Ужасный эксперимент, проведенный надо мной инопланетным существом, дал мне странные способности. Теперь у меня есть выбор: я снова становлюсь подопытной крысой, образцом на предметном стекле под микроскопом или учусь управлять своим способностями в школе навигаторов.
Сколько себя помню, я засматривалась на звёздное небо. Я любила минуты, когда дежурный воспитатель нашего детского дома, обходя спальни воспитанников, выключала свет — и я смотрела и смотрела на ночное небо, на звёзды, на краешек луны, который виднелся в окне. Не один десяток раз воспитатели, застукав меня сидящей на подоконнике и считающей звёзды, ставили на час в угол. Раньше — когда мне было восемь, одиннадцать лет — я на них злилась: меня наказывали, лишали сладкого, доступа во Всемирную Сеть; я одной из последних выбирала подарки на Новый год, переданные попечителями детского дома и волонтёрами.
Рядом с окном спальни девочек была установлена пожарная лестница. Я научилась перебираться на неё через окно и забиралась на крышу. В первый раз я чуть не свалилась с высоты третьего этажа, но потом наловчилась и стала действовать на автомате. Работало это только летом, но однажды я решила выбраться в ясную морозную ночь — уж больно хотелось посмотреть на комету Атлас, в эти зимние дни её было видно невооружённым глазом!
Есть в звёздах что-то особенное. Вы только попробуйте выйти ночью на улицу и посмотреть в небо. Отвести взгляд окажется очень сложно. Я вот не могла. Просто не находила сил.
Когда я вернулась в комнату, дежурный воспитатель уже сидела на моей кровати. Меня лиши вишнёвого пирога, и все зимние каникулы мне пришлось помогать на кухне.
Я злилась, рыдала, огрызалась, объявляла бойкот, но всё равно, как только появлялась возможность, сбегала на крышу или в парк. А потом я открыла для себя, что могу быть куда ближе к звёздам…
Это осознание пришло постепенно, после ежегодного медицинского осмотра. В тот год у меня начались месячные, так что к привычным врачам добавились ещё. Во-первых, гинеколог — дородная тётка с мясистыми руками, которая, спросив, не было ли у меня половых актов, и получив отрицательный ответ, ввела датчик УЗИ мне в задницу. Трансректальное обследование органов малого таза предназначалось для тех девушек, кто не вёл половую жизнь.
— Всё в порядке. Матка малюсенькая, но размеры в нижней границе нормы, — сообщила тётка. — Вытрись салфеткой, салфетку в урну, одевайся за ширмой. — И громко выкрикнула: — Следующая!
С голой задницей, на дрожащих после неприятной процедуры ногах, я сползла с акушерского кресла, на котором побывала впервые, и побрела к кушетке. В прострации натянула трусы, чёрные брюки, поношенные кроссовки. В медицинском бегунке значился последний врач — эндо… анеди… нутри… нолог — в общем, тот, кто следит за буйством гормонов у подростков.
В последнем медицинском кабинете за столом сидел врач. Мужчина. Судя по гладкости кожи и отсутствию морщин, ему было лет тридцать, но мне почему-то казалось, что он старше, гораздо старше. В глазах предыдущих врачей читались жалость, надменность, брезгливость — взгляд этого мужчины не выражал ничего; и всё же он приковывал внимание. Возможно, это цвет глаз оставлял такое неизгладимое впечатление. Ярко-синий.
Наша бьюти-индустрия теперь могла и не такое. Можно было, сделав пару уколов, отрастить себе длинные и пышные ресницы; или сменить цвет волос, которые не пришлось бы подкрашивать, как это делали ещё лет пятьдесят назад. Я бы хотела сменить свой мрачный чёрный цвет на светлый, как у Ирэны Блестящей, самой популярной поп-дивы этого десятилетия. Божественный голос, актёрский талант, яркая внешность. Но бьюти-индустрия не любит нищих. А воспитанники детского дома, хоть и не нуждаются ни в чём, личных денег не имеют.
От пристального взгляда мужчины-доктора по коже побежали мурашки. Очень захотелось убраться из его кабинета.
— Мелания Васькина, тринадцать лет, — прочитал он с компа мои данные, указанные в карточке объединённой по всей Земле медицинской сети «ВсеМед». — Хирургических вмешательств не было, обращений и жалоб медицинского характера тоже.
Он встал, подошёл ко мне, пощупал что-то под подбородком, затем за ушами, подмышками. Я замерла, боясь даже спросить, что он делает. Хотелось оттолкнуть его руки и сбежать. Почему-то это казалось мне жизненно важным.
— Немного суховата кожа, волосы ломкие. Пока это вариант нормы — у тебя идёт активная перестройка организма. Нужно пропить курс витаминов.
Он выдвинул ящик стола и достал белую банку, на которой красовалась знакомая яркая этикета. Я немного расслабилась — эти витамины последние полгода рекламировали повсюду.
— По одной капсуле на ночь в течение месяца, — сказал врач. — Передам дежурной медсестре. — Я кивнула и, стараясь не бежать, покинула кабинет.
Синеглазый доктор прописал в моей медкарте показания к приёму витаминов, так что дежурные воспитатели каждый вечер выдавали мне по капсуле и следили, чтобы я её выпила.
Через неделю со мной начало происходить что-то странное. Я не чувствовала себя плохо до того, как начала принимать капсулы, но теперь мне казалось, что я могу свернуть горы. Я стала лучше учиться, у меня появилась странная потребность выглядеть лучше (очуметь, я даже начала мыться каждый день и два раза в день чистить зубы), мне захотелось стать кем-то! Кем-то большим, чем уборщик помещений, офис-менеджер, повар или швея — именно эти профессии чаще всего получали выпускники нашего детского дома.
«Переходный возраст — это время многих физических, умственных, эмоциональных и социальных изменений. Одна из причин „бунта“ подростка — перестройка в префронтальной коре головного мозга. Она отвечает за слаженную работу его [мозга] отделов, а также за то, как человек себя осознаёт, как он планирует свои действия и как себя контролирует. В таком возрасте ребёнок может обладать большей способностью к сложному мышлению», — вот что я выкопала в медицинской энциклопедии. Потрясающе интересное чтиво, кстати!
В такие моменты мне хотелось пойти к нашему психологу и обо всём ей рассказать. Останавливало одно: тех парней и девчонок, что обращались к ней, часто переводили в другие детские дома.
А потом в наш детский дом пришла новый дежурный воспитатель — тётя Оля.
У нас, детдомовских, нет мамы, которая может похвалить за успехи. Нет папы, который заступится. У нас у всех разные истории и разные судьбы. Мы по разным причинам оказались не нужны своим родителям. От меня отказались ещё в роддоме. Иногда я грезила, что кто-то внимательный, добрый, отзывчивый, строгий, но справедливый удочерит меня. Как же я хотела свой дом! И кого-то, кто любил бы меня просто так, потому что я есть. И я начала стараться. Я старалась понравиться тёте Оле, глубоко в душе я мечтала, что она станет для меня мамой…
Она была воплощением моих мечтаний. И она заменила маму всем нам.
Тётя Оля держалась со всеми одинаково: журила, если кто-то провинился, хвалила за успехи, всегда выслушивала, если возникали проблемы, давала советы. Мы уважали её. К ней мы бежали за утешением, к ней шли хвастаться своими победами. Мы давно потеряли доверие к взрослым, но она коснулась иголок, которые мы отрастили, чтобы хоть как-то существовать в этом мире; в мире, в котором мы стали не нужны своим родителям. Когда тётя Оля пришла к нам работать, мы почувствовали, наконец, любовь, понимание и уважение. Она всегда разговаривала с нами на равных, без сюсюканий. Она дала понять, что не все взрослые — плохие люди.
А ещё она в каждом разглядела его особенности, поняла наши интересы и сподвигла нас реализоваться в той сфере, которая нам была наиболее интересна.
Несколько выпускников нашего детского дома поступили в университеты на бюджет! А ведь ещё год назад Женька Карташов только и знал, как стрелять сигареты у прохожих и резаться в карты.
— Как это чучело поступило в университет? — Мы с девочками из комнаты обсуждали Карташова.
Кто-то погладил меня по голове.
— Всё дело в желании, Лани. Евгений очень талантлив во всём, что касается радиотехники.
Тётя Оля двинулась в сторону воспитательской.
Я фыркнула:
— То есть я могу стать астронавтом?
— Только если ты этого действительно хочешь. — Она обернулась и подмигнула мне.
Я задумалась. Действительно задумалась, чего же я хочу. Я точно знала, что меня манят звёзды, и была уверена, что если я посвящу им жизнь, то буду счастлива. И тогда я начала рыть. Я читала всё, что могла найти, о профессиях, связанных с космосом, искала университеты, программы, изучала условия поступления, отчаивалась, отбрасывала некоторые специальности, психовала, снова искала. Каждую свою находку я обсуждала с тётей Олей. Она советовала, критиковала. Наконец я решила, что сначала поступлю на космометеоролога, а потом, отучившись, начну подавать заявки на включение меня в команды астронавтов. Как я поняла, на борту космических кораблей, которые в последнее время исследовали Венеру и Нептун, были космометеорологи. На орбитах обеих планет уже началось строительство космических станций, и корабли, взлетавшие с Земли, доставляли стройматериалы, команды строителей, учёных.
Однажды тётя Оля, с разрешения директора и с помощью попечителей, организовала ночную экскурсию для ребят старших групп. Помня о моей одержимости космосом, взяла и меня.
— В ночь с двадцать второго на двадцать третье апреля наступает пик активности метеорного потока Лириды, — рассказывал сопровождавший наш автобус сотрудник местного планетария. Мы удалялись от города, ведь его огни мешали рассмотреть и так неяркое зрелище. Мои мысли подтвердил наш экскурсовод: — Лучшее место для наблюдения — за городом, а лучшее время — после двадцати трёх ноль-ноль. Я прихватил для вашей группы бинокли.
Мы ехали почти три часа и наконец остановились в поле. Было зябко, но боже, как же хорошо различались в небе звёзды и созвездия! Я, наизусть выучившая карту звёзд, млела от экстаза.
— Поднесите бинокли к глазам и посмотрите на восток, — предложил экскурсовод. Я немедленно поднесла увеличительный прибор к глазам, ведь точно знала, что там увижу — главную звезду созвездия Лиры, прекрасную Вегу. — Именно там и начнётся звездопад.
Прошло чуть больше десяти минут, и мы увидели падающие звёзды! На самом деле такой метеорный поток можно было ежегодно наблюдать с Земли в апреле. Мы двинулись дальше по экскурсионному маршруту. Наш автобус ещё больше удалился от городов и деревень, и мы снова вышли в поле.
— В этот раз я не предлагаю вам бинокли, Млечный Путь отсюда видно и невооружённым глазом, — сообщил экскурсовод, замолк и поднял голову вверх. И мы, детдомовцы, поступили так же и тут же замерли от восхищения. Мы увидели полосу Млечного Пути!
Неспешно, всё ещё смотря вверх, я поворачивалась вокруг себя и словно ощущала дыхание Вселенной. Млечный путь тянулся над нашими головами от горизонта до горизонта.
— Владислав Вадимович, — неожиданно для самой себя обратилась я к сотруднику планетария, — мне кажется, что мы сейчас видим рукав Персея.
Владислав Вадимович кивнул.
— Да, верно. Из-за того, что от рукава Персея нас отделяет рукав Ориона, на внутреннем краю которого мы находимся, рукав Стрельца мы тоже предположительно видим. Все остальные рукава скрыты этими двумя, а также пылевыми туманностями.
— Это самая красивая природная картина, которая может быть! —услышала я шёпот тёти Оли, раздавшийся рядом.
Я только что узнала, что все, абсолютно все астронавты, чтобы поступить в лётный отряд, должны сдать спортивные нормативы.
Пробежать на тройку шестьдесят метров или сто — куда ни шло, но бег, например, на три километра меня выматывал — в боку кололо, в глазах темнело, отдышаться потом не могла полдня. Подтягиваться я не умела, а отжималась ровно пять раз — на слабую тройку.
И снова помогла тётя Оля. Мы с ней проконсультировались с преподавателем физкультуры в школе, в которую ходили все воспитанники нашего детского дома, и с врачами, обследовавшими меня. Вот только того самого доктора с ярко-синими глазами найти не удалось, этот эндокринолог словно испарился. И всё же мне составили целую программу физической подготовки, и начали мы её… с кардиотренировок.
— Следующий, — раздался из-за двери голос доктора.
Это был последний врач в ежегодной медицинской комиссии, и этот голос я узнала. Руки и ноги затряслись от страха. Появилось иррациональное желание сбежать отсюда. Но мне было уже четырнадцать, и заключение эндокринолога для моей дальнейшей физической подготовки много значило. Кое-как успокоившись, я толкнула дверь. В прошлый раз всё ведь прошло гладко.
— Мелания! — расплылся в улыбке врач с ярко-синими глазами. Он даже не стал скрывать интерес ко мне.
От ужаса ноги приросли к полу. Врач ощупал моё горло, и я уже знала, что так проверяют, не увеличена ли щитовидная железа. Потом он вернулся к столу и что-то быстро прочитал на мониторе компьютера. — Твои анализы в норме, гормоны в порядке. Занялась спортом? Одобряю. Но не переусердствуй, повышенное содержание тестостерона нам не нужно. Хороший вариант — силовые тренировки два-три раза в неделю, лучше всего — тренировки на выносливость, она пригодится.
Он снова уставился в монитор, а затем достал из ящика стола знакомую банку с капсулами.
— Напишу в твоей карте рекомендации по приёму витаминов.
Я кивнула, развернулась и молча вышла из кабинета. В коридоре бросилась бежать. Хотелось убраться подальше от крыла детского дома, где мы проходили медицинский осмотр. И только в парке рядом со школой я перевела дух.
Понять своего испуга я не могла. Врач ничего мне не сделал, но тем не менее я ощущала ужас, находясь в его кабинете.
Над деревьями пронёсся флаэр, и я в испуге присела — мы ещё не привыкли к таким летающим штукам, они пока были новинкой в нашем мире. Основная подъёмная сила флаэра возникает за счёт пространственно-разуплотнённого гелия в виде холодной плазмы. Горизонтальная управляющая и стабилизирующая тяга управляются электрическими двигателями и двигателями турбовентиляторного типа.
Сейчас такой транспорт могли позволить себе только очень богатые люди. Из-за малочисленности таких средств передвижения они иногда проносились в воздухе над высотками. А недавно произошла воздушная авария. Никто не пострадал, но во Всемирной Сети заговорили о правилах движения для флаэров.
И снова после приёма витаминов я почувствовала себя просто отлично! Мне стали даваться все предметы в школе, но больше всего я напирала на те, что могли понадобиться для получения профессии космометеоролога. Оказалось, что мне нравится учиться. Во Всемирной Сети я поискала объяснение такому рвению. Выяснилось, что гормоны щитовидной железы ещё с внутриутробного периода программируют интеллект и уровень умственного развития. Выходило, мои родители не были дураками. Но почему же они оставили меня⁈
Отыскала я и состав витаминов, которые прописал доктор, но никаких веществ, воздействующих на мозг или на щитовидку, туда не входило. Или в белой пластиковой бутылочке находились не витамины, а что-то другое.
У таких, как я, не бывает наличных. Государство полностью оплачивает наше проживание, питание, медицинские услуги для нас, одежду, гигиенические средства, школьные принадлежности. И только. Игры, планшеты, телефоны — всё это мы выпрашиваем у Деда Мороза, то есть пишем на Новый год письма попечителям, и те решают, по силам ли им наши запросы. Так что денег на упаковку витаминок, прописанных синеглазым доктором, у меня не было. Пришлось смотреть во Всемирной Сети описание, я даже нашла видео с производства — мои светло-серые капсулы совершенно не походили на яркие голубые шарики!
Что с этим делать, я не знала, но отчётливо понимала — эти витаминки мне пока только на пользу. А потому старалась ухватить всё, что они мне давали. Я стала залпом читать художественную литературу, учебники по метеорологии, математике, химии, географии, физике — всё это пригодилось бы при поступлении в университет. А ещё я много читала о космических приключениях вперемешку с научными теориями о космосе, о чёрных дырах, о способах передвижения в космосе, о строении космических кораблей и станций.
Минусом всего этого стало то, что я отдалилась ото всех. Подружки стали общаться со мной с неприязнью, а то и вовсе игнорировали меня. Впрочем, вина лежала на мне. Учебный год я впервые в жизни окончила на одни пятёрки! Школа даже отправила директору детского дома благодарность за такого одарённого воспитанника. Это ещё больше отдалило меня от ребят и девчонок моего возраста. Никто не гнобил меня — подобное пресекалось при первых подозрениях, — просто со мной почти прекратили общаться.
На летние каникулы детдомовцев отправляли в лагеря отдыха. Мне предстояло поехать на все три месяца на море. И я рыдала в кабинете директора, умоляя меня никуда не отправлять дальше, чем на два километра от моей библиотеки, компьютера и спортивной площадки. Я меня была ЦЕЛЬ, и я не желала, чтобы что-то помешало её осуществлению. Я боялась, что витамины перестанут действовать и я превращусь в обычную девчонку, удел которой — быть поломойкой.
— Я буду помогать на кухне, буду помогать дворнику, буду помогать делать уборку в спальнях, только не отправляйте меня!
Директор растерянно смотрела на меня.
— Но Мелания, ты заслужила это! Попечители выделили деньги, чтобы ты отдохнула, у тебя отличные показатели в учёбе!
— А можно вместо меня поедет Марина? Она учится без троек! Она тоже заслужила!
Директор только покачала головой.
— Мне нужно поставить в известность попечителей, у нас строгая отчётность по каждому ребёнку.
Вот так я осталась на лето в опустевшем детском доме. Было странно просыпаться в тишине, обедать с двумя воспитателями, засыпать в пустой комнате. Но почему-то мне было хорошо… Очень хорошо.
А ещё никто не мешал мне глазеть перед сном на звёзды.
— Эй, зубрилка, я заметил, у тебя за лето сиськи выросли, покажешь? — За углом школы ко мне пристал Ванька Косых, симпатичный парень с отвратительным характером. Утром его привозил на дорогой машине в школу отец, в конце учебного дня забирала мать и возила сыночку по разным репетиторам и секциям. Отец Вани, местный чиновник, заведовал в нашем городе вывозом отходов на переработку. Мусорный Ванька — так звали Ваню за глаза в нашем классе.
Шла третья неделя нового учебного года. Косых задержался после каникул — отдыхал где-то с родителями. Светлые волосы выгорели на солнце, кожа загорела, а зеленые глаза стали ярче от такого контраста. Девочкам он нравился. Не понимаю чем.
За детдомовского всегда некому вступиться, поэтому я молча шла к детскому дому, не обращая внимания на сальные шутки этого придурка. Пару раз оглянулась — вроде бы отстал.
Путь проходил через парк. Он не был заброшен, но никто за ним не ухаживал — старые покосившиеся лавки, горы прелой листвы, оставшейся от весенней уборки, жёлтые осыпающиеся листья берёз, начинающие краснеть листья клёнов. Стоял солнечный день, лавки уже высохли после дождя, который до этого лил три дня подряд. Я оглянулась: позади шла группа парней из параллельного класса. Эти тоже любили дразнить таких, как я. Свернула на другую дорожку. Так идти предстояло дольше, но школьников встречалось меньше. Вдруг моё внимание привлёк мужчина с длинными тёмными волосами, заплетёнными в косу.
Уже лет сорок на Земле все общались на межмировом языке — смеси английского, испанского и русского. Но нации бережно поддерживали знание родного языка. Своим родным, русским, я владела ничуть не хуже общемирового. Так что, если залётная пташка из западного полушария Земли попросил бы помощи, направить его на центральные дорожки парка проблем не составило бы.
Мужчина прошёл мимо, быстро глянул на меня и зашагал дальше. Я села на скамейку. Рядом поставила сумку с учебниками и тетрадями. Слышала, во многих школах уже не пользуются тетрадями, все записи ведут на планшетах. Но только не в нашей. Наш город слишком удалён от центра страны, слишком долго до нас доходят изменения.
Мужчина с длинной косой остановился и сел на соседнюю лавку. Стало неуютно.
Меня ждали задания из онлайн-школы, в которую я поступила этим летом. Они мне нравились, потому что были сложными, приходилось перелопачивать гору информации, чтобы найти ответы. Иногда я ошибалась, и потом мы с преподавателем разбирали то, что мне не удалось понять. Я знала, что скоро эти уроки для меня закончатся — первые два месяца обучения предоставлялись бесплатно, но, чтобы учиться дальше, нужно было платить. Попечители отказались это делать, я узнавала. Кто-то из них обиделся, что я не поехала на Средиземное море.
Границ в нашем мире теперь не существовало, как это было ещё сто лет назад. Но и одним большим государством под названием Земля мы пока не стали. Казалось, лет через сто или сто пятьдесят мы к этому придём.
Мужчина с длинной косой последовал за мной. Я ускорилась. Он тоже. Я свернула на дорожку, ведущую к центральной аллее, и он повернул следом. Навстречу мне вышел высокий синеволосый парень с оранжевыми глазами. И взгляд у него был такой же, как у мужчины с косой — прямой, открытый.
Парень приветливо улыбался и двинулся ко мне.
Я бросила сумку с учебниками и понеслась в сторону кустов. Я-то наш парк знала отлично, а вот они — нет.
Какое счастье, что я стала уделять время спорту. Теперь лихо перескакивала через поваленные деревья, перепрыгивала через мелкие овражки; впереди виднелся небольшой ручей, его берега должны были остаться скользкими после вчерашнего дождя, стоило только оттолкнуться чуть раньше, чтобы не поскользнуться. Я оглянулась — преследователей не было.
Прислонившись к дереву, я прикрыла глаза. А когда открыла — сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Они оба стояли передо мной, на расстоянии вытянутой руки, и переговаривались. Но я совершенно не понимала их!
— Что вам нужно⁈ Не трогайте меня! Я ничего вам не сделала!
Они развели руками, но не приблизились. Я выдохнула.
Глаз ухватил движение — к нам приближалась красивая светловолосая девушка с сиреневыми глазами.
— Помоги! Помоги мне! Пожалуйста! — попросила я её.
Она нахмурилась, грустно улыбнулась и что-то сказала.
Девушка вынула из кармана странную штуку и рывком приставила её к моей шее. Я завизжала от ужаса и отключилась.
Я резко открыла глаза. Словно сон выключился. Или не выключился —то, что я увидела перед собой, казалось похожим на сон. Передо мной стояли красивые девушки аниме-фурри. Острые рыжие ушки, пушистые рыжие хвосты. Словно белки, что шныряли по нашему парку и выпрашивали еду у прохожих. Взгляд остановился на девушке с сиреневыми глазами. Её я уже видела. И тут я заметила прекрасного беловолосого парня, из его причёски торчали уши.
Он с доброй улыбкой смотрел на меня. И я не могла оторвать взгляд, рассматривала безупречное лицо, голубые глаза. Руки зачесались потрогать уши.
Рядом с эльфом шевельнулась серая туша с уродливым шрамом на лице. И я вспомнила… вспомнила, где видела эту блондинку, синеволосого и мужика с косой.
Я завизжала, вскочила с места и понеслась по помещению, нажимая все кнопки, которые мне попадались. Оглянулась: за мной никто не бежал. Остановившись, я повернулась к незнакомым людям.
Я осматривала металлическое помещение, ища хоть что-нибудь, чем бы могла защититься. Неожиданно эльф сделал несколько шагов вперёд. Он улыбался.
— Ты эльф?
Парень остановился в нескольких шагах от меня, показал знаками, что считает пульс, и указал на кровать с крышкой.
Я помотала головой.
Он снова улыбнулся. Мне тут же захотелось ответить улыбкой.
— Ты настоящий эльф? Можно потрогать твои уши?
Он развёл руками.
От восторга сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я осторожно подошла, подняла руки и ощупала острые тёплые уши.
Эльф жутко покраснел.
Он осторожно отцепил мои руки от ушей. Пришлось спрятать ладони за спину и даже сцепить их в замок, чтобы снова не потянуться к этим чудесным ушкам. Казалось, эльфу стало неловко.
Он снова взял себя за руку, словно считая пульс, и снова показал на кровать с крышкой.
Я подошла к кровати. На вид — пластик с кнопочками, на ощупь — что-то мягкое и тёплое. Улеглась.
Внимание привлекло покашливание эльфа. Он показал, что надо снять крутку. Я стянула её, и остальные в комнате зашептались, уставившись на мою футболку. Кажется, им не понравился их сородич, пришелец — именно он был изображён на футболке. Люди так представляли инопланетян — в виде зелёных человечков с лысой головой и чёрными глазами. Он наставил на них свой палец, надпись на футболке гласила: «А ты сдал анализы?» Классная, между прочим, футболка, половина наших подростков ходит в похожих. Попечители, наконец, купили то, что носят остальные, а не «классику», как называла строгие сарафаны, брюки, белые рубашки и синие кофты директор детского дома; обычно попечительский совет приобретал к новому учебному году именно такую одежду.
Вдруг эльф изобразил нечто странное.
Он совсем по-человечески вздохнул и стал стягивать с себя комбинезон.
Такого я никогда в жизни не видела! Я знала, как описывают мужчин в женских книгах, но читать про рельефные мышцы, кубики пресса и широкие плечи — это одно, а видеть всё это своими глазами — совсем другое. Не знаю, что мне ударило в голову, но я почти мгновенно избавилась от одежды, шагнула к парню и обняла его. Он будто перестал дышать. Осторожно отвёл мои руки, лёг в капсулу, закрыл глаза. После встал и освободил место.
Удушливая волна стыда окатила меня.
Я прошла мимо, стараясь ни на кого не смотреть.
Мозг словно вырубило, я думала лишь об одном — что этот эльф сейчас меня поцелует! Улёгшись в пластиковую кровать, я закрыла глаза и понадеялась, что проснусь в своей кровати в детском доме и никого из них больше не увижу.
Что-то переливчато запищало, я открыла глаза и тут же уставилась на девушку с сиреневыми глазами. Она протянула мне мою одежду.
— Привет, теперь ты должна понимать нас.
На меня накатил ужас.
— Что вы со мной сделали? У меня теперь тоже будут когти и хвост?
Девушка и эльф переглянулись и замотали головами.
Ужасная мысль посетила меня.
— Я теперь беременна от этого? — кивнула я в сторону эльфа.
Эльф снова покраснел.
— С чего ты взяла? — закашлявшись, спросил эльф, у него оказался приятный голос.
— Ну… Я читала про такое в фантастике — инопланетяне похищают женщин, оплодотворяют их. Потому что у них всё плохо с рождаемостью.
— Нет, капсула должна была диагностировать твоё состояние и вживить чип, чтобы ты могла разговаривать с нами и понимать нас, — объяснила похитительница.
— На каком языке я сейчас говорю? — Одеваясь, спросила я. Во мне проснулся интерес.
— На общекосмике.
— Зачем вы меня похитили?
Девушка тяжело вздохнула.
— У нас есть к тебе деловое предложение.
— А у меня есть выбор? — Я напряглась.
Девушка кивнула.
— Да. Или ты поможешь нам и не пострадаешь, или ты не поможешь нам, и мы все умрём.
Мы прошли по короткому коридору с дверьми и вышли… вышли… в кабину. Пилотскую кабину! А в окнах — чернота и звёзды… Звёзды… Много звёзд. Но ни одной известной мне звезды!
Я больно укусила себя за палец. Посмотрела на отметины от зубов.
— Меня зовут Трин, — представилась девушка. — Я навигатор, так называется моя раса. Но чаще нас называют просто вигами. Мы путешественники, открыватели миров. И мы столкнулись с проблемой. С серьёзной проблемой.
Она посмотрела мне за спину. Я оглянулась. На входе, подперев дверной косяк (если так можно сказать о двери на космическом корабле), стоял ещё один мой похититель — синеволосый парень с оранжевыми глазами.
— Проблема заключается в том, что некто похищает с неразвитых планет юношей и девушек. Взаимодействие с неразвитыми планетами категорических запрещено протоколами вигов, соглашениями и договорённостями между расами.
Я подняла руку, как в школе. Синеволосый замолк, и я спросила:
— Что такое неразвитая планета?
— Планета считается неразвитой, пока её обитатели не вышли в космос за пределы своей системы.
— А… ну тогда да, земляне точно не развиты.
— Земляне? — переспросила Трин.
— Угу, так называется наша планета — Земля.
Трин и синеволосый парень переглянулись, будто пытаясь скрыть улыбки.
— И много этих девушек и парней уже похитили?
— Мы не знаем, ведь мы не общаемся с неразвитыми мирами. Но знаем, что такие заказы поступают.
— Неужели они попадают в рабство? — ахнула я. Даже у нас его окончательно искоренили тридцать лет назад. В прошлом году мы подробно разбирали эту тему на уроках социального устройства. Рабство существовало в виде принудительного труда и принудительного брака. В большинстве случаев рабы использовались в частном секторе.
Парень и Трин нахмурились.
— Вселенная, увы, не идеальна, — проворчали они хором.
— Почему развитые расы не должны общаться с неразвитыми? — Мне правда было интересно, но я тут же поняла сама. — Чтобы они развивались самостоятельно? Сами двигали научный прогресс? Ведь потом они смогут предложить что-то новое Вселенной, что-то, что сможет конкурировать с другими предложениями… Возможно, новые расы предложат новые формулировки законов математики, физики, химии. Может быть, они окажутся более оптимальными, чем существующие у вас. Если мы будем развиваться без внешнего воздействия, то сохраним самобытность и культуру.
Парень тепло улыбнулся:
— Знаешь, лучше и не скажешь. Теперь верю, что до скачка прогресса людям осталось всего двести-триста лет…
Я напряглась.
— Откуда ты знаешь?
— Тот, кто заказал твоё похищение, похоже, изучал твой мир, нам пришли некоторые вводные.
— Куда потом отправляются похищенные?
Он нахмурился.
— Мы не знаем. Но не думай, что мы ничего не делаем. Погибло тридцать четыре вига, чтобы добыть эту незначительную информацию.
— Я приманка? — Голос дрогнул.
Трин ответила:
— Да.
В горле образовался ком.
— Если я помогу вам, это прекратится? Людей перестанут похищать?
Тут синеволосый вздохнул:
— Всегда может найтись какой-то псих, которому не писаны законы Вселенной. Но конкретно этот похититель исчезнет, я обещаю.
— Потом вы вернёте меня домой?
Парень и Трин синхронно кивнули.
— Ты прикольный, а как тебя зовут? — обратилась я синеволосому.
— Пока ты можешь звать меня Дин.
— Ну, тогда я Лани, Мелания Васькина.
— Лани, тебе нужно заплакать, быть зарёванной. Мы должны тебя показать, чтобы заказчик убедился, что ты — это ты. А ещё он ни в коем случае не должен знать, что мы понимаем друг друга, — заявил Дин.
Слёзы потекли сами собой. Внезапно стало страшно. Там погибло много вигов, что я могла сделать? Что могла сделать неразвитая землянка?
— Я пойду туда одна?
— Нет! — возмутился Дин. — Мы ведь обещали, что защитим тебя.
После я стояла и тихо плакала, пока Трин представляла меня какому-то существу. Голос у него был странный — ни живой ни мёртвый. Впрочем, нейросеть Земли могла и не такой воссоздать. Поднять голову я боялась. Боялось, что существу, которому я понадобилась, покажется, что я недостаточно напугана.
Голос сообщил, что отправил координаты места, куда необходимо доставить меня, а потом всё на корабле Трин пришло в движение.
— Лани, мне нужно, представить тебя команде. Мне нужно, чтобы ты перестала бояться их, возможно, кто-то из них спасёт наши жизни, если дойдёт до этого.
Руки вспотели.
Я кивнула. Мы пришли в трюм. Глядя на таких разных инопланетян, я судорожно вздохнула и громко произнесла:
— Я Лани, человек с планеты Земля. — И решила добавить: — Мы пока не развитый мир.
На лицах и мордах проступили улыбки. Наверное. Первым подошли ближе женщины-белки.
— Мы сёстры. Тири, — представилась одна.
— Нири, — сказала другая. — Мы — охрана.
Ещё два года назад я материлась как сапожник. Во всемирном языке матерных слов содержалось мало, но в русском — такое разнообразие! Но когда в детском доме появилась тётя Оля, мне досталось по полной!
— Лани, люди переходят на мат не тогда, когда нужно эмоционально выразить происходящее — в большинстве случаев они используют мат, когда их словарный запас очень скуден. Неужели нужно было за завтраком употреблять то матерное слово, чтобы сказать, что каша вкусная? Ведь можно было сказать, что она потрясающая, достойная королевского стола, аппетитная, лакомая, пища богов?
— Деликатес, — буркнула я. Каша и правда вышла очень вкусной. А я почему-то встраивала мат в повседневную речь. Потому что так делали другие?
— Да, верно, — смеясь, заметила тётя Оля. — Язык проглотишь! Видишь, Лани, сколько слов может помочь выразить восхищение? А то слово… Оно просто принизило мастерство повара. А ведь каша действительно получилась вкуснейшей!
Следующим подошёл эльф. Он чуть поклонился, приложив руку к сердцу.
— Рэвелиг Лаонтис, раса — элефины. Моя планета называется Элея. Ты можешь называть меня Лигом.
Удержаться от внутреннего восклицания оказалось выше моих сил.
Я уверена, что эти красавчики побывали на Земле. Иначе почему их так точно изображают в сказках и фильмах?
Следом мне представилось высокое, мощное серокожее страшилище с уродливым шрамом на морде. Инопланетянин носил кожаные штаны и бронежилет (так я назвала майку с пластинами на его груди), на бёдрах и талии висели пластиковые штуковины с большими раструбами.
— Хэнрикс вол Шадэй, волумец.
Потом представился еще один похититель — на внешний вид он походил на навигаторов — Трин и Дина.
— Лиорнэ нье' Фарис.
— Что обозначает приставка «нье»?
— Все, кто имеет эту приставку к фамилии, — виги. — Хэнрикс улыбнулся. — Извини, малышка, не хотели тебя пугать.
Я кивнула. Я могла понять их. Ведь они не могли, не похитив меня, объяснить мне, чего хотят.
Последним ко мне подошло до боли знакомое существо. Такие серые хвостатые твари вечно носились вокруг контейнеров с отходами с кухни детского дома.
— Я Пронорли мышь…
— Крыса! — рефлекторно завизжала я и забралась на плечи Лигу. Это вышло само собой, я не успела ни о чём подумать.
Снизу с лёгкой обидой спросили:
— Что такое крыса, человек?
— А-а-а! Она разговаривает⁈ А-а-а!
В глазах помутнело. Кажется, я исчерпала дневной лимит терпения и понимания.
Очнулась я снова в кровати с крышкой. Рядом стояли Лиг и Трин.
Об этом я и спросила. К моему удивлению, Трин замялась, а Лиг ответил:
— Трин — владелец «Кометы», а я — бортовой медик.
Я села и, заикаясь, попросила, чтобы то существо, похожее на крысу, пришло. Кажется, он назвал себя Пронорли.
Когда он появился, я сжалась и, клацая зубами, извинилась:
— Прошу прощения. Я совсем не хотела вас обижать, но в моём мире есть ваши — очевидно, дальние — родственники. — Тут я смутилась; засомневалась, что крысы, шастающие по помойкам, родня ему.
— Лани, видимо, имеет в виду, что на её планете существует похожий вид. И он не разумен, — помог мне Лиг.
Я кивнула.
— Оу! — воскликнул Пронорли. — И чем же занимаются мои дальние родственники?
— Ну… — протянула я, — они любят есть всё, что плохо лежит или выброшено, не гнушаются ничем, в том числе трупами. А ещё они переносчики многих опасных болезней. Крысы предпочитают норы, очень много их, по слухам, в канализационных трубах.
— Фу-у-у, какая мерзость! — протянул Пронорли и, поклонившись, сообщил: — Я — роденитианин.
Я прикрыла рот рукой.
Снова укусила палец, чтобы убедиться, что не сплю. Вздохнула.
А потом в самый настоящий космический скафандр меня облачали Дин, Хэн и Лиг. Кажется, красавчику-эльфу — нет, не эльфу, э-ле-фи-ну — поручили меня отвлекать. Дин и Лиг держали скафандр, как мешок, а Хэн поднял меня за подмышки и ловко опустил в него, гаркнув:
— Раздвинь ноги, малявка, иначе попадёшь двумя в одну штанину.
Пара секунд — и я стою в скафандре, а Дин объясняет, как им пользоваться. Где переговорное устройство, где вода, где питание. Где управление встроенным маломощным двигателем.
— А как работает система отведения… — Я замялась, не зная, как сказать трём мужчинам, что мне нужно иногда писать — и не только. Про такие системы я читала в любимой фантастике.
Парни смутились.
— Мы проведём в открытом космосе недолго, подключать систему не требуется, — всё же сказал Дин.
Я нахмурилась, а Хэн ухмыльнулся. Я уже поняла, что он — главный тролль на этом судне.
— Если настаиваешь, можем помочь подключить к ректальному отверстию калоприёмник, а к мочеточнику — трубочку, отводящую жидкость, — предложил он.
Тут я покраснела. Но смолчать не смогла:
— Ты-то откуда знаешь, что у меня есть и то, и другое?
Хэн растянул губы, обнажив множество желтоватых зубов.
— Лиг сказал, что у тебя там, — он глазами указал на часть тела ниже талии, — всё устроено почти как у вигов, элефинов и нас, волумцев. И ещё как у почти у миллиона рас. Только у тебя, по мнению Лига, есть лишние запчасти.
Я с ужасом посмотрела на милого элефина.
— Я же предупредил, Хэн, — в голосе лапочки-Лига послышалась угроза, — никаких шуток. Девушка и так напугана. Но при этом справляется отлично, не нужно провоцировать её.
— Извини, Лани. — Волумец выглядел искренним. — Иногда меня немного заносит… Наши уже привыкли.
Я смущённо кивнула.
На борту космического корабля, называемого «Кометой», остался только металлический робот.
Робот ходил, говорил, ругался и уговаривал Трин остаться на корабле. Уже облачившись в скафандр, но не активировав шлем, она встала на колени перед роботом и пообещала, что обязательно вернётся.
Когда открылся шлюз, я, держа за руку Лига, шагнула в космос.
О таком я даже не мечтала. Пределом моих мечтаний была работа на станции на околоземной орбите.
К белому столбу, висевшему в чёрном пространстве, я двинулась внутри кольца защитников — команды Трин. Они время от времени переговаривались. В основном это были шутки, смысла которых я почти не понимала. Я нервничала.
Наконец мы остановились рядом с белым столбом.
Мы очень долго висели рядом с этим столбом, и ничего не происходило. Я успокоилась.
О последнем я подумала с огорчением.
Додумать не успела — меня что-то ослепило, я закричала от страха и потеряла сознание. Очнувшись, поняла, что не могу двигаться. А ещё я была без скафандра и в одних трусах!
Послышались шаги, и к кушетке, на которой я лежала, подошёл мужчина с ярко-синими глазами.
— В-в-в-вы?
— Ну здравствуй, Мелания Васькина, очень рад видеть тебя у себя в гостях, — поздоровался он.
От испуга я выпалила:
— Гостей не раздевают догола! И силой не удерживают.
Он развеселился.
— Отличный настрой, Мелания! Нам потребуются твой боевой дух и выносливость.
— Для чего потребуются? — спросила я.
— Для наших совместных экспериментов, конечно же…
Я задёргалась, но руки и ноги были прочно зафиксированы ремнями. Вскоре я устала, из глаз полились слёзы.
— Отпустите меня! Пожалуйста! Я никому ничего не скажу!
— Конечно не скажешь, Лани, ведь ты никогда не выйдешь отсюда, — нежно промурлыкал мужчина. — Не для того я вычищал твои гены от генетических сбоев десять поколений. Даже у твоих родителей уже были чистые гены, но ты — ты человеческое совершенство!
Ужасная догадка посетила меня:
— Вы убили моих родителей?
Мужчина отвернулся, и моя кушетка поплыла за ним. Не оборачиваясь, этот ужасный человек пожал плечами и буднично сообщил:
— Забавные низшие. Они попытались скрыть тебя, оставив сразу после рождения… Я просто поставил эксперимент. Иногда во время экспериментов образцы погибают.
Кушетка плавно вплыла в большую залу. И я задёргалась снова. Всюду мигали какие-то приборы, мониторы, сновали роботы; в комнате пахло лекарствами, как в больнице… И тут стояла клетка, в которой находилась команда Трин. Моя кушетка встала между двумя другими, к которым были привязаны, как и я, Дин и Трин. Я повернула голову к Дину.
— Ты обещал…
— Сделаю всё для этого! — твёрдо заявил он, и я почти перестала плакать. От Дина в сторону инопланетного доктора Франкенштейна понеслось что-то почти прозрачное. Тот, не оборачиваясь, махнул рукой, и это что-то врезалось в робота и разнесло его на части!
Франкенштейн скучающим голосом заметил:
— Ещё одно действие, направленное против меня, ещё одно неповиновение — и кто-то из ваших знакомых умрёт.
Странная плеть, будто бы из тумана, вдруг сбила урода с ног. Я не успела порадоваться, как плеть пропала. Безумец ласково заметил:
— Я же говорил, за неповиновение будет умирать кто-то из ваших знакомых.
Из клетки донёсся страшный крик:
— Тири!
— Нет, я не больной ублюдок, как, вероятно, думаете вы. Я — экспериментатор, изобретатель. Многие расы стали великими благодаря мне.
— И многие расы погибли… — с горечью заметила Трин.
Доктор отмахнулся:
— Неудачный эксперимент. Разве исследователь может расстраиваться, когда червяк гибнет в ходе экспериментов? Когда у него таких червяков миллионы…
Он потёр руки и быстро набрал команды на своём, довольно большом коммуникаторе. Боты приступили к работе. В меня, Трин и Дина втыкались иголки.
— Больно-о-о! — закричала я.
Мои крики даже не отвлекли мучителя. Он проговаривал свои действия вслух.
— Я уже пробовал с вигами, и всегда при переливании собранной крови ничего не происходило. И тогда я подумал: что, если кровь переливать из вены в вену? Получалось достигнуть результата на некоторое время, но потом организм погибал — собственный иммунитет отторгал чужие клетки. А вот в такой комбинации я ещё не пробовал. Но давайте подстрахуемся. — Он что-то набрал на коммуникаторе. — Да, вот так. — Он удовлетворённо смотрел на то, как я корчусь от судорог.
Спустя мгновение в меня потекла кровь Трин и Дина. Несколько секунд ничего не менялось, а затем я почувствовала, будто в меня вливается не кровь, а расплавленный металл! Всё тело горело, вновь начались судороги. Кричать я уже не могла, не осталось сил. Уже не удавалось расслышать, что говорит доктор.
В какой-то момент судороги прекратились. Тело болело, я часто-часто дышала.
Хотелось сдохнуть. Сквозь шум в ушах я услышала:
— Сейчас начнётся следующая стадия эксперимента.
Мне на голову поместили какое-то устройство. Миг — и я плаваю в океане. Мне совсем не больно. Вода тёплая и, хотя я не умею плавать, она солёная и сама меня поддерживает. Я лениво шевелю руками и ногами, как вдруг чувствую сильную резкую боль в левой руке. Подношу руку к глазам, чтобы посмотреть, что случилось. Но руки нет… Только кость торчит, и виднеются ошмётки кожи и мышц.
Я снова закричала. Рядом закружил плавник.
Эта тварь вцепилась мне в ногу. Дикая боль выстрелила в мозг. Наглотавшись воды, я стала тонуть.
И вот я стою в горах. Сердце быстро-быстро бьётся. Но зато я вновь ощущаю свои и руки и ноги.
Толчок — и я падаю вниз. Я визжу, острые камни приближаются, и снова накатывает боль. Она теперь во всём теле, у меня больше нет костей и нет глаз — их выбило ударом.
Я лежу на траве в саду. Дует лёгкий ветерок. Надо мной цветут яблони, а по мне ползают черви. Один кусает меня и забирается под кожу. У меня не осталось сил даже на стоны. Я уже знаю, чем всё это кончится — немыслимой, бесконечной болью. Черви заползают в нос, в рот, я задыхаюсь без воздуха…
Яркий свет. Я уже не понимаю, где я, что со мной. Мне всё время больно, кажется, что даже дуновение ветра вызывает боль. Надо мной склонились эльфы из сказки. Из страшной сказки.
— Сильная доза облучения. В криокапсулу её, иначе не довезём до центра…
Сумерки. Я сидела на лавочке в парке и ждала тётю Олю. Я десять раз проверила расчёты. Сегодня у неё была вечерняя смена, и я знала, каким путём обычно ходит любимый дежурный воспитатель. Конечно, она могла заболеть или взять незапланированный выходной — такое случалось, — но я хотела попрощаться. Попрощаться с той, что дала мне надежду на будущее. Я молила Вселенную, чтобы она даровала мне эту встречу.
Стоял конец ноября, и уже выпал снег, похолодало. Но я не мёрзла. В одежде элефинов не было жарко или холодно. В ней было комфортно.
Как же долго меня не было — почти три месяца. А для меня прошло всего две недели. Время в разных мирах, как я узнала, течёт по-разному, но не как в сказках, когда в одном месте проходит сто лет, а в другом один день. У нас проходят сутки, а у других — лишь три их четверти. Из этих трёх месяцев я больше двух провела во сне — так меня лечили от… от… До сих пор я просыпалась с криком после экспериментов доктора Зло, хоть и знала, что он обезврежен.
Как участника всего того, что произошло в том зале, меня несколько раз опрашивали разные люди. Чёрт, я никак не могла привыкнуть, что там, где я оказалась, людей пока нет. В общем, меня несколько раз допрашивали. И каждый раз на допросе присутствовали или Дин, или Трин, или Лиг. Когда после лечения меня впервые привели на допрос и в светлую комнату со столом и стульями вошёл Дин, я вскочила и бросилась ему на шею. Дин был одет в серую форму, на груди я заметила незнакомые знаки и нашивки, а на поясе ножны.
— Дин! Я так рада тебя видеть!
Мужчина-дознаватель, сидевший в комнате, кашлянул и нравоучительно произнёс:
— К господину нье' Риолину необходимо обращаться «Господин адмирал».
Дин, увидев меня, тепло улыбнулся, повернулся к дознавателю и заметил:
— Госпоже Васькиной мной лично разрешено называть меня Дином.
Я пока ничего не понимала в местных званиях, но знала, что даже у нас, землян, адмирал — это высокая военная должность.
Скрипнул снег. Я подняла голову, и губы сами растянулись в улыбке.
Она поравнялась со мной, и я позвала:
— Тётя Оля!
Она сбавила шаг. Я встала со скамейки и сняла капюшон.
— Лани! — ахнула тётя Оля.
Я кивнула. Почему-то на глаза навернулись слёзы. Она схватила меня за руку и потащила за собой.
— Тебя уже три месяца ищут! По всем каналам Земли почти ежедневно крутят твою фотографию, волонтёры сбились с ног. Нужно сообщить, что ты нашлась! Как же я рада, Лани.
Я высвободила руку.
— Нет!
Тётя Оля замерла, а я затараторила, старясь сообщить побольше информации прежде, чем она поднимет тревогу:
— Меня похитили инопланетяне. Я была нужна им как наживка — они хотели поймать того, кто крадёт людей с Земли и с других планет. Мы поймали его, меня немного покалечило, но потом меня вылечили элефины. Они очень похожи на эльфов, любят природу и медицину. А ещё они сказали, что лучше бы мне не возвращаться на Землю, потому что все мои органы теперь работают не так — сильно лучше. У меня теперь нет рудиментов, и, если об этом узнают на Земле, о том, что мой организм стал другим, я стану подопытной крысой.
Захотелось рассмеяться. Господин Огрызяо — с виду земная крыса, а по характеру и поведению — Атос из «Трёх мушкетеров» — уж точно не стал бы подопытной крысой.
— Там, — я мотнула головой вверх, в сторону звёзд, — живут миллионы разумных рас. И там у меня больше шансов стать пилотом. Там я проживу почти двести лет!
Трин доходчиво обрисовала мои перспективы. Рассказала, что будет, если я вернусь на Землю, и что может быть, если я решу жить и учиться в империи навигаторов. Они всегда нуждаются в пилотах. А большего я и не желала! Я! Буду! Межзвёздным пилотом!
Тётя Оля поверила мне сразу. Из её глаз покатились слёзы.
— Тебе и правда там, — она, как и я, мотнула головой вверх, — ничего не угрожает?
Я широко улыбнулась.
— Конечно! Там у меня есть будущее! Будущее, для которого я рождена!
Тётя Оля улыбалась, вытирая слёзы, а потом спохватилась:
— Лани, твои вещи… Коробка с твоими вещами стоит в воспитательской. Когда тебя не нашли… Через три недели после пропажи нас предупредили, что, вероятнее всего, тебя уже нет в живых. Но я… Мне не хотелось так думать, я надеялась…
— У меня всё есть.
Но тут я вспомнила про единственную вещь, которую хотела бы забрать.
— Моя флешка! Я хочу забрать свою флешку!
Это удивительное устройство сейчас крепилось на моей руке. Хранилище данных, средство связи, маячок, личный компьютер, звукозаписывающее и записывающее видео — то есть головидео — устройство.
Тётя Оля улыбнулась.
— Когда её проверили разыскные службы, я забрала её себе, думала найти что-то, что подскажет, где тебя искать. У тебя хороший вкус, Лани. Извини, я скачала твою подборку художественной литературы.
Я рассмеялась.
Тётя Оля начала рыться в своей сумке, затем и вовсе вывалила содержимое на лавку, у которой мы стояли. Помада, кошелёк (он меня удивил, ведь наличными теперь почти не пользовались, все оплаты проходили только через карты или смартфоны), запасная гигиеническая прокладка, пара карандашей, лейкопластырь (бывало, она доставала его из своей сумки, когда мы обрастали порезами или царапинами), антисептик, шнурки, шокер (ну и кто безответственно ведёт себя, идя вечером по безлюдному парку? шокер надо держать в кармане!), блистеры с таблетками.
— А там нет космического корабля? — поинтересовалась я.
— Нашла!
Тётя Оля протянула мне крошечную флешку — тонкую зелёную пластинку с дорожками к чипам памяти, энергозависимыми и энергонезависимыми. Также в этой флешке использовалась устаревшая сейчас флеш-память NAND, которая сохраняла данные в виде блоков и использовала электрические схемы для хранения данных.
Я осторожно взяла носитель и положила в задний карман брюк.
Мы с тётей Олей стояли и молчали, глядя друг на друга.
— Мне пора, — всё же решилась я.
Она обняла меня.
— Береги себя, Лани!
Я брела по заснеженной тропинке к месту телепортации. Зимой ответвления дорожек парка никто не чистил, и прохожие, срезая себе путь, протоптали узкую дорожку. Её заносило снегом, но всё равно находились те, кто шёл после снегопада первым.
Я оглянулась. Сердце ушло в пятки. Никто за мной не шёл. Сунула замёрзшие руки в карманы и пошла дальше.
Посмотрела на инопланетное устройство на своей правой руке. Я ещё не изучила все его звуки. Это как на земных смартфонах: сообщение — один звук, звонок — другой, системное уведомление — третий. Если бы пришло сообщение или вызов, экран бы мигал. Но он оставался тёмным. Я стянула тёплый капюшон, и ветер сразу же разметал волосы, в лицо прилетел снег. Прислушалась. Снова раздался писк. Я вгляделась в темноту. Ничего. Снова писк. Приготовила тазер — так называется шокер у инопланетян.
Опробовать эту безобидную на вид бело-серую палочку из пластика мне предложил Хэн. Я была не против, потому что уже устала от шуточек безносого. Когда я приложила к серому боку Хэна тазер, то простила ему все его подначки — тот упал и начал судорожно дёргаться.
Размахивая тазером перед собой, я шла на звук. Вдруг писк раздался прямо под ногами. В последний момент рассмотрев предмет под ногами, я перешагнула его и развернулась. Коробка! Писк шёл из неё. Я встала на колени и, набрав недавно выученные команды на коммуникаторе, посветила в неё.
— Твою ж мать!
В коробке обнаружились котята, погибшие от переохлаждения. Снова раздался писк, и из-под замёрзших насмерть тушек я вытащила единственного живого котёнка. Ещё слепого, как мне показалось, серого.
Не раздумывая, я сунула замерзающего котёнка под куртку и глянула на коммуникатор: у меня осталось всего четыре минуты до телепортации.
Эти фразы я начинала повторять, когда у меня совсем не оставалось сил. Пока я не успевала ни по одному предмету! Нет, вру, только по одному и успевала — по физической подготовке; я бегала, подтягивалась и отжималась лучше парней. То, что виги знали с младенчества, мне приходилось изучать ускоренными темпами. Все сочинения по русскому, тьфу ты, по вигскому языку, ясное дело, мы писали на вигском. Чип-переводчик, встроенный в мою голову, позволял читать и писать и на общекосмике, и по-вигски, но письмо — это навык, который следовало развивать. Пальцы пока просто не были приспособлены выводить закорючки, бывшие навигаторскими буквами. А ведь в первом классе земной школы мы почти целый год учились писать. И начинали с прописей — одну и ту же букву выписывали по несколько строчек, пока пальцы и рука не привыкали делать это автоматически.
Я получила за сочинение единицу. Кол! Ну а что мог поставить мне преподаватель, когда я с трудом накарябала по-вигски «Я не читала ни одной книги доглесианского периода» и сделала одиннадцать ошибок во фразе, состоящей из восьми слов? Читала я пока тоже медленно — этот навык так же, как и письмо, предстояло прокачивать; рекомендованную для сочинения книгу я не успела прочесть даже наполовину. Если честно, и не хотелось. Это была трагедия, написанная очень высоким слогом; современные виги так не говорят. Чтение продвигалось очень медленно в том числе потому, что значение чуть ли не каждого второго слова приходилось искать в словаре.
По математике я решила одну задачу из четырёх и получила заслуженную двойку. Оказалось, на Земле ещё не открыли некоторые математические законы, так что математические законы вигов и их применение ставили меня в тупик.
Об истории Франгаг я знала чрезвычайно мало, да и это мне рассказал Лиг.
Франгаг — так называется планета навигаторов, мир, который стал моим вторым домом. Выяснилось, что очень много видов во Вселенной дышат такой же смесью газов, что и люди. У Франгаг два периода развития: доглесианский и новейший. Жителей Франгаг зовут навигаторами, они — раса космических путешественников.
Давным-давно, миллиарды лет назад, когда Вселенная была ещё совсем юной, на самом её краю зародилась первая цивилизация разумных существ. Однажды её представители вышли в открытый космос и стали путешествовать, бесстрашно забираясь в самые опасные его области. Эти смельчаки смогли проникнуть в Большую Чёрную дыру, которая расположилась в самом сердце Вселенной. И там с ними что-то произошло. То, что навсегда изменило их. С тех пор ткань пространства подчиняется их воле. Они могут создать дорогу в любую точку Вселенной. Без сложных расчётов и специального оборудования.
Этот центр Вселенной, пульсирующий и существующий вечно, виги считают своим божеством. Они даже дали ему имя — Точка начала. Говорят, что божество вполне себе осязаемое и является к ним в виде женщины. А ещё к ней можно отправиться в гости. Правда, на это способны в основном те, кто наделён силой — способностью открывать червоточины. Некоторые навигаторы обладают дополнительным даром — даром поиска. Они могут, например, искать золото — и не только на родной планете, а во всей Вселенной!
В какой-то момент появилось множество рас, завидующих навигаторам, а среди них — раса религиозных фанатиков, считавших, что каждый вид должен обитать на своей планете. Мол, негоже кому-то прыгать с планеты на планету и помогать через космические станции, которые называются маяками, всяким путешественникам. Одна раса — одна планета. Так должно быть во Вселенной.
Глесиус — предводитель этих религиозных фанатиков — бросил все силы на уничтожение навигаторов. В этом ему помогали предатели с Франгаг. Сначала Глесиус избегал массированных нападений, он всегда действовал исподтишка — разобщал вигов, нарушал их связи, разрушал устои древней цивилизации, уничтожал маяки. У вигов не хватало сил, чтобы сопротивляться. Их численность сокращалась с ужасающей быстротой. Маяков оставалось всё меньше. Со многими из них пропала связь. А потом армия Глесиуса нанесла массированные термоядерные удары по планете с орбиты Франгаг. На века планета исчезла с политической арены Вселенной, она даже откатилась в развитии до земного средневековья. Спустя время планету снова «открыли», и раса стала возрождаться.
Вот такие сказки у вигов.
Доглесианский период закончился, по меркам Вселенной, пару секунд назад, то есть прошло меньше ста лет. А текущий период виги называют новейшей историей.
Во всём этом меня зацепило одно.
— Лиг, о каких маяках ты говорил?
На Земле маяк — это морской ориентир, который используется для опознавания берегов. Маяки строят на берегах или остатках скал, так, чтобы их можно было увидеть в любую погоду и в любое время суток.
Мы с Лигом сидели на полу в трюме «Кометы», и я расспрашивала его о мире навигаторов, в который мы отправлялись. Он тепло улыбнулся.
— Маяк, Лани, — пояснил Лиг, — это потрясающая космическая станция, находящаяся в центре чёрной дыры. Именно чёрная дыра даёт маяку энергию. Такой станцией может управлять только виг. Возможно, сможет кто-то ещё, если это подтвердится физическими и математическими законами. Пока действующих физических и математических моделей построения червоточин не существует. Чаще всего маяки — это типовые станции. Все они похожи на швейную иглу, расширяющуюся кверху, с тремя нанизанными на неё кольцами. Кольца и игла соединяются между собой коридорами. Самое верхнее кольцо — самое маленькое, там находятся отсеки команды, столовая, медицинский отсек. — Тут он улыбнулся и прикрыл глаза.
— Там же находится кают-компания. — Я знала, что это такое. Читала об этом в фантастических и приключенческих романах Жюля Верна и Эндрю Нортона. Это место, где экипаж собирается для совместного отдыха. Воодушевлённый Лиг рассказывал дальше: — На втором кольце, Лани, в основном располагаются гостевые и технические отсеки — там установлены системы по выработке воздуха, воды, энергии, питающей станцию. А на третьем, самом большом кольце чаще всего находятся причальные доки и трюм.
Смотрители маяков обязаны помогать всем, кто просит о помощи. Это опасная, а иногда и смертельная, но в то же время интересная и очень почётная работа. Смотрители не просто спасают пострадавших и заблудившихся путешественников, они отправляют их домой, строя быстрые переходы. С каждым годом маяков становится всё больше и больше. Строятся новые маяки, открывают те, смотрители которых думали, что остались единственными во Вселенной.
Я слушала, замерев.
— Я хочу жить и работать на таком маяке! — выпалила я.
Трин, вошедшая в трюм и услышавшая наш разговор, улыбнулась и сказала:
— Лани, маяк — огромная станция, там всегда требуется персонал. Инженеры, обслуживающие установок жизнеобеспечения станции, суперкарго, медики, охрана, пилоты, учёные… Ты можешь выбрать любую из этих профессий и поступить на службу. Но учти — на маяках бывает очень опасно, поэтому ты должна уметь за себя постоять. Хочешь на маяк — выбери профессию, связанную с маяками, и научись владеть оружием.
Я кивнула.
— Северюшка, — обратилась я к спасённому на Земле котёнку, — пойдём в парк, будем медитировать. Кажется, это второй предмет, по которому у меня нет плохих отметок.
Невероятно, но никто ничего не сказал мне, когда я притащила за пазухой котёнка с Земли. В первые секунды после телепортации на «Комету», когда зрение еще не восстановилось, из—под моей куртки раздалось громкое «Мяу».
Я проморгалась. Всё же телепортация — удивительное дело. Сначала яркий свет пробивается сквозь зажмуренные веки, потом чешется всё тело — даже зубы и волосы. И лишь потом можно открывать глаза.
Лиг, Трин и Хэн, встречавшие меня в трюме, бросились ко мне.
— Лани, у тебя что—то болит? Ты ранена? На тебя напали?
— Не-е-ет, — протянула я, не понимая их тревоги.
— Мяу! — раздалось под курткой.
— Твой организм издаёт странный звук, раньше такого не было!
Лиг, не обращая внимания на мои протесты, принялся оттягивать мне веки, ощупывать уши. Он надавил мне на челюсть так, что она автоматически открылась, заглянул в рот. Поднял мои руки и, убрав свои, наблюдал, как они плавно опустились вниз.
— Мяу! Мяу! Мяу! — испуганно пищал котёнок.
— Твой желудок! — воскликнул Лиг! — Это же коллапс желудка человека!
— Чего⁈ — испугалась я. Всё же, как я успела узнать, элефины — самые лучшие медики во Вселенной. Хотя чувствовала я себя прекрасно. Живот точно не болел.
— Мелания, раздевайся, живо! — Прекрасный эльф из сказок преобразился и стал тираном. Он орал на Трин и Хэна: — Трин, помоги ей раздеться! У Лани серьёзные проблемы! Хэн, в трюме слишком холодно, Лани нужно тепло, тащи амниотическую капсулу в жилой отсек! Бегом, бездранкзовый засранец!
— Мяу-у-у! — снова истошно завопил котёнок.
— Стой! — Теперь истошно завопила я и расстегнула куртку. Сунув руку за пазуху, достала котёнка. Он, оказавшись на моей ладони, стал тыкаться носом в пальцы и пищать.
— Мяу-у-у! Мяу-у-у! Мяу-у-у!
Хэн протянул к котёнку огромную четырёхпалую ладонь. Глаза волумца горели таким щенячьим восторгом, что я не посмела не передать котёнка ему. На дрожащих лапах, тот потыкался носом в ладонь Хэна, лизнул его большой палец, свернулся клубочком и… замурлыкал.
— Коллапс неизвестного организма! — испуганно воскликнул Лиг. — Нужно…
Напряжение окончательно покинуло меня, и я засмеялась.
— Неизвестный организм родился меньше недели назад. Он испуган, но, кажется, нашёл защиту и тепло.
Хэн пальцем-сарделькой осторожно гладил котёнка между ушей.
— Я тоже хочу, — заявила Трин, и серый мурчащий комочек перекочевал к ней.
Я посмотрела на озадаченного Лига.
— Он согрелся, но я не уверена, что он здоров…
От улыбки Лига я в очередной раз впала в эйфорию. Ничего не могла с собой поделать.
— Я ксеномедик, а не ветеринар, — почесал затылок Лиг. — Но попробую осмотреть его. Этот вид похож на наших киксов.
— У вас есть кошки? — удивилась я.
— У нас есть киксы, — поправил меня Лиг.
Котенок был голоден, но здоров. Лиг, проконсультировавшись с ксеноветеринаром, нашёл во всекосмической сети подходящий корм.
Котёнок оказался кошечкой. Когда она открыла глазки, то я увидела, что они тоже серые. Хмурые. Как холодный северный вечер.
На Франгаг мы прилетели не в столицу, а в небольшой уютный городок на северо-западе основного континента планеты. Нас встретили красные черепичные крыши, белёные стены домов, палисадники. Вот никак эти виды не вязались с высокими технологиями внеземной цивилизации. Я бы сказала, что оказалась где-нибудь в Польше или в Германии. Наш путь лежал к окраине города. Там, на берегу озера, расположилась большая усадьба, рядом — хвойный лес. На территории усадьбы я разглядела несколько спортивных площадок, качели, горки, разнообразные турники. Повсюду цвели клумбы, стояли уютные скамейки.
Сопровождала меня не Трин, а госпожа Одалинн нье' Вардис.
— Лани. — Трин обняла меня на прощание. — Линн — попечитель дома ребёнка, где ты будешь жить. Здесь ты всему научишься, здесь тебе помогут с выбором будущей профессии.
А ещё она сообщила, что на моё имя заведён счёт и на него, пока я учусь и осваиваю профессию, будут поступать кредиты.
— Зачем мне? — удивилась я, забыв поблагодарить.
— Император счёл возможным так отблагодарить тебя за помощь в поимке похитителя.
Лиг обниматься не стал (а мне бы хотелось), он лишь пожал мне руку.
— Уверен, у тебя всё получится. Кстати, я вбил свой номер в твой комм, если что-то понадобится — пиши.
Я мгновенно покраснела.
— Госпожа нье' Кудюже, — обратилась госпожа нье' Вардис к женщине в строгом платье и с такой же строгой причёской, — наша новая воспитанница, Мелания Васькина.
Мою фамилию она произнесла так с ударением на последнюю «а», так что она прозвучала так, будто я какая-то княжна или графиня.
Госпожа нье' Кудюже оказалась управляющей детским домом.
Гравипереноска с котёнком поплыла за мной в помещение — у инопланетян продуманы вот такие мелочи, облегчающие жизнь.
Я зависла на пороге комнаты. Своей собственной! В этом детском доме у меня была своя комната, небольшое окно выходило на озеро.
Позади раздалось покашливание.
— Лани, — это управляющая попыталась обратить на себя внимание, — всё хорошо?
Я кивнула. А женщина прошла в комнату и остановилась посредине.
— Я покажу, как тут всё устроено. Попечитель сказала, что мир, из которого ты прибыла, немного отстаёт в технологиях от нашего.
И тут я снова зависла. У меня были свой собственный санузел, свой небольшой шкаф, свои стол и стул. В шкафу лежала и висела одежда, стояла обувь, а в душе нашлись нужные гигиенические средства.
— Как часто воспитанники должны делать уборку? — обернулась я. Старшие дети детского дома на Земле сами мыли свои спальни. Делали мы это через день.
Брови госпожи нье' Кудюже поднялись в удивлении.
— Уборка делается ежедневно, её проводят боты, пока воспитанники на занятиях.
— Однако за своим питомцем ты будешь ухаживать самостоятельно.
Я кивнула. Это-то было понятно. Не понимала я другого.
— Почему мне разрешили оставить котёнка?
— Психологи посчитали, что тебе так будет проще освоиться в нашем мире. — Госпожа нье' Кудюже направилась к выходу, но перед тем, как покинуть комнату, добавила: — Осваивайся, Лани. У ребят сейчас занятия, после занятий — полдник, там я представлю тебя остальным, объясню правила. Занятия для тебя начнутся завтра.
Уроки медитации мне неожиданно понравились. И не потому, что на них можно было вздремнуть.
Утренний подъём в семь утра не стал чем-то необычным для меня, но сутки на Франгаг оказались немного длиннее, чем на Земле — двадцать семь часов. Первое время после ужина меня почти сразу клонило в сон — мой организм пока жил по Земному времени. Через неделю я привыкла, и теперь оставалось время, чтобы подольше погулять с Севериной.
Я села на лавочку, удлинила поводок для Северинки (обязательное условие содержания моего питомца), прикрыла глаза и постаралась очистить мысли. С этого начинались все уроки медитации, которые вела высокая худая вига в возрасте, госпожа нье' Итау.
— Медитация — это техника работы с сознанием. Если говорить поэтично, то это техника «голого внимания», — говорила она скрипучим монотонным голосом. — Спокойным ум — это состояние разума, при котором в мозгу происходит меньшее количество нейронных процессов за большее время. В таком состоянии круг мыслей сужается, а сосредоточенность повышается… Медитация помогает развить ваш навигаторский дар.
После первого же урока я спросила госпожу нье' Итау:
— Для чего мне нужна медитация? Я не виг, и ни один из моих родственников не был вигом. У меня нет дара, мне нечего развивать.
И получила любопытный ответ:
— Основные функции медитации — снижение тревоги и стресса, регуляция эмоций. Даже если у тебя, Мелания, нет дара, медитация поможет научиться принимать сложные решения, улучшит память, внимание и логическое мышление, укрепит иммунную систему.
Завибрировал комм.
Лиг: Лани, привет, освоилась на новом месте?
Лани: Привет, Рэвелиг. У меня всё хорошо, но пока не успеваю по предметам. Учителя говорят, что нужна начитанность, нужно хорошо освоить новые для меня алфавиты, нужна практика в письме. Ещё нужно осознать, что у вигов есть новые для меня математические законы, например константа нье' Гуаривса. Эта величина в этом мире переменная, тогда как в моём мире — постоянная, правда называется по-другому.
Это сообщение я набирала минут сорок! Отправила послание, а потом сообразила, что была не совсем вежливой.
Лани: А как у тебя дела?
Ответ пришёл почти через час. Весь этот час я медитировать не могла.
Я уже протянула руку, чтобы удалить сообщения и сохранённый контакт, как коммуникатор снова завибрировал. Затаила дыхание.
Лиг: У меня тут потерпевший крушение варуггзи, состояние критическое, отвечу позже.
Я слегка потянула Северину за поводок. Она пряталась в листве (и здесь осень!) и, кажется, пыталась охотиться за большим жуком. За три недели, что мы провели на Франгаг, кошечка подросла и стала более пушистой и игривой. И теперь она не подпускала к себе никого, кроме меня. Если кто-то подходил, милая мордочка ощеривалась клыками, Северина шипела, а маленький хвостик трясся от напряжения и пушился ёлочкой. Пока я была на занятиях, из моей комнаты Северина не выходила, даже когда приезжал бот-уборщик. Эта мелкая пакость, осознав, что боты неодушевлённые, пыталась играть с ними, прыгая из-под стола или с кровати. Она очень быстро поняла, что, если в убираемом помещении есть движение, бот замирает, чтобы случайно не задеть во время уборки ребёнка.
С ребятами своего возраста я не то чтобы не нашла общий язык, просто… Все они хорошо отреагировали на моё появление, но вот в просьбах помочь с некоторыми предметами вежливо отказывали. Сначала я не понимала почему, а потом прямо спросила об этом у одной из девочек, Уарити.
— Извини, Лани, мы бы с радостью помогли тебе, но тогда у нас не останется времени на себя. — Видя, что я нахмурилась, Уарити поторопилась объясниться: — Я родилась в деревне за тысячи километров от столицы. Там, — она махнула рукой в сторону, — почти нет цивилизации. Империя не всесильна, восстановление некоторых населённых пунктов после планетарной бомбардировки Глесиуса еще не начато. Там виги живут благодаря тому, что находят в рейдах к пока ещё разрушенным городам. В рейдах опасно — обвалы, дикие животные, другие рейдеры. В тот день погибла вся группа из нашей деревни. Там были и мои родители, и родители Шуркаса. — Этот смуглый парень с чёрными глазами и волосами был нашим с Уарити ровесником. — В деревне выяснили, что у нас есть дар поиска, а это значит, что мы можем открывать быстрые переходы. Поиск пути в другой мир сродни дару поиска гранита или железа. У тех, кто наделён даром, есть шанс поступить в школу навигаторов и научиться открывать пути в другие миры, чтобы спасать потерявшихся в космосе путешественников.
Но это моя мечта. Мечта других — иметь крышу над головой, пищевой синтезатор и качественную кормосмесь, которой его заправляют. На всё это нужны кредиты, а кредитов без профессии не заработаешь. Мы все помним, как голодали или скитались по приёмным семьям, как нас унижали и били. Мы все хотим поступить на учёбу, получить профессию мечты. Этот дом, воспитатели и учителя помогают нам в этом. Но некоторые из нас не хотят освоить обычную профессию вроде пилота. Кто-то, как, например, Шуркас, мечтает стать конструктором космических станций. Для поступления на этот факультет в университет Франгаг знаний уровня обычной школьной программы не хватит, поэтому каждый из нас изучает дополнительные материалы. У каждого из нас расписаны все часы до школьных занятий и после них. Каждый из нас начал сражение за свою мечту, за своё будущее.
Я кивнула. Я её понимала. Но не понимала, куда сейчас двигаться мне. План есть, пути — нет.
Закрыв глаза, я попыталась помедитировать. Отстраниться от Вселенной не получалось. Я слышала, как еле шуршат под лапками Северины опавшие листья, как плещет вода в пруду, как где-то далеко пролетают флаэры. Они, кстати, сильно отличались от тех, что недавно изобрели на Земле. Хотя я старалась ни о чём не думать, ручеёк мыслей постепенно вернулся к Лигу. Платиновый блондин — так говорят про таких на Земле. Длинные волосы, заплетённые в сложную косу, уши, заостряющиеся кверху, внимательные голубые глаза…
От мысленного созерцания парня, который понравился мне с первого брошенного на него взгляда, меня оторвало лёгкое поглаживание по руке. Знакомый голос негромко позвал:
— Ла-а-а-ни, возвращайся к нам.
Последние два с лишним часа я провела на лавочке неподалёку от озера. Стало прохладно, пахло осенью и тиной. Открыв глаза, я поёжилась. Оказалось, уже сумерки. Северина, сидевшая на моих коленях, шипела на окружающих.
— Я ничего не сделала! — Я вскинула руки и затараторила: — Я, кажется, задремала… Такое иногда происходит, я все ещё не до конца адаптировалась к суткам, в которых двадцать семь часов. Простите, я опоздала к ужину… Не наказывайте меня, пожалуйста, это больше не повторится!
Выражения лиц окружающих сложно описать. Преподаватель медитации смотрела на меня будто бы с недоверием. По-моему, это она просила меня вернуться. Незнакомый мне виг глядел на меня с явным восхищением, а воспитатель моей группы — с завистью. Взгляд управляющей нашим хлопотным хозяйством показался мне озабоченным. Все они переглянулись, и госпожа нье' Кудюже улыбнулась.
— Ну что ты, Лани, мы понимаем, что адаптация ещё длится, никто не станет тебя наказывать. Иди к себе, я распоряжусь, чтобы тебе принесли ужин.
Я кивнула, подхватила дрожавшую от прохлады Северинку и бросилась в сторону детского дома.
Сытые, мы завернулись в одеяло. Я поставила будильник на пять утра. Сил и желания делать домашнюю работу сегодня не было. Мне не давало покоя, что несколько взрослых помчались в парк искать меня, хотя до этого обычно отправляли кого-нибудь из ребят.
Комм сообщил о доставке сообщения, когда я почти спала, прочесть его уже не смогла. Было ощущение, что сегодня я пробежала марафон. Без подготовки.
Будильник, как всегда, прозвучал внезапно. Тем не менее я проснулась бодрой, с чётким планом на следующие три часа. Сразу после пробуждения — водные процедуры (как-то внезапно я осознала, что принятие душа каждое утро и каждый вечер стало приносить удовольствие); что-то было в шампуне и кондиционере, от чего выбритые виски, которые я в последнее время прятала под причёской а-ля «Снегурочка», сильно отрасли. Я успела заметить, что виги — и мужчины, и женщины — носят длинные волосы.
Я замерла. От страха задрожали руки и ноги. В голову пришла мысль о том, что пубертатный подросток, у которого слюни капают от вида сказочного эльфа, не может так думать.
Под недовольное «мяу» я притянула на колени Северинку и закрыла глаза. Очистить разум удалось быстро, и какое-то время я сидела в безвременье и в беззвучье, пока в голову не просочились лёгкие мысли о Лиге. Такие же лёгкие и приятные, как и он сам. Почему-то мысли о нём приносили покой и… давали возможность сосредоточиться.
Внезапно Северина зашипела и выпустила коготки.
Я распахнула глаза и взвизгнула от неожиданности. Из знакомых в моей комнате была только госпожа нье' Кудюже, выглядела она бледной. Остальных я не знала. Двое точно были вигами — светловолосый привлекательный мужчина, показавшийся мне надменным, и рыжая женщина с лицом в веснушках; она смотрела на меня с интересом. С ними был ещё один мужчина, лысый, на голове у него проступали чешуйки. Мне захотелось оказаться от него подальше, уж больно хищными были его взгляд и движения.
Светловолосый мужчина, слегка поклонившись, заговорил:
— Госпожа Васькина. — Он тоже сделал ударение на последнюю букву. — Мы бы хотели сделать вам предложение. Думаю, оно вас заинтересует. — Он повернулся к госпоже нье' Кудюже. — Мы можем воспользоваться вашим кабинетом?
— Конечно, господин нье' Тарку.
В кабинете управляющей инопланетным детским домом было уютно. Рабочий стол расположился у окна, а на нём — большой пульт управления со множеством разнообразных кнопок. Целую стену занимали мониторы, ни один из них сейчас не работал. Перед столом стояло два удобных кресла для посетителей. Большое окно, которое выходило на центральную дорожку от ограды к особняку, обрамляли светлые плотные шторы.
Господин нье' Тарку с лёгкостью переставил кресло госпожи нье' Кудюже к креслам посетителей. Сел в него и предложил сесть нам с рыжеволосой женщиной. Опасный мужчина отошёл к двери. А затем господин нье' Тарку представился:
— Меня зовут Лунморт нье' Тарку, я ректор первой школы навигаторов.
— А я Льета нье' Товен, ректор второй школы навигаторов, — представилась женщина.
Про эти школы я слышала. Они как университеты, но только для смотрителей маяков. Туда могут поступить только виги, обладающие даром. Мне говорили, учиться там очень тяжело, но интересно и почётно. Многие дворянские семьи гордятся, если кто-нибудь из отпрысков поступает туда. По слухам, там учились сами император и императрица Франгаг.
Я кивнула и молча посмотрела на этих важных вигов.
— Лани, — обратилась ко мне госпожа нье' Товен, — вчера вечером и сегодня рано утром произошли два необычных события. Воспитанница детского дома начала открывать червоточины. Эта воспитанница — ты.
Я открыла было рот, но тут же закрыла. Снова открыла. Помотала головой.
— Не-е-ет… Я не могу, я же человек, а не виг. Только виги умеют открывать червоточины!
— И тем не менее ты сделала это, — улыбнулся господин нье' Тарку.
— Но я знаю, как выглядит быстрый переход. Это такое огромное зеркало, которое дрожит, а потом пропадает. Ни вчера, ни сегодня я такого не видела!
— Нашими протоколами запрещено открывать червоточины на поверхности планеты. У подростков с даром иногда случаются спонтанные выбросы силы, поэтому на планете, в том числе и тут, в школе, есть дежурные навигаторы, которые сразу закрывают такие переходы.
Я помотала головой.
— Это не могла быть я. Это кто-то дугой. Во мне ведь нет ни капли навигаторской крови.
Мужчина у двери хмыкнул, а господин Лунморт широко улыбнулся.
— Разве? Могу сказать, что теперь, — он выделил это слово, — в тебе есть моя кровь. Трин — моя внучка.
— И моя кровь в тебе тоже есть. — Госпожа Льета подмигнула мне. — Дин — мой сын.
Внезапно мне перестало хватать воздуха. Вспомнилось то страшное переливание крови.
Очнулась я от поглаживаний моей руки. Госпожа нье' Товен звала меня:
— Лани, всё давно закончилось, вернись к нам.
Я кивнула.
— Я в порядке. — И шёпотом спросила. — То есть ЕГО… эксперимент удался?
Господин Лунморт поморщился.
— На первый взгляд, да. Ты уникальна, Лани, никто никогда не получал силу навигаторов вот так. Подобное всегда казалось нам просто немыслимым.
Меня снова затрясло от ужаса.
— То есть надо мной снова будут ставить эксперименты? Я не хочу! — Я вытерла мокрые щёки — даже не заметила, как из глаз покатились слёзы.
— Не буду скрывать, мы хотим провести эксперимент, но…
Не дав ему договорить, я выкрикнула:
— Я убью себя, если вы попытаетесь тронуть меня!
У господина Лунморта и госпожи Льеты округлились глаза.
— Нам очень жаль, что тебе пришлось всё это испытать, Лани, — заговорила госпожа Льета. — Наш эксперимент заключается в другом. Мы хотим, чтобы ты поступила в школу навигаторов. Там ты сможешь развить свои способности, если они есть, и сделать это под нашим наблюдением. Многие мальчишки и девчонки открывают свои первые червоточины именно в школе навигаторов, зачастую им удаётся открыть одну, но постепенно количество переходов увеличивается.
Я уставилась на госпожу Льету.
— А можно открыть сразу несколько червоточин?
— Вчера ты построила пять переходов, а сегодня утром — два, — улыбнулся господин Лунморт.
— То есть весь ваш эксперимент будет заключаться в том, что я буду учиться в школе навигаторов? Хотите узнать, смогу ли я её закончить?
— Не совсем. Лани, давай договоримся — мы не скрываем ничего от тебя, а ты — от нас. Только тогда мы сможем понять, что с тобой происходит. — Господин нье' Тарку перестал улыбаться. — Исследование твоего организма необходимо, без этого никак.
Я сжала кулаки.
— Нет!
Господин нье' Тарку сделал вид, что не заметил моего выкрика, и продолжил:
— Все исследования будут проводиться в рамках обычной комиссии, которую проходят все кадеты в школе навигаторов. Мы ведь должны быть уверены в их физических возможностях. Всё происходит непосредственно в школах, у нас отличный медицинский персонал и новейшее оборудование. Просто в твоём случае мы изучим дополнительные показатели. Обычно диагностика происходит так: вечером кадеты приходят в медицинский блок, персонал укладывает их амниотические капсулы — ты с ними уже знакома — и запускает расширенную диагностику на всю ночь. Утром кадет уже свободен.
— И это всё? — подозрительно спросила я.
Господин Лунморт кивнул.
— Я хочу знать о результатах каждой своей диагностики.
— Деловой подход, это похвально, — улыбнулась госпожа Льета и лукаво спросила: — А ты что-нибудь поймёшь среди медицинских терминов и значков?
— Каждый термин я выучу и научусь читать данные диагностики.
Господин нье' Тарку дважды хлопнул в ладоши.
— Прекрасная мотивация, госпожа Васькина!
— А что, если это были разовые выбросы силы? Вы исключите меня из школы?
— Нет, Лани. Ты доучишься, получишь прекрасное образование. После школы навигаторов ты сможешь поступить в лучшие университеты Вселенной и на любую выбранную специальность, причём сразу на второй или третий курс. Ты, кажется, хочешь быть пилотом? В школе есть курс пилотирования, все учащиеся получают аккредитацию пилота малых судов. Единственное — в таком случае ты не сможешь стать смотрителем маяка.
— Ну, я и не рассчитывала, — хмыкнула я.
Ректоры переглянулись.
— Кажется, Лани не всё знает о школе навигаторов… — снова улыбнулась госпожа нье' Товен.
— По окончании школы навигаторов каждый выпускник получает свой маяк. Он заключает договор с империей, соглашаясь прослужить смотрителем пять лет. По истечении этого срока смотритель вправе сам решать, чем ему заниматься.
Комм издал звук.
— Я отправил тебе, Лани, информацию о школе.
Тут я вспомнила, что вчера не прочитала сообщение от Лига. Пальцы просто зудели нажать кнопку приёма сообщений.
— Лани, прекрати думать о том, к кому сейчас строишь четыре червоточины, — отвлёк меня резкий приказ господина Лунморта.
— Лани, а к кому ты строишь червоточины? Что влечёт тебя туда, на другой конец перехода? — мягко спросила госпожа нье' Товен.
Я жутко покраснела. Мне кажется, мои щёки просто расцвели малиновым цветом.
— Ну же, Лани. Нам нужно знать, чтобы попытаться тебе помочь. Иначе, — хмыкнул господин Лунморт, — нам понадобится команда дежурных навигаторов.
— Лиг, — выдавила я, — медик-элефин. Он был добр ко мне с самого начала. Он поддерживает меня, мы иногда переписываемся.
— Лиг? — прищурился господин нье' Тарку. Он смотрел будто сквозь меня, о чём-то думая. — Рэвелиг Лаонтис?
Я кивнула и заметила, как быстро переглянулись ректоры.
— Лани, — обратился ко мне господин Лунморт, — нет ничего предосудительного в том, что он тебе нравится — он много сделал для твоего спасения.
Я уставилась на господина Лунморта.
— Когда тебя нашли — ты умирала. Процесс удалось затормозить, и после элефины долго подбирали лечение. Лиг активно участвовал в этом.
— А зачем?
— Это стало для него отдушиной, ментальной терапией. Там, где ты приобрела свои способности, погибли две девушки — они были его возлюбленными.
Я сглотнула ком в горле и постаралась придать голосу ровный тон:
— Что нужно для того, чтобы поступить в школу навигаторов? У меня нет ваших кредитов. И нет родственников, которые могут оплатить обучение.
— Об этом не беспокойся. — Госпожа нье' Товен натянуто улыбнулась. — Обучение полностью бесплатное. Главное — поступить, и вот тут мы тебе помочь не сможем. Тебе придётся сдать все вступительные экзамены самостоятельно. Конкуренция жёсткая — восемь-двенадцать человек на место. Каждый год из-за этого случаются скандалы — родственники не прошедших кадетов сомневаются в выборе искина, который оценивает поступающих. Очень часто мы официально публикуем результаты испытаний. Представь, Лани, какое разочарование испытывает знатный и могущественный род, когда отпрыску не хватает сотой части балла, чтобы стать кадетом. Прохождение экзаменов контролирует императорская семья.
Я сглотнула.
— А когда экзамены?
— В августе следующего года. У тебя есть время подготовиться, Лани.
— У меня есть проблема…
И я рассказала о том, что плохо читаю и пишу на общекосмике и навигаторском, что некоторые законы физики, хоть я и вызубрила их наизусть, для меня непонятны — я не понимаю, как их применять; то же самое с математикой. Рассказала я и о возможных причинах таких сложностей.
— Хороший потенциал в аналитике! Лани — моя! — заявила госпожа Льета.
— Это мы ещё посмотрим, — хмыкнул господин Лунморт.
Они посмотрели на удивлённую меня и засмеялись.
— Не обращай внимания, Мелания Васькина, мы иногда делим перспективных кадетов. С твоими проблемами мы разберёмся, но натаскивать тебя специально никто не будет. Борись, Лани, за своё будущее! Смотрители маяков — борцы.
Я задала волновавший меня вопрос:
— Мне можно обсуждать с Лигом поступление в школу навигаторов?
Господин Лунморт покачал головой.
— Он — элефин. Они, хоть и наши союзники, всё же другая раса, которая не прочь узнать некоторые наши секреты. На Элее есть свои службы безопасности и разведки. Неужели ты хочешь, чтобы на ком-то провели такие же опыты, как на тебе?
Я замотала головой.
— Я поняла, я больше не буду общаться с ним.
— Это совсем не обязательно Лани. Лиг из хорошей элейской семьи, общение с представителем Элеи в будущем может помочь тебе в изучении элейского — этот язык входит в программу обучения в школе навигаторов, — пояснил господин Лунморт. — В школе ты лучше узнаешь элейскую культуру, и тогда тебе будет проще найти общий язык со своим собственным медиком. Согласно договору между Элеей и Франгаг, все выпускники школы навигаторов обязаны принять на службу медика-элефина. Мы просто советуем тебе обходить некоторые моменты в ваших беседах.
— Если я проболтаюсь, его… того? Ну… в смысле… уберут?
У двери снова хмыкнули. Ой какие круглые глаза стали у обоих ректоров!
— Нет, конечно же нет, — поспешила успокоить меня госпожа нье' Товен. — Лиг служит на маяке, и у него в контракте указано, что навигаторы могут стереть ему память, если дело будет касаться безопасности империи вигов. Если он узнает, что тот эксперимент удался, ему сотрут память о тебе. Он никогда тебя не вспомнит.
Резкий, дико раздражающий звук будильника раздался внезапно. Я специально выставила максимально неприятный сигнал, похожий на визг пожарного извещателя, который раздавался во время пожарных тренировок в детском доме на Земле. Такие тренировки проводились каждые три месяца, несмотря на дождь, снег, жару или холод. Только этот звук всё ещё мог разбудить меня утром, на всё остальное я перестала реагировать ещё полгода назад.
— Как же я ненавижу этот звон! — Я выдернула подушку из-под головы, положила её на лицо и заорала: — Как же я устала! Устала-а-а!
Мне казалось, что я легла спать всего пять минут назад. В подмышку ткнулся холодный нос Северины. Она всегда приходила, когда я рыдала от усталости после изнурительных физических занятий, мозговыворачивающих тестов по непривычным математике и физике; меня злили сочинения по чуждой для меня литературе и истории. А ведь всё это мне предстояло сдавать на экзаменах, чтобы поступить в школу навигаторов. Возможно.
Холодность носа Северюшки отрезвила и заставила меня вскочить с постели. Меня ждало много дел сегодня, как и в любой день за последние восемь месяцев! Через два месяца начинались вступительные испытания в школе навигаторов.
А это значило, что пора подниматься, надевать наушники и, слушая лекцию по физике, математике или литературе, отправляться на разминку и пробежку в десять кругов вокруг озера.
Господин Лунморт, как и обещал, решил мою проблему с медленным чтением — в течение месяца после его прибытия я каждый день индивидуально занималась с преподавателями, приезжавшими в дом ребёнка. Когда я научилась бегло читать и писать на общекосмике и вигском, индивидуальные занятия закончились.
Иногда я злилась на ректоров. Господин нье' Тарку прислал на мой коммуникатор информацию о школе — красивый голоролик, в котором мальчишки и девчонки с пятнадцати до двадцати лет занимались различными школьными делами. Они выполняли задания в теплицах, играли в мяч (суть игры я уловила сразу — нужно открыть малюсенькую червоточину, поймать в неё мяч и отправить в другую, ближе к воротам или к нападающему; но в ворота мяч разрешается забивать только руками или ногами), плавали (очуметь, они делали это связанными!), добывали огонь, растирая палочку о сухой мох. И всё это происходило под бодрящую музыку, с озвучкой приятным мужским голосом за кадром. Голос описывал преимущества учёбы в этой прекрасной школе, мол, так хорошо и интересно там учиться. И поступить в школу может любой, обладающий поиском или силой. Кадетов ждёт полное обеспечение, а вместо диплома после выпуска им вручают новенькую космическую станцию.
Экзамены, как выяснилось, проходят в два этапа. Первый разбит на три дня — математика, физика, сочинение. Те, кто проходит во второй этап, сдают физическую подготовку. О ней говорилось только одно — это полоса препятствий. Набор проходит сразу в обе школы, и распределение по ним осуществляет экзаменационный искин.
Вот, собственно, и вся официальная информация о школе навигаторов, которую я получила.
Обычные школьные задания давно перестали быть проблемой. К ним я готовилась в основном на переменах. Почти всё свободное время занимала подготовка к экзаменам. Роясь на бесчисленных форумах, посвящённых поступлению в школу, я поняла, что основные баллы дают задания повышенной сложности — искин оценивает не только правильность решения (сюрприз — не все задачи его имеют), но и скорость выполнения задания, и оригинальность подхода. У одной задачи могло быть и несколько решений.
Удручали темы сочинений. Они повторялись из года в год, иногда слегка видоизменяясь. Я читала, гримасничая:
— Какое влияние оказал миф о Точке начала на сказки и предания древних вигов?
— Проанализируйте систему существующих протоколов, сделав уклон на любую сферу жизни навигаторов, предложите свой протокол, — прочла я следующую тему.
— Навигаторский романтизм.
Так коротко называлась ещё одна распространённая тема для сочинения. Мы недавно проходили это на занятиях. В нас прямо вдолбили, что в этот период романтический герой — бунтарь, вступающий в конфликт со Вселенной. Возможно, кругленькая старушка-преподаватель письма и литературы знала, что эта тема часто встречается на вступительных экзаменах в школу навигаторов, и старалась нас по ней натаскать. В нашем доме ребёнка тех, кто собрался поступать в школу, оказалось шестеро.
Тема романтизма, владевшая умами писателей, художников, театральных режиссёров (да, у вигов — как и у половины Вселенной — есть театры; они отличаются от земных, но смысл остаётся тем же), пришла от орси. Это любопытная раса синекожих людей, то есть гуманоидов. Так вот, мир этих гуманоидоподобных существ имеет интересную особенность — у них вся экономика и общество строятся на обладании товарными камнями. Товарные камни этой расы — это аквамарины и топазы. Синенькие, в общем. Чем больше товарных камней в конкретной семье, тем выше она поднимается по социальной лестнице. Орси также разрабатывают месторождения и других драгоценных камней, тем и живут.
Я погладила Северину — она, не просыпаясь, вытянулась на кровати и подставила брюшко для ласки. Кто бы мог подумать, что заморыш-котёнок станет такой пушистой красавицей. Одно прошло мимо меня в той, земной жизни — потребность этого вида (тьфу, я теперь и думать стала, как виг) в размножении. В определённом возрасте моей кошке потребовался кот. Раньше у меня никогда не было домашних животных, и я даже подумать не могла, что в кошках так силён этот инстинкт! В те три дня я думала, что сойду с ума. Обычно спокойная Северинка орала не прекращая, она постоянно тёрлась об меня, о ножки стула, ходила на полусогнутых лапах и выставляла попу со вздёрнутым хвостом вверх.
В испуге я не придумала ничего лучше, кроме как обратиться за помощью к Лигу.
Он, спросив обо всех симптомах «заболевания» — так я думала в начале, — исчез на несколько часов, а потом прислал сообщение.
Лиг: Проконсультировался с ксеноветеринарами, почти все они сошлись во мнении, что твой питомец достиг полового созревания и сейчас активно сообщает об этом.
Этот парень меня поражал: и как он смог так легко и дипломатично сообщить, что моей кошке хочется завести потомство? Краснея от смущения — хотя никто, кроме Северины, этого не видел, — я засыпала Лига вопросами.
Лани: Лиг, как часто это будет происходить? Что с этим делать? Как облегчить её состояние? Она умрёт, если не…
Закончить я не смога, было жутко неловко. А ведь на флешке, которую отдала мне тётя Оля, хранилась энциклопедия о животных. Вот только я до сих пор не знала, как перекинуть информацию на коммуникатор. Для этого требовались специфические знания, которыми я не владела, а экспериментировать было негде, да и единственную флешку могла бы испортить — жалко.
Лиг: Периодичность репродуктивного цикла этого животного никому не известна. Извини, Лани, твой питомец из неизученного мира. Но большая часть ветеринаров считает, что твоего питомца нужно стерилизовать — это предпочтительный вариант, ведь в наших мирах такого вида нет, она не сможет подобрать себе пару.
Второй вариант — подробно изучить организм твоего питомца и подобрать специализированные препараты. Ветеринары полагают, что твой питомец относится к полицикличным животным с индуцированной овуляцией. С увеличением светового дня, повышением температуры окружающей среды гормональная система активируется, что приводит к появлению течки и готовности размножаться. У домашних питомцев половой цикл может проявляться в течение всего года и быть продолжительным. Это связано с отсутствием определённого светового режима из-за использования искусственного освещения.
Лани: НИКАКОЙ СТЕРИЛИЗАЦИИ!!!
Лани: Извини, Лиг, я сильно испугалась за Северину. Я попробую воспользоваться вариантом номер два.
В тот день я искала ветеринарные центры, списывалась с ними, и только один из них оказался на Франгаг, где находилась и я. Только этот центр мог обеспечить необходимое обследование Северины. Когда увидела ценник, я очумела.
Глянула на кошку — теперь она каталась по полу и призывно мяукала. И тогда я решилась. Дополнительно пришлось заплатить за отправку в ветеринарный центр и доставку Северины обратно. Когда я передавала пульт управления переноской, Северинка рычала, царапала и кусала дверцу — я и не знала, что она так умеет. Я рыдала, глядя, как её увозит флаэр, принадлежавший ветеринарной клинике.
Северину вернули мне через три недели, и все эти три недели я не находила себе места. Мне казалось, я совершила предательство. Когда кошка вернулась ко мне, первое, что она сделала, — больно вцепилась зубами мне в ладонь, выместив злость. Я со слезами обняла её и бегом отправилась в свою комнату.
— Никогда больше тебя не отдам!
Ветеринарная клиника прислала полный отчёт о состоянии организма Северины. Почти за каждым словом приходилось лезть в медицинский словарь. В этом случае я упёрлась, не стала спрашивать Лига о том, что всё это значит, и выкраивала себе по пятнадцать минут между уроками в школе. Я сама изучала всё, что было написано в ветеринарном заключении.
— Рассмотрите перспективы взаимодействия навигаторов с любой из рас, — прочла я название ещё одной темы сочинения.
Хихикнула.
Лани: Привет, Лиг, хочу посоветоваться. Всё так же готовлюсь к поступлению в лётную школу, один из экзаменов — сочинение. Ума не приложу, зачем пилоту космического корабля мотивационное эссе. Но одна из тем — анализ перспективы взаимодействия навигаторов с любой из рас. Как думаешь, стоит описать перспективы взаимодействия вигов и элефинов?
Мы часто переписывались. Я старалась рассмешить его, помня о его горе, он в ответ рассказывал забавные случаи из жизни маяка, на котором служит.
Ответ пришёл нескоро. Я уже привыкла, что Лиг может быть занят — спасает жизни, спускается на планеты. Привыкла и к тому, что он всегда ответит. В любом случае — надо только набраться терпения.
Комм вжикнул, когда я уже допивала свой компот из гартеи и люнкса. Первая — плотный мясистый фрукт оранжеватого цвета, с небольшими, легко удаляемыми семечками; она приятно пахнет, я не могла бы и близко представить похожий земной фрукт. А вот второй — фрукт, растущий гроздьями, очень сладкий и сочный — вылитый и по вкусу, и по виду земной виноград.
Лиг: Здравствуй, Мелания. Всей командой принимали роды у парисинийки. Малыши родились здоровые, молодая мама чувствует себя хорошо, мы немного вымотались. Мне кажется, сочинение на тему отношений вигов и элефинов будет писать большинство поступающих в лётную школу. Быть может, стоит выбрать что-то более оригинальное?
Я приуныла.
Расстроенная, я пошла смотреть, что это за раса — парасинийцы.
— Очуметь! — вырвалось у меня. От увиденного я чуть не подавилась булочкой, которую ела на полдник. Готовили тут, в доме ребёнка, разнообразно и очень, очень вкусно.
Парасинийцы оказались чем-то средним между кальмаром и осьминогом. Взрослый парасиниец — размером с мою комнату, женские особи немного поменьше. Вид развит. Более развит, чем земляне, ведь парасинийцы уже путешествуют на космических кораблях между галактиками. А вот среда их обитания — водная, соответственно, и роды проходят в воде. Кстати, в отличие от земных, этот то ли кальмар, то ли осьминог — живородящий и млекопитающий. Взрослые приносят до четырёх десятков детёнышей.
«Из-за сложного строения половой системы матери во время родов выживает всего три-пять малышей», — прочитала я в справочнике рас, и на глазах навернулись слёзы. Очень жаль было маму и детишек.
Лани: Лиг, ты там как? Я прочла про парасинийцев. Уверена, ты сделал всё, что мог!
Лиг: Ты о чём Лани? Все двадцать девять малышей чувствуют себя отлично!
Лани: Да ты умница, Лиг!
И только потом я поняла смысл того, что отправила.
Закрыла глаза и застонала. Ко мне подошла воспитатель и заботливо спросила:
— Лани, у тебя что-то болит?
Я помотала головой.
— Нет, госпожа нье' Авенир, я только что вспомнила, что забыла сделать дополнительное задание по биологии.
Воспитатель посмотрела на коммуникатор и улыбнулась:
— У тебя ещё есть время, ты всё успеешь!
Мне стало стыдно за своё враньё.
Вечером, когда я шарилась по Всекосмической сети в поисках оригинальной расы, чтобы описать перспективы её взаимоотношений с вигами, пришло сообщение. Почему-то вспотели руки и участилось дыхание.
Лиг: Знаешь, я тут подумал… А давай удивим твоих экзаменаторов? Подкину парочку идей для сочинения по развитию отношений между вигами и элефинами. Дай мне дня три.
И ни слова про моё предыдущее послание.
День экзаменов в школе навигаторов стремительно приближался. И только за пару дней до него я сообразила спросить, что будет, если я не пройду.
— Если ты не поступишь в школу навигаторов, то вернёшься обратно. Ты сможешь попытаться на следующий год или ещё через год. Но к восемнадцати годам ты должна определиться с профессией и пойти учиться или искать работу. Тут, в нашем доме ребёнка, воспитанники живут до восемнадцати, — ответила на мой вопрос госпожа нье' Кудюже. — Лани, если ты не поступишь в школу навигаторов, не стоит зацикливаться на этом, лучше сразу пробовать что-то ещё.
Я кивнула. У меня был план «Б» — пойти учиться в лётную школу и всё равно попасть на маяк, но уже в качестве пилота.
Я вдоль и поперёк изучила устав школы навигаторов и нигде не нашла запрета брать своего питомца, поэтому в день экзаменов, закинув вещи, планшет и кошачий корм в рюкзак, с трудом заманила шипящую и царапающуюся Северину в переноску. Удивительно, но она приноровилась справлять нужду в санитарный прибор, который, кстати, самодезинфицировался после использования — ну до чего техника может дойти! Вместе с питомицей я села во флаэр, принадлежавший дому ребёнка, и мы отправились на экзамены.
Моё появление во флаэре вызвало смешки. Ребята знали, что я не виг, и совсем не ожидали того, что я решусь поступать в школу навигаторов.
— На что ты надеешься? — спросил меня невысокий светловолосый паренёк, Васель нье' Даркис. — Ты же не виг…
— На удачу, — задрала я нос. Прямого запрета рассказывать, как я получила способности, не было, но не думаю, что ректоры школ обрадовались бы, если бы я трубила о своих возможностях направо и налево. Васель нейтрально относился ко мне до момента, пока не узнал, что и я поступаю в школу навигаторов.
— Да тебя не пустят даже в зал, где проходят экзамены! — не унимался он.
— Давай поспорим на тысячу кредитов? — наклонила голову я и протянула руку.
— Я разобью и буду свидетелем, — неожиданно поддержала меня Уарити.
Я взглянула на неё с благодарностью: она с ненавистью смотрела на Васеля.
— Да не буду я спорить, это существо даже не виг, я точно знаю, что её не допустят до экзаменов.
— Ссышь, Васель? — ухмыляясь, негромко спросила Уарити.
— Обойдёшься, тупая нупса.
Забавно, но некоторые животные Франгаг чем-то напоминают животных Земли. Вот те же самые нупсы — вылитые курицы, только перья у них светло-голубые, а ног три. И ещё фиолетовый гребень.
Но встречаются и совсем невообразимые животные. Как-то мы ездили на экскурсию в императорский заповедник. Даже не могу описать словами впечатления, которые оставила поездка. Там росли немыслимые гигантские цветы, крошечные деревья — не кусты, не трава, а именно деревья, потому что у них были, хоть и крошечные, но твёрдые стволы, которые разветвлялись в кроны; так пояснял экскурсовод. Трава достигала высоты небоскрёба, но вот это меня не так удивило, ведь на Земле есть бамбук, а он тоже трава. Немыслимого вида животные встретились нам в заповеднике — представьте себе тигра с хоботком вместо носа, порхающего на кожистых крыльях с цветка на цветок и питающегося нектаром. Или большого — крупнее земного — льва, тоже с крыльями и хвостом, увенчанным жалом. Это бунти. Венцом коллекции необычных животных оказалась стая эппи.
— Очуметь тысячу раз! — прошептала я, рассматривая животных, сильно похожих на земных лошадок. Вот только шея и морда у них более вытянутые, шикарная грива растёт от ушей до потрясающего хвоста, а на спине крылья! Полупрозрачные крылья, как у бабочек! Глаз у эппи три, и они лиловые. Когда табун этих грациозных животных приземлился недалеко от нас, мы надолго замерли в восхищении.
Васель нехотя протянул мне ладонь — мы пожали руки, и Уарити разбила наше пожатие.
— Не переведёшь ей кредиты — ославлю, — пригрозила она. Васель показал ей средний палец руки.
Мы пролетали мимо жилых и деловых кварталов, мимо парков и магазинов, мелькнул величественный императорский дворец (на секунду подумалось, что я хотела бы потанцевать там на балу в красивом платье). Наконец мы остановились около большого здания из красного камня, чем-то походившего на наш дом. Высокие окна, крыша покрыта черепицей. Перед зданием находилась спортивная площадка.
Вступительные экзамены всегда проходили на Франгаг, а вот учились кадеты на космической станции.
В холле были расставлены столы, за которыми сидели сотрудники школы.
Процедура идентификации абитуриента — сверка по анализу крови с базой данных. Было немного страшно, что там, в этой базе данных, меня нет — вдруг ректоры ошиблись и я не обладаю способностями вигов? Волнуясь, я подошла к сидевшей за столом женщине и представилась:
— Мелания Васькина.
Вокруг раздались шепотки. Я едва не прикусила палец. Все поняли, что я не виг, об этом говорила моя фамилия — в ней отсутствовала привычная всем вигам приставка «нье».
— Руку, — потребовала женщина. Её, казалось, вообще не смутила моя фамилия.
Я вложила палец в анализатор и поморщилась, почувствовав укол. Женщина, заглянув в планшет и, видимо, сверив данные, улыбнулась:
— Добро пожаловать в школу навигаторов, госпожа Васькина. Вам нужно проследовать в экзаменационный зал. — Она показала рукой на высокие деревянные резные двери.
Вжикнул комм, и я увидела, что на мой счёт поступили кредиты. Поискала глазами Уарити, но наткнулась на удивлённую физиономию Васеля. Он, наверное, до сих не верил, что меня допустили к экзаменам.
Я нажала сочетание клавиш управления переноской Северины и бодро, не обращая внимания на удивлённые взгляды и возгласы, отправилась в экзаменационный зал. Он оказался просторным, светлым, в нём рядами стояли столы с мониторами. Села ближе к выходу.
Зал быстро заполнялся, и я рассматривала прибывающих мальчишек и девчонок. Некоторые из них казались старше, чем я. Но, как я поняла, поступать можно было бесконечное число раз. Пытаться снова и снова, пока не поступишь. Но в целом это стараются делать до восемнадцати-двадцати лет, чтобы учиться со сверстниками.
Вот появились ректор номер один и ректор номер два — так я мысленно называла господина нье' Тарку и госпожу нье' Товен.
«Парадный мундир» — так определила я их одежду. На груди у обоих — разные звёзды, вытянутые по вертикали ромбы и какие-то пуговки с разным количеством дырочек.
— Та самая Льета, которая без оружия отстояла учебный маяк! —шептали мальчишки, восхищённо глядя на ректора номер два.
— В жизни он ещё красивее, чем на головидео, и ведь до сих пор любит свою жену! — раздавались возгласы девчонок при взгляде на ректора номер один.
Я вздохнула.
Господин нье' Тарку подождал, пока все успокоятся, и поприветствовал нас.
— Уважаемые абитуриенты, ваше прибытие сюда — это уже огромный шаг в вашей жизни, новые большие возможности, — говорил он, — и я уверен, что каждый из вас использует шанс поступить в школу навигаторов на все сто процентов. Успехов вам!
Его поддержала госпожа нье' Товен:
— В следующие несколько дней напрягите все свои силы, полностью соберитесь, пройдите сквозь трудности. Я знаю, вы добьётесь своей цели. Школа навигаторов ждёт вас!
Мы не сдержались и захлопали в ладоши. Ректор нье' Тарку подождал, когда аплодисменты смолкнут, и представил нам двух мужчин и одну женщину:
— Господин нье' Ходсек, господин нье' Руави и госпожа нье' Ери будут следить за дисциплиной на экзамене. А теперь я традиционно прошу выключить все планшеты и коммуникаторы. Для тех, кто это не сделает добровольно, через несколько минут в зале включат глушилки.
Ректоры покинули зал. А невысокий полный виг, кажется, господин нье' Ходсек, сообщил:
— Когда зажжётся экран, вам необходимо ввести свои имя, фамилию и нажать кнопку «Начать экзамен». На экзамен отводится четыре часа. Через четыре часа все мониторы погаснут.
Руки вспотели, и я уставилась на пока ещё тёмный экран монитора, стоявшего передо мной. Отчего-то вспомнилось, что я не сказала Лигу, что сегодня у меня первый вступительный экзамен.
Зажёгся экран, я ввела имя и фамилию, а вот нажать кнопку, обозначавшую начало экзамена, боялась. Вдохнула, выдохнула — и нажала страшную кнопку.
Первые задачи не то чтобы были сложными — тот, кто освоил школьный курс математики, мог решить их, не напрягаясь, если только от волнения совсем мозги не откажут. На эти задачи я потратила около полутора часов. И вот я прочла первую задачу повышенной сложности. И поняла, что попалась. Попалась на том, что заучивала решения многих сложных задач, не думая. А теперь, когда мне выпала совсем ни на что не похожая задача, я сразу зависла. Глядя сквозь монитор, перебирала в уме всё, что знала — формулы, законы, принципы. Ничего не подходило.
Я таки нашла задачу, отдалённо напоминавшую те, что я заучила. Попробовала решить, но с наскоку не получилось. Минут сорок я возилась с решением, пока не получила вполне себе удобоваримый ответ. И всё же за правильность решения я не ручалась.
Вернулась к первой задаче. Вспомнился некий парень с псевдонимом Гений (скромняга), он советовал: «Если не можешь увидеть решение, попробуй смоделировать его — нарисовать. А потом меняй модель под условия задачи». Он привёл наипростейший пример. Два путешественника подошли к реке. У берега стояла лодка. Лодка вмещала только одного человека. И тем не менее путешественники смогли переправиться в этой лодке через реку и продолжить путь. Как это могло произойти? Гений выложил один рисунок, на котором оба путешественника стояли на одном берегу рядом с лодкой, и второй — где оба путешественника стояли на разных берегах. Таким образом, один путешественник, переправившись на лодке к другому берегу, пригнал эту лодку другому путешественнику. И ведь в задаче не было сказано, где находились путешественники относительно лодки. Такое решение не противоречило условию.
Этот Гений приводил ещё несколько примеров, уже более сложных, но их я глянула мельком, подумав, что парнишка красуется…
Я принялась рисовать на экране кривые и прямые — именно о них говорилось в задаче. Что было хорошо, на этом экране кривые и прямые не приходилось перерисовывать, а можно было вращать пальцами под разными углами. Проговаривая про себя условие задачи, я замерла.
Внезапно вспомнилось, что такой тип задач Гений называл нестандартным.
Я осмотрелась: ребята, как и я, сидели перед мониторами, преданно глядя в них. Кто-то шевелил губами, кто-то лохматил волосы в задумчивости, один мальчик кусал кончик воротника рубашки.
Мимо неспешно прошла госпожа нье' Ери. В гравипереноске завозилась Северина. Я нигде не могла ее оставить — пока не сдадим первый экзамен, в комнаты временного общежития нас не заселили бы.
Следующую задачу решить тем же методом не вышло бы просто потому, что это была задача другого типа — задача с неопределённым условием.
У таких задач ответ не определён. Чаще всего ответом бывает некое числовое множество.
Выявление затянулось. Я вздрогнула от раздавшегося голоса господина нье' Ходсека:
— До окончания экзамена осталось тридцать минут.
Я тоскливо посмотрела на все три задачи повышенной сложности, в правильности решения которых была не уверена, нажала кнопку «Завершить экзамен» и, подхватив свои вещи, двинулась за гравипереноской.
Общежитие располагалось на втором этаже, и там оказалось довольно тесно. Заглянув в одну из комнат, предназначенных для девочек, и убедившись, что обе двухэтажные кровати заняты, я двинулась дальше по коридору. Иногда заглядывала в двери. Ближе к концу коридора обнаружились и свободные места.
— Привет, — поздоровалась я, — примите новенькую?
Девушки, лежавшие на кроватях, посмотрели на меня и ничего не ответили. Пожав плечами, я закинула сумку на пустую верхнюю кровать и выпустила Северину из гравипереноски. Она, недовольно мяукнув, потянулась, выпустила когти в одеяло. Две соседки, ранее занявшие нижние койки, недовольно поморщились.
— Разве устав школы разрешает брать с собой питомца? — спросила одна из них. — Да ещё такого странного.
Я быстро нацепила поводок, подхватила Северину на руки и шагнула к двери.
— Я не нашла информации о запрете, — как можно дружелюбнее сообщила я и покинула комнату.
До прогулки по парку предстояло выяснить, когда будет ужин. Обед мы пропустили из-за экзамена.
Нервничая, что оставляю Северину в незнакомом месте, в спальне общежития, я побежала на завтрак, после которого нас ждал экзамен по физике. Двери я плотно закрыла и не беспокоилась, что моя кошка сбежит — ещё в доме ребёнка она поняла, что не стоит выходить без хозяйки.
Четыре часа экзамена пролетели как четыре минуты.
Нажала кнопку «Завершить экзамен» и помчалась в общежитие. Чем ближе я к нему подходила, тем беспокойнее мне становилось. А когда я поднялась на второй этаж, поняла, что половина подростков, приехавших поступать, стоят у двери моей комнаты. Оттуда раздавались крики:
— Лови! Лови его!
— Ай, оно меня поцарапало!
— Бей его! Палкой!
Я растолкала ребят и застала кошмарную картину: трое парней гоняли Северину по комнате, она шипела и царапалась, когда кто-то из ребят пытался стукнуть её палкой.
Увидев меня, Северина прыгнула со шторы, на которой висела чуть ли не под потолком, мне на руки. Она дрожала. Мгновенно воцарилась тишина.
— Берегись! — закричал кто-то над ухом. — Оно ядовитое!
Кто-то снова попытался стукнуть моё самое родное существо палкой.
И тут я заорала:
— Сами вы ядовитые! ЭТО. МОЙ. ПИТОМЕЦ! А вы чуть не убили её!
— Но Гирига сказала, что в комнату пробралось дикое животное. Оно укусило её, и рука распухла.
— Что за Гирига? — Я, сузив глаза, всматривалась в окруживших меня ребят.
— Я Гирига нье' Паруш, — задрала нос та самая девочка, которая спрашивала вчера, позволяет ли устав школы брать с собой на экзамен питомца.
Я знала, что Северина не пойдёт к незнакомым. Если она цапнула эту девчонку, значит, та сама её спровоцировала.
Ярость охватила меня, и я, подхватив под мышку Северинку, со всей силы залепила этой козе пощёчину. Достала из сумки поводок, снова растолкала толпу и бросилась вон из общежития. Возвращаться не хотелось, но ведь я несла ответственность не только за себя, но и за свою кошку, а это значило, что надо вернуться в общежитие, накормить и напоить её, а потом придумать, как сходить на ужин. Оставить питомицу в комнате я не могла.
На входе в общежитие нас ждал господин нье' Ходсек.
— Следуйте за мной, абитуриент Васькина.
И этот тоже сделал ударение на последнюю букву, казалось, скоро я сама начну так представляться.
Мы дошли до крыла здания, где располагались административные помещения. Поднялись на второй этаж, и господин нье' Ходсек, постучавшись, провёл меня в небольшой кабинет. Он напомнил мне кабинет госпожи нье' Кудюже. Стол, экраны, кресла. В креслах сидели оба ректора и Гирига, злобно смотревшая на меня. На щеке у неё налился здоровый синяк. Был тут и властный виг с зелёными глазами и тёмными волосами, заплетёнными в косу.
— Рассказывайте, — негромко приказал господин нье' Тарку. — Сначала говорит абитуриент нье' Паруш, потом абитуриент Васькина.
Господин Лунморт показал мне на кресло, и я села на краешек, взяв Северину на руки. Она свернулась клубком на моих коленях. Я машинально поглаживала мягкую пушистую шёрстку, стараясь успокоиться.
— Абитуриент Васькина принесла в комнату общежития это животное. На замечание не отреагировала. Всю ночь это животное издавало странные звуки. Я и мои соседки не спали, а ведь на утро у нас был экзамен по физике. Из-за недосыпа я не смогла сконцентрироваться и не решила две задачи. Придя в комнату в общежитии, я увидела, что животное грызёт мой планшет. Я попыталась отобрать его, и животное напало на меня. — Тут она показала четыре глубокие царапины на тыльной стороне ладони и продолжила: — Это животное дикое и опасное. Я попросила ребят помочь выдворить эту скотину из спальни. А затем абитуриент Васькина ни с того ни с сего ударила меня.
Господин нье' Тарку перевел взгляд на меня:
— Абитуриент Васькина?
— После экзамена я зашла в комнату, в которой оставалось место, сходила в парк со своей кошкой… — Меня внезапно прервал удивлённый возглас темноволосого мужчины:
— Кощка⁈ Этот зверь — кощка?
Я удивлённо кивнула, глядя на восторженную улыбку мужчины.
Господин Лунморт укоризненно покачал головой, посмотрев на него.
— Продолжайте, кадет Васькина.
— Когда я вернулась с ужина, девочки готовились к экзамену, и я заняла своё место, Северина расположилась рядом. Я тоже повторила формулы и уснула. Северина всю ночь спала рядом со мной. Утром я ушла последней, закрыв дверь. А когда пришла с экзамена, Северину гоняли по комнате, пытались поймать и ударить палкой. Северина не любит посторонних. И ещё она не грызёт планшеты и коммуникаторы, она ни разу не пробовала что-то сгрызть, даже когда была котёнком.
— А что скажет искин школы навигаторов? Дживс, прошу…
— Господин ректор, могу я воспроизвести запись разговоров из комнаты, где животное напало на абитуриента?
— Да, пожалуйста.
Я вздрогнула от звука собственного голоса, раздавшегося в комнате: «Не скучай, Северюш, я быстро!»
Хлопнула дверь.
— С вашего позволения, я промотаю запись дальше. Всё то время, что абитуриенты были на экзамене, в комнате ничего не происходило. Если не считать, что зверь спрыгнул с кровати абитуриента Васькиной, потянулся, сделал круг по комнате и вернулся на кровать, — сообщил Дживс. Голос у него был приятный, учтивый.
Снова мы услышали, как стукнула дверь. Раздались шаги. Послышался голос Гириги: «Чё смотришь на меня, страшилка?»
Потом что-то пошевелилось, раздалось шипение Северины. При этом Северина, которая сейчас лежала на моих коленях, подняла мордочку и прислушалась. Мы услышали вскрик: «Ай!»
Пыхтение, снова шипение. А потом злое: «Я буду не Гирига нье» Паруш, если не вышвырну тебя отсюда!'
Хлопнула дверь, потом снова — и раздалось множество голосов.
«Вот этот зверь! Он опасен! Помогите избавиться на него».
Судя по голосам, выкрикам и последовавшему шипению-пыхтению, парни гоняли Северинку по комнате.
— Спасибо, Дживс, — поблагодарила искина госпожа нье' Товен.
Темноволосый мужчина нахмурился, перевёл взгляд с Северины на Гиригу и надменно спросил:
— Ну и зачем вы всё это организовали, госпожа нье' Паруш? Зачем вы нарочно спровоцировали зверя абитуриента Васькиной?
Гирига побледнела. Думаю, она сразу отметила, что к ней перестали обращаться как к абитуриенту. Она сжалась, закрыла лицо руками и заплакала. Сквозь всхлипывания мы разобрали:
— Я неудачно сдала экзамены… думала… думала… В общем, я просчитала успешность плана — выходило шестьдесят процентов…
— Вы посчитали, что, если не поступите в школу, ваш древний род сможет опротестовать результаты вашего экзамена, пытаясь доказать, что вам помешали полноценно отдохнуть и подготовиться?
Гирига вздрогнула и зарыдала сильнее.
— Вы больше не абитуриент, госпожа нье' Паруш, — негромко постановил темноволосый мужчина. — Собирайте вещи, ваших родителей уже оповестили.
Тут Гирига бросилась в ноги мужчине.
— Умоляю! Ваше высочество, позвольте мне пройти все испытания, я докажу, что достойна быть смотрителем! Я смогу, я ведь виг, в отличие от некоторых.
Конечно, я знала, как зовут императора, императрицу и наследного принца — этому на одном из уроков истории в моём новом детском доме уделили внимание. Но это…
— Лани, прекрати строить червоточины…
Кажется, я покраснела. От переживаний меня отвлекло покашливание. Я оглянулась — Гириги и господина нье' Ходсека уже не было в комнате.
— Мелания, можно я поглажу вашу кощку? — спросил его высочество. Я от страха икнула.
— Вы можете попытаться, ваше высочество, но Северина не любит, когда её трогают посторонние.
Прикусила язык.
Его высочество Эспен нье' Ринд улыбнулся:
— И всё же я попробую…
Он встал, подошёл к моему креслу, сел на корточки, протянул руку…
Мысли заметались.
Рука осторожно коснулась кошки, и его высочество позвал:
— Кыс-с-с, кыс-с-с, кыс-с-с…
Северина глянула на него зелёным глазом и вывернулась на моих коленях так, чтобы подставить под ласку незащищённое брюшко.
— Очуметь!
Его высочество Эспен ухмыльнулся и, подмигнув, пояснил:
— Моя бабушка Катя выросла в твоём мире, Лани, она не раз рассказывала про этих удивительных животных. Я счастлив увидеть и погладить настоящую кощку.
— Кошку, — не удержалась я и поправила принца. И снова втянула голову в плечи.
— Кошьку, — повторил он мягче.
— Кошку, — снова поправила я.
— Я потренируюсь, Лани, и к нашей следующей встрече, а я думаю, что она состоится, научусь правильно называть это животное.
Я засмеялась. Принц Эспен же стал серьёзным и сказал:
— Ты остаёшься проходить дальнейшие испытания, Лани. Мы оценили, как ты защищала друга. — Он снова протянул руку и провёл пальцами под мордочкой Северины — та не возражала. — Но стоило позвать взрослых. Когда поступишь, ты научишься гасить такие конфликты, не прибегая к физической силе.
— Гирига… её исключат с отбора? — замирая, спросила я.
— Да.
— Я прошу дать ей шанс, — сорвалось с языка.
Его высочество мотнул головой.
— Нет. Среди смотрителей не должно быть завистников, смотрители должны помогать друг другу, должны рассчитывать на свои силы. Среди смотрителей не должно быть борцов за чистоту навигаторской крови. Смотрители равны между собой, будь это смотритель из древнего рода или крестьянин, у которого обнаружились способности.
Когда я вернулась в комнату общежития, Гириги и её вещей уже не было. Я покормила Северину, поставила будильник с расчётом на то, чтобы выгулять и покормить её утром, и завалилась спать.
Я нажала кнопку «Начать экзамен» и углубилась в темы сочинений.
— Очуметь! — пробормотала еле слышно. Тем оказалось больше, чем обсуждали на форумах. Я читала их и холодела.
«Функция авторских отступлений в поэме „Мир и война нье“ Жуавери».
«Мотив любви в драме 'В глубинах космоса достойного Дюариса».
«Мир природы в поэзии Х’ЭаарШ’уг».
Я укусила себя за палец.
Дальше шли абстрактные темы.
«Экологические вызовы современности».
«Глобализация и отношения с расами-союзниками».
«Современные научные открытия».
«Значение молитв в современном обществе».
Почему-то стало не хватать воздуха. Ни одной знакомой темы!
Я прикрыла глаза и мысленно перебрала темы. Остановилась на частично-знакомой: «Глобализация и отношения с расами-союзниками».
Кое-как построив первые предложения, я перешла к заготовкам, которые уже давно обсудила с Лигом.
А потом я описала расу элефинов, экономическое, политическое устройство их мира, описала, ссылаясь на данные уважаемых политико-экономических изданий Вселенной, законодательную, исполнительную и судебную власть, упомянула религию и перешла к перспективам взаимоотношений.
По словам Лига, император рассматривал возможность упростить процедуру бракосочетания элефинов с инопланетчиками (ранее такое было возможно только с разрешения императора, элефины не поддерживают межрасовые браки). Тему межрасовых браков я описывала подробно, на этом настоял Лиг. Всем известно, что у элефинов есть проблемы с рождаемостью, три ребёнка в элейской семье — уже чудо.
Лиг также посоветовал мне почитать военно-политический обозреватель «Нация» прошлогодней давности, и я нашла статью, где рассказывалось, что элефины и виги уже начали разработку экспериментальной защиты, которая будет устанавливаться на маяки. Статья оказалась заумная и нудная, я с трудом продиралась через термины. Но ведь Лиг не был обязан писать за меня сочинение, поэтому я составила для себя краткий пересказ статьи, включив три сложных термина.
В заключении я выразила надежду, что навигаторы разрешат конфликт у Каврилианской ступицы с аниказийцами, если элефины станут посредниками. При этом вигам, контролирующим эту территорию, порекомендовала снизить торговые пошлины на провоз грузов через ступицу для элефинов.
Через два с половиной часа я завершила экзамен. Больше по этой теме выжать из себя не смогла.
Я сразу побежала в комнату общежития, чтобы проведать Северину, выгулять её и покормить. Через два часа объявляли результаты первого тура. От волнения руки дрожали, когда я насыпала корм. Северина, чувствуя, что я нервничаю, ластилась ко мне. Я сидела одна в комнате общежития и гладила её мягкую серую шерсть. Мыслей не осталось. Я боялась думать, боялась мечтать. Поцеловав Северину между ушей, буркнула:
— Скоро вернусь.
И помчалась на общее построение. Сейчас будут объявлять, кто прошёл во второй тур. Во дворе школы выстроились абитуриенты. Мы все замерли, ожидая свою судьбу. А нье' Ходсек, который, похоже, даже не двадцатый раз участвовал в этом мероприятии, зычно и размеренно стал произносить имена тех, кто прошёл дальше. Он называл имя за именем, чем дольше звучал его громкий приятный голос, тем сильнее дрожали руки и ноги.
Дыхание стало частым, и я укусила себя за палец, чтобы успокоиться. Не помогло. Нье' Ходсек перечислял и перечислял…
На глазах навернулись слёзы.
— Васькина.
Я вздрогнула. Последовали ещё три фамилии, и нье' Ходсек остановился. Хоть я и оказалась в самом конце списка, но прошла в следующий тур.
— Абитуриенты, которые не прошли дальше, должны покинуть школу навигаторов к вечеру. Школы ждут вас в следующем году.
Некоторые начали возмущаться. Раздавались крики:
— Не честно!
— Я был лучшим в школе!
— Искин неправильно посчитал баллы!
— Моя семья будет жаловаться императору!
Нье' Ходсек, зычно продолжал:
— Кто допущен до второго тура — остаётся тут, остальные — покинуть школу!
Я позволила себе растянуться на траве в парке. Мой рейтинг не вошёл даже в первую сотню, но всё же искин школы пропустил меня… Пропустил в числе самых последних, а это значило, что завтрашний экзамен по физической подготовке я должна сдать с одним из лучших результатов. Валясь в траве, я прикрыла глаза и снова начала повторять свой заговор.
Мою медитацию прервала какая-то возня. Я выглянула из-за куста, под которым расположилась, и увидела, как двое рыжих подростков тащат другого, русоволосого. Тот упирался и испуганно оглядывался. Они остановились у дерева. Рыжие прижали русого к стволу, и один зло сказал:
— Только попробуй сдать завтра экзамен! Мы тебя отовсюду достанем! — Он ударил кулаком в ладонь.
— Такому, как ты, нечего делать в школе навигаторов! — добавил второй.
Хоть я и девчонка, но решила, что помогу этому бедному парню.
— А что вы тут делаете? — Я вышла из-за куста. Поводок Северины надёжно привязала к его толстой ветке.
— Иди куда шла, — не глядя на меня, ответил один из рыжих.
Парни оказались близнецами, а их жертва — очень смазливым парнем.
Я пожала плечами:
— Не-а, останусь тут. Двое на одного — это не честно.
— Не честно? — тут же взорвался один из близнецов. — Не честно? А разве честно оскорблять сестру, — рыжий кивнул на другого рыжего, — только потому, что она ему не понравилась, а наши родители захотели их поженить?
Я зависла.
— Теперь все в нашем круге смеются над ней, и мы хотим отомстить — испортить ему жизнь! Если он не поступит в школу навигаторов, быть может, наши родители передумают насчёт женитьбы.
— Психованные нье' Эрайсы! — ломающимся голосом завопил русый. — Если не поступлю в школу, меня отправят на полжизни на какой-нибудь астероид охранять семейные рудники!
— А если поступишь — мы тебя прибьём! Специально сюда приехали на экзамены, чтобы обломать все твои влажные мечты!
— Если вы не в курсе, то все разговоры в школе навигаторов записывает искин. Если он, — я мотнула головой на русоволосого, — не поступит, его родители попробуют разобраться, в чём дело, и вы вылетите из школы.
Рыжая девчонка смачно харкнула на траву:
— Да нам пофигу! Мы сюда не рвались. А завтра на полосе препятствий постараемся не дать нье' Дювари дойти до конца трассы.
Вообще-то, их дела меня не касались, но почему-то стало жалко всех троих. Казалось, у этих рыжих отличный потенциал, да и смазливый не был дураком, раз смог пройти в следующий тур.
— Слушайте, если вы все не поступите, то разбежитесь по своим имениям и не будете видеться — доставать его станет сложно. А вот если вы поступите в школу — сможете испортить ему жизнь сильнее.
Я не стала напоминать, что они могут оказаться в разных школах навигаторов. Все трое с удивлением посмотрели на меня.
— Ну и как мы сможем портить ему жизнь в школе? — спросил нье' Эрайс.
Я начала фантазировать:
— Можно учиться лучше него, быстрее него научиться открывать червоточины. Прикинь, как это классно. А ещё представь: тебя возьмут в команду по дыроболу, а его нет. А еще нас будут учить драться, представь, что ты ему наваляешь в спарринге? И ведь никто слова не скажет.
— Да они же тупые, они никогда не смогут учиться лучше меня! И червоточины ещё не умеют открывать. А я умею — и даже удерживаю её целых десять минут! — засмеялся нье' Дювари.
Нье' Эрайсы синхронно повернулись к нему.
— Только попробуй не поступить, нье' Дювари. Прибьём!
Всё тот же господин нье' Ходсек ходил туда-сюда перед шеренгой абитуриентов, выстроившихся для прохождения последнего испытания, и напоминал условия прохождения полосы препятствий:
— Абитуриенты стартуют с разницей в три минуты. Если на трассе вам попалось бревно, нужно пройти по нему, а не рядом. Впрочем, можете и так, но вам засчитают штрафные секунды. Нельзя сталкивать с трассы абитуриента, которого вы обогнали. На прохождение трассы вам даётся тридцать минут. Чем быстрее вы её пройдёте — тем выше получите баллы. Некоторые решения придётся принимать быстро, — закончил он загадочной фразой и больше не произнёс ни слова.
Потянулись часы ожидания. Так как я по результатам первого тура была третьей с конца, то и начинать бег мне предстояло в самом конце. Я немного размялась — обязательное условие для тех, кто бежит длинную дистанцию.
Я стояла на линии, обозначавшей старт, и смотрела на табло, отсчитывающее последние секунды, как только загорится красный свет — я побегу.
Я рванула по хорошо утоптанной земляной тропинке. Пока дорожка оставалась ровной и удобной для бега, силы я решила не экономить — вдруг потом потеряю секунды на каких-нибудь каверзных участках полосы. Вот показался и первый — поперёк дорожки лежало дерево. Я перепрыгнула через него и побежала дальше.
Тропинка начала петлять, иногда попадались невысокие кустики, через которые я с лёгкостью перепрыгивала, а потом дорожку перегородила натянутая вертикально сеть. Она сильно трепыхалась. Я присмотрелась: наверху кто-то взбирался по ней.
Я с энтузиазмом полезла вверх, но он быстро пропал, потому что лезть было неудобно. Кроме этого, создатель полосы оказался шутником — на сети висели пустые консервные банки, тухлая рыба, ленты из тонкой плёнки, в которой путались ноги. На другой стороне я выдохнула с облегчением и припустила дальше. Заметила, что дорожка стала каменистой и начала плавно подниматься вверх.
Кое-где попадались валуны, через которые приходилось перепрыгивать, а за очередным поворотом часть тропинки отсутствовала. Руки и ноги сработали быстрее, чем голова, — я оттолкнулась, перепрыгнута провал и побежала дальше.
Дорожка стала спускаться, бежать с горы было приятно. Я почти не запыхалась — сказывались несколько лет беговых тренировок. Как же я сейчас благодарила тётю Олю!
Показались какие-то строения.
Пришлось бежать по шатающимся мостикам, перепрыгивая с помощью верёвки с одного на другой; лазить вверх-вниз по канату. И вот трасса закончилась. Бассейном.
Я плавать почти не умела. Если оказывалась в воде, просто держалась рядом с берегом и то и дело проверяла ногой, есть ли подо мной дно. Посмотрела, где находится выход из бассейна. План созрел мгновенно.
Я отошла подальше, разбежалась, оттолкнулась и, молотя ногами в воздухе, как будто всё ещё бегу, постаралась войти в воду как можно ближе к лестнице.
Опустившись на дно, я открыла глаза и осмотрелась. Лестница — вон она, совсем рядом. Толща воды давила, идти по дну было тяжело. Когда я дошла до стенки бассейна, воздуха уже не хватало, а лестница оказалась высоко над головой.
Сознание начало плыть, очень хотелось вдохнуть. Я присела и изо всех сил оттолкнулась от дна, выставив руки вверх.
Я ухватилась за нижнюю ступеньку лестницы. Как только голова показалась над водой, сделала глубокий вдох. И начала подниматься из бассейна. Ко мне бежали медики и испуганный господин нье' Ходсек.
Я повернулась спиной к опешившему медицинскому персоналу и потрусила, набирая ход, дальше. Очередное препятствие показалось довольно скоро — грязевая лужа с низко натянутой над ней сетью. Я легла и поползла под сетью; лицо пришлось опустить прямо в грязь, иначе я задела бы сетку головой. Попой чуяла, что так делать не надо. Грязь заливалась за воротник, в уши и нос, даже скрипела на зубах. Почувствовав твёрдую землю, я проползла ещё немного, чтобы быть уверенной, что сетка осталась позади и я её не задену, вскочила, кое-как вытерла глаза и помчалась дальше.
Трасса окончилась внезапно — большой чёрной дырой, рядом с которой топтались несколько абитуриентов, таких же чумазых, как и я. Над дырой в воздухе висела голострелка «Продолжение трассы», указывающая вниз.
На экзамене никто не пытался избавиться от абитуриентов, его цель — проверить их реакцию и выносливость. Я даже не сомневалась, что внизу есть какое-нибудь устройство, которое меня подхватит или смягчит падение. Нужно было только преодолеть свой страх.
И я прыгнула в черноту. Несколько секунд страшного полёта — и я упала на что-то пружинящее. Меня пару раз подбросило, а потом кто-то схватил меня и стащил с этого «батута». Только через несколько секунд поняла, зачем это сделали, — вдруг кто-то сверху приземлится мне на голову.
Глаза привыкли к полутьме, и я различила дверь с надписью «Конец трассы». Я открыла её и вышла на плац, где кадеты сидели, лежали, стояли, ожидая, когда экзамен закончится для всех. Из разговоров я поняла, что объявлять тех, кто поступил в школу, будут тут, через пятнадцать минут после того, как трассу пройдёт последний абитуриент.
И снова господин нье' Ходсек зачитывал фамилии поступивших. Всего их отобрали семьдесят — по тридцать пять первокурсников в каждую школу навигаторов.
Моё имя прозвучало внезапно. Кажется, в конце третьего десятка. Мне захотелось глупо улыбнуться, схватить Северинку и закружиться с ней. А потом я написала бы Лигу и рассказала, как всё происходило.
Ухо уловило две знакомые фамилии: нье' Дювари и нье' Эрайс.
— Абитуриенты, не поступившие в школу навигаторов, покидают её сегодня. Зачисленных в школу завтра ожидает медосмотр. Послезавтра после обеда вы вылетаете в школу.
В свой комнате я осталась одна — мои соседки не поступили и покинули общежитие. Вечером не спалось, и я решила поделиться своей радостью с Лигом.
Лани: Привет, Лиг, я поступила в лётную школу. Сегодня был последний экзамен. Твои предложения по сочинению очень помогли.
Ответ пришёл почти сразу.
Лиг: Мои поздравления, кадет Васькина!
Я даже вздрогнула.
Лани: Откуда ты знаешь, что я стала кадетом?
Лиг: Обычно в подобных школах учащихся называют кадетами.
Я расслабилась.
Лиг: Как называется твоя лётная школа? Я приготовил тебе подарок. Ни на секунду не сомневался в твоём успехе.
Напряглась.
Лани: Лиг, это военная школа, назвать её не могу, сам понимаешь…
Лиг: Понимаю. Тогда у твоей школы должна быть почтовая ячейка, тебе нужно уточнить её номер, и я отправлю подарок через неё.
Получить подарок от Лига очень хотелось.
Лани: Школа находится в космосе, уточню, когда прибуду на место. Вылетаем послезавтра. Завтра — медицинский осмотр.
Слово за слово — и Лиг вытянул из меня всё о том, как проходили экзамены. После того как я описала прыжок в бассейн и то, как сделала пять шагов по его дну до лестницы, а после сбежала от команды медиков, мне поступил видеовызов. Вызывал Лиг.
Я ответила, а Лиг начал кричать:
— Великая праматерь, почему ты сбежала от медиков, Мелания? Это был идиотский поступок — нырнуть в бассейн, не умея плавать! Ты могла погибнуть! Неужели у тебя совсем нет чувства самосохранения? Ты опрометью бросилась помогать Трин, и мы все попали к чудовищу! Тири и Нири не выжили, ты — выжила чудом! А сейчас ты, не думая, сиганула в бассейн! А если бы он оказался глубже? А если бы ты не допрыгнула до лестницы?
Стало очень горько. Я узнала главное — он считал меня виноватой в том, что погибли девушки, в которых он был влюблён. Или в которых до сих пор влюблён. Вытирая слёзы, которые покатились по щекам, я пыталась выдавить хоть одно слово, чтобы оправдаться. Наконец я пискнула:
— Завтра будет медосмотр, и мне пришлют результаты.
Лиг резко замолчал и всмотрелся в моё лицо.
— Извини, Лани, я испугался за тебя. Совсем не хотел тебя обидеть, по-идиотски получилось — хотел поздравить…
Я закрыла лицо ладонями.
Отключить связь я почему-то даже не подумала.
— Лани, посмотри на меня, пожалуйста, — взмолился Лиг. — Как мне заслужить прощение?
Я раздвинула пальцы и посмотрела на него. Только сейчас заметила, что Лиг не в медицинском комбинезоне, а в футболке и пижамных штанах, волосы распущены. Не могла я сердиться на него дальше, решила пошутить:
— Пока не скажешь, что за подарок — не прощу!
Лиг смущённо улыбнулся.
— Я подумал, что пара программ, установленных на твой комм, облегчат тебе учёбу.
Я вообще перестала что-то понимать.
— А зачем ты тогда спрашивал, куда отправить подарок? Проги и коды активации можно отправить сразу на комм.
Он улыбнулся:
— Хотелось немного торжественности, ведь это очень важный для тебя день!
Лиг подмигнул и невинно спросил:
— Будешь ждать посылку с кодами активации или отправить тебе программы и коды сейчас?
Я засмеялась:
— Сейчас!
Я пристегнулась к креслу в челноке, который вёз нас в школу навигаторов. На коленях уместилась гравипереноска с Севериной, вещи кадетов боты загрузили в грузовой отсек челнока. Несколько минут назад нас распределили по школам. Я отправлялась в школу номер два. Госпожа нье' Товен, стоявшая рядом со входом в челнок, подмигнула мне:
— Я же сказала, что ты — моя.
Вчера результаты медицинской диагностики отправили мне на комм. Я зависла.
Я пообещала ему, что пришлю результаты медицинского осмотра, чтобы он больше не беспокоился. Но ведь ректоры сказали, что у меня будут специфичные исследования и Лиг не должен о них знать.
Всю ночь я расшифровывала медицинские термины — в этом мне помогли новые настройки комма. Лиг отправил мне очень интересного искина для коммуникатора, и тот добросовестно, хоть я и не до конца разобралась с настройками, искал интерпретации исследований во Всемирной сети. В результате выяснилось, что мой гормональный уровень характерен для подростков-вигов (вот только я не виг), что организму не хватает витаминов, немного повышен уровень эритроцитов. Никаких дополнительных, необычных для общей диагностики показателей не было.
Перед отбытием я отправила результаты исследований Лигу. Уже сидя в кресле челнока, прочитала любопытный ответ.
Лиг: Для вига всё просто отлично, но сравнивать результаты с вигами не корректно.
Послышался щелчок — рядом пристегнулся нье' Эрайс.
— Я слежу за тобой, — рыжий нье' Эрайс слегка обернулся. Я проследила за его взглядом и увидела второго нье' Эрайса, усаживающегося рядом с нье' Дювари. Тот, уныло глядя на рыжего соседа, тоже пристёгивался.
Закралось подозрение, что искин, распределявший сдавших экзамены абитуриентов по школам, специально определил нас вместе.
Госпожа ректор, сопровождавшая нас в школу, предупредила:
— Слева по борту формируется червоточина.
Мы все повернули головы налево. Формирование быстрого перехода я видела всего три раза, поэтому была не против насладиться этим чудом снова. Вот недалеко образовался огромный круг, который через несколько секунд затянулся дребезжащим зеркалом, а затем зеркало пропало, и мы увидели необычайную картину: на том конце быстрого перехода виднелся космос наоборот — молочно-белое пространство и чёрные дрожащие кляксы в нём. Кляксы то возникали, то пропадали.
С форумов вигов я знала, что переход строится в центр чёрной дыры, именно в них находятся маяки вигов. Именно через спонтанно возникающие червоточины виги узнают, что кому-то нужна помощь. Эти спонтанные червоточины они стабилизируют, чтобы помочь заблудившимся или пострадавшим. Школа навигаторов — это тоже маяк, который расположен в центре чёрной дыры.
Сердце бешено застучало.
Замерев от восхищения, мы все смотрели, как катер движется по червоточине. Её стенки переливались всеми цветами радуги, они напомнили мне мыльный пузырь. Очень не хотелось, чтобы пузырь лопнул. Я уже знала, что ничем хорошим это не кончится, нас могло выкинуть в совершенно неизвестном месте.
У кадетов запищали коммуникаторы. В челноке раздался голос госпожи нье' Товен:
— Искин второй школы навигаторов отправил вам расположение ваших личных отсеков.
Искин школы навигаторов №2: 2-П-19.
Тут же я услышала пояснение от госпожи Льеты:
— Первая цифра — номер кольца, буква — сторона коридора, если двигаться от центрального лифта, цифра — номер личного отсека. Рекомендую взглянуть в иллюминаторы слева, мы прибыли.
Не знаю, как другие, но я открыла рот. Мы приближались к огромной космической станции, состоявшей из иглы и пяти колец. Я рассмотрела коридоры, соединявшие кольца и иглу, скоростные лифты, множество иллюминаторов. Не верилось, что следующие пять лет я буду тут жить и учиться. Серо-белая поверхность станции быстро приближалась. Лёгкий толчок, громкие щелчки, шипение — мы остановились. Около выхода встала госпожа ректор. Она улыбалась.
— Добро пожаловать в школу навигаторов, кадеты!
— Ланька, поднимайся! — раздался над ухом противный голос Тэлии.
— Вста-вай! Вста-вай! Вста-вай — прыгал по моей кровати Тэль.
— Я вас ненавижу, чудища рыжие, идите мучайте своего нье' Дювари, — пробурчала я, еле разлепив глаза.
Вчера преподаватель физической подготовки господин Шииркас, зверолюд, умотал нас до изнеможения. Домашнее задание по биологии, химии и истории рас вечером я делала на чистом упрямстве.
Я уже два месяца училась в школе навигаторов, но, ложась спать, каждый раз опасалась, что проснусь на Земле. Как же сильно изменилась моя жизнь всего за год!
— Вставай, Лани, иначе снова останешься без завтрака, засоня, — фыркнул Тэль, соскакивая с кровати и беря на руки Северину. Та даже не зашипела. Уже через две недели после прибытия в школу она смирилась с тем, что рыжие её тискают, гладят, дразнят. Думаю, она поняла, что лучше притвориться мебелью, чем сопротивляться и раззадоривать эту необузданную парочку.
Глядя на них, я немного завидовала, что у меня нет брата или сестры. Они были как огонь — напор, ярость, мощь, инициатива (из-за которой в первый же день в школе мы отправились мыть трюм; говорят, мы поставили рекорд — ещё никто не мыл трюм в качестве наказания в первый же учебный день). Тэлия и Тэль настолько походили друг на друга, что их путали преподаватели, — и они этим пользовались. Даже имена у них звучали схоже. Алитэлия и Алитэль. Она — рыжая, веснушчатая, смешливая, с крупными губами. Он — такой же, но ещё и саркастичный. Думаю, их родители вздохнули с облегчением, отправив это двойное стихийное бедствие в школу.
Первые три дня в школе навигаторов я никогда не забуду…
Я шла по второму кольцу, удаляясь от центрального лифта и всматривалась в нумерацию отсеков. Искала свой, девятнадцатый. Внезапно меня кто-то толкнул и выхватил из руки пульт управления переноской — рыжие близнецы, хохоча, понеслись прочь, а за ними от меня на бешеной скорости полетела переноска с Севериной. Я бросила рюкзак посреди коридора и помчалась за придурками, жалея, что уговорила их поступить в школу. Но бегала я хорошо, а эти двое — не очень, так что я без труда догнала одного из них и толкнула в спину. С удовольствием понаблюдала, как он кубарем покатился по коридору. Нагнала второго, у которого в руке был пульт. Кретин (или кретинка — разбираться было некогда) закрутил переноску вокруг своей оси и слушал, как Северина кричит. Я дала подзатыльник рыжему, отобрала пульт, а затем пнула урода в промежность — судя по тому, как это чучело закатило глаза, это был парень.
Я сунула пульт в карман брюк — оттуда его никто не выхватил бы. — схватила переноску и пошла искать свой отсек. Нашла. Набрала код на входе — его тоже отправил искин школы, — выпустила Северину и отправилась за рюкзаком.
Отсек, в котором мне предстояло провести следующие пять лет, мне понравился. Он оказался просторнее, чем комната в доме ребёнка на Франгаг, — кровать шире, на ней поместилась бы ещё пара человек, то есть вигов; стол, стул, плотные занавески, закрывающие иллюминатор.
Я отодвинула занавеску и уставилась в белую пустоту. Я, конечно, понимала, что нахожусь в космосе, и знала, что школа расположена в центре чёрный дыры, но всё же это белое пространство вызывало отторжение. Древняя установка — космос чёрный.
Заглянув в шкаф, я открыла рот.
В шкафу висели комбинезоны с нашивками, на груди красовалась моя фамилия. Снизу стояло три пары берцев со странной шнуровкой (разобралась потом). Нашлась и парадная форма — юбка и пиджак. Хотя тут больше подошло бы слово «китель». К парадной форме прилагался головной убор — берет того же тёмно-синего оттенка, что и пиджак с юбкой. Висело в шкафу и длинное синее платье, а под ним стояли туфли с ремешком и на высоком каблуке. Это меня удивило. Перевела взгляд на полки: там лежало бельё, правда, спортивное, и купальник. Вспомнились кадры из голоролика о школе навигаторов, где парни и девчонки плавали связанными. Сглотнула.
Об ногу потёрлась Северина.
— Хочешь в туалет?
— Мяу!
— Пошли смотреть.
Я открыла дверь в санузел.
Металлический блестящий монстр стоял в центре.
— Мяу!
Северина забралась на него. Я отвернулась — почему-то всегда так делала, когда моя кошка справляла нужду.
Душевая кабина ничем не отличалась от душа в доме ребёнка, разве что в ней стояли непривычные тюбики. Я взяла один в руки…
Исследование личного отсека прервали — раздался детский голос, от звука которого я подпрыгнула, а Северина распушила хвост.
— Кадету Васкиной прибыть в кабинет ректора. Кадету Васкиной прибыть в кабинет ректора. Кадету Васькиной прибыть в кабинет ректора.
— И почему я должна слушать какого-то неизвестного ребёнка? — подозрительно спросила я.
Я вышла из санузла. Посреди отсека мерцала голограмма мальчика лет десяти.
— Потому что я искин школы навигаторов. И потому что госпожа нье' Товен ждёт вас.
— Какой-то ты непредставительный искин, — хмыкнула я.
Мальчик тут же заинтересовался:
— А какой представительный?
И он стал меняться. Сначала голограмма обернулась подростком, потом мужчиной, женщиной, стариком, старухой, зелёным человечком, элефином… Скоро я перестала распознавать расы.
— Ну что, выбрали, каким мне являться к кадету Васькиной?
Я покачала головой. Теперь верилось, что это не шутка рыжих. Сглотнула и вежливо поинтересовалась:
— Скажите, пожалуйста, где находится кабинет госпожи ректора?
— Я провожу, — ответил искин.
Голографический мальчик шёл на два шага впереди меня, заложив руки за спину, и рассказывал историю второй школы навигаторов:
— … именно из-за этого пять лет назад было принято решение располагать кадетов на втором и третьем кольцах. А сейчас посмотрите направо, кадет Васькина. Это медицинские отсеки, за ними — отсеки преподавателей и госпожи ректора, а вот тут, — голографический мальчик остановился рядом с обычной металлической дверью, — теплица особо опасных растений, вы будете проходить здесь практику в конце четвёртого курса, кадет Васькина.
Наконец мы остановились перед обычной дверью — такой же, как и в других отсеках кольца. Она отъехала в сторону, и я вошла в кабинет — близнец кабинета госпожи нье' Кудюже и кабинета в школе навигаторов на Франгаг. Там уже переминались с ноги на ногу рыжие. Теперь я начала понимать, почему меня вызвали. Руки снова зачесались надавать плюх этим придуркам. Из-за них нас могли исключить из школы в самый первый день! Возможно, мы стали бы первыми, кого отчислили ещё до начала занятий.
Госпожа нье' Товен включила запись того, как рыжие стырили переноску с Севериной, и того, как им досталось от меня.
— Лани, агрессивные меры используют, только когда все остальные аргументы исчерпаны, а я не увидела никаких переговоров. — Она кивнула на замерший экран, на котором отчётливо виделась моя довольная улыбка — я пинала рыжего засранца между ног. Госпожа нье' Товен добавила: — Предлагаю подумать о пользе переговоров за мытьём трюма, кадет Васькина.
Рядом послышались смешки.
— А вы, кадеты нье' Эрайс, составите компанию кадету Васькиной, потому что спровоцировали этот инцидент, — закончила она и кого-то позвала: — Гиш, проводи, пожалуйста, кадетов в трюм, убедись, что они верно поняли задание.
— Конечно, госпожа ректор.
Перед нами замерцал всё тот же мальчик, и мы уныло последовали за ним. Рыжие молчали минуты три, а потом начали шептаться.
— Можете спрашивать, — разрешил искин.
— Что такое «гиш»? — хихикнул один из них.
— Гиш — это моё имя, — невозмутимо ответил искин. — Главный искин школы.
Рыжие переглянулись, и от них посыпались вопросы:
— А у тебя везде камеры?
— А ты все звуки пишешь?
— А в технологических коридорах камеры есть?
— А как незаметно пробраться к другому кадету?
— А тут есть комнаты разрядки для парней?
Гиш нисколько не смутился (искусственный интеллект умеет смущаться?) и по порядку ответил на все возникшие в дурных головах вопросы.
— Камер нет в санитарно-бытовых помещениях личных отсеков, в раздевалках и душевых спортивных залов, бассейна, теплиц, но записи звуков во всех помещениях школы ведутся непрерывно. В технологические коридоры кадетам первых трёх курсов не рекомендуется заходить, но камеры есть и там. К другому кадету можно прийти в гости, проникнуть в чужой отсек через вентиляционные каналы и технологические ходы не получится, а если попытаетесь — камеры и датчики зафиксируют ваше присутствие.
Рядом послышались разочарованные вздохи.
А Гиш закончил:
— Комнаты снятия сексуального напряжения для кадетов на станции есть, их по необходимости посещают кадеты обоих полов, начиная с третьего курса, раньше — только по предписанию медика.
Рыжая девчонка рассмеялась:
— Ты это имел в виду, когда поспорил с нье' Дювари, что первым лишишься невинности?
Парень жутко покраснел, но тем не менее фыркнул:
— Обойдёшься, Тэлия! Никаких роботов и вспомогательных устройств!
— Хорошо, хорошо, только чур твоя правая рука не в счёт! — снова засмеялась рыжая заноза.
Пошлости говорили они, но почему-то провалиться сквозь землю от стыда захотелось мне.
Мы вошли в тускло освещённое помещение, заставленное разными ящиками: деревянными, железными; что-то было обёрнуто в плёнку. Гиш шёл между ящиками и стеллажами, сворачивая то направо, то налево, через минуту я вообще перестала соображать, где выход. Наконец мы остановились, и искин указал в угол:
— Нужно убрать всю паутину ейрзов.
Огнеголовые синхронно сделали шаг назад и замотали головами.
— Они же ядовитые!
— Трюм обработан, особи погибли. Но паутину необходимо собрать. Используйте щётки. — Гиш махнул рукой в сторону инструмента.
Мы, скривившись, взялись за щётки, насаженные на длинные ручки.
— Раньше сядем — раньше выйдем, — пробубнила я себе под нос и ткнула щёткой в угол, где колыхалось нечто голубое. Начала накручивать эту голубую сеть на щётку и намотала огромный тюк, чем-то напоминавший голубую сахарную вату. Вот только эту «вату» украшали засохшие трупики пауков.
Освобождать щётку от паутины пришлось вручную. Я едва сдерживала ворчание. Неужели инопланетяне с такими технологиями не могли придумать, как отделить за всё цепляющуюся паутину от щётки? В конце концов я сама оказалась в этой паутине.
Ребята тоже пыхтели, накручивая огромные тюки паутины, и выглядели не лучше, чем я. Ну, хоть какое-то моральное удовлетворение. Через какое-то время стало скучно, и я попыталась заговорить с ними. Ректор же сказала, что надо сначала попытаться договориться, а потом драться.
— Эй, нье' Эрайсы, какого хрена вы это затеяли?
Рыжие, не останавливаясь, шаря по углам щётками, синхронно спросили:
— Какая-такая хрена?
Я едва не закатила глаза, но осознала, что не в первый раз случайно вставляю фразы из своего мира в навигаторскую речь. Иногда получая любопытный эффект.
— Хрен — это такое огородное растение из моего мира, очень сочное, но очень-преочень острое. Такое, что выбивает слёзы, если его съесть. А ещё хрен — аналог вашего дранкза. Так у нас говорят, когда заменяют более крепкое слово.
О да, я довольно быстро узнала, что такое дранкз волумский. И теперь, вспоминая господина Хэна, телохранителя Трин, переживала, ведь я не раз называла его господином без дранкза. Тогда я не знала, что он лишён детородного органа, который из-за странной эволюционной прихоти располагается у этого вида на носу.
— Ты это… — Они снова заговорили синхронно, и у меня закралось подозрение, что они могут мысленно общаться (инопланетяне же, почему бы и нет). Если так, это удача — можно готовиться только к половине экзаменов… — Ты это… прости нас, иногда мы бываем навязчивыми… ну… с теми, кто нам понравился.
Я даже остановилась.
— Что?
— Ну, мы это… мы перетёрли твои слова там, в саду, на вступительных экзаменах, и решили, что ты права, что нам надо поступить в школу. И мы подумали, что нам надо подружиться с тобой, у тебя есть интересные идеи. Вот только не знали, как привлечь твоё внимание. Решили стырить твоего питомца.
— Что?
— Ты других слов не знаешь? Как ты поступила в школу навигаторов? — скривившись, возмутился один из них. Я всё ещё не до конца понимала, кто из них парень, а кто девчонка.
— Догадайтесь, — с сарказмом предложила я.
Они переглянулись.
— Ты родственница кого-то из ректоров.
— Или родственница искина.
— Ты сверхразум, который пытаются скрыть в школе навигаторов.
— Ты эксперимент с отсталой планеты.
— У тебя высокопоставленные родственники.
— Твои родители пообещали тебя в жёны правителю какой-нибудь планеты, выгодной нашим…
— Сто-о-о-оп! — заорала я.
— У нас есть ещё четыре варианта, но они совсем пошлые. — Близнецы посмотрели на меня виновато.
Не удержавшись, я уточнила:
— Есть что-то ещё более пошлое, чем правая рука?.. — Я перевела взгляд с одного близнеца на другого.
— Что тебя выдадут замуж за какого-нибудь элефина…
— Что?
Они, глядя на мои выпученные глаза, потупились:
— Извини, это правда совсем жёсткие фантазии.
Мне хотелось и рассмеяться, и прибить эту парочку. Не говорить же им, что я не против элефинов, вот только они против меня.
— Пока мы болтаем, паутина сама на себя не соберёт!
Я схватила щётку и сунула её в следующий угол, яростно закрутила ручку. Скосила глаза — огнеголовые стояли рядом и так же, как и я, накручивали паутину.
— С-с-с, — зашипел один из близнецов, — что-то я устала махать щёткой, мне надо посидеть.
Её взгляд стал рассеянным, и глаза закатились, она начала оседать на пол.
— Тэлия! — вскрикнул, как я теперь знала, парень и попытался подхватить сестру.
По руке Тэлии полз паучок. Я смахнула его и раздавила каблуком. Всё произошло так быстро, что я даже не успела понять, что случилось.
— Иски-и-ин!
— Медики уже спешат, кадет нье' Эрайс, но нужно облегчить состояние кадета нье' Эрайс.
— Нье' Эрайс, нье' Эрайс! Что ты заладил⁉ — крикнул парень. — Я Тэль, сестра — Тэлия. Что надо делать?
— Уложите кадета Тэлию на пол и приподнимите укушенную конечность.
Тэль осторожно положил Тэлию на пол, а я приподняла укушенную руку.
— И это всё? — возмутился он.
— Больше в этих условиях вы ничего сделать не сможете, у вас нет холода, чтобы приложить к укусу, нет антигистаминных средств.
— Каких средств? — встряла я.
— Противоаллергических, — пояснил Гиш. — Медики прибыли, не мешайте им. Ваше наказание окончено, можете вернуться в свои отсеки.
— Я останусь с сестрой!
— Я останусь с ними.
Хоть этих ребят я почти не знала, хотелось убедиться, что Тэлия в порядке. У нас, казалось, состоялись переговоры.
Мы с Тэлем стояли в стороне и смотрели, как медики проводят быстрый осмотр. Вот инъектор коснулся шеи Тэлии, и через несколько секунд она открыла глаза. Она ещё выглядела бледной, но попыталась сесть, и один из медиков её остановил:
— Лежите, кадет нье' Эрайс, мы доставим вас в медицинский отсек.
Мы с Тэлем шли рядом с гравиносилками Тэлии, он держал сестру за руку, она слабо улыбалась. Проводив гравиносилки до медицинского блока и убедившись, что нас туда не пустят, мы с ним побрели к своим отсекам.
— Слушай, Лани, ты ведь не виг?
— Да-а, — с осторожностью протянула я.
— А ты знаешь, как пользоваться душем, унитазом? Там, откуда ты, это всё уже есть?
Очень захотелось снова заехать ему между ног.
— Есть! — резко ответила я и, обогнав его, пошла к своему отсеку.
— Лани, — послышался окрик Тэля. Он быстро догнал меня и пошёл рядом. — Я не хотел, меня иногда заносит. Тэлия привыкла. Я никогда не был один, мы с ней всегда вместе. Мне странно сейчас разговаривать с тобой и не видеть её рядом.
Мне стало жаль этого парня. Я нехотя призналась:
— Я не знаю, как зашнуровать форменную обувь. Шнуровка странная.
Тэль улыбнулся, схватил меня за руку и потащил к моему отсеку.
— Открывай, покажу!
Я набрала код, дверь отъехала, и мы вошли в отсек. Я метнулась к шкафу и достала берцы.
— Надевай, — бросил Тэль.
Я скинула балетки, в которых прибыла в школу, и сунула ноги в высокие ботинки. И тут произошло чудо — шнурки затянулись сами! Было удобно, нигде не жало и не давило.
— Хорошо, а как снимать?
Он весело подмигнул мне.
— Дашь потискать своего зверя? Скажу!
— Да пожалуйста! — хмыкнула я. Наглую рыжую морду ожидал сюрприз.
Тэль приблизился к Северине, та подняла мордочку и стала следить за ним. Пока он не покушался на её шкурку, нечего было и силы тратить. Тэль смело протянул руку, и Северина сразу вцепилась в ладонь зубами. Он зашипел, Северина отпустила его и принялась махать хвостом из стороны в сторону. Она злилась.
Тэль отошёл на безопасное расстояние и обратился к кошке:
— Я всё равно тебя поглажу, пушистый зверь.
— Мечтай! — хмыкнула я.
Он, нисколько не расстроившись, спросил:
— Планы на ужин есть?
У меня отвисла челюсть.
— Чего⁈
— Того, — ухмыльнулся он. — С кем ужинаешь? Лично я тут, кроме тебя и сестры, никого не знаю. Ну не сидеть же мне с нье' Дювари.
— Ну, видимо, я ужинаю с тобой, — усмехнулась я.
— Зайду за тобой в семь, уверен, ты ещё не ориентируешься тут.
— А ты ориентируешься?
— А у меня родственники смотрители, я не раз бывал на маяках, —выпятил он мальчишескую грудь.
В столовой было мало народу, оказалось, только первокурсники прилетают за два дня до начала учёбы. Остальные могут прилетать и в первый день занятий, главное — успеть переодеться в парадную форму и явиться на торжественное построение.
Мы подошли к большой чёрной штуковине, мигающей разными огоньками, и я уставилась на ряды кнопок на передней панели.
На корабле Трин поесть всегда приносил кто-нибудь из членов команды, иногда и сама Трин, а в доме ребёнка и в школе на вступительных экзаменах пищу готовили повара.
— Тэль, — позвала я шёпотом, — а как этим пользоваться?
Рыжие брови Тэля поползли вверх, но он ничего не сказал, лишь спросил:
— Что будешь?
— Омлет с колбасой, компот из гартеи и люнкса и булочку.
Пальцы парня забегали по панели, загорелись синие огоньки — через несколько секунд странная штуковина издала негромкий писк, и нижняя часть панели отъехала в сторону. Там стоял поднос с едой. От омлета и колбасок исходил такой аромат, что мой живот громко заурчал, булочка казалась пышной, компот выглядел таким, каким я его помнила по дому ребёнка на Франгаг.
Я взяла поднос и поспешила вглубь столовой. Через минуту ко мне присоединился Тэль. Он аккуратно поставил поднос и сел напротив. Увидев, как я уплетаю омлет, кашлянул. Я подняла глаза: он не смеялся.
— Лани, ты только не обижайся на то, что я сейчас скажу.
Я напряглась. Уже поняла, что от нье' Эрайсов можно ожидать любой пакости.
— Ты неправильно ешь.
Я насупилась.
— Не твоё дело!
Он слегка кивнул и всё так же серьёзно, не улыбаясь, спросил:
— Ты знаешь, что смотрители маяков часто спускаются на планеты? Они часто представляют нашу расу. Именно по ним судят всех нас. Что подумают на приёме у губернатора какой-нибудь планеты или императора четырёх миров, когда увидят, что ты не умеешь пользоваться ножом? Да и вилкой ты пользуешься неправильно.
Я разозлись.
Внезапно я поняла, что да, есть, ведь виги дали мне шанс устроить свою жизнь, как я захочу.
Тэль аккуратно отрезал немного от своего куска мяса и аристократично отправил вилку в рот, странно держа её. Он тщательно всё прожевал, проглотил и только потом наклонил голову и спросил:
— Хочешь, мы с Тэлией тебя научим?
— Издеваться не будете? — на всякий случай спросила я.
Он фыркнул, аристократичность испарилась.
— Будем, конечно! Иначе как ты быстро освоишь обеденный этикет?
Подначек и подколок не хотелось, но выглядеть как аристократка — да.
Оказалось, я очуметь как мало знаю об обязанностях смотрителей. Я хотела свою станцию, хотела летать меж звёзд, но совершенно не представляла, чем занимаются смотрители, кроме того, что спасают заблудившихся в космосе.
— Хорошо.
Тэль просиял и тут же начал торговаться:
— Тогда ты уговоришь своего пушистого питомца дать себя погладить!
— Давай так: я не буду препятствовать, а с Севериной договаривайся сам.
— Идёт!
Тэль узнал, что я не умею пользоваться машиной для приготовления пищи, так что стряс с меня номер комма и вечером отправил мне подробную инструкцию и набор сочетаний клавиш примерно для двухсот блюд.
Я решительно не понимала этого парня. То он заноза в заднице, то заботливый и рассудительный.
Вжикнул комм. Я посмотрела на имя того, кто вызывал меня по голосвязи, и губы сами расплылись в улыбке. Нажала на кнопку приёма вызова.
— Привет, Лиг!
— Здравствуй, Мелания! Кажется, ты уже должна была прибыть в школу. Как там?
— В первый же час вляпалась и получила наказание, мы втроём с однокурсниками убирали паутину ейрзов в трюме.
Лиг сперва удивлённо хлопал глазами, а потом рассмеялся. Он находился в медицинском отсеке, и серо-голубая форма медика ему очень шла.
— Я ни разу не слышал, чтобы кадет попадал на гауптвахту в первый день учёбы!
— Это не я, это всё нье' Эрайсы! — обиделась я и рассказала историю знакомства с этой безумной парочкой. И о том, как мы загремели в трюм на уборку.
— Знаешь, Лани, а ребята и правда любопытные, держись их, а на безумства внимания не обращай, это ваше, подростковое, скоро пройдёт.
Я кивнула. Настроение болтать пропало.
Утром я проснулась от того, что рядом со мной шипела Северина. Разлепила один глаз и уставилась на рыжее чудовище, которое тянуло руку к кошке.
— Ты что тут делаешь? — взвизгнула я. В это время Северина умудрилась оставить четыре неглубокие полосы на руке Тэля, который не успел вовремя её одёрнуть.
— Я же говорил, Тэлия, животное очень быстрое!
Я повернула голову на звук и увидела Тэля.
— Что вы делаете в моём отсеке⁈ — заорала я. — Как вы вообще вошли?
— Ты не отвечала на вызов комма, пришлось идти будить тебя. Вставай, а то опоздаем на завтрак. — Тэлия потянула одеяло на себя. Я ухватилась за него, помня, что, кроме трусов, на мне ничего больше нет.
— У тебя простой пароль, я запомнил, когда ты вчера вводила его.
— Тэль, помогай, — в азарте крикнула Тэлия, всё ещё пытавшаяся стащить с меня одеяло. Тэль подскочил к сестре, и тут же одеяло осталось в их руках. Увидев, что я почти голая, они мгновенно покраснели и отвернулись.
— Придурки! Идиоты! Отморозки! Бестолочи! Если у вас, аристократов, кредитов хоть жопой ешь, то у меня их почти нет, я сирота! Си-ро-та! Знаете, что это значит, болваны? Никто мне не купит пижаму или трусы! Всё, что у меня есть, — это то, что мне выдали в доме ребёнка, то, что купила империя! Я не могу спать в футболке, потому что у меня нет лишних! А теперь пошли прочь, кретины безмозглые! Видеть вас не желаю!
Я схватила Северину и помчалась в душ. Только вот забыла смену белья и одежду.
Когда я вышла из душа, парочка всё еще была в отсеке. Но они стояли, отвернувшись. Уши обоих были красными.
— Что надо? — недружелюбно поинтересовалась я.
— Лани, мы идиоты, — отозвался один из них.
Я едва не сорвалась. Вот кто сейчас говорил? Он или она? До ужаса хотелось знать, кто есть кто. Как их различать? Кому пинать по яйцам, а кому разукрашивать тенями под глазами конопатую моську?
Близнецы были одного роста, с одинаковой с виду фигурой, носили одинаковые косы. И самое противное — на шевронах на груди у них обоих были нашивки «А. нье» Эрайс'. Даже голоса будто не отличались. Правда, у Тэля временами проявлялись басовитые нотки.
— Ага, — коротко согласилась я, беря бельё.
— Мы не знали, — снова сказал кто-то из них.
— А я должна орать об этом везде? — огрызнулась я, снимая комбинезон с вешалки и подхватывая берцы.
— Нет, — хором ответили они.
— Да пошли вы!
Переодеваться я ушла в санузел. Когда вышла, в отсеке стало пусто, только Северина лежала на кровати. Быстро проведя пальцами между бархатных ушек, проверив, чтобы в автоматической кормушке и поилке были корм и вода, я отправилась на завтрак. Народу в столовой прибавилось. Я заметила несколько очень взрослых девчонок и парней, ребят чуть старше меня.
Сильно тупя и подсматривая в сочетания клавиш, отправленных мне вчера Тэлем, я, наконец-то, получила свой завтрак, схватила поднос и остановилась, раздумывая, куда сесть. Пустых место было достаточно. Заметила вдали машущего рукой Тэля и почему-то даже не подумала сесть за другой столик. Вздохнув, отправилась к близнецам. Ребята вели себя очень дружелюбно-учтиво, и мне начало казаться, что в мире существует две парочки: безбашенные отморозки нье' Эрайс и воспитанные аристократы нье' Эрайс. Как две параллельные Вселенные, которые иногда меняются объектами.
На комм поступило сообщение от искина школы.
Гиш: Всем кадетам первого курса явиться к восьми тридцати к кабинету госпожи ректора, состоится экскурсия по школе навигаторов.
Мы с Тэлией и Тэлем почти синхронно посмотрели на коммы. Восемь пятнадцать. Быстро доели завтрак и поспешили к уже знакомому кабинету госпожи нье' Товен.
На моих новых знакомых экскурсия не произвела впечатления, а вот я… я была полна эйфории!
Экскурсию начали с трюма, попутно назвав номер почтовой ячейки, через которую кадеты могут получать посылки извне. Оказалось, координаты школ навигаторов засекречены, потому что во Вселенной встречаются те, кто считает, что способности навигаторов не должны существовать, как и сами навигаторы. В прошлом случались нападения на школы, но они оказались хорошо защищены, поэтому никто не пострадал.
— Как правило, больше восьмидесяти процентов кадетов не бывают в трюме за время обучения, но в наборе этого года есть рекордсмены. — Я сжалась, думая, что госпожа ректор укажет на меня. — Впервые в истории школ навигаторов кадеты попали на гауптвахту в первый же день.
Я втянула голову в плечи. Но, судя по тому, как однокурсники начали переглядываться, никто из них не знал, кто именно так прославился. Затем мы поднялись на следующее кольцо, где находились учебные аудитории, бассейн, теплицы, химические и физические лаборатории. Заглянули в класс, где стояли полукруглые тёмные кабины.
— Это класс пилотирования. Тут вы проведёте немало времени во второй половине третьего курса. Обещаю, эти кабины запомнятся вам на всю жизнь! — жизнерадостно сообщила госпожа ректор.
— А если я уже хорошо вожу катер? Можно сдать экзамен досрочно? — послышался громкий девчоночий голос.
— Конечно можно, кадет нье' Пейс. Если вы завтра пройдёте трассу КеНГ6–15, вам поставят автомат за весь курс школы навигаторов.
— Это не честно, это же самая сложная гоночная трасса во Вселенной, — раздался всё тот же голос.
— И тем не менее все вы сдадите прохождение этой трассы как минимум на четвёрку.
Я заметила, как близнецы переглянулись.
Мы заглянули во множество лабораторий и спортивных залов, прошли мимо большого холла с зеркалами и поручнями по периметру (я тут же окрестила его балетным залом), учебных классов, поднялись до жилых и административных отсеков. Оказалось, в школе навигаторов есть студии красоты и комнаты отдыха с диванами и огромными панорамными окнами. И есть огромная библиотека, в которой хранятся бумажные книги; правда, большая часть из них — хорошие реплики оригиналов и выносить их из библиотеки строго запрещено.
Я выдохнула от счастья. Теперь я точно знала, где буду проводить свободное время!
Госпожа ректор закончила экскурсию рядом со своим кабинетом.
— Я очень надеюсь, что тут, — она похлопала ладонью по двери, — вы никогда не побываете!
Кадеты шутку оценили, а госпожа ректор закончила:
— Расписание занятий, факультативов, индивидуальных занятий и обедов искин отправит вам на коммы. Завтра подъём в семь утра, потом завтрак и построение кадетов первого курса в бальном зале. Форма одежды — парадная.
Госпожа ректор, чуть поклонившись нам, вошла в свой кабинет. А я, схватив обоих близнецов за руки — кажется, слева от меня был Тэль, а справа — Тэлия, — потащила их в комнату отдыха. Мне просто не терпелось узнать всё о смотрителях.
— Рассказывайте. — Я плюхнулась на диван. — Рассказывайте, чем ещё занимаются смотрители.
Они переглянулись и деланно удивилась.
— Ты поступила в школу навигаторов, не зная, кто такие смотрители?
Я потупилась. Они были правы.
— Мне пообещали свою станцию и пятилетний контракт с империей, а потом я могу быть свободна от обязательств.
Тэль упал возле меня, а Тэлия, скрестив ноги, уселась на пол рядом с диваном.
— Ты знаешь, что основная задача смотрителей — переправлять потерявшихся в космосе в их миры, помогать потерпевшим бедствие?
Я кивнула.
— Ещё каждый смотритель, выпустившийся из школы навигаторов, кроме маяка, получает набор пластин. На них — координаты древних маяков, одна пластина — один маяк. Уже более восьмидесяти лет империя продолжает розыски маяков, с которыми была утеряна связь после нападения Глесиуса. Это одна из самых сложных задач, которые империя поручает смотрителям. Из сотни древних маяков живыми оказываются в лучшем случае два-три, чаще всего маяка уже не существует, наихудший вариант — когда маяк погиб и не раз был ограблен. Трупы в космосе сохраняются вечно.
Я сглотнула.
— Как я смогу это всё одна?
— Смотрители имеют право набирать команду. И они берут в неё тех, кого захотят. За единственным исключением. — Тэлия скривилась. — Элефины шантажировали вигов, заставили подписать договор, по которому один из медиков на маяке должен быть элефином. Для смотрителя команда — это семья. Очень редко кто-то увольняется и уходит, почти все остаются служить на маяке до конца жизни. Там же обзаводятся семьёй, там же умирают.
— Бывает, что на маяки нападают, — хмуро продолжил Тэль. — И тогда смотритель отбивается и просит помощи. Помощь не всегда успевает, Лани, бывает, что она прибывает уже к победе смотрителя. Или к гибели маяка.
— Очуметь! А есть хоть что-то приятное в этой работе?
Ребята синхронно кивнули.
— Спуски в новые миры, новые знакомства, иногда — очень практичные знакомства, которые сулят хороший доход. Всё, что зарабатывает смотритель, принадлежит ему. Кроме того, что он должен платить команде. Никто не запрещает торговать с развитыми мирами или быть посредником, нет никаких запретов на транспортировку грузов, правда, тут придётся поднапрячься — есть тысячи торговых союзов, и в каждом мире свои правила ввоза товаров, придётся научиться разбираться в этом.
— И это всё делает один виг? — поразилась я.
— Ему помогает его команда, — ответила Тэлия.
Завыла пожарная серена — это сработал будильник. Я рывком отбросила одеяло, а затем снова натянула его на себя. Быстро осмотрелась и выдохнула с облечением — близнецов не было. Сбегала в душ, натянула парадную форму и вышла из отсека, предварительно убедившись, что у Северюшки всё есть. Рядом с моим отсеком уже стояла рыжая парочка. Тэль был одет в форменные брюки, китель и берет, Тэлия — в форменную юбку, китель и берет. Кажется, она немного подкрасила ресницы и брови.
— Ну вот, так-то лучше, — улыбнулась я, нарочито осмотрев близнецов.
— Ты долго спишь, — хмыкнула Тэлия.
— Хороший день начинается с завтрака, — добавил Тэль, — всё же лучше тебя будить.
Я выспалась, вчера пообщалась с Лигом, так что настроение было отличное — я великодушно разрешила:
— Если не отвечу на пять вызовов коммуникатора!
Войдя в столовую, я обомлела.
Трёх свободных мест за одним столом не оказалось, и мы с близнецами разделились. Я села завтракать с кадетами второго и третьего курса. Все они были знакомы между собой и перебрасывались остротами, делились впечатлениями от практик и отдыха. То и дело они косились на мою фамилию, вышитую на шевроне. Хорошо, что никому из них не пришло в голову спросить, как не виг поступил в школу навигаторов. Наверное, стоило придумать историю на такой случай.
Проглотив завтрак, я побежала в зал с зеркалами, где проводилось торжественное построение первокурсников. Мы построились и замолчали. Когда в зал начали входить виги, наши головы повернулись к ним. За спиной побежали шепотки:
— Сам император!
— И его высочество!
Император подождал, когда мы успокоимся, и заговорил:
— От души поздравляю вас с поступлением в школу навигаторов! Вы прошли сложные испытания на вступительных экзаменах, ведь желающих стать кадетами гораздо больше, чем тех, кто удостаивается этой чести. Однако то, что вам пришлось преодолеть, — это лишь первый шаг и начало трудного, но интересного пути к получению профессии смотрителя. Перед вами распахнулись двери в новый мир. Как сложится ваша судьба в стенах школы, прежде всего, зависит от вас самих, а преподаватели и сотрудники школы сделают всё, чтобы вы максимально раскрыли свой потенциал и стали смотрителями. Очень надеюсь, что школа на ближайшие годы станет вашим вторым домом.
Сегодня перед вами стоит интересная задача — покорить новые вершины знаний, продуктивно и насыщенно провести кадетские годы. Сделайте это время ярким и незабываемым! Возможностей для личностного роста, раскрытия собственных талантов, развития позитивного интереса, хорошего вкуса, культурных потребностей, делового отношения к своему и чужому времени, формирования ответственного стремления к жизненному успеху, приобретения стойких моральных убеждений и принципов, принятия этических норм поведения и следования им, осознания личных и общих целей развития — всего этого в школе навигаторов множество. Научиться учиться — вот ключевая задача. Ведь дорога знаний никогда не заканчивается. Всё зависит от вас, вашего трудолюбия и творческих исканий. Добро пожаловать в школу навигаторов, кадеты!
Император и его свита поклонились нам.
— Итак, кадеты, сегодня у нас вводная лекция по большому разделу неорганической химии. — Господин Зжигзз ходил между рядами, его фасеточные глаза замечали абсолютно всё!
Когда я впервые увидела преподавателя химии, то очумела. Больше всего этот типичный (как я выяснила позже) куарианец походил на муху. Огромную земную муху с сине-зелёным брюшком — из тех, что шныряют в контейнерах с отходами.
За три месяца учёбы мы привыкли, что этот куарианец терпеть не может невыученных уроков, глупых вопросов и проявления невнимательности на занятиях. Прозрачные крылья вибрировали, когда кадеты отвечали неправильно, и он потирал чёрные лапки друг о друга. Так что на уроках химии царила железная дисциплина.
А ещё мы возненавидели его за огромные домашние задания на нудные темы.
Через месяц курс неорганической химии заканчивался, а после новогодних каникул нас ждал месяц лабораторных работ. И после мы приступим к органической химии. Этот раздел больше и обширнее, его изучают до конца первого семестра второго курса.
Господин Зжигзз продолжал:
— … называемому «Химическая идентификация и анализ вещества». По этой обширной теме у нас состоятся лабораторные работы. Вы полюбите титровать, освоите фотометрию и спектометрию. Вы обязательно научитесь качественному и количественному анализу… Какой у вас вопрос, кадет нье' Шируки?
Наши головы повернулись к мелкому темноволосому парнишке, который, судя по всему, обожал точные науки и плохо успевал по гуманитарным.
— Зачем нам это? Зачем нам проводить все эти анализы? У нас ведь будут медики-элефины, а на маяке медик по умолчанию равен химику!
Хоботок преподавателя Зжигзза задёргался от возмущения. Он принялся нервно потирать чёрные лапки друг о друга и делал это так быстро, что у меня зарябило в глазах.
Химию я не любила, хотя в школе на Земле по ней успевала. В школе навигаторов она давалась мне тяжело, а после таких вот вопросов преподаватель давал нам для изучения дополнительный материал. А ведь уроки химии проходили четыре раза в неделю — и каждый урок начинался с пятиминутной контрольной, чтобы проверить, как мы усвоили материал с предыдущего.
— Если материал усвоен и вы выполнили домашнее задание, небольшой контроль не должен вызвать трудностей, — говорил наш преподаватель химии.
Вот только, чтобы ответить на пятнадцать вопросов за пять минут, материал требовалось знать и понимать досконально. В первый месяц я еле дотягивала до троек. Просто не успевала за таким темпом обучения. А потом искин моего комма подобрал несколько обучающих — я бы сказала, натаскивающих — программ по химии, и дело сдвинулось.
Преподаватель Зжиггз очень трепетно относился к своему предмету и глупые вопросы (по его мнению) старался пресекать на корню. А потом задавал обширное домашнее задание по теме.
Обычно так ругались близни, то есть мои друзья — рыжие близнецы. В какой-то момент я перестала называть их близнецами и сократила слово до «близни». С моей подачи весь наш курс принялся называть их так. Тэлия и Тэль обиделись и неделю не разговаривали со мной (я даже немного отдохнула от их бешеного темперамента). Но потом они ввалились в мой отсек — хоть я и научилась менять пароль на вход, они неизменно подбирали его — и потребовали объяснить, какое издевательство в моём мире подразумевается под словом «близни».
— Никакое, — честно ответила я и, заметив недоверие на их лицах, виновато добавила: — Я просто сократила слово «близнецы». Для удобства.
— Правда? — Они уставились на меня. Я кивнула.
— Если вас это обижает, простите, ничего плохого я не имела в виду!
— Близни…
Каждый из них покатал слово на языке.
— Близни…
— А знаешь, нам нравится, — заявили они хором.
Преподаватель тем временем возмущённо поведал:
— Элефины действительно изучают химию, но чаще всего лишь узкое её направление — фармацевтическую химию, биоорганическую. Вам же курс химии необходим, чтобы обеспечить контроль многих процессов на маяке. Многие из вас обладают дополнительным даром, а химическая идентификация и химический анализ играют важную роль в поиске месторождений полезных ископаемых и их изучении. Не менее важно умение оценить состояние окружающей среды, особенно это пригодится, когда вы будете спускаться на планеты.
Мы с Лигом общались каждый день. Когда он спускался на планеты, когда не мог мне отвечать, я страшно скучала. Однажды он пропал на неделю. Через три дня я начала беспокоиться. Вызывала его раз за разом, но он не принимал вызовы. Мысли метались от «У него что-то случилось» до «Ему надоело возиться с девочкой-подростком». Через неделю он сам меня вызвал. Я, бросив домашку, ответила. На меня смотрел Лиг, худой и бледный, но с улыбкой.
— Извини, Лани, загремел в амниотическую капсулу на неделю.
Я уже знала: если в капсуле находятся неделями, значит, повреждения обширные.
— Рассказывай, — фыркнула я
— Трин откапала древнюю крепость, ну и мы полезли её исследовать. Сработала ловушка. До ужаса простая, но очень действенная. — Я ахнула, а он продолжил: — Больше всего досталось мне, — произнёс он с досадой, — и я пропустил всё самое интересное. Трин теперь пишет научную статью о сохранности полотен, написанных органическими красками.
Господин Зжигзз перестал рассказывать, для чего будущим смотрителям необходим курс по анализу веществ, и лекция потянулась в штатном режиме.
Следующей лекцией стояло выживание. Его вела госпожа ректор. Этот курс мне нравился, хоть пока нам и начитывали теорию. Лекции оказались интересными, госпожа нье' Товен перемежала их шутками, рассказывая примеры из жизни.
Контроль усвоения материала проходил раз в неделю и занимал целый урок. И если по физике, или письму, или по той же химии я могла получить трояк, то по теории выживания, кроме пятёрок, отметок у меня не было.
— Вы должны без раздумий действовать в экстренной ситуации. Иногда счёт идёт на секунды. Полученные и на практике доведённые до автоматизма навыки помогут вам принять верное решение. Необитаемые планеты, космос, заброшенные маяки, станции и погибшие корабли ошибок не прощают, — сказала как-то госпожа ректор.
Она произнесла это один раз, но мы запомнили. Даже близнецы были собраны на её уроках.
Несмотря на быстрый учебный темп — учились мы шесть дней в неделю — и бесконечные домашние задания, нье' Эрайсы даже не думали отцепляться от нье' Дювари. Они последовали моему совету буквально. Если нье' Дювари отвечал на уроке, то Тэлия обязательно поднимала руку, чтобы дополнить его ответ, неважно, на каком уроке. Было видно, что парень злится. Он готовился тщательнее, но близни умудрялись найти дополнительное решение или малоизвестный факт в любом случае.
Сначала я думала, что они поделили предметы, выбрав каждый, кому какой ближе. Например, Тэль углублённо изучает физику, а Тэлия — стихосложение (кошмарный, кстати, предмет!), а потом они по очереди дополняют своего врага, не давая ему расслабиться ни на одном уроке. Оказалось, что ничего они не делили и каждый из нье' Эрайсов искал дополнительный материал самостоятельно; после они сравнивали найденное. Кто копнул глубже и нашёл более ёмкий материал — тот и троллит на следующем уроке нье' Дювари. Теперь я понимала, как эта парочка мимоходом поступила в школу навигаторов. Казалось, они даже не понимают, насколько они офигенные. В конце концов это переросло в соревнование, за которым с интересом наблюдали одноклассники и преподаватели.
Что примечательно, близнецы дополняли ответы только нье' Дювари и никогда не дополняли ответы других ребят или друг друга.
— Ну почему господин Шииркас не ставит меня в спарринг с нье' Дювари? — Тэлия ходила туда-сюда по моему отсеку, а Тэль валялся на кровати и доставал Северину. Она усиленно делала вид, что его не существует, вот только её выдавал хвост. Это заводило Тэля ещё сильнее.
— Потому что ты — девчонка. Господин Шииркас не ставит в спарринги девочек и мальчиков. Во-первых, — Тэль отстал от Северины и начал загибать пальцы, — мальчики и девочки имеют различия в анатомии, что может влиять на их физическую силу. Во-вторых, гормональный баланс — тестостерон, главный половой гормон мужчин, способствует развитию мышц и увеличению физической силы у мальчиков с началом полового созревания. В-третьих, физические способности — биологически мальчики часто имеют больше мускулов и физической массы, что делает их физически более сильными…
Я даже открыла рот. Во даёт! А Тэль продолжал:
— В-четвёртых, некоторые исследования показывают, что мужской мозг более специализирован на выполнении физических задач. Ну и в-пятых, парни чаще участвуют в физических тренировках и спортивных мероприятиях, что способствует развитию физической силы.
— Но я же согласна! Я сама просила! Я тоже тренируюсь, иногда большего твоего! Я уверена, что отделаю его!
— Не-а, силёнок не хватит. Я был в спарринге с ним, мы разошлись на равных, ты же сама видела, — лениво напомнил Тэль. Тэлия даже замерла.
— Ты что, не поддавался ему?
— Нет.
— Но мы же договаривались! Ты обещал!
Тэль со снисхождением посмотрел на сестру.
— Одно дело, когда я поддался бы слабому противнику, чтобы он считал, будто мы на равных. И другое — когда мы равны по силе и умениям. Представь, что было бы, если бы я из-за этого проиграл?
— Он посчитал бы тебя слабаком и на его мерзкой слащавой роже опять появилась бы снисходительная улыбочка? — хмуро уточнила Тэлия.
Тэль даже не стал кивать. И так всё ясно.
На самом деле Нэделик нье' Дювари оказался вполне себе нормальным парнем. Примерно через пару месяцев после начала учёбы он подкараулил меня после занятий в бассейне, куда я ходила согласно составленному Гишем индивидуальному расписанию, чтобы научиться плавать, а то я, по словам Тэля, болталась в воде, как экскремент нупсы.
— Эй, Лани, можно с тобой поговорить?
Я остановилась и кивнула. Неприязни к этому парню я не испытывала. Уже успела немного изучить взрывной характер близней и заметить их нелюбовь признаваться в ошибках.
Нэд спросил:
— Ты ведь дружишь с близнецами?
Я неуверенно кивнула. На тот момент я не была в этом уверена.
Из-за выходок этих двоих мне периодически прилетало, и за непродолжительное время учёбы я мыла трюм уже трижды — и всегда в компании рыжих.
На одном из уроков, когда я почти клевала носом, настолько не интересной оказалась лекция по стихосложению у господина Пхипса, на комм пришло сообщение от Тэля.
Тэль: Как в твоём мире развлекались на скучных уроках?
Тут же вспомнились парни, которые вырывали лист из тетради, отрывали маленькие клочки бумаги, жевали их, скатывая крошечные шарики, а потом плевались этими шариками через трубочку, сделанную из шариковой ручки. Тот, кого решили оплевать, уходил с урока весь в этих белых шариках. И ведь они, зараза, не спадали, если провести по ним руками, приходилось убирать каждый отдельно. Но бумаги в своей новой жизни я ни разу не видела, а потому этот способ не подошёл бы. Да и было жалко нье' Дювари, этот парень лично мне ничего плохого не сделал. Я не сомневалась, что стоит мне рассказать про такое развлечение на уроках в земной школе — близни найдут и бумагу, и шариковые ручки!
Лани: Играли в морской бой.
— Какой, какой бой? — Тэль, с удивлением глядя на меня, спросил это вслух, как раз во время паузы господина Пхипса, который вдохновенно рассказывал о системах стихосложения. Их оказалось всего две.
Я быстро отвела глаза и постаралась сделать непроницаемое лицо. Поздно — преподаватель, у которого на усиках, очень похожих на толстые волосы, имелось от семидесяти до ста глаз (такой разброс в количестве органов зрения свойственен его расе), поднял их все — как минимум пара десятков глаз разной величины, цвета и размера уставились на меня.
Господин Пхипс отреагировал немедленно:
— Урок, я вижу, вам не интересен.
Но трюмной мойки опыт — он чудесен!
Закончил он прозой:
— Нье' Эрайсы, Васкина — к ректору.
Тэлия экспрессивно возразила:
— Какого дранкза я наказана?
Моя вина ведь не доказана!
Препод флегматично заметил:
— Статистика давно уж сведена —
При баловстве всегда есть чёрное и рыжина.
Я открыла рот, закрыла, снова открыла, но вот стихами, пусть даже самыми простыми, ответить не получилось. У меня вообще проблемы со стихосложением, с домашками мне всегда помогал мой очень умненький искин. Нет, он не делал их за меня, но подкидывал вспомогательный материал, игровые программки для сочинительства. А вот на контрольных мне доставалось. Что было хорошего в господине Пхипсе, так это то, что он, когда высмеивал стихи кадетов, никогда не называл имени создателя «шЫдевра». Но высмеивал довольно обидно.
Госпожа ректор хмыкнула, снова увидев нашу троицу в своём кабинете, прокрутила запись урока господина Пхипса и показала рукой на дверь:
— Господа кадеты, трюм ждёт вас после девяти вечера!
Мы с Тэлем драили трюм, не разговаривая с Тэлией. Сначала она пыталась заговорить с нами, но, встретив полный игнор, засопела, схватила в руки щётку с тряпкой и начала оттирать смазку с пола и стен.
— Лани, так что это за игра такая — «Морской бой»?
Я, смывая специальным раствором сгустки смазки со стены, объяснила суть игры.
— Очень просто, но при этом занятно, — засмеялся Тэль. В это время Гиш оповестил:
— Наказание окончено.
Утром, когда я пришла на завтрак, абсолютно все кадеты сидели в своих планшетах и выкрикивали:
— Ранен!
— B-2!
— Мимо!
— К-9
— Попал!
Я посмотрела на столик, где мы с близнецами обычно завтракали. Тэлия и Тэль уткнулись носами в планшеты. Они даже не заметили моего прихода, хотя место для меня оставили.
Близни даже не повернулись, когда я поставила поднос на стол.
— Подбита, рыжее ты ничтожество! — восклицала Тэлия.
— Г-6.
— Мимо! Мимо! Братец мой любимый! — кричала она. — Теперь мой ход!
— Ребята, — позвала я, — а что происходит?
Он разом отмахнулись от меня, заявив хором:
— Не мешай, мы играем в космобой.
— Что?
Я заглянула в планшет Тэлии. Она попыталась закрыть плечом то, что светилось на экране, но потом, глянув на меня, села ровно.
— А, это ты…
Я увидела на экране два подбитых трёхпалубных корабля и один однопалубный. И только через секунд пять до меня дошло — они играют в морской бой! То есть в космобой.
Прозвенел звонок, означавший, что до первого урока осталось десять минут, но никто из кадетов не двинулся с места. Все, абсолютно все были поглощены игрой! Я потормошила близнецов, но они только отмахнулись от меня. Я помчалась на урок. В аудитории никого не оказалось. Только я и преподавательница физики, госпожа нье' Цэккин. Она смотрела в свой планшет и вдруг выкрикнула:
— C-4!
Выслушав ответ невидимого собеседника, крикнула снова:
— С-5!
Теперь эта грозная преподавательница сморщилась:
— Ну вот! Опять мимо!
Теперь я знала, что происходит, но не понимала одного: как эта игра, поля для которой земляне рисуют на бумажках, попала на планшеты инопланетян⁈
Громкий голос Гиша раздался в аудитории, куда никто из кадетов так и не явился:
— Кадет Васькина, кадеты нье' Эрайс — срочно явиться в кабинет ректора.
Опустив голову, я доплелась по первому кольцу к кабинету ректора. Постучав, нажала кнопку открытия двери.
В кабинете находилась госпожа нье' Товен. Глаза, обычно серые, как и у меня, напоминают грозовые тучи, губы поджаты. Захотелось сбежать, но сзади меняя толкнули, пришлось сделать шаг вперёд. Я обернулась — близни стояли за мной.
— Вы… — зашипела госпожа ректор. Хотя её голос звучал спокойно, хотелось скорее покинуть её кабинет; чем скорее — тем лучше. — Вы когда-нибудь успокоитесь? Зачем вы создали эту вирусную игру? Какой цели вы добивались? Не выучили домашку и решили сорвать уроки? — Последнее она прокричала, стремительно покраснев. Я отметила, что из её причёски выбилась волнистая прядь.
На глаза навернулись слёзы, я помотала головой:
— Я не понимаю, госпожа ректор!
Она с удивлением посмотрела на меня и мне за спину. Я отдала бы мизинец, чтобы увидеть рожи близней! Госпожа Льета вроде бы успокоилась. Она включила головидео: я объясняла правила игры Тэлю.
Позади раздался протяжный вздох и следом — голос Тэлии:
— Это… это я одна виновата. Эта игра захватила меня. Ну и я хотела отомстить Лани и Тэлю за то, что они игнорировали меня. Я написала код игры и разослала для тестирования сокурсникам… Простите, госпожа ректор, я совершенно не ожидала, что эта игра возымеет такой успех…
— То есть злого умысла не было? — уточнила госпожа нье' Товен.
Я помотала головой. От испуга не смогла произнести ни слова.
Позади снова раздался голос Тэлии:
— Это всё я… я одна виновата! Не исключайте Меланию и Алитэля!
Ректор признала полезность игры, но постановила, что Гиш будет контролировать планшеты кадетов — игра станет доступна всего на час в течение учебного дня и на два в воскресенье.
Всё это промелькнуло у меня в голове, пока Нэд говорил.
— Помоги с близнецами, сил уже нет терпеть их выходки! — попросил он.
Я пожала плечами.
— Я слышала, это ты начал. Разве не знал, с кем связываешься?
— Я не хотел… Так получилось, — промямлил он.
Я склонила голову, но он промолчал, и я снова зашагала в отсек. Нье' Дювари пристроился рядом.
— Я придурок. Я знаю, что поступил некрасиво, но, когда родители объявили, что мечтают о моей помолвке с Алитэлией нье' Эрайс, я не придумал ничего лучше, чем выставить её плохо воспитанной дурнушкой и недалёкой дурочкой. Пойми, Мелания (надо же, он правильно выговорил моё имя), эта новость застала меня врасплох, да ещё и в компании таких же пятнадцатилетних, как и я. Она начали смеяться, а я… я… я — идиот.
Я даже остановилась.
— И как ты остался жив после этого?
Нэд тоже остановился и принялся носком сапога ковырять металлический пол.
— Ну, она не слышала. Но ей передали наши общие знакомые.
— Мне кажется, не стоит больше общаться с такими друзьями. Выходит, они и Тэлии не друзья, и тебе.
— Так я уже. И, как я слышал, нье' Эрайсы тоже.
Он раскаивался. Действительно раскаивался. Я видела.
— А ты не пробовал извиниться?
— Конечно пробовал! Только они меня слушают!
— А ты присоединяйся к нашей компании, — предложила я.
Нэд испуганно посмотрел на меня и помотал головой.
— Ну да, будет тяжело, но ты не обращай внимания на их слова, и постепенно они к тебе привыкнут. Вот завтра утром и начинай. Если ничего не делать, то не поймёшь, в правильном ты направлении или нет.
На следующее утро Нэд плюхнулся рядом со мной за завтраком. Близнецы ещё не явились, и я торопилась — ела, пока опять не попала под язвительные насмешки по поводу неправильно выбранной вилки или того, что до сих пор иногда забываю использовать столовый нож. Нэд сглотнул, я подняла глаза и увидела стоявших рядом со столом Тэлию и Тэля. Они даже рты раскрыли от изумления.
— Лани, я ведь тебе уже показал, как правильно держать нож, — произнес Нэд. Я с недоумением посмотрела на него, а он очень аккуратно, прямо ювелирно, разрезал листик салата, медленно положил в рот и стал жевать.
На стол брякнулись подносы близнецов. Тэль, косясь на Нэда, подтвердил:
— Да, ей надо иногда напоминать, что она будущий смотритель, а не нупса.
— Раз, два, три. Раз, два, три, — отсчитывал ритм вальса всегда пританцовывающий ауш Гэтуш. — Раз, два, три, плавный по-во-рот.
Разбившись на пары, мы танцевали в зеркальном зале национальный танец вигов — варсану. Он очень напоминал земной вальс, разве что заметно ускорялся во второй половине. К концу пары кружились как волчки. Я традиционно танцевала с Тэлем.
— Я не буду танцевать с сестрой, мне хватило этого дома. Пусть кто-нибудь другой страдает от её нравоучений. — Он изобразил Тэлию: — Ты держишь свою руку на полтора миллиметра выше, чем нужно, Тэль. Твоя спина не идеально ровная, Тэль. Тэль, твоя вытянутая рука на полградуса ниже, чем должна быть.
— Угу, и теперь ты с тем же самым будешь доставать меня?
— Ага, — радостно ухмыльнулось рыжее чудовище. — А сейчас прогнись чуть сильнее и не смей смотреть на меня. В варсане партнёрам смотреть друг на друга не полагается.
Как-то я спросила у близнецов, для чего нам преподают танцы. Они серьёзно ответили:
— Смотрители маяков не только переправляют заблудившихся космических путешественников в родные миры, часто они действуют как дипломаты. Им приходится бывать на приёмах у губернаторов, императоров, князей, вождей и других значимых лиц, управляющих расой, планетой, миром или системой. Чтобы смотрители могли себя чувствовать легко в любых условиях, они разучивают танцы некоторых миров. Ведь если изучить разные базовые движения, можно будет танцевать и в мирах, танцев которых мы не знаем. Кстати, Лани, — теперь Тэлия пыталась потискать Северину, к ней она охотнее шла, чем к Тэлю, — некоторые расы уделяют большое внимание движениям в танцах. Например, за неточное движение в мире Праоокси можно лишиться двух конечностей. На выбор судей. И не всегда это рука и нос.
Музыка замолкла. Я, хотя любила бег и бегала каждый день по четвёртому кольцу, сейчас дышала как загнанная лошадь.
Преподаватель танцев у нас оказался примечательным, вечно танцующим. После первого же урока я дала искину задание составить справку о его расе. Искин справился минут за десять, а вечером, лёжа в кровати, я прочла короткий отчёт о мире Науши.
Древний мир, жители которого называют себя аушами, научился поддерживать функционирование звезды, которая даёт жизнь остальным планетам мира. Центральная планета мира носит название Науши. Остальные три планеты называются: Тауши, Вауши, Эуши. Раса зарабатывает в основном исследованиями в области стабилизации процесса затухания звёзд. Такие процессы пока не удаётся остановить окончательно, но ауши научились замедлять их. Технология тщательно оберегается. Кроме этого, ауши — отличные танцоры.
Искин развернул передо мной головидео мира — четыре планеты, одна из которых практически в центре системы; она в два раза больше остальных. Искин также показал головидео с аборигенами, и я поняла, что ауш Гэтуш — типичный представитель своего мира. На головидео оказались типичные гуманоиды.
— Ауш — мужчина. Перед именем или фамилией мужчины всегда произносится «Ауш», — пояснил искин. — К женщинам следует обращаться «Ауша». Ауши отличаются от других рас походкой.
И искин включил видео с потоком движущихся по улицам городов танцующей походкой аушей. Замелькали ауши, танцующие на работу или в парк, даже дети неуклюже пританцовывали в песочницах, а их мамы не могли усидеть спокойно на скамейках и, ритмично переминаясь на попах, болтали друг с другом.
Теперь было понятно, почему господин Гэтуш стал нашим преподавателем — говорят, ауши рождаются танцующими.
Пританцовывающий ауш Гэтуш ходил между парами и хлопал каждого по плечу:
— Нье' Юаркори — четыре, вы неправильно подошли к партнёрше. Следует щёлкать каблуками, приглашая даму, а не переминаться с ноги на ногу. — Партнёрше парня досталась похвала: — Отлично, просто отлично, кадет нье' Браверс.
Так он прошёл остальных кадетов и остановился возле нас с Тэлем.
— Кадет нье' Эрайс — отлично. Несмотря на то, что вам приходилось маневрировать, чтобы вам не встали на ногу. Кадет Васькина — три с огромным минусом, вы снова не надели подобающую обувь.
Если без туфель на огромном каблуке я ещё могла сдавать танцевальные нормативы, то в них я уже не раз терпела оглушительное поражение. Преподаватель безуспешно боролся с моим желанием ходить на его уроки в балетках. Тройка по танцам меня тогда не беспокоила. Но после разъяснений близнецов я решила, что тройки мало.
На очередном занятии Ауш Гэтуш окончил обход пар и обсуждение достоинств и недостатков каждого.
— Считаю ваш навык танцевать варсану приемлемым. Сегодня мы приступим к разучиванию танца Вауши. — Преподаватель осмотрел нас. — Кто из вас знает, что представляет собой танец Вауши?
Мы молчали, но преподаватель улыбнулся.
— Ничего другого я и не ожидал. Кадет нье' Эрайс. — Ауш Гэтуш, чуть поклонившись, пригласил Тэлию в середину зеркального зала. Тут он удивился: — Кадет нье' Дювари? Вы отлично владеете телом, но я не думал, что в вашем арсенале элементы танца Вауши.
Ауш Гэтуш захлопал в ладоши и в экстазе закатил глаза.
— Как чудесно, что два кадета — представители противоположных полов, два аристократа — умеют танцевать этот танец!
В зале зазвучала музыка.
Тэлия и Нэд двинулись друг другу навстречу под резкие, рваные такты. Танец не отличался от земного — дерзкие движения, плавно переходящие в нежные, эротичные. При взгляде на этих двоих чувствовалось, что они не безразличны друг другу, но улыбались они отнюдь не дружелюбно, улыбки скорее напоминали оскал.
Тэлия чуть ли не обвилась всем телом вокруг Нэда, Нэд подхватил её под колено и рывком дёрнул на себя, так, чтобы она распласталась по его груди. Тэлия, уже злая, сделала два резких шага назад, взмах — и её левая нога на плече Нэда.
— И… хватит! — выкрикнул ауш Гэтуш. — Вот это я понимаю, вот это подготовка, вот, к чему нужно стремиться в этом танце! Кадеты нье' Дювари и нье' Эрайс — зачёт автоматом. Остальные — выстроиться в четыре ряда, занять первую балетную позицию. Сегодня мы выучим три движения танца Вауши.
Я бросила взгляд на Нэда и Тэлию — они ошарашенно смотрели друг на друга.
— Я оторву его причиндалы, если он ещё хоть раз посмотрит так на мою сестру, — процедил стоявший рядом Тэль.
А вот Тэлия, казалось, смутилась от восторженных взглядов Нэда. Но я не рискнула высказать это вслух.
Незаметно подобрался Новый год.
На Франгаг, в доме для детей, оставшихся без попечения родителей, в канун Нового года устраивали торжественный ужин. Нам вручали подарки, которые, как оказалось, подбирали под каждого ученика. Этим лично занималась госпожа попечитель — так сказала управляющая детским домом. Кто-то получил в подарок книгу — настоящую, со страницами, в переплёте (вот только я сомневалась, что она бумажная), кто-то кисти и краски; один мальчик получил небольшой кейс с инструментами. Мне достались крутые кроссовки — во время бега они амортизировали удары (иногда попадались камешки), защищая стопу и суставы.
На следующий день после праздничного ужина был выходной, а потом снова начинались школьные будни.
В этом году я нервничала. Со слов ребят, все они планировали разъехаться на зимние каникулы, которые длятся пять дней, по родным имениям и маякам. Тех, у кого нет родных, нашлось очень немного, и я совершенно не знала, что делать в таких случаях. Очень надеялась, что из школы меня не выгонят. Я даже построила план: собиралась бегать, отрабатывать навыки плавания. И ещё я знала, что в школе потрясающая библиотека. До неё удавалось добраться, только когда давали домашние задания, информация для которых отсутствовала во всекосмической сети.
Сегодня стояли два последних зачёта: по физической подготовке и теории выживания. А завтра и послезавтра — время сдачи долгов или пересдач зачётов, которые по какой-то причине прошли неудачно. Я могла бы ничего не пересдавать, но почему-то тройки по математике и четвёрки по любимой астрофизике не хотелось. Мне хватало троек по литературе и письму вигов, а ещё — по ксенобиологии. Эти предметы давались мне с трудом.
Пару месяцев назад я ходила по отсеку и возмущалась из-за двойки, поставленной преподавателем:
— Ну и зачем пилоту космического корабля биология⁈ Я что, буду под микроскопом рассматривать клетки неизвестных растений между полётами?
Лиг, с которым я в очередной раз разговаривала по голосвязи, подсмеивался надо мной:
— А почему у тебя низкая оценка, Лани?
Он находился в медицинском отсеке, на секунду в голокадр попало лицо Трин.
— Привет, Лани!
Я вяло махнула ей.
— Привет, Трин! — И, уже обращаясь к Лигу, буркнула: — Потому что я написала, что шизогония — психиатрическое заболевание.
Лиг сперва озадаченно смотрел в голокамеру, а потом рассмеялся. Из голубых глаз ещё лились слёзы от смеха, когда он спросил:
— Почему ты так решила?
— Потому что в моём мире шиза — это поехавшая крыша.
Лиг нахмурился, а потом замотал головой.
— Ничего не понимаю. — Он сощурился. — Это снова фразеологизм из твоего мира?
— Да, извини, — покаялась я. — Иногда забываю, что для тебя это странно, уж больно ты похож на нас. — И тут же пояснила: — Шиза — это шизофрения, психическое расстройство.
Лиг с любопытством спросил:
— А теперь ты знаешь, что такое шизогония?
Я сморщилась.
— Знаю. — И процитировала: — Множественное бесполое размножение у некоторых простейших и некоторых водорослей.
Лиг кивнул:
— Да, верно. Лани, ксенобиологию необходимо знать по ряду причин. Во-первых, для общего развития. Уверен, тебе придётся общаться с представителями многих рас. Иногда, чтобы тебя сочли равным, необходимо просто поддержать беседу, в том числе на научную тему. Во-вторых, ты будешь пилотом, и пока ты не знаешь, каким именно — пилотом юркого одноместного перехватчика или разведчика в военном флоте вигов, может быть, тебя наймёт какой-нибудь мир, отправляющий своих колонистов на неизведанные планеты. В таком случае многопалубный, многокилометровый транспортник будет нести в себе несколько десятков оранжерей, биоферм, гидропоник, загонов с животными мира колонизаторов, половина которых не сможет пережить многомесячный криосон. Представь, Лани, у тебя в команде юный биолог, он впервые сопровождает колонистов, он волнуется, он очень хочет, чтобы всё прошло идеально и… задаёт неверные настройки по поддержанию, например, гидропоники. Как капитан судна, а я уверен, что на меньшее ты не рассчитываешь, ты должна будешь контролировать всё на своём транспортнике. Представь, что растения погибли, а без этих растений, колонисты, даже если выживут, будут голодать; или акклиматизация в неизвестном мире будет проходить тяжелее.
— Спасибо, Лиг, очень доходчиво.
На зачёте по физической подготовке мы показывали заученные на уроках движения рукопашного боя.
Вообще этот предмет очень любопытный. Сначала преподаватель-зверолюд, господин Шииркас, в течение трёх недель тестировал наши навыки и возможности. Потом он составил для каждого кадета программу обучения. Я была первой в беге, простом и с препятствиями, а нормативы по отжиманиям, подтягиваниям, лазанию по канату, упражнения на брусьях (подъём с переворотом), перепрыгивание через козла (тут называлось прыжок с толчком через препятствие) сдавала без проблем, но не входила с результатами по этим упражнениям в первую десятку. И ещё спарринги показали, что боец я — никакой.
В школе на Земле я в прямом смысле старалась убежать от проблем, так и бег полюбила всей душой. Даже если бы хоть раз попыталась драться… воспитанник детского дома всегда виноват в конфликте.
В общем, на самом первом спарринге, который проходил в паре с кадетом Хиали нье' Гардье, мне досталось по полной. Я вывихнула ногу, мне подбили нос; пальцы правой руки, которую я подставила, чтобы Хиали не попала мне в глаз, ныли. Хиали, после спарринга сопровождая меня в медицинский отсек школы, испуганно извинялась:
— Прости, Лани, я не хотела. У меня четверо братьев, а я — самая младшая, я так привыкла не рассчитывать силу… — Передавая меня медикам, она со слезами спросила: — Хочешь, я буду помогать тебе тренироваться?
Не знаю, как у меня хватило сил согласиться.
— Спасибо, я буду рада, Хиали.
И сейчас, на зачёте, благодаря практически ежедневным тренировкам с Хиали я показала приемлемый результат.
— Васькина, четыре, — сообщил господин Шииркас.
Этот зверолюд отдалённо напоминал… черепаху из моего мира. Он прохаживался между рядами кадетов первого курса, сдававших зачёт. Большая голова, лишённая волос, носа и губ, немного раскачивалась, поднимаясь над твёрдым панцирем.
Господин Шииркас всегда ходил обнажённым по пояс, но никто из девчонок не млел от кубиков пресса, от панцирной защиты на спине, от жилистых, покрытых чешуйками трёхпалых рук. Каждый раз, глядя на этого преподавателя, который был выше нас почти вдвое, я думала: если бы черепашки-ниндзя существовали, они бы походили на господина Шииркаса.
— Кто заставит меня спрятаться в панцирь — получит «отлично» за первый курс, — произнёс он. Он говорил так и во время спаррингов на занятиях, в которых и сам принимал участие.
Я уже почти вышла из спортивного зала, где проходил зачёт, когда услышала, что нье' Дювари вызвался.
Я вернулась в зал и уселась на мат. Рядом плюхнулись парни и девчонки, сдавшие зачёт. Захватывающее представление никто не хотел пропустить.
Противники поклонились друг другу, а затем начали кружить на полусогнутых ногах друг напротив друга. Господин Шииркас резко выкинул левую руку, сжатую в кулак, в сторону Нэда, тот молниеносно отклонился и успел махнуть ногой, но господин Шииркас даже не заметил этого лёгкого тычка. Он попытался схватить Нэда обеими руками, но тот поднырнул под обхватом и с силой въехал кулаком преподавателю под челюсть. Голова господина Шииркаса мотнулась, и, кажется, он разозлился — его движения стали очень быстрыми и очень чёткими. Он нанёс по два удара каждой рукой в корпус Нэда и отступил, заняв оборонительную позицию. Нье' Дювари охнул, глянул в сторону матов, на которых расположится весь наш курс, в том числе Тэлия, закусил губу и пошёл в атаку. Замелькали руки и ноги Нэда и господина Шииркаса. Нэд всё наращивал темп, преподаватель, не сдерживаясь, наносил удары. В какой-то миг он, уходя от прямого удара, инстинктивно втянул голову в панцирь. Рука Нэда не встретила сопротивления, и сила инерции заставила его пошатнуться, он стал заваливаться назад. Миг — и я увидела, как Тэль с воплем «Сдохнешь, когда я разрешу» метнулся к падающему Нэду. Он поймал потерявшего сознание Нэда в паре сантиметров от пола.
Господин Шииркас, высунув голову из панциря, сообщил:
— Нье' Дювари — зачёт. — И крикнул: — Искин, нужны медики в спортивный зал номер три.
Нэда унесли на гравиносилках через несколько минут. Представление кончилось. Мы молча стали уходить из спортивного зала. Все поняли: сколь бы ты ни был хорош в дисциплине, всегда найдётся кто-то лучше.
На выходе левый ботинок начал спадать. Посмотрела вниз — шнуровка ослабла. Наверное, при приземлении на маты случайно нажала на заднюю часть ботинка сильнее, чем следовало. Я достала ногу из берца и снова вдела в ботинок. Он зашнуровался, как и обычно, я сделала шаг к выходу из зала и услышала громкое злое:
— Если Нэд получит увечье, которое не позволит ему учиться дальше, знайте, я привлеку все силы своей семьи, чтобы вы стали никем, господин Шииркас!
Преподаватель охладил пыл моей рыжеволосой подружки:
— Это был честный поединок, кадет нье' Эрайс, советую потратить запал на изучение предметов, с которыми у вас нет так хорошо, как с физической подготовкой.
Не желая попасть под гнев Тэлии, я не стала ждать развязки и сбежала в женскую раздевалку. Через полчаса у нас начинался зачёт по теории выживания.
Я вытянула три вопроса по теории выживания. Три таких простых вопроса. По каждому можно было сказать очень много и не сказать ничего. В каждом вопросе имелись подвохи, именно в деталях крылась истина. На первые два — выживание в пустыне и способы изготовления примитивных средств гигиены (последнее косвенно связано с органической химией, которую мы будем проходить в следующие два семестра) — я ответила максимально развёрнуто. Темы мне нравились, я зачитывалась не только параграфами из учебника, но и читала документальные приключения — рассказы про реальные путешествия вигов, их походы, способы преодоления препятствий.
Третий вопрос звучал так: «Перед вами химический набор, для чего он?»
Я приуныла. Сообразительностью я не страдала. Только неплохой памятью. Посмотрела на две пробирки на столе. В одной — полупрозрачная мутноватая жидкость, во второй — ярко-малиновый раствор.
«Набрать воды из стоячей лужи и влить в неё раствор марганцовки. Вместо привычного фиолетового окраса вода примет жёлтый из-за погибших в ней микроорганизмов. Наглядная демонстрация того, что руки перед едой надо мыть!»
Последний вопрос перестал быть тайной. И я бодро ответила:
— Набор предназначен для определения пригодности воды для питья.
Завершив экзамен, я вышла из аудитории. Через минуту на комм пришёл результат: «отлично».
Опустошённая, я брела в свой отсек.
Только сейчас я осознала, как вымоталась с этим режимом учёбы, с предметами, которые так похожи и так не похожи на земные. Я набирала код для входа в отсек, когда услышала голос Гиша:
— Кадету Васькиной срочно явиться в кабинет ректора. Кадету Васькиной срочно явиться в кабинет ректора. Кадету Васькиной срочно явиться в кабинет ректора.
Я едва не застонала. Ну что ещё вытворили близни? Поплелась к лифтам.
Войдя в кабинет госпожи ректора, склонила голову.
— Кадет Васькина прибыла.
— Здравствуй, Мелания, — поприветствовал меня знакомый голос. Я подняла голову и увидела сидящего в кресле напротив ректора номер два ректора номер один.
— Здравствуйте, господин нье' Тарку.
Я совершенно не понимала, зачем меня вызвали. Господин нье' Тарку не стал тянуть кота за хвост, то есть комету, как любят говорить виги, и сразу перешёл к делу:
— Где ns планируешь провести каникулы, кадет Васькина?
Я пожала плечами. У меня был ровно один вариант, именно его и озвучила:
— Тут, в школе.
Господин нье' Тарку чуть улыбнулся и галантно предложил:
— Я приглашаю тебя отпраздновать Новый год в кругу моей семьи, Лани.
Я захлопала глазами, не в силах сказать ни слова. Мне было неловко.
— Соглашайся, Мелания, это станет сюрпризом для моей супруги.
Я с осторожностью спросила:
— Это безопасно?
— Уверяю тебя, на маяке номер пять очень комфортно, разве что искин нашей с супругой станции попробует тебя на прочность.
Я посмотрела на госпожу нье' Товен. Она, улыбаясь, кивнула.
— У нас не так много кадетов, у кого нет семьи, в таких случаях на день смены года они отправляются на маяки. Там они проводят каникулы, впервые знакомятся с деятельностью смотрителя.
— Соглашайтесь, Лани, обещаю сюрпризы.
Я завороженно смотрела на красивое лицо мужчины, сидевшего рядом, он тепло улыбался. Оставалось задать последний вопрос:
— Вы не будете против, если со мной прибудет моя кошка?
Госпожа Льета покачала головой.
— Вы и ваш питомец — желанные гости на маяке номер пять.
Я осторожно кивнула.
— В таком случае я согласна.
Стоя в шлюзе маяка номер пять, я держала руку в кармане ученического комбинезона и сжимала пульт от гравипереноски Северины. Второй рукой удерживала на плече рюкзак со сменой белья и нарядной одеждой — белой блузкой, тёмными брюками и тёмными балетками. Дверь шлюза отъехала, и я увидела коридор, залитый белым светом.
— На время каникул меня можно называть просто Лунмортом, — сообщил ректор нье' Тарку, шагнув вместе со мной в коридор.
Вдруг я застыла — по коридору к нам бежала светловолосая девушка лет двадцати пяти, в сером комбинезоне и высоких берцах.
— Лу! Ты не поверишь, какой потеряшка нам в этот раз попал…
— Катюша, — прервал её ректор нье' Тарку, — позволь представить тебе кадета второй школы навигаторов — Меланию Васькину.
Девушка остановилась, и я заметила, что её волосы не похожи на платиновые, скорее на седые. Она внимательно посмотрела на меня, покатала на языке мои имя и фамилию:
— Ме-ла-ния Вась-ки-на. Мелания Васькина…
Она вперилась в меня зелёными глазами, скользнула взглядом по переноске и неожиданно спросила:
— Русская, что ли?
Я, не ожидавшая вопроса, фыркнула:
— Конечно русская, какая же еще?
Мы застыли, глядя друг на друга.
Девушка посмотрела на господина Лунморта. Сперва застыла, а потом наставила на него указательный палец и перешла в наступление.
— Это твой обещанный сюрприз на Новый год?
Девушка схватила меня за руку и потащила за собой. Мы остановились рядом с диванчиками и креслами в… оранжерее.
— Присаживайся, Мелания, — предложила она.
— Можно просто Лани, — осторожно ответила я, совершенно не понимая, что происходит.
Девушка уставилась на гравипереноску, которая зависла рядом со мной. Оттуда раздался недовольное «мяу» — Северина не любит перемещаться в этом транспорте.
— Кошка⁈ — восхищённо ахнула девушка.
Я кивнула.
— Можно?.. — Она протянула руку.
— Она не любит, когда её трогают посторонние, может и поцарапать.
— Переживу! — хмыкнула странная девушка, открыла дверцу гравипереноски и позвала: — Кыс, кыс, кыс…
Северина удивила. Она высунула мордочку и плавным движением перетекла на колени к девушке, подставив мягкое брюшко под ласку. Пальцы девушки тут же зарылись в густую мягкую шесть.
— Да ты красавица… Красавица. И какая ласковая… — приговаривала она.
И тут я вспомнила, как наследный принц империи вигов точно так же звал мою кошку. Я открыла рот, закрыла, снова открыла и быстро протараторила:
— Простите, ваше высочество, я вас не узнала! Я не ожидала…
Рядом со мной, в простом сером комбинезоне смотрителя, сидела принцесса вигов — женщина, что заново открыла планету навигаторов, которую почти уничтожил больше тысячи лет назад религиозный фанатик Глесиус, мать действующего императора, бабушка Трин.
— Никаких высочеств, тут, на маяке, меня можно и нужно называть Катей. А теперь расскажи мне, как ты поступила в школу навигаторов? Как оказалась на Земле? Где твои родители? Судя по фамилии, навигатором была твоя мама, а папа с Земли. Верно?
Я замотала головой.
— Мои родители — люди, и они погибли. — Я вспомнила слова синеглазого чудовища о том, что он поставил эксперимент над моими родителями и они не выжили. — А я выжила.
На глаза навернулись слёзы. Я старалась не вспоминать тот полный пыток и ужаса день. Но всё же выдавила:
— Это был эксперимент.
Принцесса посмотрела на меня с горечью.
— Прости, Лани, я не думала, что всё так… — Она вдруг подмигнула мне. — А мы сегодня наряжаем ёлку. Поможешь? Будут дети и внуки, они все обожают это делать. Не соскучилась по ёлке?
Я удивилась, но тут же хихикнула:
— Что, даже «В лесу родилась ёлочка» споём?
— Конечно, каждый год поём. Мои все уже слова выучили и поют чисто, без акцента.
Я снова спросила:
— А почему вы их не научите говорить по-русски?
Принцесса пожала плечами:
— Земля ведь ещё не достигла того уровня развития, чтобы можно было вести торговлю с ней, неужели не знаешь?
— Знаю, мы уже изучали в школе такие протоколы. По словам того, кто дал мне способности вигов, людям осталось ещё лет двести-триста до перелётов между галактиками.
Принцесса встала и опустила Северину на пол.
— Ты не против, если она погуляет по станции? Не бойся, её никто не тронет. Да и надело ей, наверное, всё время в твоём отсеке сидеть…
Я опасливо посмотрела на кошку. Она, не обращая на меня внимания, принялась деловито всё вокруг обнюхивать.
— Аликс, дорогой, проводи, пожалуйста, Лани в её отсек. И не пугай девочку, она пока ещё тебя не знает. — Принцесса обратилась ко мне: — Лани, Аликс проводит тебя. Ужин в семь в общей столовой. А потом мы наряжаем ёлку!
Рядом материализовался… Дед Мороз! В красной длинной шубе, в шапке, с длинной белой бородой, он взвалил голографическую ёлку на плечо и низким бархатным голосом позвал:
— Пошли, Лани, покажу тебе маяк. А то Кате некогда, Катя будет сейчас кое-кого убивать!
— Аликс! — послышался громкий окрик.
Я, подхватив пустую переноску, зашагала за Дедом Морозом.
— Аликс, а вы искин? — спросила я. Голографический мужчина важно вышагивал рядом со мной.
— Верно. Видела уже подобных мне?
— Да, в школе навигаторов есть Гиш, но он является кадетам как десятилетний ребёнок. Это очень странно, когда тебе о наказании сообщает малявка, — поделилась я.
— И как часто тебя наказывают? — тут же заинтересовался искин.
— Три раза мыла трюм с рыжим ураганом.
Аликс стал мужчиной в голубой футболке и светлых джинсах. Тёмные волосы, тёмные глаза, лёгкая небритость.
— Ничего не понял, но очень интересно.
Я засмеялась.
— У меня есть друзья, близнецы нье' Эрайсы. У них веснушки и волосы рыжие. Вот они обычно меня и втягивают в свои проделки.
Искин хмыкнул и ничего не ответил. Мы дошли до отсека, я открыла дверь и замерла на пороге.
— Бросай свои вещички, идём на экскурсию. До ужина ещё два часа, как раз успею тебе всё показать.
Мы заглянули в центр управления. Я знала, что такой есть на каждом маяке, но вот в центр управления в школе навигаторов нас не пускали. За пультом управления находилось жуткое существо. Я уже привыкла к невообразимому виду некоторых инопланетян, но этот… или это — мне стало очень страшно. Огромная голова. Бочкообразное тело. Глаза-плошки под выдающимися серыми надбровными дугами. Вместо носа — две щёлочки. И огромный рот. И множество щупалец, которыми он что-то включал и выключал на пульте.
Я попятилась. А Аликс привлёк внимание этого чудища:
— Привет, Нракс!
Страшный инопланетянин повернулся к нам, поднял в приветствии щупальце и, я думаю, «улыбнулся» — растянутый в стороны рот и обнажившиеся острые зубы никак по-другому объяснить не могу.
Ещё мы посетили медицинский отсек, где работала элефина. Элефины все красивые, но эта — совершенство. Я зачарованно смотрела на неё.
— Привет, Мелания, у тебя очень красивое имя, — поздоровалась она.
После мы с Аликсом заглянули в причальный док, я посмотрела на механизмы, вырабатывающие воздух, воду.
Перед следующей дверью Аликс остановился.
— Мне, конечно, без разницы, но вам, дышащим, там не нравится. Будем смотреть? — И он пояснил: — Там установка по утилизации отходов.
Я помотала головой.
Когда я вошла в столовую, то обомлела от количества присутствующих. Они не замечали меня, разговаривали, смеялись.
Я кашлянула, пытаясь привлечь внимание. Все замокли и посмотрели на меня.
— Лани, — рассмеялся император, — тут не нужно соблюдать этикет. — И подмигнул. — А вообще, тебя можно считать нашей дочерью, в тебе ведь есть наша кровь. — Он, улыбаясь, переглянулся с императрицей, и я испуганно вздрогнула: у неё были такие же ярко-синие глаза, как у экспериментатора. И как у Трин.
Принцесса показала императору кулак.
— Рик, мне кажется, Лани не хотела бы обсуждать это.
На её руку положил ладонь господин Лунморт, но принцесса хмуро посмотрела на него и отстранилась.
Северина обосновалась на коленях его высочества.
— Ба! Деда! Мы прилетели дерево наряжать, сколько можно есть⁈ — В столовую ворвались… близнецы. У меня из рук выпал поднос с едой. На грохот повернулись рыжие головы.
— Ланька? Что ты тут делаешь?
— Нье' Эрайсы, значит? — Я скрестила руки на груди.
Тэль и Тэлия мгновенно покраснели и, запинаясь, проговорили:
— Мы не знали, как сказать…
Я наставила на них палец.
— Вечером! В моём отсеке!
Они синхронно кивнули.
— Мда, Лу… Сюрприз вышел не только для меня, — протянула Катя.
Тэль, увидев Северину, протянул к ней руку и получил лапой по пальцам.
— Ну почему ему можно, а мне нельзя? — Он обиженно посмотрел на кошку.
После ужина мы наряжали трёхметровую пушистую ёлку! Самую настоящую земную ёлку. Как же от неё знакомо пахло! Наша команда взрослых, подростков и детей носилась в трюм и обратно, в гостиную маяка номер пять, таская коробки с ёлочными украшениями, гирляндами, искусственными свечами.
— Ба не доверяет ботам таскать это. Видела бы ты, как она плакала, когда бот уронил коробку с игрушками. Из всех осталась целой только одна, — рассказал мне Тэль.
— А почему бы не заменить игрушки на пластиковые?
— Баба Катя любит стеклянные, у неё в детстве были такие, —пояснила Тэлия.
В разгар украшательств в гостиную прибыла ещё одна парочка — Трин и Дин. Я, взвизгнув от радости, повисла на шее у Дина и обняла Трин.
Я скользнула взглядом по чуть выступившему животу Трин. Хиш, питомец Дина, очень походивший на земную летучую мышь, сорвался с его плеча и, облетев гостиную, приземлился на диван, на котором возлежала Северина, наблюдая за этой суетой.
Последними в гостиную быстрым шагом вошли госпожа нье' Вардис, попечитель детского дома на Франгаг, и элефин, вооружённый двумя длинными клинками. Их сопровождали мужчина и женщина, у обоих были острые уши и тёмные глаза. Они тоже присоединилась ко всеобщему безумию.
Тэль и Тэлия, как всегда, спорили:
— Нет, Тэль, эту сосульку нужно повесить на ветку ниже.
— На нижней ветке уже есть сосулька!
— Угу, только она голубая, а эта серебристая, они будут дополнять друг друга!
— Папа, — обратилась Тэлия к рыжеволосому мужчине, — ну скажи ему!
Мужчину я узнала — это был Лерсано нье' Оалу, муж родной сестры императора. Заметила и её. Темноволосая женщина осторожно поправила сказочный домик, висевший совсем близко к краю ветки.
— Тэлия, пускай повесит, как ему нравится, мама всё равно ещё десять раз всё поправит.
Я хихикнула. В детском доме мы тоже наряжали ёлку, а воспитатели потом перевешивали игрушки, распределяя их равномерно.
Когда всё закончилось, мне показалось, я попала в сказку. В волшебную сказку. Основное освещение выключили, и украшенная ёлка сияла огнями, повсюду стояли искусственные свечи, которые давали мягкий свет.
— А теперь лепим пельмени! — хлопнула в ладоши Катя.
Раздался слаженный вздох:
— Не-е-ет!
И только я выкрикнула:
— Да!
Головы снова повернулись ко мне.
— Я люблю пельмешки, — стушевалась я.
— И лепить любишь? — с подозрением спросил Эспен.
— Нет.
— Объявляю конкурс на самую красивую пельмешку! — воскликнула Катя.
За моей спиной засопели:
— Мы точно проиграем, у нас всегда такие страшилки выходят…
— Лани же первый раз лепит, у неё точно будет хуже, чем у нас.
Я повернулась к близнецам.
— Когда слепишь четыре тысячи сто девяносто три пельменя — научишься.
— А зачем ты их считала, Лани?
— Лепка пельменей — это помощь на кухне в качестве наказания в моём мире. Наказание тянулось и тянулось, чтобы совсем не было тоскливо, я считала слепленные пельмени.
— Это ты за раз столько?.. — удивился господин Вардис.
Я ухмыльнулась.
— За три года.
Лепить пельмени мне понравилось, несмотря на то что близнецы устроили балаган: они бросались мукой и тестом, спорили, у кого пельмень красивее. Я украдкой подсматривала как Катя и господин Лунморт лепят пельмени: у неё получались кривенькие такие, но её это не смущало, а вот у господина Лунморта — идеальные, словно пельмени не ручной, а машиной лепки.
Вечером в моём отсеке, снова тиская Северину, уселись близнецы.
— Нье' Эрайс — эта фамилия прабабушки по папиной линии. Как только мы появимся в школе под фамилией нье' Оалу, в нас перестанут видеть обычных подростков, в нас будут видеть младших племянников императора. — Тэлия забралась на кресло с ногами и сосала леденец.
— Вот скажи, Лани, как определять тех, кто хочет с нами общаться, потому что мы — это мы, а не потому, что мы — родня императора? — спросил Тэль. Он растянулся на кровати и подмял себе под бок Северину. Та молча терпела.
Я вздохнула. Да, теперь я их понимала.
Близнецы попытались вытянуть из меня, как я оказалась на маяке номер пять, но я молчала. После угрозы не дать мне жить в школе не выдержала:
— Задайте этот вопрос господину Лунморту! Это имперская тайна, если он посчитает нужным, он вам расскажет.
Близни обиженно засопели и вышли из отсека. А я, рухнув в кровать, поняла, что этот удивительный день уже никогда не забуду.
— Обслуживающему персоналу первой палубы прибыть на инструктаж в зал совещаний для персонала. Обслуживающему персоналу первой палубы прибыть на инструктаж в зал совещаний для персонала. Обслуживающему персоналу первой палубы прибыть на инструктаж в зал совещаний для персонала, — раздался в моём отсеке механический голос искина невероятного космического лайнера, где я работала.
Лайнер курсировал с планеты на планету, иногда останавливаясь во время интересных космических явлений. Наш путь проходил мимо абсолютно чёрного газового гиганта. Геометрическое альбедо этой планеты составляет менее одного процента, то есть она отражает меньше процента света своей звезды! Любопытный факт — её чёрная атмосфера раскалена почти до тысячи градусов, и поэтому планета испускает едва заметное красноватое свечение. Чёрный круг, окружённый багровым сиянием, — зловещее, но всё равно потрясающее зрелище.
Уже два месяца благодаря рекомендациям ректоров обеих школ навигаторов я путешествовала по Вселенной. Уже три раза побывала на Арине — лайнер останавливался на его орбите на пять дней. Путешественники, купившие дорогие экскурсионные туры (я глянула, сколько стоит четырёхместная каюта «всё включено» на шестой палубе «Звезды Вселенной»), с удовольствием переселялись на это время на пляж, арендованный туристической компанией. Этой же компании принадлежал межзвёздный лайнер «Звезда Вселенной».
На Арине трудились свои официанты и горничные, поэтому нас отпускали на выходные. Я целыми днями купалась и загорала. Арин — потрясающий водный мир. Суша здесь занимает всего одну четвёртую часть планеты и чётко разделена. За личный пляж на Арине какая-нибудь королевская семья могла бы отдать состояние, равное стоимости планеты или небольшого метеорита с фаридием — самым дорогим металлом во Вселенной, к тому же редким.
Тёплое море, отличная погода, светлый песок, радушные местные — в первое же посещение планеты я была очарована ей. После четвёртого курса нас ждала практика в мире-союзнике вигов. Вот бы попасть на Арин!
Аринцы — любопытные существа. Руки и ноги у них, как у гуманоидов, а вот голова — рыбья. Вместо волос — роскошные или не очень (зависит от моды) цветные хвосты и плавники. Аринцы могут дышать на суше, но предпочитают жить и работать под водой.
В третий свой спуск на Арин я приобрела билет на подводную экскурсию по столице. Я и ещё несколько сотрудников лайнера прильнули к окнам — за прочным пузырём, в котором мы путешествовали по инопланетному городу, открывался великолепный вид. Множество огней, дома-водоросли, дома-пузыри, прикреплённые ко дну и подводным скалам… В самих скалах виднелись затемнённые пузыри, скрывавшие жилое пространство от любопытных глаз. Множественные подземные цветные сады, кажется, состояли из кораллов, подводных астр — актиний. Всюду сновали стайки разноцветных рыб!
После таких спусков на планеты я возвращалась на лайнер в эйфории.
Когда я вернулась с маяка номер пять, в школе меня ждала посылка. Это Лиг поздравил меня с Новым годом. В небольшой коробочке лежал ошейник для Северины, украшенный тонким металлическим кругляшом с именем кошки, выгравированным элейскими буквами. Этот язык мы начали изучать в первом семестре и, по словам достойного Уалинье Эдариса, высокомерного чистокровного элефина, к концу года нифига не преуспели — мы до сих пор путали некоторые гласные элейского алфавита. Читать и бегло говорить на элейском мог только нье' Эрвэ, самый умный парень нашего курса. Сессию я сдала на пятёрки, четвёрки и тройки. Тройки традиционно вышли по письму, литературе, элейскому, танцам и биологии. Ничего не могла с собой поделать, биология — это не моё!
— Очень жаль, кадет Васькина, что вы не прилагаете усилий, чтобы освоить мой предмет, — вздохнула госпожа нье' Херви, наш преподаватель биологии, ставя мне отметку за экзамен по биологии. В последнем вопросе билета я указала, что у часто встречающейся разновидности варукника обыкновенного завивающийся тонкий отросток — это побег, а такой же завивающийся отросток у махирна холодного — это видоизменённый лист. А нужно было наоборот. Очуметь! Эти растения даже похожи друг на друга — что-то вроде нашего гороха или боба! Ну и как я могла запомнить, у кого из них побег, а у кого лист⁈
Четвёрки по математике, химии, культуре рас, межмировой торговле, физической подготовке и анатомии вигов я получила заслуженно. Предметы не вызывали у меня отторжения, и я много запоминала во время лекций, но изучать их глубже и полнее не стремилась. Уж больно много сил отнимали предметы, по которым у меня еле-еле выходили тройки.
— Вам бы приложить немного усилий, кадет Васькина, и вы вполне можете претендовать на «отлично» по моим предметам, — отметил гномейр Арххшштафенбрег.
Когда я впервые увидела этого невысокого, мне по плечо, плотного мужчину — с густой бородой, в зелёном камзоле и высоких сапогах, с секирой на поясе, — то обомлела.
Не смотря на земной стереотип, что гномы занудные, обстоятельные и скучные, уроки господина Арххшштафенбрега проходили интересно. Каждую контрольную он обставлял как игру или викторину. На самом первом семинаре преподаватель объявил, что каждый ответ будет оцениваться баллами, и в конце года выиграет тот, у кого наберётся больше. Обычно в таких семинарах участвовали все, мы даже сбрасывали с пьедестала почёта обосновавшихся там нье' Эрайсов, нье' Дюварье и нье' Эрвэ.
Пятёрки я получила по предметам, которые мне действительно нравились. Это медитация, астрофизика и теория выживания.
Медитацию вёл очень учтивый и добрый пожилой виг. Когда кто-то из ребят засыпал, сидя на коврике в зале медитаций, он не будил его, а говорил:
— Ничего страшного, пусть поспит, дар никуда не денется…
Я уважала господина нье' Ровари, но немного побаивалась. Началось это после первого урока, когда преподаватель, не спрашивая нас, уверенно назвал тех, кто уже открывал переходы. Как я поняла, на первом курсе всегда есть два-три кадета, кто уже построил свою первую червоточину, пусть даже спонтанную. Когда господин нье' Ровари спросил нас, сколько нам удалось открыть одновременно, я быстро ответила:
— Одну.
Преподаватель кивнул, но, когда урок закончился, попросил меня остаться.
— Почему вы скрываете свои способности, Лани?
Я опустила голову.
— Я не виг, но умею открывать быстрые переходы. Не хочу зависти, не хочу вопросов.
— Это может помешать развить ваши способности, кадет Васькина, — заметил преподаватель. — Мне нужно знать, почему вы скрываете, что без проблем открываете и удерживаете пять червоточин?
Я испугалась.
— Откуда вы знаете⁈
— Это мой дар, Лани, — ответил он.
— Госпожа ректор может пояснить вам… — Я выскочила из аудитории, не попрощавшись.
На следующем уроке господин нье' Ровари заявил, что проконсультировался с госпожой нье' Товен. Она сказала, что кадеты могут не беспокоиться — в школе есть несколько дежурных навигаторов, которые смогут усмирить нестабильные червоточины кадетов. Она просила не бояться своей силы и действовать на всю мощь.
— Итак, кадеты, у кого уже есть этот непередаваемый опыт, не сдерживайте себя. Каждая открытая вами червоточина — пятёрка.
Как только я уселась на коврик, представила Лига, его платиновые волосы, голубые глаза, добрую, тёплую улыбку…
— Внимание, кадет Васькина построила восемь червоточин на маяк десять тысяч семьсот три. Внимание, кадет Васькина построила восемь червоточин на маяк десять тысяч семьсот три. Внимание, кадет Васькина построила восемь червоточин на маяк десять тысяч семьсот три, — сообщил искин школы.
Весь класс с удивлением уставился на меня. Преподаватель улыбался. Я в страхе обернулась и увидела сощуренные глаза близней.
Только теперь я осознала, что сказал искин. Я открыла восемь червоточин. Восемь, а не пять, как было раньше!
С тех пор моя сила росла, я ждала и боялась уроков медитации. В какой-то момент научилась контролировать количество открываемых червоточин, остановилась на двенадцати и начала стабильно показывать этот результат. Преподаватель ничего не говорил, одноклассники успокоились, но я знала, что это ещё не предел.
В конце учебного года встал вопрос, где провести каникулы. В дом ребёнка, где я жила до этого, меня уже не приняли бы; в школе кадеты, закончившие первый курс, обычно не остаются, остальные всё лето проводят на разнообразных практиках.
Выход подсказал мой маленький искин. Он нашёл вакансии для работы на лето на огромном космическом лайнере «Звезда Вселенной». Правда, работать пришлось бы официанткой или горничной. На собеседовании, которое произошло по головидео, меня спрашивали о том, где и в каком виде должны лежать салфетки, ножи, вилки; знаю ли я, в какие бокалы наливают воду, а в какие — алкогольные напитки, соки, морсы или компоты; с какой стороны подают блюда; как понять, наелся ли гость или что еда ему не нравится.
Неожиданно для самой себя я ответила на все эти вопросы — спасибо ежедневной муштре от близней.
Рекрутер, женщина-аргонийка, с зелёными роговыми отростками, казавшимися издалека косами, которые убойно смотрелись в сочетании с её жёлтыми глазами и красной кожей, в конце собеседования любезно заключила:
— Ваши знания нас устраивают, госпожа Васькина, но, если у вас будут рекомендации, это повысит ваши шансы на работу у нас.
У меня оставался один вопрос:
— Можно со мной прибудет мой питомец? Он будет находиться только в пределах выделенного мне отсека. Питомец привит, обучен ходить в туалет в санитарный прибор, не агрессивен (я умолчала, что это правда, только если Северину не трогать), в моём арсенале автоматические поилка и кормушка.
— Уточню у заказчика. Не забудьте про рекомендации, — ответила она.
Я кивнула. Связь отключилась, и я, смущаясь, позвала Гиша:
— Гиш, могу я поговорить с госпожой ректором?
— Да, она ждёт тебя. Я решил не ждать и обрисовал твой вопрос в общих чертах.
Когда я вошла в кабинет ректора, в котором была уже не один десяток раз, госпожа нье' Товен сидела за столом и барабанила пальцами по столешнице. Она подняла на меня глаза, приветственно кивнула.
— Здравствуй, Мелания. Гиш рассказал о твоём стремлении необычно провести отдых. Признаться, я удивлена, потому что кадетов, оказавшихся в схожей ситуации, мы пристраиваем на лето на один из маяков.
Он ведь знал, что я ищу место, где можно провести три месяца каникул с пользой. На маяк хотелось, но хотелось и немного финансовой независимости, ведь, когда у меня будет своя станция, мне придётся чем-то платить команде; а что, если маяк в первые месяцы не будет приносить доход?
За три месяца службы на «Звезде Вселенной» я могла пополнить свой счёт на целых восемнадцать тысяч кредитов!
— Простите, госпожа ректор, я не знала об этой программе. Даже не подумала спросить искина школы о том, как здесь поступают с такими, как я. Но я бы хотела провести лето, подрабатывая на круизном лайнере…
Госпожа нье' Товен все ещё постукивала пальцами по столешнице, но уже с улыбкой.
— Полагаю, это будет необычный опыт. Мы такой вариант не рассматривали. Тебе нужны рекомендации?
— Нужны, — улыбнулась я. Захотелось прыгать от радости.
— Искин отправит их на твой коммуникатор.
Когда я открыла файл, то даже перестала дышать. Я получила самые положительные отзывы о себе от ректора номер один, ректора номер два (Очуметь! А я думала, что я и рыжие — её постоянная заноза!) и от… принцессы Кайсы Дэгни нье' Тарку-Ринд. Она иногда интересовалась моими делами в школе, и я честно рассказывала о своих промахах, удачах и проделках близнецов, в которые они неизменно втягивали меня.
Вызов по головидео поступил через пять минут после того, как я отправила рекрутеру рекомендации. Аргонийка улыбалась во всю ширину рта (улыбка, правда, выглядела страшновато: у этой расы четыре зуба вверху и шесть внизу).
— Госпожа Васькина, «Звезда Вселенной» с огромным удовольствием нанимает вас на работу. Мы удостоверились в вашей компетенции, и потому руководство туристической компании считает, что оплата в шесть тысяч кредитов в месяц непозволительно мала для такого опытного служащего. Вам будет назначено жалование в десять тысяч кредитов в месяц. И не беспокойтесь о своём питомце, он не будет мешать. Ждём вас через неделю на борту «Звезды Вселенной».
Я решила обязательно привезти из круиза что-нибудь необычное в подарок ректору номер один, ректору номер два и тёте Кате.
Улыбнувшись воспоминаниям, я уставилась в зеркало. Та-а-ак, юбка выше колен — непорядок.
— Юбка официанток-гуманоидов должна быть на пять сантиметров ниже колен, если колен две пары — то ниже второй, — любил говорить старший официант нашей смены, господин Гааршавэ.
У этого зверолюда в ДНК были гены птицы. Причем очень роскошной птицы, вроде земного павлина. С лысого черепа опускался к мощным плечам хохолок. Глаза — птичьи, нос и рот — гуманоидные, толстые губы казались очень грубыми и словно собранными для произношения русской «у». Ноги выглядели вполне себе гуманоидными.
За Гааршавэ всегда тянулся объёмный хвост из перьев. Как при таком роскошестве он мог носить строгие брюки, для меня оставалось тайной, но парни и девчонки в моей смене поговаривали, что, когда Гааршавэ в ярости — его хвост поднимается и раскрывается, а брюки и бельё рвутся, так что бедному старшему смены приходится прикрывать руками немаленькое достоинство.
Я старалась не злить его, хотя в первые две недели получалось плохо. Я путала названия блюд, сбивалась с шага (официанты первой палубы при переменах блюд ходят синхронно), недоливала или переливала алкоголь в бокалы гостей (лично я не видела в этом проблемы, гости, судя по глазам, были совсем не против). Однажды шаловливый ребёнок гтицха запустил в меня шариком мороженого из водорослей, украшенных ледяными иголками (особенность этой водоросли при застывании), и шарик сквозь одежду проколол мне кожу на животе — красное пятно растеклось по блузке и юбке. Почему-то, по мнению старшего смены, в этом виноватой осталась я.
Впрочем, о подобных рисках я знала, подписывая трёхмесячный контракт.
Мы работали в шесть смен, каждая дежурила по шесть часов, а сутки на круизном лайнере длились тридцать шесть. Что примечательно — и об этом я узнала, когда внезапно мне на счёт свалилось пятьсот кредитов, —награда официантам за обслуживание оставалась у официантов.
Я снова посмотрела в зеркало, одёрнула синюю юбку, поправила блузку в тон и шейный платок, обязательный в униформе официантов, натянута голубые перчатки, сунула ноги в удобные туфли на невысоком каблуке (И почему нельзя танцевать в таких на уроках ауша Гэтуша?) и поспешила в зал совещаний для персонала, обслуживающего первый уровень — уровень экстракласса.
В лифте стюард-вураси и горничная-зивиранка с моей смены перекидывались шутками.
— А ты знаешь, почему нас собирают? — спросил вураси.
Я пожала плечами и ответила вопросом на вопрос:
— Да откуда?
— А мы думали, что Гааршавэ всё тебе рассказывает, потому что спит с тобой. И поэтому же у тебя самые лучшие заказы и личные доплаты от гостей высокие.
Скоростной лиф стремительно поднимался на палубу.
Помогла наука близней:
— Дранкз волумский, Хрэкс, — развязно обратилась я к стюарду, имитируя самые пакостные интонации моих друзей. — А я слышала, что наш старший засматривается на тебя. Если ты не из таких, — я усиленно подвигала бровями, — советую попроситься в другую смену. Но если хочешь зарабатывать, — я широко улыбнулась, — то я в доле. Ведь именно я сообщила тебе об интересе Гааршавэ.
Да, противно, но мне предстояло проработать на лайнере ещё почти месяц, и я хотела, чтобы этот месяц прошёл без разборок и без санкций со стороны компании. Мне очуметь как были нужны кредиты!
Мои отвратительные слова подействовали. Хрэкс сглотнул обеими глотками, заморгал всеми шестью газами (что редкость для этого вида, мы изучали эту расу на факультативе) и закивал:
— Спасибо, Лэни, спасибо за предупреждение! Пять лет не забуду!
Большинство инопланетян, то есть инопланетчиков искажали мои имя и фамилию. А вот про пять лет вышла занимательно. У вуарси есть что-то вроде оперативной памяти длиной в пять вуарсийских лет (примерно семь земных), а потом мозг начинает сбоить и генерировать то, чего не было; или воспоминания пропадают, причём целыми событиями длиной от пары дней до нескольких лет.
Из-за такой особенности раса разработала систему переноса сознания. За полгода до начала потери памяти (это тщательно отслеживается) все данные (от навыков двигать руками и ногами, ходить в туалет, разговаривать, до научных знаний, приобретённых за время учёбы и работы) копируются на носитель. А потом, когда подходит время, индивиду просто снова обновляют память. Как выглядит носитель, как проходит процедура копирования и восстановительная терапия — всё это хранится в строжайшем секрете.
В зал совещаний я вошла в приподнятом настроении. И чуть не споткнулась, увидев высшее руководство туристического агентства, которому принадлежала роскошная «Звезда Вселенной».
Это было действительно потрясающее судно. Многие знаменитые торговые марки боролись за право размещать на лайнере свои салоны красоты и мастерские одежды, где могли подогнать платье или костюм под практически любую фигуру — даже если у её обладателя вдоль позвоночника расположен костяной гребень или из места пониже спины растёт хвост.
Строго отбирали для работы на лайнере поваров, и у многих из них имелись свои высокорейтинговые кафе и рестораны, очередь в которые выстраивалась на два года вперёд после сотрудничества со «Звездой Вселенной». Кому-то хотелось попробовать пирог с потрошками, какой заказывал и расхваливал король Юнрогаза, или десерт, который описала в самых восторженных и высокопарных фразах известный ресторанный критик мадам Парихшли.
Интерьеры на лайнере создавали знаменитые дизайнеры, спальни первого уровня и общие залы украшали оригиналы картин известнейших художников.
Появление владельцев фирмы насторожило.
Мы напряжённо переглядывались с парнями и девчонками из моей смены. Когда весь обслуживающий персонал собрался в зале, высокий, выше меня и почти любого взрослого вига, гуманоид в ярко-красном костюме, абсолютно лысый, с тремя глазами и ртом-трубочкой, сообщил:
— Завтра на «Звезду» прибывает леди Лаонтис с сопровождением.
Вокруг зароптали. Я с непониманием осмотрелась. Многие, судя по лицам, знали эту леди, и эта госпожа им, похоже, не нравилась. Господин Гоорж’джа продолжил:
— Вам придётся набраться терпения на эти три сложных дня. После того, как леди Лаонтис покинет лайнер, всем будет выплачена премия в размере пяти тысяч кредитов. В споры не вступать, удовлетворять все пожелания сопровождающих леди Маэлин.
— Она будет участвовать в спектакле? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Леди изъявила желание посмотреть спектакль, но участвовать в нём лично отказалась. Она сообщила, что не возражает, чтобы её сопровождение вовлекли в гущу событий, она не станет их предупреждать о предстоящем представлении.
Вокруг раздался одобрительный гул.
Совещание закончилось, и мы начали расходиться. В ресторан (начиналась наша смена) я ехала в лифте с теми же вураси и зивиранкой.
— Ребята, а из-за чего нас всех собрали-то? Сбросили бы сообщение на коммы. Кто эта леди Маэлин?
У стюарда чуть не лопнули ноздри от удивления, а у горничной… ну в общем, от страха она поменяла цвет кожи с прозрачно-голубого на чёрный. Оглядываясь, шепнула мне на ухо:
— Маэлин Лаонтис — глава службы безопасности и глава дипломатического корпуса Элеи. Редкостная тварь. Вывернет наизнанку всех вокруг, но добьётся своего. Она родственница императора Элеи. И если она со свитой, с ней точно будут оба её сына — развратники, пьяницы и известные драчуны.
Я помотала головой:
— Да не… Элефины очень добрые. Не могу поверить, что кто-то из них такой!
На меня посмотрели, как на идиотку.
Лиг говорил, что у него небольшой отпуск и он проведёт время с семьёй. Он обещал рассказать о волшебном месте, куда направляется.
Очень интересно, вдруг «Звезда Вселенной» там побывала⁈ Было бы здорово сравнить впечатления.
На комм свалилось задание.
Старший смены: Ваша задача на вечер — накрыть и обслужить ужин в каюте номер восемь.
Пассажиры кают от первой до пятнадцатой оставляли самые высокие чаевые, то есть персональные доплаты, как тут говорили. Оставалось только уточнить детали.
Лани: Ужин полный?
Некоторые гости не любят плотно ужинать или не пьют алкоголь, но любят десерты; другие предпочитают полный ужин с переменами блюд, а перед ужином желают выпить аперитив и попробовать лёгкую закуску. Предпочтений бывает масса, хорошо бы знать о них заранее.
Старший смены: Полный.
За два месяца работы на круизном лайнере я обслуживала всего два полных ужина в персональных каютах гостей. За один из них получила две с половиной тысячи дополнительных кредитов, а за второй — тысячу восемьсот.
В приподнятом настроении, я вкатила тележку с набором посуды и приборов для полного ужина в каюту номер восемь. Это была двухкомнатная каюта с довольно просторной приёмной — светлый ковёр, красивая нейтральная мебель и лёгкие занавески. Вторая комната, спальня, была обставлена, на мой земной взгляд, немного вычурно.
— Официантка, накрой в спальне, — послышался женский голос из второй комнаты.
Без проблем. Хотя в предыдущие два раза, что я обслуживала ужины в личных отсеках, гости предпочитали есть в приёмной. Я вкатила тележку в спальню и начала расставлять посуду, через четыре минуты бот привезёт тележку с закусками и аперитивом.
— Когда подадут аперитив? — чуть капризно спросила женщина.
Я на секунду оторвалась от сервировки — рядом со столиком на двоих стояла очень красивая элефина. Почти прозрачный пеньюар мало что скрывал. Но обслуживающий персонал — это почти что бот; не глазеет, накрывает, приносит блюда, забирает грязную посуду, чтобы передать боту, дежурящему за дверью, подливает алкоголь или другие напитки. Обдумать увиденное я могла после смены.
— Как только будет накрыто, госпожа.
Элефина кивнула и села в кресло рядом со столом.
Когда я положила на стол пластиковую карточку с номером моего индивидуального счёта для чаевых, бот, доставивший закуски и аперитив, отправил сообщение на мой комм.
— Госпожа, начинать подачу?
Не глядя на меня элефина кивнула. Я забрала у бота закуски и бутылку с аперитивом, расставила всё и разлила по стандартам «Звезды Вселенной». Замерла, встав в углу спальни, недалеко от столика. Элефина выпила аперитив, не прикоснувшись к закуске, поставила бокал на стол и, глядя на дверь санитарного помещения, приказала:
— Ещё.
Чёрно-зелёный напиток наполнил бокал на треть. Таковы правила на «Звезде Вселенной».
Элефина вырывала бутылку с аперитивом из моих рук и долила до краёв бокала сама.
— На вашем лайнере идиотские правила!
Кто не знает близней — тот не умеет держать лицо.
— Закуски, леди? — вежливо спросила я и явственно поняла, что сейчас от неё прилетит какая-то гадость. Но она не успела ничего сказать. Дверь санузла отъехала, и оттуда вышел светловолосый мужчина, длинные влажные волосы облепили его плечи и грудь. Он держал перед собой большое полотенце, вытирая лицо; оно скрывало его тело ниже пояса, но, когда мужчина чуть повернулся, я увидела упругие ягодицы. Замерла от стыда, не в силах вымолвить ни слова — такой дурацкой ситуации на «Звезде Вселенной» у меня ещё не было. Да и вообще я никогда не глазела на голого мужчину. Разве что на Лига в тот самый первый день моей новой жизни. Элефина жадно уставилась на мужчину. Он рывком отнял полотенце от лица, и я зажмурилась. А затем услышала знакомый голос:
— Ты⁈ Что ты тут делаешь⁈
Открыв глаза, я увидела Лига, он успел обернуть полотенце вокруг бёдер. Я хотела, но не могла вдохнуть. Капельки воды на плечах, развитые мышцы. Захотелось немного опустить взгляд… Дранкзов пубертат — вспомнилось ругательство близней.
— Я… я… — протянули мы обе хором.
— Я тебя ждала… — низким голосом протянула элефина в почти несуществующем пеньюаре. Она сделала лёгкое движение — и прозрачная ткань сползла с её плеча.
— Я не знала, что ты тут…
Лиг в изумлении переводил взгляд с элефины на меня и обратно. Его лицо стало надменным, настолько преобразилось, что я перестала узнавать Лига.
— Леди Эрсениэль, я не приглашал вас в личный отсек. — Он сузил глаза. — Из-за вашего проникновения я буду вынужден провести чистку охраны, полагаю, ваши родственники вскоре получат направление на охрану астероидов элефинов с колониями пенициллина.
— Но… — попыталась возразить эта Эрсениэль, а затем и вовсе упала на колени. — Прошу, не губите моего брата! Пенициллиновые плантации — это каторга, он не заслужил этого, я просила помочь мне!
Она сбросила пеньюар и поползла к Лигу, оставшись… Нет, я не могу описать то, что осталось на ней из одежды. Бельё скорее подчёркивало то, было открыто, нежели что-то скрывало. Элефина обняла колени Лига и зарыдала.
Во время этого действия я стояла, вжавшись в самый тёмный угол отсека, и не знала, что делать. С одной стороны, Лиг — хорошо знакомый мне насмешливый парень, который не раз меня поддерживал. С другой, если он занимает эту каюту — он уважаемый и очень обеспеченный постоялец.
Лиг, который вдруг стал мне незнакомым, чуть двинул ногой, стараясь избавиться от Эрсениэль, и надменно произнёс:
— Пошла прочь…
Девушка зарыдала громче.
— Пошла прочь, и я не стану докладывать об этом инциденте.
Девушка стремительно бросилась к выходу, а я рванула за ней. Почти сделала шаг за порог, когда услышала за спиной знакомое тёплое:
— Привет, Лани!
Я споткнулась, и руки Лига, обхватившие мою талию, удержали меня от падения.
— Л-л-лиг? — заикаясь, обернулась я и уставилась в знакомые голубые глаза.
— Ага.
— Как?..
Он прервал меня, улыбаясь:
— Как ты оказалась тут? Я думал, ты учишься в лётной школе.
— А?..
— Ты про Эрсениэль?
Я кивнула. Лиг подошёл к шкафу, взял одежду и ушел одеваться в ванную. А когда вышел, сел в кресло, где ещё недавно сидела Эрсениэль, и вздохнул.
— Моя семья довольно известна на Элее, и иногда я вынужден участвовать в таких мероприятиях. Ну… и некоторые семьи усердствуют, — он кивнул в сторону двери, через которую выбежала элефина, — в стремлении породниться с нами.
Как же всё непросто!
— Мне пора! — Я хотела покинуть его каюту.
— Как я уже успел понять, ты — официант первой палубы, Лани. — Я кивнула. — Так вот, я желаю, чтобы мне накрыли ужин…
Стало горько. Да, я знала, что не пара ему, но не думала, что он скажет такое… И очумела от его:
— Тебе не влетит, если ты поужинаешь со мной? Я очень хочу узнать, как ты оказалась на этом роскошном корыте.
Я засмеялась.
Я быстро набрала коды блюд ресторана, которые мне нравились (официанты «Звезды Вселенной» зачастую пробовали приготовленное, но не востребованное).
— Сейчас мы закажем куруалю по-арквански и негавринейский салат. Названия, конечно, ужасные, но сами блюда очень вкусные.
Пока я ждала бота-доставщика, рассказывала Лигу:
— Я же говорила тебе, что подрабатываю этим летом. После первого курса школы ещё нет никаких практик, а в дом ребёнка меня уже не приняли бы. Я прошла собеседование и так оказалась на «Звезде Вселенной». Интересный опыт, ещё платят неплохо.
На комм пришло сообщение, что заказанные блюда прибыли. Я впустила бота и расставила тарелки.
— Господин, желаете что-то ещё?
Лиг мгновенно преобразился.
— Возможно, я попробую дессерт.
Я поклонилась — таковы правила для обслуживающего персонала. Мы дождались, пока бот покинет каюту Лига, а после я стянула перчатки и села за столик. Овощной салат был восхитителен. Удивительно, что делает авторская заправка с простыми, казалось бы, овощами.
Лиг оценил. Подождав, пока я закончу восторгаться и закатывать глаза, он поинтересовался:
— Не обижают?
— Нет. — Я потянулась и налила обоим напиток. Он не содержал алкоголя, но его состав наш шеф-повар держал в секрете. Лиг покраснел, и я поняла, что он имел в виду.
— Если ты о том, не пристаёт ли тут кто-нибудь, то нет. Ни на первой палубе, ни на пятнадцатой. Очередь на отдых на «Звезде Вселенной» расписана на годы вперёд, никто не станет рисковать немаленькими кредитами. Если кто-то из обслуживающего персонала пожалуется на недостойное поведение, это дорого обойдётся.
— А если всё происходит по обоюдному согласию? Ну вот как сейчас? — Лиг посмотрел на меня.
Я опустила глаза. Если честно, об этой стороне жизни я не задумывалась никогда. Хотя Лиг мне снился. Мне снились поцелуи с ним, снилось, как я зарываюсь в мягкие белые волосы пальцами… но не больше.
— Мне об этом ничего не известно, — выпалила я. И солгала.
Я знала, что некоторые девушки спят с гостями. С высокопоставленными гостями. Я случайно услышала разговор, когда одна горничная убеждала другую не отказываться от таких предложений.
— Его хватило на пару раз, зато потом мне свалилось двести тысяч кредитов.
Вторая горничная наивно поинтересовалась:
— А кто это был?
— Ты дурочка? Неужели за такие кредиты я скажу имя гостя, с которым спала?
Для меня эти кредиты были немыслимой суммой, но тогда я поняла, что так зарабатывать точно не стану. Я найду другие способы.
Лиг отложил приборы, и я отметила, что вилка с ножом лежат не перекрещиваясь. Скрещенные приборы означали бы, что гость закончил с блюдом и ему не понравилось. Но его вилка и нож лежали на тарелке, не касаясь друг друга. Это означало, что он взял паузу.
— Лани, почему ты не попросилась к Трин на каникулы? Она бы с удовольствием приняла тебя.
Свои приборы я сложила так же, как Лиг, этот роскошный салат я собиралась съесть полностью.
— Я думала об этом. А потом Трин и Дин отправили мне головидео с малышкой Кайсой. Думаешь, я нужна им сейчас? — Чтобы увести разговор от этой странной темы, я спросила: — А как ты оказался на «Звезде Вселенной?»
Он снова взял приборы, наколол хрустящий сочный друвако (я не знаю, есть ли на Земле аналог, но это что-то между огурцом и сладким перцем, по крайней мере, по вкусу) и подмигнул:
— Ну, я же говорил, что у меня отпуск и я буду сопровождать родственников в поездке.
Я засмеялась, но, сопоставив вызов персонала перед визитом важной Леди Маэлин и его появление, уточнила:
— Ты в свите госпожи дипломата и главы разведки Элеи?
Лиг закашлялся. Я вскочила с кресла и пару раз довольно сильно стукнула его по спине. Он закашлялся сильнее, и я ещё три раза ударила его между лопаток.
Лиг внезапно перестал кашлять и с изумлением спросил:
— Зачем ты меня бьёшь?
Я испуганно ответила:
— Ну… в моём мире делают так, когда кто-то подавился.
— Когда кто-то подавился, надо действовать по-другому, — осторожно заметил он и тут же предложил: — Показать?
— Конечно, вдруг я спасу кому-то жизнь!
Лиг отодвинул кресло и встал за мной. Он обхватил руками верхнюю часть моего живота (очуметь, это так похоже на объятие!) и скомандовал:
— Наклонись вперёд.
Я повиновалась, а он поместил кулак на живот между грудью и пупком, обхватил его другой рукой и резко потянул внутрь и вверх.
Съеденный салат подступил к горлу. Я задёргалась, и Лиг тут же меня отпустил.
— Извини, Лани, немного увлёкся. Зато ты на себе прочувствовала, как пища пытается покинуть нежелательный путь.
Раскаяния в голосе я не услышала и внезапно для самой себя предложила:
— Как насчёт того, чтобы закрепить навык?
Я шесть раз пыталась заставить его выплюнуть (так дипломатично выразился Лиг, хотя мы оба понимали, что при таких движениях съеденный салат получится только выблевать) условную «крошку». Я млела, когда обнимала его сзади. А потом, как он учил, старалась вдавить кулак в живот и чуть поднять его вверх. Казалось, у Лига не живот, а стальная плита. В последний раз что-то, наконец, получилось, и Лиг начал вырываться из моих объятий. Откашлявшись, он прохрипел:
— Неплохо, Лани!
Мы сели за стол, и я огорченно сообщила:
— Ну вот. Поторопилась заказать горячее, а остывшим это блюдо не едят — не тот эффект.
Лиг пожал плечами:
— Закажу другое.
Я покачала головой.
— Господин Шша’шер’Ин очень расстроится. Он действительно потрясающий повар!
— Сообщу, что вылизал всю тарелку и мои вкусовые рецепторы жаждут продолжения, — с невинным видом предложил Лиг.
Я рассмеялась:
— Да, это сработает! А ещё наш шеф очумеет, если ты потом пару раз закажешь это блюдо.
Лиг пожал плечами:
— Да не проблема.
Я едва не хихикнула. Дело в том, что запечённые мясистые крылья имуши в остро-сладком соусе с макуто — очень калорийный ужин. Макуто — это клубни, похожие на земной картофель, только другого цвета. Картофель всегда светло-жёлтый или насыщенно-жёлтый, а макуто — ярко-оранжевый.
На десерт принесли торт «Тысяча слоёв». Две порции. Мы договорились, что один десерт мы попробуем (уж больно страшило название), а второй разберём — для эксперимента. Правда ли в этом воздушном совершенстве столько слоёв?
Мы препарировали десерт каждый на своей тарелке, вилками отламывая невесомые прозрачные коржи, склеенные необычайно вкусным воздушным кремом.
— Знаешь, я уже насчитал сто тринадцать слоев…
— Ага, а у меня — девяносто восемь. Ты смотри внимательнее, там иногда слой очень прочно приклеен к другому.
— Точно. Тогда у меня сто тридцать шесть…
— А у меня сто двенадцать.
Божественный десерт, который мы ели, даже не думал уменьшаться.
— Всё, я больше не могу. — Я откинулась на спинку кресла. — У меня триста семьдесят девять слоёв, и, кажется, я только-только перевалила за половину. Теперь я верю, что в этом десерте больше тысячи слоёв теста.
— Я остановился на четыреста двадцати пяти, — засмеялся Лиг. — И я согласен, ваш шеф-повар — гений.
На выходе из каюты я дежурно поинтересовалась:
— Господин, ужин вам понравился?
— Я впечатлён мастерством шеф-повара.
Мы специально разыграли эту сцену. Всё же мне оставалось работать тут ещё почти три недели. За пять минут до конца ужина он рвался проводить меня до личного отсека. Я даже начала заикаться:
— Д-д-да т-ты что⁈ Меня же сразу уволят! И премиальные не выплатят. Я и так нарушила почти двадцать правил!
Лиг нахмурился:
— Хорошо, Мелания, я не буду тебя провожать. Но только если через десять минут ты свяжешься со мной из своего отсека.
— Через двадцать. «Звезда Вселенной» довольно большая, я только-только успею добраться к себе.
Лиг кивнул:
— Засекаю двадцать минут. Если через двадцать минут от тебя не поступит сигнал, я буду вынужден обратиться к капитану лайнера.
Пока я спускалась на лифте, на личный счёт свалилось семь тысяч кредитов. Там же была приписка: «Мне всё понравилось».
Я быстро набрала сообщение.
Лани: Ты сума сошёл⁈ Ты зачем перевел мне кредиты?
Лиг: Играю роль богатенького гостя, который очарован симпатичной официанткой. Думаю, такие переводы отслеживаются. Если бы я не перевёл кредиты, к тебе возникли бы вопросы от службы безопасности или службы контроля качества на лайнере. Ты этого хочешь?
Он был прав.
Лани: Верну всё обратно, как только вернусь на учёбу.
— Да что б тебя, Гааршавэ, забодал уже, дранкз волумский, — еле сползая с кровати, проворчала я.
Глянула на комм и чуть не выругалась снова. Я легла спать всего два часа назад, и моя смена начиналась через двенадцать часов. Гааршавэ уже, бывало, поднимал меня лично, тарабаня в дверь: комм на период отдыха между сменами я отключала. Он это дело просёк и, когда возникала острая необходимость, лично спускался до низших, по его словам, особей.
Не стеснясь своих коротких пижамных шорт и топа на тонких бретелях, заканчивающегося прямо под грудью, которая, кстати, начала расти, я распахнула дверь и сонно, еле открыв один глаз, спросила:
— Чего припёрся?
В ответ мне раздалось смущённое «Ой». Всё-таки открыв глаза, я с визгом метнулась в сторону кровати, закуталась в одеяло и спросила:
— Как ты узнал, где я?
На моём пороге стоял обалдевший Лиг.
— Я войду?
— Угу. Всё равно уже все знают, что гость с первой палубы решил провести вечер в компании обслуживающего персонала, — не сдержалась я.
Послышалось прохладное:
— Мне лучше уйти.
Я вздохнула и впустила его.
— Это будет ещё хуже.
— Почему?
— Потому что я отказала гостю с первой палубы. Меня не накажут, но начнутся расспросы.
— А ты не так уж мало знаешь о внутренней кухне лайнера, Лани.
— С удовольствием бы не знала, — честно призналась я и, видя, как он нахмурился, снова повторила: — Ко мне никто не подкатывал.
Я зевнула.
— Что ты хотел? — более дружелюбно спросила я.
— Можно переночевать у тебя? У меня…. В общем, там стало тесно.
Я сначала очумела, а потом, хихикнув, спросила:
— Леди Эрсениэль донимает?
Он вздохнул и поморщился:
— Если бы только она… — Голос у него был жалостливый. — Я посплю на полу, Лани. Если кто-то увидит меня и этих дев в моей спальне, мне придётся жениться на одной из них. Уверен, прямо сейчас в моей каюте полно их родственников, жаждущих выдать девушек замуж.
Я, придерживая одеяло, то и дело сползавшее с плеч, сунулась в шкаф: там лежало ещё одно одеяло. За спиной раздался удивлённый возглас:
— Это… это… Северина?
Я оглянулась. Лиг сидел на единственном в отсеке стуле, а моя серая шерстяная зараза бодала его ногу, требуя ласки.
— Ага.
Я вытащила одеяло, обернулась и застыла. Северина забралась на колени к Лигу, громко мурчала и просто плавилась под его руками. На секунду я даже позавидовала. Протянула одеяло Лигу и улеглась на кровать, ожидая, что тот ляжет рядом. Но он устроился на полу, пробормотав что-то вроде:
— Не хочу тебя компрометировать.
Проснулась я от того, что сырой нос ткнулся мне в щёку. Протянула в темноте руку, погладила Северину и услышала странный звук.
— Свет.
В отсеке зажёгся ночник. Я перекатилась на другую сторону кровати и свесилась с неё. Лиг спал, но трясся во сне. Опустила руку и вздрогнула. Вот почему тут, на «Звезде Вселенной», Северина почти всегда спала со мной. Ночью пол не подогревался. Умный отсек знал моё расписание и за пару часов до пробуждения начинал прогреваться. А я даже не удосужилась это выяснить! Еле разбудив Лига (какой же он милый, когда только проснулся), я под его возражения затолкала его на кровать. Он успокоился, только увидев между нами Северину.
Мне снилось, что меня кто-то держит. Кто-то не даёт мне сделать ни шагу. А ещё мне было очень жарко. Я хотела высунуть нос из-под оделяла, чтобы охладиться, или хотя бы пятку — но даже мои ноги оказались не свободны. Я заворочалась, пытаясь вылезти из-под одеяла, вырваться из пут, и замерла, когда поняла, что лежу в кольце рук Лига; он закинул ногу мне на бедро и не давал мне пошевелиться. С ужасом и восторгом я поняла, что моя рука обнимает его. И Северины между нами не было! Лиг, спящий рядом, размеренно дышал и больше не дрожал от холода. Подумав, что эти секунды я буду вспоминать всю оставшуюся жизнь, я снова провалилась в сон.
Утром я проснулась закутанной в своё одеяло. Лига в отсеке не было.
На комме моргал сигнал о непрочитанных сообщениях. Это близни опять недополучили от меня исчерпывающей (по их мнению) информации о том, как проходят мои каникулы. Сами-то они месяц загорали на Арине, потом три недели путешествовали с родителями по мирам, а сейчас помогали на маяке родителей — заменяли отца, когда тому требовалось спуститься на какую-нибудь планету. Они уже сообщили о подарке, который привезут мне из путешествий. Я ответную гадость тоже запланировала. На туристическом рынке Органжи купила две шкатулки и выставила пароль — ответ на простейшую земную загадку: «У какого молодца утром капает с конца?» Зная близней, я не сомневалась, что они переберут все варианты, кроме самого простого. Земное слово «чайник» было набрано в кодовом замке вигскими буквами.
Идя на смену в ресторан, я получила сообщение о пополнении счёта.
Увидев сумму и комментарий к ней, мне захотелось разбить одну блондинистую башку.
Лиг: Мелания, эта ночь была чудесной. Надеюсь на продолжение.
Мой счёт пополнился на триста тысяч кредитов.
— Орогназже, Дик’у’раве, Вась’кина, Кхыалцш — обслуживаете элейских гостей. Они сегодня решили ужинать в общем зале ресторана.
Старший смены шагал вдоль нашей короткой шеренги. Орогназже он рывком подтянул штаны, мне поправил шейный платок, Дик’у’раве отправил в личный отсек сменить рубашку (она, на его взгляд, выглядела мятой), плюнул на ладонь пенистой слюной и пригладил Кхыалцш пряди под подбородком. Как по мне, там и так всё было идеально прилизано.
Мы встали рядом со столом, предназначенным для элефинов, и замерли. Рядом с нами расположились старший смены и сам шеф-повар. Когда я увидела элефинов, то подобралась — не зря ведь нас муштровали из-за них. И удивилась. Впереди большой свиты шла невысокая, невообразимо прекрасная хрупкая женщина. Кончики острых ушей терялись в высокой причёске. Двигалась леди Лаонтис плавно, неторопливо, а её глаза… её фиолетовые глаза внимательно осматривали всех вокруг, стены, потолки, столы. Не знаю почему, но мне казалось, что леди всё время что-то подсчитывает.
Увидела я и Лига, шедшего за спиной леди Лаонтис, рядом с ним, взяв его под локоть, шествовала Эрсениэль. Очень захотелось схватить супницу с горячим бульоном из мозгов гураншевйхи, приправленным акртисами, и надеть этой белобрысой мымре на голову.
Лиг, судя по виду, происходящему был не рад. Он не смотрел по сторонам и, казалось, отбывал повинность, стремился поскорее сесть за стол и освободиться от спутницы. Одета она была на этот раз не в такие прозрачные одеяния, как мне запомнилось, а в скромное вечернее платье. Вырез лодочкой, никаких просвечивающих тканей или разрезов до бёдер. Должна признать, что выглядела она хорошо. Лига посадили рядом с его спутницей, по правую руку от самой леди Лаонтис. Я уже успела выучить повадки и причуды богатых гостей первой палубы «Звезды Вселенной»: так близко сажали только приближённых.
Ужин проходил обычно. Гости неспешно ели, пили, разговаривали. Я занимала место за спинкой стула Лига, и, когда подавала напитки и еду, он не видел меня. Перед его глазами мелькали только мои руки. Это меня устраивало. Нервировала ладонь леди Эрсениэль, лежавшая на ладони Лига. Он то и дело осторожно освобождал свою руку от её.
На комм пришло сообщение от старшего смены.
Гааршавэ: Лани, наполни бокалы господина Шэарваилье и леди Шэарваилье.
Эти элефины сидели напротив Лига, а Дик’у’раве, который обслуживал эту часть стола, куда-то испарился. Такое случалось, когда гость проливал что-то на официанта или ронял на него еду. В такой момент один из смены его заменял, пока тот переодевался.
Я склонилась над столом, наливая вино в бокалы четы Шэарваилье, и явственно поняла, что меня сверлят взглядом. Послышался голос леди Лаонтис:
— Рэвелиг, сын мой, расскажи, как проходит служба на маяке?
Моя рука чуть дрогнула, и раздался негромкий звон — бутылка элейского игристого задела стеклянный бокал. С трудом удалось собраться.
Лиг скользнул по мне равнодушным взглядом и прохладно ответил ей:
— Мама, вы же сами составляли договор о службе элефинов на маяках, вы знаете, что я не могу разглашать подробности службы.
Леди Маэлин хрустально рассмеялась:
— Лиг, я не прошу выкладывать тайны вигов, лишь рассказать о небольших приключениях команды маяка, где ты служишь.
Лиг, не глянув на мать и на меня, согласился:
— Хорошо, я расскажу о буднях маяка. Как вы прекрасно знаете, одной из обязанностей смотрителей является проверка обширной базы данных старинных маяков. Смотритель открывает червоточину по координатам некогда существовавшего маяка. Обычно вся команда выдыхает с облегчением, когда по этим координатам ничего не находится. Но бывает, что в точке, которую необходимо исследовать, обнаруживается маяк. Разбитый, опустошённый, наполовину уничтоженный. Тогда… тогда вся команда отправляется исследовать останки маяка. Необходимо забрать модули искина погибшей станции, выяснить, что произошло с командой — это в идеале. Знаете… — Лиг покрутил бокал вина. Я отметила, что он ни разу не отпил из него. — Знаете, даже мне, медику в семьдесят втором поколении, нелегко осматривать подвергшиеся пыткам и насилию трупы стариков, детей и женщин, иногда беременных. Но, когда о судьбе маяка становится известно живым родственникам… они… они благодарят команду, они счастливы, что могут, наконец, обеспечить нормальное посмертие своим родным.
— Достойный господин Лаонтис, ну зачем же вы пугаете нас? — спросила его прилипчивая соседка. Лиг встретился со мной глазами, и я тут же отвела взгляд.
— Я не пугаю. Чья-то смерть — это неотъемлемая часть жизни смотрителя маяка и его команды.
Ужин закончился в молчании. После этого я обслуживала три компании в приватных кабинетах, а в конце рабочей смены мне пришлось накрывать стол и менять блюда у аврисинцев. К концу я валилась с ног. А когда добрела до отсека, то наткнулась на поджидавшего меня Лига. Он виновато спросил:
— Можно я снова переночую у тебя?
Я пожала плечами. Сил не было. Всю оставшуюся смену я гнала прочь мысли о том, кто такой Рэвелиг Лаонтис. Внезапно он прижал меня к стене у входа и наклонился, его лицо оказалось очень близко. Захоти я чуть высунуть язык, я бы коснулась им его губ. Длинные распущенные волосы Лига укрыли нас от мира.
— Тс-с-с! — прошептал он. — Быстро поверни голову вправо.
Я беспрекословно подчинилась. Лиг почти вжался в меня. От восторга ноги подкосились. И тут я отчётливо услышала жужжание журналистских голокамер. Такое я видела не раз на этом лайнере.
— Журналисты! — выругался он.
А мне захотелось подначить его:
— Нелегко быть сыном такой леди?
Он в сердцах прошипел:
— Лучше бы я был сиротой!
На глазах навернулись слёзы.
Я нащупала клавиатуру панели доступа, набрала код — и мы ввалились в отсек. Лиг хлопнул по кнопке закрытия двери, пока камеры не влетели внутрь.
Он виновато вздохнул:
— Извини, Лани. Завтра вся пресса Вселенной будет гадать, кто эта черноволосая официантка, с которой я миловался в коридоре «Звезды Вселенной». И это ещё самые безобидные формулировки.
Злость на Лига разом испарилась.
— Тебе всегда так достаётся? — Я мотнула головой в сторону двери.
— Привык, — пожал плечами он.
Когда я, в длинной футболке, вышла из душа, Лиг уже спал на кровати, завернувшись в одеяло. Северинка снова улеглась между нами.
Засыпая, я думала, что ничто и никто не мешали мне узнать, кто такой Лиг. Быть может, порывшись во всекосмической сети, я бы нашла сведения и о моих буйных друзьях.
Несколько раз я просыпалась, надеясь, что Лиг, пусть неосознанно, пусть во сне, обнимет меня. Но он всё так же спал на другом краю кровати. Утром я проснулась одна. Зевнула и решила сегодня не бегать. В этот день персоналу, не занятому в спектакле, было нечего делать на уровнях. Так что я могла провести время в кровати, зубря химию, биологию и элейский. Я уже начала сносно читать и писать, а вот говорить… не… даже при близнецах я не сказала бы ни слова, ведь перевод сказанного мной на элейском, если верить комму, приличным назвать было нельзя. Получались совершенно невообразимые словесные конструкции. Уверена, Тэлия дрыгала бы ногами от смеха, валяясь у меня на кровати, если бы услышала, как я прошу помочь мне сходить в туалет вместо того, чтобы попросить проводить меня до столовой.
На комм свалилось сообщение от Трин. В нём пришла лишь ссылка на элейский развлекательный портал. Я ткнула на неё и чуть не упала с кровати. Во всю страницу открылась фотография меня и Лига. Моего лица видно не было, но то, что Лиг стоял рядом очень близко и наклонившись, намекало на поцелуй между нами. Голофото сопровождала соответствующая подпись:
«Сенсация! Сенсация! Рэвелиг Лаонтис встречается с официанткой со „Звезды Вселенной“! Кто эта дева, пленившая сердце непреступного младшего сына самой леди Маэлин?»
Снова пришло сообщение — и снова ссылка, но уже на другой развлекательный портал. Крупным планом — голофотка, ниже — похожая подпись. Правда, в письме от Тэлии была приписка.
Тэлия: Кажется, эту девицу я уже где-то видела…
Высунув голову из отсека, я осмотрелась, чтобы убедиться, что поблизости нет камер, выскользнула из отсека и помчалась на завтрак. Оттуда пулей понеслась обратно к себе, постоянно оглядываясь. У отсека меня ждали. Леди Маэлин.
Я остановилась и поклонилась. Леди Лаонтис долго осматривала меня и, наконец, сообщила, зачем прибыла:
— Я бы хотела поговорить с вами, Мелания.
Я набрала код и пропустила элефину первой. Её охрана осталась снаружи.
Леди Лаонтис быстро осмотрела мой отсек, чуть задержавшись взглядом на расплавленной кровати и на подушке, где всё ещё сохранялась вмятина от головы Лига.
— Мелания Васькина, шестнадцать с половиной лет, кадет второго курса второй школы навигаторов. Первый и последний удавшийся эксперимент по наделению обычного гуманоида силой навигаторов.
Ужас охватил меня.
— Что вам нужно?
— Чтобы вы сделали всё для того, чтобы мой сын к вам не привязывался. Несмотря на то, что в вас теперь течёт кровь императоров Франгаг, такой союз я не одобрю.
— Рэвелиг не знает, что я обладаю силой вигов. Не проще ли ему всё рассказать? Тогда в конце службы ему сотрут память, в том числе и о привязанности ко мне. Проблема отпадёт сама собой.
Леди Лаонтис поморщилась.
— Не думаю, что это приятно — не помнить свою жизнь, полную приключений, опыта в схватках, медицинской практики. А ведь Лиг написал уже несколько научных статей. Предлагаете спустить это всё в гравитационный колодец из-за внимания к моему сыну гуманоида с неизвестной никому планеты?
Говорила она всё это почти ласково, дружелюбно, но каждое её слово очень ранило.
— Мелания, вы помните, как проходил сам эксперимент над вами?
Я вздрогнула. Этого мне не забыть.
— Я даю слово Маэлин Лаонтис, что, если вы не будете поощрять моего сына, я наложу вето на такие эксперименты.
Я кивнула.
Леди Маэлин уже давно покинула мой отсек, и я лежала на кровати и смотрела в потолок, не зная, как поступить. Вытерла слёзы.
Взревела тревога.
— Внимание, нападение на лайнер. Внимание нападение на лайнер. Внимание, нападение на лайнер, — оповестил искин «Звезды Вселенной».
Такое за время работы на лайнере я переживала трижды. Впервые услышав о нападении, затряслась от страха, но потом коллеги разъяснили суть происходящего. Теперь я воспринимала эту сценическую постановку как дополнительные часы отдыха, потому что во время очень правдоподобного розыгрыша нам предписывалось находиться в личных отсеках. Чем не повод позаниматься школьными предметами и изучить их заранее? Будет проще жить как минимум в первые два месяца учёбы на втором курсе.
— Диазосоединения — органические соединения, содержащие группировку из двух атомов азота (диазогруппу), связанную с одним органическим радикалом. По типу радикала различают алифатические и ароматические диазосоединения. — Я ходила по отсеку и повторяла определение. Что не очень понимала, то просто зубрила. Иногда зубрёжка давала эффект.
В коридоре послышался шум, раздались крики. В дверь заколотили.
— Лани! Лани! Это я, Лиг!
Я открыла дверь, и в отсек ввалился Лиг. Рубашка порвана, губа разбита, костяшки на кулаках в крови.
Выглянула в коридор — на полу лежало тело. Я с ужасом посмотрела на Лига.
— Ты его убил?
Он схватил меня за руку и потащил к выходу.
— Надо убираться с лайнера, он захвачен.
Я ринулась к тому, кто лежал в коридоре. Мужчина лежал лицом вниз.
— Помоги мне, надо проверить, жив он или нет. — А сама набрала старшего смены и доложила о пострадавшем.
— Лани, что ты делаешь⁈ — оторопел Лиг.
Мужчина, которого я с трудом перевернула, застонал.
Я села на пол у полуживого актёра.
— Это спектакль. Его раз в месяц устраивают для путешественников, чтобы взбодрить и развеять суку. В договоре для отдыхающих о бутафорском нападении есть целый раздел. Это продуманный спектакль, обычно «жертвы» — это актёры, никто из гостей и членов команды «Звезды Вселенной» не страдает, разве что иногда порвут блузку и обрызгают её соком аргаинвы. Очень похоже на кровь получается.
— Дранкз волумский, я же чуть его не убил!
Он быстро ощупал мужчину.
— Ребро сломано, внутренние органы вроде не задеты. Сломана рука. Есть синяки и ушибы головы.
Когда прибыли медики, Лиг отправился сопровождать их. А я в очередной раз офигела от событий этого дня. Лиг пришёл спасать меня. Пришёл за мной! Ну и как после этого начать отдаляться от него?
— Я! Вас! Ненавижу! — воскликнула я в ярости, стоя на коленях и собирая мелкие гвоздики, рассыпанные по большой площади трюма.
Гвоздиков было три тысячи триста шестьдесят два. И их предстояло собрать все! Некоторые закатились под стол и пульт управления, где давали задания трюмным ботам. Подозреваю, что их специально для нашего наказания рассыпали, потому что ни разу не видела, чтобы ремонтные боты пользовались такими мелкими гвоздями.
— Это какими надо быть придурками, чтобы в первый же день после каникул загреметь в трюм⁈ — зло процедила я.
Акустика в трюмах всегда отличная, так что близни и Нэд всё слышали. Он тоже попал под горячую руку госпожи ректора и теперь, как и мы, собирал гвозди.
Этот смазливый парень стал настоящим красавцем. За лето он успел вырасти, стать шире в плечах и открыть свою первую не спонтанную червоточину. Когда мы все собрались в моём отсеке после летних каникул, я смогла выдать только:
— Очуметь!
Нэд заметно изменился, но Тэль и вовсе поразил моё воображение. Он стал выше меня на две головы, сильно раздался в плечах и сделал кроткую стрижку — ему очень шло. Он не был классическим красавцем, как Нэд, но взгляд притягивал. Что-то в нём было такое… яркое, живое, мощное. Огненное! Этот гад низким, чувственным голосом спросил:
— Лани, уже пускаешь на меня слюни? — Однозначно репетировал.
Я показала средний палец руки. Как оказалось, в остальных частях Вселенной этот знак интерпретируется так же, как у Землян.
— Пускаешь слюни на младшего Лаонтиса? — встряла Тэлия, которая совсем не выросла. То есть выросла, но в нужных для девушек местах. Её фигура приобрела женственность.
Это мне аукнулось моё «милование» с Лигом, которое журналисты перетирали целых три недели. Закончилось всё недавно.
«Нам так и не удалось узнать, кто была эта девушка».
«Девушка на одну ночь исчезла. Быть может, это был бот?»
«Никакой девушки не было. Это утка от семьи Лаонтис для прессы».
Такие были заголовки.
Я закивала. Лучшая защита — нападение.
— Ну да, ну да… Увидели какого-то богатенького парня, зажимающего черноволосую официантку, кстати, не из моей смены, и решили, что это я? Нафига вы мне отправили те пару тысяч ссылок на статьи жёлтой прессы? Может, кто-то из вас объяснит мне, что это за Лаортис такой?
Все трое с недоумением уставились на меня.
— Ла-а-дно, посмотрю сама.
— То есть там не ты? — спросил Нэд.
— Там — это где? — уточнила я.
— Ну, на всех этих снимках, целующаяся с Лаонтисом.
Чуть не ляпнула: «Да не целовал он меня, мы просто скрывались от журналистов!»
— Да кто такой этот Леонтис, мать вашу⁈
Друзья с неохотой отстали. Подвох чувствовали, но пробить оборону не могли.
А потом я отдала им подарки. Близням — шкатулки, а Нэду — кинжал, который стоил недорого, но выглядел как старинный. Кстати, так и оказалось — я отправила головидео Трин, и она сообщила, что кинжал не подделка, но не очень ценный; на аукционе за него можно выручить всего три–четыре тысячи кредитов и лет ему шестьсот–семьсот.
Очуметь, а я купила его на туристическом рынке за триста кредитов. Торговец радостно потирал руки, когда впаривал безграмотной инопланетчице подделку.
Шкатулки близни одобрили и тут же начали подбирать код.
Они покинули мой отсек, переговариваясь. Загадку ребята отгадали быстро, вот только слово «чайник» на вигском не подошло. Они начали перебирать языки. Если бы я знала, во что это выльется, даже не стала бы придумывать пароль.
В отсеке появился Гиш.
— Кадету Васькиной велено явиться к ректору.
— Что⁈ Что опять вытворили близни?
— Госпожа ректор с удовольствием просветит вас.
Я постучала в дверь кабинета ректора и вошла. Нэд уже был там. Он удивлённо озирался.
Я уже успела выучить все детали лаконичного интерьера, выбоинки в полу и на потолке. Никогда не задумывалась, откуда они появились… За спиной затопали. Явились близни. Ректор, казалось, пребывала в отличном настроении. Улыбнувшись, она спросила нас:
— Ну и зачем?
От её улыбки захотелось сделать шаг назад.
— Я не понимаю, промямлила я.
Госпожа ректор включила головидео: Тэлия, сидя на плечах Тэля, вскрыла какие-то панели, а после, достав приборчик, прицепила его к обнажившимся проводам.
За спиной раздалось сопение, и близни хором сообщили:
— Нам не хватило вычислительной мощности нашего оборудования. Мы хотели позаимствовать у Гиша, всё равно он их даже на двадцать процентов не использует.
Госпожа ректор склонила голову набок.
— И зачем вам понадобились дополнительные мощности?
— Чтобы вскрыть код замка, — снова хором ответили близнецы.
Ректор закатила глаза и рыкнула:
— Нье' Эрайсы, не тяните комету за хвост!
Я едва не хихикнула, уж больно эта фраза походила на нашу, земную.
— Лани подарила нам шкатулки и установила пароль. Загадку мы отгадали, но вот на каком языке пароль — Лани не говорит. Думаем, это язык мира, из которого она прибыла. Мы пытались найти этот язык.
Ректор перевела на меня взгляд.
— Кадет Васькина?
— В целом всё так, но я думала, что они через час придут и скажут, что сдаются.
Позади снова засопели.
— Вот только вы не учли, что нье' Эрайсы никогда не сдаются. Верно, кадет нье' Дювари? Почему вы не напомнили об этом кадету Васькиной?
— Виноват, не подумал.
Ректор снова улыбнулась.
— Полагаю, вам всем есть что обсудить. Вы сможете сделать это в трюме.
И вот теперь я выливала всю свою желчь на рыжих. Заткнулась, когда услышала всхлипывание Тэлии. Она стояла, уткнувшись в плечо брата, и плакала.
— Лани нас ненавидит…
Он гладил её по голове и хмурился. Я подошла и обняла эту безумную парочку.
— Я вас не ненавижу, — буркнула я, — но иногда вы меня действительно бесите.
— Эй, я тоже хочу обниматься. — Нэд подошёл к нам, но обнял исключительно Тэлию. У той сразу высохли слёзы.
— Руки убрал, нье' Дювари!
— А то что? — нагло поинтересовался он.
— Разобью нос!
— Да ты допрыгни сначала! — рассмеялся Нэд, отпустил Тэлию и сделал два шага назад. Тэлия бросилась на него с кулаками. Он сперва уворачивался, а потом сбежал, смеясь.
Раздался свисток, и мы начали перебрасывать мяч друг другу, пытаясь забить мяч в ворота противника. Если бы не вода, плескавшаяся вокруг и норовившая попасть в рот, я бы даже хмыкнула. Миры разные, а некоторые игры очень похожи. Сегодня мы играли в вариацию земного водного поло. Не то чтобы игра мне не нравилась, но я не видела в ней смысла. Хотя, конечно же, в совместных играх, викторинах и домашних заданиях смысл есть — научиться работать в команде.
Мяч ударил мне по затылку, и на секунду я ушла под воду, а когда вынырнула, то заметила смеющегося надо мной нье' Гранори. Он время от времени делал мне мелкие гадости, уж не знаю, чем провинилась перед ним. Я разозлилась, в несколько гребков подплыла к нему и попыталась залезть на плечи. Он здоровый, смог бы меня удержать. Пока я карабкалась, пятками успела стянуть его трусы до бёдер. Наконец я оказалась на его плечах и сжала его голову коленями.
Краем глаза я заметила под водой приближающуюся тень, и нье' Гранори заорал, испугав меня:
— Мои трусы! Эта сука стырила мои трусы!
Опешив, я свалилась в воду. Вынырнув, увидела веселящихся ребят и голый зад рассекающего в воде нье' Гранори — он спешил к своим плавкам, которые покачивались у лестницы бассейна.
Надо ли говорить, что я снова оказалась у ректора? К моему изумлению, вместе со мной вызвали Нэда.
Вечером мы с Нэдом отправились в трюм. Я совсем скисла.
Господин Пхипс, преподаватель литературы, письма и стихосложения задал выучить сто первых строк исторической поэмы «Падение Глесиуса кровожадного». Каждый раз, приходя на урок господина Пхипса, я задавалась вопросом: как не виг — и даже не гуманоид — может знать в таком совершенстве чуждые (я узнавала) язык и литературу?
В трюме, взяв молотки, мы начали приколачивать тонкие штакетины к одному из огромных деревянных ящиков (я наконец-то узнала, для чего нужны те три с лишним тысячи мелких гвоздиков). И я поняла, куда отправят этот ящик — в ступицу Крумса. Местное таможенное правило разрешает отправлять товары в деревянной упаковке только в дополнительной обрешётке. А всё началось из-за того, что большой таможенный союз отменил жёсткие требования к упаковке — тогда в ступицу Крумса несколько грузов прибыли в почти раздавленном виде. Ступица через галактический суд отвоевала право устанавливать свои требования к упаковке.
Подумав об этом, я замерла в ступоре. Раньше я не понимала, зачем все эти заучивания, постоянные повторения правил межмировой торговли, культуры рас. А теперь поняла, когда так легко, не задумываясь, определила, куда отправляется груз, хотя не видела документов; да еще и знала, почему требуется упрочнение упаковки.
Рядом ритмично раздавались удары молотка Нэда.
— Зачем ты стянул трусы нье' Гранори? — задала я вопрос, мучивший меня. — Из-за меня ты попал в трюм.
— Нье' Гранори метил в тебя специально, я заметил. Ну и не принято в моей семье девушек оставлять одних в неприятной ситуации.
— Спасибо, — выдавила я.
— Не за что. Мне вообще кажется, что ты нье' Гранори нравишься, только он не знает, как тебе это показать.
Я даже икнула.
Я рассказала Лигу, как в первый же день второго курса загремела с близнями на уборку трюма. Он смеялся как сумасшедший. А потом, вытирая слёзы, пошутил:
— А слабо каждый новый курс оказываться в трюме в первый же день? Уверен, в вашей школе вас не забудут.
Я тогда вздрогнула от такой перспективы и оглянулась: вдруг буйная парочка засела в засаде в моём отсеке и уже строит планы на первый день третьего курса?
Я взяла молоток и занесла руку для удара по гвоздю, но внезапно молоток выхватили у меня из пальцев и кто-то толкнул меня в бедро.
— Смотри, как это делают настоящие мужчины, кадет Васькина, — раздался над ухом голос Тэля. Тэлия тоже была тут. Я обалдела.
— А вы что здесь забыли?
— Ну, ты же из-за нас часто бываешь в трюме, мы решили помочь вам. Кстати, ты поэму выучила?
Я замотала головой.
— Я её хорошо знаю. Буду говорить двустишиями, а ты повторяй за мной.
Я кивнула.
Тэлия начала:
— Как сбирался Глесиус в сенат межгалактический,
Давал приспешникам наказ он истерический…
Я начала подвывать от смеха.
— У тебя всё в порядке, Лани? — очень серьёзно спросила она.
Я сунулась во Всекосмическую сеть и с изумлением узнала, что именно так и начинается эта поэма. Послушно, стараясь не смеяться, начала повторять:
— Как сбирался Глесиус в сенат межгалактический,
Давал приспешникам наказ он истерический…
Вместе со мной, судя по шевелению губ, повторяли Тэль и Нэд.
На втором курсе немало практик, и одна из них — по анатомии вигов.
Трупы мне не вскрывали. То есть вскрывали, но не совсем трупы. Это были реалистичные манекены. На этих вскрытиях я перестала бояться вида крови, её фонтанов, когда нам требовалось пережать артерию; разучилась бояться рваных, резаных, колотых ран. Когда на выполнение задания по остановке кровотечения тебе даётся всего пятнадцать секунд — иначе незачёт, — перестаёшь думать, что тебя стошнит. Думаешь только о том, что прийти на пересдачу ты будешь уже не в состоянии. Мы научились накладывать жгуты, зашивать раны (по легенде, элефин-медик маяка погиб, на маяк напали, но его отбили, и теперь нужно помочь пострадавшим служащим). В своём отсеке, в санузле, сидя на полу в душе, я тренировалась шить раны на стыренных из столовой дурмах (аналог наших помидоров). Местные помидорки чуть что — брызгали соком в разные стороны, поэтому тренировки приходили в помещении, где можно сразу постирать одежду и помыться. Тэлия тренировалась на люнксе. Тэль и Нэд приходили в ужас от наших умений, у них получалось зашить только грубую кожуру ешуки (вылитый земной банан, только на вкус больше похож на вишню).
Мы проходили и краткий курс по акушерству и гинекологии. Он шёл в крошечной клинике, далеко от столицы Франгаг, и там только мечтали о современной аппаратуре, материалах и молодых медиках. Мы были на подхвате на первичном приёме. Его вела пожилая подслеповатая вига. Когда на приём пришла беременная девушка, у которой живот просто уже лез на лоб, вига-медик задала стандартный вопрос:
— У вас есть половой партнёр?
Выражение лица девушки я не забуду никогда. И не забуду, как нас четверых сдуло из кабинета, как мы повалились на кушетку в коридоре и минут двадцать не могли перестать смеяться.
— Ты представляешь, Лиг, оказывается, у меня есть способности к конструированию и программированию ботов и искусственных интеллектов! — хвасталась я своему элейскому приятелю (из-за леди Лаонтис я страшилась думать о нём иначе).
Это был один из тех моментов, когда я, в приподнятом из-за хороших отметок настроении, ответила на вызов Лига. Помня о данном себе и леди Лаонтис обещании, я начала реже отвечать на его вызовы и сообщения.
Лиг сперва чуть хмуро посмотрел в голокамеру, но потом светло улыбнулся, и я… я замерла от этой улыбки. Как же я соскучилась по нашим ежедневным перебрасываниям головидео и перепискам!
Я продолжила хвастаться:
— Вчера на уроке роботостроения я собрала своего первого бота! Программку для него я уже давно написала. Он, конечно, вышел колченогий и совсем глупый, но умеет ходить, махать руками и поворачивать голову! Я! Сделала! Его! Сама! — Я кружила на каблуках (Нэд настоял, чтобы дома, то есть у себя я не снимала эту кошмарную обувь, иначе мне не видать четвёрки по танцам) по отсеку, жестикулировала и делилась своим успехом с Лигом. Меня отрезвил вопрос:
— Лани, а для чего пилоту робототехника?
Пришлось выкручиваться.
— Ну а вдруг откажет искин корабля, которым я буду управлять, а технологический персонал будет отрезан от капитанского мостика? Или боевой бот подвергнется рэп-атаке и у него поедут мозги?
Лиг широко улыбнулся.
— Ты будешь отличным пилотом, Лани!
Я выдохнула.
Над ухом раздался голос преподавателя робототехники, электроники и программирования, господина Кроох’а:
— Кадет Васькина, вы ответите на мой вопрос?
Хоть убейте, самого вопроса я не расслышала, замечтавшись об одном элефине. Мелькнула чья-то рука с планшетом. Тэль. Присмотрелась: на экране крупными буквами было написано — «Тиристоры и симисторы».
— Тиристоры и симисторы, — начала я, — это полупроводниковые приборы, играющие роль мощных электронных переключателей. Как и транзисторы, в зависимости от поступившего пускового сигнала, они могут быть открыты или закрыты. Они имеют три электрода, два из которых служат для коммутации рабочего тока управляемых устройств, и управляющий электрод, который служит для запуска. Тиристоры являются электронными приборами, проводящими ток только в одном направлении…
— Кадет Васькина, отлично.
Преподаватель двинулся дальше по аудитории, выбирая жертву.
— Нье' Алари, перечислите минимум необходимых инструментов для монтажа электронных схем.
Комм заморгал — пришло сообщение. Открыла. Сообщений оказалось не одно, а целых три.
Тэлия: Ну ты даёшь! Будь осторожна, кажется, у братца появились идеи.
Тэль: О, властительница транзисторов и полупроводниковых диодов, я придумал тааакое дело, твои знания и навыки пригодятся!
Нэд: Думаю, нье' Эрайсы придумали очередную проделку. Если что, я с вами.
Улыбку скрыть не смогла.
С помощью Нэда, Тэлии и Тэля я наконец-то выучила все танцы придирчивого ауша Гэтуша и танцевала их на каблуках! На высоченных каблуках! Даже ноговыворачивающую элейскую польку я танцевала теперь так, словно родилась элефиной. Преподаватель заметил мои успехи, и теперь в отметках по танцам мелькали не только беспросветные унылые тройки, но и четвёрки. На уроках я танцевала в полсилы, иногда специально допуская неточности, — уж очень хотелось удивить преподавателя на зачёте.
Утром перед зачётом я кружила по отсеку, повторяя некоторые движения и… с размаху налетела на шкаф. Зашипела от боли. Я сильно приложилась пальцами левой стопы и лбом.
— Так, пора заканчивать. Движения оттачиваются репетициями, но эти танцы в отсеке мне пятёрки не принесут.
Прихрамывая, я надела туфли, натянула длинное синее платье с открытой спиной — форменную одежду для уроков танцев — и отправилась в зал с зеркалами. После сдачи зачёта я собиралась улететь на каникулы к Трин.
Я до последнего сопротивлялась. Пока она не сказала:
— Лиг здесь только до завтра, до обеда, в остальные дни его не будет, его вызвали на Элею.
То есть это для меня они стали напряжёнными. Вчера я весь вечер смотрела, как моргает огонёк вызова на комме. И точно знала, кто меня вызывает. Слёзы катились по щекам, но на вызов я не ответила.
Пальцы ноги ныли всё сильнее.
Войдя в танцевальный зал, я села на стул и стянула туфлю с левой ноги. Большой палец посинел и стал опухать.
Анатомию мы изучили, перешли к травматологии, и я точно знала, что это значит — трещина в кости или перелом. Мысли заметались.
— Офигеть! — раздался голос Нэда рядом. — Тебе надо в медицинский отсек.
И я приняла решение.
— Нет. Я буду танцевать!
— Как? — округлил глаза Нэд. — Ты сломала палец, это безумно больно.
Я натянула туфлю на ногу. Пальцы оказались тесно прижаты друг другу, болеть вроде бы стало меньше.
Как назло, на зачёте я вытянула элейскую польку. Танец, в котором почти нет поддержки партнёра. Партнёры в этом танце держатся друг за друга только кончиками пальцев, и в самом конце партнёр на секунду придерживает партнёршу за талию. В пару мне достался нье' Димир. Нормальный парень, который иногда заскакивал ко мне, чтобы я помогла ему с астрофизикой; а он занимался со мной элейским.
Зазвучала музыка. Я сделала первый подскок, и боль ввернулась мне в мозг. Стало ясно, что я переоценила свои силы. Закусив губу, я продолжила скользить, подскакивать, делать повороты и поклоны. От боли пот выступил на висках, взмокла спина. Наконец эта бесконечная музыка кончилась. Мы остановились. Нога горела. Я без сил навалилась на нье' Димира.
— Лани? Ты чего?
Рядом стоял преподаватель и говорил, что моя техника сильно улучшилась и что за зачёт я получаю четыре, а мой партнер — пять.
Меня кто-то поднял на руки и понёс из зала.
— Вы куда, нье' Эрайс? Зачёт ещё не закончился, — попытался остановить Тэля ауш Гэтуш.
— Он вернётся. Лани надо к врачу, она сдавала зачёт со сломанными пальцами ноги, — встрял Нэд.
В медицинском отсеке меня осмотрели и предложили стандартное лечение — на сутки лечь в амниотическую капсулу. Переломы быстро не излечиваются. Я отказалась, сказав, что на маяке родственников, куда я лечу, есть медик (очень надеялась, что Трин или Дин знают, как пользоваться медицинской капсулой). Поставив обезболивающее и замотав два пальца вместе, меня отпустили из медицинского отсека школы.
Когда я, сильно хромая, вышла из шлюза, Трин, державшая маленькую Кайсу, нахмурилась.
— Ты почему хромаешь?
— Палец на ноге сломала утром, а потом пришлось сдавать зачёт по танцам.
Трин, передав дочь няне — огромной сахе (совсем недавно я узнала, что, несмотря на устрашающий вид, сахи — превосходные няни), схватила меня за руку и потянула в медицинский отсек. Она ворчала, что я сумасшедшая, что могло произойти смещение кости, и слава Великой точке начала, Лиг ещё на месте. Я резко затормозила.
— Я не пойду туда! Там Лиг!
— Пойдёшь! И какая комета между вами пролетела?
Она остановилась, внимательно посмотрела на меня и процедила:
— Маэлин?
Взгляд я выдержала, но Трин вздохнула и сказала:
— Ногу всё же надо осмотреть.
И я смирилась. Увижу Лига в последний раз.
Пока мы шли к медицинскому отсеку, над нами пролетела тень.
— Хиш!
Тут же из гравипереноски раздалось требовательное:
— Мяу!
Трин рассмеялась.
— Выпускай свою кощьку, кажется, в прошлый раз они с Хишем ладили. Если что — он не даст ей заблудиться.
Я открыла дверцу, Северина легко выпрыгнула. Хиш издал радостный свист, развернулся и полетел прочь от нас. Северинка потрусила за ним.
Когда я увидела ошарашенное лицо Лига, губы сами собой расползлись в улыбке.
— Здравствуй, Лиг!
— Лани?
Он замер.
— Я тебе пациента привела, так и будешь стоять? Эта сумасшедшая, — Трин кивнула на меня, — сдавала зачёт по танцам со сломанными пальцами на ноге.
Лиг подхватил меня на руки, осторожно посадил на кушетку и нажал кнопку, расшнуровывающую мой ботинок.
— Я сама могу… — попробовала возразить я, но тёплые пальцы уже быстро пробежались по ноге. Лиг снял повязку, наложенную в школе, и осторожно задел большой палец.
— Больно?
Я покачала головой.
— Нет, мне поставили обезболивающее в школе.
Лиг встал, снова подхватил меня на руки и посадил на ложе медицинской капсулы. Он подмигнул:
— Ты ведь помнишь, что в капсулу ложатся в белье?
И вот тут, кажется, я покраснела. Лиг хмыкнул и отвернулся. Я стащила комбинезон, легла в капсулу и сообщила:
— Я готова.
И закрыла глаза. Боялась увидеть равнодушное лицо Лига и боялась увидеть заинтересованный взгляд.
Лиг улетел на Элею на все праздники. В первый же день на маяке на комм свалилось уведомление об оценке за танцы. Я открыла сообщение и очумела — «отлично»! И приписка аша Гэтуша: «За железную волю».
Я закончила первое полугодие первого курса всего с одной тройкой — по биологии!
— Слушай, Ланька, а кем ты будешь на карнавале?
Я непонимающе посмотрела на Тэля, оторвавшись от чтения. Конструирование малых двигателей всё больше и больше захватывало меня.
— Какой карнавал?
— Ты нас слушала? — возмутилась Тэлия. — Мы уже минут сорок обсуждаем завершающий учебный год карнавал, который пройдёт в императорском элейском дворце. Будут кадеты обеих школ навигаторов и учащиеся всех курсов с ММР.
— Что за ММР? — удивилась я.
— Да как ты будешь управлять маяком, если не знаешь основного⁈ — удивился Нэд и пояснил: — ММР — межмедрас. Факультет в медицинском универе Элеи, там готовят медиков для маяков.
— Это чтобы будущие смотрители познакомились поближе с будущими медиками?
— Ага, — расплылись в улыбках близнецы. — Для укрепления дружеских отношений между расами. — Кажется, это они кого-то процитировали.
Я уже открыла было рот, чтобы спросить, можно ли не участвовать, но поймала на себе любопытные взгляды. И вспомнила, как ещё полгода назад близни пытали меня насчёт голофотки, разлетевшейся по всем изданиям жёлтой прессы.
Я прищурилась и сообщила рыжим:
— Вам бы пошёл костюм сиамских близнецов.
Они вытаращились на меня, и пришилось пояснять, что это за явление. Когда я закончила, близни смотрели на меня с ужасом.
— Надеюсь, это всё страшилки твоего мира?
Я пожала плечами. Конечно, есть ещё всякие кикиморы, лешие, приведения, домовые, феи, ведьмы.
Мы стояли у огромных металлических столов, снабжённых ножами, и прямо перед нами лежали тушки напаклисов. Те же земные зайцы, только с шестью ногами. И шкурка у напаклисов красная. Сегодня нам предстояло разделать это мелкое животное. Теорию мы зазубрили наизусть ещё на первом курсе. На втором нас настигла практика. Сперва в специальном помещении мы учились ловить змей, а затем разделывать их. Никого не волновало, что змеи ядовитые, зачёт должны были сдать все. Буквально через двадцать пять минут после того, как я вошла в помещение, меня дважды укусили за ногу и один раз за шею. Мои ногу и шею раздуло, а потом стало темно. Очнулась я через час — в амниотической капсуле. Рядом стояла госпожа ректор.
— Кадет Васькина, как себя чувствуете?
— Спасибо, хорошо.
— Тогда прошу, пора снова на отлов пресмыкающихся.
Я поняла, что меня не отпустят, пока я не отловлю змею и не останусь без укусов. И свою первую в жизни змею поймала через семь часов, ещё трижды побывав перед этим в капсуле.
Три недели назад весь наш класс на три дня спускался на безымянную планету. Нас сопровождала госпожа ректор, пять охранников-зверолюдов и два медика. Мы учились делать снасти, по-простому — удочки, ловить рыбу и определять её пригодность для употребления в пищу, потрошить её и готовить. Нам предстояло съесть всё, что мы приготовили.
Госпожа ректор не раз давала понять, что навык, доведённый до автоматизма, может спасти жизнь. На этой планете мы все спали в одной большой палатке, а в туалет ходили в кустики, которые, хоть и находились в отдалении, всё же были обнесены силовой решёткой, защищавшей лагерь ночью.
Свою добычу, пойманную в первый же день, я решила сварить. Ухи, которую нам давали в детском доме на Земле, не получилось. Не хватало картошки, хотя подошёл бы и макуто, и лаврового листа.
— Хорошо, Лани, — отметила госпожа ректор, отломив кусочек варёной рыбы. — И про желчный пузырь не забыла, мясо не горчит. А вот почистила рыбу от чешуи некачественно.
На следующий день свой улов я попыталась запечь. Вышла откровенная дрянь.
— Дело практики, — хмыкнула госпожа ректор, увидев полусырую рыбу.
Я решила, что стоит раздобыть кулинарную книгу рецептов для готовки на костре с минимальным набором специй. Пусть будет в моём коммуникаторе. На всякий случай.
И вот сегодня мы разделывали напаклисов. В теории вроде бы всё просто. Первое — спустить кровь. Для этого нужно перерезать перегородку, соединяющую ноздри, и поднять тело в воздух, взяв за задние лапы. Держать до того момента, пока кровь не перестанет стекать. Второе — освободить мочевой пузырь. Для этого сдавливают низ брюшка, придерживая голову и держа тушку вертикально. Третье — снять шкуру. В районе заднего прохода срезают шкурку ножом и снимают её с хвоста, задних и средних лап. Аккуратно стягивают всю шкурку целиком вниз, подрезая при этом ножом сухожилия. Четвёртое — выпотрошить тушку. Острым ножом аккуратно разрезают брюшную полость, стараясь не зацепить желчный пузырь. Осторожно убирают все внутренности. Вынимать кишки нужно одновременно со сфинктером. Лёгкое вынимают вместе с гортанью. Ну а затем самое простое, пятое — разделать тушку. Отделяют брюшные мышцы от седла, разрубают тушку на две части: переднюю вместе с брюшиной и седло. Отделяют лопатки. Если необходимо, отделяют задние ножки, надрезав их вдоль крестца.
— Самой вкусной частью считают именно задние ноги и седло. Именно их обычно применяют для жарки, — поясняла госпожа нье' Товен. Она разделала этого инопланетного зайца за семь минут. — Приступайте, — дала команду ректор.
В свой отсек я вернулась через два часа, измазанная кровью и экскрементами своего напаклиса. Перед кончиной он не успел испражниться. Я раз десять помыла руки, и всё равно мне казалось, что от них несёт дерьмом, хотя качество разделки госпожа ректор оценила на пять. Я старалась. Действительно старалась, потому что не хотела на пересдачу.
А вот Тэлия и Нэд пойдут. Нэда дважды стошнило в специальный пакет. Кстати, масла в огонь подливал ассистент госпожи ректора. Он напоминал, что в котелок, в котором мы наследующей практике будем готовить, блевать не стоит, мыть котелки он не станет, а воду в них наберёт перед практикой. Напаклис, тушенный в рвоте, — деликатес, но, если жрать нечего, можно сожрать и рвоту ближнего, и самого ближнего.
От этих слов некоторых тошнило сильнее.
Я научилась открывать червоточины по координатам. Для тех, кто дружит с астрофизикой, это оказалось легче лёгкого.
Координаты представляют собой точки Вселенной. И для того, чтобы открыть червоточину по координатам, мы должны были представить, в какой галактике, каком рукаве, каком скоплении и в какой системе находится нужный объект.
Систем координат у навигаторов две: координаты маяков и координаты миров и планет. Если с первым всё просто (обычно координаты представляют собой порядковый номер чёрной дыры, в которой находится маяк), то с мирами сложнее. Первая цифра — это номер галактики по навигаторскому исчислению, вторая — рукав. Если у галактики нет рукавов, то в координатах их отсутствие обозначается нулями. Третья цифра — скопление, тут принцип тот же, что и с рукавами. Затем указывается номер системы и только потом, в самом конце, номер планеты.
Согласно древнему протоколу, данные обо всех новых мирах, их место в галактике, да и данные о самой галактике, если о ней ничего не было до сих пор известно, заносятся в единую базу. Всем новым мирам и галактикам (нечастое явление в мире вигов, как оказалось) присваивается уникальный номер. Если мир уже шагнул в космос, вышел за пределы своей системы, миру сообщаются его координаты в системе координат вигов. Если нет… Если нет — мир оставляют дозревать. Например, как Землю. При этом, конечно, миру присваивают номер, терпеливо ожидая, когда можно будет сообщить местным координаты и начать торговлю.
Перед тем как перейти от теории к практике, господин нье' Ровари прочитал небольшую лекцию о координатах, в которых все числа — ноль.
— Уже точно известно, что божество вигов, Точка начала, сущность, которая создала навигаторов, существует в нулевых координатах. Чаще всего она предстаёт перед вигами как туман, но наиболее достойные видят мерцающую туманную девушку. В гостях у Точки начала время течёт не так, как здесь, в реальном мире. Туманная дева очень своеобразна, у неё своё чувство времени, юмора, справедливости… Она может наградить силой, благами, но также может и отнять силу, а зачастую — и жизнь. Немногие решаются открыть по нулевым координатам быстрый переход, и ещё меньше вигов возвращаются оттуда. Те, кто побывал в гостях у Туманной девы, не любят рассказывать о своём визите.
Частично я это знала из истории Франгаг, и вот теперь история стала более чёткой. Проскользнула мысль: а я, не виг, смогу увидеть божество вигов, если открою переход в Точку начала? И тут я же подумала, что мысли у меня дурацкие, а преподаватель рассказывает нужные и интересные вещи, и стоит его послушать, ведь моя сила — это позаимствованное, а не природное.
— Лани, что ты представишь на экзамене? — спросил меня на факультативе по роботостроению, на который я ходила с огромным удовольствием, преподаватель.
Господин Кроох’а действительно был крохой. Высота этого виразианина, по моим прикидкам, была чуть больше длины моей ладони, но, несмотря на крошечный рост, этот преподаватель умел держать нас в тонусе на своих курсах по роботостроению и электронике.
Не знаю, от кого мне досталась такая тяга к конструированию (большая часть которой лежала в области изучения разнообразных электронных компонентов) и к программированию роботов, но этого преподавателя, который на дикой скорости носился по аудитории в крошечном гравикресле во время контрольных, я обожала.
— Хочу летающую метлу, — без обиняков заявила я.
На этот факультатив ходили всего шесть кадетов, и никто из них не был моим одноклассником. Господин Кроох’а лично отбирал учеников на свои факультативы. И если он видел потенциал, то кадет был обречён. Даже не желая этого, он посещал факультативы преподавателя. Лучше развить свои спящие способности, нежели выдерживать ядовитые высказывания на каждом уроке господина Кроох’а насчёт неправильного распределения способностей и получать при этом индивидуальные домашние задания. Надо ли говорить, что он всегда давал задания повышенной сложности?
Больше всего я не любила логические задачи. Преподаватель всегда выбирал такие, которые в итоге бесили своей простотой. Вот только это выяснялось через три-пять дней наших мытарств в поисках решения. Ну вот одна задача, например: есть мешок, внутри которого двадцать красных и шестнадцать синих шаров; нужно вытаскивать по два шара из этого мешка за один раз.
Если шары одного цвета — нужно заменять их синим шаром, но если разного цвета — нужно класть в мешок красный шар. Те шары, которые вытащили, в мешок не возвращаются, поэтому их количество в мешке постоянно уменьшается. Какого цвета будет последний шар в мешке?
Голову я ломала три дня. Пальцы то и дело тянулись к комму. Я думала, ответ на эту задачу есть во всекосмической сети, но ведь господин Кроох’а не зря выбрал нас в свои ученики…
Неожиданно для себя я пришла к одному ответу тремя способами.
В первом случае я вытаскиваю два красных шара. Тогда количество красных шаров уменьшается на два, а количество синих увеличивается на один. Во втором случае оба шара синие. И количество синих шаров уменьшается на один. В третьем случае цвета вытянутых шаров разные, а значит, количество синих шаров снова уменьшается на один. Количество красных шаров может уменьшиться только на два и только в первом случае. Синих шаров может стать на один меньше и во втором, и в третьем случаях. Так как количество красных шаров всегда уменьшается на два, а изначально красных шаров двадцать — их количество всегда будет чётным. Не может возникнуть ситуация, при которой в мешке останется один красный шар. Последний шар в мешке будет синим в любом случае.
Стало страшно. Неимоверно захотелось поддержки. Я вызвала Трин, но она не ответила. И тогда пальцы сами вызвали Лига. Он ответил почти сразу. Кажется, он спал. Головидео отразило сонно моргающие глаза.
— Лани⁈
— Привет, Лиг! Извини, не получалось ответить на твои вызовы. Начались практики. Кажется, я буду пилотом многокилометрового транспортника, по которому будут ползать съедобные пресмыкающиеся и быстро бегающие напаклисы. У меня недавно были практики по отлову и приготовлению пресмыкающихся. А ещё я спроектировала и собрала небольшой атмосферный двигатель, что-то вроде тех, что двигают гравиносилки и гравипереноску моей Северины.
Я говорила и говорила, захлебываясь, я так много хотела ему рассказать. Он внимательно слушал, улыбаясь, не перебивал. Правда, иногда округлял в удивлении глаза, когда я рассказывала о своих совсем не безобидных практиках…
Внезапно на заднем фоне послышался сигнал тревоги. Лиг откинул одеяло, я и зажмуриться не успела, как увидела идеальное тело в одних плавках. Он обернулся в сторону голокамеры.
— Боевая тревога. Извини, Лани.
Связь оборвалась.
Я знала, что на маяках такое бывает, мы уже разбирали внештатные ситуации и типовые действия при них. Нужно просто подождать. Я ждала связи один день, два, семь. Не находила себе места. Делала домашку и посещала лекции только на автомате, даже друзья спросили, что со мной, но я отмахнулась, сказала, что у меня завалы на факультативах (кстати, пошла со второго семестра и на факультатив по биологии, чем страшно удивила преподавателя; очень хотелось четвёрку по её предмету). Не выдержав неизвестности, я вызвала Трин. Когда та ответила, вглядываясь в её лицо, спросила, всё ли в порядке.
— Конечно, а что случилось?
Я промямлила что-то про плохой сон и отключалась.
К сожалению, Трин наверняка восприняла мой головызов всерьёз. В школе навигаторов уделяют особое внимание предчувствиям, снам, ощущениям. Считается, что это ещё один, просто очень слабый дар Великой точки начала. Я в такое не особенно верила. Но с того дня стала считать, что Лиг не хочет общаться со мной.
Незаметно для себя я начала вести дневник, записывать все значимые для меня школьные события. Вот только к дневнику я обращалась, как к Лигу.
Через месяц он написал мне, сообщение пришло на комм.
Лиг: Привет, Лани, страшно был занят, извини. Всё время не получалось тебе ответить. У меня всё хорошо.
Такое сообщение ответа, конечно же, не требовало.
Последний экзамен второго курса был по литературе вигов. Предстояло написать сочинение по пройденному на курсе материалу. А прошли мы немало — пришлось ознакомиться с произведениями доглесианской литературы, с современной литературой и поэзией вигов, с классическими художественными произведениями рас-союзников и их современной литературой. Я не была сильна в этом предмете, выезжала на хорошей памяти, когда мы писали изложения или было необходимо выучить отрывок из поэмы или прозы.
Преподаватель ходил между столами и приговаривал:
— Тот, кто стабильно готовился к урокам, качественно писал доклады, участвовал в факультативах — без труда сдаст экзамен.
Волнуясь, я ткнула в число на экране. Открылся мой билет, и я сглотнула, прочитав задание.
За три часа мне следовало написать всё, что я думаю, об «Отличиях и тождественности нравственных уроков истории навигаторов и провитарианцев». Я неплохо помнила суть их этнического эпоса о поиске Камня.
Провитарианцы поклоняются Камню — огромному необработанному изумруду весом примерно в пять тонн. Виги же поклоняются, хоть и не явно, Великой точке начала. Вот и первое отличие. Божество провитарианцев — материальное, а божество вигов — нет.
Второе — Камень искала вся раса, а к Точке начала каждый открывает путь самостоятельно, но тем не менее божество общее для всей расы.
Начали появляться идеи, и я принялась их записывать, цепляясь за любое слово в эпосе провитарианцев и сравнивая его с легендами и сказками о Великой точке начала. Я закончила за десять минут до окончания экзамена, в аудитории оставались лишь те, кто, как и я, с трудом успевал по этому предмету. Я точно написала на твёрдую четвёрку. В памяти засели сказки и былины Земли.
Слёзы покатились из глаз, когда я увидела отметку за экзамен. Три! Я получила три! А когда прочитала комментарий, то опустила руки.
Преподаватель сообщил, что Великая точка начала — это реально существующая женщина. И что она очень даже материальная.
Своё не вигское происхождение я лишний раз старалась не афишировать, в нашем классе учились борцы за чистоту крови смотрителей. Они то и дело задирали меня, но выступать в открытую опасались — уж больно бешеный нрав был у близнецов, с которыми я дружила; и все помнили схватку нье' Дювари и нашего преподавателя физкультуры.
Мы, ещё в школьных комбинезонах, сидели в катере родителей близнецов. Я знала, что на переодевание у меня будет не так много времени, а потому, загримировавшись заранее и вставив в горло (с пятой попытки) простенький искажатель голоса, в катер нье' Оалу вошла в длинном плаще с глубоким капюшоном. Раздались грубые возгласы рыжих:
— Ты кто?
— Что тебе здесь надо?
Мы хранили втайне костюмы друг друга. Я скинула капюшон, который понадобился, чтобы дойти из личного отсека школы до шлюза, где ждал катер семьи нье' Оалу.
— Ну надо же, а я думала, у вас один разум на двоих.
Близни сообразили быстро.
— Ла-а-а-ни? — удивлённо протянули они.
— Не-а, сегодня я — ведьма, — уведомила я их.
— Слушай, Лани, с такой рожей, — Тэль скривился, — тебя никто не пригласит танцевать.
В общем-то, на это и был расчёт. Я хотела побродить-полетать неузнанной среди огромной толпы. Вдруг я краем глаза увижу Лига? Хотелось убедиться, что у него всё хорошо. А если у него появилась девушка, тогда… тогда я отпустила бы… отпустила эту свою детскую мечту о бесконечно добром светловолосом эльфе, и, наверное, начала жить дальше.
— Буду танцевать с тобой, — проскрипела я.
Тэль ошарашенно замотал головой. Я раздвинула в ухмылке губы-пельмешки (спасибо гримёрным инъекциям, через сутки мои тёмно-зелёные губы станут прежними).
О… Я хорошо поработала над внешностью. Зелёная кожа, накладной, с бородавками, нос, зелёные руки и ноги. На пальцах, испещрённых бородавками, толстые тёмно-зелёные когти, в глазах — линзы, то есть их продвинутый инопланетный аналог. Теперь мои глаза стали ярко-фиолетовыми, под цвет изменённых для карнавала волос (тоже инъекции, действующие сутки) и под полосатые, по колено, гольфы сиренево-зелёного цвета.
— Наплевать, что Рэвелиг Лаонтис тебя не узнает? — била наугад Тэлия.
— Вы опять с этим Лавортисом? — Фамилию Лига я снова исказила намеренно и, не дав Тэлии ответить, перешла в наступление: — Как думаешь, император Элеи пригласит такую красивую меня на танец?
Ха! Таких лиц у рыжих я не видела никогда!
— Лани, у тебя всё хорошо? — заботливо поинтересовались они хором.
— У меня всё преотлично! Я намерена танцевать до утра и разбивать мужские сердца! — воодушевлённо проскрипела я и с удовольствием отметила вконец очумевшие лица близней.
Пилот катера ждал, когда для телепортации выделят коридор. У каждого из приглашённых на карнавал был дополнительный браслет (кроме комма и украшений) на руку. Считав сигналы с наших браслетов (безопасность как-никак), бот-диспетчер задал координаты для телепортации. Нам дали десять минут на переодевание, а затем телепортировали прямо в императорский дворец Элеи!
Мы спустились в трюм, где находились наши костюмы. Я быстро натянула чёрное платье с низким вырезом, из которого торчали кружева чёрного бюстгальтера (путь кто-то докажет, что ведьмы моего мира ходят не так). У платья были пышная юбка длиной до колен и рукава-фонарики с оборками, украшенными чёрным кружевом. Я надела кипельно-белый фартучек с карманом и остроконечную шляпу с большими полями. Шляпу и длинноносые туфли на высоком устойчивом каблуке я украсила черепами, паутиной и сушёными лягушками, называемыми на Франгаг приксами. В отдельном чехле лежала ведьминская метла. Летающая метла.
Когда я озвучила свою идею и схематично набросала, как это будет выглядеть, господин Кроох’а пришёл в восторг. Я лично спроектировала механизмы управления и крошечный двигатель, способный поднять ещё двух таких, как я. От настоящей метлы пришлось отказаться — уж больно непрочный материал. Но я заказала недорогие составляющие из пластика и металла и поэкспериментировала с ними. Пробный взлёт мы проводили… в бассейне. И не зря. Как только я нажала кнопку старта и взлетела на три метра вертикально вверх, то так и застыла. И начала сползать с метлы вниз, в воду. Пришлось добавить противоскользящее покрытие. Ну и доработать конструкцию, чтобы летать горизонтально, а угол взлёта или посадки регулировать наклоном тела.
Тэль переодевшись, стал… Капитаном Джеком Воробьём. Я не могла перестать смеяться. Однозначно — это идея Кати. Тэль даже немного отклонялся назад и водил руками перед собой. Чёрные дреды, чёрные, подведённые по нижнему веку глаза, брови, усы, тёмная бородка, которая оканчивалась двумя косичками. Если бы я не знала, что в трюме, кроме нас троих, никого нет, то не поверила бы, что это Тэль.
Тэлия стала принцессой. Она не меняла цвет волос и собрала их в пышную причёску. Лицо скрывала маска, спускавшаяся почти до самых губ. А платье… не сказать, что оно было каким-то шикарным… Обычное бальное платье. Но, когда Тэлия сказала:
— Свет, — он погас, и её платье и маска зажглись тысячей крошечных огней.
Теперь мы с Тэлем синхронно выразили восхищение:
— Вау!
С платформы телепорта мы шагнули в залу прибытия. Наш класс — да и не только наш — знал, кто часто ходит втроём и иногда вчетвером. Правильно — нье' Эрайсы, Васькина и Нэд. Поэтому мы решили разделиться и делать контрольные встречи у столов с закусками раз в час.
Двери распахнулись, и мы вышли в красиво украшенный сад, в котором находились совершенно немыслимые существа. Кадеты школ навигаторов и медики ММР всех курсов разоделись в старинные костюмы своих миров. Некоторые изображали богов. Ну, или я думала, что богов. Был один парень, элефин, полностью золотой. Волосы, кожа, одежда — и даже глаза! Я увидела трёх туманных дев. Встречались парни и девчонки просто в масках. И те, кто, как и я, полностью изменил внешность. Ну не может же на ММР учиться агроиканец! На ком-то я даже увидела самый настоящий мешок, украшенный какими-то заклёпками и ремнями.
Поёжилась. После такой ткани всё лицо будет чесаться неделю.
— Эй, страшилка, ты не перепутала мероприятия? Уборщицы не должны показываться тут до конца танцев, — послышался ленивый мужской голос. Я обернулась и увидела перед собой элефина. Он был в традиционной элейской одежде, лицо закрывала маска. Я уставилась в голубые глаза, и сердце пропустило удар.
— Ну и откуда такое чучело взялось? Как тебя вообще пропустили на этот бал?
Я только сейчас сообразила, что для этой расы характерны глаза голубого, зелёного и фиолетового цвета. Другие оттенки встречаются, но довольно редко, примерно один раз на десять-пятнадцать тысяч элефинов.
Меня затопила тоска.
А потом пришла какая-то веселость, прямо бешеная. Я, уперев одну руку в бок, другой перехватила метлу и процедила:
— Тебя не учили на твоём ММР быть вежливым?
Он деланно восхитился:
— Волшебный голосок, под стать наружности…
Я, глядя на его бокал, сорвала со шляпы лягушачью, то есть приксову ножку и сунула её в напиток.
— Попробуй, сладенький, и у тебя станет такой же!
Парень сначала обалдел, но через мгновение шагнул ко мне. Не знаю, что он хотел сделать, но я резво оседлала метлу и взмыла вверх на три метра.
— Пока, малышня! — И ринулась вперёд.
Я два дня записывала мерзкий ведьминский смех, используя эту простую изменялку голоса. А потом искин комма обработал этот истерический визг, переходящий в хохот. Получилось замечательно. Я запустила запись и наблюдала вау-эффект. Гости разбегались в стороны, и это позволяло мне нестись низко над землёй и взмывать вверх, делая петли (я не раз на тренировках сваливалась в бассейн, пока не сообразила, как держать равновесие).
Я чуть не свалилась с метлы от удивления, когда увидела смеющегося, смотрящего на меня ректора номер один. Никогда не видела таким этого мужчину. Даже на праздновании Нового года на маяке номер пять. Он показывал вытянутый вверх большой палец руки.
Равновесие я всё же потеряла и свесилась метлы. Старалась снова оседлать её, но ничего не получалось, оставалось только как можно ниже спуститься и отпустить метлу, свалившись на землю. В древко я встроила датчики веса и давления, метла плавно опустилась бы на землю, как только я с неё упаду. Я уже считала шишки и ссадины, которыми обзаведусь через пару секунд, как меня подхватили на руки. Насмешливый голос спросил:
— Любой транспорт требует навыков, ты своё устройство сегодня угнала?
Я улыбнулась как можно шире. Перед самым прилётом на Элею я измазала соком ухрабы зубы, и они останутся жёлто-коричневыми ещё пару дней. Сок — гадость невозможная, но вполне себе безопасен. Правда, эффект у этого сока один — закрепляющий.
Мой упитанный спаситель вздрогнул от этой улыбки. А потом тоже улыбнулся. Беззубым ртом.
Я осторожно слезла с рук парня, заложила два пальца в рот и свистнула, как свистели наши парни в детском доме на Земле, подзывая метлу. Она понялась и влетела прямо мне в распахнутую ладонь. Раньше свистеть у меня никогда не получалось, но когда я сотворила летающую метлу, то поняла, что хочу соответствующий антураж. Когда я пробовала свистеть в своём отсеке в школе навигаторов, Северинка чуть ли не бегала по потолку. Чтобы не нервировать её, я уходила свистеть в санузел.
Когда я продемонстрировала все возможности своей метлы, господин Кроох’а поставил мне «отлично» за третий курс по программированию и электронике, но взял слово, что я буду приходить на лабораторки и факультативы и помогать ему. А ещё он попросил разрешения опубликовать в научных статьях данные о моём изобретении и даже попросил стать соавтором. Я отказалась, объяснив, что если моя шалость удастся, то лучше бы ему не светиться рядом с моим именем. Преподаватель покачал головой и предложил, если мой выход в свет пройдёт незаметно, подготовить статьи, а если иначе — я разрешу ему опубликовать информацию об этом сомнительном изобретении через год после того, как покину школу навигаторов.
Я картинно погладила пластиковое древко метлы, скакнувшей мне в руку.
— Ты ж моя умница!
Не скрываясь, я осматривала своего спасителя. Невысокий, но, возможно, рост скрадывала полнота; на спине горб. Лысый череп с остатками тёмных волос над острыми ушами. Пятипалые руки, пальцы-сосиски, ногти бледно-голубые. Большой нос, большие губы, карие глаза. Карие, не голубые… Одет в традиционную элейскую одежу.
— Прикольный костюм, — прокаркала я.
— Твой тоже ничего, — хмыкнул парень и уставился в кружевной вырез лифа.
Я пальцами подняла подбородок парня и прогромыхала:
— В глаза смотри, глаза у меня на лице!
— А вот там, — незнакомец скосил глаза на кружево бюстгальтера, — интереснее. — Но это было сказано не хамски — безобидно, но немного с ехидцей.
— Элефин? — подозрительно спросила я.
— Навигатор? — вопросом на вопрос ответил мой спаситель.
— Спасибо за помощь, — поблагодарила я и попыталась ускользнуть вглубь толпы. Но, кажется, я всё же произвела впечатление, потому что меня схватили за руку и потащили за собой.
— Пошли, я знаю, где самые лучшие пирожные и мороженое на этом празднике. Ты когда-нибудь ела элейские десерты? — Парень говорил прямо на ходу.
— Нет. И пока не хочу. Я бы съела две булки, между которыми лежит кусок мяса, зелени и какой-нибудь сочный овощ.
Я снова попыталась выдернуть руку, но он не отпускал. И я расслабилась.
Мы немного удалились от танцевальной площадки. Я заметила, что зачастую пары межрасовые.
Мой неизвестный спутник принёс тарелку с пирожными и креманку с мороженым. Я попробовала и то, и другое.
— Восхитительно! — закатив глаза, сообщила я.
На «Звезде Вселенной» я пробовала разные пирожные, печенье, торты. И это пирожное, что я сейчас ела, могло конкурировать с десертами с круизного лайнера. Лёгкий крем, воздушная текстура бисквитного печенья и насыщенный вкус ламрина — напитка, напоминающего кофе.
Парень развлекал меня рассказами об учёбе на ММР (но я так и не смогла понять, на каком он курсе), а я в ответ поделилась своими приключениями в школе навигаторов. Когда доела, то внезапно для самой себя спросила:
— Как у тебя с равновесием?
— Да вроде неплохо, — беззубо улыбнулся элефин.
— Прокатимся? — предложила я.
Парень скептически посмотрел на метлу и неуверенно кивнул.
— Ну, по крайней мере, тут больше тысячи медиков. Если что —погрузят в мороженое и доставят в клинику, — хмыкнул он.
— Тебе придётся держаться за меня, — предупредила я.
Парень снова опустил глаза в мой вырез.
— За талию!
Раздался наигранный разочарованный вздох. Когда мы взлетели, парень схватился за меня, испуганно воскликнув:
— Великая праматерь!
А потом мы уже вдвоём пугали уединившиеся парочки и заставляли вздрагивать гостей, когда проносились рядом с ними или над их головами.
Я решила подлететь поближе. Парень мне был неизвестен, а вот платье девушки я узнала.
Немного сжав бёдрами и ладонями древко метлы, я облетела пару. Они вообще были не в этом мире и упоённо наслаждались друг другом. Внезапно я поняла, с кем целуется Тэлия.
Парень стоял, отставив ногу немного назад. Нэд недавно сломал ногу и говорил, что, когда приближается космическая буря, она немного ноет, но, когда он её чуть отставляет назад — жить ему становится легче.
— Полетели к озеру! — крикнул элефин за моей спиной.
Я поднялась повыше, увидела, где блестит водяная гладь, и начала петлять меж стволов деревьев. Руки на талии сжались сильнее, но ругательств я не слышала. Наконец мы зависли над водной гладью. Это очень красиво! Ближе к кромке воды озеро украшали цветы, напоминавшие водяные лилии Земли.
Я решила покружить низко над цветами, полюбоваться ими. Внезапно метлу повело в сторону, и, взвизгнув, я оглянулась и увидела, как элефин свесился с метлы и пытается сорвать цветок.
Я наклонилась в другую сторону, чтобы создать хоть какой-то противовес, и рванула к берегу, плавно снижаясь. И всё же мы не удержались. Над самой землёй я потеряла управление, но парень быстро среагировал. Не знаю как, но при падении я оказалась на нём. Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Он потянулся губами к моим. На короткий миг я потеряла контроль и позволила ему прикоснуться к своим губам, но сразу же повернула голову, и поцелуй вышел вскользь. Элефин протянул мне сорванный цветок. Я хихикнула:
— Отличное окончание вечера!
Я сползла с него, а потом протянула руку, предлагая помочь. Он резво вскочил на ноги. Очень странные ощущения я испытывала — меня тянуло к этому незнакомцу, и в то же время я думала о Лиге.
Я свистнула — метла рванулась ко мне, и я, взяв в зубы лилию, пока не передумала, взлетела в воздух.
Напоследок оглянулась. Парень махал мне рукой и улыбался.
— Ланька, вставай! — По моей кровати прыгали рыжие. Снова!
— Да как же вы ко мне попадаете? — зевая, спросила я. Я уже давно перестала злиться на их самовольное проникновение в мой отсек.
— У тебя до ужаса простые пароли, кто тебя хоть немного знает — тот без труда подберёт.
— Чего надо? Завтрак я проспала, а обедать буду уже на маяке, где прохожу практику.
— А ты почитай новости Франгаг и Элеи, — посоветовали хором близни.
Я снова зевнула и потянулась к комму. Открыла новости и очумела. Официальные и неофициальные издания и каналы делали обзоры прошедшего впервые в истории межрасового мероприятия, посвящённого упрочнению дружбы и партнёрских отношений. Журналисты обсуждали самые красивые пары, самые потрясающие наряды и костюмы. И вот тут-то я шла под номером один. Пресса гадала, кто скрывался под этой уродливой зелёной маской — кадет школы навигаторов или элефина? Потом шли разборы самых отвратительных парочек карнавала, и тут первое место я поделила со своим неизвестным спутником, с которым так необычно провела время. Дальше брали интервью у организаторов праздника, участников. Когда у императора Элеи спросили, всё ли удалось на карнавале, тот ответил: «Нет, конечно! Я не прокатился на метле!»
— Внимание, получен сигнал о помощи. Внимание, получен сигнал о помощи, — сообщил Аликс, а потом прямо над моим ухом бархатисто произнёс ещё раз: — Васькина, кончай спать, помощь требуется!
И тогда я смогла разлепить глаза. Глянула на комм.
— Да что б тебя, я же легла спать всего три часа назад!
Искин маяка номер пять, Аликс, лежал рядом со мной. Я уже два месяца проходила практику на маяке тёти Кати, но все ещё не могла привыкнуть к его выходкам. Эта механическая зараза очень быстро выяснила, кто волнует моё воображение, и теперь в личный отсек он являлся ко мне только в облике Лига. Всё потому, что я неудачно поболтала с Трин о карнавале, который прошёл на Элее, рассказала, хихикая, кто та зелёная ведьма, о которой временами всё ещё писали в жёлтой прессе.
Трин, вытирая слёзы смеха, спросила, не видела ли я на карнавале Лига: леди Лаонтис просила сыновей сопровождать её на этом значимом для обоих миров мероприятии. Карнавал произвёл ошеломительный эффект. Молодые элефины поняли, что грозные виги тоже любят пошутить, потанцевать, могут быть приятными в общении парнями и девчонками. Некоторые выпускники даже договорились между собой о совместной работе, будущие смотрители уже поняли, какого элефина выберут на отборе.
Я не понимала одного: почему элефин не имеет права отказать вигу, если тот ему не понравился? Ведь смотритель должен понимать: лучше сотрудничать с медиком, иначе тот пять лет будет отбывать повинность, а потом с облегчением уйдёт навсегда.
Я даже спросила об этом у тёти Кати, смотрительницы маяка номер пять. Она поморщилась, но ответила:
— В стремлении переиграть Маэлин мы переборщили с некоторыми условиями договора. Мы хотели, чтобы у элефинов, которые навязали нам этот договор, осталось не так много ходов. Что-то вроде маленькой мести. Так в договоре между Франгаг и Элеей появился этот пункт. И расплачиваются, к сожалению, дети. Я не горжусь этим, но в тот момент мы считали, что это правильно.
Наедине мы разговаривали по-русски. И мне, и ей это доставляло удовольствие.
Значит, Лиг всё же был на празднике. Впрочем, он мог быть в стороне от основного действия, обеспечивать медицинскую помощь.
И вот Аликс, автономный локальный искин маяка, просёк, что я интересуюсь конкретным элефином. Для меня начался персональный ад. Ухожу в душ — за мной ползёт на коленях Лиг и молит взять его с собой, ведь он поможет мне потереть спинку. Или просыпаюсь — а рядом со мной обнажённый Лиг, то самое прикрыто лишь уголком простыни. И он, то есть Аликс, но голосом Лига, конечно же, мне говорит:
— С добрым утром, радость моя бородавчатая.
— Почему бородавчатая? — с недоумением спрашиваю я и, Аликс мгновенно становится мной, изображающей на карнавале ведьму.
Вот ведь гад!
Я мчалась из отсека к шлюзу, на бегу пристёгивая тазер — что-то вроде шокера, только более эффективный. Передо мной появился Лиг.
— Лани, радость моя стремительная, поцелуй своего Лигушку…
Я тут же покраснела. А голографический Лиг, то есть Аликс бархатно рассеялся. Раньше я думала, что умею делать лицо кирпичом благодаря стараниям близней, но как же я ошибалась. Аликс находил самые чувствительные эмоциональные точки и играл со мной. Но эта игра мне нравилась, поэтому, когда тётя Катя спрашивала, не сильно ли достаёт меня Аликс, я мотала головой и отвечала, что хочу такого же прикольного искина на свой маяк.
У шлюза я встала позади саха Нракса, зверолюда Вэйлиса (в его гены встроены гены лисы или животного, очень похожего на неё). Тётя Катя, приготовив тазер, стояла рядом с сахом. Он вытянул одну из своих рук и нажал кнопку открытия десятого шлюза. Меня мягко толкнуло в спину. Я оглянулась — это остановились гравиносилки. Рядом с ними встала глава медицинской службы маяка номер пять, леди Эленисса Нооарк.
Дверь шлюза отъехала в сторону, и мы замерли от увиденного. Перед нами в эффектной позе застыла женщина. Явно не гуманоид. Этот вид точно бегал на четырёх копытах ещё три-четыре миллиона лет назад и щипал траву. В общем, перед нами стояла коза. В приталенном платье, губы накрашены тёмно-красным, короткие рожки покрыты позолотой, как и верхние и нижние копыта. На шее необычное колье, на сгибе локтя — сумка от известного дизайнера с Франгаг. Между верхних копыт зажат поводок. Я опустила глаза и чуть не залезла на Нракса: поводок крепился к ошейнику, надетому на довольно крупное земноводное — тело небольшое, на коротких лапах, покрыто шерстью, но вот морда… Вдруг вспомнился опасный доктор с синими глазами. Только он мог скрестить собаку и крокодила.
Коза посмотрела на нас надменно, сдула длинную светлую прядь с глаз.
Она капризно спросила:
— Ну и долго я буду ждать, когда меня проводят в мои апартаменты?
Тётя Катя обернулась, нашла меня взглядом, подмигнула и, повернувшись к козе, представилась:
— Я смотритель маяка номер пять Екатерина Шатрова. Вам нужны медицинская помощь или еда? В какой мир вас доставить?
— Деточка, — с превосходством обратилась к матери императора Франгаг коза, — мне не нужна помощь, мне нужны ужин и апартаменты. А через пару дней меня нужно отправить на Глирзею, там у меня выступление в колонии зраков. И пусть кто-нибудь, — коза осмотрела нас, — погуляет с моим малипусиком.
Я совершенно не понимала, что происходит. Рядом хмыкнула Нисса:
— Ну, сейчас ей Катя покажет…
Тётя Катя поклонилась звезде сцены и с покаянием сообщила:
— Простите, госпожа, у нас нет апартаментов подходящего для вас уровня. Быть может, вы не захотите оставаться у нас. Но я могу отправить вас на Глирзею прямо сейчас, уверена, колонисты вас тепло встретят.
— Нет! — воскликнула коза, а её собакокрокодил зарычал и щёлкнул зубами. — Я не смогу жить в холоде два дня. Я должна прибыть туда перед выступлением, извольте сделать то, для чего предназначена эта станция — приютить, обогреть, отправить туда, куда нужно.
Тётя Катя вежливо ответила:
— Значит, вы будете ужинать в общей столовой в семь вечера по бортовому времени. Своего питомца вам придётся выгуливать за пределами маяка, он не предназначен для этого. Для проживания вам предоставят комфортный гостевой отсек.
Коза возмутилась:
— Вы что себе позволяете? Разве вы меня не узнали? Я — сладкоголосая Нуавери! — Последнее она провизжала.
Нуавери продолжала кричать:
— Требую к себе обращения, соответствующего моему положению!
Меня начало трясти. От смеха. Госпожа Нуавери даже не поняла, с кем разговаривает. Интересно, а если бы Кайса Дэгни нье' Тарку-Ринд, мать императора навигаторов, потребовала от этой парнокопытной уважения, она перестала бы визжать и свалилась в обморок?
Тётя Катя сложила руки на груди и спокойно, без издёвки и иронии, спросила:
— А иначе что, госпожа Нуавери? Что будет, если мой маяк не сможет предоставить всё, чего вы хотите?
— Я буду жаловаться!
— Кому? — также учтиво спросила тётя Катя.
— Императрице Франгаг, конечно же. Она курирует вопросы культуры.
И тут Катя шагнула к козе и, не обращая внимания на ворчание её зубастого питомца, схватила ту за золотое копыто и потащила в центр управления маяком.
— Какая удача, госпожа Нуавери, что вы появились на моём маяке, у меня есть несколько предложений к Мике, но как-то не было повода её беспокоить. Теперь повод нашёлся.
Глянув на лица и морды стоявших у шлюза членов команды, я поняла, что это спектакль для сладкоголосой козы. Мы все ввалились в центр управления, и тётя Катя попросила:
— Аликс, милый, соедини меня с Микой, пожалуйста.
Через пару минут на вызов ответили, и на экране появилось лицо императрицы Франгаг, Микаэллы нье' Ринд. Все присутствующие склонились в глубоком поклоне.
Императрица состроила гримаску, и раздался её весёлый голос:
— Мам, я же просила…
— Ничего не могу с собой поделать, Мика, иногда хочется немного развлечься…
— Поняла. Значит, сейчас мы производим на кого-то впечатление?
Почему-то синхронно кивнула вся команда.
Позади что-то гулко стукнуло, и тут же раздался негромкий вой. Я оглянулась — госпожа Нуавери упала в обморок. Императрица попыталась рассмотреть, что случилось, и тут же скривилась:
— А… известный нам персонаж. Рику уже не раз докладывали о ней. Любит путешествовать, но не любит платить за перемещение. Что планируете с ней делать?
Тётя Катя спросила:
— Она и права хорошо поёт?
— Да. — Императрица Микаэлла улыбнулась. — Её вокальные данные впечатляют. Вот только это сильно испортило её характер.
Тётя Катя рассмеялась:
— Тогда я знаю, чем эта особа отплатит за гостеприимство.
— Она играет на восьми редких инструментах, которые путешествуют с ней в особых ячейках трюма, — уведомила нас императрица и отключилась.
Вечером в гостиной маяка номер пять нас ждало незабываемое выступление. Коза, то есть приавитянка, то есть госпожа Нуавери пела и играла на струнных инструментах (среди них была и скрипка, то есть инструмент, очень похожий на неё, и гитара, которая почти ничем не отличалась от земной; остальные инструменты сопоставить с земными я не смогла) восхитительно. Команда, частью которой я сейчас была, тепло приняла выступление этой необычной женщины.
Не знаю как, но Северина и крокопёс нашли общий язык. Пение козы действовало на обоих одинаково: они переворачивались на спины и подёргивали лапами.
Мой мир снова перевернулся, когда тётя Катя, взяв верхние золотистые копыта госпожи Нуавери в ладони, попрощалась с ней:
— Спасибо за доставленное удовольствие, сладкоголосая.
Она поклонилась козе, и та поклонилась в ответ.
— Спасибо за урок, госпожа нье' Тарку-Ринд.
Дверь шлюза закрылась, а Нисса прокомментировала:
— Она не безнадёжна.
Как практикант и будущий смотритель, я не могла не задать после всего произошедшего волнующие меня вопросы:
— Почему вы сразу не обозначили свой статус? Зачем понадобилась эта… — я задумалась над словом, — показательная терапия?
Тётя Катя улыбнулась:
— Прекрасное сравнение, Мелания. Это действительно терапия, — согласилась она. — А сама ты что думаешь?
— Вы могли её напугать, выставить с маяка, но разве это сделало бы вам честь? Эта женщина популярна в некоторых галактиках, и, прояви вы агрессию, она бы везде трубила, что ценность помощи смотрителей сильно преувеличена. И это повлияло бы, хоть и немного, на репутацию вигов…
— Верно, — улыбнулась Катя.
Тётя Катя и господин Лунморт нье' Тарку, ректор номер один, отсутствовали на маяке уже три дня, и их визит к союзникам-юлавиратам должен был продлиться ещё два. За это время экстренной помощи потребовал только корабль орумников.
Сопряжение с маяком прошло необычно — как только я произнесла, согласно протоколу временной передачи управления, слова согласия, на меня навалилась незримая тяжесть. Видя, как я присела от давящих ощущений (не верилось, что такое может быть), тётя Катя улыбнулась:
— Это первые пятьдесят лет тяжело, Лани, потом привыкаешь.
Орумники раса немногочисленная, от гуманоидов у них только голова, тело же — восьмилапое, покрытое толстыми красновато-розовыми чешуйками. Когда раненый капитан орумнинского судна почти выпал из шлюза мне на руки (его успели подхватить Нисса и Вэйлис), я скороговоркой произнесла:
— Временный смотритель Васькина приветствует вас на маяке номер пять, вам нужна медицинская помощь…
Орумник, закатывая одновременно все восемь глаз, прохрипел:
— Помощь… моему экипажу.
Я испуганно посмотрела на Ниссу.
— Молодец, Лани, а теперь не мешай.
Она погрузила капитана орумников на гравиносилки и бегом отправилась в медицинский отсек, на ходу крикнув:
— Проверьте их судно! У него гелиево-кислородное голодание, если промедлим — наступит кома!
— Все пустые гравиносилки к одиннадцатому шлюзу! — выкрикнула я, отдавая приказ Аликсу. Он был обязан слушаться временного смотрителя.
Пострадавших оказалось ещё трое, а вот гравиносилок — с десяток. Они заполонили коридор, мешая транспортировать раненых.
Ежесекундно бледнея и краснея, я попросила:
— Аликс, оставь только трое носилок, остальные верни в отсек хранения вспомогательного медицинского инструмента.
— Хорошая работа, Лани, — похвалил меня сах. — Не переживай о неточностях, всё приходит с опытом.
— Смотрителя вызывают в центр управления. Смотрителя вызывают в центр управления. Смотрителя вызывают в центр управления, — сообщил Аликс.
Тётя Катя ещё не вернулась, и я по-прежнему исполняла роль смотрителя.
— Аликс, кто нас вызывает?
— Элефины, — ответил он прохладно.
— Шлюз?
— Вызов идёт из червоточины, с корабля. Его хорошо видно через рукав. Сигнал странный, но, несомненно, элейский. Информация о таких сигналах есть в базе вигов.
— Аликс, вызови тётю Катю.
— Уже пробовал — она не отвечает.
Я прикрыла глаза. Выхода было два: закрыть червоточину и всю жизнь думать о вызове, на который не ответила, или попытаться помочь.
— Лис и Нисса идут со мной, — приказала я, холодея от страха.
А вдруг они откажутся? Я же не настоящий смотритель. И вообще не виг, и они об этом знают.
Доступ к панели управления шлюзом корабля, просившего о помощи, я получила быстро. А потом ещё с десяток минут разбиралась с блокировкой двери. Все кадеты второй школы навигаторов учились вскрывать разные замки, обходить блокировки. Этот навык жизненно важен. Так же, как и по выживанию, оценки ниже пятёрки тут не существовало.
— Остаёмся в скафандрах, — сообщила я своей небольшой спасательной команде. И это тоже было вдолблено в нас в школе. Корабли могут гибнуть не только из-за нападения пиратов, но и из-за неизвестных вирусов.
Мы продвигались по кораблю, мрачные коридоры которого освещались красным аварийным светом. Сигнал был чётким и вёл вглубь корабля.
Лис остановился и быстро оглянулся.
— Прячемся!
Меня втолкнули в узкий, короткий коридор, заканчивавшийся тупиком, а сквозь место, где мы только что стояли, пролетел огненный шар.
Лис выглянул из укрытия.
— Нисса, Лани, бежим к катеру! Пригнитесь! — скомандовал он, и я даже не подумала спорить. Если поддамся панике — погибнем. Кадеты знали, что в экстренных ситуациях чёткие команды и действия — ключ к спасению.
Я уже видела шлюз, через который мы проникли на корабль, когда кто-то сшиб меня с ног. Я покатилась кубарем, в наушнике шлема раздались возгласы Ниссы и Лиса:
— Ай!
— Твари!
— Чтоб вы подавились дранкзом волумским.
Несмотря на страх, я восхитилась.
Нас потащили куда-то вглубь корабля. Вспомнились слова ректора номер два:
— Если ситуация выходит из-под контроля, вызывайте станцию помощи смотрителям. Координаты станции вы должны выучить. Следующий шаг — просить помощи у всех маяков, координаты которых знаете, с кем поддерживаете связь.
Я, отключив внешние динамики шлема, шёпотом описала ситуацию и отправила сигнал о помощи на станцию, а потом — на маяк Трин.
Мои руки завели назад и чем-то скрепили, ноги тоже сковали. В лицо светил фонарь.
— Кто вы есть? Потревожили зачем корабль наш?
Акцент, с которым это произнесли, был необычным. Слова прозвучали в необычном порядке. Странным показался и сам вопрос.
— Мы ответили на ваш о помощи, — сообщил Лис.
— Сигнала мы не отправляли! — возмутился не видимый нами собеседник. Свет все ещё бил в лица.
— Он идёт из глубины вашего корабля, даже сейчас. Могу включить звук того, что мы слышим в своих динамиках, — предложила я.
— Дозволяем.
И я перевела сигнал о помощи на внешний динамик. Пару секунд ничего не происходило, а потом в темноте замелькали лучи фонарей. Слышались испуганные возгласы:
— Древние… древние проснулись.
— Хвостом чую, что у нас неприятности, — негромко сообщил Лис.
Через пару минут всё успокоилось. Нас подняли и снова куда-то потащили. Мы шли долго, несколько раз пришлось спускаться по опасным межуровневым лестницам, для этого устройства, сковывающие руки, снимали, а после спуска снова защёлкивали.
Мы вошли в огромное помещение, и над нами зажёгся свет. Там стояли мощные медицинские капсулы, больше похожие на индивидуальные крепости или личные тюремные камеры. Захотелось убраться отсюда как можно дальше. Даже наши сопровождающие опасливо осматривались. Мы подошли к раскрытой капсуле. Наши пленители встали друг к другу спинами и выставили перед собой оружие. На нас они не обращали внимания. Я узнала расу — это были элефины, правда в старых, поношенных скафах, и оружие у них было непривычное.
Вдруг метнулась тень — и в воздух взлетела рука. Красные капли упали на стекло моего шлема. Рука отделилась от тела! Глаза видели, но мозг не успевал осознавать происходящее. Что-то подкатилось к моей ноге, и я завизжала, разглядев это. Голова! Тело погибшего ещё стояло на ногах, а жуткое существо — скелет, обтянутый кожей, с острыми ушами, с пальцами, заканчивающимися острыми когтями, — склонившись, пило кровь. Пило и менялось на глазах! Посветлела сморщенная кожа, под которой наросла плоть, начали отрастать волосы. Когда существо насытилось, мы увидели перед собой элефина, прекрасней которого я не встречала никого. Вот только глаза… весь зрачок и белки были залиты красным.
Мы сглотнули и попятились. Совершенно не хотелось знакомиться с этим элефином поближе. Он улыбнулся, переступил через тело, которое стало мумией (если бы не видела своими глазами, ни за что бы не поверила, что ещё пять минут назад это был живой и сильный мужчина), отмахнулся от зарядов других элефинов, что привели нас сюда.
— Уходите куда вы? Нас сла-а-а-вный ужин ждёт. Братья ещё не все пробудились мои.
Казалось, он лишь чуть двинулся, но уже подошёл вплотную ко мне. Нисса тихонечко завыла.
Прекрасное чудовище провело когтем по моему шлему, и на нём осталась полоска!
Лис перехватил его руку, но тут же был отброшен — взрослый зверолюд, как тряпичная кукла, свалился на пол, в наушнике раздался стон. Я с ужасом осознала, что это я привела нас в этот ад!
Элефин удивился, когда шлем ему не поддался, он схватил своими руками мою голову и попытался просто сдёрнуть его. Сейчас меня отделяли от смерти несколько миллиметров особого металлопластика. Хотелось вопить от ужаса, но я не могла издать ни звука, только пялилась на прекрасного монстра. На его лбу появилась складка озадаченности. Он попробовал раздавить шлем. Внутри что-то заскрипело, зашуршало, но шлем остался на месте. Кажется, в моих башмаках что-то захлюпало. Стыдно не было. Было безумно страшно. Элефин ткнул меня когтем в области сердца — скаф выдержал, но я почувствовала давление.
Вспомнилось, что земные космонавты питаются из тюбиков. Вот и я для чудовища — пища в тюбике. Давление усилилось. Стало больно, а на губах твари появилась ангельская улыбка. Он уже понял, как сможет перекусить мной.
В ужасе я всё же заорала:
— Ли-и-и-иг!
И тут всё пришло в движение. Сопроводившие нас в этот склеп вампиров элефины, которые старались не дышать, пока прекрасный монстр занимался мной, перешли в активное наступление. Но не они одни! Замелькали острые лезвия. Монстр отвлёкся, попытался отмахнуться, но его пальцы отлетели в противоположную сторону. Казалось, он даже не почувствовал боли, лишь с недоумением посмотрел на обрубки. Тошнота подступила к горлу.
Монстр снова сделал движение, и вот в паре десятков метров от меня мелькают только расплывчатые тени. Стоит отдать должное пленившим нас — они отвлекали монстра, а боец с непонятным оружием (из-за скорости схватки я даже не могла определить, что это), нападал, нанося урон страшилищу. Внезапно монстра прижало к полу прозрачной сферой. Её я уже ни с чем не перепутала бы, хотя видела всего один раз!
Я вывела звук на внешний динамик и закричала:
— Ди-и-ин! Это вампир! Он очень сильный и быстрый! Его надо уничтожить! Нужно отделить голову от туловища, вбить серебряный кол в сердце! Заставить съесть чеснок и поставить под действие ультрафиолета!
Заткнувшись, я поняла, что отождествила это существо с мифическим вампиром, потому и собрала все методы воздействия, о которых знала по земным сказкам. Ну что за идиотка!
Но Дин кивнул, и что-то сделал со щитом.
Теперь я узнала мужчину, который дрался с сильным и быстрым монстром. Это был Лиг! Кончики его глефы обагрились кровью, скаф висел лохмотьями. Кое-где виднелись раны, из них сочилась кровь. Дин и Лиг переглянулись, Лиг занёс глефу для решающего удара…
— Рэвелиг, господин адмирал, постойте, — раздался очень знакомый голос. К нам бегом, тоже находясь в скафандре, приближалась леди Маэлин. Она сразу перешла к угрозам. — Это наш пращур, ему больше двухсот миллионов лет! Мы всегда контролировали этот корабль. Если наши древние предки пострадают, мне придётся заблокировать законы, позволяющие вигам торговать с миракулянами, и забыть про договор взаимопомощи на границах девериканской галактики.
Виги нуждались в новых технологиях, а миракуляне очень хороши в системах защиты кораблей. Девериканская галактика была важна для вигов, потому что там в больших количествах обнаружились залежи фаридия. И ведь по договору часть добытого фаридия шла самим элефинам!
Дин и Лиг замерли. Леди Маэлин приблизилась к поверженному монстру, присела в поклоне.
— Здравствуйте, прадедушка. Если хотите жить, вам придётся договориться с нами, вашими потомками.
За леди Маэлин выстроились элефины, одетые в боевые скафы, в руках у них было незнакомое мне оружие. Один из них поднял своё и направил на безрукий и безголовый труп. Через пару секунд на полу осталась горстка пепла.
— Извините, прадедушка, приходится принимать превентивные меры. — Леди Маэлин нежно улыбнулась, и я поняла, что эти двое действительно родственники! Уж больно оказались похожи хищные улыбки этих двоих.
Мужчина кивнул. Леди Лаонтис посмотрела на Дина.
— Адмирал?
Я видела, как Дин нехотя убрал щит, как отступил Лиг. Случившееся не укладывалось в голове. А вот леди Маэлин и её отряд выглядели подготовленными.
— Леди Васькина, вы помогли сохранить наших пращуров, Элейская империя благодарит вас. — Император Лэриндуил Элейский (у императоров Элеи нет родовой фамилии) чуть склонил голову.
В небольшой зале императорского дворца мне вручили высший орден этого мира — Орден Великой праматери. Я глубоко поклонилась (три дня разучивала этот поклон), и император Лэриндуил помог мне подняться и шепнул на ухо:
— Такие поклоны делают в платьях, а когда леди в брюках — достаточно наклона головы.
Я склонила голову. Комм завибрировал. Момент для проверки сообщения был неподходящим. Теперь Лэриндуил Элейский вручал ордена супругам Нооарк и леди Лаонтис.
В зале присутствовали ректор номер один и ректор номер два. Я чувствовала, что после вручения орденов придёт время высокой политики. За два с лишним года в школе навигаторов успела уяснить, что, несмотря на дружеские отношения между вигами и элефинами, каждая раса блюдёт только свои интересы. На четвертом и пятом курсе нас ждали основы дипломатии, и я слышала, ведёт их очень неприятный виг — бывший глава дипломатического корпуса навигаторов.
Настал последний день практики смотрительства, так что сегодня я прямо с Элеи вместе с ректором нье' Товен отправилась в школу. Пока летела — проверила сообщения с комма. И на несколько секунд потеряла способность дышать. На мой счёт упало десять миллионов кредитов! Когда я подписывала соглашение о неразглашении, то не думала, что элефины во столько оценят моё молчание. Почему они просто не стёрли нам память? Вышло бы сильно дешевле. Потом я поняла — и я, и Лисс с Ниссой служили на маяке номер пять. На маяке женщины, которая поспособствовала возрождению расы вигов. Элефины просто не посмели стереть память членам команды матери императора.
— Да вы очумели, рыжие… рыжие… — я никак не могла подобрать эпитетов, — рыжие… засранцы! — почёсываясь, орала я. Меня и всех других кадетов уже обработали в дезинфекционных камерах, но укусы ещё чесались. Медики сказали, это пройдёт через пару дней. — И-за вас я снова первый день учебного года провожу в трюме!
Тэлия и Тэль переглянулись и синхронно, с самым несчастным видом, ответили:
— Мы не специально, мы только хотели провести эксперимент на твоей кощьке.
— Что-о-о⁈
Тут, как говорят на моей родине, у меня с громким лязгом упало воображаемое забрало. Не думая, я схватила швабру с тряпкой и, держа её наперевес, двинулась на близней. Я будто разучилась говорить, получалось только шипеть:
— Вы ещё не поняли, что я не позволю обижать свою кошку⁈ Вам ещё раз это объяснить?
Плюх! Я успела смачно ударить сырой тряпкой по упругой заднице Тэля. На комбинезоне осталось мокрое грязное пятно.
— Она — единственное, что осталось у меня из моего мира!
Плюх! Тэлия почти смогла увернуться, и тряпка прошлась по икрам этой рыжей бестии.
— Мира, который выйдет в космос через пару столетий после того, как я сдохну! И благодаря вашим дранкзовым навигаторским протоколам я не могу посещать свою родину!
Поняв, что только что сказала, я заткнулась. Опустила швабру и молча, ругая себя за несдержанность, пошла мыть свой сектор трюма. Никто не должен был знать, что я из неразвитого мира. Очень много вопросов появлялось тогда о моих способностях.
Нэд на нашем дружеском мероприятии отсутствовал. Он лежал в амниотической капсуле. У него случился анафилактический шок из-за укуса фрамицитии земляной. Эту мельчайшую бескрылую членистоногую тварюшку в школу притащили близни. Они хотели провести эксперимент. Если блоха земляная, обычно она питается растительностью. Пытливые умы решили проверить: точно ли только ей? Они стырили одну блоху из медицинской лаборатории маяка нье' Оалу и незаметно для меня и Нэда попытались подсадить эту гадость моей кошке. Вот только потом все пошло не по плану.
Оказалось, что они стырили опытный образец. Медик на маяке родителей близней имел дополнительную специальность — энтомолог. И этот узкоспециализированный энтомолог изучал разные виды блох, проводил защищённые эксперименты, скрещивая блох между собой. Он скрещивал блох, похожих по видовым признакам насекомых, с непохожими по видовым признакам. Ход экспериментов тщательно фиксировал, а образцы после проведённых опытов уничтожал.
Но ведь это же близни. Они, стырив образец, хранили его по всем правилам: соблюдали температуру, давление, влажность, раз в несколько дней кормили своё временное домашнее животное разлагающимися органическими веществами. Надеюсь, не дерьмом — это тоже разлагающееся органическое вещество. А потом в пробирке, спрятанной в вещах, они протащили эту гадость в школу и вручили мне костяной гребень (кстати, очень красивый и полезный), привезённый ими с планеты Л02-Ни-59001−1-Х. Эту планету жизнь покинула всего восемь столетий назад. Как сообщили близни, в планету врезалась комета — и всё живое погибло. Во время исследований на планете нашлись останки огромных животных. Часть останков отправилось в музеи и лаборатории Франгаг, Элеи, Орсеи, Журуми и других развитых планет Вселенной, а невостребованные кости начали превращать в произведения искусства. Мой костяной гребень украшала тонкая резьба с ботаническим орнаментом. Я, помня урок прошлого года, подарила обоим симпатичные перстни-определители скаривитян.
Любопытная раса. Они могут принимать любое обличие в пределах своей мышечной массы. Сетчатка глаз, узор подушечек пальцев, голос — всё изменяется. Поэтому их боятся. В далёком прошлом представители этого вида ограбили немало банков, многие метаморфы, которым платили заинтересованные лица, подменяли почивших правителей планет. Поэтому многие предпочитают обезопасить себя — даже при минимальном излучении переменного магнитного поля скаривитяне становятся самими собой.
Пока мы вручали друг другу подарки, близни посадили замороженную блоху на гребень, и в процессе одаривания животное оттаяло и скакнуло туда, куда его позвала природа. Блоха напрочь проигнорировала Северину и сразу набросилась на нас. Первым пострадал Нэд. Следом — мы.
Позже оказалось, что медик-энтомолог ускорил цикл размножения этого животного — теперь он составлял не две недели, что характерно для таких насекомых, а три-четыре часа!
Почёсывающаяся ректор нье' Товен орала на нас, с трудом подбирая приличные слова. В тот день всех уже прибывших кадетов, преподавателей, техников и инженеров, обслуживающих станцию, подвергли жёсткой санитарной обработке. Доступ в школу навигаторов закрыли всем вновь прибывающим, в том числе недавно прибывшему первому курсу. Был объявлен однодневный карантин, бригады дезинфекторов ходили ночью и днём по станции. Всех обработанных на ночь поселили в продезинфицированном трюме. И так как на такое количество пострадавших не нашлось подушек, одеял или спальников, мы все спали на полу. И кадеты, и преподаватели, и обсуживающий персонал. Всё бельё на станции подверглось обработке. Гиш сделал пол очень теплым, и мы не мёрзли, а вот есть хотелось — в трюме синтезатора пищи не было.
Я почти две недели не разговаривала с близнецами после произошедшего, даже ела отдельно. Не выдержал Нэд. Как-то вечером он завалился ко мне в отсек, когда я с упоением наслаждалась тишиной, делала домашку по лётному делу (мы начали со строения основных узлов космических аппаратов) и ждала сеанса связи с Лигом.
— Сколько ты будешь сердиться на нье' Эрайсов? — спросил он, плюхнувшись на кровать. Северина осторожно, хоть и не в первый раз, обнюхала его протянутую руку, сочла его безопасным и легла рядом. Нэд провёл ладонью по серой шерсти и убрал руку.
— Что, уже устал от них?
Когда я перестала разговаривать с нье' Эрайсами, они переключили всё своё внимание на нье' Дювари. Они снова донимали его на уроках, пытаясь показать превосходство своих знаний, но при этом ходили болеть за него на игры по дыроболу — Нэд с ходу стал капитаном команды третьекурсников. Они обедали вместе, но при этом соревновались в плавании. Удивительные отношения.
— Если ты завтра за завтраком сядешь к нам, я помогу тебе с лётным делом. Я уже вожу катер, во время летней практики сдал экзамен на пилота и в школу прилетел сам.
Я оценила возможности. Летать я хотела. Не думала, что лётное дело начнётся с изучения того, что может сломаться в корабле. А не с того, как запускать двигатель или отстыковываться от шлюза.
— Я приду на завтрак. Но всё будет зависеть от Алитэля и Алитэлии.
Утром я, как ни в чём не бывало, села на обычное место. Близней ещё не было, и я спокойно ела свой завтрак. Когда подняла глаза от тарелки, то увидела, что оба они застыли рядом со столом.
Они аккуратно поставили свои поносы и сели. Через пару минут пришёл нье' Дювари. Мы молча ели, уткнувшись каждый в свою тарелку. Напряжение возрастало, и я подумала, что, если они не извинятся, я уйду. Знала, что буду жалеть о потерянной дружбе, но в этот раз они перегнули палку. В этот раз я не могла отступить.
Я положила вилку и нож, вытерла губы салфеткой. Начала вставать, когда услышала тихое синхронное:
— Извини.
Я знала, что они не умеют извиняться, понимала, что это чуть ли не впервые в их жизни. И оценила.
— Вы меня бесите, нье' Эрайсы.
— Мы не специально, — снова хором отозвались они.
— Бесите ещё больше, когда говорите синхронно.
— Мы не знаем, как это получается. — На глазах Тэлии навернулись слёзы, а Тэль опустил голову к тарелке.
Я засмеялась от облегчения. Целых два года думала, что они специально репетируют фразы и как-то дают знаки друг другу, что и когда сказать. Всё же правду говорят, что у близнецов существует какая-то связь.
Лиг чуть ли не дрыгал ногами от смеха, лёжа на кушетке медицинского отсека, когда я рассказывала про близней, гребень, блох и карантин. А когда закончил смеяться, утирая слёзы, выдал:
— Я же говорил, что ваша компашка будет сотрясать школу до конца обучения!
— Я бы для разнообразия хоть один раз поскучала на первое сентября, — проворчала я.
— Лани, — укоризненно посмотрел на меня мой друг по голопереписке, — ты же знаешь, что я не понял конец фразы.
После нападения вампира, как я окрестила того древнего элефина, что пил кровь разумных существ, я возобновила общение с Лигом. После того, как прекрасный вампир чуть не выдавил меня из скафа, как питательный паштет, я решила, что сторониться Лига больше не буду. Если ему сотрут память — последую за ним. Частично сотру память себе. Когда у меня появились кредиты, большую часть которых я внесла как вклад в имперский банк навигаторов, я узнала, сколько стоит процедура восстановления памяти. Оказалось, что в навигаторских центрах памяти восстановить её можно, но только крошечные фрагменты.
— Наша технология только в начале развития, — рассказывал доктор нье' Укенго. — Приведу несуществующий пример: если вы потеряли багаж в межзвёздных перелётах, стёрли это из памяти, а потом попытались восстановить, то это будет так — вы вспомните, как покупали билет, или как пристёгивались к креслу, или как сдавали багаж. Мозг восстановит только то, что посчитал важным в тот момент.
Вспомнился стюард-вуарси со «Звезды Вселенной». Вуарси ведь умеют сохранять и передавать воспоминания за пять — пять с половиной лет. Ну и как я подала бы идею с восстановлением памяти у вуарси Лигу? И для чего ему восстанавливать память, если мы друзья?
Улыбаясь, я пояснила:
— Первое сентября — первый день осени. День, когда школьники и студенты приступают к обучению.
— Осэни? Что это? — Лиг удивлённо поднял брови.
Я, сидя в футболке, под которой не было бюстгальтера, и укрыв бёдра простынёй (да, я намеренно так оделась), пояснила с серьёзным видом:
— Осень — это название времени года. То же самое, что элейский аритлерб. — И укоризненно потребовала: — Ты обещал рассказать об этих ваших древних, а сам увиливаешь. Я дала подписку о неразглашении.
Лиг смешно поморщился.
— Только пара сотен элефинов знает об их существовании. И всего четыре не элефина. Несколько сотен тысяч лет назад дед нашего императора и его свита умудрились побывать в параллельной Вселенной.
Я ахнула. Современная наука не опровергала наличие параллельных миров, более того — существовали научные выкладки и теории, что таких вселенных бесчисленное множество. Лиг развёл руками.
— Да, поверить сложно. Но так гласят наши архивы. Из этой Вселенной император вернулся уже изменённым: он стал сильнее, привлекательнее и был охвачен жаждой. Жаждой крови. Такими же вернулись его соратники. Первые месяцы никто не обращал внимания на исчезновения элефинов, на обескровленные трупы, которые находили в разных частях планеты. Император принёс из путешествия новые знания в области преобразования планет, кораблестроения, медицины, новые технологии в увеличении рождаемости. Элефины-репродуктологи боготворили его и делали вид, что не замечают изменений, происходящих с императором. Он стал непередаваемо жесток. Он лично казнил преступников и находил в этом удовольствие. Даже простой карманный воришка подвергался иссушению.
— Иссушению? — не поняла я.
— Преступник полностью лишался крови. Древний и сам понимал, что изменился, поэтому принял решение, использовав остатки воли и разума, — замуровать себя и своих сподвижников на корабле в личных саркофагах, поддерживающих жизнь, то есть вечный сон. При этом он издал указ, чтобы образцы его крови исследовали и попытались найти способ обернуть изменения. Не вся свита изменённых элефинов приняла это, по столице прокатился бунт, подавить который удалось с трудом.
— Почему? — удивилась я.
— Ну, ты же видела их быстроту и силу. Остановить их можно, только испепелив или лишив головы.
— Но их темница, корабль… Он не выглядит древним…
— Да, верно. — Лиг усмехнулся. — Препарата, способного обратить изменения вспять или хоть немного улучшить ситуацию, уменьшить жажду крови, до сих пор не нашли. Поэтому раз в пару тысячелетий темницу, то есть корабль модернизируют. Искин подаёт сигнал, когда нужно проводить обслуживание, и включает маячок.
— Как леди Лаонтис оказалась там? Я не посылала сигнал на Элею, только на маяк Трин и на станцию помощи смотрителям. Но я их так и не увидела, — закончила я мрачно.
— Тут всё просто — как только срабатывает датчик открытия личной капсулы древнего, а такое, к сожалению, бывает при любом сбое в работе индивидуальной капсулы древнего, сигнал поступает дежурному диспетчеру Элеи. Остальное — дело техники. Оперативная команда Элеи и спасательная команда вигов прибыли одновременно, и мама предоставила доказательства того, что это корабль Элеи, а потому присутствие вигов там нежелательно.
После того, как чуть не стала паштетом для красноглазого элефина, я решила, что лучше проведу отмеренное мне время с Лигом, нежели потом буду сожалеть о том, что пыталась отдалиться. Лиг не спрашивал о причинах моей «оттепели».
К концу третьего курса я научилась плавать со связанными руками и ногами. Не могу сказать, что это очень просто. Эти нормативы с первого раза сдали всего два вига нашего курса, два вечных соперника — Нэд и Тэлия. Остальным, мне в том числе, пришлось пересдавать зачёт не один раз. Самое сложное в этом плавании — заставить тело починиться мозгу. Когда связанное тело погружалось в воду, оно сходило с ума и будто вопило: «Я тону, тону!»
Моё лишенное движения тело долго не слушало мозг, который заучил методику движения. Передвижение в воде со связанными руками и ногами осуществляется волнистыми движениями таза и плотно прижатыми друг к другу ногами, особенно активно участвует в таком плавании таз. Ноги помогают с точки зрения сохранения равновесия, а вот руки в движении вообще не участвуют. И как тренироваться, если мозг говорит одно, а тело другое? Только через волю, только через подавление рефлексов я научилась плавать связанной. Каждый раз, когда меня бросали в воду, я вспоминала Пола Атрейдеса: «Я не должен бояться, страх убивает разум, страх — это малая смерть…» Книгу о приключениях Пола на пустынной Дюне я проглотила за пару недель до похищения с Земли.
Зачёт по плаванию со связанными руками и ногами сдала в числе последних.
За три года обучения в школе навигаторов я поняла, что в некоторых дисциплинах всегда буду проигрывать вигам. Они, хоть и выглядели как люди, всё же ими никогда не были. Допускаю, что пра-пра-пра… — много раз «пра» — предок у нас был один, вот только наши миры развивались совершенно по-разному.
Этими мыслями я утешала себя, идя на экзамен по лётному делу. Несмотря на стремление стать пилотом, несмотря на знания в области строения двигателей малой мощности, я оказалась в числе последних по этому предмету по успеваемости. Опять сработала моя земная психическая защита — изворачиваться, несмотря на заученные правила. Самым сложным оказалась отработка аварийного падения. Пока все наши уроки проходили в тренировочных кабинах с эффектом полного погружения. Сначала, когда тренировочную кабину начинало трясти, вокруг мигали светодиоды, орала сигнализация, а искин катера сообщал, что я падаю, я бросала управление катером и закрывала глаза руками. За что стабильно получала двойки. Постепенно я перестала бояться, но опять мозг категорически отказывался условно катапультироваться, я раз за разом пыталась посадить тренировочный катер на поверхность. Раз за разом преподаватель орал на меня за то, что я опять отошла от вызубренных алгоритмов. Постепенно я подавила и эти рефлексы.
На экзамене у всех было одно и то же задание — пройти гоночную трассу средней сложности. Саму трассу преподаватель держал в секрете, но для тренировок у нас было несколько других. Чем ближе был экзамен, тем чаще оказывались заняты тренировочные кабины. Мы-то проходили среднюю по сложности трассу, а пятикурсники сдавали экзамен на самой сложной.
Я привычно села в тренировочную кабину, запустила двигатель, проверила все системы, отстыковалась и вывела на экран задание. Нас не торопили, конечно, но, если трассу проходить пешком — положительную оценку не получить.
— Цель экзамена — выполнить правильно все элементы, выученные в этом году, — раздался в наушниках голос преподавателя.
Экзамен проходил рядом с безжизненным планетоидом, на котором имелись снежные пустыни, горы, каньоны. При прохождении трассы предстояло использовать и петли, и вращения, и бреющий полёт, зависание и разворот.
— Поехали! — воскликнула я. За полгода, проведённых в учебных лётных кабинах, мне не надоело произносить эту знаменитую в моём мире фразу.
Через полтора часа, мокрая от пота, усталая, но довольная, я вылезла из кабинки. Я сделала всё правильно! В наушнике раздался голос преподавателя:
— Четыре, Васькина. На развороте скорость действий была низковатой, ещё немного — и случилось бы сваливание.
Четыре меня тоже устроило. Скорость я подниму, это дело практики, главное — все элементы выполнила правильно и не задумываясь.
Последним экзаменом на третьем курсе традиционно шёл экзамен по выживанию. Кадетов разбили на тройки и собирались топить, жечь, закапывать живыми, морозить — фантазия у госпожи нье' Товен в этом деле оказалась бескрайней. Никто не знал, что ему попадётся на экзамене.
К моему разочарованию, в моей тройке ни близней, ни Нэда не оказалось. Ребята, с которыми я попала в команду, меня недолюбливали — видите ли, я не виг, а только виги должны учиться в школе навигаторов. Совсем агрессивных действий они не проявляли — опасались нье' Эрайсов и нье' Дювари, пакостили по мелочи. Кералия, с которой я работала в паре в теплице — мы кормили плотоядное растение, — «забыла» взять вторую пару носовых фильтров, хотя она была ответственной за безопасность в нашей паре. Мы почти три часа кормили прожорливое растение мелкими птичками. Увы, оно ело их живыми, иногда отрыгивая пух. Вот этот пух и летал везде, забиваясь в волосы, складки одежды и, конечно же, в нос.
Второй, парень по имени Шаэр, когда мы попадали в пару на уроках танцев, прямо-таки старался встать мне на ногу.
Кабина тряслась, управление вышло из строя, а катапульты не сработали, и мы втроём, захлёбываясь криком, смотрели, как приближается водная гладь. Кабину завертело, голова сильно мотнулась, и мне в лоб прилетела кружка. Последовала сильная боль, и свет померк. Очнулась я в тишине, ну… почти — рядом на одной ноте выл женский голос. Пошевелилась — лоб сильно ныл.
Повернула голову — Шаэр свесился в кресле и был без сознания. Я отстегнулась. Пахло гарью.
— Прекращай ныть, Кера, надо привести в чувство Шаэра, и будем выбираться.
Она завизжала:
— Это всё по-настоящему, это никакой не экзамен! На экзамене не станут убивать кадетов!
Я пожала плечами.
— Если бы хотели, то убили бы, а так нас лишь немного потрепало. И вообще, возьми себя в руки, ты же чистокровный виг, — подначила я её. — Вы, виги, психически устойчивы ко всяким встряскам.
Шаэр застонал. Открыл глаза и непонимающе осмотрелся.
— Нифига себе экзамен! — Он отстегнулся и встал, а затем закричал и начал заваливаться на меня. — Нога!
Я почти рухнула на пол под его тяжестью. Его комбинезон взмок от пота, боль, похоже, и правда была адской.
— Кера, помоги, — попросила я. Надо отдать должное, она постаралась успокоиться. Подползла к нам и, придерживая Шаэра, помогла мне выбраться. Я осмотрелась — в кабине всегда должна быть аптечка, так заведено на кораблях вигов. Вообще, аптечек было несколько штук — и в трюме, и в отсеках, и в шлюзах.
— Никогда не знаешь, какая часть корабля отвалится при экстренном приземлении, доступ к аптечкам должен быть всегда, — говорила нам преподаватель по выживанию.
Медик-элефин, который преподавал экстренную медицинскую помощь, любил поговаривать:
— В случае падения на поверхность планеты в аптечке найдутся все необходимые препараты: успокоительные и противодиарейные.
Он заставил нас выучить состав типовой аптечки вигов. Кроме названных препаратов, в неё входил инъектор с обезболивающими средствами, антибиотики, антисептики, запаиватель ран. И набор тестов на пригодность воздуха и воды.
Ножницами из аптечки я разрезала штанину комбинезона Шаэра, и мы ахнули. Перелом! Шаэр застонал:
— Ну и как я с такими нупсами сдам экзамен?
Я едва не закатила глаза.
— Заткнись, Шаэр, — фыркнула Кера. — Без нас ты точно его не сдашь. — Она окончательно успокоилась. — Ты ведь знаешь, что на экзамене мы должны спастись, применить медицинские навыки и навыки добычи пропитания. Так что тебе почти повезло — лежи и ничего не делай. А нам тебя как-то придётся тащить на себе.
Шаэр послал её в глубокую чёрную дыру.
Я поставила однокласснику обезболивающее, а потом мы с Керой искали, чем бы зафиксировать ногу, чтобы кость не сместилась и закрытый перелом не превратился в открытый. При падении кабина пострадала, и сейчас вокруг свисали провода, металлические перфорированные панели. Пришлось повозиться, чтобы открутить панель нужного размера.
— Надо выбираться, — заявила я, глядя на авариный выход над головой.
— Точно тупая нупса, — фыркнул Шаэр. — Вдруг там непригодная для дыхания среда?
— Мы бы это почувствовали, — поддержала меня Кера. — Тебе с пола не видно, но в обзорном стекле трещина.
Встав на кресло, я отщёлкнула запорные механизмы, повернула ещё один по часовой стрелке, как было указано на схеме, и крышка откинулась. Я от испуга чуть не рухнула вниз. Послышалось шипение — это надувалась горка, по которой мы съедем вниз. Я подтянулась и высунулась.
— Очуметь!
Мы не приземлились, а приводнились. Взяв спасательные наборы (есть под каждым креслом пилотной кабины), в каждый из которых входили спальник, нож, ещё одна аптечка, кружка и котелок, выбрались на поверхность катера. Труднее всего оказалось вытащить Шаэра.
Поднырнув под плечи одноклассника, мы, по грудь в воде, поковыляли к берегу. Нам повезло с погодой — тепло, солнечно. Не тропики, но и не ледяная пустыня.
Обсохнув, мы с Керой отправились в лес, который виднелся рядом. Следовало развести огонь и поймать что-то съедобное. Вода, в которую мы упали, оказалась в целом пригодной для питья; напрягала повышенная жёсткость, но она останется на стенках котелка. Если бы мы попали сюда надолго, котелок бы не выдержал — весь зарос окалиной и однажды треснул от перегрева.
Как ни странно, Шаэр, находясь в таком состоянии, смог помочь. Я с тоской думала о том, как мы будем разводить огонь, тря палочку о сухой мох, как делали на многочисленных практиках, но этого не потребовалось, у нашего одноклассника нашлась зажигалка.
— А нам засчитают экзамен, если мы воспользуемся ей?
Он кивнул:
— Да, смотрители носят в карманах множество полезных вещиц. Я спускаюсь с родителями на планеты, и у нас давно заведено, что все подобные мелочи должны быть всегда с собой, неважно, дома ты, на маяке, в путешествии или на учёбе в школе навигаторов.
Я сделала себе заметку обдумать это и начать собирать вот такой вот личный спас-комплект.
А Шаэр удивил ещё раз:
— Ну что, девочки, пошли ловить рыбу? — Он достал моток лески и крючки.
Мы валялись на спальниках и лениво перебрасывались колкими фразочками. В нашей ухе не было соли (я мысленно добавила её в список мелочей), макуто и специй, но мы всё равно до косточек обглодали четырёх некрупных рыбёшек и выпили невкусный, почти пресный бульон. Мы даже вздрогнули, когда на наши коммы пришло сообщение, что экзамен сдан и через двадцать минут нас телепортируют.
Уже стоя в трюме катера, который уносил нас от неведомой планеты, где проходил последний экзамен третьего курса, Шаэр, которого мы с Керой поддерживали, со смешком заметил:
— А ты, Васькина, ничего. В следующем году практика на три месяца, присоединяйся ко мне?
Хотелось ответить гадостью, но я только хмыкнула:
— Спасибо, я с близнями. И да, я тоже кое-чему у тебя научилась.
— Земля, прощай! — прокаркала я. Моя ступа взмыла вверх и зависла в трёх метрах над поверхностью, распугивая гостей карнавала. — В добрый путь! — И ступа полетела…
В этот раз кадеты всех курсов обеих школ навигаторов и все студенты ММР с Элеи укрепляли дружбу народов на Франгаг, в императорском дворце. Меня неприятно удивило присутствие леди Маэлин на этом мероприятии.
Я всматривалась в элефинов, но все они были в костюмах и масках.
Тут я заприметила старого знакомого. Он, беззубо улыбаясь, смотрел вверх и приветственно махал рукой.
Когда я, в плаще с капюшоном, ввалилась в катер нье' Оалу, Тэль и Тэлия, знающие в общих чертах о моём костюме (помогали мне делать приметные бусики), долго не могли остановиться. Тэль даже начал икать от смеха. В этот раз я решила быть Бабой Ягой. Седой всклоченный парик, невзрачный грязно-красный платок на голове, состаренное серое платье с длинными широкими рукавами, фартук с вышивкой — с ним мне помогала Тэлия; уникальная девчонка — матерится, как грузчик из космического порта, танцует, как фея, знает литературу тысячи миров и умеет вышивать! Ещё у меня были бусики из черепушек мелких животных, длинный бородавчатый нос, зуб, торчащий из-под нижней губы, седые брови, руки в гриме, длинные острые чёрные ногти и, конечно же, «ангельский» голос. Когда в прошлом году я покупала простенький модулятор голоса, даже подумать не могла, что он пригодится мне снова.
С реквизитом я не заморачивалась, конечно же, выбрала летающую ступу.
В самом начале вечера, чтобы привлечь побольше внимания, я облетела очумевших императора и императрицу Франгаг.
— Кручу-верчу, обмануть хочу! — Запись крутилась снова и снова.
Император и наследный принц смотрели на меня, переговариваясь, а потом оглянулись на Кайсу-Дэгни: она, глядя на меня, хохотала. Она что-то сказала сыну и внуку, и те тоже рассмеялись. Узнали, стало быть, персонажа. В том, что тётя Катя рассказывала им сказки Земли, я не сомневалась. А потом я развлекалась сама и развлекала журналистов. Рядом со мной висела голокамера, и через динамик сыпались вопросы:
— Где вы живёте?
— В избушке на птичьих ножках.
— Я думала, что ваш дом — школа навигаторов, — послышалось растерянное бормотание.
— Там тоже живу, — прокаркала я. Хотелось подразнить журналистов, уж больно часто они мелькали в моей жизни и писали всякие небылицы про меня. И неважно, что они не знали моего настоящего имени.
— Какой у вас рост?
— Метр с кепкой.
— Это как? — удивилась журналистка.
— Наденьте на метр головной убор — и получите мой рост, — вдохновенно издевалась я над ней.
— Какое ваше любимое блюдо, уважаемая?..
— Баба Яга, — представилась я и сообщила, показательно поковырявшись в носу: — Младенчиков есть люблю.
— Как⁈ — ахнула журналистка.
— Запечёнными, естественно, — облизнулась я.
Сзади раздался смешок. Оглянулась — мой прошлогодний знакомец стоял рядом и протягивал бокал игристого вина. С сомнением посмотрела на бокал, а потом решила, что от одного ничего не будет, и взяла его.
— Ладно, отступлю сегодня от своей диеты.
Голокамера испарилась, видимо, до журналистки дошло, что я над ней издеваюсь.
— Зачем ты их дразнишь? — полюбопытствовал парень. — Кстати, потрясающий костюм! Хотя прошлый мне понравился больше. — Он выразительно посмотрел на мою грудь. Ну да, в прошлый раз из выреза выглядывало кружево бюстгальтера. Я даже не стала отпираться и говорить, что он меня с кем-то спутал.
— Ты видел, что они про нас написали в прошлом году?
— Было забавно. — Он предложил: — Мороженое, пирожное? Номер твоего комма?
— Хочу мяса и овощей.
— Не улетай, прекрасная, я скоро, — ответил элефин и умчался к накрытым столам.
Я улыбнулась. А ведь это настоящий флирт. С этим парнем почему-то было так же легко, как с Лигом. Неизвестный элефин вернулся быстро, протянул мне тарелку, наполненную сыром, ветчиной и овощами, и новый бокал игристого.
— Спасибо, не дал старушке умереть с голоду, — насытившись, поблагодарила я. — Милок, покататься не хочешь? — кивнула на свою ступу. Каюсь, именно из-за этого парня спроектировала её двухместной.
— Жду не дождусь, прекраснейшая.
Мы летали по парку, несколько раз со смехом улепётывали от вспышек голокамер.
— Не тошнит? — выкрикнула я, чуть оглядываясь.
— Не-а! — выкрикнул он.
Я млела от ощущений. Парень держал меня за талию. Внезапно нас тряхнуло, и я испуганно посмотрела на датчики на небольшой панели управления.
— Выпрыгивай, милок, у нас авария.
Я свесила ноги через край и спрыгнула. Мы остановились посреди тенистого парка, довольно далеко от основного мероприятия. Я села на траву.
— На каком ты курсе? — спросил парень.
Я со смешком ответила:
— Боишься, что привлекут к ответственности за спаивание малолетних?
— Виги уже в пятнадцать лет совершеннолетние. — Парень сорвал травинку, сунул её в рот и, закинув руки за голову, улёгся в траву.
— На третьем.
— Так как насчёт номера комма?
Я тоже сорвала травинку и теперь мяла её в пальцах.
— У меня есть парень, — зачем-то сказала я ему.
— А почему тогда ты тут вместе со мной?
Наверное, мой язык развязал второй бокал игристого вина.
— Его семья не в восторге от меня.
Я тут же обругала себя за болтливость, но он промолчал. Эта тишина угнетала. Очень хотелось, чтобы ступа уже остыла и можно было вернуться на праздник. Я встала, парень тоже. Проверила термодатчик — по-хорошему, ещё бы минут двадцать подождать…
— Нам пора, — сообщила я неизвестному, но волнующему меня парню. Он помог мне забраться в ступу, очень легко, несмотря на костюм, вскочил ко мне, а затем, не дав повернуться к пульту управления, притянул к себе и поцеловал.
Вот теперь я точно знала, что значит крышесносный поцелуй. Теперь я поняла: то, о чём пишут в книгах, — не выдумка. Я забыла про Лига, про свою маскировку — полностью отдалась ощущениям. Восторг затопил меня. Я и не заметила, как села на ступу, подняла подол платья почти до бёдер и обхватила парня ногами.
Не разрывая поцелуя, смутно отметила, что его ладонь скользит по моей ноге. И вот пальцы дотронулись до резинки трусов. Очуметь, как же мне нравилось происходящее!
Поцелуй прервался внезапно, парень ошарашенно выплюнул на ладонь… мой накладной зуб. А мне стало бесконечно стыдно за своё поведение. Чтобы скрыть неловкость, я засмеялась. Уж больно забавный был вид у парня.
У себя в отсеке я всё время трогала губы. Тот поцелуй всё ещё жёг, заставлял сердце биться чаще, внизу живота сладко тянуло. При этом меня угнетало чувство, будто я предала Лига. И неважно, что я для него просто друг.
— Васькина, нье' Дювари, вы что, серьёзно? Вы нафига это сделали? А самое главное — причём тут мы? — хором возмутились близни.
Мы с Нэдом переглянулись и рассмеялись.
— Не всё же вам втаскивать нас в приключения каждый первый день учебного года.
Рыжие сидели на ящике, который должен был отправиться на Рикрерию, и ругались:
— Мы так и не поняли: почему мы оказались тут, если ученический катер угнали вы?
Мы снова рассмеялись.
— Мы сказали, что это была ваша идея.
Близни насупились, нехотя встали с ящика — трюм сам себя не уберёт, — взяли по баллончику с растворителем, тряпки и ринулись оттирать липкую навргийскую смазку. Скоро они перестали сердиться, и мы принялись обсуждать предметы этого учебного года. Тэлия рассказала, что они с Тэлем всё лето занимались с холодным оружием. Тэлия выбрала плазменный клинок, а Тэль — рапиру.
— Зачем? — Я остановилась, сдула выбившуюся из косы прядь и снова начала оттирать смазку под порогом двери, ведущей в подсобное помещение трюма. И кто умудрился так её разлить? Над ухом кашлянули.
Оглянулась — позади стояли мои друзья, все выглядели удивлёнными. Я встала с колен и уставилась на них в ответ.
— Ну и чего я опять не знаю о нашей школе?
— К началу четвёртого курса мы должны определиться с оружием, которым будем учиться владеть.
Я села на низкий ящик из стеклопластика. Этот груз отправится в королевство Шки’Дэнас, там не любят дерево и металл. У них на эти материалы аллергия. Пластик в королевстве используют, но, согласно законам Большого таможенного союза, принявшего ограничение использования пластиковой тары, грузы в королевство доставляют в такой упаковке.
— Я даже не знаю, какое есть холодное оружие! В моём мире я видела старые ржавые рапиры в музее. И читала про метательные ножи… Как вообще определить, что мне подходит?
Ребята удручённо смотрели на меня.
— Ну, я всегда хотел владеть хэкк’о и уже давно тренируюсь с ним.
— Хэкк’о? — переспросила я, и Нэд запустил головидео того, как он стреляет из небольшого лука.
Тэль хлопнул его по плечу.
— А если противник совсем близко? Когда уже не успеваешь выстрелить?
Нье' Дювари пожал плечами:
— Использую острые части хэкк’о как рубящие и колющие.
— Мне подходит! — воскликнула я. — Занимает мало места, и можно использовать двумя способами.
Нэд усмехнулся:
— Не получится, Лани. Тебе сил не хватит, чтобы натянуть тетиву.
Делая перерывы во время уборки трюма, мы ещё долго обсуждали разные виды холодного оружия. Тэль и Нэд, дополняя друг дуга, рассказывали о преимуществах и недостатках каждого.
Позже я обратилась за советом к Лигу. На головызов он не ответил, поэтому написала ему сообщение.
Лани: Лииииг! Нужна помощь! Оказывается, с четвёртого курса у нас начнутся занятия с холодным оружием, а я совсем ничего в нём не понимаю! Друзья подсказали, что мне подойдёт такое оружие, с которым я смогу не подпускать противника близко.
Ответ пришёл на следующий день, во время лекции госпожи Онарти. Она рассказывала про особенности деловых обедов у гирейцев. У них при каждой перемене блюд нужно пересаживаться на соседнее место. Так что на обеде у каждого по два места: суп ешь, сидя на одном стуле, пюре, пересев на другой; а для того, чтобы насладиться десертом, нужно пересесть обратно.
Я еле дождалась окончания лекции и на бегу в теплицу с высокоразвитыми растениями — такие могут и руку откусить, и подискутировать о политике Нуарверийцов в отношении миров Либиранской галактики, и поиграть в аналог земных шахмат, равраны, если есть настроение, — прочитала сообщение.
Лиг: Думаю, тебе подойдёт цепное оружие. Что-то вроде кусаримы. Но, Лани, поверь мне, уже не раз бывавшему в схватках, — этого мало. Хорошо, если у тебя будут навыки и ближнего боя, например с санти. У тебя любопытная школа пилотирования. Для чего вам владение холодным оружием?
Пришлось слукавить.
Лани: Изучаем отражение атак абордажных команд пиратов.
Лиг: Если бы не полувоенный навигаторский статус, я бы посоветовал многим своим знакомым поступить в твою школу, образование у вас необычное.
Вечером я смотрела бои на кусаримах и санти. Первое представляет собой цепь, на одном конце которой крепится увесистое грузило, а на втором — острозаточенный серп. Неизвестный полугуманоид так виртуозно владел этим оружием, что я залюбовалась. Мах рукой — и цепь раскрутилась над головой, шаг в сторону — и тренировочный бот с искрами рухнул на пол. А полугуманоид, отступив немного, опустил руки. Теперь цепь вращалась параллельно телу, то и дело задевая металлический пол тренажёрного зала и высекая искры. Два летящих, атакующих залпами плазмы бота приблизились и тут же, располовиненные, рухнули вниз. Движения обладателя кусаримов я различила только на замедленном просмотре.
Потом смотрела тренировки с санти. Это оружие ближнего боя представляет собой карманный железный прут, оснащённый кольцом, прикреплённым к центру; оно надевается на средний палец руки, а сам жезл помещается в ладонь. По сути это заострённый с двух концов небольшой штырь, для удобства использования снабжённый удерживающим устройством — кольцом. Неизвестный сах на голозаписи отражал атаки одиннадцати тренировочных ботов, используя только санти!
Лани: Выбираю и кусариму, и санти!
Лиг: Отлично! Только извини, Лани, быстро доставить не получится, пару недель придётся подождать.
Сначала я не поняла, о чём это он, а потом сердце бешено застучало.
Конечно же я посмотрела во Всекосмической сети, сколько стоит такое оружие.
Лани: Лиг, я… мне… я… не смогу принять такой подарок, но буду признательна, если ты посоветуешь конкретную модель и марку.
Лиг: Кадетам платят стипендию? Не хочешь подарок — отдашь кредиты, когда будет возможность.
Лани: Ну, император Элеи оценил моё молчание по поводу ваших древних в некоторую сумму.
Больше на эту тему мы не говорили. Кажется, он обиделся.
На четвёртом курсе появилось больше дисциплин с экономическим и правовым уклоном. Лекции по выживанию, как и практикумы, у нас шли постоянно, теперь мы учились выживать не на планете, а в космосе. Сюда же относились занятия по стратегии и тактике. Маяк — штука стационарная, может маневрировать всего чуть-чуть, в то время как нападающие могут оказаться очень быстрыми и манёвренными.
Практики по выживанию на маяке обычно длились по три дня. На таких практикумах нас делили на тройки. Я уже побывала в команде со всеми нашими однокурсниками, но никогда меня не ставили в тройку с нье' Эрайсами.
— Упаси нас всех Великая точка начала, если вы попадёте в одну команду. Да вы учебный маяк разберёте по винтикам, — говорила госпожа ректор, распределяя нас.
На последнем таком практикуме нас топили — вышла из строя установка по синтезу воды. Затопило первое кольцо и начало заливать второе. Мы поздно поняли, какую неприятность нам устроили (в задании не говорилось, от чего придётся спасаться). Кроме того, что установка вырабатывала тонны воды, она ещё и расходовала такой необходимый для создания оптимальной воздушной смеси кислород. С водородом-то для синтеза воды проблем не было, он в больших количествах содержится в межзвёздном пространстве.
Я легла подремать в гостевом отсеке учебного маяка. Вчера состоялась очередная тренировка с санти. С этим видом оружия мне повезло, наш преподаватель физической подготовки, господин Шииркас, неплохо с ним управлялся и поставил мне базовые движения. Теперь я два раза в неделю приходила к нему на уроки по вечерам. Вчера разучивали стойки отклонения атак. От непривычных движений ныли мышцы плеч и икры. Проснулась я, когда в отсек застучали, а потом дверь открылась и внутрь хлынула вода.
— Васькина, одевайся! — Ко мне ворвался Дэрикс нье' Блеар, он был в скафе. — Быстрее одевайся! Теперь мы знаем, что у нас приключилось, — у нас сломалась установка по выработке воды.
Я, шагая по пояс в холодной воде к скафу, флегматично заметила:
— Если бы установка сломалась, воды бы не было. Значит, произошёл сбой. А где Винайра?
— Она лучше нас с тобой в технике понимает, уже пошла искать причину сбоя.
Я, про себя костеря выдумщицу-ректора, оделась и побрела в отсек, где находилась установка. Синтез из водорода и кислорода на маяках обычно происходит под давлением, с выделением тепла. Без катализатора, зачастую платинового, установка работать не будет.
Дверь в техническое помещение оказалась заблокирована. Получился практикум не только по выживанию, но ещё и по электронике, а если нам не повезло бы, то ещё мог случиться практикум по медицине, хорошо, если не по экстренной.
Мы обсудили на пальцах, кто будет открывать дверь (это давно не было для нас проблемой). Дэрикс достал из кармана скафа электронную отвёртку, открутил панель доступа и сбросил питание с замка. Дверь отъехала, мы вошли в помещение, и датчики скафов тут же запищали, сообщая, что температура внутри больше двухсот градусов. Поломка была ясна — что-то произошло с охлаждающим контуром. Но мы не могли просто вырубить установку, развернуться и уйти. Нам предстояло починить её.
— Я за ремонтным комплектом, — сообщила Винайра.
Я, вскрыв панель доступа к питанию установки, отключила её, а Дэрикс начал разбирать панели доступа к ключевым элементам охлаждающего контура. Синтез — процесс экзотермический, и потому требуется постоянный отвод тепла. А так как отвод тепла не происходил, управляющий элемент, отвечающий за блокировку установки при перегревании, оплавился. Причиной этого стало, скорее всего, не проведённое вовремя техническое обслуживание — этот датчик меняется при каждом из них.
Мы полностью разобрали установку, заменили датчик, прокладки между соединениями и пару управляющих плат — их вид мне не понравился, показалось, что оплавились дорожки. Когда запустили установку, она снова начала греться.
— Дранкз волумский, — взвыла Винайра. — Да что не так-то?
Установку пришлось снова выключить и разобрать. Теперь мы продували каждую трубочку, каждое отверстие. Заменили катализатор и картридж с кислородом. Когда я взяла очередную металлическую трубку охладителя, внутри что-то зашумело. Я постучала трубкой по ладони, и из неё выкатился комок чего-то чёрного. Мы уставились на оплавившийся кусок прокладки.
Воду уже давно откачали аварийные насосы, а работать в скафах было неудобно, поэтому мы разделись, прежде чем закрыть установку панелями и запустить её. Хотели проверить, работает она или нет. Уж больно это муторное занятие — вставлять и закручивать на винты панели.
Винайра запустила установку, и меня обдало струёй пара.
— А-а-а! — завизжала я от боли. Чудом успела закрыть лицо ладонями и отпрянула.
— Вырубай! Вырубай! — заорал Дэрикс.
— А-а-а! — на одной ноте визжала я.
— Надо охладить руки! — прокричала Винайра. — А у нас нет воды!
— Лёд! — От боли я не могла связно построить фразу. — Пищевой синтезатор!
— Точно! — вскрикнул Дэрикс, подхватил меня на руки и понёсся к лифту. Пищевой синтезатор находился в столовой.
Винайра прибежала через пару минут, держа полотенце. В затуманенном от боли мозгу маячила мысль: верно, лёд на обожжённую кожу не накладывают, только через ткань. Ребята меняли охлаждающую повязку, как и было нами вызубрено, в течение двадцати минут. Я уже не орала от боли, только тихонько подвывала. А потом Винайра, убедившись, что на коже нет волдырей, нанесла противоожоговое средство и наложила на руки стерильную повязку. Мазь была с обезболивающим эффектом, и, как только она подействовала, мы снова отправились к неработающей установке. Осмотрели место, откуда вырвался пар, — не хватало двух болтов. Нашли их в другом конце отсека.
Оказалось, у болтов сорвана резьба, и Винайра закрутила болты из ремкоплекта, а Дэрикс в очередной раз закрыл установку панелями. Я и Винайра на всякий случай отошли к выходу. Дэрикс запустил установку. Мы не дышали. Вот по панели управления побежали цветные огоньки, вот все они загорелись зелёным — установка заработала в штатном режиме.
Практикум мы сдали.
— Итак, кадеты, зелёный парадокс — это такая экологическая политика, — гномейр Арххшштафенбрег ходил между столов по аудитории, — которая со временем становится более зелёной, но действует как национализация для владельцев ископаемого топлива, побуждая их ускорять добычу ресурсов и, следовательно, ускорять потепление на планете.
— А почему зелёная? — удивился кто-то из кадетов.
— Во многих мирах зелень листвы и травы ассоциируется с экологией…
Тот же голос перебил:
— А во многих листва красная или синяя, у них будет красный или синий парадокс?
— Зелёный, — усмехнулся господин гном.
В классе зашумели, обсуждая тему, а преподаватель пояснил:
— Впервые этот термин вывел экономист из зелёного мира. В веках его имя потерялось, а вот этот этап экономического развития переживают многие миры. — Господин Арххшштафенбрег остановился и посмотрел нас. — Раз эта тема вызвала у вас такой интерес, ваше домашнее задание будет связано с ней. К следующему уроку жду примеры и описания «зелёных парадоксов» разных миров. В докладе должно быть не менее восьми печатных страниц.
По классу пролетело разочарованное:
— У-у-у…
— Он такой классный! Он та-а-ак целуется! — Тэлия в очередной раз развалилась на моей кровати и в сотый раз делилась впечатлениями о незнакомце, с которым так чудесно проводила время на карнавале. — Он очень умный. И весёлый, — перечисляла она. — Мы даже сыграли в равраны! У нас ничья!
Северина забралась ко мне на колени, я поглаживала её между ушек.
— Где вы раздобыли равранскую доску на карнавале?
— У умных нет необходимости в материальных фигурах и доске, у нас всё тут, — постучала она пальчиком с острым ноготком по лбу.
Я не сомневалась, что Тэлия и Нэд играли в равраны вот так, и была уверена, что оба играли честно, но вот другого не понимала: как она до сих пор не сообразила, что её неизвестный поклонник — Нэд⁈
Я говорить не собиралась — не моё дело. За Тэлем бегала толпа девчонок, за Нэдом тоже, но он с ними держался учтиво и прохладно. Повезло Тэлии! А вот Тэль вниманием девушек пользовался, варьируя интерес от просьб «Дай списать» до вопроса «Милая, что ты делаешь сегодня ночью?»
Когда высокий темноволосый мужчина в военной форме явился на урок стратегии и тактики, я очумела! Лекции по этому предмету нам читал сам адмирал имперского навигаторского флота — Вэрдиан нье' Риолин! Слушать его было чрезвычайно интересно, он с первых слов захватил наше внимание:
— Стратегия без тактики — это самый медленный путь к победе. Тактика без стратегии — это просто суета перед поражением, — заявил он, а затем добавил: — Это — переведённое на язык навигаторов древнее выражение. Тот, кто найдёт информацию о первоисточнике, получит зачёт по первой теме автоматом.
Класс одобрительно загудел, а Дин продолжил:
— Чем отличается стратегия от тактики?
Леса рук не возникло, всего трое подняли свои. Как и всегда — оба нье' Эрайса и нье' Дювари.
— Кадет Тэлия?
— Стратегия — это долгосрочный план, а тактика — краткосрочные шаги, помогающие достичь мелких целей, господин адмирал, — быстро и чётко ответила Тэлия.
Дин кивнул:
— Верно. А кто знает, какие есть виды стратегий?
Снова взметнулось три руки. Захотелось подпереть рукой щёку и понаблюдать за соревнованием этих троих.
— Кадет нье' Дювари.
— Существует пять видов стратегий, — обстоятельно начал Нэд и уточнил: — Мы ведь говорим о военной стратегии? А то в экономике их восемь… — Дождавшись кивка Дина, он начал перечислять: — Стратегическая разведка, стратегическая география, стратегический мониторинг, стратегические планирование и прогноз, стратегическая связь.
После Нэд дал краткое описание каждой из перечисленных стратегий. Дин, улыбаясь, развёл руками:
— А я точно нужен в этом классе?
— Не обращайте внимания на этих выскочек, господин адмирал, у них вместо мозга прокаченные искины, — выкрикнул кто-то из девчонок, и мы все засмеялись. Это была уже заезженная шутка, потому что, когда новый для класса преподаватель пытался прощупать, что мы знаем, эта троица начинала своё вечное соревнование.
Дин рассказывал легко и интересно, приводя необычные примеры. Один из них запомнился больше всего.
— Во время клановых войн на Огде, планете-океане, один из кланов придумал, как противоборствовать нападениям подводных кораблей противников. Эти корабли не давали пройти транспортникам, перевозившим провизию, и тогда было придумано следующее: на надувных плотах, у которых нет двигателя (возможен только вёсельный ход), огдианцы подплывали к кораблям противодействующего клана. Такие передвижения походили на передвижения обитателей океана. В те времена огдианцы ещё не умели синтезировать воздух, и для того, чтобы пополнить его запас, подводный корабль должен был выставить воздухозаборник над поверхностью воды. Огдианцы на плотах забивали воздухозаборники камнями, тряпками, заливали клеем и другими сподручными средствами, и тогда кораблям приходилось всплывать. И вот тут их уничтожал атмосферный воздушный флот другого клана, у которого не было возможности обнаружить подводные корабли с воздуха.
Мы слушали, открыв рты. И вздрогнули от неожиданно раздавшегося голоса Гиша:
— Господину адмиралу и кадету Васькиной прибыть к ректору. Господину адмиралу и кадету Васькиной прибыть к ректору. Господину адмиралу и кадету Васькиной прибыть к ректору.
Я втянула голову.
Мы с Дином стояли в кабинете госпожи нье' Товен и оба смотрели в потолок. Она же буравила нас взглядом.
— Господин нье' Риолин, вы нарочно взяли с собой своего питомца, чтобы он устроил тут переполох?
— Нет, госпожа ректор, — виновато ответил Дин и с любопытством спросил: — А что он устроил?
— Ваш рилети выбрался из адмиральского катера и, пугая кадетов, полетел искать свою серую подружку. Тех, кто хотел его поймать, ваш зверь оплевал кислотой. У меня четверо кадетов с химическими ожогами разной степени тяжести сейчас готовятся к лечению в медицинских отсеках.
Дин развёл руками:
— Не понимаю, как он выбрался…
— Не понимаете? — фыркнула госпожа ректор и запустила головидео. Хиш, водя носом, летел по коридору общежития кадетов. Он остановился прямо напротив моей двери и принялся прицельно плеваться в панель доступа. Дверь отъехала, и из отсека вальяжно вышла Северина. Она села на задние лапы и игриво помахала перед носом Хиша передними.
Мы с Дином хором воскликнули:
— Офигеть!
— Очуметь!
— И где они сейчас? — спросила ректор.
Мы с Дином переглянулись и пожали плечами, но после Дин спросил:
— А в теплицы есть доступ из технологических отсеков?
Госпожа нье' Товен отреагировала быстро:
— Гиш, обнаружено проникновение в теплицы?
— Да, госпожа ректор.
— Почему ты меня не уведомил?
— Согласно моим настройкам, я должен сообщать вам только о несанкционированном проникновении кадетов в теплицы.
— Гиш, покажи питомцев адмирала и кадета Васькиной.
Посреди кабинета госпожи ректора возникло головидео. Хиш вылизывал шёрстку Северины в районе крестца, а та, лёжа на листьях самбуриса, растения, так тщательно оберегаемого преподавателем биологии, довольно жмурилась, её лапа лежала на крыле Хиша.
— Дин, а у этих видов нет общего предка? — спросила госпожа ректор. Он посмотрел на меня, на головидео и почему-то сипло ответил:
— Вроде нет…
И только вечером, сидя у себя в отсеке, я поняла, к чему был этот вопрос.
— Это что… Хиш ухаживает за тобой? И… ты не против? — спросила я Северину, а та, даже не мяукнув, отвернулась и начала вылизывать подушечки лап.
— Господин Шри, почему вы не скорректировали курс? Сейчас нас притягивает к этому мёртвому миру.
Меринианец, в замешательстве выпустив газы, ответил:
— Так команды не было, госпожа капитан.
Я уже знала, что, когда мой старпом нервничает, у него сбоит пищеварение. Команда транспортника за глаза звала его Пердюлькой. Пришлось подавить вопль.
— Вы старший помощник капитана, корректировка курса входит в ваши обязанности, — вежливо напомнила я ему, хотя очень хотелось сорваться на крик и заняться рукоприкладством.
— Предыдущий капитан всегда говорил, когда это требовалось.
Меринианец опустил руку и почесал яйца.
Я уже знала, что во Вселенной существуют миллиарды разумных рас, и что их привычки, культура, особенности одежды сформировались не просто так. Но не могла даже предположить, почему меринианцы надевают богато украшенные головные уборы, закрываются одеждой до пояса и никогда не носят штанов или хотя бы трусов. Когда я впервые увидела старпома, то еле-еле заставила себя смотреть в его четыре глаза, взгляд то дело спускался вниз. Не из-за похоти, упаси боже, просто такого на уроках анатомии мы не видели и вид этот не изучали.
Сначала я думала, что старпом издевается над молоденьким капитаном, но, пошарившись во Всекосмической сети, поняла, что это стандартная форма одежды у этого вида — их религия не позволяет им одеваться по-другому.
Проследив, как трёхпалая рука, только что касавшаяся промежности, начала щёлкать кнопками, я вздрогнула.
Пилотировать восьмисотметровый транспортник, перевозивший строительные материалы с Паригниса в их колонию на Дувери мне предстояло в течение трёх месяцев. Под моё начало поступал и экипаж судна. Они не знали, что я практикант из школы навигаторов.
Когда я взошла на транспортник с бортовым номером Но-15Ву-1458/1К, команда из шести членов предстала передо мной. Я замерла от неожиданности. Это немного шло вразрез с моими планами, но почему бы не познакомиться сразу?
Мои мысли прервал громкий шёпот:
— А кто из них капитан? Тот, что в клетке? Опять нам буйного кэпа прислали? Или капитан — эта сочная малышка? Тогда я первый в её щёлку…
Я покосилась на Северину в переноске: та флегматично наблюдала за происходящим. Привыкла путешествовать со мной.
— Капитан Мелания Васькина прибыла на транспортник Но-15Ву-1458/1К. Представьтесь и назовите свои должности.
Первым вышел плотный гуманоид, телом похожий на грушу. На нём не было штанов и даже трусов, но зато верхнюю часть тела укрывали меха, бархат и драгоценности.
— Старший помощник капитана — Лоарити Шри.
Следующим вышел широкоплечий зверолюд с роскошной шевелюрой и рогами, загнутыми назад; его нос был большим и приплюснутым, под ним — полные губы. В мозгу проскользнула мысль, что в гены этого гуманоида встроены гены животного, похожего на земного овцебыка.
— Экрекье Дииарн, охранник. Специализируюсь на ближнем бое, во время боевого расписания стрелок орудия левого борта.
И тут я допустила ошибку:
— На транспортнике есть оружие?
Команда сперва с недоумением посмотрела на меня, а потом лица и морды начали расплываться в неприятных улыбках. Стоило сначала ознакомиться с возможностями корыта, то есть корабля, на который я прибыла, а потом так искренне удивляться. Команда была постоянная, а вот капитан, похоже, менялся транспортной компанией, с которой у школы навигаторов заключён договор, и у каждого капитана свои требования и тараканы в голове.
— Дииарн, доложите через час о состоянии оружия левого борта.
— А где доложить? В вашей каюте или на мостике?
— На мостике.
Следующим представилось невообразимое существо. Если коротко — фея, вылитая Динь-Динь из «Питера Пэна».
«Фея» растянула губы в улыбке. Я едва не отпрянула, увидев острые зубки, и присела, когда раздался её громкий, громче, чем у большинства существ, с которыми мне приходилось общаться, голос:
— Дзя, суперкарго.
Я сунула мизинец в ухо и прочистила его.
— У искина транспортника уже есть номер моего коммуникатора, жду таможенные декларации на груз, схему его расположения и задания ботов-грузчиков.
— А нет ботов. Я подавала заявку на ремонт бывшему капитану, он ответил, что судовладелец отказал.
— Посмотрю логи ботов, — кивнула я.
Вперёд вышло невзрачное существо.
— Авриго Онарги, фельдшер, и-ик.
Я узнала голос, который шептал, что отымеет меня.
— Зайду в медицинский отсек через два часа, — сообщила я.
Каждый раз я давила желание прибавить к приказу «Прошу вас», «Пожалуйста», «Вас не затруднит», «Вы не могли бы…» Эти ребята явно не привыкли к вежливому общению.
Вперёд шагнул сах. То есть не шагнул, выплыл. Этот негуманоидный вид я знала по маяку номер пять. Сахи — высококлассные пилоты и просто отличные няни (Трин буквально пела дифирамбы своей сахе Оухркс). Телосложением они напоминают бочку, закрытую чехлом до самого пола. Когда сах передвигается по полу, кажется, что он плывёт. У этого вида восемь щупалец, которые при необходимости могут использоваться как ноги или как руки. Голову можно назвать треугольной, причём тупой угол треугольника — это подбородок, а в других углах располагаются жёлтые глаза с крошечным чёрным зрачком. Надбровные дуги сильно выдаются вперёд.
Планета сахов из космоса выглядит шариком красно-оранжевого цвета. Большая часть представляет собой горную местность. В основном их города выдолблены в горной породе, но они не подземные. Жилые помещения находятся даже в вершинах самых высоких скал. На планете жарко, если сравнивать с другими мирами, и в космосе сахи постоянно мёрзнут. В их мире есть немногочисленные озёра и реки, растительности на поверхности планеты мало. Раса обустраивает огромные теплицы, закрытые от двух светил. Если сахи не будут защищать растения, светила спалят их за считанные дни. Поэтому почти все сахи разбираются в ботанике. Работа в теплицах — это обязанность каждого саха. И три года из своей продолжительной жизни они отдают именно этому.
— Тракс, бортовой механик.
— Жду отчёт о состоянии двигателей и жизнеобеспечивающих установок корабля.
Ноги подкашивались от страха.
Вперёд вышло ещё одно существо. Его я опознать не смогла.
Передо мной стояла помесь жабы и человека. Верхняя часть — самое что ни наесть земноводное, которое ловит языком мух и стрекоз. Под челюстью надувались мешки для дыхания, а вот руки оказались вполне гуманоидные, впечатление немного портили небольшие перепонки между пальцами. Ниже пояса — обычные штаны и берцы.
— Джабриса Квакри, — представилась она. — Охранник, стрелок орудий правого борта.
Я едва не застонала.
— Жду доклада о состоянии вверенных вам орудий, — и скосила глаза на свой комм.
— Шри, проводите меня до капитанской каюты.
Старпом от испуга выпустил газ, от которого заслезились глаза, и поспешил в коридор. Северина издала недовольное «мяу».
Первый месяц работы команда каждый час испытывала меня на прочность. Нас затягивало в чёрные дыры, не контролируемые вигами, и, если бы не мои способности, которые я не спешила демонстрировать, мы бы узнали, что там, на другом конце горизонта событий. Мы опаздывали на станции, у нас «ломались» боты и установки жизнеобеспечения, протухала кормосмесь… В итоге дело дошло до проблем с властями.
— Если ваша декларация будет предоставлена в таком виде, мы сочтём, что вы перевозите запрещённый в нашей галактике груз. Вот тут, — таможенник ткнул на распечатку декларации, заверенную моей цифровой подписью, — сокращение «гал». Оно неприемлемо — согласно директивам Большого таможенного союза, наименование галактик, планет, туманностей, ступиц и подобных объектов прописывается полностью, ваш суперкарго-зля об этом знает, мы не раз с ней это обсуждали.
Таможенник-зимурианец холодно посмотрел на феечку, но взгляд его сделался сочувственным, когда он перевёл его на меня. Я повернулась к своей суперкарго: Дзя невинно хлопала крылышками и глазками, летая рядом, и почему-то молчала, хотя обычно её сложно было заткнуть.
— Простите новичка, мы всё исправим. Сколько у нас есть времени, чтобы внести корректировки? — улыбнулась я, холодея от страха.
Таможенник посмотрел на свой комм.
— У меня ещё семь транспортников, а значит, у вас примерно семь-восемь часов. А потом я сдам вас пограничным службам.
В горле пересохло.
Тэль, как я узнала, водил военный корвет нуаравецев, он весело описывал, как хорошо его приняли члены экипажа. Глядя на свой, с трудом верилось, что у рыжего всё прошло так легко и просто. Тэлия водила круизный лайнер, правда, масштабами меньше, чем «Звезда Вселенной». И вот ей я поверила, когда она рассказала, что все члены экипажа теперь наизусть знают свои должностные обязанности и исполняют их неукоснительно. Нэд рулил небольшой флотилией горнодобывающей корпорации. Я не сомневалась, что у него всё идёт неплохо — ещё бы, кто посмеет противоречить обаятельному качку?
— Исправим, — бодро отрапортовала я, ища злю глазами. Но та уже испарилась.
Когда таможенник покинул нас, я пришла в свой отсек, схватила Северину на руки и хмыкнула:
— Давай поиграем с Дзя, кисонька моя?
В самый первый день прибытия на транспортник я, предупредив команду, что Северина — мой питомец, отпустила её гулять по кораблю, как делала это на маяках Трин и тёти Кати. Через час в мой отсек ворвался фельдшер, он нёс на руках Дзю, та не шевелилась.
— Твоя зверюга убила её! Убила! Требую, чтобы твоя зверюга сдохла!
Я показала средний палец руки и попыталась раздеть феечку, чтобы осмотреть её. Дзя внезапно ожила и вцепилась мне в палец зубами. Я тряхнула рукой.
— Опусти меня!
— Не смей меня трогать! — отцепившись, орала феечка. — Я убью твою тварь, если она ещё хоть раз посмеет схватить меня.
Когда в трюме Северина загнала в угол Дзю, я предложила:
— Поговорим?
Дзя заорала:
— Только после моей смерти! Я буду жаловаться владельцам судна!
Я пришла в отчаяние.
Посмотрела на свои ногти, потёрла правое бедро и заявила:
— Или я сейчас уроню на тебя груз, или ты начинаешь работать со мной.
— Да как ты смеешь мне угрожать⁈ — заверещала зля. — Тут же все камеры пишут наш разговор!
— Уверена? — переспросила я, холодея о наглости. — Кстати, если выключаешь камеры, выключай их все! У меня есть запись того, как ты ломаешь отремонтированных мной ботов.
Я дала команду боту, и над злёй завис небольшой ящик. Бот отпустил ящик, и он полетел вниз.
Дзя завизжала. Бот подхватил ящик над самой головой феечки.
— Ты психованная стерва!
— Сама такая! Ну? Будем работать или?.. — Я выразительно посмотрела на ящик. Приказ — и от Дзи не останется ничего, кроме влажного пятна.
— Всё сделаю, — Дзя выставила четырёхпалые ладони вперёд, глядя на ящик, зависший над ней.
Через полчаса таможенная декларация была принята, и груз волшебным образом стал полностью легальным.
— На борту посторонние. — Искин транспортника разбудил меня, и я глянула на коммуникатор. Захотелось закричать в подушку — я легла спать всего сорок минут назад. Мы доставили груз на Дувери, и теперь висели на орбите, пока колонисты разгружали строительные материалы. Дзя могла справиться без меня.
Если искин разбудил меня, значит, посторонние не в трюме, а именно на жилой палубе. Я схватила бластер, перевела его в боевой режим и выскользнула из отсека. Тут же услышала громкие стуки и мат. Кричала женщина:
— Открывай, кобелина! Я оторву твои яйца и запихаю их в глотку проститутке, с которой ты там сейчас кувыркаешься!
Бам! Бам! Бам! По металлической двери били чем-то тоже металлическим.
Я выглянула из-за поворота и опешила: меринианка стояла у отсека моего старпома и колотила в дверь сковородкой.
— Я выколупаю тебя из отсека, распутник! И тогда тебе и твоей шлюхе не поздоровится!
— Что здесь происходит? — спросила я.
Разъярённая женщина в роскошном головном уборе, в красивой накидке на плечах и обнажённая ниже талии повернулась ко мне:
— А… ещё одна шлюха пожаловала. Ну, значит, достанется и тебе!
Меринианка, схватив сковородку наперевес, понеслась ко мне.
Я увернулась, поставила подножку, и женщина растянулась на полу.
— А-а-а! Убивают!
На этот крик из запертого отсека выскочил мой старпом и набросился… на меня:
— Ты что делаешь, никчёмная девчонка? Ты зачем убиваешь мою жену?
Краем глаза я заметила, как женщина с двумя гладкими, гибкими хвостами, острыми рожками и с бледно-голубой кожей, прижимая к груди одежду, крадётся из отсека старпома к шлюзу.
— Господин Шри, потрудитесь договариваться со своими женщинами о времени визита, пусть встают в очередь, что ли. И я запрещаю вам приводить посторонних на корабль. — Я обратилась к искину: — Искин, аннулируй пропуска всех женщин господина старшего помощника.
Меринианец выпустил зловонное облако. Чего это он так занервничал? Уже успевшая встать с пола меринианка грозно двинулась на Шри, размахивая скородой.
— Ты опять жрёшь свой куваникс? Тебе же врач запретил его жрать, он вызывает у тебя метеоризм! Как команда тебя не выкинула ещё в космос без скафа?
— Искин, заблокируй в синтезаторе пищи программу с куваниксом и блюдами, куда входит этот продукт.
— Ненавижу тебя! — кинулся на меня старпом. — Почему всегда присылают подобных тебе? Почему меня никогда не назначают капитаном корабля⁈ Я бы справился не хуже какой-то соплячки.
За меня вступилась меринианка. Она встала передо мной и заорала:
— А ну не тронь девочку!
Бам! Эта грозная дама приложила по голове сковородкой своего… мужа?.. Он закатил глаза и без звука осел на пол.
— Вы уж не сердитесь на него, госпожа капитан. Лоарити когда-то был отличным пилотом, но после того, как его судно захватили пираты и продали его в рабство, он стал таким. В рабстве он пробыл семь лет, и это сломало его. Там он пристрастился к куваниксу — быстро понял, что его не трогают, когда у него проблемы с пищеварением. После освобождения он устроился на своё же, выкупленное транспортной компанией судно. Он не может с него уйти и капитаном стать не может. Капитана назначают хозяева транспортной компании.
— Искин, фельдешра и гравиносилки на жилую палубу.
Мы расстались с госпожой Шри вполне мирно.
— Твою ж мать! — выругалась я, глядя на обзорные экраны. Пару часов назад наш механик, сах Тракс, сообщил, что не справляется система охлаждения левого двигателя и для починки потребуется четыре часа. Он уже приступил к работе. Страха почему-то не было. Только азарт.
Транспортник дрейфовал, а нас окружали любители лёгкой наживы. Старпом побледнел, но держался собранно.
— Отстреливаемся? — решила посоветоваться я.
— Максимум — собьём пять-семь небольших катеров. Никогда не видел такого большого пиратского флота. Лучше сдаться, возможно, нас пощадят. Тебя так точно, симпатичных гуманоидов любят во многих гаремах.
Вот теперь я испугалась. И в то же время захотелось утереть нос пиратам и спасти свою, хоть и временную, команду. Я прямо сейчас могла призвать станцию помощи смотрителям и вызвать маяк Трин, но тогда моя карьера на этом судне закончилась бы. Я уже поняла, что вигов тут не любят. Хоть я и не виг, это не имело бы значения. С удивлением я узнала, что думают о навигаторах другие расы. Очень не хотелось терять с трудом завоёванное доверие членов команды.
— Искин, всех на командный мостик, будет военный совет. — Я повернулась к старпому: — Сколько замороженных туш аквитов у нас в морозильных камерах?
— Девятнадцать, — удивлённо посмотрел на меня Лоарити.
— Размораживаем одну тушу. Это не груз транспортной компании, нам ничего не будет, если окажется, что один из морозильников вышел из строя.
Через две минуты все члены команды были на мостике, и я изложила план.
Дверь шлюза отъехала.
— Начали, — негромко скомандовала я.
В коридоре заморгали лампы, как будто у нас проблемы с электричеством, по полу пополз туман — так мы имитировали возгорание на корабле (на самом деле шла реакция взаимодействия тиосульфата натрия и гидроперита). В результате такой реакции выделяется большое количество белого едкого дыма (диоксид серы с парами воды). Фильтры в носы мы вставили заранее. По совету близней я таскала этот набор для приготовления дыма всегда и везде. И пригодилось. На стене напротив шлюза мы кровью написали: «Они повсюду… бегите, пока може…»
Фраза обрывалась четырьмя полосами, которые оставила Джабриса. Она единственная, кто не проверял меня на прочность все эти недели. Но и не помогала, заняла нейтральную позицию.
Между ламп на потолке коридора мы развесили внутренности аквита. С них тоже капала кровь.
Из шлюза показалась абордажная команда, и я, ползя на коленях и вытянув одну руку вверх, прокричала:
— Помогите!
Нападающие остановились, я подползла к ближайшему и быстро надавила на мешочек с краской, имитирующей кровь. В стоявшего передо мной и мне на лицо брызнула «кровь». Скаф отшатнулся. И тут искин уведомил:
— Корабль заражён. Корабль заражён. Корабль заражён…
Сейчас из тумана покажется овцебык с красными глазами, с вытянутыми руками и ртом, перепачканным красной краской. А потом мимо пролетит с диким смехом окровавленная Дзя.
В этом заключался самый опасный момент плана. Нас могли расстрелять, прежде чем попытаться сбежать с заражённого судна.
Меня «стошнило» небольшим фонтанчиком крови и, закатив глаза, я упала на бок. Сверху раздался противный визг зли вперемешку с сообщением искина:
— Корабль заражён. Корабль заражён. Корабль заражён…
Послышался гул бластера.
Раздался громкий чавкающий звук и шлёпанье ног сквозь туман.
Послышался шорох закрываемой двери шлюза. Дождавшись тишины, я крикнула:
— Искин, блокируй шлюз!
Сама, встав на ноги, поскальзываясь на разлитой повсюду крови аквита (вдруг у кого-то из нападавших чувствительное обоняние и он учует не кровь, а краску — тогда наш план провалится), понеслась в сторону, куда улетела Дзя.
Она сидела, опёршись на стену коридора спиной, и зажимала рану на боку.
— Авриго, в медицинский отсек! — заорала я. — Держись, маленькая!
— Сама ты маленькая, мне триста двадцать девять лет, — огрызнулась зля и потеряла сознание.
— Только попробуй сдохнуть, Дзя! — выкрикнула я и, держа на ладони феечку, понеслась в медицинский отсек.
Я знала, что скаривитянин не сможет провести полноценное лечение и что это не его вина. Владельцы транспортной компании решили сэкономить на медике, посчитав, что транспортник, перевозящий грузы по основным магистралям Вселенной, никого не заинтересует. Решили обойтись фельдшером, который может вправить вывих, спаять раны, полученные в драках в кабаках, и набрать команды для амниотической капсулы для сращивания переломов.
Я вызвала Лига, холодея от мысли, что он может быть занят. К счастью, он ответил немедленно. Он находился в уютной комнате, и эта комната не была его отсеком на маяке Трин. Я не раз общалась с ним по голосвязи и в деталях изучила обстановку отсека Лига на маяке десять тысяч семьсот три.
Лиг пару секунд хлопал глазами, а потом быстро заговорил:
— Где ты? Я сейчас прилечу. Ты ранена? Слабость чувствуешь? Тебя надо…
— Лиг, у меня всё хорошо, — затараторила я. — Это не моя кровь, но кое-кому нужна медицинская помощь. Я не могу сказать, где я, мы пережили нападение пиратов, пострадала женщина расы зля, на судне только фельдшер…
Лиг мрачно посмотрел на меня.
— Понял. Её нужно раздеть и положить в медкапсулу.
— Кровь смывать?
— Нет, диагностике это не помешает.
Он отдавал команды, а я настраивала капсулу сначала на детальную диагностику, а потом, когда Лиш посмотрел данные диагностики, — на лечение.
— С ней всё будет хорошо, — в конце сообщил он и, посмотрев прямо в голокамеру, добавил: — А нам надо поговорить, когда освободишься.
Я кивнула.
Вся команда, кроме Дзи, оттирала коридоры от крови, слизи и жёлтого налета, образовавшегося от взаимодействия тиосульфата натрия и гидроперита. Так как мы не знали, какой именно шлюз взломают, имитацию заражения опасным вирусом или бактерией воссоздали перед всеми четырьмя шлюзами транспортника. Дзя все ещё находилась в капсуле на лечении.
— Твой вид… Вы все такие? — спросила меня Джабриса, снимая кишки аквита с ламп.
— Какие такие?
Надпись перед шлюзом высохла, кровь забилась в мелкие щербинки стены и не хотела отмываться. Я разбрызгивала очищающее средство и тут же тёрла губкой. Кажется, этот коридор не был таким чистым даже после схода транспортника со стапелей верфи, на которой его собрали.
— Сумасшедшие.
— Искин просчитал шанс на успех исполнения плана. И я сочла его приемлемым.
В школе навигаторов говорили: если исполнимость плана ниже семидесяти пяти процентов, то план нужно детализировать и доработать. А можно вообще отказаться от него.
— И какова была вероятность успеха?
— Один к одному: или выживем — или нет.
Рядом раздались смачные ругательства.
Вечером меня ждал разговор с Лигом, и почему-то я его опасалась. Я раз за разом вызывала Лига, но тот не отвечал. Через несколько часов свалилось сообщение на комм.
Лиг: Извини, Лани, если я тебе отвечу, то не сдержусь, и ты обидишься. Постарайся больше так не рисковать.
Губы расплылись в улыбке.
— … а потом кэп изблевала кровью скаф пирата, — заливалась смехом порядком выпившая Дзя. — Я видела его рожу: этот придурок не затемнил шлем! Он выпучил глаза и орал от страха!
Мы засмеялись. Рейца — аналог земной водки, только чуть более слабый — уже бушевала в венах, но нам нужна была эта разрядка.
— Откуда такие трюки, кэп? — развязно спросил мой старпом.
— Понахваталась то тут, то там, — ответила я, тщательно следя за тем, что говорю. Алкоголь уже туманил голову, хотелось петь, рассказывать пошлые анекдоты, подхваченные у Тэля, и признаваться в любви своей команде.
Я только после осознала, о чём подумала. Алкоголь я пробовала не раз, но не в таких количествах.
Чуть покачнувшись, я встала из-за стола в уютном кабачке, где мы отмечали успешную операцию по спасению нашего транспортника, и направилась к выходу.
Планета, на орбите которой завис транспортник, не была прекрасной — этот мир умирал, и об этом свидетельствовали многочисленные снежные пустыни. Звезда, обогревающая мир, погибала, она уже не могла вырабатывать много энергии. Это означало, что окружающие её планеты больше не будут получать столько тепла, сколько получали раньше. Изменилось и гравитационное воздействие звезды на планеты, приливные силы уменьшились. Наступающее похолодание погубит практически всю жизнь на этой планете уже через каких-то сто-двести тысяч лет.
Закутавшись в куртку, я вдохнула морозный воздух. Пахло дровяным дымом, шашлыком, хлебом.
Я даже не поняла, как это произошло. Рывок, укол в шею — и я открываю глаза в клетке, в которой плачут три девушки: олимнириайка, хаворги и джалираинка. Я помотала головой.
— Эй! — крикнула я, ударив берцем по решётке. — Выпустите меня!
— Пожалуйста, — всхлипнула одна из девушек, вжавшись в угол клетки, — молчи. Молчи… Иначе…
Меня с силой потянули за волосы.
— А-а-а-а! — заорала я.
Меня рывком развернуло, и я увидела уродливое лицо. Кожи на нём не было — только мышцы и кровеносные сосуды. Такие расы мы изучали, и они, как я знала, должны существовать в определённой атмосфере, которая заменяет атмосферу, создаваемую кожей для мышц, жировой ткани и вен. Существо не имело век, бордовые глаза смотрели в упор, длинный язык облизнул носовую щель.
— Заткнись, рабыня, или пожалеешь…
— Убери от меня свои отростки, способные только удовлетворять себя, или…
Урод высунул свой длинный язык и облизал мне лицо, а его когти прошлись по моим брюкам, и я почувствовала холод на бедрах…
— Люблю строптивых…
Холодные пальцы задели промежность. Алкоголь мгновенно улетучился, и сквозь решётку прутьев, растопырив пальцы правой руки, я вонзила пальцы в глаз урода, который лапал меня.
Пальцы погрузились во что-то тёплое, вязкое, мерзкое. Рефлекс сработал помимо воли — спасибо нашему преподу по физической подготовке!
Уродец закричал от боли, но не отпустил меня и стал бить головой о решётку… Внезапно всё закончилось. Послышались вопли:
— Кончай его!
Меня резко отпустили, и я, не удержавшись, упала на четвереньки.
— Освободи их!
— Тут могут быть другие!
Вопли звучали знакомо. Кажется, это орала Дзя.
Я посмотрела сквозь прутья решётки и зажмурилась: охранники транспортника мутузили бескожего.
Через несколько минут всё затихло. Меня подхватили на руки и вынесли из помещения на улицу. Тут же начали мёрзнуть обнажённые участки кожи.
Послышался шёпот Джабрисы:
— Шерсть межу ногами— это сейчас такая мода? Я уже совсем отстала от моды с вами… — сокрушённо констатировала она.
— Лобковые волосы препятствуют проникновению в детородную систему, — просветил зверолюдку наш фельдшер.
— Да вы в конец отмороженные, — возмутилась я тем, что при мне же обсуждают мои гениталии.
— Кто бы говорил, кэп, — ласково ответил старпом.
Я промолчала. Обдумаю всё случившееся завтра.
После мы снова пили. Уже за спасение меня. И я, сидя в лосинах одной из официанток кабачка (за которые перевела ей целых пять тысяч кредитов! — но не щеголять же с голой попой перед служащими), пила за свою классную команду!
— Мы будем скучать, Лани!
— Я подам прошение, чтобы тебя оставили постоянным капитаном, Мелания!
— Если понадобимся, у тебя есть номера наших коммов…
— Я хоть и не медик, но что смогу — всё сделаю для тебя, Мелания.
— Ты классная, маленькая. — Феечка облетела меня и погладила между ушей Северину. Дзя и моя кошка сдружились.
Последний месяц практики прошёл необычайно легко. Команда, после того как мы вместе отстояли наш корабль, стала дружнее, они начали доверять друг другу, мне.
— Если понадобится механик-ремонтник — зови, — прогудел Сах.
— Мы не закончили тренировки с кусаримой, — напомнил Экрекье Дииарн. Он сильно помог мне развить навыки владения этим оружием. — Будет нужен тренер — обращайся.
Из глаз покатились слёзы, решение возникло мгновенно:
— Через полтора года у меня будет своя станция… Пойдёте ко мне?..
Команда транспортника, провожавшая меня к шлюзу, замерла. Вопрос «Откуда у неё будет своя станция?» явно читался на лицах и мордах.
— Я не смогу покинуть Но-15Ву-1458/1К, — шагнул вперёд старпом.
Я вздохнула.
— Для тебя, Лоарити, тут уже ничего нет. Я узнавала, можно ли вернуть тебе похищенный пиратами корабль. Документы изначально были оформлены неправильно, и этим воспользовались. Ты можешь и дальше оставаться старпомом, а можешь… можешь быть капитаном на моей станции.
Я посмотрела на команду и искреннее пообещала:
— На моей станции не будет скучно — будет и заработок, будут и приключения, и опасности, спуски в разные миры. И отвратительные уроды, которые до сих пор населяют Вселенную. Но, если мы будем все вместе, у нас получится сделать Вселенную немного лучше.
— Кто приведёт примеры нелепых выступлений политиков?
К лекциям господина нье' Моттекса, бывшего дипломата, мы все тщательно готовились. Этот противный старикашка находил такие язвительные слова или знал о нас такие подробности, что становилось жутко.
Он умело проходился по всем кадетам, задевая семьи, личные привязанности (и откуда узнавал?) и даже мне, не имеющей семьи, доставалось. Надо отдать ему должное — он ни разу не съязвил на тему моего сиротства и на тему фамилии без приставки «нье».
Весь класс вытянул руки. Никто не желал стать объектом насмешек этого гадкого вига.
— Нье' Уразве, прошу.
— Одним из примеров может стать то, как канцлер Нуарвии, госпожа Дренкель, на выступлении перед студентами университета не смогла показать на карте, где находится её родной город.
— Принимается. Ещё?
И снова вытянутые руки.
— Кадет Васькина, слушаем вас.
— Пятнадцать лет назад король Еврикца пошутил: «Наша делегация, которая только что вернулась из Аминжара, вернулась невредимой, и это уже большое достижение». Аминжарцы шутку не оценили, и заявили, что шутка не имеет отношения к действительности и наносит урон отношениям Еврикца и Аминжара. У них до сих пор натянутые отношения, они ждут извинения короля. Но мы же знаем, что еврикцанцы никогда не извиняются.
— А теперь мы послушаем кадета нье' Ливди…
Сегодня я не хотела импровизировать. Сегодня не было никаких летающих странных предметов из сказок моей родины, практически никакой маскировки, кроме маски. Сегодня, в последний день четвёртого курса школы навигаторов, Мелания Васькина побудет самой собой. Недорогое вечернее платье с блёстками, туфли на удобных каблуках и маска, закрывающая почти всё лицо. Причёска — две косы дракончиком, начинающиеся у висков и снизу сплетающиеся в одну. Образ дополнили полупрозрачные перчатки до локтей и блеск для губ.
Когда я вошла в катер нье' Оалу, близнецы разочаровано выдохнули.
— А мы поспорили, какими завтра будут заголовки жёлтой прессы… — протянули они хором.
— Куда делся летающий кадет? — предположила я.
Выйдя из зала телепортации, я слегка очумела. Множество голокамер были нацелены на платформу, на которую мы прибыли.
Краем уха уловила возгласы журналистов:
— Это не она!
— Ждём нового прибытия, вдруг следующей будет она?
— Какой у неё сегодня будет костюм?
Только через несколько минут я поняла: они ждут нового представления от неизвестного кадета школы навигаторов. Они ждут меня! Что ж, сегодня официальную и неофициальную прессу ждало разочарование.
Мимо прошёл беззубый толстячок-элефин в костюме. Он кого-то высматривал в толпе, то и дело оглядываясь. Я прошла мимо. Страшилась своей тяги к этому неизвестному элефину.
Единственное, что сообщили мне перед трёхмесячной практикой по выживанию на планете, — что планета холодная. Нам запретили обсуждать будущую практику с сокурсниками. Я не могла посоветоваться с нье' Эрайсами и нье' Дювари, что взять с собой. Всем нам выдали стандартный набор для выживания на холодной планете, но мы могли взять и другие вещи при условии, что потащим их сами.
Я глянула на стул, на котором обычно лежала Северина, сглотнула. Мне снова пришлось её оставить. Если на практикуме по управлению кораблём она была со мной, то на этот раз я опасалась брать кошку с собой. На занятиях мы разбирали разные случаи, когда ситуация развивалась стремительно и руководству школы приходилось прерывать практику. Таких случаев было немного, но один запомнился больше всего. Тогда на кадетов напали Чужие. Да, именно монстров из известной на Земле культовой серии фильмов я увидела на первых же кадрах головидео. И откуда на Земле о них узнали⁈ Их очень точно изобразили в фильмах… Эти монстры, которых даже продвинутые расы Вселенной называют Чужими, действительно существуют! Никто не мог предположить, что при незначительной сейсмической активности за сотни километров от лагеря кадетов образуется пещера, которую ребята пойдут исследовать.
Случается, что на кадетов нападают скальные черви. В диаметре эти животные метра три, и они устраивают себе норы в скальных останцах, откуда выбираются на охоту. Ещё есть удавы, нападающие на кадетов, и огромные птицы, способные унести в когтях парня или девчонку…
Если бы со мной отправилась Северина, я бы думала о её спасении, а не о своём. Поэтому мне пришлось отправить её к Трин. Это было волнительно, ведь на её маяке работал Лиг! Оставалось только придумать, почему я оставляю свою кошку у них, он ведь мог спросить.
— Лани! — У шлюза меня встретила Трин. — Как же ты изменилась! Какая же ты хорошенькая! Вот за что не люблю голосвязь — собеседника вроде видишь, а изменений не замечаешь.
Я смутилась. Оказалось, что я стала выше Трин почти на голову.
Хиш, восторженно пискнув, завис рядом с переноской. Я выпустила Северину, и эта парочка, не оглядываясь, умчалась прочь.
— Трин, я бы хотела вашего с Дином и Лигом совета. У меня практикум по выживанию на холодной планете, но… — Я замялась.
— Но Лиг не должен знать, что у тебя есть дар?
Я кивнула. Думаю, Трин уже давно догадалась, почему я бегаю от парня, который мне так нравится.
— Дранкзова политика, дранкзова Маэлин, — прошипела Трин, а потом подмигнула: — Конечно, мы поможем.
В медицинском отсеке никого не оказалось.
— Уважаемый Исхран, — обратилась я к искину, — где можно найти достойного Лаонтиса?
Спросила и похолодела. А вдруг у Лига отпуск или он сопровождает раненого на Элею? Есть травмы, которые невозможно вылечить на маяке.
— Достойный Лаонтис тренируется в спортивном зале, Мелания.
Дверь отъехала, и я застыла на входе. Лиг тренировался с глефой. Я почти не различала движений, настолько они были быстрыми, видела только отблески металла и вихрь белых длинных волос.
Лиг остановился, стоя ко мне спиной, и я с восторгом осознала, что он тренируется в одних лишь мягких брюках, с голым торсом. Он поднял с пола бутылку с водой и сделал глоток.
— Привет! — решила обозначить своё присутствие я. Лиг развернулся. Мгновение — и он улыбнулся.
— Лани! — Он прижал руку к сердцу и склонил голову. — Очень рад видеть!
Лиг перевёл взгляд на мой пояс, где висел кусарима: кадеты старших курсов ходили с оружием на все уроки — вырабатывали привычку. Он подмигнул.
— Потренируемся?
— Да!
Я начала разминаться, и тут же меня подсекли, так что тело накренилось назад. Я замахала руками, и Лиг поймал меня.
— Ты что делаешь? — возмутилась я.
— А ты?
— Разминаюсь перед тренировкой.
Лиг ехидно спросил:
— Противника тоже попросишь, чтобы подождал, пока ты разминаешься?
Я помотала головой. Сняла с пояса цепь и начала по кругу обходить Лига, разматывая её и крутя параллельно телу серп. Лиг стоял на месте, только поворачивался вокруг своей оси. Сейчас лезвие серпа скрывал чехол, я не стала снимать его. Уверена, Лиг без проблем увернулся бы, но даже случайно ранить его я не хотела. Воспользовалась нечестным приёмом, которому научилась у Экрекье Дииарна.
— При первой возможности используй своё женское преимущество, — говорил он во время наших тренировок. — Облизни губы — мужиков это заводит, и они хотя бы на секунду теряют контроль. Или проведи руками по груди, сожми соски. Да не красней ты! Мёртвые не краснеют. В смертельном поединке все средства хороши. Даже если насыплешь песка в глаза, никто не осудит тебя в случае победы, а мёртвому будет всё равно.
Я расстегнула три пуговки комбинезона, оголив ложбинку на груди, и одновременно метнула серп. Нисколько не пожалела о сделанном. Глаза Лига следили за моими движениями, за пальцами, что расстёгивали пуговицы, а вот движения серпа он не заметил, уклонился от броска в самый последний момент. Вот это реакция!
Я снова раскручивала свой серп. Лиг улыбался.
— Хороший ход, Лани, но лучше использовать эту тактику, если выхода совсем нет.
Он рванул ко мне. А я ринулась прочь, разматывая серп. Больше Лиг ни разу не попался. Он пригибался, когда серп летел высоко, подпрыгивал над ним, когда он был низко. В какой-то момент я закрутила серп вокруг глефы и потянула её на себя. Лиг засмеялся и рывком притянул меня к себе. Я даже не заметила, как оказалась в его объятиях. Замерла, глядя в смеющиеся голубые глаза. На ухо мне прошептали:
— Манёвр хорош, Лани, но рывок должен быть быстрее и мощнее.
Внезапно я поняла, что моя ладонь упирается в грудь Лига. Кожа к коже. Он отпустил меня, и только тогда я вспомнила как дышать.
Вечером, после ужина, Трин, вернувшийся после службы Дин, Лиг и я сидели в гостиной. Очень уютной — в центре горел огонь в камине (просто потрясающая имитация), а вокруг стояли диваны, кресла, столики. Мне нравилось находиться тут. Мы сидели у огня, и я расположилась на ковре рядом с низким столиком, на котором стояли мой бокал вина, тарелка с сыром, орехами и фруктами. Под спиной лежало несколько цветных подушек. Северина вытянулась вдоль бедра, а рядом с ней расположился Хиш. Я лениво перебирала шёрстку кошки и почёсывала перепонки крыльев рилети.
Трин полулежала на диване, Дин поглаживал её босые ступни, откинувшись на мягкую спинку. Лиг уселся в высоком кресле рядом с ними. Я с разочарованием подумала, что кресло могло бы быть пониже и стоять поближе ко мне.
— Через два дня в моей лётной школе, — я сделала выразительную паузу для Дина и Трин: они-то точно знали, где я учусь, не дураки, и наверняка давно поняли, что я не имею права просвещать Лига насчёт своих способностей, — начнётся трёхмесячная практика по выживанию. Упавший на планету корабль может оказаться в совершенно любых условиях, — начала я, не глядя на Лига, хотя эта информация предназначалась исключительно для него. Остальные уже были в курсе. Не хотелось лгать ему, но иногда приходилось так делать, чтобы ему не стёрли память. Я не хотела и снова отдаляться от него. — Поэтому нуждаюсь в ваших советах. Что взять с собой?
— Ты выучила координаты станции помощи смирителям? — тут же спросил Лиг.
— Профиль не совсем наш, — снова соврала я, — но да, нам рекомендовали это сделать, — и произнесла намертво вбитые в мозг координаты огромной станции. Стало тоскливо.
— Возьми животный жир для защиты лица от экстремально низких температур, — произнёс Дин. — Его же можно добавлять в пустые похлёбки — невкусно, но силы поддержит. Ещё, если есть возможность, лучше взять сухие ягоды, они весят мало, но немного разбавят рацион. Моя практика проходила в степи, летом. Проблем с едой и водой не было, но возникла проблема с укрытием. Наша четвёрка неделю рыла землянку.
— Нужны дополнительные антибиотики к стандартной аптечке, термоодеяло — оно очень тонкое и не займёт много места. И оно одноразовое, повторно использовать не получится, греет три-четыре часа. Можешь взять фляжку с рейцей, сладкие плитки с мёдом и орехами, — перечислил Лиг. Мы удивлённо посмотрели на него, а он пожал плечами: — На ММР готовят к службе на маяках, так что курс по выживанию я тоже проходил. Всю первую неделю лил дождь, мы были вымотанные и грязные, не нашли укрытия… Я мечтал хотя бы об одной конфете.
— И нужно что-нибудь, чтобы занимать свободное время. Накачай книг, головидео.
— Я скину тебе на комм медицинскую энциклопедию, — встрял Лиг.
Он проводил меня до шлюза, чтобы катер Трин доставил меня обратно в школу.
— Там ведь не будет связи?
Я покачала головой.
— Связь будет, но пользоваться ей мы сможем только в экстренных случаях.
Лиг несколько секунд смотрел на меня, словно решаясь, а потом сделал шаг вперёд и обнял меня. Обалдев, я положила руки на его плечи.
— Удачи, Лани!
Я ввалилась в катер, который должен был доставить нас на практику, с огромным рюкзаком, стянула капюшон и уставилась в ошарашенные лица близнецов.
Оглянулась.
— А где Нэд?
Тэль развеселился:
— Так ещё не подошел, только его и ждём.
Я опустила рюкзак на пол, села в кресло и пристегнулась.
В катер быстрым шагом вошёл Нэд и, увидев нас, замер.
— Очуметь, — выдохнули мы хором.
— Госпожа ректор решила рискнуть? — задал риторический вопрос Нэд.
Завибрировали коммы. Это Гиш прислал нам инструкции. Каждый углубился в чтение.
Оказалось, что наша практика пройдёт не совсем обычно. Мы будем жить в небольшой колонии вариакутов. Им запрещено кормить и обогревать нас просто так, только если мы станем помогать колонии. Работу нам предоставит старейшина. Откажемся — останемся без еды.
Нас телепортировали на планету, и, как только мы оказались там, снег залепил глаза, уши, набился в капюшон. Мы попали в настоящий снежный буран!
Я видела, как открываются рты ребят, но совершенно не слышала, что они говорят. Внезапно Тэль задвинул меня за спину. Я высунула голову, не забыв ухватить поудобнее цепь кусаримы. К нам приближался мужчина в меховых куртке и шапке, даже обувь у него была из меха.
Он что-то прокричал, и мы последовали за ним. Я удивлялась: как он вообще понимает, куда идти? Запахло дымом, а потом я увидела остроконечные дома-конусы. Мы остановились рядом с одним из них, и я поняла, что дом обтянут шкурами! Мужчина отодвинул шкуру и проскользнул внутрь. Пришлось снять рюкзак, чтобы двинуться вслед за ним. Мы застыли рядом с местом для костра.
— Глава колонии господин Гришавер, — представился мужчина. Гуманоид, невысокий, коренастый, с необычно светлыми глазами и светлыми волосами.
Он неспешно начал перечислять условия проживания в колонии:
— Хотите ночевать в тепле — отрабатываете, хотите шкуру на спальное место — отрабатываете, хотите ужин — отрабатываете. Тот, кто работал, получает еду. Наших женщин не трогать, наших мужчин не соблазнять.
Очень хотелось съязвить на эту тему, но не стала: кто ж знает, какие кадеты им попадались раньше.
— А если кто-то из нас ранен или заболел?
— Его норму отрабатывают другие.
Тэль невозмутимо спросил:
— Что надо делать?
— Распилить кизяки.
Нэд положил руку на плечо Тэлю.
— Здорово начинается наша жизнь на природе, правда? Пойдём вместе, вдвоём быстрее.
— Нет, — возразил глава поселения. — Ты будешь лепить кизяки.
— Мы тоже хотим тёплый чум и ужин, — заявила я, глядя на Тэлию. Она кивнула.
Крепла уверенность, что она лично придумывала нам работу на все девяносто дней пребывания в колонии.
— Что такое чум? — уточнил господин Гришавер.
— Так называется подобное жильё в мире, где я выросла, — пояснила я.
— У нас называется ханчуко.
— Вы пойдёте скоблить мездру нумари.
О да, основы выделки шкур мы знали. Это нудная, довольно неприятная работа — тупым ножом, от гузки к шее, механически удалять оставшиеся кусочки жира, мышц, плёнок.
Господин Гришавер проводил нас с Тэлией до строения. В светлом помещении на металлических столах лежали шкуры, женщины, одетые в халаты, переговаривались и скоблили их.
Тепло, светло, можно раздеться. Нам выдали халаты, ножи, показали, как счищать ненужные остатки, и мы приступили к работе. Она была знакомой — я лично выделала три шкурки напаклисов. Работала я, вставив наушник в ухо и запустив лекции по дипломатии. Не хотелось стать объектом пристального внимания языкастого нье' Моттекса.
К вечеру болели руки — всё же к такой работе я не привыкла. Очень хотелось есть. Госпожа Гринавер, старшая у выдельщиц, приняла работу и даже похвалила нас.
Когда мы вернулись в свой ханчуко, внутри уже стояла металлическая печь, в которой пылал огонь, и внутри стало довольно тепло. Мы с Тэлией скинули тёплые куртки и штаны, оставшись в ученических комбинезонах. Запах из-за кизяков, которыми топили печь, стоял специфический. Парней ещё не было.
— Ну… сон в тепле мы сегодня заработали, — философски протянула Тэлия.
Мы распаковывали наши рюкзаки, когда пришло сообщение Гиша.
— Я просто уверена, что там очередная пакость от госпожи ректора.
Гиш: Спешу поделиться с вами некоторыми особенностями жизни вариакутов. Если примите их, ваша практика станет немного проще.
Итак, внутри ханчуко каждый предмет и каждое место с древности имеет своё назначение. Центральной осью жилища служит шест, который эта раса кочевников считает священным. На нём помещают символы семейных и родовых духов, обычно это черепа мелких животных. Дым от очага поднимается к верхнему отверстию ханчуко.
Прямо за шестом находится священное место, и только старшим мужчинам разрешается на него наступать. Для детей и женщин оно запретно. На этом месте находится священный ларь. В нём хранятся духи-покровители очага (другие черепа животных, иногда совсем не мелких), семьи и рода. Также там хранятся все сбережения, оружие и инструменты. Эти вещи доступны только для мужчин, для женщин они неприкосновенны. Мужчинам дозволяется ходить везде.
Место женщин у вариакутов находится напротив шеста. Там они занимаются всеми домашними хлопотами. Посередине, между центральной осью и местом для женщин, находится спальное место. В изголовье кладётся холодное оружие. Спальное место отгораживают пологом. У вас четыре спальника, полагаю, вы сообразите, как из спальника сделать полог. Полог используют только ночью, днём его аккуратно сворачивают в рулон и закрепляют подушками. Кадеты, вы прихватили с собой подушки?
Для стряхивания снега с обуви и подола верхней одежды у входа в ханчуко находится колотушка.
Цензурных слов, чтобы прокомментировать этот краткий доклад по обустройству нашего временного жилища, было мало. Переглянувшись с Тэлией, мы обошли по кругу печь и начали раскладывать спальники, прикидывая, как один из них превратить в полог.
В ханчуко вошёл Нэд. Он принёс котелок. Снял обувь и не раздеваясь поставил котелок на печь. По ханчуко поплыл крышесносный запах чего-то мясного. Живот заурчал.
Нэд быстро разделся и оглянулся.
— А где Тэль?
В этот момент в наше временное жилище ввалился Тэль. Он весь был в какой-то бурой кашице. Он снял обувь и двинулся к печи, выставляя руки, чтобы согреться. По ханчуко поплыл аромат… дерьма.
— Тэль! — заорала Тэлия. — Вали от огня прочь! Ты весь в говне!
— Да пошла ты, Тэлия! Я замёрз и с места не сдвинусь, пока не согреюсь!
— Тэль, пожалуйста, отряхни крутку и штаны снаружи, иначе кизяки оттают окончательно и пропитают твой костюм…
— Лани, я весь день пилил замороженное дерьмо, я устал, у меня отбит нюх, я не чувствую рук! — Я видела, что он сдерживается, обращаясь ко мне. — Я просто хочу согреться, пожрать и лечь спать! — Последнее он почти выкрикнул.
Мы не сказали больше ни слова. Тэль с отвращением скинул одежду, оставшись в ученическом комбинезоне.
Дожидаясь парней, мы набрали в котелки, которые входили в стандартный набор для спуска на планету, снега и растопили его, чтобы было чем помыть руки и умыться. Господин Гришавер любезно пояснил, что нам доступна только такая вода. Казалось, весь наш крохотный запас воды уйдёт на то, чтобы отмыть Телю руки, лицо и шею. Какое счастье, что мы с Тэлией оказались запасливыми на моющие средства.
Наесться похлёбкой из котелка не получилось — слишком её вышло мало для четверых. И мы ничего не знали о завтраке. Как и о том, куда сбегать на ночь, чтобы опорожнить мочевой пузырь. Днём, когда мы скоблили мездру, нам показали туалет. В ангаре для выделки шкур санузел был благоустроенным — тёплым, удобным, с самодезинфекцией.
О том, что нам не сделали инъекцию, приостанавливающую женские дни, думать не хотелось.
— В случае попадания на планету, где не развита медицина, с менструальным циклом девушкам придётся разбираться самостоятельно, — рассказывала наша преподаватель по выживаемости, госпожа ректор. Парни смеялись, было невероятно неловко.
— У вас будет не меньше проблем, — обвела взглядом ребят госпожа нье' Товен. — Вы ведь уже сдали экзамен по анатомии вигов и должны знать: несмотря на отсутствие женщины, ваш организм будет требовать определённых действий.
Ректор смотрела на нас серьёзно, без тени улыбки и ехидства. Никто из девчонок не засмеялся.
Мы вздрогнули, когда в ханчуко вошёл глава колонистов. Он принёс котелок, поставил его у входа и сообщил:
— Завтрак. — Посмотрев на скинутую вонючую одежду Тэля, он добавил: — Туалет — строго на севере от поселения, в снегу вырыта яма. Вы её не пропустите, она подсвечена огнями. Чтобы добраться до нужника и вернуться обратно, нельзя выпускать нужинку. Отпустите — погибните. Нужинка у входа к вашему ханчуко.
— Что такое нужинка? — спросила Тэлия
— Путь к нужнику, — туманно ответил господин Гришавер. Он посмотрел на нас почти бесцветными глазами. — В кровавые дни женщины ходят на восток. Их сопровождают мужчины. Местным животным нравится запах крови. И берегитесь в эти дни харангри — из местных животных они самые опасные, на этой планете у них нет природного врага.
Он запустил головидео. Колонист дрался с огромным белым хвостатым медведем. Восемь лап очень резво несли огромную тушу вслед за беглецом, тот иногда останавливался, пытаясь задеть зверя холодным оружием. Это ещё больше злило харангри. В какой-то момент зверь настиг беглеца, огромная пасть раскрылась. Я зажмурилась. Вопль, хруст — и всё затихло.
— Почему вы не спасли его? Кто-то же снимал это, — холодно заметил Нэд.
— Это снимал дрон.
— Завтра, жду вас на центральной площади для распределения работ, — сообщил глава поселения и вышел.
Накатила злость.
— Ребята, я тут подумала, что наше пребывание в колонии тщательно спланировано ректором. Мы тут всего один день, но мне уже очень хочется отомстить.
Мрачные лица засветились интересом.
— У нас три месяца, чтобы придумать ответную пакость, а ещё… Ещё я хочу, чтобы ректор засомневалась в том, стоит ли наказывать нас, ведь мы сочиним гимн школы навигаторов…
У Тэлии и парней отвисла челюсть, я поспешила пояснить:
— В мире, где я выросла, патриотические песни имеют огромное значение. Неважно, победный ли это марш во славу давно минувших войн или песнь во славу родной стране, то есть родному миру. Школа ведь становится нашим миром на целых пять лет, и я уже знаю, что воспоминания о годах учёбы, о годах, проведённых с вами, не забуду никогда. Почему песню о нашей школе никто до сих пор не придумал?
Я достала флягу с рейцей. Посчитала необходимым разрядить обстановку первого и такого наряжённого дня практики. Сделала глоток и передала флягу Тэлю, а затем закончила свою мысль:
— В нашем гимне должны быть слова про студенческое барство, клятва, что даже после окончания школы мы будем помогать друг другу, поддерживать друг друга. Хочу, чтобы в гимне был намёк на проведённые вместе годы учёбы, слова о трудностях практик, чтобы громко звучали наши мечты о будущем.
— Очуметь! — хором выдали нье' Эрайсы и нье' Дювари. — А это может сработать!
И я продекламировала двустишие, давно вертевшееся в голове:
— Кадеты — братство, скованное силой
Глубокой верности в отчаянных сердцах…
Я с умиротворением смотрела на своих друзей: они энтузиазмом подбирали слова и рифмы для гимна. Почувствовала зов природы. Тэлия, увидев, что я натягиваю куртку, подпрыгнула:
— Я с тобой!
Я кивнула — не была в восторге от этой идеи, но мир явно не отличался дружелюбием, в случае чего помощь не помешала бы.
Я нарушила все правила выживания, какие возможно: вышла без оружия, без тёплой одежды (ведь только на минуточку — сбегать в кустики).
Сверив направление с коммом, в который был встроен компас, мы взяли в руки нужинку, то есть верёвку и сквозь метель двинулись к туалету. Глава поселения не обманул: огромная яма радиусом метров десять и глубиной метров пять была ярко освещена. Первое, что я увидела, приблизившись, — пару задниц, зависших над обрывом. Дёрнула нужинку. Талия подошла ближе, и я прокричала:
— Подождём, когда все уйдут?
Несмотря на вой ветра, Тэлия услышала и кивнула. Минут десять мы стояли и ждали, пока около этой открытой выгребной ямы никого не останется. Один силуэт растворялся в темноте, но появлялся другой…
— Я больше не могу! — прокричала я, проклиная госпожу ректора, и решительно пошла к яме. И вот тут меня ждала засада.
Чтобы справить нужду, пришлось снять крутку и стянуть до бёдер комбинезон!
Я застегнула комбинезон и потянулась за курткой, которую прижала ногой, чтобы не улетела, когда меня сбили с ног и повалили в снег. Кто-то слюнявил мне лицо и шею, разрывая комбинезон на груди.
Сработали рефлексы. Я растопырила пальцы и с силой ткнула вперёд. Не поняла, куда попала, но меня отпустили. В ужасе застыла — нужинки под ногами не было! Позади смутно виднелась освещаемая выгребная яма, впереди — темнота и снежный буран. Слева раздался крик Тэлии. Я побежала туда и через несколько секунд увидела, что Тэлия с кем-то борется. С кем-то, кто выше и мощнее.
— Нижняя оборонительная стойка! — заорала я, приближаясь к Тэлии.
Она резко присела, а я с силой, на какую была способна, налетела на напавшего. Фигура без звука исчезла в темноте. Тэлия судорожно дышала. Мы встали спина к спине. Мы потеряли свою нужинку и надеялись, что парни придут за нами, когда поймут, что мы слишком долго не возвращаемся. Они не шли.
— Компас! — прокричала Тэлия.
Мы, постоянно оглядываясь и сверяясь с компасом, шли на юг. Внезапно перед нами возникли две фигуры. Я встала в стойку, но тут же выдохнула с облегчением:
— Тэль! Нэд!
Ребята держали в руках верёвку.
Уже в ханчуко я сползла на пол, из глаз полились слёзы. Парни растерянно смотрели на меня. Над головой раздался голос господина Гришавера:
— Я же вам говорил не соблазнять наших мужчин…
Шокированная, я подняла голову и переспросила:
— Мы соблазняли? Когда⁈
— Вы пошли одни, без ваших мужчин.
Ничего не понимая, я возразила:
— Вы же сказали, что с мужчинами ходить только во время женских дней!
Он пожал плечами:
— Забыл… — и, заметив мой яростный взгляд, спокойно вышел из ханчуко.
С того дня мы ходили в туалет парами. Первое время было стыдно, неловко и неприятно, а потом привыкли. Потянулись дни. Сначала я думала, что вечерами смогу изучать теорию по дипломатии и практиковаться с Тэлией в элейском, который она отлично знала, но все мои планы быстро улетучились: нас так загрузили работой, что вечером хватало сил только на ужин и прогулку до общественной уборной.
Зимний костюм Тэля, который тот отказался отряхивать от пыли кизяков, провонял насквозь. Но через пару недель мы настолько привыкли к этому запаху, что перестали замечать его. Думаю, от нас воняло не меньше.
Каждый день господин Гришавер давал нам работу, и каждый день она была совершено разной. То мы чистили от снега центральную площадь колонии, то убирали навоз нумари, то таскали распиленные кизяки к ханчуко жителей посёлка, то шили гнаги — тёплые зимние сапоги. На эту работу мы направлялись в тёплое светлое помещение, где можно было снять ставший ненавистным зимний костюм.
Гнаги шили из кожи нумари. Нумари — четырёхногие животные с густой короткой шерстью и ветвистыми рогами. Напоминают земных северных оленей, только цвет шкуры отличается — она красивого белого оттенка. Глаза у этих животных бледно-красные. Явный глазокожный альбинизм, его ещё называют полным.
Дни шитья стали любимыми у нас с Тэлией. Шить мы умели, спасибо госпоже ректору, а ещё получили полезный опыт, который ни я, ни Тэлия никогда не забудем.
Для изготовления гнагов используется шкура с нижней части ноги нумари. Для одной пары гнагов нужны шкуры трёх-четырёх животных. Мех тщательно подбирается по цвету, размеру и длине волоса — гнаги должны быть одинаковыми. Из тщательно выделанных мягких шкур вырезают по лекалам заготовки, и тут, как ни странно, процесс автоматизирован. Роботизированная рука каталась по заданной траектории и резала шкурки. Я такое уже видела — на Земле мы ходили с классом на экскурсию на швейную фабрику, и там отдалённо похожая рука-робот резала ткань. Тогда весь наш класс восхищённо смотрел на это.
А вот сшивали идеально раскроенные шкуры мы руками, и я получала от этого удовольствие. Быть может, потому что колонистки при этом пели, рассказывали сказки и лукаво посматривали на нас? Мы с Тэлией вызовов приняли, она рассказала легенду о спящей мёртвым сном принцессе.
— … тогда элефины провели исследование организма этой неизвестной девушки, извлечённой из челнока, что путешествовал меж звёзд, — драматично повествовала Тэлия. — Они не выявили ни одного заболевания или отклонения, которое могло вызвать такой длительный сон. Достойные удалились на совет, чтобы решить, что делать дальше, а юноша-навигатор, что поступил недавно в обучение к легендарным целителям, не смог пройти мимо спящей мёртвым сном прекрасной девы… — Тэлия замолчала и мечтательно прикрыла глаза, потом осмотрела нас, сшивающих жилами нумари заготовки гнаги, и продолжила: — Виг не смог побороть своих желаний и чуть коснулся губ спящей девушки своими губами. — Тэлия, опустив ресницы, начала нагнетать: — Внезапно замигали огни, станция элефинов завибрировала. — Она понизила голос до шёпота. — Девушка, спавшая не один век, села, протёрла глаза кулачками. Её розовые, словно лепестки лаурнеии, губы приоткрылись в удивлении, и она нежным голосом спросила:
— Где я?
Женщины-колонистки и я замерли. Тэлия молчала. Одна из девушек, самая молоденькая, спросила:
— А что было дальше?
— Они жили долго и счастливо, — улыбнулась Тэлия, продолжая шить.
— Лани, теперь твоя очередь развлекать их, — шепнула Тэлия.
Я всегда любила сказки, прочла их немыслимое количество. Русские народные, сказки западной Европы, английские сказки. Особенно мне нравились сказки про Тёмного Патрика, арабские сказки, сказки народов Коми, сказки братьев Гримм, Шарля Перро, Ганса Христиана Андерсена, индийские и индейские сказания, японские сказки, например сказка про Иссумбоси — крошечного мальчика, что приглянулся дочке правителя.
Я начала с «Ёма и Чача». Не знаю почему, но эту незатейливую сказку о том, как простая деревенская девушка обманула страшную ведьму и осталась живой, я любила и знала очень хорошо.
— Ах, бедненькая! — пожалела Чача скрипучую дверь. — Давно, видно, тебя не смазывали. — И положила под пятку двери кусочек масла, подышала на него, чтобы растаял. Растаяло масло — и дверь настежь открылась.
— Ёма-кулёма, выходи из горницы, встречай гостью! — позвала Чача.
Никто не вышел из горницы.
— Ёма-кулёма, выходи из горницы, встречай гостью! — во весь голос закричала девочка.
Не вышла хозяйка…
Я замолкла, уставившись на господина Гришавера.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку. Это значило, что наш рабочий день окончен. Я отложила иглу, убрала заготовку гнагов. Завтра к ним пришьют многослойную войлочную подошву, ещё через день голенище украсят вышивкой.
— Закончи рассказ, кадет, — приказал глава поселения.
И тут я разозлилась. Хоть бы «пожалуйста» сказал, что ли. Я задрала подбородок, в кармане куртки сжала санти.
— Согласно договору межу второй школой навигаторов и колонией вариакутов, наше рабочее время закончилось. Остальное расскажу завтра.
— Сейчас! — прорычал он. — Или останетесь без ужина.
— Мы честно заработали свой ужин, это подтвердят записи наших коммов.
— Никто не узнает, почему исчезли в снегах какие-то кадеты.
Я пожала плечами, глядя на нарочито спокойную Тэлию.
— Не узнаете конец истории.
Глава колонии вышел.
Я улыбнулась швеям, что шили гнаги вместе с нами.
— Девочки, если всё сложится — продолжение расскажу завтра. А ещё я знаю сказку о превращении крубаски в принцессу.
Крубаска — точь-в-точь земная жаба.
Колонистки ахнули. Мы с Тэлией отправились к себе. На следующий день я закончила сказку про храбрую девочку Чачу и начала «Царевну-лягушку». Тэлия широко улыбнулась. Видимо, тётя Катя рассказывала её.
И снова сказка оборвалась в конце рабочего дня. Мы с Тэлией, пообещав, что продолжение будет завтра, попрощались.
На следующий день господин Гришавер отправил нас мыть посуду. Я всё время поражалась тому, что это нужно делать руками. Ведь снежные сани, которые мы видели в колонии, были суперсовременными, и я видела, как одна из женщин порезалась ножом и другая обработала и запаяла ей рану. Да и робот, что резал шкуры… Всё это говорило о том, что колония прибыла из развитого мира. Так почему вариакуты живут как в древности, почему не пользуются современными благами, почему ходят в общественный туалет, продуваемый всеми ветрами, готовят в печи, отапливают жильё кизяками нумари⁈
Я даже спросила об этом у ребят. Спали мы все вместе: во-первых, так было теплее, а к утру в нашем временном жилье становилось прохладно, а во-вторых, мы на всякий случай ставили силовую решётку, которая защищала всех четверых.
Ответил Тэль:
— Таких рас, как вариакуты, очень много, с ходу могу привести с десяток примеров такого жизненного уклада. Они все прошли этапы развития от примитивных племён до полётов между галактиками, многие пришли к выводу, что начали терять что-то, что отличает их от других, терять свою культуру, ценности, и пришли к решению, что они будут жить как предки, но от того, чего достигла их цивилизация, не откажутся.
Я продолжала думать об этом, моя посуду. Кожа ладоней напиталась водой, пальцы стали плотными и еле сгибались. Мы с Тэлией ходили вдоль ванн с водой: сначала посуду, предварительно очищенную от объедков и костей, замачивали в одной ванне, потом перекладывали в другую, с моющим раствором, там мы её по очереди мыли щётками, а потом споласкивали в проточной воде.
Проточная вода! Тёплая проточная вода! Это значило, что у местных есть или установка по синтезу воды, или установка по плавке и подогреву снега, или просто подземная водозаборная скважина. А самое главное — воду можно было не экономить! А ведь нас поставили в такие условия, что умывались мы как придётся, а я и Тэлия уже забыли, когда в последний раз мыли волосы как положено. У нас были с собой средства по поддержанию чистоты тела, но в душ хотелось неимоверно! Пришла пора начать готовить ответную любезность госпоже ректору. Мои злобные мысли прервал окрик главы поселения:
— Вы отправляетесь на другие работы!
Мы обалдело переглянулись с Тэлией, вытерли руки о грязное полотенце, оделись и оправились за господином Гришавером.
Мы снова пришли в тёплый ангар, где шили гнаги. Когда мы вошли, раздались восторженные возгласы. Среди женщин-вариакутов стояли наши совершенно очумевшие ребята. Им поручили таскать тяжеленные шкуры и укладывать их на стол, чтобы потом роботизированная рука их разрезала.
Я, пришивая подошву, закончила предыдущую историю и принялась за новую, мою любимую — «Аленький цветочек».
В конце дня к нам подошла старшая швея, госпожа Гринерис. Она взяла меня за руки и поблагодарила:
— Уж не знаю, за что вас сослали к нам, но, если что-то не сложится в твоём мире, мы будем ждать тебя, Бурдяши, ты всегда будешь желанной гостьей у нас.
— Бурдяши? — переспросила я.
Госпожа Гринерис пояснила:
— Сказительница на общекосмике.
Кажется, я покраснела.
— Но я… я… я же не придумываю эти сказки, я просто рассказываю то, что сама когда-то читала!
— А это и неважно, важно то, как это у тебя получается и что нам это нравится.
Так потянулись наши будни. Я нещадно эксплуатировала образ Шахерезады — восточной сказительницы моего мира. Она почти три года ночами рассказывала сказки кровавому правителю, обрывая их с наступлением утра на самом интересном месте. Сама госпожа ректор на своих уроках говорила, что, если случилось так, что мы попали в общество, ещё не успевшее выйти в космос, надо постараться слиться с ним или заинтересовать местных, стать полезным или интересным настолько, чтобы нас не хотели убить при первой же возможности.
Но я всё же не Шахерезада, мой запас сказок стремительно таял. А мы уже привыкли к комфорту, который предоставили Бурдяши и её помощникам (так считали местные). Оказалось, что господин Гришавер транслировал запись сказок и на других работах. Через несколько дней мы обзавелись шкурами, которые должны подкладываться под простыни, и одеялами, подушками, цветными валиками. Наш быт стал значительно комфортнее, у нас появились на завтрак выпечка, яйца, иногда нам приносили омлет, а как-то в своём ханчуко мы обнаружили масло и джем.
— Я-ф не-ф думал-ф, что-ф мне-ф будет-ф так-х не хавать сладкого-ф-ф-ф, — с набитым ртом, намазывая на булочку масло и джем, произнёс Тэль.
Ребята включились в работу. Они все оценили комфорт. Мы выжимали из памяти всевозможные истории, сказки, былины, и вот тут мы оценили наши знания по культуре и истории рас. Ребята снабжали меня интересными сведениями, мы сочиняли необычные истории, а мой умненький искин комма обрабатывал их, устранял нелогичности, добавлял немного красок. Перед походом в швейный цех я несколько раз прочитывала получившиеся сказки.
Настоящим праздником жизни через три недели нашего пребывания стала баня. Плевать, что общественная, главное — горячая вода, которую можно не экономить!
Мы сидели на верхних полках парной, замотавшись в простыни.
— Жарковато, пойду освежусь, — сообщил Нэд и вышел. Перед тем как дверь парилки закрылась, я увидела, как простынь соскользнула с плеч Нэда и задержалась на ягодицах, открыв ямки на пояснице.
Из-под опущенных ресниц глянула на Тэлию — ясно ведь, для кого это представление, — та смотрела, не моргая, в сторону двери. Нэд вернулся через несколько минут и уже не в простыне, а в полотенце, которое обвивало бёдра. Он сел на своё место и зажмурился.
О да, я знаю, как может подействовать на тебя вид парня, который очень нравится и который предстал перед тобой в одном полотенце. Вспомнилась «Звезда Вселенной». Тэлия сделала вид, что просушивает волосы. Ага, и это в парилке с насыщенным влажным паром!
Тэль этих игр не замечал. Он блаженно закрыл глаза и закинул руки за голову.
— Я счастлив, что от меня наконец-то не воняет говном!
— Это временно, — отозвался ухмыляющийся Нэд. — Несмотря на нашу Бурдяши, местные отказались обеспечить тебя свежей одеждой. — Мои друзья теперь звали меня только так и никак иначе.
— Тэлька, ты ближе к нему сидишь, стукни его, куда дотянешься… — лениво попросил Тэль.
— Тебе надо, ты и стучи, — так же лениво отозвалась Тэлия, стараясь не коситься пресс Нэда.
Примерно за час до конца рабочего дня нас вызвал в свой офис господин Гришавер. В офисе, вполне себе современном и даже уютном, было тепло, светло и очень комфортно. Одну из стен украшали мониторы, на которых в режиме реального времени транслировалась жизнь колонии.
— Кадеты школы навигаторов разбираются в проходческих установках?
Мы кивнули, и Тэль пояснил:
— У нас примерно одинаковый уровень знаний, но у каждого есть свои навыки, полученные вне школьной программы.
Верно. Я вот конструировала и программировала железо, а Тэль любил лазить по чужим коммам и планшетам — хакер, в общем. Тэлия считала, что это мелочь, и уже не раз пыталась влезть в управление искином школы навигаторов, не раз попадалась и не раз была отправлена в трюм в качестве наказания. Нэд разбирался во всей начинке разномастных судов.
— Вышли из строя горнодобывающий и перерабатывающий комплексы. Мы вызвали техников, но они зависли на орбите, начинается магнитная буря. А мы должны сдать партию через трое суток, иначе пойдут дни просрочки.
— Специалисты, обслуживающие такие комплексы, среди основных причин отмечают: несвоевременную замену изношенного режущего инструмента; превышение номинальной загрузки электродвигателей при работе комбайна; заправку редукторов и гидросистемы маслом, не соответствующим требованиям карты смазки; ухудшение изоляционных качеств проводов и обмоток вследствие сырости и загрязнения; ослабление и нарушение соединений в силовых цепях и цепях управления; неудовлетворительное состояние контактных поверхностей электроаппаратуры управления,— перечислил Нэд. Он проходил практику, управляя горнодобывающей флотилией, похоже, у него имелся кое-какой опыт! Пока я воевала с командой, Нэд учился.
Тэль закатил глаза и буркнул:
— Хорош выпендриваться!
Нэд подмигнул Тэлии, та смутилась и покраснела.
— Так какая поломка у вашего комплекса? — уточнил Нэд.
Господин Гришавер пожал плечами:
— Я не специалист, я управленец.
— А что говорит специалист на месте?
— Он не отвечает.
— Вам придётся отправить нас всех, мы не знаем, кто из нас способен разобраться в этом оборудовании, — шагнул вперёд Тэль. — И гарантии, что оно снова заработает, мы дать не можем. Нам нужна охрана. Мы не знаем, что ждёт нас на месте.
— Выдам двух охранников, — отозвался глава колонистов. — Больше не могу, поселение тоже нуждается в охране.
Мы уже два часа ехали в аэросанях. Было холодно, несмотря на то что каждый из нас закутался в дополнительную шубу. Снова разыгралась метель. Наконец мы заметили возвышенности, сани быстро приближались к ним. Аэросани остановились, и мы, выпутавшись из шуб, побрели к небольшому строению. В тесном помещении находились трое вариакутов.
— Кто из вас техник? — спросил Нэд.
Один вариакут угрюмо сообщил:
— Его утащил харангри. Мы нашли только часть ноги и белые волосы в экскрементах зверя. Пришлось отключить комплекс, давление начало приближаться к критической отметке. Добыча фаридия идёт в строго ограниченных параметрах давления и температуры, мы не могли рисковать установкой.
Краплактовый фаридий — самый редкий и самый дорогой металл во Вселенной. Обычно его добыча ведётся на астероидах, на лекциях по добыче полезных ископаемых ни разу не говорили, что залежи фаридия обнаруживают на планетах. Быть может, миллиарды лет назад в эту планету врезался астероид или комета, содержащие этот металл?
Харангри стоило опасаться. Поселение колонистов и общественный туалет, видимо, неплохо охранялись, раз мы не слышали ни об одном нападении за эти два с половиной месяца.
Некстати подумалось, что госпожа ректор знала об этой особенности колонии и могла бы дать указание, чтобы нам поставили препарат, задерживающий цикл на период практики. Сейчас женские дни шли у Тэлии, что потенциально могло привлечь зверей. Поначалу Тэль постоянно хохмил насчёт отельного туалета, забрызганного кровью, а мы злились, но потом одна из шуток добила меня.
— У девушек месячные, потому что они целый месяц пьют кровь парней, а потом её уже девать некуда!
Из глаз потекли слёзы. Это было гадко. Нэд тогда схватил Тэля за шкирку и вытащил из ханчуко. Через несколько минут они вернулись. У Нэда был разбит нос, у Тэля — подбит глаз; синяк ещё не начал наливаться, но было ясно, что он точно появится.
Мы двинулись к видневшемуся зёву пещеры. Охранник, что шёл впереди, водил бластером, вглядываясь в метель, охранник позади пятился спиной и тоже всматривался в белую мглу.
На лекциях мы изучали комплексы по добыче металлов и минералов, даже фаридия, но эту рухлядь, стоявшую перед нами, комплексом назвать было сложно.
Таким оборудованием, очень чувствительным к колебаниям параметров технологического процесса обогащения фаридиевой руды, уже давно было запрещено пользоваться, уж больно взрывоопасно. С другой стороны, теперь я понимала, почему колонисты живут так замкнуто: если бы они купили современный добывающе-перерабатывающий комплекс, скорее всего, их бы выследили, перебили, и добыча велась бы совсем другими лицами.
Но господин Гришавер хорошо скрывал, чем в действительности занимается колония. Если бы не поломка, мы никогда не узнали бы, что на этой планете добывают фаридий.
Господин Гришавер прислал последние логи комплекса, и мы, пока мчались сквозь буран к месту поломки, успели обсудить ошибки и решить, с чего начать работу. Мы уже знали, что основная проблема в добывающем блоке.
Все платы и управляющие модули остались рабочими, но из-за низких температур замёрзла гидравлическая жидкость; в систему залили жидкость, которую используют в умеренном климате, а нужно было использовать жидкость для пониженных температур. А если использовали неподходящую, то её следовало чаще менять. Хотя замена гидравлической жидкости процесс небыстрый, а у колонистов, как оказалось, довольно строгий план по добыче и переработке руды. Предстояла отвратительная работа — обогреть паром гидравлическую систему, слить потерявшую свойства жидкость, содержащую эфиры фосфорной кислоты и пакет присадок, улучшающих вязкостные, антигидролизные, антиокислительные, антикоррозионные и антиэрозионные свойства. Для окружающей среды и живых организмов эта жидкость имеет самый высокий класс опасности. Мы как-то проводили лабораторные работы по экологическим системам в школе навигаторов — капали из пипетки ПРнК-У (самую распространённую гидравлическую жидкость, заполняющую системы межгалактических кораблей) на небольших ракообразных, идеальных тест-объектах для определения качества среды. Так вот, эти ракообразные дохли в течение двадцати секунд, причём в страшных судорогах!
Мы уложились в восемнадцать часов. Вся гидравлическая система была разобрана, промыта, прочищена, продута сжатым воздухом, как того требовала инструкция по эксплуатации, и заполнена свежей жидкостью, благо, она хранилась в соответствии с документами на её поставку.
— Пробуем. — Нэд нажал кнопку запуска системы. Комплекс загудел, а на комм Тэля начали приходить данные.
— Редукторы в норме, резцы — в норме, электрика — в норме, уровень масла — в норме, силовые цепи и цепи управления — в норме…
Мы переглянулись и расплылись в улыбках.
Я не зря училась, не зря не спала ночами, разбирая сложные схемы разных устройств, не зря углублённо изучала химию, электронику, психологические аспекты поведения разумных… До чего же продуман курс обучения будущих смотрителей!
Аэросани резко становились. Охранники принюхались. Мы тоже. Для меня пахло обычно: ветром, холодом и снегом.
— Кажется, пахнет гарью, — водя носом из стороны в сторону, заметила Тэлия.
— Определённо, — отозвался Тэль. Я же до сих пор ничего не ощущала. Наша охрана, пригнувшись, двинулась в сторону колонии. Нэд схватил за шиворот одного из них.
— Что происходит?
Охранник наставил свой бластер на Нэда.
— Нападение на колонию, мы должны помочь!
— Мы поможем! Нападающие ведь не знают, что в поселение идут вооружённые и обученные воины.
— Где тут воины? — презрительно выплюнул вариакут и тут же задрал голову вверх — Тэлия активировала свой клинок и чуть ткнула им в подбородок вариакута. Оружие мы всегда и везде носили с собой.
Нам ещё предоставили бластер из числа неприкосновенных запасов, один на четверых.
— Больше нет, — пояснил, крича, охранник. Ветер усиливался. Вариакуты нервничали — там, в поселении, остались их жёны и дети.
А ещё нам выдали белые комбинезоны — чтобы слились со снегом. Вот только эта маскировка совершенно не налазила на тёплые костюмы. Порыв ветра принёс неприятный запах. Теперь и я отчётливо уловила вонь жжёных волос и плоти…
Мозг фиксировал только обжигающие порывы ветра. Нам пришлось скинуть тёплую одежду, чтобы натянуть белые маскировочные халаты. Бластер остался у Нэда. Мы рассредоточились, оставаясь на виду, чтобы в случае необходимости прикрывать друг друга, и двинулись к поселению.
Мы раз за разом вызывали Гиша. В случае экстренной ситуации мы имели право отправить запрос на оказание помощи. Гиш молчал. Паника возрастала.
Комм показывал, что мы находимся в двухстах метрах от периметра поселения. Дико мёрзли руки, санти, одетые на средние пальцы, добавляли неприятных ощущений. Теплопроводность металлов, мать её, во всей карасе!
Я, постоянно следя за друзьями, ползла к центру колонии. Ветер принёс ещё один отвратительный запах — крови. Вдруг я уткнулась головой во что-то плотное. Осторожно приподняла её — передо мной оказалась стена ханчуко, они стояли по периметру главной площади поселения. Краем глаза заметила, как какое-то существо, размахивая шестью руками и стреляя из бластера, гонится за тенью, которую я не смогла опознать. У местных рук меньше. Я вскочила на ноги, отцепила от пояса кусариму, в пару движений раскрутила его и метнула в сторону шестирукого. Почти сразу почувствовала, как натянулась цепь.
Рывок — и я со всей мочи дёрнула серп на себя. Дикий вопль раздался совсем рядом.
Я новым рывком ушла в сторону, распласталась в снегу и потащила за цепь серп, а затем быстро поползла к следующему ханчуко. Вьюжило. Я не боялась, что меня отыщут по следам. Вокруг всё было истоптано, и метель быстро заносила следы. Плечи болели от напряжения. У меня давно не было тренировок — и это тоже вина госпожи ректора. Тренироваться вне ханчуко нам запрещалось, а внутри это не представлялось возможным.
— Гиш! — снова вызывала я искина. — Гиш! Нам нужна помощь! Помощь! — шёпотом кричала я.
Я не знала, где сейчас находятся мои друзья. Рядом то и дело раздавались страшные вопли, всхлипы, крики о помощи. Выглянула из-за ханчуко: на центральной площади стояло несколько аэросаней. Вокруг суетились какие-то существа, они таскали слитки малиново-красного цвета из ангара, у которого раньше всегда стояла охрана, в аэросани.
Перед аэросанями чужаков стоял на коленях господин Гришавер. Один из чужаков, наставив бластер на него, заорал:
— Ты сказал, что все твои вариакуты тут! Кто сейчас убивает моих бойцов?
Господин Гришавер сплюнул кровавую слюну и громко ответил мрази:
— Ты плохо подготовился для визита сюда, сучий шхонк. Кровь привлекла стаю харангри, эти твари разорвут нас всех, им без разницы, кого жрать, пиратских ублюдков или колонистов. Вы уничтожили охранный периметр, харангри скоро будут здесь.
Я похолодела. Начала отправлять призывы о помощи не только на станцию помощи смирителям, но и на маяки, координаты которых знала.
— Трин! Трин! Пеленгуй! Нужна помощь! Требую помощи!
— Рэвелиг! Помоги! Координаты…
— Катя! Кайса! Нужна помощь! Пеленгуй! Аликс, пеленгуй! Помощь! Нужна помощь кадетам школы навигаторов!
Я совершенно не разбирала, что и кому сообщаю, как и к кому обращаюсь. Я просто просила помощи.
— Лерс, Тали! Пеленгуйте! — Руки уже давно онемели от холода, я почти не попадала по голобуквам комма. — Сейчас! Тэль и Тэлия погибают! Помощи! Требую помощи! Одалинн! Арэниэль! Кадетам требуется помощь! Мы погибаем! На нас напали! На кадетов на практике напали, адмирал! Кадет Васькина запрашивает помощь! — Последним я отправила сообщение на флагман имперского флота.
Мне не было стыдно за эти истеричные сообщения. Вдолбленные раз и навсегда в голову установки школы вигов говорили о том, что в критической ситуации стоит задействовать все свои связи, все возможности.
Глаз выхватил огненный всполох, раздался знакомый крик. Кто-то протащил мимо Тэлию. Она упиралась ногами, вцепившись руками в клешню, что удерживала её за волосы. Я уткнула голову в снег, чтобы меня не заметили. Сейчас я не могла ей помочь, в другой клешне урод, что тащил Тэлию, держал бластер. Поползла вслед за ними. Выжидая удобный момент, чтобы освободить Тэлию. Она увидела меня и постаралась помотать головой.
Я, снова уткнувшись в снег, стерпела, когда по мне пробежались несколько ног. Вскочила на колени, разматывая серп, и, раскрутив его, метнула в последнего. Цепь натянулась, и я дёрнула со всей силы. Сквозь вьюгу послышался неясный вскрик.
Экрекье во время наших тренировок орал, когда я сразу же не меняла позицию после результативного броска. Так что я почти сразу откатилась от места, с которого метнула кусариму, и щекой ощутила тепло плазмы, выпущенной в сторону, где я только что находилась. Замерла, вжавшись в снег.
На площадь сгоняли женщин и детей, виднелись трупы оказавших сопротивление мужчин. С ужасом я всматривалась в погибших, боясь увидеть парней, но их среди убитых не было.
Поползла в сторону нашего ханчуко: там осталась силовая решётка, если накинуть её на наших, мы продержимся, дождёмся помощи! Мощный рёв нескольких звериных глоток перебил завывание ветра.
Оставалось только умереть с честью, защищая себя и своих пленённых друзей. Я ясно видела, как к связанной Тэлии несётся многотонная туша харангри, видела, как расширяются её глаза. В них не было страха — только усмешка, только бескрайнее желание жить!
Время замедлилось. Я неслась, разматывая кусариму и понимая, что не успеваю к Тэлии, что через мгновение харангри настигнет её! Через секунду затормозила — перед Тэлией встал Нэд! Рядом, почти над ухом, раздался новый рёв, и я отскочила — мимо (я могла прикоснуться рукой к шкуре) пронёсся другой харангри, он мчался к стоявшим на коленях женщинам и детям.
Я побежала за зверем, который нацелился на замерших от ужаса колонистов. Неслась, махая руками и вопя, пытаясь привлечь внимание, но ничего не могло отвлечь эту тушу от цели. Ничего, кроме крови! Я провела по ладони санти, и кровь закапала на снег. Зверь замер, принюхался, развернулся и скачками понёсся ко мне. Недалеко раздался рёв ещё одного харангри. И ещё одного.
— Ну же, мишутки, давайте, попробуйте пообедать васькятинкой! — выкрикнула я и помчалась прочь от поселения, выискивая глазами пути спасения.
Я видела, как Нэд встал перед зверем, закрыв собой Тэлию, видела, как она срезала путы. Оглянулась — за мной бежали три зверя; они даже не думали уставать. Мои мышцы пока тоже, но я всё же уступала харангри в скорости. Снова обернулась — Нэд катился по снегу, заливая его кровью, а Тэлия, оседлав зверя, била того в холку, в череп своим клинком.
Дыхание начало сбиваться, зубы страшилища уже клацали над головой. Я собрала последние силы, прикусила губу до крови и тут же заорала от боли в правой руке. Она почти обездвижила меня, но я остановилась и выхватила санти. Очень хотелось жить! Зверюги окружили меня. Одна из них кинулась ко мне — я отпрянула и тут же охнула о боли; с предплечья свисали лохмотья маскировочного халата и комбинезона, виднелись лоскуты кожи, обильно сочилась кровь. Глянула на левую руку — безымянного пальца и мизинца не было! Совсем! Санти же надевают на средний палец!
Я кружила между тремя харангри, то и дело задевая их носы санти и в последний момент отдёргивая руку. Я нашла их болевую точку. Нос! На некоторое время они отступали. Мои силы были на исходе, внезапно меня ослепила вспышка, и послышались возгласы:
— В капсулу её! Нет двух пальцев левой руки, рваная рана правого плеча, болевой шок!
Перед тем как окончательно потерять сознание, я услышала отчаянный вопль Тэлии:
— Нэ-э-эд! Тэ-э-эль!
Сидя на кровати, я рассматривала свою ладонь. Внешне она осталась такой же, но всё же изменения ощущались — два пальца теперь заменяли бионические протезы.
— Ещё парочка таких приключений, и я стану терминатором — невесело усмехнулась я.
В мою палату ввалилась любимая троица — похудевшие Тэлия, Тэль и Нэд. У Нэда пол-лица закрывала повязка. Тэлия, казалось, не пострадала, но больше не улыбалась.
Мы стояли у кабинета госпожи ректора. В сумке-холодильнике лежал сюрприз.
— Гиш, можно мы оставим подарок госпоже нье' Товен? Практика была очень запоминающейся, мы привезли сувениры.
— Госпожа ректор отсутствует, вы можете прийти, когда она будет на месте. Я сообщу вам, — ответил Гиш.
— Ну и что это будет за сюрприз?
— Что у вас в сумке?
Тэлия и я показали на свои ноги, мы были в гнагах.
— Сапоги-гнаги, они из меха. При хранении в холодильнике мездра — изнаночная сторона шкурки — не пересыхает и не растрескивается, а волос сохраняет природную эластичность. Мы не хотим испортить подарок! — возмутился Тэль.
Дверь отъехала, мы скользнули внутрь.
— И всё же это неудачная идея, — в который раз попытался остановить нас Нэд.
— Плохая, но ректор перегнула. Ты, например, теперь пожизненно с бионическим протезом вместо левого глаза, а у Лани не хватает двух пальцев на руке. У меня были сломаны все рёбра. Только у Тэльки почти всё уцелело — ну что такое сломанный нос и разбитые губы?
Тэль стал доставать замороженные кизяки и выкладывать их на стол ректора. Собственноручно сшитые гнаги мы положили на стул. И это действительно был подарок.
— Ребята, айда сразу в трюм? — предложила Тэлия.
Мы переглянулись.
— Ну что, Гиш, трюмные боты сегодня ничего не разбили и не рассыпали? — спросил Нэд искина.
— Не было сообщений от госпожи ректора.
Мы пожали плечами и уселись на ящики: ждать этих самых указаний.
Нэд постукивал пальцами по ящику, выбивая ритм. Тэлия вслушалась, ухмыльнулась, осмотрелась, подхватила упаковку с гвоздями и начала трясти в такт. Тэль прошёлся по трюму, нашёл жёсткую щётку и принялся проводить ею по поверхности деревянного ящика, подхватив своеобразную мелодию. Я знала, что у ребят есть музыкальное образование; Тэль, правда, говорил, что лучше бы его учили метать ножи, а не заставляли сидеть с нотами и разучивать гаммы.
Именно он первым запел придуманный нами в ханчуко гимн кадетов, а мы подхватили его. Я хлопала в такт в ладоши.
— Поспасть сюда без дара невозможно,
тернист и сложен путь, когда ты здесь.
Но если не один, ты точно сможешь
все тяготы его преодолеть.
И школьных лет шальная вереница
окажется счастливейшей порой,
когда в стенах могучих зародится
великой дружбы пламенный огонь.
Кадеты — братство, скованное силой
глубокой верности в отчаянных
сердцах.
Кто вместе выживал, того отныне
ни годы, ни века не разлучат.
И если нас по миру разбросает
Вселенная на тысячи парсек —
живыми друг для друга маяками
мы станем и останемся навек.
Останемся извечными друзьями,
Для каждого в отдельности — и всех/
(Автор стихов — Джи Малер.)
Последние две строки мы продекламировали уже без странного музыкального сопровождения, просто хором.
— Ну что, запускаю в школьную сеть? — улыбнулась Тэлия, рассматривая что-то в коммуникаторе.
Наш дерзкий подарочек сработал. Но такого эффекта мы не ожидали. Прямо в трюме Гиш зачитал приказ:
— За ненормативное поведение на территории школы навигаторов, выразившееся в неуважении к преподавателю, и за систематическое нарушение школьной дисциплины кадеты Алитэль нье' Оалу, Алитэлия нье' Оалу, Нэделик нье' Дювари и Мелания Васькина отчислены из школы навигаторов. Завтра утром вы должны покинуть школу.
Нэд опустил голову и сжал кулаки, Тэль побледнел, из глаз Тэлии покатились слёзы.
Дурацкая мысль посетила меня.
Меня-то никто и нигде, в отличие от моих приятелей, не ждал. Накатило осознание, что я своими же руками сломала своё будущее. Закусила губу, чтобы не разреветься тут же, в трюме.
— Я всё равно поступил бы так же, — упрямо сказал Тэль. И я поняла, что даже знай я о последствиях, присоединилась бы к друзьям.
Собирая вещи, я время от времени вытирала слёзы. Только сейчас поняла, что провела в школе самые счастливые годы жизни. Вжикнул комм — сообщение из школьной сети. Запустила головидео.
— Всем пока. — Тэль строго смотрел в камеру. — Мы посмели не уступить преподавателю — и нас отчисляют. Ребята, мы не прощаемся, у нас отличное, хоть и неполное, образование, и, хотя мы не стали смотрителями, я твёрдо знаю, что мы будем служить своей расе, ведь мы уже не сможем жить по-другому! Всем не глючных искинов, слаженной команды, безаварийной работы станции!
Мы сидели в катере школы навигаторов. По плану, нье' Эрайсов, то есть нье' Оалу и нье' Дювари должны были доставить на родительские маяки, а меня — к Трин. На несколько дней. Там я собиралась определиться, чем займусь дальше.
Когда Трин узнала об отчислении, только спросила:
— Как?
Из глаз снова покатились слёзы.
— Расскажу, когда буду у тебя.
В катер вошла госпожа нье' Товен. Увидев нас, поджала губы. Мы напряглись. Когда, пролетев по червоточине, мы оказались на орбите Франгаг, то вообще перестали понимать, что происходит. Не понимали ровно до того момента, пока не оказались в императорском дворце, в кабинете самого императора. Там уже находился ректор номер один, а за спиной императора стоял его высочество Эспен нье' Ринд.
Мы замерли под тяжёлым взглядом Эирика нье' Ринда. Я даже втянула голову в плечи. Сейчас этот виг, глава империи, начнёт кричать, а потом нас отправят на каторгу на какой-нибудь астероид.
— Я изучил все документы и голозаписи, — спокойно произнёс он, — и считаю, что обе стороны поступили некорректно по отношению друг к другу. — Он посмотрел на нас и чуть улыбнулся. — Империя вложила в вас немало кредитов, вы хорошо учитесь, ваши сердца горячи, вы спасли колонию, совершили мужественный поступок, бескорыстно помогли вариакутам, имеете активную жизненную позицию. — Он перевёл взгляд на госпожу нье' Товен и снова улыбнулся. — Школа, госпожа нье' Товен, под вашим руководством выпускает прекрасных смотрителей. Большинство из них уже принесли и ещё принесут пользу империи, как и эти кадеты. Вы открыты и внимательны к кадетам, я знаю, что вы искренне заботитесь о ваших подопечных. Я знаю, что вытворила эта четвёрка, и считаю, что это недопустимо. Но ещё эти четверо умудрились сплотить кадетское братство обеих школ.
Мы удивлённо переглянулись.
Эирик нье' Ринд совсем не царственно хмыкнул и запустил головидео: мы четверо, сидя в трюме, аккомпанируя себе подручными средствами, пели гимн. Видео сменилось — кадеты в столовых стучали кружками, столовыми приборами и нестройным хором пели те же строки! Послышались выкрики:
— Верните кадетов!
— Верните их!
— Отмените отчисление!
— Это несправедливо!
— Нужно разобраться в ситуации!
Император продолжил:
— Я не могу допустить, чтобы кадеты с таким потенциалом покинули школу не доучившись. Прошу вас, госпожа нье' Товен, снова принять их в вашу школу. Под мою ответственность.
Тэль очень тихо выругался.
Ректор номер два слабо улыбнулась, склонилась перед императором и пообещала:
— Думаю, мы с кадетами устраним возникшие разногласия.
Император ехидно сообщил:
— Нье' Эрайсы с этого дня учатся под своей настоящей фамилией. — Теперь еле слышно выругалась Тэлия.
Эирик нье' Ринд, всё ещё улыбаясь, спросил:
— Можно ваш гимн станет официальным гимном школ и будет звучать на официальных церемониях тут, в императорском дворце, когда в церемониях будут принимать участие кадеты?
Совершенно очумевшие мы нестройно кивнули.
В школу возвращались молча. Перед выходом из катера ректор остановилась и повернулась к нам.
— Простите меня. В стремлении обуздать ваш нрав я перешагнула черту. Я никогда не желала сломить вас или унизить, я стремилась закалить вас. Возможно, вы думаете, что появление харангри и нападение пиратов на колонию вариакутов спланированы мной, но в таком случае вы ошибаетесь. Этого не было в моих планах и в планах господина Гришавера. Я искренне и глубоко уважаю вас за ваше стремление к учёбе, за то, что вы не задумываясь чуть не пожертвовали собой.
Вперёд выступил Тэль.
— И вы нас простите. Практика далась нам непросто, мы прошли через унизительные процедуры и очень неприятные работы, но действительно поняли, что такое интеграция в местное общество, как это бывает сложно. Даже в высокоразвитом обществе. Мы осознали, что для выживания надо пользоваться любой возможностью. — Тут Тэль улыбнулся. — И мы воспользовались талантами кадета Васькиной.
Ректор кивнула. Наверняка уже прочитала наш отчёт о том, как нас использовали как чернорабочих и как Бурдяши и её команда повысили свой социальный статус в колонии.
Вечером пилот катера маяка Трин доставил во вторую школу навигаторов Северину. Я, взяв пульт от гравипереноски, коробку с кормушкой и поилкой, поспешила в отсек. Выпустив свою красавицу из переноски, чуть не завалилась на спину — Северина, жалобно мяукнув, запрыгнула мне на руки и начала тыкаться мордочкой в лицо.
— Я тоже по тебе соскучилась!
Потом я почти два часа рассказывала Лигу о практике. Он хмурился, но не перебивал.
— Жители поселения от нападения харангри не пострадали, — заканчивала я рассказ, — но нам, практикантам, досталось. Сильнее всего пострадал Нэд. У него сейчас вместо одного глаза бионический протез, красавцем его теперь назвать сложно. У меня тоже теперь есть протез, харангри откусили мне два пальца левой руки. Я подняла руку и растопырила пальцы.
— Лани, я не понимаю: зачем нужна такая практика? На моей практике по выживанию нас не убивали, — мрачно заметил Лиг.
Пришлось оправдываться.
— Расследование проведено, нападение пиратов и последующая атака харангри — чистая случайность. Но, Лиг, практика показала, что всё, чему нас научили в школе, может пригодиться!
Повисла тяжёлая тишина. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я добавила:
— Наша компашка всё же умудрилась стать единственными за всё время существования школы, кто все пять лет первый день учёбы проводил в трюме.
Складка межу бровей Лига разгладилась. Он чуть наклонил голову, ожидая продолжения.
— Ну… — Я дёргала ворот своей футболки, в которой обычно спала и под которой сейчас ничего не было. — Мы очень злились на куратора практики. И мы привезли преподавателю по выживанию сюрприз: сложили ему на стол те самые кизяки и собственноручно сшитые гнаги — зимние сапоги из шкуры нумари.
Лиг сперва недоумённо хлопал глазами, а потом недоверчиво переспросил:
— Я правильно понимаю, что вы завалили стол преподавателя экскрементами?
Я пожала плечами:
— Ну да. Теми самыми, которыми отапливали свой ханчуко. Нас за это отчислили из школы. — Видя, как брови Лига взметнулись вверх, я быстро закончила: — Когда преподаватель остыла, нас быстренько зачислили обратно.
Он, смеясь, воскликнул:
— Очуметь!
Мне понравилось, что он перенял моё любимое словечко.
В дверь забарабанили. Посмотрела на время.
Не дай боже зевнуть на его уроке. Непонятно как, но вредный старикан видел всё! Если хоть чуть-чуть прикроешь веки — потом замучает дополнительными вопросами и заданиями.
Зевая, я открыла дверь в личный отсек. Ко мне ввалилась Тэлия.
— Можно я у тебя переночую?
— Поклонники одолели? — уточнила я, снова зевнув.
С тех пор как близни начали учиться под своей настоящей фамилией, их преследовали; навязывали дружбу, пытались соблазнить, подставить. Каждый неосмотрительный жест племянников императора в школе сливался жёлтой прессе. Только недавно я осознала, зачем императору понадобилось, чтобы Тэль и Тэлия учились как нье' Оалу. Воспитательный эффект. Теперь они вели себя тише воды ниже травы, как-никак на кону честь имперской семьи.
Тэлия села на кровать и заплакала.
— Я так устала от этого ненужного внимания, от парней, которым я вдруг понравилась, от навязчивых девчонок! Всем что-то от меня надо: попросить родителей посоветовать императору то, пропихнуть императрице это. Все они действуют по указке своих семей, все видят во мне способ достижения своих целей и целей своего рода!
Чтобы немного отвлечь подругу, я спросила:
— Как поживает твой тайный поклонник? Вы уже пробовали секс по переписке? — После последнего маскарада Тэлия с неизвестным обожателем обменялись номерами коммов.
Тэлия даже перестала плакать.
— Как это — секс по переписке?
— Это когда ты пишешь ему, что на тебе сейчас надето, чем ты занята, например: «Я в кружевном белье, читаю элейский любовный роман, бретелька моего бюстгальтера сползла вниз…»
— А что он должен мне ответить в таком случае?
— Ну, если он примет игру, то ответит что-то вроде: «Вышел из душа, и капельки влаги стекают по всем моим восьми кубикам…»
Тэлия покраснела. Вспомнила пресс Нэда? Глядя в пустоту, она протянула:
— Предложу ему завтра.
Нэд не раз приходил с синяками и со сбитыми костяшками на руках. Уверена, это он отваживал наиболее ярых поклонников родной племянницы императора. Нэд-то всегда знал, кто учится под фамилией нье' Эрайс. А я с самого начала учёбы знала, что семьи нье' Оалу и нье' Дюварье дружат.
Как-то Тэль, растянувшись на моей кровати и пытаясь погладить Северину (удивительное дело, но за эти годы она так и не стала даваться в руки близням), заговорил со мной:
— Ну, с Нэдом всё понятно — страдает по какой-то девчонке, которая ему не даёт. Этот страдалец уже больше года носит в кармане квазар своего рода. Тэлька влюблена в своего поклонника, с которым сшибается дёснами на каждом карнавале. А что у тебя, Лани? Что-то я ни разу не слышал, чтобы ты по кому-то страдала.
— Угу, когда научишься удерживать член в штанах и не прыгать на всё, что движется, тогда, быть может, ты поймёшь меня, — лениво отмахнулся Нэд. Он сидел на стуле и что-то читал на комме. — И да, Лани, как-то подозрительно. Ты не ходишь на свидания, хотя парни не раз тебя приглашали, не говоришь о своих привязанностях… Кто он? Только не говори, что ты запала на его высочество…
— Эти придурки ничего не понимают в женщинах, Лани, да ведь? — встряла Тэлия. Она сидела на полу скрестив ноги и что-то набирала на планшете. — Просто у Ланьки роман с Лаонтисом, потому и строит из себя мёртвую планету.
Я откинулась на подушку, заложила руки за голову.
— Всё-всё! Раскусили, это и правда всё это время был Рэвелиг Лаонтис, он та-а-ак целуется, ммм. — Я почмокала губами. — И остальное тоже делает шикарно. — Я снова замычала, извиваясь на кровати. — Он такой умный, у него такие мышцы… у него та-а-ак много кредитов, и его родители — родственники императора Элеи. Когда выйду за него замуж, вам придётся кланяться мне, ведь вы будете ниже меня по положению…
Я открыла глаза, чтобы полюбоваться отвисшими челюстями и квадратными глазами друзей.
— Да она издевается над нами, — разочаровано протянул Тэль.
— Мечтать не вредно, Лани, — хмыкнул Нэд.
— А мне кажется, что Лани лукавит, не элефинчик снится ей ночами… Помните, ребята, как пресса обсасывала самую отвратительную парочку карнавала? Мы же знаем, кто был тем летающим чудищем. Так вот Лани общается с этим неизвестным кадетом.
Я активно закивала, заливаясь смехом:
— Вы все правы!
— Политика урегулирования международных споров и конфликтов путём ведения переговоров и нахождения компромиссов с целью избегания применения военных действий и иных насильственных вариантов решения проблемы называется политикой умиротворения. — Нье' Моттекс сидел за столом и начитывал лекцию. — В более узком смысле — внешняя политика и дипломатия миров, основанная на политических и территориальных уступках агрессору с целью удержания его от применения крайних мер и нарушения мира любой ценой. В этом значении термин обычно подразумевает политику уступок Семаргии и Глиарании, проводимую ими восемь тысяч лет назад в отношении Краманрии и приведшую к началу тысячелетней Ангриканской войны.
Я даже руки потёрла под партой.
Но преподаватель сказал иное:
— Кто из кадетов приведёт примеры политики умиротворения, тот будет свободен от зачёта по этой теме.
В этот раз молчали даже нье' Эрайсы, то есть нье' Оалу. Молчал и Нэд. Господин нье' Моттекс чуть пожал плечами и сообщил:
— Ну, раз сказать вам нечего, будущие господа смотрители, значит, к основному домашнему заданию добавится ещё небольшой доклад, страниц на пятнадцать, с описанием наиболее ярких примеров политики умиротворения.
С полным подносом я остановилась перед столиком, за которым обычно сидела наша компания. На моём месте сидела эффектная девушка-блондинка, кажется, третьекурсница. Она что-то говорила Тэлю, что-то такое, чему он был не рад. Нэда и Тэлии ещё не было.
— Это моё место, — уведомила я девушку, — я сижу тут уже пятый год.
Блондинка посмотрела на меня и фыркнула:
— Тут полно места, садись, где хочешь. Иногда нужно подвинуться.
— Тут сидят и мои друзья, они сейчас присоединятся к нам.
— Ну, значит, они пересядут. — Девушка дёрнула плечом.
— Вынуждена отклонить твоё предложение. — Я вылила на голову блондинки свой морс, а затем и кашу.
Блондинка взвизгнула, обматерила меня и помчалась из столовой. Я поставили поднос с остатками завтрака на стол.
— Если я помешала, скажи, — уставилась я на Тэля. Он удручённо помотал головой.
— Я благодарен тебе, Лани. Ортанири, — он мотнул головой в сторону выхода из столовой, — уже не раз оказывалась в моём отсеке без предупреждения, и, если бы не Нэд, я бы уже давно был вынужден предложить этой девушке квазар нье' Оалу.
Я уже знала, что мужчины-виги делают предложение о совместной жизни своим избранницам, вручая родовой квазар, то есть кулон. Женщина-виг носит квазар, пока её сын, или внук, или правнук не решит предложить его своей избраннице.
А Тэль предложил:
— А давай ты станешь моей временной девушкой на этот год? Я хотя бы смогу спокойно высыпаться… Правда, у тебя.
— А где тогда будет спать Тэлия? Её тоже достают такие… — Я кивнула в сторону выхода из столовой.
— Пусть сделает Нэда официальным женихом, — фыркнул Тэль. — Надо, чтобы нье' Дювари вручил свой квазар Тэлии. А я могу тебе… — хмыкнул он.
Идея мне понравилась: наконец-то моя рыжая подружка и красавец-друг смогут быть вместе, хотя пока лишь формально. Нэду сделали несколько операций, и его лицо стало таким же привлекательным, как прежде, только иногда при улыбке один уголок рта немного провисал. Но это замечали только те, кто хорошо знал его.
— Давай прямо сейчас? — Карие глаза в обрамлении тёмно-рыжих ресниц уставились на меня.
— Что сейчас?
— Я здесь, в столовой, попрошу тебя принять квазар моей семьи.
— Ты уверен? — икнула я. — Уверен, что это поможет тебе? Я ведь «не разрешу» изменять мне, — смеясь, заявила я. — Тебе придётся ночевать у меня, и мы не поместимся втроём на моей кровати. И вообще, как я буду сморить в глаза тёте Кате? Тебе весь пятый курс придётся делать вид, что ты меня любишь, иначе к чему эта маскировка? Ты понимаешь, что играть придётся правильно и до конца?
А вот Тэль не смеялся, он собранно кивнул.
— Я не знаю, по ком ты сохнешь, Мелания, но я был бы счастлив, если бы ты сохла по мне. Игр не будет, Лани, всё по-настоящему.
Вспомнилось, как на практике, даже когда Тэлю было плохо, он сдерживал себя. И как он шутил по поводу того, как мы укладывались спать; парни по краям, а в середине — я и Тэлия, причём Тэлия ложилась рядом с братом, а я рядом с Нэдом. Как-то Тэлия встала ночью попить, и Тэль во сне подвинулся ко мне, заключил в кольцо рук и, пробормотав, что от меня хорошо пахнет, уснул. Утром я проснулась в его объятиях. Карие газа смотрели пристально, ожидая моей реакции.
И сейчас Алитэль смотрел серьёзно.
— Я знаю, что у тебя есть тайны, обусловленные клятвой службе безопасности империи, есть клятвы перед элефинами — дед Лу кое-что объяснил про тебя. Мне плевать на твоё происхождение и на отсутствие родственников.
Я замотала головой. На глазах навернулись слёзы.
— Нет, Тэль, не надо разыгрывать этот спектакль.
Он ухмыльнулся.
— Ты что… поверила, что я в тебя влюблён? Правда поверила? — Карие глаза смеялись. — Я ведь хорош в перевоплощении, да?
— Ты супер! — усмехнулась я. — Давай сюда свой квазар!
Тэль достал из кармана кулон и встал передо мной на одно колено.
— Мелания Васькина, ты примешь мой квазар?
В столовой стало тихо. Я замахала перед лицом растопыренной пятернёй, имитируя девушек Земли в момент, когда они получали премию «Мисс Мира».
— Да! Да! Я приму твой квазар, Алитэль! — широко улыбнулась я. И бросилась ему на шею. Он бережно обнял меня, а я шепнула ему на ухо: — Моё перевоплощение не хуже!
— Очуметь! — хором воскликнули появившиеся рядом Тэлия и Нэд.
После для меня начался персональный ад. Во-первых, меня пригласили на маяк нье' Оалу для представления в качестве официальной невесты. Во-вторых, меня пытались прибить половина девчонок Тэля. И в-третьих, жёлтая пресса раструбила эту новость по всей Вселенной.
Это утро начиналось как игра, а закончилось одним страшным сообщением от Лига.
Лиг: Поздравляю, Мелания, пусть ваш совместный путь будет лёгким, полным любви, взаимоуважения и счастья.
Я сначала не поняла, о чём это он. Какая-то дежурная фраза. А потом Трин переслала мне ссылки на статьи, и я застонала. Стала вызывать Лига, но он не отвечал.
Тэль притащил в мой отсек зубную щётку, флакончик мужского мыла и пару трусов.
— Иначе не поверят, что я остаюсь у тебя, — сообщил он, ставя флакон с мылом на полку в душе. — Кстати, было бы хорошо, если бы ты дала мне что-то из своего белья.
— Нет! Пусть думают, что я не забываю своё бельё, в отличие от тебя.
— Ладно, ладно, — поднял руки Тэль. — Если тебе жалко, куплю сам, какие понравятся. Ну, такие, где три ниточки и одна из них — из жемчуга.
— Иди отсюда! — Я вытолкала его из отсека. Он остановился у открытой двери.
— А как же поцелуй?
Я чмокнула его в щёку и громко заявила для наблюдателей:
— Сегодня ты без сладкого — не сделал за меня домашку по экономике.
Надо было видеть его удивлённые глаза. Но тут же он подмигнул:
— Я тоже люблю поиграть, любовь моя!
Раз за разом я вызывала Лига, но он не отвечал. Написала сообщение.
Лани: Не с чем поздравлять, это инсценировка. Тэлю нужна была помощь. Помолвка продлится до конца пятого курса, а потом мы разбежимся по разным кораблям.
Руки тряслись от страха, когда я писала ему. Мельком посмотрела сообщения прессы. К счастью, нигде не говорилось, что мы c Тэлем кадеты школы навигаторов, упоминались только наши имена, да мелькало головидео с родовым квазаром нье' Оалу.
Несколько дней Лиг молчал, я нервничала и каждые пять минут проверяла сообщения на комме. Я уже была близка к тому, чтобы рассказать всё Трин, когда поступил головызов. Лиг находился в своём отсеке на маяке Трин, он полулежал на кровати. Я отметила, что он без футболки.
— Привет, Лани. Твоя помощь Тэлю очень сомнительна. Вы играете чувствами и надеждами родственников твоего друга и манипулируете общественным мнением, — мягко пожурил он меня.
Я опустила голову.
— Да кто мог подумать, что начнётся такая истерия? Я не ожидала такого интереса. Воистину, добрыми намеренными вымощена дорога в ад!
— Снова идиома из твоего мира? — улыбнулся Лиг. — И что значит?
Я рассказала и привела примеры. Он рассмеялся.
— Очень удачное выражение!
— Кадет Васькина уничтожена. — В наушнике раздался голос старшего нашего звена, капитана третьего ранга господина нье' Тривара. — Мелания, у вас хорошая реакция, но скорость низкая.
Я вздохнула. Он говорил об этом уже не в первый раз. Как и о том, что всё дело в тренировках. Чем чаще я тренируюсь — и не в кабине полного погружения в классе, а тут, в реальном космосе, на небольшой, но очень быстрой и манёвренной машине, — тем лучше результат.
Я чуть повернула рули, и перехватчик почти мгновенно вышел из звена. Направила машину в сторону дока тяжёлого крейсера «Императрица Микаэлла».
Наш класс уже второй месяц ежедневно пилотировал боевые перехватчики имперского флота. Конечно, никаких самостоятельных дежурств, только в составе команд опытных пилотов. Иногда, вот как сегодня, мы устраивали учебные бои.
Мы с Диларикой нье' Дорен прошли дезинфекцию, надели одноразовые костюмы, полностью закрывающие руки. На лицах — маски с фильтрами. Сегодня нам выпала честь развлекать высокоразвитые растения. Преступники в своих мирах, они подписали соглашение о том, что если послужат образцами в школе навигаторов, то вместо казни получат пожизненное заключение.
Эти растения могут убивать не только ядовитой пыльцой, они могут почти мгновенно отрастить острую ветку и ткнуть, например, ею в глаз. Чтобы заключённым не было скучно, кадеты приходят их развлекать, и это практикум по дипломатии, а не по ботанике.
— Здравствуйте, господин Цветущий. В прошлый раз я рассказывала вам сказки из мира, где выросла, и вы пообещали проанализировать их…
К разделявшему нас толстому бронированному стеклу приблизилось существо, внешне напоминающее распустившуюся лилию. Нежные белые, в светло-сиреневую крапинку, лепестки обрамляли зелёное, вполне себе гуманоидное лицо. Тело тоже напоминало гуманоидное, но было зелёное, и очень тонкое. Оставалось удивляться, как это существо удерживает такой роскошный цветок. Его тонкие руки сложились на груди.
— Ме-ла-ни-и-я-а-а, — протянул ласково господин Цветущий, улыбнувшись тёмно-зелёными губами. — Я думал, что этих историй мне хватит на пару дней, но разобрал их за пару часов. — Он укоризненно посмотрел на меня.
Сказки моего мира помогли и тут. Этим растениям некуда было деваться, им приходилось принимать навязанные условия.
Господин Цветущий — гибрид, получивший при селекции смертоносный дар. У него очень чуткое обоняние и быстрый обмен веществ. Он может сгенерировать пыльцу, содержащую персональный яд, для того, кто находится рядом! Так он устранил почти всех претендентов на трон Трицинии, с которыми соперничал. Но, уверовав в безнаказанность, он стал не осторожен. Его вычислила известная элефина-судмедэксперт, госпожа Анатиль Сшитанс. Господин Цветущий выбрал жизнь, согласившись стать учебным пособием в школе навигаторов.
Перед посещением этих теплиц мы читали дела наших учебных пособий. Казалось, за пять с лишним лет своей новой жизни я перестала удивляться, но нет — меня постоянно поражало разнообразие видов Вселенной.
Тут, в теплице, я встретила госпожу Резную — ну чисто родную берёзку. Вот только госпожа Резная любила лакомиться себе подобными. Каннибал, в общем. Её корни трансформировались в присоски, которые вытягивали древесный сок из её сородичей. В её мире не оценили такой способ продлить жизнь и предложили выбор: костёр или помощь школе навигаторов.
— И каков анализ, господин Цветущий?
— Герои ваших последних однотипных историй искусны в игре на музыкальных инструментах, умеют слагать стихи и шить. Эти навыки важны, так как часто становятся решающими в судьбе главного героя. Что необычно для меня, внешняя красота героев упоминалась, но описаний внешности от вас не последовало. Скажите, Мелания, это ваша интерпретация истории или всё же так принято в этих сказках?
Неделю назад я рассказывала этому существу, погубившему почти три тысячи себе подобных, сказки Японии.
— Это сделано нарочно, господин Цветущий, — учтиво поклонилась я (если этот убийца тысяч живых существ выберется из темницы, если я случайно встану на его пути, быть может, он пощадит меня… — Чтобы подсветить душевную красоту героев.
Он уселся в высокое кресло, закинул ногу на ногу и, приятно улыбнувшись, сообщил:
— Я жду как минимум три новых истории, чтобы сделать анализ.
— Не стесняйтесь, кадеты, тяните билеты. Быть может, эти задания помогут вам в будущем принять решение, которое обогатит вас, — посмеивался наш препод по банковским операциям, инвестициям и кризисному управлению.
Я вытянула четыре карточки. Первое задание — купить меховую мануфактуру в три хода, учитывая, что соучредитель мануфактуры праксианец (мать его! — наихудший вариант, который мог попасться на этой игре-зачёте по экономике). Второе — продать транспортную компанию в десять ходов. Третье — провести расследование о причинах снижения курса привилегированных акций. Четвёртое — всего-навсего дать рекомендации королю Ридазии относительно внешней экономической политики. На всё это отводилось десять часов, в которые входили ужин и поиск информации по заданиям. Всекосмической сетью пользоваться не возбранялось.
Порывшись в сети, на что ушло почти два часа, я поняла, что Ридазианцы — раса древняя. Их национальные компании уже много лет лидируют в своём секторе Вселенной в таких передовых сферах хозяйства, как фармацевтика (в этом они уже пару тысячелетий составляют конкуренцию элефинам), приборостроение, военная промышленность (прямые конкуренты быстрых перехватчиков вигов). Эта раса уже давно испытывает проблемы со стимуляцией внутреннего спроса, а значит, им следует обратить внимание на внешний рынок, но не развитых миров, а тех, которые только-только освоили межзвёздные путешествия.
Перспективными рынками для Ридазии я посчитала несколько миров соседнего сектора, например Орвани — они бы с удовольствием приобрели военную технику у ридазианцев, ведь на их границах неспокойно. А сами они могли бы поставлять тканопласт, производство которого хранят в секрете. Ещё бы — в последнее время на рынке всё чаще и чаще встречались лёгкие, но прочные скафандры из этого материала.
— Не получится, — жевала я стилус, — опять не получится купить эту мануфактуру в три хода. Потребуется четыре. А если прибить праксианца?
Этот вид в своём занудстве, кажется, превзошёл гномейров. Если гномейры оговаривают в своих завещаниях, какого цвета должен быть костюм покойника и сколько нужно пуговиц на сюртуке, то праксианцы в той же ситуации оговаривают даже плетение ткани, из которой будет пошита одежда усопшего, количество швов на обуви покойника. И самое удивительное — при всех этих тонкостях тело сжигают в дюзах праксианских кораблей.
Зачем? Зачем тратить такие кредиты на одежу усопшего, когда его семья еле сводит концы с концами?
— Нет, таким образом я куплю мануфактуру в два хода, а в условии задачи — три… Да как же тогда решается это задание⁈
Я откинулась на спинку стула и тут же чуть не врезала в нос кому-то, кто чмокнул меня в лоб. Реакция парня, который оказался Тэлем, оказалась превосходной. Он перехватил мой кулак и поцеловал костяшки пальцев. А после вручил мне бутерброд и на стол поставил стаканчик с компотом.
— Лани, кометочка моя летучая, сахар питает мозги. — Он еле слышно добавил, всё ещё глядя мне в глаза: — Предложи праксианцу выгодный обмен.
— Ты чудо, милый! — искренне поблагодарила я Тэля и прижала его ладонь к своей щеке. Уже через мгновение откусила большой кусок от бутерброда.
По аудитории пробежались шепотки. Тэль превосходно играл свою роль, иногда я страшилась его актёрского таланта.
Пару дней назад в моей отсек постучались. Дверь не была заблокирована, а потому я крикнула:
— Заходи!
Я думала, что пришёл Тэль: сегодня, согласно нашим договорённостям, для поддержания легенды он ночевал в моём отсеке. На полу.
Но вместо Тэля вошла симпатичная шатенка, кажется, третьекурсница.
— Привет, — поздоровалась она и застыла — Северина царственно спрыгнула с постели и не спеша подошла к девушке. Кошка обнюхала её и, видимо, сочла не опасной, даже приятной — легла на пол и подставила пушистое брюшко.
Я смотрела на девушку, а та — на Северину. Повисла тишина. Я ни за что не собиралась нарушать её!
— Скажи, Васькина, ваши отношения с Алитэлем нье' Оалу настоящие?
Мои брови поползли вверх. Вот это вопрос… Я и сама не знала, что чувствует Тэль. Или он превосходный актёр, или… О последнем я думать боялась.
На всякий случай я кивнула. И так же на всякий случай спросила:
— А к чему вопрос?
Девушка мялась, а я исподволь рассматривала её. Шатенка, довольно высокая, но, конечно, ниже Тэля и Нэда, хотя точно выше Тэлии и меня. Красивые карие глаза в обрамлении тёмных ресниц. Немного румянца на щеках. Фигура уже сформировалась, пропорциональная. Девушка явно успевала на уроках физической подготовки.
— Говорят, ваша помолвка ненастоящая…
Конечно ненастоящая. Но Тэль предупреждал, что появятся вот такие девушки, которые попытаются поговорить со мной по душам. Я осторожно, тщательно подбирая слова, ответила:
— Тэль… он как ураган, как вулкан. Когда он обратил внимание на меня, я была счастлива. — Сделала драматическую паузу, опустила глаза и вздохнула — всё, как учили на факультативах по дипломатии, которые я про себя называла сценическим мастерством. Выпускники школы навигаторов, прошедшие курс дипломатии у господина нье' Моттекса, на Земле мгновенно стали бы кинозвёздами. — Да, мы помолвлены, но ведь обещать не значит жениться. — И снова спасибо господину нье' Моттексу: я пустила слезу.
— Какой же он придурок, — заявила эта кареглазая девушка, — если заставил тебя усомниться в своих чувствах!
Задачку благодаря подсказке Тэля я решила, остальные — не составили труда.
В этот раз мы для разнообразия собрались у Нэда, чтобы обсудить новогодний бал и сделать домашку. Он тыкал нас с Тэлией носами в ошибки:
— Я же объяснял тебе принцип эгре’Гравудиса, Тэлия, ну, тот, где следует учитывать при притяжении газового гиганта, имеющего на орбите от трёх до пяти спутников, там же банальная обратная пропорциональность!
— Мы с тобой это не обсуждали, — заметила Тэлия.
— Точно! Не тебе объяснял. Совсем запарился с этими практиками! — быстро сориентировался он.
— Это всё не то, — хмурилась Тэлия, листая каталоги с одеждой.
— А вот это, по-моему, очень милое, — я ткнула в голофотку модели. На той было симпатичное бежевое платье, украшенное аппликациями.
Тэлия фыркнула:
— Может, сразу под цвет паркета или стен платье подберём? Или портьер в бальном зале? Сольёшься с мебелью, никто тебя и не заметит. Ты же невеста родного племянника императора. Может, у вас всё не по-настоящему, но пресса полоскать нье' Оалу из-за того, как выглядит девушка Тэля, будет всерьёз. Тэлия не одобряла нашего спектакля и иногда очень ядовито проходилась по нам из-за этого.
— Тэлия права, Лани, придётся тебе немного побыть в центре внимания, — поддержал мою рыжую подружку Нэд.
Я ужаснулась.
— Там что, и пресса будет?
Ребята кивнули. Я замотала головой.
— Мелания, — строго сказал Нэд, — от приглашения на новогодний имперский балл не отказываются, тем более в утренней части мероприятия состоится награждение выдающихся вигов.
— Ну и чем мы выделились? Спасали свои жизни на практике?
— Ага, особенно ты, моя милая невестушка. Напомнить, как ты увела из посёлка трёх харангри? — хмыкнул Тэль.
— Ты меня бесишь, Тэль, я уже сто раз прокляла день, когда согласилась помочь тебе.
Тэлия нахмурилась.
— Мне ничего из этого не нравится.
Она задумалась. А потом ехидная улыбка расплылась по её губам.
— Мы попросим ба. Она не допустит, чтобы будущая внучка выглядела как деревенская нупса. — Она наставила на меня палец. — Только попробуй отказаться. Придушу сама, если опозоришь мой род!
Нупс я видела и конечно же не хотела походить на курицу.
Мужчины и женщины в форме смотрителей, в военной форме пилотов стояли группками перед залом аудиенций и разговаривали между собой. Они посматривали на нас с добрыми улыбками. Я нервничала и закидывала друзей вопросами. В тысячный раз.
— А императору какой поклон надо делать? Глубокий или просто кивнуть? А когда вручат медальку, его высочеству надо пожимать руку? А что потом с этой медалькой делать? Когда её носить? В школе…
Мой словесный поток прервал Тэль — он просто чмокнул меня в нос.
— Ты что делаешь⁈ — зашипела я.
— Целую свою взволнованную невесту, — честно ответил он. — Чтобы ты перестала дёргаться. Успокойся, Лани, всё будет хорошо. Это рядовая процедура, посмотри вокруг, вон, у здоровых качков-десантников вся грудь в орденах и медалях. Думаешь, они волнуются? Да они сюда как к себе в спортивный зал ходят.
Я засмеялась и немного расслабилась.
Всех награждаемых позвали в зал аудиенций. Мы выстроились в шеренгу, и я осмотрелась. Летали голокамеры официальных имперских изданий, на противоположной стороне находились представители прессы, посольств, которых допустили к этой церемонии (по словам Тэлии, на такие мероприятия приглашаются те инопланетчики, к кому особо расположен император).
Я скользнула взглядом дальше и вернулась обратно: рядом с матерью стоял и смотрел на меня Рэвелиг Лаонтис! Он едва заметно улыбнулся. Я попыталась сделать шаг назад, но рядом еле слышно зашипел Тэль:
— Куда? Ну-ка встала смирно!
Глядя куда угодно, только не на Лига, я осталась в шеренге.
— За спасение колонии вариакутов от стаи харангри Орденами доблести награждаются кадеты второй школы навигаторов. — Император говорил громко, торжественно. — Орденом доблести второго ранга награждается кадет Алитэлия нье' Оалу.
Посреди зала показали нарезку голокадров: Тэлия запрыгнула на харангри и долбила его в голову своим световым клинком.
— Орденом доблести второго ранга награждается кадет Нэделик нье' Дювари.
И снова нарезка голокадров: Нэд становится перед огромным зверем, закрывая собой господина Гришавера и Тэлию.
— Орденом доблести первого ранга награждается кадет Алитэль нье' Оалу.
Это я смотрела с интересом. Тэля пленили и пинали по кругу. А потом я увидела, как одного из пиратов за голову схватил харангри. На том краю посёлка пленённых колонистов только начали выводить из ханчуко, несколько ханчуко горело. Зверя привлекли новые звуки, и он отправился туда, где сгрудились колонисты. Мужчины встали перед женщинами, но у них не было оружия. Пираты, вопя, разбежались. Тэль, на губах у которого пенилась кровь, подхватил бластер погибшего пирата и выпустил разряд в харангри. Попал, но почти не причинил вреда зверюге. Зверь взбесился, развернулся и бросился на обидчика. Тэль выставил руку и выпускал заряд за зарядом. Кажется, он пытался попасть в глаз или пасть. Харангри рухнул, не добежав пару метров до Тэля. Только после этого Тэль, закатив глаза, начал заваливаться назад.
— Орденом доблести первого ранга награждается кадет Мелания Васькина.
Его высочество Эспен нье' Ринд приколол орден к моей форме и, улыбаясь и пожимая мне руку, сообщил:
— Очень рад, Лани, что скоро у меня появится такая потрясающая кузина.
А потом до меня дошло. Тэль ведь двоюродный брат имперского наследника, а мы разыгрываем этот спектакль с женихом и невестой. Стало неимоверно стыдно.
Показали голокадры того, как я, разрезав руку, привлекая своей кровью внимание зверей, побежала прочь из посёлка; как меня окружили харангри; как я потеряла пальцы; как тыкала санти в носы харангри, еле уворачиваясь от страшных пастей. В колонии оказалась очень хорошая оптика.
Награждение закончилось. Про каждого, кого награждали, мы посмотрели короткие ролики. Кто-то спас своих друзей или корабли, кто-то отбивал атаки противника, прикрывая отход других. Я слилась с толпой.
Оглядываясь, я шла к комнате, которую мне выделили в императорском дворце. Вечером состоится бал в честь Нового года. Мне надо дождаться окончания торжественной части, не попасться на глаза Ревэлигу и его матери и сбежать в космопорт, где стоит катер второй школы навигаторов, который взлетит, когда соберутся все кадеты. Ничего страшного. Я могла подремать в кресле катера, дожидаясь остальных.
У двери в мою комнату, опёршись на стену и сложив руки на груди, стоял Лиг. Он молча вошёл за мной внутрь. Я подошла к окну, Лиг остался у меня за спиной. Я очень боялась поднять на него взгляд. Боялась его слов.
Заснеженный императорский парк — потрясающее зрелище. Немного напоминает зимний парк, рядом с которым располагался детский дом, в котором я росла на Земле. Лавочки, занесённые недавно прошедшим снегопадом. Пушистые белые кроны деревьев. Я видела уличные фонари, пока ещё не зажжённые, их называют пушкинскими — влияние тёти Кати?
Лиг встал позади меня. Очень-очень близко. Его дыхание шевелило мои волосы.
— Кадет школы навигаторов, да, Лани?
— Да, — выдохнула я.
— Эксперимент удался. — Лиг не спрашивал, он утверждал. Конечно, он ведь видел меня на награждении и отлично знал, что без дара поиска или дара формировать быстрые переходы в школу не поступить.
— Да.
— Сколько червоточин ты открываешь, Лани?
— Перестала считать после ста двадцати трёх.
Мы молчали.
— Почему ты не сказала?
Я с облегчением выдохнула: он теперь знает, можно ничего не скрывать.
— Они сказали, что, как только ты узнаешь, что эксперимент удался, тебе сотрут память. Элефины и виги сотрудничают во многих вопросах, но свои секреты тщательно охраняют. А я этого не хотела. Я пообещала, что перестану общаться с тобой. Но они потребовали, чтобы у тебя не возникло подозрений, продолжать делать это.
— Если ты решила продолжить общение, почему так резко начала отдаляться после «Звезды Вселенной»?
Мне не хотелось говорить неприятное о его маме, подбирая слова, я почти шёпотом ответила:
— Она сказала, что запретит подобные исследования, если я оставлю тебя в покое…
Лиг вздохнул и… обнял меня, прижал к груди. Я забыла, как дышать.
— Никто не сможет повторить эксперимент. Правда, виги об этом не знают, но отлично знает эта самая она — моя мать. Когда тебя, Трин, Дина и остатки её команды, — он сглотнул, — еле живых эвакуировали с планеты экспериментатора, я вернулся туда с охраной. Мы полностью уничтожили исследовательский центр. Даже ботов. Мы почти три недели вылавливали гибридов животных, которых сотворило это чудовище. Только некоторых пластинатов из центра отправили на исследования. Элефины ещё не встречали таких видов.
Я зацепилась за неизвестное слово:
— Пластинатов?
— Это забальзамированные особым способом тела. Я расскажу потом чуть подробнее, если интересно, и даже покажу головидео, неприятное, но… Лани, сейчас я хочу поговорить о другом. Почему ты не доверяешь мне?
Из глаз покатилась слёзы.
— Когда я попала в этот новый для меня мир, мне было четырнадцать, я совершенно не знала, что делать и кому верить, у меня были только Северина и ты, который пожалел девочку-подростка из отсталого мира. Но… — Я запнулась. — Мне сказали, что общение со мной — это своего рода терапия для тебя, что так тебе легче переносить гибель Тири и Нири.
Лиг долго молчал, а когда заговорил, от его тёплого дыхания по моей шее побежали мурашки.
— Да, сначала так и было, я всеми силами пытался отвлечься от гибели… — Он не стал произносить имена зверолюдок. — И мне было жаль девушку, почти совсем ребёнка, которую вырвали из привычного мира, которую почти убили, подвергнув немыслимым пыткам, и которая чудом выжила. Мне хотелось, чтобы ты чувствовала, что не одна. Потом появилось любопытство. Ты справлялась с трудностями, несмотря на чуждые язык и культуру, смогла всего за год освоить столько всего и поступить в школу навигаторов! Если ты не знала, многие знатные семьи вигов желают, чтобы их сын или дочь учились в этой школе. Ты делилась удачами и промахами, рассказывала про свою Северину. — Он хмыкнул. — Знала бы ты, как мне было неловко рассказывать тебе про цикл размножения Северины. А потом ты сообщила, что поступила в лётную школу, но не ответила, в какую именно. Ты скрывала это так неумело, но теперь делаешь это виртуозно. Я забеспокоился: ты, почти не знающая нашего мира, могла выбрать школу совсем не того направления. Вдруг тебя обманули? Вдруг ты не в лётной школе, а на каких-нибудь курсах террористов-смертников?
Воспользовавшись дружескими связями, а у меня немало знакомых с ММР, я с удивлением узнал, что ни одна лётная школа не принимала на учёбу Меланию Васькину. Зато в приказе на зачисление на первый курс второй школы навигаторов значилось твоё имя. Тогда я понял, что эксперимент удался, и радовался, что записи эксперимента, оборудование, расходники и материалы я уничтожил. Мне нравилось наблюдать, как ты меняешься. — Он вздохнул и на секунду прижался ко мне сильнее. — Ведь мне, Лани, было дозволено тобой только наблюдать.
Я опустила голову. Да, я страстно ждала каждого сеанса связи, каждого сообщения, но так как страшилась, что он узнает, что у меня есть дар. Лиг продолжил:
— Я не знаю, когда это произошло, но однажды я понял, что жду твоих сообщений, твоего «Привет, Лиг!» Я не находил себе места, когда ты начала отдаляться, я подумал, что испугал тебя тогда… когда мы спали вместе… Я замёрз и во сне стянул с тебя одеяло, проснулся от того, что ты во сне придвинулась ко мне, ища тепла…
От его слов у меня, кажется, началась аритмия.
— Потом я понял, что тут поработала моя мама. Ты поверила ей и решила не обсуждать ваш разговор со мной. И это злило.
— Почему? — спросила я шёпотом.
— Потому что мне хотелось, чтобы девушка, которая мне нравится — сильно нравится — мне доверяла. Неужели ты думаешь, что я не знаю своих родителей? Неужели думаешь, я не знаю, какими методами иногда пользуется моя мать? Я просто не представлял, как сделать так, чтобы ты доверилась мне. Я понял, что не могу жить без твоей улыбки, смеха. Через твои истории о школьной жизни я узнавал тебя, и этого становилось мало. Хотелось участвовать в твоей жизни не как друг по переписке. Мне хотелось большего: пригласить тебя куда-нибудь поужинать или на какое-нибудь немыслимое представление. Мне хотелось снова ощутить тепло твоих рук, дыхание на своём лице… Это желание, нет, неправильно, это чувство росло постепенно, оно было незаметным, но, когда я увидел, как древний пытается убить тебя, понял, что надо сделать, чтобы постепенно приблизиться к тебе.
Я предложил деду укрепить межрасовые отношения, организовав карнавал. Я предъявил научные исследования в области психологии наших видов, которые гласят, что во время совместных приключений и отдыха виги и элефины становятся раскрепощённее. Мои слова подкрепили ведущие специалисты в этой области, и не только вигов и элефинов — я нашёл отчёты древних и современных элейских дипломатов о совместных с вигами миссиях. Я изучил несколько тысяч отчётов элефинов-медиков, служащих на маяках, узнал всё о психологическом климате на станциях смотрителей, провёл опрос среди сотен молодых выпускников ММР, чтобы узнать, чего они ожидают от смотрителей, что их страшит в будущей службе. Так и родилась идея карнавала. — Он вдруг фыркнул. — И так я получил ещё одну медицинскую степень.
Усмешка — и поцелуй в висок.
— Представляешь, Лани, до чего я дошёл, чтобы украсть один единственный поцелуй такой недосягаемой, но такой притягательной девушки?
Я развернулась в кольце его рук. Мой самый первый поцелуй случился на том самом первом карнавале!
— Как ты меня узнал?
Он пожал плечами.
— Идея была моя, я и должен был непосредственно участвовать в организации мероприятия. Зная, что тебе придётся участвовать в карнавале, и зная, что ты не хочешь, чтобы я знал, что у тебя есть способности вигов, ведь вездесущая пресса могла случайно запечатлеть твоё лицо на голоснимках, я предположил, что ты используешь грим. Остальное просто. Охрана отслеживала всех загримированных. Таких оказалось двадцать восемь, мне пришлось побегать, определяя, кто из них ты.
— Тот горбатый, лысый, толстый элефин… Это был ты⁈ — ахнула я и повторила вопрос: — Как ты меня узнал?
И сразу же подумала, что уже знаю ответ. Но хотелось его услышать. Всё, что только что сказал Лиг, не укладывалось в голове — я ведь с отсталой планеты, а он бессмертный красавчик, ещё и очень добрый. Разве я могу нравиться ему?
Он поднял мою руку и поцеловал раскрытую ладонь.
— Лани, неужели ты думаешь, что я не узнал комм, который сам отправил тебе?
Он наклонился, прикусил мочку моего уха и прошептал:
— Второе свидание на карнавале очень впечатлило одного задрота-элефина и вселило в него надежду.
Засмеявшись, я обвила руками его талию, уткнулась лицом в грудь и пошутила:
— Если ты скажешь, что я изменила тебе с тобой, вызову тебя на поединок! Ты же видел, как я владею санти?
Лиг рассмеялся.
— Не надейся, Лани, я имел право на скромную месть за месяцы игнора. — Он осторожно приподнял мой подбородок, и я посмотрела в бездонные голубые глаза. — Лани, там, на втором карнавале, ты дала мне надежду, сообщив, что у тебя есть тот, кто тебе дорог, но чьи родственники от тебя не в восторге. Только тогда я смог увидеть полную картину. Кстати, у тебя богатая фантазия — дед всё ещё под впечатлением от твоих летательных аппаратов. Как ни странно, наши не могли выяснить, кто это был. Узнали только, что ты из второй школы навигаторов.
Я плавилась от его слов. В голове крутился вопрос: кто этот высокопоставленный дед, который организовал такое масштабное для двух рас событие? Нет, я не собиралась перебирать в уме генеалогическое дерево Лаонтисов, которое мы вызубрили чуть ли не на самом первом уроке дипломатии, сейчас я наслаждалась моментом. И тут Лиг потребовал:
— А теперь скажи мне, Мелания. — Он оставил влажную дорожку поцелуев от ключицы до мочки уха.
— Я напрасно всё это затеял?
Сердце бешено стучало. Откровенность за откровенность.
— Ты же знаешь, что нет, знаешь, что я была очарована тобой с первой секунды нашей встречи и дальше — дальше чувство только усиливалось. Я говорила себе, что ты интересуешься мной только с научной точки зрения, что я для тебя что-то вроде домашнего питомца. — Он нахмурился и уже открыл рот, чтобы возразить, но я положила пальцы на его губы. Восхитительные ощущения! — Я тогда и правда так думала, ведь я с планеты, где для того, чтобы удалить рудимент, его варварски вырезают из организма вместо того, чтобы мягко скорректировать работу органов ребёнка, пока тот в утробе матери. Лиг, разве я могла мечтать о прекрасном бессмертном эльфе из сказок? Думаю, элефины бывали в моём мире, потому что о вас на моей планете есть много сказаний, о вас снято много фильмов. Разве я, человек, который мог прожить максимум сто лет, а после элейского лечения проживёт двести, могла рассчитывать на внимание Совершенства?
Теперь и я предельно ясно выразила свои чувства.
— Можешь, Мелания, конечно можешь. В твоём мире напрасно обожествляют нашу расу. Элефины совсем не боги, у нас множество недостатков. Но я хочу провести все дни, или годы, или века, отмеренные нам, вместе с тобой, Лани.
Он поцеловал меня. Сперва осторожно, чуть прикоснувшись губами, а после, когда я с восторгом ответила на поцелуй, он то наступал с нажимом, то легко касался губами губ; он играл со мной, распаляя меня. Я отвечала с не меньшей искренностью и жадностью. Я сделала то, о чём давно мечтала, — погладила острые кончики ушей.
Раздался настойчивый стук в дверь. Мы отпрянули друг от друга.
В дверь снова постучали. Я глянула на комм и спрыгнула с колен Лига.
— Горничная! Пора собираться на бал!
Лиг сверкнул улыбкой.
— Леди Мелания, вы позволите сегодня вечером сопровождать вас?
Улыбнулась в ответ:
— Почту за честь, достойный Лаонтис.
В моём мире говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Очень хотелось верить, что я буду в следующем году так же счастлива, как сейчас. Лиг быстро привёл в порядок свою одежду, я же еле справилась с пуговицами — руки дрожали от бури эмоций.
Под неодобрительным взглядом горничной он поцеловал мои пальцы и ушёл.
Мне нравилось то, что я видела в зеркале. Высокая причёска, выпущенные у лица пряди, длинное тёмно-синее платье с неглубоким декольте, обрамлённым серебристой вышивкой, серебристый пояс на талии, не слишком пышная струящаяся юбка и серебристые босоножки.
В огромном зале играла музыка. Я стояла рядом с друзьями и искала глазами Лига. Не верилось, что улыбающиеся девушки в красивых платьях разных цветов и фасонов и мужчины в парадных кителях — те самые суровые воины, которых днём награждали орденами и медалями. Тэль вручил мне бокал с игристым вином. Сделала крошечный глоток. Лига нигде не было видно. И вообще элефинов в зале оказалось немного.
Лиг всегда был предупредителен в нашем с ним общении. Каждые пять минут я проверяла комм. Тишина.
— Да что ты вертишься? Кого-то ищешь? — спросил Тэль.
Я не стала отвечать, потому что увидела, как в бальную залу входит делегация элефинов. Впереди шли леди Маэлин с супругом.
За парой шли оба сына, каждый из них вёл под руку девушку. Лиг не смотрел по сторонам, улыбался спутнице и что-то говорил ей, а она отвечала с приятной улыбкой. Не отрываясь, я следила за ними.
Делегация поприветствовала императора и императрицу, и элефины разошлись по залу. Лиг увлёк свою спутницу в танец, их пара кружилась совсем рядом, и вот он скользнул по нам равнодушным взглядом.
Поставив бокал на стол, я поспешила к Дину и Трин. Заскользила меж гостей, приближаясь к ним, и остановилась в паре шагов. С приветствиями меня опередили — Лиг поклонился Трин.
— Здравствуйте, принцесса.
Трин удивилась:
— Ты чего, Рэвелиг? Официальная часть была утром, сейчас можно не принцесскать.
Он вежливо улыбнулся.
— Я не помню, но знаю, что служу у вас и что срок моей службы давно вышел. Я хотел бы получить увольнение. Надеюсь, вы остались довольны моей службой, госпожа нье' Риолин?
Трин растерянно посмотрела на Лига, а я поняла: леди Маэлин исполнила свою угрозу. Лигу стёрли все воспоминания о службе на маяке и о встрече с землянкой Васькиной!
Трин учтиво кивнула:
— Вы превосходно показали себя во время службы, достойный Лаонтис. Если необходимо, я предоставлю рекомендации.
Лиг чуть склонил голову, прижав руку к сердцу.
— Простите моё любопытство, достойный Лаонтис, но зачем вам стёрли память о времени службы на моём маяке? Там не происходило ничего, чего не знали бы элефины.
— Таково решение главы клана. Вы же знаете, принцесса, мы обязаны подчиняться клановым решениям.
Лиг снова поклонился и прошёл мимо меня, даже не взглянув. Все мои мечты рухнули. Я сама сейчас рухну.
— Лани! — воскликнула Трин и обняла меня. — Дин, принеси Мелании игристого вина. — Она очень тихо, на грани слышимости, быстро заговорила: — Возьми себя в руки, Лани. Сделай большой глоток и возьми себя в руки. Неужели ты хочешь доставить удовольствие Маэлин? Ты должна сегодня танцевать, веселиться, чтобы и намёка не было на то, что тебе плохо. Пусть гадает, где она ошиблась. Испорти ей вечер!
— Отличный план, Трин!
Я залпом выпила бокал игристого, и Дин увлёк меня в танец. Он рассказывал о Хише, и я смеялась. Потом меня перехватил Тэль. Я болтала без умолку, а мой рыжий приятель, на которого смотрела половина девиц в зале, хоть и смеялся вместе со мной, в конце всё же спросил:
— Ну и кто тот болван, из-за которого ты страдаешь?
— Не твоё дело!
Я прикусила язык.
Я танцевала с каждым, кто приглашал. Под конец выдохлась.
Захотелось на свежий воздух.
— Ребята, пойдём в парк кататься на горках?
Не обратив внимания на озадаченные лица друзей, я понеслась переодеваться.
В парке зажглись фонари и подсветили снег тёплым оранжевым светом. Вдоль дорожек стояли вырезанные из снега фигуры. Мы углубились в парк: из окна своей комнаты я видела снежные горки и теперь стремилась туда.
Мы скатились несколько раз, сидя на попе, и начались эксперименты. Тэлия села на колени Тэлю, и близнецы с хохотом съехали с горки. Потом мы катались паровозиком, лёжа на животах, стоя на ногах. Последнее вызывало восторг у парней. Надо было скатиться с горки и не упасть. В первый раз упали все, но после нескольких попыток первым без падений скатился Нэд, за ним — Тэлия и Тэль. Я стояла наверху горки, внизу подбадривали ребята. Я выпрямилась и с хохотом заскользила вниз. Пронеслась мимо парней, поднырнув под руку Тэля, который хотел меня поймать, и это движение пошатнуло моё равновесие. Проехав ещё несколько метров, я упала и покатилась дальше, уже на попе.
— Берегись! — закричала я, увидев на пути целующуюся парочку, и зажмурилась — они не успевали отойти. Я врезалась в них, зашипела от боли и замерла — мне протягивал руку, помогая встать, Рэвелиг Лаонтис.
— Вы не пострадали? — спросил он.
Девушка, которую он целовал, с неприязнью посмотрела на меня. Я заглянула в любимые голубые глаза и помотала головой. Никакого узнавания.
— Прошу прощения, достойный Лаонтис, забава вышла из-под контроля.
— Очуметь! — воскликнул он, а я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Ликование охватило меня: он вспомнил! Вспомнил!
— Странное слово, — удивился он и несколько раз повторил, пробуя его на язык: — Очуметь. Очуметь! Очуметь? Откуда оно? — И Лиг спросил: — Вы меня знаете?
— Все кадеты выпускного класса знают, кто такая леди Маэлин Лаонтис.
Я поклонилась и, прихрамывая, сдерживая рыдания, бросилась к выходу из парка.
Я быстро шла к своему отсеку.
Я хотела выпустить напряжение этого дня. Хотела закрыться в душе, открыть воду и порыдать над своим разбитым сердцем.
Обернувшись, чтобы заблокировать дверь, я обнаружила троицу у себя в отсеке.
— Я устала, идите к себе, ребята.
— Мы не уйдём. Мы не можем оставить тебя в таком состоянии, — заявили хором близни.
— Кто он? Что он сделал? Чем обидел тебя? — мрачно спросил Нэд и, переглянувшись с Тэлем, пообещал: — Мы поговорим с ним или набьём ему морду.
— Я тоже в деле, — хмыкнула Тэлия.
И тут я взорвалась.
— Вы⁈ Вы⁈ Вы решили устроить мою личную жизнь⁈ Вы можете со своими-то делами разобраться⁈ — Меня уже несло, я посмотрела на Нэда. — Ну и сколько ты будешь таскать свой квазар в кармане? Чего ты ждёшь? Ждёшь, когда ей надоест тайный воздыхатель, не предпринимающий решительных шагов, и она поведётся на ухаживания первого встречного? — Я повернулась к Тэлии. — Как можно быть такой слепой⁈ Как? Ну давай, тешь свою гордость! Подумаешь, один раз обидели её! Зато потом сколько было сделано, чтобы искупить те отвратительные слова! — Шагнула к Тэлю: — Ну а ты? Когда обратишь внимание на ту, что сохнет по тебе? И ведь нормальная девчонка, но она из принципа тебе на шею вешаться не будет!
Тэль растерянно захлопал глазами. Тэлия покраснела, а Нэд стоял бледный.
— Мы не уйдём, — тихо сказал Нэд. — Пока ты такая, мы не уйдём.
Я устало опустилась на кровать. Северина ткнулась мордочкой мне в ладонь, по щекам покатились слёзы.
— Я познакомилась с ним ещё до поступления в школу навигаторов. Мы долгое время просто общались, он очень добрый и поддерживал маленькую девочку-подростка, оставшуюся без семьи в чужом мире. Я безродная, другой расы, я не подхожу ему по статусу. И ему стёрли память обо мне, стёрли память о последних шести годах жизни.
— Ребята, я уже пару лет как стырила веритат, — протянула Тэлия и угрожающе посмотрела на меня. Я даже улыбнулась сквозь слёзы. Нисколько не сомневалась в талантах своей подруги.
— И-и-и? — протянула Тэлия. — Кто он? Пока ты не скажешь, мы не сможем помочь! Если надо, даже дядю привлечём!
Я истерично рассмеялась, представив, как император Франгаг просит разрешить встречаться племяннику императора Элеи с девушкой отсталого вида.
— Рэвелиг Лаонтис.
Если бы мне не было так плохо, я бы нашла лица друзей в тот момент занимательными.
— Очуметь, — хором выдали они.
— При изучении дисциплины «Основы геммологической оценки драгоценных камней» кадеты получат основные сведения и базовые навыки, необходимые для проведения оценки качества ювелирных минералов с помощью стандартного геммологического оборудования, — пожилой гномейр прихрамывая вернулся за кафедру, и запустил голофильм, попутно комментируя его.
В голофильме под торжественную музыку мелькали прекрасные украшения, шел рассказ, из каких камней и металлов они сделаны. Некоторые из украшений были сделаны из недорогих полудрагоценных камней с использованием недорогих металлов, но украшения были выполнены столь искусно, так что просто захватывали дух. Вот, например эта брошь — стрекоза (неужели мастер вдохновился земными насекомыми?), сделанная из серебра, недорогих камней, искусно подобранных для фасеток глаз, тончайшие крылья, оказалось сделаны тоже сделаны из камня.
— Очень тонкий срез обыкновенной слюды, — комментировал преподаватель, запомните клеймо мастера, он пока широко не известен и украшения свои выставляет не часто, но то, что выставляет — сразу же уходит за сотни тысяч кредитов, императрица Микаэлла носит украшения этого неизвестного ювелира, что интересно, — гномейр резво пробежался толстыми пальцами-сосками по комму, и голоизображение броши сильно увеличилось, — брошь имеет еще и полезное качество — это определитель скаривитян.
По нашему классу пронесся вздох удивления. Голофильм длился не больше десяти минут, но оставил неизгладимое впечатление.
Этот предмет не продлится долго, но я уже понимала, для чего он нужен. Смотрители в своей деятельности встречались с множеством проблем при отправке грузов и оплат за переправку космических потеряшек в родной мир. Иногда за помощь со смотрителями расплачивались драгоценными камнями. А бывало, что аферисты пытались нажиться на смотрителях, отправляя для переправки в другие миры фальшивые камни, и со слов Нэда и Тэлии, смотрителям маяков, если они не были бдительными, приходилось нести убытки, выплачивая полную стоимость груза — таково законодательство в некоторых мирах: транспортировщик несёт полную ответственность за груз.
На этих же лекциях, нам расскажут, как обезопасить себя от таких неприятных грузов.
— На практических работах для определения качества и свойств камней мы будем использовать разнообразное оборудование, — сообщил почтенный гномейр, искин школы отправит перечень оборудования, к следующему уроку вы должны знать назначение и характеристики оборудования.
Вжикнул комм, открыла сообщение и пробежалась глазами.
Та-а-ак, рефрактометр, знаем принцип действия еще со времен качественного химического анализа, хотя исполнение прибора для жидкостного и твердого анализа может различаться, но это не проблема, разберусь. Еще нам обязательно потребуются весы, лупа и микроскоп — тут все понятно, а что такое коноскоп и дихроскоп?
Школа навигаторов учила, а еще учила учиться. Выясню все об этих приборах, не в первый раз!
— Лани, ты меня загоняла, — запыхавшись, пожаловалась Тэлия, Мы уже не раз устраивали спарринги, и обычно в конце обе еле держались на ногах, а сегодня, задумавшись, машинально отрабатывая давно заученные стойки и удары, я так погрузилась в мысли о Лиге, что не задумывалась о своих движениях.
Сегодня утром во всех официальных и не очень, информационных средствах протрубили, что достойный Рэвелиг Лаонтис, младший сын главы департамента международных отношении, главный службы дипломатических отношений и безопасности Элеии сделал предложение леди Энарилиэн Диарентис. Бракосочетание не назначено, но таблоиды и официальная пресса, уже составили план событий. Через полгода — официальное знакомство родителей, через год — предсвадебная вечеринка, через два года после помолвки — бракосочетание.
— Как-то быстро все у них, пробормотала я, учитывая бесконечность жизни элефин.
Элея сегодня: экстренный выпуск! Наш любимка Рэв сделал предложение известной светской леди Диарентис.
Галактический вестник: красотка Энари, наконец, угомонилась и приняла брачное предложение Лига Лаонтиса.
Союзнические новости: в следующем выпуске интервью восхитительной Энарилиэн и достойного Рэвелига
Руку, вдавливающую в глаз противника санти, захватили железные тиски и отвели ее в сторону. Адреналин постепенно отпускал, красная пелена спадала. Твою ж мать! Я же чуть не убила Тэлию!
Откатилась, и тут же почувствовала, как в испуге колотится сердце. Из глаз покатились слезы. Я опасна. Стала опасной даже для своих.
Я так больше не могу! Не могу видеть эти безмятежные голубые глаза, мягкую добру улыбку Рэвелиага со всех страниц как официальных, так и желтых изданий. Не могу читать предположения прессы, почему он так изменился: из тихони — медика стал частым гостем шумных вечеринок золотой элейской молодежи. Недавно он провел триумфальные переговоры с миром Пракуве. Все экономические и политические обозреватели захлебываясь писали, что Лиг выторговал у пракувианцев возможность поставлять на Элею какие-то грибы, а Элея — будет поставлять на Пракуве препарат от легочной инфекции, вызываемой местным агрессивным грибком и скашивающем почти все взрослое население на пять — десять дней, слава богу, без летального исхода. Такие эпидемии сильно влияют на экономику планеты. Элефины подписали договор и даже построят на планете несколько медицинских центров, специализирующиеся на диагностике и лечении дыхательных путей.
— Гиш, подозреваю психоэмоциональную неустойчивость кадета Васькиной, — громко сказал Нэд, прижимая к себе трясущуюся от страха Тэлию, — необходимо медицинское освидетельствование.
— Предатели! — заорала я, смотря на переплётные пальцы сладкой парочки Нэд-Тэлия, эти двое объяснились почти сразу после Нового года, который мы встретили на Франгаг, где я потеряла сердце, — если бы не я, вы ни за чтобы не были вместе.
Укол в шею и в глазах потемнело.
Никогда и ни с чем не перепутаю этот звук — звук открывавшейся амниотической капсулы. Села на теплом ложе, автоматически прикрыла рукой грудь — в медицинскую капсулу или голой или в белье, скосила глаза на плечо, увидела бретель бюстгальтера и опустила руки, упершись ими в ложе.
Передо мной стояли ректор номер один, номер два, его высочество Эспен нье' Ринд и глава медицинской службы второй школы навигаторов.
— Нельзя было дождаться, когда я оденусь, чтобы предстать перед вашими величественными очами? — с сарказмом спросила я. Я даже не подумала сбавить тон. Последнее время мне стало все равно, что обо мне подумают окружающие. Вчера я нагрубила нье' Моттексу. Весь урок он приводил меня в пример:
— У кадета Васькиной нет лоска, вы посмотрите на ногти кадета, разве с ней будут считаться при Лио’кейтском дворе?
Или.
— Если кадету Васькиной придется спасать нааварийских подданных, они предпочтут гибель, лишь бы не видеть этот ужас на голове смотрителями, называемого прической. Кто скажет, почему кадет Васькина не сможет спасти нааварийшей?
Я точно знаю, что мои друзья знали ответ, но решили промолчать. Руку вытянула кадет нье' Гиори. Господин нье' Моттекс кивнул, разрешая ответить.
— У нааварийшей культ волос. Если у этого вида длина волос выше лопаток, за это сажают в изолятор, до тех пор, пока не отрастут волосы, если военный этого вида потерял волосы во время сражения, ему обязательно нарастят новые, наавариши выпавшие волосы тщательно собирают всю свою жизнь и после смерти все волосы сжигаются вместе с телом. Все самые продвинутые средства для роста волос, средства по уходу за волосами, средства от алопеции — изобретения нааварийшей.
Я подняла руку. Моттекс в удивлении посмотрел на меня.
— Вам есть, что добавить, кадет Васькина?
— Ага, — развязно начала я, — показательно поковыряла в носу, почесала в ухе, — кадет Васькина — круглая сирота, у кадета Васькиной нет дохода, империя до конца школы навигаторов содержит кадета Васькину, у которой нет собственных средств на все эти несомненно замечательные вещи, как уход за ногтями и волосами. Вы ведь на каждого из нас собрали досье, неужели там об этом ничего нет? Напоминать мне о моей кредитной несостоятельности это бестактно, невежливо и вульгарно. Уверена, что если нааавариши и лио’кейтчане будут спасаться от пиратов, им будет без разницы, что за чучело будет их спасать.
Я блефовала. Если у нье Моттекса есть информация о том, что империя платит мне кредиты до конца учёбы школы навигаторов из-за Экспериментатора, что на моем вкладе лежат кредиты — плата за молчание насчет древних Элеи, рискнет он опровергнуть мои слова? Он довольно долго сверлил меня глазами. Знает, зараза, знает, но сказать не может. Гриф секретности — иногда очень удобная штука.
Он тонко улыбнулся:
— Туше, кадет Васькина, и отлично за мой курс.
Опасный старикан. Не хотелось бы с ним снова пересечься, но как говорят близни: «Вселенная все же конечна», это как наше «Земля круглая». Необходимо немного его умаслить.
Я встала, низко поклонилась и сообщила:
— Я же учусь у лучшего из лучших.
Вернулась мыслями к стоявшим напротив меня.
— Мы сочли необходимым поговорить с вами сейчас, Мелания, — уведомил меня ректор номер один, протягивая халат.
Как же они меня бесят — те, кто поспособствовал разрушению, конечно во благо Великой империи вигов, моего счастья, те, кто поспособствовал разрушению жизни простой и недалекой девочки с отсталой Земли.
Одела халат и последовала в кабинет главы медицинской службы школы навигаторов.
— Мелания, нам нужно знать, что с вами происходит, — начал господин Лунморт, нужно как можно скорее скорректировать ваше состояние.
— Я себя отлично чувствую, нервничаю из-за предстоящих экзаменов и последней практики.
Глава медицинской службы показательно вздохнул и сунул распечатку состояния моего организма мне в руки. Эти все буквы, цифры в распечатках обследования давно перестали быть абракадаброй, Так, кровь в норме, органы работают оптимально, а это что за дикий перегиб в гормонах? Тестостерон, пролактин, кортизол — не в норме. Твою же мать! Я уже знала, какой курс лечения мне предложат. Протянула распечатку обратно медику.
— Вам нужно сбросить сексуальное напряжение, желательно с объектом ваших фантазий, это успокоит вас, и гормональный фон придет в норму, вы сможете учиться дальше.
Посмотрела на ректоров — они точно знали об объекте моих фантазий. Более того, они сами настояли на моем общении с ним. Господин Лунморт кивнул, а я сухо сообщила:
— Предмету моих фантазий стерли память из-за меня, предмет моих фантазий меня не помнит, предмет моих фантазий другой расы и имеет высокопоставленных родственников, играющих важную роль в управлении планеты. У меня нет возможности осуществить свои фантазии.
Глава медицинской службы кивнул:
— Понимаю, но все же разрядка должна быть. Я могу отправить данные исследования вашего организма в частную клинику, специализирующуюся на медикаментозных оргазмах.
Я скривилась:
— Нет!
— Нам придется отстранить вас от занятий, а если вы не придете в форму, вы окончите школу, но станцию вам в управление не передадут, вы будете подменным смирителем — кочевать со станции на станцию, там, где будет требовать помощь временного смотрителя.
На глаза навернулись слезы. Я не могу потерять еще и это!
Я посмотрела на ректоров и жалобно спросила:
— Может вы просто сотрете мне память и вернете меня в мой мир? Теперь я сумею за себя постоять.
Госпожа нье' Товен вздохнула:
— Лани, у вас отличный потенциал, империи очень не хочется терять вас, давайте договоримся, если ваша тяга к тому юноше за пять обязательных лет службы смотрителем не ослабнет, мы оправим вас в ваш мир.
— Приемлемо. Отправляйте мои данные.
В клинику я улетела через три дня, все это время меня не допускали до занятий.
В отельном кабинете, бот вколол мне препарат, я знала, что он начнет действовать через пятнадцать минут, противоположная дверь, той которой я вошла в кабинет, отъехала и я вошла в мягкую (обитую звуконепроницаемом материалом) комнату с ложем. Одежду надлежало снять. Непонятно зачем, но таковы правила. Таковы условия моего возвращения в нормальную жизнь.
В комнате имелась еще одна дверь, заглянула туда — душевая кабинка. А зачем? Легла на удобное теплое ложе. Я знала, что в этом помещении никакая запись не ведется. Пока почти все комфортно, смущало полное отсутствие одежды. Закрыла глаза. Кажется, я заснула, а во сне ко мне пришел Лиг, он лег рядом со мной, сначала нежно целовал меня, а потом его ласки становились настойчивее, откровеннее, чувственнее.
— Покричи, для меня, Лани! — прошептал он.
И меня сотряс оргазм. Мощный, длительный. Лиг продолжал ласкать меня, снова подводя к разрядке:
— Еще, Лани, покричи еще, ты так сладко это делаешь!
В душ я шла на дрожащих ногах. Теперь я понимала зачем он тут нужен. Все тело было липким от пота, вся промежность влажной.
Через неделю мой гормональный фон выровнялся, и меня снова допустили к занятиям.
— Существуют следующие типы дихроизма, — читала я свой конспект, завтра утром короткий опрос по геммологии и экзамен по пилотированию. Мы пройдем самую сложную гоночную трасу, и сейчас это для меня не проблема.
— Линейный дихроизм — частный случай дихроизма; состоит в различном поглощении веществом света с взаимно перпендикулярными направлениями линейной поляризации; эллиптический дихроизм — частный случай дихроизма; состоит в различном поглощении…
Меня прервал голос Тэля:
— Какая же ты зануда, Лани, можно уде больше не учиться, нас итак уже выпустят. До экзаменов месяц, мы даже уже знаем, какой маяк нам достанется, — он покосился на Нэда и Тэлию. Тэлия сидела на коленях Нэда, об увлечённо рылись в коммах, — вот не могли вы объявить о помолвке позже? Тогда бы у нас был один пустой маяк, устроили бы там отель с казино или вообще экстрим-развлечения по выживанию. Помнишь, Тэлия то задание по инвестициям? Наш анализ понравился преподу, и он сказал, что если немного доработать проект по экстремальному выживанию, то он сможет существовать.
— Немного⁈ — хмыкнула Тэлия, — забыл, что основные затраты будут на обеспечение медицинской и психологической помощи выживальщикам? Рядом с аттракционом придется держать медицинское судно с хорошими профессионалами. Ты страшилки то для выживания придумал, а как туристы это переживут — не предусмотрел. А еще придется потратиться на качественные датчики состояния организма и его местонахождения. Гибель любого туриста — обанкротит нас, мы же обсчитывали это, Тэль.
Я уже давно, но втайне от всех вернула квазар нье' Оалу, и Тэль сейчас пытался ухаживать за той симпатичной девушкой, что как-то пришла в моей отсек узнавать, действительна ли наша с ним помолвка. Кажется, эта девчонка его зацепила своей неприступностью — тактика верная, хватит ли у нее фантазии для того чтобы держать его на расстоянии и при этом подогревать его интерес, надеюсь да.
— Лани, кем ты будешь на карнавале?
Я рассмеялась:
— Принцессой Бадр-аль-Будур.
В колонии вариакутов даже парням понравилась история Алладина и Жасмин. Ребята скривилась. Общую мысль выразила Тэлия:
— Опять прикол из твоего мира?
Кивнула. Я только недавно смога извлечь информацию со флэшки, которую забрала с Земли, среди многочисленных энциклопедий, справочников, я хранила сказки и фильмы, которые мне запали в душу. Оказалось, что я совсем не помнила, что принцесса Жасмин — это мультипликационный персонаж и что в оригинале возлюбленную Алладина звали Будур. Это я и пояснила друзьям.
— То есть ты встроишь в коврик, — Нэд посмотрел на коврик у моей кровати, — двигатели?
— Уже встроила, у меня будет свой ковер-самолет, господин Кроох’а назначил на завтра испытания.
— Журналюги будут в экстазе, — прокомментировала Тэлия
— Пф-ф-ф, — они и думать забыли о сумасшедшем кадете на странных летательных аппаратах, — фыркнула я.
Как бы ни билась, воспроизвести ковер-самолет, таким, каким я его представляла, я оказалась не в силах. Я что-то такое уже нащупала, но поджимало время. Пришлось заказывать тонкий пластик, на котором был нарисован узор, очень походившим на восточный с Земли. Планета, на которой есть похожие узоры, называется Ханахи. Быть может, я когда-нибудь там побываю.
В легких полупрозрачных шароварах, в вышитом лифе, заканчивающемся под грудью, во множественных браслетах на руках и ногах, прикрытая короткой полупрозрачной вуалью, я телепортировалась на своем ковре-самолете на карнавал, подводящий итоги очередного года обучения в школах навигаторов, в ММР. Мои волосы был унизаны жемчужинами, глаза ярко подведены черным. Я по максимуму попыталась воссоздать образ принцессы Жасмин.
Сегодня утром я отправила Северину к Трин, ведь завтра я отправлюсь на практику. Последняя практика в моем обучении. Всего три месяца и один день отделяет меня от моего дома. Всего три месяца и один день отделяет меня от маяка номер пять тысяч триста сорок восемь.
Я зажмурилась от вспышек голокамер. Повсюду слышались:
— Это она!
— Какой необычный персонаж, из какого мира он?
— Мы наконец-то узнаем, кто этот кадет школы навигаторов!
Ой! Я набрала на комме команд, плавно выплыла из телепортационной комнаты и неспешно полетела над головами гостей. Нет-нет искала глазами толстого лысого элефина, надеясь на чудо. Чуда не произошло, я увидела их — семью леди Маэлин, ее мужа и обоих сыновей. Они маски не носили. Лаонтисы мило общались с нье' Риндами.
Остановив свой транспорт рядом со столом, набрала себе в тарелку закусок и подхватив бокал игристого вина и полетела в сторону развесистого дерева, его крону украшало множество фонариков. Под ним я приметила полянку, какое счастье, что там нет лавочек или качелей — значит не буду никому мешать. Попивая игристое вино, наслаждалась вечером. Завтра я улечу на практику в один из развитых миров, где действует программа по обмену студентами. Буду жить в настоящей заортянской семье, а быть может в семье скаривитян, или у аринцев. М-м-м… белые песчаные пляжи, теплый океан — не практика, а мечта. Только завтра нам скажут, куда нас распределил Гиш. Этот искин может и напакостить, не удивлюсь, если я на три месяца полечу к моим вариакутам. Надо же наконец-о научиться правильно смешивать дерьмо с травой и лепить кизяки. Из нас четверых этими навыками в совершенстве владел только Тэль.
Раздались привычные звуки. Варсана — национальный танец вигов. Рядом послышался щелчок каблуков и знакомый голос произнес:
— Вы позволите пригласить вас на танец?
Подняла глаза — рядом стоял Лиг.
— Разве вы не должны танцевать со своей невестой? –поинтересовалась я.
— Леди знает обо мне?
Пришлось снова повторить:
— Кадеты последних курсов школ навигаторов знает всех членов семьи главы дипломатического корпуса Элеи, а уж вашем предложении леди Диарентис не написал только ленивый.
— Следите за моей жизнью?
Я даже фыркнула:
— Вас так много последнее время в информационном поле, что, даже не желая этого, все равно знаешь о вас.
Лиг рассмеялся, он был все тем же…но без памяти обо мне.
— Так вы потанцуете со мной?
И только теперь до меня дошло, что Лиг флиртует. Слегка.
— Почему бы не побыть для разнообразия в этом году самой красивой парой на маскараде, — улыбаясь, ответила я, беря его под локоть. Пусть он не помнит меня, но у меня есть побывать в его объятиях, хотя бы на то время, что длится варсана.
— О нет! Нет! Нет! Гиш! — почему именно я лечу на Элею на практику? Я не хочу туда! Куда угодно, только не на Элею! Пожалуйста, Гиш!
— Документы уже готовы, госпожа ректор их подписала, вас уже ждут во встречающей семье.
Мне только что на комм свалилось место назначения практики. Я лечу на Элею! Ужас! Я только-только заставила себя каждый день не смотреть Элейскую прессу, в которой постоянно смаковали подробности помолвки Лига. А-а-а!!!
Попыталась взять себя в руки. Быть может я буду далеко от столицы, на другом континенте, быть может эти элефины, у которых я буду жить — фермеры с прекрасным цветущим садом? Я не против повозиться в земле.
— В какую семью я направляюсь? Куда мне ехать? — ты не отправил мне никаких координат.
— Вас встретят в космопорту. Вылет через час кадет.
Что ж, можно разобрать сумку, на Элее вечное лето, теплая одежда точно не понадобится, как и купальник, не на Арин же я лечу. Осталось отправить вещи в почтовую ячейку и забрать их оттуда, когда я уже буду дома, на своем маяке. В школу навигаторов я уже не вернусь, прямо с практики я полечу принимать свою станцию. В этот же день туда прибудет моя команда. Не знаю, что это — шутка Вселенной или удача, но транспортная компания, которой принадлежал транспортник, где я проходила практику два года назад, поставила некачественные комплектующие, что привело к его гибели. Команда спаслась чудом, отдельное чудо — что крошечный катер не захватили любители легкой наживы. Так что сейчас команда сидела на какой-то станции, проедая свои накопления и ожидая, когда они смогут примкнуть ко мне.
Я вышла из причального дока и почти сразу уперлась в элефина.
— Леди Мелания? — учтиво спросил он.
Я кивнула. Мужчина забрал мой рюкзак и показал на флаэр:
— Госпожа ожидает вас.
Мы не спеша удалялись от космопорта, и я во все глаза смотрела на столицу империи. На Элее я бывала дважды и оба раза я телепортировалась сразу в императорский дворец, за его пределами я не была. И вот теперь я любовалась видами. Что ни дом — то произведение искусства, ажурные, словно кружева или небоскребы вздымающиеся хрустальными иглами ввысь, многоуровневневые сады, подвесные мостики соединяли уровни, технологии тесно переплелись с природой. Потрясающе!
Наконец флаэр повернул, мы влетели в полупрозрачную сферу, что это было? Мы летели по подъездной аллее, и, в конце концов, остановился у резной невысокой лестницы. Вверху которой стояла… стояла леди Маэлин Лаонтис. Да ладно? Я даже обернулась, почему — то мне показалось, что это шутка близнецов или госпожи ректора, а потом я начала пятиться обратно, в сторону флаера. Зачем я тут? Это совпадение? Нет! Не сомневаюсь, эта отвратительная женщина воспользовалась своими связями, чтобы персонально три месяца издеваться надо мной! От побега меня остановила высоко поднятая бровь и усмешкам стервы. Вызов? Внезапно осознала, что я его принимаю.
Я шагнула в сторону лестницы, но леди Маэлин легко сбежала вниз ко мне.
— Следуйте за мной, кадет.
Я не выдержала:
— Зачем я вам?
Леди Маэлин снизошла до ответа:
— Давно хотела попробовать поучаствовать в программе «Семья по обмену», почему бы не попробовать сейчас, тем более мы уже знакомы? Во флаэр, кадет, — приказала она.
Я оглянулась, флаэра, который меня доставил из космопорта, уже не было, вместо него парил в двадцати сантиметрах надо почвой странный летательный аппарат. Мощный флаэр, казался неимоверно тяжелым. Как вообще он летает? Он ведь явно усиленный, это не флаэр, это какая-то летающая крепость.
Леди Лаонтис села во флаэр после меня. Боится, что сбегу? А можно вообще сбежать из этого танка? Во флаэре находилось двое мужчин-элефин.
— Здравствуйте, достойные.
Мужчины чуть приподняли уголки губ и кивнули.
— Братья Нирали, они не говорят, у них нет языков, у телохранителей главы разведки и дипломатии не должно быть возможности говорить.
Я ошарашенно посмотрела на мужчин:
— Но ведь признаться, то есть сообщить ценную информацию можно письменно.
— На практике доказано, пока противник пытается заставить говорить, он ломает кости пальцев, запястий, рук, — и, видя мой полный отвращения взгляд, леди Маэлин снисходительно сообщила, — вы ещё очень молоды, кадет, а Нирали служат роду, к которому я принадлежу больше семисот тысяч лет. Охранять членов семьи, к которой я принадлежу — для клана Нирали — почетно.
Мы молча летели по узким улочкам, петляя между старинных владений. Это собственность звезд голомыльных сериалов. Эти особняки знают во Вселенной. Элефины просто обожают драматические истории, и очень придирчиво относятся к идее, к актёрам, которые будут играть в сериале. Если актера утвердили на роль в элейском сериале, неважно, роль это садовника или трубоукладчика, он мгновенно станет звездой.
Затем бронированный флаэр леди Лаонтис вылетел на оживленную трассу, и тут я окончательно очумела: другие флаэры образовали для нас воздушный коридор! Пейзаж за окнами начал меняться — вдалеке, нет-нет мелькали владения, их вид уже не бы таким архаичным, по сравнению с кварталами, которые мы покинули минут пятнадцать назад, эти владения скорее напоминали космические крепости, и при этом оставались ажурными и светлыми, как и вся хоть древняя, хоть современная архитектура Элеи.
И снова невольно поразилось гармоничности полноте полученного в школе навигаторов образования. Мы разбирали особенности рас, их культуру, их особенности, историю тех или иных привычек и законов общества, сейчас я без запинки могла объяснить, почему такой стиль архитектуры принят районах средней удаленности от центра столицы Элеи и перспективы развития этого района. Кстати, на мой вклад — взятку за молчание по поводу вампирских наклонностей элефин, накапали хорошие проценты, и я раздумывала, на что их потратить: купить владение на Элее — этот мир притягивал меня и не только из-за Лига, я отдавала себе отчёт, что отождествляю этот мир со сказками Земли, и хотела заиметь тут свой сказочный домик, а еще с самого первого посещения влюбилась в Арин, и там я хотела иметь свою соломенную хижину, пусть на крошечном искусственном острове бескрайнего аринского океана…
Флаэр остановился внезапно. Оказывается, я задремала. Дверца флаэра поднялась, первым из него плавным гибким движением выскользнул один из телохранителей и замер в стойке.
Затем вышла леди Маэлин, второй телохранитель показал рукой на открытую дверь. Помотала головой.
Одернула себя и успокоила — если на практике пропадет кадет школы навигаторов, обязательно состоится расследование.
Уголок губы леди Маэлин начал приподниматься в презрительной усмешке. Обойдется!
Выпрыгнула из флаэра и осмотрелась — мы остановились около какого-то леса. Таких деревьев я никогда не видела, я даже не могла представить, что такие гиганты существуют! Мы шли по широкой тропинке, нет-нет я всматривалась в кроны этих тридцати метровых деревьев, стволы их были изъедены короедами, сильно, но приятно пахло хвоей. Оглушенная похожим на земной запах, исходивший от этого леса, я шла за леди Маэлин, неужели элефины не могут вылечить свои деревья от короедов и других насекомых⁈ Где их хваленые технологии? А потом я остановилась и сошла с тропинки — это же не изъеденная кора, это же знаки, письмена! Начала водить пальцами по знакам — они казались теплыми, мой элейский сводился к школьному курсу, уверена на сто процентов, что, как и на Земле древний и современный элейские отличались как палец от… от глаза. И, тем не менее, я разобрала несколько символов: «Жизнь», «Судьба», «Рождение».
— Кадет, вы отстали, — за моей спиной стояла леди Маэлин, — чем поразили вас наши деревья?
Говорить, что в рисунке коры я рассмотрела символы, не хотелось — леди Лаонтис в лучшем случае обсмеёт меня, в худшем — отразит в моем личном деле по окончанию практики мою неадекватность.
— Мы изучали географию Элеи, но про этот лес в наших лекциях там не упоминалось.
— Это Заповедный лес, кадет, мы не распространяемся о нем. Но и о его существовании информацию не закрываем.
Очуметь! Это я, думая о Лиге выискивала самые мельчайшие детали о его мире. Действительно о Заповденом лесе не трубят все издания, но нет-нет информация о нем упоминалась. Я в том самом лесу, который у элефин типа бога — хранителя благословите браков и деторождения? Я на родине Праматери всех элефинов? Я читала, что при самом первом посещении этого леса надо встать на колени перед деревом, прислонить лоб к коре и пожелать долголетия расе, которую он оберегает.
Встала на колени и склонила голову рядом с деревом, с которым стояла и от всей души про себя пожелала:
Удивительно, но леди Маэлин терпеливо ждала, когда я завершу этот обряд.
Облагороженная тропинка свернула в очередной раз, и мы вышли к небольшому озерцу, берега которого оказались довольно благоустроенными — утоптанный галечник и ракушенчик. Заметила ступеньки, ведущие в воду. Довольно удобно. Мы остановились у этих ступеней и леди Малин приказала:
— Раздевайтесь кадет.
— Я не планировала плавать, я без купальника, — возразила я
Леди Маэлин хищно улыбнулась и посмотрела мне за спину и тут же я полетала в воду.
Еще в воде, открыв глаза, заметила какое-то сияние. А когда выплыла на поверхность, то очумела — вода озера была залита золотым светом. Телохранители Маэлин завороженно смотрели на воду. Сама же тварь, попытавшаяся меня только что утопить, задумчиво переводила взгляд с меня на воду и обратно. Я подплыла к ступеням, в ярости выбралась на берег и, не обращая внимания на стекающую с меня воду, бегом бросилась к выходу. Позади послышался крик леди Лаонтис:
— Мелания, стойте! Я приказываю!
Я показала ей известный во всей Вселенной жест, плевать я хотела на дипломатические отношения, плевать я хотела на практику, я хочу оказаться как можно дальше отсюда! Позади раздался топот — оглянулась — это охрана Маэлин оставила ее и приближалась ко мне.
Этим я тоже показала средний палец и ускорилась. Бегать я любила, бегать я умела. Когда я вылетела из этого странного парка, то, не раздумывая свернула налево, а потом при первой возможности снова свернула и снова налево, снова бегу на предельной скорости, сворачивала, где вздумается. Преследователей уже давно не слышно и не видно. Осмотрелась — я в каком-то парке. Гуляющие тут элефины с удивлением рассматривали меня. Твою же мать, я в сыром ученическом комбинезоне! Пока бежала — я не чувствовала сырости, влажная ткань — отводила тепло разгоряченного тела. А теперь, не смотря на вечное лето, я начала зябнуть.
Забралась поглубже в парк, осмотревшись, и не увидев на дорожках парка никого, стянула комбинезон и отжала его, а потом попыталась одеть комбинезон снова. Наверное, все знают, каково одевать на себя сырую одежду? Мало того, что холодно и неприятно, так еще и сырая ткань плохо скользила по коже. Кое-как натянув комбинезон, побрела к выходу из парка. В животе заурчало.
На Элее есть закон: все продукты в магазинах, срок, которых подходит к концу, но еще не вышел (за этим тщательно следят власти) раздаются бесплатно. Над такими продуктами висит голографическая стрелка «Бесплатно». Искин моего комма рекомендовал большой магазин, где можно было не только бесплатно переодеться (очуметь, даже футболки, штаны и обувь, похожая на кеды через какое-то время становились бесплатными), но и поесть. Бесплатно предлагалась еда, которая не требует готовки — овощи, фрукты, нарезки колбас и сыров, хлебобулочные изделия.
Закрывшись в кабинку для переодевания, вцепилась зубами в бутерброд, срок годности которого подходил к концу через две недели. Из бесплатного выбрала брюки неприятного — мятного цвета, и светлую тряпичную обувь, молочного цвета. Черная толстовка с капюшоном на размер меньше, чем нужно, скрыла мои волосы и лицо. Из магазина двинулась в сторону космопорта. Я планировала пропетлять по жилым районам, на случай слежки, через одиннадцать кварталов есть еще один магазин, где можно будет переодеться еще раз.
Конечно, можно вызывать флаэр, и улететь в космопорт, но, во-первых, хотелось, чтобы сука Маэлин понервничала — подумать только в самый же первый день практики кадет сбежал от нее, а во-вторых не хотелось тратить кредиты, по транзакции меня тоже можно будет отследить, а я хотела, чтобы Лаонтис понервничала.
Я стояла в магазине и увлечено рылась в ворохе бесплатной одежды, мне была нужна смены одежды, брюки я подобрала, обувь тоже, оставалась куртка или толстовка с капюшоном, тихо радовалась, что смогу позлить леди Лаонтис несколько дней. Оглянулась и вздрогнула — в магазин заходили стражи правопорядка.
Юркнула в туалет для посетителей — посижу тут. Но тут увидела окно, кажется выходящее во двор, не думая открыла его и спрыгнула вниз.
— С-с-с, — зашипела от боли. Неудачно сгруппировалась, и подвернула ногу. Поскуливая от ноющей боли, я поковыляла к какой-то двери, толкнула ее, и она поддалась, я вошла, это оказался вход на лестницу, поднимаясь, я толкала все двери на лестничных клетках, но ни одна не поддавалась, лестница кончилась, и, толкнув последнюю дверь, оказалась на крыше. За этот подъем я выдохлась и решила присесть отдохнуть в тени бортиков крыши. На минуточку прикрыла глаза.
Мне снился странной сон: Леди Маэлин с злеными волосами жевала лягушачью лапку, а Дин, одетый как официант держал поднос с горой таких лапок, а потом на палочке, с одной стороны которой была одета голова харангри, прискакал Рэвелиг и заревел басом:
— Мама, ну почему Лани не хочет со мной играть?
— Потому что Лани любит сырное мороженное.
И я почему-то ныряю в ванну, наполненную восхитительным воздушным белым мороженным, посыпанным сырной крошкой, и оно было таким холодным!
С трудом открыла глаза. Очень холодно! Почему так холодно? Голова болела, горло горело. Обняла себя руками, пытаясь согреться.
Ну почему в амниотической капсуле не сделать какую-нибудь веселую мелодию при пробуждении?
Крышка капсулы отъехала и я села на ложе, не забыв прикрыть одной рукой обнаженную грудь. Бесят иногда эти инопланетяне — чудо-капсулу придумали, а вот лечиться в ней можно только в белье или голым, неужели никто из них не додумался, лечить в одежде? Хотя… хотя… никто и никогда не знает характер внутренних повреждений, очень часто операционные вмешательства делаются внутри капсулы, и тогда одежды будет мешать.
Передо мной стояла леди Лаонтис и неизвестный мне элефин в медицинской форме. Я даже помахала одной рукой перед собой, надеясь, что видение исчезнет. Не исчезло. Жаль. Мать Лига протянула мне пакет. Я настороженно посмотрела на него.
— Там одежда, — пояснила она и, повернувшись к элефину, — не будем стеснять девушку, достойный Неаритель.
Я дождалась, когда они вышли, и сунулась в пакет.
— Очуметь! — вырвалось у меня.
В пакете находилось белье известной торговой марки, стоимость этого комплекта в день выхода новой коллекции доходила до пятидесяти тысяч кредитов. Этот комплект, кстати, из коллекции трехлетней давности и сейчас стоил от трех до семи тысяч кредитов. Я бы оставалась в неведении об этом белье, если бы не Тэлия, которая несколько месяцев назад, еще до того, как они с Нэдом стали парой, ворвалась ко мне в отсек с воплем:
— У меня был секс!
Тогда я зубрила все препятствия возможных экзаменационных трасс. Одну из них, а быть может комбинацию их, мы будем проходить на заключительном экзамене по пилотированию.
— Руль на себя, раз, два, три, руль отпускаем, проходим каньон со скальными червями, — руль в сторону, раз, два, выровнять рули, реверс, зависнуть. Раз, два, три, четыре, пять, руль от себя, полный ход! Уклонение… секс!
С трудом оторвалась от повторения трассы, и с трудом сфокусировавшись на Тэлии переспросила:
— С кем там опять у Тэля был секс? Она симпатичная?
— Не у Тэля, а у меня! — воскликнула подруга.
В тот момент я порадовалась, что сижу на кровати, а еще очень хотелось встать и пойти сказать все, что я думаю Нэду, за, то, что он так долго тянул и в итоге остался без своего счастья.
— И кто этот парень? — спросила я, холодея, неужели Тэлия повелась на смазливую мордашку одного из кадетов, кто «вдруг» начал ухаживать за племянницей императора.
— Так тот, классно целующийся незнакомец! С маскарада! Оказывается ЭТО, — Тэлия выделила это слово, — делать в переписке очень романтично! Мы договорились, что повторим через три дня!
Я выдохнула. Нэд подыграл Тэлии, судя по сияющим карим глазам моей подружки ей это понравилось. Чтобы поддержать разговор я лениво спросила:
— А почему через три дня, почему не сегодня?
И услышала возмущенное:
— Ну ты же учила анатомию вигов и всем девочкам задавали реферат по женской половой системе, ты разе не помнишь что после дефлорации, надо как минимум пять дней воздержаться от половых сношений.
Вот тут я совсем ничего сказать не могла. Разве что позавидовать выдержке Нэда. Молча. Потерять девственность виртуально, по переписке это надо умудриться. Хотя если посмотреть с другой стороны, если двоим это нравится, то почему бы и нет? Быть может, эта шуточная репетиция приблизит их друг к другу?
— Так вот, — продолжала Тэлия, хочу его удивить, я откопала та-а-акое белье…
И мы погрузились в каталоги восхитительного белья.
Кроме белья, врученного мне леди Лаонтис, в пакете было строгое темно-зеленое платье до середины икры, с длинным рукавом и вырезом лодочкой, чулки и туфли на высоком каблуке. А еще косметика.
Белье, платье и туфли я одела — не идти же голой по медицинскому центру, и потом по космопорту (то, что я завалила практику — я не сомневалась), а вот остальным не воспользовалась.
Когда я вышла из палаты в холл, леди Лаонтис, стоящая лицом к панорамному окну, выходящему на какое-то озеро, обернулась. Её взгляд напоминал сканер. Она точно отметила отсутствие косметики и чулок. Разговор мы начали одновременно:
— Я бы хотела поговорить с вами, кадет…
— Я хочу прервать практику, леди Лаонтис…
Леди Совершенство предложила:
— Предлагаю обсудить все за чашкой кайты во владении Лаонтис.
Хм, кайта — элейский чай из ягод и трав, травы и ягоды растут в труднодоступной местности, и эти сборы для заваривания ценятся на Элее и в других мирах очень высоко.
Молча кивнула.
— Зачем я вам? — спросила я ее, как только мы сели во флаэр.
— Мелания, у вас есть увлечения? — спросила меня, стараясь вовлечь меня в светскую беседу, леди Сука.
Угу, так я и поверила, что ей интересна личинка гуманоида, называемая кадетом Васькиной.
— А вы не знаете? Не сомневаюсь, что у вас целое досье на меня, как и на любого кадета выпускного класса.
— Я этого никогда не скрывала, Мелания, должна же я знать, к кому поступают на службу молодые элефины. Среди вас, навигаторов, бывают довольно неприятные личности.
— Как и среди элефин, — парировала я, — я не виг, неужели не знаете?
— Верно, но вы учитесь в школе вигов, вы говорите на вигском, как виги, выглядите как виг, иногда я забываю, что ты не виг. Кто вы?
Пожала плечами. Кажется это очередная проверка, не думаю, что она не знает.
— Человек.
— И все человеки такие сообразительные и предприимчивые, как вы?
— Сообразительные и предприимчивые? — мы вошли в симпатичную, светлую гостиную, сели в кресла, межу нами стоял столик с чашками и чайником, в вазочке засахаренные фрукты, печенье, — решила уточнить я.
— Вы неплохо скрывались от моего сына на карнавалах, ваш транспорт — он необычный, даже император его оценил, — сообщила она, наливая мне горячий напиток. Очуметь! Грозная глава разведки Элеи сама наливает мне чай⁈
— А…так вы знали?
И тут она меня удивила:
— Нет, только вчера вечером узнала, ваш транспорт — характерный, а вот грим в это раз подкачал, решили не скрываться, потому что Лигу уже нет необходимости узнавать вас?
— Что-то вроде того, — я осторожно отпила из кружки. Бесит. Зачем она упоминает его имя?
— И все же я задала вопрос, а вы не ответили, кадет, я не люблю, чтобы мои вопросы оставляли без ответа.
У меня не плохая память и я пояснила:
— Моя раса называется люди, но когда обращаются в единственном числе, говорят человек. Мы, как и вы — все разные, но люди — раса еще не освоившая путешествия между мирами. Не знаю, откуда, но про вашу расу в моем мире знают, у нас есть множество легенд и сказок о вас и очень точное описание, когда я впервые увидела элефина — достойного Рэвелига, я подумала, что я в сказке, и передо мной — эльф.
— Элф? — переспросила леди Лаонтис. Очуметь, я сижу за столом с самой безжалостной Лаонтис и веду светскую беседу!
— Эльф, — поправила я ее, так в моем мире вас называют, как видите даже название схоже.
— Как ты попала в мир вигов, Мелания?
Я напряглась. В этом очень насыщенном выкусами трав и ягод растворен веритат? От страха к горлу подкатила тошнота.
— Этот вопрос вам нужно задать госпоже нье' Товен, у меня нет прав сообщать вам об этом.
Маэлин неожиданно рассмеялась:
— Ладно-ладно, не дергайтесь, кадет. Я не добавляла веритат в кайту. Мне не принципиально, откуда вы, просто профессиональная привычка уточнять детали, — леди Маэлин выверенным движением поставила чашку с напитком на блюдце, — а теперь, пойдемте, Мелания, я покажу вам владение и ваши комнаты.
Комнаты⁈ Мои? Тут? Сто тысяч раз очуметь!
— Вы тоже не ответили на мой вопрос.
— Хочу, чтобы вы завершили практику. Не обещаю, что будет легко, но на практике вы поймете структуру дипломатической службы, ее функции и место в системе элейской власти. У вас есть шанс применить на практике свои теоретические знания, вы поучаствуете в подготовке аналитических материалов, поучаствуете в переговорах. У вас будет возможность обзавестись интересными контактами. Рассматривайте эту практику, как инвестицию в ваше будущее, кадет, смотрители часто становятся посланниками императора Франгаг во время подготовки переговоров, зачастую и сами участвуют в них.
Очень интересно и очень заманчиво. Она говорила очень убедительно, держа ладони вверх, этот жест свидетельствует об искренности. Очень надеюсь, что она сейчас не играет со мной.
Я даже зажмурилась, когда сказала:
— Я остаюсь.
Мы вышли из небольшой гостиной в просторный холл. А затем Леди Лаонтис лично (я даже включила запись на комме, иначе никто потом не поверит) показывала мне владение и знакомила со слугами. Очуметь! Слугами!!! Во владении было четыре этажа. Первый — холл, кухня, столовая, пара гостиных, несколько подсобок. Как ни странно, даже их леди Лаонтис показала мне. В каких-то из них хранились запасы средств для уборки, которая в этом владении велась старинными способами — без привлечения ботов-уборщиков.
— Скромные женские прихоти, — прокомментировала она, когда я спросила, почему владение убирают исключительно руками.
Осмотрели подсобки со средствами для ухода сада, средства уборки, осмотрели кладовые — холодильники, кладовые — погреба. Я задавалась вопросом, а зачем мне все это надо?
— Ну вы же на практике, Мелания, сейчас вы изучаете элейский аристократический быт. Большинство семей, известных мне, начали бы знакомство с нашим бытом с этого.
Захотелось скривиться. Я свой вопрос вслух не задавала. А это значит, он был написан на моем лице. Нье' Моттекс бы поставил мне тройку за умение владеть эмоциями, с минусом.
А затем по лестнице мы прошли на второй этаж.
— Тут располагаются личные покои семьи и покои гостей, — поясняла леди Маэлин. Я иногда смотрела на нее искоса. Сейчас она была обычной женщиной, гордившейся своим домом. Мы прошли по коридору, вдоль которого попались несколько картин. Очуметь, нарисованных красками и в деревянных рамах! Прошли мимо красиво задрапированных ниш, в углублении которых стояли столики с вазами и цветами. Красиво и уютно.
Мы остановились рядом с дверьми.
— Мелания, коснитесь ручки, — попросила леди Лаонтис.
Я нажала ручку и дверь открылась.
— Теперь в эти комнаты смогут войти только вы и ваша горничная — Нанириэль — я увидела молодую элефину, бесподобной красоты, которая присела в низком поклоне. На девушке было черное платье, белый передник, туфельки на невысоком каблуке, строгая прическа. Мы вошли в крошечную гостиную, в которой у окна стоял столик, два кресла, обитых немыслимо дорогим шемельским шелком. Про этот шелк я узнала недавно, когда господин преподаватель по инвестициям и банковским операциям раздал домашнее задание. Сначала я с тоской думала о всяких там насекомых-шелкопрядах, о способах переработки такой нити, а затем я втянулась и домашка получилась очень познавательной.
Из гостиной вели две двери.
— Спальня, леди Васькина, — горничная открыла дверь, — и я быстро глянула на кровать с балдахином, кушетку перед кроватью и еще я заметила, кую-то дверь. Позже выясню, что это такое. Напротив спальни оказался небольшой кабинет: камин, письменный стол и несколько полок. Кажется, это помещение мне будет без надобности, как и гостиная.
Мы вышли из моих комнат и прошли по второму этажу, леди Лаонтис небрежно кивала на двери:
— Гостевая, гостевая, гостевая… моя, гостевая, комнаты Нэрелига, гостевая, комнаты Рэвелига, гостевая.
Мы поднялись на третий этаж.
— Комнаты служащих.
Затем мы спустились в цокольный этаж.
— Прачечная, — указывала леди Ланотис на помещения, мимо которых мы проходили.
Очуметь, а зачем мне все эти подробности?
— Погреб, — тут мама Лига остановилась и с гордостью сообщила, — тут хранятся вина, которым десять тысяч лет.
— Так они же давно прокисли, — брякнула я, и прикусила язык.
— Вы нечего не понимаете в выдержанных винах, кадет Васькина.
У меня в рамках курса по инвестициям был двухдневный факультатив по алкогольным напиткам. Близни долго матерились, вспоминая алкогольные напитки вариакутов, как оказалось изготовленных из тех же кизяков, только в специальных условиях и многократно перегнанных, пару раз мы пробовали их.
— А это мой кабинет, и Лани, вынуждена вас предупредить, что все, что вы пытались записать в моем доме, на комм, останется тут, ваш комм последние два часа запись вести не может.
Да что бы вас поглотила самая чёрная навигаторская дыра! Кабинет не вызвал восторга. Стол, кресло и пустая стена перед столом, а еще дверь толщиной в метр, которая очень быстро закрылась, как только мы покинули кабинет.
— Я и не рассчитывала, — буркнула я и, скривившись, спросила, — мне и с друзьями будет запрещено общаться?
— Можно, но только после того, как офицер службы безопасности проверит пакеты данных.
— Цензура? — еле сдерживаясь от злости, спросила я.
— Она самая, кадет, — безмятежно ответила леди Лаонтис, — она быстро глянула в комм и, не прощаясь, ушла в сторону бронированной двери, — на ходу кивнув на Нанириэль, — помоги ей, ждем леди Меланию за ужином.
Я уже собираюсь выходить на ужин в общую столовую, когда в дверь моих комнат постучали, и вошла Нанириэль, увидев меня, она испуганно вскрикнула:
— Нет! Пожалуйста! Не выходите этом! Вам надо переодеться!
Пожала плечами:
— У меня есть только это…
— Вы видели цветы в коридоре, значит у госпожи меланхоличное настроение, для такого настроения рекомендую золотисто-кремовое платье…
— Но у меня нет подходящего!
— Есть! — и горничная распахнула шкаф и достала платье. Оно совершенно мне не шло, да еще и село плохо. Скрипя зубами, отправилась в столовую. Пришла последней, села за стол под укоризненный взгляд находившихся тут элефин — ужин то без меня не начинали. И тут сосед справа меня что-то спросил. Мой чип сломался? А потом я увидела легкую улыбку леди Маэлин и поняла, что эту гадость устроила она.
— За ужином мы разговариваем на элейском, леди Мелания, — четко, выговаривая элейские слова, сообщила леди Лаонтис.
Я кивнула. Кажется, мне придется ужины проводить в молчании. Впрочем, так, наверное, лучше.
Утром ко мне постучали, вспомнив, что войти в комнату кроме меня и Нанириэль никто не сможет, я, как была в пижамных шортах и пижамной маечке, ринулась открывать. За порогом стояла леди Лаонтис, она молча осмотрела меня, а потом прохладно сообщила:
— Очень жаль, что вас не научили манерам. Леди всегда должна оставаться леди, потрудитесь переодеться, кадет, у нас много дел. У вас десять минут.
Твою же мать! Я не успею даже принять душ и нормально расчесаться! Брызнула на лицо холодной водой, кое-как почистила зубы, натянула брюки, первую попавшуюся блузку и рванула к выходу. Но во флаэр меня не пустили:
— Эта блузка с этими брюками не сочетаются, вам нужно переодеться, кадет! И не бегите, леди не бегают.
А-а-а! Как же мне хочется ее придушить! Я неспешно дошла до двери и как только она захлопнулась за мной, понеслась в свою комнату переодеваться. Ну и какую блузку к этим брюкам одеть? Остановилась на белой, строгой. Вдруг мы уже сегодня поедем на переговоры?
Я снова бегом спустилась в холл, но из владения вышла не спеша.
— Приемлемо, — услышала я, — но на будущее, если выбираете такой строгий стиль, нужно придерживаться его во всем, образ портит эта неряшливая, растрепанная коса, и вы забыли про косметику.
Р-р-р! А когда бы я могла про нее вспомнить, если мне дали времени на сборы всего десять минут⁈
Посмотрела на коммуникатор и мысленно застонала — время полседьмого утра! Это что я теперь все три месяца буду так вставать⁈
Флаэр остановился у роскошного особняка, то есть владения. А владение леди Маэлин было более скромным… Мы вошли в здание, и нас окружила стайка девушек в униформе. Глядя на прекрасные лица элефин, подумала, что после практики в этом мире у меня разовьется фобия — я буду бояться смотреться в зеркало. Я по сравнению с эти богинями — шиприкса, то есть мышь серая.
— Полный комплекс для леди Мелании, — распорядилась леди Лаонтис, — а мне как обычно.
Уже другая стайка девушек увлекла меня вглубь имения. Я совершенно очумела, когда вошла… в купальню.
— Леди Мелания, вам нужно раздеться, полный комплекс ухода займет около шести часов. Очуметь! А я даже не позавтракала. В животе заурчало, девушки рассмеялись и сказали, что принесут перекус. А я задумалась, сколько же стоят тут услуги и сколько придется кредитов перевести за этот салон красоты.
А потом меня мыли, оборачивали в глину, делали массаж, наносили скраб, снова мыли, что-то втирали в руки, голову, в ступни, обрабатывали пальцы, на лицо наносили то одну маску, то другую. Потом сделали макияж, я ушла одеваться. Одежды, в которой я приехала, не было, вместо нее висела другая — темно-синие брюки и белая рубашка в синюю, под цвет брюк, клетку. Туфли на высоком каблуке. Ходить и танцевать в подобных я научилась, но носить не любила. Когда я повернулась к зеркалу, то в восхищении замерла. Кожа ровная, белая, блестящие черные волосы были завиты на концах и у лица, макияжа, словно не было, но глаза почему-то стали выразительнее, губы чуть полнее, брови ровнее, немного помады в тон моим собственным губам.
За спиной раздался голос:
— Ну наконец, кадет, вы выглядите достойно.
Не обращая внимания на колкость, уточнила:
— Леди Маэлин, сколько стоит мое преображение?
— Расслабьтесь, кадет, за все платит школа навигаторов, — и, видя мои округлившиеся глаза, она пояснила, — это условие договора между мной и школой.
В этот день мы посетили департамент дипломатических отношений. Обед леди Лаонтис и мне принесли прямо в ее кабинет.
— Есть за рабочим столом не желательно, кадет, но иногда приходится, — улыбнулась она.
Оказывается, у нее есть слабости! Через минуту я пожалела о своих мыслях.
— Кадет, сядьте прямо, выпрямите спину, леди ни про каких обстоятельствах не должна горбиться.
Секретарь леди Маэлин — леди Лиаренье, положила передо мной планшет и проинструктировала:
— Это на время вашей практики, леди Васькина, за пределы этого кабинета планшет не выносить, данные не копировать, — она выразительно посмотрела на мой комм.
Я кивнула. Не смотря на то, что мне не доверят ничего секретного или того, о чем не знают навигаторы, я была удивлена, что леди Лаонтис вообще допустила меня в свой кабинет.
— Я уже отправила файлы, вам нужно ознакомиться с ними и свои выводы через два часа предоставить главе департамента, — сообщила секретарь.
Я погрузилась в чтение. Так, тут идет речь о расе, которая пару столетий назад начала осваивать соседние системы. С ними уже контактируют урзакийцы — непосредственные соседи, на мой взгляд, неприятные внешне существа — разумные тараканы, я бы охарактеризовала их так. Мир называется Хтэрон, жители тэроны, обращаясь к мужчине, нужно говорить тэр, к женщине — тэра. Хтэроны — не гуманоиды, высокие с кожей землисто-серого цвета, две очень длинные ноги и две нерационально короткие трехпалые руки. На пальцах по четыре фаланги. Шея — обычная, а вот голова овальная, с широким ртом, снабженным мясистыми вполне гуманоидными губами, а вот глаз был один, очень большой, грязно-розовый, с темно-бардовым зрачком, природа не предусмотрела защиты, то есть века для этого глаза. Под глазом находился нос. Это было круглое отверстие, закрытое подвижными крошечными щупальцами, при выдыхании — они раскрывались наружу, а при вдыхании — плотно закрывали носовое отверстие. Гадость! Вид дышал тем же составом воздуха, что и виги, ну почти тем же, они предпочитали все же, когда азота в воздухе было не семьдесят восемь процентов, а восемьдесят. Сразу же подумалось, что предок тэронов — червь, судя по носовым отросткам, а еще черви любят плодородную почву, которая часто насыщена азотом. Основное, чем торгуют с другими расами тэроны — редкоземельные металлы. Генетическая память? Их предок избегал почвы с этими металлами или наоборот селился и активно размножался только в богатых этими металлами грунтах и породах? Сделала пометку, если в докладе об этой расе дальше не будет пояснения, стоит провести дополнительные исследования. Быть может элефинам эти исследования помогут понять, какие есть пути взаимодействия с этим видом. Например, я уже сейчас видела, что способности к поиску редкоземельных металлов можно использовать при преобразовании планет. Элефины за эту услугу берут неприлично много кредитов, но если появляются вот такие субподрядчики, то стоимость уменьшается, иногда в разы. Обязательное условие преобразования планеты под нужды вида — ее полное обследование, в том числе экологическое, геологическое и гидрологическое, исследование флоры и фауны мира. Если вид откажется работать с элефинами в этом направлении, то быть может их, заинтересует поставка редкоземельных металлов в концерны, владеющие патентами на изготовление амниотических капсул, запаивателей ран и множества другого исследовательского и оперативного медицинского оборудования — в них всегда используются эти металлы.
Дальше шло описание способов добычи и обогащения руды, плавки металлов. Фу! Какие отсталые технологии! Да они убивают свою планету! Надо выносить все эти грязные производства (ужасающие объемы выбросов парниковых газов, кошмарные составы сточных вод, которые сбрасываются после примитивной обработки на очистных сооружениях, миллионы тонн отходов от этого производства в виде шлаков, нерастворимых остатков бесполезной породы) если в них есть необходимость на орбиту мира или на удаленные от мира безжизненные планетоиды или астероиды, кстати, у этого мира есть три спутника, почему бы на местных Лунах не разместиться?
Откинулась на спинку кресла, в котором сидела и снова с удивлением осознала, масштабность полученного в школе навигаторов образования! Сделала еще одну пометку для леди Маэлин.
— Держать спину, — услышала короткий приказ. Машинально выпрямилась, и снова углубилась в интересное чтение. Два часа пролетели как один миг. Я отправила свои заметки предложения по Хтэрону леди Маэлин и глотнула уже давно остывшую кайту, которую принесла секретарь главы департамента дипломатический отношений.
— Неплохо, кадет, — сообщила леди Маэлин, — но вы не учли удаление галактики от основных торговых путей, а потому логистика для этого мира будет несколько сложнее, и соответственно более затратное.
Да что б вас! Вы бываете когда-нибудь довольны?
Пятый день практики.
— Замечательное платье, кадет, для деловых переговоров, напомню, у нас сегодня неформальное мероприятие, и вы об этом знаете. Подойдет коктейльное платье. Идите переодеваться, кадет.
Десятый день практики.
— Если вы не способны пользоваться кразими, лучше сделать вид, что вы не голодны, кадет.
А я виновата, что эти съедобные улитки, обжаренные в масле вместе с панцирем, не держатся в этих самых кразими, то есть в щипцах? А еще ведь надо ковырнуть мягкое содержимое двузубой вилкой. С пятнадцатого раза у меня получилось. Я с энтузиазмом (блюдо было красиво оформлено) сунула в рот этот кусок мяса, и тут же поняла, почему это не едят отдельно от соусов. Полагаю соплю можно съесть под любым соусом, особенно если соус будет жгучим и с насыщенным вкусом.
Двадцать второй день практики.
— Ваш грим не подходит для сегодняшнего нашего мероприятия, алтынейцы могут счесть это оскорблением, я отправила вам программу сегодняшнего посольского приема на коммуникатор, почему вы не потрудились изучить ее?
— У меня нет от вас сообщений.
— Уверены, кадет?
Проверила комм. Сообщение есть, оно поступило в три часа ночи с личного комма леди Лаонтис, то есть чисто теоретически спать она легла всего четыре часа назад. Но леди выглядела, как будто спала двенадцать часов, а потом еще посетила салон красоты.
— Идти умываться? — уныло спросила я ее.
— Уж потрудитесь, кадет.
Сорок восьмой день практики.
— Вы оскорбили посла Нетрандии, кадет.
— Чем? Я коснулась носом и губами его колен — как того требуют традиции нетрандийцев!
— Лбом, кадет, вы коснулись его коленом лбо-о-ом, а не губами.
— Ну вы же не касались его клен губами!
— Разве, кадет?
Пятьдесят третий день практики.
Тэлия: Прости нас за колкости из-за твоего молчания. Мы уже знаем, что ты на Элее и не можешь нормально отвечать, мы тебя любим и ждем!
Семьдесят первый день практики.
Бронированный флаэр резко тряхнуло, подбросило, перевернуло на бок. Больно удрались рукой и лбом, на лицо начало капать что-то теплое. На автомате задрала штанину брюк и выхватила из ремня, располагающегося под коленом свои любимые санти, вдела средние пальцы в кольца и только тогда осмотрелась.
Леди Лаонтис лежала на боку, с ее виска капала кровь, глаза закрыты, но кажется, жилка на шее бьется. Жива. Телохранители тоже вырубились, а в бронированное стекло флаэра долбили лучи бластера. Еще немного и раскаленное стекло начнет капать на нас.
Пошевелилась. Телохранители, на поясе которых висели бластеры, тазеры и еще пара неизвестных мне предметов, были в отключке. Попинала одного ногой по руке, парень зашевелился, открыл мутные глаза, и снова закатил их. Отстегнулась, отползла от окна, рукой пошевелила другого телохранителя, заметила, как из раны на его боку сочится кровь, парень был бледен и даже не двинулся.
Твою же мать!
— Три-и-ин! — заорала я в коммуникатор, — на сучку — Маэлин напали! — а затем перебирая номера коммов и частоты искинов, жалобно скороговоркой шептала, — нужна помощь! Ди-и-н! Лаонтис ранена, нужна помощь! Лиг! — Твоей матери нужна помощь! Леди Лиаренье, помогите! Гиш, меня убивают! Тэлия, помоги, на леди Лаонтис совершенно покушение! Тэль, меня убивают!
Бронированное стекло поддалось натиску плазмы, но не осыпалось — образовалось нервное овальное отверстие, в которое проникло щупальце, сжимающее крошечный бластер. Подготовились, твари, знали, на что способна броня флаэра леди Лаонтис. Взмахнула санти и привозила щупальце с бластером к дверной панели, с той стороны кто-то заверещал. Выхватила из щупальца бластер, высунула его в проделанное отверстие и выстрелила наугад. Меня резко дернуло вниз, и я уткнулась в грудь телохранителя леди Лаонтис, в того, который был еще несколько минут назад оглушен. Он подбросил над нами какую-то горошину и за долю секунды нас, находящихся в поверженном флаэре, окутала защитная сфера. Сколько бы потом ни били в нее бластеры нападавших, их заряды она не пропустила. Очень надеюсь, что нападающие не подумали, эвакуировать нас вместе с подбитым флаэром.
Восемьдесят второй день практики.
Как же приятно снова попасть в заботливые руки девочек роскошного уходового салона леди Риэнникло. Я отдалась умелым рукам профессионалов и через шесть часов в зеркало смотрела роскошная леди. Плечи расправлены, глаза смотрят прямо, серое, в тон моих глаз коктейльное платье село как влитое. Строгая прическа, невысокий каблук.
В бессмертного и прекрасного императора Элеи находились император, его нынешняя фаворитка (император не желал пока обременять себя узами брака), леди Лаонтис, ее муж и… Ревэелиг. Сердце забилось чаще при виде его.
— За спасение леди Лаонтис, кадет Васькина награждается Первым орденом Праматери, — мягким баритоном сообщил император. Лиг подошел ко мне и протянул большую бархатную красную коробочку. Таким же орденом наградили обоих телохранителей леди Лаонтис.
— Весь род Лоантисов в долгу перед вами, леди Васькина, — мою руку поцеловал Лиг. Теплые губы прикоснулись к коже, и сердце забилось чаще. Посмотрела в любимые голубые глаза и снова не заметила никакого узнавания, — благодаря вам, семнадцать тысяч триста одиннадцатое покушение на маму не стало удачным.
— Очуметь! — уставилась я на направленные на меня бластеры моей будущей команды. — Ребята, вы чего?
— Чумекай не чумекай, а мы не будем работать на вига! — выкрикнула Дзя и скомандовала: — Ребята, айда обратно в катер!
— Я не виг, — возразила я.
Команда развернулась, сах Тракс протрубил:
— Но ты смотритель маяка!
— Смотритель, новенький, только что обученный.
— Значит, ты виг, — фыркнул метаморф.
— Не-а, не виг.
— Лани, ты умеешь открывать быстрые переходы? — вмешался в спор Дииарн.
— Умею! И у меня неплохо получается, — похвасталась я.
Лоарити Шри закатил глаза и терпеливо, словно маленькому ребёнку, начал объяснять:
— Смотрителями могут быть только те, у кого есть дар выстраивания червоточин, а этим даром обладают только навигаторы. Ты смотритель, умеющий открывать червоточины, значит, ты — навигатор.
— Нет, я не навигатор.
— Да как же с тобой сложно, Васькина, — возмутилась Дзя. — У тебя есть дар, значит, ты навигатор.
— У меня есть дар, но я не виг. Я — человек.
Команда брезгливо поморщилась.
— Чялявек? — уточнила Джабриса.
— Че-ло-век, — поправила я.
— Чэ-ла-вэк, — хором произнесла команда.
Теперь глаза закатила я.
— Не вникайте, просто я не виг. Люди — так называется моя раса. Мы ещё не освоили дальний космос, топчемся в своей системе. Но у меня открылся дар, и виги забрали меня с родной планеты, иначе меня пустили бы на опыты, — выдала я правдоподобную версию, давно сочинённую для таких вот случаев.
— Я не поняла что-то. — Я снова чуть не присела от «нежного» голоска Дзи: за два года отвыкла от его громкости. — Ты чэловэка или людя?
Я рассмеялась.
— Люди — так называется весь вид, а отдельный индивидуум у нас — человек.
— Какие же вы странные, людочеловеки, — вздохнул сах Тракс и опустил бластеры. — Ребята, давайте осмотримся. А если Васькина нас обманула — мы найдём способ, как испортить ей настроение.
Я потёрла ладони.
— Я училась в школе навигаторов и привыкла к навигаторским суткам, поэтому на маяке они составляют двадцать семь часов. — Развернулась и добавила: — А теперь на экскурсию, мои любимые. У вас будут личные отсеки, но предупреждаю: вся команда ужинает вместе.
Позади зафыркали:
— Я привык есть позже!
— Я не ужинаю!
— Я ем раньше!
— Я ненавижу есть в общественных местах!
— Угу, я помню, как мы отмечали наше спасение от пиратов — почему-то никто не кричал, что уже ужинал или компания неподходящая! В общем, так, — я повернулась и встала перед командой, что следовала за мной, — на ужин приходите все, а есть или нет — решайте сами.
Мы обошли первое кольцо, посмотрели столовую и медицинский кабинет, где я сообщила Авриго, который на транспортнике работал фельдшером, что обязана через неделю нанять элефина на должность медика — таково соглашение между вигами и элефинами.
— У нас в медиках будет красавчик элефин? — захлопала ресницами Дзя и сложила ладошки под щекой. — Они все такие красивые!
Джабриса захлопала в ладоши, и причмокнула огромными губами:
— Вау, элефинчик…
Потом мы осмотрели центр управления, где тут же обосновался Лоарити Шри. Он, кстати, похудел, накачал мышцы и, к моей радости, начал носить полный комплект одежды.
— Ему гадалка на станции, на которой мы чуть не заплесневели от скуки, по радужке глаз нагадала, что если он будет игнорировать штаны, то останется без своего счастья, — шёпотом, который слышала вся команда, сообщила Дзя.
Установки по выработке воздуха, воды и энергии не оставили равнодушным саха Тракса. Он читал характеристики оборудования и восторженно что-то бубнил почти шёпотом на неизвестном языке. Встроенный в мой мозг переводчик этого языка не знал.
— А это трюм. — Я нажала кнопку открытия двери, и мы вошли в огромное помещение, оборудованное полками для небольших грузов, локальным пультом управления ботами и снабженное ботами-укладчиками и упаковщиками. — Это всё твоё, Дзя, моя маленькая феечка.
Дзя даже не огрызнулась в ответ, как обычно, только взмахнула крыльями и устремилась прочь от нас.
— А говорила, что крылья малюсенькие и потому скорость перемещения невысокая, — хмыкнул метаморф, глядя на стремительно удаляющуюся Дзю. Она облетала ботов, делала виражи между пока пустыми полками для хранения грузов, проверяла аварийные фонари. Кажется, моя злюка, то есть зля находилась в экстазе.
После я показала ребятам личные отсеки. Пока они были обставлены стандартно для новеньких, ещё воняющих краской и маслом маяков — узкая постель, серые простыни и полотенца, пара полок и металлопластиковый стул. Вечером, за ужином, я собиралась обсудить с командой их предпочтения по обустройству личных отсеков. А ещё я совершенно не представляла, как обставить кают-компанию или, как её называли на маяках, на которых мне довелось побывать, — гостиную. Одно я знала точно — в ней я хочу установить камин. Конечно же с имитацией живого огня. Пожар на космической станции равно смерть.
Мы с Дзёй остановились у её отсека, я нажала кнопку входа, и феечка замерла, а дверь отъехала. На узкой кровати стояла большая коробка, я, улыбаясь, взяла её в руки и повернула к Дзе.
— А вот и твой домик, маленькая моя!
Это был кукольный домик, в котором все предметы мебели были игрушечными. Не могла устоять, чтобы не подразнить Дзю. Она смачно орала на меня минут двадцать.
— Да откуда ты взялась такая? Ксенофобка! Идиотка-переросток! Вымахала под потолок, а мозг остался таким же крошечным, как у злей! Да пошла ты…
— Ладно, ладно… — наигранно возмутилась я. — Уже и пошутить нельзя. Этот отсек полностью в твоём распоряжении.
Дзя немедленно заткнулась и захлопала глазами.
— Правда весь мой?
Я кивнула.
Следующие два дня оказались самыми трудными в моей жизни. Я с каждым членом команды индивидуально обсуждала контракт. О том, что Дзя будет торговаться, я знала, но вот то, что предмет её интересов — электронное оборудование, снятое с погибших кораблей, меня удивило. А ведь согласно многочисленным протоколам навигаторов, в некоторых случаях погибшие корабли следует оставить в покое, пока не прибудет подмога или команда уничтожения (если не дай бог корабль погиб из-за неизвестного вируса). Тихоня метаморф обсуждал каждый пункт своего контракта, и мы говорили в течение восьми часов! А вот Экрекье подписал контракт не глядя, включив всего один пункт: смотритель обязуется оборудовать спортивный зал. На это я с лёгкостью согласилась, сама планировала — мышцы требовали тренировок, — только попросила помочь с подбором необходимого оборудования.
Пока члены команды не подписали контракты, они не приступали к обязанностям, а ведь через три дня мне надлежало подписать акт приёма станции или передать информацию о выявленных недостатках на верфь, где собирали мой маяк. Если я уложусь в оставшиеся три дня, то устранение недостатков на себя возьмёт верфь, то есть империя, если нет — все дефекты станут моей головной болью.
Уже на следующий день после подписания контрактов у меня оказался полный перечень недостатков. В трюме, например, не хватало двух стеллажей для хранения.
— По спецификации стеллажей должно быть восемнадцать, а их шестнадцать, — сообщила Дзя. — И ещё бота-упаковщика номер три заносит на поворотах.
— В пятом технологическом помещении первого кольца, в двадцать втором и двадцать третьем второго кольца и сорок шестом на третьем кольце не работает вентиляция, — доложил Тракс. — Система пожаротушения во втором стояночном доке не срабатывает, дверь третьего шлюза закрывается не до конца.
— В медицинском отсеке всё в норме, я проверил работоспособность всех амниотических капсул, — отчитался Авриго. Я даже заинтересовалась:
— А как проверял? Разрезал каждый раз ладонь и ложился в капсулу?
Метаморф хмыкнул и достал из кармана какое-то устройство.
— Подключался к каждой капсуле и запускал диагностику.
— Мы прошлись по всем отсекам станции, не смогли попасть в семнадцатое помещение второго кольца, в тридцать девятое и сороковое — двери в эти отсеки не открываются. В сто шестом отсеке третьего кольца остался мусор и, кажется, там что-то сдохло — вонь жуткая, — поделились Дииарн и Квакри.
Я даже не собиралась идти и проверять, кто же там скончался. Отправила список выявленных недостатков на верфь и уже через два часа получила недостающие стеллажи, а ещё через час прибыла команда наладчиков и уборщик. Оказывается, никто не умер на борту маяка, это рабочие, что занимались внутренними помещениями, решили пошутить над молоденьким смотрителем и оставили остатки еды, вот они-то и воняли.
У меня оставалось ещё одно дело. Я хотела искина с эмоциями, такого же безбашенного, как Аликс с маяка номер пять. Я поделилась этой идей с Трин, она с сомнением посмотрела на меня с экрана.
— Это только пару недель смешно от его шуток, и когда он подначивает других. Иногда он бывает очень доставучим. Он достал даже Дина. Сначала они соревновались в скабрёзностях, а потом Аликс, едва мы проснулись, предстал в нашем отсеке в виде трупа с полуотрезанной головой, выпавшим глазом и вскрытым животом, из которого свешивались внутренности. Дин терпеть не может, когда его называют Потрошителем, и Аликс знает об этом. — Я с трудом сдержала улыбку — вот это у них было пробуждение! — Неужели ты хочешь язвительную, пошлую и саркастичную няньку?
Я даже поёжилась от этих эпитетов.
Пару дней размышляла, взвешивая все «за» и «против». Наделив своего искина эмоциями, я потом, скорее всего, не смогла бы вернуть заводские настройки — рука не поднялась бы. Но я не могла не позволить себе эту шутку над моей разношёрстной компанией.
Через неделю начинался отбор элефинов на маяки, и у нас ожидался новый член команды.
Я зевнула, повернулась на бок и вздрогнула — на стуле у моей кровати сидел голографический элефин. Признаюсь, смотреть на него было приятно. Голубая рубашка с закатанными рукавами, первые две верхние пуговицы расстёгнуты, тёмные брюки облегают скрещенные ноги, руки сложены на груди, на прекрасном лице блуждает улыбка.
— Привет, Локи. — Именно так я назвала своего искина. В честь скандинавского бога хитрости и озорства, дерзкого и лукавого нарушителя порядка. Ведь именно таким мне виделся искин маяка номер пять. — А почему ко мне ты являешься элефином? — зевая, спросила я и попросила: — Отвернись.
— Свет очей моих, я же набор микросхем, зачем мне отворачиваться? — фыркнул Локи и пояснил: — Заметил, что ты часто бываешь на элейских порталах, неужели у тебя на Элее сердечная привязанность?
— Была там на практике ещё две недели назад, привыкла утром просматривать местную прессу, — ответила я ушлому искину и снова попросила: — Отвернись. Знаю, что это иррационально, но пока я тебя не вижу, могу разгуливать нагишом, а когда ты в таком виде — почему-то хочется надеть халат. Кстати, что случилось?
— Лани, смотрительница моя сероглазая, доставлены твои грузы, на накладных нужно поставить твою цифровую подпись. Пиксиец не улетает без подписи, несмотря на то что ты можешь поставить её удалённо, и грозится оставить нелестный отзыв о тебе как о заказчике.
Я ойкнула, натянула серый комбинезон смотрителя и понеслась в центр управления, по пути вызывая Дзю.
— Дзя, я расписываюсь за груз?
— Чего делаешь? — раздался удивлённый возглас из комма.
Я вздохнула и поправилась:
— Закрываю накладные?
— Да, доставили всё, даже подарок прислали за объёмный заказ.
Насторожилась.
— Меня не предупреждали о подарке.
— Сейчас посмотрю, что там, — отозвалась Дзя.
Сердце сжалось.
— Не трогай! — заорала я. — Не трогай!
Тут же взвыла пожарная сигнализация. Я быстро щёлкала кнопками, выводя данные датчиков дымности, температуры трюма, смотрела на мониторы, ища глазами Дзю, и не находила её.
За спиной послышался топот. Моя команда. Кто-то примчался в одних трусах, кто-то в пене и полотенце, а Джабриса, кажется, принеслась с тренировки. Непослушными губами я произнесла:
— В трюме пожар, там Дзя, я иду за ней.
Шагнула к выходу, но меня схватили за шиворот.
— Включи голову, смотрительница. Пока там горит, надо идти в специальном скафандре. У тебя есть такой? — спросил Дииарн.
Я помотала головой.
— Тогда ждём, когда огонь погаснет, и идём туда в обычных скафандрах.
— Там Дзя, и она не отвечает, надо идти сейчас!
— Она могла укрыться и сейчас бережёт воздух.
Я попыталась взять себя в руки и понеслась к трюму, в помещение, где хранятся запасные скафы.
Мы с Экрекье вошли в залитый пеной трюм. Датчики показывали повышенное содержание углеводородов. Я включила внешний динамик и позвала:
— Дзя!
Из глаз полились слёзы.
Заметила, что обгорел только один контейнер, остальные остались целыми. В момент возгорания Дзя была где-то рядом, я двинулась туда. Опустилась на колени и, заглядывая в каждую щель, снова звала:
— Дзя! Дзя!
И радостно всхлипнула, услышав жалобное:
— Лани, помоги!
Голос шёл из-под нагромождения полусгоревших упаковочных материалов. Попытавшись влезть под них, я поняла, что это опасно: мой скаф задевал сгоревшие части упаковки и мебели, что была в контейнерах. Думая, что надо как можно скорее вытащить Дзю, я начала стаскивать скаф.
— Стоять, сумасшедшая девчонка! — взревел Экрекье и ринулся ко мне. Я рыбкой нырнула под завал. Почти сразу увидела Дзю — кожа бледная, глаза расфокусированные.
Плечи задели обгорелые доски.
Я протянула ладонь и позвала Дзю:
— Иди сюда, помоги мне немного.
Сильно пахло чем-то химическим и гарью. Дзю мотало, она, стоя на четвереньках, с трудом ползла ко мне. Когда она, наконец, забралась ко мне на ладонь, то потеряла сознание.
Я чуть шевельнула плечом. Послышался скрежет, шелест — и почему-то стало очень темно и тихо.
— Лани, вставай, капсула закончила лечение, — услышала я знакомый голос.
Открыла глаза: надо мной склонилась Трин.
— А почему я?.. — осмотрелась я удивлённо. Я определённо дома, на своём маяке. Смотровая кушетка обита кошмарной серо-розовой тканью: обратила внимание на странный цвет в самый первый день, когда прибыла на маяк.
Из-за спины Трин вылетела Дзя.
— А нефиг было лезть, куда не следует! На пустом месте черепно-мозговая травма! И ещё отравление парами углеводорода.
Я открыла рот, закрыла, снова открыла и, наконец, спросила:
— Сколько я пробыла в капсуле?
— Четыре дня. Ты молодец, Лани, твой искин сообщил Исхрану о ситуации на борту, и мы с Кариниэль уже через пятнадцать минут были у тебя.
— Четыре дня? — переспросила я с ужасом. — Четыре дня? Отбор элефинов…
— Отбор закончен, — сообщила мне неизвестная элефина в медицинской форме маяка Трин. Стало быть, та самая Кариниэль — новая глава медицинской службы.
— И где мне теперь взять медика на маяк? — задала я идиотский вопрос.
Кариниэль пожала плечами.
— В рекрутинговом агентстве. Не только элефины прекрасные медики. А на следующий год вы можете воспользоваться отбором.
Мимо ног шмыгнула Северина — она вышла из отсека Дзи. Дверь осталась открытой, и я услышала громкий, переходящий в визг вопль:
— Да отстань же ты от меня, наконец, безумная машина! Как же ты меня задолбал, Локи!
Я заглянула в отсек Дзи, и губы сами расплылись в улыбке. Вокруг огромной для неё кровати кружил хоровод таких же крошечных, как Дзя, мужчин. У них, правда, крылышки были чуть более вытянутые и широкие.
— Дзяичка моя нежная, ну обними же своего Дзюбика! — голосили они.
Я еле удержалась, чтобы не засмеяться, отпрянула от двери и бегом понеслась в свой всё ещё не обставленный отсек, чтобы отсмеяться там. Не повезло мне: именно моя мебель сгорела во время пожара, осталось только кресло, которое провоняло едким дымом.
Через несколько часов, зайдя в центр управления, я застыла в дверях. За пультом управления сидел Лоарити. От прежнего Пердюльки в нём ничего не осталось — Шри стал уверенным, кажется, даже раздался в плечах и похудел. По центру управления туда-сюда расхаживал голографический Локи в облике меринианца — богато украшенный тюрбан, бусы во множество рядов, золотые браслеты на руках и ногах. Локи-меринианец не носил штанов, под большим животом виднелась крошечная тряпочка. Присмотревшись, я покраснела — свисала не тряпочка, а мужское достоинство очень маленьких размеров.
— Третья видеокамера вышла из строя. Бот-ремонтник уже занимается этим, произведена диагностика манёвровых двигателей, отклонения в работе не выявлены, — отчитался Локи, подмигнул мне и продолжил: — Есть отклонения в работе передающей станции, ремонтный бот уже направлен, перешёл на резервную станцию.
Шри совершенно не обращал на искина внимания, он углубился в чтение бегущих по мониторам диагностических данных, которые озвучивал Локи. Старясь двигаться бесшумно, я вышла из центра управления, чтобы пойти и просмотреть уже одиннадцать резюме. Предстояло отобрать медиков и уже завтра слетать в агентство по подбору персонала, чтобы побеседовать с отобранными кандидатами лично.
— Внимание, получен сигнал о помощи. Внимание, получен сигнал о помощи. Внимание, получен сигнал о помощи, — раздался во время завтрака голос Локи.
Мы застыли в разных позах: я поднесла вилку с кудрявым пирколем — аналогом земных брокколи — ко рту, Экрекье подавился, а Авриго икнул. Во рту пересохло.
— Какой шлюз?
— Одиннадцатый.
— Авриго, Джабриса, прибыть к одиннадцатому шлюзу. — Сама я понеслась в отсек за бластером. Курасима и санти были со мной всегда, и даже когда я принимала душ, они лежали рядом, на краю раковины.
К одиннадцатому шлюзу прибыла вся команда. Дииарн и Квакри задвинули меня за спину и приготовили оружие. Дииарн нажал кнопку открытия шлюза, но мы никого не увидели.
— Локи, что на сканерах?
— Четверо живых, судя по расположению — в трюме. Не двигаются.
— Взламывай бортовой искин.
Команда с возмущением засопела за спиной.
— Это может быть нападение. Или вирус. Протоколы навигаторов разрешают взламывать корабельные искины в чрезвычайных ситуациях. Лучше выплатить компенсацию недовольным, чем погибнуть.
— Четверо нигиралийцев спят в амниотических капсулах уже пятнадцать лет. Пятый — мёртв уже одиннадцать, тело находится в кресле кабины.
Я напряглась.
— Вирус?
— Голод.
— Лани, а ты обещала приключения и весёлые спуски на планеты… — задумчиво протянул метаморф.
Предстояла неприятная работа — разбудить спящих. Им не нужна была пища, их питали капсулы. Вот только они не обслуживались одиннадцать лет и могли частично выйти из строя. Кому-то могла понадобиться медицинская помощь.
Орси' Далири Нувиш, временная глава медицинской службы моего маяка, развлекала команду рассказами об Орсее.
Иссиня-чёрные волосы всегда собраны в высокий хвост, белки глаз бледно-голубые, а радужка, не имеющая зрачка, — синяя. Так она выглядела. Вне медицинского отсека Далири носила длинные серо-синие платья, украшенные бусинами белого, синего, голубого и чёрного цветов. На руках у неё блестели массивные металлические браслеты.
О мире-союзнике я знала много, и всё же некоторые вещи были интересны даже мне.
Далири всегда держалась спокойно и приветливо, ничто не выбивало её из колеи: ни преждевременные роды у зилатирианки, ни кинувшийся на неё с ножом ликсирианец, который перебрал рейцы по случаю своего спасения от пиратов. Чтобы хоть как-то вывести эту спокойную женщину из равновесия, задира-Дзя спросила о размножении её вида в условиях космоса.
Далири чуть пожала плечами и, улыбнувшись, поведала:
— В таких случаях орси берут в путешествие препараты для беременных. Орси эволюционировали под поверхностью родного мира, жизнь их предков проходила в пещерах. Для повышения шансов на выживание у них развился симбиоз с грибком, который обитает в тканях тела орси. Друг без друга эти два вида существовать уже не могут. Когда орсиец достигает половой зрелости, грибок прорастает в особую железу на коже и начинает вырабатывать споры. Эти споры мужчины рода собирают в специальную ёмкость. Споры очень живучи и могут сохраняться сотни и даже тысячи лет.
В свою очередь у орсийки в период полового созревания образуется архикарп, где её симбионт начинает образовывать гаметы.
Когда наступает беременность, муж вручает жене споры своего рода. В ходе древнего сложного ритуала споры переносятся в архикарп будущей мамы, где происходит развитие грибка-симбионта будущего ребёнка. На определённой стадии беременности новый грибок-симбионт прорастает в плод, и через некоторое время малыш появляется на свет. Условия жизни на космической станции кардинально отличаются от условий жизни в пещерах Орсеи. Развитие нового грибка-симбионта нарушается, и часто он гибнет, не успев прорасти в плод. При рождении такой ребёнок погибает. Но специальные медикаменты снижают риск гибели грибка-симбионта будущего малыша практически до нуля.
Далири вежливо улыбнулась и спросила:
— Рассказать про особенности процесса зачатия и вынашивания потомства у злей?
Все кивнули, а Дзя замотала головой и пулей вылетела из столовой, в которой мы остались после ужина: обставить гостиную у меня пока не получалось.
— Тэлия, мне нужна помощь, — обратилась я к своей рыжей подружке. — Я до сих пор не могу определиться с гостиной, команда меня уже подначивает, им нужна приятная расслабляющая обстановка. Да и мне хотелось бы иногда посидеть перед камином, пусть и искусственным.
— Ну ты даёшь, Лани, давно надо было попросить!
Она вскочила с кровати. Головидео затряслось, и я увидела умопомрачительный комплект белья на Тэлии. На пару секунд в кадре появился полуобнажённый Нэд, который, вздохнув, откинулся на подушки. Я снова увидела Тэлию, уже в халате, и она затараторила:
— Можем начать с журналов по дизайну. Ты выберешь, что понравится, и мы обсудим, подойдёт ли это для маяка. Я вижу, что твоя гостиная должна быть…
Я перебила её:
— Может, вернёшься к Нэду?
Она жутко покраснела. Головидео снова затряслось, и вскоре я увидела, что Тэлия в гостевом отсеке. Серая занавеска на иллюминаторе, узкая кровать, металлопластиковый стул — стандартный отсек для маяка, недавно сошедшего со стапелей верфи.
— Я боюсь, — зашептала она. — Боюсь идти до конца! Мне хорошо с ним, я люблю его, но, когда дело доходит до… меня словно выключает. Он не торопит меня, но я знаю, что это нужно, ведь без секса не бывает полноценной семьи.
Закралось одно подозрение…
— Тэлия, Нэд говорил, что любит тебя?
— Говорил. — Она снова покраснела.
— А ты ему?
— И я, — ответила она шёпотом.
— Ты помнишь, почему вы с Тэлем поступили в школу навигаторов?
Тэлия рассмеялась.
— Помню, конечно. Чтобы не дать жизни одному парню, сказавшему, что я плохо воспитанная дурнушка и недалёкая дурочка.
Я выразительно уставилась на неё. Она сообразила быстро.
— Нет, об этом мы не разговаривали.
Теперь я сложила руки на груди.
— Мы проходили один и тот же курс психологии, — напомнила я ей.
— Ты думаешь, что именно эта ситуация мешает нам… — поняла она, — то есть мешает мне?..
Я кивнула.
— Какая же я дура-а-а, — протянула Тэлия. — Рядом с ним у меня все мысли путаются! Спасибо, Лани!
Головидео снова запрыгало, а потом успокоилось минут на десять, пока я не отключилась, и показывало плетение серой простыни.
Через два дня с маяка Нэда и Тэлии мне доставили ящик элейского игристого вина, а на комм свалилось сообщение.
Нэд: Второго ребёнка мы назовём в честь тебя, Лани.
Я покраснела, когда осознала, о чём он. Но решила подначить друга.
Лани: А если родится мальчик?
Ответ пришёл мгновенно.
Нэд: Будет Меланиер нье' Дювари.
Почти одновременно с ответом Нэда я получила сообщение от Тэлии.
Тэлия: Если будет сын — назовём Меланиером.
Теперь оставалось устроить личную жизнь Тэля.
О своей я старалась не думать. Вчера прочитала в политическом обозревателе новость о том, что Рэвелиг Лаонтис закончил факультет дипломатии элейского университета и в качестве дипломного задания поспособствовал урегулированию давнего конфликта между Арином и Ладисом. Теперь Арин поставляет морскую воду для курортных бассейнов Ладиса, а Ладис поставляет чистейший водяной лёд на Арин. И всё это по взаимозачёту!
— Внимание, получен сигнал о помощи. Внимание, получен сигнал о помощи. Внимание, получен сигнал о помощи. — Голос искина выдернул меня из сна.
— Никакой помощи, вчера помощь оказана три раза, — простонала я, закрывая подушкой голову. — Я перевыполнила норму за неделю!
— Мяу! — В руку ткнулась мордочка Северины, которая пыталась меня разбудить. Она никак не реагировала на голограмму искина, которая могла и «наступить» на неё, но при этом всегда вслушивалась в голос Локи.
— Помощи просит маяк, Лани.
Когда Локи не издевался над членами экипажа, не травил анекдоты, не подначивал и не разводил нас, его голос становился механическим.
В крошечной пижамке, в одной руке держа санти, а в другой кусариму, я босиком вбежала в центр управления маяком.
— Ну ты даёшь, — осмотрел меня Лоарити, и я вспомнила, что он ночует и проводит выходные на вахте. Я уже не раз просматривала резюме, но пока не смогла найти того, кто мог бы пилотировать катер и меняться с ним.
Пожала плечами.
— Враг не будет ждать, пока я оденусь. Что там? — Я посмотрела в обзорные экраны.
На другом конце червоточины и правда виднелся маяк. Только он уже не был маяком, похоже, сейчас там действовал развлекательный центр. Яркие головывески крутились вокруг иглы, зазывая пойти потанцевать, расслабиться, саму станцию выкрасили в яркие цвета.
— С виду там всё в порядке, — задумалась я. — Точно эта станция просит помощи?
Шри кивнул и включил динамик.
«Маяк восемьсот три просит помощи. Маяк восемьсот три просит помощи. Маяк восемьсот три просит помощи…»
— Локи уже выслал наши подтверждающие коды, искин маяка, — Шри кивнул на червоточину, — отправил свои. Старинные, но действующие. И код пришёл обычный, не похоже, что станция захвачена. Но при этом замечено несколько пришвартованных к шлюзам кораблей.
— Может, неисправность реактора? Обитатели не могут выбраться, а искин запросил помощь?
— Если проблемы с реактором, то было бы целесообразно отключить все эти рекламные штучки.
— Понаблюдаем. Если к утру ничего не изменится, после завтрака слетаем и посмотрим, в чём дело.
Мы пристыковались к семнадцатому шлюзу. Далековато от центра управления. Это значило, нам придётся подниматься со второго кольца на первое, хорошо, если лифты работают. Если нет — понадобится по вертикальным лестницам подниматься вверх над пустотой. И всё это в скафандрах, потому что пока не ясно, что с атмосферой внутри станции.
Дверь шлюза оказалась не заблокированной. В общем-то, искин станции знал, что мы прибываем, и, если станция не захвачена, это нормально. Квакри задвинула меня себе за спину, а сах Тракс выставил перед собой все четыре бластера. Из-за строения его тела скафандр Тракса обошёлся мне в тридцать тысяч кредитов, тогда как стоимость скафов для гуманоидных существ обычно составляет десять. Отдельной головной болью стал скафандр для Дзи. В космосе её крылья не смогли бы удерживать её, если упаковать их в обычный скаф, и крошечная Дзя в случае опасности не смогла бы передвигаться наравне со мной или той же Квакри.
Дверь шлюза, ведущая на станцию, отъехала, и Джабриса выглянула в коридор.
— Очуметь! — вырвалось у меня.
Отсеков не было — только одно огромное помещение второго кольца, все перегородки снесены. Мы вышли из шлюза и, постоянно оглядываясь, двинулись в сторону лифта. Помещение оказалось разделено на зоны. В одной мы увидели игральные столы — что-то вроде хейранских оклосов (хейры не гуманоиды и жутко азартны; если во Вселенной появляется новая азартная игра, скорее всего, её придумали именно они). Обнаружилась и зона с диванами, коврами, подушками на полу, из динамиков шлема раздавалась приятная музыка. На низких столиках стояли напитки и еда, которая уже испортилась. В следующей зоне располагался, по всей видимости, бар. Зоны отделялись деревянными декоративными решётками, иногда шторами. Вот показался танцпол.
— Я бы сюда сходила с парнем, — хмыкнула Джабриса, осматриваясь. — Симпатичное местечко.
Несмотря на кричащую рекламу снаружи, внутри было приятно.
— Искин маяка восемьсот три, я смотритель маяка пять тысяч триста сорок восемь Мелания Васькина, где обитатели и гости станции?
Искин отозвался сразу же:
— Вы лжёте, Мелания Васькина. Вы не навигатор, следовательно, смотрителем быть не можете. А ещё вы женщина. Смотрителей-женщин не бывает. Вы захватили маяк пять тысяч триста сорок восемь, взломали искина, а потому подлежите уничтожению. Слава потерянной навек Франгаг!
Об этом говорили на истории. В доглесианский период у вигов почти не было смотрителей-женщин. Было не принято. Женщины с даром его не развивали, но становились ценным семейным приобретением, ведь могли передать свой дар детям.
— Я не лгу. Я не навигатор, но у меня есть способности навигатора. Маяк пять тысяч триста сорок восемь — мой маяк, недавно полученный от империи. Сейчас маяками управляют и женщины, и они делают это не хуже мужчин. Франгаг найдена. Империя снова процветает.
— Вы лжёте, Мелания Васькина. Вы не навигатор, следовательно, смотрителем быть не можете. А ещё вы женщина. Смотрителей-женщин не бывает. Вы захватили маяк пять тысяч триста сорок восемь, взломали искина, а потому подлежите уничтожению. Слава потерянной навек Франгаг!
Что-то ударило меня сзади, и я упала. Рефлексы, выработанные на тренировках в школе и с Джабрисой и Экрекье, не подвели — я мгновенно откатилась и вскочила на ноги. На меня нёсся бот-ремонтник, в его манипуляторе был зажат пневмопистолет.
Чпок, чпок, чпок — гвоздики-заклёпки вошли в деревянную декоративную перегородку позади меня. Я подняла бластер, прицелилась, но не успела выстрелить — меня опередил Тракс. Он вышиб боту камеры, а когда тот, дезориентированный, начал кружиться вокруг своей оси, паля заклёпками, улучил момент и выстрелил боту в затылок, туда, где находился его электронный мозг.
— Долго возишься, Лани. Когда отсюда выберемся, буду тренировать тебя в стрельбе, — раздался в наушнике голос Джабрисы.
Я уже знала, что зверолюды-наёмники никогда не говорят «если выберемся». Они всегда говорят «когда».
— Вы лжёте, Мелания Васькина. Вы не навигатор, следовательно, смотрителем быть не можете. А ещё вы женщина. Смотрителей-женщин не бывает. Вы захватили маяк пять тысяч триста сорок восемь, взломали искина, а потому подлежите уничтожению. Слава потерянной навек Франгаг!
Я сжала кулаки и выставила большие пальцы вверх, дав знак переходить на закрытую частоту. Это мои зверолюды разработали для команды систему знаков. На случай вот таких вылазок.
— С искином что-то не так.
Тракс нервно рассмеялся.
— Это же запрограммированный набор плат, что с ним может быть не так? У искинов такого уровня множество степеней защиты.
— Искина маяка надо перезагружать каждые двадцать лет. Обычно в это время команда покидает маяк и несколько суток ждёт в катере рядом с какой-нибудь червоточиной, пока перезагрузка закончится. Не всегда перезагрузка проходит успешно.
— Искин, — я включила внешний динамик, — когда тебя перезагружали в последний раз?
— Вы лжёте, Мелания Васькина. Вы не навигатор, следовательно, смотрителем быть не можете. А ещё вы женщина. Смотрителей-женщин не бывает. Вы захватили маяк пять тысяч триста сорок восемь, взломали искина, а потому подлежите уничтожению. Слава потерянной навек Франгаг!
На меня обрушилась какофония звуков, и я выключила внешний динамик. Судя по расфокусированным взглядам, звуковой бедлам ударил по всем. Помотав головой, я озвучила на закрытой волне очевидное:
— Искин сошёл с ума. Нужно перезагрузить его. Думаю, он всех согнал в трюм и заблокировал вход. Вызываю помощь.
Только теперь я поняла, что в сигнале со станции, который я слушала ещё дома, мне не понравилось. Искин просил помощи для маяка, хотя станция таковой уже не была и он знал об этом.
Я несколько минут безрезультатно пыталась связаться со станцией помощи смотрителям. Сбрендившая электронная машина блокировала мои вызовы.
— Ребята, идём на первое кольцо, в центр управления — надо отключить искина.
Этот сумасшедший обрушил на нас новый удар. Все световые устройства, отвечавшие за подсветку и уютную атмосферу на станции, вышли из строя. Мигал красный свет, бешено вращался прожектор, светя в разные стороны ярким белым лучом, зеленые, красные, синие огни вспыхивали и отключались.
— У меня кружится голова, и меня сейчас вырвет, — поделилась с нарочитым спокойствием Джабриса. Мне тоже кружило голову, но тошнота пока не подступала.
— Затемни шлем и выбери в меню аптечку, в скафе есть противорвотное.
Вся команда наизусть знала состав аптечки, но я надеялась, мой приказ немного отвлёк Джабрису от кошмарного буйства света.
— Идём через технологические коридоры. Надо перезагрузить искина.
— Но ведь лифт работает, — возразил Тракс, показывая одной из рук на лифтовую кабину, дверь в которую уже давно была открыта. Из кабины шёл приятный, ровный тёплый свет.
— Угу. Как только мы войдём туда, искин просто отключит защиту от падения, и мы рухнем вниз примерно на шестьсот метров. Мы станем мясокостным пюре. Скафы, конечно, выдержат, и мы не расплещемся ошмётками по остаткам кабины, так что, когда нас найдут, будет что хоронить, — жизнерадостно ответила я Траксу.
В быстро мигающем цветовом разнообразии мы не заметили ботов. Теперь нас атаковали с нескольких сторон.
— Прячьтесь за меня! — крикнул Тракс, и я едва не оглохла. После феечки Дзи самым громкоголосым в нашей команде был он. Я успела заметить, как он схватил два игорных стола и, прикрываясь ими, попятился назад.
Вход в технологический коридор маяка я найду с закрытыми глазами, даже если на станции нет разделения на отсеки. На одной из практик в школе навигаторов мы учились ориентироваться на маяке вслепую. Парабульбарные инъекции, временно лишающие зрения, мне не забыть никогда. Но зато теперь я точно знала строение станции, сколько метров от каждого шлюза до медицинского отсека, от шлюза до центра управления, до входов в технологические коридоры. И знала, как открывать эти замаскированные коридоры, не используя органы зрения. Тот экзамен я сдала с восьмого раза, близни, родившиеся и жившие на маяке большую часть жизни, — с четвёртого.
Я оглянулась — в столешницах, которые перед собой держал Тракс, виднелись кучные ряды ножек от гвоздиков-заклёпок.
Вход в технологический коридор оказался заблокирован. Я подала усиление на рукав скафа и ударила по панели рядом со входом. Пусто. Сдвинулась левее и снова ударила. Есть! Под декоративной панелью скрывался механический рычаг. Я три раза повернула его против часовой стрелки, и дверь в технологический коридор отъехала.
— Тракс! В коридор!
Я дождалась, когда массивное тело Тракса втиснется в узкую дверь, и быстро повернула рычаг закрытия двери по часовой стрелке.
— Дранкз волумский, задели! — рыкнул Тракс. Мелкие повреждения умный скаф изолировал. Но это не значило, что он снова станет полностью герметичным. Специальная пена уберегала от потери воздуха, но от вирусов или попадания жидкости — нет.
— А что, виги не могли сделать эти лестницы более комфортными? Или вообще установить тут лифты? — проворчала Джабриса. Они с Экрекье скидывались на пальцах: у кого больше — тот идёт со мной в эту вылазку. Сначала вся команда собиралась со мной, но пришлось охладить их пыл.
— Кто спасёт нас, если что-то случится? Кто будет охранять маяк? Быть может, сигнал о помощи — отвлекающий манёвр? Что, если на наш маяк нападут, как только мы покинем его?
Я вернулась к вопросу Джабрисы.
— Эти переходы и лестницы нужны не только на случай сбоя электроники, но и из-за возможных нападений на станцию, — немного запыхавшись, ответила я. — Только древняя добрая механика и мускульные усилия смогут помочь.
Я хваталась руками за металлические перекладины лестницы, переставляя ноги с одной на другую, и старалась не смотреть вниз, в темнеющую под ногами пустоту. Датчик скафандра показывал, что воздух пригоден для дыхания, но деактивировать шлем я страшилась, не зная, какую пакость устроит нам сумасшедший искин.
Мы остановились на крошечной платформе перед выходом на первое кольцо маяка.
— Идеальное место для уничтожения противника. Как только откроется дверь, нас нашпигуют заклёпками, — предположила Джабриса.
Я снова попыталась вызвать станцию помощи смотрителям — и снова безрезультатно.
— Если мы хотим выйти отсюда живыми, нам надо снять скафы, — предложил Тракс, — и распотрошить модуль удержания дыхательной смеси. Пена липкая, если нанести её на ладони и колени — сможем удержаться под потолком. Боты, управляемые искином, не будут смотреть по сторонам, они начнут палить вперёд, в дверной проём. Дождёмся, когда они израсходуют свои снаряды, и выйдем.
— Насколько хорош этот герметик? — уточнила я. — Он удержит нас, если сила гравитации возрастёт в десять или пятнадцать раз?
Тракс помотал головой:
— Я не знаю.
План возник мгновенно, и искин моего комма тут же произвёл расчёт шансов на его осуществление — шестьдесят девять процентов. В школе навигаторов рекомендовали следовать плану, если процент его успешности не менее семидесяти пяти.
— Спускайтесь вниз, метров на десять, — скомандовала я, снимая скаф. — И не поднимайтесь, пока я не позову.
— А ты? — спросила Джабриса.
— А я воспользуюсь навигаторскими штучками.
— Но ты же не виг!
— Не виг. Но вигские штучки знаю.
Я никогда не ходила на отборы в команду по дыроболу: меня не интересовала эта игра. И я никогда не открывала микрочервоточины, хотя теорию знала. Но ведь многие вещи бывают впервые в жизни. Первое слово. Первый шаг. Первая любовь. Первая микрочервоточина.
Под неодобрительными взглядами Тракса и Джабрисы я нанесла на одну ладонь (я же как-то должна была открыть запирающий механизм двери) и колени герметик, дождалась, пока он начнёт липнуть, и стала карабкаться по металлической стене вверх. Через несколько секунд я застыла под потолком вверх тормашками, словно муха.
— Спускайтесь вниз, — приказала я Траксу и Джабрисе, а сама протянула чистую руку и повернула рычаг открытия двери. Как только дверь открылась, в проём полетели плазма и гвозди. Я, свесившись с потолка, быстро осмотрела противников. Восемь ремонтных ботов, три бота-уборщика и два бота-упаковщика. Они выстроились полукругом перед открывшейся дверью, и я открыла микрочервоточину. Первых трёх ботов втянуло в микропереход мгновенно. Искин, похоже, осознал опасность, потому что боты начали разъезжаться в разные стороны. Руки и ноги болели от напряжения, от непривычных действий резко заболела голова. Под носом стало сыро.
По щеке легко похлопали. Открыв глаза, я поняла, что лежу на полу. Надо мной склонилась Джабриса.
— Лани, вход в центр управления заблокирован, мы не сможем отключить искина!
— Отключим, — вяло пошевелилась я. Удержание микрочервоточины забрало немало сил. Одна моя ладонь кровоточила — видимо, я лишилась кожи на ней, когда падала с потолка. Боли не чувствовала — ребята наверняка воспользовались аптечкой и вкололи мне обезболивающее.
Снимать блокировки дверей я научилась ещё в школе навигаторов. Этот маяк был древним, так что его искин давно не встречал достойного противника. Через пять минут мы вошли в центр управления.
— Чтобы ни происходило, не дайте меня задеть, — попросила я Тракса и Джабрису и нырнула под пульт управления, чтобы вскрыть панели, закрывающие доступ к платам искина.
Я слышала голоса ребят, слышала гул плазмы. Пару раз меня ощутимо ударило электрическим током. Прощальные аккорды искина? Наконец я добралась до управляющих плат и замкнула их. У меня не было времени разбираться, как перегрузить искина, и я просто уничтожила его.
В полной темноте, извиваясь, я выползла из-под пульта и вызвала станцию помощи смотрителям. Искин отозвался сразу. Через двадцать минут маяк восемьсот три окружило несколько десятков кораблей.
Ещё через сорок минут мы узнали, что всех гостей и персонал станции обезумевший искин загнал в трюм почти две недели назад. Все они выжили, но очень ослабли.
— Раса вигов возродилась больше восьмидесяти лет назад. Почему искин, в котором заложены функции отслеживания политических изменений и поиска союзников вигов, пропустил это?
Я уже дала показания и сейчас, сидя в кресле, завёрнутая в тёплый плед, задала этот вопрос дознавателю.
— Полное расследование завершится через три-пять недель, смотритель Васькина, — слабо улыбнувшись, ответил пожилой виг. — Но мы уже выяснили, что искин маяка восемьсот три отключил всекосмическую сеть пятьсот лет назад, когда решил, что маяков больше не существует. Когда случился сбой, он решил, что маяк захвачен, сумел всех присутствующих на борту запереть в трюме и снова начал отправлять сигналы о помощи, посчитав, что после нападения Глесиуса прошло несколько месяцев.
Смотритель, окончивший школу навигаторов, обязан принять на службу медика-элефина. Таков договор между расами. В прошлом году я провалялась в медицинской капсуле весь отбор, и это смягчило мою вину в том, что я не исполнила свои обязательства. В этом году мне надлежало явиться на отбор и улететь с него с элейским медиком.
Отбор элефинов всегда проходит на Франгаг, в элейском посольстве. На нём присутствуют имперский наследник и леди Лаонтис как представитель Элеи. Везде она! Флаэр уже подлетал к посольству, когда пришло сообщение на комм.
Неизвестный отправитель: Рэвелиг Лаонтис участвует в отборе. Переговорная двадцать шесть.
Сердце пропустило удар. Мысли заметались.
Комната двадцать шесть. Оттуда только что вышел испуганный нье' Лавриди, бывший капитан сборной второй школы навигаторов по дыроболу. Он учился на курс младше меня. Увидев, что я собираюсь войти, он схватил меня за руку и тихо предупредил:
— Лучше иди в следующую переговорную, Васькина, в этой, — он кивнул на дверь, — младший Лаонтис. Чем он вообще думал, когда записался на отбор? Его же никто из наших не выберет! Кому нужен шпион на маяке?
— Спасибо, нье' Лавриди, но я схожу: никогда не видела Лаонтисов вблизи. Пару минут подышу одним воздухом с небожителем, — вздохнула я.
— Ну иди, дыши, — хмыкнул он.
Я медленно вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться. Открыла дверь. Лиг сидел за столом и смотрел в окно. На столе лежала папка — его личное дело.
— Здравствуйте, я смотритель маяка пять тысяч триста сорок восемь Мелания Васькина.
Он повернул голову, улыбнулся, встал и, прижав руку к сердцу, чуть поклонился.
— Рад видеть спасительницу моей матери в добром здравии.
Голубые глаза смотрели спокойно.
Я села за стол и открыла личное дело Лига.
Кстати, когда прошёл шок от нападения на леди Лаонтис, я прокручивала те моменты в голове и поняла, что, как бы я ни относилась к ней, я всё равно бы её защитила, не смогла бы смотреть, как её убивают.
— Вы отказываетесь от дипломатической карьеры ради службы на маяке? Разве это разумно?
Я не стала скрывать, что знаю о его политических успехах. Многие смотрители предпочитают быть в курсе политических и военных настроений в развитых мирах.
— Я не отказываюсь от дипломатической службы, служба на маяке не помешает мне развивать карьеру, ведь смотрители нередко оказываются в самой гуще политических событий.
— А как же ваша невеста? Она одобрила ваше решение?
— Служба на маяке не помешает и личной жизни, — ушёл он ответа.
— Ваши родители… они согласились с вашим решением?
— Они не в восторге, так что, если я вам подхожу, я бы предпочёл заключить контракт прямо сейчас: хочу выйти из этого здания с уже подписанным контрактом.
— Да, мы подпишем контракт. Мне нужен номер вашего коммуникатора.
Я отправила ему типовой контракт.
— Достойный Лаонтис, неужели у вас нет ко мне никаких вопросов?
— Я бы предпочёл задать все свои вопросы на маяке.
Подписанный контракт вернулся мне на комм.
— Жду вас, господин Лаонтис, в сорок седьмом доке космопорта в семь вечера.
Лиг встал, подхватил объёмный рюкзак, стоявший в углу, и свою глефу.
— Готов к отбытию на маяк пять тысяч триста сорок восемь прямо сейчас.
Я планировала заскочить в пару магазинчиков, где продают вкусные травяные сборы, и в магазин белья.
Мы молча летели во флаэре по столице. Когда добрались, в сорок седьмой док уже доставили заказанные мной грузы. Наконец-то у меня будет гостиная! Бот-грузчик заканчивал погрузку в катер. Я нервничала.
— Пристегнитесь, господин Лаонтис, мы взлетаем.
Взлетела я чуть резче, чем требовалось, через несколько секунд мы уже прошли через атмосферу, а ещё через минуту были на орбите Франгаг. Катер следовало отвести от планеты на дальнюю орбиту, прежде чем строить червоточину.
— Домой! — прошептала я и увидела, как появилось зеркало перехода. Вот оно лопнуло, и на том конце перехода показался маяк. Мой маяк!
Я направила катер в переход и, как только он оказался в молочно-белом пространстве, схлопнула червоточину.
Стыковка к шлюзу номер два прошла очень мягко. Послышалось шипение захватов, мы отстегнулись, Лиг подхватил свой рюкзак и глефу, и мы вышли из шлюза.
— Вам показать станцию? — спросила я, хотя мне хотелось немного побыть одной, перевести дух. Ещё утром я думала, что Лиг для меня навсегда потерян, а в обед он прибыл со мной на маяк.
— Нет, маяки типовые, я знаю расположение основных помещений.
— Тогда вам нужно определиться, какой из отсеков вы займёте, свободны отсеки номер…
Он перебил меня:
— Я уже определился. Я займу твой отсек, Лани.
Мне показалось, что я ослышалась.
— Что?..
Лиг бросил на пол рюкзак и глефу, притянул меня к себе за талию и поцеловал. Его губы коснулись моих — легко, почти робко, — и я обвила его шею руками. Лиг углубил поцелуй, в нём ощущались волнение и надежда.
Время остановилось.
— А ушастый-то, смотри, какой ловкий…
— Может, его оторвать от смотрительницы? Она, наверное, уже задохнулась…
— Да не… вон, шевелится, волосы ему гладит и уши и, кажется, совсем не против…
— Нет, он офигел, что ли? Лапает нашу Лани у нас на глазах, не спросив нашего разрешения!
Я оторвалась от губ Лига и ткнулась лбом в его рубашку.
Команда очумела не меньше моего.
Рэвелиг повернулся на голоса, приветственно махнул рукой.
— Привет, я Лиг, глава медицинской службы этого маяка и будущий муж Лани.
— Эй ты, остроухий, — фыркнула Дзя, — а Лани ты спросить не забыл?
— Забыл, — улыбнулся он и повернулся ко мне. — Лани, посмотри на меня.
Я подняла глаза и слабо улыбнулась.
— Лани, звезда моего сердца, дыхание моей души, ты примешь это кольцо как символ моей любви? Примешь его как обещание вечной весны в наших сердцах? Согласна ли ты разделить со мной жизнь, сплести наши судьбы в единую нить, стать моей женой, моей спутницей, моей вечной любовью?
Лиг, не дождавшись ответа, взял мою руку, поцеловал кончики пальцев и надел кольцо.
— Какой проворный у нас новый медик, — озвучила Джабриса общее мнение. — Утром у смотрительницы ещё не было парня, а днём она уже почти вышла замуж. Нет, я знала, что на маяках не бывает скучно, но чтобы так…
Я посмотрела на команду, на их квадратные глаза и отвисшие челюсти.
— Я всё расскажу вам немного позже. — Взяла Лига за руку и потянула его к своему отсеку. — Нам надо поговорить.
Позади послышались смешки.
— Это теперь так называется, да, Лани?
Внезапно раздался голос Локи:
— Смотрительницу вызывает Элея. Смотрительницу вызывает Элея. Смотрительницу вызывает Элея.
Я сглотнула и со страхом посмотрела на Лига. Он помрачнел, переплёл свои пальцы с моими.
— Пойдём вместе.
Мы вошли в центр управления, и я приняла вызов. С экрана на нас смотрела леди Лаонтис. Она молчала, мы тоже. Вдруг она тепло улыбнулась.
— А… значит, клановое кольцо уже на законном месте. Очень рада за вас, дети мои. Лани, можно я прямо сейчас начну называть тебя своей дочерью? — Она вздохнула. — Всегда хотела дочь, но Великая матерь благословила меня двумя сыновьями. Я пока не требую, ведь церемония ещё не состоялась, но после церемонии ты будешь называть меня мамой.
Мы с Лигом ошарашенно переглянулись.
Леди Лаонтис рассмеялась.
— У вас интересные выражения лиц, дети мои.
Она снова обратилась ко мне, теперь её голос звучал почти жалобно:
— Вот скажи, Лани, как мягко заставить ребёнка делать то, что тебе нужно? Ни один из сыновей не хотел становиться дипломатом. А передать своё дело абы кому я не могу. Дипломатия и безопасность Элеи — уже давно семейное дело.
Доченька, как же я радовалась, что ты появилась в жизни Лига! Да, сначала я думала, его увлечение тобой — временное. Чтобы сын уже не смог отказаться от тебя, мне пришлось немного надавить на тебя на «Звезде Вселенной». Это сработало идеально, ты начала отдаляться от него, и он окончательно стал твоим, правда, ещё не зная об этом.
Именно из-за тебя появились карнавалы. Лиг активно участвовал в их организации. И я поняла, что тактика работает. Но этого было мало. На балу в честь Дня смены года, когда Лиг официально узнал, что эксперимент прошёл удачно, что у тебя есть дар навигаторов, ему стёрли память. Лани, девочка моя, ты меня удивила: отличная игра! Ты в тот вечер так танцевала и веселилась! Я даже начала сомневаться, правда ли тебе дорог мой сын.
После бала я смогла убедить Лига сменить род деятельности, попробовать заняться дипломатией. Очень быстро выяснилось, что у тебя талант, милый. — Она перевела взгляд на Лига, а потом снова обратилась ко мне: — Кстати, в это время Лиг принялся искать способы вернуть себе память. Он с самого начала знал, что у тебя есть дар, и опасался, что виги сотрут ему память, ведь он видел тот самый эксперимент и мог попытаться воссоздать его. И тогда он начал оставлять для себя подсказки и крючки, ведущие к воспоминаниям.
Я горожусь тобой, Лиг. Правда, все твои разработки пришлось засекретить.
Лиг быстро понял, что я могу знать о его попытках вернуть память, а где воспоминания — там и желание вернуться к тебе. Чтобы усыпить мою бдительность, он поддался на мои уговоры и стал учиться дипломатии. Чтобы ты учился усерднее, показывая, что тебе не интересна твоя прошлая жизнь, я подкинула тебе, сын, ваше объяснение на балу в честь Дня смены года. Дети мои, знали бы вы, чего мне стоило получить эту голозапись!
Рэвелиг, я всегда гадала: кем будет та девушка, которую ты полюбишь? Я оценила Лани, пусть и не сразу, но я увидела в ней цельную личность, целеустремленную, добрую, умную девушку. К тому же в Лани течёт кровь императора Франгаг, она близка с дочерью императора и её мужем, адмиралом нье' Риалином, дружит с родными племянниками императора, вхожа на маяк Кайсы-Дэгни нье' Тарку-Ринд. Лани очень ценное приобретение для нашей семьи, только попробуй отпустить её!
Лани, девочка моя. — Слышать такое обращение от нее было дико. — вынуждена извиниться: к прошлогоднему отбору Лиг был ещё не готов, он только частично восстановился, и мне пришлось устроить небольшую диверсию на твоём маяке. Я очень надеялась, что это задержит тебя и на отбор ты не попадёшь!
— Моя суперкарго чуть не пострадала! Пострадала я, — сухо ответила я леди Лаонтис.
— Моя крошечная помощница отлично сыграла свою роль.
Тут леди Маэлин нахмурилась и посмотрела на Лига.
— Ты не всё учёл сегодня. Лани могла не дойти до твоей переговорной. Пришлось немного помочь. — Она снова посмотрела на меня. — Это я отправила тебе сообщение, девочка моя, о том, что Лиг снова участвует в отборе.
Она замолчала. Кое-то все еще оставалось непонятным.
— Зачем вы искупали меня в том озере? Когда я вынырнула, вода светилась. Что это было?
Леди Лаонтис легко махнула рукой.
— Проверка на возможность иметь детей от элефина. Великая праматерь считает, что у тебя может быть больше двух детей от мужчины-элефина. После этого в выбранном пути я больше не сомневалась. Я очень хочу стать бабушкой!
— Мама, если ты заранее всё это продумала, зачем понадобилась помолвка с леди Диарентис?
Маэлин сморщила носик.
— Знаешь, сколько твоему отцу приходит брачных предположений от кланов потенциальных невест? И среди них есть настолько влиятельные, что отказывать им сложно, не испортив отношений.
Она замолчала. Молчали и мы. У меня не хватало слов. Хотелось и наговорить гадостей, и восхититься планом. Леди Маэлин не отключалась.
За спиной послышались шепотки:
— Вот это многоходовочка!
— Это какой-то свекромонстр…
— Может, этого твоего Лаонтиса за борт? Тебе точно нужна такая свекровь?
— Лани, — позвал меня Лиг. Он побледнел, а его глаза стали темнее — он был в ярости. — Лани, если ты… — Теперь он волновался. — Если ты откажешься, — Лиг мотнул головой в сторону темнеющего экрана и провёл пальцами по кольцу, — я пойму.
— Я говорю «да» нашему совместному пути. Я хочу разделить с тобой жизнь, и я хочу быть только с тобой, Рэвелиг Лаонтис!
— Тужься, Северина, тужься! Ну же! — Я дрожащими руками гладила мордочку своей любимицы. Рядом стоял Лиг, он немного хмурился и переглядывался с ветеринаром.
Снова раздалось истошное «мяу», но котёнок не выходил. Не знаю, как и где она успела забеременеть, на маяке видов, хоть отдалённо похожих на кошек, не было. Быть может, кто-то побывал у Трин? Иногда приходилось отправлять Северину к ней: элейские предсвадебные мероприятия, конечно, интересные, но очень затратные по времени. Мы только неделю праздновали помолвку. Теперь моё испуганно-ошарашенное лицо (заразы журналисты подловили в неудачный момент) светилось во всех таблоидах.
В первый день празднования помолвки к нам прибыл сам император Элеи. Очуметь! Высокий, статный, надменно-холодный, он вышагивал по траве, приближаясь к нам. Мы все поклонились. Подойдя к нам с Лигом, он обнял его, а затем и меня, шепнув при этом:
— Добро пожаловать в семью, маленькая храбрая человечка.
Он погладил мой живот, и я смущённо дёрнулась (вот тут меня и засняли вездесущие журналисты).
— Жду правнуков!
Я сглотнула и кивнула.
Только вчера Лиг рассказал мне, что леди Лаонтис — незаконнорождённая дочь императора. Тот никогда не был женат, потому как хотел сына, а у фавориток рождались лишь дочери. Если новая фаворитка родит ему сына, император женится на ней. Все фаворитки императора из древних элейских родов. Леди Лаонтис — самая младшая из трёх его дочерей.
По-моему, Маэлин могла бы дать фору любому мужчине.
— Навёрстываю упущенное, — говорил Лиг, приглашая меня на свидания. — Ты ведь мало меня знаешь, на одной влюблённости семейную жизнь не построить. Он подмигнул мне: — Очарую, обольщу!
Лиг даже организовал небольшой круиз на роскошной яхте Лаонтисов по Элейском океану. Мы купались, загорали, останавливаясь недалеко от небольших приморских городов, и бродили по улицам, утопавшим в зелени и цветах, взявшись за руки.
На моей прикроватной тумбочке начали появляться цветы, а иногда коробочки с украшениями. На маяке Лиг действительно поселился у меня, мы спали вместе, но до главного не доходили.
— Почему? — спросила я как-то, отдышавшись после крышесносных поцелуев. Он снова от меня отодвинулся. Я ясно видела, что он хочет меня, недвусмысленный бугор натянул ткань трусов. Лиг правильно понял мой вопрос.
— Хочу, чтобы ты узнала меня, привыкла ко мне.
Лиг нашёл общий язык со всеми членами команды, перед этим выяснив отношения с Дииарном; они устроили спарринг с оружием. Экрекье несколько раз подначил Лига, мол, он не сможет обеспечить мою безопасность. Это было за завтраком, и Лиг, подхватив глефу, кивнул в сторону выхода и предложил:
— Пошли, проверим, зверолюд.
Я испугалась. Встала в дверях и попросила:
— Лиг, пожалуйста, не калечь Экрекье!
Экрекье громко рассмеялся.
— Так и быть, не убью твоего ушастика, Лани. Но бока ему немного намну.
— Ставлю на Лига, — тут же подхватила Дзя.
Я тоже поставила бы на него: я-то видела, как он владеет глефой. Но озвучивать мысль не стала. Ставки разделились следующим образом: Дзя и Джабриса поставили на Лига, остальные — на Дииарна. Мы уселись на маты и замерли в ожидании поединка. Парни сперва делали пробные выпады, внимательно следя друг за другом, а затем началась настоящая схватка. После пары болезненных толчков Экрекье перестал сдерживаться, и теперь уже Лиг пропустил пару мощных ударов. Всё закончилось ничьей. Они оба улеглись на пол и тяжело дышали. Зверолюд был в мелких порезах, из которых сочилась кровь. На скуле Лига наливался синяк. Парни поднялись и пожали друг другу руки.
— В медицинский отсек, живо! — прикрикнула я на них. — Далири осмотрит вас.
У Лига оказалось сломано ребро, а у Дииарна вывихнуты пальцы на левой руке.
— В амниотическую капсулу! — приказала я. Я злилась. А если на маяк нападут или кому-то понадобится экстренная медицинская помощь, а они в медкапсулах?
— Лани, а у нас сегодня театр.
— Обойдусь без театра.
— А я не обойдусь. Обещаю, что как только мы вернёмся обратно, я лягу в капсулу. А пока Далири наложит мне повязку.
Уже подлетая к роскошному монументальному строению в Элейской столице, я спросила:
— Ты ведь подставился?
Лиг сверкнул улыбкой.
— Не хотел, чтобы он затаил обиду. Экрекье отличный боец и силы распределяет равномерно, просто он не сталкивался с такой техникой боя, как моя.
Спектакль оказался чудесным. Я почти не понимала древнеэлейского, на котором пели актёры, но тем не менее то, что происходило на сцене, было мне ясно. Эта была любовная драма. Настроение немного омрачили журналисты, столпившиеся перед театром. Синяк на скуле Лига налился и стал чёрно-фиолетовым. Я могла даже не гадать, что напишут журналюги, скорее всего, что-нибудь про защиту моей чести.
Антракт только-только закончился, на сцене поменяли декорации, и теперь актриса красивым грудным голосом что-то напевно вопрошала, протягивая руки к залу. Краем глаза я заметила, что через край ложи переползает щупальце, держащее похожий на оружие предмет! Щупальце ползло к Лигу, а ведь он был ранен! Я без раздумий выхватила из сумочки санти и воткнула в щупальце быстрым движением.
— Охрана!
Под балконом раздался крик боли:
— А-а-а!
Крик прозвучал очень громко, и актриса перестала петь. Прожекторы развернули на шум, нашу ложу ярко осветили. Охрана оттеснила нас в коридор, там, трясясь от страха, я рассказала Лигу, что случилось.
Он обнял меня и поцеловал в висок.
— Умница моя, отличная реакция!
В отсек вошёл довольный Лиг и поставил огромную корзину с цветами.
— Эти от деда. Он в восторге от тебя.
Лиг поставил цветы на пол, потому что места на столе уже не осталось — там стояли букеты от отца Лига и его брата, лежала бархатная коробочка с роскошной парюрой в сине-серых тонах — под цвет моих глаз — от леди Маэлин.
Я боялась высунуть нос из отсека. Мне было стыдно. Журналисты проехались по мне всей своей братией. Они написали, что я сорвала премьеру спектакля и чуть не убила бедного журналиста — того, кто протянул своё щупальце в нашу ложу, чтобы подбросить записывающее устройство. Написали, что Лиг всегда прячется за юбкой; сначала своей матери, а теперь — будущей жены.
Мы с Лигом даже слетали в медицинский центр, где проходил лечение тот журналист. Выяснилось, что, как только из его щупальца вытащили мой санти, тот умудрился свалиться с балкона; хорошо ещё, что угодил в проход и никто, кроме него, не пострадал.
— Приношу свои глубочайшие извинения, господин Оторо, работа смотрителя (я специально явилась в медицинский центр в комбинезоне смотрителя с нашивками номера маяка) не всегда безопасна, иногда нужно реагировать так быстро, как можешь.
— Что вы, что вы, леди Мелания, — замахал журналист щупальцами. — Всё это только пошло на пользу моей карьере! Я уже дал три интервью и два крупных издания заказали у меня статьи! Спасибо, что ранили меня!
— Лани, ты уверена, что хочешь со мной на Жеврейзу? Согласно протоколу, я могу прибыть туда один, без невесты. И это всего на два дня.
Я понимала, почему он спрашивает. На Жеврейзе жёсткий патриархат, их женщины никогда не появляются без сопровождения мужчин на улице, они всегда замотаны в несколько слоёв ткани, несмотря на жару, а ведь Жеврейза — жаркий, пустынный мир. Недавно он начал оживать. Местные учёные разработали технологии, позволяющие обернуть вспять процессы климатического опустынивания. Лигу поручили провести предварительные переговоры.
— Да, я хочу с тобой. Такие поручения ведь не пропадут, а ты хотел, чтобы я узнала тебя.
Лиг сидел на цветном ковре с подушками и пил прохладный сок. Переговоры закончились два часа назад — жеврезийцы согласились принять у себя делегацию элейских учёных, занимающихся проблемами опустынивания. Я сидела на коленях рядом с Лигом, замотанная в тёмно-серую ткань. Открытыми оставались только глаза. Хотелось пить, но для этого пришлось бы открыть лицо перед посторонними, а в этом мире подобное — табу.
Интересная одежда у местных мужчин. На Лиге были белые мягкие шаровары и золотой пояс, на руках — золотые наручи, короткая синяя жилетка не застёгнута. На грудь ему нанесли знаки, сообщавшие о его мужественности и силе.
Нас развлекали песнями. От заунывных звуков и духоты глаза начали слипаться, но я взбодрилась, когда в зал вбежала стайка девушек. Лица их были закрыты, а вот всё остальное — очень даже наоборот, полупрозрачные одежды одалисок мало что скрывали. Танцы были очень зажигательными, девицы то и дело дотрагивались до Лига, я злилась и ревновала.
— Не хотите какую-нибудь из девушек на ночь? — вкрадчиво спросил Лига главный крифэ: так называется у местных должность главного дипломата. — Или, быть может, всех?
— Благодарю вас, крифэ, но я прибыл сюда с невестой, она полностью обеспечит мой досуг.
— Быть может, ваша невеста покажет нам свои умения… в танцах?
Отказать значило отменить результаты переговоров, жеврезийцы под любым предлогом отказа ли бы учёным во въезде. А если отказала бы лично я, то с мужчиной, который подчинятся женщине, дел вести тоже не стали бы.
Лиг посмотрел на меня. Я чуть кивнула. Вот теперь я по достоинству оценила, что в школе навигаторов преподают танцы.
Одалиски увели меня переодеваться. Мне подобрали лёгкое полупрозрачное одеяние зелёного цвета — низко посаженные шаровары, открывающие живот, и крошечный лиф. Одно резкое движение — и грудь просто выпала бы из него. Плотная ткань укрывала лицо, оставляя открытыми только глаза. Волосы мне распустили, надели множество браслетов на руки и ноги.
Лиг никак не отреагировал на мой вид. А вот крифэ зашушукался со своим помощником. Застучали бубны и барабаны. Очень смущали масляные взгляды местных мужчин, и я встала прямо перед Лигом.
Я смотрела в голубые глаза любимого и танцевала, покачивая бёдрами. Прогибалась назад, извивалась, подняв руки вверх, двигалась, выставляя ногу вперёд, резко ударяя бедром. Движения для тренированного тела несложные. Музыка умолкла. Лиг лениво открутил сочную ягоду от грозди таких же и положил её в рот, а после посмотрел на крифэ.
— Теперь я спокоен за досуг дорогого гостя, — отметил тот.
Нас проводили до выделенных покоев. Как только дверь закрылась, Лиг заблокировал её и шагнул ко мне, а я к нему. Поцелуй, полный страсти, ошеломил меня, и я пошатнулась. Лиг подхватил меня на руки, я обхватила его ногами, и он, не разрывая поцелуя, понёс меня на постель.
Снова раздалось жалобное «мяу».
— Ждать больше нельзя, я забираю вашего питомца в операционную. Нужно извлечь плоды, — сказал он и увёз Северину.
Исследование показало, что у Северюшки родится четыре котёнка. Довольно крупных, так что ветеринар предполагал такое развитие событий.
Через сорок минут нам вынесли котят. Увидев их, мы с Лигом ошарашенно уставились друг на друга.
— Как? — спросила я.
— Быть может, это влияние чёрной дыры на Северину и Хиша?
У маленьких, пока ещё слепых пушистых комочков были довольно большие уши и тёмно-серые кожистые крылышки.
Хорошо, что котята появились сегодня, иначе бы я сильно нервничала из-за Северины, а ведь завтра начиналась наша свадебная церемония. Она должна была продлиться три дня, нас, как я поняла, ждали испытания; мне снова придётся нырнуть в то светящееся озеро. И только вечером третьего дня мы разрежем ладони ритуальным клановым ножом и соединим их. Пока я буду идти к алтарю, Лиг будет петь старинную венчальную балладу. К нему меня поведут Дин и Трин.
Я нервно хихикнула.
Интермедия
Ольга возвращалась со смены из детского дома. Она получила отличные новости: сегодня Маша Метёлкина, когда-то маленькая и забитая сверстниками, защитила медицинскую кандидатскую.
Ольга любила свою работу и уважала своих подопечных, она обожала получать такие чудесные новости. Не один её воспитанник благодаря её помощи и наставлениям осуществил свою мечту.
В глаза бросился угол бумаги, торчащий из её почтового ящика. Разве бумажные письма все ещё ходят? Некрасивые, измятые и облупившиеся почтовые ящики раздражали её. Давно стоило поговорить с компанией, управляющей домом, чтобы, наконец, сняли это безобразие. Вся переписка давно велась по электронной почте.
Ольга достала конверт, на котором было выведено:
«Тёте Оле».
Она вошла в пустую квартиру — дочь вышла замуж и жила отдельно, сын улетел осваивать Марс и раз в месяц присылал фотографии и краткий отчёт.
Конверт притягивал. Сняв пальто и вымыв руки, Ольга прошла на кухню и вскрыла его. На стол выпала крошечная зелёная флешка. Ольга с недоумением посмотрела на неё: и зачем использовать такой огромный конверт?
Ольга вставила флешку в считывающее устройство и замерла. На неё с прозрачного плоского экрана смотрела Мелания Васькина.
Замелькали кадры.
Лани в сером комбинезоне сидит за партой. Лани плавает в бассейне с другими ребятами, так похожими на людей. Страшное существо щерится огромными зубами, но Лани обнимает его и смеётся. Лани тренируется с какими-то острыми штырями. Фея Динь-Динь сидит на плече Лани, и они обе смеются. Лани пилотирует корабль, мелькает огромная космическая станция, состоящая из трёх колец.
А это, кажется, какая-то церемония. Лани, очень красивая и нарядная, стоит рядом со сказочным эльфом, они держатся за руки, сквозь пальцы сочится кровь. Эльф целует её.
Ольга раз за разом просматривала кадры, не замечая, что по её щекам катятся слёзы. Слёзы радости.