«Реанимация провалена…»

«Внимание! Обнаружены следы патогенного генома…»

…

«Реанимация…»

«Очистки организма донора…»

«Запущен процесс восстановления…»

«Трансформация биоматериала и инициация нейроимпланта…»

«Внимание! Ошибка!»

«Недостаточно компенсирующего биоматериала…»

«Перераспределение ресурсов…»

«Процесс реанимации и восстановления завершён. Целостность генетического кода донора — не менее 87 %…»

Пробуждение оказалось довольно приятным. Точнее, не таким болезненным, как бывало, когда я возвращался на этот свет после ранений и отключки. Хоть прямо о свете говорить было пока рано — я всё ещё лежал в тёмной, каменном подземелье. Труп клеща громоздился рядом, а единственным источником света были его паразиты-маячки, кучками ещё не остывших трупиков, валяющиеся рядом.

— Хм… — полупрошептал-полупростонал я, пытаясь поднять голову и посмотреть, что там с моими рёбрами.

Встретился взглядом с Бритвочкой, сидящей у меня на груди. Ящерка тоже светилась, перепачканная в слизи светлячков, сидела и с довольным видом облизывалась. Скиннер, судя по всему, шастал где-то рядом, тоже защищая меня от насекомых.

— Хм… — прошептал я ещё раз, увидев, что когтей во мне больше нет.

Я откинулся обратно, неожиданно больно ударившись затылком о камень, и понял, что и шлема на мне больше нет. Но потом, наоборот, стало приятно, когда отступившая боль пустила прохладу камня.

Закрыв глаза, прислушался к себе. И хотел вспомнить всё, что произошло. Точнее, понять, что произошло. И оценить текущее состояние.

Отмотал воспоминания до момента, как меня проткнул монстр. Как я принял чёрный геном и как декодер справился с переводом. Всё это я помнил более чем отчётливо, даже бока заныли в тех местах, куда вошли когти.

А вот дальше сплошные пробелы, темнота, которую периодически разбивали послания системы, транслируемые через шлем. Куда, кстати, он делся было непонятно, на голове я его не обнаружил. Ладно, с этим позже разберусь, главное — глаза на месте.

Помню что-то про попытки реанимации, потом восстановления, какая-то ошибка, что-то куда-то перестроилось и перераспределилось. Где-то чего-то не хватило…

Стоп!

Допустим, я был ранен и что-то меня спасло. Такой возможности на Аркадии я не удивлюсь, тот же Аркаша как-то мог подсуетиться. Но смутило другое, а именно: донор.

С чего вдруг я донор-то? И ещё вопрос: чей? Я же всегда был реципиентом, то есть принимал, а не отдавал. И что же получается? Теперь должен кому-то?

На этих мыслях я приподнялся и на всякий случай осмотрелся. Но нет — никого, так что если кому и должен, то прямо сейчас требовать с меня никто ничего не собирается.

— Кажется, уже забрали, — слегка похолодев, увидел, что на руках у меня нет браслетов.

Торквес тоже исчез, как и пояс. Единственное, что напоминало об их недавнем существовании, были следы серебряной пыли на одежде. От шлема остались только визоры. Растрескавшееся стекло потеряло весь бездонный чёрный цвет, превратившись в пыльные и блёклые камушки. Отдельно валялся декодер, вроде даже совершенно целый.

— Хм, — на этот раз удивлённо-недовольное, когда я разглядел свежие раны от когтей монстра.

Практически симметричные круглые отверстия, каждое размером с теннисный мячик. Они не кровоточили, но и не затянулись в обычном смысле. Поверхность каждой раны затянула металлическая плёнка, по фактуре идентичная тому, как раньше выглядели браслеты. Даже, кажется, какой-то орнамент был, но без сенсорных панелей.

Я аккуратно дотронулся до неожиданно мягкого металла, при этом не испытав никаких болевых ощущений. Очень всё это интересно и неясно, насколько глубоко. Неужели металл из артефактов каким-то образом перетёк в раны и закупорил их? Что там шлем писал про компенсирующий биоматериал?

Надавив сильнее, попытался протолкнуть палец внутрь, а может, и отковырять что-нибудь. Но ничего не вышло: мягко, гибко, но намертво. В хорошем, блин, смысле этого актуального слова. Металл ощущался живым и был похож на ртуть.

Я прощупал грудь с рёбрами, рассчитывая хоть как-то диагностировать внутренние повреждения. Эх, сейчас бы рентген не помешал, а то вдруг во мне сейчас металлические штифты на половину тела. Говорил же шлём что-то про импланты…

Ничего я не прощупал, но хоть убедился, что кожа не потеряла чувствительность. И вообще, что это моя кожа, а не какая-нибудь каменная чешуя от монстра. Чёрный геном-то я всё-таки принял, и помимо энергии он просто обязан был примешать мне что-то ещё.

Пока тискал себя, заметил, что края раны стали чуть меньше. Не знаю как, но эта смесь из улитки, муравья и неизвестного элемента не просто меня вытащила с того света, как-то растворив когти, но и сама сейчас растворялась во мне.

Рана действительно затягивалась прямо на глазах, но при этом металл «Древних» не исчезал совсем, а будто бы разбегался тонкими линиями под кожей, постепенно затухая. Возможно, я уже весь был им пропитан. Внешне это никак не отображалось, но по ощущениям, кожу словно армировали тончайшими линиями.

И сделать я с этим уже ничего не мог, судя по часам на биомониторе на процесс реанимации и восстановления уже ушло шесть часов. Думаю, очнись я чуть позже, уже бы и дырок от когтей не увидел бы.

— Капец, надеюсь, что это витаминный заряд, а не отравление тяжёлыми металлами… — пробурчал я и начал ещё внимательнее себя осматривать.

Ноги в порядке, то, что выше и важнее — тоже, живот, грудь, руки, голова… А вот здесь обнаружился сюрприз. За правым ухом явно ощущался свежий шрам с зачатками корочки и будто бы выбритый участок кожи.

Корочку я, конечно же, тут же отодрал и ткнулся в нечто похожее на крошечную сенсорную панель.

— Твою же мать, — выдохнул я, когда помещение перед глазами залило пятнами яркого света.

Глаза заслезились, но постепенно картинка выровнялась. Красные точки ужались до маркеров ауры жуков-паразитов, а зелёные превратились в маркеры острохвостов. Плюс на стенах проявились остатки указателей и символов, один из которых я даже каким-то образом понял: «УБЕЖИЩЕ № 054».

Я повертел головой, офигевая от факта, что вижу всё так, будто на мне всё ещё маска «Древних», которой на самом деле не было. Я лишний раз в этом убедился, протерев глаза. Потом снова нащупал точку на затылке, погладил её, и картинка перед глазами выключилась. Я снова погрузился в серую блёклость, различимую ночным зрением шакраса.

— Аркаша, выведи статус, — прохрипел я, боясь представить, что там сейчас будет.

Ответил ассистент не сразу, заставив меня понервничать. Запустилось обновление, потом пересмотр каких-то параметров, следом изменение ключевых точек развития. В общем, мне уже показалось, что либо Аркаша специально тянет время, либо GEN_ARC сама не понимает, что происходит.

Но в итоге он разродился и начал с хороших новостей, то есть с новых навыков. Вроде бы хороших. И новостей, и навыком, хотя я сейчас ни в чём уверен не был.

Система заботливо вывела описание новых навыков первыми в списке, заодно осветив подземелье проекцией: «Теневая инерция», «Анатомический разрез» и «Токсичный адаптив».

«Теневая инерция» точно досталась из чёрного генома, судя по описанию именно этот навык я и наблюдал, когда клещ перемещался. Суть простая — после «Рывка» часть силуэта оставалась в старой точке. Видимо, выбрасывались какие-то феромоны, подвисающие в том месте, где находилось тело. При этом часть из них с небольшим опозданием всё-таки следовала за телом, создавая эффект размытого движения и по сути их скрывая.

«Анатомический разрез», возможно, прихватил что-то от муравья-бегунка из браслета тиморфов и отчасти пересекался с «Анатомическим взломом», просто удар был направлен не вглубь организма врага, а по уязвимым точкам: сухожилия, сосуды и нервы. Работал он в связке с «Двойным укусом», создавая на рефлексах сразу серию ударов. И, учитывая, что когтями (слава богу) меня природа с мутациями не наградили, требовалось ещё и «Перо».

А третий навык сразу же ушёл в разряд пассивных и расширил возможности «Иммунитета», который должен был приспосабливаться к новым ядам и токсинам в момент их попадания в организм. Штука полезная, правда, пока было непонятно, как быстро он это будет делать и всё ли сможет побороть…

— Ну, — усмехнулся я, — ответ на этот вопрос я и так знаю. Надо просто не совать пальцы в незнакомые щели, не лезть в чужие норы и не давать протыкать себя ядовитыми когтями.

С остальными навыками тоже произошёл ряд улучшений. От браслетов (я, считай, это наглядно видел) вырос показатель «Композитной кожи». Причём вырос сразу на четыре уровня. А от чёрной примеси на следующий уровень перешли «Аура страха» и «Инстинкт стаи». И отдельно выросла «Совместная охота», которая теперь в описании называлась: «Слияние стаи» и обещала нам с Пеплом общую сенсорику и синхронизацию действий.

Звучит интересно, но посмотрим, как это будет работать. Я чувствовал, что шакрас уже весь извёлся где-то там высоко на поверхности, но придётся ему ещё немного подождать.

Финально навыки теперь выглядели следующим образом:

GEN_ARC. Физические навыки:

Активные:

— Ускоренная регенерация (MAX)

— Зрение в сумраке (MAX)

— Маскировка (5 ур)

— Марафон (5 ур)

— Спринт (5 ур)

— Стальная кость (3 ур).

Дополнительный навык: Бросок (3 ур)

— Гипероксия (3 ур)

— Улучшенный теплообмен (3 ур)

Пассивные:

— Поглощение урона (MAX)

— Иммунитет (5 ур)

Дополнительный навык: Токсичный адаптив (1 ур)

— Сопротивление (2 ур)

— Композитная кожа (5 ур)

Дополнительный навык: Защитное армирование склеры (MAX)

— Анальгезия (1 ур)

— Кровавый темп (1 ур)

GEN_ARC. Атакующие навыки:

— Перо (3 ур)

Дополнительный навык: Кровопотеря (1 ур)

Дополнительный навык: Рассечение (1 ур)

— Нокаут (2 ур)

— Смертельная хватка (1 ур)

— Анатомический взлом (1 ур)

— Анатомический разрез (1 ур)

— Двойной укус (1 ур)

GEN_ARC. Биоэнергетические излучения:

Активные:

— Кондрашка (4 ур)

— Аура страха (4 ур)

— Аура тишины (4 ур)

— Аура паники (1 ур)

— Биоэлектрогенез (1 ур)

— Теневая инерция (1 ур)

Пассивные:

— Защита от ментальных атак (4 ур)

GEN_ARC. Сенсорные навыки:

— Чуйка хищника (4 ур)

— Чувство роя (3 ур)

— Усиленный слух (2 ур)

— Тепловизор (2 ур)

— Повышенное обоняние (2 ур)

— Убойная зона (2 ур)

— Зона захвата добычи (1 ур)

GEN_ARC. Навыки стаи:

— Инстинкт стаи (2 ур)

Дополнительный навык: «Разделённая чуйка» (1 ур)

Дополнительный навык: «Слияние стаи» (1 ур)

С Осой, мягко скажем, не задалось. В принципе всех интересовало, где я шлялся целые сутки, уже и проезд расчистили, и погода подуспокоилась, но у Анны была конкретная претензия.

— Ты пропал с радаров почти на три минуты, — холодно сказала Оса, хотя было видно, что те самые три минуты моей клинической смерти для неё, возможно, показались вечностью. — Целых, мать твою, три минуты я не знала, жив ты или нет. И не надо мне заливать, что просто связи не было. Её всё время не было, но те три минуты были особенными. У меня внутри всё остановилось, так что если ты тогда не умер, то я тебя сейчас сама прибью…

Не прибила, конечно. Слишком свидетелей было много, но диалог особо не задался. Так что кольцо я пока приберёг, и новыми шрамами не стал хвастаться. Раны уже полностью затянулись, и металл «Древних» растворился, но посмотреть всё ещё было на что.

А вот про особенности и, так сказать, способности артефактов «Древних» я близкому кругу «Артельшвея» рассказал. А потом и распределил излишки доспехов среди тех, кто захотел рискнуть. Новый шлем достался Купера, в котором он стал напоминать хоккейного вратаря, а браслеты на ноги — Шустрому ради теста, сможет ли он быстрее бегать.

Декодер вернулся к Хоббс, а сама она, как только узнала, что мы едем в Гранаду, тут же изъявила желание присоединиться. В первую очередь, потому что интересно, а во вторую, потому что всё равно идти ей было некуда. С той травлей, которую «Волки» устроили историко-географическому обществу, ей было безопасней с нами. В наших цветах, и нашем камуфляже — собственно, перекраска её фургона было единственным, что удерживало нас от продолжения пути.

Завал уже разобрали, а погода улучшилась. Всё ещё дул довольно сильный ветер, но сквозь тучи хотя бы изредка можно было разглядеть день сейчас или ночь.

Мы свернули лагерь и в один из таких просветов покинули не особо-то гостеприимный каменный лабиринт. Пусть я не нашёл здесь ответа на вопрос, как Драго получил власть над пыльцой, да и финальный бой вышел так себе, но плюсы тоже были. Во-первых, мы спасли Хоббс. И уже только ради этого стоило мотаться в этой глуши. Но были ещё и во-вторых, третьих и даже четвёртых. А именно: планетарий ультиморфисов с подсказками про «парад планет» и порталы, декодер с анализом состава доспехов и непосредственно их дополнительные свойства.

Понятно, что чем больше ответов, тем больше вопросов. Часть из которых я планировал закрыть в Гранаде. Если мы ничего не пропустили, что маловероятно, то для Драго всё решилось именно там. Плюс, я не забыл про идею получить место в Совете. Хотя идея сомнительная в свете последних событий, но вдруг мы действительно сможем что-то изменить. Кого-нибудь ещё спасти, возродить пусть и маленькую, но страну, или в крайнем случае просто отсидеться там, где точно никто не будет искать. В общем, со всех одни плюсы, а значит, и думать нечего — надо ехать.

Колонна взяла путь на юго-запад, где в суточном переходе был Пирос. Нейтральный город-государство, про который мне когда-то давно рассказывала Хоббс. Типа там пироманы, много огненных саламандр и крепкие парни с навыками, заточенными на огонь и высокую температуру, которые в своё время остановили захватчиков с Земли. Ещё там какие-то сногсшибательные термы, то есть бани. Это информация уже пришла от Купера, который бывал там по делам «Миротворцев».

Почтовое отделение UNPA там тоже было, и более чем вероятно меня там могло ждать письмо до востребования от Мичигана или Шерифа. Такой, по крайней мере, был уговор на случай срочных сообщений.

Сутки до Пироса, отдохнём, пополним снаряжение и ещё пять дней в дороге до Гранады. Уже с тем учётом, чтобы не лезть на рожон в крупные враждебные города и избегать форпосты «Волков». Мы хотели потеряться, чтобы никого не притянуть за собой в Гранаду.

До Пироса доехали без остановок и проблем. Видели на тракте другие машины, но никто даже не попытался к нам приблизиться. О попытке нас остановить речи вообще не шло, наоборот, фургоны и грузовики, завидя нас, съезжали с тракта, уступая дорогу, и возвращались, только когда за нами уже оседала пыль.

— Что же, приятно, когда ты уже сила, с которой не только считаются, но и боятся, — усмехнулся Купер, когда чудесным образом перед нашими машинами рассосалась очередь на въезде в город.

— Думаю, здесь что-то ещё, — ответил я. — Все какие-то шуганые и потерянные. Ты видел сколько разрушенных ферм по дороге?

— Видел, — вздохнул Купер. — Тоже их потрясло и поураганило. Думаешь, это всё типа беженцы?

— Ну, на богатых фабрикантов и торговцев они не очень-то похожи, — я посмотрел на стайку детворы, отлипших от старого фургона и облепивших наши технички, обвешанные пластинами из панциря каменного угря.

— Ладно, ща порешаем всё, — сказал Купер и направился к охране, вышедшей к нам навстречу. — Здесь всё по-простому должно быть.

По-простому — значит, просто платим подорожный взнос, нас пропускают в город и не задают вопросов. Количество не задаваемых вопросов прямо пропорционально взносу, а если сверху добавить, то ещё и охрану организуют. По сути та же Вайтарна, только наоборот. Там вода, здесь огонь. Там арена, здесь полигон для огненных саламандр.

Они не только символ города и базовый геном для девяноста пяти процентов жителей (у остальных пяти всё, что связано с врачеванием, в первую очередь, чтобы ожоги лечить), но и практически его жители. Их приручали, обучали и использовали в роли домашних животных. Боевых домашних животных. На отлов саламандр, широко распространённых в округе, нужна была особая лицензия. А единственный закон, который нельзя было нарушать в Пиросе — это убийство саламандр. По этой причине, кстати, здесь у «Волков» не было своего опорного пункта, и появлялись они здесь редко.

Купер не экономил, поэтому к нашей колонне добавилось две машины с местными бойцами. Все как на подбор загорелые, крепкие, лысые парни, чем-то похожие на шаолиньских монахов. В том плане, что лысые, а многие ещё и с опалёнными бровями и без рукава на правой руке. Правда, форма была обычная — типовой, армейский камуфляж чёрного цвета с жёлтыми пятнами. Видать, закос под их любимых саламандр.

Огнестрельное оружие в Пиросе в почёте не было, хотя у бойцов, кто был повыше званием, на поясе можно было встретить закрытую кобуру. Холодное оружие я тоже видел через одного, но зато у каждого на поясе были открытые ножны либо с жёлтым клыком, либо с чёрным когтем. Основном оружием здесь были навыки, и, в частности, та самая неприкрытая рука. Вот они уже у всех были разные, точнее, в разной степени подпорченности огнём.

Скорее всего, даже не столько мутация, сколько неосторожное обращение. У кого-то просто кожа приняла красный цвет, будто кисть руки в кипяток опустили, а у остальных уже конкретные ожоги разной степени. Никаких воспалений или нагноений я не заметил, как и какого-то неудобства у бойцов, но меня не покидало ощущение, что их раны никогда не заживают.

Нас чуть ли не с мигалками прокатили через весь город, подальше от центра и поближе к условно-спальному району, где показали тихую, но довольно большую гостиницу. Помогли загнать все наши машины во внутренний двор и остались охранять снаружи.

— Короче, — сказал Купер, когда мы разместились. — Хватит нам пока приключений, так что вон те двое всё время с тобой, а вон те — со мной. Остальные охраняют. Ты ведь куда-то точно собираешься?

— Новости нужно узнать, плюс на почту и по оружейным магазинам, — пожал плечами я. — А ты?

— Не считая бани, я бы пробежался по всяким злачным местам на тему наёмников, — ухмыльнулся Купер. — Я уже нашу охрану начал обрабатывать, но они на контракте с городом. Там чуть ли не дед моего деда стоял на этих воротах, — Купер махнул рукой. — Короче, странные они эти огнелюбы, но я как-то видел одного такого в бою. Жук-бомбардир против такой заточенной саламандры, что блоха против огнемёта. Так, что если ты не против, я бы присмотрелся к потенциальным новобранцам.

— Не против, — ответил я. — Как и не против бани. Даже считаю, что всё остальное подождёт…

Подождало, но не всё. Новости вместе с почтой нашли нас сами. Оказалось, что если на нас никто не напал, это не значило, что нас не заметили. В этот раз нас заметили свои. Срисовали «Миротворцы», опознали и не стали ждать востребования, пришли сами и слегка разрушили наш уютный мирок из банных полотенец, веников из пальм, травяного чая и такого уровня расслабления, которое я, наверное, на Аркадии и не испытывал.

Несмотря на общую жаркую погоду, пропарились мы от души. Смыли дорожную пыль, въевшуюся слизь монстров и всё то, что за последние дни успело стать чуть ли не второй кожей. Я даже не представлял, насколько я грязный (привык уже, наверное) до тех пор пока третий раз не вывалился из парилки. На мне самыми чистыми местами были мои новые шрамы.

Благо, второе имя Купера было — Банщик, и на гражданке он бы не остался без работы. Он мог, он умел… В Пиросе тоже умели, термы свои ценили и относились к ним с полной серьёзностью. Нас, во-первых, разделили с женской половиной отряда, а во-вторых, настолько косо посмотрели на принесённый алкоголь, что нам самим перехотелось.

В общем, вот в это всё распаренное блаженство, завёрнутое в хлопковые белые простыни, вклинились два амбала при полном параде, обвешенные бронёй и стволами (мол новый регламент UNPA в неспокойные времена даже в дружественном городе), выпустили пар, натоптали и вручили мне письмо. А потом ещё и отказались уходить, пока я не дам ответ.

— От Шерифа, — кивнул я на конверт, отвечая на вопросительный взгляд Купера. — И как узнал, что мы в Пиросе будем?

— Никак, — ответил Шустрый, запахиваясь в простыню. — Копии во всех отделениях, стандартная практика. Что там?

— Ща… — я поднял руку, типа ждите, читаю.

И сделал это дважды, прежде чем рассказать содержимое. Письмо было большим и судя по дате отправки, часть информации могла потерять актуальность. Никаких там: «дорогой Сумрак, пишу же вам чего же боле…». Всё чётко, сухо и по делу. Точнее, сразу по нескольким делам.

Во-первых, список городов с балансом сил. Кто полностью под контролем Вольфа, кто терпит ради лекарства, кто делает вид, что терпит ради лекарства. Первых — треть, вторых — половина, и остальных — двадцать процентов. Честно говоря, так себе баланс. Даже будь у меня голос в Совете, я бы ничего им не решил. А такие города, как Пирос, где мы можем себя чувствовать в безопасности, можно было пересчитать по пальцам двух рук. При том что на одной руке будут сильно западные города, граничащие с землями Экспедиционного Корпуса, куда «Миротворцы» плавно переводили все свои ресурсы.

И этому была посвящена вторая часть письма. UNPA сворачивалась, переводя все свои предприятия, склады и научные лаборатории на ту территорию, которую могла защитить и считала своей. По фиг, что они там считали, главное, что остальные страны признавали этот факт. Включая, Вольфа, который вроде как даже поддерживал эти начинания «почтовых». Для координации между современными Землянами и коренными Аркадианцами даже создали некую зону в городе Ковиль, который находился на границе Экспедиционного корпуса, Ганзы и Пограничья. Туда уже переехал штаб UNPA и при необходимости Шерифа нужно было искать там.

Отделения оставались на своих местах и продолжали работать в прежнем режиме, но с тем расчётом, чтобы свернуться в любой момент. То есть не накапливали грузы, предназначенные для отправки на Землю, и не строили вокруг отделений никакой инфраструктуры, включая лаборатории.

В общем, «почтовые» поджимались, собирая все свои силы в одном месте, а чтобы им не было тесно, Экспедиционный Корпус работал над расширением территории, зачищая от монстров и аномалий (Шериф про это упомянул, но как именно они это делают, не объяснил).

Всё это было подано в формате справки или должностной записки. Возможно, даже Шериф не отсебятину писал, а скопировал отчёт, отправляемый на землю. Но вот дальше стиль изложения изменился. Исчезла уверенная докладная канцелярщина, и пошёл текст обычного, причём неуверенного человека.

— Так что там? — не вытерпел Купер.

— Кажется, жопа, — нехотя пробурчал я, заодно отправив Осе приглашение в мыслечат, чтобы она сразу была в курсе.

— Это итак понятно, — усмехнулся Купер. — Размер у неё какой?

— Скажем там, — я задумался, — настолько большой, что она заткнула почти все порталы на Землю.

— В смысле? — переполошились все, кто был рядом.

— Шериф пишет, что землетрясения, ураганы и прочие бедствия, которые обрушились на Аркадию, также влияют и на порталы. Самые крупные просто закрылись, средние работают через раз. Уже есть пропавшие грузы и люди. С Земли ушли, а здесь не появились. Или появились, но совсем не в тех местах, где должны были. Или, наоборот, закрытие порталов провоцирует все эти бедствия.

— А новые?

— А новые не открываются, — я пожал плечами. — Ну, или их просто не могут найти.

— И что думаешь? — спросил Купер.

Я пожал плечами.

— Я-то думаю только об обсерватории «Древних», — сказал я, вспоминая, как выстраивались планеты. — Похоже, что окно закрывается. Но ты явно не про это спрашиваешь?

— То есть мы домой уже не вернёмся? — поникшим голосом спросил Купер.

— А ты хочешь домой? — вопросом на вопрос ответил я, и сам задумался, тревожит ли меня этот факт.

— Вроде нет. Просто как-то спокойней, когда есть запасной выход, — Купер развёл руками и по очереди посмотрел на остальных парней.

Я сделал то же самое. Шустрый, Сапёр, Чейк, Мигель, Фей… Напряжённость во взглядах была, и лёгкая растерянность, но, кажется, уже никто Землю домом не считал. Аркадия уже как-то милее и понятнее, что ли.

— Мы не знаем, окончательно ли Аркадия решила закрыться, или это временный сбой какой-то, — я взмахнул письмом, обращая на него внимание. — Шериф тоже не знает, но в том числе поэтому торопится замкнуть всё на Экспедиционный Корпус. Если порталы закроются окончательно, то UNPA уже точно никому не будут нужны. А что дальше неясно. Либо будет война с местными, либо на Аркадии появится новая страна. Шериф собрал научную группу в Ковиле и зовёт к ней присоединиться.

— Поедешь? — спросил Купер и, получив утвердительный кивок, добавил: — А как же Гранада?

— Гранада в приоритете, но нужно рассказать то, что мы узнали. Плюс, это шанс переговорить с Тереховским. Я так понял, его отдел уже переехал. А тут недалеко.

— А мы в Гранаду? — вклинился Сапёр.

— Разведаем всё и подготовимся? — поддакнул Шустрый.

— Нет, — я покачал головой. — Вы со мной, но пока я буду общаться с Шерифом, вы потусуетесь с Экспедиционным Корпусом. Я так понимаю, у них там прекрасная охота? А список нужных для отряда геномов только растёт. Плюс, «Миротворцы» нам задолжали пару спецзаказаов. Надо бы отжать, а то вдруг посылок больше не будет.

— Добро, — улыбнулся Купер то ли на охоту, то ли на отжать.

Оставив парней обсуждать новости, я переговорил с «почтальонами». Надиктовал ответ, хотя думаю он нас всего ничего опередит, и вернулся в парилку. Порталы, «Волки», «Миротворцы», изоляция на Аркадии, потерянные «Древние», больные «Современные» — всё это может и подождать пару часов.

А может, и не пару — Оса прислала мыслеграмму, что хочет обсудить проблему порталов, а заодно готова посмотреть на мои новые шрамы…

— Не так уж важно, где жить, важнее с кем и как… — философски прошептал я и, активировав маскировку, растворился в облаке пара, чтобы парни меня потеряли, и проявиться уже рядом с Анной.

— Добро пожаловать в Ковиль, — сказал встречавший нас Мичиган. — Связующее звено между старым миром и новыми возможностями.

Когда-то очень давно, когда я только-только бродил по просторы Пограничья, я представлял себе Ковель поистине оплотом цивилизации. Ну или хотя бы крепким районным центром.

В какой степени ошибся я во всём. С одной стороны Ковиль представлял себя стандартную дыру уровня Нейтауна, но с другой стороны — сюда уже довольно плотно запустили свои руки UNPA. И сейчас быстро разрастающиеся городок являлся собой наглядный пример встречи двух цивилизаций.

Слева низкие, отчасти ветхие деревянные домишки, а справа — начинающееся царство стекла и бетона. Основное здание «Миротворцев» расположилось прямо в центре города, в окружении грунтовых дорог, лавок, мастерских и чуть ли даже не лошадиных стойл.

Двухэтажное здание с панорамным остеклением (окна в пол) и такой же стеклянно-бетонной башней, высотой с семиэтажный дом. К нему прилагалось здание склада, тоже собранное из явно Земных материалов и выкрашенное в синий цвет. С учётом голубых гор, бывших границей обжитых земель, и насыщенно-голубого неба, цвет склада можно было считать маскировкой.

Сначала офис «Почтовых» показался мне совсем уж инородным пятном, но чем больше мы объезжали город, тем больше таких пятен попадалось. Этот офис хотя бы стоял обособленно, но большинство построек врастало в земли Ковиля намного плотнее, по типу золотых зубов в дряхлой челюсти.

В конце городка виднелось ещё одно инородное строение с блестящими на солнце цистернами. Уже какое-то производство UNPA, но основная часть расположилась на границе городка. По сути, расширив его в три раза. Уже в три раза, но было видно, что это только начало.

До самых гор тянулись вырубленные в лесу участки, где шло строительство. От просто парковок для почтового транспорта до складов и жилых построек. Все конструкции сборные, возведённые за считаные дни. Землетрясение не выдержат, но под здешний климат вполне комфортно разместят пару тысяч человек.

— Мы выкупили здесь много земли, — заметив мой взгляд, сказал Мичиган. — Ещё какой-нибудь год и здесь уже будет не наше посольство в Ганзе, а посольство Ганзы в Земсекторе.

— Земсектор? — переспросил я.

— Ну, — пожал плечами Мичиган, — выбирали между Аркадианской колонией Землян или Аркадианским Земным Сектором.

— И как Ганза вместе с Вольфом на это смотрят? — спросил Купер.

— Пристально и очень внимательно через призму большого количества аркоинов, — усмехнулся «Миротворец», а потом махнул рукой в сторону гор. — Но пока мы сдерживаем то, что оттуда лезет, особо нас не душат. Что будет потом, когда они у себя разберутся, не известно. Поэтому мы хотим успеть сделать, как можно больше. Здесь, — он обвёл рукой город, — что-то типа аванпоста и перевалочного пункта, основная стройка в аномальной зоне.

— И как там? — усмехнулся Купер и размял шею, будто уже собрался туда идти.

— Бодрит, — понимающе кивнул Мичиган. — Но женщин и детей пока здесь селим.

— Слушай, а сколько всего, хм… Землян на Аркадии? — спросил я.

— Так скажем, командированных за все года до пятнадцати тысяч. Но ещё семьи, жены-мужья из местных, потом дети, потом просто прибившиеся… — задумался Мичиган. — Итого под пятьдесят тысяч тех, кто уже на Земле чужой, но и здесь своим так и не стал.

— Прилично, — кивнул Купер. — По местным меркам не самая последняя Ганзейская страна может получиться.

— В пятёрку по численности войдём, если точнее быть, — ответил Мичиган. — Но это когда достроимся и соберём всех. Почтовые отделения-то ещё работают. Ходят слухи, что Вольф создаёт какой-то свой «волчий экспресс» и нас прикроют, но опять же…

— Хотим успеть до этого момента сделать, как можно больше, — перебил я Мичигана. — Что с научной группой? У меня есть, возможно, полезная информация. И с Тереховским бы поговорить, он здесь?

— Здесь, — кивнул Мичиган. — Только не понимаю, зачем он тебе сдался? Он в группу не входит.

— Почему? — удивился я.

— Скажем так, — усмехнулся Мичиган, — из-за чересчур уж нелепых идей. Шериф даже подумывает его лабораторию под сокращение пустить. В общем, сам всё увидишь. Поехали, размещу вас, а потом нас ждёт много дел.

* * *

Разместили нас достаточно быстро, текущие темпы строительства временных бараков превышали скорость сворачивания удалённых отделений, и больше половины пока стояли пустыми. Типовой для какой-нибудь удалённой стройки века на Земле строительный городок растянулся на несколько километров. Из вагончиков составили полноценные двухэтажные дома, которых уже набиралось на парочку полноценных улиц. Без указателей и не разберёшься, всё настолько одинаковое, что не факт, что я смогу второй раз самостоятельно найти наш новый временный дом.

Машины пришлось отогнать к транспорту «Миротворцев», ибо здесь пешеходная зона, где и так из-за пыли дышать особо нечем, а там и охрана отдельная, и механики в наличии. Нам рассказали, где найти еду: была опция бесплатной столовой и уже работающие платные забегаловки. Потом банно-прачечный блок и арсенал UNPA, где можно было закупиться с хорошей скидкой. Генотека у Земсектора тоже была своя, туда можно сдать излишки добычи или, наоборот, прикупить улучшений поверх того, что выдавали на службе.

Всё остальное нужно было искать в Ковиле. И как я понял, со времён, когда Патрик жаловался на отсутствие ассортимента, всё сильно поменялось. Те же «Миротворцы» его и расширили. И хоть вытеснили половину населения, но и привлекли не меньше. Торговцы, халявщики из Пограничья, по-любому шпионы Вольфа, да и просто разного рода продуманы, стекались в старую часть города каждый день.

Это мне всё рассказывал Мичиган, пока вёз меня в главный офис. Оса осталась обустраивать нам хоть какой-то уют, наши механики остались с машинами, а Купер с Шустрым и Сапёром пошли искать старых знакомых и обсуждать возможность рейда на территорию Земсектора.

Несмотря на ранний час и закрытый офис, у входа в здание толпились местные, которых несколько «Миротворцев» отсекали от главного входа и расфасовывали на две очереди. В одной было всего три человека, а в другой уже десятка два парней, явно прибывших из ирландской общины.

— Слева те, кто хочет продать свою землю, — Мичиган махнул рукой на маленькую очередь, — а справа те, кто-либо хочет купить, либо просто ищет работу. А нам с тобой дальше, через центральный не пойдём.

Он подтолкнул меня мимо толпы к лестнице, ведущей на второй этаж. И уже оттуда запустил внутрь просторного, прохладного холла. Я успел разглядеть несколько табличек сбоку от входа: «Администрация», «Научный отдел» и самую крупную — «Экспедиционный корпус».

Внутри сидели два охранника из «Миротворцев», а потом откуда-то из глубины коридоров появилась девушка в такой же форме, но без брони и оружия.

— Все уже собрались, — сказала девушка, мельком оценив мой внешний вид.

К слову, довольно приличный по меркам Аркадии, но, пожалуй, слишком простой и пыльный по меркам этого зала с настолько чистыми стёклами, что казалось, будто их нет вовсе.

Мичиган кивнул и, подтолкнув меня под локоть, повёл вглубь здания. Мы спустились по лестнице и уже за толстыми стальными дверьми преодолели второй пост охраны. Здесь уже всё было серьёзнее. У бойцов был крупнокалиберный пулемёт, а в стенных нишах стояли огнемёты и прочее тяжёлое оружие.

Меня попросили сдать «чезет», единственное оружие, которое было на виду, и косо посмотрели на мой единственный боевой браслет. А Мичиган это сделал даже как-то с сочувствием. Подвоха от «Миротворцев» я не ждал, но пусть лучше они меня недооценивают.

В комнате для переговоров, которая вызвала у меня лёгкое чувство дежавю — точно в такой же, только совсем в другом городе, мы знакомились с Шерифом. Он уже сидел во главе стола и поприветствовал меня кивком с довольно тёплой улыбкой. И было в его взгляде что-то ещё, похожее на облегчение. Шериф явно чувствовал себя лишним на фоне остальных присутствующих, и обрадовался, что таких лишних теперь стало двое.

Я обвёл взглядом остальных присутствующих, осторожно кивая каждому, а в глубине души удивляясь, как все эти люди вообще выжили на Аркадии. Большая половина даже первую инициацию ещё не прошла.

Это даже не гражданские. Половина — какой-то парад снобов и додиков, по какому-то явному блату пробившиеся в корпоративной цепочке UNPA. А вторая половина — статные старички-профессоры, смотрящие друг на друга свысока, а на меня так вообще, как на какую-то диковинную зверюшку.

Все настолько стереотипные, что во мне снова проснулась паранойя. Вдруг подставные, которых Шериф из каталога актёрских типажей отбирал?

Я покосился на Шерифа, вкладывая в свой взгляд максимально конкретный вопрос: это что за клоуны? «Миротворец» понял меня прекрасно и закатил глаза, а потом вздохнул. Типа сам терплю, но…

Вот это «Но» мне уже не понравилось. Похоже, что собранную группу влиятельных деятелей я вижу первый и последний раз. И если порталы закроются, а всё к этому и идёт, то отчитываться будет больше не перед кем, местный контингент UNPA станет автономным. И, кажется, я уже знаю, кто их всех возглавит — Шериф.

Я это понял, Шериф понял, что я это понял, а вот до группы высокопоставленных чиновников это либо ещё не дошло, либо они просто не хотели в это верить. Как бы там ни было, большинство вопросов, которые мне задали, сводились к тому, как починить порталы.

Такой информации у меня не было. Только рабочая версия, что когда Аркадия с рядом других планет выстраивает в определённом порядке, в пространстве возникают какие-то возмущения, способствующие открытию порталов. И прогноз был неутешительным. Время порталов на Землю стремительно подходило к концу.

А дальше я в мельчайших деталях расписал всё, что увидел в обсерватории «Древних». Даже попытался нарисовать расположение планет, но либо совсем плохо изображал, либо даже среди профессуры здесь уже присутствовали исключительно чиновники, а не действующие специалисты.

Следующим вопросом, который интересовал Шерифа, были способности Драго к управлению розовой пыльцой. По этому вопросу у меня тоже была рабочая версия, что изначально вся пыльца — это какая-то защита и по задумке «Древних» она покрывает всю Аркадию. Я рассказал про бутон и даже упомянул найденные семена (готов был продать их на исследования), но никто не заинтересовался.

Я ещё выразительно посмотрел на Шерифа, задав невысказанный вопрос: эта группа хоть что-то пытается решить?

Ответа не было. Так что в итоге я просто передал подробные координаты и объяснил, что может встретиться на пути. Правда, слушал меня только Шериф, остальные уже о чём-то зацепились между собой.

Он же и догнал меня в коридоре, когда это странное совещание закончилось.

— Сумрак, извини, — сразу же начал Шериф. — Голова кругом идёт от всех этих новостей про портал. Похоже, нам грозит самостоятельность, к которой… — «Миротворец» грустно усмехнулся, — никто не готов. А твой рассказ оптимизма не добавил.

Шериф понизил голос и добавил:

— Но я разберусь. Отправлю по твоим координатам нормальных спецов. Слишком много сейчас навалилось, слишком много приходится разгребать за прошлыми деятелями. Ты останешься? У меня для тебя неплохая должность в Корпусе припасена. Само собой, руководящая. Или по своей программе?

— По своей, — ответил я. — Но буду держать в курсе. И нам бы с ваших складов помощь бы не помешала, а то программа своя, а цели-то общие.

— Согласен, — кивнул Шериф. — Присылай кого-нибудь, порешаем.

На этой радостной ноте разошлись. Шериф обратно в переговорную к клоунам-умникам, а я вышел на улицу. Продышался свежим воздухом, почувствовав, что задыхаюсь от подобных совещаний, а мне ещё Тереховского искать. Если там такой же клоун, то зря мы сюда ехали, только время потеряли.

Прогулялся в местный оружейный. Выбором не впечатлился, но как-то внутренне полегчало. Потом выпил кофе в маленькой, пустой кафешке и вернулся к офису. Без Мичигана меня уже никуда не пропустили, пришлось ждать, пока его дозовутся.

Но и после этого внутрь я не попал, а был передан на руки молодому бойцу, позвавшего меня на парковку и усадившего в стандартный «дефендер» UNPA.

Седьмой отдел, которым руководил Тереховский, располагался не здесь, а уже в аномальной зоне. И, как оказалось, занимался совсем не вопросами истории Аркадии, а вопросами генетики. Особенно патогенными геномами и производными мутациями. Но вроде (хотя кто мне про это открыто скажет) занимался не производством суперсолдат с идеальными геномами, а всё-таки помогал нейтрализовывать побочки.

Это мне всё рассказал водитель во время очередной вынужденной экскурсии. Мы объехали Ковиль, вдоволь полюбовавшись и на ровные ряды бараков Экспедиционного корпуса, и на растущие как грибы после дождя, палатки вновь приезжих.

Прокатились мимо недостроенного забора, хотя часть охранного периметра рассмотреть удалось. Много вышек и огневых точек, бронетехника: как списанная с Земли, так и уже новоделы, обшитые панцирями. Я так понял, в аномальных землях проблем с подобным материалом не было.

Потом проехали учебный полигон, где, как мне показалось, мелькнули «Пчёлки». Постепенно дорога пошла в горку, мы вкатились на территорию ещё одного военного лагеря. А дальше перевал и очередной блокпост, рассчитанный на прорыв ютарапторов или скорчей, причём заряженный в обе стороны. Туда нас пропустили без проблем, как назад не знаю, но водителя я решил раньше времени не отпускать.

Мы преодолели перевал, и впереди открылся вид на территорию Земсектора.

— Хм, — пробурчал я, разглядывая почти зеркальную копию Ковиля, только без старой его части.

— Впечатляет? — с восторгом спросил водитель.

— Что-то не особо, — усмехнулся я. — Я ожидал какого-нибудь буйства стихий, природы и как минимум табун монстров.

— Так это дальше. На ближайшие двести километров мы уже всё расчистили. Случаются, конечно, прорывы, но здесь три линии обороны. До первой уже никто не добегает.

— А нам куда?

— Нам… — вздохнул водитель. — В общем, здесь недалеко.

«Дефендер» зарычал, будто решил компенсировать молчаливость своего владельца и съехал с главной дороги. Мы взяли курс на окраину поселения и совсем чуть-чуть не докатились до высокого бетонного забора. Свернули к высокому ангару и после очередного КПП закатились внутрь.

Здесь я уже удивился больше. Внутри ангар был пустым. Только по центру, частично присыпанные песком, стояли здоровенные ноги от памятника «Древних». Левая была сломана по колено, а от правой осталось и того меньше — массивный ботинок с когтем на пятке и острым рогом на носке. Всё это дело было обнесено защитной лентой, но не чтобы запретить проход, а оградить от падения в довольно большой люк, невидимый издалека.

— Это здесь? — недоверчиво спросил я.

— Тебе же в Седьмой отдел?

— Ага.

— Значит, здесь, — утвердительно кивнул парень. — Они одни из первых переехали, когда ещё можно было выбирать. Говорят, Тереховский немного того, — водитель покрутил пальцем у виска. — А пациенты у него шумные.

— Пациенты? — переспросил я. — Да ещё и в развалинах «Древних»?

А то вдруг я всё-таки неправильно понимаю суть работы Седьмого отдела. Но тут же сам себя успокоил, кого как не пациентов лечить от побочки.

— Ага. Развалины-то давно зачистили, вот всё как-то само и сошлось, — ответил парень. — В общем, удачи, я тебя в машине подожду.

Я моргнул, а водителя рядом уже не было. А потом будто для объяснения его скорости, под землёй что-то загудело и из люка донеслись обрывки чьего-то жуткого крика.

— Психушка у них здесь что ли? — пробурчал я, заглядывая в тёмный люк.

Я огляделся по сторонам, прикидывая, куда отступать, если вдруг и правда психушка, а заодно проверил связь с Пеплом. Шакрас был за охранным периметром Земсектора, но в пределах досягаемости. После того, что произошло в подземелье, отпускать одного он меня никуда не собирался. И только после долгой беседы согласился в людных местах делать это на расстоянии. В Ковиль он не заходил, но всё время держался на границе между: быстро прийти на помощь и не спалиться охотникам «Миротворцев».

А как мы пересекли перевал, так, кажется, начал халтурить. Расстояние приличное, но я легко ощутил переполнявший шакраса азарт. Похоже, пацан себя почувствовал дома.

— Ладно, сам справлюсь, если что, — прошептал я и спустился по небольшой стальной лестнице.

Упёрся в дверь с табличкой «Седьмого отдела» и постучал. Тишина.

Где-то на пятую попытку, когда я уже начал долбить пяткой, мне, наконец, ответили. Сквозь явно толстую, хоть и современную дверь донеслось приглушённое ворчание. Если убрать из него мат, то мне довольно вежливо намекнули, что закрыто.

Я намёков не понял и долбанул ещё раз. Кажется, даже вмятина появилась, и только после этого дверь со скрипом приоткрылась. Из полумрака на меня уставилось помятое лицо с явным недосыпом в виде мешков под глазами.

— Я же просил Шерифа, чтобы нас не беспокоили, — вместо приветствия хмуро сказало лицо.

— Тереховский? — спросил я.

— Как будто здесь есть кто-то ещё, — усмехнулся учёный. — Кто спрашивает?

— Я по объявлению, — пожал плечами я. — Наследников здесь собирают?

Стоило это сказать, как Тереховский магическим образом переменился. Даже мешки под глазами рассосались. Какой-то миг и передо мной был не замученный горе-профессор, а вполне молодой, энергичный специалист с горящими глазами. Пожалуй, даже чересчур горящими.

Изменилась не только внешность с поведением, но и манера речи.

— У вас открылся раздел «Наследие Древних»? — осторожно, будто боялся верить, спросил Тереховский.

Я кивнул.

— Замечательно, — с придыханием прошептал учёный, а потом сказал уже нормальным голосом: — Простите, просто очень часто отвлекают. А помогать не хотят. Кучу раз просил руководство выделить хоть одного помощника, но «Седьмой отдел» сейчас не в приоритете. Проходите, нам есть о чём поговорить.

Дверь распахнулась полностью, и Тереховский высунулся, бегло осмотрев пустой ангар, а потом втянулся внутрь и закрыл за мной дверь.

— Вы только раньше времени не удивляйтесь, если услышите или увидите что-то необычное, — сказал Тереховский, запирая дверь на все замки. А их было четыре штуки.

Как только замки защёлкнулись, за спиной сразу же кто-то истошно завыл. Вопль потенциально разрезаемого на части человека пронёсся по коридору, отскакивая от стен, стоящих здесь ещё со времён «Древних». М-да, заняв развалины, Тереховский либо не озаботился о ремонте, либо средств хватило только на замки и двери, которые тянулись по обе стороны коридора, докуда хватала света. Его тоже провели, но довольно экономно, подвесив по тусклой лампочке через каждые три метра.

В голове у меня щёлкнул мой новый встроенный компьютер, и я смог разглядеть несколько подсвеченных сенсорных панелей. Точнее, остатков какого-то управляющего контура, который уже не функционировал. А заодно я другими глазами посмотрел на Тереховского. По его телу подсветился лёгкий контур и появилась надпись с предполагаемым геномом. В базе ворон — типа стандарт для учёной братии, повышающий интеллект. Плюс неожиданно песчаный кайман и какие-то довольно тонкие примеси, которые я с ходу не разгадал. Либо у учёного были бурные студенческие годы и он не сразу определился, либо просто попытка в выносливость, чтобы работать над своими проектами круглосуточно.

Сам Тереховский выглядел именно практиком. Особенно на фоне тех карикатурных участников рабочей группы. Невысокого роста, сутулый и слегка пузатый. Не обжора, но явно питается через раз и очень далёк от спорта. Лицо круглое, на лбу два треугольничка намечающихся залысин. Волосы не сальные, глазки не бегают, ощущения, что он меня воспринимает только в роли подопытного, нет. Выглядит опрятно. Белый халат уже давно не белый, но чистый и даже ещё порошком пахнет.

— У вас здесь тюрьма? — спросил я, разглядывая толстую дверь с маленьким зарешеченным окошком, из-за которой послышался методичный стук, будто кто-то долбит головой о стену.

— Тюрьма, к сожалению, в голове у наших пациентов, — вздохнул Тереховский. — Но и лечебницей я бы это не назвал. Скорее последний приют для тех, у кого инициация вышла за рамки.

— Мутации?

— В том числе по большей части основные изменения происходят в голове, — Тереховский прошёл мимо двери, откуда стучались, и остановился у следующей. — На Аркадии такое часто случается, и тех, кто не справился, отправляют в Гетто. В какой-то степени у нас здесь Гетто для своих.

— И как лечите? — спросил я, пытаясь через чуйку понять, кто там за дверью.

Запах, вклинившийся в довольно тяжёлый воздух коридора, показался знакомым. С Кристиной у меня были такие ассоциации, но здесь ей вроде как делать нечего. Я мельком заглянул в маленькое окошко, но «пациент» был где-то внизу и даже тени не отбрасывал.

— Никак, — развёл руками учёный и подтолкнул меня дальше по коридору. — Но пытались. Много и довольно долго, и даже были какие-то незначительные успехи, за которыми следовал ещё более жуткий откат. Так что в итоге стали только фиксировать. Собираем что-то типа справочника противопоказаний. Вы, скорее всего, знакомы с работой моего отдела. Все эти предупреждения в биомониторе: не принимать, уничтожить, нельзя людям, сдать на почту — это всё мы.

Я невольно улыбнулся, а Тереховский кивнул, приняв это как признание результатов своей работы.

— Изначально мы и планировались как некий реабилитационный центр с изучением побочек, — продолжил учёный. — Но со временем побочное стало основным. А сейчас, кажется, про нас совсем забыли. Старое руководство хотя бы отчёты на постоянной основе требовали, а у нового, — Тереховский кивнул на потолок, — сейчас более важные дела есть. Ну или звёзды пока никак не сложатся.

Явный такой намёк на Шерифа я проигнорировал, спросив то, что для меня было больной темой:

— Только фиксируете или что-то сами пытаетесь создавать?

— Не с нашим финансированием, — усмехнулся Тереховский. — Но нам и не надо. Поверьте, когда у тебя есть доступ к информации со всех биомониторов, то объектов для исследования более чем предостаточно.

— Чтобы был доступ к данным, биомонитор нужно обновлять. Не все же это делают, — пожал я плечами, совершенно не намекая на себя.

Тереховский улыбнулся.

— Моё послание зашито в базовую версию. Так что если человек скрыл свой гаджет от UNPA, то само послание найдёт его в любом случае. И тогда он придёт сам.

Учёный улыбнулся ещё раз, явно намекая на меня.

— И много уже пришло?

— Нет, — хмыкнул Тереховский, — вы первый, кто прочитал послание. Хотя так скажем, были и другие.

Мы прошли ещё несколько дверей, за которыми подвывали, скреблись и плакали. А в одной, наоборот, кто-то мерзко хихикал. Следующая дверь была открыта, а внутри вместо камеры или больничной палаты оказался рабочий кабинет. По наличию всевозможных гаджетов он напоминал берлогу Клода, но при этом был его полной противоположностью. Всего было аккуратно разложено по полкам. Чувствовалось, что каждым прибором постоянно пользуются, но у каждого есть своё место.

Почти треть пространства занимал рабочий стол с аккуратными стопками папок по краям, а в центре лежал планшет в толстом, защищённом чехле. По внешнему виду он был похож на сильно укрупненный биомонитор последнего поколения — из тех, что мне выдали по прибытии. Я как-то всё не понимал, с чего вдруг Разведывательный Директорат тогда так расщедрился, но Купер как-то предположил, что биомонитор предназначался Драго. В том плане, что подарком был не только слив исполнителя, но и трофей, который он с него заберёт.

Алхимического оборудования в комнате не было. С геномами напрямую здесь явно никто не работал и никакие мутагены не производил. Может, и правда здесь только аналитика…

Тереховский на пару минут оставил меня одного, вернувшись с пыльным раскладным стулом.

— Ещё раз прошу меня извинить, — виновато сказал он. — У меня в отделе гости нечасто бывают. А особенно после переезда.

Пока я втискивал стул между столом и шкафом, Тереховский взял со стола планшет и включил его. Потом достал из ящика длинный провод и воткнул его в планшет, а к свободному концу прикрепил иглу. Перед этим демонстративно распаковав её из стерильной упаковки.

— Если вы не против, то я бы взял образец вашей крови на анализ? — кивнул он на иголку.

— Обсуждаемо, но сначала расскажите мне про «Наследие Древних», — сказал я, ещё не решив, что я вообще здесь делаю и на что соглашаться, а на что нет.

— Справедливо, — ответил учёный и заозирался по сторонам, ища куда бы отложить иглу. Ничего не придумал и просто накрыл её обратно раскрытой упаковкой. — Как я уже сказал, моя работа заключается в поиске геномных последовательностей и их сочетаний. Точнее, в поиске патогенных, вредных и опасных, дабы оградить сотрудников ведомства от неправильных или опрометчивых способов улучшения себя.

В UNPA нет как такового регламента по инициациям. Как правило, прибывшим на Аркадию инициируют геном песчаного каймана. Своего рода акклиматизация, ну а дальше каждый волен самостоятельно выбирать пути развития. И думаю, не нужно вам рассказывать, как полученная сила может вскружить голову.

— Не нужно, — подтвердил я. — Видел, слышал, отчасти чувствовал.

— Тогда, собственно, должно быть понятно, что без работы я не сидел, — с налётом грусти в голосе усмехнулся Тереховский. — За шестьдесят лет, что я в отделе…

Я, видимо, как-то уж очень недоверчиво нахмурился при упоминании такого нереально срока, что Тереховский запнулся. На вид-то ему было максимум сорок, а если бы выспался и причесался, то итого меньше.

— Признаюсь, сам грешен в использовании поистине магических способностей местной генетики, — улыбнулся учёный. — Я сильно старше, чем могу показаться. В какой-то степени это всё следствие моей работы.

Учёный сделал паузу. Возможно, ждал похвалы или каких-то вопросов, но я пока решил больше слушать, чем говорить.

— Так вот. В ходе моей работы я изучил десятки тысяч различных комбинаций. И пусть не сразу, но я заметил ряд странных совпадений, когда различные по своей сути геномы в итоге складываются в нечто одинаковое. Переменные разные, а стремятся к одному результату, — дыхание у Тереховского закончилось, и он сделал глубокий вдох, заодно, похоже, и задумался о чём-то. — На самом деле не одному. На данный момент я выделил уже пятнадцать возможных вариантов конечного результата. Я называю их сборками или билдами, если сравнивать навыки от геномов с характеристиками персонажей в компьютерных играх. Если очень упрощать, то это солдаты, строители, ремонтники, наблюдатели, учёные и так далее.

— Интересно, — честно признался я. — Но при чём здесь наследие?

— О-о! — Тереховский взмахнул иглой, будто собирался воткнуть её в лампочку под потолком. — Это ещё интереснее! Я преклоняюсь перед природой, боготворю эволюцию, но в такие случайности всё-таки не верю. Эти сборки не могли возникнуть случайно.

— То есть по-вашему их кто-то заранее запрограммировал?

— Именно! — воскликнул учёный, на мгновение блеснув, если не безумством, то точно одержимостью в глазах. — Это сделали «Древние».

— И тот, кто восстановит нужную цепочку, станет их наследником? — задумавшись, спросил я. — То есть по факту вы нашли те сборки, которые применяла прошлая цивилизация?

— Да! Но! — ещё больше воодушевился Тереховский. — Вы правильно упомянули слово запрограммировал. Я более чем уверен, что это не просто формула правильного развития генома. Практика показала, что эти совершенно случайные геномы будто тянутся друг к другу. Это своего рода шаблон, по которому прошлая цивилизация сможет возродиться. Прежде чем исчезнуть, они оставили своего рода лазейку.

— Не очень понимаю, как это возможно, — нахмурился я. — Как вы себе это представляете? Какая-то конечная мутация, которая из наследника-землянина создаст этакого инопланетянина?

— Ну зачем же так, — укоризненно покачал головой Тереховский. — Всё намного проще. Их души просто переселяться в новые тела. В подходящие тела наследников. Или лучше преемников.

— Души? — спросил я, балансируя на грани между принятием, что Тереховский сам уже недалёк от своих пациентов и чётким недавним указанием системы, что я теперь донор.

А если ещё вспомнить ту хрень, что мы с Осой нашли в болотах — пробирку со спиралью, которую мы приняли за образец ДНК для клонирования, то Тереховский не казался таким уж сумасшедшим.

— Это очень упрощённое название, — ответил Тереховский. — Слепок памяти. Код сознания. Банально группы узловых генов, которые влияют на нашу память. Тот же «смад-три», протеинкиназа С-альфа, «грин-два-би», да что угодно. Уж кто-кто, а эти парни умели творить чудеса. И они не исчезли бесследно.

Тереховский выразительно посмотрел на меня, но я снова промолчал. Всё звучало довольно бредово, но я уже зарёкся удивляться на Аркадии.

— Да, — продолжил учёный, — они столкнулись с внешней угрозой и не смогли с ней справиться. Создали защиту, которая сработала, но не смогла устранить угрозу полностью. И тогда ультиморфисы исчезли, спрятав слепки своего сознания. Решили переждать, но перед этим заложили в природу Аркадии паттерны развития, чтобы потом было в кого возвращаться. С момента первой инициации мы уже запрограммированы на определённую конечную форму. Это внутри нас и это сильнее нас. По сути это теперь наша природа.

— Звучит так себе, — ответил я, хотя в словах учёного была практически прямая отсылка на мои рассуждения о природе розовой пыльцы. Но при этом свой путь инициаций я точно не мог назвать определённым заранее. — Я точно не тянулся к какой-то определённой сборке, и то, что мне пришлось использовать нулевой геном, явно не было запрограммировано.

— Нулевой геном? — переспросил Тереховский. — Это интересно… По нему у меня мало информации, но думаю, что это лазейка в лазейке. Что-то типа джокера или счастливого билета, которого «Древние» припасли на всякий случай. Поверьте, на Аркадии ничего не происходит просто так.

— Что-то всё равно не верится, — усмехнулся я. — Как-то слишком сложно и без гарантий, особенно для таких стратегов, какими вы считаете прошлых жителей Аркадии. Если всё так, то где «Древние»-то? Почему они до сих пор не проснулись? Ау, ультиморфисы, вы где?

— Не ёрничайте, — попросил Тереховский. — К тому же он вас всё равно не услышит. Он в дальней камере на нижнем этаже.

— В смысле? — опешил я, решив, что я ослышался.

— Я не сам всё это придумал, — тихо и спокойно ответил Тереховский. — Мне рассказали.

— То есть у вас там, — я кивнул на пол, — где-то сидит живой ультиморфис?

Тереховский кивнул и показал рукой на дверь, мол, пойдёмте, и сами всё увидите.

Мы вернулись в коридор и дошли практически до самого конца, остановившись перед такой же дверью, как и остальные. Тереховский повертел в руках связку ключей, пока искал нужный, и открыл замок, пропуская меня вперёд.

«Ага, щас…» — я мысленно проигнорировал приглашение и на всякий случай, начал готовиться к созданию «Пера».

Интересно дело, раньше бы приоткрыл бы кобуру, невзначай положив на неё руку. А теперь уже больше доверяю собственному телу. А собственному ли? Если поверить, что так кем-то было задумано…

Я встряхнулся, до поры до времени отгоняя скачущие мысли, и заглянул в дверной проём. Но ни камеры, ни кабинета там не обнаружил, а только люк со стальными ступенями, уводящими на нижний уровень.

— Планировка уже такой досталась, — пожал плечами Тереховский. — Я лишь немного замаскировал. Я не параноик, но решил, что так будет лучше.

«Ага, я тоже не параноик…» — подумал я и тихонько подкинул Бритвочку на халат учёного, когда он первым начал спускаться по ступенькам.

Нижний уровень отчасти зеркалил верхний — тот же коридор, только раза в два короче.

— А что здесь было у «Древних»? — спросил я, разглядывая старые стены с сохранившимися вставками из металла «Древних».

— Может, склад, может, общежитие, а может и казарма, — ответил учёный.

— Ваш источник этого не рассказал? — спросил я, и вроде даже серьёзным, а не ехидным тоном.

— К сожалению, не всё так просто, — вздохнул Тереховский. — Скажем так, форма, которую принял ультиморфис, не была для этого предназначена. Вы сейчас сами всё увидите, мы уже пришли. Вы можете мне не верить, но об одном прошу — не пугайте его. Он во многом как ребёнок. Отчасти он и есть ребёнок.

Тереховский остановился у очередной камеры и, прежде чем подпустить меня, сам заглянул в окошко. Наблюдал он почти минуту, после чего удовлетворённо кивнул и начал открывать замок.

— Он не всегда в своём истинном состоянии, но нам повезло. Срывов давно не было, и, возможно, он даже скажет что-то новое.

Тереховский продолжал говорить какими-то загадками, но уточнять я не стал. Больше загадок мне сейчас подкинула чуйка, подсветив за дверью раздвоившуюся ауру. С одной стороны — человеческую, а с другой — нечто настолько чужеродное, что я даже споткнулся на ходу. Чужая аура вспышкой отпечаталась у меня перед глазами и словно дымка потянулась ко мне. А я к ней. Не в прямом смысле — физически я, наоборот, невольно сделал шаг назад, но на уровне какого-то глубинного чувства.

Может, родство или узнавание. Как с одноклассником, которого не видел лет пятнадцать с самого выпускного и сначала даже не узнал на вечере встреч. Но потом присмотрелся и понял, что тот совсем и не изменился за всё это время. Я будто родственную душу встретил.

Вот только это чувство мне не понравилось. Потому что было не моим, а видать, той самой запрограммированной природой. Пришлось встряхнуться и выровнять дыхание, прежде чем я заглянул в открытую дверь.

Не знаю, кого я планировал там увидеть. Рептилоида какого-нибудь или оживший памятник в полной броне? Но реальность, как обычно, нагнула ожидания. Это был человек. По большей части человек, замотанный в смирительную рубашку. Он сидел на полу, раскачивался и что-то бормотал себе под нос.

Я даже почувствовал некое разочарование, словно Тереховский обманул меня и пытается подсунуть очередного психа. Но потом, когда глаза привыкли к довольно яркому, по сравнению с коридором, свету, я начал подмечать детали, которых у нормального человека не должно было быть. Впрочем, даже не у каждого жителя Гетто такие можно было встретить.

Во-первых, горбатая спина. Допускаю, что пациент этой лечебки порядком исхудал, что аж позвоночник просвечивает через плотную рубашку. Но здесь было что-то иное типа чётко выраженного гребня, который двигался в такт движениям незнакомца. Заострённые бугры то выпирали, то прятались обратно в худую спину. Хотя и насчёт худобы я бы поспорил. Полотно смирительной рубашки прятало силуэт, но полностью скрыть чётко очерченные мышцы, не могло. Даже не мышцы, а рельефные жилы, что всё-таки делало мужчину похожим на памятник.

Во-вторых, голова. Он был лысым, и вот здесь ничего уже не могло скрыть явные уплотнения-наросты на черепе, прикрывающие темечко и виски. Плюс два по два бугорка — не то антенны, не то зачаточные рожки.

А потом он, наконец-то, заметил, что дверь открылась и что он не один, и повернул ко мне своё лицо. Я снова оступился, когда на меня уставились два чёрных блюдца, внутри которых горело красно-фиолетово-сине-зелёное пламя. Капец, у него там будто взрыв сверхновой происходил каждую секунду.

Нос вроде присутствовал, но был абсолютно плоским, а сами ноздри были разнесены в стороны. Что-то в этом было от рептилии. А вот челюсть была вполне обычной, показалось, что даже клыков нет, будто он травоядный. Хотя не очень понятно, чем его здесь Тереховский кормит, возможно, за годы заточения что-то сточилось уже.

— Не смотрите, что он в рубашке, — сзади вклинился Тереховский. — Это для его же безопасности, чтобы не навредил себе во время припадков.

Учёный махнул рукой на пол, покрытый толстым мягким матом, и на стены с потолком, обклеенные чем-то типа поролона.

— Не привыкайте к его внешнему виду, — продолжил Тереховский. — Помимо гиперактивности в моменты приступов, его тело меняется. Только глаза всегда неизменны, а в остальном он не поддаётся описанию. Это адаптивная форма. Пять лет назад отрастил себе хвост и сам же его отбросил, будто ящерица. Подозреваю, что признал связанные с хвостом неудобства.

— Так это ультиморфис? — спросил я.

— Частично. Скорее это слепок сознания ультифорфиса попавший в неподходящую форму. То есть в неправильное тело. Это случилось где-то пятьдесят лет назад, — сказал Тереховский, набрав в грудь побольше воздуха. — Три молодых переселенца отправились на охоту за геномами, то ли заблудились, то ли погнались за каким-то монстром и сами того не желая, нашли развалины «Древних». Провалились под землю и нашли там склад с душами ультифорфисов.

Произошла инициация. Перенос или даже объединение сознаний, но донор не соответствовал и получилось то, что вы сейчас видите перед собой. Ошибка, если не природы, то формулы «Древних». Сейчас внутри этого тела два сознания, и оба, к сожалению, не в лучшей своей форме.

— А к вам он как попал?

— В то время данных у нас было мало, и мы старались брать в работу любые аномалии. Я практически случайно перехватил его уже по дороге в Гетто. Думал, что просто какой-то сумасшедший с галлюцинациями и навязчивыми идеями, несущий какую-то тарабарщину из набора бессвязных символов. Но потом одно за другим и я понял, что он не просто сумасшедший… Мы, если это можно так назвать, подружились. Кстати, его зовут Адам.

— Контур ещё не замкнулся… — неожиданно повысил голос Адам, видимо, услышав собственное имя. — Эволюция через возрождение… Новые хозяева пищевой цепочки, но контур не замкнулся… Алый рассвет грядёт, чтобы очистить мир от чужой скверны… Хранители не справились… Нужно восстановить контур и очистить мир… Контур ещё не замкнулся… Алый рассвет грядёт…

«Древний» раскачивался, продолжая бубнить одни и те же слова. При этом он поскуливал и большую половину коверкал жутким акцентом. Но хотя бы не говорил на языке ультиморфисов и на том спасибо. Что-то типа английского, но с заметным немецким акцентом.

— Вы понимаете, о чём он? — спросил я у застывшего рядом Тереховского.

Вид у него был такой, будто он какую-то классическую композицию слушает из топ-чарта консерватории. Даже глаза прикрыл от удовольствия.

— Я слышу это уже больше тридцати лет, — вздохнул Тереховский. — С некоторыми вариациями, на основе которых у меня есть теория.

— Поделитесь?

Я покосился на спину «Древнего», где под смирительной рубашкой пришёл в движение костяной гребень. Ткань натянулась и начала трещать, но выдержала. А в следующее мгновение спина уже стала совершенно ровной. Какая-то блин динамическая мутация в режиме реального времени, или ультиморфисы в принципе могли менять свою форму.

— Обязательно, но теперь ваша очередь, — кивнул Тереховский. — Позволите взять у вас образец генома?

Чёрт! Напрягают меня фанатичные учёные, для которых ты всего лишь предмет для изучения. Приятно, конечно, что в данном случае ты не просто предмет, а целое открытие с заявкой на Нобелевскую премию. Опыт показывает, что я с такими не очень долго остаюсь в дружеских отношениях. Но этот хотя бы выглядит безобидным. Если кого и замучил, то только свой планшет, подгоняя его с вычислениями.

Ладно, если уж скрывать что-то, то и приходить сюда было не надо. Только тыкать в себя иглы я, пожалуй, чужому человеку не дам.

Я вышел в коридор и, прежде чем Тереховский успел как-то поспорить, проткнул себе подушечку пальца.

— Изучайте, — сказал я, выдавив капельку крови, и протянул руку учёному.

Ему это явно не понравилось, но планшет у него был с собой, и прежде чем регенерация затянула ранку, в мой палец уже уставился и луч сканера. А ещё «пациент», почувствовав запах крови, перестал шататься и с явным интересом шумно втянул ноздрями воздух. Они тут же расширились, будто пытались собрать больше информации. Но уже в следующий момент «Древний» сморщился и, отвернувшись, продолжил раскачку с бормотанием.

Тереховский этого даже не заметил, впился глазами в экран планшета так внимательно, что в зрачках даже стали какие-то строчки отражаться.

— Поразительно, — пробормотал Тереховский и на мгновение стал похож на своего «пациента», только лбом в планшет пока не бился. — Какая интересная связка… И это без закрытой инициации базового генома… А вот это прямо очень интересно…

Мне тоже стало интересно, что ему там интересно, и я заглянул в планшет. Ага, это он дошёл до момента, когда к моему генетическому коктейлю добавилась броня «Древних».

Мне почему-то стало неуютно от мысли, что он сейчас спалит моё знакомство с чёрным геномом и увидит повреждение генетического кода. Будто я что-то плохое сделал и вообще не тяну теперь на наследника… Но то ли его аппаратура видела только плюсы, либо целостность в восемьдесят два процента Тереховскому и так казалась запредельной.

— Поразительно, — повторил учёный. — По моим данным, такое сочетание казалось невозможным… А ещё нулевой геном… И всё это открывает новые варианты интерпретаций. Возможно, наследников сильно больше, чем я предполагал… Вы знаете кого-нибудь ещё с такими же параметрами?

— Нет, — легко соврал я, решив, что про Анну ему знать не обязательно. По крайней мере, пока я сам во всём не разберусь. — Так, если я прошёл проверку, расскажете о чём он? Что за алый рассвет? Это он про пыльцу?

— Давайте по порядку, — прервал меня Тереховский. — Я не знаю, как именно это произошло, но по ряду фразу подозреваю, что произошло вторжение.

— Тут, наверное, я могу дополнить вашу историю, — улыбнулся я и рассказал про обсерваторию и про уже не первое открытие порталов.

— Да пожалуй, так и было, — согласился Тереховский. — И пожалуй, это многое объясняет. Только не даёт конкретики, что это были за существа? А это явно был кто-то непростой, раз смог стереть с лица Аркадии такую развитую цивилизацию.

Я пожал плечами, решив пока не думать, кто там бродит на неизведанных землях.

— Но факт, остаётся фактом, — продолжил Тереховский, — враги побеждали. Причём это была война на тотальное уничтожение. Скверна или нечто другое чуждое явно хотело захватить Аркадию полностью. И в отличие от землян много веков спустя им это почти удалось. Ультиморфисов практически стёрли с лица Аркадии.

Тереховский сочувственно вздохнул. Было видно, что поражение древней цивилизации он принимает довольно глубоко.

— Остатки ультиморфисов попытались придумать способ, чтобы хоть как-то противостоять вторжению. И тогда в ход пошло биологическое оружие, — он кивнул в сторону палаты «Древнего», — тот самый контур, который не замкнулся.

— Здесь я, кажется, тоже могу дополнить вашу историю своей теорией, которая сейчас мне всё больше кажется вполне рабочей, — сказал я и второй раз за сегодня описал бутоны, создающие розовую пыльцу.

— Мы с вами будто пазл собираем, — усмехнулся Тереховский и потёр руки. — Я вполне допускаю, что гениальные генетики прошлого смогли создать некое растение, пыльца которого избирательно патогенна. И по плану сеть из таких растений должна была покрыть всю планету.

— Но что-то пошло не так, — вздохнул я. — И контур не замкнулся, хотя часть территории всё-таки стала безопасной?

— Именно, — Тереховский махнул рукой в сторону, где лежала Ганза с Пограничьем, а потом махнул в обратную сторону. — Разведывательные отряды Экспедиционного Корпуса уже несколько раз забредали на территорию, где в воздухе либо нет пыльцы вовсе, либо её практически незаметно. Ганза, Пограничье, немного земель за Рекадией — всё то, что мы привыкли считать освоенной территорией. Думаю, что она и освоена только потому, что здесь пыльца присутствует.

Остатки «Древних» укрылись на безопасной территории, и вот здесь у меня небольшой пробел, потому что Адам не рассказывает конкретики, а интерпретировать его слова можно по-разному. Есть вероятность, что остатки цивилизации просто решили начать всё сначала. Непросто уйти в спячку и переждать, пока пыльца заполнит всю планету и уничтожит захватчиков, а в принципе переродиться. Создать новый вид, запрограммировать эволюцию на создание новой формы, но сохранить старое сознание.

— Интересная теория, но шанс на миллион, что она сработает, — поморщившись, покачал я головой. — А если и сработает, то сколько этого ждать-то? Миллионы лет?

— Возможно, — не стал спорить Тереховский. — Но мы не знаем, как они жили до этого. Какая у них философия, какие возможности генетики? Может для них миллион лет, как для нас лет двадцать? Может, они считали себя чуть ли не богами? А может, они ими и были, учитывая то, что они могли творить с генетикой? Да и подстраховка у них была.

— Какие-то «Хранители» и нулевые геномы? — спросил я.

— Именно. Кто-то остался, чтобы следить за процессом, а нулевой геном создали в роли костыля, если нужно будет проснуться раньше времени.

— То есть по-вашему где-то вокруг, — я даже оглянулся. — Тайно бродят некие «Хранители»?

— Ну-у, — скривился Тереховский. — Вам знакомы местные дикие племена?

— Видел несколько, — кивнул я, сразу вспомнив Птичье племя с их духами предков.

— Раз видели, значит, понимаете, о чём я, — развёл руками учёный. — Моя версия, что это они и есть. Не всё сразу, но кто-то. Просто что-то всё-таки пошло не так. Что-то забылось, что-то перепуталось, кто-то умер, не передав знание. Но кто-то и помнит, просто появление Землян смешало все планы.

— Вы же говорили, что на Аркадии ничего не происходит просто так?

— Да, — грустно вздохнул Тереховский, — но какими бы умными ни были «Древние», они не могли предугадать появление Землян на Аркадии. К тому же я более чем уверен, что они не собирались захватывать тела людей. Их попросту не было в том уравнении, которое они для себя создали.

— Типа все эти геномы предназначались не нам?

— Думаю, что специально они никому не предназначались. Была заложена программа под разные функции, а дальше эволюция должна сама создать идеальную форму для решения поставленных задач. И плевать они хотели на людей. У них своё представление о красоте. Если бы в эволюционной бойне победили многорукие, прямоходящие слоны, то они и глазом, или тремя, не моргнули и приняли нужную форму. А вот мы — люди, скорее всего, как обычно, влезли, куда нас не просили и решили, что всё крутится вокруг нас…

Тереховский замолчал, похоже, выдохся, задвигая свои теории. Зато проснулся Адам и начал по новой бубнить про «алый рассвет».

— Кстати, вы сказали, что их было трое? — спросил я. — Что случилось с остальными?

— По моим данным, один практически сразу покончил жизнь самоубийством, не выдержав чужого слепка сознания. А с последним неясно. Либо на него не подействовало, либо его сознание поглотил ультиморфис, но не стал это афишировать. Вы, наверное, про него слышали — это некий мастер Вольф.

— Слышал кое-что… — задумчиво пробормотал я. — Но его стремление к чистоте генома сильно противоречит каким бы то ни было формулам и комбинациям?

— Либо это он поглотил сознание «Древнего», получив знания, а может быть и навыки, — пожал плечами Тереховский. — Мне к нему не подобраться, по своим каналам я узнал только то, что он попал сюда через стихийный портал из Аргентины, перед этим сбежав из Германии. Волки, как образ германской первобытной природы, идеология чистоты генома. Это, конечно, всё косвенно, но многое бы объяснило.

— Может быть, может быть… — ответил я, а сам вспомнил версию Купера про стремление Вольфа построить на Аркадии Четвёртый рейх.

Тогда получается, что помыслы у него из собственного прошлого, а навыки и возможности управления биологическим оружием из прошлого ультифорфисов. Избирательно патогенным оружием. А выбирать у него есть из чего, не зря же «Волки» собирают собственную базу всех геномов. Он так сможет на любых неугодных перенастраивать пыльцу, а то и разом убрать всех гибридов…

— Ладно, — я выдохнул, притормаживая свою разгулявшуюся фантазию, Вольф и без какой-то предыстории может быть обычным больным психом, жаждущим мирового господства. — Если не получится остановить Вольфа, то надо просто уничтожить все бутоны и развеять всю пыльцу…

Последнюю фразу я, видимо, сказал вслух, потому что мне ответил Тереховский:

— Действительно, — хмыкнул он. — Убрать защитный фактор и пустить к нам тех, с кем не смогли справиться ультиморфисы?

— Какой-то не особо радужный выбор получается… Ладно, с этим позже разберёмся, — выдохнул я. — Что вы там говорили про сборки? Система «Древних» выдала мне что-то типа ремкомплекта для бутона, я получается какой-то ремонтник?

— О нет, — улыбнулся Тереховский. — Думаю, что совсем наоборот. Пойдёмте в кабинет, мне надо перепроверить кое-какие данные.

Тереховский попрощался с Адамом, и тот будто бы даже отреагировал. На пару секунд перестал качаться и бормотать, но когда дверь закрылась, до нас донёсся приглушённый вопль про Алый рассвет, который наступит сразу же, как замкнётся контур.

— Он очень быстро устаёт, — виновато сказал учёный.

— А есть шанс его вылечить?

— Боюсь, что нет, — ответил Тереховский. — Уже нет. Даже если каким-то образом разделить сознания, то изменения уже необратимы.

Мы покинули нижний этаж, а когда вновь оказались в кабинете, Тереховский начал копаться в ящике стола.

— Секундочку, где-то у меня здесь нужные записи, — пробубнил учёный. — Я давно нашёл эту формулу, но и обсудить было не с кем, и больше похожие последовательности не попадались. Вот!

Тереховский хлопнул по столу тонкой папкой и сразу же её раскрыл. Я только и успел зацепить часть названия: что-то там особо агрессивные и опасные виды.

— Вполне допускаю, что вы нашли именно запасное семечко, которое отчасти может нести в себе функцию запасного комплекта, но речь не идёт о простом техобслуживании. Уверен, что ставка на то, что такие, как вы, смогут замкнуть контур. А эта роль никак не для ремонтника, а скорее для члена разведывательно-диверсионного подразделения. Некая дальняя разведка, способная не просто пройти через аномалии, но и быстро нейтрализовать особо крупную угрозу.

— Продолжайте, — кивнул я, когда Тереховский замолчал, переводя дыхание. — Я очень внимательно слушаю.

— У вас, — учёный кивнул на стол, сразу и на папку и на свой планшет, где ещё были открыты мои данные, — ядро сборки вашего генома состоит из сенсорики, мобильности и физики. Они же контроль, выживание и урон. Я пока не пойму, насколько вы хороши против стаи монстров, но проблемы с одиночками вы должны решать очень быстро. Большинство навыков из разряда звериной агрессии, уж простите, что такие сравнения и термины, заточены под достижения быстрого результата с максимальным уроном. Затяжные бои — не под ваш геном.

Я пожал плечами, вроде бы на выносливость не жаловался, но в остальном на меня похоже. Как на Аркадии, так и на Земле, если, конечно, за «звериную агрессию» принять крупнокалиберную снайперскую винтовку.

— Хотя, — продолжил Тереховский, — наличие «Кровавого темпа» намекает на способность справлять с превосходящим числом противников, но это, если успеть их проредить. В остальном же я бы назвал вашу связку: «Тёмная охота». Ваш билд не дерётся, он охотится. Как говорится: первым не бьют, первым находят.

Найти, увидеть слабость, выбрать момент и только потом действовать. Причём действовать наверняка и без каких-либо правил. Например, из слепой зоны и не абы куда, а в жизненно важные места. Если не убить сразу, то лишить контроля: минус суставы и сухожилия, минус дыхание. И всё в движении, постоянный слом дистанции, никаких ненужных блоков.

Тереховский снова разошёлся, так вдохновенно рассказывал, будто сам о таком билде мечтает. Не факт, что для себя, но точно в копилку своих аналитических выводов.

— С одной стороны, вы одиночка, способный пройти через аномалии и столкнуться с более сильным противником, но с другой — есть и усилители в виде навыков стаи. Правда, думаю, что такая синергия будет работать только на уровне базового генома. Уж не знаю, ультиморфисы заранее так продумали или это уже природа постаралась, но этот мир, похоже, делает серьёзную ставку на ваш базовый геном.

— Какая честь, — вздохнул я. — А мне-то что с этого?

— С точки зрения Аркадии, думаю, что ничего, — усмехнулся Тереховский. — С точки зрения моих данных, вы можете правильно достроить этот билд. Или, наоборот, попытаться что-то изменить. Анализ показывает, что вы закрыли ещё не все ключевые точки. Есть ещё, где свернуть.

— Например? — с интересом спросил я.

Стать этаким ассасином, вышедшим на «Тёмную охоту» на альфа-боссов меня более чем устраивало, но вдруг есть что-то поинтересней? Или, наоборот, сбалансированней? Опыт с форматами брони: то «панцирь», то «коготь» уже показал как плюсы, так и минусы.

— Например, свернуть в сторону прокачки биоэнергетических излучений. Больше ментального воздействия на других. Но, честно говоря, не рекомендую, психика становится очень хрупкой. Есть, знаете ли, здесь парочка пациентов, — Тереховский неопределённо показал рукой в коридор.

— А ещё есть?

— Можно копнуть в сторону «Теплообмена», думаю, что «Древним» зачем-то был нужен кто-то, кто сможет выжить в экстремально низких или, наоборот, высоких температурах.

— Не, — покачал головой я, — здешний климат мне более чем устраивает.

— Тогда «Композитная кожа» и «Сопротивление», — пожал плечами учёный. — Уже, конечно, поздновато, но ещё есть шанс перестроиться в этакого броненосца.

На это я тоже помотал головой.

— Остаётся «Чувство роя», но там крыша ещё быстрее может поехать. Адам отчасти этим и страдает.

— Ладно, вопрос — а в каком направлении двигаться, чтобы управлять розовой пыльцой? — спросил я. — Менять патогенность? Наоборот, лечить?

— Боюсь, что на этот ответ вам сможет ответить только ультиморфис, — вздохнул Тереховский и постучал себя пальцем по лбу. — И, скорее всего, только напрямую.

При этом от меня не ускользнул блеск в его глазах, когда он это произнёс. А мне стало грустно. При таком раскладе Драго не нашёл волшебную таблетку, он, вероятно, принял в себя «Древнего». И только одному Вольфу известно, кто и что в итоге руководило действиями Драго.

— Это без гарантии, что моя личность победит чужую? — в итоге спросил я.

— Я бы сказал, что пятьдесят на пятьдесят, — ответил Тереховский. — Но у вас явная предрасположенность, поэтому чаша весов, скорее всего, на вашу сторону не опуститься.

— Ясно, — кивнул я. — Ну значит «Тёмная охота».

— Прекрасный выбор, — улыбнулся Тереховский так, будто я в ресторане блюдо дня заказал. — Позвольте ваш биомонитор, я загружу туда варианты развития до ключевых точек.

— Профессор, — сказал я, протягивая гаджет, — а ваш-то во всём этом какой интерес?

— Если скажу, что научный, вы мне поверите? — с улыбкой на лице спросил Тереховский. — Я дарвинист. Возможно, теория в чём-то устарела, но естественный отбор и борьбу за существование видов никто не отменял.

— Вам, что ли, интересно, кто победит?

— Именно, — кивнул Тереховский. — Очевидно, что ультиморфисы в своём прежнем виде уже проиграли. Думаю, что Вольф придерживается такого же мнения. Не очевидно, но очень любопытно, кто же смог их уничтожить? И ещё более любопытно, как мы — люди, сможем всем этим воспользоваться?

Я, видимо, очень недоверчиво и скептически посмотрел на профессора, что он аж смутился.

— Знаю, о чём вы подумали. Но я не настолько верю в себя, чтобы пытаться самостоятельно создать, скажем так, этого сверхчеловека, — медленно, смакуя каждое слово, сказал Тереховский. — Но достаточно терпелив и амбициозен, чтобы зафиксировать победителя. И не буду скрывать, конечно же, потом повторить его путь.

Хм, я ещё раз попытался через чуйку определить его геномы. Что же он там такое себе «вколол», что рассчитывает на такое длительное терпение? С амбициями-то понятно — очередной фанатик, но хоть сам плодить мутантов не собирается. Тоже мне геномный вуайерист какой-то, но, с другой стороны, логично. Зачем ему, как тому же Феликсу, тратить годы пусть даже на десяток экспериментов, если у него есть доступ к базе с десятками тысяч?

Интуиция молчала. Последние фразы Тереховский явно говорил искренне. Рекомендованный билд не выглядел бесплатным сыром в мышеловке. Я ведь могу его только изучить, и не применять, а биомонитор вообще выкинуть. Тереховский должен понимать, что у него нет никаких гарантий, кроме моего честного слова, что и потом дам доступ к данным. А ещё забавней будет посмотреть на того сверхчеловека, который согласиться раскрыть секрет и создать своего конкурента. Как вариант, ему и не нужны последующие данные, а достаточно только отправной точки, которая уже у него в планшете.

Я приглушил в себе чрезмерную подозрительность. Проблемы Тереховского — это проблемы Тереховского, мне для начала нужно решить свои проблемы. А моя проблема — Вольф, даже если нулевой геном дал мне иммунитет от розовой пыльцы, то не у всех моих близких он есть. В отличие от Тереховского я не настолько амбициозен, чтобы спасти мир, но и жить (пусть даже вдвоём с Осой) в мире Вольфа я не хочу. А значит, он для меня угроза. А с угрозой я тоже жить не хочу. Хочу просто жить, счастливо, радостно, садик опять же… Ну или собственная страна. До уровня небольшой страны я вполне себе амбициозен…

И если «Тёмная охота» поможет мне справиться с угрозой, то почему нет? А потом можно будет и за аномалии сходить, замкнуть контур. Звучало как план. Осталось только решить, смогу ли я сейчас подобраться к Вольфу? Если все мои догадки верны, то он тоже хочет замкнуть контур, чтобы если уж зачищать гибридов, то разом. И тогда вполне понятно, почему он позволяет UNPA формировать Земсектор. Пока он будет насаждать свою власть в освоенной зоне, Экспедиционный Корпус либо сам сгинет, либо выполнит за Вольфа всю грязную работу по зачистке потерянных земель. Особенно если там остались силы прошлого вторжения.

Было бы неплохо натравить UNPA на «Волков» сейчас. Так сказать, развернуть их в другую сторону, где опасность более реальна. Но, во-первых, это точно не мои методы, я под другое заточен, и меня это устраивает. А во-вторых, Экспедиционный Корпус на это всё равно не пойдёт. Первыми напав на Вольфа сейчас, они натравят на себя всю Аркадию. А ещё и без порталов на Землю, без подкрепления и снабжения, их просто затопчут, вытеснив под аномалии.

Значит, надо валить Вольфа самостоятельно. Но после того, что произошло с Драго, что-то мне подсказывает, что охрана у Вольфа теперь усилена в разы. И тогда надо либо искать способ стать полным невидимкой, либо, наоборот, идти в открытую и появиться на Совете в роли члена этого Совета. М-да, этот план мне нравился меньше. Слишком много непонятных моментов, спалят на входе на заседание и никакая ксива, то есть медальон, не помогут.

А если… В голове начал возникать план, как заманить Вольфа на выгодную мне территорию, используя ультиморфисов в роли приманки, а то и в роли союзников, но меня отвлёк Тереховский.

— Готово, — сказал профессор, вручая мне биомонитор.

— Насколько нужно следовать рекомендациям? — спросил я, сразу же заглянув в обновлённый раздел «Наследие Древних».

— Природа сама всё сделает, — усмехнулся Тереховский, — там довольно вариативно с точки зрения геномов, плюс с какого-то момента базовый геном начнёт адаптироваться. Что-то принимать, что-то переделывать под себя.

Я кивнул, подумав, что этот момент уже давно наступил. Просто я его интерпретировал иначе. Думал, что случайность, а оказывается запрограммировано. Эх. Сплошной обман и рекламные акции.

— Если будут какие-то вопросы, вы знаете, где меня найти, — сказал профессор. — А сейчас извините, мне пора кормить Адама.

На этом мы с Тереховским и разошлись. Я выбрался на поверхность и, щурясь от яркого света, повнимательнее изучил обновление. Чем-то мне это напомнило самые первые рекомендации, которые мне давал Аркаша, чтобы поддерживать шакраса на нужном уровне. Список потенциально нужных мне геномов был раз в десять больше, чем список на весь «Артельшвей». С другой стороны, никто и не говорил, что стать сверчеловеком будет легко. А особенно тому, у кого в базе геном шакраса, которого днём с огнём не сыщешь. Не считая Пепла, конечно, но на него у меня другие планы. Всё-таки мы стая.

Вот только ультиморфисов это не особо волновало, и для ускоренного роста предполагалось, что в рамках естественного отбора я точно должен и со своим видом разобраться. То есть нужен был переход минимум на второй уровень.

— Ладно, — хмыкнул я, — я достаточно амбициозен, чтобы и на третий замахнуться.

С этими мыслями я покинул территорию «Седьмого» отдела. Хотел немного побродить по базе Земсектора, поглазеть вдаль и изучить концентрацию пыльцы, но меня довольно настойчиво перехватил водитель. Сказал, что на той стороне уже заждались.

Уже на перевале, когда я почувствовал присутствие Пепла, появилось какое-то странное чувство. То ли шакрас, прочувствовал свободу и передал своё настроение мне, то ли меня самого потянуло на неосвоенные земли. Будто тоска по дому проснулась. Но я её прогнал, вдруг не моя, а опять запрограммировали.

На другой стороне меня ждали Купер с Осой. И оба с предложениями, которым нельзя было отказать. Купер хотел вернуться в Пирос и всё-таки закрыть вопрос с огненными наёмниками. А Оса с Пчёлками вписались в какой-то типовой рейд Экспедиционного Корпуса на этой стороне Земсектора, в награду за который обещались нужные им геномы. Я же понял, что хочу в спокойной обстановке обдумать всю полученную информацию, изучить «Наследие» и доработать все свои гениальные планы. А где это ещё делать, как не в зоне отчуждения вокруг заброшенной Гранады?

Поэтому на следующий день мы разъехались в разные стороны, договорившись встретиться через две недели. С собой я взял только Хоббс, рассчитывая обсудить с ней историю «Древних», и Фея, от которого просто не смог избавиться. Купер с Сапёром погнали в Пирос: один за наёмниками, второй за геномами и соответствующими рецептами. А все остальные остались прикрывать «Пчёлок» (по этому вопросу мы очень долго спорили с Осой) и помогать Чейку обновлять нашу технику и разбирать полученное от «Миротворцев» оборудование.

Шериф своё слово сдержал, запустив Купера на склады. И теперь у меня был и свой новенький пулемёт — крупнокалиберный «Корд», и новая снайперская винтовка — ORSIS T-5000 в калибре.338 Lapua Magnum. Оба с оптикой, и оба в теории могли закрыть дистанцию от полутора до двух километров. Патронов выдали меньше, чем хотелось, но больше, чем можно было со всем остальным увезти на моей «ласточке». Зато разных. И МДЗ, которые мгновенного действия зажигательные, и Б-32 — бронебойно-зажигательные, и просто бронебойные, рассчитанные на особо толстые шкуры монстров, крепкие панцири или любую другую броню, которую мы встретим. Ну и охота на «волков» должна была быть результативной.

Шериф сказал, что это лучшее, что есть на складах. И ничего нового, скорее всего, уже достать не получится. Грустно, конечно, но местные оружейники уже тоже поднатарели. Плюс, я делал ставку на Ульрика, что при следующей нашей встречи он сможет меня удивить.

В итоге выехали мы на одном из бронированных фургонов, загруженном не только оружием, но и оборудованием для создания комфортного временного лагеря. Цель поездки — особо не светясь проехать вдоль границы Гранады, осмотреть подступы и найти место для последующих вылазок. Так чтобы и ходить недалеко, и оборону держать, если кто за нами придёт. Плюс, если успеем, то и более глубокая разведка с оценкой ситуации.

Старые карты, которые удалось добыть, говорили, что вся Гранада в лучшем случае в три раза превышает Андорру, то есть чуть больше тысячи квадратных километров. Крупный город там всего один, плюс несколько небольших поселений вдоль Рекадии, всё остальное как в той самой Андорре: скалистые горы, разделённые долинами с большим количеством озёр.

Зона отчуждения вдоль границы и то была больше. И разговоров про проклятие Гранады ходило множество, но конкретики ни у кого не было. У Драго была, но он, понятное дело, не расскажет. Но зато сам факт, что он смог туда пробраться, давал повод думать, что и мы сможем.

— Отсель грозить мы будем шведу… — громко сказал я, вызвав непонимающие переглядывания между Феем и Хоббс.

Ну и ладно! Мы все здесь своего рода попаданцы из другого мира, но и страны другие, и среда нас разная воспитала.

Вдоль границы мы катались уже второй день, не встретив не то что ни одного человека, даже ни один зверь не прошмыгнул. И ни одной птицы. Возможно, были рыбы — мы довольно близко подобрались к берегу Рекадии, но, что именно бродит в воде, не проверяли.

Сначала я думал, что будут блокпосты с серьёзной пограничной охраной, но всё оказалось сильно проще. Ганза отгородилась от Гранады по образу и подобию «Домов тишины». И получилась целая, блин, страна тишины. И хотя точных данных (по информации Хоббс) про зомби, заражённых паразитами, не было, ганзейцы на химию не поскупились.

Первый ров, почти на метровую глубину, засыпанную белым порошком, мы преодолевали дольше всего. Пришлось мастерить переправу, способную выдержать наш гружёный транспорт. Вторую траншею, частично уже размытую дождями и ветрами, фургон преодолел сам. Третий уровень был, наоборот, насыпной, а где собранный из камня в формате невысокого бордюра. Но потом либо материала не хватило, либо задерживаться на границе уже было опасно, и в остальных местах просто насыпали битый щебень, пропитанный всё той же химией.

Сканер «Миротворцев» определил в ней сложный состав из диффенбахии с её ядовитым млечным соком, личинок пенницы, немного асбеста и антимонита, то есть сурьмы. Всё токсичное не только для паразитов: но и для обычных людей, так что особо мы там не разгуливали.

Зависли на равном удалении между охранными полосами и покатили вдоль границы. Проехали с десяток заброшенных строений, большая часть которых развалилась либо от старости, либо от землетрясений, которые докатились и до Гранады. Нас тоже тряхнуло на подъезде, но толчок был слишком слабым. Либо эпицентр был далеко, либо Аркадия подвыдыхлась и цикл разрушений вместе с пока открытыми порталами подходил к какому-то логическому концу.

Мне приглянулась одна уцелевшая постройка. Стальной ангар у старой дороги, который раньше использовали в роли автомастерской. Каким-то чудом она пережила и время, и непогоду, даже стёкла на окнах остались целыми. Но внутри всё оказалось не так радужно. Стоило взломать дверь, как на нас волной накатил гнилостный запах, и ангар будто бы чихнул в нас облаком какой-то пыльцы. Не розовой, а бледно-сопливой, да и не пылинками, а целыми хлопьями. Осевшая на траве плесень тут же брызнула во все стороны, начав расти и расширяться прямо на глазах.

В общем, свалили мы оттуда быстро. Я только дверь успел захлопнуть, разглядев, что не только стены мастерской затянуты плесенью, но вообще всё пространство заполнено слипшимися в коконы хлопьями, подвешенными на тонких белёсых нитях.

В тот момент я первый раз подумал, что может ну её эту Гранаду. А ещё подумал, что Куперу надо нанять побольше парней из Пироса.

И вот, наконец, практически на самом берегу Рекадии мы нашли место, где можно было обосноваться. Это был старый маяк. К нему примыкал небольшой дом с парой хозяйственных построек. Краска местами облезла, на маяке отсутствовали стёкла и прогнили перила, у построек знатно так прохудилась крыша — кровля целыми кусками валялась по округе. Дверей не было вообще, но сохранились печные трубы и в общем, и целом то, что из камня выглядело бодрячком.

Было видно, что стихия не раз пыталась этот маяк сломать, но он весь такой гордый и непобеждённый выстоял. Может, это моё воображение, но веяло от него неким характером.

В отличие от реки, которая довольно далеко отступила от старого берега. Когда-то маяк стоял близко к воде, но сейчас это скорее была башня в чистом поле. Что меня более, чем устраивало.

— Уверен? — спросила Хоббс. — Может, ещё поищем. Мы северную сторону ещё не осмотрели.

— Уверен буду, когда внутри всё зачистим, — ответил я, оценивая показатели чуйки.

Ничего. Чисто, как и в окружающем нас поле.

Вот только я в такое на Аркадии больше не верю.

Я подозвал Пепла, но приближаться пока не стал. Потянулся к нему, нащупывая стайные инстинкты и усиливая мощность сканера. И опять ничего. Хотя промелькнуло что-то похожее на сердцебиение, только очень замедленное.

— Ладно, так проверим, — сказал я, проверяя «сиг». — Хоббс ты на стрёме, Фей — прикрывай.

Фей кивнул и скрылся в фургоне, а через несколько секунд высунулся, держа в руках наш новенький КОРД. Легко так держал, мышцы напряжены, но не так, что вены аж вспучены. Сразу видно, что геном в силу качал. В принципе и пострелять, наверное, сможет и даже попадёт в кого-нибудь, но и дом разнесёт.

Я покачал головой.

Фей скрылся в фургоне и вернулся уже со своей стандартной кувалдой.

Я опять покачал головой. Тип оружия иной, но в его руках эффект будет тот же. А мы строить приехали, а не разрушать.

С третьей попыткой я уже не спорил. Фей появился с помповым дробовиком, на груди патронташ, а за поясом в самодельных ножнах болтался обычный молоток-гвоздодёр где-то с килограммовым бойком.

— Ну да, мы же строить приехали, — прошептал я, кивком подтверждая его выбор.

Оказавшись перед пустым дверным проёмом, ещё раз прислушался к чуйке. Перед глазами снова пустота, хотя было прикольно наблюдать за работой импланта ультиморфисов. По краям зоны зрения будто тоненькая рамка появилась, а справа внизу участок с вертикальными палочками разного размера, напоминающими эквалайзер. Либо сила сигнала, либо глубина проникновения. Но, возможно, и просто показатели не чуйки, а слуха. По крайней мере, лесенка эквалайзера то росла, то падала в зависимости от поворота головы. А в месте, где мне опять показалось замедленное сердцебиение, полоски достигли максимальной высоты.

Это было где-то внутри дома, ближе к основанию башни. Я принюхался, уловив какой-то тухловато-сладкий запах. Но не плесень и не откровенная гниль, что уже вселяло оптимизм. Скорее всего, ветер приносит уже от пересохшей Рекадии.

— Тук-тук, кто в теремочке живёт? — громко спросил я, заглядывая в проём.

Решил не скрываться, даже не активировал маскировку. Пусть опрометчиво, но если там кто-то есть, то оно уже доказало своё превосходство в этом вопросе. Так что, чем раньше оно нас найдёт, тем быстрее мы начнём обживаться.

Выломанная дверь обнаружилась на полу в пустом коридоре. Домик небольшой, планировка пока простейшая: впереди была уцелевшая дверь в соседнее крыло, и ещё одна справа в глубину дома. Не считая двери под ногами и наметённого с улицы мусора, в коридоре ничего не было. На стене остался след от вешалки — просто пятно чуть менее выцветшей краски, но саму вешалку кто-то спёр. Или жильцы увезли, успев эвакуироваться без спешки.

Кивнув Фею, я плавно переместился к двери в комнату. Дверь старая, в трещинках и потрескавшейся краске, вместо ручки кругляшок такого же светлого пятна. Замка нет, но, возможно, он между комнатами и не предполагался.

Я толкнул дверь стволом автомата и отступил на случай, если кто-то бросится. Деревяшка качнулась, и заскрипели петли, заставив вздрогнуть «эквалайзер» перед глазами. Открылся вид на пустую и очень пыльную кухню, и я опустил оружие.

Чувства были какие-то двоякие. С одной стороны, лёгкое дежавю — я точно в таких же интерьерах повстречал своего первого грэйрэма. Капец, не так уж давно это было, а кажется, что целая вечность прошла. С другой стороны, облегчение. Это была кухня, совмещённая со столовой, и пусть всю мелочёвку вывезли, но чугунная печка осталась, как и стол с лавками, куда можно было разом вместить человек десять.

Ну и, конечно, я непроизвольно выдохнул, не найдя противника. Как-то напряжно было постоянно ждать подвоха и ждать его из каждой щели или любого тёмного угла.

Я мигом оценил обстановку: стол, под столом, лавки, печка, пыльный умывальник, пустые полки в стенной нише, остатки проводов под потолком, где когда-то была люстра, паутина по углам, но нормальная, так сказать, человеко-понятная, два грязных окна, которые с трудом проносили свет внутрь комнаты, ещё одна дверь в дальнем конце, а над ней ниша антресоли. Там даже мусор в виды битых горшков и каких-то палок остался. Видать, совсем хлам, раз оставили. Пол деревянный, щели между досок большие, внизу, похоже, погреб. Под ногами скрипит и слегка прогинается, но до треска старым доскам ещё далеко.

Я вернулся в коридор и проверил вторую дверь. Толком даже толкнуть не успел, как она сама, отшатнувшись, рухнула плашмя. Только петли остались, обрамлённые кусками сгнившей древесины. Внутри — сарай с провалившейся крышей, что-то протекло, что-то проросло, но стены и окна целые, есть отдельный выход. В общем, выкинуть мусор, залатать крышу, и получится вполне нормальная комната.

Фей поскрипывал половицами, дожидаясь меня на кухне. Подкрадываясь к двери, мы обошли стол с разных сторон. Я замер, вскинув «сиг», а Фей крадучись подошёл вплотную. Он дёрнул дверь, отскакивая в сторону, но на нас снова никто не выскочил. Тогда напарник, держа дробовик наготове, проскользнул внутрь, сразу же освободив проход.

— Сумрак, они здесь, — донеслось от Фея.

Что там за они я не понял, даже когда увидел. Раньше комната использовалась в роли спальни казарменного типа. Развалившиеся каркасы двухъярусных кроватей криво сложились по углам и вдоль стены. А между ними ещё более странными кучами была навалено какое-то тряпьё.

При первом приближении — тряпьё, а при втором — помятый и чем-то набитый мешок, а при третьем, то есть уже почти впритык, — это оказался кокон, склеенный из какой-то мазанки. Чешуйки, куски шерсти и кожи, замешанные в слизи или слюне. И даже окончательно не засохшей. Прозрачным материал не был, но всё выглядело более чем живым. Под оболочкой что-то медленно передвигалось, и контур едва заметно менял форму. Чуйка при этом никак не реагировала, только слух улавливал замедленное сердцебиение.

— Здесь ещё, — позвал Фей, по очереди указывая ещё на две неровные кучи. — Будем вскрывать?

— Будем, — вздохнул я, понимая, что жить с такими соседями как-то странно, — только аккуратно. Надо по минимуму повредить оболочку. Она выглядит стрёмно, но идеально экранирует ауру.

Я оглянулся на Пепла, застывшего в дверях. Шакрас проходить внутрь не торопился, принюхивался, водя мордой по сторонам, и морщился. Я кивнул, мол, давай ближе, но шакрас, наоборот, попятился. Ещё и шерсть дыбом выставил.

— Начинается… — со вздохом прошептал я и подумал, не сходить ли нам за пулемётом.

Ладно. Если мы так зависаем при очистке одного дома, то как мы на целую страну замахнёмся. Чтобы там внутри ни сидело, мне уже самому хотелось на это посмотреть.

Я кивнул Фею, который в отличие от Пепла выламываться не стал, и навис над коконом, направив на него ствол. Я же активировал «Перо». В новой форме, через браслет и кольцо древних. Крепкое, острое лезвие выдвинулось над костяшками почти на двадцать сантиметров.

Прицелившись в небольшую выемку, вонзил туда кончик лезвия. Неглубоко, всего на пару сантиметров, так чтобы удобно было рассекать, но и раньше времени не задеть того, кто сидел внутри. Варианта два: либо какая-то хрень там окукливается и возможны новые варианты, в какой он сейчас стадии, либо — это монстр впал в анабиоз или в спячку. А учитывая, что холодов в Гранаде не было, то в её летний аналог — эстивацию. Этот вариант мне казался предпочтительнее. Пока он там проснётся, потянется, процессы восстановит, мы уже с ним закончим.

Уже где-то через пятнадцать сантиметров разреза, из которого потекла тугая слизь, я разглядел блеск чёрного хитинового панциря. Существо двигалось, но пока в старом темпе, будто ещё не заметило попытку разрушения кокона. Ещё через двадцать сантиметров удалось прикинуть примерный размер в ширину: плоская «сосиска» сантиметров тридцать в диаметре. По длине пока непонятно, но если на всю длину кокона, то метра полтора наберётся.

Явно какое-то насекомое-переросток, но вроде бы не сколопендра, но и не просто червь. Лапы проглядывали через слизь, но пока всего две пары. Следующие сразу полметра разреза явили нам очертания самых настоящих рогов. Похоже, жук-олень или рогач, или кто-то из этой братии. Тыкать в него сканером было как-то не с руки — существо на очередном витке своего движения, проскочило боком в разрез и начало вываливаться наружу, а заодно и просыпаться.

— Давай в голову, промеж рогов, — крикнул я, одёргивая руку и отпрыгивая в сторону.

В паре сантиметров мимо моей головы пролетел ствол дробовика и бабахнул выстрел. Пулевой патрон ушёл в низ кокона, чуть выше торчащего рога и выбил фонтан слизи вперемежку с чёрными ошмётками. Фей деловито и громко выдохнул, загоняя второй патрон в ствол, и в следующий миг сам взлетел в воздух. Что-то очень быстрое выскочило из кокона и хлёстким ударом подсекло его под ноги.

У меня перед глазами вспыхнул красный свет, пятнами фиксируя монстра. Ага, значит, не кокон экранирует, а сама слизь. И прежде чем я рассмотрел и понял, с кем мы вообще имеем дело, гибкое лоснящееся тело уже обвилось вокруг ноги Фея. И тут словил лёгкий ступор, потому что голова с рогами были как бы внизу возле ботинка и вонзились в деревянный пол, а хвост со сплюснутой мордой и острыми жалами вскинулся в форме знака вопроса и пытался цапнуть Фея в лицо. И спасает его только уже изжёванный ствол дробовика, выставленный поперёк пасти.

Чёрт! Это же уховёртка! Капец! Этой хренью ещё в детстве все друг друга пугали, что в ухо заползёт, пробьёт барабанную перепонку и дальше в мозг.

Ну, хорошая новость в том, что эта так не сможет. Габаритами не вышла.

И судя по размеру рогов — это самец. Хотя это и не рога вовсе, а форцепсы. Клещи или щипцы, которыми эта тварь довольно неплохо управлялась. И судя по пулевому отверстию в панцире, которое её только разбудило, убойных зон там не было.

— Толкай! — крикнул я Фею и одновременно с тем, как он выпихнул морду уховёртки подальше, я перебил её шею клинком.

Голову не отсёк, «Перо» и наполовину не зашло в панцирь, но какие-то позвонки или хрящи перебил. Голова свесилась набок, жвалы вяло щёлкнули, и монстр начал сползать с ноги Фея. Тот явно психанул, дёрнулся в сторону, отползая и попытался ботинком здоровой ноги ударить монстра в морду. И попал, причём так смачно, что голова втянулась в панцирь и даже дальше передала энергию удара. Тело уховёртки перекорёжило, будто её в замедленной съёмке сняли. Но только ничего медленного там не было. Приняв и пропустив через себя толчок, она извернулась, задрав хвост, и выстрелила щипцами, как раскрытая пружина. И снова в лицо Фею.

Я успел в последний момент и то чуть не промазал, из-за того, что хвост загнулся. Пнул куда-то под лапу, сбив траекторию полёта и отбросив уховёртку на груду досок из старой кровати.

В мусоре мелькнули лапы, тварь крутанулась, а потом с шипением выбралась наружу. И Резко, с сухим щелчком, будто зомби из фильма сломанную шею выпрямляет, дёрнула мордой. И, правда, как-то стала ровнее. Пару раз чавкнула жвалами, будто проверяла их работоспособность, а потом издала очень странный звук на границе между хрипом и визгом.

Который я тут же оборвал короткой очередью из «сига». Все пули попали в морду. Часть сразу сплющенными комками осыпалась на пол, а часть уховёртка выплюнула, приоткрыв пасть. Ещё мне показалось, что монстр улыбнулся, всё-таки напомнив мне существо из детских кошмаров.

— Зря ты его сразу не заткнул, — сказал Фей, отступая к стене и подтягивая раненую ногу.

Он кивнул в сторону остальных коконов, которые пришли в активное движение, а один уже начал лопаться изнутри.

— Зря я пулемёт тебе не разрешил взять…

— Фей, давай назад! Выходим! — крикнул я, смещаясь так, чтобы никто не прыгнул на напарника со стороны его раненой ноги.

— Поздно, прохода уже не… — слова Фея заглушил треск ломающихся досок, и пол на кухне вздыбился.

Из разломанных досок показались ещё две уховёртки и начали крушить всё, расширяя дыры под рога на задницах.

Гадство! Ещё и пол теперь придётся перекладывать…

Не вовремя, конечно, эта мысль проскочила, но других пока в голове не было. Я закинул «сиг» за спину, переключаясь на телескопическую дубинку. Как там Тереховский говорил? Против толпы «Тёмная охота» хороша, если я её прорядить успею?

— Окно!

Повторять или объяснять план не пришлось. Фей дважды выстрелил из дробовика, отбрасывая с дороги ближайшую уховёртку, и хроманулся в сторону окна. Я же бросился наперез за его спиной, на лету сбив сутулого монстра, попытавшегося цапнуть Фея за здоровую ногу. Сутулого — в том смысле, что хвост уже изогнут, а клешни готовы выстрелить и сомкнуться на чём-нибудь мягком. Потом, видимо, перекусить кость… Но до потом доводить не хотелось.

Перехватывая инициативу, я налетел на следующего монстра. Пнул в морду, выталкивая хвост наверх, но цапнуть себя не дал. Увернулся и ударил дубинкой, растянув уховёртку на полу. Уже боюсь даже думать, по какому органу попал, но главное — результат. Монстр оказался на спине кверху незащищённым брюхом, которое я тут же распорол «Пером», как кокон до этого.

Гарантированное минус один, и даже свечение генома появилось и пошло рябью, когда я пронёсся через него навстречу к следующему монстру. Увернулся от прыжка первого, отбил дубинкой выпад второго. Хрустнул панцирь, уховёртка отлетела в стену, но скатившись на пол, тут же вскочила на лапы и бросилась снова.

Аж зависть взяла от такого упорства. Несколько раз выстрелил Фей, а потом за спиной раздался вялый звон разбитого окна. Старое, затянутое грязью и будто проклеенное стекло не разлетелось вдребезги, а выломалось большими кусками. Следом затрещала решётка, закряхтел Фей, и рама хрустнула целиком.

Гадство! Ещё и окно придётся как-то ремонтировать. Доски для пола-то мы найдём, немного, но деревья вокруг растут, а вот стекло — дефицит…

Мысли неслись в голове автоматом, пока я метался по комнате, балансируя между: сломать вообще здесь всё к чертям монстрячим или бомбить уховёрток с меньшим размахом. Хотя здесь я немного лукавлю. Размах определял не я, а уховёртки. Больше скажу — я сам уже стал практически шакрсоверткой!

Но зато и убойные зоны, наконец-то, открылись, в самый раз под активацию «Анатомического разрыва». Уховёрткам не понравилось, когда им портили усики, а через места их оснований уже можно было добраться если не до мозга, то до какого-то нервного узла, парализующего их и ломающего координацию. Только добраться до усиков было сложно — я несколько раз уже почти под самый корень дотягивался «Пером», но потом вдруг натыкался на жопные клешни. А потом ещё и оказалось, что они умеют летать…

Мне прокусили лодыжку и разорвали рукав на куртке, частично, но, к счастью, неглубоко вместе с кожей. Я же смог к этому времени убить только половину. Мы то сбивались в кучу, обмениваясь ударами, то разлетались по разным углам. Причём разлетался первым я, делая всё, чтобы меня не заклевали толпой.

Из плюсов — Фей всё-таки вывалился через окно и отступил к фургону. Монстры за ним не кинулись, я только зря подставился, перекрывая дорогу. А они будто теряли интерес ко всему, что происходит за периметром их территории.

Из минусов — меня не покидало ощущение, что главного жителя маяка мы ещё не встретили.

И я как в воду глядел. Последний на этаже монстр, огрызнувшись хвостом, проскочил мимо меня к двери, ведущей на сам маяк. Я бросился за ним, чтобы уже закончить зачистку, но оказалось, что стрижка только началась.

В пустом проёме винтовой лестницы промелькнула тень, и на меня тут же рухнуло чёрное, скользкое тело. Одновременно с этим под ноги бросилась последняя уховёртка, оттеснив меня от дверного проёма. Я кувырком ушёл вперёд, даже успел дубинкой отмахнуться от мелкого монстра и впечатался в начало лестницы. Проигнорировал боль от причесавших меня каменных углов, и рванул вверх. Сначала на четвереньках, потом уже в полный рост. За мгновение преодолел полтора обычных этажа, развернулся и лицом к лицу встретился с «жительницей маяка».

Твою-то мать, прямой хвост у неё при этом всё ещё оставался на полу первого этажа. Форцепсы прямые, а значит, точно самка. Ещё и альфа-тип, если верить подсказкам «Древней» системы. Толщина тела примерно с мою, но вот длине я ей уступал почти в два раза. Я успел порадоваться, что рога у неё прямые: только проткнёт, зато хоть ничего не откусит, и рванул дальше по ступенькам.

Стана в том месте, где я только что стоял, окрасилась в чёрный цвет, став влажной от монстрячих слюней, а я толком даже не разглядел стремительного броска. Махнул дубинкой, но слишком поздно — даже и близко не дотянулся.

Длинное, по-змеиному гибкое тело заструилось по ступенькам. Усики прижаты и спрятаны, а впереди только чавкающие в опасной близости от моих пяток то ли жвалы, то ли клыки. Я пролетел остатки перекрытия на уровне второго этажа и перепрыгнул через сломанную ступеньку. Уховёртка не отставала. Редкие провалы, где ступеньки не дожили до наших дней, она не замечала, а перил, кажется, здесь вообще никогда не было.

Третий этаж, где толком даже перекрытия не было. Только старых балки с остатками кокона, прилепленного к стене. Большой, даже по меркам твари, он был с запасом в виде дополнительных, полупрозрачных окружностей, внутри которых копошились личинки. Мелкие, примерно с мою ладонь, и бледные, как перспективы сделать на этом маяке приличный ремонт. Но хотя бы всё ещё в своих коконах. Личинки бурлили, особенно ярко отсвечивая через чуйку, явно чуяли опасность, но хотя бы не стремились наружу.

Не хотел к ним присматриваться, но всё-таки отвлёкся, замедлился (или уховёртка, наоборот, ускорилась) и получил жёсткую подсечку, сбившую меня с ног. Я слетел со ступеньки, в последний момент ухватившись за её край рукой. Монстр сам не ожидал такого эффекта и проскочил выше, но потом развернулся, и цепляясь лапами, опустил ко мне свою голову.

Медленно, будто я какая-то диковинка, которую прежде чем съесть, нужно хорошенько изучить. У меня перед глазами появилась перевёрнутая морда уховёртки, ни разу, блин, ни умилительное, но очень внимательное. Я не чувствовал вопроса: есть меня или нет. Тут скорее было: есть сразу, ещё немного поиграть или откусить голову и поиграть с тем, что останется.

Но вот принятое решение прочиталось без всякой чуйки. Уховёртка атаковала — усики разошлись в стороны, напрягся, будто дыбом встал, щиток, прикрывающий шею. Вроде это называется переднеспинка, но я не знаю, зачем в той ситуации мозг вспомнил этот термин… Мандибулы пару раз щёлкнули и начали расширяться. Сначала до уровня — перекусить мне шею, а потом и полностью подстричь мне виски.

На мгновение монстр застыл в том самом моменте, перед финальным рывком. И видимо, именно его я и ждал. Я отцепился правой рукой и вонзил «Перо» в голову монстра. Хотел в основание усика, но попал в какую-то щель между глазом, усом и челюстью. Попал, пробил и намертво застрял, что даже «Двойной укус» сработал вхолостую, чуть не вывернув мне руку.

Вторую руку мне вывернул монстр. Морда уховёртки дёрнулась в сторону, а за ним и всё тело. Кожа на пальцах содралась, когда меня вздёрнули вверх, а следом я уже ободрал и затылок о стену, и бок о шершавый панцирь монстра. Она рванула вверх по ступенькам, то ли на панике, то ли с конкретной целью, раздавить меня о ступени. Извивалась и шарахалась, то вдавливая меня между камнями и собственным панцирем, то скидывала обратно, болтать ногами в воздухе.

Я был бы и рад от неё отлепиться, но «Перо» застряло наглухо. При этом я тоже без дела не висел. Сломал монстру одну лапу. Может, и не прям сломал, но сустав точно подпортил и с хрустом проломив хитиновый щиток, вырвал кусок сложенного крыла.

Потом, когда мы пронеслись через следующее перекрытие и я головой развалил старую балку, я на секунду отключился. А когда свет вернулся в глаза, понял, что мы добрались до самого верха, но уховёртка явно замешкалась и помимо возможности скинуть меня, искала способ развернуться.

Солнце! Там вечереет, но солнечные лучи ещё цепляются за верхушку маяка. Ага, темнота, видать, друг не только молодёжи, но и таких вот скользких типов, любящих полумрак и прохладу.

Я пока ещё не понял, как мне это поможет. Всё же передо мной не вампир из фильма, который разложится на хлопья пепла при малейшем контакте с солнцем, но уже точно решил, что назад я её не пущу.

Снова схватился за лапу и найдя ногами опору, надавил. Добавил «Ауру страха», в надежде, если не парализовать волю, то хотя бы сбить ориентацию в пространстве. Ещё куда-то ударил, протолкнул «Перо» чуть вперёд и, напрягая буквально каждую косточку в организме, превратил себя в импровизированный домкрат и вытолкал-таки часть уховёртки в широкий люк.

И всё пошло не по плану. В пепел монстр не превратился, даже не обуглился. Зато, выскочив целиком на площадку и разломав часть башни, монстр смог развернуться в свою полную боевую форму. Но сначала, махнув мордой, разломал мной все перила, свесил меня вниз и задрал свой зад, нацелив на меня форцепсы.

М-да, в этой ситуации, может, и плохо, что только проткнёт, а не перекусит. Так бы ухватиться было за что.

Хорошо, что у меня был запасной план! Точнее, хорошо, они генерируются прямо на весу.

— Фееей! — заорал я, не экономя дыхание. — Я её держу! Давай!

Команда — это хорошо! Взаимопонимание — ещё лучше! И Фей не стал уточнять, кто кого на самом деле держит. Он просто задрал ствол КОРДА вверх, прицелился (я надеюсь) и зажал гашетку.

О да! КТо-то там любит запах напалма по утрам. А я, оказывается, люблю хруст хитина под пятидесятым калибром.

Мне по новой выкрутило руку, но сейчас я уже не сопротивлялся и выпустил «Перо» и браслета. Свободной рукой ухватился за остатки креплений у перил и на всякий случай вжался в стену маяка. А над головой хрустело, мимо меня с довольно большим отскоком пролетел отстреленный форцепс, следом куски хитина, а потом и сама уховёртка. Почти так же быстро, как она набросилась на меня из засады в первый раз, но уже не так элегантно.

Раздался удар тяжёлого тела по крыше, затрещала кровля — уже по фиг, всё равно везде перестилать, а потом гулкий шлепок удара об землю. Фей между тем не остановился, и через пару секунд раздался грохот ещё пары коротких очередей.

— Вот так надо было с самого начала делать, — выдохнул я и вскарабкался на ровную площадку.

Показал Фею большой палец и махнул рукой, мол, не расходимся, ещё не конец. Сам же уселся подальше от края и залил в себя «Живинки». Там ушибы, здесь ссадины, но в общем и целом больше пострадала гордость «Тёмного охотника». С другой стороны, никто же не говорил, что ультиморфисы не использовали пятидесятый калибр. На этих мыслях понял, что скучаю по «Древнегану» и надо срочно вызывать Ульрика. Ну или найти в Гранаде новый.

Прежде чем спуститься на поиски выживших уховёрток и нейтрализации личинок, доломал перила. Всё равно под снос и заново строить.

Живых монстров мы больше не нашли. Только два трупа со следами когтей Пепла. Каким-то образом, шакрас очень успешно их переворачивал и ещё более успешно разрывал им незащищённые тела. А вот с личинками пришлось повозиться. Дырявить коконы не хотелось, и даже не из гуманных соображений, а просто чтобы мелочь не кинулась толпой и не разбежалась по щелям.

Пришлось пожертвовать палаткой. Зацепить кокон разом и сграбастать по одному в импровизированный мешок. Загрузить в машину и увезти подальше. И пока Фей этим занимался, я вытаскивал трупы, попутно собирая геномы. Изучая их и сопоставляя с программой «Наследие Древних».

Самцы с рогами оказались довольно редкими и ценными. И могли отчасти заменить песчаных кайманов, если фокус делался не на силу, а на скорость. Плюс, защита. С большой долей вероятности реципиент мог получить навык: «Хитиновая сегментация» (похожий на мою композитную броню). При активации кожа локально уплотнялась, превращаясь в полноценные пластины. Эффект был наиболее выражен в области позвоночника, предплечий и шеи.

Звучало неплохо, но отпугивал шанс побочек. Их было две: с вероятностью в пять процентов обещался «неконтролируемый рост хитина», а с вероятностью всего лишь в один процент грозил «синдром ложного линяния», когда организм будет пытаться сбросить с себя повреждённые ткани целыми пластами. Всё будет зудеть и кровоточить. Парням я, конечно, предложу, но для себя решил чётко, что даже один процент шанса, что начну линять, меня не устраивает.

К тому же у меня ещё появился геном альфа-типа, и с ним уже было всё куда более интересно. Биомонитор, под влиянием обновления, снова выдал мне вариативную картину:

Я отправил Фея с Хоббс к фургону, чтобы с одной стороны прикрыли с пулемётом, а с другой — были на низком старте, если придётся поспешно ретироваться. И Пепла с ними в придачу отправил, чтобы парень сам в бой не побежал.

Несмотря на свою раздолбанность, маяк мне уже начал нравиться. К тому же постройка, так сказать, была государственная, а не частная. А значит, когда отвоюем Гранаду, не появятся какие-нибудь наследнички.

В общем, маяк я решил никому не отдавать.

Фургон отъехал метров на двести в сторону, так чтобы при необходимости ударить толпу с фланга. Хотя так себе толпа — я насчитал двадцать три худых и сгорбленных силуэта. По прошлому знакомству с «молчунами», эти, скорее, относились к «прыгунам». Только уже отпрыгавшим своё, судя по неловким и вялым движениям, ещё годик-другой и сами рассыпятся. Что определённо хорошо. Но это не отменяло факта, что впереди нас ещё ждут «стражники» и гнездо с местной главой колонии.

Тут я подумал, а одна ли колония на такой большой территории, но решил раньше времени не каркать. «Молчуны» ненадолго замедлились, будто колебались в выборе направления. Толпа разом шатнулась в сторону маяка, потом — в сторону удаляющегося фургона. Я даже выпрямился в полный рост и рукой помахал, помогая им сделать правильный выбор.

Сработало!

«Молчуны» развернулись к маяку и похромали в мою сторону. Есть контакт! Точнее, до контакта ещё метров пятьсот, что вполне подходит для работы. Я разложил сошки и растянулся на холодном, каменном полу на краю балкона. Легко поймал первую цель в оптический прицел и начал настраиваться. Накатило какое-то странное, будто давно забытое чувство концентрации на цели. В последнее время драться в основном приходилось даже не в ближнем бою, а в ближайшем. Настолько впритык прижмёт какая-нибудь уховертская сколопендра, что уже начинаешь в принципе забывать, зачем оптический прицел придумали.

Я по новой оценил ситуацию, скорректировав расстояние до цели, ввёл необходимые поправки и попытался выкинуть из головы лишние мысли. Раз уж пошла речь о концентрации, то это и надо делать. Стрелок, винтовка, прицел — цель. Всё как раньше…

Сама цель только никак не вписывалась в опыт моей прошлой жизни. Я навёл перекрестие на потрескавшийся от засохших язв лоб, а потом увёл его ниже. Совсем «молчуны» старые, часть мумифицированной кожи отсутствовала полностью. Нос отвалился, губы облезли, большая часть зубов выпала, и теперь паразит торчал из открытого рта в полной своей красе. Циматоа, она же мокрица что-то там, заменившая язык Гранадскому бедолаге.

Я передёрнул плечами — уж слишком качественно оптика приблизила эту жуткую тварюшку. Маленькие чёрные глазки по бокам от гладкой треугольной головы, и сплюснутая морда с сомкнутой челюстью в виде галочки. Отчего кажется, будто паразит улыбается. Точнее, гаденько так ухмыляется и шебуршит передними лапками.

— Тьфу ты, тоже мне Доктор Зло на минималках, — проворчал я и потянулся к спусковому крючку. — К чёрту таких улыбаек…

Над маяком прогремел выстрел, а из толпы «молчунов» выбило первое тело. Голова монстра, а точнее, её содержимое, брызнуло фонтанчиком, а лёгкое тело, взбрыкнув, отлетело на пару метров.

Второй выстрел и ещё один «молчун» будто бы споткнулся, ткнувшись в землю. Третий. Четвёртый. Пятый…

— Кучно пошло, — прошептал я, перезаряжая магазин и продолжая сокращать толпу.

Признавать было странно, но отстрел монстров показался отдыхом. Лёгкой тренировкой, типа руку набить или потренироваться в стрельбе.

Когда «молчуны» закончились, я ещё где-то полчаса наблюдал за трупами. Фиксировал затухающие ауры мокриц, уцелевших, но потерявших свои тела. И только потом, прихватив канистру с бензином, прогулялся до «молчунов». Пепел со мной не пошёл, он сразу, как только я выпустил его из маяка, смылся куда-то на охоту совсем в другую сторону. Я развёл костры, выстроив огненный периметр с заметным запасом.

— Эффективно, но неэкономно, — проворчал я. — Одна надежда на Сапёра, что не с пустыми руками вернётся из Пироса.

Когда всё прогорело, а сканер показал пустоту на весь радиус действия, вернулись Хоббс с Феем, и мы устроились на ночлег в машине.

Ночь прошла тихо, мирно и без происшествий, а на рассвете мы уже развили бурную деятельность. По второму разу прошлись, отдирая всё прогнившее и выкидывая всё ненужное. Потом поехали искать нужное. Поговорка — ломать не строить трансформировалась в: ломать, чтобы строить, и, покатавшись по округе, мы нашли несколько заброшенных строений. Разобрали их, добыв материал для починки крыши и пола.

Немного тут, немного там. В постройки типа ангара затянутого плесенью не лезли, но отдельных хижин и лачуг, неприглядных даже для монстров, в округе было полно. Конечно, для наших целей подходило не всё. Порой с одной лачуги мы брали всего две-три доски, но за пять дней набралось достаточно, чтобы заделать основные бреши на маяке.

Краски не было, поэтому видок получился ещё тот: серые, жёлтые, рыжие доски в разной степени засушенности и выгорания на солнце пестрили на полу, но держались крепко. А сейчас это было главным.

Параллельно мы напали и на редкий лес в предгорьях Гранады. Фей, как говорится, рубил, а я отвозил. Напилить доски даже не пытались, укрепляли стены и перекрытия сразу брёвнами. Вторым заходом собрали небольшое ограждение, навалив по периметру ежей из брёвен. Крупных монстров, конечно, не остановит, переломают всё, а мелкие, наоборот, свободно проскочат. От насекомых мы тут же, практически на коленке, по старым рецептам приготовили отпугивающую смесь, но всё равно понимали, что это временные меры. Химии от «молчунов» у нас не было, но для них ограда как раз подходила. Не остановит, но задержит. Уже дважды ночью в этом убедились.

На всё это ушла ещё неделя. И с одной стороны меня тяготил факт бездействия, казалось, что пока мы здесь дыры затыкаем, мир рушится намного глобальней. Но потом я выдохнул и втянулся в это странное подобие мирной жизни и стал готовиться к прибытию своего отряда.

В роли встречающего у нас был Пепел. Нашего с ним взаимопонимания хватило, чтобы отправить шакраса в обговорённую заранее точку сбора, а потом привести всех сюда. На три дня позже, чем мы пытались планировать, но зато в полном составе. И даже с прибавлением. Как бы я ни верил и не храбрился, убеждая себя, что ничего плохого ни с кем не могло случиться, но пока пересчитывал людей, выбирающихся из машин, испытал не самые приятные мгновения. Выдохнул и расслабился, только когда встретился с Осой.

А дальше все дружно начали удивляться. Народ впечатлился, и вроде даже искренне, нашей крепостью, а я только и успевал, что уважительно кивать, через чуйку разглядывая обновлённые ауры «Пчёлок». Я не смог считать полный список изменений, всё-таки мой внутренний каталог уступал базе «Миротворцев». Но общее я уловил.

Все «Пчёлки» прошли двойные инициации и будто бы повзрослели. Уже никто бы не смог назвать их девушками-подростками, передо мной стояли молодые, уверенные в себе женщины. Пусть сильно молодые, но и сильно уверенные.

Лин и Рами пошли по пути силы. Но это был не песчаный кайман, а что-то более изящное и скоростное. При этом они изменились даже визуально — плечи стали чуть шире, проступили мускулы. Конечно, не на уровне перемасляных, перезагорелых бодибилдерш, но за инструктора по фитнесу они бы легко сошли.

Бэлла точно усилила собственную регенерацию. В её ауре считывалось столько жизни и энергии, что казалось, этот избыток сможет лечить не только её, но и окружающих. Плюс, я уловил что-то похожее на геном Тереховского. А значит, ставка ещё и на ум. Только думаю, что Бэлла не хочет всех пережить, а просто глубже разбираться в процессах исцеления тканей. И со временем у нас будет не просто лекарь, а высококлассный специалист.

У Косты был, наверное, самый спорный геном. Причём всё на грани побочных эффектов. С одной стороны — яд, с другой стороны — хитиновая броня. Мы позже даже поспорили с Анной, но финальный выбор был за Костой, а Оса лишь контролировала, чтобы та не навредила сама себе.

Логика у девушки была следующая: выработка организмом токсинов для обработки оружия. Плевать ядом она, к счастью, не могла. И спонтанно ничего не происходило, но на уровне моего «Пера» Коста была способна выделить небольшие дозы очень токсичной смеси. В связке с иглами и стилетами, которые она предпочитала использовать, это выводило её на путь результативного, бесшумного убийцы.

А хитиновую броню, а на данном этапе просто более плотную и защищённую кожу, она выбрала ради экспериментов с алхимией. По мне так, можно было просто перчатки надеть, но Коста увлеклась. И Пирос вместе с Сапёром явно повлияли, ибо химичить она теперь хотела исключительно зажигательное и взрывоопасное. В общем, мы договорились с Анной, что будет двойной контроль. И чтобы не нахимичила чего-нибудь такого, что лагерь ночью разнесёт на воспоминания, и чтобы себя не испортила.

А вот с Одри, наоборот, всё было предельно понятно и знакомо для меня. Маскировка со скрытностью, плюс скорость с гибкостью. Я уловил нотки снэйкера или кого-то из его близких сородичей.

«Пчёлки» и раньше были ничего, а сейчас могли вполне конкурировать с другими нашими группами. Разведка, убийца-химик, два бойца и лекарь — с такими я бы в аномальную зону легко бы пошёл.

Но с точки зрения апгрейда «Артельшвея» это было ещё не всё. Отдельных уважительных кивков заслуживали наёмники из Пироса. И пусть, как мне потом шепнул Купер, метать огненные шары они не умели, но остальные возможности всё равно были на грани моего удивления Аркадией. Нанял Купер только двоих, хотя желающих было сильно больше. Но только эти прошли все этапы собеседования, которое устроил мой заместитель и по совместительству глава отдела кадров «Артельшвея». Плюс, Купер по каким-то каналам «Миротворцев» смог добыть рекомендации. Вроде был ещё третий потенциальный боец, но он как раз отвалился на этапе рекомендаций.

В итоге к нам присоединились двое: Марек по прозвищу Клинк, и Лина с позывным Спичка.

Марек на целую лысую голову возвышался над остальными членами отряда, хотя до Ульрика, конечно, не дотягивал. Каким-то чудом он сохранил довольно длинную бороду пепельного, будто выгоревшего, цвета. На монаха он не очень походил, скорее гитарист какой-нибудь группы, наяривающей тяжёлый металл. И, видимо, соло он мог исполнять часами — правая рука у него почернела от ожогов и покрылась коркой с эффектом вулканических трещин.

Свои навыки он решил продемонстрировать сразу же и с этой целью выбрал остатки сломанной кровати, торчащей из горы мусора. Он легко вытащил толстый брусок, положил на него ладонь, улыбнулся, и уже через несколько секунд между пальцами появился дымок. А потом деревяшка вспыхнула по всей площади. Марек ещё какое-то время не выпускал её из руки, полностью игнорируя возможную боль, и скинул на землю уже тонкий уголёк.

— Впечатляет, — кивнул я.

— Ага, он ещё и не так вжарить может, — усмехнулся Купер. — Он камень может расплавить, лишь бы прямой контакт был.

— Как он это делает?

— Там комплекс из перегрузок организма, энергетических разрывов и плюс максимальный теплообмен, — со знанием дела ответил Купер. — Один минус, что на разогрев нужно время, зато и восстанавливается быстро. Ну и рука у него уже на уровне закалённых кузнечных тисков. Да и силой его природа не обидела.

Я кивнул Мареку, мол рад его видеть в наших рядах. И повернулся к Спичке, с которой природа как раз массой делиться не стала. Этакий одуванчик, но не тот, что жёлтый, а тот, что уже даже без парашютиков. Отчасти она была похожа на Марека, видимо, геном огненной саламандры придавал некие схожие черты. Если Марек действительно играл в метал-группе, то Спичка была бы одной из тех фанаток, что на всех концертах пробивается в первые ряды.

Этакая девушка-панк с лысой головой и ярко накрашенными губами. Хотя губы при ближайшем рассмотрении оказались естественными. Видимо, внутренний огонь пробивался не только через тёмно-красные глаза и подсвечивал татуировки в виде языков пламени на груди и руках. Татуировки доходили до пальцев, было непонятно, есть ли там ожоги. Но черноты, как у Марека, не было точно.

— Она искровик, — сказал Купер, представляя мне Спичку.

Она подошла к нам и щёлкнула пальцами с таким эффектом, будто кресалом по огниву стукнула, заискрив голубым свечением.

— Биоэлектрическая искра, — объяснил Купер. — Поджигает пары, детонирует некоторые токсины, воспламеняет огненные геномы. Если психанёт, то и кислород в радиусе пары метров может выжечь, но это я не проверял.

— Нам бы огнемёт, — прошептал я Куперу, так чтобы ненароком не обидеть девушку.

— И это тоже, — шепнул он в ответ. — Но в связке с определёнными эликсирами, настоенными на хвостах, или чешуях, или ещё каких-то запчастей саламандр. Рецепт секретный, в Пиросе его не выдают. Но несколько ящиков с собой мы везём.

— Огнемёт, кстати, тоже привезли, — вклинился Сапёр и улыбнулся. — Два. Плюс зажигательных гранат под двести штук.

— На большее, к сожалению, денег не хватило, — это уже Купер.

На этой торжественно-печальной ноте мы перевели знакомство в совсем уж неформальное русло. То есть Хоббс объявила, что скоро будет обед. В доме места не хватило, поэтому столовая у нас была в полевом формате. И пока народ расселялся (часть в дом, часть всё равно в машинах под открытым небом), мы с Купером забрались на маяк.

— Какой план? — спросил Купер, разглядывая Гранаду в дальномер.

— План прежний — занять место в Совете. И сделать это имени владельцев Гранады.

— Звучит круто, — усмехнулся Купер. — Не, ну, правда, круто! Идём скрытно, находим нужный документ и чешем на Совете выступать?

— Ну, — замялся я. — Оказалось, что не всё так просто. Я тут многое от Хоббс узнал. Оказывается, есть какой-то закон, что-то типа билля о территориальной целостности и наследовании что-то там. И вот по нему нельзя просто по-тихому стырить документ.

— Вот гады, и здесь сплошная бюрократия, — снова усмехнулся Купер, но уже не так весело. — И что хотят?

— Не поверишь, — теперь усмехнулся я, — хотят, чтобы было безопасно. Сейчас непонятно, но раньше даже комиссия специальная была.

— Так, а конкретно, что хотят-то? Список есть?

— Есть, — кивнул я. — Воздух, вода, земля. Воздух должен быть безопасен, чтобы жители могли дышать.

— Это вроде логично, нет? — нахмурился Купер, будто ждал подвоха.

И подвох на самом деле был.

— По свидетельствам уцелевших и сбежавших, там чуть ли не в центре города появилась какая-то аномалия с ядовитыми газами. Разлом после одного из землетрясений. И вроде как даже не одна.

— Ладно, — махнул рукой Купер, — это мы закроем. Что с водой?

— С водой всё просто. На уровне стандартной жизни средневекового города. Она там должна быть, поэтому надо понять, что там с водопроводом. Он там был, только про Рекадию в тех местах тоже ничего хорошего не говорят, — пожал я плечами.

— Допустим, и с этим справимся. Сапёр что-нибудь придумает. А что с землёй?

— Тут расплывчато, — продолжил я. — Начиная от дорог, заканчивая ресурсами вокруг города. Ну и общая безопасность, чтобы на улицу можно было выйти и в монстрячее гнездо не вляпаться.

— А город не надо им отстроить? Электроэнергию там провести? Губозакаточную машинку подогнать? — поворчал Купер.

— Не, — покачал я головой, — билль старый, тогда ещё об электроэнергии не думали. Но в перспективе было бы неплохо что-нибудь для себя сообразить. А дома должны сами жители отстроить, когда вернутся на безопасную землю.

— А где мы людей-то возьмём?

— Кто-то из Земсектора переедет. С Шерифом есть уже предварительная договорённость. Кто-то из Пограничья подтянется, кого-то и из Гетто можно позвать. А в остальном создадим условия, и, глядишь, Гранадцы захотят вернуться.

— И ты веришь, что Совет нас признает? — неуверенно спросил Купер.

— Не особо, — честно ответил я.

— Но если не признают, то это их проблемы, да? — ухмыльнулся Купер.

— Типа того. Как бы там ни было, но мы хотя бы попробуем что-нибудь сделать.

— Принял, — кивнул Купер. — И с чего начнём?

На следующее же утро начали собираться в первый выезд на территорию Гранады. Первый рейд — разведывательный, поэтому собрались ехать налегке.

Ну как налегке…

Всего две «тойоты» и два багги, просто с рядом некоторых изменений в конструкции. Пикапы, во-первых, были с усиленными бортами из панциря каменного угря, на окнах стальные сетки, причём спасибо собирателям «Волков» из металла «Древних». Бампера были усилены обычным металлом, но так, чтобы спокойно таранить дома или ломать лапы каким-нибудь ютарапторам. Во-вторых, были установлены нормальные, рабочие стойки под пулемёты. Так что в одной техничке, за рулём которой собирался быть я, установили КОРД, а во второй — «Браунинг М2». Там собирался ехать Купер, но не за рулём, а сразу за пулемётом.

Над багги Чейк тоже поработал. Он укрепил раму, а потом расширил её под третьего пассажира-стрелка. Получилось что-то типа антресоли, где с комфортом мог разместиться кто-то худенький, зато в обнимку с пулемётом. Туда тоже добавили огневой мощи, но калибром поменьше, и на каждой машинке появился свой ПКМ.

Плюс огнемёты со стороны пассажира, которые Сапёр купил в Пиросе. Сама конструкция была проще некуда и была скопирована с американского ранцевого огнемёта Второй мировой войны — М2. Только самого ранца с баллонами уже не было. Их роль заменял небольшой бак, почти как от мопеда, установленный под стволом. А так: горелка со встроенными пиропатронами для воспламенения, пистолетная рукоятка со спусковым крючком спереди и ещё одна для удобного хвата сзади.

В принципе, по габаритам и удобству чем-то напоминал ручной револьверный гранатомёт, типа РГ-6 или MGL, но с удлинённым стволом. Никаких прицельных приспособлений, никаких предохранителей, ничего лишнего. Даже не нужно инициировать геном на подрыв, как это было в «Древнегане». Здесь внутри бака была уже готовая «настойка» на геноме огненной саламандры.

Тяжелее и неудобней были защитные передники из толстой кожи кого-то типа каффера. Они были до колен, и на манер смирительной рубашки застёгивались на спине. Весил такой, как полноценная кольчуга, сильно замедлял и путал ноги, и мне даже показалось, что он больше нужен, чтобы монстры не съели огнемётчика, пока он будет перезаливать бак. Но на всякий случай мы соорудили небольшие щиты и на багги, что бы ни дай бог струю смеси на скорости не вернуло в салон.

Оса с «Пчёлками» остались охранять маяк. Или, как они сами выразились: помочь по хозяйству. Навести красоту, уют, тепло и благоустроить территорию. Также к хозяйским вопросам мы отнесли создание маскировочных сетей из коконов уховёрток. После просушки их стало легче обрабатывать и делить на тонкие ленты, а свойства они не потеряли.

Сапёр с Чейком тоже засели в лагере, не все мои конструкции прошли проверку на надёжность в долгосрочном периоде, так что им было, чем заняться. Плюс, всегда можно было улучшить, главное — остановиться вовремя.

Хоббс, на правах временного коменданта маяка, тоже осталась в лагере. И здесь, скорее, наоборот — ей нужно было освоиться с тем, что привезли, и с теми, кто приехал. На самом деле, я думаю, что она просто не хотела ехать к «молчунам». Она же преподнесла как: переиграть спальные места, пересчитать запасы и продумать, как мы теперь будем жить такой большой толпой.

Не считая Пепла, нас теперь было двадцать один человек. Конечно, заселить целую страну, пусть даже такую маленькую, как Гранада, мы не сможем, но завоевать — вполне можно попробовать.

Но, повторюсь, первый рейд — разведка. Двенадцать человек, четыре быстрых машины, пулемёты, огнемёты, автоматы, дробовики и на каждого по пять гранат. Совместная разработка Сапёра с кем-то из Пироса, создающая не столько зажигательный, сколько термобарический эффект. Работали они по такому же принципу, что и огнемёты, просто иначе доставляли смесь, созданную на базе геномов огненных саламандр. Впрочем, огненное дыхание Спички работало точно так же, просто её организм не воспринимал эту ядрёную смесь.

Единственное, чего нам не хватало на всех, — это маски с генерацией кислорода. Про очистку воздуха и закрытие ядовитых аномалий мы не знали, вот и плохо подготовились. Их было всего четыре штуки и с запасом фильтров всего на один раз. Был шанс, что я теперь смогу обойтись и без маски, а Купера, наоборот, выручит новый шлем.

Гранаты с огнёметами мы испытали в ангаре, заполненном плесенью. Спалили всю ересь на входе и закинули внутрь пару гранат. И наглядно, в прямом смысле этого слова, оценили результат. Учитывая, что плесень там была везде, то по чёрным, выгоревшим пятнам легко было оценить разлёт смеси. От двух с половиной метров в диаметре до трёх с хвостиком. Задержка до взрыва — пять секунд.

Потом с Купером снова взялись за огнемёты и посоревновались, у кого дальше струя добьёт. При почти полном баке — до пятнадцати метров, потом падает до десяти. И, как подсказал Сапёр, ещё зависит от чистоты используемого генома саламандры.

Закончил зачистку ангара Марек. Подошёл снаружи и, расставив руки максимально широко, буквально обнял стальную стену. Опустив голову, ткнулся лбом и начал, настраиваясь, что-то шептать себе под нос. И когда металл покраснел под его правой рукой, он сделал шаг назад, правда, саму руку не отпустил, наоборот, напряг плечи и начал давить. Краснота расширилась и кругами потекла во все стороны. Из прорех в крыше повалил густой дым, больше похожий на пар. Затем от жары лопнули окна, а финальным аккордом внутрь провалилась крыша.

Открытого огня так нигде и не появилось, но сколько мы не бродили по развалинам, ни намёка на плесень больше уже не нашли.

— Ну, тоже метод, — уважительно кивнул я, а потом повернулся к Сапёру с Купером. — Всё супер, но нам надо ещё.

— Ещё Мареков? — с усмешкой спросил Купер. — А этот теперь до обеда спать будет.

— Вообще-то я про гранаты, но Мареки тоже нужны.

— С гранатами туго, — вздохнул Сапёр. — Нужно либо возвращаться в Пирос и покупать лицензию на отлов саламандр, либо возвращаться к вулкану. Там похожие по типу геномы встречаются. Либо я смогу приспособить жука-бомбардира, но послабее будет раза в два…

— А если повезёт, то в Гранаде тоже что-нибудь взрывоопасное найдётся, — закончил за него Купер.

— Ага, повезёт, конечно, — усмехнулся я, разве иначе-то бывает. — Полевые испытания закончены, поехали.

Выехали и первую же остановку сделали на месте расстрела «молчунов». Показать в деталях потенциального врага, к сожалению, уже не получилось. Разлагались они хорошо, на некоторых трупах уже даже что-то начало расти. Но лекцию я провёл основательную, особенно запугав всех возможным заражением.

Про «Дома тишины» слышали все, но лицом к лицу сталкивался только Хадсон. Он одно время успел поработать на охране периметра какой-то деревушки на юге Ганзы.

Километров через десять полученные знания, пришлось применять на практике. В пределах видимости появились заброшенные постройки: одноэтажный деревянный домик, покосившийся сарай без крыши и какие-то огрызки, некогда именовавшие себя забором. Чуйка среагировала заранее, раскрасив все дома и кусты вокруг в красный цвет. И практически сразу нас вышли встречать «молчуны».

Кто-то торопливо, но неуклюже вывалился из дома, но большинство, как самые настоящие полусгнившие мертвецы с кладбища, просто повылазили из кустов.

— Не приближаться! Контакт только на расстоянии, — крикнул я, напоминая основу своей лекции. — Следим друг за другом. Особенно за водителями, чтобы не пропустить возможный ментальный удар.

Это я про «стражников», которых я четверых заметил в задних рядах «молчунов» и засевших в доме. «Королеву» я пока, что не чувствовал, но и разведка наша только начала.

Убедившись, что все меня услышали и поняли, первый сорвал машину в сторону и поехала наискосок вдоль толпы. Рядом со мной похрапывал Марек, даже не колыхнувшись ни от моего крика, ни от рёва двигателя. А в кузове Фей уже разворачивал наш КОРД. Вторая техничка тоже рванула наискосок, но в другую сторону. За рулём там сидел Шугар, рядом с ним Спичка, а в кузове уже как-то (даже до нас долетело) демонически хохотал Купер. Багги чуть отстали, в их задачу входила кремация трупов и огневая поддержка в случае, если мы кого-нибудь упустим.

Когда до первых зомби осталось всего сто метров, за спиной загрохотал КОРД и звонко застучали гильзы. Проснулся Марек, посмотрел на всё пьяно-потерянным взглядом, проворчал что-то в духе: буду нужен, будите и, проверив ремень безопасности, поглубже прижался к двери.

— Пока не нужен, — прошептал я, а потом резко крутанул руль, почувствовав попытку ментального воздействия.

До Фея я всё равно не докричусь, а так хоть подправлю его в нужную сторону. Пятидесятый калибр буквально разрывал «молчунов» на части. Я успел заметить, как одна пуля прошила троих, компактно собрав их на невидимый шампур. Но это только одна пуля — остальные крошили всё на такое количество ошмётков, что я засомневался, а найдём ли мы потом самих паразитов.

— Ладно, чуйка подскажет, — буркнул я и, контролируя, куда сейчас палит Купер, чтобы не попасть под перекрёстный огонь, сделал вираж в сторону дома.

Был дом. Не стало дома. По виду его и соплёй можно было перешибить, а не то, что очередью из КОРДа. «Стражники» решив пересидеть в укрытии, сами же себя и перехитрили, оставшись в братской могиле.

Фей стукнул рукой по крыше, сигнализируя о скорой перезарядке, и выкрутил руль вправо, откатываясь от зомби и возвращаясь к первоначальной точке. Техничка Купера почти синхронно повторила наше движение, но в последний момент ещё раз вильнула и ускорилась. Определив там засаду «молчунов», туда сразу же сорвался багги Шустрого. Рядом с ним Хадсон, а за пулемётом Джуни. Как только машины встретились и разминулись, она сразу же открыла огонь короткими очередями.

Второй багги (Мигель, Лесник и Наоми) уже выдвинулись на добивку первых рядов зомби. Подъехали, остановились, дали парочку контрольных, ещё подъехали и запалили огнемёт. И дальше почти в шахматном порядке начали колесить перед домом.

Над полянкой тут поднялись чёрные струи дыма и запахло горелым мясом с привкусом какого-то явно протухшего соуса.

Перезарядившись, мы сменили тактику движения. Вырулили обе технички на дорогу, встали практически бок о бок и медленно покатили вперёд, поливая всё свинцом. И багги за нами дочищать фланги.

Докатились до дома, ещё раз прошили его в два ствола. А потом, помня о возможном подвале, закидали гранатами. Даже входить не пришлось, дыры в стенах, размером с баскетбольные кольца.

— Что-то как-то легко, — проворчал Купер, снимая шлем.

— Здесь не было гнёзда, — ответил я. — Видимо, доходяги какие-то просто забрались. Но лучше не каркать, дальше по карте большая деревня, там может быть больше сюрпризов.

Про лучше не каркать, это я, конечно, правильно сказал и сам же накаркал. Когда в зоне видимости показалась деревня из пары десятков уже каменных домов, оказалось, что мы, если не сорвали джек-пот, но два в одном получили точно.

Чуйка чуть ли не сошла с ума, явно заодно подговорив и интуицию. Красный фон ауры зашкаливал, но к нему ещё и добавился ядовито-жёлтый оттенок. И если это была не радиация, то точно заражённая токсинами зона. И подъехав поближе, мы увидели густые, как дым, жёлтые испарения, тянущиеся над крышей одного из домов.

Деревня явно пережила землетрясение. От дома на въезде осталась только половина, вторая ушла под землю по самую крышу. Следующему повезло чуть больше, обвалилась стена только одной комнаты, а вот на участке от дома до дороги появился здоровый разлом в земле. Оголился фундамент, подвальные стены, какие-то норы, а то и пещеры, из которых в несколько струй поднимался ядовитый дым.

Радовало одно — вещество явно было тяжёлым, и лёгкий ветерок его практически не развеивал по площади всей деревни. Ветерок дул в нашу сторону, но кроме гнилостного запаха «молчунов» пока ничего не приносило. Оценить степень токсичности чуйка не могла. В пользу того, что дым смертелен, говорил скелет какого-то парнокопытного, лежащий на дороге возле разлома. С другой стороны, много лет прошло, животное могло и просто от старости умереть…

В этот раз «молчуны» навстречу нам не пошли. Либо у них какой-то коллективный разум и одного раза хватило, либо чем ближе к гнезду, тем они осторожней. Ну либо здесь собралась одна элита, которой не с руки показываться первыми — на сканере соотношение «стражников» к обычным «прыгунам» было сильно в пользу первых. Хотя и «прыгуны» здесь, в каменных подвалах, сохранились лучше.

— И как мы будем это затыкать? — спросил Купер. — Только не говори, что трупами «молчунов».

— Нет, там что-то другое, — ответил я, всматриваясь в дым и анализируя его через интерфейс «Древних». — Я пока не пойму, но это точно органика.

— Типа там сидит и пердит сотня скунсов? — усмехнулся Купер.

— Насчёт скунсов тоже не уверен, — пожал я плечами. — Здесь гнездо фонит. Но возможно это какие-то растения. В общем, надо идти ближе.

— Ага, — нахмурился Купер. — А где, говоришь, гнездо?

— Да прямо там, где разлом. Так что за раз двух зайцев убьём.

— Или скунсов?

— Ну или скунсов, — кивнул я. — Начинаем, зачищаем по кругу, продвигаемся к аномалии.

Мы откатились почти на километр и обсудили план действий с командой. На земле накидали план деревни и разработали очерёдность зачистки с оглядкой на дым и на гнездо. Раз «молчуны» не идут к нам, значит, мы пойдём к ним. Начать решили с дальнего конца деревни, чтобы постепенно, не оставляя никого за спиной, подобраться к аномалии.

Самым сложным вопросом был способ изучения её токсичности. Пока мы совещались, какая-то птица пролетела над деревней, но до дыма её оставалось ещё метров пятьдесят. Но второй птицы, чтобы проверить поближе у нас не было. Был Пепел с явно обострённым чувством безопасности, но с ним тоже не угадаешь. Не идёт в дым, потому что нельзя или можно, но не хочется?

И ориентироваться на «молчунов» по понятным причинам было нельзя. В крайнем случае будем работать в противогазах, но на всякий случай всё же отправили один отряд на багги на поиски тестировщиков. Только предварительно сняли с него огнемёт.

А сами выдвинулись к первому дому.

Купер в жутком фартуке и с огнемётом в руках пошёл первым. Я за ним с «сигом», чтобы тормозить особо прытких зомби. За мной Фей с тройным запасом гранат. Плюс Спичка на подхвате, если Купер раньше времени отстреляется. И всё это под прикрытием техничек, держащих под прицелом соседние дома.

Первый дом развалился почти полностью. Остатки крыши валялись рядом, в оконных проёмах вместо стёкол какая-то засохшая листва и старая паутина. Внутри, по мнению чуйки, от семи до десяти зомби, преимущественно ниже уровня земли. Затаились, ждут.

Мы тоже затаились в пятнадцати метров от входа. Я слышал тяжёлое дыхание Купера. Ещё жечь не начали, а он уже вспотел в защитном фартуке. Оглянулся на Фея — этот спокоен, как его кувалда, держит в руке сразу две гранаты, готов метнуть их в любой момент. Спичка за его спиной тоже выглядела спокойной, хоть и напряжённой. В руке открытая фляга с огненной жидкостью.

Пикапы развёрнуты к нам задом, к дороге передом, за пулемётами теперь стояли Шугар с Хадсоном. Один контролирует соседний дом, второй — дорогу до следующего. В нашу сторону смотрит только Джуни, сменившая ПКМ на свою любимую СВД.

Все готовы, начинаем.

— Либо сейчас закроем первый дом, либо притянем к себе всю деревню! — прошептал я и похлопал Купера по спине, кивнув Фею, тут же запустившему обе гранаты в открытую крышу.

Хлопнуло, вмиг сделав Аркадианскую жару настолько невыносимой, что когда в спину подул обычный горячий ветерок, мне он показался бризом с какого-нибудь северного моря. Пару секунд, кроме вони и едкого чёрного дыма над домом, ничего не происходило. А потом, как по команде, «молчуны» полезли из всех щелей. Из дома перед нами, из колодца возле дорожки и из трёх ближайших соседних домов.

— Валим всех! — крикнул я, выстрелив в обгорелого «молчуна», попытавшегося вывалиться в оконный проём.

Потом следующего, который только успел высунуться, и сразу же третьего, от которого показалась только макушка. Купер заливал главный вход огнесмесью, я ещё раз хлопнул его по плечу, проходя за его спиной. Мы поменялись. Струя из огнемёта полетела в окно, а я одиночными выстрелами положил трёх «молчунов», выскочивших из-за угла дома.

В двери тут же набились зомби. С десяток мелькающих голов, мешающих друг другу. Фей тут же метнул новую гранату через крышу, рвануло, и в нас полетело облако горящих ошмётков. Спичка подстраховала и мастерским плевком дожгла всё, что трепыхалось в воздухе. Только пепел и осел. Следующая граната улетела в колодец, буквально выпарив оттуда ещё с десяток монстров. Только несколько обугленных рук осталось, которые всё ещё цеплялись за края.

— Что-то их до хрена, — крикнул я. — Отходим!

— Я пустой! — прилетело от Купера, и мы крутанулись, поменявшись местами.

Я бил одиночными, но целил уже не только в голову, а отрабатывал по коленным чашечкам. «Молчуны» падали и, сбиваясь в кучу-малу, продолжали упорно ползти ко мне. И тут включалась Спичка, задувая облаками огня ползунов.

Скинув магазин, почувствовал, что я не успеваю. Откуда чуть ли не из-под дома выскочил свежий «прыгун», а ещё двое, как обезьяны, забрались на стены. Но даже не успел напрячься, как обе макаки по очереди слетели с камней, получив по пуле от Джуни.

Работает поддержка! Команда — это хорошо!

Нижнего монстра свалил Фей, переключившийся на ПКМ. В его руках пулёмет смотрелся примерно так же, как «сиг» в моих. То есть компактно и отчасти элегантно! Сбоку разлетелась длинная очередь, но его грохот с лёгкостью перекричал КОРД. Где-то в районе соседнего дома проклюнулась попытка ментального удара, но её тут же заглушили крупным калибром.

Я перезарядился и продолжил вертеться, по очереди контролируя сразу три сектора. Почувствовал себя волком из детской игрушки «Электроника», который старается не пропустить ни одного яйца. Только в моём случае эти яйца нужно было бить точными попаданиями. Пока вроде получалось, а потом и Купер, наконец, прицепил новый топливный бак.

— Додавим! — крикнул напарник и вырвался вперёд, поливая огнём моих недобитков.

Когда мы вслед за огненным облаком ворвались на пепелище, активных «молчунов» там уже почти не было. Откуда-то из подвала только фонил затаившийся «стражник», но мы его тут же заткнули термобарической гранатой. Купер дожёг тела, и, как только хоть немного спала температура, мы с Феем сами высунулись в окна. Но добивать там уже было некого. Только жечь.

И справа, и слева два пятидесятых калибра просто накрошили монстров в какой-то зомбячий винегрет. И не считая нескольких трупов с аккуратно простреленными ртами — работа Джуни, остатки остального продолжали шевелиться и даже пытаться ползти. Я заметил несколько мокриц, в панике носящихся среди тел в поисках новых жертв. Спичка их тоже заметила и прошлась вдоль дома огненным вихрем.

— Кажись, всё, — вздохнул Купер, обливаясь потом. — Попить бы.

— Только три дома. И то у соседей надо подвалы проверить, — я заглянул в наш подвал, где после взрыва гранаты только слипшиеся угольки остались. — А ведь ещё могли ходы прокопать…

Спускаться не хотелось. Банально на ступеньках было скользко от остатков монстров. Но и пропускать врага себе за спину не хотелось ещё больше. Здесь всё было глухо, но чуйка начала подсвечивать подземное движение в другом конце деревни. Похоже, до крайних домов ещё просто не докопали, зато возле разлома был целый подземный лабиринт. Тоже неплохо — с потолка никто не прыгнет, из-за угла не выскочит. К тому же складывалось впечатление, что «молчуны» стягиваются к гнезду на защиту своей королевы. Нам опять же проще, лишь бы хватило огнесмеси.

Купер попросил передышки и сгрузил огнемёт Хадсону, второй оказался в руках у Шугара, и парни быстро зачистили соседние дома. Итого: три — ноль в нашу пользу, но до полной победы нужно было набрать пятнадцать очков с четырьмя половинками. То есть пройти ещё полтора десятка домов, пару полных развалюх, где остались только подвалы и ещё два колодца.

В ближайший к нам мы добавили ещё три гранаты и перекур устроили рядом, проверяя, чтобы точно больше никто не выбрался. Перегруппировались и выдвинулись дальше по улице. На очереди было два особнячка с кучей пристроек и большими участками от домов до дороги. Стояли они друг напротив друга, и даже в текущем ветхом состоянии казалось, что они продолжают соревноваться друг с другом. Я как-то очень живо себе представил двух владельцев, попивающих утренний кофе на своих верандах и завистливо оценивая, что там нового у соседа.

Ага, новыми были жильцы. В левом прятались «стражники», а в правом «прыгуны». На первых уровнях чуйки я бы, может, этого бы и не почувствовал, но сейчас сосредоточенность и напряжённость первых и нетерпеливая дрожь вторых читались, как открытая книга.

— Типа засаду приготовили. Одни нас парализуют, а вторые ломанутся на готовенькое, — хмыкнул Купер, согласившись с моими впечатлениями. — Страшно, не то, что они пытаются сделать засаду. Страшно то, что это уже третий вариант. Сначала по старинке пошли в лобовую атаку на хуторе, потом тоже в лоб, но уже с поддержкой флангов, теперь засада. Они учатся.

— Они-то вряд ли, — ответил я, — а вот тот, кто ими управляет, определённо.

В засаду мы не пошли. Мы вообще дальше не пошли — отъехали чуть в сторону, зайдя за дом со стражниками. Подтянулись на расстояние ментального удара (не все, а только те, у кого сопротивляемость выше). Дали себя разглядеть, и когда «стражники» повысовывались, включив свою магию, мы методично при помощи КОРДа разобрали весь дом со всеми сараями на кирпичики.

Пусть самих мокриц мы так не убили, и потом пришлось дорабатывать из огнемётов, но к этому времени второй отряд закидал гранатами дом с «прыгунами». Пострелять тоже пришлось, но шансов у зомби уже не было.

При этом я не обольщался. По огневой мощи наш отряд, так сказать, сейчас был на пике формы. Но, во-первых, боезапас не резиновый, а расход был запредельный. И уже было понятно, что после разведывательного рейда будет рейд по всем оружейным магазинам в соседних регионах. А во-вторых, нам ещё предстояло дойти до «королевы», вокруг которой уже точно собралась вся местная элита.

Следующие три дома оказались пустыми. По колено загаженными следами «молчунов»: кости, что-то непереваренное, что-то переваренное, но, к счастью, давно засохшее.

— Тьфу, мля, — не выдержал Купер, — они ещё и линяют что ли?

— Нее, — отозвался Хадсон. — Просто мёртвая кожа со временем отслаивается. Не парься, из неё ничего не вылупится. Это хоть и корм для личинок, но он ещё не дозрел. Это потом его «няньки» к «королеве» перетащат.

— У них ещё и «няньки» есть? — скривился Купер.

— Ну, — задумался Хадсон, — я сколько работал, не встречал, но в некоторых городах Ганзы ими непослушных детей пугают. Сказка даже одна есть, хочешь расскажу?

— Единственное, что я хочу, — ответил Купер, — это опять отдать тебе этот дурацкий жаромёт и голышом окунуться в прорубь.

Купер махнул нам рукой, мол, проваливайте. И, пятясь, начал яростно выжигать всё, что было в доме. Настрой Купера передался и всем остальным, и мы на каком-то кураже, возникшим под видом второго дыхания, с ходу зачистили ещё несколько домов.

В итоге осталось четыре штуки. Задымлённый дом с разломом и три соседних, соединённых с ним подземными ходами. Мы чуть откатились и устроили перерыв на небольшой отдых с проверкой и перезарядкой оружия. Потом распределили зоны контроля и снова сменили направление атаки. Практически вернулись на исходную точку со стороны дороги и на черепашьей скорости покатили вперёд.

Каждые десять метров притормаживали, и когда до видимого края ядовитого тумана оставалось метров пятьдесят, у меня запершило в горле. Окликнув команду, жестом отогнал всех подальше, а Шустрого, наоборот, позвал к себе.

— Давай свой тестовый образец, — сказал я, кивнув на его рюкзак.

— Ща… Аккуратней только, а то кусается зараза, — ответил Шуст и закопался в рюкзаке, тут же одёрнув руку. — Больно, блин, кусается.

Он потряс прокушенным пальцем и нырнул туда снова. На этот раз успешней. На свет появился маленький зверёк — этакий обычный хомяк, только помимо резцов в маленькой пасти с трудом умещалось ещё два ряда кривых зубов.

— Много таких? — спросил я, аккуратно перехватывая зверька.

Зверёк казался очень хрупким и дрожал всем телом, вот только в глазах у него не было ни капли страха, а легко читалась смесь гнева и презрения. Чуйка при этом подсветила его насыщенным красным цветом. Мне даже захотелось пробить его по сканеру, но стоило за ним потянуться, как монстрик выскользнул у меня из пальцев, соскочив на землю.

— Один был, — настолько невозмутимо ответил Шустрый, что стало видно, как он старательно эту невозмутимость сохраняет. — И этого-то еле поймали.

Я посмотрел на зверька, усевшегося неподалёку от моей ноги. Мелкий деловито умылся, потом ответил на мой взгляд и презрительно запищал.

— Иди давай, — я кивнул ему на дым. — Хорош выёживаться.

Не знаю, что там подумал Шустрый, взгляд у него сделался очень уж удивлённым, но ментальной связи с хомяком у меня не было. Вообще, никакого взаимопонимания не было, хотя он и признал во мне шакраса, не став кусать. Да и честно говоря, сам факт, что придётся использовать для теста живое существо против его воли мало бы чем отличал меня от всех тех, с кем я борюсь на Аркадии.

— Мелкий, давай, помоги нам, — сказал я ещё раз.

И «хомяк» недовольно и грубо запищав, развернулся, метнул задней лапой немного песка в сторону Шустрого и спокойно почесал в сторону дыма. Я думаю, что ему нас просто лень обходить, но Шустрый всё равно удивился.

— А что, так можно было? — усмехнулся он, наблюдая за «хомяком».

Нашей условной договорённости хватило всего метров на пятнадцать. Как только на тропинке появилось ответвление, чистое от трупов «молчунов», зверёк тут же сиганул в траву, и больше мы его не видели.

Отравленным или больным «хомяк» не выглядел, счастливым тоже, но это, скорее всего, характер. Махнув рукой, чтобы прикрывали — по бокам было два дома, которые мы ещё не проверили, я пошёл по следам «хомяка». К першению в горле добавилась щекотка в носу, словно там зашевелились волосы, а потом (уже в конечной точке) нос наглухо заложило.

В голове будто что-то щёлкнуло, и перед глазами всплыло сообщение системы «Древних»:

'В воздухе зафиксировано чужеродное вещество.

Состав не определён.

Опасность для организма донора — вариативно в зависимости от базового генома.

Опасность для защитного фона Аркадии — выше среднего'.

Последствия теплового удара Марека ощущались даже больше чем на двадцать метров. Первый труп, буквально сваренный в собственном соку, попался нам уже через несколько шагов. Потом второй, слелом третий, а дальше пришлось думать: либо возвращаться и сооружать что-то типа багра, либо выжигать всё под корень, но угорать самим и подолгу ждать, пока дорога остынет. Но иначе пройти было практически невозможно. Налегке я бы проскочил, но не в формате ощетинившихся черепах, в котором мы сейчас были.

В итоге решение нашлось где-то посередине. Я при необходимости дожигал контрольными только мокриц, а Шустрый (благо ещё недалеко ушли) сгонял наружу и вернулся с несколькими крюками на раскрученных от пикапов лебёдках.

Медленно, но верно, дело пошло. Мы продвигались на пару-тройку метров, проверяли целостность стен и потолка: и чтобы нас не похоронило, и чтобы какого-нибудь скрытого лаза не нашлось. Доходили до сваренного трупа, наблюдали, убеждаясь, что «молчун» больше даже язык не высунет, а потом цепляли его на крюк. Тела неспешно уплывали, освобождая дорогу. Мы двигались дальше и ждали, пока Шустрый вернёт крюки.

На то, чтобы таким образом обследовать полуразрушенный подвал и часть тоннеля, идущего насквозь, у нас ушёл почти час. Шустрый торопился, Фей торопился — все хотели успеть до темноты. Понятно, что под землёй особо не горячо, не холодно от времени суток снаружи, но возможность при необходимости сбежать на яркий свет, парней успокаивала. А вот мне, честно говоря, хотелось, чтобы было потемнее. И тут уж либо меня против воли звала «Тёмная охота», либо просто хотелось испробовать навык «Ночная сенсорика», который пока реагировал на полоски света за спиной и включаться не хотел.

На десятом метре трупы закончились, хотя камень здесь ещё был едва тёплым, а на полу подсыхали пузырьки какой-то слизи, явно успевшей покипеть.

— Халява закончилась, — кивнул я парням. — Только в спину мне не пальните.

Границы жилой постройки оборвались здоровенной треугольной трещиной в фундаменте, и дальше разлом принял форму прямоугольной трапеции. С натяжкой — линии всё равно были кривыми, а стены неровными. В самой высокой точке вдоль левой стены я уже начинал задевать макушкой потолок.

Но свою сторону я определил и пошёл вперёд, максимально прижимаясь к стене. Плотная сухая глина сменялась то ли камнями, то ли какой-то коркой твёрдой, как бетон, а по виду и цвету напоминающей железо. Я тот ещё геолог, но вроде такие образования назывались конкрециями. Не суть, для меня сейчас важно было две вещи: не похоронит ли нас здесь и ни постройки ли это ультиморфисов? На оба вопроса — ответ был отрицательным.

Дышать было тяжело. И Марек постарался, выпаривая кислород, и ядовитый дым с «молчунами» не пахли сиренью. Жалко, что этот дым не воспламенялся, подорвали бы здесь всё разом и дальше бы поехали.

Я немного помечтал, как бы так разом очистить всю Гранаду. Та же розовая пыльца могла бы помочь. Если её можно настроить на определённые геномы людей или пришельцев, сделав её патогенной, то почему не настроить против тех же мокриц и «молчунов»? С другой стороны, будь это возможным, Вольф давно бы очистил и Гранаду и прочие земли от особо гадких монстров.

А если? Я пнул жёлтый дым, опасный для защитного слоя Аркадии. А потом прищурился, стараясь разглядеть розовую пыльцу. Но не смог. Видимо, там, где был дым, пыльца отсутствовала. А это, в свою очередь, могло, значит…

В принципе, всё что угодно, и время на обдумывание закончилось. Послышалось шарканье, и впереди начали вспыхивать ауры «молчунов». Первый ряд плотно растянулся по трапециевидному коридору, даже в угловой части, кажется, кто-то полз. Первый ряд суетливо подпирали следующие, но обогнать их пока не могли.

И когда зомби попали в луч фонаря, стало понятно почему. Ближайших раздуло, будто их прокипятили, а остатки одежды с кусками кожи слезли. Мокрицы у них в головах покраснели, стали напоминать варёных раков. Но, похоже, недоваренных…

Фей опустил пулемёт на землю и, поёрзав на камнях, устроился поудобней. Шустрый сначала навис над ним, потом оценив, что все гильзы полетят напарнику за шиворот, оттянулся на пару метров назад. Я присел на одно колено, перехватил огнемёт и стал ждать, когда «молчуны» подойдут поближе. Дотерпел метров до восьми и, когда уже одуревшие от нашего запаха, вторые ряды «прыгунов» повалили варёных, зажал спусковой крючок.

Лицо обдало жаром, и вся пещера перед глазами превратилась в один огненный вал, покатившийся вперёд. Сила огненной струи была такой силы, что первых монстров просто снесло, отбросив обратно. Началась куча-мала. Аромат стал просто непередаваемым, в куче огня что-то начало трескаться и лопаться, будто мы попкорн в микроволновке делаем. Я было собрался встать и надавить, прожигая толпу дальше — чувствовал бессильную злобу «стражников» с попытка перейти в ментальную атаку, но лицо горело и, кажется, уже мои глаза собрались вскипеть и лопнуть.

— Отходим, — прокричал я, и даже раньше, чем сам смог подняться, меня подхватил Шустрый и потянул назад.

Огнемёт ещё несколько раз огрызнулся, горячими сгустками и погас. Зато включился Фей, дал несколько коротких очередей в свалку из тел, дыма и гари, и, обливаясь потом, побежал нас догонять. Продышаться я хоть как-то смог, только оказавшись на свежем воздухе. Мокрый насквозь, лицо и руки горят — в хорошем смысле этого слова, просто покраснели и то ли дымятся, то ли просто пар идёт на фоне вечерней прохлады.

— Что там? — спросил встревоженный Купер, явно не ожидавший нас так быстро.

— Там ад, — хмыкнул Шустрый.

— Ну это понятно, а чего вышли-то? — не унимался Купер.

— Что-то жарко стало, — ответил я. — Короче, план — говно. Мы в этих тоннелях себя раньше сожжём, прежде чем найдём «королеву».

— Ещё и оглохнуть можно, — скривился Фей, ковыряясь у себя в ухе.

— И что делать? — спросил Купер. — Подорвём вход и завалим всё к чертям собачьим?

— Нет, проверить гипотезу одно хочу, — покачал я головой. — Ночью пойдём. По-тихому подберёмся к «королеве», а без её команд уже выманим остальных.

— Какой, говоришь, план — говно? — усмехнулся Купер. — И когда ты говорил пойдём, ты кого имел в виду?

Я не стал комментировать уточнение про качество плана, а на вопрос, с кем пойдём, ответ уже был рядом со мной. Пепел моментально уловил мой настрой и тут же уселся возле моей ноги.

— Там сначала пещера узкая, — сказал я. — Но потом она расширяется, и вроде даже поворачивает. Видно плохо было, но некоторые маркеры растянулись по площади. Самых прытких и нетерпеливых мы только что успокоили. Дальше есть очень неплохие шансы проскочить на маскировке.

— Допустим, — развёл руками Купер, показывая, что спорить не намерен. — Но мы следом пойдём. Сколько вам форы нужно?

— Сложный вопрос. Метров двести, а дальше по обстановке. Выступаем через три часа, а пока можно будет где-нибудь окопаться.

С этой целью мы покинули деревню. Откатились метров на триста вдоль дороги и развернули машины в сторону домов, засветив их фарами. Джуни осталась следить за разломом, а остальные разделились: кто-то готовил лагерь, а кто-то добывал брёвна для создания временных баррикад. Я же просто прохлаждался. Или лучше сказать: охлаждался.

Скинул с себя всё лишнее. План изменился, значит, и снаряжение нужно другое. «Стальная кость» с «Пером» и «Инстинкт стаи» с «Разделённой чуйкой», плюс маскировка, немного «Ауры тишины» и «Ночная сенсорика». М-да, можно сказать, что я, как и Пепел всё своё несу с собой. Правда, я прихватил по бутылочке «Живинки» и «Глюкозы», обе плюсовых и взял три термобарических гранаты, на случай незапланированного отхода.

И как только стемнело, «Тёмная охота» началась.

Две тени, едва различимые даже в свете фар, проскочили вдоль дороги. Задержались на мгновение на краю разлома, попав в разрыв между облаками, и растворились в темноте.

Я двигался впереди, но при этом легко ориентируясь на обострённые чувства Пепла. Ночной мир разделился на несколько слоёв, с каждого из которых поступала информация.

Я видел если не лучше, чем днём, то точно намного детальней. Я заметил недавнего «хомяка», притаившегося в скелете парнокопытного. Я различал новые запахи. К стандартным, уже привычным запахам ночной саванны: травы и песок, добавился запах ядовитого тумана. «Хомяка» я тоже прочувствовал — запах шерсти, по которому можно было проследить, откуда он перебрался к костям. Запах движения, запах засады — любые оттенки, запах смерти — но это уже «молчуны», блин, напортили воздух.

В доме и на первых метрах разлома ничего не поменялось. Я спокойно добрался до места жаркой схватки и первые пару минут просто привыкал к обострённым чувствам. Неплохо мы так нажарили. Буквально запекли проход обгорелыми телами и превратили часть стен в керамику. Где-то даже стекло поблёскивало.

Я потянулся чуйкой к телам «молчунов» и удивился, найдя ближайшие отголоски монстров только метров через пятнадцать. Вялые, почти спёкшиеся, они тупо стояли, покачиваясь где-то в глубине тоннеля.

— Ну вот и фора определилась, — прошептал я, разглядывая преграду.

Сверху в теории есть просвет, но ползти по корке из сажи и трупов не хотелось. Оставался узкий лаз сбоку, там, где угол трапеции практически соприкасался с землёй. Я активировал «Перо», пока просто взяв его обратным хватом, и полез в щель. Не увидел, но по эмоциональному ворчанию почувствовал, что Пепел ползёт за мной. Повернуть голову было негде, шаг вправо — стена, шаг на миллиметр влево — какая-то часть «молчуна».

Ползти пришлось долго. Пять метров спеклось полностью, дальше частями, но приятного было ещё меньше. Про запах вообще молчу — у меня снова включились фильтры в организме, и налёт на нёбе чуть ли не в два раза увеличился.

Когда появился просвет, я замер, изучая тоннель. Чуйка совсем немного ошиблась, определив расстояние до целей и их состояние. Ближайший ко мне «молчун» сидел у стены, запрокинув голову. Ноги у него обгорели до костей, руки просто почернели. Мокрица была на месте, но как-то странно ёрзала, будто своим напряжением пыталась заставить «молчуна» двигаться.

У следующего, наоборот, обгорела верхняя часть, и красная мокрица практически осталась без крыши над головой. Она тоже высунулась, словно в любой момент готовясь найти себе носителя.

А вот третий зомби был свежим. Это был «стражник», явно выставленный в роли дозорного. Он крутился на месте, видимо, не до конца понимая, за чем именно следить. Голова приподнята, мокрица чуть выдвинулась вперёд, усилив сканер монстра.

Дальше визуально никого, но разлом заворачивал в сторону. И вот уже там, сразу за стеной я через «Ночную сенсорику» заметил двух затаившихся «прыгунов».

Я выбрался, застыв и превратившись в продолжение стены. Дождался Пепла, смешно перебирающего передними лапами, и указал ему на цель. Шакрас встряхнулся, будто из воды выбрался, и нацелил хвост в голову зомби.

Тихий щелчок, больше похожий на короткий выдох, и голова «молчуна» стукнулась о стену, а пробитая мокрица свалилась на пол.

На следующей цели я проверил действие маскировки. Вжался в стену и бочком подкрался к «молчуну» сбоку. А потом и зашёл ему за спину. Задержав дыхание, убедился, что он меня не чувствует. Присел, обходя его, и снова выпрямил, сразу нанеся удар «Пером» в подбородок. Услышал какое-то шарканье со стороны «стражника» и снова оказался за спиной у «молчуна», придерживая его за воротник старой куртки.

Подождал, пока «стражник» отвернётся, мягко отпустил тело и, активировав «Бросок», налетел на дозорного. Воткнул «Перо» в затылок и, тут же поняв, что не достал, дёрнул рукоятку в сторону, разворачивая мокрицу к себе. Над ухом просвистело, и в уже открытую пасть монстра влетел дротик Пепла.

— Вот это я понимаю, синхронизация, — выдохнул я, отпуская мёртвого тело.

Я активировал второе «Перо» и с двумя ножами в два «Броска» выскочил к затаившимся «Прыгунам». Заодно и «Теневую инерцию» проверил. На первом — они меня заметили и бросились на мой отставший силуэт, а после второго я вернулся, оказавшись у них за спиной. Пробил клинком одного в щеку, а второго, ткнув в затылок, протащил головой в стену, расплющив об неё паразита.

Пока проверял, что раздавленная тварь не оживёт, Пепел проскочил дальше и дротиками свалил ещё двоих. Я подрезал ещё одного сонного, чуть ли не уткнувшегося носом в стену. И уже подумал, что мы так Куперу никого не оставим, но на первом перекрёстке толпилось сразу с десяток «молчунов». Всё в каком-то обманчивом полусне или анабиозе. Некоторые снова уткнулись в стену, а остальные покачивались, иногда вздрагивая, как обычный человек, который засыпает на ходу.

Пепел спокойно прошмыгнул низом, а вот мне пришлось пробираться в опасной близости. Пара лишних сантиметров и наш воображаемый танец в некоторых домах сочли бы чересчур откровенным.

Я задержал дыхание. Проскользнул вдоль стены мимо первого, но дальше прохода не было — следующий не только подпирал камни, он ещё и дёргал плечом, будто хочет задать себе импульс для разворота. Пришлось сдвинуться наискосок сразу между двумя зомби. Я пригнулся, проскакивая мимо паразитов, качнулся в сторону от пролетевшей мимо руки, и будто реально танцуя, крутанулся, проходя мимо следующего. И тут же отступил, от неожиданно дёрнувшегося в мою сторону монстра. Вальс пошёл дальше, я снова оказался у стены, съехал по ней и кувырком укатился, чудом не задев болтающихся рук.

В этот раз мы проскочили. В следующий тоже — там даже плясать со смертью не пришлось. Разлом раскрылся в огромную пещеру, и толпа из двадцати зомби скучковалась у стеночки. Судя по запаху поймала там какого-то бедолагу, возможно, златокрота или кого-то из собратьев нашего «хомяка».

Точно, златокрота. Я разглядел свечение генома, а «Наследие Древних» вывело мне перед глазами подсказку, что такой геном мне нужен: сверхслух, вплоть до улавливания вибраций почвы.

Очень эта толпа просила термобарическую гранату, но поблизости оказались сразу два «стражника», и мы с Пеплом поспешили с ними разминуться. Капец, это уже не просто дозорные, это патрули.

Потом пришлось немного подраться, разлом опять сузился, и с новым патрулём разойтись не получилось. Благо мы заметили их первыми. Я спрятался за каменным выступом, а Пепел издалека выпустил дротик. Свалил одного и вынудил остальных, броситься в погоню. Три трупа пробежали мимо меня, я бесшумно поймал четвёртого, а потом по прямой по очереди догнал остальных.

И тут же снова пришлось прятаться, потому что «молчуны» будто бы проснулись. Со всех сторон послышалось шарканье, а где-то и топом с тяжёлыми прыжками. До меня долетел отголосок ментальной атаки, но обращённый не в нашу сторону. Скорее по касательной и откуда-то сильно издалека и сверху.

— Закончилась фора, — прошептал я и в подтверждение расслышал отголоски далёкой очереди.

Мы ещё немного переждали, отслеживая по аурам скопления «молчунов», и двинулись дальше. В разломанном тоннеле будто появился ещё один разлом, превратившийся практически в лестницу. Метров десять спуска по трём разломанным каменным глыбам в клубах усилившегося жёлтого дыма и мы оказались на дне чего-то тёмного и длинного. И, наконец-то, чуйка подсветила «королеву», затаившуюся в задымлённой глубине.

Я мысленно придержал Пепла, уже готового броситься вперёд. Опустошил пузырёк с «Глюкозой», вроде и не вспотел даже, не считая танца среди зомби, но постоянная маскировка требовала подпитки, и мне не хотелось её ослаблять ни на один процент. И судя по прошлому опыту, мне сейчас понадобятся все силы, чтобы выдержать ментальную атаку.

Разбежавшись с шакрасом по разным стенам, двумя размытыми силуэтами мы заскользили сквозь жёлтый дым. Здесь явно не только гнездо, но и источник. Аура «королевы» полукругом разлилась впереди, будто мы сейчас на солнце выйдем. Только не на обычное, красивое и тёплое, а реально на какого-то бурого карлика.

— Какое-то чужое, блин, солнце… — проскочила мысль в голове, да и сама аура не казалась знакомой. Что-то было в ней неправильное.

На фоне дыма уже начал проступать реальный силуэт «королевы». Та же уродская паразитирующая мокрица, только размером с маленький автобус. Маленькая голова, торчащая над расширяющимся панцирем.

Я зафиксировал «Перо» на запястье, а второе убрал в разгрузку. Взял в каждую руку по гранате, прикидывая, как половчее их метнуть, и застыл. Пришла улучшенная картинка от Пепла, в которой уже можно было разглядеть не только силуэт, но и содержание.

Сначала я не поверил, даже сделал ещё несколько шагов вперёд. «Королева» была мертва. Совсем мертва, полностью, окончательно и бесповоротно. В ней жизни было ровно столько же, сколько в рёбрах парнокопытного, что валялся возле дома. Панцирь превратился в скелет, в большей части мест через огромные дыры к потолку поднимался жёлтый дым.

И, кажется, прошмыгнуло что-то. Промелькнул какой-то металлический блеск, который перед глазами тут же залило несущейся на меня атакующей аурой.

Пепел заскулил, забившись в стену, а я только и успел, что метнуть гранату в скелет, и бросился прикрыть шакраса.

На миг в пещере стало светло. Настолько светло, что у меня из глаз брызнули слёзы. Верхушка панциря испарилась, занявшись по контуру алыми угольками. Жёлтый туман развеяло, но откуда-то из глубин пещеры уже поднимался новый. И среди всего этого бардака в оседающем пламени осталась какая-то мелкая, многоногая тварь, похожая на неправильного паука.

Чужая аура догнала меня в полёте, когда я уже обхватил руками морду Пепла. Он не просил о помощи, сработал «Инстинкт стаи» — я почему-то знал, что шакрас не справится с аурой. И когда её край, холодный и липкий, как пальцы зомби, впился мне в затылок, стало понятно, почему для зверя он опасней, чем для человека. Аура не отбирала контроль, она, наоборот, призывала забыть про тормоза и начать творить какую-нибудь лютую дичь. С одним лишь ограничением — защищать источник ауры, как того благодетеля, что дал свободу.

Мне, честно говоря, самому захотелось поддаться этому желанию. Возможно, «Инстинкт стаи» защищал не Пепла, а меня. И чтобы хоть как-то его развеять, я активировал «Ауру страха», усилив её второй гранатой в сторону непонятного монстра.

Снова стало светло и жарко. Граната докатилась до панциря, отжигая у него теперь переднюю часть, и, как мне показалось, рванула прямо под лапами у монстра. Но эта хрень опять не пострадала и просто вышла из огня, продолжая давить ментальной атакой.

Пепел снова заскулил, а я, скрипя зубами, зарычал. Встряхнулся, добавляя в левую руку телескопическую дубинку, и вышел на центр пещеры. Между мной и монстром осталось метров десять, он давил аурой, я в ответ направлял свои. По очереди транслировал то «Ауру страха», то «Ауру паники» — ни того ни другого не добился, но хотя бы притормаживал монстра в моменты пересменки. Словно сам импульс врезался в него, сбивая с хода.

Мне нужно было потянуть время. Как минимум найти слабые зоны, а учитывая, что он пережил два термобарических взрыва, будучи почти в их эпицентре, то как максимум — дождаться окончания форы у Купера. Сканер чуйки особо не помогал, только попытался собрать контур монстра. И даже это у него не получилось — прямые вроде бы линии дрожали с лагом сантиметров в пять, отчего казалось, что у меня в голове какие-то помехи сродни телевизионным.

Зато имплант ультиморфисов, пусть с такими же помехами, но пыхтел вовсю. С бешеной скоростью проматывая у меня перед глазами потоки информации. Редкие слова были переведены, и ещё реже я успевал их прочитать. А уж понять я даже и не пытался, лишь пятился и молча офигевал.

Мы вместе с ним подошли к провалу, каждый под своим углом, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Не знаю, что там увидел Купер, но он тут же метнул туда ещё одну гранату. С моей же стороны я разглядел контур то ли яйца, то ли кокона, то ли ещё какой-то капсулы, оплетённой защитным каркасом.

Когда жар от гранат перестал пощипывать щёки, я первый спрыгнул вниз. Сначала один каменный выступ, потом наклонная плита с острыми краями, на которой я разглядел следы от лап дымопряда. Бегала она здесь довольно часто, курсируя между источником дыма и панцирем «королевы». Хм, буквально, как на работу туда шастала, каким-то образом подчинив себя молчунов.

— Интересно, как биомеханический монстр смог управлять молчунами? — спросил я у Фея, практически дышавшему мне в спину.

— Кхм, — послышался ответ.

— Тоже верно, — продолжил я размышлять вслух, — провела анализ ауры, скопировала и смогла воспроизвести? Или каким-то образом записала, а потом включила и зациклила запись? Или, в принципе, она как-то иначе мимикрировала под мокрицу? Чёрт, интересно же, как они работают.

— Согласен, — поддакнул Фей.

— И как они поддерживают рабочее состояние? Там небось какой-то источник энергии, которым можно весь наш маяк запитать?

Фей ещё раз хмыкнул и придержал меня за плечо. Остался один широкий выступ, и мы окажемся на открытом пространстве. Никаких контуров я уже не видел, дым успел вернуть себе часть территории. Мы дождались всю команду и пустили вперёд огнемётчиков.

Купер в одну сторону, Хадсон в другую. Оба с ходу начали выжигать туман, а вместе с ним и кислород, и мечты о холодном пиве…

Но оно того стоило. Несколько секунд, и в радиусе тридцати метров (по пятнашке в каждую сторону) вдоль стен проявились источники дыма. Конусообразная клетка или кокон, внутри которой плавало, двигалось, кипело… Ну или варилось что-то жёлтое, похожее на желе.

Я насчитал восемь коконов с одной стороны, когда в задних рядах показался биомеханический паук. Передняя лапа отсутствовала, значит, они хотя бы не восстанавливаются. Уже радует, но и расстроило тоже. Я поймал себя на мысли, что не отказался бы от парочки таких гаджетов в отряде.

— О! А вот и мой, про которого я рассказывал…

Я легонько толкнул Фея, привлекая его внимание, но напарник смотрел в другую сторону.

— Ага, мой тоже здесь…

Не сговариваясь, крутанулись, расступившись с остальными и похрустев на каких-то корнях или трубках, разбросанных по земле. В этой стороне несколько светящихся коконов были сильно дальше, а дыма мы выпарили меньше. Вне зоны очистки туман клубился на уровне пояса, и там же, прямо на границе появился второй представитель синтетической цивилизации.

«Чужая биомеханическая раса… Кибернетический организм класса „Разведчик“… Подвид — „Инкубатор“… Уровень опасности — средний…»

Перед глазами тут же появилась надпись, частично заслонившая самого монстра. Хм, прямо сразу готовый инкубатор? Что же было раньше-то? Пришельцы придумали жёлтый дым, чтобы нейтрализовать розовую пыльцу? Или они сразу с ней пришли? По моим прикидкам синтетическая раса могла адаптироваться и произвести новых существ. Время у них было. Но вот ультиморфисов уже не было времени, чтобы придумать такие термины и определения. Ладно. Может, это вообще лишь тонкости перевода декодера.

Я бы этого гада скорее назвал бы однолапым богомолом. Высота под метра, с задними или, считай, нижними лапами какая-то беда — кажется, что их больше, чем нужно, а между ними встроен светодымовой кокон, будто монстр его высиживает на ходу. Выше тонкое суставное брюшко, расширение под плечи, какой-то обрубок вместо левой руки и огромная клешня вместо правой.

К счастью, вроде не особо заточенная, широкая и с крупной резьбой. Похоже на штуку для колки орехов, ну или переноски коконов. Размер подходящий. В роли оружия инкубатор использовал голову: острая челюсть и почти метровый рог-гребень, между которыми были установлены глаза-визоры.

— Это не инкубатор, это какой-то родильный дом и погрузчик с манипулятором в одном лице… — прошептал я, а потом уже громко обратился ко всем: — Палим коконы, пока мы не в дыму — инициатива у нас. Монстров валим! Если не валяться, то просто отгоняем!

Концовка моей пылкой речи потонула в огненном рёве. Купер с Хадсоном в два ствола направили огнесмесь на ближайший кокон, а я на какую-то секундочку вдруг задумался: а вдруг они такие же огнеупорные, как и сами монстры? А наш план далёк от совершенства?

Но нет! Жёлтая муть с гудением закипела, контур начал трескаться, и раздался громкий хлопок. Кокон разнесло в щепки, забрызгав и стены, и нас градом из кусочков костей, кипящей слизью и явно металлическими осколками. Большую часть принял на себя Купер, что-то отрикошетило от его шлема, а на одежде появились дымящиеся дырки. Как он скрипел зубами, думаю, и на маяке услышали!

И вот на этом моменте, кажется, мы упустили инициативу!

Кокон разорвало так, будто это не какая-то система фильтрации с перебродившими микроорганизмами, а самый обычный, просто огромный, гриб-дождевик. Облако густого дыма разом заполнило все пустоты в пещере, накрыв нас с головой.

Пока мы жгли, биомехов только потряхивало на низком старте, но сейчас они тут же сорвались на нас.

— Стоим, млять! Давим! — заорал разгорячённый Купер, переводя огнемёт на следующий кокон.

— Огонь по мелкому!

Я тоже закричал, расталкивая подвисших Шустрого с Лесником, а сам дёрнул Фея и бросился наперерез инкубатору. Он был медленнее, и цель выбрал себе одну — Купера. За спиной грохотало, свистело и звенело.

Я по одним только звукам и редким восклицаниям стрелков, чуть ли не спиной видел картину происходящего. Паук сорвался вперёд и то визуально раздваиваясь, то маневрируя на бешеной скорости, ушёл от большинства пуль. Его сбили и отбросили, прокатив по каменному полу. Но судя по восклицаниям Шустрого, урона вообще никакого не нанесли.

В момент, когда Шустрый начал перезаряжать барабан, я уже нёсся к Куперу. Богомол-инкубатор, раскинув лапы пошире, двигался как-то боком, легко опровергая поговорку, что плохому танцору и яйца мешают! Он замахнулся клешнёй, и по траектории движения, похоже, сначала планировал спасать кокон. Но в последний момент, буквально за секунду до второго взрыва, крутанулся прямо на Купера.

Убойных зон я пока не видел. Навскидку только визоры, которые он прикрыл, наклонив гребень, пара трубок на теле, ну и кокон. Но не по яйцам же его бить…

Я ударил в клешню. За пару мгновений до того, как стальная лапа готова была обрушиться на Купера сбоку. На «Броске» я, кажется, попытался протаранить стальную стену. Кажется, пни я лбом железнодорожную шпалу и то эффект был бы лучше!

Но главного я добился — монстра развернуло, клешня ударила в камень, а Купер успел отскочить. Инкубатор попытался достать меня рогом, но тут уже подоспел Фей и пробил кувалдой в спину богомола. Тот аж просел с перекошенным хребтом, но не завалился. Крутанул башкой, просвистев рогом перед лицом Фея.

Развернуться я ему не дал, ударив телескопической дубинкой в открывшийся затылок. Ничего не проломил, наоборот, руку выкрутило, отбросив ударной волной.

— Давим! Горите, суки, в аду! — снова заревел Купер.

Он сам уже напоминал жителя ада! Весь почерневший от копоти, в дыму и настолько безумной аурой, что в общем какие-нибудь берсерки тупо курят в сторонке.

Лопнуло сразу два кокона, выплеснув новые порции дыма. Обзор сократился до минимума, проще было по аурам ориентироваться. Шустрый с Лесником прекратили стрелять — паук метался между нами, налету кого-то подрезав.

Чёрт! Меня подрезав!

Голень пронзила резкая боль, по сути спасшая меня. Нога подломилась, я пригнулся, и в этот момент по щеке царапнул кончик рога. И тут же возле моей ноги в камень врезалась кувалда. Я тоже отмахнулся дубинкой, попал и краем глаза заметил, как, виляя и припадая на один бок, мимо проскочил паук. Я метнул дротик в силуэт, но результата уже не видел.

Перед глазами замелькали сообщения — от собственной включился «Кровавый темп». Боль сразу же прошла, а в крови прямотоком заработал адреналин.

— В круг! — заорал я, хватая кого-то за шкирку и подталкивая в сторону Купера.

Снова заработали пистолеты-пулёметы и судя по прилетевшим в меня гильзам, хватанул я Шустрого или Лесника. Мы прижали огнеметчиков к стене, дав им возможность перезарядить баки. А сами начали палить по кружащим вокруг нас аурам. Я переключился на «чезет», сбив траекторию прыжка пауку, и закинул ему вдогонку гранату.

Меня сразу же поддержали, и обоих концах пещеры разорвалось несколько алых бутонов. До нас тоже долетело, обдав жаром. Дышать стало совсем невозможно, каждый вздох будто над кастрюлей с картошкой, которая всё ещё варится в кипящей кастрюле.

— Готов! Жарим!

— Готов!

— Па ла пинга, пэндэхо!

— Жарим пидарасов!

— Мелкий мой!

Кажется, вскипели уже мы, а не биомехи! Пока все крутились, монстры оказались на одной стороне, и можно было не бояться дружественного огня. Мы выступили единым фронтом, чередуя огнемёты с огнестрелом. Только Фей чуть в сторонке — с расчётом на добивающие удары.

Полилась огнесмесь! Хадсон отрабатывал вдоль стены, а перевозбуждённый Купер, кажется, решил напрямую прожарить инкубаторское яйцо. Отговаривать его никто не стал! И когда навстречу огненному потоку выскочило гибкое стальное тело, встретили его со всех стволов. Правда, я тут же переключился на паука — сволочь, цепляясь своими иглами за щели в камнях, а то и делая новые, решила пройти по потолку.

И то, что раньше я лишь представлял у себя за спиной, теперь произошло и со мной. Я бил по два-три выстрела за раз, стараясь брать необходимое упреждение. И по всем законам должен был попадать, но почему-то лишь крошил камень. Не знаю, что там у него за системы защиты и определения угрозы, но аж зависть взяла. Дрожание корпуса, отчасти похожее на мою «Теневую инерцию» у биомеха работало в обе стороны.

Точнее, во все шесть, потому что паук кружил меня во всех плоскостях, и по всем направлениям. Магазин в первом пистолете опустел, а во втором подходил к концу, а монстру оставалось всего пара метров, чтобы прыгнуть парням, увлечённым расстрелом инкубатора, на шеи.

И, похоже, вариантов уже не было! Фей тоже это понял и в лучших традициях Олимпийских игр метнул в потолок свой кувалду. Пробил камень, спровоцировав небольшой обвал, но в цель не попал.

Дубль два! И я снова рванул наперехват. С места активировал «Бросок», взлетев на спину Шустрого, оттолкнулся от неё и схватился с пауком. «Стальная кость» была выкручена до предела, но ладонь всё равно скрутило судорогой, ещё и током, кажется, ударило, когда я перехватил одну из лап. Второй рукой схватился за корпус, попав в уже раскуроченное сочленение.

До конца ещё не придумав, что собираюсь сделать, ударил одновременно всем, чем мог. «Аура страха» — мимо, кажется, только ещё больше Шустрого напряг, рухнув на него вместе с пауком. «Анатомический взлом» — вхолостую, на механику не действовало. А вот «Биоэлектрогенез» всё-таки сработал! Током действительно ударило. Я, кажется, сам себя жахнул, проведя импульс через паука. Но и его коротнуло!

С шипением вспыхнуло несколько слабеньких искорок и запахло смесью гнили и палёной проводки. Паук дёрнулся, потерявшись в ориентации, и выскользнул из моей руки. Рухнул туда же, куда и я — то есть на ошарашенного Шустрого. Может, и хорошо, что его слегка кондрашкой зацепило, а то бы палил сейчас во всё подряд.

Над ухом матюкнулся Фей, бросившийся за кувалдой. А я, активировав «Перо» попытался сам добить паука. Но только замахнулся, оказалось, что его уже не было. Через дым, через огонь, биомех ковыляя и сильно вздрагивая, будто его до сих пор током подпрошибает, ускакал в темноту и дым. Только аура и мелькнула.

— Да сдохни ты уже, сука! — заорал Купер, в бешенстве кидая в богомола опустевший огнемёт.

— Дожмём! — откликнулся Хадсон, и в следующий миг рвануло!

На меня рухнуло что-то тяжёлое, но мягкое. Ответочка от Шустрого, попытавшегося прикрыть мой голову от огненных брызг. И на минуту стало не только дымно, но и темно.

А в следующий миг стало и мокро! Мне за шиворот потекла кровь Шустрого. Сквозь шум в ушах долетел вопль Купера, а камень рядом вздрогнул от удара кувалдой.

— Кажется, отбегался, — захрипел Шустрый мне на ухо и безвольной куклой сполз с меня.

На оценку ситуации у меня было меньше секунды. Шустрый закатывал глаза, кашляя кровью. Грудь пробита — чудом и до меня не дошло. Фей вместе со своей кувалдой лежит поперёк стены, присыпанный каменной крошкой, которую видать своей спиной и выбил. Дымящийся Чейк в отрубе от взрывной волны. Лесник на ногах, сражается с собственным оружием, что там у него заклинило.

А впереди два обезумевших берсерка. Один — человеческий демон, слетевший с катушек, а второй — механическая хрень, потерявшая самое ценное для себя и явно перешедшая в режим ярости и уничтожения.

Взрыв кокона явно подпортил биомеха. Часть лап погнуло, развернув в стороны. Но и без кокона, и без лишних конечностей, тварь стала даже подвижней. Всплеск движения чёрных изгибов, и она рванула на Купера, выставив перед собой клешню. Купер, кажется, рванул ещё быстрее. Руки точно несколько раз мелькнули, когда он пробил сначала по корпусу, потом по визору, и закончил, врезавшись в клешню. Хрустнула кость. И в следующий момент Купер взлетел в воздух, зажатый клешней-манипулятором.

Инкубатор поднял его в воздух, не обращая внимания на попытки Купера пнуть его по стальным «рёбрам». И опустил голову, направляя рог в грудь моего напарника и открывая для меня затылок.

Я не чувствовал, что организм перезагрузился. Не было во мне сейчас нужного полного заряда, но зато в руке было свеженькое «Перо». Разгон пришлось брать из неудобного положения, и так, чтобы больше не давить на Шустрого. Но как только я почувствовал твёрдый камень под ногами, я рванул так быстро, как никогда не делал до этого. Суставы взвыли, пройдя через «Поглощение» и запустив на себя же регенерацию.

Но было уже на всё пофиг!

— Па ла пинга, пэндэхо, — чтобы это не значило…

Я долетел. Я к чему-то прилип. К какому-то защитному слою, кислотой обжёгшим меня сквозь одежду. Я будто на прутья арматуры упал, пересчитав их своими рёбрами. Но пофиг! Главное, что «Перо» достигло цели.

Я опять пробился всего на пару сантиметров. И опять сломал клинок. Но за долю мгновения я провёл через него весь свой электрический потенциал. Получилось что-то типа микроразрыва. Будто маленький, но очень гордый ЭМИ-заряд, вспыхнул в голове у биомеха.

Сначала рухнул Купер, выскользнувший из ослабевшей клешни. Потом упал подрагивающий инкубатор. И только потом на новом рывке кувыркнулся с него я. Можно сказать, что жопой почувствовал, свист кувалды за спиной.

Очухавшийся Фей ударил с такой силой, что и голова, и кувалда целиком скрылись в камне. Он с трудом, раскачивая рукоятку, освободил боёк и ударил снова.

Бум.

Я уже не смотрел, рванув обратно к Шустрому.

Бум.

Еле живой Шуст успел достать свою порцию «Живинки», но открутить крышку сил у него уже не хватило.

Бум.

Я был уже рядом с Хадсоном.

Бум.

Купер попытался встать, но видок у него был такой же перекошенный как и инкубатора. К счастью, после первого удара кувалдой, а не сейчас.

Бум…

И тишина.

Я обернулся на Фея, напоминавшего сейчас ещё одного демона. Он пошатывался, но вытянул руку, сжимая в ней оторванную голову богомола, из которой торчали искрящиеся обрывки каких-то трубок.

— Ну капец, сплошные хищники в отряде, — прошептал я и, подняв огнемёт Хадсона, пошёл дожигать коконы.

Двигаться в перегретом воздухе с выжженным кислородом совершенно не хотелось. Честно говоря, и находиться в этой пещере желания уже никакого не было, но дело надо было довести до конца.

Я переживал за раненых, толком не понимая, кого больше поломали. Шустрого — пробитого рогом насквозь или Купера с кучей внутренних повреждений. С первым хотя бы всё было понятно — рана видна, действие «Живинки» пусть медленно, но наглядно. А к Куперу даже подойти было сложно — его ещё не отпустило, и он не особо отличал своих от чужих. Ещё и Хадсон, блин, с нехилым таким процентом обожжённого тела. Он был в сознании, но двигаться толком не мог, только тяжело кряхтел на попытки срезать с него запёкшуюся одежду. И «Живинкой» его не полить, того и глядишь от болевого шока вообще регенерация отключится.

Ранеными занялся Лесник, а мы с Феем всё-таки выдвинулись дальше. Дыма стало сильно меньше, но ещё как минимум четыре кокона продолжали гнать свою микрофлору.

Я добыл новый бак — последний из запасов, и осторожно, держась на границе, начал печь ближайший кокон. Фей стоял рядом, готовый в любой момент обрушить на кого угодно своё обновлённой оружие. Я упустил момент, когда он сломал кувалду, но сейчас на укороченную рукоятку была насажена голова инкубатора. Получилось уже почти какая-то кирка или даже коса. Выглядело кустарно, но страшно. Правда, явно страшнее, чем потенциально эффективнее. Но на один удар точно хватит.

Паук пока не показывался. На уровне сканера он отображался бледно, прячась где-то в ответвлениях пещеры. И как по мне, пусть и дальше там прячется, пока мы уничтожаем его активную среду.

Вскипел и лопнул первый кокон, шмякнув на пол густыми пятнами. До нас не долетело всего на какой-то метр. Но я всё равно сместился к другой стене, нацелившись на следующий источник. Тут уже надо было решать — жечь всё, чтобы с гарантией лишить дымопряда возможности двигаться или же рисковать. Оставлять один кокон для изучений, а паука добивать вручную.

Я решил не рисковать. Будь вся команда на ногах — другое дело, но сейчас любая ошибка могла стоить жизни всем.

Когда бак огнемёта опустел, превратив его в слабо полезную железяку, оставался ещё один кокон. Дымопряд несколько раз высовывался и даже пытался атаковать: то по потолку, то по стене, то выпрыгнув на нас прямо из-за лопнувшего кокона. Но то ли пыл у него поиссяк, то ли включился режим осторожности, и он сваливал обратно, стоило дать ему хоть какой-то отпор.

То очередь из «чезета», то пара взмахов киркой с каменными проломами в опасной близости промеж лап монстра. Я вынужден был признать, что кустарная склейка Фея очень даже неплохо держалась. Голову мы, конечно, у него изымем на опыты, но потом вернём, если сама не рассыпется, как оторванная конечность паука. Пока, по крайней мере, держалось хорошо.

Я попытался по-быстрому провести ряд полевых тестов с последним коконом. Потыкал в него сканером, поковырял из «чезета». И добился только того, что густая желеобразная масса, внутри которой копошилось, что-то очень мелкое (как инфузории туфельки под микроскопом), вытекла наружу. И практически сразу засохла, превратившись во что-то типа янтаря. Сканер её не разгадал, имплант «Древних» ограничился лишь пометкой, что это «чужое».

У Фея нашёлся контейнер для особо редких геномов и скоропортящейся органики, куда мы и определили образцы. А потом, внутренне перекрестясь, я подсунул зажигательную гранату под основание кокона. Отпрыгнул подальше, в очередной раз вспотел от взрыва и приготовился встречать паука, нацелившись на последнее дымное облако.

Но шли минуты. Дым без подпитки постепенно растворялся, а монстр так и не нападал. Я до рези в глазах напрягал все свои сканеры, стараясь разглядеть появление розовой пыльцы. Должна же она занять своё место? Но, видимо, это либо работало не так, либо скорости возобновления защитного контура были слишком медленными. Как ни смотрел, под каким углом краем глаза не косил — ничего не появилось.

Я вспомнил макет, найденный в обсерватории «Древних»: где-то на территории Гранады (плюс-минус сотня километров) точно должен был расти собственный бутон. Вопрос — в каком он состоянии? Предположительно в плохом состоянии, раз биомехи проникли в Гранаду и смогли внедрить сюда свои фильтры. И тогда сразу второй и третий вопрос: смогу ли я его починить полученным ремкомплектом и восстановить микрофлору города? Что-то мне подсказывало, что сил на зачистку большего числа биомехов у нас не хватит.

В общем, пока я размышлял, дым жёлтый дым рассеялся, и пещера погрузилась в естественную темноту. Любые краски исчезли, вернув стандартно-серо-блеклый режим ночного видения. Довольно чёткого, усиленного природными возможностями Пепла, который, не дожидаясь моей команды, наконец спустился к нам на нижний уровень. И вопрос был не в том, что он осторожничал — он-то сразу рвался вниз, но был оставлен, прикрывать тылы от «молчунов».

Теперь стая соединилась, и мы медленно, заглядывая за каждый выступ и проверяя каждую щель, двинулись на поиски. Правда, из-за Фея всё-таки пришлось достать фонари.

Постепенно пещера начала сужаться, появились новые запахи — что-то речное, протухше-подгнившее, но уже давно засохшее. Мы то ли двигались к берегу Рекадии, то ли где-то поблизости, когда-то очень давно тёк какой-то из её притоков.

В подтверждение этой версии под ногами начали попадаться какие-то ракушки, фрагменты окаменелых плавников и рыбьих косточек. А за очередным поворотом нашёлся и скелет кого-то очень крупного. Этакий почти метровый заборчик из частично сохранившихся рёбер, отдельно тупорылая клыкастая морда и куча отдельных позвонков — ещё на пару метров разбросанных вдоль стены и заканчивающихся костяным плавником, почти полностью скрытым в песке и пыли.

— Здесь что, есть акулы? — удивлённо спросил Фей.

— Если только аркадианские, — хмыкнул я, заметив что-то тёмное и странное на одном из белых позвонков. — Кажется, я знаю, как сюда попал биомех.

Я подошёл вплотную к скелету, разглядывая куски то ли скорлупы, то ли очередного защитного кокона. Материал напоминал металл «Древних», а по форме (если попытаться собрать целиком) был похож на мяч для регби.

— Охренеть, киндер, блин, сюрприз, — прошептал я. — Очередные паразиты…

— Это типа доставка фирмой рыб-экспресс? — усмехнулся Фей.

— Ага, — кивнул я. — Получается, рыба проглотила яйцо и доставила по назначению. Это уже не просто доставка, это заброс в глубокий тыл противника. Интересно, они как-то рыбой управляли или всё по воле случая.

— Получается, что эти мехи могут расти? — спросил Фей, озираясь по сторонам.

— Получается так, на то они и биомехи. Кибернетический, блин, организм…

Мы собрали остатки скорлупы и пока вели раскопки, обнаружили небольшие отметины на песке, которые вполне мог оставить паук своими тонкими лапами. Я кивнул Фею, мол, приготовься, а сам сформировал новое «Перо», заодно вернув маскировку. И метров через пятнадцать мы его нашли.

Монстр не выглядел мёртвым. Скорее спящим. Или даже выключенным. Брюшко осело на землю, лапы раскинуты в разные стороны, никаких движений. Слышны едва уловимые тихие щелчки, будто какой-то механизм внутри монстра затухает, крутясь, скорее, по инерции. И тонюсенькая, на уровне сигаретной, струйка дыма тянется откуда-то из-под брюха. Сочленение, из которого я вырвал лапу, покрывала янтарная плёнка, через которую пробивались красные отсветы.

— Добить его? — спросил Фей, краем «кирки» подцепляя монстра и вытаскивая его на середину пещеры.

— Жалко, — покачал я головой. — Его бы изучить, а наука любить бережное отношение к объектам исследований. Давай только лапы ему оторвём. А то ещё проснётся где-нибудь в рюкзаке.

— Давай, — согласился Фей, и мы оба застыли над монстром.

Минут пять простояли молча, продолжая следить за пауком. Кто его знает? Может, очередная защитная реакция. Прикинулся мёртвым, а потом…

Но нет. Биомех только один раз ещё вздрогнул, будто конвульсия по всему телу прошла, и окончательно затих. Дымок растворился, а внутри перестало щёлкать.

С лапами вопрос решили быстро. Фей всё-таки не просто Фей, он Зубной Фей — у него в загашнике и щипцы нашлись. Причём, похоже, реально для удаления зубов.

— Страшный ты человек, — уважительно кивнул я, заодно вспомнив, как он размахивал головой инкубатора.

— Просто детство было так себе, — пожал плечами Фей.

— Ага, рад, что ты с нами, — ответил я, упаковывая подстриженного паука.

Биомех оказался довольно лёгким, будто не целиком из металла, а только какой-то каркас, заросший биологическими тканями и органами.

Ну это мы уже в лагере посмотрим. Я бы, может, прямо сейчас разделывать бы начал. Но во-первых, надо эвакуировать раненых. А во-вторых, разборку лучше производить хотя бы с Сапёром и Чейком. За неимением рядом Ульрика и Клода будет хоть какой-то шанс что-нибудь понять.

Мы ещё прошли по пещере. До момента, пока она не сузилась так, что даже Пепел бы уже не пролез, и быстро вернулись к раненым. Хвала генома Аркадии и регенерации отдельных видов, Хадсон уже пришёл в себя. Шустрый был без сознания, а Купер в нём, и даже стадия берсерка откатилась, но на ногах он не держался.

Фей забрал Шустрого, а Хадсон с Лесником подняли Купера, я, дополнительно нагрузившись остатками инкубатора, впереди на случай недобитых «молчунов». Пепел по возможности везде. Он крутился вокруг нас и успевал ещё заглядывать под каждый камень. Причём успешно, в какой-то момент принёс мне свежую тушку златокрота. Свежую, в том смысле, что выделившийся геном ещё не потерялся по дороге.

На улице нас встретила переполошённая команда, явно уставшая не меньше, чем мы. И по количеству мёртвых «молчунов» вокруг дома, стало понятно, что они здесь совсем не прохлаждались.

По словам Джуни и по сверке часов выходило, что контроль над зомби оборвался в момент моей первой встречи с пауком. После чего «молчуны» будто сошли с ума и тупо волнами попёрли на пулемёты из всех щелей. Ребятам пришлось откатиться в поле, и вернулись они буквально несколько минут назад. Пока всё зачистили, пока перепроверили.

Итого — деревню можно было теперь официально считать нашей. Хоть отстраивайся и переноси сюда лагерь. Но это потом, а пока мы, дорвавшись до аптечек, по новой обработали Шустрого с Купером, и без остановок погнали на маяк.

Видели вдали табун каких-то диких монстров, но тормозить не стали. Потом ещё что-то промелькнуло на границе чуйки — что-то небольшое и размытое, словно под маскировкой. Чуйка на таком расстоянии забуксовала, а вот интуиция не отпускала меня ещё несколько километров. Вспомнилось чувство прилипшего к спине чужого взгляда. Осторожного, внимательного и встревоженного, будто какой-то дозорный заметил противника.

Но разбираться было некогда. Шустрому стало хуже, начался жар с бредовыми стонами, прерывающимися длительными периодами полной отключки. Мы ускорились и даже не сразу заметили, что на маяке что-то изменилось.

Появились новые палатки, прибавилось машин, и маркеров аур стало раза в три больше, чем было, когда мы уезжали.

«Что у вас там?» — я потянул к Осе, настучав её мыслеграмму.

«У нас гости, — практически сразу пришёл ответ. — Не пальните сдуру. Они незваные, но вроде адекватные. Что у вас?»

«У нас раненые. Тяжело».

«Кто?» — с упавшим настроением спросила Оса.

«Шустрый с Купером. Пусть Бэлла приготовится».

«Уже, — ответила Оса. — Подъезжайте сразу к заднему входу в маяк. А то у нас здесь стихийная парковка тесная образовалась».

Я и сам уже увидел, что место, которое планировалось использовать в роли внутреннего дворика, сейчас забито каким-то гражданским хламом.

Не в обиду гражданскому транспорту будет сказано, но реально хлам какой-то стоял. Вроде бы фургоны, но какие-то самодельные, переделанные из универсалов. Между ними легковушки либо с облезлой краской, либо собранные из разных запчастей: крыло от одной, капот от другой и так далее. Всё это ещё и просело, нагруженное кучей каких тюков и ящиков.

В некоторых машинах спали люди, но основная масса человеческих маркеров кучковалась под свежевозведёнными тентами, кажется, из шкур животных, рядом с нашими ровненькими, покупными палатками.

— Это что за цыганский табор такой? — спросил Фей, вглядываясь в предрассветную мглу.

— Родственники, наверное, приехали, — пожал я плечами.

— Чьи? — удивился Фей.

— Сейчас узнаем, — ответил я, съезжая с дороги, чтобы всё это обогнуть.

Притормозив за маяком, помог вынести Шустрого и предал его на руки Бэлле. Молодая она, конечно, ещё. Опыта мало, но сейчас как раз и приобретёт. Я убедился, что Купера тоже занесли внутрь, и когда понял, что больше мешаю, чем помогаю, вернулся на улицу к Анне.

Обнял её и минут на пять буквально растаял. То есть оттаял после напряжённой, горячей схватки. Выдохнул накопленные нервозность с усталостью, вдохнул родной и любимый запах близкого человека. Как-то сразу вроде и проблем меньше стало, и жить на Аркадии больше захотелось. Оса, похоже, чувствовала примерно то же самое, и мы оба зависли минут на десять.

Отвлекли нас Сапёр с Чейком, уже начавшие выгружать остатки инкубатора из машины. Кто-то уже успел им что-то рассказать

— Сумрак, — позвал меня Сапёр. — А где вторая дура?

— Какая ещё дура? Ты кого это к нам домой привёз, — тут же включилась Оса.

— Это ты мне лучше скажи, кого ты тут домой пустила? — я махнул рукой в сторону лагеря.

Я дошёл до машины и отдал Сапёру рюкзак с пауком, заодно шепнув, чтобы без меня не вскрывали.

— В общем, это беженцы, — сказала Анна.

— Это мы догадались и откуда бегут?

— Не откуда, а куда, — пожала плечами Оса. — Это жители Гранады. Ну, бывшие. Они перебрались к соседям и жили на границе зоны отчуждения. Но толком не прижились, и когда узнали про нас, захотели присоединиться.

— А как они узнали про нас?

Я нахмурился, понимая, что так рано огласки-то не хотелось бы. А узнали одни, потом другие, а потом ночью мы проснёмся в окружении «Волков».

— Просто увидели, — ответила Анна. — Как оказалось, страна не совсем пустая. Эти, — Оса кивнула в сторону палаточного лагеря, — что-то типа рейдеров-сборщиков. По-тихому катают по округе, тырят, что смогут, и по-быстрому сваливают. В горах есть другие. Часть жителей там скрылись и до сих пор как-то выживают. Хотя, говорят, что там не очень понятно — то ли какие-то местные племена странные, то ли народ сам уже одичал.

— И что мы с ними будем делать? — задумчиво пробормотал я. — Много их?

— Здесь, — ответила Оса, — небольшая общинка из семи семей, почти пятьдесят человек. Бойцов из них где-то треть. Не охотники, но за проводников сойдут. Я пыталась с тобой связаться, когда они появились, но ты был вне зоны доступа. Прогонять мы их не стали, люди нам всё равно нужны.

— Согласен, не надо было прогонять. — Главный у них есть кто-то?

— Есть, некто Перес, — ответила Оса. — Он хотел уехать, ещё пару общин знакомых подтянуть, но решили сначала с тобой всё обсудить. Они спят ещё, весь день строились.

— Сумрак, мы готовы. Тебя только ждём, идёшь? — позвал меня вернувшийся Сапёр.

Вид у него был таинственный и загадочный, он нетерпеливо потирал руки, будто мы собирались на троих сообразить.

В принципе, так оно и было с той лишь разницей, что соображать мы собирались над тушкой инопланетного кибернетического организма, ещё недавно державшего в страхе целую деревню зомби, инфицированных паразитом.

Но нормально, это Аркадия, здесь такие мелочи никого не волнуют…

Для разбора биомехов Сапёр с Чейком выделили свою палатку-мастерскую. И даже успели там немного прибраться и обустроить её под опыты. Всевозможные запчасти для ремонта машин и ингредиенты для создания взрывчатки распихали по ящикам, приткнутым вдоль стен, и с горкой и бардаком нагрузили недавно собранные верстаки. Было три рабочих места по углам: для Сапёра, для Чейка и для Косты (её мы, кстати, тоже позвали на разборки), а стало одно — в центре, на манер операционного стола. С какой-то из машин сняли прожекторы, осветив стол с двух сторон.

На столе, поделив его пополам, лежали наши трофеи, они же трупы наших врагов. Паук разместился с комфортом, ровно под лучом прожектора. А инкубатору места не хватило. Несколько лап свисали до земли, а с трудом отобранная у Фея голова биомеха лежала в центре, частично закатившись на половину дымопряда.

Над столом возвышался Чейк в кузнечном кожаном фартуке, перчатках по локоть и защитных очках для сварки. В одной руке у него была ножовка по металлу, во второй — газовая горелка. Вид суровый, но растерянный, будто не может определиться. За его спиной притаилась Коста, держа в руках зубило и молоток.

М-да, я будто на хирургическую операцию попал. Сапёр, похоже, решил так же.

— Коллега, — серьёзным тоном сказал он, жестом пропуская меня к столу. — После вас. И, — он повернулся к Косте, — душечка, нам бы для начала три кубика водочки внутримышечно. Или куда там, чтобы руки не дрожали?

— Чтобы руки не дрожали, нужно нервы беречь, — сказал я и кивнул Чейку. — Приступайте, коллега.

— Смешно, да? — поморщился Чейк. — Что здесь отвинчивать-то? И с кого хотя бы начинать?

— Давай с мелкого, — махнул рукой я на паука. — Он лучше сохранился.

Чейк кивнул и повернулся к дымопряду, но как подвисал, так и продолжил просто стоять.

Я потянулся и, позёвывая, подошёл поближе.

— Так… — я всмотрелся в спину паука, потом перевернул его и также внимательно рассмотрел стальное брюшко. — Для начала счищаем верхний слой.

— А где он у него заканчивается-то? — ещё более растерянно спросил Чейк. — Я тут ковырнул уже, и там хер поймёшь. То ли клей какой-то, то ли смола, а под ней… И в ней, впрочем, тоже то ли хитин, то ли композит какой-то, то ли вообще бородавки какие-то ссохлись. И, кстати, он почти не пилится, я уже одно полотно затупил.

Я вздохнул. Даже не оттого, что всё придётся делать самому, а от факта как мало мы сможем понять. Но, вскроем, глядишь, Чейк поувереннее станет.

Активировав «Перо», прицелился в край брюшка, где, как мне показалось, приглядывался шов. Прежняя биологическая плёнка уменьшилась и подсохла, став действительно больше похожей на застывшую смолу. У меня всё же получилось соскрести небольшой участок, но неглубоко — лезвие сразу же начало царапаться о чёрно-серый слой брони.

Я не то чтобы знаток хитина, тут Чейк отчасти был прав — какая-то засохшая бородавка сплошным слоем и на пару миллиметров вглубь. Я продавил и будто арбуз режу начал вырезать пробный кусочек. Глубоко просунуть лезвие не удалось, мешало что-то упругое, а в какой-то момент я вовсе натолкнулся, на что-то тонкое, но очень твёрдое. Аж «Перо» заскрипело.

— Он, похоже, ещё и армированный внутри, — сказал я, передав Сапёру вырезанный образец, который тут же поместили под увеличительное стекло.

— Жаль, микроскопа у нас нет, — пробурчал Сапёр, чуть ли не прилипнув к образцу. — Может, соберём по-быстрому? У тебя же прицел есть?

— Нет, — отмахнулся я.

— Я обратно потом соберу, — с мольбой в голосе протянул Сапёр.

— Тем более нет, — помотал я головой. — Так смотри, что там?

— Ну. Это, конечно, не бородавка, но при увеличении реально похоже на какой-то струп. Я, когда локоть содрал, у меня похожее было, только цвета другого. Ну и сильно мягче, само собой.

— Судя по тому, что парни рассказали, — сказал Чейк. — Именно эта хрень держит высокую температуру, само не горит, а заодно и экранирует внутренности.

— Кислота её тоже не берёт, — добавила Коста, уже успев протестировать образец.

— С электричеством у неё тоже всё в порядке, — сказал я. — По крайней мере, пока целая.

— На холод бы ещё проверить, — задумчиво произнёс Сапёр, — но у нас дефицит с ледяными геномами, а морозилки у нас нема.

— Ладно, поехали дальше, — кивнул я и принялся расширять область вскрытия.

Если бы я не натыкался на арматурины, то дело пошло бы быстрее. А так пришлось почти двадцать минут провозиться. Ещё и смущала белая масса — типа подкорка, которая норовила вылезти наружу. Думаю, вскрывай мы по живому, её бы было ещё больше.

— Коллеги, прошу минуточку внимания, — сказал, прежде чем поднять вырезанную крышку.

Но всё почему-то вместо того, чтобы придвинуться поближе, наоборот, синхронно отступили подальше. Я в принципе тоже отошёл и подцепил кусок кончиком «Пера». Что-то вздрогнуло в пауке, будто по цепочке передавшись каждому из нас. Сапёр так вообще пробормотал что-то из серии: да ну на фиг и очень шустро оказался в дверях. Но вернулся, когда я наклонился над дымопрядом.

Методом тыка, пока я не воткнулся во что-то стальное, удалось определить глубину подкорки — два сантиметра. Серо-белая масса одновременно похожая на монтажную пену, до момента, как она засохла, и жировую ткань. Структура волокнистая, влажная и даже сейчас слегка пульсирующая. Внутри обнаружились тонкие чёрные металлические волокна, выполняющие роль армирующей сетки. В некоторых местах, где я до неё добрался, подкорка успела затянуться. А когда я попытался её вынуть, она потянулась, как горячий сыр на куске пиццы.

— Какая-то живая биомасса, — скривился Чейк, — но по-любому тоже защитная. Гасит амортизацию. Возможно, ещё один слой теплоизоляции. Ну и саморемонт, учитывая, как она затянулась. А армирование вообще огонь, ну в смысле надо ещё тесты сделать, но такая бы кольчужка нам не повредила.

— Как её вынуть-то? — спросил я, смахивая пот со лба.

Даже «Перо» не брало. Нить искрила, натягивалась, но разрезаться не желала.

— Левее бери, узел видишь? — подтянулся поближе Сапёр.

— Да, не надо узел, — заспорил Чейк, — нужно по краю, там вроде крепление. Хотя, может, оно и по кругу выросло…

Я вспотел, заманался, но зато парни втянулись и начали наперебой лезть с ценными советами. И когда, наконец, армированную сетку удалось отогнуть и добраться до внутрянки, уже не затыкались.

— О! Смотри, вот этот чёрный овальный механизм с трубками — это же сердце.

— Жесть, там ротор внутри.

— А что он качал-то? Там слизь какая-то на стенках осталась и жёлтый осадок. Два в одном — и дым прокачивал, и смазку.

— Ага, а проводок куда идёт? Сумрак, подрежь ещё вон там.

Чейк уже чуть ли не сам залез в паука, тыча пальцем в плотный янтарный орган с металлическими прожилками.

— Охереть! Это ведь батарея! Она живая, что ли? Надо контакты не испортить, я потом придумаю что-нибудь.

— Слушай, как-то много здесь проводки, — сказал Сапёр, указывая на пучки серебряных нитей.

— Ну, нейронная проволока, наверное. Оптоволокно какое-нибудь инопланетное, — пожал плечами Чейк с таким видом, словно уже во всём разбирался.

Эх, вот сразу видно увлечённых профессионалов, влюблённых в собственное дело. Повезло, что у нас все такие.

— Так, ну это точно мембрана.

— Ну какая это мембрана? Скорее фильтрующие жабры.

— Хорошо, а это, по-твоему, что?

— Хитиновые клапаны. С этим как раз всё понятно, он же дымопряд.

— Допустим, — согласился Сапёр. — А это?

Он показал на маленький прозрачный шарик, внутри которого подрагивал кристалл, реагируя на каждую тряску стола. А когда шарик отделили от нейронной проволоки и подняли на свет, кристалл завертелся с удвоенной скоростью.

— Навигатор, — легко ответил Чейк. — Ну или компас. Вопрос только на что он настроен?

— Так, — вмешался я, — компас я забираю.

— И что планируешь найти? — спросил Сапёр.

— У него класс разведчика, явно он разведывал либо что-то очень опасное для его вида, например, источники защитного контура, либо что-то очень ценное.

— Либо своих же, — добавил Чейк.

— Тоже вариант, — кивнул я. — Но пока мы в рамках контура, очаги их появления очень лёгко заметить. Где-то у него ещё должен быть источник дыма. Дымопряд не инкубатор, но какой-то автономный источник, чтобы защитить себя и, возможно, подготовить плацдарм для инкубатора, у него должен быть.

— Вон ту вот раздутую и одновременно сморщенную мошонку проверь, — скривившись, сказал Чейк и отступил от стола.

Он показал на коричневый мешочек, похожий на помятый кожаный мешочек.

— Ну, такое себе сравнение, конечно, ты выбрал, — проворчал я, проткнув этот странный орган дымопряда.

Шкурка лопнула, чихнув наружу даже не дымом, а скорее пылью. Внутри открылась густая шевелящаяся масса, в которой и без микроскопа была видна активная жизнь каких-то микроорганизмов.

— Это не яйцо, — пробурчал Сапёр, рассматривая содержимое. — Это какой-то биологический модуль-колония. Там ферменты, споры, личиночные клетки, бактерии-симбионты.

— Да ну на хер, — ещё дальше отошёл Чейк. — Ты сейчас этот набор слов на ходу выдумал?

— Так, — пожал плечами Сапёр, — кое-что. По мелочи для красоты образа.

Пока Сапёр это говорил, разрез затянулся, и мешочек принял первоначальную форму. Но зато от него отпали нейронные проволочки и будто бы попыталось потянуться к одному из клапанов. Совсем уж углубляться в строение биомеха мне не хотелось, но сразу же появилась версия, что это зачаток дымового кокона, который разведчик сбрасывает, чтобы закрепиться. И, так сказать, дать дорогу старшему товарищу — инкубатору, у которого эти колонии в увеличенном масштабе.

— Ладно, — снова зевнул, я решил подытоживать. — Что мы имеем в итоге?

— Какую-то жопу на ножках мы имеем, — авторитетно заявил Сапёр. — И это точно не робот, а выращенная живая машина. И, честно говоря, я не хочу встречаться с её родителями.

— Это понятно, а конкретней?

— Навскидку, — вклинился Чейк, — сердце-турбина гонит химикаты, биобатарея питает органы, нейронные нити управляют реакцией, контроллер синхронизирует поведение, компас ведёт к цели. Плюс всё это упаковано в живую, самовосстанавливающуюся броню.

— Что за контроллер?

— Вон та штука, — Чейк показал на небольшой стальной предмет, предположительно заменяющий мозг дымопряду. — Там какие-то насечки с микроканалами. Не удивлюсь, если номер модели или какие-то другие отпечатки чужой расы. Стой, — Чейк перехватил мою руку, прежде чем я успел отковырять контроллер. — не торопись. Если закладывать систему самоуничтожения, я бы туда спрятал.

Я молча посмотрел на Чейка, красноречиво намекнув, что о таких вещах в принципе лучше заранее сообщать, а не когда мы уже половину монстра разобрали.

— Короче, — я протянул Чейку «Перо», — я спать, вам успехов. Потом доклад по делу и без красоты образов.

Я приставил два пальца ко лбу и махнул рукой, а потом удалился. Уже светало, на улице проснулись первые беженцы. Пахло костром и обещанием сытного завтрака, но нужно было поспать перед разговором с их главным. Что я и сделал, отправившись на своё место. Приткнулся к тихо сопящей Осе, думал побороться за покрывало, но в итоге, как только голова коснулась подушки, отключился.

Будить меня не стали, хотя видно было, что уже заждались. Поэтому завтрако-обед пришлось совместить с переговорами. На встречу пришли двое мужчин, сильно похожих, но с большим разбегом по возрасту.

Старший лет за семьдесят — лысый с седой бородой, а младший лет под сорок — без бороды, но с длинными волосами, собранными в хвост. Носы одинаковые — крупные и мясистые, что особенно выделялось на фоне стройных, поджарых тел. Одеты просто, но аккуратно — рабочие штаны, кожаные куртки — всё потёртое и старое, но ухоженное. На поясе у каждого висела кобура, а у молодого я ещё заметил и ножны. С ходу определить национальность я не смог. Возможно, греки. Но слышал, что они неплохо трещали с Осой по-английски, пока подходили к нам.

Впрочем, это всё было неважно. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что разговор меня как минимум заинтересует. У обоих были геномы ши-тау.

Мы познакомились. Оказалось, что я почти угадал — предки, попавшие на Аркадию, были родом из Северной Македонии. Отца звали Гроздан, а сына — Марко. И пока они более подробно пересказывали свою историю, к нам присоединился Купер. После чего мы уже перешли к делу.

Они хотели к нам присоединиться и готовы были привести ещё людей. Нам нужна была информация, проводники, ну, и откровенно люди. И для зачистки, и потом для жизни.

— Мы ждали давно. Кто-то должен был попытаться очистить Гранаду, — ответил Гроздан, на мой вопрос: почему мы, — кроме «Искателей». Они бродили здесь какое-то время назад. А мы прятались. Договора с ними у нас не получилось.

Старый македонец говорил медленно и тягуче, будто старался экономить предложения.

— Точнее, мы и не пытались, — поддержал Марко, заговорив намного живее, — сразу стало понятно, что в лучшем случае нашу общину обратят в этих уродов-мутантов. Подсадят на что-нибудь и сделают из нас ещё один отряд «карателей».

— Мы наблюдали за тобой. Ты приехал на маяк, — сказал старший македонец. — И вы вдвоём его освободили. А сейчас вас двадцать. Поэтому мы верим.

— А ещё мы верим в шакраса, — уважительно сказал Марко. — В наших горах про него было много легенд, но поймать его никто не смог. Только ши-тау и ещё несколько похожих хищников.

— А ты смог, — опять рубанул Гроздан. — Поэтому мы готовы пойти за тобой.

— Хм, — задумался я.

Интересное кино получается. Хоть какая-то польза от генома, не считая ремкомплекта от «Древних». А это они ещё Пепла не видели… А ещё в самих горах племена какие-то есть, вдруг у них там тоже нужные легенды в ходу.

— А где геномы ши-тау берёте, показать сможете? — спросил Купер, явно решивший тоже попробовать.

— Места покажем, — ответил Марко, — но мы давно там не были.

— А в город проведёте?

— Там мы тоже давно не были, — вздохнул Марко. — И сильно глубоко к нему не ходим, в основном проверяем окраины. Можем что-то изменить, делаем. Не можем — отступаем. Но там вряд ли в Гранаде что-то изменилось. Я мальчишкой там много раз был, смогу быть проводником.

— Допустим, — кивнул я и повернулся к старшему. — Сколько ещё людей сможете привести? И в какой пропорции дети, старики, охотники, бойцы?

— Три сотни, — подумав, ответил Гроздан. — Способных выйти на охоту. И в пять раз больше остальных.

— М-да, это же кормить вас как-то надо будет, — прошептал я, потянувшись за чашкой чая.

— Сумрак, — кивнул мне Купер, — на пару слов.

Мы извинились перед гостями и отошли прогуляться вдоль маяка.

— Что-то я не пойму? — начал Купер, — Нафига нам эти триста спартанцев?

— Македонцев, — машинально поправил я.

— Да пофиг, — отмахнулся Купер. — Если он сейчас по своим закоулкам народ собирать начнёт, то про нас точно все узнают. Мы больше не скрываемся, что ли?

— Раз уж так всё закрутилось, то смысла уже нет, — ответил я. — Так что, мы ускоряемся.

— В смысле?

— В прямом, он по закоулкам, ты — по сусекам. Думаю, можно открыто вдоль границы проехаться с объявлениями. Типа ищем прошлых жильцов, набираем добровольцев, все дела.

— А «Волки»?

— Они же хорошие, Вольф так вообще спаситель, — пожал я плечами. — Что же это они, благое дело загубят?

— Открыто нет, — согласился Купер, — а вот по-тихому обязательно попробуют тебя ликвидировать.

— Пусть найдут сначала. Если наши новые союзники и правда места знают, то я уже либо в городе буду, либо в горах на ши-тау и племена охотиться, либо коконы искать. Надо понять, почему здесь контур прохудился. А ты пока на закупки. Оружие нужно, боеприпасы нужны. Мы за один рейд почти треть израсходовали, а зачистили всего одну деревню. Заодно и объявления расклеишь, текст сообразим.

— Это всё понятно, — сказав Купер, почесав затылок. — А деньги-то я где возьму? Мы в Пиросе почти всё оставили.

— Да, в Пирос тоже надо заскочить. И Ульрика пора вызывать, в идеале и Клода переманить из Хэмстеда, если его ещё в Земсектор не перевезли.

— Супер, а где деньги-то в этой схеме?

— Деньги найдём, — уверенно сказал я, хотя уверенности не было. Были только идеи, пока ещё не оформившиеся в конкретные планы. — Ты пока большими партиями заказывай, пусть поставщики собирают, а «Волки» думают, что мы здесь армию вооружаем.

С коренными гранадцами, которые фактически перестали быть беженцами, раз домой вернулись, мы обо всём договорились очень быстро. Несколько человек, включая Гроздана, разъехались по округе зазывать наших триста спартанцев.

С десяток охотников присоединились к нашему отряду под руководство Шустрого. Он, правда, пока про это ещё не знал, но был уже в сознании и усилиями Бэллы шёл на поправку. Я решил, что первое время погонять новобранцев он сможет, не показывая им пример, а командуя сидя.

На Купере всё тоже заживало, как на собаке, и, как только он смог пройтись дальше, чем со мной вокруг маяка, сразу же выехал в Пирос и дальше по плану с закупочным туром.

Для того чтобы не ютиться в палатках вокруг маяка, мы решили переехать в зачищенную деревню. Отчасти рискованно, но сейчас нам хватало людей, чтобы и строиться, и в дозоре стоять, и даже гонять по округе, постепенно расширяя безопасную зону. Маяк мы бросать не стали, решив использовать в роли дозорной башни. Там осталась команда из Джуни, Спички, Хадсона и Мигеля, плюс несколько беженцев, которые должны были встречать своих.

Я же вместе с Осой и Одри — теми, у кого максимально была развита маскировка, вместе с Марко, который сам решил быть нашим проводником, отправил в город. Несколько дней мы всё это планировали, Марко советовался со стариками и рисовал карту города с зонами интереса.

Ратуша, где должен был остаться медальон. Торговая площадь, куда пришёлся эпицентр самого первого землетрясения, и был очень большой шанс, что до нас туда никто не докопался. А это и оружейный магазин со складом, и генотека и даже отделение банка. На окраине нас интересовал участок местной полиции, где я тоже рассчитывал найти не только промежуточное укрытие с хорошим обзором на город (обещалась башенка), но и пусть небольшой, но арсенал.

Гранадцы рассказали, что когда тряхнуло, паника и неразбериха была такой, что многие свои имена со страху забывали, а не только ценности и оружие. А в промежутках между ударами вернуться никто уже не смог — из-под земли, кого только не полезло. От уже знакомых мне уховёрток, белкасов и серцеедов, так и нечто не сформировавшееся в моём воображении с объяснений Гроздана и других старожил.

По фиг, разберёмся. Главным был факт, что кроме Драго, до центра так никто и не добрался. А Драго с «Искателями» всё-таки не пытался шарить по старым арсеналам. Аркоины по старой привычке мог прибрать, если на глаза попались, но пылесосить старое оружие ему было без надобности. Он искал вход в катакомбы «Древних» — ещё одна точка нашего интереса, место которой Марко не знал, но про существование катакомб в детских городских легендах слышал.

Через неделю сборов и три дополнительных зачистки деревни, мы выдвинулись в путь. Жить в обгорелых домах было невозможно, но что-то завалить, а что-то разобрать и использовать по новой было можно. И новобранцы при деле и стройка на перспективу встречи с «Волками». Тоннели под деревней и норы «молчунов» после расчистки сыграют нам на руку, а если не потянем, то сработают как пути эвакуации.

Я успел пройтись по ним ещё раз, участвуя в разработке новых запасных выходов, и обнаружил, что кристалл в шарике, который мы изъяли из дымопряда, был не столько навигатором, сколько тестером окружающего воздуха.

Этакий индикатор концентрации розовой пыльцы защитного контура Аркадии. Я провёл несколько тестов в разных местах под землёй и над землёй, и если какой-то уверенности у стрелки компаса (острого кончика кристалла) пока не появилось, то цвет он менял постоянно. В тоннели хоть мы и уничтожили коконы, медленно, но верно проникали розовые пылинки, постепенно восстанавливая контур. И если я правильно определил направление, то источник (бутон) находился где-то на территории Ганзы, а не в глубинах Гранады. Что сразу подтверждало идею, что гранадский бутон повреждён.

Убедившись, что работы в деревне начались, мы выдвинулись в город. Взяли мою «ласточку», чтобы и быстро, но и с комфортом. Марко в роли штурмана, я за рулём, а девчонки на заднем сиденье. Не хватало ящика пива в багажнике и какой-нибудь весёлой радиостанции, и можно было бы считать, что на тусовку собрались.

Пепел, как обычно, своим ходом, плюс ему не понравилось внимание гранадцев. Мне, честно говоря, оно тоже не понравилось — взгляды и вздохи были такими, что непонятно: просто восхищаются легендой из своих сказок или же уже придумывают, как заполучить такой геном себе. Жутко было представить, что будет с нашей «рок-звездой», когда прибудут остальные. Хотя Гроздан и попытался меня успокоить, сказав, что не все общины выбрали путь хищника. Чем-то или кем-то фанател весь город, но разных культов насчитывалось под двадцать штук, из которых половина была связана с горами, а вторая — с Рекадией.

Первый след верований местных мы заметили уже на подъезде к следующей деревне. Прямо перед входом сохранился то ли памятник, то ли древний идол, как у северных индейцев на Земле — деревянный резной столб с распахнутыми, но уже обломанными крыльями, и массивным вырезанным клювом и следами облезшей краски по бокам. Сам столб обвила толстая лиана, которая при ближайшем рассмотрении оказалась неслабой такой змеёй, скрывшейся при нашем появлении. На дороге рядом с идолом красовался остов старого автомобиля, внутри которого тёмным омутом шевелился целый клубок этих тварей.

Мы отметили деревню на карте, чтобы потом передать отряду зачистки, и поехали дальше. Заросшие сорняками дороги позволяли развивать нормальную скорость, а в некоторых местах и давали варианты для разъездов. И чем ближе к городу мы оказывались, тем больше было таких вариантов. Как и больше следов трагедии: брошенные автомобили, проросшие травой, скелеты и даже какая-то нормальная живность начала попадаться. В основном падальщики типа гиен и грифов, но хотя бы не мутанты.

Нашёлся и след «Искателей». В виде завалившегося на бок грузовика и разбросанных вокруг относительно свежих трупов как карателей, так и неопознанных монстров, скелетами напоминавших то ли тех же змей, то ли рыб. Длинное, узкое тело с острым костяным шипом на месте морды. Сразу несколько таких тушек, даже ещё не совсем скелеты, а высохшие на солнце мумии, оплели и пробили переднее колесо.

— Это червошипы, — подсказал Марко, — бич наших дорог. Прячутся в грунте, чувствуют вибрацию и в нужный момент атакуют. Человек, как правило, остаётся без ноги, а с машиной действует как полицейская полоса с шипами.

— А приручить их можно? — спросила Оса. — У Сапёра день рождения скоро, может, поймаем для него парочку малышей?

Марко удивлённо посмотрел на Анну, а потом перевёл уже вопросительный взгляд на меня. Я пожал плечами, действительно круто было бы таких приручить.

— Мы, честно говоря, не пробовали, — в итоге ответил проводник. — В теории, если найти гнездо и украсть яйца… Но сейчас их мало, они больше зиму любят.

— Ладно, — я махнул рукой, а то оса уже из багги начала выбираться, чтобы гнездо искать. — Заранее их можно будет почувствовать, чтобы и нас так не крутануло?

— Поехали, по дороге научу, — ответил проводник.

К постоянным корректировкам маршрута добавились рассказы о повадках здешних монстров, и ехать стало пободрее. По указаниям Марко, мы всё время брали севернее. Удалялись от Рекадии и держали курс на видневшиеся вдалеке горы.

Скелеты, разрушенные дома, брошенные автомобили и телеги теперь попадались постоянно, как и всякая живность, провожающая нас жадными взглядами. Пару раз даже кто-то кинулся за нами, поднимая пыльные хвосты-паровозики, но на расстояние выстрела так и не приблизился. Видимо, срабатывал авторитет двух шакрасов, и монстры понимали, что лучше поискать добычу попроще.

На последних лучах заходящего солнца мы взобрались на небольшой холм, с которого открылся неплохой вид на город. И первое, что мы увидели — это несколько очагов жёлтого дыма. Как минимум три толстых столба, штук пять тонких струек и процентов двадцать домов, где-то целыми улицами, полностью было затянуто жёлтым туманом.

— Охренеть, — вздохнула Оса у меня за плечом. — Мы до старости здесь будем порядок наводить.

— Ну, не драматизируй, — легко соврал я. — Утром всё иначе будет смотреться. Как там говорят? Не так страшен чёрт, как его малюют?

— Ага, ещё скажи, что глаза боятся, а руки делают, — усмехнулась Анна. — Ладно, утро вечера мудренее… Тьфу ты, привязались теперь эти поговорки. Короче, я спать.

Мы нашли удобную выемку в рельефе, куда легко встал багги. Мы всё ещё на холме, но ни со стороны города, ни с дороги нас не видно. Костёр разводить не стали, перекусили всухомятку и, распределив часовых, разошлись спать.

Моя смена была второй, сразу после Одри. И когда я выбрался из спальника, вокруг стояла тёмная, безлунная ночь. Взяв «орсис» выдвинулся на позицию и посмотрел на город. Словил флешбек из прошлой жизни, когда вроде совершенно пустое ночное пространство, вдруг оживает, стоит только включить прибор ночного видения.

Таким образом сработала чуйка, подсветив сотни разноцветных аур. Хищные монстры, вышедшие на ночную охоту, случайные условно мирные зверюшки, не успевшие попрятаться по норам или случайно забредшие и залетевшие в город. Через ауру мигало буквально всё, только участки жёлтого тумана создавали непроницаемые участки.

Разорвав ночную тишину, в городе кто-то заверещал. Предсмертный хриплый и пронзительный визг, легко долетевшим до меня, заставил вздрогнуть от неожиданности. Я заметил, как одна бледная точка, резко стала плотной и насыщенной, будто на неё наложилось с десяток слоёв. Я мысленно отключил сканирование, и передо мной снова оказался серый, мёртвый город. Ни одного огонька в окошках, ни света фар, ни фонариков или факелов — просто серое полотно парой-тройкой выступов: башенка на ратуше, колокольня на главной площади и башенка полицейского участка.

Показалось, что на крыше колокольни промелькнул какой-то силуэт, но когда я навёл туда оптику, никого уже не было. Забор со стороны гор зарос лианами, плющом и ещё какими-то ползучими цветами с крупными зубастыми бутонами, как у венериной мухоловки. Плющ перекинулся и на крыши домов, размывая силуэты крыш, и пробрался в окна, во многих местах прорастая насквозь.

— Эх, таких бы тоже приучить, если не в роли полноценного забора, то хотя бы в роли пугала, — прошептал я, перекидывая оптику на другую часть города.

Разглядел пристань, торчащую из земли, и заваленные лодки. Саму Рекадию видно не было, похоже, берег отошёл настолько далеко, что не факт, что вернуть получится. А хотелось бы. Собственный порт открыл бы много возможностей, глядишь, и соседями на другом берегу начали бы торговать.

Я не знал, где искать торговую площадь, но по закону подлости, скорее всего, это был самый запущенный участок, собравший своё катастрофическое бинго. Одна улица полностью ушла под землю и сейчас выглядело просто тёмным пятном. Соседняя улица по краю уже тонула в жёлтом тумане, а с другой стороны всё переулки заросли мухоловками. Ещё там была арка, куда вбежала тревожная аура какого-то парнокопытного, но на выходе оно не появилось. Назад тоже не вернулось, я минут двадцать через чуйку наблюдал за этим районом.

Утро мудренее не стало и особо новых деталей не добавило. Монстров стало меньше, мухоловки, наоборот, расширили свою территорию, раскрыв пасти навстречу солнцу и смелым туристам, ещё появилась большая кровавая лужа, ручейком вытекшая из той злосчастной арки. И лучше удалось разглядеть проломы в заборе. Я нашёл тот, через который проехал Драго — видны были следы, как они его расширяли. И Марко указал на нужный нам, который был всего в паре домов от полицейского участка. Не особо большой, багги не пройдёт, созданный каким-то крупным монстром. В кирпичной кладке застрял обломок толстого рога, ну или бивня — тут уже надо вблизи смотреть. Также Марко подтвердил мои догадки по расположению торгового квартала.

Решив временно отказаться от «Тёмной охоты», я поднял всех, и после короткого завтрака наш замаскированный по самое не балуйся отряд выступил в город.

Маскировка у Марко и Одри не дотягивали до нашего уровня, но зато оба компенсировали это бесшумным оружием. У Одри был арбалет с запасом заряженных геномами болтов, а у Марко — старенький «Кольт 1911» с глушителем. Оса их прикрывала, дополнительно размыв их ауры облачком из своего арсенала навыков. Она тоже была с арбалетом, плюс за спиной висел «фуфустрел», заряженный термитами.

Я в этой компании считался самым шумным. За спиной у меня был «орсис», в разгрузке «чезеты», а на поясе «фуфуплюй», изъятый у Сапёра. Не хватало только «древнегана», к которому закончились патроны, но весточку в Опдеберг мы тоже отправили.

Я долго не мог решить, вызывать только Ульрика или всех наших. Если в Гранаде не выгорит, то не хотелось подвергать опасности крестников и семью Ульрика. Но в итоге отбросил сомнения. Выгорит. Обязательно выгорит, а иных мыслей и допускать не стоит. Плюс у меня был запасной план и договорённость с Шерифом, что в случае чего, то есть моей смерти, он примет всех остальных в Земсекторе. С учётом перспективы войны с «Волками» тоже сомнительное убежище, но лучше сейчас всё равно не было.

До забора мы добрались без единого выстрела, только Марко пришлось поработать мачете, прорубаясь сквозь заросли. Девчонки активно помогали серпами, отрабатывая по мухоловкам, а мы с Пеплом лениво прикрывали. То есть делали всё максимально ответственно, просто работы нам не осталось.

Пролом в стене был старым, плющ его не затянул полностью, но все края уже обвил. Сломанный рог застрял намертво, в некоторых местах покрылся мхом и, по моим прикидкам, тянул почти на метровую длину.

Заглянув внутрь, мы надолго замерли, изучая обстановку, а отчасти просто привыкая к звенящей тишине, наполненной грустью и отчаяньем мёртвого города. Мне сначала вообще показалось, что я попал в антураж какой-нибудь компьютерной игры. Ещё не Fallout, но уже что-то типа Last of us, где природа не просто победила человека, но и изгнала его с большущим позором.

Под ногами битый кирпич, сухие листья, человеческие кости, куча какого-то мусора, засохшего раньше, чем он успел догнить. Ну, климат здесь был сухой, по словам Марко горы удачно прикрывали равнину от бурь и дождей, а Рекадия в этих местах всегда была спокойной. Но это, конечно, до момента большого трындеца. Хотя, можно сказать, что после него Рекадия совсем успокоилась.

Я встряхнулся, прогоняя лишние тоскливо-фолосовские мысли. Кто там успокоился, кого там и где выжила природа, кто вообще папка на планете? Человек, планета или вообще пришельцы… Всё это, безусловно, важно, но не к месту.

Переступил через пролом и тут же сделал шаг в сторону, получив от Осы смайлик опасности. Скатился по слипшемуся куску брусчатки, падающим под наклоном в яму с костями. А когда выбрался наружу, всё уже закончилось. Прямо на проходе лежало пробитое болтом тело какого-то вытянутого жука, и ещё один такой же был пригвоздён с оконной раме ближайшего дома.

— Чисто, — кивнула Оса и улыбнулась прибалдевшему Марко, который даже пистолет не успел достать.

Ох, чую, такими темпами сменятся у гранадцев идолы. Будут «осам» и «пчёлками» своих детей называть.

Анна подождала, когда жук перестанет светиться. Скривилась, когда увидела коричневый блеск гнили, и поморщившись, вынула болт из панциря. Одри свой забирать не стала, слишком высоко засел, а подходить к окну не хотелось. Внутри что-то шелестело — допустим, мухоловки, хрипело и вздыхало — допустим, ну его пока на фиг. Привлекать себе внимание на открытом пространстве не хотелось, поэтому мы оттянулись поближе к забору и пошли к полицейскому участку. Лучше уж там бой принять.

До полицейского участка было всего метров пятьдесят, но мы всё равно по дороге зацепили ещё четырёх жуков. То ли подводила слабая маскировка Марко, то ли монстры оголодали настолько, что отслеживали любые движения, вплоть до тронутого листика, и сразу же кидались. Типа девять раз вхолостую, а на десятый, глядишь, и повезёт.

Зато умирали быстро. Правда, уже через минуту на их трупы подтягивались каннибалы-сородичи. Мы не останавливались, шустрым гуськом, как группа спецназа или банда ниндзя, чесали вперёд.

Одноэтажное здание тюрьмы выглядело целым. Краска облупилась, две стены заросли плющом, но на первый взгляд мирным и слабым. То есть без зубастых мухоловок и без проникновения в само здание. Через главный вход мы не пошли — на крыльце бледнел старый, полуразвалившийся панцирь, а в тени под самим крыльцом подрагивали тёмные пятна, не отражавшиеся на сканере чуйки. Марко предположил, что там может быть гнездо червошипов, которое проявится, как только мы вступим на доски.

От идеи приручить их Оса не отказалась, но пока решили оставить всё как есть. В случае чего поработают на нас, охраняя вход и просто так. Выбрали узкое окно, ведущее в кладовку, выломали решётку и её же использовали в роли лестницы. Оса, оттолкнув меня, просочилась первая, за ней Одри. И после короткой и практически бесшумной схватки в окно вылетел труп паука с отсечёнными лапами. Не биомех, а обычный, размером всего лишь с футбольный мяч.

— Теперь чисто, хоть и грязно, — сказала Оса, махнув нам с Марко.

На счёт прям уж грязно я бы поспорил, но запущено — точно. Паук в кладовой, видимо, поселился давно, запутав паутиной все стеллажи и проходы между ними. Скоропортящееся содержимое полок, к сожалению, такая упаковка не спасла. Мы обнаружили кучу давным-давно испорченных продуктов, трухлявые тряпки, похожие на арестантскую форму и всякую-разную хозбыт мелочёвку. Неплохо сохранилось хозяйственное мыло, банки с зубным порошком и бритвенные принадлежности, которыми не успели воспользоваться арестанты, но теперь перейдут нашим прибеженцам.

Марко прорубился через паутину к двери и принялся ковырять замок. Можно было и выбить, конечно, но он назвался экспертом, а пошуметь мы всегда успеем. Пока он возился, Оса с Одри пытались залепить кусками паутины окно, а я сканировал местность. В полицейском участке мы точно были не одни. Кто-то небольшой (размером с собаку) шарился за дверью и пулей сорвался, когда услышал скрип в замке. Вместе с ним вздрогнули и другие маркеры, рассыпанные по участку. Очень мне сейчас не хватало «Ночной сенсорики», приходилось додумывать расположение комнат в участке.

Щёлкнул замок, и я выглянул наружу. Пыльно, грязно, но пусто. Налево лестница вниз к камерам — и табличка с указателем сохранилась, и пост охраны уцелел со связкой ключей, висевшей на стене. Направо коридор и несколько дверей с проломами в нижней части.

— Начнём с камер, — я кивнул налево. — Потом уже снизу зачищать начнём, чтобы за спиной никого не оставлять.

— Есть версия, что там мы уже никого не спасём, — вздохнула Оса, но на связку ключей подхватила. — Чувствуешь кого-нибудь?

— Угу, — кивнул я, оставляя «орсис» на посту охраны и активируя «Перо».

— Может, это крысы? — спросила Одри.

— Крысы вроде бы первые бегут с тонущих кораблей и разрушенных городов? — пожала плечами Анна.

— Угу, только вот на Аркадии они, наоборот, первые прибегают, — хмыкнул я и посмотрел на Одри с Марко: — Осторожней, их там несколько.

Осе, думаю, эта информация была без надобности. Ещё вопрос у кого из нас сильнее чуйка развита. Она хоть и потеряла часть навыков после нулевого генома, но в каких-то вопросах я всё равно за ней не поспевал. Пару раз заводил разговор о встрече с Тихановским, чтобы и ей какой-то билд на развитие собрать и определить новые геномы, но в первый раз она просто отказалась, а во второй заявила, что её и так всё устраивает, а единственный билд или геном, который её интересует в будущем — это геном матери. Идея эта мне понравилась, вот только мне не нравилось неопределённость этого будущего.

Я встряхнулся, отгоняя лишние сейчас мысли. И на этот раз первым успел оказаться на ступеньках. Разглядел решётки камер и скелет какого-то бедолаги, протянувшего руки наружу. Точнее, одну — вторую уже кто-то откусил.

Сделал ещё несколько шагов, стараясь не шуршать листьями и не вляпаться в чей-то довольно свежий помёт. Успокоил чуйку, пульсирующую опасностью, и шагнул вперёд, сразу же уходя с возможной линии атаки. И чуть за сердце не схватился, вместо того, чтобы полоснуть монстра «Пером».

Вот вроде ко всему был готов, даже с точностью до полуметра чувствовал расположение. Да и на Аркадии не первый день, но всё равно в одном месте ёкнуло, а в другом сжалось, когда растопыренная пасть с раскиданными в стороны когтями, просвистело над моей головой, задев меня по уху холодным хвостом.

Всё-таки крыса! Сильно мутировавшая, но крыса. Больше всего изменилась пасть, к обычным клыкам добавились не то бивни, не то жвала как у насекомых. Шкура облезлая, вместо меха красные бугры-наросты и явно гипертрофированные когти, длиной почти не уступающие жвалам. От обычной крысы остались только чёрные глазки, небольшие, круглые ушки и длинный бледно-розовый хвост, который, правда, сам по себе больше был похож на змею.

И вся эта хрень, шипя и брызжа слюной, пронеслась надо мной. Налетела на стену, спружинила и, развернувшись в воздухе, снова полетела на меня. Я присел с уходом в сторону и поймал монстра на клинок. «Перо» вышло из спины, продолжая насаживать монстра глубже и приближая клацающую пасть к моему предплечью.

Брызнула кровь, но умирать крыса не собиралась совершенно. Наоборот, рвалась глубже, пытаясь перекусить мне вены. Я взмахнул рукой, сбрасывая тяжёлую тушку с ножа. Получилось хорошо. Разрез расширился, крови пролилось больше, а крыса смачно шмякнулась о каменный пол.

Но и опять не умерла! Тут же крутанулась и, скребя лапами, сдала назад. Но не ради побега, а просто взяла разгон и снова сиганула мне в лицо.

— Да чтоб тебя!

Я каким-то занывшим в спине чудом увернулся и, бросив «Перо», перехватил крысу в воздухе. Добавил к скорости её полёта, рывок своего разворота, и впечатал её в решётку камеры. Ударил с такой силой, что морда втиснулась между прутьев, а жвала с треском оторвало. Уворачиваясь от лап, я протащил морду крысы до ближайшей перемычки и добил локтем, ломая ей позвоночник.

— Да чтоб тебя ещё раз, — выдохнул я, когда и после всего этого, монстр попытался дотянуться до моей ноги когтистой лапой.

— Держи, — крикнула Оса, привлекая моё внимание, и метнула мне запасной серп. — Заканчивай уже, новые идут. Тут где-то нора.

Я перехватил серп и, прежде чем крыса вынула голову из прутьев, повторно ударил её по шее. От бугров, попавших под удар, посыпались искры, тушка свалилась на моей стороне, а голова укатилась в камеру.

— Сумрак, не залипай, — поторопила Анна. — Ещё идут, и твой метод нам точно не поможет. Придумай что-нибудь новое!

Я не залипал, просто хотел убедиться, что эта хрень больше не поднимется. Ну и ждал каких-то откровений про убойные зоны, но, похоже, монстры в Гранаде явно мутировали быстрее, чем обновлялась «база данных» шакраса.

Обернувшись в другой конец коридора, сразу же понял, о чём говорит Оса. Вся решётка дальней камеры обрывалась где-то на половине. Большая часть прутьев была сгрызена, только стружка на полу валялась, а остальные явно использовали, чтобы точить клыки.

Свет из зарешеченного окошка у меня за спиной в тот угол уже не долетал, но и без него отчётливо проявились три тушки с горящими глазами. И пока медленно и осторожно, больше принюхиваясь и покусывая воздух, монстры начали движение.

В коридоре я был один, команда решила поддержать меня с лестницы. Торчали за углом, только выставив ствол пистолета и два арбалета.

— Кинь ключи! — крикнул я Анне, чуть отступая к стене, на которой сохранилась ржавая табличка с номером камеры.

Поймав связку и, всё время косясь в сторону крыс, быстро перебрал ключи. Мысленно помолился за светлую память тюремщиков, оставив на ключах номера камер, и дёрнул заржавевший замок.

— Ты спрятаться, что ли, решил? — весело спросила Оса и выпустила первый болт в самую шуструю крысу.

Следом раздались хлопки выстрелов от Марко и просвистел второй болт от Одри. И всё благополучно отрикошетило от крысиных бугров. Оса выстрелила второй раз, подбив одну из крыс под лапу, и отбросила её к стене. Но не убила — знаем, проходили уже.

Замок я всё-таки победил и дёрнул дверь в момент, когда крыса уже на меня прыгнула. Монстр врезался в решётку, и я, закрыв дверь, затолкал его внутрь камеры.

— Ну, тоже метод, — усмехнулась Оса, стреляя ещё раз.

Отвечать мне уже было некогда — подранок очухался и третья крыса, видать, самая старая и осторожная, тоже пошла в атаку. Прыгнула метров с трёх, легко взвившись почти под потолок. Я ушёл кувырком, на ходу подхватывая «Перо», и встретил подранка отмашкой с зажатым в руке серпом. Полоснул её по морде, стукнувшись о жвалу, сбил под арбалетный выстрел. И тут же бросился в сторону — пнул ногой уже почти открывшуюся решётку, по новой закинув крысу вглубь камеры, и подпрыгнул, уходя от когтей, полоснувших меня по ноге.

Но опять же только для того, чтобы сразу же раскрутиться, уходя от прыжка подранка. Это уже какой-то брюшной ёжик — в нём три болта торчал, но лишь слегка сковывало движения. На меня опять бросился хитрый, попытавшись напасть со спины. Но я оказался быстрее, а серп острее — и крысиная лапища отлетела в сторону. Размером она, правда, была с куриную, но всё равно потом заберу на память. Буду вместо ручного культиватора в своём садике использовать.

В третий раз навалился на решётку, ещё и с ноги в крысиную морду зарядил. Метод рабочий — она сама же жвалами себе пролезть не могла. И пока Марко точными выстрелами отгонял от меня подранка — ёжика, бросился за однолапым, решившего цапнуть кого-нибудь на лестнице. Догнать не успевал, наступил на хвост, сам чуть не грохнулся, но внимание привлёк. Крыса огрызнулась, прыгнула в сторону и врезалась в открывшуюся дверь камеры.

Тут-то я её и достал серпом. И по яйцам, и по шее, и по хвосту — накопилось уже силы, плюс «Анатомический взлом» разошёлся, и я разрубил её почти на две половины. И снова пнул дверь, захлопывая камеру. Мельком глянул, что «ежа» всё-таки добили, и по-быстрому крутанул ключ.

— Добивайте, — я махнул рукой на камеру и привалившись к противоположной стене, устало сполз по ней на пол.

— Ну, может, не все здесь такие живучие, — пожала плечами Оса, считав моё настроение.

Ага, если мы с обычными крысами еле справились, только войдя в город, что нас дальше-то ждёт? Тут и триста спартанцев-македонцев не поможет. А значит, надо искать какой-то другой способ. А то я так до садика не доберусь, буду всю жизнь с вредителями бороться.

— Мы что-нибудь придумаем, — Оса в очередной раз прочитала мои мысли и метким выстрелом в крысе болтом в глаз добила монстра.

Из крыс даже геномов не выпало. Хотя надо отдать им должное, больше никого опасного мы в участке не встретили. На первом этаже остались только уже знакомые нам жуки, и пока Оса с Одри их отлавливали, мы с Марко взломали арсенал.

Целая комната с четырьмя шкафами, часть из которых кто-то опустошил до нас. Но видно было, что в спешке и максимум в четыре руки.

Первый шкаф был самым полным, но он не заинтересовал ни нас, ни прошлых посетителей. На верхней полке в ряд стояли остроконечные шлемы с гребнями, похожие на шлемы пожарных девятнадцатого века, ниже — стойка с ножами, а в самом низу лежала целая гора рассохшихся дубинок.

Второй шкаф был уже поинтересней — там в три ряда крепились деревянные полки с прорезями. И почти в каждом из них был пистолет — в основном девятьсот одиннадцатые «кольты», но попались и несколько «люгеров» и даже один Маузер К96. Смазать, перебрать и будут как новые, ничего с ними не случилось за годы простоя. Климат сухой, двери заперты. Я насчитал суммарно сорок шесть пистолетов и с поднявшимся настроением вскрыл следующий шкаф.

Настроение вздрогнуло, когда взгляд сразу же натолкнулся на пустые гнёзда в центре шкафа. Я прямо увидел, как какой-то гранадец зачерпывает себе охапку стволов, унося их отсюда под мышкой. Ещё и в зубах небось за ремень тащил.

Ладно, нам тоже оставил. К тому же на четвёртый шкаф у него рук уже не хватило. А открыв его, настроение вернулось к верхней планке. Опять же суммарно передо мной было шестнадцать американских винтовок М14, причём на вид все были в прекрасном состоянии. То ли гранадцы не особо ими пользовались, то ли только недавно завезли свежую партию. На верхней полке стопками лежали магазины, а патроны и к пистолетам, и к винтовкам нашлись в ящиках в углу комнаты. Там тоже кто-то копошился до нас, но, видать, просто набивал карманы.

К сохранности патронов, конечно, вопросов больше, чем к стволам, но это уже пусть Сапёр разбирается. Наша задача — найти и вывезти. И в этом вопросе жадничать уже нехорошо. Есть очень большая вероятность, что мы где-нибудь на соседней улице найдём обвешанные стволами скелеты с набитыми патронами карманами.

Но я выдохнул. В прямом и переносном смысле. Шесть десятков спартанцев уже хоть как-то вооружим, а с их помощью добудем уже что-то побольше и получше.

К нам пришли Оса с Одри, отчитались о полной зачистке здания и принесли ещё три помповых дробовика, найденных в одном из кабинетов. Итого уже шестьдесят пять, а с тем, что есть у самих прибеженцев и наших старых запасах, речь уже может идти о сотке, с которой мы продолжим разбор города.

Немного посовещавшись, решили обустраиваться прямо в участке. Подвал считался чистым, но мы дополнительно перекрыли лестницу на уровне поста охраны. Потом завалили кладовку со сломанной решёткой на окне, и убедились, что все остальные окна перекрыты. Забаррикадировали входную дверь, так и оставив снаружи ловушку из червошипов.

А выход для себя оборудовали через крышу. За счёт высоких и толстых парапетов получалась отличная огневая точка с обзором на все стороны, плюс ещё и разросшийся плющ отлично скрывал силуэты. С некоторых сторон можно было в полный рост ходить, и с улицы бы никто не заметил. Зато мы бы заметили и заранее прикинули себе парочку путей отхода — так чтобы вниз легко и быстро, а наверх с трудом и под обстрелом.

Нашлись пусть старые и пыльные, но довольно крепкие одеяла, так что ночёвка даже обещала быть комфортной. Я, правда, спать не собирался — практически сразу занял позицию на крыше. Выцеливал особо любопытных монстров, но пока не стрелял, а лишь отгонял их «Аурой страха» да авторитетом шакраса. Наблюдал в основном за районом с жёлтым дымом, что-то мне подсказывало, что в той стороне авторитета недостаточно.

А заодно переговаривался на уровне образов и эмоций с Пеплом, который бродил по округе. Он с самого начала не пошёл с нами в участок, предпочёл остаться под открытым небом. И сам охотился, а заодно и обеспечивал дальнюю разведку. Правда, на уровне: сюда ходи, туда не ходи, монстр башка оторвёт. Но за неимением лучшего — я всю дорогу искал стрекоз, но экологию желтизна в Гранаде попортила — общее представление о близлежащих районах складывалось.

А когда стемнело, и вовсе пришла радостная и нетерпеливая эмоция, которую я смог опознать исключительно как: брат, давай скорее сюда, я тут такое нашёл!

У Осы пришлось чуть ли не отпрашиваться, обещая, что я «с пацанами» буквально на пять минут перетереть выйду. И вернусь не только трезвым, но и целым и невредимым. Понятно, что всё шутки, но выдвинулся я только через час. Пока сдал пост, пока определил вместе с Анной точки и прострелы, в которых она сможет нас прикрыть, пока перекусил, пока…

Но, наконец-то, «Тёмная охота» началась!

Я слетел с крыши, бесшумно соскользнув на каменную пристройку, а оттуда по контейнерам до забора, дальше по нему и на улицы города соскочил уже метрах в ста от полицейского участка. Махнул рукой Анне, которая, похоже, даже не смотрела в мою сторону, и, ориентируясь по чуйке, скрылся в узком переулке.

Практически сразу вляпался гору старых костей, стопкой перемешанных с каменными крошками и сухими листьями. Всё захрустело, перебив даже мою «Ауру тишины», но благо чуть ли не в соседнем дворе раздался душераздирающий визг съедаемого заживо существа, и следом громкое, довольное чавканье. И я, можно сказать, под шумок спокойно сменил и локацию, и направление.

Ещё несколько раз меня шугало что-то шустрое и мелкое, но массовое. Потом уже я кого-то спугнул — но даже не увидел кого, только услышал скоростное шарканье с пробуксовкой. Во второй раз — я услышал хлопанье крыльев. Думал, что опять кого-то спугнул, но оказалось, наоборот. Что-то камнем рухнуло сантиметров в пятидесяти от моей головы, и царапнуло когтями остатки фонарного столба, вырвав оттуда приличный кусок металла.

Какие-то необразованные здесь монстры, не понимают, что у меня маскировка на максимум. Я решил, что на фиг таких и убрался с открытого пространства. Проник в давным-давно нежилой дом и, стараясь не грузиться от видов запустения и разрухи, проскочил его насквозь. Забрался в следующий и не грузиться уже не получилось — растерзанные скелеты, кровь впитавшаяся, кажется, даже в пыль в воздухе, сломанная мебель со следами когтей, а потом и чьё-то старое гнездо с пустыми скорлупками.

Мёртвый город будто опять начал душить своей разрухой и отчаянием жителей. Эти, похоже, были из тех, кто решил пересидеть первые аномалии и в итоге дождался второй волны из монстров.

Насквозь этот дом тоже пройти не удалось. Окна с другой стороны были заколочены, хоть это жителей и не спасло. Я поднялся на второй этаж, застав там ещё больший бардак, и ещё долго стоял перед балконом, не торопясь выйти наружу. Хотелось продышаться, плюс впереди показался очень знакомый силуэт. Ши-тау собственной персоной.

Громадная помесь саблезубой кошки и дикого гризли. Красивый и мощный зверь, пусть слегка исхудавший на гранадской диете, но даже более свирепый, чем тот обдолбыш, с которым я встречался на лесопилке. Ши-тау охотился. Он явно почувствовал моё присутствие, но пока не мог определить точное направление.

Крадучись он пересёк улицу, скрывшись в переулке. До меня донёсся едва различимый скрип дверных петель, а потом ещё более тихие, совсем мягкие поскрипывания досок.

То, что я в доме, он угадал. Не угадал пока в каком.

Я не торопился — сам придёт. Даже подумал чуть ослабить маскировку, но слава богам Аркадии этого не сделал. Ночная улица начала просыпаться. Где-то внизу раздался торопливый топоток маленьких лапок, что-то ухнуло на крыше, сорвав с неё несколько камешков.

Из тёмной дыры в брусчатке (возможно, в прошлом это был канализационный люк) выскочило что-то маленькое и пушистое, похожее на обычного кролика. Ушки — коротыши, хвостик — обрубочек, жопка — меховая и мясистая.

— Эх, заблудился, бедненький, — прошептал я под нос, хотя так и хотелось крикнуть: Беги! Спасайся! В доме монстр — точнее, сразу в двух домах — тебя порвут на ценный мех и диетическое, легкоусвояемое мясо!

Зверёк будто услышал мои потуги и повернул на меня мордочку. Тут же сработала подсказка от системы, опознав в нём некоего скалистого дамана. Знакомое название, на земле такие тоже водятся. Вроде грызуны, но какие-то там учёные доказали, что ближайший родственник у зверька — слон. Я попытался вспомнить всё, что про них слышал: мокрые лапки, почти как присоски, чтобы по горам лазить, и что-то там с окаменелыми какашками чудное. Их называют «Золотой камень» и используют в парфюмерии в качестве фиксатора аромата.

— М-да, значение фразы: кролик — это не только ценный мех, но и… обретает новое значение, брр…

Я встряхнулся, не очень понимая, зачем мне сейчас вся эта информация. И зачем я вообще её вспомнил, теперь точно легко из головы её не выкинешь.

А пушистик тем временем будто специально навалил целую кучу прямо на брусчатке. Никакого золотого блеска я там не заметил, видать, не окаменело сразу. А вот потом, когда довольный даман улыбнулся, чуть ли не с эффектом выкидушки выпятив два клыка размером с мои мизинцы, уже и блеск появился. Лунный свет отчётливо прошёлся по всей морде этого саблезубого слоновьего хомячка.

Даман, морща носом, поводил мордой из стороны в сторону и зафиксировался на доме, где скрылся ши-тау. Раздался тихий свист, и в люке появилась вторая мохнатая мордочка, а за ней и третья. И когда первый даман уже вплотную подошёл к дому, за ним выстроилось не меньше десятка сородичей. Ещё один свист — и они дружной толпой ломанулись в дом, быстро взобравшись по отвесной стене до окна.

Не знаю, что я раньше считал самым странным из встреченного на Аркадии, но перепуганный визг ши-тау, теперь будет в явной тройке лидеров. По сравнению с тем, что сейчас рыдало в соседнем доме, поросёнок, которого режут, просто хихикает от лёгкой щекотки.

— Наших бьют, — хмыкнул я и не до конца понимая, что делаю, с разбега выскочил через балкон и прыгнул на крышу соседнего дома.

Ши-тау всё-таки ближайший родственник, плюс он на наш по статусу хищника, ну и, конечно, его геном я уже тоже считал нашей добычей.

Проскользив по черепице, зацепился за край и свесился головой вниз. Заглянул в окно на втором этаже, убедился, что драка дотуда ещё не дошла, и завалился внутрь. Ударился о тумбочку, поскользнулся на очередном скелете, но к лестнице выровнялся сам и успокоил дыхание. Перевесился через перила и заглянул вниз, застав классическую сцену драки между кошко-медведем и саблезубыми кроликами.

Ши-тау визжал, ревел и хрипел, мотаясь по всему залу. Раскидывал лапами остатки мебели и плашмя кидался на стены — и всё это ради того, чтобы сбросить с себя вцепившихся в шкуру дамаров. По паре зубастиков висели на передних лапах, сразу пять штук на спине, семеро, а то и больше, на груди, а остальные ниже. Один пушистик вцепился ши-тау в глазницу, предварительно выковыряв оттуда сам глаз.

Реально, зверя стало жалко. Там, похоже, уже и между лап клыками прошлись. «Заблудился, бедненький…» — захотелось сказать уже ему.

Я поймал взволнованный запрос от Пепла, типа бежать ко мне или продолжать караулить то, что он нашёл. Отмахнулся от него и приготовился встречать первого дамара. Меховые демоны меня заметили. Отчасти смешно выгибаясь в мою сторону, но так и не разжимая клыков.

Потом первый всё-таки отвалился от ши-тау, свистанул и бросился к ступенькам. Хитрая траектория с неприличным даже для кролика скоростным лимитом. Он перескочил через перевёрнутый стол, скакнул на стену, потом к ступенькам, снова на стену, а оттуда на потолок. И оставляя влажные следы, помчал на меня.

Напряжённый момент, конечно, но после неубиваемой крысы в полицейском участке, удивить меня стало сложнее. Больше взволновало ощущение неправильности, пробудившееся где-то в глубинах моей генетической памяти. Шакрас явно недоумевал, что на него нападает кролик. Неправильно это всё, пищевая цепочка так не работает. С другой стороны, я же сам против Вольфа, как этот кролик.

— Ага, белый и пушистый, но с клыками, — хмыкнул я, уворачиваясь от летящего монстра.

Подловил, пропустил мимо и догнал ударом клинка в спину. На лету пробил насквозь и сразу вытянул руку подальше. Считай, двойная работа над ошибками после тех же крыс.

Бессмертным, к счастью, этот «ценный мех» не оказался. Почти сразу же засветился и выдал небольшой кристаллик даже раньше, чем я скинул труп в толпу его сородичей. Ши-тау начал сдавать. Я заметил всего четыре разорванных на части кролика, до которых он смог дотянуться, а дальше догрызли и перегрызли что-то важное.

Повсюду была кровь, а под умирающим зверем растекалась большая чёрная лужа. Только три дамара ещё вгрызались в его шкуру в районе шеи, а остальные, фыркая и насвистывая, выбрали меня новой целью.

Я пожалел, что отдал Осе серп обратно, а то сейчас серпом по зайцам получилось бы совсем в тему. Но лестница узкая, толпа плотная, за спину и ниже пояса, как ши-тау, не нападут, а значит, и «Перо» справится.

Я полоснул следующего прыгуна по раскрытой пасти, выбив искры. «Перо» выдержало, клыки тоже, но стало понятно, что материал у них довольно близок по составу. Следующего я просто пнул, но с такой силой, что не только позвоночник хрустнул, но и морда втянулась в задние меха.

Включился «Кровавый темп» и двух следующих я подрезал одним ударом, свалив подранков в кучу их же собратьев. Зубастик кинулся мне в ноги, но промазал, цапнув, будто это какое-то обычное яблоко, целый кусок ступеньки. В затылок ему пришлось «Перо», прибив его к доске.

А когда для следующего рывка накопилась толпа сразу в десять пар клыков, и они прыгнули, я тоже рванул, соскочив сразу на первый этаж. По-быстрому свернул шею одуревшему от крови ши-таю зубастику, подхватил ножку от стола и бейсбольным ударом сбил второго, а потом сломал биту о третьего. Ши-тау тоже досталось, но ему было уже всё равно. Думаю, ещё минутка и появится свечение генома.

Ждать было некогда, толпа рассвистелась на втором этаже и уже спешила обратно. Разом на меня прыгнуло штук пять зубастых. Кто в голову, кто в шею, а кто и ниже — показалось, что я даже увидел азарт и предвкушение в блестящих глазках. Прямо уже видели, как впиваются в мои самые важные артерии.

Свалить всех разом я бы не успел даже на новом витке «Кровавого темпа». Пришлось импровизировать — я пнул столешницу, перехватил её и прикрылся ей как щитом. Загрохотало коротким, но громким градом. Раздался треск и в паре сантиметров перед моими глазами выскочили два клыка. Ещё два над головой и целая пачка в районе рёбер, причём самые длинные даже умудрились порвать футболку и оцарапать кожу.

— Капец, — прорычал, одновременно чувствуя себя и девушкой в ванне, к которой ломится маньяк, и цирковой мишенью для метательных ножей.

Я трижды пырнул столешницу сам, на скорости и наугад отрабатывая чуть ниже торчащих клыков, расслышал недовольный предсмертный писк, и уже кулаком ударил сбоку по верхним клыкам. Как гвозди загнуть их не получилось, но, думаю, процедура кроликам не понравилась. Как минимум два клыка из разных пар я сломал. После чего толкнул столешницу на остальных, кубарем скатившихся с лестницы.

Дальше уже точечно. Кого-то додавил столом, кого-то подрезал, а кого-то и отпустил. Не столько из любви к братья нашим меньшим, сколько к нежеланию впопыхах встретить на улице ещё каких-нибудь братьев наших старших.

Я откопал чудом уцелевший и даже не забрызганный кровью стул, перевернул его и уселся, устало осматривая место драки.

— Серпом по зайцам, блин, — вздохнул я, увидев, насколько глубокие раны оставили клыки дамаров на ши-тау.

Пила на лесопилке и та добрее была.

Ши-тау тоже вздохнул, но уже в последний раз. Свечение вокруг него подсветило кучу огоньков от дамаров, разбросанных по всей комнате. Лениво было их собирать, хотелось просто хотя бы минут спокойно посидеть на стуле. «Кровавый темп» сдавал обороты, я успокаивался, но всё это происходило с явной потерей сил. Типа откат после эмоционального боя навалился. Но потом я понял, что как только закончится подсветка, я уже ничего и не найду.

Пересилил себя. Подхватил кристалл, выпавший из ши-тау, и принялся собирать остальные. На ходу прогнав их через сканер, а то вдруг зря стараюсь.

Отключившись от образов, посылаемых Пеплом, я всё-таки и сам решил проверить. Известно же, что у страха глаза велики. Хотя к шакрасу слово страх применялось плохо. Осторожный — да, предусмотрительный — да, рассудительный — тоже да. Я посмотрел на Пепла, грызущего собственный бок в поисках каких-то мелких паразитов, и усмехнулся. Это про него-то я сейчас всё это перечислил?

Как бы там ни было, но шакрас оказался прав. Справа от арки шла глухая стена, возможно, в прошлом склад или какой-то небольшой цех, которую по хитрому рассекал пролом в земле. То есть сама стена не пострадала, а пот кусок пола у неё исчез. Не знай я этого заранее, что на скорости, что медленно, можно было эту яму и не заметить.

На глубине виднелись острые камни, а края потрескались. В теории и с разбега я бы перемахнул, но! Осторожность, предусмотрительность и рассудительность! Был шанс потом цепляться за трещины примерно с тем же эффектом, как под хрупкий лёд люди уходят. Плюс упасть на что-нибудь острое. Короче, мы пойдём другим путём!

Но и с другой стороны Пепел оказался прав. К арке примыкал трёхэтажный дом, в окнах которого плотными рядами колосились мухоловки. И ладно бы только они, но с той стороны улицы тянуло жёлтым дымом. Пока не туман, но уже какая-то позёмка приливом накатывающая на первый этаж здания. Потом она отступала, не давая биомехам закрепиться — это в теории, потому что пока их маркеров я не чувствовал.

Можно, наверное, было сделать совсем большой крюк и к торговому кварталу подойди с другой стороны. Но беглый осмотр дальних подступов и переулков показал, что там такая же лотерея, как и везде.

— И кто там у нас в домике живёт? — прошептал я, пробираясь поближе к арке.

На уровне чуйки там был какой-то составной организм, как минимум из трёх принципиально разных типов геномов. Что-то крепкое и горное — если это, конечно, не вчерашний недопереваренный «олень» отсвечивал. Что-то водное — чуть ли даже не какой-то тягостно-задумчивый спрут с полугипнотическим эффектом и замедляющей аурой. И что-то резкое и хищное, намекающее на то, что скорости там тоже хоть отбавляй.

Я спрятался за полуразвалившимся газетным киоском, мельком глянув на стопку потемневших газет. Буквы и картинки расплылись, но заголовки читались. Что-то про какой-то праздник, про ежегодную охоту и повышенные нормы добычи. Про катастрофу ожидаемо ничего, слишком резко всё случилось.

Между киоском и аркой оставалось всё каких-то десять метров пустого пространства. Прятаться можно было только за бордюр, но ни я, ни Пепел там уже не поместимся. На брусчатке листья, обрывки газет и прочий многолетний мусор, наметённый ветрами и не убранный дождями.

И свеженькое копытце, ампутированное совсем нехирургическим путём. Сантиметров пятнадцать покрытой кровяной коркой шкуры и обглоданные куски мяса и сломанная кость. Имплант «Древних» владельца определять не стал, а сканер «Миротворцев» справился даже с такого расстояния.

Горная ньяла — не олень, но антилопа. Довольно редкая, как на Земле, так и здесь. Судя по ценнику в двенадцать тысяч аркоинов. Марко как раз рассказывал, что поклонников культа ньялы больше, чем тех, кто помешан на ши-тау. И судя по описаниею, было отчего: невероятная прыгучесть и скорость, способности к верхолазанью, отличная многоуровневая шерсть без побочки в виде повышенной волосатости улучшающая теплообмен, и вишенкой на торте — ночная активность.

Другой вопрос, что всё это ему не помогло пройти через арку. Но не отменяло повышенного спроса среди шахтёров Гранады. Но пока мы тут заново всё наладим, а мне такое самому пригодится.

Я прокрался вдоль стены и, подцепив копыто, притянул его к себе. Переглянулся с Пеплом, прячущимся за ржавой и раздавленной легковушкой, и посмотрел в арку. На свету проём выглядел более чем обычно. Стены, каменные плиты на земле, тёмная лужа засохшей крови и не одного мусорного листика. Даже газетные обрывки и те не хотели залетать внутрь. Но верхушку арки я не видел. Там даже не просто тень, там какой-то чёрный цветовой пылесос, буквально вытягивающий свет и окружения.

Проверив «Перо», потемневшее после драки с даманами, метнул копыто в арку. Хотел к самому входу, но снаряд выскользнул из руки и улетел вглубь, стукнулся о стену и, глухо цокая, отскочил почти на центр прохода.

Где-то минуту ничего не происходило, а потом что-то свистнуло, мелькнул темно-зелёный росчерк — будто лапой из-под потолка махнули, и копыто исчезло. И тут же вылетело обратно. И с такой силой попало в киоск рядом со мной, что доски треснули. Копыто стало в два раза короче, и всё было покрыто какой-то слюне-сопле-слизью.

— Ля ты какая привередливая, — пробурчал я. — Ещё и плюётся.

Я переглянулся с Пеплом, кивнув ему: мол, давай вперёд, я прикрою. Но шакрас сделал вид, что не понимает, и глубже спрятался за машину.

— Ладно, — прошептал я. — Сам проверю.

Оглянувшись по сторонам, подхватил раздутую пачку газет с чудом сохранившейся бечёвкой, и выдвинулся вперёд. Медленно, готовый в любой момент рвануть в обратном направлении, подошёл к краю арки. Замер, прислушиваясь и принюхиваясь. По первому ничего, даже шелеста не было, по второму — целый букет, причём не останков горной ньялы, а что-то резкое, травянистое и даже отчасти приятное.

Понимание, что это не монстр, а растение пришло в момент, когда я разглядел неоднородность кирпичной кладки. На первый взгляд всё ровненько, никаких провалов или, наоборот, вздутий. Но некоторые кирпичи отличались. По цвету фиг разглядишь, но по фактуре удалось заметить эффект молодой древесной коры. Лишь намёк на шершавость, но этого хватило.

Я сфокусировался, спровоцировав имплант «Древних» включиться, и прочитал появившуюся надпись: дарлингтония по прозвищу «растение-кобра». Дальше появился новый текст, но и мелко, и он сразу же превратился в бегущую строку. Так что я успел прочитать только концовку: «…с неизвестными примесями и неизученными свойствами».

Ладно. Это как раз таки самая понятная часть, будь оно обычным, здесь бы не пряталось и не выжило. Я выдохнул, пересчитывая подозрительные кирпичи. Восемь одиночек и ещё шесть склеек по три или четыре камня.

На меня они пока никак не реагировали. Так упорно делая вид, что здесь никого нет, что несколько камней даже на пару миллиметров ушли за линии соседей. Похоже, что пружинки взвились. И травяной запах усилился, постепенно из резкого переходя в более нежный. Что-то луговое или таёжное, с чем очень вкусный чай получается. Как минимум оно адаптируется, подгоняя меня в ловушку, а как максимум оно уже как-то залезло мне в голову и выяснило мои вкусы.

Я сделал шаг в сторону, где камней-отростков было меньше и тоже включил свою ауру. Медленно, каждые пять секунд будто повышая громкость, активировал «Ауру паники». Сомневаюсь, что смогу эту хрень испугать, но понервничать заставлю.

И, кажется, получилось. Кора едва заметно зашевелилась, но этого хватило, чтобы система распознала опасность и зафиксировала каждый камень. Оказалось, что их сильно больше, чем я насчитал. На земле, с одной стороны арки тоже нашлось несколько неприятных в будущем сюрпризов.

Потенциальный центр всего этого безобразия пришёлся на боковую стену, смежную с цехом, который расколол разлом. Пока было непонятно, как тварь просочилась сквозь стены, но точно все убойные зоны она оставила на той стороне.

— Избушка, избушка, повернись ко мне задом… — прошептал я, перенося вес на заднюю ногу и собираясь по новой осмотреть цех.

Хищное растение заволновалось. Либо надо было шустрее сваливать, либо я переборщил с «Аурой паники», но корки резко выстрелили из стены, и в меня полетело сразу несколько серо-коричневых отростков. Причём один на опережение ударил по месту, гуда я должен был шагнуть. И шагнул бы, если самая крупная «кобра», заменившая сразу три кирпича, не воткнулась в стопку газет, сбив меня к стене.

Окей! Меня видит, траекторию мою просчитывает, значит, мозг есть. На два шага вперёд не думает, газеты не читает — значит, не такой уж и большой. Но его всё равно надо найти!

Как только засвистели «кобры» — тонкий, гибкий корень с беззубой, но полной липких кислотных слюней, варежкой на конце — шакрас внутри меня выкрутил физические показатели на максимум. И мне пришлось усилием воли сдавить их обратно. Оставить ровно столько, чтобы успевать уворачиваться от ядовитых отростков. Я спиной чувствовал удивлённый взгляд Пепла, когда сам крутился как блоха на сковородке, но мне нужно было потянуть время!

Изначально так не планировал, уже успел перерубить один отросток и тянулся к «читающему» газеты — кислота шипела, бумага дымилась, но стопка толстая, и на пару минут её хватит. Как у системы появились новые данные. Подсветились не только головы, но и стебли с их силуэтами внутри стены.

Так называемых центров принятие решений оказалось три штуки, и всё не там, где я думал. Возможно, сердце, мозг и прочий пестик, а, возможно, тут просто целый пучок сросся. Ещё и нахватав геномов своих прошлых жертв.

Я бросил газеты, умудрившись веером рассыпать их по всей арке. Сбил прицел сразу трём «кобрам», сработавшим просто на движение. И, наконец, рванул назад. Отхватил жгучий, ядовитый поджопник, оторвавший мне кусок штанины, и кувырком улетел под прикрытие дротиков «Пепла». Он всего дважды успел выстрелить и оба раза попал, выбив из отростков монстра брызги слизи.

Когда я вновь оказался в газетном киоске, в арке уже остались только скользкие пятна и две отрубленных «кобры». Но и они пролежали недолго, их тут же затянули в стену остальные стебли.

— Так, — я посмотрел на удивлённого Пепла, — у нас новый план. И надо успеть, пока эта гидра не успела себе новые головы отрастить. Отвлекай его, я в обход.

Я добрался вдоль забора до края разлома и начал изучать его с новой стороны. То есть не поперёк, а вдоль. Дно с острыми камнями безопасней не стало, но отколоть опасные участки, и никто не будет давить на пальцы, то можно было проскочить под висящим забором и оказаться за спиной у мутировавшей дарлингтонии. Главное, чтобы она мутировала только в одну сторону…

Повиснув на руках и стараясь не глядеть вниз, подтянулся в сторону. Перехватился и снова подтянулся. Замер, прислушиваясь к чуйке. Присутствие чужой ауры нарастало, к оттенкам ньялы добавились знакомые ши-тау и белкасы, точно повеяло гнилью и чем-то ещё незнакомым.

Я потянулся на руках, высунулся и скрылся обратно, сразу, как зрение перестроилось на полумрак. Действительно какой-то цех. Я разглядел конвейерную линию, тянущуюся через всю половинку зала и обрывом уходящую дальше в разлом. Начало ленты выступало из стального ящика, похожего на большой пресс, а внутри, на нём и дальше всю стену что-то двигалось и сокращалось.

Сначала показалось, что там занавес на всю стену, но приглядевшись, я узнал туже самую кору, что и на «кобрах». Вроде мешка или огромного кокона, раздувшуюся до размеров легкового автомобиля. Потом часть корки начала расширяться, и что-то острое упёрлось с той стороны. Надавило так, что кора сначала побледнела, а потом и стала полупрозрачной.

Я чуть было не отшатнулся, забыв, что вишу на краю обрыва — на меня смотрела волосатая морда с белым подбородком, такими же светлыми полосками под глазами. Не то лама, не то, вообще, рогатая макака какая-то. Или же горная ньяла, а точнее, то, что от неё осталось в процессе переваривания. Что-то там булькнуло, и под корой проплыли несколько тёмных лент. Вроде бы даже не органика, а поток каких-то микрочастиц. Они подхватили остатки ньялы и водоворотом утянули их на глубину. Выступ от рога сравнялся, и мешок, вернув свою форму, продолжил тихонько дышать.

Забравшись в цех, я метнулся к конвейеру и забился в щель между стойками. Достал сканер «Миротворцев» и, поглядывая на мешок, закопался в описании дарлингтонии. Сейчас бы жахнуть термобарической гранатой, но тогда о трофейных геномах можно забыть. Да и не было её у меня с собой…

— Так, — прошептал я себе под нос, — «окна»-обманки, создающие иллюзии множества выходов. Это мимо, я внутрь не собираюсь. Липкий лабиринт — туда же, это чтобы не вырваться из ловушки. По биохимии всё не радостно, своих ферментов для переваривания у неё нет, а значит, плавают там какие-то симбиоты.

Ещё была устойчивость к холоду и боязнь перегрева. Особенно корни — там и убойная зона. Но искать ещё и корни будет уже совсем перебором. Да, не дадут уже.

— Ой, как жалко, что зажигательной гранаты нет… — проворчал я, услышав, как в мешке что-то хлюпнуло.

А потом и с противным хлопком лопнуло, послышалось журчание и глухие шлепки. Переполошилась чуйка, а одно большое пятно вражеской ауры распалось на несколько маленьких. Следом на пол грохнулась голова ньялы, осуждающе взглянув на меня чёрными провалами глаз. И тут же вокруг её влажного рога обвился чёрный лоснящийся отросток, прыгнувший в сторону конвейера. Пока слепо, тварь тут же зигзагом ушла в сторону, но таким пинболом они меня всё равно быстро найдут.

— Ага, а вот и симбиоты свою кормушку вышли охранять, — философски заметил я. — Надо валить!

Отступать особо было некуда. Только если по конвейерной ленте, изогнутым трамплином уходящей в разлом. Я достал «чезет» и выкрутил «Ауру тишины». Авось стены помогут, и привет всему городу мы не передадим.

Выпустив наряд симбионтов, кора начала темнеть и затягиваться. И я открыл огонь. Первый пристрелочный в центр «мешка» для оценки пробивной способности. Прошло на ура, пробив чуть ли не насквозь, показалось, что общее варево приправилось каменной крошкой. А потом, по памяти примерно сопоставив те три центра, что я видел со стороны арки с тёмными сгустками на этой стороне, открыл огонь по ним.

Высадил полный магазин, влепив в каждый по восемь пуль. Все попал, разворотив кучу коры и вызвав эффект агонии у дарлингтонии…

Но оказалось, что это не убойные зоны!

Безусловно болевые точки и важные узлы, развязав которые я будто нашёл те мифические точки, в которых разом можно разбить закалённое стекло! Что-то похожее и произошло. «Мешок» сначала сдулся, потом позеленел и разлетелся на мелкие кусочки вместе со всем содержимым. Мимо моей головы просвистел рогатый череп с почти растворившейся челюстью. Словно капитошка лопнула — во все стороны брызнула мутная жидкость. Смыла симбионтов и ударила меня в ноги, свалила и потащила к разлому.

Кожу обожгло, но видать, общая концентрация кислоты не могла справиться с моей композитной кожей. Стараясь не дышать и зажмурившись, я схватился за что-то крепкое на ощупь. Но не удержался, покатившись дальше вместе. С головой меня не накрыло, но меня будто по банановым шкуркам прокатило. Но я всё равно барахтался, цепляясь за воздух и всё, что в нём попадалось.

Ухватился за край конвейерной ленты, завалился на неё и успел сделать один нормальный вдох, прежде чем лента пришла в движение и тоже потащила меня вниз. Я вверх по ней — она с ещё большей скоростью вниз. Какой-то, блин, дурацкий бег по едущему навстречу эскалатору. Вот вроде уже сейчас и дотянусь до обломка стойки, но пальцы вместе с лентой уносило вниз.

Кажется, у меня автоматом включилась «Аура паники», только уже направленной вглубь моих рефлексов. Ещё «Спринт» и… лента кончилась, то ли оборвалась, то ли ячейки попросту закончились, пролетев у меня перед глазами. Следом вылетела чья-то толстая, возможно, бедренная кость и рассыпалась на части, насадившись на будто специально заточенный осколок камня. Потом с мерзким хлюпом просочился симбионт, попытавшийся цапнуть меня за ботинок, потом что-то ещё капнуло, протащив за собой другие кости. И поток иссяк.

Я посмотрел вверх, пытаясь понять, за что же я всё-таки ухватился. Изогнутый рог того не до конца переваренного ньялы, голова которого зацепилась за остатки ограждения.

Выдыхать не стал. Чтобы даже никаким намёком не накаркать…

Я всё-таки выдохнул. Сразу, как только оказался на твёрдой поверхности, а потом ещё раз, когда понял, что я мокрый и покрытый липким соком растения, но одежда не дымится, а кожа не слезает волдырями.

Не кислота, а с остальным разберёмся. Запах от меня шёл сильный, но приятно-травяной. Так что если это для приманки в ловушки, то разбираться буду долго.

Я отыскал брошенный «чезет», понимая, что чистка ему даже нужнее, чем мне, и пошёл осматривать остатки дарлингтонии. Какие-то клубни, стебли, парочка дохлых симбиотов, не пережившие отсутствия питательных веществ, и среди наслоений коры и прочих нитей нашёл небольшой мешок, похожий на рыбный пузырь. Внутри плавали кристаллы геномов, и тоже что-то бурлило в процессе переваривания.

К счастью, процесс этот был небыстрый. Я насчитал десятка два разноцветных бисеринок, которые было уже не спасти, и примерно столько же полноценных кристаллов, которые отражались на сканере чуйки.

— М-да, — проворчал я, распарывая пузырь и вываливая содержимое на пол, — пожалуй, вам-то чистка ещё нужнее.

Я вернулся к Пеплу, снова оказавшись перед аркой. Тишина мёртвая и грязно. Почти все кобры-ловушки осыпались на землю, потемнели и уже начали подсыхать.

— Ты, случайно, баню здесь не видел или хотя бы прачечную? — спросил я у шакраса, добавив образ воды.

В ответ получил картинку с большой бочкой, наполненной дождевой водой, но с пометкой, что там уже кто-то плавает.

— Ладно, ещё что-нибудь подыщем, — кивнул я и пересёк арку.

Оказался на углу торговой площади, без слёз, на которую смотреть не получалось. Отчасти — это были слёзы радости, потому что из побитых, запущенных домов более менее уцелело только одно. И это была генотека. Стена оружейного обвалилась, банк вообще просел и по самый сейф ушёл под землю. От бакалеи осталась только вывеска, а скобяные изделия покрылись коркой, подозрительно напоминавшей кору ещё одной разновидности дарлингтонии или какой-то иного плотоядного растения.

В конце улицы плавал жёлтый туман, а на его границе проглядывались кости, более чем наглядно показывая, куда лучше не заходить. На крыше уцелевшей генотеки сидел гриф, либо тоже уже мутант, либо просто страшный от природы. Он впился в нас взглядом, но довольно быстро тряхнул морщинистой розовой головой, что-то вякнул и пошёл на взлёт.

— По-любому за подмогой, — усмехнулся, уже в каждом событии в этом городе, ища какой-нибудь подвох.

Разгуливаться мы не стали, наперегонки проскочив площадь. По скорости я проиграл, но выломать навесной замок Пепел не смог, так что внутри я оказался первым. Впустил шакраса и, заперев дверь на замок, включил фонарик. Света было мало, а зрение никак не хотело настраиваться, всё время сбиваясь на такое большое количество геномов.

А их было много. Если мы и не сорвали джекпот, то приблизились к нему максимально. Здесь тоже отчасти был бардак, плющ залепил окна, пробился через щели в потолке и опутал прилавок с полками. Часть склянок полопалась, часть разбитая валялась среди листьев на полу. А вот самих мухоловок было мало.

Видимо, сами же себя изолировали и кормиться стало нечем. Над кассовым аппаратом торчала зубастая варежка, размером с перчатку для бейсбола, и три совсем скромных, адекватных по земным размерам выросли сбоку, перекрыв вход в подсобку.

Я подрезал тот, что на кассе, а остальных, щёлкая зубами, покусал Пепел. Дальше я немного прибрался, умылся (найдя несколько бутылок с водой) и в прямом и переносном смысле начал пылесосить генотеку. Сверялся сразу по трём спискам: «Наследие Древних», запросы Купера для парней и нужды «Пчёлерии».

В торговом зале в основном был самый ходовой товар на Аркадии, с небольшой поправкой на горный район Гренады и дары Рекадии. Вдоль одной стены стояли ящики с «Живинкой», «Малокровкой» (что замедляла метаболизм и снижала чувство голода) и ещё несколько незнакомых видов с замашками энергетиков.

Многое побилось, какие-то склянки просто треснули под воздействием плюща, но в основном запас был приличным. Надо будет только понять, что со сроком годности, прежде чем перевозить. Я упаковал несколько бутылок для тестовой дегустации в лагере — выбрал те, где не было осадка. По идее, испортиться было не должно.

У другой стены были полки с геномами, плюс целая витрина около кассы. А вот за ней был шкаф с алхимическим оборудованием: колбы, горелки и прочий инвентарь.

Первая же находка уже была успешной. Я без помощи сканера узнал геномы песчаного каймана, упакованные в стеклянные баночки. Сами баночки тоже были местного производства, вроде, где-то поближе к Рекадии находился старый стекольный завод. Реально классные, наловить бы в них светлячков, и можно будет целый лагерь освещать. Но я сфокусировался на содержании, и с первых двух полок собрал пятьдесят четыре генома песчаного каймана.

Сразу несколько полок были буквально завалены, ещё и плющом поросли, маленькими светлыми кристаллами по пять-десять штук в стеклянных шкатулках. Суммарно насчитывалось почти три сотни геномов, и это явно был самый ходовой товар в Гранаде. Этакий массмаркет для бедных слоёв населения и практически за копейки.

Добро пожаловать в систему управления и развития геномом — GEN_ARC 4.2. Обновление системы завершено. Произошло развитие контрольных точек…

За несколько дней, что мы были на экскурсии в Гранаде, бывшая деревня «Молчунов» очень сильно изменилась. Либо беженцы соскучились по работе, либо у всех местных по умолчанию навык «Территориальной ярости» вкачен, но пахал народ за десятерых.

Все дома перестали быть каменными огрызками, превратившись в пусть тростниковые, но добротные хижины. Свежие пальмовые листья лежали на крышах. Повсюду пахло деревом, в воздухе летали стружки и опилки, а стук молотков не стихал ни на минуту.

Появился плетёный забор, который уже один раз сдвинули за время нашего отсутствия, расширив деревню под палаточный лагерь. И там уже обживались новые приезжие.

Но не те, кого мы ждали. Ни Купер, ни Гроздан с отрядом «спартанцев» ещё не вернулись, всё-таки слишком мало времени прошло. Но информационные семена были вброшены, подтянув первую волну, так называемых, авантюристов. Редкие охотники, а в основном какие-то откровенные бандиты, пришедшие в надежде чем-нибудь поживиться.

Половина из них тут же ушла, как только им объявили, что платить мы пока не собираемся, а мародёрство должно быть подконтрольным. Некоторые, правда, попытались уйти на территорию Гранады, решив, что как самые умные они смогут и сами поживиться на фоне наших зачисток.

— Ну, пришлось парочку лиц разбить, — сказал Шустрый в рамках доклада. — И к одному особо дерзкому прилетела зубная фея. После чего, как ты понимаешь, друзьями мы расстались.

— Думаешь, будут мстить? — спросила Оса.

— Открыто не будут, — покачал головой Шуст, — но какую-нибудь пакость на границе могут задумать. Территория большая — мы всё не можем контролировать. Но меня больше другая парочка волнует.

Шустрый аккуратно кивнул в сторону новобранцев, устроившихся возле отдельного костра в палаточной городке. Там сидели человек пятнадцать, но я сразу понял, про какую парочку идёт речь.

Там все выглядели довольно серьёзно: наёмники и охотники с явно боевым жизненным опытом. Нам сейчас как раз такие и нужны. А учитывая, что бонусы и гонорары мы обещали по результатам, ещё и адекватные.

Понятно, что мы будем мародёрить и соберём с Гранады по максимуму, но делать это будем аккуратно. Во-первых, с оглядкой на бывших владельцев, если такие найдутся. А во-вторых, с чётким пониманием, что нам самим здесь дальше жить. Это Шустрый и предлагал всем, кто хотел присоединиться к нашему отряду. Торопыг это не устроило, но это и к лучшему. Считай, первый фильтр они не прошли.

А эти остались. И либо их устроили условия, либо у них были совсем иные планы. В общем, как бы это банально ни звучало, но волк в шкуре каймана всё равно останется волком. Как бы эта троица ни пыталась маскироваться под обычных наёмников, разная одежда без опознавательных знаков, разные компании по разным сторонам костра, плохенькая снаряга и наверняка хорошая легенда, но и чистокровную ауру так просто не скрыть. Точнее, её силу. Это элита, которая, которая, чем больше жмётся, чтобы её не раскусили, тем больше палится.

— Думаешь, что это «Волки»? — спросила Анна, также просканировав новобранцев.

— Уверен, — кивнул Шустрый, — причём не разведчики. Думаю, что-то типа киллеров.

— Ага, — согласился я.

— Будем валить? — воодушевился Шустрый. — У меня всё готово, там наши неподалёку трутся. Тебя только ждали.

— И ещё подождём, — покачал я головой. — Только их не двое. Вольф понимает, что этих мы легко раскусим.

— Я понаблюдаю, — сказала Анна. — Что-то чувствую неправильное от нескольких человек, но там может быть подмена ауры как у владельца, так и у соседа. Плюс собственное размытие. Короче, встречаются умельцы. Думаешь, Вольф, наконец, решил от тебя избавиться?

— Почему нет? В открытую воевать с тем, кто пытается сделать мир Ганзы лучше, он бы не стал. А так, по-тихому, легко. Типа был потенциальный герой Гранады — не справился герой с Гранадой.

— А потом придут «Волки» на готовое, и героями будут они, — усмехнулся Шустрый. — Что делаем-то в итоге?

— Ничего, бойцы они крепкие, вот пусть и помогают нам. Вместе в патрули их не ставь, в рейды отправляй тяжёлые. Ну и следим: явки, пароли, все дела, чтобы узнать остальных. Я в горы скоро уйду, отследим, кто за мной увяжется. В остальном как дела?

— Строимся в основном. Патрули в радиусе пяти километров от деревни, — начал шустрый. — Рейды далеко пока не делаем, только под добычу стройматериалов. Есть план в ближайшие пару дней наведаться на заброшенную каменоломню. Если всё там выгорит, то строиться будет проще. Ты, я так понимаю, с нами не пойдёшь?

— Не. У меня другой план, и пока я собираюсь его придерживаться. Выйду с вами, но на маршруте соскочу.

— Я с вами пойду, — добавила Оса. — А заодно за «Волками» послежу.

— А ты-то сам куда пойдёшь? — спросил я Шустрого, видя, что от ранения он ещё не отошёл. Стоит косо, кривится и потеет.

— Ну, не пойду, а поеду в роли прикрытия. На это сил хватит, да и мне лучше с каждым днём.

— Лучше послезавтра, — сказал я. — Мы подарки привезли, надо с ними разобраться. Да и отоспаться было бы неплохо.

— А если «Волки» ночью атакуют? — нахмурился Шустрый.

— И хорошо, я чутко отсыпаюсь. Нам в любом случае надо будет по-тихому с ними разобраться. Нам не нужна реклама, что мы убиваем тех, кто к нам присоединился. Достаточно того, что берём не всех. Вольф играет на публику, и мы тоже так можем. Пойдём, кстати, познакомимся с новобранцами.

Блин, я даже расстроился немного. Парни мне понравились. Серьёзные, без суеты, без заискивания — с такими хоть в разведку, хоть на рыбалку. Вот только доверять я пока всем не мог. И ещё больше расстраивал тот факт, что чем больше мы будем расти, тем больше таких сомнений будет.

Переодетые «Волки» всячески старались себя не выдать. Хотя при нашем с Пеплом появлении оба непроизвольно дотронулись до груди — возможно, уже представили, как повесят туда значок за убийство шакраса. Один был постарше, с сединой на висках, повыше и покрепче, отражался как гризли. И отчасти соответствовал размерами и осанкой.

Он даже, помявшись, уточнил по поводу будущих гонораров. Мол, правильно ли они поняли схему раздела добычи, можно ли где-то у нас добыть снаряжение получше и прочие вещи, которые должны интересовать наёмника, который планирует долго и успешно работать. По легенде, как, впрочем, у половины бойцов, раньше они служили в охране караванов, мотаясь между Ганзой и Пограничьем. Но сейчас спроса на такие услуги не было. С тех пор как Пограничье объединилось с Ганзой, частников охраняют регулярные войска.

Я отобрал четверых бойцов, включая второго «Волка», заявивших, что руки у них растут из правильных оружейных мест, и передал их в отряд к Сапёру. Нужно было в срочном порядке перебрать вывезенный из Гранады арсенал и превратить его в рабочий запас. Сам пошёл с ними и хоть собирался отоспаться, принялся чистить «марлин» и разбираться с патронами. Ко мне присоединился Сапёр, и мы начали перебирать и переснаряжать найденные в оружейном.

В теории, учитывая массу и мощность, идеально подходил для охоты на крупного зверя. Мощная останавливающая сила на ура примет медведя, лося, бизона и их массивных аналогов с Аркадии. Кинетической энергии тяжёлой пули хватит, чтобы пробивать лёгкие преграды. Деревянные стены, обычные автомобильные двери, даже кирпичную кладку и хитиновый панцирь разнесёт, но что будет с бронёй биомехов, было не очень понятно. Точнее, понятно, что не пробьёт, но может прилично так деформировать.

От теории мы перешли к действию и, позвав Фея и спрятавшись от лишних глаз в подземных тоннелях, раздолбали остатки инкибутора и дымопряда. Получилось неплохо, на уровне точечных, усиленных ударов кувалдой Фея. Проблема была лишь в том, что мы не знали, насколько запчасти биомехов потеряли прочность после смерти. Что-то точно ушло, потому что живого паука Фей тогда так и не смог настолько деформировать.

Бронебойных патронов под этот калибр, по нашей информации, в природе не существовало, но Сапёр, так сказать, почесал репу и в задумчивости заперся в своей мастерской. До уровня Ульрика с его экспериментами с геномами Сапёру было ещё далеко, но голова светлая — глядишь и придумает, как в наших, почти полевых условиях, стальной сердечник из металла «Древних» добавить или как-то ещё создаст экспансивно-бронебойные пули.

Я спать опять не пошёл. Как-то меня вдохновила работа руками. Достаточно сосредоточенно, чтобы на время дать голове отдохнуть. Не строить планы, не пускать в них сомнения, а просто работать: чистить оружие, менять приклады, колдовать с патронами. Лучше любого отдыха получилось.

При этом до конца я не расслаблялся и вычислил ещё одного шпиона. Расстроился ещё больше, потому что парень был самым рукастым и мог бы стать чуть ли не заместителем Сапёра по оружейной части. Но, как бы там ни было, гадёныш спалился на попытке повесить на меня метку. Я сначала не понял, думал, что просто шея затекла. Но потом, как понял! И еле-еле сдержался, чтобы теперь уже не выдать себя. Позволил добавить метку и повторно чуть не спалился, когда в голову проник голос Осы.

«На тебе маячок, — прилетела мыслеграмма с кровожадным смайликом. — Только не снимай».

«И не собирался, — ответил я, уже проверив и поняв, что у меня это не получится. — Ты сможешь снять?»

«Приглушить точно смогу. А потом она сама снимется со смертью того, кто её повесил, — ещё один кровожадный смайлик. — Они сами себя сейчас закопают. И давай спать уже, хватит там с мужиками в гараже пиво пить».

Всё-то она видит, блин. Но и права тоже — наша любимая операция ловли на живца уже не то что началась — уже перешла во вторую стадию. Осталось, только чтобы команда загонщиков вся разом за мной потянулась. С этой целью ещё Шустрый во время брифинга на зачистку каменоломни, несколько раз невзначай подчеркнул, что я сначала иду с ними, а потом сворачиваю за каким-то очень важным и редким геномом.

Дальше уже действительно отсыпаться, ну и отъедаться, чтобы организм достроился после последних улучшений. Я спокойно (под наблюдением Пепла) проспал остаток дня и всю ночь, а наутро меня поджидало сразу несколько сюрпризов. И все хорошие!

Во-первых, Сапёр всё-таки справился и вручил мне пачку тяжёлых патронов. При этом сиял так, будто и не было у него двух бессонных ночей.

— Пока всего двадцать штук, — виновато сказал Сапёр, — поэтому ты уже по классике: один выстрел — один труп. И твоя рабочая дистанция метров тридцать, дальше придётся освоить ускоренную перезарядку.

Он протянул мне ещё две пачки, но это были уже обычные патроны, найденные в Гранаде, просто переснаряжённые.

Вторым подарком Сапёр вручил мне три гранаты. Две уже знакомых термобарических, и одну странненькую, больше похожую на толстый карманный фонарик с кучей светодиодов почти со всех сторон корпуса и затянутое в пластиковую плёнку. А точнее, с переработанную слизь, найденную в гнёздах уховёрток.

— Экспериментальная, — улыбнулся Сапёр. — Электромагнитная. Геном подходящий только один был, так что опытный образец испытаешь сам.

— Но фирма гарантирует? — улыбнулся я.

— Ага, — ухмыльнулся Сапёр, — вернём деньги, если не устроит качество.

Третий подарок, такой же экспериментальный вручил мне Марко. Тоже бросать, тоже взрывать, но поражающий элемент был совсем уж необычным. Он вручил мне три бытылки на манер коктейля Молотова, только внутри в прозрачной жидкости плавала куча серых червячков, похожих на длинные колючки.

— Червошипная, — сказал Марко, пародируя Сапёра, — Семейный рецепт. Если правильно разбить, то в одном месте пробьётся около пятидесяти шипов. Рецепт старый, но в охоте редко используем, шкура сильно портится.

— Спасибо, — поблагодарил я нашего проводника. — А ингредиенты ещё есть?

Ингредиенты нашлись. Насмотревшись на нас, Марко тоже развернул свою версию оружейной мастерской. Успел сгонять на вылазку и наловить червошипов, а потратить их на свои бомбы не успел. Немного возни с привыканием, как брать, куда совать так, чтобы они в руках не шипанулись, и я обновил «фуфустрел», превратив его в «шипастрел».

Собственно с таким арсеналом я и готов был к вылазке в горы. Обвешался на грани комфортного бега, но всё равно чувствовал себя ходячим магазином оружия. «Марлин» за плечами, «шипострел» на пояснице под рюкзаком, в руках «сиг» — прикипел я к нему, да массовых скоплений врагов на средних дистанциях никто не отменял, в разгрузке «чезет» в одном экземпляре, второй я снова отдал Анне. «Орсис» тоже хотелось взять, но мне тогда уже нужна мутация элефанти, чтобы с четырёх рук стрелять по-аркадиански. Но то, что я не взял снайперку с собой, не значит, что она не поучаствует в засаде на «волков».

Отряд мы собрали неплохой — сорок стволов, не считая «Пчёлерии», у которых были другие задачи. Руководил операцией Шустрый, гоняя вокруг нашей колонны на командирском багги. «Волки» ехали с нами, в кузове простого (не укреплённого) грузовика, в зад которому по чистой случайности дышала техничка с крупнокалиберным пулемётом. Чисто на всякий случай.

Вместе мы доехали практически до самого места, разбежавшись только у подножья длинной и широкой, но невысокой горы. Я выбрался из машины и, поправив тяжёлый рюкзак с патронами и недельным запасом провизии, проводил всю колонну дальше по старой дороге.

— Улыбаемся и машем, — сквозь зубы проговорил я, заглядывая в лица отряда и примечая особо колючие взгляды.

И когда машины скрылись за поворотом из каменных глыб, развернулся и притопил сам. Им на юг вдоль горы в сторону Рекадии, мне на юго-запад вглубь горной саванны, красота которой мне открылась после первого пригорка. Жёлто-рыжая горячая земля, камни, редкие акации и даже намёк на какую-то, чудом не высохшую речушку. Впереди каменные склоны, заросшие колючим кустарником, дальше отдельные плато, а за ними горы проглядывались уже сплошной стеной.

Я сверился с компасом-навигатором, слабо реагировавшим на движения. Хотя его можно было понять — я сколько ни вглядывался по сторонам, так и не смог найти ни одного скопления розовой пыльцы. Что-то разово ещё блестело, держа последний рубеж обороны перед биомехами, но чем глубже я шёл на запад, тем меньше пылинок попадалось. Я пересёк первую долину, задержавшись, пока Пепел искупнётся в речке, и когда вступил на новый склон, пыльцы уже не было вообще.

Чуйка со сканером работали на триста шестьдесят градусов, постоянно высвечивая какую-то живность, но биомехов пока не было. Как, впрочем, и «Волков» на моих следах. Зато что-то появилось впереди — причём сначала я заметил, как задрожали кусты, и только после этого сработала чуйка. В просвете в кустах появился не очень правильный кошачий силуэт, будто он не столько гибкий, а скорее сутулый. И первая мысль была, что это крокута. Ещё и шерсть на загривке напомнила ирокез, только почему-то отливала фиолетовым цветом. Похоже, пигментация из-за каких-нибудь токсинов в крови. Но чем больше я вглядывался и чем больше монстр сам демонстрировал себя, тем больше он был похож на кошку. Острые ушки, вытянутая морда, чёрный нос, пятнистая шкура, как у гепарда или сервала.

Смущала сутулость и неестественная для кошек длина лап, будто зверь уже нахватал что-то от прямоходящих, если не людей, то обезьян. И на лапах не подушечки с коготками, а длинные пальцы с когтищами. И завершал образ длинный хвост, кончик которого заканчивался шипами. Этакая смесь мини-булавы и куста с колючками.

Мне передалось волнение Пепла, который объединив наши чуйки, расширил сигнал и выцепил ещё трёх таких монстров, скрытых в соседних кустах. Но волнение, кажется, испытывал только шакрас. Монстры не выглядели агрессивными или напуганными, им, скорее, было просто интересно. И мне тоже, потому что маркеры начали бледнеть, и к первоначальному красному начал добавляться фиолетовый отлив. Такой же, как у них на шкурах.

Сработал имплант «Древних», и у монстров появилось описание — всё-таки сервал, геном которого с недавних пор был у меня, так сказать, в крови.

«Сумрак, приём, — отвлекла меня мыслеграмма от Анны. — У меня две новости. Хорошая и плохая, с какой начать?»

«Давай хорошую».

«План сработал, — ответила Оса, — в итоге четверо по-тихому смылись со своих позиций и, по всей вероятности, выдвинулись за тобой».

«А плохая?»

«Мы встряли на каменоломне. Здесь много каких-то очень голодных белкасов, — в потоке мыслей Осы просочилась суета, разговаривай мы обычным способом, я бы сказал, что она запыхалась. — Сбежавшие уроды слили нам фланг, и пришлось прикрывать Шустрого. Короче, мы не успеваем. А четвёртый очень сильный — я его даже прочитать не смогла. В общем, тебе надо потянуть время, один ты можешь не вытянуть против них».

«Да я так-то и не один, — мысленно улыбнулся я, посылая в сторону сервалов волшебное послание: мы с тобой одной крови… — Ща, стая на стаю маханёмся…»

Я ещё и рукой помахал сервалам и только потом вспомнил, что геном-то у меня был не альфа-типа. Что сразу вызвало вопрос — а на каких правах меня примут в стаю? И примут ли вообще или разведут какую-нибудь сервальскую дедовщину, отправив на поиски пропитания для вожака стаи? Или просто прогонят со своей территории?

— Ну, пока не прогнали, а дальше по ходу разберёмся.

Пожав плечами и посмотрев не появились ли «Волки», я ускорился в сторону сервалов.

«Эй! — донеслось от Анны. — Ты чего там удумал опять? Просто тяни время, мы скоро здесь закончим».

«Я так и собираюсь делать. Ты лучше скажи, ты удалённо метку сможешь приглушить?»

«Пока — да, — после небольшой паузы ответила Оса. — Но на грани, если дистанция увеличится, то может не сработать. Как вариант, попробуй сам. Если не снять, то хотя бы запутать. Попробуй через навык стаи разделить её с Пеплом. Мы с „Пчёлками“ так сейчас тренируемся».

Хм, а это интересно. Особенно если получится сейчас, стаю-то расширить. Я мысленно потянулся к сервалам, попутно заметив, что Пеплу вся эта идея пока не очень нравится. Что и понятно, он-то с ними не одной крови. Для него они в лучшем случае сводные сёстры, ну и седьмая вода на киселе в рамках всей фауны Аркадии. Но ничего, как говорится, стерпится-слюбится. В семье сервалов, как говорится, не без шакраса.

Сервалов на склоне стало меньше. Три стремительных силуэта мелькнули в кустах на вершине и ушли на другую сторону горы, остался один — предположительно самый старый (в фиолетовой гриве уже пробивалась седина) и опытный. Но всё равно не альфа-тип. А, значит, не вожак, но переговорщик, который перестал прятаться и вышел мне навстречу.

Остановившись метрах в пяти перед зверем, я медленно кивнул. Не стал делать никаких резких движений, чтобы не провоцировать, и попытался сформировать мысленный образ на том уровне, как я общался с Пеплом. Транслировал, что друг, что хочу в стаю и сразу же что обещаю славную охоту. Что из этих посланий дошло, не знаю, но в ответ прилетело нечто вроде дружелюбное, но какое-то снисходительное. Будто я блудный сын, сбежавший из дома, а теперь, поджав хвост, вернулся и прошу пустить меня обратно. Прибеженцы гранадцы, наверное, примерно так себя чувствуют, когда хотят присоединиться к нашему отряду.

— Ладно, — вздохнул я. — К батьке отведёшь? С кем перетереть за старшинство?

Эту мысль он, кажется, понял прекрасно. Я почувствовал волну радостного предвкушения. Может, просто жажда зрелища драки, а может, и затаённая обида на вожака и надежда, что ему тоже наваляют. Седой зверь, возможно, пытался сам, но не потянул.

Я подошёл поближе и, выждав, когда напряжённый оскал спадёт, положил руку на лоб зверю. Сервал вздрогнул, но не отступил, дав себя погладить. Шерсть оказалась очень мягкой, правда, я сразу же наткнулся на старые зарубцевавшиеся шрамы. Зверь вытянул морду, намекая, что шею тоже можно почесать.

— А ты хорош, — уважительно сказал я, продолжая гладить сервала.

Он сервала на уровне эмоций пришла волна одобрения. Ага! Кажется, из просто блудного сына я перешёл в статус блудного наследника, изгнанного в детстве, но вернувшегося с претензией на возвращение трона.

Верно говорят, что доброе слово, говорят, и кошке приятно. А что уж говорить про дикого зверя, которому каждый день приходится бороться за своё выживание. Вот только думаю, что с вожаком так легко подружиться не выйдет.

Каркай — не каркай, а иначе быть и не могло. Единственное, что я не ожидал атаки так быстро. Седой проводник только-только перевёл меня через холм, за которым открылась ещё одна долина. Больше кустов с ещё более густыми зарослями, больше деревьев и каменных нагромождений — в общем, идеальное место для засады и целый колючий лабиринт для длительного боя.

Альфа-тип напал со спины. Хотя, что я жалуюсь — «Тёмная охота» во всей её красе! Так что здесь скорее уважение к противнику.

Я его не заметил. Отвлёкся на светлые ауры остальных членов стаи, среди которых было несколько совсем мелких котят-сервалов. Пепел среагировал вовремя, но пока импульс его предупреждения передался мне, пока оформился в понятный призыв к действию — какие-то сотые доли секунды, но это оказалось слишком медленно.

Чёрная тень с такой скоростью бросилась мне на спину, что я даже движение не смог зафиксировать. Какой-то, мать его, бешеный телепорт с добавленной аурой, от которой я почувствовал себя голым. Не просто без одежды, а вообще без кожи и скелетного каркаса — будто все мои уязвимые органы и особенно сердце с печенью, влажненько так затрепыхали в ожидании когтей.

Каким-то чудом мне не парализовало совсем, я успел уклониться в сторону. Убрал шею от просвистевших над ухом когтей, но не учёл размах хвоста. В плечо впились колючки, что-то дошло до кости, что-то сломалось прямо в мышцах, а сама сила удара была такой, что я на импульсе своего уклонения кубарем улетел в ещё более колючие кусты.

Капец! Сразу минус левая рука. А взамен пока только взвинтился «Кровавый темп», который всё равно пришлось заземлить для оценки ситуации. Время слепой ярости ещё не пришло — не тот противник.

А противник, продемонстрировав силу первого удара, начал кружить передо мной. Сомневаюсь, что давал мне время очухаться, скорее понтовался перед самочками из стаи. Ладно, ему можно. Заслужил как своими действиями, так и внешним видом.

Альфа-тип был раза в полтора крупнее остальных сервалов. Плотный и жилистый, примерно одинаковый со мной по массе — мы оба близки к планке в девяносто килограмм, и сопоставимый по росту, если на задних лапах поднимется. Одно ухо порвано, на морде и на боку несколько старых шрамов. Явно лидерство ему не просто так досталось.

Хвост ещё длиннее и толще, по размеру он уже тянул на пожарный рукав, наполненный водой. Он будто бы жил своей жизнью, извиваясь, как змея, и замахиваясь на меня шипастым кончиком.

Пока вожак красовался, я успел выдернуть шипы из раны. По структуре один в один, как дротики Пепла, так что может всё-таки и есть какое-то родство.

— Ладно, поиграем по вашим правилам… — сказал я, скидывая рюкзак и активируя «Перо».

Вожак будто этого и ждал. Растянул морду в подобие улыбки, продемонстрировав ровные острые клыки. Издал довольно странный звук, похожий на писклявое рычание, а потом загудел, периодически порыкивая. И начал кружить уже вокруг меня, демонстрируя, что мышцы, как стальные тросы перекатываются под шкурой. Крутанулся в сторону, будто собирался обойти меня сбоку, а потом резко сменил направление и телепортировался, то есть прыгнул, целясь лапами мне в шею.

На меня снова налетела чужая аура, а вместе с ней обдало тяжёлым мускусным запахом — всё это навалилось волной, на гребне которой появился сам зверь. Но я уже был готов!

По крайней мере, думал, что готов! Выдал навстречу собственную ауру, решив, что пугать вожака бесполезно, но вот паники нагнать можно. Гад не воспринимает меня всерьёз и понтуется перед стаей, а таких на ура можно заставить понервничать. Отмахнувшись направленной аурой, я ещё и «кондрашку» всё-таки попытался вложить — так, буквально саечку за испуг подсунуть, я уклонился от лапы и легонько царапнул его по рёбрам «Пером». Хотелось сильнее, но колючий хвост был рядом и летел за мной, как намагниченный.

Откатившись в сторону, развернулся и никого, кроме зрителей, на поляне не обнаружил. Только несколько капель крови на земле и дрожащие кусты. На сканере никого, и даже Пепел не помог. Он затесался среди зрителей и каким-то образом уже тулился сразу к двум самкам, не следя за боем.

Капец, мне бы его нервы!

Вожак набросился снова и снова со спины, шустро обежав половину поляны. В воздух взвился он почти на три метра, спокойно перелетев через густой куст. От неожиданности я примерно с такой же скоростью отпрыгнул, инстинктивно включив «Бросок», и тут же его повторил, налетев на сервала. И опять лишь царапнул его кончиком клинка, когда тот в ещё более стремительном прыжке сдал назад. Но сразу бросился на меня, орудуя лапами, как заправский боксёр.

Резкие выпады правой, отскок, потом левой, снова отскок — я так понимаю, практика, годами отработанная в живой природе на змеях. Я пропустил один удар, к счастью, коготь прошёл по касательной по краю подбородка, пройдя в опасной близости от сонной артерии. И в ответ пока не нанёс ни одного нового, лишь изучая движения сервала.

Увернулся от нового удара лапой и в момент последовавшего за ним отскока, рванул вперёд, выжав из себя максимум скорости. Геройски обогнал задний ход зверя, впечатывая его опущенные лапы в корпус и правой рукой загоняя «Перо» между рёбер сервала. Сработал «Двойной укус», раненый зверь попытался цапнуть меня за голову, но я ещё больше надавил, прижимаясь вплотную, так что нижняя челюсть лишь клацнула, стукнувшись о меня плашмя. Я тут же ослабил хватку и освободив «Перо», пробил сервалу гортань.

Не могу сказать, что зрители как-то особо поддерживали наш бой. Сервалята игрались, кто-то сопел, кто-то гудел и подрыкивал, но сейчас над поляной воцарилась полнейшая тишина. Накатила волна явно растерянных эмоций, среди которых выделялась одна довольная — Пепел. К его стандартному: я так-то и не сомневался, добавился вопрос, который я расшифровал как: ты же на самок не претендуешь?

— Нет, — покачал я головой и, разминая раненое плечо, наклонился к мёртвому вожаку и поднял выпавший геном. — На это претендую.

Я оттянул стаю вглубь долины, туда, где по-хорошему ни одного нормального прострела не было. Рэмбо первая аркадинская кровь или какой-нибудь Вьетконг я, конечно, «Волкам» не устрою, но пару тройку сюрпризов сделать попытаюсь. Пепла я оставил на склоне, следить за приближением врагов, а сам всё оставшееся время пытался натаскать стаю на совместные действия. И то ли вожак из меня пока был совсем не опытный, то ли это были самые несообразительные мои подчинённые.

Про засады, обходные с флангов или отвлекающие манёвры пришлось забыть сразу. Худо бедно игривые сервалы стали воспринимать: бей, беги, замри. Самки прятаться отказались наотрез, выразив стойкое желание охотиться вместе с остальной стаей. Но малышей я отстоял. В том смысле, что всё-таки прогнал на другой конец долины в условно-безопасное место.

А всё остальное время я потратил на попытки снять метку. Мыслесвязь с Осой с перебоями, но работала, но копнуть глубже она не могла. Зато объяснила мне теорию и после пару десятков неудачных попыток я смог метку обмануть, расширив её на всю стаю. Ещё и острохвостов захватил для массовки. Итого аура с меткой распределилась на одиннадцать маркеров, и как только это получилось, я сразу же вернул метку себе обратно.

Рановато пока удивлять «Волков», добавим им путаницы чуть позже. Численный перевес на их стороне, эффект неожиданности на моей. И то и другое — временно, а значит, план простой: быстрее сокращаем «Волков», дольше ныкаемся и маневрируем.

Я успел приметить себе несколько неплохих позиций: каменные дебри; чья-то пустая берлога в зарослях кустов; старая и толстая кручёная акация, в кроне которой можно было пятерых меня спрятать. Она ещё и цвела сейчас настолько ароматно-вонюче благоухая, что любой нюх отбить могла. И просто несколько ям в зарослях, где можно было отлежаться чуть ли не под ногами у проходящих мимо.

— Ну, может и получится Вьетконг им здесь устроить… — задумчиво прошептал я, подхватывая с ветки маленькую кислотно-жёлтую лягушку.

Эх, мне бы больше времени. Помимо семейки ужасных листолазов, до краёв наполненных батрахотоксином, я здесь уже и токсичную пипу встретил, и несколько видов особо недружелюбных муравьёв. А ещё желательно до темноты продержаться…

Но нет — Пепел дал сигнал, что первая четвёрка «Волков» появилась на склоне. Я в виде метки для них сейчас находился в самом центре долины. Шли они осторожно, вперёд толпой не ломились и постепенно к первой четвёрке добавилось ещё четыре группы. Они растянулись по склону, довольно долго изучали местность, после чего начали спуск.

Я за это время успел нарвать колючек и обработать их батрахотоксином, им же смазал обновлённый «Коготь» и хвосты с когтями сервалов, запретив им облизываться и умываться. Вроде бы у них в крови было что-то своё, но не явное, а так всяко надёжней. Парочку токсичных пип я тоже прихватил, но таскать с собой не стал, чтобы не полопались раньше времени.

И дальше мы рассредоточились по долине — отряд сервалов под руководством Пепла пока отошёл в сторону, а закладку из острохвостов я оставил на полянке, где дрался с вожаком, скрыв их под тушей альфы.

«Волки» разделились на три отряда. Основная масса — двенадцать маркеров — двинулись по центру, а две четвёрки разошлись по сторонами, собираясь охватить меня с флангов. Ну или не дать сбежать, что, по их мнению, могло быть вполне вероятным. А по моему мнению, они слегка упростили нам задачу по принципу: разделяй и властвуй. Хотя, уверен, что второй попытки они мне не дадут. Так что вторым этапом, наоборот, будем их уплотнять.

Не скрывая свой маркер, я дал им время втянуться поглубже в долину. И только после этого разделил метку с острохвостами, фактически оказавшись за спиной у основного отряда. И пока они подвисли в оценке ситуации, дал команду «бей» сервалам, натравив их на отколовшуюся на левом фланге четвёрку.

И себе дал такую же, но уже по правому флангу. С трудом подавил нетерпение сервалов, просто чтобы синхронизировать атаку. А дальше то, что происходило между стаей и «Волками», я мог только угадывать по нахлынувшим эмоциям.

— Кровожадненько… — прошипел я, тихонько навесиком метнув токсичную пипу на головы замешкавшихся «Волков».

Пока первая ещё крутила лапами в воздухе, докинул и вторую, и дурея от вкуса кровавых эмоций стаи, растворился среди кустов. Пошёл на сближение, сначала на силуэты аур, а затем на два мерзких и сочных хлопка, за которыми последовали выкрики обожжённых кислотой людей.

Я мельком проявился среди деревьев, моментом оценив результат бомбардировки. Минус один «Волк» сразу — первая липкая бомба прилетела ровно на спину крупному дядьке, а ядовитые икринки брызнули на затылок, руки и немного на соседей. Вторая разорвалась ударом о дерево, но зато разлёт икринок был лучше, добавив ещё больше неразберихи «Волкам». Один катался по земле, сдирая обожжённое лицо о траву, ещё один, присев за дерево, раскручивал крышку с лечебного эликсира. И только четвёртый, несмотря на красную щеку и едкий дымок, идущий из волос, уже навёл ствол автомата в кусты, откуда прилетели подарки.

Геройствовать я не стал и, как только справился с новой волной нахлынувших образов, прицелился и выстрелил из «сига» волку в воспалённый глаз. Попал, пробил и с явно добавленным от стаи азартом, полюбовался, как мозги «волка» брызнули на напарника. Тот аж вздрогнул, решив, что это очередная жаба, расплескал эликсир и схватился за оружие. Но поздняк метаться. Я дал длинную очередь, разбив и бутылку с эликсиром, и набор значков на груди, и зубы.

А через несколько секунд, оказавшись рядом, ещё и контрольный в голову добавил. Причём каждому, начав с обожжённого подранка.

В следующую секунду меня там уже не было. Я вернул метку на себя и промчал метров пятьсот, прежде чем новая волна образов чуть не сбила меня с ног. Перед глазами явственно встала чья-то горячая артерия, а в ушах громким колоколом отозвалось её биение. Которое быстро сменилось привкусом крови на зубах. И в пояснице что-то щемануло, будто я несуществующим хвостом кого-то ударил. Эмоции сменялись одна за другой: жажда, чуть ли не оргазмическая радость, резкая боль, а потом и тянущая боль, за которой пришло ощущение массовой тоски и ярости.

Чёрт, кажется, одного сервала мы потеряли. Чтобы не гадать, мысленно потянулся к Пеплу, получив размытый образ с места событий. Четыре растерзанных трупа «Волка» — судя по ранам и положениям тел, кошки подрезали их на ходу, мелькая то с одной стороны, то с другой. Налёт за спиной с ударом лапой и тикать для смены направления.

Будь это не «Волки», а кто попроще, обошлось бы быстрее и без потерь. Но, блин, что имеем, то имеем. Я углубился в сознание Пепла и разглядел седого сервала с морды до лап покрытого кровью, но, к счастью, чужой. Видимо, его глазами мы и рвали «волчью» артерию. Я недосчитался одного из молодой троицы, и самочка бежала, хромая. Пепел всё время к ней жался, будто пытался поддержать.

Итого счёт восемь — два, а сервалку подлечим и так вообще будет восемь к одному. Неплохо, но отчасти и повезло — больше нам таких налётов «Волки» не дадут. Но у меня было ещё два сюрприза, до момента, когда драться придётся почти в открытую.

Затаившись в кроне акации, я переключился на Бритвочку и почти от первого лица увидел «Волков», высыпавших на поляну. Шли достаточно плотно, одновременно прикрывая спины друг другу, но не перекрывая обзора и с расчётом, чтобы не упасть под одной очередью. А если и упасть, то сразу под прикрытие деревьев и камней.

Похоже, они совещались, решая судьбу своих фланговых отрядов и пытаясь понять, почему здесь светилась моя метка. Один из «Волков» — жилистый седой мужик, вооружённый арбалетом, выдвинулся вперёд и подошёл к трупу вожака. Может, причину смерти хотел узнать, или понадеялся, что геном забыли забрать.

И правильно понадеялся — геном там был. Вот только его не забыли, его специально подбросили. Пусть уже не альфа-тип, у меня в запасе только обычные оставались, которые я не успел отдать Одри, но это уже не важно. Важно, что любопытство и жадность его и сгубили.

Кадр перед моими глазами заполнился «Волком». Вспотевшее лицо со шрамом через всю щёку, арбалет, заряженный каким-то очень хитрым болтом, а потом и рука влезла в кадр. И когда она приблизилась вплотную, картинка резко сорвалась, появился крупный план рукава, а затем темнота. Притаившаяся в гриве Бритвочка прыгнула, ввинтившись в рукав куртки и змейкой погнала дальше, срезав вены на запястье, на предплечье, в сгибе локтя, потом вокруг плеча, оттуда на ключицу, и вылетела в траву, пройдясь хвостом по сонной артерии.

Перед глазами у меня всё совсем замельтешило, над долиной загрохотали выстрелы, а перед острохвостом со всех сторон начали разлетаться куски земли. Но всё мимо! Ещё и аурой какой-то накрыло, острохвост занервничал, но мне каким-то образом удалось перетянуть её на себя и ускорить острохвоста, юркнувшего в темноту под большой камень.

Финал эпизода, в котором мы сделали девять — два, я досматривал уже глазами Скиннера, ждавшего второго любопытного. Но второй раз «Волки» не купились, оттащили истекающего кровью бойца и сами отошли подальше от сервала, будто решили, что я под труп ещё пару гранат спрятал.

Ну, я, конечно, спрятал. Правда, не здесь…

«Волки» разделились, но недалеко не разбежались. Троё начали активно лечить раненого. Не удивлюсь, если спасут, но сегодня он точно не боец. А остальные рассредоточились по поляне, в ожидании возможного нового нападения.

И отказать я им в этом не смог. Мысленно подтянув и по-новому распределив стаю, раскидал метку сразу на всех, кроме острохвостов, и ломанулся к «Волкам». Выдержал максимальную скорость, пока расстояние было безопасным, а потом замедлился, встретил Пепла, так сказать, перехватил у него эстафету и начал вместе с сервалами кружить вокруг «Волков».

В нашу стороны полетели пули, причём некоторые довольно успешно. У меня над головой отстрелили ветку, а седого сервала даже зацепили по хвосту. Мы ускорились, мелькая между камнями и деревьями и постоянно путая «Волков» метками. Я то подсвечивал себя, сбрасывая маскировку, то переводил стрелки на прыгучих сервалов. По возможности то сокращал дистанцию, то разрывал и сокращал ещё больше.

В общем, путал «Волков» как мог, устроив вокруг них дикие танцы стаи. И финальным аккордом, вернул метку на острохвостов, заглушив её на всех остальных. Возможно, они удивились и замешкались, а может, уже прокляли все эти метки, не зная про возможности стаи, но моё приближение среди кустов они упустили. А мне совсем уж близко и не надо было — только метнуть очередную гранату. На этот раз коктейль с червошипами.

Скиннер меня передавал картинку с нижнего ракурса, пытаясь меня корректировать, а «Тёмная охота» направляла на максимальный урон. Первая склянка разбилась о дерево практически над раненым и теми, кто его латал. Охреневшие червошипы дождём осыпались на «Волков».

Одному парню несколько шипов попали за шиворот, и он даже успел парочку вытащить, чтобы они «сдетонировали» у него в руке. Хрень полная — через зрение острохвостов выглядело так, будто обычный червяк вдруг окостенел, превратившись в гвоздь. «Волк» закричал, перекрикивая тех, кому повезло меньше. Одного скрутило, другого выгнуло, а третьему, чудом не словившего ни одного шипа, тут же в голову прилетела вторая бутылка. Сразу вспомнился Пинхед из «Восставших из ада», только здесь голова моментально стала красной от крови. Минус ещё один — и это уже без вариантов.

Третья бутылка просто полетела по высокой дуге высоко в воздух, и над поляной я, уже меняя позиция, я подстрелил её из «сига». Обеспечил максимальный разлёт червошипов, но результата не видел — пришлось спешно уходить сразу от трёх очередей, и двух особо шустрых «Волков», бросившихся за мной.

Я вылетел из кустов, виляя вокруг деревьев, добежал до природной арки из двух каменных глыб. Немного замешкался, чтобы меня не потеряли, и бросился дальше, завернул за камень, ушёл к следующему и на «Броске» перелетел свободное пространство, прикрывшись за следующим валуном.

За спиной рванула растяжка с термобарической гранатой, а над камнями поднялся огненный столб. Запахло горелым мясом, но никто уже не кричал. Ещё минус два, но на этом все эффекты неожиданности, кажется, закончились.

Картинки от Скиннера больше не было — острохвоста не спалили, но отогнали. Бритвочка ещё ныкалась в камнях, но среди «Волков» нашёлся какой-то умник, создававший помехи аурой. Проскочил всего один смазанный кадр, по которому стало понятно, что «Волки» решили окопаться. На земле без движения лежали четверо — бывший раненый и его санитары, и ещё двое в крови, но на ногах. Остальные целые и очень злые. Итого счёт стал четырнадцать — один, что очень сильно радовало.

Связь с Бритвочкой оборвалась, а следом и померкли ауры «Волков» на сканере чуйки. Я почувствовал, как ко мне вернулась метка, и даже связь со стаей будто бы начала сбоить. Я только Пепла ощущал, а всё остальное — чуть ли не вся долина превратилась одно большое серое пятно.

— Кажется, я их разозлил, — прошептал я, почувствовав, как что-то чужеродное и липкое скребётся мне прямо в мозг.

Вот ведь телепаты херовы. Моя «Защита от ментальных атак» была на пятом уровне, а сейчас я буквально почувствовал, как первый уровень защиты рухнул, а во втором уже появляются трещины. Меня повело, перед глазами начали появляться светлые пятна, но я всё равно побежал, стараясь разорвать дистанцию и покинуть зону воздействия ауры. Получалось плохо — меня пошатывало, будто пьяного, и сама навигация сильно затруднилась. Там, где я хотел повернуть налево, меня будто невидимой силой заносило вправо.

Добежав, как мне казалось, до одного из убежищ я несколько раз моргнул, а, открыв глаза, увидел перед собой двух «Волков».

Того рукастого, что повесил на меня ветку в лагере, и сухенького мужичка, которого мы с Осой не раскусили. На откормленного быко-волка он вообще не тянул, скорее «эхолот» из Вайтарны. И сейчас вдвойне было странно, что эта мысль не пришла в голову раньше. У меня было только одно объяснение: некий морок был включен с самого начала, но сейчас был убран за ненадобностью. Или перераспределён на текущее давление.

— Держишь его? — спросил рукастый у напарника.

Тот молча кивнул. Судя по плотно сжатым губам и испарине на лбу, давил он на меня чуть ли не из последних сил.

Я, правда, был с ним не согласен. По ощущениям дрогнул только третий уровень защиты и шатался четвёртый. Голова тяжёлая, перед глазами пятна, но тело под контролем. Вроде бы… И Пепел уже где-то близко… И тоже вроде бы — мне передалось его настороженное чувство опасности и два близких врага, но не факт, что тех же самых.

— Ничего личного, — улыбнулся рукастый, — ты хорошее дело здесь затеял. Серьёзно, хорошее. Но вреда от тебя стало больше, чем пользы…

— Хорош иждеть, — сквозь зубы промычал «эхолот», уже не только вспотев, но и начиная бледнеть. — Быштрее…

Рукастый скривился, будто ему весь кайф обломали, и вынул из-за спины длинный тесачок, похожий на увеличенный хирургический скальпель.

— Быстрее не получится, — осклабился он, — ему ещё придётся за парней ответить.

Я вскинул руку, намереваясь выстрелить в него дротиком, но что-то пошло не так. Мысленно я уже даже чуть ли не вонзил отравленную костяшку гаду в глаз, а на практике рука еле-еле шелохнулась.

Охренеть! Что же там за воздействие? «Аура подставы» какая-то! Я вдруг резко почувствовал себя жуком, попавшим в ловушку, но пока ещё не осознающим, что это ловушка. Хрень, хрень, хрень, а скальпель уже был в опасной близости у моего глаза. При этом мозг лишь усмехнулся, что «Волку» придётся помучаться с моим защитным армированием склеры. Чувства опасности не было, мыслей сопротивляться чужой ауре — тоже. Всё нормально, всё в порядке вещей, будто так и должно быть!

На скальпель сработал имплант «Древних». Хотя бы он проснулся, подсветив и само оружие, и волком — выделил их красными контурами и дал в мозг команду тревоги. Слабенький импульс, которого мне хватило только на одну вялую попытку сбросить с себя чужое давление. Настолько вялую, что «эхолот» лишь поморщился и начал давить сильнее.

Сознание буквально вытесняли из моей головы, выдувая остатки контроля и гася остатки реальности. Реальная картинка смешалась со зрением через чуйку, окрашивая всё вокруг в плотный серый цвет. И единственным затухающим, но ещё ярким пятнышком оставался Пепел, непонятно где круживший. С оценкой пространства уже тоже были проблемы.

Я уцепился за его образ, как за свет маяка. Потянулся к нему, бросив вялые попытки сопротивления ауре, прямо на физическом уровне почувствовал, как рухнул четвёртый уровень защиты, а в пятый полетели пушечные ядра. Но мне было уже всё равно — сознание покинуло тело, прошёл неимоверно долгий краткий миг темноты, и мир заиграл новыми красками.

Я включился, вообще не понимая, что происходит и где я. Перед глазами трава, камешки, муравей какой-то ползёт, где-то очень высоко кроны деревьев, ещё выше небо. Мне жарко, в носу щекочет, наверное, под сотню новых, незнакомых запахов. Я почему-то стою на четвереньках, и баланс тела клонит меня назад, будто у меня там длинный и тяжёлый хвост. А ещё я очень хотел крови…

И с пониманием этого факта сложилось и всё остальное! Сработало «Слияние стаи», и я теперь на всё смотрел глазами Пепла. Точнее, я сам стал Пеплом.

Двигаться на четырёх лапах было непривычно, но когда в глаз твоего основного тела вот-вот воткнут скальпель, то учишься очень быстро. Вокруг та же серая мгла с единственным огоньком метрах в ста в гуще леса. Я рванул, прыгнул, нелепо зацепил боком какую-то корягу, где-то скатился кубарем, не рассчитав длину прыжка, но всё это были мелочи. Постепенно я лучше стал чувствовать тело и контролировать работу каждой мышцы. Возможно, кроме хвоста. Неуверенность сменилась на восторг, подпитываемый жаждой крови.

И уже через несколько секунд в серой дымке проступило два силуэта. Две спины — один трясся в напряжении, а второй склонился над чьим-то телом. И замахивается чем-то блестящим, собираясь нанести удар.

Капец, над моим же телом!

Шакрас пулей вылетел из кустов и прыгнул на спину «эхолоту». Тяжёлая лапа ударила по затылку, роняя «Волка», и зубы тут же вцепились в шею…

Вкуса крови я ощутить не успел, сознание прыгнуло обратно. Я включился снова, чуть не ослепнув от яркой цветастой картинки, и только в самый последний момент успел перехватить руку с нацеленным в меня скальпелем. «Волк» не ожидал, он, кажется, даже не понял, что «эхолота» с нами больше нет. На лице рукастого появилось удивление и застыло там уже навсегда. Свободной рукой я выхватил «Коготь», смазанный батрахотоксином, и воткнул его в открытую шею.

Я отпихнул от себя парализованное, но ещё живое тело, всё ещё удивлённо вертевшее глазами. Только уже не на меня, а на кровь, пачками вываливающуюся на землю.

— От тебя тоже вреда стало больше, чем пользы, — прошептал я, попытавшись встать.

Первые несколько метров прополз на четвереньках. Как-то не сразу вспомнил, как нужно правильно ходить. Добрался до довольного Пепла, хрустевшего шейными позвонками «эхолота», и устало приткнулся к ближайшему дереву. Осмотрелся, пытаясь понять, где я и, успокаивая дыхание с сознанием, провёл перекличку стаи.

Сервалы не разбежались далеко и судя по их перевозбуждённому состоянию тоже схлестнулись с остатками «Волков». Острохвосты тоже без дела не сидели — добили раненых. Отличная, блин, у нас стая! Инициативная.

— Фух, кажись, справились, — выдохнул я, закрывая глаза.

И тут же их открыл, поймав чёткий сигнал от чуйки, что в радиусе десяти метров я уже не один. Из-за дерева совершенно бесшумно, выступил незнакомый и очень странный мужчина, похожий на смесь индейца и сатира. Того самого, что с рожками и шерстяными ногами с копытами.

Этот, а за ним и ещё трое, появившихся с другой стороны, вроде копыт не имели. Голый торс, кожаные штаны и мягкие мокасины на ногах, а вот на обритых до макушки лбах у каждого виднелась костяная накладка, а у самого старого и рожки торчали. У Чёрча из Нейтауна было нечто похожее.

— Парни, — я устало махнул рукой, поняв, что передо мной представители горных плёмен и, похоже, адепты горной ньялы. — Так-то мы с вами тоже одной крови…

Я осторожно, чтобы не провоцировать, поднял руку в знак приветствия. Раз сразу не атаковали, может, и договоримся. Тем не менее пока я улыбался, мысленно проверил стаю, приказав её держаться в сторонке, но недалеко. Также прикинул, в какую именно сторонку, если что идти на прорыв.

Их четверо, нас двое. По оружию у меня явно перевес, надо только дотянуться. «Сиг» с «Марлином» рядом на земле — они будто сами из рук вывалились, когда я был под воздействием «эхолота». За спиной ещё «шипострел», да и «чезет» приятно греет грудь в разгрузке. У туземцев же, как у самых настоящих, индейцев луки, томагавки, и только у одного всамделишный «винчестер».

То есть они прекрасно понимают, что такое огнестрельное оружие. Но на моё не реагируют, что ещё раз говорило о том, что переговоры возможны. Пусть пока они молчали, просто переводя взгляды с меня на Пепла и обратно, но я уже на уровне чуйки начал ощущать их интерес. Немного странный интерес — в нём было достаточно агрессии и вызова, но кровожадности или кровной межвидовой борьбы не ощущалось. А скорее спортивный интерес.

Видимо, драться всё-таки придётся. Рогатые туземцы явно не джентльмены, на слово, что я хороший и мне надо помочь, точно не поверят.

А то, что мне понадобится их помощь, я понял в тот момент, когда разглядел на самом рогатом странные украшения на загорелой груди. Это была запчасть дымопряда, обработанная и вплавленная то ли в янтарь, то ли какой-то иной прозрачный камень.

— Ещё раз привет, — как мог дружелюбно произнёс я, выставляя пятерню перед собой. — Я друг.

— Мара тайра, ше коро, — сказал рогатый довольно звонким голосом, при этом посмотрев не на меня, а на своих соплеменников. — Айе, тал кара.

А это уже мне, на что я тупо развёл руками. Каким бы полиглотом я ни был, тут я оказался бессилен.

— Ну, приплыли…

Я улыбнулся, но сделал это, лишь чтобы не транслировать враждебность. А потом на всех известных мне языках, повторил, что я друг. На неизвестных, где знал только пару слов, тоже что-то брякнул, но, понимая в глазах туземцев, было нулевое.

Один из тех, что был помоложе. У него даже корка на лбу ещё не потемнела, с опаской и практически на корточках приблизился ко мне, сделал круг, поглядывая то на меня, то на мёртвого «Волка». Ещё и понюхал его, громко втянув воздух через нос.

— Айе… Тал шекара, — уважительно сказал молодой.

— Коро шекара, — скривился рогатый, довольно резко ответив. — Кара тайра. Кири нахо! Вай-та!

— Вай-та! — дружно поддержали рогатого остальные.

Я лишь улыбнулся. По тону что-то уже угадывалось, и эта «вай-та» явно была чем-то простым и понятным, но повторять я за ними не стал. Решил, что это как раз тот случай, чтобы показаться умнее.

И наверное, правильно сделал, потому что рогатый что-то снова гаркнул, а молодой легонько подтолкнул меня вперёд. Снова обежал меня по кругу и поманил идти за ними.

Я подхватил оружие, кивнул Пеплу и маякнул сервалам, чтобы не отставали. Туземцы шли быстро, бесшумно скользя среди деревьев. Каким-то чудом даже ни один листик не шелохнулся, а на камнях они вообще изобразили чудеса такой акробатики, что мы с Пеплом отстали. А догонять пришлось уже под смешки и явно язвительные комментарии.

Я в ответ тоже улыбнулся, но, видимо, как-то жёстко. Все почему-то перестали улыбаться и дальше пошли молча. Я же наблюдал, напрягал чуйку, всматривался в повадки и движения. Оценивал, где ещё горный ньяла может удивить шакраса.

«Ты там как? — в голове проклюнулся голос Осы. — Мы разобрались, готовы выдвигаться и накрутить „Волкам“ их гребанные хвосты».

«Ммм, как бы тебе сказать… В общем, „Волки“ уже не проблема. Но надо пройтись, собрать трофеи».

«Так, — напряглась Оса, — а кто теперь проблема?»

«Может, и не проблема…»

Я попытался успокоить Осу, послав её довольно милый образ горной ньялы, а потом и туземцев. Но сразу вложил в послание уверенность, что всё под контролем, что у меня есть план, и я его придерживаюсь. Не хватало ещё, чтобы «Пчёлерия» сейчас прискакала и раскрутила конфликт. И пусть я немного приврал — плана у меня не было, только интуиция и опыт общения с «Птичьим» племенем.

«Может, и не проблема, — повторил я. — У нас просто пока сложности с переводом. Подтягивайтесь не спеша, но без призыва не показывайтесь. Пока изучаю обстановку».

«Поняла тебя, ты нас не заметишь».

Оса отключилась, а я ускорился догонять туземцев. Видел уже только спину последнего, первые даже без активной маскировки уже буквально растворились на рельефе.

Мы дошли до края долины и начали подъём в горы. И где-то через час по опасным и неприметным тропам, но в очень шустром темпе, мы выбрались на плоскую площадку, будто срезавшую часть вершины. Передо мной открылось практически футбольное поле с построенной на нём деревней туземцев.

Довольно маленькой деревни, даже по меркам «Птичьи». На площадке теснилось всего с десяток домов. В основном круглые хижины с каменным основанием и тростниковыми крышами. Возле крайних домов, опасно подходящих к обрыву, были оборудованы загоны для домашнего скота. Это были какие-то горные козочки, явно дающие только молоко, а не геномы.

Вдали, у подножия идущей выше скалы, стоял большой каменный дом, украшенный большими рогами. Чересчур большими даже по меркам классификации Аркадии. Похоже, что-то доисторическое, и, надеюсь, уже вымершее.

В центре площадки была небольшая площадь, где камнями выложили открытый очаг. Там горел огонь, и вокруг замерли люди.

— Ага, а слона-то я и не заметил, — усмехнулся я.

Людей-то я сначала и не заметил. Серая и коричневая одежда на фоне камней стала идеальным камуфляжем. И, похоже, как только я появился на тропинке, все разом, как и подобает горным ньялам, настороженно замерли, прикидываясь веточками.

Впереди раздалось уже знакомое «вай-та», и деревня будто выдохнула, разом придя в движение. Навскидку на меня сейчас чуть меньше ста человек смотрели. Мужчины, женщины и дети. Первые разглядывали меня с интересом, неспешно стягиваясь к центру поселения. Вторым на меня как-то сразу стало пофиг, они вернулись к прерванным занятиям: несколько женщин готовили что-то ароматное и аппетитное на костре, кто-то штопал шкуры, а кто-то развешивал пучки горных трав на просушку. И только третьи, посвистывая и пугая коз в загонах, ломанулись ко мне навстречу. Ну да, самые смелые всегда мальчишки, инстинкт самосохранения-то у них ещё не развит.

До меня они, правда, не добежали. Дорогу им перегородил мой рогатый проводник, что-то им сказал, отчего они, разделившись на две стайки, пулей бросились обратно. Одна стая побежала через деревню в каменный дом, похоже, предупредить вождя. А вторая сиганула в обход, очень ловко передвигаясь между обрывом и заборами, сдерживающими коз. Остановились они возле большого камня, с изображённым на нем ньялой. Высеченный в камне силуэт дополняли черепа с рогами, висевшее со всех сторон камня. Типа, алтарь, и позвать, видимо, решили шамана.

Мы с Пеплом вступили на территорию посёлка, окунувшись в, наверное, с десяток разнообразных аур, запахов и, главное, что я заметил — в воздухе отсутствовала розовая пыльца. Ещё и чуйка сбоила, но по этому вопросу я хотя бы понимал причины и источники. Во-первых, камень-алтарь изучал стойкие помехи, во-вторых на крыше каждого домика, на манер антенны выступали рога антилоп, которые, похоже, работали, как ретрансляторы.

Дальше площади с костром нас не пустили. Рогатый поднял руку, продемонстрировав какие-то тёмные наросты и на ладони, и сказал что-то заземляющим тоном.

— Ну, подождём, — кивнул я, с интересом разглядывая, что там жарили женщины и самих женщин.

Кожаные накидки, вырезанные из рогов украшения — простенько, но со вкусом. И в том числе с использованием запчастей биомехов. Я ещё раз окинул деревню взглядом. Вдруг туземцы гордятся своими трофеями?

Скорее всего, гордятся, просто напоказ не выставляют. Возле одной только хижины я разглядел небольшую лавочку, сильно похожую на биомеханический каркас. На входе в другую висела какая-то подвеска, похожую на хрустального ловца снов, только это был не хрусталь, а кристаллы-навигаторы из дымопряда.

Как бы сейчас не стала развиваться ситуация, мне определённо нужна была хотя бы консультация этих людей. А значит, улыбаемся и машем…

Туземцы на площади засуетились. Женщины по-быстрому собрав свои вещи, оттянулись вглубь хижин, а мужчины, наоборот, постепенно собирались со всей деревни. И через пару минут мы с Пеплом оказались окружены плотным кольцом крепких воинов. Но опять же, минимум враждебности и оружия, максимум интереса с редкими перешёптываниями.

Разглядывали как меня с Пеплом, так и почему-то всё время смотрели на костёр. Я тоже туда посмотрел, прикидывая, помещусь ли я туда целиком, если меня подвесят на вертеле.

Минут пятнадцать мы молча разглядывали друг друга, и я уже, наверное, успел всех воинов изучить и определить их родственные связи. Все на одно лицо, похоже, будто прямо все братья. Отличалось только количество шрамов на теле (а они были у всех) и уровню мутации кожного покрова. Все примерно с меня ростом и сходного телосложения. На диете не сидят, а если и объедаются, то жизнь настолько сложная и активная, что всё потом как в топку и стальные мышцы.

Наконец, толпа зашумела, выдала дружное «вай-та» и расступилась со стороны главного дома. Там появился крепкий лысый старик с седой бородой, а рядом с ним неспешно шагала такая же седая горная ньяла.

— Хм, типа вождь с побратимом, — подумал я и положил руку на Пепла, сидящего возле моей ноги.

Вождь рогокожих остановился в паре метрах от меня и поднял руку. То ли поприветствовал меня, то ли призвал зрителей замолчать. Резко включилась тишина, кажется, даже козы в загонах замолчали, и единственный кто нарушил запрет вождя — это костёр, продолжая потрескивать.

Я уже тоже собрался махнуть рукой в ответ, но вождь меня опередил. Ткнул пальцем в Пепла, потом в меня. Вроде дружелюбно, но как-то стрёмно, улыбнулся, продемонстрировав отсутствие передних зубов и резко, взмахнув рукой, провёл пальцами себе по шее.

Толпа загудела дружное «вай-та», а я вздохнул.

— Вот и подружились. Значит, всё-таки будем драться…

Толпа начала улюлюкать, а вождь заулыбался ещё сильнее. Снова поднял руку, выставив указательный палец, но теперь направил его на воинов. И медленно повёл его с одного на другого.

— Ага, казино началось, — хмыкнул я, решив, что таким образом мне выбирают соперника.

Палец вождя всё ещё крутился, и каждый раз, когда он замирал на ком-то, толпа либо фонила, как фанаты вражеской команды за воротами противника, либо разрывалась восторженными криками. Сами бойцы, на кого смотрел палец, распрямляли плечи и всячески хорохорились, демонстрируя готовность кинуться в бой. Меня пока никто не впечатлил, а судя по эмоциям Пепла, пацан вообще не понимал, почему мы до сих пор не перебили всех этих даже не козликов, а овечек.

Судьбоносный или, наоборот, лотерейный палец вождя проскочил надо мной, обойдя весь круг, но так ни в кого и не тыкнул. В толпе прекратились выкрики, вместо этого она целиком начала гудеть, постепенно наращивая громкость.

— У-у-ууу… — пронеслось даже над скалами, и дальше явно должна была последовать развязка в виде бурного взрыва.

И она последовала! Зрители разразились призывным рёвом, и по толпе пошла волна. Справа и слева от меня туземцы всколыхнулись, кучкуясь и размыкая кольцо у меня за спиной.

В принципе можно было и не оборачиваться, и так понятно, что там какая-то подстава. Да передо появилась тень, будто за моей спиной перекрыли солнце. Пепел тоже не подвёл, лишь лениво зевнул.

Вождь явно растерялся от нашего показного пофигизма. Неуверенно кивнул и покачал двумя руками в приглашающем жесте.

— Дерись, — неожиданно сказал вождь на понятном английском языке, но с очень грубым, непонятным и шепелявым акцентом.

Всего одно слово, но было видно, что далось оно ему с большим трудом. Видать, и уровень владения не на высоте, и практики давно не было.

— Может, лучше поговорим? — медленно проговаривая слова, спросил я.

— Дерись, — повторил вождь уже увереннее. — Говорить только с победить.

Я кивнул, ну не хотите по-хорошему, будет, как всегда. Говорить это не стал, могла слишком сложная для вождя конструкция получиться, а потом (когда я повернулся) и вовсе вся эта конструкция застряла на полуслове.

— Охренеть!

Я выдохнул, поняв, что ошибся. Ни фига эти доисторические рогатые не вымерли. На другой стороне площади, сразу за костром, стояли двое. Здоровенный, наверно под два тридцать, амбал и какой-то худой слон, почему-то думающий, что он ещё антилопа. То есть, горная ньяла. Оба явные альфы, один во всей своей красе, а второй впитавший в себя явно не один геном.

Я задрал голову, разглядывая роговые вкрапления на коже у выставленного бойца. Локти, плечи, кулаки, плюс защита жизненно важных органов, отчётливо видимая на голом торсе. И щиток на лбу, переходящий на скулы, имитируя шлем гладиатора. Ну и пара коротких, сантиметров по пять, острых рогов.

В отличие от ньялы красавцев назвать мужика было сложно, но даже через гудеж толпы, я различил восторженные женские вздохи в задних рядах. А вот ньяла был прекрасен — без преувеличения. Морда прямо хитрая, но уверен, зверь легко мог бы стать главным героем любой легенды про парнокопытных.

— А убивать-то их, похоже, нельзя, — мысленно потянулся я к Пеплу, обнаружив, что он сидит уже не рядом, а в засаде у меня за спиной. — Нам такое не простят…

Появилась шальная мысль, вскинуть «марлин» и проверить костяной лоб на прочность, но, думаю, такое здесь тоже не оценят. Здоровяк был без оружия. Хотя ему и не надо — он сам выглядел как оружие, ещё и эта ньяла с рогами, похожими на острозаточенные толстые арматуры.

Ладно. У нас тоже усы и хвост наши документы, а Пепла ещё и клыки есть.

Толпа неодобрительно загудела, мол, чего ждём, и я поднял руку. Повертелся перед всеми, привлекая внимание, и медленно начал скидывать с себя снарягу. И тоже раздевшись до пояса, сложил всё в уголок, возле оттянувшегося к зрителям вождя. Размял шею, хрустнул костяшками, разгоняя «Стальную кость» и прощупывая, где там моя «Композитная кожа», которая сейчас явно может пригодиться.

Убойных зон чуйка не подсветила, но всё-таки это был человек. Я надеюсь, что всё ещё был человек! А значит, висок, челюсть, солнечное сплетение, печень, селезёнка… Учитывая рост, минус висок и челюсть, учитывая костяную защиту — минус всё остальное.

«Ты, конечно, натворил тут дел, но я на позиции, — пронеслось в голове, когда я уже собирался кивнуть вождю, что готов начинать. — Расстояние предельное, но рабочее. А в этого горного „халка“ сложно промазать. Работаю? Можешь эффектно пальцами щёлкнуть, пусть дикари думают, что ты волшебник».

На меня налетел поток запыхавшихся мыслей от Осы. И я не увидел, но почувствовал её на соседней горной вершине.

Идея была соблазнительной. Я уже даже мысленно представил, как гигант падает и толпа замолкает в священном ужасе… И я им такой: да расслабьтесь парни, я хороший. Айда со мной Гранаду освобождать. Но нет. Будем играть по местным правилам, уважение — штука тонкая.

Я сверился с Пеплом, объединив наши чуйки и синхронизировав движения, но не смешивая сознание. План простой: распределяем цели, на рога не лезем, артерии не прокусываем, в остальном никаких правил и ограничений.

— Ну, понеслась…

Мы сблизились с Пеплом, и когда ньяла взвилась в воздух, сиганув через костёр, бросились врассыпную. План приходилось придумывать буквально на ходу, а, точнее, на бегу. Я как-то с запозданием вспомнил, что коня на скаку только в сказках останавливают. А валят одним ударом так вообще только в фильмах.

Если туземец, хоть был здоровым, но воображение не поражал, то вот горная ньяла в исполнении под тонну и со скоростью спортивного автомобиля — впечатляла. Пепел, кажется, был тоже мнения. Потому что бросившись врассыпную и разделив противников, как то так оказалось, что мне досталась именно антилопа.

Я краем глаза заметил, как шакрас лихо маневрируя, а заодно и нервируя ограду из зрителей, взвился в воздух, мазнул тяжёлой лапой по лицу туземца, а зубами вцепился тому в плечо. Помня, что убивать мы не хотим, Пепел проигнорировал артерию, вгрызаясь в ключицу и пытаясь добраться до связок, чтобы выключить здоровяку руку. Они завертелись — туземец пытался сорвать Пепла, но тот, не разжимая пасти, вертелся, царапался и лупил хвостом.

Я всё это время лишь летал вокруг костра, уворачиваясь от прыжков ньялы. Антилопа то пыталась поднять меня на рога-вилы, то затоптать, то просто двинуть корпусом. Улучив момент, я ей всё таки по морде дал. И в моём представлении это был великолепный удар. По технике, по вложенным силам и применённым навыкам, но получив по уху, ньяла лишь удивлённо «крякнула» и тряхнула рогами в момент моей добивки «Двойным укусом». Ещё и вперёд рванула, подцепив меня и перекинув за спину.

И тут же подло долбанула копытами, выбросив меня в толпу. В месте удара саднило «Поглощение» и крутилась регенерация, но зато приземлился я хотя бы мягко. Плотное кольцо зрителей под улюлюканье и смех вытолкали меня обратно в круг под уже развернувшегося ньялу.

Так что я даже на ноги встать не успел, сразу уже уйдя в кувырок. Поймал призыв от Пепла и начал кружить, выманивая антилопу подальше от сцепившихся туземца с шакрасом. И по чёткой синхронизации, когда Пепел дал туземцу до себя дотянуться, я сначала бросился на антилопу, но в последний момент активировал «Бросок» и перелетел через костёр.

Здоровяк как раз закинул за спину обе руки, пытаясь разжать челюсти Пепла, и корпус остался полностью открыт. Туда я с ходу и пробил, используя подходящий арсенал своих навыков: «Анатомический взлом» и «Нокаут». Я отработал по открытому корпусу буквально, как по обычной боксёрской груше. Бил боковыми: селезёнка, печень, селезёнка, печень…

Туземец зарычал, бросив попытки достать Пепла, и со страшной гримасой на лице замахнулся на меня, но тут его, наконец, догнал болевой спазм, и он рухнул на одно колено, подставив мне под удар уже голову. Пепел тут же отцепился и, оттолкнувшись лапами, метнулся наперерез ньяле, уже нацелившей на меня свои рога.

Всё происходило слишком быстро, а практически синхронизация с шакрасом ещё и удваивала эту скорость. Пепел громко клацнул зубами, лишь обслюнявив меховой воротник антилопы, но хотя бы заставил её чуть вильнуть, пролетев мимо меня. И пока она разворачивалась, я доработал по туземцу, пробив в подставленный висок. Снова «Нокаут» с «Анатомическим взломом» и для надёжности, потому что костяной лоб я не пробил, я вложил в удар «Биоэлектрогенез» и «Кондрашку».

И это сработало!

Голова здоровяка мотнулась в сторону, глаза закатились, и он рухнул лицом в землю. Звук у толпы зрителей разом выключился, зато ньяла заорала так, что даже над соседней горой вспорхнули птицы.

Она замерла на низком старте — копыто заскрипело по камню, а пристальный взгляд на удивлённой морде заметался между мной, Пеплом и оглушённым туземцем. Блин, очень выразительная, конечно, морда у этой ньялы. Было бы даже смешно, не разгорайся в её глазках адское пламя!

Я поискал глазами вождя, встревоженно наблюдавшего за поединком. Встретился с ним взглядом, кивнув мол, может, хватит? Мы же побеждаем? Но в ответ он лишь растянул рот в гаденькой улыбке и кивнул на ньялу. И та, наконец, прыгнула.

С грохотом и треском развалила камень на месте, где только что стоял Пепел, и, опустив рога, помчала на меня. Тореадор из меня получился так себе — от рогов я увернулся, а вот под таранный удар каменной задницы, попал. И снова налетел на зрителей.

Удивительно пластичных зрителей, блин! Стоило ньяле опоздать с торможением, так они шустро растягивались, создавая полноценный карман. Но как только я влетал, они, наоборот, кучковались, выставляя локти и колени. Ну ничего, кому-то одному коленную чашечку я мимоходом свернул.

«Ты уверен, что не нужна помощь? — в оглушённую от падения голову, как сквозь вату, пробилась мыслеречь Осы. — А то смотри, чтобы эта коррида не затянулась».

Я опять отмахнулся, кувырком убегая из-под копыт разъярённой антилопы. Ньяла ускорилась — скакала, бодалась и вертелась, не давая возможности подобраться к ней для удара. Пепел так вообще старался не лезть, прячась за телом туземца — самом безопасном месте, куда ньяла не лезла сама.

Шакрас тоже скакал и вертелся, но так, чтобы между ним и антилопой всегда оказывался туземец. А когда он начинал проявлять признаки жизни, тряся головой и пытаясь подняться, Пепел тут же оказывался у него на спине. И отваливал такую затрещину лапой по затылку, что, кажется, туземец уже несколько раз умудрился сломать себе нос, вспахивая землю лицом.

Несмотря на то что нас было два против одного, ситуация всё больше становилась какой-то патовой. Я уже начал выдыхаться, и каждый раз уворачиваться от несущейся на тебя тонны становилось всё сложнее.

«Слышь, ковбой, — снова проклюнулась Оса, явно, наслаждающаяся просмотром боя издалека. — Ты долго ещё скакать собираешься? Я могу его снять…»

Я мысленно огрызнулся на этого «диванно-снайперского» критика, но сама мысль мне понравилась. Осталось реализовать!

Я подгадал момент, когда рога пропороли землю практически у меня между ног, а потом рванул, но в этот раз не в сторону, а вперёд. По рогам, по морде, по хребту — взобрался в горочку и запрыгнул на спину ньяле. Ещё было бы неплохо развернуться, но эту часть плана я до конца не успел додумать. Стиснув ноги, через навык «Смертельная хватка», я вцепился в шкуру и…

И взлетел, наверное, метра на три! Успел насладиться окружающим видом, заметив клубы жёлтого тумана в соседней долине, а потом камнем рухнул вниз. Отбил себе задницу о неожиданно жёсткий позвоночник антилопы, и, кажется, научился складываться в обратную сторону. Ноги взлетели в воздух, затылок ткнулся в голову ньялы, к счастью, пролетев ровно между рогами, мне всего тряхнуло, но я удержался!

И на следующем прыжке антилопы, поспешно, словно навык рывка у меня теперь работал даже на жопе, я заново вцепился в скользкую, потную шкуру. И снова взлетел! И рухнул. Взлетел и рухнул!

О том, что родео на быках и тем более доисторических антилопах не мой вид спорта, я, в принципе, догадался сразу. Никогда раньше не пробовал, только слышал, что быкам там специально верёвкой передавливают яйца, чтобы пробудить в них бешенство. И отчасти хорошо, что у меня не было верёвки, потому что ньяла у меня между ног и так была на последней стадии бешенства.

И всего-то дел — оставалось довести её до паралича, ну или обессилить. Я попытался надавить «Аурой страха», но лишь усилил амплитуду прыжков. И видами уже не наслаждался — антилопа прыгала, сама складываясь чуть ли не пополам, вскидывала зад, выгибала шею, взмывала вверх, вертясь во все стороны! Стиснув зубы, просто, чтобы язык себе не откусить, я вообще отрешился от реальности. Горы, хижины, земля, небо — всё мелькало на бешеной скорости. Толпы уже не было — какой бы резиновой и шустрой она ни была, но, кажется, они разбежались, попрятавшись за хижинами. Но и это их не спасло…

Мы влетели в ближайшую хижину, разваливая каменную стену. На меня рухнула тростниковая крыша, а антилопа завалила себя обломками. Кажется, никакого дискомфорта не ощутила, но хотя бы замедлилась. Копыта завязли в обломках, и я, наконец, смог развернуться. Ещё и успел кусок стены обвалить на голову ньяле, но тоже без особого эффекта — максимум чего добился, так пылью забил глаза.

От перенапряжения ноги казались уже деревянными, и будто по умолчанию находились в состоянии «Смертельной хватки». Я растёкся по спине антилопы и ухватился за рога, выворачивая их так, чтобы они меня не проткнули.

И в этот момент ньяла нашла опору и снова прыгнула, ввинчиваясь спиной и в уцелевшую стену. Я вроде сполз на сторону, чуть не свалившись со спины, но и мне немного досталось. И мы снова взлетели, у меня аж уши заложило от такой перегрузки, а внутренние органы, запоздав, только позже ударились по рёбрам.

И мы снова уже были внизу, раз десять за секунду развернувшись почти на триста шестьдесят градусов. И снова вверх, обратно вниз — вперёд, назад, выворачиваясь с подскоком…

Казалось, что всё это длится уже целую бесконечность, и силища этой горной козлины (иначе я его уже не мог назвать) начала вызывать даже не уважение, а откровенную зависть! Через слияние стаи от Пепла прилетела странная эмоция — он будто сочувствовал мне, но и отказывался на всё это смотреть, потому что его укачало!

Я чуть на землю не сверзился, хотя давно уже перестал понимать, где верх, а где низ. Перед нами мелькнуло перекошенное от страха лицо какого-то туземца, не успевшего отбежать с дороги, и мы влетели в следующий дом. На этот раз, как-то совсем косо, антилопа врезалась мордой в дверной косяк, взвыла и лишь на мгновение подвисла, тряся головой. Но это мгновение я не упустил!

Со всей дури хлопнул ньялу по уху — собственно, куда смог дотянуться, туда и ударил, пропуская через «Стальную кость» накопленный заряд «Биоэлектрогенеза». Скорее услышал, чем почувствовал вибрацию и звон внутри черепа антилопы. По ощущениям, её мозг сейчас будто в колокол ударил. И она, наконец-то, споткнулась!

Просто споткнулась, но для меня это уже была почти победа! Я влепил ещё раз по уху и финально, приложился кулаком в затылок ровно между рогами. Причём вложил в этот удар все свои силы, чтобы не было стыдно перед Феем и его кувалдой.

И мы снова рухнули на землю. Только уже без прыжков и новых взлётов. Ньяла тупо уткнулась мордой в землю, подняв очередное облако пыли. Я же просто свалился набок, не сумев сразу разогнуть ноги. Всё тело болело и продолжало казаться, что земля вокруг ходит ходуном. И даже, когда мне удалось встать, меня тут же шатнуло в сторону и уронило обратно.

— Тал шекара тайра, — сквозь гул в голове донёсся голос вождя. — Тал марак!

— Айе! Тал марак! Тал марак! Тал марак! Айе! Айе! — подхватила разрозненная толпа, снова собираясь вокруг.

В поле зрения появилась костлявая, старческая рука, предлагающая помощь. И когда я за неё схватился, меня с удивительной лёгкостью поставили на ноги. Старик улыбался, правда, недолго. Потом пыль осела, и он будто впервые заметил два разрушенных дома. Скривился, вжав голову в плечи, будто уже приготовился получать жалобы от жителей.

А потом и я скривился, заметив, как близко мы оказались к обрыву. Один прыжок ньялы не в ту сторону, и чем бы всё закончилось, уже большой вопрос. Вождь заметил мой взгляд и рассмеялся.

— Сильный воин, — сказал он, шамкая губами, будто это помогало ему вспоминать иностранные слова. — Ты и ты, — он показал пальцем на шакраса. — И мы. Охота. Вместе.

— Я ищу… — тут уже я замялся, не представляя, какие подобрать слова, чтобы описать биомехов, розовую пыльцу и её источник в виде бутона, причём, скорее всего, уничтоженного. В итоге я просто кивнул: — Охота.

Другие туземцы очень внимательно следили за нашим разговором, но разразились криками, только когда вождь, вероятно, перевёл им моё согласие.

«Эй, — в голове зашумела Оса, — скажи ему, что ты с женой. А то я знаю, сейчас небось банкет устроят»

«В смысле?» — я аж растерялся немного.

«Ну, в смысле — плюс один. А точнее, плюс шесть. Мы тоже голодные и на охоту пойдём».

Оса отключилась, а я попытался объяснить вождю, что у меня есть компания, которую тоже нужно пропустить в поселение. И уже без всяких проверок и испытаний. Вроде получилось, а потом действительно был «банкет».

Совсем не такой, как был у «Птичьих». Перефразируя одну девочку из мема, я бы даже сказал: «никакого праздника». Но зато душевно. Сначала мы откачали здоровяка и альфа-ньялу, и совершенно не понимая друг друга, умудрились найти общий язык. С мужиком понятно — просто пожали друг другу лапы и по местной традиции стукнулись лбами.

А вот с ньялой было интереснее — громадный зверь, совсем как разумный, сам подошёл ко мне и ткнулся в плечо мокрым носом. Глаза у него всё ещё косили после ударов, но в остальном он уже твёрдо стоял на ногах. Ещё раз ткнулся и не отстал, пока я не погладил его по морде.

— Мир? — прошептал я. — Я, между прочим, вообще не хотел всего этого.

В ответ зверюга умыла меня липким языком и фыркнула.

— Ладно, не такая уж ты и козлина…

Потом племя занялось разбором завалов и, зарабатывая себе больше баллов, я им активно помогал. И только потом, когда успело стемнеть, нас позвали к центральному костру. Где и начался банкет, а точнее, просто скромный, но сытный ужин. Не то место, не то время — даже костёр сильно не разводили, чтобы не отсвечивать. А количество часовых, наоборот, удвоили.

Параллельно подтянулась «Пчёлерия», вызвав косые взгляды туземок и чрезмерное оживление у туземных мужчин. Так что мне уже пришлось всем объяснять, что Оса с мужем.

Но всё прошло мирно. И большую часть вечера мы с Осой пытали вождя. Пытали в том смысле, что закидывали его разными вопросами, в надежде, что он узнает знакомые слова и сможет хоть как-то ответить. А потом тормозили его, потому что он быстро с кривого английского скатывался в свой туземный.

Наибольшего прогресса удалось достичь в вопросе биомехов. Но только потому, что в поселении нашёлся ещё не разделанный труп дымопряда, которого местные называли: кхартайра.

На пальцах и палкой по земле мы узнали, что есть и другие виды. Качество картинки оставляло желать лучшего, и откровенно напрягала мимика вождя: он то охал, делая страшные глаза, то жестами пытался их себе выдавить и корчил ещё более страшные рожи. Потом он очень театрально себя душил и вырывал себе сердце. А потом на примере соседа ещё и зубы нам продемонстрировал, чтобы мы поняли, о чём речь идёт. Мы кивнули, что поняли, и тогда он, как заправский рыбак, показал нам их размер.

В общем, мы узнали, что охота будет как раз на биомехов. И на ней нас будет ждать не только кхартайра, но и кхаркара вместе с моршеном. А в переводе получалось что-то типа: «железный дух», «железный воин» и «мёртвый ходок». И в принципе всех биомехов туземцы считали древними железными духами, которые просыпаются в горах.

Из плюсов, к нам подошёл Рокай, он же Лысая гора, он же мой новый друг-здоровяк и показал слабые зоны на броне расплющенного дымопряда. Он очень хотел объяснить, как именно они ловят железных духов, но с таким переводчиком, как вождь, они нас только больше запутали.

— Завтра, понять, — в итоге сказал вождь, устав кривляться. — Охота показать. Вместе.

Вождь разбудил нас ещё до рассвета. Вообще показалось, что только-только разошлись после трудных переговоров и вот уже снова пора вставать. Выбравшись из гостеприимно предоставленной хижины, оказалось, что все уже нас ждут.

Два десятка охотников, чуть ли не всё мужское население деревни, и всего три ньялы. Я даже удивился сначала, но вождь смог объяснить, что остальные присоединятся позже. Что и случилось, когда мы покинули поселение. Но не у каждого воина был свой, так называемый, побратим, который в племени считался признаком зрелости и доблести. Половине туземцев ещё только предстояло найти свою антилопу, и вид у них был особенно воинственный и нетерпеливый.

Они же и стали нашим авангардом, растворившись в кустах вдоль тропинки. Остальные же, включая нас и вождя, выступили вперёд вместе. Практически сразу ускорились, а потом так втопили, что я сначала запереживал, что мы такими темпами потеряем нашего переводчика. Но потом заволновался, как бы мы сами не отстали. Старик-вождь, кажется, был двужильным. Если не трёх…

Забег по пересеченной местности длился часа три, за которые мы успели спуститься с одной горы, преодолеть долину и почти забрались на следующую. И это притом, что туземцы буквально мимоходом расстреляли из луков несколько десятков пугливых птиц, похожих на куропаток.

Как-то всё у них ловко так получалось: и вперёд неслись упорно, и по сторонам успевали смотреть. Ловко обходили ненужных сейчас хищников и всякую ядовитую хрень, что пряталась среди камней, а дары природы — съедобную дичь, какие-то резко пахнущие травы и яркие, сочные ягоды, наоборот, лихо и компактно рассовывали по самодельным рюкзакам, сделанных из шкур ньялы.

И когда мы забрались на следующую вершину, стало понятно и зачем мы так торопились, и зачем делали запасы. Солнце окончательно проснулось и жарило так сильно, что преодолеть под его лучами подъём мы бы физически не смогли. А по запасам — в долине, которая перед нами открылась, охотиться было уже нереально. Ну только, если на нас…

Вся долина была и подножия следующих гор были затянуты плотной жёлтой дымкой. Вождь что-то начал втолковывать про железных духов, но и так было понятно, что мы пришли, если не в царство биомехов, то целый район, в котором они чувствовали себя как дома.

Казалось, что вся долина охвачена огнём. Дым поднимался над деревьями, стелился по горным склонам и плотными облаками набился в низины. Настолько здесь всё было «прокурено» биомехами, что я даже не сразу заметил древние каменные развалины. Только когда поменялся ветер, слегка развеяв жёлтую дымку, проявились каменные верхушки развалившихся зданий.

Я откровенно залип. Особенно когда в голове проснулся имплант «Древних» и начал подсвечивать маркерами не только самих биомехов, сколько узнавать какие-то родные для себя ориентиры. По заложенная программ явно сбоила — перед глазами явно происходили попытки создания контуров зданий, но когда подсвеченная линия натыкалась на недостающие части, контур разваливался.

Я успел выделить одно отдельно стоящее здание, рядом с которым (уже обычным зрением) разглядел огромный каменный череп, отколовшийся от какой-то скульптуры и вросший в землю. При более детальном разглядывании, когда туман ветром сдвинуло ещё метров на сто, я пришёл к выводу, что это не череп, а шлем-маска. Изрезанный орнаментом лоб, усиленные круги вокруг глаз и сами глаза словно линзы какой-то оптики.

А в низине было ещё интересней. Сквозь туман проглядывались стены чего-то совсем глобального с постройками на несколько уровней. Темнели проёмы, где-то возвышались колонны — в общем, стандартную пятиэтажку на пять-шесть подъездов в этом тумане можно было легко спрятать.

Единственное место, где мой внутренний сканер смог полностью замкнуть контур — была вершина соседней горы. Там, почти на самой вершине, заросший коротконогими деревьями с трудом, но угадывался тёмный провал. Пещера, а метрах в ста от неё ещё одна. Присмотревшись, я обнаружил и третью, просто совсем в зарослях.

Сканер зафиксировал их все как один объект, и даже попытался подсветить ещё парочку, но глаз ни за что не зацепился — контура не получилось, только размытое марево. Выглядело это довольно странно. Все отверстия находились на одном уровне, и, можно было предположить, что, обойдя гору по кругу, я бы нашёл отверстия и с другой стороны.

— Может, это что-то типа распылителя? — спросил я у Анны, поделившись с ней первоначальными наблюдениями.

— Типа, где-то внутри горы был источник розовой пыльцы, откуда его уже ветра разносили во все стороны?

— Место вроде бы подходящее. Самая высокая точка вокруг, ветра здесь такие же сумасшедшие, как и в городе. Мы здесь всего минут пять, а они уже трижды сменились, — я посмотрел в сторону, где остался город.

— Хочешь проверить? — нахмурилась Оса, разглядывая туман.

— И не только проверить, — улыбнулся я. — Ремкомплект у меня с собой. Если там был бутон, нужно попробовать его реанимировать.

— А если не получится?

— То посадить новый, — пожал я плечами. — Семечко у меня тоже есть.

— А если оно уже того? Типа срок годности закончился?

— Давай без если, потому что, если мы не придумаем, как нейтрализовать жёлтую среду обитания биомехов, мы их лет сто будем выбивать из Гранады. А из всей Аркадии и того дольше.

— Да, я как бы не против, — улыбнулась Оса. — Только не очень понятно, как преодолеть эту низину? Ты скольких уже насчитал?

— Сначала десять, но уже пятнадцать, — сказал я, всматриваясь в туман. — И это только тех, кто не скрывается. И тех, кто, кажется, уже заметил наше присутствие.

Я посмотрел на вождя, дающего какие-то указания своим воинам. Мы пока не отсвечивали, на вершину-то забрались, но прятались за камнями. При этом биомехи нас всё равно почувствовали, но туземцев это не волновало. Старик лишь косился на туман и периодически слюнявил палец и ловил ветер. Вид у него при этом был такой, будто у него есть план. Причём не собранный на коленке, а отшлифованный годами.

До края тумана от нашей вершины было около пятисот метров, которые из-за ветра превращались то в двести метров, то почти в километр. А маркеры биомехов светились ещё примерно на сто метров глубже. Они курсировали вместе с туманом, но за его пределы не выходили.

Какое-то время старик наблюдал за туманом, а потом довольно крякнул и начал строить свою банду. Вождь подозвал к себе двух самых молодых и вертлявых и начал давать им инструкции. Обвёл рукой туман, ткнув пальцем в развалины, потом в довольно глубокую трещину в скале и, наоборот, в нагромождение камней.

— Похоже, это приманка, — кивнула Оса. — А вот это команда загонщиков.

— Ну, или забойщиков, — сказал я, маякнув в сторону второй команды, подошедшей за инструктажем.

Среди них был Рокай и ещё три крупных охотника. У всех у них были свои боевые ньялы, которые пока мирно паслись чуть ниже по склону. Где там же, только ещё дальше, гуляла и моя стая сервалов вместе с Пеплом. И если методика охоты туземцев уже более менее становилась ясна — будут по одному выманивать из тумана биомехов и валить толпой. А то и топтать копытами. То участие сервалов в охоте пока казалось сомнительным.

Вождь подкрался к нам и с торжественным видом прошептал:

— Охота начать. Мы первый показать. Потом ты.

Я пожал плечами. Сомнительное, конечно, предложение, но что поделать.

— Вай-та! — улыбнулся вождь.

— Вай-та! — подхватила Оса, подзывая к себе «Пчёлерию».

Раз мы зрители, я даже оружие доставать не стал, а Оса пристроилась рядом вместе с «орсисом», готовая в любой момент выстрелить, но пока лишь изучая зоны прострела. Мы, не сговариваясь, начали продумывать маршрут через низину. Тропинки, развалины, открытые участки, уплотнения тумана, возможны места скопления биомехов или, наоборот, зоны их патрулей.

И непосредственно реакция на тех, кто сунется к ним на территорию. «Приманка», они же молодые бегуны, как раз встали в полный рост и начали спускаться к туману. Почему вдвоём я сразу не понял. Думать, что в этой охоте выживаемость всего пятьдесят процентов, не хотелось. Возможно, работает логика: за двумя антилопами погонишься, ни одного не поймаешь. Ну или биомехи ходят парами.

Второй вариант оказался верным. Я заметил сдвоенный маркер, выдвинувшийся из глубины в сторону «приманки». Те пока не торопились, спускались медленно и осторожно, чересчур сильно виляя вдоль едва заметной тропинки.

— Ловушки обходят, — подсказала Оса, разглядывая в оптику неровные камни.

Когда до границы тумана оставалось всего метров тридцать, парни остановились. Зато выдвинулась вторая команда сразу вместе с ньялами. Я почувствовал воздействие чужой, незнакомой ауры. Но когда попытался проводить бойцов взглядом, не смог на них сфокусироваться. Силуэты размылись с эффектом, будто у меня слезятся глаза. А метров с пятидесяти я их вообще перестал видеть, просто серо-коричневое марево на фоне скал такого же цвета.

— Неплохо, — уважительно прокомментировала Оса. — Они буквально резонируют с окружающей средой. Вот тебе и пугливые антилопы. Интересно, как это действует на биомехов?

— Думаю, мы это сейчас увидим, — прошептал я, пытаясь по максимуму привыкнуть к чужой ауре. Надеюсь, что с племенем горной ньялы сражаться мне не придётся, но лучше перебдеть.

— Начинается… — прошептала Оса и ткнула меня вбок, привлекая внимание к бегунам.

Парни вплотную приблизились к границе тумана. Расслабленно и вальяжно, будто под окнами стоят и собираются кричать, а не выйдет ли биомех погулять. Это собственно и произошло, только вместо крика в ход пошли небольшие свистульки, сделанные из рога антилопы. Заверещали они настолько звонко и противно, что у меня аж зубы свело. А у биомехов, наверное, должны были все из биомикросхемы сгореть нафиг, но, к сожалению, этого не произошло.

Вместо того чтобы разбежаться в стороны, два ближайших маркера сорвались с места, превратившись для меня в два сдвоенный стремительный росчерк. Я моргнуть-то успел всего два раза, а туман всколыхнулся и оттуда на бешеной скорости вылетели два дымопряда. Всего лишь на мгновение замедлились — может, оценка атмосферы произошла, а может, цели делили и фиксировали.

А целей-то уже не было! Ещё при первом разе, когда я моргнул, парни врубили маскировочную ауру и, наверное, сразу свою пятую передачу. На месте, где они только что разгуливали, только пыль осталась. Но на мой взгляд, как бы быстро они не бежали, дымопряды всё-таки были быстрее. И если бы не фора, то парни бы не успели.

Бросились они врассыпную, и, не снимая маскировки, начали гудеть в свои дудки, приманивая биомехов. При этом один бросился в сторону развалин, где прятались забойщики. А второй двинулся вдоль тумана и, похоже, ошибся — на него среагировала новая двойка. И судя по маркерам это были уже не дымопряды, а кхаркара или даже моршень.

Но разглядеть их не получилось — они бросились, но за пределы тумана не выскочили. Лишь блеснул низкий серебристый силуэт, словно их прообразом послужил песчаный кайман. Но, что интересно, дымопряд, который погнался за парнем, тоже отступил. Похоже, его зона контроля закончилась, типа передал старшим и на этом успокоился. И удивительным образом исчез.

— Обалдеть, — пробурчала Оса, — он прямо в камни, что ли, закопался?

— Похоже на то, хотя в том месте всё довольно рыхлое.

Я зацепился взглядом за первым, который всё ещё метался за свистящей приманкой. В момент, когда он оказался на каменной плите, он сбросил скорость, будто в некой нерешительности. Но свисток прозвучал вновь, и «приманка» даже на мгновение маскировку скинула, чтобы биомех не соскочил.

— Эти немного отличаются от наших. Будто лапки короче, но шире, — заметил я. — Возможно, это уже адаптация к местности.

И то ли местность дымопряду уже не понравилась, то ли он решил, что слишком далеко ушёл от тумана, он замер, покрутился, перебирая лапками и поворачиваясь всем телом, и решил сдать назад. Но было уже поздно, слишком сильно он оторвался от своих.

Тут же из засады толпой вылетели ньялы, бросившись наперез возможному пути отступления. И на мой взгляд сделали это в опасной близости от края жёлтого дыма, но тут как по заказу снова поменялся и туман откатился на пару десятков метров. Я покосился на вождя, заметив довольную ухмылку на его лице. Вот ведь старый антилоп, всё каким-то макаром предугадал.

Какой-то инстинкт самосохранения у дымопряда всё-таки был заложен, на четырёх здоровенных парнокопытных он не попёр, вильнув в сторону, заодно сменив цвет ауры — похоже, сигнал тревоги пытался передать. Но его не услышали, а в следующий миг на него уже полетели ловчие сети. На вид тонкие и почти прозрачные, чем-то похожие на рыболовные. И он довольно резво с ними справился, но время потерял. Когда он вырвался и последней, на него тут же сверху обрушилась альфа-ньяла. Попала сразу двумя копытами, впечатав своей тонной веса, думопряда в каменную плиту. От места удара во все стороны пошли трещины, и лёгкая дрожь земли даже до нас докатилась.

— Обалдеть, — в который раз удивилась Оса, — я не знала, что у зверей тоже есть навыки. Ты почувствовал, как он перенёс энергию? Там не только центр тяжести, там ещё и импульс неслабый. Хорошо, что ты вчера был сверху, иначе мы бы тебя не отскребли.

— Очень смешно, — хмыкнул я и мысленно потянулся к Пеплу.

Так-то раньше я в нём суперспособностей не чувствовал, кроме природной мощи, но вдруг есть ещё какие-то скрытые таланты? Шакрас среагировал странно, разговаривай мы по телефону, я бы сказал, что он просто бросил трубку. Ладно, сам справлюсь, всё равно сейчас я его брать с собой не собирался.

Тем временем Рокай добил дымопряда. Конечно, блин, теперь там открылись слабые зоны через трещины. Я вообще не понимаю, как биомех после такого удара выжил, а он ещё и прополз почти метр, шевеля сломанными лапами.

— Запомнил радиус действия сигналов между биомехами? — спросила Оса.

— Запомнил, но боюсь, что внутри тумана оно сократится раза в два, — нахмурился я. — А то и в три.

— Всё равно должно хватить, — уверенно сказала Анна.

И «приманка» и забойщики вернулись, а вместе с ними и сменился ветер. Навалилось так, что граница разряженного жёлтого воздуха почти вплотную подобралась к вершине. Мы прилично так отступили, и вождь с Рокаем подошли ко мне, хвастаясь трофеем.

— Охота хорошо, — улыбаясь, сказал старик и ткнул в меня пальцем. — Теперь охота ты, тал марак!

— Не, — вперёд вылезла Оса. — Теперь охота мы! Дудка нам дай. Шесть штук, — она помогла себе свистом и жестами, сначала посвистела, а потом показала шесть пальцев. — А у тал марака другие дела, вай-вай-та-та!

Вождь слегка прибалдел, посмотрев на Осу так, будто в первый раз её увидел. Потом с сомнением посмотрел на меня и разразился тирадой на своём языке. Пришлось объяснять. И чем дольше и понятней мы объясняли, тем больше он смотрел на нас, как на безумцев.

— Не ходи гора, — наконец, сказал он. — Там сердце гор. Но мёртвый. Железный дух вокруг.

— Вот сердце гор — это как раз то, что мы ищем, — сказал я, лишь убедившись, что мне туда надо. — Прикройте нашу охоту. Отвлеките кхартайра.

В общем, на вершину мы вернулись только через два часа. Я бы, конечно, вообще ночью пошёл, но это усложнило бы «Пчёлерии» охоту. А так, пока договорились о взаимодействии, пока раздобыли всем свистки, а мне выдали несколько сетей. Если я правильно понял вождя — это шерсть ещё какой-то одной козы, которую железные духи терпеть не могут. Она сбивает им ориентацию и замедляет.

Не охотники, а читеры какие-то, но я попросил себе таких побольше. Потом ещё попытался понять, как вождь предугадывает ветер, но всяко выходило, что это навык генома совсем не первого уровня, так что сходу не научишься.

И только потом, наконец, вышли. Растянулись длинной цепью: слева туземцы, справа «Пчёлки», Оса со снайперской винтовкой за спиной. Не факт, что свалит кого-нибудь, но отвлечь сможет.

— А если там логово? — спросила перед выходом Анна. — И все те, кто съел сердце гор, до сих пор там сидит?

— Ну, тогда из пещер тоже шёл бы жёлтый дым, — уверенно сказал я. — Думаю, что им неуютно возле источника, даже мёртвого. К тому же он ещё что-то может вырабатывать, просто очень слабо. Короче, проверить надо. Если мне там будут не рады, то не задержусь. А так ждите, вернусь ночью…

Пользуясь ветром, который отогнал туман, мы прошли в этот раз даже дальше, чем «приманка» во время охоты. Вождь пообещал, что у нас есть где-то два часа (это, если мы правильно перевели их меру времени), а потом начнётся «прилив». Причём такой силы, что отступить им придётся довольно далеко.

Но пока надо было пользоваться. Оса заняла позицию на вершине развалин, откуда сейчас открывался хороший вид на долину. «Пчёлки» рассредоточились вокруг меня, и дальше в обе стороны растянулись туземцы.

Практически синхронно слева и справа раздались пронзительные свистки, и сразу две пары маркеров освободили нам дорогу. Свист повторился, но уже дальше — туземцы, как эстафету передавали встревоженных биомехов, уводя их от точки входа.

И хоть с туманом я уже был знаком, входить в него совершенно не хотелось. Я буквально почувствовал себя на берегу какой-то тёмной, ледяной заводи, в глубинах которых кишмя кишели акулы, пираньи и змеи. Ладно, с акулами я здесь, может, ещё не встречался, а к остальным невидимым гадам уже привыкать начал, но сути это не меняло. Жёлтые оттенки воздуха напоминали аварию на каком-нибудь химическом заводе, казалось, что стоит войти внутрь, как куча мелких частичек облепит меня, забившись просто везде: нос, глаза, уши… И с непременной слепотой, глухотой и асфиксией…

— Романтика, блин, — хмыкнул я и влился в туман.

Рядом, практически сразу скрывшись из виду, шли «Пчёлки». Как бы это жёстко ни звучало, но по плану я собирался «откупаться» ими от биомехов. В пределах разумного, конечно, и в рамках радиуса действия биомехов на закреплённых участках.

Я вылавливал через чуйку подозрительные маркеры и любую ненормальность: отсутствие сигнала или его искажение, параллельно разглядывал и достраивал реальную картинку. Стены развалин, деревья, кусты — и пусть всей картины я не видел, но общую картинку собрать получилось. Я даже почувствовал себя в какой-то старой компьютерной игре с видом сверху, где туда-сюда водишь своего героя, а впереди и по бокам вражеские юниты с очерченным радиусом их внимания.

Почувствовав, что мы вот-вот как раз войдём в зону действия следующей пары биомехов, от нашей группы отделилась Одри. Мы застыли, прячась за чахлыми деревцами в кривыми, но толстыми ветками, а «Пчёлка» засвистела в свисток. И сразу же рванула за пределы жёлтого дыма. Над долиной прогрохотал выстрел, вынудив всех, кроме Одри, замереть и пригнуться. Я так понял, Оса попала в биомеха, но лишь замедлила, дав Одри оторваться. А там уже подхватили туземцы, и, похоже, одним дымопрядом даже стало меньше.

За пару лет, если туземцам не надоест, то всех биомехов переловим. Неплохо, но маловато и слишком долго.

Повторяя схему, мы пошли дальше. И в одиночестве я остался примерно на середине долины и на входе в старые развалины. По материалам и сохранившимся фрагментам архитектуры, мне это всё напомнило город элефанти. А точнее, основание тех зданий с минимумом сохранившихся башен. И некую центральную композицию (не считай здоровенной маски-черепа) в виде статуи слона или какого-то иного покровителя я либо пока не нашёл, либо до наших дней она не дожила.

«Всё, — пришло сообщение от Осы. — Ты один. Все оттянулись на безопасное расстояние. Если дальше не пройдёшь, то возвращайся. Ты пока ещё в зоне поражения, так что живым мы тебя им точно не отдадим».

'Спасибо, всегда знал, что на тебя можно рассчитывать, — мысленно усмехнулся я, попытавшись сориентироваться по границам нужной зоны.

Видеть Анна меня точно не могла, я уже довольно сильно углубился в низину, добравшись до стены древних развалин. Я оказался в паре метрах от пустого дверного проёма и сам застыл, как статуя, пока в опасной близости не прошёл патруль биомехов. Как только их силуэты скрылись в тумане, я юркнул в проём. Вляпался во что-то хрустящее, не сразу разглядев, что это сухие кости, обломки панцирей и крошки от чьей-то чешуи разной степени древности. Чешуя была самой свежей и ещё пованивала, а кости с панцирями могли здесь и сотни лет пролежать.

Видимо, часть «био» внутри «мехов» нуждалась в пропитании. Что, впрочем, логично, учитывая, что они эволюционируют и адаптируются. Чем глубже я продвигался, тем крупнее попадались кости. Нашлись и рога антилоп, и птичьи перья, и даже старый человеческий череп с чересчур развитой костяной пластиной на лбу. Похоже, не все вылазки туземцев проходят успешно.

— Но было бы странно, если было бы иначе, — прошептал я, заметив, что в дальнем углу и так немаленького мосорника-могильника туман был гуще и плотнее.

Вскарабкавшись по стене практически к самому потолку, стал пробираться дальше. В каменных плитах было полно трещин и выступов, я спокойно добрался до середины зала, и также спокойно завис, когда внутри появился незнакомый мне биомех. Он выскочил откуда-то сбоку и, извиваясь, как змея, заскользил по костям и панцирям, практически их не двигая. Если изначально он напомнил мне рептилию, то сейчас ассоциация у меня была только одна: гофра от автомобильного глушителя. Завышенного, конечно, диаметра — навскидку сантиметров семьдесят-восемьдесят.

Где перед, а где зад с моего ракурса было не видно, но что-то мне подсказывало, что это не хищник, а если у него и есть зубы, то это скорее соединительная резьба. Система «Древних» тоже зафиксировала монстра и высветила мне подсказку:

«Чужая биомеханическая раса… Кибернетический организм класса „Строитель“… Подвид — „Дымоход“… Уровень опасности — низкий…»

«Какой статус? — спросила Оса. — Развлекаешься уже?»

«Типа того, — усмехнулся я. — Похоже, мне понадобится сильно больше времени, чем я предполагал. Отходите, нечего вам просто так перед биомехами светится».

«Так мы не просто так. Мы и охотимся заодно, — от Осы пришёл кровожадный образ-смайлик. — Ты там занимайся своими делами, а мы потрепим им немного их механические нервы, чтобы они и дальше тебя не замечали».

Я вздохнул. Занимайся своими делами — это она здорово сказала, осталось только понять, что у меня за дела и определить фронт работ. Инструкции по оживлению выпавших из защитного контура коконов у меня не было, так что работать будем методом догадливого тыка.

В изначальной задачке у меня было дано: круглое помещение, диаметром около двадцати метров; лестница, идущая по кругу; пол из неопознанной органики, напоминающей чёрную смолу; высохшие или как-то иначе испорченные трупу биомехов в большом количестве; останки представителей древней расы пока в неопределённом количестве… Это получался своего рода внешний круг, а внутри непосредственно кочерыжка мёртвого бутона, покрытая не только мхом, плесенью, прочими какими-то корками, но прилипшими к нему биомехами-пиявками.

Для начала я решил расчистить поляну, чтобы как минимум получить свободный доступ к бутону, а как максимум поискать, что осталось от ультиморфисов. Сетки, которыми со мной поделились туземцы, пришлись как нельзя кстати. Я словно невод закидывал, чтобы поймать что-нибудь интересное. Ну и выгрести лишние трупы.

На это ушло почти три часа. Правда, «мусор» я выносил наружу — вытаскивал из пещеры и вываливал с горного склона. Заодно каждый раз проверял активность биомехов в долине. На меня они пока не реагировали — я видел суетливое движение маркеров, но также периодически и слышал выстрелы. Оса жалила, наводя панику и перетягивая внимание на другую часть долины.

Пока бродил по пещерам, смог изучить их более внимательно. В одном месте заметил проблеск сенсорной панели, скрытой под слоем полусухой растительности. Раскопал, очистил и протестировал, обнаружив скрытую в стене перегородку. Возможно, для защиты или просто некий клапан для перенаправления воздуха в разных проходах.

Уже примерно понимая, где искать механизмы «Древних», подробно исследовал все остальные пещеры. И нашёл не только клапаны-перегородки, но и явные защитные приспособления. К сожалению, работало уже не всё. Но тем не менее я смог полностью закупорить восемь проходов, ещё в двух поднял из пола ряды стальных столбиков, похожих на стандартные парковочные, только метровой высоты. Выглядело в пещере это немного странно — «дымопряды» бы точно легко бы проскочили как сквозь, так и в обход, но, видимо, расчёт у «Древних» был на какие-то другие классы и виды биомехов.

Как бы там ни было, но я постарался активировать всё, что ещё готово было активироваться. Где-то помимо столбиков появились острые шипы в стенах и потолке, где-то, наоборот, открылись отверстия в полу по типу небольших рвов. В общем, защита вокруг бутона явно предполагалась, просто плохо сработала.

В итоге только два прохода у меня остались открыты. Тот, через который я сюда проник, а второй с другой стороны горы. Там я оставил острохвостов, типа на шухере, а сам буквально заперся в центральном помещении. А разобрав большую часть мусора, ещё и вернул плиты, прикрывающие ступени. Как-то так поспокойней было работать, особенно если придётся сосредоточиться на бутоне.

Но до самого бутона начался этап разбора останков «Древних». Пока сетками выносил лишних биомехов, откладывал в сторону всё, что мог связать с ультиморфисами. И вроде бы много откладывал, но по факту из разрозненных частей получилось собрать только одно тело. Впрочем, на целый скелет всё равно не хватило.

Череп я так и не нашёл, но нашёл маску-шлем разломанную или разрезанную на две неровных половинки. По краям разрывов виднелись следы грубой сварки, и эффект был такой, будто по маске автогеном прошлись.

Скелет ультиморфиса сам по себе представлял интерес. Он безусловно принадлежал человеческому созданию, но с рядом, так сказать, улучшений. В первую очередь в глаза бросилась грудина со сросшимися рёбрами и костяной пластиной, защищающей сердце. Самих рёбер при этом было меньше, видимо, чтобы сохранить гибкость и подвижность. Позвоночник, почти как конструктор, соединился с тазом, который тоже не получалось назвать обычным. Кости таза, крестец и всё прочее, что должно было быть в нормальной человеческой заднице, было раза в полтора крупнее (в пропорциях с остальным телом), расширено в объёме и явно имело намёк на зачатки хвоста.

На этом я решил свои анатомические изыскания прекратить, остальные найденные кости уже в принципе могли в этом конструкторе подойти куда угодно. И моей экспертизы не хватало, я руки-то определил только по сохранившимся браслетам. И пожалуй, это была самая ценная находка. На одной руке нашёлся стандартный небольшой браслет типа ученического, а вот то, что было на другой, я видел впервые.

Широкий, сантиметров пятнадцать, способный почти полностью прикрыть предплечье. В металлическую часть был встроен чёрный камень — тот самый, который я определял как обсидиан, и который встречался в оптике «Древних». Получился своего рода экран и по совместительству сенсорная панель. Что-то типа «Пип-Боя» из «Фоллаута» или панели управления «Хищника» из одноимённого фильма.

Как только я примерил браслет, перед глазами тут же побежали подсказки. Словарного запаса хватило только на треть переведённых символов, из которых я, скорее, додумал варианты, нежели уверенно всё понял. По моей версии, в руках, а точнее, на руке у меня сейчас был сканер, определяющий состав воздуха. И режима было два: благоприятная среда для биомехов и благоприятная среда против них, то есть наличие розовой пыльцы в атмосфере.

В данный момент оба показателя были на минимуме. Точнее, шкала «жёлтого» индикатора была на уровне тридцати процентов (в процентах это я уже сам прикинул — там просто полоски, похожие на заряд батареи). К моему удивлению «розовая» планка тоже появилась, но прискорбно так вздрагивала, пытаясь проклюнуться от нижней границы сканера. И стала дрыгаться чуть активнее, когда я подошёл к останкам бутона.

Штука определённо полезная. И станет ещё полезнее, когда я высчитаю, сколько процентов нужно биомехам для активных действий. Ради интереса я прогулялся до выхода из пещеры, и индикатор поднялся до середины. Это притом, что до края тумана было метров семьсот.

— Ладно, это я ещё успею проверить, — решил я, оставив браслет на руке.

Учитывая, что я не всё смог перевести, был шанс, что эта штука умеет что-то ещё. Вдруг она и пыльцой может управлять, и Драго, на самом деле, не обладал никакими особыми навыками, а владел подобным гаджетом?

Следующей находкой, на которой я залип ещё, наверное, минут на тридцать, был «древнеган». Очень похожий на тот, что я уже находил, только компактней. И по нему, как обычно, было две новости. Плохая — он был разбит, а вместо ствола торчал совсем уж какой-то огрызок со следами всё той же грубой сварки.

Хорошая новость — все механизмы уцелели, а в барабане даже два патрона остались. И пусть в походных условиях превратить его во что-то рабочее у меня не получилось, но я знал того, кто справится. И уже даже представил своё довольное лицо, когда ещё более довольный Ульрик выдаст мне переделанный «марлин».

Ну это ладно, помечтали и пока хватит. Я бережно упаковал все запчасти и принялся копаться дальше.

Нашёл несколько контейнеров, в которых «Древние» хранили геномы. И там уже были сплошные хорошие новости в виде семи прекрасно сохранившихся геномов ехидны. Редкие, дорогие, хоть и не альфы, но с навыком электрорецепции, который и Ехид, и «ведьмы» «Искателей» использовали для создания молний и электрических разрядов. Для моей сборки эти геномы использовать было нельзя — я по массе уже не проходил, плюс побочка была сильно выше, чем у альфа-типа, который я когда-то забрал с трупа Ехида. Но для телескопической дубинки и превращения её в боевой электрошокер — подошло идеально, так что я сразу же обновил заряд.

Ещё я нашёл осколки ремкомплекта с датчиками, но в таком ужасном состоянии, будто биомехи этим предметам кровную месть устроили. И ещё довольно сильно досталось короткому клинку, похожему на гладиус. Несмотря на древний высококлассный металл, он был весь в зазубринах и царапинах, будто вражеские панцири дались ему нелегко.

Тем не менее я вооружился им и, наконец, приступил к бутону. Начал с выковыривания биомеханических пиявок. Этакая синтетическая бледная сарделька, внутри которая засохшими мембранами была поделена на отсеки, сейчас забитые бледно-жёлтой пылью, похожей на серу. И пахло как сера, но, похоже, серой не являлось. По крайней мере, гореть оно не стало, лишь ещё больше провоняв.

Снизу на брюшке у пиявки были лапки-крючки, но слишком короткие, чтобы такое тельце могло передвигаться самостоятельно, а значит, скорее всего, существует и какой-то донорский биомех, который их сюда доставил. Правда, среди старых трупов я таких не видел: почти все там были «дымопряды» разной конфигурации: кто-то крупнее и толще, кто-то совсем плоский и более длинными лапами. Из интересного внутри «пиявок» нашлись кристаллы-навигаторы, но, впрочем, они здесь были повсюду разбросаны. Если все собирать, то можно будет нехилую такую люстру забабахать в тронном зале Гранады. Если он, конечно, существует, этот тронный зал…

Отковыряв всех лишних гадов, очистил бутон. И вздохнул, потому что «очистил» не особо подходило тому, что осталось от растения. Пересушенный плесневелый изюм и тот посимпатичней будет.

Стоило воткнуть гладиус в трещинку, оставленную пиявкой, как корка, в которую превратился верхний слой, начала трескаться и отваливаться, словно яичная скорлупа. Тут же потянуло пылью, обычной, образовавшейся от старости, но, правда, с привкусом плесени, и на пол посыпалась вековая труха. Ни биомонитором, ни сканером она уже не определялась, и, пожалуй, даже в роли удобрения для нового бутона была непригодна.

Я достал измерительный прибор из ремкомплекта, тот, что напоминал мне градусник. Потыкался им и сначала не заметил никакого эффекта. И только после того, как полностью избавился от корки и раскидал труху, уменьшив скукоженный кокон ещё процентов на двадцать, что-то мелькнуло: и на градуснике, и на экране браслета.

Пошёл второй слой — на вид такая же корка, только белая, не засушенная и будто бы армированная розовыми прожилками. Не металл, какая-то органика типа сухожилий, но держалось всё равно крепко. С первого удара даже пробить не получилось.

Зато получилось у кого-то другого — сразу в нескольких местах я увидел тёмные отверстия, похожие на ходы, прогрызенные червями. Ещё и мусорные катышки чёрные там насобирась, будто обычный червячок, пробрался в обычное садовое яблоко.

Я расковырял один такой проход и, поймав предупредительный сигнал от чуйки, отпрянул. На ходу увернулся и на лету рубанул гладиусом шустрое, серое пятно, прыгнувшее мне в лицо. Сбил мелкую хрень на пол, не разрубил, лишь сломал пару лапок, и пока мелкий гад барахтался, пытаясь встать, я успел его разглядеть.

Похоже было на вошь. Три пары передних лап и круглый, широкий зад — и всё это сантиметров десять в длину. Не столько опасное, сколько неприятное зрелище. Настолько неприятное, что я даже затоптать эту хрень не рискнул. И просто плашмя прихлопнул гладиусом в тот момент, когда она, наконец, перевернулась на сломанные лапы. Померла тварь моментально — если это и был биомех, то на девяносто процентов состоял из «био» части. И на остальные десять тоже — из раздавленного брюшка вытекла густая жёлтая масса, и даже немного дымка выпорхнуло. Будто это недозрелый гриб дождевик.

— Ну, допустим, — пробурчал я и принялся дальше ковырять бутон.

И где ещё через час и семь вшивых паразитов, которых я выковырял, передо мной остался уже не бутон, а некий скелет бутона. Металлическое основание, похожее на чашу, рёбра жёсткости, в промежутках между которыми были какие-то мембраны, клапаны, какая-то хрень, похожая на воздушный компрессор, ещё какая-то хрень, на предназначение которой у меня не хватило фантазии.

— Хм, ещё вопрос, кто у нас здесь биомех… — задумчиво пробормотал я, изучая древний механизм. — Ну, допустим…

Основание механизма, которое я принял за чашу, было закрыто пластиной из хитина, под которой нашлась уже привычная сенсорная панель. Перед глазами у меня опять всё перевозбудилось — сканер замигал, подсветил контуры и начал в бешеном порядке мелькать символами, будто уже пытался подобрать код для панели.

Но, к счастью, взламывать ничего не пришлось. Активировался экран на новом браслете, что-то в нём едва слышно пискнуло, и такой же писк раздался из глубин кокона. На экранчике нарисовалась кнопка, на которую я тут же и надавил.

— Хвала беспроводным древним технологиям, — усмехнулся я, когда крышка чаши вместе с сенсорной панелью щёлкнуло и приподнялось на полмиллиметра.

Дальше не пошло, к сожалению, не все технологии дожили до наших дней. Но дальше я и сам справлюсь. Испачканным гладиусом ковырять не стал, создал «коготь» и протиснувшись между рёбер жёсткости и перегородками, аккуратно всковырнул крышку.

Отчасти момент истины. Достаточно ответственный, что даже без сигнала опасности, я на всякий случай отскочил в дальний конец зала. Могла и туда какая-нибудь хрень пролезть, а могли и ловушку оставить.

Я выждал паузу, заметив, как встрепенулся «розовый» датчик. Где-то на полпроцента, но в сравнении с прошлыми его движениями, это был прямо заметный скачок. Хотел ещё с Осой связаться, но посмотрев на часы, решил не будить. Лишь легонько коснулся её спокойного сознания, убедившись, что она и правда спит.

— Ладно, бутон сам себя не починит, — хмыкнул я и подошёл вплотную.

Заглянул в чашу и поморщился. Ощутимо так попахивало гнильцой, а внешний вид содержимого был совершенно неаппетитным. Сначала вообще показалось, что там нечто похожее на сгнивший человеческий мозг. Но потом, приглядевшись, я понял, что это скорее мускатный орех. То есть проросшее семя мускатного дерева. Там само ядро покрыто красными нитями — мацисом, похожим на бледно-красных червей, опутавших само семя. Приправу, вроде бы, из него ещё делают…

Здесь, пожалуй, приправа уже не получится. Максимум в перегоной на удобрения. Само ядро, занимающее примерно половину чаши, выглядело сгнившим — тёмные пятна на бочках, и кажется, если срезать испорченные части, то толком-то уже ничего и не останется. Да и сам мацис выглядел не лучше. Половина нитей ссохлась, а другая, наоборот, распухла так, будто там внутри какая-то раковая опухоль.

Но при всём при этом растение ещё функционировало. Периодически сжималось, как сердце, и через трещинки выпускало мелкие капельки бледно-розовой слизи. Пока было непонятно — слизь тоже следствие болезни или же так и должно быть, а в пыльцу субстанция превращается, пройдя через все остальные механизмы.

Но пересадку это не отменяло и, используя гладиус в качестве совочка, я начал аккуратно, фрагмент за фрагментом очищать чашу. Соскрёб со стенок и в глубине натолкнулся на что-то металлическое. И на дне обнаружил стальной кокон, сделанный из тонких прутьев. В принципе и без инструкций было понятно, что сюда нужно положить семечко.

— Ну, допустим, — кивнул я и принялся с удвоенной силой очищать и чашу, и всё вокруг.

Решил, что будет глупо посадить единственное семечко, которой потом загнётся от того, чем его душили биопиявки. На это ушло ещё несколько часов. Возможно, я перестарался, но всё-таки садоводство — это довольно ответственное мероприятие, это не монстров с шашкой наголо отстреливать, тут правильный подход нужен.

Когда, мне кажется, механический кокон уже практически блестел, я, наконец-то, разложил ремкомплект: семечко, цилиндр с «прикормкой» и банку с «удобрениями». Аккуратно, будто у меня в руках не жёсткое семечко, а хрустальная снежинка, поместил его в сетку. Добавил прикормки — сначала чуть-чуть, а потом бахнул и всё остальное, полностью утопив семя.

Открыл банку с «удобрениями», которую сканер в прошлый раз определил, как усилитель для урожая, рассыпал вокруг чаши. Пока всё вычищал, появилась версия, что именно из этой субстанции потом формируется сам кокон. Та внутрянка, которая заполняет каркас. Если ошибусь, то потом пересыплю в чашу к семечку, но пока интуиция говорила, что всё делаю правильно.

Жаль только, она не знала, нужно ли теперь это всё поливать?

На всякий случай я полил. Правда, воды у меня уже не было, пришлось добавить «Живинки». Пока чуть-чуть, а там посмотрим…

Собственно, больше делать было нечего, поэтому я просто сел поудобнее и начал гипнотизировать семечко. Чувствовал себя при этом каким-то Буратиной, который закопал золотые монеты в землю и теперь ждёт, что вырастет золотое дерево. Постепенно задремал, но, кажется, даже во сне как мог, посылал семечку призывы расти большим и сильным!

«Ты что спишь там?» — в голове с требовательностью механического будильника прозвучал голос Осы.

«Нет, — встрепенулся я, — уже нет».

«Это хорошо, а то у нас какая-то нездоровая движуха, — встревоженно ответила Оса. — Точнее, у тебя нездоровая. Биомехи будто с ума посходили, носятся по долине и, кажется, собираются штурмовать твою гору. Уходи оттуда! Срочно!»

«Эмм, не могу», — прошептал я, глядя на семечко, из которого проклюнулся малюсенький розовый росточек.

«У тебя там посевная ещё не закончилась что ли?» — спросила Оса.

«У меня, скорее, уже урожайная началась. Без присмотра не оставить», — вздохнул я.

«И как долго?» — спорить Анна не стала, понимая, что раз надо, значит, надо.

Хороший вопрос, на который мне бы самому хотелось узнать ответ. Я приблизился к чаше, разглядывая семечко.

Во-первых, оно прилично так разбухло, впитав в себя все «удобрения», и стало размером с крупное яблоко. Сбоку уже пробился один розовый корешок, но было видно ещё несколько, проглядывающихся через трещинки.

Во-вторых, «прикормка», которую я рассыпал вокруг, тоже изменилась — превратилась в густую массу, которая постепенно начала заполнять пустые пространства между механизмами. Пока поднялось всего сантиметров на пятнадцать, даже до края чаши не дошло, но уже стало понятно, что эта субстанция в итоге станет некой мякотью бутона, полностью его заполнив. А потом, наверное, ещё коркой покроется…

Я посмотрел на часы. Подремал-то я, оказывается, прилично. Почти на пять часов вырубило, и за это время семечко как на дрожжах дало первый росток. Хотя чему я удивляюсь в мире с настолько развитой генной инженерией. ГМО во всей своей красе, и сейчас я этому очень рад.

Правда, пока непонятно, сколько ещё времени нужно, чтобы заработала розовая пыльца. Сканер на браслете ничего «розового» не добавил, но «жёлтое» на пару процентов снизил. Правда, думаю, что это просто ветер опять куда-то не туда дует.

«Можешь вождя попытать на тему ветра? — в итоге спросил я у Осы. — Какой у нас там прогноз погоды? И отправь „Пчёлок“ домой, пусть приведут сюда всех, кого смогут».

«Считай, уже отправила. Но с учётом расстояния и проходимости дорог это минимум сутки, — с лёгкой ноткой паники в мыслях прикинула Оса. — Ньялов я тоже постараюсь подтянуть. Чувствую, что такой охоты в жизни их племени ещё не было».

Чувствую, что у меня тоже. Но об этом я решил не думать. Открыл потолок своего, так называемого, садика и осторожно выбрался в главный зал. Скептически его осмотрел — как арена для поединка один на один подойдёт идеально, а вот для махача с толпой биомеханических существ уже появляются вопросики. И первый: выдержат ли перегородки «Древних». Вроде должны были понимать, против кого строят, но труб ультиморфиса наглядно показывал, что где-то недодумали.

Тем не менее десять из двенадцати проходов были закрыты. Будь у меня запас взрывчатки, можно было бы вообще обвалить стены, и откопаться как-нибудь попозже, когда бутон раскроется. Но запаса у меня не было.

Остаётся два прохода: первый в туманную долину, второй — в какие-то скальные дебри, но пройти там можно. И в крайнем случае отступить. Вот только отступать я не хотел — без восстановления защитного контура хотя бы над Гранадой, очень сомнительно, что мы её зачистим.

Ожидая, что уже в любой момент на меня выпрыгнет «дымопряд», я осторожно подошёл к выходу в долину. И спокойно уже высунулся, когда увидел, что туман пока ещё спокойно стоит на месте. Вот внутри тумана было уже совсем неспокойно — везде мельтешили маркеры биомехов, и особенно много их было на границе. Подтягивались со всей долины, рывками порываясь выскочить на склон. Но инстинкт самосохранения пока их придерживал.

Один биомех всё-таки решился. Выскочил и, бодро перебирая лапами, начал карабкаться по камням. Бодрости ему хватило метров на тридцать, потом скорость снизилась, и ещё метров через пятнадцать он стал двигаться совсем медленно, будто пробирается через толщу воды. Он замер, лапки схлопнулись, и биомех откатился на пару метров, застряв в какой-то трещине среди камней.

И вроде бы всё просто прекрасно, но уже через пару минут из той трещины начал виться жёлтый дымок. Пока дохлый и слабый, но если здесь штук двадцать таких положить, то в прямом смысле по телам своих же, но добраться до меня они смогут.

Я попытался подсчитать, сколько всего маркеров вижу в долине, но на восьмом десятке сбился. От меня до тумана пока метров семьсот, так что, глядишь, и не хватит им таких одноразовых генераторов дыма. Ага, если ветер не изменится…

«В общем, — Оса будто мысли мои прочитала, — мы тут пообщались с туземцами. Глобально погода сменится часа через четыре. Будет что-то типа прилива. Как высоко он дойдёт, не известно. Потом может, как откатиться, как и выше пойти».

«Неплохо, будет время подготовиться», — как именно я пока не придумал, но захотелось Осу подбодрить.

«Я пойду к тебе в обход долины, зайду с другой стороны горы, — ответила Оса. — Сколько времени это займёт, не знаю, так что постарайся там не умереть до моего прихода».

«Очень сильно постараюсь, — очень сильно искренне ответил я, — Возьми Пепла с собой, пусть они тебе со стаей дорогу проложат. А я буду готовиться гостей встречать».

Я закончил разговор с Осой, отговаривать её было бесполезно. Хорошо хоть в обход идёт, а не напрямую через туман. Хотя учитывая панику, которую подняли биомехи, через долину уже никто бы пройти не смог.

Потом я дотянулся до своей стаи. Когти у сервалов, в принципе, ничего, но на биомехах я их ещё не проверял. Рискованно отправлять их не в бой, а на убой. Но в роли разведчиков и связных подойдут идеально. Итого сейчас расклад выходил следующий: я в домике, Анна чешет ко мне с заднего входа, четыре «Пчёлки» мчат к нашим за подмогой, одна только осталась с туземцами. И их поможет координировать, и в курс дела введёт прибывшее подкрепление.

В том, что оно прибудет, я не сомневался. В теории уже и Купер мог вернуться, и спартанцы-македонцы подтянутся, но на практике им пешком топать через горы. Получится суровый такой марш-бросок. Опять же верю, что получится, но вопрос сроков.

Убедившись, что пока новых попыток прорыва не намечается, вернулся к своему садику. Ещё один росточек проклюнулся, и мякоти вокруг будто бы прибавилось на пару сантиметров.

— М-да, генная инженерия во всей красе, — улыбнулся я. — Но народных заговоров не помешает. Так что расти большой, не будь лапшой!

Я ткнулся и семя, и в мякоть измерительным прибором. И получил обнадёживающий результат, что всё идёт хорошо. А заодно увидел, что загорелся сенсорный экран на браслете. И когда я практически вплотную поднёс его к росточкам, появились новые символы и активная кнопка. После нажатия на которую, из браслета начал светить красный луч сканера. Он дважды, будто пытался трёхмерную модель создать, вверх и вниз прошёлся по семени, очертив его края.

На экране появилась новая иконка, и после активации развернулась в нечто похожее на таймер обратного отсчёта. Правда, на древнеультиморфском, но с их цифрами я худо-бедно уже дружил.

Сначала расшифровал сами обозначения, а потом, сверив часы и понаблюдав какое-то время, высчитал длительность их единиц времени. Успел вспотеть, пока всё это финально перечитывал, но если допустить, что это обратный отсчёт до созревания кокона, а не какой-нибудь там таймер полива, то продержаться мне нужно всего-то каких-то сорок часов.

— Ну, такое себе, но бывало и хуже, — пожал я плечами, совсем неуверенный, что действительно бывало.

Я воспользовался биомонитором, включив там понятный для меня таймер, и испытал лёгкое чувство дежавю. Опять тикает время до кризиса, только в этот раз мне хочется, чтобы время шло быстрее.

Закрыв «теплицу», я вернулся к выходу наблюдать за долиной. А заодно перебрать снаряжение. «Сиг» практически бесполезен против биомехов, да и запас патронов у меня не резиновый, но, может, посшибать особо ретивых бегунов со склона и получится. Следом «марлин» с бронебойными — их совсем мало, но опять же на входе в пещеру поможет. «Фуфустрел» и «чезет» под большим вопросом — их я пока решил отложить, чтобы не мешали двигаться.

Основным оружием будет телескопическая дубинка в паре с «когтем», и как оружие последнего шанса пойдёт моя единственная ЭМИ-граната. Но позже, когда побольше биомехов набьётся в главный зал.

Ну, звучит почти как план. Покормил бы ещё кто-нибудь, и совсем хорошо будет.

Кормить меня, понятное дело, никто не стал, пришлось принять «Глюкозу», и дальше оставалось только ждать. Я довольно нагло, прикрываясь только чахлыми кустиками, растущими перед входом, уселся на краю и стал наблюдать за туманом. Параллельно изучал склон, прикидывая, как пойдут биомехи. А когда, кажется, уже с закрытыми глазами мог назвать каждый камушек, каждый выступ и каждую трещину, принялся медитировать. И мысленно перенаправлять внутреннюю энергию в накопление зарядов биоэлектрогенеза. Уверенности, что всё делаю правильно и что вообще это так работает, у меня не было.

Зато было много свободного времени…

Часа через три погода начала портиться. Просто так ветер гулял постоянно, нервно подёргивая края жёлтой дымки, но сейчас на нас надвигалось что-то серьёзно. С запада из-за гор, с ещё не открытой территории Аркадии, надвигалась буря. Небо потемнело, ветер усилился, с воем раскидывая по склону сначала листву и мелкие камни, а потом уже не мелкие.

При таком раскладе жёлтый дым до меня никогда не доползёт. Но стоило об этом подумать, как я, конечно же накаркал. Не понимаю как, то ли буря стала забирать в сторону, то ли ещё какая аномалия в долине, но ветер постепенно начал менять направление и теперь уже дул прямо мне в лицо. Вся долина передо мной всколыхнулась и рывком, и дым гигантской волной накатился на склон сразу метров на сто. Чуть-чуть отхлынул и попёр с новой силой. Уже без рывков, неспешно, но неумолимо. И также неспешно вверх потянулись силуэты биомехов, проглядывающиеся на границе дымки.

— Ну что же, — хмыкнул я, перехватывая «сиг», — не пустим в наш садик этих вредителей…

Разрывая, стелющийся по склону туман, словно прибитый ветром, вперёд вырвались нетерпеливые «дымопряды». Сразу четыре приплюснутых тела по прямой погнали по камням. Шустрые, но совсем далеко вперёд батьки, то есть тумана, всё же не лезли. Замедлились на краю рабочих тридцати метров и дальше полезли со скоростью тумана.

Я прицелился и выстрелил, сквозь шум ветра расслышав, как прозвенела пуля, чиркнув по панцирю.

— Хрень, — проворчал я, снова прицеливаясь.

Теперь попал в переднюю лапу, похоже, не нанеся ей никакого урона, но хотя бы вынудил «паука-дымопряда» задрать брюшко вверх. Он будто бы на дыбы встал и тут же получил ещё одну пулю и скатился по склону.

— Ну, тоже метод…

Я прицелился в следующего, но стрелять передумал. Пока туман поднимается, смысла в этом не было, а вот когда «дымопряды» полезут собой прокладывать путь, тогда и постреляем.

Странное было чувство, сидеть и смотреть, как на тебя идут враги. Толком не понимать, сколько их всего, и при этом знать, что все твои контрмеры пока бесполезны. Ага, а потом уже толпой задавят, и «Наследие Древних» останется без наследника. Но напрягали не биомехи, напрягал сам туман и невозможность его остановить. Чисто физически. Биомеха можно сломать или хотя бы отбросить, а вот когда к тебе приближается вся долина и по ощущениям, это не она идёт к тебе, а ты сам падаешь в пропасть. В моём воображении я уже практически летел вниз и скоро должен был рухнуть и разбиться. «Пропасть» манила и затягивала…

Опомнился, только когда уже шаг навстречу сделал. Встряхнулся, прогоняя наваждение и будто протрезвев заметил, что внутренний сканер окружил некоторые маркеры фиолетовым свечением, лучи которого тянулись в мою сторону.

Да. То, что я их не видел конкретных врагов, тоже не добавлял спокойствия. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, выветривая из головы не только чужое давление, но и повышая собственный моральный дух. Чего я раньше времени паникую, вдруг там биомехи больше «био», чем «мехи» и вообще плюшевые?

На меня налетел порыв ветра, выдув вообще любые мысли из головы, туман остановился, не дойдя до меня почти двести метров. Передовой отряд «дымопрядов» остановился, некоторые даже присели, поджав под себя лапы и выставив только бронированные панцири.

— Ну давайте подождём, — пробурчал я, зная, что время работает на меня.

Но ждали мы недолго. Прошло двадцать минут, и, похоже, биомехи поняли, что прилив временно закончился, и дальше надо действовать самостоятельно. Сразу два «дымопряда» поднялись, сблизились и пошли вверх. Выбрались за границу рабочей зоны, черепашьим шагом поднялись ещё метров на десять и снова прикрылись касками, только на этот раз предварительно себя прикопав.

Я не стрелял, стараясь понять принцип действия. Между биомехам осталось метров восемь пространства, и когда появились две дымные скрутки, всё это напомнило мне арку. А когда выдвинулась вторая пара «дымопрядов», пробежав ещё на пятнадцать метров выше, и дымов стало четыре, то уже стал вырисовываться план будущей аллеи, ну или некой жёлтой дорожки, по которой биомехи смогут добраться до горы.

К счастью, хотя не думаю, что это их надолго остановит, дорожка была направлена не прямо на меня, а на соседнюю заблокированную пещеру. А значит, дорожке придётся заворачивать и биомехам тратить больше ресурсов.

Из тумана тут же выдвинулось сразу восемь «дымопрядов», будто намекая мне, что ресурсов им хватит. Я открыл огонь, когда первая пара выдвинулась за границы «дорожки». С одним получилось идеально — я сбросил его со склона, откатив по диагонали. До тумана он не долетел, а за пределы действия дымов с «дорожки» вылетел. Там он и откинулся, впустую выпустив запас дыма. Хотя если они весь склон так засеют, то не впустую. Но дорогу я им точно подпортил.

Со вторым так лихо не вышло. Сплошные рикошеты и непробития, плюс они явно обучались. Двигался он медленней, завалив корпус вперёд и прикрывая лапы. В итоге я его лишь сдержал на пару метров, прежде чем в воздухе появилась новая струйка дыма.

Ага, а у меня минус магазин. Осталось три, а дальше, видимо, лучшая защита — это нападение, и пока они по двое можно будет попытаться налететь самому…

Чёрт! Надо вообще думать перестать, только тупо сразу действовать! Вроде просто мысли, но я опять накаркал. Ну или это стандартная тактика биомехов, но из тумана проявились новые виды — те самые «дымоходы», похожие на трубы со стальной оплёткой. Толстые — под метр в диаметре и длинные под пять метров.

Точнее, сначала появился один — выползла такая труба-змея-шланг и тяжело вдавилась в грунт. Морда, как таковая у «дымохода» отсутствовала, одна только пасть из плотно сжатых зубов, растущих по кругу. Тело биомеха вздрогнуло и расширилось, прибавив в диаметре сантиметров пятнадцать. Пасть открылась, и я уже ждал, что оттуда повалит дым, но нет. Оттуда полез ещё один «дымоход». Выскользнул на свои пять метров и как-то замкнулся с предыдущим.

Кто знает, может, первый зубастый цапнул второго за его биомеханическую жопу, но соединение выглядело герметичным. Следом появился третий, потом четвёртый и дальше, пока край «дыхомода» не достиг края дымной дорожки.

— М-да, — нахмурился я, поймав себя на мысли, что наблюдать за самим процессом прокладки дороги для биомехов было довольно интересно.

Я даже отчасти как-то переживать за них начал, а то молодцы такие, стараются. И опять же хорошая для меня новость была в том, что ничего выше метра в холке там не пролезет. Плохая тоже была — моими калибрами сдержать рост этой трубы у меня не получится.

Тем временем «дымоход» добрался уже до крайней струйки дыма. Немного затрясся, будто внутри кто-то бежит. Хотя не будто — оттуда действительно выскочил «дымопряд» и, когда пасть приоткрылась, он шустро метнулся на место предполагаемого второго источника для «арки».

Следом выползло ещё три трубы и также выплюнуло по одному «дымопряду» в каждую сторону. Я немного пострелял, но не по биомехам, а по камням перед ними. В основном без особого успеха, только одну глыбу удалось расколоть, причём очень даже удачно — несколько камней скатились прямо на трубу, ткнувшись в закрытую пасть.

Следующие минут двадцать ничего не происходило. На склоне ничего, а вот судя по отсветам маркеров в долине продолжалась суета. Уж не знаю, чем здесь раньше занимались «дымоходы» по округе, но предположу, что сейчас их перекидывали с других участков на более актуальный.

Потому что после паузы, чёртовы шланги попёрли один за другим. И вскоре от аллеи до меня осталось всего метров пятьдесят. Буквально один переход и биомехи окажутся у меня на пороге. Они в какой-то момент ещё и поняли, что промахиваются, и скорректировали направление. Я, как мог, пытался их задержать, потратив ещё два магазина, но даже часа времени не отыграл.

— Расти большой, не будь лапшой…

Я проговорил это как мантру, мысленно обращаясь к бутону. И взялся за «марлин», заметив, что труба начала дрожать намного сильнее и даже выгибаться, будто кому-то было тесно бежать внутри.

Как бы ни горбилась и не дрожала труба, я всё-таки рванул навстречу. И, прежде чем оттуда что-то вылезло, я успел выковырять одного полудохлого «дымопряда», лапами закрепившегося за камни, и пнуть его с горочки. Кинулся ко второму, но тут уже труба перестала гудеть, резко стало тихо — даже, кажется, ветер гудеть перестал. И в этой тишине отчётливо послышался скрежет металлических когтей, по такой же металлической внутрянке «дымохода».

Шаг, ещё шаг. Проход в пасть трубы начал открываться, забор из клыков начал выворачиваться вперёд, будто это какая-то ромашка, и в центре появилась морда биомеха. Вытянутая, плоская, похожая на голову варана, покрытую стальными, бронированными пластинками.

Система «Древних» её тут же идентифицировала, заодно продлив силуэт на два метра вглубь «дымохода»:

«Чужая биомеханическая раса… Кибернетический организм класса „Разведчик“… Подвид — „Штурмовик“… Уровень опасности — высокий…»

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.