© ООО «Феникс», 2026

© Ткаченко А., текст, 2026

© Кутовая Д., иллюстрации, 2026

Октябрь выдался на редкость холодным. Ночи становились длиннее. Петербург медленно погружался в глубокую осень. Ветер завывал с утроенной силой и стучался в старые оконные рамы.

– У-у-у-у-у! – прозвучало откуда-то сверху, а затем послышались шаги.

Шестиклассница Аля Веснушкина подскочила на кровати и нашарила рукой выключатель. От яркого света перед глазами закружили мушки. В комнате было тихо. Девочка пожала плечами.

«Наверное, показалось», – подумала она. Но тут кто-то постучал в окно. Аля испугалась и юркнула под одеяло. Досчитала до десяти. Снова выглянула – ничего. Вооружившись толстенной книгой, которую задали читать на осенние каникулы, Аля с опаской подошла к окну. Немного постояла, прислушиваясь. Снаружи бесновался ветер. Выдохнув, Аля резко отдёрнула шторы и чуть не расхохоталась. В комнату просились старые ветки клёна.

«Вот глупая!» – хлопнула себя по лбу Аля и поплелась обратно в кровать.

Мама уже давно спала в соседней комнате. Папы не было дома. Он ушёл в море. Его ледокол был где-то далеко, в холодной и бескрайней Арктике, среди вечных льдов. Аля закрыла глаза: представила белых медведей и яркую Полярную звезду. Сон пришёл почти сразу. Через несколько минут девочка уже сладко сопела, накрывшись тёплым одеялом, и не слышала тяжёлых шагов.

Утро было пасмурным. Серое питерское небо заволокло тучами. Из оконных щелей тянуло холодом. Вдоль проспекта выгуливали собак. В воздухе танцевали листья, приземляясь на мокрый после дождя асфальт. В такую погоду хотелось прийти в гости к подруге с кучей сладостей и устроить совместный киномарафон. Но с друзьями у Али было туго, и впереди девочку ждал день, проведённый в одиночестве.

Сначала Аля решила как следует позавтракать, а потом заняться любимой математикой. Книгу, заданную на каникулы, она отложила на вечер, чтобы чем-то занять себя, если станет совсем скучно. Читать Аля не любила, а решать головоломки и примеры просто обожала.

Но на кухне девочку ждал неприятный сюрприз. Обнаруженная на холодильнике записка ещё больше испортила ей настроение:

Ушла на работу. Буду поздно.

Целую, мама.

P. S. Купи продукты.

В холодильнике шаром покати.

– Это точно, – пробурчала Аля, на всякий случай заглянув внутрь.

Идти в магазин, когда на улице такая холодина, совсем не хотелось. Но делать нечего. Одевшись, Аля захватила с собой рюкзак. Не тащиться же обратно с пакетом. Она не бабушка, чтобы расхаживать по улице с авоськой. Алины рыжие волосы ярким пятном выделялись на фоне унылых проспектов, чёрных зонтов и поднятых воротников. Из-за цвета волос, веснушек на лице и говорящей фамилии девочку частенько дразнили в школе. Но Аля не расстраивалась. Она вычитала в интернете, что рыжеволосых людей на земле осталось менее двух процентов, и несла свой уникальный ген с гордо поднятой головой.

В магазине народу было мало. Сонные, словно ленивцы, кассиры пробивали товар. Немного подумав, Аля взяла апельсиновые кексы, яблочный сок и лапшу быстрого приготовления. Предвкушая вкусный обед, она возвращалась домой, ёжась от пронизывающего ветра. Возле парадной[1], несмотря на погоду, на скамейке собрались соседи. Девочка плохо знала их по именам. Они с родителями совсем недавно переехали в новую квартиру, доставшуюся в наследство от папиной двоюродной тётки.

Аля поздоровалась с соседями. Её заинтересовала беседа, которую вели жильцы. Девочка подбежала к двери и сделала вид, что ищет в карманах ключи, а сама прислушалась.

– Значит, возвращаюсь я вчера домой из театра, – рассказывала худощавая старушка в манто. – Поднимаюсь по лестнице. Лампы не горят. Темно, хоть глаз выколи. И вдруг сверху раздаётся лающий кашель. Я решила проверить, вдруг кому-то из соседей стало плохо. Но на пятом этаже никого не было. Кашель доносился с чердака. Дай, думаю, посмотрю, может, бродяга какой забрался. Я, знаете, не робкого десятка! – заверила всех старушка и потрясла зажатой в кулак перчаткой перед носами присутствующих.

– И что было дальше, Людмила Николаевна? – Пожилой мужчина стукнул тростью по асфальту.

– Не торопитесь, – ответила старушка. – Поднявшись выше, посмотрела на дверь, а она распахнута…

Здесь старушка сделала театральную паузу. Слушатели ахнули.

– В проёме – силуэт. Светится, как новогодняя ёлка, – страшным голосом сказала Людмила Николаевна. – Я как дала дёру. Клянусь вам, это было привидение!

Раздались возбуждённые голоса. Одна из соседок, полноватая старушка в шерстяном берете, обвела остальных взглядом.

– Помните, какой вчера был день?

– Воскресенье, – брякнула самая молодая из собравшихся. На вид ей было лет шестьдесят.

– Тьфу ты. Вчера была годовщина его смерти!

Старушка подняла указательный палец и зачем-то посмотрела наверх. Остальные последовали её примеру. Где-то вдалеке раздался грохот.

– Мамочки! Неужто Семён Юлианович пробудился?!

Со всех сторон послышались возгласы. Но узнать, кто такой Семён Юлианович, Але не удалось. В этот самый момент по закону подлости она уронила ключи. Соседи разом обернулись на девочку.

– Подслушиваешь?! – грозно спросила Людмила Николаевна, уперев руки в боки.

Аля видела, как ноздри крючковатого носа старушки начинают раздуваться. От стыда девочка даже немного попятилась, уткнувшись спиной в дверь.

– Ключи искала, – оправдалась она.

В этот момент к парадной подъехала полицейская машина. Оттуда вышел крепкий мужчина невысокого роста с большими щеками.

– Доброе утро, граждане! – Полицейский подошёл к соседям и снял фуражку, обнажив сияющую лысину. При ходьбе его толстые щёки смешно тряслись, как у бульдога. – Значит, так, – сказал страж порядка. – Меня зовут Михаил Ильич Булочкин. Я ваш новый участковый. Пришёл с вами познакомиться, а вы тут шум подняли…

Участковый ещё не успел договорить, как соседи разом повскакивали с мест и обступили его со всех сторон. Они наперебой принялись рассказывать Булочкину о привидении. В этом гомоне невозможно было разобрать что-либо. Але ничего не оставалось, кроме как пойти домой. Поднимаясь, девочка размышляла о том, что услышала. Как и все подростки, Аля любила страшилки. Но теперь одна из них разворачивалась на чердаке её дома. Ей было страшно и любопытно одновременно. Пока Аля открывала входную дверь и боролась с искушением подняться на чердак, за её спиной мелькнула и тут же скрылась чья-то тень.

Весь оставшийся день Аля не могла усидеть на месте. Она пыталась отвлечься от идеи залезть на чердак. Девочка открывала книгу и тут же её захлопывала. Даже любимый фильм смотреть было трудно. Але хотелось своими глазами увидеть настоящее привидение и рассказать об этом новым одноклассникам. Из-за переезда ей пришлось перевестись в другую школу. Ребята из класса всегда рассказывали интересные истории. Например, о поездках в другие страны. У неё, Али, жизнь была скучной. Девочка чувствовала себя белой вороной. Но вот история о встрече с призраком могла бы всё изменить.

Старый чердак казался девочке жутким местом. Аля представляла себе паутину, развешанную по углам, и летучих мышей. А призрачная фигура, которую ночью встретила соседка, и вовсе внушала девочке неописуемый страх. Но любопытство и желание найти друзей перевесили, и ближе к вечеру Аля решилась. Чердак старого дома поразил юного детектива обилием разных вещей. Если в обычных спальных девятиэтажках вы бы наткнулись на трубы и кучу проводов, то в Алином доме, расположенном в центре города, можно было найти кучу сокровищ.

– Ва-а-ау! – восхитилась Аля, поднявшись.

Фонарик, который она нашла дома, выхватывал из полумрака предметы: ветхий шкаф с книгами, дверцы которого скрипели от ветра, голову Давида, плюшевого медвежонка, чей-то велосипед, сундук с одеждой, старинные мольберты и ещё много всего. Аля, рассматривая все эти вещи, почти забыла, зачем пришла.

– Ну и крутое же место выбрало наше привидение! – восхитилась девочка.

Из чердачного окошка было видно, как вдалеке блестит купол Исаакиевского собора. На подоконнике ворковали голуби, укрываясь от ливня.

Вдруг Аля услышала шаги… Кто-то поднимался сюда!

Холодок пробежал по телу Али. Она замерла на месте. Мысли, будто жуки-скарабеи, забегали в голове. Внезапно ей на глаза попался сундук. Девочка ринулась к нему, погасив фонарик. В последний момент она успела залезть внутрь и закрыть крышку. Хорошо, что на дне сундука лежала старая одежда и было довольно мягко.

Через замочную скважину Аля видела полы длинной чёрной мантии и грубые ботинки довольно внушительного размера. Больше она не сумела ничего разглядеть.

«Разве привидения топают?» – подумала девочка.

Призрак подошёл к стене. Некоторое время было тихо, затем послышался неприятный скребущий звук. Аля догадалась, что призрак вынул из кладки кирпич. В воздух поднялась пыль, от которой призрак моментально зашёлся кашлем. Кирпич с грохотом упал на пол. Частички пыли летали в воздухе и проникли Але в нос. Она, к своему ужасу, чихнула.

– А-а-апчхи! – раздалось в кромешной темноте.

Аля испугалась, что выдала себя, и прикрыла рот рукой. Но было поздно. Ботинки отошли от стены и двинулись к сундуку, где она пряталась! Длинная белая рука потянулась к крышке, но вдруг призрак передумал. Ботинки, грохоча, покинули старый чердак. Вскоре топот смолк, и Аля осталась в полной тишине. Подождав ещё немного, девочка вылезла наружу.

– Похоже, я его спугнула, – хмыкнула она.

Теперь Аля была уверена, что за маской нет никакого привидения. Разве привидение испугалось бы какого-то чиха? Тот, кто улепётывал с чердака, явно не хотел, чтобы его обнаружили.

– Так, первая улика – чёрные ботинки, – пробормотала девочка. – А ещё кашель и конский топот, – хихикнула Аля.

Эх, вот сейчас ей бы пригодился тот стильный блокнот, подаренный бабушкой на Первое сентября, чтобы записать всё, что она узнала. Аля как раз берегла его для особенных записей. Страницы блокнота внизу переливались серебристым цветом, а внутри него была фиолетовая закладка. К этому времени уже стемнело, и вряд ли Аля смогла бы нацарапать что-то в темноте. К тому же внимание детектива привлекли странные светящиеся следы.

– Да уж. Ножища у этого призрака просто громадная, – присвистнула она, рассматривая довольно внушительный отпечаток. – Интересно, в каком обувном магазине для полтергейстов он заказал себе ботинки? И почему его следы светятся…

Решив подумать об этом позднее, Аля встала и подошла к упавшему кирпичу. В стене обнаружилась небольшая ниша, куда можно было положить маленький предмет. Аля протянула руку и вытащила оттуда смятый клочок бумаги. Пришлось посветить фонариком, чтобы прочесть написанное. На пожелтевшем от времени листе аккуратным каллиграфическим почерком было выведено: «Здесь ты ничего не найдёшь. С. Ю. Пчёлкин».

– Так вот какая фамилия у нашего призрака, – вслух сказала Аля.

Сунув записку в карман рубашки, она решила, что пора возвращаться домой. Из открытого окна подул холодный ветер. Девочка подошла к двери, чтобы спуститься вниз, как вдруг обнаружила, что она заперта.

– Это ещё что такое! И как мне теперь вернуться?

Очевидно, кто-то не хотел выпускать её с чердака. Але стало страшно. Даже телефон оказался бесполезным, потому что не было связи. Оставаться на тёмном чердаке девочка боялась. На небе зажглись первые звёзды. Холод стал сильнее.

– Брр! Так и замёрзнуть можно, – сказала Аля, стуча зубами.

Девочка обняла себя руками, но это не помогло ей согреться. Тогда она вспомнила про сундук. Аля подошла к нему и достала старую шинель. Девочка выбила из неё пыль и надела.

– Вот так приключение…

Ей захотелось домой, на тёплую кухню. Чтобы мама скорее пришла с работы и заварила чай. Они пили бы его с печеньем, болтая о всякой ерунде. Например, о китайских туристах в её музее.

– Точно! Может, попробовать покричать, вдруг кто услышит, – решила Аля.

Девочка подошла к чердачному окошку и распахнула створки. Внизу жил своей жизнью вечерний город: неслись по проспектам машины, гуляли парочки, музыканты играли грустные осенние мелодии. Тут Аля увидела маму. Она как раз выходила из трамвая, держа в руках пакет.

Замахав руками, девочка чуть не потеряла равновесие и не скатилась вниз, однако сумела удержаться. Вынув из зубов фонарик, она что есть силы закричала:

– Ма-а-ама! Я здесь!

Подняв голову, мама увидела Алю. Она упала бы в обморок прямо посреди улицы, не подхвати её случайный прохожий.

– Ну, Аля… – только и произнесла мама.

Но когда она поднялась на чердак, обнаружила, что кто-то подпёр дверь доской. Маме пришлось освобождать Алю из заточения.

– Зачем ты полезла на чердак? – возмущалась мама, перекрикивая закипающий чайник.

Аля сидела на кухонном диванчике, накрытая тёплым пледом, и уминала конфеты.

– Я искала привидение, – ответила она.

– А нашла хулиганов, которые тебя заперли!

Аля промолчала. Мама бегала по кухне, словно ужаленная. Она так и не переоделась после того, как пришла. На маме всё ещё было красивое чёрное платье, а пахло от неё французскими духами.

– И что ещё за привидение? Ты страшилок насмотрелась?

– Долгая история, – попыталась отмахнуться Аля, не желая посвящать маму в подробности.

– Нет уж, голубушка! – рассердилась та. – Рассказывай. – Мама присела послушать.

Девочка вздохнула.

– Всё началось утром…

Аля поведала маме о подслушанном разговоре соседей и таинственной фигуре на чердаке. Не умолчала и о том, как пряталась в старом сундуке с одеждой и нашла записку.

Мама слушала, обхватив голову руками. Время от времени она вставала и расхаживала по кухне. Потом садилась обратно.

– Осторожнее! – закричала Аля, прерывая рассказ.

Мама налила чай мимо кружки. Теперь на клетчатой скатерти красовалось оранжевое пятно.

– Ох! Аля, ну ты и фантазёрка, – сказала мама, оглядываясь в поисках тряпки.

– Ты что, мне не веришь? – обиделась девочка, глядя, как мама вытирает стол.

– Больше никаких привидений, расследований и тем более старых чердаков. – Мама пропустила вопрос мимо ушей.

– Но ведь там кто-то был! Я сама видела. Бабульки верят, что это дух Пчёлкина. Семёна, как его там…

– Юлиановича, – подсказала мама.

Аля подскочила на месте.

– Так ты его знаешь!

– Если это тот самый Пчёлкин, то да. Он был художником. Раньше я увлекалась его творчеством. У нас в музее даже есть парочка его работ. Но не слишком удачных, в сравнении с его ранними…

– И что с ним стало? – перебила Аля.

Мама поджала губы. Она не любила, когда её обрывали на полуслове.

– Я искусствовед, а не историк и тем более не биограф. Тебе лучше спросить у нашей соседки тёти Кати, когда она вернётся из Сочи. Это как раз по её части. Она же историк. И потом я даже не знала, что Пчёлкин жил в нашем доме, пока ты не рассказала мне про записку.

Видя, что Аля сникла, мама вздохнула.

– Могу только предположить, что на чердаке была его мастерская. А может быть, он там жил.

– Точно! – завопила Аля, вскакивая с места. – Теперь понятно, почему призрак появился на чердаке! Осталось узнать, кому он написал записку…

Мама снова вздохнула. Она очень устала, ей хотелось выпить в тишине чашку чая и отправиться спать. А тут Аля, её вызволение с чердака и таинственное привидение.

– Вот что, Аля. Хватит забивать себе голову всякой ерундой. Возомнила себя детективом. Чтобы я больше не слышала, что ты суёшь нос не в своё дело!

– Но… – попыталась возразить Аля.

– Я всё сказала. Хватит с меня сегодняшних происшествий. Отправляйся спать. Не вздумай приставать с вопросами к соседям. У них и без тебя дел хватает.

– Но ты сама сказала спросить у тёти Кати.

Мама проигнорировала её и отвернулась. Аля поняла, что разговор окончен. Выпятив нижнюю губу, девочка вышла из кухни. Через несколько минут Аля услышала, как звякает ложка. Мама размешивала сахар.

Войдя в комнату, Аля плюхнулась на кровать. Мама в чём-то права: за сегодняшний день действительно слишком много происшествий. Ей нужно выспаться. Завтра она отправится к соседям и выяснит, не видел ли кто-нибудь ещё привидение и что они знают о таинственном Пчёлкине. Бабульки с лавочки наверняка смогут рассказать ей больше об этом загадочном художнике.

С утра юный детектив начала обход соседей со своего, пятого, этажа. Они с родителями жили в двадцатой квартире. Ближайшая к ним девятнадцатая сейчас пустовала. Каждую осень и зиму, когда в Питере становилось то промозгло, то слякотно, хозяйка, историк тётя Катя, уезжала на исторический форум.

Аля набралась смелости и позвонила в восемнадцатую квартиру.

Дверь открыли не сразу. На пороге предстал небритый мужчина в шортах с нарисованными на них ананасами и синей футболке. Несколько секунд он молча смотрел на Алю, а потом спросил:

– Пицца?

– Нет, – растерялась Аля.

– Тогда шагай отсюда! – вдруг рявкнул мужчина и захлопнул перед ней дверь.

Аля осталась стоять в недоумении.

– Ладно, этого типа мы отметаем, – сказала она, доставая блокнот и вычёркивая числа 19 и 18.

Настал черёд последней квартиры на их этаже. В семнадцатой обитал пенсионер Всеволод Игоревич. Мама рассказывала, что в прошлом он был архитектором. Сейчас соседу перевалило за восемьдесят, и он был глуховат.

Аля несколько раз нажала на кнопку звонка, прежде чем услышала звук шаркающих тапок. Несколько минут спустя дверь открылась, но она была на цепочке. Через образовавшуюся щель на Алю посмотрел голубой глаз.

– Здравствуйте! – нарочно громко поздоровалась девочка.

Глаз продолжал изучать её.

– Я ваша соседка из двадцатой квартиры, – прибавила громкость Аля.

– Какие сувениры? – прокричал в ответ Всеволод Игоревич. – Я не буду ничего покупать!

Аля опешила.

– Да не сувениры, а квартиры! Я ваша соседка!

Пенсионер озадаченно моргнул.

– Я вас не понимаю, – честно сказал он. – Сейчас возьму свой агрегат.

Тапки прошаркали вглубь квартиры. Аля принялась ждать. Через несколько минут в двери показался древний слуховой рожок.

– Говорите сюда, – потребовал Всеволод Игоревич.

– Я ваша соседка из двадцатой квартиры, – терпеливо продолжила Аля. – Вы не видели ничего… странного… ну там, всякие таинственные фигуры на чердаке… – промямлила девочка, густо покраснев, всё-таки не каждый день расспрашиваешь соседей о привидениях.

Пенсионер покачал головой. Тогда Аля осмелилась задать ещё один вопрос:

– А может быть, вы знаете что-то о Пчёлкине?

Всеволод Игоревич, судя по всему, озадачился. Пенсионер снял дверную цепочку, и Аля наконец-то увидела его. На лысой голове бывшего архитектора красовалась россыпь пигментных пятен.

– Пчёлкина? Как же, знаю!

Аля обрадовалась и достала радужный блокнот, который прихватила с собой из дома.

– Сейчас запишу! Расскажите мне всё в подробностях, что это был за художник, в какой квартире жил и были ли у него друзья.

Последнее Аля добавила из-за той самой записки, найденной вчера на чердаке. Всеволод Игоревич кивал, не забывая прикладывать к уху свою трубку.

– Художник? – удивился пенсионер, когда девочка закончила говорить. – Я думал, он самый обыкновенный мошенник! – рассердился сосед.

– Не поняла, – пришла в смятение Аля.

– А что тут непонятного? Пришёл к этому Пчёлкину в девяносто восьмом сделать зубы, а он!.. – Всеволод Игоревич, не договорив, грозно потряс слуховой трубой. – В итоге вот что вышло!

С этими словами сосед разинул рот, половина зубов в котором отсутствовала. Аля отпрянула от него в ужасе. Пробормотав что-то вроде: «Извините, я, наверное, ошиблась» и «Мне пора, до свидания», девочка побежала вниз. Вслед ей донеслось:

– Увидишь его, передай, что я буду судиться!

Аля остановилась на четвёртом этаже, чтобы перевести дух.

«Да, если здесь все жильцы такие странные, то я точно ничего не выясню», – с грустью подумала она. У девочки мгновенно испортилось настроение. Собственная затея с расследованием вдруг показалась ей глупостью, и она решила вернуться домой. Но внезапно соседняя дверь распахнулась, и оттуда показалась темноволосая курчавая голова.

– Привет, – поздоровался мальчик. – А ты чего по квартирам шастаешь?

На вид ему было лет тринадцать. Довольно высокий и худощавый. Футболка висела на нём как на скелете из класса биологии. На футболке были нарисованы какие-то символы. Аля внимательно пригляделась.

– Каэр Морхен, – оттарабанил мальчик.

– Чего? – не поняла Аля.

– Это школа такая.

Аля похлопала глазами.

– Ты что, в «Ведьмака» не рубилась?

– Нет. Я не играю в компьютерные игры, – покачала головой девочка.

– А-а-а… – протянул мальчик. – Ну ладно.

– Зато я расследую дело о привидении! – похвасталась Аля.

Глаза мальчика блеснули.

– Привидение? Да ладно?! В этом трухлявом доме?

– И ничего он не трухлявый, – вступилась за дом Аля. – А старинный. Значит, особенно ценный.

– Как скажешь, – охотно согласился мальчик. – Так что там с привидением? Меня, кстати, Лютик зовут.

Он протянул девочке тощую ладонь. Аля подумала несколько секунд и осторожно пожала её.

– Аля. Веснушкина.

– А тебе подходит! Волосы рыжие, класс! – улыбнулся Лютик.

– А у тебя чего имя такое странное? – перевела тему Аля, смутившись от комплимента.

– А, это, – махнул рукой мальчик. – У меня родители косплееры[2]. На самом деле у них своя студия, они костюмы на заказ шьют. А в свободное время переодеваются в различных персонажей и гоняют на всякие фестивали. А «Ведьмак» – их любимая Вселенная[3].

– А на чём гоняют-то? – решила уточнить девочка.

– На своих двоих, – радостно сказал Лютик. – Ну, чего ты стоишь на пороге? Проходи. Расскажешь мне о привидении. Ба как раз в магазин вышла. Я к ней из Всеволожска на каникулы приехал.

Аля с опаской заглянула внутрь. В коридоре было уютно и светло, да и Лютик выглядел приветливым. Она зашла в квартиру, и из кухни тотчас выбежал большой серый кот.

– Это Вацлав[4], – сообщил Лютик, беря кота на руки. – Ба помешана на балете.

С этими словами он покрутил пальцем у виска. Аля понимающе кивнула.

– А у моей бабушки есть попугай. Зовут стандартно: Кеша, – поделилась она.

– Банальщина, – протянул Лютик.

– Угу.

Аля прошла следом за ним на просторную кухню с голубыми шторами. Здесь всё было обставлено со вкусом. На полках сияли тарелочки из путешествий. Каких только не было! Лондон, Вена, Прага, Париж, Будапешт – Аля чуть не свернула шею, стараясь рассмотреть каждую.

– Ба много путешествовала, – сообщил Але Лютик, накладывая в кошачью миску влажный корм. Вацлав тут же ринулся к нему, довольно урча. Лютик обратился к Але: – Что будешь? Есть кола, яблочный сок и бабушкин компот из алычи.

Аля скривилась.

– Я что, похожа на сумасшедшую? Конечно, колу.

Лютик пожал плечами.

– Не знаю, ты же веришь в привидения.

– Я не то чтобы верю. Просто хочу разобраться.

Мальчик достал два красивых хрустальных стакана и открыл бутылку газировки. Тут с шипением полилась пена.

– Вот же, – посмотрел Лютик на растёкшуюся лужу.

Но не успел он двинуться с места, чтобы вытереть пролитое, как в замке повернулся ключ. Вацлав оторвался от пустой миски и, мяукая, рванул в коридор.

– Ба пришла! – испугался Лютик.

Он заметался по кухне в поисках тряпки. Но было уже поздно. Через мгновение, словно ураган, в кухне появилась Людмила Николаевна собственной персоной. Ноздри её раздувались, как и вчера, когда Аля подслушала её рассказ.

– Ага! – ткнула она пальцем во внука. – Я так и знала, что ты здесь что-то натворил!

Бедный Лютик задрожал и попытался спрятаться за шторой.

– Выходи оттуда сейчас же! – потребовала грозная бабушка. – Ещё и фужеры мои стащил, негодник!

И тут Людмила Николаевна повернулась и увидела Алю. Старушка просверлила её суровым взглядом.

– Ты… – прищурившись, начала она.

– Ба, это Аля. Наша соседка. Она, это, зашла про привидение рассказать… – тараторил Лютик, краснея, как варёная креветка.

– Я лучше пойду. У меня мама с работы, наверное, вернулась, – пискнула Аля, попытавшись проскочить мимо старушки. Но Людмила Николаевна изловчилась и схватила её за капюшон толстовки.

– Стоять! – приказала она. – Какое ещё привидение?

Аля потупилась.

– Ну я… это… ну понимаете… Вы же вчера сами говорили, что видели кого-то на чердаке. Я решила проверить, а потом услышала шаги. И спряталась в сундук. А там фигура чья-то в тяжёлых ботинках топает, как конь. Призрак подошёл к стене, чтобы достать оттуда записку. Ну, то есть он не знал, что это была записка. Я его спугнула: чихнула, и он убежал. Потом вылезла и посмотрела, что он там искал. А когда захотела вернуться домой, меня кто-то запер. Приставили доску к двери, и маме пришлось меня освобождать, – с гордостью подытожила Аля.

Лютик не выдержал и расхохотался. Людмила Николаевна бросила на него грозный взгляд.

– Что ещё за записка? – спросила соседка.

– Сейчас, – Аля залезла в карманы джинсов. – Ой, кажется, она вылетела у меня из кармана.

Аля вспомнила, как второпях бежала по лестнице подальше от странного глухого соседа.

– Балда! – упрекнула её Людмила Николаевна. – Что хоть было-то в записке?

– Кажется, там было написано: «Здесь ты его не найдёшь».

Людмила Николаевна не ответила. Её лицо вытянулось.

– Вот как…

Она опустилась на стул и задумалась. Вацлав тут же прыгнул на колени к хозяйке.

– Неспроста это всё, ой неспроста, – покачала головой Людмила Николаевна.

– Ты что-то об этом знаешь, ба? – спросил Лютик, положив руку ей на плечо.

– Кое-что знаю, – сказала Людмила Николаевна. – Этот Пчёлкин давным-давно был тесно связан с нашей семьёй. А в записке речь идёт, скорее всего, о пропавшем медальоне.

– Расскажите! – в один голос попросили Аля с Лютиком.

– Ладно, так и быть. Поделюсь с вами этой историей. Но сначала ты, девочка, как там тебя…

– Аля, – подсказала юный детектив.

– Сначала ты, Аля, помоешь руки. А ты, Лёнчик, вытрешь пол.

Лёнчик-Лютик оглянулся на Алю и, краснея, принялся орудовать тряпкой.

– Ванная дальше по коридору, вторая дверь, – подтолкнула девочку соседка.

Делать нечего, пришлось идти. Вымыв руки душистым мылом с запахом розы, Аля вернулась на кухню, где уже вскипел чайник. Лёнчик-Лютик сидел с кислым лицом за столом и одну за другой грыз сушки. Людмила Николаевна разливала свежезаваренный чай с жасмином.

– Садись, – велела она Але.

Девочка опустилась на стул рядом с Лёнчиком. Поставив перед ними две дымящиеся чашки, Людмила Николаевна начала рассказ:

– Когда-то давно в этом доме, а если ещё точнее, в этой квартире жила моя семья. Мама была балериной, – указала она на висевший на стене чёрно-белый портрет женщины. – Она танцевала в Мариинке. У неё было много поклонников, поскольку мама была очень талантливой и грациозной. Двигалась она легко, словно пёрышко. Красивая, юная, с вьющимися чёрными волосами, длинными ресницами и глазами, светящимися в темноте, словно изумруды. Мне, к большому сожалению, не досталась ни её внешность, ни телосложение. Я пошла в отца. А этот молодой человек очень даже похож на неё, – обратилась к внуку Людмила Николаевна. – Мог бы и танцевать!

– Ба, я тебе уже говорил, я не люблю балет.

– Не любит он, – передразнила та. – Из тебя бы вышел блестящий артист!

Але пришлось кашлянуть, чтобы напомнить о разговоре.

– Ах да! – опомнилась Людмила Николаевна, после чего продолжила рассказ: – И вот однажды в этот дом заехал известный по тем временам художник. Он был молод и обаятелен, хотя не славился особенной красотой. Так вышло, что они с матерью влюбились друг в друга. Говорят, она отдала ему серебряный медальон с камелией, в который были инкрустированы бриллианты. Раньше это украшение принадлежало одной графине. А потом она умерла, и медальон выкупил мой дед. Думаю, что сейчас он стоит не один миллион рублей.

– Вот это да! – воскликнула Аля, а Лёнчик-Лютик присвистнул.

– И где он теперь? – спросил Лёнчик, барабаня пальцами по коленям.

– А ты дослушай до конца, прежде чем перебивать взрослых! – пригрозила Людмила Николаевна.

Ноздри её снова начали раздуваться. Это был верный признак того, что соседка злится. Аля отпила чай из кружки. «Ну и гадость!» – подумала она и поморщилась.

Лёнчик-Лютик, видимо, подумал о том же, потому что и на его лице появилась гримаса. Аля прыснула. К счастью, Людмила Николаевна была увлечена повествованием.

– Их роман продолжался недолго. Конечно, ведь маму окружали более красивые ухажёры, чем этот косматый Пчёлкин, – она не удержалась от колкости.

– Почему косматый? – не поняла Аля.

– А ты видела этого Пчёлкина на фотографиях? Чудище, как из сказки «Аленький цветочек».

Аля пожала плечами. Единственная фотография в интернете была не слишком чёткой. Но грива у художника и правда имелась.

– Она встретила моего отца и ушла к нему. Это разбило художнику сердце. Он долго горевал и в итоге умер. Что стало с медальоном, я не знаю. У Пчёлкина его не нашли. В мастерской тоже было пусто.

– Но кому тогда была адресована записка? – спросила Аля.

– Думаю, что моей маме. Разумеется, она хотела вернуть медальон. Должно быть, мама знала про тайную нишу и рассчитывала найти его там.

– Но что, если Пчёлкин спрятал медальон в другом месте? – задал вопрос Лёнчик.

– Или кто-то нашёл украшение раньше и забрал себе, – предположила Аля.

– Этого мы уже не узнаем, – сказала Людмила Николаевна. – Ты точно уверена, что в нише больше ничего не было? Иначе зачем призраку околачиваться на чердаке?

– Абсолютно, – Аля подтвердила слова кивком. – Я хорошо проверила. Но нашла только записку. Может, всё-таки поискать её?

Людмила Николаевна задумалась.

– Ба! Ты чего?! Если мы найдём медальон, то разбогатеем! – обрадовался Лёнчик.

– Ш-ш-ш! Это семейная реликвия! Мы не будем его продавать.

– Но ба…

– Ш-ш-ш! А на записку я всё-таки хочу взглянуть.

– Поняла. Тогда пойду искать.

– Пожалуйста.

– Я с Алей, можно? – встал из-за стола Лёнчик.

– Идите уже, – махнула рукой Людмила Николаевна.

Ей хотелось побыть наедине с воспоминаниями. Лёнчик показал Але большой палец, и ребята вышли искать записку.

– Её нигде нет! – пожаловалась Аля.

Они с Лёнчиком обыскали весь пятый этаж, пробежались вверх-вниз по лестнице и даже посмотрели на подоконниках больших старинных окон. Записки не было нигде. Ни между балясинами, ни в закоулках возле старого решетчатого лифта.

– Может, ты оставила её дома? – предположил Лёнчик.

– Нет, я точно положила записку в карман, – стояла на своём Аля.

– Проверь ещё раз.

Девочка снова и снова хлопала по карманам, но так ничего и не обнаружила. Только фантик от жвачки.

– Эх… Ну давай ещё раз дома посмотрим, – в конце концов согласилась Аля.

На пороге квартиры они с Лёнчиком столкнулись с Алиной мамой. Сегодня она вернулась домой раньше обычного и доставала из сумки ключи, когда к двери подошли ребята.

– Мам, привет! А это наш сосед Лёнчик. Внук Людмилы Николаевны с четвёртого этажа.

Аля хотела было добавить «вредной старухи», но вовремя прикусила язык. Всё-таки она была бабушкой Лёнчика.

– Здравствуйте, – поздоровался мальчик.

– Добрый день. Вы к нам? – спросила мама, открывая квартиру.

– Ага.

– Ну проходите.

Они вошли в прихожую. Мама сняла пальто и повесила его на вешалку. Аля с Лёнчиком разулись и прошмыгнули в комнату к девочке.

– Нам нужно кое-что поискать, – сказала Аля.

– Надеюсь, это не связано с чердаком, – нахмурилась мама, разматывая тёплый шарф.

– Нет, что ты, – соврала Аля и подтолкнула Лёнчика вперёд.

– Смотрите!

Оказавшись в комнате, Аля первым делом закрыла за собой дверь.

– Уф-ф-ф, – выдохнула она.

– И зачем ты соврала маме? – спросил Лёнчик, крутя в руках большой снежный шар, привезённый Алиным папой из Мурманска. – Она у тебя, кстати, очень красивая.

– Спасибо, – поблагодарила его Аля. – Это она вся в меня. Понимаешь, после той истории с чердаком и привидением мама против, чтобы я занималась расследованием.

– Понятно, – сказал Лёнчик. – Взрослые, как всегда, не разбираются.

– Это точно, – согласилась с ним Аля.

– А это кто? – показал на плакат Лёнчик.

На нём был изображён рыжий парень с гитарой, который пел в микрофон.

– Это мой любимый певец Эд Ширан, – покраснела Аля. – Между прочим, мы с ним похожи.

– И чем же?

– Волосами, – Аля с гордостью тряхнула рыжей шевелюрой. – Только на гитаре я не умею играть. Мне медведь на ухо наступил.

– А я могу. На басу. Меня отец научил, – похвастался Лёнчик.

Аля закусила губу.

– Ладно, давай поищем записку, а то ба, наверное, заждалась.

Ребята принялись искать. Но, как и в парадной, их постигла неудача. Таинственного послания не было нигде. В ящиках стола царил привычный для подростка бардак: кучей лежали тетради, были разбросаны ручки и карандаши. Где-то в углу завалялся разломанный ластик.

– Может, на чердаке поищем? – не унимался Лёнчик.

– Оттуда я точно забрала! – рассердилась Аля.

– Хорошо, хорошо, – не стал спорить мальчик. – На всякий случай. Может, ещё что интересное найдём.

В комнату заглянула Алина мама.

– Ребята, не хотите чаю? Я пастилу яблочную купила.

– Нет, мам, спасибо. Мы уже уходим.

– Куда на этот раз?

Ребята переглянулись.

– Хотим прогуляться, – сказал Лёнчик.

– В такую погоду? – удивилась Алина мама. – Там дождь накрапывает.

– А мы зонт возьмём, – вмешалась Аля. – Нам не хватает свежего воздуха.

– Вот оно как. Ну хорошо. Смотрите не простудитесь, – напутствовала их мама.

Ребята вышли в коридор. Аля накинула куртку для вида, чтобы мама не подумала про чердак.

– И шапку не забудь!

Аля что-то пробормотала себе под нос и натянула смешную шапку с пушистым помпоном.

– А ты, Лёнчик, что, в одной толстовке собрался? – спросила Алина мама.

– Мы по дороге к ба заскочим. Там и переоденусь, – не моргнув, соврал мальчик.

– Ну хорошо. Если что, приходите к нам обедать. Я свежую рыбу купила. Сделаю уху по-фински.

У Али даже слюнки чуть не потекли. Это было её любимое блюдо.

– Хорошо, мам.

Оказавшись на лестнице, ребята на всякий случай спустились вниз. Вдруг Алиной маме взбредёт в голову посмотреть в глазок, куда они пошли? Выждав немного, Аля с Лёнчиком поднялись наверх, к лестнице, ведущей на старый чердак.

– Там же нет пауков?

Аля могла поклясться, что Лёнчик на миг побледнел, будто подошла его очередь идти к врачу.

– Я не видела, – пожала плечами девочка, с трудом скрывая улыбку. – А ты что, их боишься?

– Вот ещё! – возмутился Лёнчик. – Просто не люблю.

Мальчик отвёл глаза от Али и поднялся на ступеньку. Она чуть не согнулась пополам от хохота. «Ну и героя я взяла в напарники. Так ещё и признаться боится. Я, например, терпеть не могу крыс. Разве это стыдно?» – рассуждала Аля, поднимаясь следом за Лёнчиком. Наверху она оглянулась проверить, не следит ли кто за ними. Девочка опасалась, что дверь могут запереть. Куковать на чердаке второй раз ей не хотелось. Хотя в компании с Лёнчиком это могло быть довольно весело.

Мальчик закашлялся, отгоняя частички пыли. Аля сделала то же самое.

– Холодно здесь, – застучал зубами Лёнчик. – Показывай быстрее, где эта ниша, – добавил он.

Аля оглядела ровную кладку. Никакого отверстия видно не было. Тогда девочка двинулась вдоль стены, пытаясь на ощупь найти в ней нишу.

– Похоже, её больше нет.

– То есть как? – не понял мальчик.

Аля уставилась на него так, будто на месте Лёнчика оказался динозавр.

– Здесь кто-то побывал…

– А может, ты всё выдумала?

– Такое я бы точно не смогла придумать, – парировала Аля. – Я в школе за сочинения никогда выше тройки не получаю.

Их спор мог бы затянуться, если бы зоркий Лёнчик вдруг не увидел за разломанным старым шкафом что-то большое и белое.

– Смотри!

Аля проследила за его пальцем. В углу находился некий предмет. Ребята подошли ближе и обнаружили целых две банки.

– «Термостойкая люминесцентная краска», – прочитал Лёнчик вслух. – Говоришь, твой призрак светился?

– Ещё как!

От Алиного возгласа с чердачного окна разлетелись в разные стороны голуби. Девочка обрадовалась, что они нашли ещё одну улику.

– Хватает на шестнадцать часов.

Лёнчик поднял банку, чтобы осмотреть её внимательнее, но внезапно обнаружил ещё одну улику: чёрный волос.

– Ты не помнишь, какая грива была у Пчёлкина?

Аля сдвинула брови, отчего на лбу образовались морщинки.

– Не-а. В интернете все фотки того времени чёрно-белые.

– Точно, – произнёс Лёнчик. – В любом случае призраки не могут терять волосы. Если, конечно, они не лысеют…

Але стало смешно, и она захихикала. Лёнчик присоединился. Через минуту оба хохотали так, будто им щекотали пятки. Сама мысль о том, что на чердаке орудует некто, притворяющийся привидением, измазывается люминесцентной краской и вот-вот станет лысым, казалась абсурдной. Именно поэтому в смехе звучали истерические нотки.

Хохоча, Аля не заметила, как налетела спиной на старый книжный стеллаж. Оттуда выпала книга. Девочка подняла её и открыла. Это был томик стихотворений. На первой странице обнаружилась подпись: «Моему другу Семёну Юлиановичу Пчёлкину».

– Это может быть интересно, – пробормотала Аля. – Значит, у Пчёлкина был друг-поэт.

Книга оказалась сборником стихотворений некоего Иннокентия Шацкого. Такого поэта Аля с Лёнчиком не знали.

– Возьми её. Кто знает, может, пригодится, – посоветовал Лёнчик.

К сожалению, больше ничего обнаружить им не удалось. Но банки с краской и чёрный волос ещё раз подтвердили, что под маской привидения скрывается человек. А ещё точнее, преступник, решивший похитить медальон.

Аля открыла блокнот и спрятала волос между страниц.

Ребята спустились с чердака и встали неподалёку, решив отряхнуться от пыли.

– Что будем делать с запиской? – спросила Аля. Девочку всё ещё беспокоила потеря и не покидала мысль, что записку кто-то подобрал.

Лёнчик не успел ответить. В этот самый момент они увидели собаку. У неё была длинная ниспадающая шерсть чёрного цвета. Двигалась она вальяжно, словно была королевой. Следом за собакой поднималась невысокая девушка с коротко остриженными розовыми волосами. Аля с Лёнчиком подвинулись, освобождая им путь. Собака остановилась напротив восемнадцатой квартиры и гавкнула. Дверь открыл всё тот же небритый мужчина в шортах с ананасами. Собака прошла вглубь квартиры.

– С вас как обычно, – обратилась к нему девушка.

– Уже скинул на карту, – рявкнул мужчина и захлопнул дверь.

– До завтра, – успела она крикнуть ему.

Дождавшись, пока девушка спустится вниз, Аля повернулась к Лёнчику. Мальчик решил сделать то же самое. Они столкнулись лбами.

– Ай! – потёрла ушибленный лоб Аля.

– Ой! – вскрикнул Лёнчик.

– Ты понимаешь, что это значит, да? – спросила девочка.

– Что я теперь хочу такую же собаку? – предположил Лёнчик.

Аля закатила глаза и вздохнула.

– Нет же! У нас есть первый подозреваемый!

– Кто? Собака? – хихикнул Лёнчик.

Аля в нетерпении топнула ногой.

– Мужчина из восемнадцатой, – она указала пальцем на квартиру, откуда по-прежнему звучала громкая музыка.

– Ерунда какая-то, – засомневался Лёнчик.

– Я тебе говорю, это он! Во-первых, мужчина. Во-вторых, агрессивный. В-третьих, он мог увидеть, как я выронила записку, и тут же её поднять. И в-четвёртых, у его собаки чёрная шерсть…

– Стоп, стоп, стоп, – перебил мальчик. – Агрессия тут при чём?

– Только асоциальный тип мог прикинуться привидением, чтобы украсть медальон. Он как раз подходит.

Словечку «асоциальный» Аля научилась у родной тёти. Та, как учитель литературы, часто использовала непонятную для девочки лексику.

– Допустим. Но волосы же у собаки, а не у него.

– Вот именно. Все собачники ходят в шерсти своих питомцев. Тем более таких шелковистых. У моей одноклассницы Светки огромный лабрадор. Она постоянно им хвастается, а ещё каждый день снимает шерстинки со школьной формы.

С этим Лёнчик не мог поспорить. Мальчик скрестил руки на груди.

– Ладно. Давай проверим эту теорию, – наконец предложил он.

– Как?

– Подстрижём его собаку, а потом сравним волосы и шерсть.

Аля могла поклясться, что улыбка у Лёнчика растянулась от одной мочки уха до другой, будто он замышлял какую-то пакость.

На следующий день Аля с Лёнчиком спустились вниз. Они хотели перехватить девушку с розовыми волосами до того, как она отправится выгуливать собаку. Ребята боялись не успеть, но, к счастью, она как раз стояла возле двери. Немногочисленные соседи на скамейке смотрели на девушку осуждающе.

– Ишь какая пёстрая, будто попугай! – потряс клюкой недовольный старик.

– Безобразие! – высказалась ещё одна соседка. – В наше время такого не было.

Девушка не обращала на них никакого внимания.

– Эй! Пс-с-с! – позвал её Лёнчик. – Есть разговор.

– Чего тебе, малолетка?

Лёнчик явно оскорбился. Прежде чем он вспыхнул, в разговор вмешалась Аля:

– Привет. У нас к тебе дело есть!

– Шли бы вы лучше в игрушки играть.

Девушка собиралась войти в парадную, но Аля преградила ей дорогу.

– Стой! Это же ты выгуливаешь собаку из восемнадцатой квартиры?

– Я, ну и что? Дайте пройти, – попыталась попасть внутрь девушка, но Лёнчик встал рядом с Алей.

– А то! Он подозревается в преступлении, – таинственным шёпотом, чтобы не слышали соседи, сообщила ей Аля.

– В каком ещё преступлении? Вы его видели? Он, конечно, вспыльчивый, но и мухи не обидит. Сидит у себя целыми днями, музыку пишет, – усмехнулась девушка.

Аля почувствовала, что девица начинает раздражать не только Лёнчика, но и её.

– Послушай, мы только хотим выгулять собаку вместо тебя, – пояснила она.

Девушка пристально посмотрела на них, прикидывая.

– Да без проблем. Триста рублей!

– Что? – уставился на неё Лёнчик.

– Того. Я что, должна из-за каких-то детей терять свой заработок? На одну стипендию не проживёшь!

Аля с Лёнчиком переглянулись.

– Ну, давайте деньги или идите отсюда! – поторопила их девушка.

Лёнчик помрачнел и достал из кармана пятьсот рублей.

– Сдача будет? – спросил он у девушки. – Это мне родители дали с собой на каникулы, – шепнул он Але.

– Сдачи не будет, – обрадовалась девица и схватила купюру. – Всё, шуруйте отсюда. Считайте, что собака на сегодняшний день ваша.

– Спасибо, – поблагодарила друга Аля.

– Пустяки, – отмахнулся Лёнчик. – Ба, если что, ещё даст.

Ребята поднялись на Алин пятый этаж. Девочка повернулась к Лёнчику и сказала:

– Ну всё, удачи. Буду ждать вас внизу.

– А что мне сказать ему? – растерялся Лёнчик.

– Скажи, что ты вместо этой, девушки. Мы даже имя спросить забыли…

Аля сникла и выпятила нижнюю губу.

– Ладно, что-нибудь придумаю, – успокоил её Лёнчик.

Подождав, пока она спустится на четвёртый этаж, мальчик выдохнул:

– Ну, ни пуха ни пера.

– К чёрту, – послышался голос Али.

Нажав на кнопку звонка, Лёнчик обнаружил, что нервничает. Совсем как в детстве у него вспотели ладошки. А правая нога затряслась, будто он пританцовывал. Когда дверь распахнулась и перед мальчиком предстал хозяин квартиры с огромной чёрной собакой, Лёнчик окончательно растерялся. Мужчина оглядел его с головы до ног и пробасил:

– Тебе чего, пацан?

– Я-а-а… это… – пролепетал Лёнчик, потянувшись к поводку.

К счастью, мужчина его понял.

– Ты вместо Женьки, что ли? – пробасил он.

Лёнчик согласился.

– А чёй-то с ней? – почесал в затылке сосед.

– Заболела, – выдавил из себя Лёнчик. – Я её младший брат.

Собака нетерпеливо гавкнула. Сосед тут же заторопился.

– Брат так брат. На, держи Ириску, и шуруйте отсюда. Мне работать надо. Жду через час, – прикрикнул мужчина.

Лёнчик посмотрел на собаку, та в ответ стала изучать мальчика. Наконец решив, что он достоин того, чтобы выгулять её, борзая направилась к лестнице. Мальчику ничего не оставалось, как отправиться следом.

– Какая красивая! – восхитилась Аля.

– Ага, а мужик какой-то злобный, – пожаловался Лёнчик. – Не удивлюсь, если это и в самом деле он решил изобразить привидение.

Аля хотела погладить собаку, но та посмотрела на девочку таким взглядом, что сразу стало понятно: к этой особе просто так не подойдёшь.

– И как нам теперь её стричь? Я уже и ножницы у мамы взяла. – Она похлопала по рюкзаку, висевшему за спиной.

– Надо её чем-нибудь подкормить. Животные всегда добрые, когда им дают лакомства. Придётся идти в магазин. Только я все деньги этой Женьке отдал.

– Ничего, рублей сто у меня найдётся, – заверила его Аля. – Может, даже больше. Посмотрим, что там со сдачи осталось. На пачку влажного корма точно должно хватить.

Она вспомнила тот день, когда ходила в магазин за обедом и ещё не знала ни о каком таинственном привидении.

– Ну тогда пошли! – обрадовался Лёнчик.

Ириска, сообразив, что они собираются накормить её чем-нибудь вкусненьким, заторопилась к выходу. Оказавшись на улице, они ловили на себе удивлённые взгляды прохожих. Ещё бы! Высокий худощавый мальчик, щупленькая рыжая девочка в смешной шапке с помпоном и важная борзая с роскошной чёрной шерстью, ступающая по лужам. Осень вступила в свои права. Дул холодный ветер, и Аля поплотнее закуталась в шарф. Лёнчика защищала шапка его кудрей. К счастью, до магазина было недалеко. На двери висел знак Pet friendly, обозначавший, что с животными заходить можно. Какая-то тётенька как раз выходила, неся в сумке чихуахуа белого цвета. Заметив Ириску, собачонка залилась пронзительным лаем. Борзая, впрочем, не обратила на неё никакого внимания и гордо прошествовала внутрь.

– Так, нам нужно выбрать корм, – сказал Лёнчик, направляясь к стойке с товарами для животных.

Но Ириска, бросив в его сторону презрительный взгляд, двинулась мимо, в поисках чего-нибудь вкусненького. Переглянувшись, Аля и Лёнчик отправились следом за ней. Миновав сыры, колбасу и мясную продукцию, собака остановилась возле холодильника с мороженым.

– Ты что, хочешь мороженое в такую погоду? – удивилась Аля.

Ириска посмотрела на девочку и гавкнула.

– Ну ладно, – пожала плечами Аля.

Лёнчик открыл холодильник, и борзая тут же полезла туда носом, тщательно обнюхивая каждый продукт. Редкие покупатели замерли и внимательно смотрели на эту сцену.

Из всех видов эскимо, фруктового льда, баночного мороженого с сотнями вкусов Ириска остановилась на обычном пломбире в вафельном стаканчике.

– Ну а что, я бы тоже такое взял, – прокомментировал Лёнчик.

К счастью, мороженое стоило недорого. Всего пятьдесят рублей. Расплатившись на кассе, Аля вместе с Лёнчиком и Ириской вышла наружу. Задул сильный ветер. В лицо им полетели мокрые листья.

– Надо найти тёплое место и покормить её, – сказала Аля, но борзая гавкнула, предупреждая, что ждать она не будет.

Тогда Лёнчик снял упаковку с мороженого и дал его Ириске. Она высунула влажный язык и с наслаждением принялась за сладость.

– А им вообще можно такое есть? – спросила Аля, глядя на довольную Ириску.

– Не знаю. Тяжёлая же у неё жизнь с хозяином, если она так набросилась на мороженое, – сказал Лёнчик. – Ты давай стриги лучше, пока она занята.

Спохватившись, Аля вытащила из сумки ножницы. Ириска успела вылизать половину пломбира. Девочка кончиками пальцев взяла один из волосков на спине собаки и, высунув от усердия язык, состригла его. Полученную улику Аля убрала в подготовленный пакетик.

– Есть!

Подождав, пока Ириска доест лакомство, они продолжили гулять с ней. Вафельный стаканчик борзая проигнорировала, и его пришлось выкинуть.

– Вот хитрая! – покачал головой Лёнчик.

Пора было возвращать Ириску её хозяину. Напоследок, уже возле самой квартиры, собака обернулась и по очереди лизнула щеку сначала Лёнчику, а потом Але.

– Я бы каждый день с ней гулял! – сказал мальчик.

Вернув собаку вспыльчивому соседу, Лёнчик заработал всю потраченную сумму. Правда, деньги сосед перевёл на банковскую карту всё той же девушки. Возмущённый Лёнчик поспешил к Але.

– Нет, ну ты представляешь! Сказал, что я ещё мелкий, чтобы деньгами распоряжаться. Надо подкараулить эту девицу и потребовать обратно свои пятьсот рублей! – заявил он.

– Завтра успеем, – перебила друга Аля. – А сейчас надо заняться делом.

Они поспешили домой к девочке, чтобы сверить полученные улики. Но тут новоиспечённых друзей постигло разочарование. Ребята очень долго разглядывали оба волоса и даже воспользовались лупой, которая лежала у Али в одном из ящиков стола. Но было очевидно: найденный волос не был похож на шерсть Ириски. У собаки волос был прямой, а найденный ими немного завивался.

– Мимо! – отошла от стола Аля.

– Согласен. Что будем делать?

– Пока не знаю. Очевидно, что следствие зашло в тупик.

В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь дребезжанием старого трамвая за окном. Вечерело. На улице зажглись первые фонари. Алина мама всё ещё была на работе. Вчерашняя сорванная экскурсия как нельзя кстати была перенесена на сегодняшний вечер.

– Я пойду. Уже поздно. Ба будет волноваться, – первым нарушил тишину Лёнчик.

– Я тебя провожу, – отозвалась Аля. Ей было обидно из-за потерянной записки и улики.

У самого порога Лёнчик обернулся:

– Не кисни. Завтра что-нибудь придумаем.

Аля ободряюще улыбнулась. Какой же он хороший, этот Лёнчик. Знает её всего пару дней, а уже взялся ей помогать, ещё и в авантюру с собакой ввязался. Такие друзья на дороге не валяются.

Аля открыла Лёнчику дверь, и оба застыли словно статуи. Похоже, выбило пробки. Света в парадной не было.

– Ничего, посветим телефоном, – сказал Лёнчик.

Аля похлопала друга по плечу.

– Смотри, – девочка показала на дверь соседней квартиры. Ручка светилась в темноте.

Лёнчик не успел повернуться, как в эту же секунду раздался скрежет. В кромешной темноте звук был особенно пугающим. Создавалось впечатление, будто страшный монстр наточил лезвиями когти и теперь пробирается по лестнице. Дыхание ребят участилось. Аля стиснула руку мальчика и еле слышным шёпотом произнесла:

– Это лифт…

Тот был старым. И хотя механизмы работал исправно, им уже давно никто не пользовался. Пол был ветхим, кабина – крошечной, в ней мог разместиться лишь один человек. Рабочие приходили сюда раз в год и запускали лифт, чтобы его проверить. И несмотря на изысканное чугунное литьё и ощущение старины, ездить на нём не осмеливались. А теперь лифт поднимался сюда, на пятый этаж.

Кудри Лёнчика встали дыбом. По всей парадной пробежал зловещий холод. И когда старая решетчатая кабина показалась на их этаже, дверца открылась. Посреди лифта стояла светящаяся фигура.

– А-а-а-а! – закричали в один голос Аля с Лёнчиком.

Фигура двинулась прямо на них. Лёнчик опомнился первым. Он со всех ног бросился обратно в Алину квартиру. Но девочка замерла на месте, словно окаменев. Тогда Лёнчик вернулся за ней и, дёрнув Алю за руку, затащил её в квартиру. В тёплом свете прихожей она пришла в себя и помогла приятелю закрыть дверной замок.

– Господи… – Аля сползла по стенке.

– Ужас, – присоединился к ней Лёнчик.

Им понадобилось какое-то время, чтобы перевести дух. В парадной послышались какие-то шаги.

– Это привидение! – задрожал от страха Лёнчик.

– Нет, ты что, не слышишь каблуки?

Цок-цок-цок – слышалось за дверью.

В замке повернулся ключ, и в квартиру вошла Алина мама. Она никак не ожидала увидеть в прихожей ребят, поэтому вздрогнула.

– А вы почему тут стоите?

Аля и Лёнчик ответили не сразу. Друзья выглянули из-за спины Алиной мамы. В парадной снова горел свет. Пугающей фигуры больше не было видно.

– Мам, Лёнчик, это…

– На чай зашёл, – вставил мальчик. – Уже ухожу. Мятные пряники просто класс! До свидания!

Лёнчик поспешил ретироваться из квартиры. Напоследок он обернулся. Глаза у него сделались большими и круглыми, как у напуганной совы.

– До свидания… Аля, но ведь у нас нет мятных пряников, – сказала мама.

Девочке нечего было на это ответить.

Аля никак не могла соединить ниточки, которые привели бы их к предполагаемому преступнику. Пока они имели потерянную записку, две банки краски, тайную нишу в стене чердака, наводящую ужас фигуру, чёрный волос, светящиеся следы и испачканную ручку двери.

«Если рассуждать логически, – думала Аля, – призрак должен был куда-то деться после того, как устроил нам шоу со старым лифтом. Тогда становится ясно, почему ручка девятнадцатой квартиры светится. Скорее всего, он спрятался там».

Но оставалось непонятным, почему призрак выбрал именно квартиру тёти Кати. Может, там раньше жил пресловутый Пчёлкин? Или это сама тётя Катя завернулась вчера в светящуюся мантию, чтобы напугать их? Но зачем ей возвращаться из Сочи в самый разгар осени и ещё изображать привидение с целью похитить медальон? Да и волосы у соседки совсем не чёрного цвета. Наоборот. Тётя Катя была приветливой женщиной с короткой светлой стрижкой. А ещё историком. Эх! Вот бы сейчас пригодились её знания. Аля уже голову сломала, думая над расследованием. Она встала и открыла створки окна, впуская в комнату солнце.

Сегодня в Петербург заглянуло солнце. Свежий октябрьский воздух разогнал тяжёлые душные мысли, и Але стало немного легче. В комнате запахло осенней листвой. Лёнчик с бабушкой укатили гулять в Кронштадт. Мама, как обычно, проводила экскурсии для китайских туристов, очень любивших посещать Петербург осенью. Так что Аля снова была одна. Призрак больше не показывался. И это наводило девочку на тревожные мысли: а вдруг он уже успел добраться до медальона?

– Так, начнём сначала! Надо узнать больше об этом поэте Шацком и о том, не мог ли Пчёлкин перед смертью отдать медальон ему?

Аля покосилась на старый томик стихотворений. Как и о Пчёлкине, о Шацком мало что известно. Похоже, он был не очень популярным поэтом. Но кое-что ей удалось выяснить. Шацкий вместе с женой владел книжным магазином. Аля узнала, что он до сих пор работает. Только теперь стал букинистической лавкой, куда приносили старые издания.

Она решила прогуляться до магазина. Указав адрес книжной лавки в навигаторе, Аля вышла из дома. У девочки появилось странное ощущение, будто её преследуют. Пару раз она оборачивалась и замечала мелькание чьей-то тени. Кто-то явно следовал за ней по пятам. Да ещё и навигатор, как назло, завис. Дорогу Аля запомнить не успела. От страха она принялась петлять по закоулкам, надеясь скрыться. Вскоре Аля оказалась в незнакомом месте. Переведя дух, девочка обернулась: таинственная тень исчезла. Але удалось оторваться. Юный детектив огляделась по сторонам, чтобы понять, где находится.

Дома на улице выглядели мрачно. Людей нигде не было видно. Солнечный свет ложился на крыши домов. Вдалеке послышались шаги. Аля поискала, куда бы ей спрятаться, как вдруг её внимание привлекла старая, покосившаяся от ветра вывеска. Надпись на ней сообщала, что здесь находится букинистическая лавка. Каким-то чудом Аля оказалась в нужном месте.

В сравнении с пёстрыми сетевыми книжными лавка была обветшалой. Зелёная краска фасада облупилась, и солнечные лучи подсвечивали книжную пыль внутри витрин. Там же стояли потрёпанные временем книги.

«Хорошо, что я нашла лавку», – подумала Аля.

Толкнув дверь, девочка услышала звон колокольчика. Але показалось, что она очутилась в прошлом. Почувствовался приятный запах книжных страниц. Кроме неё и продавца, в лавке находился ещё один посетитель – низенький старичок со смешными усами. Достав пенсне, он внимательно разглядывал книги.

– Чем-нибудь помочь? – обратилась к Але продавец.

Она как раз спустилась с лестницы, с помощью которой расставляла книги на верхних полках, и, отряхнувшись от пыли, направилась к Але. Волосы девушки, выкрашенные в цыплячий жёлтый цвет, смешно топорщились в разные стороны.

Аля решила не рассказывать незнакомому человеку о том, что укрывается в лавке невесть от кого. Вдруг решат, что она сумасшедшая. Поэтому девочка ничего не ответила. Колокольчик за её спиной зазвенел, сообщая о новом посетителе. В лавку вошла женщина с южным загаром и направилась в сторону книжных полок.

– Ну ладно, – пожала плечами продавец. – Не хотите – как хотите.

Но тут Алю осенило. Она вспомнила, зачем пришла, и вцепилась в рукав продавца, выкрикнув:

– Подождите! Я прочитала в интернете, что раньше лавка принадлежала поэту Иннокентию Шацкому…

– Ну допустим, и что с того? – грубо оборвала Алю продавец, вырываясь из её хватки.

– Мне надо узнать о нём больше! Особенно про дружбу с художником по фамилии Пчёлкин.

По лицу продавца было видно, что она глубоко задумалась. Помедлив, девушка произнесла:

– Слушайте, я тут новенькая. Вы лучше спросите у хозяйки лавки. Она вам всё подробно расскажет.

– А где мне её найти?

– Кабинет находится на втором этаже, вон там, – продавец показала на винтовую лестницу. – Поднимайтесь, стучитесь и спрашивайте что хотите.

Поблагодарив продавца, Аля отправилась на поиски. На втором этаже было темнее. Вдоль узкого коридора стояли коробки с книгами. Единственная дверь с табличкой «Директор» была наполовину открыта, но девочка всё равно постучала. Из вежливости.

– Войдите, – услышала она хриплый голос.

В центре кабинета располагалось витражное окно, сквозь которое было видно воркующих голубей. Прямо под ним стоял письменный стол на латунных ножках, украшенных медными львиными головами. Создавалось впечатление, что его принесли сюда из европейского замка и поставили посреди всеобщего беспорядка. Аля бы не удивилась, окажись на столе перо и чернильница. Но здесь были только ручки, разбросанные бумаги и прочая канцелярия. Пожилая женщина, сидевшая за старинным столом, выглядела вполне обычной. Седые волосы были собраны в небольшой пучок. Из-за гуляющих по всей лавке сквозняков она зябко куталась в шаль. Увидев Алю, женщина приподняла бровь.

– Вы что-то хотели?

Аля потупилась. Хозяйка лавки смотрела на девочку большими серыми глазами. В них читались усталость и грусть.

– Я пришла спросить про поэта Иннокентия Шацкого. Эта лавка раньше принадлежала ему. Продавец внизу сказала, что вы можете помочь.

– Ох…

Хозяйка лавки вздохнула так, словно её помощница каждый день направляла к ней бесконечные потоки людей.

– Смотря что вы хотите узнать…

Аля достала из рюкзака томик стихотворений и положила его перед женщиной. Та взяла книгу и внимательно на неё посмотрела.

– Где вы её нашли?

– На чердаке моего дома, – ответила Аля. – Видите подпись. Книга подарена художнику Пчёлкину. Он был другом поэта и, возможно, передал ему одну вещь. Я бы хотела узнать, есть ли у этого Шацкого какие-нибудь родственники.

Хозяйка лавки улыбнулась.

– Что ж, тогда вы обратились по адресу.

Женщина открыла ящик стола и достала оттуда чёрно-белую фотографию. Аля взяла её и принялась внимательно рассматривать. На снимке были запечатлены двое мужчин. Один был полноватым и косматым – это, конечно же, Пчёлкин. А другой – статный и усатый.

– Кто это? – спросила девочка.

– Тот самый поэт, о котором вы спрашивали. Иннокентий Шацкий. А я Серафима Иннокентьевна.

Аля подняла глаза на женщину, не в силах поверить в услышанное. Только что девочка обнаружила не просто информацию о друге художника, но и нашла его дочь!

– Ух ты! – воскликнула Аля. – Вас-то я и искала.

На лице пожилой женщины отразилось непонимание. Девочка поспешила всё объяснить. Она рассказала хозяйке лавки о приключениях на чердаке, нише, таинственной записке, которая вскоре была потеряна, светящихся следах и дочери той самой балерины, подарившей медальон Пчёлкину. Серафима Иннокентьевна не перебивала Алю и внимательно слушала каждое её слово. Выражение лица женщины было бесстрастным.

– В записке сказано: «Здесь ты ничего не найдёшь». Мы думаем, она была адресована балерине. После смерти Пчёлкина медальон так и не нашли. У меня возникла мысль, не мог ли он оставить его своему другу.

– Серебряный медальон, на котором изображена камелия? – спросила Серафима Иннокентьевна.

– Да-да, – торопливо закивала Аля. Дело, судя по всему, приобретало новый оборот.

– Ох… – Серафима Иннокентьевна опустилась на стул. Вмиг она стала очень бледной.

Внизу послышалось какое-то копошение, но тут же всё стихло.

– Ну и ну, – пробормотала женщина. – Не думала, что кого-то заинтересует эта история. Мой отец рассказывал про Пчёлкина. Тогда папа был ещё совсем юным, писал стихи. Они с матерью ещё не встретились.

Серафима Иннокентьевна рассказала Але, что была поздним ребёнком. Когда она родилась, её отцу было уже почти пятьдесят лет.

– К сожалению, его очень скоро не стало, – с грустью сказала она. – Я рано вышла замуж. Родители оставили мне эту лавку. Тогда она была книжным магазином, но не выдержала конкуренции. Теперь мы продаём букинистику.

– А что насчёт медальона? – поинтересовалась Аля.

– Отец завещал мне его много лет назад. Историю украшения я узнала уже от матери, перед её смертью. Расставание с возлюбленной тяжело далось художнику. Он долго горевал и в конце концов тяжело заболел. Незадолго до смерти Пчёлкин отдал моему отцу медальон и попросил держать это в тайне. Он не хотел, чтобы украшение вновь попало в руки балерины. Отец сдержал обещание. Так медальон оказался у меня. Мама просила ни в коем случае не продавать его и хранить как зеницу ока.

Аля с интересом слушала пожилую женщину. Наконец-то пазл истории сложился в её голове.

– А я ведь одна внучку воспитываю, – пожаловалась Серафима Иннокентьевна. – Она у меня особенная. – Здесь хозяйка лавки сделала небольшую паузу. – Деньги нужны на учёбу. Хочет стать программистом. Дочь работает вахтами в Красноярске. Денег мало, в лавку люди сейчас редко заходят. Да и кому нужны старые книги? А тут медальон, который, оказывается, стоит несколько миллионов. Смешно, ведь я храню его дома, в старом шифоньере. Правда, он закрыт на ключ.

Серафима Иннокентьевна похлопала по нагрудному кармашку на платье. Внутри что-то звякнуло.

– Нет, конечно, я не буду продавать его. Я чту память отца.

Аля промолчала, потому что Серафима Иннокентьевна была права. Память об ушедших родных людях нужно хранить. Она ценнее любого бриллианта в мире.

– И теперь, по твоим словам, за медальоном кто-то охотится? – нарушила молчание Серафима Иннокентьевна.

– Ага, призрак, – фыркнула Аля.

Снизу раздался грохот.

– Ох уж эта Настя! – подскочила хозяйка лавки. – Взяла помощницу на свою голову. Мне надо идти, сама понимаешь, – развела руками Серафима Иннокентьевна. – Давай сделаем так. Приходи ко мне домой вечером, мы с тобой ещё раз всё обсудим. У меня внучка сообразительная. Может, чего придумает.

Пожилая женщина быстро записала адрес на бумажке и протянула Але.

– А друга можно привести? – с надеждой спросила девочка.

– Можно, можно, – торопливо ответила Серафима Иннокентьевна. Она очень спешила, потому что внизу уже послышались раздражённые голоса и без того редких покупателей и торопливые извинения помощницы Насти.

Напоследок спросив у Серафимы Иннокентьевны, как найти обратную дорогу, Аля наконец-то выбралась из тёмного переулка. Вновь оказавшись в людном месте, она сощурилась от яркого солнца. В адресе на бумажке, на удивление, был указан соседний дом.

«Так-так, значит, призрак искал не в том месте. Интересно, как скоро он поймёт, что ошибался?» И хотя по улице сновали прохожие и было солнечно, Алю не покидало дурное предчувствие. Если бы только она знала, что совсем скоро лицом к лицу столкнётся с настоящей опасностью!

Лёнчик вернулся ближе к вечеру. Аля услышала, как кто-то что есть силы забарабанил в дверь. Первым делом она подумала о привидении и, вооружившись шваброй, вышла в прихожую. Посмотрев в глазок, Аля увидела там Лёнчика. Облегчённо выдохнув, она открыла дверь.

– Привет! А ты чего стоишь со шваброй? – растерялся Лёнчик.

– Полы мыла, – соврала Аля. Не признаваться же, что она испугалась. – А ты чего барабанишь?

– Аля, похоже, мы вляпались во что-то очень дурное.

– Не поняла.

– Выйди сюда.

Аля вышла на лестничную клетку и замерла на месте. На стенах были кровавые отпечатки чьих-то ладоней.

– Кто-то пытается нас напугать…

– Знаешь, у него это отлично получается. Стой, что ты делаешь?

Аля подошла к стене и потрогала один из отпечатков.

– Так и есть. Краска. Причём свежая.

Она повернулась к Лёнчику, демонстрируя красные пальцы.

– Наверное, у призрака скидка в строительном магазине, – пошутила Аля.

– Значит, это сделали недавно? – догадался Лёнчик.

– Угу. А ещё абсолютно все следы ведут к квартире тёти Кати. И спросить у соседей, не видели ли они кого, мы тоже не можем.

– Ну да, – фыркнул Лёнчик. – В восемнадцатой у соседа всё время играет музыка.

– А в семнадцатой живёт глухой пенсионер. Удобно для привидения.

Друзья вернулись в Алину квартиру, чтобы обсудить произошедшее.

– Сначала меня кто-то преследовал, а теперь эти странные отпечатки. И как раз в тот момент, когда я нашла медальон.

– Где? – сказал Лёнчик, выпучив глаза. – И кто именно тебя преследовал?

– Не знаю, – пожала плечами Аля. – Я видела только чью-то тень. Больше ничего.

Аля рассказала Лёнчику про букинистическую лавку и историю медальона.

– А потом оказалось, что хозяйка лавки – его дочь. И всё это время медальон хранился у неё. Сегодня вечером Серафима Иннокентьевна ждёт нас в гости.

– Понял, – надулся Лёнчик, которому тоже хотелось поучаствовать в таком интересном приключении. А вместо этого он слонялся с бабушкой по архитектурным достопримечательностям.

– Ну что, пойдёшь со мной? – спросила Аля.

– Естественно!

На кровавых отпечатках неприятности не закончились. Дом Серафимы Иннокентьевны ничем не выделялся. Фасад был покрашен в бежевый, крыша – в серый. Голуби разлетелись в разные стороны, когда Аля и Лёнчик подошли к двери. Нажав нужные кнопки с номером квартиры, девочка позвонила. Однако ответила ей не Серафима Иннокентьевна.

– Кто ещё? – послышался грубоватый девичий голос.

Аля догадалась, что это и есть та самая внучка Серафимы Иннокентьевны.

– Мы к вашей бабушке. Она пригласила нас сегодня.

Повисла пауза. Казалось, внучка Серафимы Иннокентьевны размышляет, стоит ли впускать гостей. Друзья переглянулись. Наконец послышался противный пищащий звук. Лёнчик открыл тяжёлую дверь в полутьму парадной. Девочка, прожив всё детство в обычном доме на окраине города, не переставала восхищаться красотой Петербурга. И хоть внешне дом выглядел весьма просто, внутри ребята увидели изящную лепнину на потолке. Стёртые ступеньки привели друзей на второй этаж, к двадцать шестой квартире. Дверь была распахнута, но никто не встречал их на пороге.

Будучи мужчиной, Лёнчик вошёл первым. Следом за ним шмыгнула Аля. В коридоре на инвалидной коляске сидела девочка лет семнадцати с каштановыми волосами. Глаза её были серыми, как у Серафимы Иннокентьевны. Но вместо грусти в них читался гнев.

– Закройте за собой дверь, – потребовала девочка, и Аля тотчас повернула замок.

Они с Лёнчиком замерли в нерешительности.

– А теперь рассказывайте, это из-за вас бабуля оказалась сегодня в больнице?

Открыв рты, Аля с Лёнчиком уставились на девочку. Первой решила заговорить юный детектив:

– В больнице? Но что с ней произошло?

Девочка перевела взгляд с Али на Лёнчика и обратно, словно решала, говорить им или нет.

– Кто-то напал на неё сегодня. Бац, и булыжником по голове. Её увезли в больницу.

Друзья вскрикнули. Аля зажала рот ладошкой.

– Какой ужас! – сказала она.

– Нечего тут драму разводить, – оборвала их девочка. – Ну, рассказывайте, наконец, кто такие и не из-за вас ли напали на бабушку?

– Мы тут ни при чём. Это всё твой прадед, – выпалил Лёнчик.

– То есть? – не поняла девочка.

– То и есть.

– Всё дело в старинном медальоне, – поспешила объяснить Аля. – Кто-то хочет его украсть.

– Что ещё за медальон?

– Это долгая история.

– Так рассказывайте! – потребовала девочка.

– Может, мы наконец пройдём в квартиру? В куртке стоять жарко, – возмутился Лёнчик.

– Я ещё не знаю, можно ли вам доверять, – прищурилась девочка.

– Нам точно можно. Мы расследуем это дело, – заверила её Аля.

– А вдруг нет? Выложите из карманов все вещи, тогда можете войти.

– Это ещё зачем? – вскипел от негодования Лёнчик.

Мальчику не понравилось, что их подозревали в нападении. Но ещё больше его возмутила просьба выложить вещи. Аля толкнула его локтем.

– У нас нет выбора, – шепнула она.

Делать нечего, пришлось выворачивать карманы. И вскоре на комоде оказались мобильные телефоны, мелочь, фантики от конфет и складной ножик.

– Ага! – торжествующе воскликнула девочка. – Так я и знала! Вы и на меня хотели напасть?

– Если бы хотели, то взяли бы булыжник, – мрачно пошутил Лёнчик. – А это мне подосиновики срезать. Мы каждый сентябрь с отцом в лес по грибы ездим. А ножик я всё время забываю из куртки вытащить.

– Ну ладно. Тогда проходите. Но чаем поить не буду, имейте в виду!

– Очень надо, – буркнул Лёнчик.

Квартира Серафимы Иннокентьевны была под стать хозяйке. Советский ремонт, запах нафталина и шифоньеры, закрывающиеся на ключ. В стеллаже хранился семейный сервиз из фарфора. На тарелках и чашках были изображены певчие птицы на ветках. Здесь Аля почувствовала себя уютно. Следуя за девочкой, друзья оказались на маленькой кухне.

– Садитесь, – показала она на небольшой диванчик. – И рассказывайте про этот ваш медальон.

– Не наш, а ваш, – сказала Аля, и они с Лёнчиком наперебой принялись рассказывать историю расследования.

– Ничего не поняла, но кое-что уловила, – подмигнула им девочка, когда ребята закончили. – Меня, кстати, Сашуля зовут. Не Александра, это слишком официально. И не Саша – слишком просто. Саня тоже не подходит. Так во дворе пацанов кличут. Поэтому Сашуля.

– Приняли, – кивнул Лёнчик.

– Значит, говорите, медальон у нас хранится? – задумалась девочка.

– Ага. В шифоньере, – уточнила Аля. – Но ключ от него находится у твоей бабули.

– Ясное дело. Я таким старьём не заведую, – пошутила Сашуля и тут же отвела глаза.

Девочка взглянула на часы.

– По-хорошему надо бы позвонить бабуле и сказать, что вы здесь. Заодно спрошу, как у неё дела.

Набрав номер, Сашуля долго слушала гудки. Затем трубку всё же взяли. Голос Серафимы Иннокентьевны был слабым.

– Алло?

– Бабуля, это я. Как твоё здоровье?

– Ничего, внученька. Лежу. Сотрясения нет, но несколько дней мне придётся провести в больнице. Как же ты без меня?

– Ничего, переживу.

– Сегодня тётя Аня придёт, останется у нас на несколько дней, пока меня не выпишут. Поможет тебе. Ума не приложу, кому понадобилось нападать на меня.

– Видимо, тому, кто хочет украсть у нас медальон. Тут твои дети пришли.

Лёнчик нахмурился. Кому приятно, когда тебя всё время называют ребёнком?

– Это Аля? – поинтересовалась Серафима Иннокентьевна.

– Ага. С другом.

– Сашуля… – голос в трубке стал встревоженным. – Передай им, что у меня пропал ключ.

Девочка обернулась к друзьям. От прежнего сарказма не осталось и следа. На её лице отразилась тревога. То же самое чувствовали и Аля с Лёнчиком.

– Вот это поворот! – сказал мальчик.

– Ну и что будем делать? – спросила Сашуля, попрощавшись с бабушкой и пожелав ей скорейшего выздоровления.

– Предлагаю позвонить в полицию, – ответила Аля.

Девочка была не на шутку встревожена. Значит, ей не показалось, что она видела тень. Кто-то зашёл следом за ней в магазин и подслушал разговор. А потом оглушил Серафиму Иннокентьевну и украл ключ. Но кто бы это мог быть?

– Ага, – насмешливо отозвалась Сашуля. – И что мы им расскажем? Нас преследует привидение?

Раздался звонок в дверь. Все вздрогнули от неожиданности.

– Я не буду открывать, – замотала головой Сашуля. – Вдруг это преступник.

Звонок настойчиво трезвонил. Тогда из-за стола поднялся Лёнчик.

– Я пойду посмотрю в глазок, кто это.

Аля схватила его за руку.

– Не надо! А вдруг там опять будет эта фигура…

В свете кухонного торшера было хорошо видно, как Лёнчик побледнел. Мальчик сел обратно на диван.

– Откройте! Это участковый! – за дверью раздался мужской голос.

К счастью, Аля его узнала. Это был тот самый Булочкин. Она встала, намереваясь его впустить.

– Не надо! – испугалась Сашуля. – Преступники часто притворяются стражами порядка.

– Не беспокойся, я его знаю, – заверила Аля. – Он приходил знакомиться с жильцами.

– А может, он и есть призрак? А сейчас притопал, чтобы открыть шифоньер и украсть медальон? – попытался остановить её Лёнчик.

– Дело говорит, – согласилась Сашуля.

Аля поколебалась, но всё же решила открыть. Интуиция подсказывала ей, что участковый тут ни при чём. Хотя внушительный отпечаток ноги указывал на то, что предполагаемый преступник был мужчиной. Щёлкнул замок, и входная дверь распахнулась. Перед Алей стоял Булочкин.

– Добрый вечер, – поднял фуражку участковый. – Здесь проживает Рыжикова Александра Андреевна?

– Вообще-то Сашуля! – возмутилась девочка, выезжая в коридор на коляске. Следом за ней шёл Лёнчик.

– Извиняюсь, но как написано в документах, так и говорю, – отчеканил Булочкин. – У вас что тут, вечеринка?

– Просто чай пьём, – пояснила Сашуля. – А вы что хотели?

– Да я насчёт бабушки вашей, Серафимы Иннокентьевны. Пройти можно?

– Входите, – разрешила Сашуля.

Участковый вытер ноги о придверный коврик и зашёл в квартиру. Сашуля жестом пригласила его на кухню. Аля с Лёнчиком, переглянувшись, отправились за ними.

– А его она не заставила вещи из карманов вынимать, – шепнул Лёнчик.

На кухне участковый снял фуражку, вновь обнажив блестящую лысину, и достал из портфеля папку с документами, чтобы записать показания.

– Так, на вашу бабушку сегодня вечером напали. Но вы уже наверняка в курсе. Я чего пришёл. Есть ли у неё какие-нибудь враги, конкуренты?

– Да вы что?! – возмутилась Сашуля. – Моя бабуля – божий одуванчик. Никогда ни с кем не ссорилась. У неё ключ пропал от нашего шифоньера.

Здесь Сашуля скосила глаза на Алю с Лёнчиком.

– Ну, ключ – это мелочь, – возразил участковый. – Вот если бы у неё деньги украли или золото, тогда другое дело.

– Послушайте, – вмешалась в разговор Аля. – Этот ключ старинный. В шифоньере лежит драгоценный медальон. За ним охотится привидение. То есть преступник, притворяющийся призраком. Это очень давняя история…

– Да-да, я знаю про вашего Пчёлкина, – прервал её Булочкин.

Ребята переглянулись.

– Я уже устал с этими бабулями ругаться. Вечно вызывают меня – якобы видели какую-то фигуру то в парадной, то на чердаке. Нет там ничего, я проверял. Только пыль и хлам один. Чудики вы все, одним словом.

– Ничего не чудики. Мы сами видели светящуюся фигуру. И ещё кровавые следы на стене.

Участковый внимательно посмотрел на них.

– Ну, может, шутит кто из подростков, – предположил он.

– У нас в подъезде таких нет! – сложила руки на груди Аля.

– Как это нет? А вы тогда кто? Может, сами это всё выдумали потехи ради.

Лёнчик начал закипать, однако Булочкин продолжал записывать, не обращая на него никакого внимания.

– Ладно, дети, мне пора, – произнёс участковый, закрывая папку. Он поднялся из-за стола и обратился к Сашуле: – А вы, Александра, подумайте о том, что я сказал. Выяснилось, что напротив открывается новая книжная лавка. Могли и, так сказать, попытаться устранить конкурентов.

Участковый почесал письменной ручкой затылок.

– Кстати, у нас и свидетель имеется. Какой-то старичок увидел, как напали на вашу бабушку, и побежал следом. Но не добежал. Сломал ногу. Лежит теперь вместе с ней.

– А он видел грабителя? Может сказать что-нибудь?

– Вот ведь любопытные! – рассердился Булочкин. – Это работа правоохранительных органов, а не подростков.

Участковый повернулся к Сашуле.

– Завтра съезжу к вашей бабушке, узнаю, как у неё дела. Сегодня в больницу уже никого не пускают, даже полицию.

Последние слова он произнёс с лёгкой грустью в голосе. В кармане Булочкина зазвонил телефон. Он тут же взял трубку.

– Да, моя мурочка, – краснея, произнёс участковый и покосился на ребят. – Что говоришь, на ужин тефтельки? Бегу, бегу.

Участковый положил телефон обратно в карман.

– Ну, бывайте.

С этими словами он надел фуражку, попрощался и вышел из квартиры, оставив всю компанию в полном недоумении.

– И что нам теперь делать? – всплеснула руками Аля. – Полиция нам не верит.

Юный детектив была крайне расстроена произошедшим.

– Значит, придётся самим взяться за дело, – заявил Лёнчик. – Завтра поедем в больницу к этому старичку и узнаем у него все подробности. Заодно и Серафиму Иннокентьевну обо всём расспросим. Только надо добраться раньше участкового.

– И фрукты ей купите, – попросила Сашуля. – Деньги я дам. Но с вами поехать не могу, сами понимаете. Сегодня ещё тётя Аня придёт, а она жуть какая надоедливая.

– А что, если призрак проникнет в квартиру и попытается украсть ключ? – забеспокоился Лёнчик.

– Не переживай. Сейчас я позвоню тёте Ане, и она будет дежурить здесь круглосуточно. А мимо неё даже мышь не проскочит, – заверила его Сашуля.

На том и распрощались. На улице уже смеркалось. Стало прохладно. Лёнчик заботливо накинул на Алю свою толстовку.

– Спасибо, – прошептала девочка.

Оба шли домой с тяжестью на душе. Ещё бы! Ведь теперь вся ответственность за медальон лежит только на них. Ещё никогда Аля не чувствовала себя такой беззащитной. Оставалось надеяться, что призрак не проникнет в квартиру Серафимы Иннокентьевны в ближайшее время. В темноте послышался грохот последнего трамвая.

Аля никогда не бывала в больницах. Разве что совсем маленькой, когда болела бронхитом. Ей тогда было всего восемь месяцев и, естественно, она ничего не запомнила. Об этом ей рассказывала мама. Поэтому сейчас, подойдя к проходной, следом за которой начиналась обширная территория больницы, она несколько растерялась. За ярким шлагбаумом прохаживался охранник. Рядом заливались лаем собаки, не поделившие брошенную кем-то сосиску.

– Извините, вы не знаете, где второй корпус? – спросил Лёнчик. Именно там находилось отделение травматологии.

Охранник окинул друзей мрачным взглядом и махнул рукой налево.

– Спасибо, – поблагодарил его Лёнчик.

– Ты не мог уточнить у него, куда конкретно идти? – проворчала Аля, пока они шли по грязной, размокшей после дождя тропинке.

– Ты видела этого громилу? Не хотел задавать ему лишних вопросов.

Аля не стала спорить. Вскоре из-за деревьев показался второй корпус, возле корпуса толпились интерны в белых халатах. Они бурно обсуждали медицинскую практику. Здание было старым. Внутри ребят встретили тёмные коридоры. Единственная лампа горела на посту медсестёр.

– Вы куда? – спросила полноватая женщина в очках с толстыми стёклами. Аля видела такие в советских фильмах.

– Мы к Серафиме Иннокентьевне, – ответила девочка. – Фрукты принесли.

Она подняла белый пакет, в котором лежали бананы, апельсины и груши. Медсестра оглядела его со всех сторон.

– Запрещёнки нет? – уточнила она.

Аля помотала головой.

– Вы к Рыжиковой, что ли? Ну проходите. Она в конце коридора.

– А палата какая? – решил уточнить Лёнчик.

– Я же говорю, в конце коридора! – грубо сказала женщина.

Аля с Лёнчиком поспешили удалиться с поста. Вслед им донеслось:

– У вас есть полчаса. Потом начинаются процедуры!

Двинувшись по тёмному коридору, Аля поняла, что имела в виду медсестра. Видимо, палаты были переполнены, потому что люди лежали здесь на кроватях вдоль стен. Мужчина с перевязанной головой вслух читал Бродского. Проходившая мимо молодая санитарка вздохнула:

– Ох, и больно же ударился, бедолага. Потом будем его в психиатрию переводить.

Лежавший рядом с ним молодой студент с забинтованной рукой взмолился:

– Пожалуйста, сделайте так, чтобы он замолчал! У меня через две недели важный экзамен.

Аля с Лёнчиком прошли мимо них и направились в конец коридора.

– Ну и странные здесь личности, – покачал головой Лёнчик.

К счастью, друзья увидели Серафиму Иннокентьевну. Её кровать была самой последней, возле стены. Напротив стояла ещё одна. На ней лежала мумия. Тело полностью было накрыто одеялом, из-под которого высовывалась загипсованная нога.

Серафима Иннокентьевна, увидев ребят, приподнялась с постели. И тут же схватилась за голову.

– Лежите! – остановила её Аля.

– Девочка моя! Как ты тут оказалась? А это твой друг?

– Леонид, – торжественно представился мальчик.

Серафима Иннокентьевна была рада встрече. Тёмные коридоры больницы и своеобразные пациенты наводили тоску. Аля поставила на крохотную прикроватную тумбочку пакет с фруктами.

– Это вам. Сашуля попросила купить.

– Ах, какая она у меня умница! – прослезилась Серафима Иннокентьевна, доставая банан.

– Хотите? – предложила она ребятам.

Они отказались. Из вежливости.

– Серафима Иннокентьевна, вы не видели, кто на вас напал? – ещё раз уточнила Аля. Словам полицейского она не очень-то доверяла.

– Нет, – женщина покачала головой. – Меня ударили сзади по голове каким-то предметом. И больше я ничего не помню. Но вот он может знать. Правда, всё ещё спит. – Серафима Иннокентьевна указала рукой на лежащего рядом соседа-мумию.

Она взглянула на часы. Было около десяти утра. Аля с Лёнчиком оглянулись на соседнюю кровать. Мумия зашевелилась. Из-под одеяла высунулся тот самый старичок, которого Аля видела в букинистической лавке.

– А я не сплю! – объявил он.

– Тогда что вы делали под одеялом? – поинтересовался Лёнчик.

– Созерцал! – подняв вверх указательный палец, ответил мужчина. – А вы кто такие? Детективы?

– Что-то вроде того, – ответила Аля. – Как вы себя чувствуете?

Она решила, что будет вежливой, если спросит, как дела у человека, который вчера сломал ногу.

– Неплохо. Но кормят здесь ужасно.

– Вы же пропустили завтрак, – сказала Серафима Иннокентьевна.

– Это больница, – возразил ей старичок. – Здесь всегда отвратительная еда.

Он потянулся, после чего снова уставился на друзей.

– Меня, между прочим, Григорий Васильевич зовут, – поочерёдно пожал он руки обоим.

Аля с Лёнчиком представились. Серафима Иннокентьевна тоже назвала своё имя. Пожилая женщина с интересом слушала их разговор.

– Вы хотите узнать, кто на меня напал? – поинтересовался Григорий Васильевич.

– Очень! – с жаром ответил Лёнчик.

– А вот и не скажу. Первой всё узнает полиция, – захихикал старичок.

Было непонятно, шутит он или говорит серьёзно. Но к облегчению друзей, Григорий Васильевич тут же добавил:

– Ладно. Чего уж там. Не знаю я, ребятушки. Темно ведь было. А этот тип маску надел, вернее сказать, она.

Аля с Лёнчиком наперебой закричали:

– Так это что, женщина?

Григорий Васильевич зажал руками уши.

– Ай-яй-яй, – пожаловался он. – Что же вы так кричите-то?

– Извините, – покраснела Аля, оглядываясь на пост медсестры. К счастью, их не было слышно так далеко.

– Фигура женская, говорю вам точно. Я ещё и трофей себе приберёг.

С этими словами Григорий Васильевич открыл свой портфель, достал оттуда клок чёрных волос и продемонстрировал публике.

– Зачем вы принесли его в больницу? – задал вопрос Лёнчик.

Мальчик подумал: случись с ним такое, ему бы и в голову не пришло оставлять себе чей-то клок волос.

– Память о пережитом моменте, – светясь от гордости, сказал Григорий Васильевич.

Серафима Иннокентьевна не выдержала и расхохоталась. Ребята присоединились к ней, а Григорий Васильевич, судя по всему, обиделся.

– Мы, наверное, пойдём. Выздоравливайте, – пожелала Аля обоим пациентам.

Серафима Иннокентьевна тепло простилась с ребятами. Григорий Васильевич снова пожал им руки, и Аля с Лёнчиком зашагали обратно по тёмному коридору. Медсёстры уже катили тележку с лекарствами.

– Успели! – обрадовался Лёнчик.

На выходе из больницы они столкнулись с участковым.

– Опять вы?

– Мы, – подтвердил Лёнчик. – Навещали Серафиму Иннокентьевну. Купили ей фруктов по просьбе Сашули.

Участковый окинул их подозрительным взглядом, но ничего не смог предъявить. Аля с Лёнчиком подняли на него невинные глаза. Участковый хмыкнул и вошёл в здание больницы.

– Наверное, стоило ему сообщить, что приём пациентов окончен, – сказал Лёнчик, когда они с Алей шли обратно к проходной.

Девочка промолчала. Она думала над словами Григория Васильевича.

– Получается, что преступник – женщина, – озвучила мысль вслух Аля, остановившись посреди тропинки.

– Да, ну и что? – не понял Лёнчик.

– Ты не понимаешь! – с горечью в голосе воскликнула девочка. – Все улики указывают на тётю Катю: светящаяся дверь её квартиры, преступник – женщина, а ещё она историк, а значит, могла знать о медальоне. Может, тётя Катя использовала свою поездку в Сочи как прикрытие, а сама притворилась привидением, – к горлу подступил комок. Але не хотелось верить собственным словам.

– Но это же хорошо, что мы знаем, кто преступник, да?

– Нет, Лёнчик. Тут другое. Тётя Катя, она хорошая, понимаешь? Она приходила к нам познакомиться, когда мы переехали, и угостила орехами. Помогала маме с выставкой в музее. Она не может быть вором!

В голосе Али звучали слёзы. Лёнчик подошёл к подруге и обнял её. Аля уткнулась ему в плечо и заплакала.

– Не переживай, – погладил её по голове Лёнчик. – Может, это и не она.

Но оба знали, что все улики вели к той самой девятнадцатой квартире, где жила тётя Катя. Небеса разверзлись, и на друзей обрушился злой холодный дождь.

– Ну и что ты разнылась? – проворчала Сашуля.

Аля с Лёнчиком сидели у неё в гостях. Соседка Сашули тётя Аня суетилась на кухне. Это была полноватая женщина с волосами, торчащими ёршиком. Сашуля сказала, что тётя Аня оглохла на одно ухо и поэтому подслушать разговор не сможет. Она месила тесто для пирожков, повернувшись так, чтобы слышать телевизор. Когда друзья пришли к Сашуле, тётя Аня вышла в коридор и громко сказала:

– Тапки наденьте! Пол холодный!

После чего скрылась в кухне. Девочка пригласила друзей к себе в комнату. За белой тюлевой занавеской прятались цветы в горшках. Растения были гордостью Сашули. Возле окна стоял старый компьютер. Сашуля собиралась учиться на программиста, если, конечно, они с бабушкой найдут деньги. Из-за аварии, после которой она больше не могла ходить, девочка часами просиживала в интернете, обучаясь различным штуковинам.

– Вот стану крутой айтишницей, сделаю игру и буду богатой, – мечтала Сашуля.

– Круто! А какую? – оживился Лёнчик.

– Что-нибудь о приключениях. Люблю тему постапокалипсиса.

Лёнчик с радостью бы продолжил этот увлекательный разговор, но Аля наступила ему на ногу.

– Ай! – возмутился мальчик.

– Давайте вернёмся к делу, а игры потом обсудим. Я всё ещё не верю, что преступница – тётя Катя. Почему она захотела украсть медальон только сейчас?

Сашуля пожала плечами.

– Может, у неё деньги закончились? – предположила она, рассматривая обгрызенные ногти.

– Точно! А может, на неё вышли охотники за драгоценностями и шантажом заставили найти для них медальон.

Сашуля удивилась.

– Разве так бывает?

– Ещё как! – вскрикнул Лёнчик. – Я по телевизору видел.

– А ты меньше его смотри, – посоветовала Сашуля. – Можем узнать, кто такая ваша тётя Катя.

– Это как? – поинтересовалась Аля.

– Найдём её в интернете, – пояснила Сашуля, поворачиваясь к компьютеру. – Сейчас время такое. Любого человека запросто найти можно.

Друзья столпились возле монитора. Лёнчик с любопытством, а Аля с надеждой, что привидением всё-таки окажется не тётя Катя. Сашуля была полна решимости.

– Мне нужны сведения, – потребовала она. – Имя мы знаем, город тоже. Фамилия у твоей тёти Кати имеется?

– Ну конечно! Только я не знаю какая.

– А вот это плохо.

– Могу у мамы спросить. У неё как раз сейчас обеденный перерыв в музее.

– Ну уж нет! – Сашуля стукнула по столу ладошкой. – Взрослых втягивать не будем.

– Вот-вот, – поддержал её Лёнчик. – А то станут задавать много вопросов. Что да как, зачем вам это.

– А я аккуратно спрошу, – не сдавалась Аля. – Вот увидите, мама ничего не поймёт. Да и как ещё мы найдём тётю Катю?

Делать было нечего. Сашуля с Лёнчиком всё же уступили Але. Девочка, набравшись решимости, позвонила маме и долго слушала в трубке гудки.

– Видимо, у неё очередная внеплановая экскурсия, – сказала Аля после двух попыток дозвониться.

– И что будем делать?

Лёнчика подстёгивал азарт. Ему хотелось поскорее найти преступника, раскрыть это дело и доказать противному Булочкину, что он ошибался на их счёт. Аля же хотела убедиться в том, что тётя Катя невиновна, и отыскать настоящего злодея. А Сашуле нужно было защитить не только бабушку, но и семейную реликвию.

– Ты говорила, что тётя Катя – историк. Может, знаешь, где она работает?

Аля задумалась.

– Не знаю точно, где именно, но время от времени тётя Катя читает лекции в университете и ездит на различные семинары и форумы. Как раз в Сочи проходит один из них.

– Что за семинар? – спросила Сашуля, но Аля пожала плечами.

– Ну ты, конечно, тетеря, Аля Веснушкина! А ещё собираешься стать детективом.

Аля надулась.

– Между прочим, это моё первое расследование!

Лёнчик не удержался и хихикнул, вспоминая, как они стригли Ириску. Аля тут же запустила в него подушкой.

– Ладно, давайте посмотрим в группе её университета, может, она там есть.

– Ты соображаешь, сколько там Кать? Мы до утра искать будем! – возмутился Лёнчик.

– Ничего не до утра. Мы же не будем заходить на страницу каждой из них. Аля поймёт по аватарке, та ли это тётя Катя или нет.

– Я согласна.

– Ещё бы!

Хмыкнув, Сашуля села за компьютер. Гудел он, словно турбина самолёта. Лёнчик, у которого был современный ноутбук, поджал губы, но ничего не сказал, чтобы не обижать Сашулю.

Друзья начали поиск. И тут же их постигла неудача. Администратор группы скрыл её подписчиков. Сашуля стукнула кулаком по столу.

– Может, вбить в поиск слово «семинар»? – обратилась она к самой себе.

Аля с Лёнчиком молчали, чтобы не попасть девочке под горячую руку. Они уже поняли, что нрав у Сашули был крутой.

Первый же пост приглашал студентов на семинар по истории советской эпохи. Как и следовало ожидать, лайков под ним было мало. Сашуля кликнула на список тех, кто их поставил.

– Да тут все иконки маленькие!

– Тише ты, чего раскричалась, – осадил Алю Лёнчик. – Лучше присмотрись повнимательнее.

Пост с семинаром оценили целых пять Кать. Две из них были студентками – слишком молодые, а на аватарке третьей стояла птичка. Четвёртая страница также не подходила. Женщина на фотографии была лет шестидесяти. А на последней Аля нашла то, что ей нужно.

– Вот это тётя Катя! – воскликнула девочка, тыча пальцем в экран.

– Сейчас посмотрим.

Сашуля перешла на страницу, и друзьям открылся разноцветный профиль. Здесь были красочные кадры из путешествий и небольшие заметки о том или ином месте. Тётя Катя на аватарке улыбалась и щурилась от яркого солнца. Судя по летней одежде, фотография была сделана как раз в Сочи.

– Двадцать пятое октября, – прокомментировала Сашуля дату под снимком.

Лёнчик взглянул на экран телефона. Четвёртое ноября.

– Могла и прилететь, – высказал он вслух догадку.

– Вполне, – согласилась Сашуля. – Давайте проверим, она как раз новую сториз выложила.

Девочка щёлкнула мышкой по маленькому кружочку истории.

– Всем привет, – улыбалась с экрана тётя Катя. – Встала сегодня на йогу в шесть утра.

На фоне виднелись зелёные деревья и ясное голубое небо. Друзья, как по команде, посмотрели в окно, за которым виднелся ненастный питерский пейзаж.

– Да-а-а… – протянул Лёнчик.

Сашуля, как всегда, ответила в своей манере:

– Ну что, значит, тётя Катя пока вне подозрений? Прикольная женщина, кстати. Позитивная. Подпишусь-ка я на неё.

– Я же говорила! – Аля просияла.

– Да, но всё ещё непонятно, почему следы ведут к её двери? И Григорий Васильевич уверен, что на Сашулину бабушку напала женщина, – сказал Лёнчик.

– Не знаю. Это нам и предстоит выяснить, – Аля была настроена решительно.

На следующий день Аля не выспалась. Вчера до позднего вечера они с Лёнчиком караулили «привидение» возле квартиры тёти Кати, надеясь разоблачить преступницу. Но никто так и не появился. В одиннадцать вечера рассерженная Людмила Николаевна загнала внука домой, да и Алина мама к этому времени вернулась с работы. Друзья договорились встретиться завтра, но у мамы девочки были другие планы.

Она подняла дочь в семь утра. Судя по всему, мама только вышла из душа. Её рыжие волосы были влажными.

– Ты зачем меня подняла так рано? – спросила Аля. – Школа только в понедельник.

– Я в курсе. Поедешь со мной на рынок. Сегодня весь день будем готовить. Иди умываться. Я блинчики испекла. Позавтракаешь и бегом одеваться. На рынке с самого утра огромные очереди, нужно приехать раньше.

У Али вырвался стон. Она попыталась натянуть одеяло и спрятаться под него, но мама не дала ей этого сделать.

– Давай вставай! Отказы не принимаются.

– А что, в супермаркет нельзя сходить? Зачем сразу на рынок тащиться? – проворчала Аля, свесив ноги с кровати.

Она попыталась нашарить ногой тапку, которая, по всей видимости, улетела далеко под кровать.

– Нельзя. В супермаркете свежее фермерское мясо не купишь. И овощи с фруктами на рынке лучше, – пояснила мама.

– У нас что, праздник?

Аля потянулась и зевнула так широко, что в рот девочки вполне могла залететь крупная муха. Мама попыталась скрыть улыбку, но не смогла. Уголки её губ потянулись вверх.

– Отец возвращается с моря. Ты что, забыла?

Аля не поверила своим ушам. С этим расследованием она и в самом деле забыла о приезде отца.

– Точно! Прости меня, мамочка. Конечно, я поеду с тобой, и мы всё купим, – пообещала девочка.

Аля подумала, что расследование вполне может и подождать. Всё равно призрак и носа из квартиры не высовывает. Но её ждал сюрприз. Когда они вышли из квартиры, соседняя дверь тоже распахнулась.

Это произошло одновременно и стало полной неожиданностью для их новой соседки. Ею оказалась молодая женщина лет тридцати с густыми чёрными волосами. На ногах у неё были грубые ботинки очень большого размера. Брови женщины поползли вверх, когда она увидела Алю с мамой.

– Здравствуйте, – чуть ли не шёпотом произнесла соседка, опуская глаза.

Аля заметила, как женщина заправила вьющийся чёрный локон за ухо. Она сразу сопоставила в уме факты: обувь большого размера и то, что женщина выходила из квартиры тёти Кати.

– Доброе утро, – поздоровалась с ней Алина мама.

Соседка прошмыгнула мимо них. Она сбежала с лестницы со скоростью гепарда. Внизу хлопнула дверь.

– Где-то я её видела, – задумалась мама. – А, кажется, вспомнила! Она приходила к нам в музей. Интересовалась картинами твоего Пчёлкина, между прочим.

Аля от неожиданности чуть не споткнулась о ступеньку и не полетела кубарем по лестнице.

– Осторожнее! – успела подхватить её мама.

– Так значит, тётя Катя и есть её родственница. Надо же, – продолжила мама.

– Что ты сказала?

Голос Али стал хриплым, будто она простудилась. Мама потрогала её лоб.

– Ты что, заболела? Вроде не горячая.

Они как раз вышли из парадной и направились в сторону трамвайной остановки. Таинственной женщины и след простыл.

– С чего ты взяла, что это родственница тёти Кати? Ты что, разговаривала с ней?

Мама бросила на Алю обеспокоенный взгляд и ответила:

– Ну конечно. Я же экскурсовод. Показывала ей картины. Разговорились. Она мне сказала, что приехала к родственнице погостить, посмотреть культурную столицу. Наверное, они с тётей Катей обменялись квартирами. Судя по загару, эта женщина живёт на юге.

И тут до Али дошло. Девочка вспомнила день, когда её кто-то преследовал и она забрела в букинистическую лавку Серафимы Иннокентьевны. Следом за ней зашла загорелая женщина. Аля тогда не обратила на неё никакого внимания. А зря. Видимо, она и есть та самая преступница.

– Значит, тётя Катя улетела в Сочи, а сама прислала родственницу, чтобы та украла медальон. – Аля и не заметила, как произнесла эту фразу вслух. К счастью, мама услышала только её конец.

– Медальоны мы готовить не будем. Возьмём говядину. Сделаем бефстроганов. Твой отец его просто обожает.

Они подошли к остановке, тут же подъехал старый красный трамвай. Аля застопорилась. Мысли по-прежнему кружились у неё в голове, словно рой пчёл. Но одно девочка знала наверняка: нужно поставить в известность Сашулю и Лёнчика.

«Заходи давай, не стой», – мама слегка подталкивала замешкавшуюся Алю в спину.

Аля поднялась в полупустой трамвай и, плюхнувшись на протёртое коричневое сиденье, принялась думать, что написать друзьям – Лёнчику и Сашуле. Наверняка они ещё спали. Аля отложила телефон, решив подождать. Но тут экран засветился. Пришло сообщение от Сашули. Аля открыла его, и глаза её расширились: «Кто-то влез к нам в квартиру!»

– Что? – закричала она на весь трамвай.

Сонные пассажиры тут же обернулись на неё. Кондуктор в роговых очках отвлеклась от пересчитывания мелочи.

– Ты чего кричишь? – испугалась мама.

– Извини, – Аля попыталась отправить Сашуле ответное сообщение, но мама забрала у неё телефон.

– Давай проведём день без телефонов, ладно? Мы и так редко видимся из-за моей работы.

– Но мама, это важно! – снова закричала Аля.

Бабушка, сидевшая напротив, покачала головой и громко цокнула. Мама, казалось, готова была закипеть. Если, конечно, она была бы драконом или, на худой конец, чайником.

– Аля, прекрати сейчас же.

До «Сенного рынка» оставалось ещё три остановки. Аля не находила себе места. Она то сжимала сиденье руками, то вдруг начинала грызть ногти.

– Да что с тобой такое? – не понимала мама.

Печка рядом с окном работала на совесть. Мама сняла шёлковый шарф и обмахивалась им, как настоящая леди. Из-за жары Аля ещё больше нервничала и вся извертелась. Пару раз она попыталась выпросить у мамы обратно телефон, но та была непреклонна. Наконец трамвай остановился на Сенной площади.

– Идём!

Уличный холод освежил маму и придал ей бодрости. Аля нехотя шла следом и раздумывала, как бы сбежать. Девочка поняла, что сойдёт с ума, если сейчас же не узнает судьбу медальона. Скорее всего, его украли. «Но мы же только что с мамой видели эту женщину! Когда она успела влезть к Сашуле в квартиру?» – думала Аля.

Вопросов было много, и девочка решила действовать.

На рынке уже толпился народ. В основном это были бабушки с большими клетчатыми сумками, прикреплёнными к маленьким тележкам.

– Ты за овощами, а я пойду к мясу, – сказала мама. Она протянула Але деньги и длинный список продуктов.

– Мне что, эту тяжесть одной тащить? – возмутилась Аля.

– Постоишь возле прилавка. Я тебе помогу, а после вызовем такси. Мне, помимо мяса, ещё за молочкой нужно зайти. Крупы в нашем магазине купим. Там дешевле.

– Не сомневаюсь.

Аля поняла, что действовать нужно немедленно.

– Ох… – слабым голосом протянула она и схватилась за ближайший прилавок.

Девочка сделала вид, что у неё закружилась голова. До мамы дошло не сразу.

– Понимаю, продуктов много. Ничего, мы справимся, – сказала она.

В ответ Аля застонала и прикрыла лицо рукой.

– Голова… кружится… – выдавила из себя девочка.

Озадаченная мама похлопала глазами. Она подошла к дочери и спросила:

– Что с тобой? Ты какая-то бледная.

Аля чуть не завопила от радости, но сдержалась и продолжила симулировать плохое самочувствие. Мама испугалась. Продавец тоже. Он вышел из-за прилавка, за который держалась Аля, и предложил девочке сесть на табурет.

– Надо дать ей воды, – сказал продавец и наклонился в поисках бумажных стаканчиков.

– Спасибо, – сказала ему Алина мама. – Аля, попей водички.

Девочка взяла из рук продавца бумажный стаканчик и стала пить медленными глотками. Мама внимательно наблюдала за ней и даже потрогала Але лоб.

– Странно, вроде не горячий.

– Ох… – простонала Аля.

Мама забеспокоилась. Она присела на корточки возле Али и стала внимательно всматриваться в её лицо.

– Лучше стало? – спросила мама, когда девочка закончила пить.

– Чуть-чуть… – едва слышно ответила Аля.

– Может, скорую вызвать? – предложил продавец.

Мама резко поднялась на ноги. Аля испугалась, что переборщила, и поспешила сказать:

– Мне правда лучше. Только полежать надо. Наверное, это из-за того, что я очень рано встала. Не выспалась.

Тут мама с подозрением взглянула на неё.

– А может, ты просто не хочешь идти за продуктами? – спросила она.

Продавец не удержался и хихикнул. Мама метнула в него грозный взгляд, а затем снова посмотрела на Алю.

– Нет, мамочка. У меня и вправду голова кружится, – всхлипнула девочка.

Мама смягчилась. Она тяжело вздохнула.

– Ты действительно с самого утра сама не своя. Ну и что прикажешь мне делать? Придётся нам домой ехать, а потом мне одной обратно на рынок, или как… – совсем растерялась мама.

– Я могу сама добраться до дома, – заверила Аля.

– А вдруг тебе по дороге станет плохо? – не унималась мама.

– Мам, до дома недалеко, всего пять остановок. Сейчас выйду на свежий воздух, и станет лучше, честно. Ты только не ломай из-за меня свои планы, хорошо?

Мама закусила губу и с сомнением взглянула на Алю.

– Ладно, – наконец сказала она, открыла кошелёк и достала оттуда сторублёвую купюру.

– Держи деньги на проезд. Точно доберёшься сама? Может, лучше вызвать такси?

– Доберусь. Не беспокойся, – пообещала Аля.

– Тогда будь на связи! Если что, сразу звони мне, – напутствовала мама, возвращая дочери телефон.

– Хорошо, – кивнула девочка.

Аля медленно пошла в сторону выхода. Мама смотрела ей вслед.

– Придёшь домой – сразу ложись, – крикнула она вдогонку.

Оказавшись на улице, Аля выдохнула. Нужно было торопиться. Отправив Сашуле короткое сообщение о том, что она скоро будет, девочка со всех ног побежала к трамвайной остановке.

Лёнчик уже ждал Алю возле дома Сашули. Мальчик тёр глаза и зевал, широко открыв рот.

– Хоть бы прикрыл рукой, – сделала замечание Аля.

Мальчик не обратил внимание и ещё раз зевнул.

– Издевательство. Я такой классный сон видел!

Аля ничего ему не ответила. Зайдя в квартиру, друзья не смогли сдержать эмоций.

– Ну ничего себе! – удивился Лёнчик.

– Проходите, гости дорогие.

Несмотря на сарказм, было видно, что Сашуля встревожена. Под глазами появились тёмные круги, а волосы оказались взъерошены. В квартире был беспорядок: стулья валялись на полу, книги разбросаны, семейный фарфор превратился в осколки. Тот самый шифоньер, в котором Серафима Иннокентьевна хранила медальон, был распахнут настежь.

– Похоже, наш призрак не любит литературу, – прокомментировала Сашуля, глядя, как Лёнчик поднимает книгу Сент-Экзюпери.

– В принципе, логично, он же художник, – подхватил мальчик.

– Булочкин с тётей Аней с самого утра поехали к бабушке в больницу. Она как хозяйка квартиры должна какие-то документы подписать, – сказала Сашуля.

– Расскажешь нам, как всё было? – попросила Аля.

– Вчера вечером позвонили из больницы. Сказали: что-то с бабушкой, и попросили срочно приехать. И меня тоже.

Лёнчик нахмурился.

– А позвонить Серафиме Иннокентьевне не было варианта? – переспросил он.

Сашуля состроила гримасу.

– А если бы тебе сообщили из больницы, что с бабушкой что-то стряслось, ты бы стал уточнять?

Лёнчик потупился.

– Конечно, мы с тётей Аней были в панике. Помчались в больницу. А там бабуля живая и здоровая. Говорит, ещё немного полежит и её выпишут. Тут-то я и смекнула, что к чему. Вернулись домой ближе к ночи, а здесь настоящий погром. И соседи, как назло, ничего не видели и не слышали.

– Вот же негодяйка! – потрясла кулаком Аля. – Мало того что вломилась в квартиру, так ещё и сыграла на чужих чувствах!

Сашуля кивнула.

– Негодяйка? – переспросил Лёнчик. – Ты так говоришь, будто знаешь, кто это.

– Кажется, знаю. Сегодня мы с мамой столкнулись с новой соседкой на лестничной площадке.

Заметив непонимающие взгляды друзей, Аля поспешила объясниться.

– Значит, это родственница тёти Кати? – спросил Лёнчик, выслушав Алину историю.

Девочка пожала плечами. Вместо неё Лёнчику ответила Сашуля.

– Естественно! – фыркнула она. – Иначе откуда у неё ключи?

– Может, она их украла, – предположил Лёнчик. – Как и наш медальон. Эх, и что теперь делать?

Аля села на диван и закрыла лицо руками.

– Наверное, она уже летит с ним обратно в Сочи, чтобы продать там за бешеные деньги. – Лёнчик опустился рядом и принялся гладить подругу по спине. Сашуля переводила взгляд с одного на другого, затем не выдержала и расхохоталась.

– Что смешного? – бросил ей Лёнчик.

– И кому она его продаст? Владельцу сувенирной лавки?

Аля вытерла набежавшие на глаза слёзы.

– Разве это смешно? – спросила она.

– Ещё как! – с жаром воскликнула Сашуля. – Ведь медальона в шифоньере не было.

– Как это?! – в один голос закричали Аля с Лёнчиком.

– А вот так. После истории с бабулей и похищением ключа я вытащила его из шифоньера и всегда ношу при себе.

С этими словами Сашуля достала из нагрудного кармана рубашки блестящий серебряный медальон. Он сиял, словно найденное пиратское сокровище.

– Вау-у-у! – протянул Лёнчик. – Вот это вещица!

– А то! – улыбнулась Сашуля, пряча медальон обратно в карман.

– Подожди. Но я думала, что ключ был у Серафимы Иннокентьевны… – сказала Аля.

– Да, как он оказался у тебя? Ты же не ездила с нами в больницу, – поддакнул Лёнчик.

– А вот всё вам расскажи!

Сашуля заинтриговала ребят, и они, поднявшись с дивана, обняли её с двух сторон.

– Расскажи, расскажи! Пожалуйста!

– Ладно, если прекратите меня обнимать. Не люблю этого.

Дождавшись, пока они снова усядутся, Сашуля продолжила:

– Так вот, моя бабуля – человек рассеянный, часто что-то теряет. В том шифоньере, помимо медальона, хранились старые семейные фотографии, документы, ну и всякое такое по мелочи. Поэтому она сделала дубликат. На случай, если первый ключ потеряется. Его бабушка отдала на хранение мне. А уж у меня вещи точно не пропадут!

– Но почему ты ничего не сказала раньше? – спросила Аля.

Сашуля пожала плечами.

– А зачем? В любом случае это ничего не изменило бы. Ваш преступник всё равно пришёл бы за медальоном.

– А мы можем найти эту родственницу? – спросил Лёнчик. – Наверняка она есть в друзьях у тёти Кати.

– Сейчас проверим, – обрадовалась Сашуля, которая не любила сидеть без дела.

Ребята прильнули к экрану монитора. Счастливая тётя Катя выложила в ленту новое фото прогулки в тропическом саду.

– До сих пор не могу поверить, что она замешана в преступлении.

Сашуля открыла список друзей тёти Кати. Она была общительным человеком, поэтому к концу этого списка ребята подустали. Лёнчик развалился на диване, а Сашуля зевала, прикрывая рот рукой. И только Аля смотрела на монитор, изучая каждого человека. Но всё было тщетно.

Расстроившись, что ничего не удалось обнаружить, Сашуля залезла в отметки тёти Кати. Там была общая фотография с какого-то исторического форума. Аля пригляделась и увидела женщину.

– Вот же она! – закричала девочка.

В голосе Али звучала твёрдая уверенность. Сашуля прекратила зевать, а Лёнчик повернул голову в сторону монитора. Друзья нажали на отметку. Высветилась страница незнакомки.

– Марина Коробочкина, – прочитала Аля.

– На вашу тётю Катю совсем не похожа, – прокомментировала Сашуля.

– Может, это её дальняя родственница. Троюродная сестра, например, – предположил Лёнчик, встав с дивана.

На страничке Марины фотографий больше не обнаружилось. Информация о себе отсутствовала. В профиле был указан только город: Сочи.

– Знаете, что я думаю, – сказала вдруг Аля. – Если эта Марина поняла, что медальона нет, то может попытаться украсть его ещё раз. Думаю, что она не остановится.

– Согласна с тобой. Иначе зачем она бы приехала из Сочи сюда? Значит, эта штука для неё очень важна.

Сашуля достала из кармана медальон и покрутила его в руках так, словно он был самой обычной побрякушкой.

– Наверное, надо рассказать обо всём участковому, – сказала Аля.

– Ни за что! – перебил её Лёнчик. – Ты сама подумай, чем это может обернуться. Он снова поднимет нас на смех. В это время Марина попытается украсть медальон. Нет, мы должны сами расследовать это дело.

Лёнчик был преисполнен решимости. У него были личные счёты с участковым Булочкиным. Мальчик не любил, когда с ним разговаривают как с ребёнком, и хотел доказать участковому, что они с Алей правы.

– Интересно, как мы докажем, что это Марина? Поймаем её с поличным?

– Совершенно верно, – заговорила вдруг притихшая Сашуля. – Ей же нужен медальон, вот мы и отдадим его.

– Стойте, ничего не понимаю, – взмолилась Аля. От избытка информации у девочки начала болеть голова.

– Зато я понял суть. Будем её ловить на живца. Когда мы с дедом раньше ходили на рыбалку, то всегда цепляли червяков или другую приманку на крючок. Рыба клевала, а мы её подцепляли. Понимаешь? – попытался объяснить Лёнчик.

– Честно, не совсем…

– Ну ты, Аля Веснушкина, бестолочь! Нам нужно куда-то спрятать медальон, но так, чтобы об этом узнала Марина. А когда она придёт в это место, мы и накроем её с поличным, – разъяснила Сашуля. – Точнее, вы. Сами понимаете, я могу быть только мозгом операции.

– Но куда мы спрячем медальон и каким образом дадим об этом знать преступнице?

– Над этим мы ещё подумаем, – сказал Лёнчик. – Но одно я знаю наверняка.

– И что же это? – спросила Аля.

– Всё должно закончиться там, где и началось. На чердаке.

Глаза Лёнчика блеснули. Он явно что-то замышлял.

Аля вернулась домой и выдохнула. События навалились на неё снежным комом. В своей комнате она рухнула на кровать и потёрла глаза. Полчаса назад они с Лёнчиком и Сашулей придумали план, как вывести Марину на чистую воду. Друзья спорили не один час, прежде чем у Сашули возникла идея отправить ей анонимное сообщение, гласящее: «Медальон спрятан на чердаке. Предлагаем сделку. Встречаемся там в шесть вечера».

«Кратко и лаконично», – сказала тогда Сашуля.

Но Аля сомневалась. Если Марина додумалась притворяться привидением с целью отвадить жильцов от чердака и заполучить медальон, то она явно не глупая. Такая преступница с лёгкостью может справиться с двумя обычными подростками. Да и взрослые вряд ли чем-то помогут. Серафима Иннокентьевна лежит в больнице, Людмила Николаевна старовата для таких приключений. Алина мама всё равно не поверила бы в эту историю, как и участковый Булочкин. Придётся делать всё самим. Лёнчик ждал Алю на чердаке. Девочке нужно было придумать, как улизнуть из дома. Мама-то считает, что ей нехорошо.

В замке повернулся ключ. Мама поставила на пол тяжёлые пакеты и уселась на тумбу.

– Уф-ф-ф, – пропыхтела она, снимая пальто. Щёки её горели.

Аля не придумала ничего лучше, чем выскочить в коридор.

– Привет, мамочка, – невинным голосом поздоровалась девочка. – Ты уже вернулась!

Мама с подозрением посмотрела на дочь.

– А ты чего такая весёлая? И почему не в постели?

– Ты знаешь, мамочка, – сказала Аля. – Я немного поспала, и мне стало лучше.

Мама внимательно поглядела на неё и подняла вверх брови:

– Да ну?

– Правда.

– Эх ты, бесстыжая! – упрекнула Алю мама, снимая сапоги. – Так и говори, что не хотела ехать со мной на рынок.

Аля промолчала и на всякий случай пошаркала ножкой, потому что так делали многие герои мультфильмов.

– Мне, между прочим, ещё в магазин идти, потом готовить. А я так устала!

Аля просияла. Вот она, подвернувшаяся возможность улизнуть из дому!

– Мамочка, давай я схожу в магазин, – предложила Аля заискивая. – Я могу, мне точно лучше!

Мама с сомнением посмотрела на Алю. Но усталость победила.

– Ну хорошо. Сейчас переоденусь и напишу, что купить.

В голове Али зрел план – пулей сбегать в магазин, купить всё нужное и тихо убежать. Поэтому, вернувшись, она оставила продукты под дверью, позвонила и убежала прежде, чем ничего не подозревающая мама открыла дверь.

– Ну наконец-то, – обрадовался Лёнчик, когда Аля поднялась на чердак. – Без связи умереть со скуки можно.

Мальчик закрыл игру на телефоне.

– Марина так и не появлялась?

Лёнчик помотал головой.

– Нет. Придётся ждать.

– Думаешь, она объявится?

– Уверен. Только бы не подумала, что мы ждём её с полицейским.

Аля рассмеялась и достала из-за пазухи две пышки, посыпанные сахарной пудрой. Лёнчик обрадовался.

– Это нам перекус. Чувствую, что долго будем ждать Марину.

– Вернее, призрака, – уточнил Лёнчик.

Друзья рассмеялись. Мальчику удалось стащить из дома тёплый плед из овечьей шерсти. Людмила Николаевна в это время была увлечена телефонным разговором с подругой, и у внука получилось остаться незамеченным. Ребята уселись на плед и с удовольствием съели пышки. За окном накрапывал мелкий дождик. Аля смотрела в чердачное окно и думала о маме, которая наверняка её потеряла. Хорошо, что связи на чердаке не было, иначе она точно оборвала бы Але телефон.

Из-за дождя ребят начало клонить в сон. Первым в объятия Морфея[5] попал Лёнчик. Мальчик уснул, положив голову на плечо Але. Девочка и сама не заметила, как вскоре начала клевать носом. На улице вечерело. В окнах домов один за другим зажигались огни. Семьи садились ужинать, а молодёжь отправлялась в шумные кафе и рестораны.

Алю разбудил холод. Она поёжилась и открыла глаза. На чердаке было темно. Рядом слышалось похрапывание Лёнчика. В тишине раздались отчётливые шаги.

– Бум-бум, – звучало откуда-то снизу, а затем послышался скрип старой лестницы.

Аля толкнула Лёнчика локтем в бок. Тот нехотя проснулся.

– Что? – сон ещё не полностью покинул мальчика. Он потёр глаза.

– Слышишь?

Лёнчик прислушался.

Бум-бум.

– Пора! – сказала Аля и достала мобильный телефон.

Шаги звучали совсем близко. Ребята вскочили на ноги и посветили фонариком в темноту. Наконец на чердаке показалась тёмная фигура в огромном балахоне.

Она больше не светилась.

– Маски сброшены, – срывающимся голосом крикнул Лёнчик.

– Мы знаем, что вас зовут Марина. И вы родственница тёти Кати, – добавила Аля.

Девочка дрожала не столько от холода, сколько от страха. Ведь перед ними стояла самая настоящая опасная преступница.

«Призрак» громко расхохотался. Он откинул капюшон, и друзья, как и ожидали, увидели Марину.

– Глупые дети! Я вовсе не родственница тёти Кати. Но сейчас это не важно! Лучше отдайте мне медальон! Иначе вы пожалеете, что вообще ввязались в это дело.

Марина протянула руку. Карман джинсов Лёнчика оттопыривался. Именно там лежал заветный медальон. Мальчик вытащил его, и на миг всем присутствующим показалось, что старый чердак озарило светом.

– А вы нам что? – спросил он.

Преступница снова расхохоталась. На этот раз смех был зловещим.

– Вы же предлагали мне заключить сделку, так? Интересно послушать, что у вас на уме.

Ребята переглянулись. Аля едва заметно кивнула. Лёнчик выступил вперёд. Нужно было потянуть время.

– Нам нужны деньги, – дрогнувшим голосом сказал он. – Мы отдаём вам медальон, а вы нам взамен часть суммы. Идёт?

Марина без остановки смеялась. Она была похожа на сумасшедшую.

– Что, на карманные расходы совсем не дают, да? – притворно посочувствовала она. – Ладно, идёт.

Такого поворота событий Аля с Лёнчиком никак не ожидали. Они думали о чём угодно: что Марина станет запугивать их, угрожать или пытаться отобрать медальон. Но ребята не предполагали, что она так быстро согласится на сделку.

Поэтому они оторопели и совсем растерялись. Марина, воспользовавшись их замешательством, быстро шагнула вперёд и выхватила медальон из рук Лёнчика. Мальчик очнулся и подбежал было к ней, но преступница рванула обратно к двери с невероятной скоростью. Марина спешила покинуть чердак. Лёнчик помчался за ней. Преступница хотела снова запереть дверь, но мальчику удалось вовремя подставить ногу в образовавшуюся щель. Марине ничего не оставалось, как спасаться бегством. Она спустилась по лестнице. Ребята бросились следом. Они никак не могли допустить, чтобы Марина украла медальон.

Вернуться в квартиру тёти Кати Марина не могла. Лёнчик, который дышал ей в затылок, оказавшись на лестничной площадке, что есть силы крикнул:

– Пожар!

Это было первое, что пришло ему в голову. И это сработало. Одна за другой двери в квартиры стали распахиваться. Оттуда выглядывали испуганные соседи, заставшие сцену погони. Услышав голос своего внука, дверь открыла грозная Людмила Николаевна. Как раз в этот момент Марина пробегала мимо её квартиры. Преступницу задело не сильно, но всё же она потеряла равновесие и кубарем скатилась вниз, прямо к ногам ошалевшего участкового.

– А вот и помощь, – хихикнула Аля.

От стресса девочке захотелось смеяться. Когда Аля услышала шаги на чердаке, то, согласно плану, набрала номер 112, чтобы вызвать полицию. Сашуля рассказала им, что это можно сделать и без связи. Номер экстренных служб всегда был доступен для вызова, даже если на телефоне нет сети. Этим и воспользовались ребята.

– Леонид! – крикнула Людмила Николаевна. – Что здесь происходит?

– Так, так, так, что это тут у нас? – вторил ей Булочкин.

Марина, завидев участкового, сначала попыталась сбежать, но когда поняла, что не сможет, сдалась и подняла руку, в которой блеснул серебряный медальон. Людмила Николаевна вытаращила глаза.

– Это? Это… – она открыла рот и задышала часто-часто, будто выброшенная на берег рыба.

Лёнчик подошёл к бабушке и обнял её за плечи.

– Да. Это тот самый медальон. Мы с Алей нашли его.

– Эта женщина притворялась привидением. Хотела украсть медальон, – сказала Аля.

– А ещё мы обнаружили на чердаке две банки с краской, поэтому-то её балахон и светился, – добавил Лёнчик. – Вот почему многие думали, что видят призрака.

Соседи ахнули. Марина заскрежетала зубами от злости. Любопытные жильцы всё прибывали. С верхнего этажа спустилась Алина мама.

– Что здесь случилось? Аля, что ты опять натворила?

– Поймала привидение, – ответил за неё Булочкин, внимательно разглядывая Марину. – Ну что, гражданка, поедем в участок?

Марина только злобно сверкнула глазами. Участковый надел на неё наручники, а потом повернулся к Але с Лёнчиком:

– Вы мне тоже нужны будете. Расскажете всё по порядку. И родители ваши тоже поедут.

Аля втянула голову в плечи. Она не была уверена, что маме понравятся все её приключения, но делать было нечего.

– Мам, ты только не волнуйся, мы ничего плохого не сделали, – сказала Аля по дороге в участок.

– Всего лишь поймали преступницу, – хихикнул Лёнчик, но тут же наткнулся на суровый взгляд своей бабушки.

– Вы оба могли серьёзно пострадать! – испуганно воскликнула Алина мама.

В участке Але с Лёнчиком пришлось с самого начала рассказать о своих приключениях. И они выложили всё как есть. Правда, о том, что им пришлось слегка подстричь соседскую собаку, ребята предусмотрительно умолчали. Они рассказали о найденной на чердаке записке, странных уликах, о Серафиме Иннокентьевне и Сашуле, о том, как вышли на Марину. Взрослые слушали их и удивлялись: откуда в детях взялось столько смелости, ведь они не побоялись раскрыть преступление!

Булочкин допросил Марину, которая не стала отнекиваться и лгать. Слова ребят подтвердились. Марина действительно хотела украсть медальон.

– Выяснилось, что она притворялась вашим Пчёлкиным, чтобы задурить головы местным жителям и, как говорится, отвадить их от чердака, – сообщил им Булочкин. – Эта особа незаконно проживала в квартире Панфиловой Екатерины. Мы ей уже позвонили. Она взяла билеты и завтра прилетит сюда из Сочи.

– Так тётя Катя здесь ни при чём! – обрадовалась Аля.

В глубине души она надеялась, что добрая соседка и в самом деле не имела никакого отношения к преступлению.

– Ни при чём. Она даже не знала, что подозреваемая проживала в её квартире. Выяснилось, что та каким-то образом украла у неё ключи.

– Ну и ну! – удивился Лёнчик. – А как теперь быть с медальоном?

– Мы его временно изъяли, до окончания дела. Вот разберёмся и вернём семейству Рыжиковых.

– Но он принадлежал моей матери! – возмутилась Людмила Николаевна.

– Не надо, ба, – остановил её Лёнчик. – Им он нужнее, поверь.

– Это уж вы разбирайтесь сами. Ладно, хватит с вас на сегодня приключений. Езжайте-ка вы домой.

С этими словами Булочкин поспешил распрощаться. Напоследок участковый сказал:

– Да, и это… Мы ребятам грамоты подготовим за содействие полиции. Всё как полагается.

Аля и Лёнчик просияли от радости. Не менее горды были и родные ребят. Ведь у них оказались такие смелые дети!

– Ну, может, тогда поедем к нам, чай пить? – предложила всё ещё потрясённая Алина мама. – Я ватрушек напекла, пока они там привидений ловили.

Она издала нервный смешок.

– Творог свежий? – прищурилась Людмила Николаевна, а Лёнчик улыбнулся.

– Свежий. Утром на Сенном рынке купила.

– Тогда с удовольствием приму приглашение.

Дружная компания двинулась к Але домой. Остаток вечера они провели за столом. Пили вкусный чай и ели ватрушки с творогом. Позвонили Сашуле и рассказали ей всё в подробностях. А потом делились друг с другом историями, последними новостями и воспоминаниями. И Аля вдруг поняла, что это приключение подарило ей настоящих друзей.

Папа не приехал. Ему пришлось задержаться ещё на некоторое время. Алю и Лёнчика наградили грамотами. Булочкин лично посетил Алину гимназию, где и прославил девочку перед всей школой. Медальон вернули Серафиме Иннокентьевне, когда её выписали из больницы. Они с Сашулей посчитали нужным вернуть реликвию Людмиле Николаевне – в память о её матери. Но для всех оказалось неожиданностью, что бабушка Лёнчика продала медальон музею, а часть денег отдала Серафиме Иннокентьевне, мол, всё равно найдётся ещё какой-нибудь преступник, который захочет его украсть. Сашуля смогла заплатить за обучение. И это было здорово. А семейная реликвия Ильиных-Шацких блестела под защитным стеклом музея, привлекая многочисленных посетителей.

Из Сочи прилетела тётя Катя. Она очень долго извинялась и сама была удивлена не меньше остальных, что Марина оказалась преступницей. Тётя Катя рассказала полиции, что они встретились на историческом форуме. Слово за слово, и тётя Катя поделилась с Мариной историей своего дома.

– Я и предположить не могла, что Марина захочет украсть медальон. Мне она показалась довольно милой, – поделилась тётя Катя, когда пришла в гости к Але и её маме.

– Но как Марина узнала про нишу? – спросила Аля.

– Не знаю, – честно ответила тётя Катя. – Может, сумела найти зацепку.

– А я, кажется, догадалась, – заговорила Алина мама. – Я всё думала об этом. Марина ведь была у нас в музее и разглядывала картины Пчёлкина. Поэтому я пошла в зал и долго смотрела на его работы. На одном из полотен Пчёлкин нарисовал свою мастерскую. И я заметила, что закатный луч указывает на стену. Я уверена, Марина обратила внимание на эту деталь и поспешила на поиски.

– Невероятно! – восхитилась тётя Катя. – Мне это в голову не приходило.

– Но почему вы сами не захотели заняться поисками украшения? – не понимала Аля.

– А зачем? – пожала плечами тётя Катя. – Для меня медальон – просто часть истории. Меня никогда не привлекала роль охотника за сокровищами.

На этом разговор закончился. Тётя Катя вскоре вернулась в Сочи. Дни шли своим чередом. С Лёнчиком и Сашулей Аля переписывалась каждый день. Мальчик обещал приехать на зимние каникулы.

В один из тёмных ноябрьских вечеров, когда Аля сидела за уроками, а мама была в музее, раздался стук в дверь. Девочка подумала, что это Людмила Николаевна, которая в последнее время часто заходила к ним на чай. Стук повторился.

– Уже иду! – крикнула Аля, нехотя вставая со стула.

Каково же было её удивление, когда за дверью оказалась вовсе не Людмила Николаевна. Пропахшая копотью роба, тёплая куртка, на которой лежал первый пушистый снег, а ещё знакомый с детства запах…

– Папа! – закричала Аля, бросившись к нему.

– Здравствуй, доченька.

Голос отца был грубоват, но в то же время ласков, как и у любого человека, просоленного морем.

– Мама ещё на работе. А мне столько всего нужно тебе рассказать! – затараторила Аля.

Парадная – так в Санкт-Петербурге чаще всего называют подъезды домов.

Косплей – перевоплощение в различные роли. Косплееры переодеваются в костюмы персонажей компьютерных игр, кинематографа, литературы, аниме. Они передают характер своих героев, мимику и пластику тела.

Лютик – странствующий бард, персонаж цикла «Ведьмак» Анджея Сапковского.

Вацлав Нижинский – русский танцовщик и хореограф польского происхождения, новатор танца.

Морфей – бог сновидений в древнегреческой мифологии.