Вход в подземелье с разломом в застенье был защищен особенной сеткой рунических символов. Я долго создавал такую систему охраны, чтобы никто, кроме меня не смог войти в пещеру. Коридорами лабиринтов она выходила наружу прямо на главную границу Сорейна. Так демоническое войско быстро доберется до врага. Я давно уже все просчитал, но продолжал наращивать силы, подчиняя все новых прибывающих в разлом тварей.

Сейчас же просто сидел на камне и смотрел в мерцающую землю. Стоит мне магически расшить пропасть, как повалят демоны трех видов. Но я не спешил тревожить сумеречных созданий. Полностью окунулся в двойника…

Я летел драконом над графством, разглядывая окрестности границ. Везде было тихо, но со стороны Вейлвуда показалось войско врага.

Полчище обращенных драконов растянулось на многие километры — от горизонта до горизонта. С высоты птичьего полета оно напоминало живую реку из чешуи: спины драконов сливались в единый поток, а взмахи тысяч крыльев создавали мощные воздушные вихри. В небе стоял непрерывный гул: рев, шипение и хлопки.

И я знаю, откуда у Торна такая огромная армия. Он собрал драконов со всех графств, что подчиняются герцогству. Никого не пожалел. Очень много молодняка.

Урод поганый! Стоял посреди поля со своим генералом в человеческом облике и с усмешкой смотрел на мое войско, что парило в небе за непробиваемым магическим куполом Сорейна. Маловато. Не спорю. Но плевать! Я ни одного в бой не отправлю.

Я спикировал и приземлился на выступ, где меня ждал Нэйд.

— Явилось высочество, — буркнул друг недовольно. — Чем же ты был так занят?

— Если скажу, обзавидуешься, — ухмыльнулся я, вспоминая, как сладко стонала моя девочка. Ее обворожительный запах все еще на моей коже.

Я посмотрел на ее мужа с презрением. Победоносно улыбнулся и спустился на землю. Смело пошел навстречу врагу.

Мы сошлись в паре метров друг от друга. Надменный, холодный взгляд отчима бесил. С таким же видом он вечно отчитывал меня за непослушание, а потом хватался за плеть…

— Слушаю, Торн!

— Верни мою жену, Адриан, — ледяной тон альена прошибал воспоминаниями прошлого. Моя кровь на каменном полу его поганого замка. Слезы матери, которой тоже часто доставалось.

— Хуй тебе! Она моя!

Нэйд довольно усмехнулся, а Фолкнер поменялся в лице. В серых глазах блеснула холодная ярость.

— У нас магический брак, щенок!

— Мне насрать.

Генерал Торна сделал шаг вперед, сжав кулаки, но альен остановил его жестом.

— Видимо, ты чего-то не понял, не дорос еще. Я за женой пришел и могу забрать ее силой. Сотру нахер твое графство!

— Это ты не понял, папочка, — протянул я издевательски. — Хуй… говорю… тебе… а не жена! Ты ее дважды просрал! Мериди моя! Если это и есть вся суть переговоров, не вижу смысла продолжать.

— Я же разнесу тебя, придурок! — зарокотало его войско в подтверждение слов своего предводителя.

— Валяй! — мы с двойником напряглись в ожидании действий Торна. Он там, а я здесь, в пещере.

Я с вызовом посмотрел отчиму прямо в глаза.

Взгляды со звоном сцепились в немой схватке.

— Я добьюсь указа короля! Ты подчинишься и вернешь мне Мериди.

Отступил, сука! Боится. Знает, что во мне может крыться подвох. Еще будет наращивать армию. Наемники в ход пойдут. Знаю я его, как облупленного.

— Зачем тревожить его величество попусту? Давай решим один на один. В бою драконов. Проиграешь, подаришь мне герцогство, оставишь Мери в покое и свалишь из Ароны. Проиграю я, верну тебе жену и отдам Сорейн! Ну как? Идет? Или будешь трусливо прятаться за спинами солдат? — тряхнул я головой, указывая на полчище, которое резко притихло, ожидая решения герцога.

Он молчал и продолжал прожигать меня злобным взглядом.

— Стра-ш-но, сука? — зашипел я с ухмылкой. — Это тебе не хрупкую девушку пытать, которая не может дать отпор.

— Жди указа короля, сосунок! Я ее еще и не так пытать буду! Взвоешь у меня, тварь!

Торн развернулся, махнув пологом черной накидки, и дал войску отбой.

Мы с Нэйдом переглянулись, рассмеялись и обернулись драконами. Он полетел к вершине Белого замка, а я испарился в воздухе. Поднялся с камня в пещере и расхохотался в голос.

О, да! Я скоро покончу с Торном. Трус поганый!

Довольный результатом переговоров, я покинул подземелье и отправился в лабораторию. Надо было вобрать в магический сосуд огненную силу подопытного берина. Дело это трудоемкое. Кучу формул зачарования надо перепробовать, пока нужную не подберешь. Но я обещал Мери, что мы попробуем еще раз свести метку.

Эрл говорит, что опасно. Наказание богини последует. Только что она сделает, когда метки окончательно сгорят!

Я завозился до самого утра. А когда кристалл уже вогнал в артефакт, засветился парный с моей девочкой браслет.

У меня от счастья и волнения чуть сердце не остановилось. Я долго на него смотрел, не веря глазам. Мери все-таки его надела!

— Адриан, где ты? Ты в порядке? — полился из украшения ее встревоженный голос.

Я прослушал еще и еще…

Сбился со счета. Прокручивал послание и млел от ее слов. Волнуется. И пусть скорее всего за свою жизнь переживает, ведь мы связаны, а все равно приятно. На душе потеплело.

— Я в лаборатории. Как ты себя чувствуешь?

И застыл в ожидании, нервно заламывая пальцы.

Браслет долго молчал, но все-таки загорелся, несмело, будто передавая эмоции хозяйки.

— Уже хожу, — тяжело вздохнула Мери. Помолчала немного, а затем опять заговорила, чуть строже: — Ты говорил, что с контролем поможешь, мне это очень нужно. Чуть не сорвалась опять, боюсь девочкам навредить.

Браслет затих, но тут же загорелся вновь.

— Как… прошли переговоры? — в этот раз голос моей девочки был поникшим, но с нотами ненависти, явно направленной не на меня.

— Где ты? Я сейчас приду.

— В южном крыле, с малышками.

Адриан как вихрь ворвался в покои. Снова в мантии магистра. Сам всклокоченный, взгляд шальной. Он тут же нашел меня глазами и с загадочной улыбкой подошел.

— Скучала, цветочек?

Я даже растерялась и не смогла ничего ответить.

Скучала ли я? Жутко…

Но больше беспокоилась о нем, поэтому не успела ни переодеться, ни поесть. Как прослушала сообщение, так и сижу на краю кровати, будто у меня колышек вместо позвоночника. Дурная девка… влюбляюсь в своего палача…

Адриан приподнял пальцами мой подбородок, мазнул взглядом по шее и помрачнел. Черты его лица ожесточились.

— Откуда это?

— Только не злись, — я сглотнула. Я понимала, что Селене после такой выходки не жить, и мне было ее искренне жаль. Не виновата женщина, что ее привязали к себе, а потом выбросили, потому что появилась другая. Зная, каким жестоким может быть Адри, настояла на своем: — Обещаешь?

— Обещаю, — прошипел сквозь зубы, полыхая фиолетовыми глазами.

— Селена, — выдохнула я, и вцепилась в его рукав. — Не трогай ее, прошу. Она просто расстроилась из-за моего появления. Развяжемся, вернешься к ней. — Сказала, а губы чуть не занемели от того, что я, тьма застенья, теперь не хочу этого!

Он провел пальцем по браслету.

— Нэйд, приведи Селену в мой кабинет. И пусть завтрак принесут на двоих, — приказал граф и протянул мне руку. — Идем.

— Мне бы сначала, — я показала на рубашку и присохшую кровь, — привести себя в порядок.

Он кивнул и отступил к окну.

— У меня в лаборатории все готово. Но… нельзя пока развязываться. Торн хочет забрать тебя указом короля. — Адриан завел руки за спину и сжал ладони в кулаки.

Меня пробрало дрожью, и бедра, там, где были порванные ткани, заныли.

— Но у нас ведь нерушимый брак. — Я почувствовала, как стремительно на плечи наваливается монолитная плита. — Король пойдет ему навстречу. Эстиер… — я вскинула на Адриана потерянный взгляд. — Тогда нужно побыстрее развязаться. Если он меня вновь заберет, я не выживу, и тебя за собой потяну.

— Король Харт женат на своей истинной. Это может сработать. Пусть думает, какая связь сильнее, — повернулся он и посмотрел на меня с жесткой решительностью. — Торн никогда тебя не получит. Обещаю, — подступил и коварно улыбнулся. — И вообще… Хотелось бы мне посмотреть, как хваленая королевская армия без меня справится с разломами всей восточной Ароны, — усмехнулся Адриан. — Не переживай. Я все решу.

Я сжала кулачки на коленях. Посмотрела на руки. Я не боялась остаться калекой, я не боялась умереть, я боялась того, чего не должна! Его потерять. Ересь какая-то!

Мери, вспомни, что он сделал… Вспомни!

Целовал, ласкал, доводил до исступления.

Мамочки, я сошла с ума.

— Значит… ты передумал уничтожать метку? — пристально заглянула в его глаза, пытаясь отыскать хоть что-то, что можно ненавидеть снова.

Но после вчера я будто обновилась.

— Нет, — ответил он, не раздумывая. — Выжжем, как только Торн получит отказ короля. Я уже распорядился восстановить твое родовое поместье. Поедешь домой, как и хотела. Работать тебе не придется. Я буду содержать вашу семью, — говорил он хладнокровно. Только в фиолетовых глазах на мгновение промелькнула тьма.

Я поднялась, пошла в сторону купальни, на ходу скидывая его рубашку.

— Не стоит так разбрасываться богатством, мы и сами справимся, без твоей помощи. И я, — обернулась через плечо, — не просила тебя трогать мое поместье. Я не хочу потом расплачиваться за долги, которые не брала.

И ушла в купальню. Меня вновь колотило, сама не знаю, что не так, ведь он делает с меткой то, что я хотела.

— Мне все отменить? — послышалось за спиной.

— Как хочешь… Не стоит тратиться.

Мурашки побежали по плечам, наверное, он это заметил.

Глядя вперед, боясь обернуться, я говорила чушь, в которую не верила:

— Доведем начатое до конца, и освободим друг друга. — Я повернулась, очень хотелось уловить его мысли и эмоции.

Адри стоял, расслабленно привалившись боком к дверному косяку, и откровенно меня разглядывал.

— Доведем, — улыбнулся краешком губ и продолжил пялиться.

— И то, что было вчера… — я прикусила губу и, чувствуя, как жар раскатывается мягкими волнами по телу, неловко прикрыла грудь рукой. — Я была не в себе. Это больше не повторится.

— Да, да, конечно, — его губы все шире растягивались в хитрой улыбке.

Адриан жадно ощупывал мое тело таким пылким взглядом, будто сейчас набросится.

Не было никакого желания прогонять или прикрываться. Разглядывания Адриана мне будто приносили особое удовольствие.

Я просто перенервничала: сначала Селена, потом пропажа истинного.

Но подспудно я знала, что это не так. Я не обманщина, но себя обманывала в тот миг изощренно.

Чтобы хоть немного охладить голову, шагнула под теплые струи воды, что стекали по черным камням. Волосы вмиг намокли, потемнели, легли тяжелой броней на спину, плечи и грудь.

— Хочешь в Параде Крыльев поучаствовать? — вдруг спросил Адриан.

Не было у меня ни светской, ни любой другой жизни, мне хотелось увидеть другую сторону, а не только лишения.

— А что нужно делать? — потянулась за мыльной водой, но не достала. Далеко от душа оставили служанки, а из-под теплой воды выходить не хотелось.

Адриан вмиг оказался рядом и протянул мне флакон. Отступил, чтобы я его не забрызгала.

— Ты на драконе когда-нибудь летала?

— Нет. — От его близости меня немного вело. Я слышала тонкий приятный аромат и тряслась от желания затащить его под воду. — Не приходилось.

Налила на ладонь мыла, стеклянную бутылочку поставила под ноги и аккуратно вспенила волосы. Они у меня довольно послушные, с мягкой волной, как у мамы, но средства, которыми я пользовалась в Ветроне, делали их жесткими, как солома. Я с трудом могла их потом расчесать. Здесь же мыло даже пахло иначе, смешивалось с другими ароматами, волновало кровь, а под пальцами пряди становились шелковистыми и мягкими.

Я даже заурчала от удовольствия, так было приятно ощущать на коже ароматную пену.

— На мне хочешь полетать? — прошуршал голос графа сквозь шум воды.

Мурашки не побежали, поскакали по коже, а я перестала мылиться.

Он серьезно спрашивает, что хочу я?

Торн не спрашивал, ставил в известность: свадебное платье — до зубного скрежета помпезное, туфли — жутко неудобные, зато в камнях и дорогие, кольцо — тяжелое, как булыжник, руку оттягивает, обстановка моей комнаты темная, как склеп, никаких бедных родственников на свадьбе — как оказалось, к лучшему.

Я внимательно посмотрела на Адри через плечо. Странно, что меня совершенно не смущает его присутствие. Напротив, я не хочу, чтобы уходил.

Дрожа, тихо произнесла:

— Как прикажешь. Ты ведь здесь главный, и вряд ли мое желание будет учитываться.

— Приказы я отдаю иначе, Мери. Это был простой вопрос. Если не хочешь, так и скажи. А девочкам разрешишь? Им понравится. — Он смотрел на меня загадочно, будто изучал. Наблюдал за малейшей реакцией.

Я дура, знаю…

Ну когда мне посчастливиться еще полетать на драконе? После разрыва метки вряд ли я смогу жить свободно, даже замуж не выйду, пока Торн жив. Запрусь в поместье и буду выращивать свой любимый сад и мечтать о великой архитектуре.

— Я хочу… и девочки тоже захотят, — заулыбалась, вспомнив их светлые личики. — Попробуй им что-то запретить, узнаешь, что такое застенье в живом мире.

Адри так искренне рассмеялся, что жесткое лицо стало мальчишеским. В глазах засветились задорные искорки.

— Собирайся. Я подожду в покоях. — Он резко подобрался и стремительно вышел из купальни.

— Что я творю? — закрыв ладонями лицо, я не могла сдержать дурацкую счастливую улыбку.

Эстиер, ты прокляла меня, да? И нерушимый брак, и истинная метка… все из-за того, что я в тебя не верю? Я поверю! Слово даю. Ты только не уведи меня по дорожке в пропасть, умоляю.

Эйла, богиня моя, помоги.

Я стояла под водой еще некоторое время, мыло давно утекло в сток, а я все дрожала и не могла отступить. Я знала, что он ждет. И стоит мне войти в покои, вскинет взгляд и вновь затянет в плен.

Неужели я так быстро все простила? Или тяга к истинному сильнее той боли, что он мне причинил?

Нужно хотя бы попытаться отдалиться.

Я замоталась в махровое огромное полотенце и, почти не дыша, вышла назад, в комнату.

Адриан с Герой сидели на террасе, смотрели, как девочки играют в саду. Они о чем-то говорили. С каждым словом женщины граф менялся в лице. На скулах ходили желваки. Взгляд яростный, сулящий все муки бездны.

Я быстро нашла исподнее, мягкое бюстье и трусики, сверху накинула светлое платье без наличия разных оборок и рюш, с красивой косой горловиной и, о Эйла, опять завязки на спине! Пришлось выглянуть на террасу и позвать Геру. Ну не Адри же сейчас звать?

И, пока они ничего мне не сказали, спряталась в комнате. Беспокойно заходила вдоль стены, изредка вылавливая в отражении зеркала свою худую фигуру.

Гера сразу пришла на помощь, а Адриан промчался мимо. Вырвался в коридор, хлопнув дверью.

— Ты ему не рассказала, что Селена угрожала убить девочек? — женщина ловко переплетала ленты на моей спине.

— О нет, Гера, зачем вы сказали? Да не сделает Селена ничего! Она просто ревнивая женщина, и только. Эйла, помоги! Это я виновата… не надо было так.

Я дождалась, пока Гера завяжет мне платье, а она будто нарочно тянула, и прыгнув в простенькие белые туфельки, побежала в коридор.

Влетела в кабинет Адри, буквально отмахнувшись от стражей.

Нэйд держал в руках цепь от магических браслетов, что сомкнулись на запястьях девушки. Она сидела на коленях перед столом Адриана и рыдала, закрыв лицо ладонями. Сам же граф стоял у дальнего шкафа. Увидев меня, он указал на свое рабочее пустое кресло.

— Присядь, Мери, — мягко, насколько это было возможно в его состоянии, сказал он.

Я послушалась. У меня сердце кровью обливалось. Селена ведь тоже девочка, кто знает, какая у нее судьба, не мне судить за поступки.

— Умоляю! Пощади. Пожалуйста, Адриан, я хотела тебя вернуть. — Она оторвала руки от лица и жалобно посмотрела на графа. — Только припугнула ее и…

— Ты… — не дал он ей договорить. — В моем замке. В моих покоях. Напала с ножом на мою женщину, — звенел такой сталью его голос, что до костей пробирало. — Угрожала. Убить. Детей, — чеканил Адриан каждое слово, а Нэйд одобрительно кивал. — А сейчас просишь о пощаде?! — прикрикнул и девушка вся сжалась, затряслась в жутком страхе. Опустила повинно голову.

— Да, — шепнула обреченно. — Мы же любили друг друга. Как же так?

— Какая любовь? — безжалостно усмехнулся граф. — Я тебя просто трахал.

И Селена разрыдалась с новой силой, а меня продрало от затылка до пят ледяными когтями.

— Пощади… — взвыла девушка.

— Мериди решит, что с тобой делать. — Адриан скрестил руки на груди и посмотрел на меня.

Я покачала головой, волосы влажными веревками ударили по плечам, будто пытались меня отрезвить. Поднялась. Меня слегка повело, пришлось склониться над столом.

— Нет, — зло взглянула на Адриана. С глаз будто шоры упали. — Сам решай, что делать со своими… — так и хотелось сказать «шлюхами», коей я и сама являюсь, даже пошевелила губами, но вымолвила другое: — женщинами. Я озвучила свое мнение еще в комнате и не собираюсь его менять.

Постояла, глядя на плачущую Селену, и добавила:

— Я сама виновата, не нужно было выносить сор из избы. Можете меня, ваша милость, — взглянула прямо на графа, — выпороть за это. Так вы здесь наказываете за проступки? Или тоже пальцы ломаете? Или еще что похуже?.. Например, отдаете войску на растерзание. За то, что девушка боролась за свою любовь? Изощренно, согласна, но как смогла. — Я повела плечом, сжала кулаки, пальцы заныли в тех местах, где были переломы. — Вдумайся, Адриан: ты предлагаешь мне, той, кто пострадал от твоей похотливой руки, — я едва не кричала, — подписать приговор несчастной женщине, которая тебя любит, а ты, оказывается, ее просто трахал! — осипла, голос пропал: — Надеюсь, ты несерьезно…

Сердце зашлось в диком грохоте. Спину обожгло, словно в лозы стигмы влили яд.

На мгновение я представила, что полюблю этого жуткого человека с фиолетовыми глазами, и стало дурно.

Я выбежала из кабинета и, влетев в уборную, склонилась над рукомойником. Задышала, пытаясь прийти в себя. Руки вмиг позеленели, лозы разбежались по белому камню купальни.

Прикрыла глаза, гася в себе внутреннюю мощь. Я справлюсь сама… я смогу.

Раньше ведь могла.

Безжалостно вырву из себя любые ростки симпатии к Адриану, чтобы никогда и ни за что не страдать так, как Селена.

— Мери, — сильные руки обхватили талию и горячий торс прижался к спине. — Ты должна учиться принимать важные решения, — опаляя кожу жаром дыхания, прошептал Адриан на ухо.

— А сейчас я приняла неважное на твой взгляд? — вот бы оттолкнуть его, но стигма, сука, не дает, тянет к нему.

— Важное. Да. Для нее. Правильное ли? Ты проявила милосердие, рискуя безопасностью родных. Я пощадил преступницу. Наказания не последовало. Твоя воля — Он поцеловал меня в шею, выпустил сиреневые нити, что окутали плечи и руки. Взбунтовавшаяся земная магия начала плавно стихать.

— Я думала, ты ее казнишь, — урча, откинулась затылком на его плечо. — У тебя были такие жуткие глаза, точно как тогда… когда меня…

Натянулась струной, но отойти некуда — впереди рукомойник и стена с зеркалом. И мы в обнимку в отражении.

— Глаза… — Адриан оторвался от моей шеи и посмотрел на себя в зеркало. Как-то печально хмыкнул. — До сих пор не могу к ним привыкнуть, — фиолетовые радужки магически блеснули. В глубине закружились искры.

— Какие они были? — я прижалась к нему, чувствуя как по спине гуляет змейка вожделения. — Как это: быть магом всех стихий, почти как Эйла, ветронская богиня?

— Зеленые, — шепнул граф, — как трава на лугу, — мечтательно улыбнулся. — Как… у моей матери. — Боль в его глазах при ее упоминании не могла скрыть ни одна магия, даже всех четырех стихий. — Чувствовать себя богом всегда приятно, Мери. Но за силу и власть приходится дорого платить. Чаще… душой, — его радужки тут же затопило тьмой. Ни одного просвета не осталось. Чернота яростно клубилась.

— Мне кажется, ты больше притворяешься бездушным, а раны… и потери… они тебя сделали сильней.

— Как и тебя, — он провел большим пальцем по моей щеке и очертил губы. — Пойдем, — необыкновенные глаза прояснились, — поедим и будем готовиться к балу.

— Я не считаю себя сильной. Ты просто плохо меня знаешь. Я та еще плакса, когда никто не видит. — Дала ему руку и позволила себя увести.

Из ложи балкона главного торжественного зала замка, все необъятное пространство, как на ладони. Мне всегда нравилось свысока наблюдать за гостями. Привычка осталась еще со времен, когда дядя был жив. Он никогда не принимал участия в праздниках. Никогда не танцевал на балах. Я тоже ненавидел эти дурацкие телодвижения, но на то была своя причина.

С десяти до шестнадцати лет Торн заставлял меня день ото дня заниматься танцами, вместо того, чтобы обучить бою на мечах. Говорил, что я слишком хилый для воина и никогда не буду полезен в сражениях. Зато выступать на представлениях и ярмарках смогу. Народ развлекать.

— Ха, — вырвалось, когда я вспомнил, как отчим позорно бежал с переговоров. — Принес кольцо? — взглянул на Нэйда, что опустился рядом в кресло.

— Держи, — он передал мне артефакт, который образует на спине дракона магическое седло.

— Себе взял? — Надел украшение.

Нэйд в ответ показал средний палец со своим кольцом.

— Чтобы меня кто-то оседлал… — скривился он недовольно и скрутил руки на груди.

— Это же дети, — рассмеялся я.

— Мне раньше казалось, что я — генерал армии Сорейн, а не нянька, — фыркнул.

— Ой, не выделывайся. Нравится тебе с девчонками возиться, пока никто не видит. — Я протянулся к столику и вручил Нэйду бокал вина.

— Они милые, — нехотя признал друг и тут же завел другой разговор: — Эрл встревожен. Зачем ты пытаешься выжечь метки? Я, конечно, понимаю, что Мериди та еще заноза, но все же…

— Нэйд! — оборвал я его речь, щелкнув пальцами, — ты мой друг, но еще раз назовешь мою девочку занозой, в рожу получишь.

Я не знаю, наверное, на меня снизошла сама Эстиер, заставив сменить гнев на милость, когда отпустил сучку Сел без наказания. За Мери я готов порвать любого. Но одно ее слово и… Пропасть.

Нэйд протянул недовольно:

— Знал бы ты, что она о тебе говорит…

— Пусть говорит. Ей все можно, — я пригубил вина из кубка и окинул ленивым взглядом все еще пустой зал.

— На голову она тебе села и ножки свесила.

Я снова вспомнил, как лизал между стройных ножек Мери, и штаны праздничного камзола натянулись.

— А мне нравится.

— Хрен вас поймешь. Зачем тогда метки сводишь?

Я залпом осушил сосуд.

— Да потому что она хочет, — вздохнул.

Под грудиной больно кольнуло. Привязываюсь к ней. И не метка тому виной. Что-то другое. Странное, необъяснимое чувство, которое раньше никогда не испытывал. Хотелось сделать Мериди частью своего мира, чтобы она корнями вросла в Сорейн. Поняла суть правления. Могла где-то меня заменить. Но… не про нее это все. Другого Мери желает.

Нэйд заржал:

— Ты тронулся, не иначе. А если она захочет, чтобы ты ей графство подарил? Из меня уже няньку сделал, что дальше?

— Могу подарить ей парный с тобой браслет, будешь Мери платья подносить по вызову, — теперь я расхохотался.

— Адриан, блядь!

— Расслабься, — махнул я рукой. — Что с тобой в последнее время?

— Да… роща эта, — он схватил бутылку со стола и начал глотать спиртное с горла.

— Притормози, — пришлось отнять у друга пойло. — Тебе еще детей на себе катать. Ты о пророчестве?

Нэйд кивнул и устало потер лоб.

— Чего такого тебе там духи нашептали?

— Сдохну я.

— Пф! Все мы когда-нибудь сдохнем, — я нахмурился. Чувствовал. Не то что-то с ним.

— А я скоро, — друг вскинул на меня тревожный взгляд.

— Такой большой, а в сказки веришь. От тебя не ожидал.

— Расслабься, Адриан, — он указал взглядом на вход в зал.

Сегодня все драконы Сорейна в половинчатой трансформации, с расправленными за спинами крыльями, включая нас.

Первая вереница стражей стройным рядом прошла вдоль стен. Воины застыли в ожидании гостей, что толпой спускались с главной лестницы.

Я сходу прикипел взглядом к девушке, которая держала за руки двух малышек.

Мери была в сияющем фиолетовом шелковом платье, что струился по полу, ластясь к ее стройным ногам. Лиф красиво облегал высокую грудь, глубокое декольте украшалось тонкой золотой цепочкой и небольшим аметистовым кулоном, а красивые руки прятались под тонким шифоном рукавов. Светло-миассовые волосы подняты наверх, без тугих кос и всяких вычурных украшений, и несколько прядей свисали на румяные щеки, будто нарочно привлекая внимание множества драконов. Остальные же локоны пучком спускались по шее на плечи.

Мери открыто улыбалась, вела своих девочек, одетых в сверкающие шелковые платьица синих оттенков, через зал и остановилась в указанной точке.

А когда полилась музыка, они закружились в танце, и Мериди повернулась ко мне спиной. Открытый вырез, будто нарочно, подчеркивал яркий узор метки. Благо та была скрыта магией и никто, кроме меня, ее не видел.

— Ты пропал, — шепнул мне на ухо друг.

В самую точку.

Я любовался Мери, как редким сокровищем. Она сияла. Завораживала. Кружила голову.

Ну почему я такой придурок? Всю жизнь от любви бежал. Яростно и безжалостно шел к своей цели, растаптывая цветы. А ценность особенного и редкого цветка под ногами не заметил. Сорвал и выкинул. Не прорастет он теперь в моей гиблой почве.

— Она же браслет надела. Видел? Мы связывались, — я показал свое запястье и просиял улыбкой.

— Радость-то какая! — закатил Нэйд глаза. — Ты придумал, как указ его величества обойдешь, если Торн его добьется?

— Я за нее нахуй короля пошлю! Пусть только попробует вынести этот паршивый указ. Вот увидишь, все разломы сука открою!

Я смотрел на Мери и сжимал кулаки. Никому. Никогда. Она не достанется.

— Хочу на это посмотреть, — Нэйд стукнул меня в плечо.

Мериди расхохоталась, кружа малышек. Многослойная шелковая юбка летела вслед за ее поворотами и словно отливала магией.

Музыка закончилась. Девушка встала как раз напротив нашего балкона и вскинула голову. Улыбка вмиг сползла с ее лица. Она смотрела на меня, не моргая, а когда малышка Тэя дернула ее за рукав, не сразу очнулась. Отвлеклась на девочек снова, и начался новый танец.

Сын одного из делегатов подошел к Мери и протянул руку. Я весь окаменел.

Она смущенно приподняла занятые ладошками сестер руки, показывая, что уже занята, и, поклонившись, продолжила непринужденно танцевать.

Я расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Иди станцуй с ней. Я девчонок покружу, — с мягкой улыбкой предложил друг.

— Ненавижу эти телодвижения, — я скривился от новой волны воспоминаний.

— Как знаешь. — Нэйд поднялся с места, расправил крылья и слетел с балкона в центр зала. Подошел к детям, галантно поклонился и подхватил девчонок на руки.

Стоило Мери остаться одной, как драконы налетели на девушку коршунами. Сука! Я кого-то сегодня убью!

Девушка, мило улыбаясь мужчинам, попятилась к лестнице. Испуганно вскинула на меня взгляд. Сбежит сейчас. Уже юбку схватила пальцами, подтянула повыше, серебристые туфельки сверкнули из-под многослойного подола.

Я вздернул крылья. Они сами понесли меня к Мери. Приземлился на ступенях, вмиг разогнав желающих танцевать и преграждая путь беглянке. Склонился и протянул руку. Та подрагивала от волнения.

— Разрешите вас пригласить, герцогиня. — Уставился в большие штормовые глаза.

Девушка сдержанно кивнула и осторожно коснулась моей ладони.

— Я думала, что они меня растерзают, — судорожно прошептала она, сближая наши тела кротким шагом.

— Кто тронет, умрет. — Я подтянул девушку к себе и повел в центр зала.

Гости кинулись врассыпную, освобождая нам путь. Застыли стройными рядами. Только Нэйд, кружа хохочущих девчонок, мог одновременно с графом находиться в танцевальном кругу. Остальные должны только смотреть.

Знать Сорейна долго будет обсуждать мой первый за время правления танец! Плевать. Пусть шепчутся.

Я посмотрел в глаза своей невероятной девочки и мягко обхватил ее изящную спину чуть выше талии.

— Как же ты прекрасна, Мери, — проговорил, с восторгом любуясь ее неземной красотой.

— Это все Гера… — Мериди скромно захлопала ресницами, — нашла мне платье. Сказала, что оно особенное. Я не смогла ей отказать.

Мама любила этот цвет. Гертруда дала Мери ее платье. Лишний раз хотела напомнить о счастливом времени в замке. Получилось! Я давно такой нежности и теплоты внутри не чувствовал.

— Ей сложно отказать, — улыбнулся и сделал первый шаг.

Музыка полилась иначе. Я плавно повел девушку. Она следовала за мной с удивительной грацией, словно парила над каменным полом. Ее платье кружилось вокруг, создавая легкую волну, а локоны чуть подрагивали в такт движениям. Драгоценные камни на серьгах мерцали при каждом повороте, будто крохотные звезды.

Мы сделали оборот. Я повернул корпус, слегка усиливая нажим ладони. Мери развернулась, на мгновение отстранилась, а затем приблизилась. В этот миг я поймал ее взгляд.

Он искрился, будто в небесной синеве спрятались звезды.

— Кажется, женская половина присутствующих сейчас меня сожрет, — заметила Мери, хихикнув. Она разглядывала меня с каким-то другим интересом. — Твои крылья — необыкновенные.

Сердце тарахтело в груди взбесившимся мотыльком, бьющимся о стекло. Каждое ее слово, как вспышка света. Я провел кончиками пальцев вдоль метки по изящной спине, и моя запылала под одеждой. Прижал к себе Мери так тесно, что уперся в бедро девушки окаменевшим пахом.

— Что ты делаешь со мной… — Взлетел под купол потолка, крепко сжимая ее в объятиях.

Она тихо ахнула.

Закружил Мериди в воздухе, осыпая нас фиолетовыми искрами магии, что вырвалась из черных крыльев шлейфом.

— Это ты меня зачаровал, я не при чем, — засмеялась она, запрокинув немного голову. Пальчики крепко держали мою ладонь, вторую руку Мери завела мне на затылок. — Голову потеряла, видишь… Наверное, Торн ее отрубил еще в подземелье, и я попала в такой вот личный сад. Это ведь в прах превратится все, да?

— Нет, — шепнул я, с жадностью разглядывая пульсирующую венку на ее тонкой шее. — Если останешься в моих садах навечно, — потянуло к ее губам.

Мери немного отстранилась, игривость, что полыхала в глазах, сменилась серьезностью.

— Думаешь, он меня не достанет, пока я под твоей защитой? Ты недооцениваешь герцога, он найдет способ вернуть меня. Да и оставаться здесь, с тобой, в статусе кого? Девки, которую ты по надобности трахаешь, меня не спрашивая? А когда ты наиграешься, что будет? Как Селену, выбросишь? А точно… мужу вернешь, — Мери поджала губы, — как тогда.

Все внутри оборвалось. Вернулся леденящий душу холод. Пока Торн жив, Мери никогда не будет полностью моей. Никогда!

— Я убью его, — резко приземлился и заключил ее в кокон крыльев, закрывая от глаз всего мира, заключая в темноту, в которой вечно существую. — Совсем скоро.

Я так запуталась.

Душа кровоточила, стоило вспомнить, как я вообще в Белый замок графа попала, а тело и сердце противостояли ей, твердя, что Адриан — мой истинный, мой единственный, мой мужчина. Я другого и не хочу. Что он сожалеет и вовсе не такой жестокий, как видится на первый взгляд. Даже Селену пощадил, хотя она, если вдуматься, угрожала и его жизни тоже.

Только реальность намного сложнее, чем мы думаем: она искарежит, изломает и не позволит прочувствовать счастье в полной мере. Поэтому я не верила в кратковременные радости. Да, меня манило все новое, все то, что я в жизни не смогла попробовать, но… оказавшись в толпе разноцветных костюмов и платьев, внезапно поняла, что все это мне чуждо. Я будто из другого мира.

Родители из знатного рода, оба дарвийцы, и до моих пятнадцати лет мы не знали бед, посещали пышные балы, я училась в хорошей школе и получила азы, а после… заболела мама. И нам пришлось буквально побираться, а науку магии я так и не постигла, особенно ее контроль. Этот пробел в обучении несколько раз чуть не стоил жизни моих родных. Отец до сих пор на коляске. У него не тяжелая травма, лекарь легко поставит на ноги, но на это никогда не хватало денег, а когда я накапливала, продавая цветы из своего сада, папа вытаскивал все сбережения и тратил на алкоголь.

Позже я сдалась, девочки подросли, увеличились и расходы, а отец просто не желал вылечиться.

Ради девочек я, конечно, храбрилась, веселилась на балу, а внутри все горело, продолжая меня рвать на куски.

Что с нами будет дальше?

Замкнув во тьме своих крыльев, Адриан будто показывал, какое будущее меня ждет, и это дико пугало. Я не могла ему полностью довериться, не получалось.

— К полету готова? — он распахнул черные мерцающие полотна под овации гостей, и меня окутало мягким светом торжественного зала.

Хотела сказать нет, но кивнула, ведь с детства мечтала о полетах. Да я в небо днями смотрела, выглядывая случайно пролетавшего дракона, чтобы полюбоваться. Как я могла отказать?

В Ветроне драконов почти нет, разве что наш король и его дочь — первые альены, да и несколько сотен тех, что на службе нашей страны. Но к ним только особая каста ветронцев может приблизиться, я точно не из таких.

Адриан украдкой чмокнул меня в висок и заулыбался. Махнул рукой, и все гости толпой потянулись к лестнице, чтобы подняться на башню и оттуда наблюдать за парадом. Мы же с графом и Нэйд с девочками вышли на замковую площадь. На улице стемнело, в небе уже мерцали далекие звезды.

К нам с девочками подбежали прислужники, а мужчины двинулись вперед. Отошли на безопасное расстояние и вмиг, одновременно в два хлопка перевоплотились. Сестры восторженно запрыгали, увидев так близко огромных драконов. Серебристый с мелкими белыми вкраплениями генерал и черный еще более массивный, сверкающий фиолетовыми переливами Адриан.

Слуги сначала девочкам помогли забраться в двойное седло Нэйда, надежно их пристегнули, а потом подвели меня к графу, который выставил трамплином крыло и повернул на бок звериную морду с невероятно завораживающими ярко-фиолетовыми глазами с черными вертикальными зрачками.

Шаг. И я будто парю.

Еще. По плотной коже крыла на носочках, боясь поранить дракона каблуками. Надо было разуться.

Замереть, подтянуть юбки невесомого фиолетового платья, что словно сливалось с магией графа.

И еще шаг.

Чтобы плавно опуститься в удобное сидение, застегнуть ремень и коснуться пальчиками, пробежаться снизу вверх, высоких черных драконьих рожек.

— Потрясающий, — прошептала я.

Он заурчал, как котенок.

Рокот вибрацией прошел по массивному телу. Адриан оттолкнулся и взлетел так резко, что меня вжало в спинку седла потоком ветра. Поднимался все выше и выше с каждой секундой, а потом завис под едва заметным магическим куполом, что укрывал графство. Рядом с нами застыл и генерал. Девочки счастливо смеялись, расставив руки в стороны, словно парят.

Открылся великолепный вид на обширное владение Сорейн. Оно светилось миллионами огней. Величественное и прекрасное.

Мы чего-то ждали.

И вдруг сначала на горизонте появилась сверкающая точка, затем другая, третья. Вскоре небо заполнилось драконами. Огненные, с красной чешуей, с одной стороны, и ледяные, отливающие серебром, с другой. Их крылья создавали мощные воздушные потоки, а дыхание иногда вырывалось струями пламени и морозного тумана.

Первыми в движение пришли алые драконы. Они взмыли вверх, затем резко опустились, выстроившись в вертикальную линию. К ним присоединились другие, формируя угловатые очертания древней руны. А в момент завершения построения все разом выдохнули пламя, голубое и оранжевое — и символ в виде герба графства вспыхнул в небе раскрытой пастью дракона.

Сестры заверещали от восторга, а я стиснула ноги и тоже едва сдержала крик. Никогда еще подобного не испытывала. Разве что… когда Адриан целовал меня между ног.

Волна жара мягкой волной обняла тело, спину защекотало, я пригнулась и, вцепившись в шею дракона, со стоном выдохнула. По холке зверя прошлись золотистые искры и в этот миг герб взорвался водопадом. Небо озарилось так ярко, как днем.

Нэйд устремился вперед и в полете исчез. Девчонки будто в невесомости небес оказались совсем одни. Завопили восхищенно. Двинулись к полчищу драконов, что стали выстраиваться живым тоннелем, почтенно пригибая головы перед невидимым генералом с детьми.

Следом сорвался Адри. Из перепончатых широко распахнутых крыльев вырвалась фиолетовая магия. Мы летели меж стройных рядов воинов и осыпали их искрами. А в конце пролета граф развернулся в сторону замка и оглушительно заревел на войско раскатом грома.

Драконы рассыпались по небу и улетели за горизонт. Мы ринулись к площади. Плавно приземлились. Сверху с башни доносились овации гостей. Нэйд проявился. Подбежали прислужники.

Меня слегка потряхивало, но ощущение неуверенности в завтрашнем дне и сомнения смыло напрочь. Я отстегнулась, развязала застежки туфель, скинула их и осторожно спрыгнула на площадь. Бросилась к своему дракону и крепко обняла его за шею, чмокнула в черный нос.

Он осторожно приластился, чтобы не задеть меня шипами и застыл. Посмотрел на вершину главной лестницы. Я проследила за его взглядом. В окружении стражи там стоял мой отец.

Мери всмотрелась и, качнув головой, вдруг отступила. Прижалась к моему драконьему боку и спрятала лицо.

Девочки, которых слуги уже спустили с Нэйда, подбежали к Мериди и спрятались за ее пышной юбкой.

— Ридди… — прошептала меньшая, дергая девушку за рукав, — это папа? Он злой сейчас или…

— Он всегда злой, Тэя! — зарычала на сестру румяная от полета Лира. — Он нам папа только формально! Забыла, что ему не было до нас дела? Можно нам уйти, Ридди? Пожалуйста.

Тэя тоже закивала головой, потянулась к Мери на руки.

Мериди вцепилась в руку Лиры и, прижав к себе мелкую, пошла в другую от отца сторону. Она ступала прямо, но плечи заметно подрагивали.

Мы с Нэйдом перевоплотились.

— Почему ты мне не доложил, что он уже прибыл? — рыкнул я на друга.

— Должен был завтра. Видимо, раньше лекари справились.

— Выдели ему покои в северном крыле рядом с Герой пока. Потом решим.

Нэйд ушел исполнять приказ.

Я догнал девчонок и Гертруда вышла из-за поворота. Сходу ринулась к детям.

— Я видела как вы летали! Птички мои! Понравилось? — увлекла она сестер разговором и потянула к ним руки.

Мери настороженно оглянулась, девочки ее не отпускали.

— Мне страшно, — шепнула Тэя. — Не бросай нас.

— Ни за что. — Она вскинула на меня взгляд, и я понял, что всю дорогу до замка она тихо плакала. На щеках были влажные дорожки, а ресницы слиплись.

Так больно стало в груди. Видеть, как она грустит, невыносимо. Хочется обнять и не отпускать.

— Идемте к водопаду. Поужинаем в шатре, — указал я взглядом на каменную дорожку, ведущую вглубь двора.

Я хотел после парада повести туда Мери. Слуги уже все подготовили.

— Мой любимый шоколадный торт будет? — сощурилась Гера.

— Конечно. И малиновый тарт, — я улыбнулся девчонкам.

— А папа туда не придет? — озираясь, процедила Лира и в этот момент стала так похожа на мою Мери. Непросто папаньке будет восстановить отношения с дочерьми.

— Нет, — подмигнул я Лире.

— А что такое тарт? — Тэя обняла Мери и прижалась к ее щеке щекой.

— Помнишь, — улыбаясь, хотя в голосе чувствовалось напряжение, сказала Мери, — я пекла вам открытый пирог с земляникой?

Тэя закивала.

Лира вдруг подступила ко мне и тоже попросилась на руки.

Я ее подхватил, как пушинку, прижал к груди.

— Адри, ты смотрел, как мы танцевали? — таинственно прошептала она.

— Может, девочкам нельзя к тебе так фамильярно обращаться? — заметила Мери, кусая губы. — Граф все-таки…

— Моим малышкам можно все, — посмотрел я Мери прямо в глаза. — Только на вас и смотрел, — шепнул заговорщицки Лире.

— Я умею танцевать, — похвасталась она. — Ридди нас учила. И читать учила, и писать. А еще…

Мериди зарделась.

— Ну хватит, Лира-болтушка, все секреты выдашь графу, ему станет с нами скучно.

Я рассмеялся.

— Обожаю секреты, — потрепал ее за щечку.

— Распоряжения раздал, — подошел к нам Нэйд, — Куда идем?

— К водопаду в шатер, — прищурился я, заметив его шальной взгляд. Развеселил генерала полет с детьми. Давно я таким расслабленным его не видел.

— Отлично! Ненавижу светские беседы за общим столом. Эклеры будут?

Да они издеваются!

Я прыснул.

— Будут.

Заебись! Провел я вечер с Мери наедине.

Посмотрел на девушку и невинно пожал плечами.

— А ты какой десерт любишь?

Мери открыла было рот, но Тэя опередила:

— Ридди мороженое любит, как мама делала! С мятой и лимоном! — и, хихикнув, спрятала личико на груди девушки.

Она, смеясь, закатила глаза.

Мы двинулись по тропе шумной толпой. Такое чувство теплое окутало с ног до головы, когда мы весь путь спорили, какие сладости вкуснее, что странно было подобное ощущать. Будто замок с появлением Мери ожил, расцвел дивным садом. Мне нравилось ни о чем важном не думать, а просто радоваться новому дню.

Вскоре мы вышли к водопаду, что ниспадал с отвесной скалы. Вода в нем казалась не прозрачной, а перламутрово‑серебристой, словно соткана из звездной пыли. При падении в озеро она не шумела, а издавала едва уловимый звук, напоминающий шепот. Еще одно магические место на территории замка. Я редко его посещал, а зря. Уже успел забыть, как здесь красиво.

Шатер возвышался на берегу мерцающего озера, словно сотканный из тумана. Его ткань переливалась всеми оттенками синего и серебристого. По краям полотнища украшены вышитыми рунами, которые мягко светились в темноте.

Вход обрамлен аркой из переплетенных ветвей и плюща.

Тэя мигом слезла с рук и побежала к берегу.

— Только осторожно, к краю близко не подходи, — строго сказала Мери.

— А здесь купаться можно? — Лира обняла ладошками мои щеки, чмокнула в губы, отчего я обомлел, и тоже попросилась на землю.

Я спустил ее с рук, будто молнией пораженный.

— Можно. Там рыбки светятся, — указал я на воду. Она здесь всегда теплая. — Сейчас вам принесут купальные костюмы. Потерпите немного, — щелкнул я пальцами, подзывая прислугу. Отдал распоряжения. Мороженое вмиг должны доставить, чтобы не растаяло.

— Рыбки любят хлеб, можно с рук покормить, — взяла девчонок в оборот Гера. — Смотрите, плывут уже. Чувствуют.

— А если яйцо вареное кинуть, приплывет самая большая. Во-о-от такая, — показал Нэйд размер рыбы, преувеличивая в несколько раз.

Я смеялся и смотрел на Мери.

Она прислонилась спиной к дереву на берегу и тоже смотрела на меня. Долго, пристально, а в глазах мерцала знакомая зелень.

— Не нужно было столько всего… — шепнула она.

— Почему? — подступил я почти вплотную. — Тебе не нравится?

Эстиер! Что нужно этой женщине? Я скоро чокнусь.

— Нравится, — она отлепилась от дерева и заглянула в мои глаза, — даже очень. Для меня никто никогда ничего не делал просто так… это пугает.

— Не бойся, — с нежностью, что клубилась в груди, провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — Я тебя… — замялся. Мысли путались. Я захлебывался необыкновенными чувствами. Не знал, что это такое. И пугался новым ощущениям. — Не трону.

Она перехватила мою руку, сжала ее холодными пальцами, тихо и быстро проговорила:

— Один раз ты уже обещал, больше не стоит. Тем более, сейчас метка не позволит мне не хотеть тебя, это и идиоту понятно, пусть я после этого и чувствую себя… — Мери помотала головой, свободной рукой дернула заколку и распустила волосы, вновь всмотрелась в мои глаза: — Одно скажи: если ты Торна так ненавидишь, почему на свадьбе не убил его вместе со мной? Зачем мстить так изощренно? Или ты думал, что любая, кто с ним поведется, готова будет разделить с тобой ложе, просто потому что ты такой неотразимый? Я хочу услышать правду, Адри, потому что не знаю, как к тебе относиться. Я… запуталась.

— Все сложнее, чем ты себе представляешь. Нельзя просто взять и своими руками убить Торна. Это преступление, за которое будут последствия на уровне правительства Ароны. Есть другие способы убрать его с пути. Я это сделаю, когда все сойдется так, как мне нужно. Мери… Я украл тебя, чтобы он страдал. Как моя мать страдала. Я тогда видел в тебе только инструмент для достижения цели. Но я… Жалею. Поверь, — я стиснул ее ладонь и опустил взгляд, больше не в силах смотреть в горящие ненавистью глаза девушки.

Она попыталась отодвинуться, но не смогла.

— Значит, я просто инструмент? — прошептала неистово. — Ты понимаешь, что сам разрушил то, что могло быть… ведь метка все равно бы проявилась, будь мы просто рядом, но нет же… Скажи, что мне делать с твоей жалостью теперь? Целиком глотнуть или на куски разрезать? — она тяжело выдохнула через зубы. — Я тоже дура… думала, что, выйдя замуж, пусть не по любви, но за влиятельного и сильного мужчину, найду в его лице защиту и надежность, а нашла лишь боль и разочарование. Пусти, — оттолкнулась Мери, но слабо как-то. Она вновь полыхала зеленью. — Я рядом с тобой теряю себя, свое равновесие, во мне ничего не осталось хорошего. Только эта безумная дикая похоть! Чтоб тебя, Адриан! — придвинулась ко мне, коснулась губ губами, но вновь отстранилась, ошарашенно замотала головой.

— Мери, — я обхватил ее затылок и прижался лбом к ее лбу до боли сильно, — что мне сделать, чтобы ты простила и забыла? Скажи. Что угодно. Любая твоя воля. — Как же болело все внутри, выкручивало жгучим вихрем сердце. Выть хотелось. Как я до этого докатился?

— Сотри мне память, Адри… я не знаю, как желать тебя, как любить, но при этом все помнить… — Она снова плакала, тихо, без истерик, вода скатывалась по щекам и падала на землю, разбиваясь. Мери рассказывала очень тихо, чтобы остальные не слышали нашего разговора: — Мои родители поженились по любви, отца сломила смерть мамы, и я тогда, справляясь со своим горем, понимала его. Тащила девочек, как взрослая. У меня и юности не было, детство перескочило сразу в серьезные проблемы и важные решения. Но отец… Да, время его изменило и вряд ли он тот, кого знала моя мама, но папа любил ее отчаянно и не выжил бы, если б не мы с девочками. Я не смогу иначе. Мое сердце откроется лишь раз. Эта червоточина в виде насилия всегда будет стоять между нами.

Ее слова… ножом вспороли все мои затянутые временем раны. Как плакала мать, как мучилась из-за любви. Как погибла из-за этого безумного чувства. Мы с Мери катимся в ту же пропасть. И пусть я сдохну от тоски. Взвою, как того пожелал Торн. Но не позволю своей девочке страдать.

— Потерпи совсем немного, Мери, — отстранился, будто кусок плоти из себя вырвал. — Память стереть не могу, но… выжгу метку и убью Торна, — развернулся и увидел, как радостно мой всегда строгий генерал плещется в озере с детьми.

— Нэйд! Идем!

Я присела на берегу и, глядя, как девочки купаются, опустила голову на сложенные на коленях руки.

Больно, жуть как.

Словно меня уже выжгли, и я стала абсолютно пустой.

Адриан с Нэйдом ушли, а рядом со мной присела Гера.

— Люблю парад. Раньше он не был таким масштабным, когда Орест правил. Адри многое изменил. Тебе нравится Сорейн?

— Здесь красиво. — Я пожала плечами. — Чтобы понять, нравится или нет, пожить нужно. За день-два не поймешь.

— Это да. Дренер богаче, конечно, — подхватила она камушек и бросила в воду. — Но там не так уютно. За все шесть лет, что мы жили в герцогстве, я не смогла привыкнуть к его холодным мрачным стенам, — вздохнула она тяжко. — А вообще. Неважно где. Важно… с кем.

Я кивнула.

С кем? Искренне хотелось остаться с Адрианом, но… вот это «но» все портило.

— Думаете, что я корыстная, что за герцога пошла?

Гера улыбнулась и приобняла меня за плечи.

— Да ради этих малышек я бы и за демона лысого пошла, — хохотнула она. — Девочки, к столу!

К детям подбежали служанки и обернули их махровыми полотенцами. Повели переодеваться.

— Пойдем. Тебе надо поесть. Скоро ветром сдует.

— Думаете, я слишком жестока… с ним?.. — поднимаясь, я показала взглядом в сторону, куда ушел Адриан.

— Не знаю, милая, — вздохнула она, устремив взгляд в пустоту. — Нет того, чего бы он не вынес. Преодолеет и это.

— А я? — вырвалось.

— Значит, и ты, Мери. Ты же его истинная. Такая же сильная духом. Иначе не бывает. — Она повела меня в шатер, куда уже вихрем ворвались девчоки.

Я заулыбалась и поняла, что делаю это не через силу, как на балу. Мне действительно стало легче, когда выговорилась. Да только не сделала ли я хуже?

— А кто хочет завтра на конные прогулки по зачарованному лесу? — Гера уплетала шоколадный торт, пока слуги подносили девочкам напитки.

— Лошадки? — Тэя оторвалась от стакана и уставилась на меня.

— Я хочу! — вставила Лира.

Я покачала головой.

— Вряд ли получится, Гера. Никто из нас не умеет ездить верхом. Я училась немного, но это было очень давно.

— Пф! А мастер по верховой езде нам на что? — подмигнула она детям.

— И я, и я! Я тоже буду катацца! — заерзала на месте малышка.

— Тише, — я поправила ее на кресле, чтобы не слетела. — Сиди ровно, а то мастер не пустит тех у кого плохая осанка.

Сестренка тут же вытянулась и заулыбалась белыми зубками.

— Красавицы! Вы всему научитесь и будете самыми завидными невестами, — Гера с нежностью посмотрела на девочек.

Я тоже была завидной невестой. Без приданного, но зато с родовитым именем. Да толку?

Не хотелось думать о плохом, поэтому я потянулась за вазочкой ягод.

Гера подтолкнула ко мне тарелку с ароматным жарким, намекая, что поесть надо плотнее.

Я не сильно привыкшая так есть, но отказываться не стала. И правда, силы нужны.

Съела кусочек с аппетитом, закусила кислыми ягодками и стала разглядывать малышек. Они уплетали торт в две щеки и выглядели счастливыми, отчего у меня улыбка не сползала с лица.

— А почему Адри ушел? — потирая животик, спросила Тэя.

— У него вечно куча дел, — непринужденно отмахнулась женщина. — Мальчишки. Что с них взять? Не навоюются никак, — и многозначительно посмотрела на меня.

Я уронила виноватый взгляд в пустую тарелку. Дура, что с меня взять?

Простить его, признать, что сама этого хотела… что кончила, что плавилась под ним тогда и после.

— Наверное, девочкам пора отдыхать, — сказала я. — Поздно уже.

— Идемте, — одобрила Гера.

Мы вышли из шатра и я вскинула взгляд в небо. Уже привыкла, что над замком летает патруль, но сейчас драконов в воздухе было слишком много. Нас обступили стражи.

— Я думала, что парад закончился, — женщина нервно хохотнула.

— Все в порядке. Королевского гонца из Рейвена встречают, — пояснил страж.

Я с тоской оглянулась на озеро, в котором так и не искупалась, и повела осоловевших сестер за Герой. Тэя едва шла, засыпала на ходу, пришлось взять ее на руки.

— Интересно, что его величеству понадобилось? Давно из столицы никто не прилетал, — женщина щелкнула пальцами, и главный страж мягко забрал у меня ребенка.

— Только бы не весточка от Торна, — прохрипела я в ужасе.

Гера опустила задумчивый взгляд.

— Ах вот как он зайти решил! — серо-зеленые глаза нянечки полыхнули огненной магией, но вмиг потухли. — Адриан разберется. Король Харт его очень ценит.

— Дай Эйла… — прошептала я и вдруг поняла, что после нашего разговора граф может наделать глупостей. Я зла ему не желаю. — Отведете девочек? Я хочу найти Адриана. — Прижала ладонь к горлу, кровь бешено билась под пальцами.

— Надо захватить Дренер в ближайшие дни и убить Торна.

Нэйд так и застыл посреди сада, через который мы шли в замок. Пришлось и мне притормозить.

— Нельзя. Ты же знаешь. Дождемся разлома. Мы столько готовились. Рано еще. Ты видел его армию? Если нападешь без причины с демоническим войском, его величество узнает, что ты не просто сшиваешь разломы, а сам их создаешь и подчиняешь демонов. Представь, какую опасность ты представляешь для правительства Ароны. Что тебе мешает призвать полчище тварей и пойти на столицу за троном? Тебя могут просто убрать, Адриан.

Я отошел к беседке и грузно уселся на скамью. Из меня словно душу вынуло после разговора с Мериди.

— Не нужна мне Арона. Я хочу Мери и герцогство. Торна нужно уничтожить как можно скорее.

Нэйд опустился напротив и сложил руки на столе, подался вперед.

— Знаешь, Адриан, не думал, что такое скажу, но… выжги к демонам эту метку. Она тебе весь мозг отбила. Ты из-за бабы ошибки совершаешь. Она что, потерпеть не может, в любовницах немного побегать? Замуж за тебя сразу надо выходить? Ей тут что, так плохо? Все вокруг нее пляшут по твоему приказу.

— Это я уже не могу терпеть! — от бессилия магия в груди яростно завертелась. Давно таким разбитым себя не чувствовал.

— Не дает? — усмехнулся друг. — Это она многое теряет, учитывая твою особенность. Или ты не показал?

— Молчи, Нэйд, вот честно, сейчас втащу! — блядь... — Один раз ее взял силой. Такого больше не повторится. На стену буду лезть, сдохну, но не трону, пока она сама не захочет! — ударил со злости кулаком по столешнице и она трещинами пошла.

— Так спусти пар. Вон. Селена всегда готова. Закрой глаза, свою златовласку представь и вперед.

— Это измена. Противно. Я и так дров наломал. Осталось еще как Торн поступить, когда он матери изменял. Фу, дрянь!

Слезы мамы… Слезы Мери… А-а-а! Сука. Сплошное багровое застенье!

— Подрочи, — заржал Нэйд.

— Я уже все руки стер. Не помогает, — выдохнул, стараясь успокоиться.

— Тяжелый случай, — заливался смехом друг.

— Забавляешься? Ну-ну, а мне пиздец как не смешно! Опять метка активировалась. Крутит так, что искры из глаз сыпятся.

Он затих, перестал хохотать.

— Не торопись нападать. Мой тебе совет. Время не пришло. Стой в глухой обороне. Он должен первым ошибку допустить.

— Торн хитрый. Сам на поле боя не выходит. Прячется за войском. Больше в лобовую не пойдет. Уже понял еще тогда во время прорыва, что брешей в Сорейн не осталось. Будет думать, как выманить нас за купол на нейтральную землю перед границей. Это надолго.

— Так вот и жди, Адриан! — настаивал генерал. Я понимал, что он прав. — Соберись уже! Ты зачем Сел помиловал? Не мне тебе рассказывать, как опасно оставлять ее в замке. Сегодня она с ножом напала, а завтра яд в ход пойдет. Умрет истинная, умрешь и ты. К чему этот риск? Чтобы Мериди показать какой ты добрый? Милосердием власть не удержать. Так было и будет всегда. Должна же твоя женщина понимать, что ты действуешь в интересах ее безопасности.

Ничего она не хочет понимать. Там боль сплошная. И рядом я — чудовище. Вечное напоминание о кошмаре, который ей пришлось из-за меня пережить.

— Я еще день подумаю и приму решение. А ты пристально следи за Селеной. Пусть ее постоянно осматривают и никуда из замка не выпускают.

К нам подбежал начальник замковой стражи.

— Прибыл гонец от его величества Харта виэна Астэрона, — доложил он.

— О-о-о… началось, — недовольно фыркнул Нэйд.

— Встретить с почестями и сопроводить в мой кабинет, — отдал я приказ и с ухмылкой посмотрел на друга.

— Быстро он нажаловался, падла, — обычно теплые карие глаза генерала сейчас мерцали синей ледяной магией.

— Ладно, — оттянул я челку и мотнул головой. С тоской посмотрел на парный браслет. Как же хотелось, чтобы он засветился, но… — Пойдем. Все узнаем.

Пока мы с Нэйдом ждали, когда приведут гонца, курить хотелось неимоверно. Но моя новая нерасторопная прислужница до сих пор не принесла сигары. Я уже начал закипать, как дверь вдруг распахнулась.

Альен в черном военном камзоле с нашивками королевского герба вошел в кабинет и поклонился. Поприветствовал и протянул мне конверт с печатью Астэрон. Я сорвал ее ножом и принялся читать.

— Благодарю, — кивнул я гонцу и приказал слугам выделить гостю покои на ночь.

— Торн? — вопрос Нэйда прозвучал утвердительно.

— Торн, — зубы скрежетали от злости, когда произносил его имя. — С утра надо лететь во дворец. Вместе с Мериди.

И в этот миг браслет, связь с истинной, налился мерцанием и мягко согрел кожу.

Я смотрел на него, но не касался. И Нэйд смотрел.

Мы с другом скрестились взглядами.

— Как она переживет встречу с мужем во дворце? — тревожно озвучил Нэйд то, о чем я сам задумался.

— Выйди, — указал я на дверь, и генерал покинул кабинет.

Я провел пальцем по золотому ободу.

Мягкий, слегка дрожащий голос Мери влился в кабинет:

— Я… — глубоко вдохнула, долго молчала, а потом томно протянула: — Ты… нужен мне, Адри. Если не занят, конечно. Жду тебя на озере. — Засмеялась тихо, будто пьяная. — Если ты не придешь, я буду купаться одна. Голышом. И мне плевать, что подумают десятки стражей, которые стоят по периметру.

Браслет замолчал.

Второй раз прослушивать не стал. Сердце пропустило удар. Распахнул окно и выпрыгнул, расправив крылья.

В кабинет графа меня не пустили. Аудиенция у него. Важная.

Тревожно было, спать идти мне не хотелось, все равно не усну. Махнула фиолетовой юбкой и вернулась в шатер. Стражи от меня не отставали.

Слуги уже убрали приборы, поставили новые. Значит, Адриан вернется. Он ведь так и не поужинал.

— Лимонное мороженое с мятой, госпожа, — передо мной появилась вазочка с любимым десертом, служанка поклонилась и быстро ушла за полог.

Да он издевается! Разве можно быть одновременно таким хорошим, что аж в груди щемит от счастья, но и вызывать во мне настолько сильную волну ненависти, что я задыхалась?

Искренней ненависти.

Я для него инструмент! Адри сам сказал.

Я ела мороженое, наслаждаясь каждой ложечкой, и злилась. На себя прежде всего. Потому что не находила себе места: не дождусь утра, мне нужно сейчас знать, что там происходит. Что такое важное принес посетитель?

Мороженое давно закончилось, я переключилась на вино: по вкусу — вишневое и по крепости легкое совсем. Я заходила по беседке туда-сюда, мучаясь страхами, и вдруг заметила, как бокал за бокалом перестала чувствовать боль от воспоминаний. Она приглушилась желанием видеть Адриана немедленно.

Взгляд слегка расплывался, но ноги все еще вели меня ровно. Да я даже ракату станцевать смогу, не факт, что еда назад не полезет, но смогу. Да я вообще кристально трезвая, винишко-то у графа компот-компотом.

Я посмотрела на руку, там золотился браслет связи.

— Точно, можно поговорить с ним! Вот же я тугодум! — потянулась пальцем, но одернулась, приложила кончик к губам. Меня слегка качнуло, но это просто от усталости, я вовсе не пьяная. Может, слегка захмелела. — А что я ему скажу-у-у? Мои мысли ему лучше не знать, а то еще испортится. Значит, надо подумать. М…

Я провела по ободу и наболтала послание, почти не осознавая, что мелю. Вино, что казалось слабеньким, так сильно ударило в голову, что все внешние и внутренние терзания отступили, осталась только похоть.

— Ага-а-а, истинная связь тут к-как ту-ут. — Я откинула полог и пошла на озеро выполнять свою угрозу. Если точнее: плавать под светом лона голышом. Давно мечтала вытворить что-то подобное.

Но, дойдя до берега, я осознала, что платье-то на спине завязывается и я сама его никак не сниму.

Стражи попрятались, но я все-таки выцепила затылок самого высокого.

— Эй! Ты!

Он медленно обернулся, но смотрел вниз, будто я уже голая.

— Да-а-а, ты… красавчик, помоги платье развязать. — Я повернулась к нему спиной, и тут вдруг небо надо мной почернело.

— Все вон! — громогласно зарычал граф, приземляясь прямо передо мной в половинчатой трансформации.

Огромные распахнутые крылья за его спиной светились фиолетовыми переливами. И сам он раздался в груди. На крепкой шее искрилась черная чешуя. Глаза горели угрожающим потусторонним блеском.

— Ты что творишь? — подступил он и протянул руку к моему лицу, но резко сжал ее в кулак и опустил.

— Всего-то… покупаться хотела, но платье не смогла снять. — Я повернулась к нему спиной, но мир пошел круговертью, и я рухнула графу на грудь.

Он обхватил меня за талию и прижал к себе теснее.

— Я приставлю к тебе личную прислужницу для этих целей, — шепнул он мне в шею, обдавая кожу жаром дыхания. — Не смущай стражников. Я же их поубиваю, если прикоснутся.

— Не хочу прислужницу, — засмеялась я от щекотки, вытянулась, подставляя голую кожу. — Всегда сама справлялась. Да и у меня есть ты… ты же не откажешь в маленькой услуге своей… а кто я тебе? — подняла голову и утонула в его аромате и сиянии фиолетовых глаз.

— Истинная, — повел он рукой вверх по изгибу талии до груди, протиснул ладонь между нами, коснулся метки. — Из моих погребов вино подавали?

— Аха-а-а… с вишенкой. Вкусненькооо… — повернулась к нему, обняла за шею. — Спасибо за мороженое, мой… истинный. Мы должны искупаться, хочу... — Я полезла к вороту его рубашки и расстегнула пуговку за пуговкой, дернула ткань, вытягивая из плотного пояса.

В его глазах вспыхивали сиреневые молнии. Адриан жадно на меня смотрел и развязывал ленты платья на спине.

— Ты снова не в себе, Мери, — говорил он тихо. — Я ведь опять сорвусь, — освободил меня из плена завязок и проник под ткань рукой. Погладил поясницу.

— Ты не посмеешь, — захихикала я, совершенно теряя голову от его тепла и близости.

— Я — чудовище. Не забывай, — он прижался крепко и уткнулся лбом в мое плечо. — Как же тебе не повезло меня встретить.

— Ну-у-у очень уж, — я развернулась, придерживая корсет платья спереди, — красивое чудовище. — Еще отступила, поближе к воде. — Да и повезло не повезло только время покажет.

Уронила платье, оно плавно стекло по телу и осталось под ногами пышной трубой.

Белье под такие многослойные юбки я не надевала.

Засмеялась игриво и, совсем по-детски показав ему язык, нырнула в озеро.

Смотреть, как она голая радостно плещется в воде, и ничего не делать — отдельный вид изощренных пыток. Сам будто галлон вина выпил. Шатало. Трясло. От умопомрачительного желания присвоить. Оттрахать до изнеможения, сгрести в охапку и уснуть, не выпуская из объятий.

Потянуло к ней. С такой силой, что границы реальности стерлись. Разделся, оставив только исподнее. Ступил в теплую, светящуюся в свете лона воду. Приблизился к Мери.

Дурочка моя пьяная. Еще не знает, какое испытание ее завтра ждет. Но сегодня мне хотелось разделить с ней счастье.

— Понравилось летать? — только демон и знает, зачем я это нес…

— Ты мне зубы не заговаривай, граф, — она брызнула водой в мою сторону, захохотала, отплыла подальше, показала пальчиком на мое белье. — Все снимай. Потом скажу, понравилось или нет.

Зараза такая! По тонкому льду ходит.

Сцепив зубы, подчинился.

— Говори, — в два рывка подобрался к ней и схватил за талию. Взгляд сам упал на упругую грудь.

Девушка повисла на моих плечах, потемневшие от воды волосы растеклись по глади золотом.

— О… — вода ласкала ее напряженные соски, — я еще никогда не испытывала такого возбуждения. Это было… невероятно, Адри.

Издевается! Эстиер! Кончусь скоро.

— Завтра в королевский дворец полетим, — прохрипел я, плавно опуская ладони на округлые ягодицы.

— Настоящий дворец? — ее голубые глаза блеснули, она обняла меня ногами в воде, потерлась пахом о член.

— На…стоящий, — мысли путались, я забыл, как дышать. Сжимал ладонями ее попку. Еще чуть-чуть и вырвется двойник. И тогда…

Вряд ли она после вина понимает, что творит.

Царапает мои волосы пальцами и трется, трется, трется…

— Всегда хотела, — прошептала заплетающимся языком, — побывать там.

— Сорейн красивее, — вырвалось с хриплым свистом. Подкатывало. Скользить меж ее ягодиц было так восхитительно, что в спазмах скручивало нутро. — Мери… Я сейчас кончу, — впился в ее ключицу губами и замотал головой.

Она коварно заулыбалась, мягко еще потерлась промежностью и соскользнула в воду. Гибкие водоросли потянулись ко мне и, усадив, слегка приподняли над водой.

— Я хочу, — облизнулась Мериди, сверкая зеленью в глубине глаз, — на это… посмотреть.

Прошлась пальчиками вдоль ствола и, склонившись, лизнула член снизу вверх. Заглянула в мои глаза.

Мир сузился до точки ее языка, до влажного тепла ее губ. Я зарычал, вцепившись в мокрые пряди ее волос. Всхлип наслаждения вырвался из груди.

Мери опустила взгляд и, нежно проведя пальцами по головке, чувственно облизала меня кончиком языка, будто привыкала ко вкусу и новым ощущениям.

Водовороты магической метки закручивались внизу живота, лозы расцветали, и я уже не контролировал ни дыхание, ни бедра, которые сами подались навстречу ее ласкам.

— Возьми его в рот, — шептал, изнывая.

Девушка приподнялась, откинула назад волосы и, глядя на меня, послушно сомкнула губы вокруг члена.

Жар сдавил горло.

Я видел, как она смотрит снизу вверх, в глазах — вызов и пьяная смелость. Метка пульсировала, стебли горели огнем, сияли золотом, и я с силой сжал мокрые пряди ее волос, направляя.

Движения Мери были неуверенными, но от этого еще более сводящими с ума. Я чувствовал каждое робкое скольжение языка, каждое касание зубов, каждое ее дыхание, прерывистое и влажное.

Протолкнулся глубже в горячий рот.

Замычала-застонала.

Задвигалась быстрее, более уверенней.

— Да, моя девочка… вот так…

Тело выгнулось дугой, когда внутри все сжалось. Вонзился в нее жестче, до самого корня. Еще и еще… Окунался в самый жар ее горла.

— Мери, — выдохнул сквозь сжатые зубы, чувствуя, как приближается разрядка, — хватит…

Она мягко отстранилась, но продолжала придерживать и смотреть.

В глазах на миг потемнело. Я взорвался. Мощно излился семенем, что ударило горячей волной, пульсируя в такт бешено бьющемуся сердцу.

Любуясь, Мери шаловливо заулыбалась.

— Ты как Везумий… извергался.

Подрагия после дикого оргазма, я соскользнул к ней в воду. С трепетом коснулся губами ее губ, что подарили мне такой незабываемый взрыв. Схватил руку Мери, которой она так сладко сжимала мой член. Расцеловал ладонь, тонкие пальчики. Наткнулся на убогое обручальное кольцо и захотелось его содрать.

Зарычал от бессилия. Эту гадость не снять до тех пор, пока Мери в браке.

— Невероятная… моя, — хрипел, как безумный. — Только моя…

— Телом твоя, — игриво засмеялась она, повернувшись немного боком, показывая, как полыхает сейчас ее метка на спине. — А сможешь ли сердце мое заполучить, великий граф?

И, коснувшись моих губ влажными пальцами, склонила голову к плечу.

— Иначе быть не может, герцогиня, — призвал я стихию воды и заставил поток окутать нас аркой со светящимися рыбками. — Я же неотразимый, — провел ребром ладони по ее шее.

— О дааа… — пошевелила она губами. — Но на меня эти вот, — смешливо покачивая кистью, показала на рыбок, даже пальчиком ткнула нескольких, — фокусы не действуют. Ты лучше скажи: любил раньше?

Обошла меня в воде, встала за спиной, погладила ладонями сверху вниз, вернулась назад, отчего вода хлынула вперед и окатила грудь. Мери сжала мои плечи, будто проверяя, настоящие ли они, а потом, хихикнув, немного помедлила и вдруг ущипнула меня за ягодицы.

И нырнула под воду.

Я рассмеялся, любуясь своей потрясающей рыбкой. Выловил ее, подкинул над собой воздушной магией и поймал у волнующейся глади воды. Заключил в объятия и закружил.

— Никогда никого не любил.

Мы остановились, Мери так и застыла в моих объятиях, на весу, только ноги уходили под воду, а упругие груди касались моего лица.

— И правильно, — девушка засмеялась опять и, сползая по мне, касаясь горячим телом моего тела, вдруг стала серьезной. Взглянула снизу вверх, утаскивая на штормовое дно своих глаз. — Любовь — это слабость. — Откинула голову назад, будто подставляя шею для поцелуев. Закинула ножку на мое бедро, потерлась и застонала раскованно и порочно.

— Как же ты права, — она словно мысли мои читала. — Я никогда не хотел жениться и заводить детей, — скользнул рукой по ее затылку вниз, пересчитывая пальцами позвонки. Ощущал под кожей пульсацию метки истинной и млел от потрясающего чувства, что разливалось внутри.

— А сейчас хочешь? — Мери опустила голову, и ее взгляд потемнел. От движения моих пальцев по ее спине она подрагивала.

Я над этим серьезно не задумывался, но вспомнив звонкий смех девчонок, их улыбки на счастливых личиках…

— Только если дочку, — расхохотался, не веря, что вообще искренне такое говорю.

— А любить? — произнесла она, глядя на меня, будто на диковинку. Светлые брови взлетели, а молочная кожа с лонным отливом покрылась гусиной кожей.

— Не хочу любить, — прикрыл глаза. Память беспощадно подкидывала картины прошлого. То, как мать любила Торна… Сходила с ума. Как страдала. Рыдала. Как не справилась с чувствами. То, что она написала в последнем письме… А потом полетела навстречу смерти. Как разбилась на моих глазах… Болью сковало горло. — Любовь убивает.

Она долго молча разглядывала меня, тонко заулыбалась, но уже как-то иначе, мрачно, и суматошно отстранилась.

Ничего не говоря, отплыла к берегу и стала напяливать на мокрую кожу шелковое платье.

— Эйла, что я творю? — долетело тихое, остальные слова подхватил ветер и унес в сторону водопада.

Я подошел к ней. Прижал к себе.

— Я запрещаю тебе пить, — прошептал Мери в висок, — без меня.

Я отпихнулась от Адриана.

— Ты не можешь мне что-то запрещать, — процедила, с трудом справляясь с головной болью и яростью, что внезапно налетела.

Хмель, что веселил и будоражил, быстро выветрился. На смену ему пришло разочарование.

Собой.

Ну что за дура?

Тело не остыло, колко по мышцам раскатывалось желание, стягивало поясницу и распускалось по спине огненными цветами.

Я просто беспомощна перед волей аронской богини… Почему я? Почему Эстиер не выбрала Адриану в истинные женщину, что готова жить с ним и терпеть безразличие?

Я не готова. Если быть вместе, то всецело. Отдаваться полностью, жертвовать собой, принимать друг друга, любить…

Нацепила кое-как платье и, придерживая лиф на груди, побежала по тропинке.

Меня качало так, что я едва различала дорогу. Но я упрямо бежала вперед.

Он поймал меня и подхватил на руки. Прижал к крепкой груди. С хлопком выпустил крылья.

— Еще хоть раз… — рычал он мне в ухо, — начнешь раздеваться без меня… накажу.

— Интересно, как? — я злилась, но вылезать из его крепких объятий не хотелось. Я вжалась в теплое плечо и разомлела от солоноватого запаха его кожи. Мучитель… нет бы держаться подальше.

— Оттрахаю. Как спереди… так и сзади… одновременно, — зашипел он и резко взмыл ввысь.

Я запищала и сжала кулаки, боясь свалиться.

А от его слов не было неприятно или больно. Неудовлетворенное тело окатило жаром, и мне от стыда захотелось исчезнуть. Зажмурилась. И все перед глазами его налитый член. Я его губами ласкала, покусывала, облизывала… какой кошмар. До чего доведет меня истинная метка через месяц-два?

Адриан опустился на балконный выступ. Тот самый, на который меня принес Нэйд, выкрав со свадьбы. Пнул ногой арочную дверь и ворвался в покои. Уложил на огромную кровать с темным балдахином. Кинулся к шкафу, достал белую ночную сорочку. Подошел и начал меня переодевать, как безвольную куклу.

— Что ты делаешь? — я попыталась отбиться от его рук. Воспоминания нахлынули бурной рекой, виски сдавило болью.

— Тебе нужно выспаться. Завтра… — натянул он на меня шелковую ночнушку и расправил волосы, уложив их волнами на подушку, — тяжелый день, — и застыл, с улыбкой любуясь результатом.

Когда легла, хмель будто вновь перетек в голову, развязал язык, сделал ватными ноги и бесконтрольными руки. Что за вино такое? Сколько я выпила, что почти не соображала на озере? Зато помню все до мелочей.

— И чем он будет тяжелее, чем сегодня? — я потянулась к Адриану, но не дотянулась. Надула губы.

Он скинул с себя верх кителя и в одних штанах лег рядом на бок. Укрыл меня одеялом. Всмотрелся в глаза.

— Мы полетим к королю отстаивать нашу истинную пару, — откинулся он на спину и притянул меня к груди. Сжал горячей ладонью плечо. Уставился под свод балдахина.

— Что?! Мы? Отстаивать? — я подорвалась, стало тошно от рывка. — А… Торн? — тело объяло холодным огнем ужаса. — Он тоже там будет?

Адри мягко уложил меня обратно и сгреб, подминая под себя. Обхватил мое лицо ладонями и всмотрелся в глаза.

— Будет, — шепнул граф. — Ничего не бойся. Он и близко к тебе не подойдет, — пылали гневом его магические радужки. — Веришь мне?

Я моргнула. Непроизвольно. Сама не знаю, кому я теперь верю.

— Но зачем тебе это все? Для тебя истинная связь — случайная обуза. Выжжем ее, как и хотели, и не придется отстаивать то, что претит.

— Позже… выжжем, — поджал он чувственные губы. — Освободить тебя хочу от брака. Может, — Адри шумно выдохнул, — тебе легче станет.

Я спрятала глаза, прижавшись к его груди.

— Не станет.

Он зарылся пальцами в мои волосы, поглаживая кожу головы.

— Это пройдет. Ты забудешь обо мне. Найдется достойный мужчина.

— Обязательно… — я прижала ладонь ко рту. Показалось, что кислота в горло полилась.

А нет, не показалось.

Я вскочила, будто меня кипятком ошпарили, и вылетела к отхожему месту, где едва успела убрать волосы, чтобы не испачкаться. Меня давно так не выворачивало.

Сильная рука сомкнулась на затылке. Сгребла копну волос.

— Маленькая моя, — Адриан подсунул мне под нос какую-то колбу с голубоватой жидкостью, — выпей.

Не смогла. Замычала беспомощно. Меня просто на части рвало.

Он открыл вентиль каменной раковины и полилась вода. Умыл мое лицо, обдавая кожу прохладой.

— Надо выпить, — подхватил меня на руки, как малое дитя, уложил на скамью и поднес к губам зелье.

Слабо мотая головой, я все-таки сделала глоток.

Нутро все горело, а прохладная жидкость будто вбирала в себя жар. Сначала перестало душить и терзать, а после навалилась такая слабость, что я больше не могла шевелиться. Просто лежала и туманно смотрела вперед, на качающееся лицо Адриана. Оно сначала было близко, затем стало отдаляться и полностью исчезло во тьме. И я провалилась в эту тьму следом.

Вскинулась, когда в окно бил бодрый свет миасса. Вскинулась слишком резко, все пошло кувырком. Приложила ладонь ко рту: сейчас вывернет опять…

— Лекаря! — приказал Адриан и подставил мне ёмкость прямо в постель. Бережно собрал волосы на затылке.

Я не помню, чтобы мне в жизни хоть раз было так плохо. Уже и нечем рвать, а меня все выворачивало.

Когда совсем немного полегчало, я устало откинулась на плечо мужчины.

— Это ужасно… никогда больше не буду пить. Можно я сегодня дома останусь, а? — умоляюще взглянула на Адри, приластилась к его сухой горячей коже вспотевшим виском.

— Ты помнишь, что нам во дворец лететь? — гладил он меня по волосам.

— Помню, — шепча пересохшими губами, я опала на его руки без сил. Такие крепкие, надежные руки. — Привяжешь меня к себе, понесешь, как мешок. Мое тело отказывается работать, а еще… я очень хочу пить.

Адриан поднес к моим губам стакан воды.

— Можем поплыть на корабле.

В покои ворвались слуги. Убрали емкость, засуетились вокруг. Поставили передо мной накроватный столик и накрыли завтрак. Запахло бульоном, выпечкой и травяным чаем.

Есть не хотелось, я отвернулась от еды.

— Нет… лучше лететь с ветерком.

В комнату вошел Бренер и сходу кинулся ко мне.

— Что случилось? — тревожно ощупал меня взглядом.

— Перебрала немного, — отстранился Адриан, позволив лекарю меня осмотреть.

Мужчина приложил руку к моему лбу и целительная магия окутала теплом, прогоняя остатки тошноты.

— Силы восстановил. Мериди надо поесть и… не позволяй своей истинной столько пить. Ей еще детей рожать, — Бренер с укором посмотрел на графа.

— Без тебя разберемся, — фыркнул на него Адриан и жестом прогнал. — Поешь, — перевел на меня нежный взгляд и улыбнулся. — Хочешь, девочек возьмем? В артефакторику потом заедем. Там много интересного.

— Правда — можно? — я принюхалась к бульону: вроде съедобно, глотнула немного и перевела взгляд на Адри. — А в королевском замке как же? Не будут мешать? Торн их даже на свадьбу не позволил взять…

— У нас с собой будет отменная нянька, — рассмеялся граф. — Я Нэйду жалованье повысил.

— Грозный генерал с детьми — это мило, — я заулыбалась, с аппетитом уплетая навар. — Сюда бы булочку с чесноком, — показала ложкой в тарелку, — но боюсь меня король неверно поймет. Нэйду я явно не нравлюсь, а с девочками, видишь, нашел общий язык.

Адриан подошел к круглому столу у окна, поднял хрустальный клош и поднес мне тарелку с булочками.

— Плевать, кто что подумает, Мери. Нэйд тебя как-то обидел? — заметалась тьма в его глазах.

— Ерунда. — Я собиралась взять булочку, но все-таки решила, что не хочу показаться совсем деревней, от которой разит, так и не взяла ничего. — Повздорили после шепчущих деревьев, — все-таки призналась я. — Он не всем делится с тобой? А есть с мясом или яйцом? С чесноком в другой раз съем.

— Выходит, не всем, — Адри скрипнул зубами и принес мне тарелку с другой выпечкой. Склонился, поцеловал в висок. — Я с ним поговорю. После этих дурацких деревьев… — вздохнул, не договорив. Провел пальцем по браслету. — Понесешь девочек, Нэйд. Они тоже с нами летят. Головой за них отвечаешь, — приказал он строго.

Смотреть в глаза персональному кошмару — это одно, ты уже все равно никуда не денешься, а знать, что за закрытой дверью сидит враг, тот, что сотрет тебя с лица Диона, если заполучит — другой, более тонкий вид ужаса.

И я не хотела с ним сталкиваться.

Меня колотило всю дорогу. Я, конечно, держалась, но… то ли вчерашнее вино все еще не вывертилось, то ли даже тело противилось встречаться с Торном, поэтому я еле-еле переставляла ноги. Лекарь вылечил отравление, но состояние все равно не радовало.

Хорошо хоть моя неугомонная магия успокоилась.

Мы ждали аудиенции в одном из кабинетов замка, нас должны были позвать. Нэйд остался с детьми.

Дверь распахнулась.

— Господин Адриан лиэн Бледд! Прошу следовать за мной, — дворецкий указал на выход и граф встал, подал мне руку и заглянул в глаза.

— Не бойся. Тебя никто не тронет.

— Хотелось бы верить, — промямлила я, стискивая его пальцы.

Мы вышли в широкий коридор и двинулись за сопровождающим. Завернули к белоснежной лестнице с золотыми перилами и столкнулись с Торном.

Муж пер прямо на нас в сопровождении генерала Норвена. Взгляд яростный, прожигающий до оторопи магическим льдом, что вспыхивал в серебристых радужках синевой.

Я замерла на месте и не смогла больше двигаться. Адриан ступил вперед и закрыл меня спиной.

— Мериди! — раздался стальной голос Торна, как гром. — Иди сюда! — муж протянул ладонь.

— Руки… — угрожающе зарычал Адри, — оторву!

Торн от злости раздался в плечах.

— Поганец! Я сегодня ее заберу, — просвистел он сквозь зубы и подался вперед. — А потом сброшу с башни тебе под ноги, ублюдок!

Адриан полыхнул такой яркой фиолетовой вспышкой, что меня на миг ослепило. Он настолько молниеносно ударил Торна по роже, что я понять не успела. Брызнула кровь. Нос всмятку. Набежала королевская стража. Оттеснила нас к лестнице.

— Лекаря! — закричал Норвен.

Адри повернулся ко мне. Ухмыльнулся.

— Давно мечтал это сделать, — он обхватил мое лицо ладонями и впился в губы поцелуем на виду у всех.

Я даже не поняла, бояться ли мне или удивляться.

Оторвалась от его губ и прошептала с улыбкой:

— Мальчишка. — Коснулась его щеки ладонью. — Но мне понравилось.

Он рассмеялся, взял меня за руку и повел вниз по лестнице, не обращая внимания на происходящий вокруг хаос. Торн что-то кричал нам вслед, но слов было не разобрать.

Дворецкий пригласил нас в зал для аудиенций, где на троне восседал король.

Серебристые волосы, такие же серебристые глаза, пронизывающие насквозь, крепкая мускулистая фигура. Почти такой, как его изображали на картинах в книгах по истории Диона. Этот дракон пролежал во льдах двадцать лет, вот где выдержка.

— Доброго здравия, граф Сорейна, Адриан лиэн Блэдд, — строго произнес его величество. — Герцогиня Мериди дарвия Фолкнер, — перевел на меня цепкий взгляд, будто на части разобрал. — Присаживайтесь, — показал в сторону двух кресел по его правую руку. — Герцог Фолкнер задерживается?

— Немного. У вас довольно крутые лестницы во дворце, ваше величество. — Адриан уважительно поклонился, усадил меня на указанное место и опустился рядом. Взял меня за руку и обворожительно улыбнулся. Темно-фиолетовый камзол выгодно подчеркивал его необыкновенные глаза, которые сейчас особенно ярко сверкали.

Было ощущение, что я на разделочном столе, и сейчас от меня отрежут ногу, руку, живот… Скрутило так, что я беспомощно вцепилась в руку Адриана и бездумно смотрела вперед. Мы с ним не договаривались, о чем будем говорить на аудиенции, да и бессмысленно врать — есть способы магически заставить быть честным. И врать о чем? О том, что стала истинной графа из-за насилия?

У меня сейчас голова взорвется от мыслей. И утренняя тошнота подползла незаметно. Спасите…

Наверное, я сейчас похожа на пленницу, а не на женщину, которую всячески оберегают, лелеют, ласкают… Да что там: на руках носят! Кожа бледная, вспотевшая, волосы висят блеклыми веревками, а тело постоянно и бесконтрольно дрожит. Хорошо хоть магия сегодня молчит, слишком ослабла я за время отравления. У мамы тоже было неприятие спиртного, я никогда не думала, что мне передастся. Раньше никогда и не пила столько: пригубить могла, но не более. Из-за отца я воспринимала алкоголь, как зло, которое лучше сторониться. И не зря, как оказалось.

Торн ворвался в зал разъяренным зверем. На лице ни следа от удара не осталось. Лекарь быстро подлатал. Только брызги крови на вороте белого камзола напоминали о случившемся.

— Приветствую, ваше величество! — Фолкнер поклонился и подошел к краю стола. Не дожидаясь приглашения короля к разговору, задыхаясь от возмущения, начал выдавать: — Этот… граф Бледд, пользуясь независимостью Сорейн перед Дренером, украл у меня жену, надругался над ней и отказывается возвращать Мериди! У нас нерушимый брак! Где такое видано?! Я требую немедленно королевским указом заставить Адриана отдать мне жену! Иначе это грозит военным конфликтом!

— Лиэн? — король нахмурился, светлые посеребрянные брови сошлись на переносице. — Это правда?

Я вжалась в стул. Близость Торна пугала..

— Да, я украл Мери, — спокойно ответил Адриан. — Меня к ней потянуло. На все воля Эстиер. Герцогиня — моя истинная пара. У нас высшая степень связи. Нам друг без друга не жить.

— Какая чушь! Вранье! Опять его фокусы! — альен уже брызжел слюной от злости.

А меня от его голоса еще больше стискивало, я скоро сольюсь с креслом.

— Мериди? — обратился ко мне король, а я не могла говорить, горло будто пережало. Беспомощно посмотрела на Адри.

Он погладил мою ладонь и магия четырех стихий мягко потекла по венам, согревая теплом, успокаивая.

— Ты хочешь вернуться к мужу? — спросил Адриан, коснувшись моей щеки.

— Нет, — прохрипела, — никогда. Ни за что.

— Они сговорились! Я требую проверку на истинность! — закричал Торн.

Адриан обнял меня за плечи и прижал к себе.

— Все хорошо. Не волнуйся, — прошептал мне на ухо и невесомо поцеловал.

— Возмутительно! Что он себе позволяет?! Она мне принадлежит!

Его величество приподнял руку, затыкая этим жестом герцога.

— Лиэн, — глядя на графа, король говорил довольно жестко, — вы готовы пройти проверку?

— Да. Я готов прямо сейчас, — он еще теснее меня прижал, продолжая согревать магией.

А я передавала ему свою дрожь и с трудом держала спину ровно. Присутствие герцога, человека, что навеки останется моим мужем, нервировало.

— Я тоже… — вскинула взгляд и, справляясь со страхом, посмотрела Торну в глаза, — готова.

Он сжимал кулаки и кипел от ярости. В ледяных стальных глазах металась вьюга. Его лицо перекосило. Казалось, альен постарел на несколько лет за время этого разговора.

— Это ничего не поменяет! Брак магический. Заключен с благословения Эстиер. Его разрушит только смерть, — прошипел он.

— Боюсь, что он прав, Адриан, — сказал король Харт и, щелкнув пальцами, высек из воздуха легкий порох синего льда. Он мягко провел пальцем по ободу браслета на руке, похожего на наш с Адри, и очень тепло произнес:

— Подойди в кабинет. Нужно истинность пары проверить. Это важно.

Я смотрел на довольно ухмыляющегося Торна и отчаянно душил в себе желание порвать его на мелкие куски. Тварь! Стоял и испепелял взглядом мою дрожащую в страхе девочку. Я чувствовал, каким диким ужасом ее сковало. Глотал эту боль, успокаивал Мери, хотя самого трясло от злости.

В край обнаглев, я усадил ее себе на колени и погладил по волосам. Задержал взгляд на Харте. Король должен понимать, как метка действует на пару. Оторвать от меня истинную и вернуть другому — все равно, что убить обоих.

— Я тебя не отдам, обещаю, — шепнул Мери.

— Знаю, — проговорила она, обнимая меня за пояс. — Не могу рядом с ним находиться…

— Скоро все закончится, — я заправил выбившуюся прядь золотых волос ей за ухо. Ободряюще улыбнулся и очертил пальцами изгиб тонкой шеи, откровенно любуясь неземной красотой своей истинной.

— Это можно как-то прекратить? — рявкнул взбешенный Торн и с вызовом посмотрел на короля.

— Сейчас узнаем, — покладисто сказал его величество. — Вы бы присели, герцог Фолкнер.

Он нехотя опустился напротив нас и сложил руки на столе.

В зал вошел улыбчивый седой старик в черной мантии магистра и с посохом в руках.

— Это больно? — тихо поинтересовалась Мери.

— Нет, — я спустил ее с рук и поднялся с места.

— Приступим, — его величество тоже поднялся и, словно заменяя меня, встал рядом с девушкой.

Торн прищурился и напрягся.

— Что мне нужно делать? — она хотела тоже встать, но магистр похлопал ее по плечу.

— Не надо ничего делать, дитя, — взмахнул он навершием и красный кристалл засветился. Распустились нити священной магии и устремились на спину Мери.

В вырезе платья на ее коже проявились удивительной красоты мерцающие лозы. Стебельки затрепетали в унисон с моей меткой, что сразу активировалась и зашевелилась.

Я снял камзол и расстегнул рубашку, предъявляя парную стигму. Посох заискрил. Засияло все пространство. Круговорот золотого вихря взял нас с Мери в кольцо, оттесняя короля и выталкивая магистра из круга. Я приблизился к своей истинной, опустился перед ней на одно колено и заглянул в глаза.

— Моя… навсегда, — прошептал. Неимоверно к ней потянуло. С такой силой, что мир за пределами магического кольца перестал существовать.

Лозы стигмы на спине девушки еще сильнее распустились, поползли по шее, золотя молочную кожу. Мери с протяжным стоном опустилась рядом со мной, юбка платья вздулась шелковым облаком. Девушка, тяжело дыша, запрокинула голову, отчего густые волосы почти коснулись пола.

— Твоя… — пошевелила губами. — Навсегда…

Я заключил ее в крепкие объятия и ощутил истинное блаженство, словно мы единое целое. Самое восхитительное чувство на свете!

— Харт! Это потрясающе.

Все оборвалось, когда старик встряхнул посохом. Магия рассыпалась мерцающей пыльцой по полу. Но отпустить от себя Мери я не мог физически. Подхватил ее на руки и поднялся. Прижал девушку к груди.

— Я таких истинных меток еще не встречал. Идеальное слияние. У них будут уникальные дети, — старик качал седой головой, удивляясь.

— Дети, рожденные в магическом браке, принадлежат мужу! — Торн грубо вызверился, подскочил с места, устремил требовательный взгляд на короля.

А я посмотрел в глаза Мериди, млея от наслаждения.

Она отвечала мне открытым искренним взглядом.

— Торн правда может забрать детей? — прошептала она и ресницы затрепетали.

— Никогда, — я улыбнулся.

— Мне нужно подумать, — огласил на все помещение его величество. — Герцог, попрошу вас тоже выйти. Хаэль проведет другие тесты, которые касаются только пары.

Торн фыркнул.

— Я требую вернуть жену! Это закон!

Он покинул зал, громко хлопнув дверью.

— Виэн Астэрон, — я обратился к королю со всей серьезностью, — я Мери не отдам. Никакой указ не заставит меня отказаться от истинной. Заберете силой, сшивать разломы будет Фолкнер.

Харт у двери обернулся, сверкнул серебром в глазах.

— Граф, вы угрожаете своему монарху?

— Нет, — о да! Еще как! Вся восточная часть погрузится в хаос, если я откажусь помогать. Королевская армия захлебнется, отражая атаки демонов. И Харт прекрасно это знает. Им хватает разломов на юге и севере. — Я без нее умру и некому будет служить на благо Ароны.

— Ваше величество, — Мери встала рядом со мной, — Адриан прав. Торн не оставит меня в живых.

— Откуда такие мысли? Вы его официальная жена.

Мериди смело посмотрела в глаза королю.

— Жена, которую он беспощадно пытал до полусмерти. Благо истинный успел меня вызволить. И сегодня, перед нашей встречей, угрожал, что скинет меня с башни Адриану под ноги. Я могу повторить свои слова перед магическим артефактом.

Король качнул головой.

— Это не нужно. Я верю. Из герцогства часто долетают слухи о жестокости Торна, но пока он не перегибал. За что пытал?

Мери сжала мою ладонь и захлебнулась словами:

— Я не могу такое озвучивать, простите…

— Я взял Мери против ее воли и… вернул в герцогство, — как же бешено стучало мое сердце. Скрывать правду не собирался. Злился. Хотелось самого себя прибить на месте. — Вместо сочувствия, Торн подверг ее жестоким пыткам.

— Что?! — вспыхнул яростью король. — Силой взял?

Мери вся сгорбилась, будто ее бить сейчас будут.

— Муж пытал… понравилось ли мне быть… с Адрианом в тот… раз. — Она вскинула голову и уставилась глазами полными слез на его величество.

Хаэль все это время молчал, лишь покачивал седой головой, а Харт напирал:

— Так и пытки мужа, я смотрю, вам полечили. Это ведь тоже уже в прошлом.

— Граф — теперь мой истинный, мы связаны жизнями, прошлое не имеет значения.

Мери заметно осунулась, побледнела, на лбу выступили бисеринки пота. Ее все еще не отпускало отравление, несмотря на сильную лекарскую магию.

— Я виноват перед Мери не меньше, чем Торн, — я прижал ее дрожащую к себе, укутал объятиями. — И буду искупать свою вину всю жизнь. Но нельзя ее Фолкнеру возвращать — это равно смерти.

— Харт, у них мощная связь. Величайший дар Эстиер. Умрет один, погибнет и другой, — развел руками Хаэль.

— Да понял я, — нахмурился король. — Подумаю еще. Останетесь до утра в замке, — кивнул нам и быстро покинул зал.

А Мериди вдруг съехала на пол, выскользнув из моих рук.

— Мери, — меня пробудил тихий голос Адриана.

Теплая рука легла на лоб.

Я долго рассматривала его лицо, не понимая, где мы и что делаем, а потом вспомнила.

— Его величество принял решение? — пересохшие губы слиплись, я с трудом их разделила.

Граф помог мне приподняться и поправил подушку. Протянул стакан воды.

— Ты сутки проспала под целительским куполом. Как себя чувствуешь? — он ощупал мое лицо тревожным взглядом.

— Словно из меня все соки выпили, — попыталась поднять ладонь, она тут же упала.

Адриан поднес стакан к моим губам. Я жадно напилась, перехватив сосуд руками.

— Ты сильная, Мериди. Такое выдержать… — он тяжело вздохнул.

Я отдала пустой стакан и криво усмехнулась.

— Это все вино ваше… никак из тела моего не выйдет. Вот и слабость. Надеюсь, не помру, а то утащу еще за собой такого ценного для Ароны мага. Что король решил?

Если он скажет, что меня Торну отдадут, я на месте сдохну.

— Поживем еще, цветочек, — Адри заулыбался, — со мной остаешься. Отказал ему король.

— Правда?! — я радостно вскинулась, откуда только силы взялись, и крепко обняла его за шею.

Дурочка, знаю, но ничего уже не поделаешь.

— Да, — граф загадочно заглянул мне в глаза. — Теперь магистрам интересно посмотреть на наших детей.

— Какие дети? Мы же хотели выжечь метку, — я всмотрелась в его улыбчивое лицо. Хочет или нет, пойдет на это или нет? — Но тогда Торн в любом случае меня заберет… зато у тебя не будет слабого места. — Склизкое неприятное ощущение легло на поясницу, будто сам герцог влез в постель и коснулся моей кожи.

— А ты готова родить от меня ребенка? — Адри так напрягся, когда это спросил, что жилки на шее проступили и дрогнул кадык.

Вскрикнуть бы: да, да, да! Но губы, онемев, пролепетали другое:

— А ты готов смотреть своему малышу в глаза и понимать, что зачал его насилием?

Адриана будто раскаленной плетью огрели, так сильно он натянулся. В глазах потухли искорки, радужки знакомо затопило тьмой.

— Нет, — шепнул он мертвенно. — Выжжем метки, как и хотели. Сама решишь, захочешь остаться в Сорейне под моей защитой или вернешься в Ветрону.

— Замечательно, вернусь домой, — процедила я. — Дай Эйла, я не смогла зачать с первого раза, другого я не допущу…

Дурак он, так ничего и не понял.

— За это не переживай. Я ношу артефакт, который предохраняет от беременности, — Адри указал на одно из своих колец. Черный обсидиан в форме ромба блеснул. — Вернешься. От более достойного родишь, — скрипнул зубами и глаза полыхнули фиолетовой вспышкой злости.

Я качнула головой, но ничего не ответила. Никогда и ни с кем не смогу после Адри. Воспитаю своих девочек, если папа поможет — хорошо, если нет — сама справлюсь. Никаких мужчин в моей жизни больше не будет.

Адриан оторвал от своей шеи мои руки, сжал тисками запястья.

— Мери, давай не будем сегодня думать о будущем? — Раскрыл мои ладони и расцеловал их. — Тебе надо поесть. Скажи, что ты хочешь?

Я прилегла на постель и уставилась в потолок, он расплывался от непрошенных слез.

От бессилия, что поселилось в моей груди, не хотелось шевелиться, не то что есть.

Я не могла принять действительность. Неужели и правда не станет бороться? Ему настолько все равно?

Перевернувшись на бочок, я укрылась одеялом и произнесла безжизненно:

— Ничего не хочется.

— Все еще плохо? — он лег рядом и обнял меня сзади.

Я сжала губы, чтобы ничего не говорить. Наговорила уже с лихвой. Просто принимала его тепло, не в силах сдержать скользящую по телу приятную дрожь.

— Мери, девочки играют в саду с детьми. У меня там встреча с королевским генералом Визави и ректором Конкорда. Они будут с женами. Я хотел с тобой пойти, — шептал он мне в висок, едва касаясь губами волос, будоража кожу жаром дыхания. — Останешься в покоях? Еще поспишь?

— Я не буду там лишней? — повернулась немного. Сердце все еще сжимало, его будто терзали стервятники в разные стороны. Адри говорит, что там будут дети. Очень хотелось отвлечься, помечтать о том, чего у меня быть не может.

— Ну что ты… — снисходительно улыбнулся он. — Ты мне очень нужна.

Конечно, пылинки сдувать будет, пока метка на месте, чтобы я не сдохла случайно и его не потащила за собой.

Но чувствуя его дыхание на своей коже, так хотелось верить, что действительно ему нужна. Я нужна.

Отпрянула, разрывая наши объятия, скинула ноги с кровати и потянулась за пеньюаром.

— Я хотела сказать тебе спасибо… — не посмела повернуться и посмотреть ему в глаза, — за все, Адриан. Особенно за девочек. Ты очень много для нас делаешь, хотя не должен.

И опустим момент, что изначально он угрожал им.

— Не надо благодарить, — Адри встал с постели и подошел к огромному платяному шкафу. — Я буду рад, если ты пообещаешь хотя бы что-то поесть, — распахнул створки, а там ворох разноцветных платьев. — Здесь все из лурийских тканей. Тебе нравится текстиль морских драконов? Или приказать принести другие наряды?

Я поднялась, коснулась нескольких платьев пальцами. Нежные, легкие. Невероятно.

— Этого достаточно, — смутилась я. — Они все чудесные, лучше, чем те, что Селена отобрала, но сначала мне нужно смыть с себя пот и грязь. Поможешь? Не хочу служанку звать, я не…

Хотелось себя по лбу ударить ладошкой. Адри и так со мной возится чрезмерно, а я будто удержать его пытаюсь.

— Хотя… я и сама смогу, не беспокойся. — Направилась в купальню, мысленно ругая себя самыми плохими словами.

— Я помогу, — понять не успела, как он подхватил меня на руки и понес. — Постараюсь не приставать, — игриво подмигнул, — но это трудно.

Адриан поставил меня на бортик наполненной водой каменной купели и с особым трепетом, глядя прямо в глаза, освободил от сорочки.

— Только если немного, то можно, — ответила я на игривость и потянула его рубашку вверх, оголяя красивый пресс, рельефную грудную клетку и плечи, которых захотелось коснуться губами. Солоновато-землистый аромат его кожи будоражил, взрывал мои потаенные желания, о которых я никогда не смела и мыслить.

— Правда? — он облизнулся, глаза жадно блеснули.

Адриан взял мои руки и приложил к своему торсу. Повел моими ладонями вниз по бугристым мышцам до самой метки, что уходила золотыми лозами в пах.

— Ты ведь все видишь, — прищурилась, слегка оцарапала его кожу ноготками и ступила в воду, потянула его за пояс, отпустила. — Ждешь, когда сама попрошу? Так ведь? — Отплыла подальше, легла на противоположный борт и опустила руку под воду. Откинувшись немного на камень, застонала, мечтая, чтобы не мои пальцы проходили вдоль промежности, а его. Глядя на Адриана сквозь ресницы, что он весь окаменел от желания, томно прошептала: — А если не попрошу?

— Жду, — разделся он догола и вошел воду, но не приблизился. Застыл у противоположного борта. Перехватил себя, наблюдая за тем, как я погружаю в себя пальцы. — Попросишь, Мери.

— Может быть… — выдохнула я, чувствуя, как набухает узелок под пальцами, как вода смешивается с моими соками, как желание стягивает пах и скручивает живот. И взгляд затуманился, соски заныли, требуя ласк и поцелуев истинного. Я добавила вторую руку, смяла полушарие до боли, обвела кончиком пальца упругую вершинку.

И все это, не сводя глаз с Адриана.

На мгновение меня окутало черной дымкой, а потом над ухом раздалось тихое:

— Я дождусь…

Двойник провел сильной рукой по моему животу и сменил мои пальцы на свои. Плавно вошел, разминая, растягивая стеночки.

Адриан смотрел на нас из-под отяжелевших век. Его кулак двигался в такт движениям двойника, и я видела, как набухает вена на его шее, как подрагивают крылья носа от тяжелого дыхания.

— Я упрямая, — выдохнула порывисто от его ласк, потянулась к мужскому подбородку, процарапала вниз, по шее.

Он ведь чувствует то же что и двойник, а значит…

Спустилась ладошками по твердому торсу и захватила каменный член в кулак.

— Сдавайся, герцогиня, — прохрипел мне на ухо двойник, и его пальцы вошли резче, глубже. Задвигались быстро, яростно, вспенивая нутро до предела.

Адри сам едва дышал, закатывая глаза от наслаждения.

— Кто первый сдастся, — изнывая от желания, с шальной улыбкой протянула я, — тот выполняет желание другого.

Смотреть на двоих мужчин и знать, что они оба мои — уже наслаждение, а чувствовать его пальцы в себе, видеть, как он напряжен и хочет меня, держать твердую плоть в руке, удваивая его ощущения, — высшее блаженство.

А если он, они оба, будут во мне?

Меня залило краской стыда и острой похоти, но я так и не нашла доводов, чтобы об этом не думать и не мечтать.

Зараза! У меня уже весь мозг сплавился, а пах до судорожной боли скрутило от желания обкончаться и сдаться этой женщине с потрохами. Ползать в ее ногах и умолять. Если снизойдет. Если позволит. Я стану самым счастливым.

— Идет, — во мне кипел изощренный азарт.

Я ведь никогда не проигрываю. Я заставил двойника проникать в нее неистово, при этом ласкать другой рукой затвердевшие соски. Целовать шею, покусывать, облизывать влажную кожу.

Она чуть сползла, но оставляя мою руку у себя между ног, сжимала в кулаке член двойника. Подалась к нему ближе и, поглядывая на меня, лизнула его живот. Медленно, широкой плоскостью языка, остановилась на соске, прикусила его и поиграла губами.

Она подмахивала бедрами руке двойника и, обдавая кожу горячим дыханием, шептала:

— Проиграете, ваша милость…

Су-у-ука… Подкатывало так, что секунда и взорвусь нахер. Продолжал дрочить и перенимать все чувства своей копии.

Направил его руку между ее ягодиц. Помассировал вход, надавил.

— Не так скоро, цветочек, — шептал он мои мысли.

— И какой же я… — звонко застонала, прикусила чуть сильнее сосок, — цветочек?

— Дикая орхидея… — мой голос сорвался на стон, а вместе с ним я проиграл.

Кончил так, что в висках запульсировало, чуть не сдох от невероятного кайфа.

И Мери затряслась на пальцах двойника следом. Как же сладко она стонала…

Я зашагал вперед, рассекая воду, пока не оказался рядом со своей потрясающей девочкой. Копия испарилась. Я ухватил Мери за подбородок и заставил смотреть мне в глаза.

— Проигран бой, малышка, но не война, — дразняще коснулся ее влажных губ.

— Ничья, ваша милость… — целуя меня, Мериди все еще подрагивала. Оторвалась от моих губ, сместилась к уху, прошептала: — Я, получается, не умею жить без поддержки другого растения? Не самостоятельная, значит? Спасибо, что хотя бы не повилика.

Вот забавная. Как я без нее собрался дальше жить? Это невозможно.

— Тебе без меня теперь никак, — провел я пальцами по ее метке.

— Как и тебе без меня, — язычок скользнул по раковине и шепот влился в ухо: — Не так ли?

— Доиграешься, Мери, передумаю, запру тебя в башне, посажу в саду и буду любоваться до конца своих дней, — стиснул ее затылок и зашипел от безумного желания так и сделать.

— Определись, граф, в башне или все-таки в саду. Лучше последнее. Когда умру от тоски взаперти, вырасту у тебя под ногами незабудками, чтобы вечно помнил.

— В башне как раз есть сад, — сжал ее в объятиях и… все. Выпускать больше не хотелось. — Я и так уже никогда не забуду, — прикрыл веки от наслаждения, что она так близко. Жар прекрасного тела, щекочущее дыхание.

Свела с ума.

— Где? — загорелись ее глаза. — Я хочу на него посмотреть.

Обняла меня под водой, провела ладонями вверх по спине, забралась пальцами во влажные волосы.

— Я говорила, что ты очень… красивый? Манящий какой-то дикой притягательностью. Ах, да, тебе уже это сотни раз говорили другие.

— Я покажу тебе одно особенное место в замке. Там не только сад, — мурашки распускались по коже от ее прикосновений и слов. — Красивый? — усмехнулся. — А как же монстр? Боялась ведь.

— Еще как… — прижалась щекой к моей груди. — И сейчас боюсь.

— Ну и правильно, — я подхватил ее под ягодицы и заставил обнять меня ногами. — Не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — укусил Мери за ушко.

— Представляю, — окаменела она.

— И что же ты представляешь? — мой голос стал низким, почти звериным.

Она отстранилась, но продолжала держать меня за пояс в воде и прижималась к моему паху животом, обнимала ножками бедра. Поерзала, мягко массируя и себя и меня.

— Тебе лучше не знать, а то захочется, — сверкнула белыми зубами и магической зеленью в глубине голубых глаз. — Нас там не потеряют? Ты не опаздываешь на встречу с генералом и ректором?

Я выдохнул, стараясь прогнать пошлые мысли о том как, где и в каких позах.

— Мы уже опоздали. Но ничего страшного. Подождут. Это им от меня что-то нужно, — чмокнул ее в щеку. — Моемся и бежим?

— Моемся и идем. Бежать еще… — она сползла с моих бедер, тесно притираясь к моему телу, отплыла немного и брызнула в лицо водой.

— Моя девочка, — я рассмеялся.

Когда она такая веселая и игривая, я сам расцветаю, забывая о прошлом. Чувствовал, что в пропасть с головой ныряю. И сладко и страшно падать. Боюсь причинить ей новую боль, задушу ведь своей чудовищной любовью, привяжу к себе и ни о какой свободе и речи не будет. Захочет она так жить или зачахнет у меня в саду?

По королевскому дворцу на место встречи мы шли медленно, чтобы Мери могла получше рассмотреть величественное здание. Здесь красиво, как и подобает, но для меня уж слишком помпезно. Обилие позолоты, лепнины, тяжелых бархатных тканей и громоздких декораций. Зато сад великолепный.

От главного холла дворца к нему вела широкая аллея, вымощенная мраморными плитами молочно‑белого цвета с золотыми инкрустациями. По обеим сторонам раскинулись вековые дубы, увитые плетистыми розами. Мериди шла и любовалась живыми изгородями из лаванды и розмарина, небольшими фонтанчиками с ароматизированной водой.

Вскоре мы приблизились к беседке, увитой глицинией. Там, за накрытым столом сидела чета Визави. Братья. Генерал и ректор с женами. Рыженькая с большими голубыми глазами явно на сносях, живот заметно выпирал, я сразу заметил, когда они все разом встали при нашем появлении. И миловидная, улыбчивая шатенка. О! Тоже с округлившемся животом. Давно мы не виделись.

Я метнул взгляд к фонтану, где Нэйд застыл гипсовой статуей, не сводя внимательного взора с моих девочек. А там еще целая куча ребятишек, включая и королевских. Что-то в последнее время меня часто окружают дети. Самое удивительное, что это не раздражает, а радует. Кто бы мог подумать!

— Приветствую, Дамиран, — протянул я сначала руку генералу Визави.

— Рад видеть, Адриан. — Сжав мне ладонь, он перевел цепкий взгляд на Мериди. — Ты сегодня с компанией?

— Да и еще с какой, — подключился Мартен, тоже протягивая руку, — золотоволосой. Вы, девушка, случаем не родственница вон той рослой светловолосой красотке? Просто мой сын, — он показал на мальчишку примерно того же возраста, что и Тэя, — очень уж интересовался, кто ее родители. Мол, сватов засылать буду.

Меня перекосило. Какие еще интересы в сторону моих девочек? Бошки всем поотрываю! Размечтались!

— Рановато… засылать, — процедил я сквозь зубы. — Как вырастет, сама выберет себе мужа, какого захочет, — улыбнулся, но вышло фальшиво. — Лира и Тэя сестры моей истинной, — я приобнял за талию Мери. — Знакомьтесь, герцогиня Мериди дарвия Фолкнер, — я с гордостью представил свою невероятную красавицу.

Визави переглянулись.

— Так это правда? — дернул бровью со шрамом старший. Без презрения или осуждения.

— Дерзко, — поддержал Мартен с улыбкой, — прямо со свадьбы украсть. Чего не сделаешь ради истинной, да? — и перевел полный любви взгляд на свою жену. — Мы не истинные, но я прекрасно знаю, что такое любить одну женщину всю жизнь.

— Как и я, — Дамиран коснулся легким поцелуем каштановых волос своей избранницы.

Мери прижалась ко мне и спрятала румяное лицо.

— Давайте к столу уже. Мы проголодались, — я улыбнулся братьям.

Мы как-то сразу общий язык нашли, когда впервые познакомились на королевском совете. Это даже странно, учитывая то, что дядя Орест сделал с Мартеном в академии. Визави был для него таким же подопытным драконом, как и я когда-то. Эту боль я хорошо понимал. Наверное, поэтому мы и сблизились.

— В полку дарвий прибыло, — радостно расхохоталась Лориэн — жена Дамирана. Она лучший артефактор Ароны.

— Это мы любим, — поддержала ее Далия — куратор целительского факультета Конкорда.

Девушки сходу увлекли мою Мери болтовней и усадили между собой. Мы с братьями опустились на скамью напротив избранниц.

— Что-то случилось? — я обратился к генералу. — Вы же просто так не зовете. Сорейн все еще не посетили, сколько я не приглашал, — и с укором посмотрел на Дамирана.

— Дел было много, — пожал широкими плечами Визави и покосился на брата.

— Да, да… — подхватил Мартен, — новые факультеты, новые дети, стройка… ремонты… А ты почему не наведался в академию? Давно ждем. Обещал ведь нашим избранным кадетам показать свои способности. Орест Бледд — имя, конечно, громкое в наших стенах, в нехорошем смысле, но ты ведь за дядины проступки не отвечаешь лично. Так что, милости просим.

— У меня тоже… — я посмотрел на Мери и взглядом указал на тарелку, намекая, чтобы поела, — дел немало, — заулыбался, когда она подцепила вилкой кусочек мяса. — Я-то покажу, но ты же понимаешь, что учиться сшивать разломы надо долго. Преподаватель из меня никакой. Поубиваю тупарей. Терпения не хватит.

Дамиран закатил глаза.

— Они привыкшие после Марти, поверь. Далия не даст соврать, она же кадетов после тренировок лечит.

Визави младший довольно закивал, выпрямил пальцы, мол, это я даже еще не начинал, и подался к столу, чтобы тише спросить:

— А вообще, Адриан, возможно ли повторить твои уникальные способности? Нам бы такие маги пригодились в Ароне.

Я напрягся. Моя сущность никому покоя не дает. Его величество тоже хотел бы создать побольше орфеонов, формулой рун владею только я, но никто пока не знает о моей главной особенности. Как они отнесутся к тому, что у меня в подземелье прячется демоническое войско? Вопрос!

— Нет ничего невозможного, — я пожал плечами и снова посмотрел на Мери. — Колечко вон то убогое с нее сниму и проведем эксперимент, — шепнул я Марти.

— Если помощь нужна, обращайся, — подмигнул он.

Мери, будто почувствовала, что о ней говорят, вскинула взгляд, тепло заулыбалась мне и вернулась к разговору с девушками. Они обсуждали знаменитых архитекторов Диона, и сошлись на мнении, что лучшие все равно живут в Ветроне — только стихийники земли способны подчинить камень так, чтобы он был нерушим столетиями.

— Кстати, насколько я читала, — раскрепостившись, рассказывала Мери, — королевский замок Ароны строил стихийник Сокур — уникальный маг Ветроны, он умел, как говорят, не просто управлять камнями, он их слышал. Вы знаете, что камни умеют хранить секреты: они запоминают все, что видят и слышат? Но закончил маг плохо: его казнили несколько столетий назад и весь его род носит по сей день позорное клеймо. Их, наверное, уже и не осталось никого. По истории в одной из частей замка, который тоже строил Сокур, обвалился потолок. Там погибла малолетняя дочь тогдашнего короля.

Дамиран заинтересованно прислушался к разговору.

— Да, — повернулся он к девушкам, — его величество Харт как-то рассказывал, что в замке есть ходы, которые никто никогда не открывает. Сокур наставил там ловушек, которые невозможно обойти. Зачем? Это вопрос, который Сокур унес в могилу. Ветронский замок еще более помпезный, чем этот, и король Асад давно хотел перестроить его. Теперь понимаю, почему.

— Кстати, — загорелись глаза Мери искренним восторгом, — есть легенда, что Сокур, пока сидел в темнице, смог снять блоки магии и изменил подземелье. Теперь там потайные ходы, откуда пролезают невиданные монстры, и некоторые заключенные из-за этого сходят с ума. Говорят, что маг зачаровал ходы, и они разом откроются, когда род Сокуров прервется. Но это лишь слухи, конечно.

Слушал ее, будто это я зачарован, а не ходы. Мериди умная девушка и могла многого достичь, если бы отец не лелеял свою боль потери, а занялся бы детьми. Замуж за урода бы не вышла, опять же. Такая слабость понятна, но не простительна. Моя лютая боль сделала из меня самого сильного дракона Ароны, которому осталось решить только одну важную проблему.

— Мне может понадобиться ваша с Дами помощь на будущем королевском совете, — я тихо проговорил, чтобы услышал только Мартен.

Когда наглым образом покончу с Торном, без поддержки не обойтись. С такой невиданной дерзостью король точно никогда не сталкивался.

Пока мы мило беседовали за столом, малыши углубились в королевский сад, и оттуда внезапно долетел крик.

Мери вылетела из-за стола стрелой и, подхватив юбки, первой помчалась к детям.

— Я — наследник Ароны и требую, чтобы ты отстал от девушки!

— Она моя! Я ее первый заприметил!

Друг напротив друга, выпятив грудь, стояли мальчишки. Один серебряноволосый и худенький, как трость, лет шести, а второй крепыш, но явно чуть поменьше возрастом, черные волосы, короткая стрижка и ярко-голубые глаза. Знакомые. Такие точно у младшего Визави. Да он полная копия Мартена. А вот первый мальчик на аронского короля похож — Харта.

Между ними, замерев с расставленными руками, стояла моя Лира и, тонко вскрикнув, деловито сказала:

— Угомонитесь!

Я кивнула довольно, сестра и сама справится, чай не сложная наука — отшить двух ребятишек. Она у меня и не с такими оболтусами справлялась.

Остальные дети были чуть поодаль и орали, что ошалелые, обвесив генерала Сорейна со всех сторон, будто разноцветные бусы. Нэйд пытался их успокоить, вырваться, но они не слушались. Ни его, ни нянечек. В итоге мужчину завалили наземь и великий воин, увидев меня, беспомощно поднял руку, словно вывесил белый флаг.

Среди кучки деток мелькала и кудрявая темная головка моей Тэи. Она заняла самое почетное место: улеглась генералу на грудь и обняла его руками и ногами: теперь клешнями не оторвешь.

— Генерал графства Сорейн пал от детских объятий, — захохотала я издали. — Так на обелиске и напишем.

А троица продолжала торчать в центре поляны.

Лира попыталась обойти принца, но младшенький Визави вышел наперерез, хотел коснуться ее руки. Это сработало, как искра: они с наследником так быстро сцепились, что я не успела и к Нэйду дойти, чтобы вызволить генерала из объятий детишек.

Нянечки лишь беспомощно развели руками, заохали, запричитали.

Пришлось подбежать, но мальчики превратились в живой клубок, так агрессивно колотили друг друга, что я растерялась. Впервые вижу подобное. Да они же дети совсем!

На поляну вихрем влетели мужчины. Адри сходу подхватил Лиру на руки и отошел к Нэйду. Сцапал с него Тэю, и генерал поднялся, отряхнулся.

— Вот это побоище, — хохотнул он.

— Тоби! Ну вот опять! — сокрушалась Далия, но в детскую драку не полезла. С укором посмотрела на мужа.

— Мужчины, конечно, обязаны тренироваться, — строго сказал Марти, обращаясь к детям, — но девочка, за которую вы друг другу носы тут ломаете, должна стоять подальше. Иначе вы ее ранить можете. Вы же не хотите навредить Лире? — мальчики покачали головами, синхронно рукавами стерли кровь с губ. Визави спокойно продолжал: — Тоби, я тебе уже говорил, что, если хочешь победить, сначала научись беседовать.

— О чем с этим тощим беседовать?.. — черноволосый шмыгнул носом. — Он полез к моей Лире, за это получил.

— У нее пчела в волосах была! — возмутился принц. — И кто тебе сказал, что она твоя?!

— А я так хочу! — рыкнул малыш, точно как взрослый и чуть снова не кинулся на наследника.

Марти придержал его за шиворот.

— Да я вообще-то своя! — вспыхнула сестра. — Вот же, пристали! Мне рыжие мальчики нравятся! — и показала им язык.

Адриан захохотал, прижав Лиру к себе.

— Рыжие-то почему? — посмотрел он на сестру, как на нечто диковинное.

— Да это я так… — засмеялась Лира и добавила тише, — чтобы отстали. — Она придвинулась к Адри и что-то прошептала ему на ухо.

— Что еще за секреты? — приблизившись, я чмокнула Лиру в щечку, забрала Тэю с рук графа, прижалась к его плечу. Такое тепло разливалось по телу, что он моих девочек прежде всего защитил, что я не удержалась от такой близости.

— Да вот думаем, как бы Тоби в рыжий покрасить, — подмигнул мне Адриан и взглянул на Мартена, который старательно успокаивал разбушевавшегося сына. — Воинственный мальчуган. Далеко пойдет.

Принц надул губы.

— Я тоже покрашусь!

Лира хлопнула себя ладонью по лбу и закатила глаза.

— Мальчишки.

— Не надо никого красить. Для этого есть специальный артефакт, который меняет внешность, — рассмеялась Лориэн, потрепав принца по серебристой гриве.

Тот смотрел на меньшего Визави с такой ненавистью, что даже меня пробрало, а Тоби не оставался в долгу — тоже таращился в ответ. Если они не поубивают друг друга в детстве, то точно крепко дружить будут. Только бы женщина между ними не встала.

— Мы лучше пойдем, пока тут война кланов не началась, — приобнял меня Адриан.

— Поддерживаю, — выдохнул Нэйд. — Пожить еще хочется.

Прижав явно уставшую сестричку к себе, я с тоской оглянулась на детей. Да, Лира и Тэя — мои самые лучшие девочки, но свои дети — это нечто другое. Это слияние двух любящих людей, настоящее волшебство.

Я завистливо посмотрела на воркующих Визави и их жен.

Мне хотелось бы тоже стать чьим-то продолжением, влюбиться без памяти, дать жизнь новой личности, не похожей на других.

Глянула на Адри. Могу ли я ему доверять настолько, чтобы родить ему ребенка?

Смогу ли забыть нашу первую ночь? Или вечно буду жрать себя изнутри, за то, что слишком быстро забыла о том, что он сделал?

— Надо армию наращивать, Адриан, ухажеров отбивать, — продолжал шутить Нэйд, пока мы шли по дворцу.

— Сделаем, — чмокнул он Лиру в носик. — В артефакторику заедем?

Она закивала, Тэя тоже подняла голову.

— Я тоже хочу себе рыжие волосы, — серьезно сказала она. — Или золотые, как у Лиры и Мери. Почему у меня такие темные?

— Потому что ты больше на папу похожа, — я пригладила ее волнистые волосики, заправила за ушко. — Ты очень красивая. Разве плохо, что мы все разные?

— Вы же с Лирой разные, но волосы у вас похожие. Как у мамы, да? Ридди, расскажи, какой она была.

— Я уже много раз рассказывала.

— Мы тоже хотим послушать, — Адриан с Нэйдом переглянулись.

— Да, Ридди, расскажи! — поддержала Лира.

— Ладно-ладно… — сдалась я. — Мама была очень юной, когда вышла замуж за нашего отца. Да и он тоже… им едва по восемнадцать исполнилось, когда они поняли, что не могут друг без друга. Оба учились в ветронской академии на архитекторов на первом курсе. Ваш дед, отец мамы, был на то время ректором, потом его место занял господин Бьорн.

— А если не могут друг без друга, — округлила голубые глазки Тэя, — почему мама бросила папу? Из-за этого он стал таким… злым.

— Он не злой, милая, — я поцеловала ее носик, — он просто потерял себя. Это если взять целое яблоко и разрезать пополам, а вторую часть выбросить. Как думаешь, станет ли яблоко прежним — целым?

Сестра помотала головой.

— И мама не бросала никого: ни папу, ни Лиру, ни тебя.

— И тебя тоже?

— И меня не бросала. Так бывает. Люди уходят внезапно, но оставляют после себя только хорошее. Например, мама мне тебя оставила и Лиру.

Тэя крепко обняла меня за шею.

— А нам тебя.

Я перевела взгляд на Адри. Глаза защипало. Рана после смерти мамы не зажила полностью, но благодаря девочкам я смогла видеть маму каждый день: в их глазах, в их улыбках, слышать в их голосах. У него этого не было.

Адриан опустил взгляд, пряча вихрящуюся в глазах боль. Нэйд сочувственно похлопал его по плечу, но граф отмахнулся от друга, показывая, что не нуждается в жалости.

— В артефакторике Лориэн огромный выстовочный зал. Можете выбрать себе все, что захотите. Любые артефакты, — Адри улыбнулся, и я поняла, что деньгами и властью он заполняет пустоту внутри.

— Не балуй их, — взяв Тэю под попку, чтобы не упала, я перехватила ладонь Адри. — А то разоришься. Девочки, выберете что-то одно для себя. Договорились?

Они закивали.

— Мери, — Адриан рассмеялся. — Меня невозможно разорить. Не скромничайте. Выбирайте, что хотите.

— Браслеты для связи надо взять. — Нэйд забрал Тэю, заметив, что мне стало тяжело ее нести.

— Спасибо, — я благодарно кивнула генералу.

Размяла затекшую руку, пришлось выпустить ладонь Адри.

Строго глянула на него, не собираясь отступать от своих слов. Его деньги — это его деньги, пусть тратит как хочет, но, на мой взгляд, они развращают. Я девочек не так воспитывала, поэтому они ценят то, что им дарят и покупают.

— Браслеты — согласна, нужны, но скупать всю артефакторику не надо. Хорошо?

— Как хочешь. Твои же сестры, — спустил Адриан Лиру с рук.

— Что ты там наговорил Мери в роще?

Пока девчонки бегали по выставочному залу, а за ними Мериди, мы с Нэйдом сидели в ложе для почетных гостей артефакторики.

— В роще… — друг поменялся в лице, нахмурился. Потянулся к чашке чая. — Она вела себя неподобающе. Я на место поставил, — он шумно отхлебнул.

У меня невольно брови в удивлении взметнулись.

— Что значит неподобающе?

— Флиртовала. Хотела, чтобы я сопровождал ее на бал. Когда отказал, сказала, что будет тогда не со мной, а со стражем танцевать. Не похоже было на поведение несчастной жертвы. Сыпала словами, какой ты убийца и насильник. Пришлось приструнить. Ты ей слишком много позволяешь. Обнаглела.

Меня будто ледяной волной окатило. Затрясло от злости. Взгляд так и застыл на улыбающейся и с интересом разглядывающей артефакты Мериди.

— Вот как? — я усмехнулся. — Танцевать она хотела… С тобой…

Сразу вспомнилось, когда она пьяная перед стражами пыталась наголо раздеться. То есть другие мужчины могут свободно ее трогать, а меня все простить никак не может. Веревки вьет.

Идиот! Что я там особенного в ней разглядеть пытался? Обычная сучка, навязанная мне меткой! Тварь!

— Я не хотел говорить. У вас и так все сложно, — мягко произнес Нэйд. — Но неприятно смотреть, как ты с ней носишься, забросив дела, а она не ценит. Выделывается. Потому и говорю, лучше выжги метку как можно скорее и избавься от этой тяги.

Я сейчас будто резко отрезвел.

“А ты готов смотреть своему малышу в глаза и понимать, что зачал его насилием?” — и эти ее слова до боли в груди. Лишь бы вызвать у меня чувство вины.

— Что ж… Пора лететь. Куча дел накопилась, а мы в столице прохлаждаемся, — я поднялся с кресла и махнул Нэйду рукой.

Я подошел к девочкам, стараясь не смотреть на Мериди.

— Выбрали? — сталь в голосе трудно было скрыть. Ярость кипела, обжигая нутро.

— Я выбрала колечко, что меняет внешность, — загадочно заулыбалась Лира.

Тэя подбежала ближе и показала на светящийся круг за стеклом.

— А я… выбрала вот эту лампу, что гаснет, когда я сплю, и загорается, когда просыпаюсь.

— Она немного темноты боится, — мягко подсказала Мери, коснувшись моего плеча пальцами.

Захотелось смахнуть с себя ее прикосновение, но стерпел.

— Ничего я не боюсь! — возмутилась Тэя. — Просто не хочу врезаться в стену.

— Ага-ага! — это Лира. — Ридди, а ты что выбрала?

Девушка глянула на меня, и я не смог понять ее эмоции, и вдруг прижалась к боку.

— Мне ничего не нужно, у меня все есть.

Блядь! Как ее не придушить теперь? Слова друга так и зудели в голове, подогревая злость.

— Мы все берем, — я махнул рукой девушке в мантии артефактора, и она с улыбкой подбежала к детям. — Нэйд, ты понесешь Мериди, а я девочек, — распорядился, бросил мешочек с золотом на стойку и вышел наружу, больше не в силах терпеть близость Мери.

Взглянув в ясное аронское небо, я ухмыльнулся. Не зря всю жизнь избегал отношений. Не впускал никого в сердце. Просто трахал, когда захочется. Нет же, сука! Проклятая Эстиер влепила мне эту паршивую метку. Ну ничего… Дело сделано. Отказ короля получен. Выжгу стигму и пусть эта вертихвостка валит, куда хочет. Меня это уже не будет волновать.

— А может лучше я пешком пойду? — Мери остановилась за спиной. Девочки с другом все еще задерживались внутри артефакторики. — Я бы не хотела лететь с Нэйдом, но тебя, конечно, не интересует мое мнение. Так ведь?

— Пешком ты будешь ходить, когда на тебе не будет моей метки, — зарычал, стискивая за спиной кулаки. — Полетишь! — посмотрел прямо в ее подлые глаза.

— Иди в задницу, Адриан!

Обойдя меня по широкой дуге, будто не хотела прикасаться, девушка спустилась по ступенькам на площадь и застыла под сенью огромного клена. Отвернулась.

Прав Нэйд! Обнаглела не то слово!

Друг с детьми вышел из здания. Я взял девочек за руки.

— Ну что? На черном драконе прокатитесь? У меня чешуя сверкает в лучах миасса, — шепнул им заговорчески.

— Да-а-а! — завопили они.

Мери так и стояла в тени, не сказав и слова, лишь кулаки ее сжимались.

— Чудесно, — я подхватил малышек и вышел на площадь.

Подбежали стражи из моего патруля, что сопровождали нас от Сорейна до столицы.

— Нэйд, можешь не сбавлять скорость. Прилетите раньше нас. Мери не выпускать из южного крыла без моего приказа.

Генерал одобрительно кивнул.

— Полечу на всех парах, Адриан, не сомневайся, — он хитро заулыбался и отошел, чтобы перевоплотиться.

Я передал детей стражам и тоже удалился на безопасное расстояние. Призвал зверя, с хлопком обернулся и фыркнул. Пристально смотрел на Мериди, пока на меня усаживали девочек.

Ее глаза, что весь день были теплыми и сияющими, сейчас остекленели и не выражали эмоций. Она смотрела вперед, на меня, но словно сквозь.

Стражники подошли к девушке и пригласили ее пройти к дракону. Нэйд уже выставил трамплином серебристое крыло.

Девушку заметно трясло. Мери забралась на сидение и вскинула на меня полный боли взгляд. Она плакала. Беззвучно. Слезы просто сползали по ее щекам и слетали на землю.

Уронила голову, закрыв лицо волосами, и сжала кулачки на ремнях.

Хватит! Не поддамся я больше на ее слезки! Когда перед Нэйдом хвостом крутила, не грустила о своей несчастной участи. Сучка!

Я первым взмыл в небо, но друг быстро меня обогнал, совершая резкие виражи. Пусть герцогиня прокатится с ветерком, может, всю дурь из башки вытрясет.

По прилете я передал девочек нянечкам, что вместе с Герой встретили нас на входе в замок.

— Как прошло? — тревожно заламывала пальцы женщина, пока мы шли по холлу. — Мери с Нэйдом почему-то прилетела. Вся в слезах.

— Все прекрасно. Король отказал Торну, — я довольно пожал плечами.

— Тогда почему она расстроена? Что-то ты темнишь, Адри, — задержалась она на лестнице и схватила меня за руку, заставила посмотреть ей в глаза.

— Да плевать мне почему она расстроена! — вызверился. — Скоро ее тут не будет!

Я вырвался из захвата Геры и пошел в свой кабинет. Дел и правда много накопилось. Надо наладить торговый поток магических трав и ингредиентов для алхимиков через Лонную гавань. Разобраться с приостановлением добычи драгоценных камней и металлов в Серебряных горах. Там случился обвал как раз перед моим отлетом во дворец.

— Фелан! — позвал я помощника, разбирая ворох бумаг, после нескольких часов работы. Мысли путались, а буквы уже плясали перед глазами. Никак не мог успокоиться. Но есть верный способ ненадолго отвлечься.

Мужчина застыл в поклоне, ожидая указаний.

— Приведи Селену, — я устало откинулся в кресле и заложил руки за голову.

Идиотка! Какая же я глупая…

Влетела в покои и первым делом швырнула в стену связной с графом браслет. Ни слова ему больше не скажу.

Встал король на его сторону, значит, я оказалась больше не нужна? Можно ноги вытереть и выбросить?

Скотина!

А я же прониклась, поверила, что Адриан раскаивается. Какая чушь и вранье! Никогда его больше не подпущу к себе, пусть выжигает метку, если хочет. Мне все равно.

Еще и Нэйд. Нес по небу так, что у меня все нутро переворачивалось, после отравления не оправилась толком, а этот мудак, будто нарочно, закручивался в воздухе и то срывался и летел над землей, то взмывал к облакам, где я не могла нормально дышать.

Когда вернулась в покои под присмотром стражей, меня еще долго мутило и голова кружилась. Я скинула с себя верхнее платье: как раз вернулись девочки, они восторженно рассказывали нянечке, сколько разных интересностей им надарил граф Адриан.

Я лишь поморщилась.

Между лопатками словно кололо что-то, вот бы глянуть, не воткнул ли Адри мне туда кинжал.

Встав над рукомойником, я долго смотрела на вытекающую воронкой воду.

Что я могу сделать против графа Сорейна? Как противостоять извергу, который может все? Ему ни Торн, ни король ничего не смогли сделать, что я смогу? А ничего. Я бессильная против его магии, власти, денег… Я в его владениях, где каждый подчиняется его слову.

И мои девочки в его загребущих лапах. Что он может сделать, если я попытаюсь взбрыкнуть?

Но не сделал же… обещал отпустить.

Так пусть отпускает! Зачем издевается? Сначала заботился, а теперь вот так? Только приказывать будет и вышвыривать, как Селену? О, Эйла, зачем ты вообще оставила меня в живых? Да лучше бы я умерла в темнице у Торна…

Я умылась ледяной водой, тряхнула спутанными от ветра волосами и, скинув несвежее белье, быстро приняла душ, переоделась и вернулась в комнату.

Что могло произойти, пока мы с девочками выбирали артефакты? Что могло так сильно Адри разозлить? То, что я позволила девочкам взять по одной вещи? Да глупости, на такое не обижаются.

То, что я себе ничего не взяла? Да мне ничего не нужно, я правду сказала.

Не понимаю.

Все же налаживалось. Адри был таким теплым весь день, малышек защищал, со мной общался, шутил, а потом будто в один миг стал другим. Будто маску сменил.

Хватит, достаточно. Нужно убрать эту связь, пока не стало слишком поздно.

Я ринулась в коридор, желая пройти в другую часть замка и потребовать Адриана немедленно меня освободить, выжечь метку, что лишает воли и путает мысли, но внезапно стража меня не пропустила.

Прекрасно, я теперь еще и в тюрьме! Да чем же это отличается от подземелья Торна? Только тем, что не пытают? А кто сказал, что эти ненужные, гадкие чувства, что рвут мое сердце сейчас — не пытка?

Ненавижу. Себя прежде всего. Что не могу противостоять всему, что происходит. Слабая. Беспомощная.

Вышла в сад. Здесь пахло как-то иначе, словно травы подобраны так, что каждый вдох — услада и покой.

Но успокоиться не получалось. Душу терзало до знакомой тошноты, крутило тело, бросая в жуткую крупную дрожь.

Что ему Нэйд сказал? Они ведь говорили, я видела. Но не слышала, бесполезно гадать.

Тяжело вздохнув, я присела на диванчик, натянула на ноги плед и засмотрелась на кровавый закат. Сорейн и правда прекрасен, но оценить его просторы здесь, взаперти, я никогда не смогу. Да и зачем?

Значит, все мои попытки выжечь из своего сердца боль и обиду на Адриана за то, что разрушил мою жизнь и обесчестил, не имеют смысла. Пусть делает, что хочет. Я слишком устала.

Прикрыла глаза.

Слезы в полете вытекли все.

Осталась только гудящая в грудине боль и жалящая тягучая жажда, что щекоткой пробегалась по спине и волнами скатывалась вниз живота.

Надеюсь, это будет быстро и безболезненно. Метка исчезнет, и я не буду чувствовать безумную тягу к тому, кого хотеть не должна.

Сама не знаю, как уснула.

Очнулась от легкого шороха за спиной.

— Мне можно! Сгиньте! — раздался грозный женский голос.

Я приоткрыла глаза, миасс давно спрятался за горизонтом, сад укрыло мягкой темнотой. Вставать и шевелиться не хотелось. Полное безволие какое-то.

— Милая, — мягко легли руки на мои плечи. — Что случилось? Я видела, как ты в слезах прилетела. Пока пробилась к тебе через весь эшелон… Ой… Рассказывай. От Адриана ничего не добьешься. Злой, как тысяча эхилов.

— Гера… — я приподнялась, коснулась ее теплой руки своими холодными пальцами и посмотрела назад. — Я не знаю. Он просто стал другим. Буквально скинул меня на спину генералу, а сам улетел с девочками. — Я покачала головой и перевела тоскливый взгляд на выходящий из-за верхушек деревьев лон. — Не могу его больше видеть. Я хочу… домой. Пусть выжигает эту тварь на спине. Для меня это проклятие, а не благословение.

— Постой, — опустилась она на стул напротив, подалась вперед и согрела мои холодные ладони руками. — Просто так? Хорошо же все прошло. Отказал король Торну.

— Отказал, — я кивнула и горько улыбнулась. — Мы ужинали с братьями Визави, с детьми гуляли, Адри был внимательным и… добрым, а потом. — Губы шевелились сами по себе, я не собиралась жаловаться, но они говорили-говорили-говорили: — Я словно увидела его прежнего, того, кто… Ну вы понимаете. Не могу, — убрала руки, спрятала их под пледом, меня всю колотило от озноба, — простите, я не могу… — сжала зубы и стерла злые слезы, я из-за него больше плакать не буду. — Как там девочки?

— Уснули, — Гера нахмурилась, заправила за ухо прядь черных с проседью волос. — И ты не потребовала от него объяснений?

— Я не ожидала такой резкой перемены… Да и зачем мне объяснения? Я ему видимо больше не нужна. И никогда не была нужна. Добился своего и… выбросил. Так он всегда делает? Гера, у меня нет опыта в подобных отношениях, но я не позволю себя втаптывать в грязь. Хочет выжечь метку? Пусть выжигает.

— Какая глупость! Если женщина мужчине не нужна, он никогда не будет о ней заботиться. Тут что-то случилось. И мы выясним! Нельзя замалчивать проблемы. Вставай! Идем, — поднялась она с места и потянула меня за собой.

— Это унизительно, — прошептала я и попыталась отстраниться и забрать руку. — Если он не захотел объясняться, значит, и спрашивать нет смысла. Я еще не всю свою гордость растеряла. Я не пойду к нему. Ни за что.

— Мериди, унизительно — это молчать, сложив лапки, и дрожать от страха. Ты в своем праве. Ты — истинная. Это важнее, чем просто жена. Решение короля об этом сказало. Пусть Адриан трепещет и думает, как бы тебя не обидеть. Нож к горлу приставила или яд откупорила. В глаза ему с вызовом посмотрела. И сказала: давай, чешуйчатый, что ты мне сделаешь? Сдохнем вместе, только с места тронься! — хитро подмигнула женщина. — Это к примеру. В подобных ситуациях по-крупному надо играть! Запомни. Идем. Мы вместе выясним правду. Он сейчас тебе вмиг все объяснит. Вот увидишь.

Она лучше его знает, доверюсь.

Я кивнула. Сама не знаю, что хотела от него услышать, но хотя бы ясности.

Стоило нам выйти из покоев в коридор, как обступила стража, а с ними Нэйд во главе.

— Куда? — смерил он Геру строгим взглядом.

— К Адри. А что? — дерзко ответила женщина, воинственно выпятив грудь.

— Нельзя, — ответил он с каменным лицом.

— Нэдди, — Гера приблизилась к нему и положила руку на широкое плечо мужчины. — Я тебе сопли вытирала, когда ты мелкий свалился в палисадник, обкололся розами и хныкал, как девчонка. Ты мне сейчас хочешь запретить пойти к Адриану? О! Дорогой, ты можешь только нас сопроводить.

Стражники увели взгляды, сделав вид, что ничего не слышали. У Нэйда нервно дернулся кадык. Он недовольно отступил.

— Под твою ответственность, Гера, — буркнул.

— Естественно! — подхватила она меня под руку и повела вперед.

Я оглянулась через плечо, словно почувствовала что-то неладное, но генерал шел следом с невозмутимым лицом.

— Они как мать меня воспринимают. Я знаю их слабые места и играю на чувствах, — шепнула мне на ухо Гера. — Пользуюсь иногда, но… всегда во благо, — заговорчески подмигнула. — Скоро и ты поймешь, как это действует. Но у тебя еще больше власти в руках.

— Мне не нужна такая власть, — произнесла я, едва справляясь с ощущением полного падения. Я будто с обрыва сорвалась.

— Ох, милая, это ты сейчас так думаешь, — рассмеялась женщина и завела меня за поворот.

Мы быстро поднялись по лестнице в центральное крыло и пошли по главному коридору. Приблизились к кабинету графа и на пути встал новый эшелон охраны.

— Пропустить, — раздался голос Нэйда за спиной.

Стражи расступились. Гера толкнула дверь вперед и замахала рукой, стараясь развеять обрушившийся на нее дым с ментоловым ароматом.

— Опять обкурился, как паук! — возмутилась женщина.

Послышался щелчок пальцев и дым рассеялся.

Адриан сидел в своем кресле, больше напоминающим королевский трон. Крутил виски в стакане и курил сигару. Куча бумаг было разбросано на массивном столе. Он смотрел на нянечку с прищуром горящих фиолетовых глаз.

— Какого хрена? — отпил из стакана и жестко с громким стуком поставил его на столешницу.

— А большого! — не растерялась Гера. — Ты сейчас нам объяснишь, почему довел Мериди до слез!

Я взглянула на Адри и поняла, что не могу. Все слова, вся уверенность, что я накапливала, пока шла сюда, любые доводы рассудка, что так верно, ведь он мой истинный, — все слетело.

Я чувствовала себя отвратительно под расстрелом его темных глаз.

Вырвалась в коридор и побежала назад, в свою привычную темницу.

— Вернуть! — приказал я Нэйду, указывая на дверь, из которой выпорхнула Мери.

Генерал выбежал в коридор и мы с Герой скрестились взглядами.

— Ты что творишь? — упрекнула она и подошла к столу. Вцепилась в край дерева и блеснула огнем в глазах.

— Ты нарушила приказ, — я уже захлебывался злостью.

Виски не помогал унять боль. Бесило! Даже Селену взять не смог, как раньше. Смотрел на блеклую и пустую давалку, корчась от отвращения. Все что сумел, это приказать ей принести сигары. А потом прогнал.

— Ну отправь меня на эшафот. Давай! — давила Гера. Знает же, гадина, что важна для меня. Нагло пользуется.

Нэйд впихнул Мери обратно в кабинет и запер за собой дверь.

— Нет, пожалуйста… я не хочу его видеть, — она продолжала вырываться, явно причиняя себе боль.

Генерал выпустил ее из захвата и отошел. Скрестил руки на груди и застыл.

— Меня ты не хочешь видеть? — я хмыкнул. — А того, кто тебя украл по моему приказу? С ним и потанцевать можно, правда? Вам устроить бал?

— Что? — Мери перестала вырываться и повернулась ко мне лицом. В штормовых глазах не осталось прежней нежности, что она дарила мне в саду и на ужине.

Шагнула ближе, вытянула руки вдоль тела, сжала кулачки.

— Можешь устроить, — сказала она, подрагивая всем телом. — И станцевать со своим верным псом в обнимку. Вы друг друга стоите, — и брезгливо посмотрела на Нэйда, а затем вновь перевела на меня пронзительный взгляд. Будто грудину исполосовала лезвием. Криво ухмыльнулась. — Если я вам больше не нужна, заботливый хозяин, можно я уйду к себе? Или пойдем прямиком метку выжигать? Давай, что ж ты, лиэн Адриан… ты же так хотел свободы.

Мери помолчала, опустила голову и вдруг сипло заговорила опять:

— Ты можешь все, Адри… Приказать меня везти на драконе, как мешок картошки. Ты можешь запереть меня в башне и не выпускать. Ты можешь забрать у меня семью и честь. Все можешь. Унизить. Оскорбить. Отмахнуться. — Она снисходительно усмехнулась, глянула на лон, тот уже поднялся над замком и заглядывал в окна голубым глазом. — Знаешь, что ты не можешь? Любить заставить. Это не в твоей власти.

И спокойно вернулась к двери.

— Отойди в сторону, Нэйд, — твердо сказала Мери, глядя на генерала снизу. — Я не подчиняюсь приказам трепача.

Все застыли на месте, даже я оторопел. Первая отмерла Гера.

— Я там была, Адриан. Все слышала, — произнесла она тихо и с жалостью посмотрела на Мери. — Она просто выжить в твоем мире пытается. Что теперь? На каждую ее улыбку будешь так реагировать? Ревностью душить? Сам знаешь, к чему это приводит.

Я выдохнул, стараясь успокоиться. Поднялся из-за стола и подошел к Мери.

— Поздно меня воспитывать, Гера, — указал я женщине на выход и обхватил девушку за талию. Развернул к себе, крепко прижал к груди. — Уходите. Оба.

Их и след простыл. Дверь захлопнулась и мы остались с Мери наедине.

Она стояла руки по швам, будто каменная, и сдавленно сопела, согревая порывистым дыханием грудь.

— Рассказывай. Что между вами было? Не из-за всплеска магии тогда платье порвалось? — у меня в глазах темнело от гнева. Если друг соврал…

— Я сама его порвала, — тихо сказала девушка. — Он выгораживал тебя, я сцеживала яд, мне было плохо… вот и поспорили. Нэйд не виноват. — Мери упрямо попыталась отстраниться, подняла сдержанный холодный взгляд. — Я спросила генерала не сопроводит ли он меня на бал, с тобой не хотела идти, сам знаешь почему. В Ветроне несвободной девушке одной нельзя без сопровождения на таких мероприятиях появляться. Как у вас, не знаю. Он отказал, упомянул, что будет страж сопровождать, я и согласилась. Может, слегка вышла из себя, потеряла контроль. — Мериди натянула фальшивую улыбку. — Отпусти меня, — и опять оттолкнулась.

Я вжал ее в дверное полотно, чтобы не брыкалась. Заглянул в красивые глаза и вся злость улетучилась. Снова туманило и дурманило разум от ее близости. Я с ужасом осознал, что Гера права и я впервые в жизни испытал настоящую жгучую ревность. Это так пугало, что меня трясло.

— Всегда мне все рассказывай, Мери, — проговорил мягко и очертил изгиб ее талии рукой, коснулся бедра, дурея от желания задрать юбку и… задержал взгляд на чувственных губах девушки.

— Не выйдет, — качнула она головой, вглядываясь в мои глаза. — Искренность может быть только обоюдной.

— И что же мне тебе такого рассказать, чтобы ты поверила в искренность? — я обхватил ее затылок, погладил, зарываясь в мягкие волосы. Магия метки встрепенулась, завертелась под кожей, распаляя жар внутри.

— Приревновал? — никакой насмешки, полная сосредоточенность.

Вот же пропасть! Как трудно в этом признаваться. Я сжал ее затылок сильнее, на миг зажмурился и сквозь зубы прошипел:

— Дико…

— Дурак, — шепнула она и обвела языком сухие губы, смачивая их влагой.

— Сложно поспорить, — я уткнулся в ее плечо, втянул носом манящий цветочный аромат ее волос. — А ты распсиховалась и снова сняла браслет, — я сразу заметил, что его нет, когда Мери вошла в кабинет.

— А ты пересадил меня на другого дракона, зная, что для меня полеты — слишком личное. Как ты еще в его постель меня не отправил?

Я замотал головой, не в силах оторваться от Мери и посмотреть ей в глаза.

— Психанул. Больше не повторится.

— Я тоже хороша, — Мери прижалась ко мне, обняла за пояс. — Могла бы спросить, что тебя так разозлило, а вместо этого отправила тебя… — коснулась губами моей щеки, согрела дыханием. — Далеко отправила. — хихикнула.

С каким же невероятным удовольствием я в нее вжимался… Не отпущу. Буду врастать корнями.

На моей руке загорелся парный браслет, и я взвыл. Захотелось вышвырнуть его нахер, но нельзя. Вдруг что-то важное.

Я чуть ли не с мясом оторвался от Мери и провел пальцем по ободу.

— В графстве Лорнвейл магический разлом, — доложил генерал.

— Бляяя… Почему не в Дренер?! — я выругался и посмотрел с тоской на свою девочку. Надо лететь и оставлять ее одну.

— Ты надолго? — спросила Мери.

— Обычно за сутки справляемся, но всякое бывает, — я погладил ее по щеке, любуясь красивыми чертами лица. — Не скучай. Я вернусь и научу тебя справляться с магией, — потянулся к губам Мери и замер в миллиметре от прикосновения.

— А если… — сказала она с придыханием, прикрыла веки, втягивая шумно воздух, — без тебя сорвусь?

— Я магистра к тебе приставлю, — прошептал я и с нежностью коснулся ее губ.

Вздрогнул и отшатнулся, когда в дверь требовательно постучали. Знаю, что нельзя терять ни минуты.

Тяжело вздохнув, я оттеснил Мери и открыл дверь.

— Надо торопиться. Там одни альены долго не удержат.

Нэйд поправил воротничок мундира и подобрался.

Я быстро чмокнул Мери в губы.

— Скоро вернусь, — и вырвался из кабинета.

Мы с генералом пошли по коридору.

— Давать свою оценку поведению моей женщины ты больше никогда не будешь. Это понятно? — строго сказал я.

— Понятно.

Вернувшись к себе, я первым делом надела на руку браслет. Погладила его аккуратно, чтобы не активировать случайно и не отвлечь Адриана, и вдруг поняла, что счастливо улыбаюсь.

Приревновал…

Почему это так приятно? И болезненно, потому что нервы помотал.

Но волнительно.

Переодевшись в легкую сорочку, я легла в постель, укрылась одеялом и долго смотрела в окно.

Правильно ли я себя вела, высказывая Адри при других? Верно ли, что так быстро остыла, едва осознав, что он приревновал?

Да и вообще, нормально ли простить своего насильника?

Нормально ли, что, вспоминая ту нашу первую ночь, я не могу до рассвета уснуть, мучаясь от порочного жара внизу живота?

Я ведь кончила тогда…

Все тело подрагивало, хотелось погладить себя, приласкать, вернуть те ощущения, пока Адри нет рядом, но я не смела.

Сжала пальчики ног и, крутясь в постели, шепотом взмолилась:

— Эйла, спаси и сохрани истинного… Эстиер, ты меня не сильно жалуешь, но прошу… не оставь его.

Лон давно ушел, уступив небесное полотно миассу.

А я все не могла уснуть. Тревожилась.

Так и встала, не уснув. Привела себя в порядок и, подхватив из небольшой библиотеки в моих покоях книгу, пошла к девочкам. Они уже завтракали.

Я отпустила нянечку: хотела побыть с моими девочками сама.

Мы ели, общались, сестры показывали мне свои артефакты, а я не могла угомонить тревожное сердце и взгляд нет-нет падал на безжизненно-холодный связной браслет.

Я предложила детям пройтись по саду, и они поддержали радостными визгами.

— Его милость не вернулся? — спросила я стражей, которые сопровождали нас в сад.

Мужчины помотали головами.

Я пошла за девочками, они здесь были как дома и играли до обеда, а меня тревога все не отпускала, читать не свезло, я мысленно была не здесь. Сидя в беседке, я наблюдала за малышками и все теребила браслет.

Когда мы уже собирались на обед, в конце дорожки вдруг появился тот, кого я меньше всего сейчас хотела видеть.

Отец.

Девочки сбились с шага, подбежали ко мне.

Стражи перегородили ему дорогу.

— Ридди… — Тэя попросилась на руки.

— Все хорошо, — я подняла ее и, прижав к себе, обняла Лиру. — Он вас не обидит.

— Мериди… — позвал он. Голос очистился от хмельных вялых тонов, даже глаза стали другими, более светлыми, не такими мутными. Но я все еще не могла полностью ему доверять после стольких лет.

— Пропустите, — обратилась к стражам.

Они плавно расступились, и отец неуверенно шагнул ближе.

Тэя вжалась в меня, Лира отвернулась от папы и спрятала лицо у меня за спиной.

— Ты… изменилась, — оглядывая меня голубыми глазами, проскрипел папа. — На мать похожа.

— Лет пять тебе было все равно, на кого я похожа.

Он поджал губы, глянул в сторону.

— Что теперь? — желваки заходили на его острых скулах, глянул на меня презренно. — Живешь у того, кто…

— Не смей, — зашипела я.

Отпустила Тэю, глянула на стража, что находился ближе всего.

— Отведите девочек в покои и позовите нянечку. Их нужно накормить.

— Да, госпожа.

Я присела к испуганной малышке, притянула к себе и Лиру.

— Мои хорошие, бегите, я скоро приду. Почитаю вам.

Они ушли, а папа стоял неподалеку и тоскливо смотрел им вслед.

— Ты живешь с… — начал он.

Но я вскинула руку, останавливая его речь.

— Я живу, как могу, ради них. Не тебе меня судить. Что ты для нас сделал? Ладно для меня, а для Тэи — она совсем тебя не знает, хотя вы жили под одной крышей. А для Лиры, что не помнит своего любимого папу.

— Я…

— Горе свое топил, знаю. Так вот ты последний человек, кто мог бы меня осудить, с кем и как я живу.

Хотела уйти, но отец перехватил меня за локоть. Стражи напряглись, я коротко махнула им, чтобы не вмешивались.

— Мериди… я не позволю это непотребство. Ты жена герцога, ты не можешь, как шваль, путаться с другим.

— И что ты предлагаешь?

— Поедем домой, а после вернешься к мужу, — сильнее сжал руку, синяки оставит, но, я терпела и впервые смотрела в прозрачные здоровые глаза отца. Да, он говорил жестко, давил, но это был он. Не тот растрепанный, избитый судьбой мужчина, а тот, которого я помню.

— Граф — мой истинный.

— И что? А с герцогом у вас нерушимый брак.

— Ты не понимаешь, — я попыталась вырваться, но отец приподнял мое плечо и стиснул кожу до треска.

Произнес твердо:

— Моя дочь не будет путаться с мужчиной вне брака.

— Он — мой истинный… — повторила я. — И я с ним не путаюсь.

— А это что? — он показал на платье и туфли.

— А это, — все-таки отдернулась, — то же самое, что поставило тебя на ноги.

— Да лучше бы я…

— Продолжал плавать в пьяном забытье вместо того, чтобы общаться со своими детьми.

— Если тебе пришлось отдать графу свою непорочность ради этого, то лучше бы я продолжал пить.

Меня разозлили его слова. Я отступила, чтобы он не приближался.

— Я замуж вышла ради того, чтобы вытащить девочек из той жуткой ямы, в которую ты нас сбросил, а тебя моя невинность беспокоит? И Адриан не такой плохой…

— Защищаешь мерзавца? — его голос стал мрачным.

Я прикусила губу, увела взгляд.

— Да ты с ним по доброй воле сейчас! — озверел папа и внезапно замахнулся, обжег щеку ладонью.

Стражи набросились на отца и вмиг скрутили.

— Доложить генералу Нэйду! — сходу распорядился один из драконов.

— Мы должны подчиняться госпоже, — посмотрел на меня второй. — Что прикажете?

— Он уже уходит, — я накрыла ладонью горящую щеку и окатила отца гневом с головы до ног.

Он поднялся, отряхнулся.

— Я все сказал: ты с ним жить не будешь. Не допущу.

Я промолчала. Обида разлилась по телу беспомощностью. Он прав, но я больше не могла лелеять в себе обиду на мужчину, которого очень хочу.

И пусть я буду потаскухой, но… тело мое не может иначе. Оно не хочет другого.

— У-хо-ди.

— Я хочу видеться с дочками, — проскрипел он, глядя исподлобья.

— А это если они захотят, — змеино заулыбалась я.

— Мери, пожалуйста… — он ступил ближе, но стражи его уже оттеснили.

— Тебе придется очень постараться, — я убрала руку от лица. Щека, кажется, трещинами пошла от мощного удара — так сильно горела.

Отрезвляюще.

Папа виновато потупился и молча ушел.

Мама говорила, что люди меняются. Судьба перемеливает даже самых жестоких и, как вода камни, оглаживает, облагораживает, делает лучше.

Надеюсь, она была права, и у отца есть шанс стать, если не лучшим папой, то хотя бы папой.

Я вернулась в беседку, мне нужно было спрятать свои эмоции от лишних глаз. Да и книгу забрать.

Но, зайдя под плетеное накрытие, я почувствовала, как тело отказывается двигаться. Присела на пуфик и уронила голову на ладони.

— Извини, я стучала, но ты не услышала, — теплый голос Геры я сразу узнала. — Там вся стража всполошилась. Отец приходил?

— Приходил, — я подняла голову и посмотрела на женщину.

А она задержала взгляд на моей щеке. Нахмурилась и недовольно поджала губы.

— Если Адриан узнает… — опустилась она на свободный пуф.

— Не нужно ему говорить, — я потерла горячую кожу. Уже меньше болит, немного зудит. — Отец ведь прав… я живу добровольно с… — сглотнула, я даже озвучить это уже не могу.

— Ох, милая, доложат же, — потерла она переносицу и тяжело вздохнула. — Приходите всей семьей сегодня на ужин в главный зал. Пообщаемся. Я постараюсь все сгладить, чтобы Адри его не прибил.

Я приподнялась.

— Он вернулся?

— Еще нет. Возможно, к ужину успеет, — она неопределенно пожала плечами.

— Это сложно, зашивать разломы? — я вернулась на место. Голова немного кружилась, наверное, от недосыпа.

— А это тебе лучше у Адри спросить. Я не так много о природе демонов знаю, — она встала, поцеловала меня в макушку и ушла.

Я рвал крылья, чтобы поскорее прилететь в Сорейн. Послал в эхилову задницу графа Велмора, который обиделся, что мы не остались в Лорнвейл на бал в честь победы над демонами. Я слишком соскучился по своей истинной, чтобы тратить время на светские приемы. Тревожился, что она без меня в замке осталась. И, как оказалось, не зря. Главный страж доложил Нэйду, что отец ударил мою Мери.

Сука! Мне уже на расстоянии хотелось испепелить мерзавца. Откусить бы его тупую башку! Как только рука поднялась на дочь, которая столько лет спасала всю семью? Мразь!

— Убью, тварь! — я в ярости сжимал кулаки, пока шел по холлу в зал на поздний ужин.

— Как сказал Гроган, он обвинил ее в связи с тобой и хочет, чтобы дочь вернулась к мужу. Мол, позор жить с тем, кто надругался, — едва поспевал за мной Нэйд.

Я застыл у лестницы, как вкопанный. Уставился на друга.

— Что, блядь?! Эта скотина будет стыдить мою Мери?! Он до сих пор не протрезвел и еще не понял, что мне похуй на общественное мнение?!

— Остынь. Гера сказала, что в зале будут дети, — начал Нэйд подниматься по лестнице, и я двинулся за ним.

— Легко сказать, — у меня от ненависти магия в горле клокотала.

Могу убить Вайсо одним взмахом руки, но понимал, что придется сдерживать гнев. Как ни крути — отец. Сука! Да что ж моей девочке по жизни так с мужчинами не везет?

Перед дверьми зала я остановился, чтобы перевести дух и задушить злость. Выдохнул. Вдохнул. Толкнул двери вперед и с порога взгляд прикипел к Мериди. Улыбка сама расползлась на моем лице.

Она неотрывно следила за входом, и явно увидела меня сразу, как только вошел. Заулыбалась. Даже дернулась, хотела вскочить навстречу, но виновато зыркнула на отца, что сидел в другом конце стола и тоже не сводил с меня глаз.

Я едва сдержал магическую вспышку. При детях надо контролировать злость. Это точно Гера устроила, чтобы девочки присутствовали. Хитрая.

Лира и Тэя побросали приборы и подбежали к нам с генералом. Меньшая забралась ко мне, Лира потянула руки к Нэйду.

Мери тоже поднялась, выглядело, как банальное уважение хозяину, но она вдруг выступила из-за стола и приблизилась.

Я коснулся ее щеки, осторожно провел кончиками пальцев по бархатной коже. Следа от удара не осталось, но мне физически стало больно.

— Как ты? — шепнул, заглядывая ей в глаза.

— Ждала тебя, — шевельнула губами, зажмурилась.

— А мы с Мери читали аронские истории и нашли кое-что в одной из книг… — обнимая меня, выдала радостно малышка.

— Тэя! — не зло шикнула на сестру девушка. — Это же был секрет.

— Болтушка! — засмеялась Лира. — Нашей Тэе только в разведку, всех сдаст.

Меньшая захихикала и спрятала личико у меня на плече.

— У меня от друзей секретов нет! — возмутилась она и показала сестрам язык.

— Вот и правильно. После ужина расскажите. Я уже как на иголках, — заговорчески подмигнул девчонкам.

Я подошел к столу и усадил Тэю. Сам же опустился рядом с Мери напротив Вайсо. Нейд с Герой присел и сходу накинулся на еду.

— Добрый вечер, господин Терра, — поприветствовал я мужчину, хотя хотелось просто ему втащить без всяких слов.

— Добрый? — перекосило его, к еде он не притронулся. — Допустим.

Мери тут же вжала голову в плечи.

Я взял ее руку и погладил, успокаивая. Не хватало еще, чтобы она кого-то боялась в моем присутствии.

— Угощайтесь. Не стесняйтесь. Но вино не предлагаю, — я усмехнулся и отсалютовал ему бокалом.

Нэйд закашлялся, сдержав смешок.

— А вы знаете, кого я сегодня видела в саду? — вклинилась Гера в попытке разрядить обстановку.

— Принцессу? — заинтересовалась Тэя, откалывая кусочек тарта и отправляя его в рот.

Мери засмотрелась на малышку с искренней любовью и сжала мою ладонь. Ее рука была безумно холодной, а лицо бледным, но она все равно искрилась изнутри при детях.

А вот взгляд на отца погасил все ее чистые эмоции мгновенно.

— Зайчика, — заулыбалась Гера.

— Поешь, пожалуйста, — шепнул я Мери, согревая ее ладонь своим теплом.

Она неопределенно качнула головой и потянулась за салатом свободной рукой, вторую ладонь оставляла в моей, и я чувствовал ее легкую дрожь.

— Как вам Белый замок, Вайсо? Уже гуляли в садах? Привыкли передвигаться без коляски? Наверное, прекрасное чувство, снова встать на ноги? — Гера так лебезила, что противно стало.

Я закипал и рычал внутри. Мне дико не нравилось, как он смотрит то на дочь, то на меня. Дай сил сдержаться, Эстиер, мой зверь на грани!

— Лучше бы остался в кресле, чем проснуться и узнать, что твоя дочь…

— Дочь?! — стиснув мои пальцы еще сильнее, Мери вперилась в отца. — Интересно, где ты здесь видишь хоть одну. Твою. Дочь?!

— Не надо при детях, — сказал я Мери еле слышно. — Я разберусь, — и поднялся с места.

— Вижу, Вайсо, вам есть что мне сказать. Выйдем?

Мужик поднялся, Мери тоже.

— Только посмей, папа… — у нее был такой голос, что даже я удивился этой грозной строгости.

— Я здесь не останусь и минуты! — сплюнул Вайсо и двинулся к выходу, но малышка Тэя слетела со стула и побежала за ним.

— Папа… ты же не злой, — ухватила его за ногу. — Мери говорила, что ты больше не будешь злым, что ты поменяешься…

— Тэя, — Мери сжала ладонью горло, отвернулась, едва сдерживая слезы.

Я подошел к ребенку.

— Иди за стол, малышка, папа сейчас вернется, — кивнул я Вайсо на выход.

Он растерянно глянул на дочь. Тэя не отпускала его штанину, ее темные курчавые волосики подрагивали.

Мери, что уже взяла себя в руки, подошла к девочке и протянула ей ладонь.

— Ты же не уйдешь? — Тэя задрала голову, чтобы всмотреться в лицо отца.

— Не уйду, — тихо ответил он.

Только тогда девочка отлипла от него и пошла за Мери, а Вайсо поплелся к выходу.

Как только мы оказались в коридоре, я уже церемониться не стал. Выпустил черную магическую плеть, что вбила мужчину в стену и сжала его горло. Я приблизился и со злостью сквозь зубы прошипел ему в лицо:

— Еще раз посмеешь ударить мою Мери и не дай Эстиер обидишь девочек, я тебе руки оторву. Ни один целитель не пришьет. Усвоил?

— Ну убей, — процедил он, — я смерти не боюсь. Ты — мразь, и я не собираюсь молчать. Ты обидел мою дочь! И скажи еще, что она об этом забыла! Да Мери просто боится, что ты всех нас в пыль превратишь. Не думаешь же, что она полюбит чудовище?

— Мне насрать, сука, что ты думаешь! Мери — моя! Никто не посмеет ее и пальцем тронуть! Сдохнуть хочешь? Так чего не удавился после смерти жены? Детям бы легче было! Вогнал семью в нищету! Мериди бы за мудака Торна замуж не вышла, будь у нее нормальный отец! Ты, тварь, сейчас войдешь в зал и будешь с улыбкой общаться с девочками. Исправляй ошибки, раз выпал такой шанс. Мери тебе его дает, — развеял я магию и отошел на шаг.

Из последних сил держался, чтобы ему не врезать. Только ради детей.

— Став твоей шлюхой? Хорошенький шанс.

Все! Видит богиня, я этого не хотел!

— Ты кого шлюхой назвал, мразь?! — со всего маху влепил ему пощечину. От хлопка даже в ушах зазвенело. — Закрой свой поганый рот, скотина! Это же дочь твоя!

— Она жена герцога! — этот придурок бросился на меня с кулаками. Магия у него все еще не восстановилась, лекари говорили, что возможно и не вернется. — Мери не твоя подстилка!

— Идиот! — я увернулся и отшвырнул его воздушным потоком. — Она моя истинная! Сам король отказал Торну, когда Фолкнер хотел ее вернуть. Так что закрой рот и иди к детям, пока я тебе голову не оторвал!

— Пошел ты! — он тяжело поднялся, тряхнул темной головой, провел ладонью по седине на виске, потер подбородок. — Сам объяснишь моим детям, почему их отец ушел. Я с тобой за одним столом сидеть не стану. И… осуждаешь меня, подлец. Когда потеряешь ту, что любишь больше жизни, я посмотрю, как ты завоешь и сколько вина выхлебаешь, чтобы заглушить дикую боль. И когда у тебя будет взрослая дочь, а ее какой-то мудак из-под венца украдет и надругается — тоже посмотрю. Ради этого я встану на ноги и никто не встанет у меня на пути. Меня девочки простят. Со временем, но простят. А ты сумеешь отмыться?

Он болезненно поморщился, отвернулся и ушел.

Вот слабак! Горе у него. Сука! Ненавижу таких уродов. Только о себе и думает.

Я развернулся и толкнул двери. Вошел в зал и спокойно сел на свое место. Снова взял Мери за руку и посмотрел на детей.

— Прости, Тэя, папе плохо стало. До конца от болезни еще не оправился. К лекарю пошел.

После ужина я расцеловала малышек и Гера забрала их к себе.

После выходки папы я чувствовала себя неуютно. Особенно, что свидетелем скандала стал Нэйд. Отношение к генералу после болтовни в роще у меня кардинально изменилось, поэтому я доела салат, надкусила крыло куропатки, больше в меня не влезло, и молча сидела около Адриана, уставившись на белую скатерть.

— Он там хоть живой? — ухмыльнулся Нэйд.

— Конечно, — отмахнулся Адри и посмотрел на меня. — Идем? У меня кое-что есть для тебя, — граф поднялся и подал мне руку.

— Мне жаль, что он так, — сжав его пальцы, я встала.

— Не волнуйся об этом. Смирится. Никуда не денется. И не бойся. Он больше тебя не тронет, — Адри поцеловал тыльную сторону моей ладони и улыбнулся.

Кивнула. Горько было, что отец, очистившись от алкоголя, первым делом принялся обвинять меня в распутстве. В том, чего я не делала.

Мы с Адрианом поднялись на главную башню и вошли в его покои. Он подвел меня к нише в одной из смежных комнат. Коснулся стены и проявилась арочная дверь, засветившись руническими символами. Он толкнул ее вперед и пригласил меня войти первой.

Переступив порог, я ахнула, оказавшись в просторной оранжерее, что была возведена из хрустальных панелей и кованых металлических рам с изящным растительным орнаментом. Грани стекла преломляли лучи восходящего лонна, рассыпая холодный свет по полу сияющими бликами.

Вдоль стен журчали фонтаны, будто шепот священных ив. Повсюду растения. Высокие пальмы с веерными листьями, орхидеи всех оттенков — от снежно‑белого до чернильно‑фиолетового, вьющиеся лианы с крупными цветами, напоминающими граммофоны, папоротники с ажурными листьями, цветущие кустарники с ароматными соцветиями.

Адриан прикоснулся к одному из светильников и, будто светлячки, меж растений стали зажигаться огоньки. Они подсветили арку, в которую повел меня граф.

— Мама в детстве учила меня работать с глиной. Я до сих пор иногда прихожу сюда, чтобы слепить какую-нибудь никчемную вазу, — усмехнулся Адри.

Он провел ладонью по массивному рабочему столу из дуба с углублениями для инструментов и заготовок. Прошел мимо полок вдоль стен с банками глины разных сортов, глазурями и пигментами. Приблизился к гончарному кругу в углу. Поднял взгляд на портрет над каминной полкой, где были расставлены образцы керамики. Всмотрелся в изображение молодой красивой женщины с вьющимися черными волосами и зелеными глазами. У нее на руках сидел мальчик лет шести. Черненький, с задорным блеском в таких же ярко-зеленых глазах.

— Хорошенький. — Я повернулась к Адри. — Ты не сильно изменился, только цвет глаз. — Он очень красивый мужчина и при одном взгляде на него у меня дыхание спирало, а поясницу охватывало огнем. Посмотрела на гончарный круг, стараясь вести себя подобающе, а не оправдывать папины слова. — Я с глиной никогда не работала, только с растениями и камнями, землей немного. Насколько мне позволяли знания и умения.

Адриан слушал и ощупывал меня жадным взглядом, ничуть не скрывая, что дико меня хочет.

— Поработаем, если пожелаешь, — облизнул он губы, коварно заулыбался и подошел к камину. Достал что-то из шкатулки и подвел меня к овальному зеркалу у кровати в углу мастерской. — Это… — он плавно убрал мои волосы на одно плечо, оголив шею. В отражении на меня смотрели его горящие глаза, а в ложбинку меж грудей скользнул изящный кулон на тонкой цепи. — Эгирин — камень, который добывают только в священных горах графства Сорейн, — круглый темно-зеленый с золотистыми прожилками, светящимися изнутри мягким пульсирующим светом, камень был обрамлен платиновыми драконьими крыльями. — Мама, как и ты, была магом земли и носила его для магического баланса. Эгирин не позволит вычерпать до дна резерв, если потерять контроль.

Я коснулась кончиками пальцев мерцающего камушка.

— Адри, это… — повернулась к нему, задержала взгляд на чувственных губах, посмотрела в глаза полные возбужденной темени. — Это очень дорогой подарок.

— Я хочу, чтобы ты его носила, — прошептал он и взял меня за руку. Потянул к винтовой лестнице из кованого железа с перилами в виде виноградных лоз.

Мы поднялись к круглой двери с витражным окошком, за которой оказался выход на крышу.

— А вот тот самый сад, — Адри выпустил меня из захвата и обвел взглядом огромное пространство невероятной красоты.

— Это черная магнолия? — я вышла вперед, не веря своим глазам. Да, Арона южнее Ветроны, здесь мягче климат и растут немного другие культуры, но магнолия да еще и черная… это что-то уникальное. — Твоя мама выводила, да? — Я задрала голову и посмотрела на темное небо сквозь черные сверкающие лепестки. — Невероятно.

— Да. Это она разбила здесь магический сад, — взглянул он с нежностью на беседку, увитую сиреневой глицинией, с кованой мебелью и мягкими подушками. Рядом — качели между двумя кипарисами. — Дядя всегда позволял ей преображать замок так, как она хочет. — Адри подошел к краю крыши и коснулся каменного парапета с балясинами. — Отсюда она и… — он посмотрел вниз и задохнулся, не договорил.

— Из-за Торна? — я ступила ближе, с ужасом посмотрела вниз и отшатнулась. Спиной наткнулась на застывшего Адри, повернулась и крепко обняла его.

— Он ее предал, — послышалась сталь в голосе графа. Адриан обнял меня в ответ. Коснулся поцелуем виска. — Я долго шел к власти, чтобы его наказать. И меня ничто не остановит, — прошептал и прошелся дорожкой влажных губ по изгибу моей шеи до ключицы, опаляя кожу жарким дыханием. Поднялся к моим губам и заглянул в глаза. — И герцогство заберу. Разобьешь там сад на крыше замка, — коварно улыбнулся он.

— Я никогда туда не вернусь, — шепнула. — Торн резал мне плоть, ломал пальцы и бил по лицу, чтобы узнать, понравилось ли мне с тобой… а я не могла сказать правду, потому что… — коснулась его губ своими. — не желать своего истинного невозможно.

— Вернешься, — прошипел Адри. — И будешь там трахаться со мной до изнеможения, — впился он жадно в мои губы, стиснув затылок.

Я подалась к нему, запрокинула сильнее голову, позволяя углублять поцелуй. И безумно отвечала ему, с трудом справляясь с дыханием. Забралась в густые волосы, процарапала по затылку, млея от наслаждения и вспыхивая от желания.

Его пальцы скользнули по моей шее, нащупывая пульс — бешеный, сбивчивый. Второй рукой он закинул мою ногу себе на бедро, сжал ягодицу до томной боли, продолжая терзать мои губы с яростью голодного зверя.

Прижимаясь к Адри пахом, я чувствовала его твердый член через натянутую между нами ткань.

По спине разбежались ощутимые огненные дорожки, стон вырвался изо рта и смешался с порывами наших языков, хрипом и сиплым дыханием.

Я дернула его рубашку из пояса штанов, забралась ладонями под одежду и зарычала от невыносимо приятных ощущений: бархатная кожа, рельефы мышц, что перекатывались под пальцами.

Каждый поцелуй, каждый вдох, каждая безумная ласка будто стирали мою обиду, взращивали в моем сердце нечто новое — очень мощное, которому сложно найти название.

Адри подкинул меня на себя, не разрывая дикого поцелуя, заставил крепко обхватить его двумя ногами и понес к беседке.

Мы ввалились внутрь. Адри опустил меня на мягкую широкую скамью, нависая сверху, и на мгновение замер, тяжело дыша. В полумраке его глаза блестели бешеным фиолетовым светом, на скулах играли желваки.

— Я скучал, — выдохнул он хрипло, и эти два слова прозвучали громче любого крика. — Каждое мгновение. Каждый миг.

— Я… — обняла его шею, заставила опуститься. Хотелось признаться в том же, но глупая гордость грызла изнутри и папины слова не позволяли произнести хоть фразу.

Я закрыла глаза, вдохнула поглубже, впитывая в себя вкусный аромат и тепло истинного.

Вновь всмотрелась.

С ума схожу от этого мужчины. Только его хочу. Всего хочу. Немедленно.

Метка сводила с ума, щекотала и стягивала, путая мысли и забирая возможность нормально говорить, поэтому следующие слова показались мне нелепыми, а голос писклявым:

— Адри, — дотянулась до его щеки, огладила пульсирующие венки на шее, поднялась к губам и очертила их, с придыханием выталкивая слова: — Покажи, как ты скучал…

— Покажу, — выдохнул Адри, и в этом шепоте звучала такая глубокая, первобытная жажда, что у меня перехватило дыхание.

Он опустился ниже, вжимая меня в широкую скамью всем телом, и я почувствовала каждую линию его мышц, каждое напряжение.

Его губы скользнули по моей щеке, к уху, и он прикусил мочку, одновременно проводя ладонью по моему бедру вверх, задирая подол платья. Ткань собралась на талии, и прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи, вызывая мурашки, которые тут же сменялись жаром от его пальцев.

Адри оторвался от меня ровно настолько, чтобы стянуть рубашку, и я замерла, глядя на него: в полумраке беседки его торс казался высеченным из мрамора, игра света подчеркивала каждый изгиб.

Адри перехватил мой взгляд, и уголок его губ дрогнул в хищной усмешке. Он накрыл мою грудь ладонью, сжал сквозь ткань.

Я выгнулась навстречу, хотелось кожа к коже, чтобы плотнее, острее.

Изучая ладошками его тело, прикрыла веки, запоминала на ощупь каждый его изгиб и впадину.

Мышцы-канаты натянуты, они будто звенели под моими пальчиками и передавали чудесную музыку, заставляя мое тело петь с ним в унисон.

Адри отстранился, выпустил острые как лезвия драконьи когти, подцепил край выреза платья и рванул. Ткань разошлась с сухим треском, освобождая мою грудь. Он повел острием дальше, едва царапая кожу. Разрезал кружевные трусики. На секунду замер, рассматривая меня распростертую, голую, дрожащую от желания, и в его глазах полыхнуло что-то темное, властное.

— Такая красивая, — хрипло проговорил он, проводя пальцами по внутренней стороне моего бедра, заставляя меня вздрогнуть. — Моя. Только моя.

— Мне страшно, — призналась я.

Адри склонился, коснулся губами ложбинки между ключиц, медленно, словно пробуя на вкус.

— Не-е-ет, — он сжал зубами кожу у основания шеи — несильно, но достаточно, чтобы я выдохнула сквозь сжатые губы. — Ничего не бойся, — шепнул. — Доверься мне.

Он прижался ртом к моим губам — требовательно, почти грубо и зарычал в поцелуй.

Я не могла отказать.

Это выше моих сил.

Отвечала. Отчаянно. Дико.

Соскучилась за этот день разлуки. Казалось, что дышать без него не могу.

А теперь не напиваюсь. Целую. Трясусь под ним. Изучаю идеальное сильное тело, желая соединиться. Стать целым. Неделимым.

Адри оторвался от меня и освободился от штанов, под которыми не было белья. Из черной дымки вышел обнаженный двойник. Приблизился и склонился надо мной с хищной улыбкой. Захватил в плен своих мерцающих глаз и впился губами в мою шею.

Адри развел мои ноги и опустился между ними на колени. Потянул меня на себя, приподнимая за бедра. Огладил горячими пальцами складочки. А двойник, оставаясь справа, хлесткими поцелуями спускался все ниже. Захватывал мягкими губами соски, гладил, сжимал ладонями полушария.

Пальцы Адриана скользнули внутрь, и я выгнулась навстречу поцелуям копии. Адри замер, глядя на меня сверху вниз, и в его глазах плескалось что-то первобытное, темное, манящее. Двойник добрался до моего живота, оставляя влажную дорожку поцелуев, и я чувствовала, как плавлюсь под их общей тяжестью. Раздвоенное внимание сводило с ума — один брал губами, другой брал руками.

— Смотри на меня, — приказал Адри и направил в меня пульсирующую головку члена. Массировал, терся, растягивал, но не входил.

Двойник, опустившись рядом со скамьей с одной стороны, наклонился, лизнул клитор, очертил кончиком языка окружность.

Меня пробило невероятными ощущениями, которым нет названия, их не получится описать словами.

Я закинула руки назад и впилась пальцами в мягкое сиденье скамьи и неотрывно смотрела в глубокие глаза Адри. Жар скрутился внизу живота ужом, впился в мою плоть острыми приятными иглами и рассыпал по коже мурашки.

Тело сковало, будто перед прыжком в пропасть. Меня трясло от непогасшего желания и одновременно от страха, что я вновь ошиблась.

Доверилась мужчине, а он меня сломает.

Но этот огонь уже не потушить: я чувствовала, как лозы стигмы заплетались и, уходя вперед, на плечи, забежали на грудь и стиснули соски.

Меня подбросило вперед, от двойных ласк внизу я потеряла реальность и хотела лишь ощутить их внутри.

— Давай же… Адри…

Дракон победоносно оскалился, подался вперед, и я ощутила, как он медленно, с греховной неторопливостью, наполняет меня до самого предела. Двойник не останавливался, оставался между нами, но поперек нас. Его язык продолжал свой танец, подхлестывая соединение.

Я хотела дотянуться до истинного, но он был слишком далеко.

Адриан перехватил мои руки, сжал запястья и пригвоздил их к скамье. Я оказалась в полной его власти, открытая, уязвимая и безумно жаждущая этого плена.

Он двигался во мне размеренно, глубоко, каждый толчок отдавался эхом в самых потаенных уголках моего тела. Я задыхалась между двумя одинаковыми мужчинами, теряя границу между реальностью и наваждением.

Стигма пульсировала на коже истинного вспышками, расползалась по его животу. Золотое сияние вспыхнуло ярче, оплетая нас обоих тонкими светящимися нитями.

Адриан зарычал, и этот звук прошел сквозь меня вибрацией, отдаваясь в каждой клетке. Он ускорил темп, а двойник неистово лизал точку нашего соприкосновения.

Я до хруста выгнулась ему навстречу. Навстречу мягким погружениям, навстречу горячим губам.

Сквозь позвоночник пробегались искры, стискивая мышцы, пробивая вверх стрелами и рассыпаясь в затылке новыми ощущениями. Они будто рождались у меня в голове, сбегали по плечам и, усиливаясь в паху, возвращались к шее.

Я хватала губами воздух, не в силах сдержать громкие стоны, и взлетала навстречу глубоким движениям Адри. Они становились все быстрее, жестче, до порочных шлепков. А когда Адриан набрал неимоверную скорость, двойник отстранился, подхватил меня под спину и подкинул к истинному. Я врезалась в его торс и ощутила, как копия сзади сжимает пальцами мои ягодицы. Сильные руки насаживали меня на член в бешеном ритме.

— Да… моя девочка, — прохрипел Адри, срывающимся голосом. — Отпускай себя, — прошептал он мне в самые губы.

Меня будто вплело в живое горячее дерево: спереди Адри, позади Адри, спереди толчки, сзади ласки.

Зеленая магия вырвалась из моей груди, я не в силах была удержать ее, пронзая истинного, запутывая нас в кокон.

Каждая пора взрывалась, лианы притискивали мужчин ко мне, отчего я потеряла связь с реальным миром. Сама опускалась на твердый член, чувствуя, как он пронзает меня насквозь, в глубину.

Я вся засверкала, зелень и золото сплетались, волосы взлетали и опускались, соски терлись о кожу Адри, а губы метались по его плечам, подбородку, губам и выпускали наружу не стоны — хрипы.

Я внезапно подошла к краю.

Подлетела и рухнула, чувствуя, как каменный ствол врывается до дна.

— Да… А… дриа-а-ан…

Впилась в его плечи ногтями, выгнулась назад, но не упала, легла на двойника и, сжимая бедрами истинного, бешено затряслась в оргазме, чувствуя, как Адри кончает следом. Он запульсировал во мне, содрогаясь с глухим стоном.

Двойник исчез, растворился в воздухе, оставив лишь отголосок своих прикосновений на моей коже. Адри накрыл меня собой, уткнулся лицом в мою шею, все еще оставаясь внутри.

— Ты невероятная, Мери, — выдохнул он, — я никогда не смогу насытиться.

Покинув сад, мы с Мери спустились в мастерскую. Лежали голые на кровати и смотрели друг на друга. Я никогда не испытывал ничего более яркого и мощного. Она идеально мне подходит. Все в ней будоражило мою кровь. Мимолетная улыбка, взгляд из-под опущенных ресниц, тихий голос… Мериди — моя истинная каждой клеточкой тела.

— Тебе больше не страшно? — погладил я ее по щеке, заглядывая в безмятежные серо-голубые глаза.

Девушка перехватила мою руку, поцеловала в ладонь и осипло проворковала:

— Немного.

— Почему? — я млел от ее прикосновений. — Я убью любого, кто посмеет тебя обидеть. Только пальцем укажи.

— И себя тоже? — сонно пробормотала, укладываясь на мое плечо. Она была такой маленькой и беззащитной рядом со мной, словно я держу в руках хрустальную вазу невероятной красоты и боюсь разбить ее собственным дыханием.

— Себя не могу, — улыбнулся и зарылся пальцами в ее волосы, — ты умрешь и тогда зачем все это?

Мери не ответила. Она, мерно посапывая, крепко спала. Я укрыл ее одеялом и с особым блаженством прикрыл веки.

— Почему ты ничего не делаешь?! — кричал я на дядю Ореста.

— Она сильная. И это переживет, — хмурился он, подталкивая меня вперед к лестнице на выходе из Белого замка.

— Я убью его, — я сжимал со злостью кулаки и быстро спускался.

— Ничего ты не сделаешь, юнец. Угомонись. Вся власть в руках Торна. Сорейн подчиняется герцогству.

— Трус! — ярость била в грудь огнем.

— Глупец! Чтобы нанести удар, надо наращивать мощь, — мы вышли на каменную площадь.

— Так сделай из меня самого могущественного дракона Ароны! Ты же все можешь!

— Придет время и…

Глухой, ужасающий удар.

Она упала всего в трех шагах от меня. Так близко, что я почувствовал движение воздуха, когда ее тело пронеслось мимо.

Земля дрогнула.

Платье смялось и раскинулось вокруг огромным увядшим цветком. Одна рука матери откинулась в сторону, другая безжизненно свисла. Волосы разметались темной лужицей, закрыв прекрасное лицо.

Мертвая тишина и я… парализованный ужасом, не в силах пошевелиться.

Сделал шаг вперед. Опустился на колени рядом, но уже знал… помочь невозможно…

Я вскинулся с криком, не соображая, где нахожусь.

— Эй, это я, все хорошо… — надо мной склонилась растрепанная и румяная Мери. Ее маленькие ладошки обняли щеки, губы коснулись моих губ.

Сердце колотилось в груди точно так же, как в тот день, подпрыгивало к горлу. Давно мне не снился этот лютый кошмар. За десять лет я научился справляться с болью и не собирался опять в нее окунаться. Поэтому сходу выставил внутри барьер, отсекая прошлое, и улыбнулся своей истинной.

— Доброе утро, цветочек, — перекинул ее на спину и навис сверху.

— Доброе, — вглядываясь в мое лицо, шепнула Мери. — Часто у тебя кошмары?

— Редко. У меня всего один, — я раздвинул коленом ее стройные ножки и всем своим телом вдавил девушку в мягкие подушки.

— Расскажешь? — обняла меня лодыжками, сомкнула на пояснице пяточки. Густые ресницы, украшенные лучами миасса, затрепетали.

Я никому еще не говорил об этом. Ни одна женщина раньше никогда не оставалась на ночь в моей постели.

— Я вижу смерть матери. То самое падение. И… всякий раз просыпаюсь, когда понимаю, что ей не помочь, — признался, сглатывая ком боли, скопившийся в горле.

— Я понимаю твою боль, — в штормовых глазах засверкало битое стекло. — Моя мама была еще жива, когда мы знали, что ей не помочь, но внезапная смерть — то, что сложнее пережить.

— Любую смерть близких не просто пережить, — зарылся я носом в ее волосы, поцеловал за ушком. — Что хочешь на завтрак?

— Тебя.

У меня возбуждающая дрожь прошла по телу от одного этого слова. Я потерся вздыбленным членом о мягкие складочки между ног Мери.

— А я тебя, — прошептал ей в висок и провел языком влажную дорожку, очерчивая ее скулу до подбородка.

Ее пальчики потопали по плечам, сжали их, будто проверяя крепость мышц, сместились на спину, поплыли вдоль позвоночника. Левая рука девушки шустро вклинилась между нами, перехватила меня.

Мери прижалась ближе, направила член в себя, заглянула лукаво в мои глаза.

— Нечестно так, — томно проговорила она. — Мне надо бы ненавидеть, а я хочу тебя так сильно, что это желание затмевает все остальное.

Я схватил ее запястье, замер на мгновение, чувствуя, как пульс бьется под тонкой кожей, отчего у меня внутри закипала кровь.

— Не думай об этом, Мери. Наслаждайся, — ответил я хрипло, опуская вторую ладонь на ее бедро. — Просто чувствуй, — истинная приняла меня в себя и мир сузился до ее дыхания, до влажного жара между нами.

— Я чувствую тебя, Адри, — заполошно моргнув, сказала она. Мягко качнулась навстречу, смыкая тела еще плотнее.

Я перехватил ее за талию, приподнимая чуть выше, чтобы войти глубже.

— Ты моя навсегда, — мы двигались медленно, смакуя каждое мгновение, и я ловил себя на мысли, что забываю, как дышать. В ее глазах плескалось что-то древнее и пугающе родное, будто она знала меня задолго до нашей первой встречи. — Только ты одна, — я вжимал ее в себя, целовал ключицу, чувствуя, как дрожит каждый мускул под пальцами.

Мери вытянула руки над головой, вцепилась пальцами в подушку и, приоткрыв рот, изгибалась, как лоза, подстраивалась под мое тело.

— Да… Адри… мой. — Задышала чаще, соски упрямо терлись о мою грудь. — Так хорошо… не останавливайся.

Я ускорился, чувствуя, как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня в такт движениям. Впился в ее шею жадными поцелуями, оставляя на нежной коже отметины.

Мери вдруг вся сжалась, испуганно вскинулась ко мне, сжимая меня в себе, и, упав на подушку и до хруста выгнувшись в спине, вся затряслась, будто в припадке. Только протяжный томный крик выдавал высший пик ее наслаждения.

Волна ее удовольствия захлестнула, и я последовал за ней, взрываясь внутри, чувствуя, как каждый нерв вспыхивает огнем. До дрожи, до искр в глазах кончал в свою девочку, мощно изливаясь. А когда жар утих, я наклонился, коснулся губ Мери сначала легко, почти невесомо, будто пробуя ее на вкус. А потом углубил поцелуй, вкладывая в него все, что не решался сказать вслух: мою вину, мою жадность, мою нежность.

Она принимала это, все еще слегка подрагивая от импульсов.

— Какое вкусное утро, — шепнула мне в губы, на миг отстранившись.

Проклятый браслет на моей руке засветился посланием, как ненормальный. Я зарычал и нехотя вышел из Мери. Перекатился на бок, притягивая ее к себе, уткнулся носом в ее волосы. В тишине, наполненной только нашими прерывистыми вдохами, я окончательно понял, что не хочу отпускать эту женщину никогда.

— Будешь жить в моих покоях?

— А вдруг привыкну? — с улыбкой вымолвила она.

— Я именно этого и добиваюсь, — проворковал ей на ухо.

Снова вспыхнул браслет, но мне до одури не хотелось его слушать.

— Беги, дела не ждут, — Мери показала на браслет. — Я ведь никуда не денусь.

Я улыбнулся и чмокнул ее в губы. Провел пальцем по золотому ободу.

— Селену я отправил прислуживать Вайсо по твоему приказу, — отчитался Нэйд.

— Старейшины уже час в зале ждут начала совета.

Блядь! Я и забыл, что он сегодня!

Поднявшись с постели, я подошел к шкафу и начал быстро одеваться.

— Я сейчас сниму зачарование с двери в оранжерею. Можешь тут хозяйничать. И выбери себе личную прислужницу, какая будет по душе, — говорил и застегивал пуговицы черного камзола, стоя спиной к лежащей на кровати Мери. Если сейчас повернусь и снова увижу ее голенькую, совет точно не состоится.

— Не хочу прислужницу. Мне и так хорошо.

Упрямая.

Я обернулся.

Она, будто кошечка, скрутилась на постели, прикрыв уголком простыни бедра, грудь спряталась под плечами.

— Тебя долго не будет? — промурчала Мери.

У меня пах скрутило и в глазах помутилось от возбуждения. Кончусь скоро от этой женщины.

— Это надолго, да. Если к ужину закончим, то хорошо, — подойти к ней не решился, пальцы уже сами собой начали расстегивать пуговицы камзола.

Я облизнулся и сжал руки в кулаки.

— Иди, спешишь ведь. — Приподнявшись, Мериди собрала волосы в пучок и перекинула живое золото на одно плечо, одеяло немного сползло и оголило упругую грудь. — Я буду ждать. С девочками повожусь до вечера.

Встала. Подступила ближе.

И обнаженная замерла рядом.

— Позволишь мне на конюшню с девочками пойти?

Я тяжело вздохнул, стараясь смотреть ей прямо в глаза, а не ниже.

— Мери, ты можешь делать все, что захочешь, кроме… — обвел ее ревностным взглядом, — никому не улыбайся, — произнес строго.

— Это еще почему? — удивленно и хитро одновременно.

— Потому что стражи и так головы сворачивают, когда ты мимо проходишь. Никаких милых улыбочек. У нас каждый дракон на счету, — смерил я ее суровым взглядом.

— Буду предельно серьезна, — она скрестила пальчики и вытянула руку вверх, завела мне на затылок. — Ни один дракон не пострадает, слово даю. Ладно, вру, один все-таки падет от моей улыбки. Но у него изначально не было шансов, — и показала плечико, где распустились золотые лозы стигмы. — Поцелуй и уходи. А то…

Я впился в ее губы, но углублять поцелуй побоялся. Уже готов был сорваться и послать совет в эхилову задницу. С силой оторвался от Мери и резко двинулся к выходу.

Он ушел, а я все стояла и, касаясь кончиками пальцев губ, боялась, что это ощущение наполненности вдруг исчезнет.

Никто не посмеет осудить меня в том, что я желаю истинного. У меня глаза яростью наливались, когда думала, что есть те, кто против нашей связи.

Безумие.

Пошлое. Грязное. Греховное.

Но такое необъятное, что я давно потерялась в нем. Утратила разум.

Эйла, прости, но я приму подарок Эстиер… и ни за что не пойду на уничтожение метки.

Мое тело все еще ныло после ночи, между ног было влажно от семени, а я хотела еще…

Скользнула под прохладные струи воды в купальне, смыла с себя пот и утреннюю сонливость. Жаль, что и поцелуи, и его запах.

Но все осталось под кожей: воспоминаниями, ощущениями.

Быстро привела себя в порядок, причесала волосы и среди платьев, что мне принесли слуги, выбрала сдержанное светло-малиновое с белыми лентами, что красиво подчеркивали грудь.

Сначала надела исподнее: красивый корсет и плотные трусики с кружевными вставками. Затем платье, обожаю застежки спереди и ленты, это удобно.

И туфельки на плоской подошве.

Прежде чем идти к девочкам, я зашла в замковую кухню и распорядилась найти ряд продуктов. Повара кинулись мне помогать, даже передник новый нашли, и все поглядывали на меня с интересом.

Не улыбаться не получалось. Я чувствовала себя если не счастливой, то хотя бы непривязанной за горло или не брошенной в темницу.

Хорошо что среди поваров были только женщины, единственный мужчина, Голшем, что занимался продовольствием, напоминал мне деда, что умер, когда мне было лет семь.

Когда я закончила, приказала отнести корзинку с ароматными булочками Адриану. Там хватит на весь совет. Один из стражей, что меня везде сопровождали, вызвался помочь, но стоило приблизить к нему корзинку, он шумно потянул носом и стыдливо потупил взгляд.

Я засмеялась. Они что булочек не ели никогда?

— Возвращайся поскорее. — Проследила, как моложавый парнишка, явно альен, метнулся по широкой каменной дорожке, и вернулась на кухню.

— Савилья, у нас есть чай из листа горной смородины?

— Есть, госпожа.

— Заваривай. На всех. На ребят тоже, — показала на торчащих за окном стражей.

Надеюсь им понравилась моя выпечка, потому что никто и слова не сказал, просто молча поели, запили правильно заваренным чаем и вернулись на свои места.

После чая я поузнавала, кто у Адри опытный конюх, и побежала к сестричкам.

Но на подходе к южному крылу обратила внимание на расположение сада. Здесь, среди деревьев и архитектуры, проплешиной белела поляна, чего-то не хватало. Будто то, что здесь располагалось, безжалостно срезали.

На мой вопрос, что здесь было, никто из стражей внятно не смог ответить. Мне показалось, что они что-то скрывают.

Я подняла голову. Тот самый балкон.

Жуть, даже думать страшно.

Девочек я нашла в библиотеке, они как раз занимались общеобразовательными дисциплинами. Здесь было столько мастеров и педагогов, что я даже растерялась, когда вошла.

Но малышки вели себя хорошо, внимательно слушали уроки.

Я не стала мешать, переместилась в самый дальний закуток, где прятался шикарный кабинет. Здесь можно почитать в тишине или порисовать, чем я и хотела заняться.

И так увлеклась чертежами, и идеей, что можно устроить на той проплешине в саду, что не услышала, как скрипнула дверь.

— Мериди! — как лучик света ворвалась в помещение Гера. Прошуршала длинной юбкой темно-синего платья и села напротив меня. — Я с хорошими новостями. Чем занимаешься? — ощупала она меня загадочным взглядом. — Потрясающе выглядишь. Глаза горят.

Тепло разлилось по лицу, я смущенно убрала волосы за ухо, а после глянула на измазанные в грифель пальцы и широко заулыбалась.

— Хочу обустроить площадку для детей. — Я повернула к ней чертеж. — Как думаете, Адри одобрит?

— Конечно! — начала она радостно разглядывать набросок. — Грозный граф наконец-то подобрел. Он даже разрешил сделать совместный ужин ежедневным. Теперь будем собираться в зале в полном семейном составе. Чудесно ведь! Правда?

— С папой? — нахмурилась я. Все тело будто колючками покрылось.

Она настороженно кивнула.

— Ты бы не хотела?

Я опустила взгляд.

— Не знаю, но слышать, что я — подстилка графа, от родного человека мне неприятно. Папа вряд ли смирится с моим положением. Да и я все еще не очень понимаю, какой он теперь человек. Тот папа, что души во мне не чаял и многому учил, или тот, что после смерти матери не просто обо мне забыл, но и скинул на мои плечи маленьких детей? Гера, я сама была ребенком, боль от потери не угасла, но опереться было не на кого… — Я посмотрела на женщину. — Как правильно мне поступить?

— Ну тут отец не прав. Вся ответственность за то, что ты живешь здесь, полностью на Адри. Если кого-то винить, то только его, но никак не тебя. Вайсо, к сожалению, слабый человек. Таких жизнь безжалостно ломает. Ты на него совсем не похожа. Но дай ему время свыкнуться. Пусть чаще общается с девочками. Скоро он поймет, что истинность не оставляет выбора, — она обреченно развела руками и с теплом в глазах улыбнулась.

— Не оставляет.

Я неуместно вспомнила, как сама умоляла Адри не останавливаться. Как направила его в себя и как…

Откашлялась и потерла горящие щеки.

Гера так многозначительно заулыбалась, будто мысли мои прочитала.

— Все наладится, вот увидишь. И не надо стесняться своих чувств. Хотеть своего мужчину, — добавила она чуть тише и подалась вперед, — это нормально.

— Гера… — засмеялась я, — не смущайте.

— Ой… был у меня один капитан, — она подперла рукой подбородок и вскинула мечтательный взгляд в потолок. — Высокий, черноволосый… — прошептала женщина с придыханием. — Такое вытворял… — она аж глаза закатила, вспоминая. — Жалко потонул вместе с кораблем. Редкий был экземпляр, — и расхохоталась.

— А вы… так замуж и не вышли? Дети? Внуки?

— Так и не вышла. Богиня своих детей не дала, но мне и этих двух охламонов хватило, — махнула она рукой. — Адри спокойный был, милый такой малыш, а Нэйд вечно куда-нибудь влезет, — захихикала нянечка.

— Они вместе росли? Расскажите еще.

— Нэйд же не из знатного рода. Приютский он. Его под опеку наш тогдашний управляющий взял. И они как-то сразу с Адри подружились. А потом Торн забрал Лагерту с Адрианом в Дренер и не позволил взять с собой друга. Виделись они редко, только когда в гости к Оресту приезжали. Ну а после трагедии Нэйд очень его поддерживал. Думаю, поэтому Адри и справился с горем. Если по секрету, — она прижала палец к губам, — Адриан хочет сделать Нэйда графом Сорейна, когда Дренер захватит. Наш генерал еще об этом не знает.

— Адри уверен, что победит?

— Пф, — усмехнулась она. — Конечно. Меня это пугает, но если Адриан себе цель поставил, то прет напролом. Все равно добьется, чего хочет. А Нэйд его главная опора. Одно то, что он тебя дважды выкрал, о многом говорит, — закивала Гера.

Грудь сковало плохим предчувствием.

— От этого мне только страшней.

Я не знаю, что со мной, но не могу отлепиться от Адриана. Буквально. Я словно влипла в него.

— Тяжело? — На очередном лестничном подъеме, я обняла его шею покрепче. — Я могу чуточку пройтись.

— Нет. Мне нравится носить тебя на руках, — он чмокнул меня в губы, продолжая ступать вверх к главной башне замка. — Лучше скажи, чего я еще о тебе не знаю?

— А что именно хотел бы знать? — я удивленно всмотрелась в его сосредоточенное лицо. Какой он красивый, у меня дыхание частит, когда на него смотрю.

— Ну то, что вино и мед тебе противопоказаны, я выяснил, — его глаза хитро блеснули, — еще есть какие-то особенности?

— Наверное, не помню, — я пожала плечами и потерлась щекой о ткань его рубашки. — Ты приятно пахнешь, Адри. Лесом. Домом.

— А ты цветами, — втянул он воздух у моего виска и растянул губы в блаженной улыбке.

В коридоре перед входом в покои Адри приказал слугам накрыть стол в оранжерее. Толкнул ногой дверь и понес меня прямо в мастерскую. Аккуратно уложил на кровать и залюбовался, ощупывая мое лицо пылким взглядом. В этот миг с небес сорвался дождь. Крупные капли забарабанили по стеклянной купольной крыше. Адриан взмахнул рукой и магией зажег огонь в камине.

— Какими цветами я пахну?

— Гарденией, — прошептал он и коснулся моих губ невесомым поцелуем, обдавая кожу жаром мерного дыхания.

— Какой интересный выбор, сладкий запах этого цветочка очень любят злые пчелы.

— Пчел я от своего цветочка отгоню, — рассмеялся Адри, поглаживая меня по волосам.

Слуги быстро накрыли на стол у камина и упорхнули. А браслет Адриана загорелся и мужчина нахмурился. Отстранился, сел на край кровати ко мне спиной и провел пальцем по украшению.

— Торн опять вызывает на переговоры, — раздался голос Нэйда.

— Разберись без меня. Ты знаешь, куда его послать. Никаких переговоров, — сказал Адри со злостью. — И скажи всем, чтобы до утра меня никто не беспокоил, — он снял браслет, швырнул его на тумбу и посмотрел на меня с нежностью.

И даже напряжение, что возникло в теле от упоминания мужа, быстро развеялось.

— И чем же граф планирует до утра заниматься? — я подкралась к нему со спины, дернула рубашку из пояса, запустила руки под ткань.

М… как приятно перекатываются мышцы под пальцами.

— Хочу заняться твоим обучением, цветочек, — Адри запрокинул голову и прикрыл веки, огладил теплыми ладонями мои руки.

Я немного отстранилась, как сидела на коленях так и села на пятки.

— Два года, как мне открылся дар земли, и это были самые тяжелые два года. — Заломила руки. — Потому что они были хуже, чем первый год без мамы… Когда мне исполнилось восемнадцать, я накопила немного золотых, чтобы свозить малышек на театральное представление. К нам в город драконья труппа приезжала, а я обожаю смотреть на их крылья… — Замолчала, прикусила губу, смущаясь. — Но, пока мы с девочками занимались с утра, отец нашел мой тайник и потратил все деньги. — Я тяжело вздохнула. — Вот тогда дар и открылся, а папа, подгоняемый палками и лозами, слетел с лестницы и повредил спину.

Адриан резко повернулся, сцапал меня за талию и усадил себе на колени.

— Так вот как это случилось. Преступление и наказание. Справедливо, — усмехнулся Адри, и в его глазах заплясали лукавые искры. — Я тебя быстро научу, — снял он с меня остатки разрезанного еще в зале платья, оставив тонкое белье, и скинул с себя рубашку.

Я приподняла руки, завела их Адри за затылок, мягко ввела пальчики в шелк волос и с придыханием сказала:

— Я в твоей власти, мой учитель. Вся.

— М-м-м… — провел он ладонью по моей спине, будоража метку, что зашевелилась под кожей в ответ на его прикосновения. — Властвовать я люблю, — хищно прошептал и понес меня к гончарному столу. Усадил на широкий стул без спинки и опустился сзади, так близко, что я ощутила твердость его члена через ткань штанов.

Адри взмахнул рукой и вокруг все пришло в движение. Глина легла на вращающийся круг. Мужчина призвал магию воды и смочил наши руки. Положил свои ладони поверх моих пальцев и круг плавно закрутился, а ком глины начал оживать, медленно принимая форму.

— Выпускай магию, — прошептал он мне в шею, щекоча дыханием кожу, — совсем немного, чтобы она заискрила только на кончиках пальцев.

Я настроилась. Попыталась! Ну попробуй нормально мыслить, когда истинный слишком близко.

Призвала магию, она согрела грудь и метнулась по плечам к пальцам.

И снесла взрывом всю глину с круга, превратив ее в черепки.

— Ой…

Адри рассмеялся и на стол опустился новый кусок. Дракон погладил мои руки, массируя и размазывая мокрую глину по коже. Выпустил зеленые лозы и оплел мои запястья до легкого покалывания. Они сияли и окутывали теплом, успокаивая.

— Представь, что это не глина, а редкий магический цветок. Если повредить лепестки, он зачахнет и умрет, — говорил Адриан тихо.

Я слегка дернулась.

— Нет-нет, я его точно сломаю…

Вдох-выдох, и новая попытка обернулась для нас с Адри глиняным душем.

— Я безнадежна, — откинулась на его плечо, сплевывая грязную воду. — Я могу это делать только когда зла или мне страшно, как тогда, когда бежать пыталась от тебя.

— Получится, Мери, — сказал он уверенно и поцеловал меня в перепачканный нос. — Тогда ты весь резерв вытягивала. С этим у тебя нет проблем. Нужно научиться действовать мягко. Творить, используя родную стихию, — снова комок глины опустился на круг. — Не встанешь отсюда, пока не слепишь мне вазочку, — он хитро подмигнул. — Сдашься… останешься без секса, — сжал он мою талию и провел пальцами по кромке трусиков, вернулся к моим рукам и снова оплел их магическими нитями.

— Что за неравноправие? — наигранно разозлилась я, но за глину все-таки взялась.

Я тужилась, напрягалась, скрипела зубами, стараясь не отпустить магии слишком много. Она вырывалась из груди, лизала руки Адри, возвращалась обратно.

Я уже начала раздражаться от собственной тупости, как вдруг получилось на одной руке сформировать тонкую лиану. Она мягко коснулась живого комка глины и вытянула высокое горлышко.

— О… кувшинчик, — возрадовалась я, но глина вспучилась и по бокам надула два шарика. — А нет, — не удержалась от хохота, — видимо, то, о чем я думаю, когда ты сидишь так близко.

— О вазочке думать надо, — с наигранным укором указал Адри на глину и вернул ее в изначальное состояние, смочил магией. — Давай еще, — поцеловал меня в плечо.

— Изверг!

В этот раз вновь получилась вазочка.

— Кривая правда, — поглаживая ее по бокам, приговаривала я.

Магия приятно струилась по пальцам, но контролем это назвать было трудно — я вся вспотела от напряжения и едва удерживала ее в себе.

— Да. Уродливая. Мне такая не нравится. Исправляй, — и безжалостно смял мое творение рукой.

Я разозлилась. Так сильно, что горло сдавило. Я не могу быть настолько неумехой!

Пальцы встали, как надо. Сначала ничего не происходило, а потом каааак шваркнуло. Глина не просто разлетелась, она превратилась в пыль, взвилась тучей, перемешиваясь с зелеными нитями магии и подчиняясь моей ярости, заклубилась, забулькала. Я зарычала от натуги и постаралась угоморить силу. На круг приземлилась ровной формы пиала, а я чуть не упала на пол от слабости.

— Ну вот. Можешь же, когда хочешь, — Адриан обнял меня за плечи и овил магическими нитями, что проникали под кожу и подпитывали меня его силой.

— Не хочу… — я стерла с лица остатки глины, глянула на пиалу, — я просто ненавижу это. Вот скажи: зачем нам, дионцам, магия? Чтобы делать друг другу больно? Чтобы можно было доказать, кто сильней? Зачем? Разве без нее нельзя быть просто людьми? Любить, желать, наслаждаться жизнью…

Адри рассмеялся, потянулся к пиале и обжег ее магией огня.

— Забавная ты у меня, Мери, — прижал он меня теснее к себе и покрыл шею поцелуями. — Магия — это оружие. Не будь ее в Дионе, люди создали бы другое. Чем же она тебе мешает наслаждаться? — коснулся он губами моей щеки и сжал руками грудь через тонкую ткань бюстье.

Я пожала плечами, не зная, что ответить.

— Ты прав, — млея от его прикосновений, прикрыла глаза, — если бы ты меня тогда не украл благодаря своей магии, я бы обслуживала жестокого мужа и никогда не смогла бы научиться этому. — Я посмотрела на гончарный круг, подняла пиалу повыше: обжиг добавил ей блеска и высветлил глину. Останется только нарисовать узоры по кругу, цветы, волны или полоски, еще раз обжечь, и будет прекрасный сосуд для охлаждения чая.

Мысли выливались из меня, будто всплеск магии приоткрыл потаенную дверцу в душу:

— Не смогла бы с сестрами общаться и вообще быть с ними, с отцом… не смогла бы поговорить, увидеть его на ногах. Да много чего не смогла бы.

— Так и есть, — ответил он открыто, не щадя моих чувств. — Тебе повезло стать моей истинной. Потому что… — Адри набрал полную воздуха грудь. — Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете. Вот увидишь.

Хотелось верить, но червоточина все еще где-то внутри грызла, что Адри — такой же жестокий мужчина, как и Торн, а я просто поддалась на его истинные чары. Ему ведь было наплевать на меня, когда выбросил после насилия в герцогство… И муж меня замучил бы до смерти благодаря графу. И девочкам именно Адриан угрожал. И отцу тоже.

Как я все это так быстро забыла?

Расплылась, как медуза на миассе, от нежности и заботы. Сама не знаю во что поверила. В великие чувства мага, что может подчинить любую стихию? Зачем ему я — никчемная дурочка?

Он просто бережет свою жизнь, вот и все.

А я взяла и влюбилась в него…

Ненормальная.

Я плавно отодвинулась в сторону, попыталась встать. Холодная волна окатила все тело, сделав его неповоротливым.

— Проголодалась? — Адри поставил меня на ноги и повернул к себе, обнял, прижался щекой к моему животу.

Его тепло мягко обернуло меня, расслабляя. Я даже позволила себе склониться и коснуться губами его густых волос.

— Удивительно, что после пирога вообще хочу есть… но сначала нам бы смыть с себя глину.

— Идем, — Адриан повел меня в купальню, что находилась в конце оранжереи за стеклянной дверью.

Внутри было влажно и сумрачно. Магические светильники мерцали в воздухе, будто светлячки. Струи воды стекали по гладким камням, наполняя помещение тихим шумом. Адри отпустил мою руку, разделся и первым ступил под теплый поток, а потом повернулся и протянул ладонь. Посмотрел мне в глаза так пронзительно, будто в душу проник.

— О чем ты думаешь? — вдруг спросил он.

Моргнула. Жечь его правдой мне не хотелось, врать — тоже.

— О том, что все случилось слишком стремительно. Наверное, я кажусь из-за этого доступной или глупой. — Взяла Адриана за руку и позволила себя раздеть. Его горячие ладони на моей коже — то, без чего мое тело больше не может. Как бы жестоко это не звучало. — Какие женщины тебе нравятся, Адри? Если отбросить нашу истинность.

Он заулыбался и покачал головой. Провел ладонью по моей шее и, следуя за струями воды, огладил грудь, очертил изгиб талии и скользнул пальцами между моих ног.

— Ты моя, Мери, а значит, самая лучшая, — прошептал он, не отрывая жадного взгляда от моих губ. — Для меня других женщин не существует, — нежно раздвинул пальцами складочки и томно погрузился в мое нутро.

Изгибаясь от ласки, я не удержалась от ядовитой фразы:

— Со своими лучшими женщинами так, — застонала, чувствуя, как по ногам растекается приятная нега, а место ласки нагревается и увлажняется до предела, — не поступают… — Меня трясло, будто то, что Адри делал, — мне жизненно необходимо, но я все же сипло договорила: — Не выбрасывают, как ненужную вещь, использовав.

Страх когтистыми лапами сжал горло, я даже на миг перестала чувствовать возбуждение, что в будущем Адри выбросит меня снова.

— Тогда… — прошептал он мне в губы, — ты моей не была, — Адри накрыл мой рот поцелуем — глубоким, требовательным, лишающим воли, и одновременно усилил нажим пальцев.

Стереть бы это «тогда».

И поцелуй прекрасно справлялся с этим, вычищая любые сомнения и мысли. Адриан резко прекратил ласки, подхватил меня под ягодицы и прижал к мокрой стене. Камень холодил спину, но между нами полыхало пламя. Адри вошел в меня одним плавным, глубоким толчком, от которого мир покатился кубарем.

— Я хочу тебя всю, — выдохнул он мне в шею, двигаясь во мне медленно, почти мучительно, — везде, — скользнул он рукой между моих ягодиц.

Его пальцы исследовали меня без спроса, с такой жадной нежностью, что внутри все переворачивалось. Его движения стали глубже, увереннее, властно заполняя собой все тело.

Меня подкидывало с каждым махом, меня скручивало с каждым нажимом. Било в стену, но так надежно оберегало от боли, что я чувствовала только защиту и дикое желание быть полностью в его власти. Быть им наполненной до краев.

И это желание было так сильно, что я, теряя нить реальности, взвыла:

— Хочу, Адри… тебя… всего.

Я понять не успела, как оказалась зажата между двух мужчин. Кожей сзади почувствовала жар двойника. Широкие ладони скользнули по моим бедрам, сжали ягодицы, разводя их в стороны. Адриан зарычал, глядя мне за спину, и на миг замедлился, давая своей копии место.

Сзади в меня вошли пальцы — горячие, уверенные, они скользнули внутрь, заставляя выгнуться до хруста в позвоночнике. Я всхлипнула, не понимая, где заканчивается один и начинается другой.

Адри поймал мой рот поцелуем, заглушая стон, а сзади меня уже наполняли — медленно, невыносимо бережно, пока я не почувствовала себя натянутой струной между двумя телами. Воды вокруг будто больше не было — только пожар, толчки, дыхание на затылке и губы Адри на моих губах.

Я захлебывалась, разрываясь между двумя источниками жара, и с каждым толчком теряла себя все больше. Существовала только в ритме их движений. Двойник позади двигался глубоко и ровно, его пальцы впивались в мои бедра, удерживая на месте, пока Адриан передо мной задавал темп.

Каждое проникновение отдавалось эхом в моем теле. Я цеплялась за плечи Адри, впиваясь ногтями в его кожу, кусала, терзала его губы и ощущала, как он бешено ускоряется. Застонала в поцелуй, чувствуя, как границы между реальностью и безумием стираются окончательно.

Я задыхалась в поцелуе, губы немели от бесконечной ласки и жажды продолжать, но вершина подобралась слишком быстро.

Меня откинуло назад на двойника, магия земли вспыхнула в груди и ушла вниз, будто стрельнула в узел из наших тел и усилила, умножила последнюю волну.

— Адри… — замычала я и, хватая губами воздух, разорвала поцелуй.

Я затряслась между мужчинами, буквально крича от наслаждения. И они последовали за мной — вместе, одновременно, наполняя меня до краев горячим семенем.

Двойник позади медленно вышел, и я почувствовала пустоту. Он испарился и Адриан вновь прижал меня к стене, все еще пульсируя внутри меня.

— Как же мне с тобой хорошо, — прохрипел Адри, тяжело дыша, прижимаясь лбом к моему лбу.

А у меня отняло речь, я просто сползла на сильные руки и прикусила плечо истинного. Кажется, до крови.

Он дрожал, крепко прижимая меня к себе. Его пальцы перебирали мои мокрые волосы.

— Ты так проголодалась, что решила меня сожрать? — Адриан усмехнулся, отстранился и заглянул мне в глаза.

Я облизнулась и хрипло, но счастливо пробормотала:

— Ты вкусный…

Он резко подхватил меня на руки и вышел из воды. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи, вызывая мурашки.

— Так ты не цветочек, а пожирательница драконов, — рассмеялся Адри, сцапал с вешалки махровое полотенце и укрыл меня. Внес в комнату и усадил за стол.

Я поклацала зубами и цапнула пальцами сочный кусочек баранины, закинула его в рот.

— Мм… да, то, что надо.

Адриан довольно улыбнулся, склонился и поцеловал меня в макушку. Сел в кресло напротив и с аппетитом накинулся на мясо.

— Рассказывай, что вы там с девочками вычитали в аронских историях, — протянул он мне кубок с вишневым соком.

Я усмехнулась, делая глоток и лукаво глядя на Адри.

— Ваши сказки весьма занятные. Вечно драконы тупых принцесс воруют, держат в высокой башне впроголодь, а потом у них еще и общие дети появляются. Подозреваю, — я немного наклонилась и заговорщицки произнесла, — что все самое интересное остается в сказках за шторкой.

Адриан заразительно расхохотался.

— Похищать девиц и держать их в башне у нас в крови. Раскусила, — он игриво подмигнул. — Без детей в конце сказки никак не обойтись, — он пожал плечами, взглянул на одно из колец на своей руке и пронзительно посмотрел мне в глаза.

Я перевела взгляд с его кольца на свое, обручальное. Пока я замужем, никаких детей быть не может.

Хотя я не уверена, что Торн сумеет меня из этой крепости забрать, даже если по закону будет прав.

И на чьей стороне будет король? Истинная пара — священна в Ароне.

Но что будет, если Адри сожжет метку? Он ведь хотел. Не думаю, что секс со мной что-то изменил.

Меня сцапает Торн, ребенка вырежет, а сам будет надо мной издеваться, как и обещал.

Я тряхнула головой.

Эйла, о чем я думаю? О детях от Адриана. Мама… до чего разум помутился!

Адри стянул со своего пальца кольцо-артефакт, которое оберегает от нежелательного зачатия и положил его на стол.

— Ты будешь прекрасной матерью, — и лукаво заулыбался.

Я утратила возможность дышать, его семя еще согревало меня внутри, стекало на бедра. Подобный жест со стороны мужчины — полное доверие, но… Я не понимала, как сама отношусь к возможным детям от Адриана. О, боги! Да знаю я все, но признавать не хочу.

По телу, вместо правильного и уместного сейчас стыда после порочного совокупления с двумя мужчинами фактически, растекалась патока.

И как прекратить желать это снова, я не знала.

— Еще скажи, что замуж позовешь, — напряженно усмехнулась. — А ведь еще пару дней назад ты хотел избавиться от метки, потому что я тебя ослабляю. Я ведь твоя слабость, Адри, — дернула бровью. — Что поменялось?

— Я передумал, — он вальяжно откинулся на спинку кресла, не сводя с меня загадочного взгляда. — Будешь со мной рядом, истинная. И закроем на этом разговор об избавлении от метки. Ты моя навсегда. Смирись.

— Мое мнение не интересует?

Он устало вздохнул и закинул руки за голову.

— Ну говори, — глаза Адри насмешливо искрились.

А что сказать? Что я не хочу его больше, давай сожжем связь? Ни одна истинная в здравом уме этого не сможет.

— Гад! — я взяла еще мяса, много-много мяса и, потупившись, стала его есть.

Когда все закончилось, я с трудом разжала руки, что намертво вцепились в ремни.

Смотреть, как демоны сжирают мужа, фактически освобождая меня от его гнета и вечного плена, я не стала, спрятала лицо на загривке Адри.

Но смерть Нэйда случилась внезапно и теперь стояла перед глазами.

От шока я едва двигала телом, хорошо, что пристегнута к дракону, иначе точно бы упала.

Что сейчас чувствует истинный, можно только представить.

Раненое трагедией сердце клокотало в горле.

Что я скажу Лире и Тэе? Малышки так привязались к грозному генералу. Они сегодня спрашивали о нем, а я не нашла слов, чтобы сказать правду. Отмахнулась, что скоро вернется.

А теперь?..

Слезы стояли на глазах, но я знала, что не найду слов утешения для Адри. Их просто нет. Торн забрал у него не только мать, но и друга, брата… об этом невыносимо даже думать.

Я положила ладони на плотную чешую дракона чуть ниже рожек, склонила голову и немного погладила, чувствуя всем нутром, как Адриан напряжен.

Взгляд скользнул вниз, и я заметила тело разведчика. А ведь это могла быть я. Я наивно думала, что Торн честный, но Адри не позволил мне собой рисковать: Лори пришлось целые сутки работать над артефактом-маской, чтобы создать мой образ под личиной военного.

Кожа покрылась изморозью, но не от того, что я испугалась смерти, а от того, что тот, кто однажды ошибся, отдал жизнь за своего хозяина — Адриана — теперь герцога Дренера.

Адри взревел и полетел вперед, яростно рассекая крыльями воздух. Демоническое войско спокойно вошло в герцогство, оттесняя армию Фолкнера назад. Твари ни на кого не нападали, ничего не сжигали, а просто двигались ровным строем, отчего воины-драконы пораженно отступали.

Мы добрались до столицы и взяли в окружение замок Торна. Жители Дренера выбегали из домов, толпились на площади, наблюдая за необычным демоническим шествием. А мы с Адри приземлились на выступ самой высокой башни замка. Отсюда все герцогство предстало во всей красе.

Мой дракон снова заревел на всю округу и воины Торна перевоплотились в людей. Мужчины синхронно опустились на одно колено и склонили головы перед Адрианом. Это была полная и оглушительная победа моего истинного.

Он выставил крыло и я спустилась на выступ. Адри окутала черная дымка, и он вернулся в человеческий облик. Жестом отдал драконам команду: вольно. Повернулся ко мне и протянул руку. Я посмотрела ему в глаза и едва не рухнула без чувств от вспышки боли, что источала каждая искорка в его фиолетовых радужках.

Подалась к нему, обняла могучую грудь и уткнулась в нее лбом.

— Крепись, Адри… — шевельнулись губы, — ради нас, держись.

— Все хорошо, цветочек, — дрогнул его голос, но сам Адри даже не пошевелился, лишь его сердце заполошно стучало. — Сегодня останемся здесь, — поцеловал он меня в макушку и потянул за собой к двери, что вела внутрь башни.

— Думаешь, стоит?

Он кивнул.

— Я пока не готов смотреть Гере и детям в глаза, — распахнул он дверь и ступил на лестницу.

Я его понимала. Пусть мы не сдружились с Нэйдом, он был для Адри очень важным человеком. Значит, и для меня тоже.

Я вошла в темноту замка, словно в логово зверя. Все казалось, что он прячется в темном углу и сейчас набросится на нас.

А это… меня окатило такой высокой волной ужаса, что я невольно попятилась к выходу. Это ход в длинный до жути коридор, что ведет в подземелье. Я его хорошо запомнила.

У меня потемнело в глазах. На коже бедер будто открылись раны, а пальцы снова сломались.

— Я не могу… — пискнула я.

Адри обернулся и взял меня за руку. Притянул к себе и заключил мое лицо в ладони, заглянул в глаза. На самом дне его черных зрачков плескалась первобытная ярость.

— Ты больше никогда ничего не будешь бояться, — поцеловал он меня хлестко в губы и повел дальше.

Впереди показались камеры и одну из них я сразу узнала.

У меня будто воздух в груди закончился: я шевелила губами, но не могла дышать.

Память обвила ядовитыми лозами горло, отчего я и промолвить ничего не могла. Магия тут же ощерилась: пальцы закололо, а камни со всех сторон задрожали.

— Прошу… — с трудом выдавила я, — давай уйдем?

Адри ухмыльнулся, окидывая мрачное пространство брезгливым взглядом. Прижал меня к своему боку и махнул рукой. Магический огонь начал жадно пожирать сначала топчан, на котором я лежала вся побитая после пытки, а потом перекинулся на пол и стены. Выжигал дотла проклятую темницу.

Адриан снял с моего пальца обручальное кольцо Торна и бросил в оранжевое пламя.

— Вот теперь пошли, — подхватил он меня на руки и прижал к груди. — Вы свободны, герцогиня, — торжественно рассмеялся.

— Спасибо, — облегченно выдохнула я. — Не хочу в нашем замке видеть темницы. Пусть они будут отдельно. Пожалуйста.

— Мы перестроим все так, как ты захочешь, — понес он меня наверх.

Я обняла его за шею, втянула такой приятный землистый аромат, глянула на знакомые портреты на стене, высокие витражные окна.

— Здесь прямо и налево, там должны быть мои покои. Хочу кое-что забрать.

Адриан хохотнул, когда открыл ногой дверь.

— Он поселил тебя в моих бывших покоях, — спустил он меня с рук и окинул пространство насмешливым взглядом.

Я прошла по комнате, слегка подрагивая. Почти ничего не поменялось, моя крошечная шкатулка из дома, что на ладони легко поместится, стояла на окне и слабо мерцала. У нее есть секрет: она заговорена, и видеть ее могу только я или тот, кому доверяю.

Других вещей я с собой не брала, Торн запретил.

Странные ощущения катились по телу: с одной стороны, печаль и боль подогревала кровь. С другой, эйфория, что я свободна. Не получалось до конца осознать, что изверг никогда больше меня не тронет.

Глянув на руку, где много дней подряд было кольцо мужа, я сжала кулак. На коже все еще остался светлый след, в Ароне значительно теплее, чем в Ветроне, и я успела немного загореть.

Подошла к шкатулке, коснулась пальцами колючей крышки.

— Мама сама ее делала, — сказала задумчиво и, щелкнув замком, достала сережки: аккуратные камушки изумруда в золотой оправе. Нежные, будто капельки росы на утренней траве.

Я повернулась к Адри.

— Поможешь?

Он забрал у меня шкатулку и внимательно ее рассмотрел.

— Красивая вещица. Хорошо зачарована, — артефакт засветился в его руках. — Гера тоже подобные делает.

— Бабушка была артефактором, это ее. Знай Торн, что шкатулка здесь, давно бы выбросил. Я и так рисковала, когда взяла с собой. Знала, что никогда не смогу надеть, ведь для герцогини, по мнению Торна, такое носить не по статусу. — Я коснулась пальцем маленького зеленого камушка. — Думала, буду время от времени просто смотреть и вспоминать маму.

Адриан ощупывал меня жадным взглядом. Всю. С ног до головы. Будто впервые видел.

— Моя герцогиня вправе носить все, что захочет, — он опустил шкатулку на комод и приблизился ко мне вплотную. Обхватил ладонью затылок и притянул мое лицо к своим губам. Обдал жаром дыхания щеку и прошептал: — Но мне нравится, когда на тебе ничего нет. — Скользнул ладонью по изгибу талии и, заведя руку мне за спину, стиснул поясницу.

— А если… — шепнула ему в ответ, — на мне будут только серьги и кулон твоей мамы? Смотри, как чудесно они сочетаются.

Адри улыбнулся, взял серьги и его пальцы дрогнули, когда он касался моей мочки, вдевая золотую оправу.

— Великолепно, — залюбовался он украшениями и дернул завязки платья. Начал медленно освобождать меня от одежды. — Я осыплю тебя драгоценностями всего мира, — его голос стал хриплым, почти звериным.

Платье скользнуло вниз, обнажив плечи. Он развернул меня спиной к себе, и я почувствовала, как горячие губы коснулись изгиба шеи. Сильные руки скользнули по талии, сжимая ткань, пока она не упала на пол легкой волной.

— Мне не нужны все, — шепнула я в сторону. — Мне только ты… — выдохнула, признавая поражение, — нужен.

Адри замер на мгновение, его дыхание участилось. Он развернул меня обратно.

В глазах дракона плескалась глубокая нежность.

— Мериди, — он провел большим пальцем по моей скуле. — Ты уже давно владеешь мной целиком, без остатка. Все эти камни и металлы — всего лишь пыль перед тем, что ты делаешь со мной одним взглядом.

Подхватил он меня на руки, легко, будто я совсем ничего не весила, и усадил на край кровати. Кулон скользнул по моей груди, холодя разгоряченную кожу, и Адри проследил за ним взглядом, полным обожания. Опустился на колени передо мной, взял мои ладони в свои и поцеловал каждый пальчик, не отрывая от меня глаз.

— Я готов сжечь весь мир ради того, чтобы ты никогда не плакала.

Я чувствовала, как его пальцы дрожат, касаясь моей кожи. Этот мужчина, самый могущественный дракон Ароны, который мог одним словом разрушить города, сейчас стоял передо мной на коленях, словно прося милости.

— Не понимаю, что ты во мне нашел? — дрожа от переживаний и проснувшегося с новой силой желания, я несла какую-то чушь: — Это ведь истинность тянет нас друг к другу, да? Только связь?

Он уложил меня на прохладные простыни, и его тело накрыло мое, горячее и сильное. Во взгляде Адри мелькнула мальчишеская улыбка.

— Нет, Мери. Это любовь…

Стало жарко, щеки залило краской, а сердце заполошно забилось в груди.

Я даже рот приоткрыла от удивления.

— Шутишь?

— Ничуть, — шепнул он мне на ухо и очертил кончиком языка сережку. — Я тебя люблю, — рассыпался его голос будоражащим кровь шелестом.

— Адри… — я выгнулась от ласки, от его слов, от невозможности что-то ответить — мне просто дыхание перехватило.

Мир мерцал яркими вспышками под веками, и я чувствовала, как власть истинной связи, освободившись от оков нежеланного брака, стала еще сильнее, мощнее.

Распахнула глаза. Мы сияли истинным золотом.

— Адри, мой Адри… — немного потянула мужчину на себя, жестом попросила его лечь на спину. — Только мой…

— Владей мной, цветочек, — Адриан расстегивал рубашку, не отрывая от меня пылкого взгляда.

Я скользнула по нему ладонями, снизу вверх, наслаждаясь идеальной фактурой его мышц. От перекатывания под пальцами натянутых жил и напряженных мускул меня по-настоящему укрывало диким огнем желания.

Я прикусила щеку изнутри и, глядя на Адри из-под ресниц, коснулась губами его живота. Пробежалась вверх, слизывая соль и аромат его кожи, задержалась на груди. Прислушалась. Сердце билось быстро, отчаянно.

Мне много хотелось ему сказать, утешить, успокоить, но я молчала: нельзя по свежей ране бегать, больнее будет, мы еще успеем погоревать о Нэйде, немного позже.

Сейчас есть только я, он и наши чувства.

И пусть мне пока сложно говорить о любви, я с трудом вообще понимаю, где реальность, а где сказка, но мерцающие глаза истинного, его каменное желание, что я направила в себя, приподнявшись, его возбужденное шипение сквозь зубы — все это доказывало, что я жива, любима и могу быть счастливой.

Чувствуя горячую подрагивающую наполненность, я опустилась на грудь Адри и прошептала с придыханием:

— Мы никогда больше не будем вспоминать нашу первую ночь. Хочу помнить только то время, где я тебе была нужна, а ты нужен был мне. Ты нужен мне, Адриан. Весь.

Он с нежностью провел ладонью по моей спине, будоража золотые лепестки метки. Огладил ягодицы и вернулся к затылку, где начинался рисунок, зарылся пальцами в моих волосах.

— И я весь твой, — выдохнул Адри, — Только твой. Всегда. Для меня других не существует.

Мы будто слились в тот миг. Настолько стало неважно, что происходит вокруг, что было и что будет. Я полностью отдалась ритму наших тел. Поднимаясь над Адри, сжимала его бедрами, качалась вверх и вниз, наполняла себя до глубокого распирающего удара и вновь подлетала.

Бедра вытворяли на нем что-то такое порочное, первобытное, словно я больше не маг земли, словно я — чистый огонь.

Немного времени назад я бы сгорела от стыда, если бы только представила, что может вытворять и чувствовать мое тело, а сейчас я свободно отдавалась своему истинному мужчине, и мне это нравилось. Безумно!

Откинула копну волос назад, выгнулась, позволяя члену входить в меня максимально глубоко, ноготками пробежалась по рельефу груди Адри.

— Да… — простонала.

— Ты божественна, любовь моя, — он сжал мою талию и его взгляд потемнел, в зрачках полыхнуло золото истинной связи, и я провалилась в эту бездну.

Адри приподнял бедра, встречая каждое мое движение, рисунок на его животе ожил и оплел лозами соприкосновение наших тел. Метка ослепительно горела и пульсировала. Тонкие золотые нити забирались под кожу, лаская до дрожи.

Пальцы Адриана впились в мои бедра, направляя, подстегивая, заставляя забыть, где кончаюсь я и начинается он.

Я вдруг почувствовала, как фиолетовая магия четырех стихий смешивается с моей, перетекает, обволакивает, даря невероятную, почти пугающую полноту ощущений.

От переизбытка ярких эмоций я упала на Адри и, срастаясь с ним душой и телом, принимала его.

Адриан перекатился, увлекая меня за собой, и оказался сверху. Он смотрел на меня с такой первобытной жадностью, что дыхание перехватило. Он вошел в меня одним плавным, но властным движением, глубже, чем я могла себе представить, и я выгнулась, вцепившись ногтями ему в плечи.

Адри двигался медленно, тягуче, словно пробуя меня на вкус, наслаждаясь каждым мгновением нашей близости. Я видела, как играют желваки на его скулах, как он сдерживает себя, чтобы не сорваться, а продлить эту сладкую пытку для нас обоих.

— Обожаю смотреть, как ты взрываешься подо мной, — он ускорился, и я застонала в голос.

Каждый толчок отдавался волной наслаждения, метка на спине горела так, словно по коже разлили расплавленный металл. Я почувствовала, как мощная магия дракона оплетает мои ноги, поднимаясь выше, туда, где мы соединились, усиливая каждое прикосновение, каждое скольжение. Это было слишком. Это было идеально. Тысячи приятных осколков впились в кожу, в глубине тела что-то назревало, мир померк, оставив лишь ощущение любимых губ на моей шее и горячих рук, сжимающих меня в объятиях.

— Адри… еще, еще! — сжимаясь и обнимая его сильные бедра ногами, я ощущала, как он касается моего дна, слышала, как сладко поют наши тела. Простонала: — Обожаю, когда ты во мне, мой герцог.

Адриан низко зарычал, вжимая меня в постель всем своим телом, и я почувствовала, как его дракон рвется наружу, обжигая изнутри. Чешуя начала проступать на его плечах, глаза полыхнули фиолетовыми искрами, зрачки сузились до черных иголочек. Из спины мужчины вырвались крылья. Потрясающей красоты темные полотна с острыми изогнутыми шипами на концах сияли, будто надо мной раскинулось звездное небо. Один их взмах, и мы оказались под высоким потолком. Каждое яростное движение Адри внутри меня отдавалось дрожью в крыльях, заставляя их вибрировать в такт нашему дыханию.

Моя магия ласковыми лозами оплела истинного, подкрашивая его темные крылья зеленью.

И я вдруг ощутила полное слияние наших даров, будто мы теперь едины. На миг даже показалось, что на моей спине тоже выросли крылья.

Меня подкинуло.

Сжало.

Дрожь прокатилась от макушки до кончиков пальцев ног.

Взвилась по хребту и выстрелила изо рта криком.

Меня захлестнуло высокой волной оргазма такой силы, что я потеряла ориентиры.

— Держи меня, Адри… — прошептала порывисто, сжимаясь от мощных пульсаций вокруг его твердого члена, — кажется, я падаю…

— Не отпущу, — прохрипел он, вбиваясь в меня до упора. — Никогда, — и его затрясло в диких спазмах.

Адри рычал зверем, кончая, сжимая мою спину и бедра сильными руками, с легкостью удерживая мое тело на весу.

Мы плавно опустились на постель и крылья обняли нас, как два гигантских лепестка. Адриан не вышел из меня, оставаясь внутри. Его дыхание было тяжелым и горячим, а чешуя на плечах начала бледнеть, уступая место гладкой коже, но глаза все еще мерцали фиолетовым огнем. Он опустил голову и коснулся губами моего виска.

— Это было чудесно, — я пригладила его взмокшие волосы на висках, скользнула ладонью по скуле и сильной шее. Прикрыв глаза, уткнулась лбом в его ключицу. — Никогда ничего подобного не испытывала.

— А мы ведь только начали, — гладил он меня кончиками пальцев по изгибу талии. — Впереди еще тысячи жарких ночей.

Я промурчала что-то невнятное. Тело расслабилось, догорающие спазмы удовольствия мягко прокатывались по мышцам, а я уплывала в пуховые объятия сна.

Легкие ласки в купальне — все, на что у нас хватило сил. Я едва ноги волочила после нескольких ночей без сна и еды, а Адри был все таким же мрачным и далеким, пусть на словах храбрился, но от него веяло обреченностью и холодной решительностью.

Говорил одно, думал другое, я чувствовала. Да только знаю, что ничего не выйдет, не исчезнет метка. Богиня не позволит порвать такую связь.

Платье Адриан помогал надевать, я совсем расклеилась, голова кружилась, а руки вялыми плетьми висели вдоль тела.

Мы двинулись в трапезную, я придерживалась за истинного, боясь упасть.

— Адри, завтра служение в память о Нэйде. Прости, что без твоего ведома устроила, но я не могла это так оставить: дети, Гера и все, кто знал генерала Сорейна, должны с ним проститься.

— Все верно, спасибо, — он благодарно кивнул и завел меня в зал.

Адриан окинул взглядом пространство и пристально посмотрел на Геру, которая не сдержала слез, увидев мужчину. Стерла салфеткой мокрые дорожки со щек и с тоской взглянула на пустое место рядом с собой. Адри вздрогнул, но сразу взял себя в руки и с нежностью улыбнулся девочкам.

Тэя бросилась к нему обниматься. Она одна почти не грустила о Нэйде с теплотой, будто ничего не произошло и генерал сейчас войдет в зал, обнимет детей, мы, как раньше, продолжим ужин.

Лира же не подняла головы. Она, не шевелясь, смотрела на полную тарелку. Ее светлые, намного светлее и прямее моих, волосы, что раньше рассыпались и сияли, сейчас потускнели и сбились, а глаза не выражали эмоций — только пустоту.

Адриан поцеловал Тэю в щечку и повел на место рядом с отцом. Подошел к Лире и протянул ей руку.

— Иди ко мне, — прорезал он тихим голосом гнятующую тишину.

Сестра не ответила, не подняла взгляд, слабо качнула головой.

— Лира, — попробовала я, но она лишь сильнее вжала голову в плечи и стиснула пальчики на краю стола.

Адри коснулся ее плеча и опустился рядом на корточки.

— Лира, горевать — это нормально, — проговорил он. — Мы всегда будем хранить память о нем в сердцах. Нэйд был военным генералом и пал в бою, а значит, попал в вечные сады Эстиер. Ему там хорошо. Придет время и мы с ним встретимся. Он нас дождется.

У меня душу скрутило в узел. Потеряв опору-плечо Адри, я присела на край стула. Мутило, так сильно, что вряд ли я смогу хоть что-то съесть.

Лира вскинула яростный взгляд и зашипела на Адри:

— Это ты во всем виноват.

Я присела рядом с Адрианом.

— Тогда и я тоже виновата.

Он приобнял меня и горько вздохнул.

— Никто не виноват, малышка, война — его работа. Генерал доблестно защищал нас от врагов. Нэйд погиб, чтобы все мы жили в мире, — Адри достал из кармана связной с генералом браслет и надел на тонкую ручку Лиры. Артефакт подстроился под размер детского запястья. — Парный остался на нем, — шепнул он. — Если хранить память, то Нэйд всегда будет рядом. Вот здесь, — коснулся Адриан ее груди.

— Ты можешь рассказывать ему все, что захочешь, — с трудом сдерживая слезы, сказала я. — Он обязательно услышит.

Адриан встал и потянул меня за собой. С укором взглянул на отца, который молчал все это время.

И я понимала Адри, ведь чувствовала то же самое.

Когда объявили о смерти Нэйда, Лира отказалась выходить на улицу и перестала нормально есть. Да она улыбаться перестала, забросила учебу. Я тогда поговорила с папой, у них, казалось, налаживались отношения, но тот отрезал, что Лира совсем мала, чтобы горевать, все это быстро пройдет и забудется. Больше эту тему мы не поднимали. Видела я, как у него быстро забылось. Хватило на жизнь вперед.

Но сейчас ему стало легче, я искренне радовалась, пусть и не разделяла эту радость, потому что сейчас мой мужчина и мои сестры страдают от потери — и я не останусь в стороне.

Я осторожно села рядом с Лирой, коснулась ее плеча, она впервые за весь вечер подняла голову и ошпарила меня дикой болью и печалью в глазах.

— Завтра мы проведем Нэйда всей семьей в сады богини, чтобы наш генерал не тревожился, а спокойно ждал всех нас на той стороне. Ты ведь пойдешь его проводить?

Лира поджала губы, коснулась пальчиками браслета, а потом резко поднялась, и я увидела в ее глазах такую знакомую непокорность.

— Нет, — отрезала. — Пусть не ждет меня. Я лучше в багровое застенье провалюсь, чем еще раз с ним встречусь. Нэйд — обманщик! Он обещал вернуться! Обещал!

Лира сорвалась с места и, подхватив юбки длинного платья, убежала из трапезной.

Я сжала кулаки на коленях. Наверное это хорошо, что она вылила эмоции сейчас, теперь ей станет намного легче. Лучше так, чем держать в себе ярость, копить боль и гнев долгие дни и годы. Неизвестно какие были бы последствия.

Отец покачал головой, тяжело поднялся.

— Я поговорю с ней, — сказал он и пошел следом за дочкой.

Тэя, что уже поела свой ужин, пока мы говорили, тоже встала из-за стола. Поклонилась, как требовали приличия, и гордо заявила:

— Я тоже не пойду провожать Нэйда! — Сестра посмотрела на меня так, что морозом пробрало спину. — Для него нет пути в сады. Он сам так говорил.

И малышка побежала за папой. Стук ее крошечных каблучков еще долго отдавался в моей груди ударами.

— Мы справимся, — приосанилась Гера и указала на стол. — Поешьте. Смотреть на вас страшно.

Адриан молча повел меня на привычное место, усадил и наполнил тарелку мясом. Опустился рядом и взял меня за руку.

— Кто будет править Сорейном, когда вы улетите в Дренер? — пригубила женщина вино.

— Ты, — сходу ответил Адри, разрезая сочный стейк.

Гера поперхнулась и замахала салфеткой перед лицом. Посмотрела на меня в упор со страхом в глазах.

— Адри, — накалывая кусочек мяса и глядя на него, как на что-то инородное, я повернула голову к истинному, — можно восстановить наш родовой особняк в Ветроне? В память о маме. Да и девочки отвлекутся, помогут мне с чертежами и планами. Если папа захочет, в будущем, может вернуться туда. — Я закинула в рот мясо и стала его медленно жевать, совершенно не чувствуя вкуса.

— Его уже восстанавливают. Отправим твои чертежи, перестроят. Но я бы не хотел, чтобы девочки жили вдали от нас, — он легонько сжал мою ладонь, не отрывая взгляда от тарелки.

Я повернула голову и посмотрела на его точеный профиль. Впервые в груди взросло что-то такое мощное, что я даже не сразу нашла, что сказать.

Помолчала, любуясь своим истинным. Он — лучший мужчина в мире, и Эстиер не просто одарила меня этой связью, она дала мне большее…

Опору. Надежность. Веру в будущее.

Любовь.

Я прочистила скованное нахлынувшими чувствами горло и все-таки произнесла:

— Как решит отец, но я тоже не хочу отпускать девочек далеко. Они для меня не просто сестры, они для меня — мои дочки. Я их с пеленок вырастила. Сама. Адри, — дождалась, пока он посмотрит мне в глаза, — спасибо тебе за все. Пусть в Ветроне будет так, как ты сделал, а планы мы с малышками и для Дренера можем начертить.

— Не думаю, что Вайсо захочет возвращаться в Ветрону, — ухмыльнулась Гера. — Он во всю крутит роман с Селеной. Я сама видела, как он ее в коридоре зажимал.

— Что?! — я от неожиданности даже вилку выронила на стол. — Серьезно? Слава Эйле! — я облегченно откинулась на спинку стула. — Значит, он точно не вернется теперь к пойлу, и можно не переживать за малышек. Как думаешь, — я обняла плечо Адри и положила на него голову, — Селена справиться с двумя непоседами? Или у нее это просто развлечение? А помнится, она их убить грозилась.

Адриан загадочно посмотрел на нянечку.

— План сработал, — подмигнул он Гертруде.

Женщина закатила глаза и заулыбалась.

— Да куда она денется, — Адри притиснул меня ближе, погладил по волосам.

— Я за ними присмотрю, — заверила Гера.

— Это хорошо, — зевая и укладываясь на плечо истинного, пробормотала я.

— Ты устала, — мягко сказал Адри и осторожно коснулся моего виска, убирая выбившуюся прядь.

— Совсем немного, — посмотрела на него с нежностью. Такое тепло рядом с ним, что, кажется, я весь мир в силах согреть. — Идем к тебе, ты просил помочь с документами.

Адри улыбнулся и подхватил меня на руки.

— Сначала поспишь. Завтра тяжелый день, — шепнул и двинулся к выходу.

— Когда к свадьбе начнем готовиться? — спросила нам вслед Гера, и Адриан остановился.

Я вдруг вспомнила ужасный день свадьбы с Торном и спрятала лицо на груди Адри. Знал бы он, как я благодарна ему, что не тот жуткий мужчина стал моим первым и единственным.

Он ничего не сказал, лишь крепче прижал меня к себе и продолжил путь. Когда мы вошли в покои, Адри опустил меня на широкую кровать и сам присел рядом.

— Отдыхай. Я буду в кабинете, — склонился и поцеловал меня в губы.

Я обняла его за шею.

— Побудь со мной. Немножечко.

Он лег на бок и обхватил мое лицо ладонями, чмокнул в кончик носа и улыбнулся.

Сон подступал бережно, глаза слипались. Уже на грани, почти не соображая, я прошептала:

— Я так тебя люблю…

Королевский замок сегодня был мрачен и тих. Даже стражи, казалось, скрылись из вида, пока мы с Адри и его помощником поднимались в зал советов. Но это лишь казалось. Защита замка буквально трещала от магии и расставленных по углам ловушек. Шагни в сторону — убьет. Ну или покалечит.

Я чувствовала себя отвратительно: весь день мутило, а от нервов кружилась голова. В обед силком затолкала в себя кусок куропатки и вяленый помидор и чуть не вывернула все это чуть позже, когда мы с Адри приземлились на королевской площади.

Чудом я не удобрила идеальный газон, Адри немного охладил водной магией мое лицо, что спасло меня от позора.

Я здесь второй раз. И второй по очень неоднозначному поводу.

Если в прошлый раз я не хотела возвращаться к мужу и выбирала оставаться со своим ненавистным истинным, меньшим злом, то сейчас я точно уверена чего хочу.

— Герцогиня, вам придется остаться, — преградили мне дорогу стражи. — В зал советов приглашен только Адриан Бледд.

— Моя невеста пойдет со мной! Я не оставлю свою истинную здесь одну! — грозно отрезал Адри. — Доложи его величеству!

— Пусть войдут вместе, — послышался жесткий голос за спиной.

Мы с Адри обернулись.

Его величество Харт Астэрон приближался к нам со стороны другой гостиной вместе со своей свитой: советник, маг, который в прошлый раз нас проверял на истинность и еще несколько незнакомых мне лиц.

Король пристально рассмотрел нас с Адрианом, буквально раскладывая на части звеняще-серебристыми глазами и, ничего больше не говоря, молча пошел к двери. За ним потянулись остальные.

Лишь Хаэль остался.

— Адриан… что ты натворил? — шепнул он, опасливо оглядываясь. — Ты обрек истинную на вечное одиночество. — Показал на меня. — Я не знаю, как ты теперь очистишь свое имя перед Хартом, но могу лишь пожелать твоей невесте терпения.

Он махнул черной мантией и скрылся за дверью.

— Чувствую… нравоучений будет много, — Адри непринужденно улыбнулся, будто мы просто в гости к королю прилетели, но я хорошо ощущала, как звенят его нервы.

Мы вошли в зал, и я сразу узнала сидящих за общим столом совета братьев Визави. Адриан приветственно кивнул ректору и генералу.

Они сдержанно ответили.

— Начнем, — садясь во главе, хмуро произнес его величество. — Адриан лиэн Бледд, — он взглянул на Адри так зло, что у меня от страха приподнялись волоски на теле, — вам есть, что сказать?

— Да, — шагнул Адри вперед, закрыв меня широкой спиной. — Я захватил Дренер. Армия Фолкнера присягнула мне на верность. Демоны сожрали Торна и его генерала.

Я, потеряв опору, не знала, куда себя деть и как устоять на ногах. Сжала кулачки и судорожно вдохнула, заставляя себя крепиться из последних сил. Шагнула чуть в сторону, чтобы оказаться поближе к стене.

— Вы так легко об этом заявляете? — Харт покачал светлой головой. — Но это все мне известно, — он еще сильнее свел серебристые брови, глаза замерцали ледяной магией, — интересно другое — каким способом вы захватили Дренер?

— Торн пленил моего друга — генерала Нэйда Винна. В нарушение королевского указа потребовал вернуть ему жену. Грозился убить Нэйда, если я не выполню его условия. Мне пришлось применить способности орфеона. На переговоры я отправил своего магического двойника и разведчика под маской-артефактом в образе Мериди. Сам же оставался с Мери в подземелье Белого замка у разлома со своим демоническим войском. Наблюдал за происходящим глазами двойника. Но обмен не состоялся. Торн не сдержал слово. Убил разведчика, думая, что это Мериди, его жена, а генерал Норвен Нэйда. После этого Фолкнер трусливо спрятался за армией драконов. Побоища удалось избежать только благодаря тому, что я открыл разлом у границы Дренера, обрушил стену и выпустил демонов из застенья. Они и сожрали Торна и Норвена. Больше никто не пострадал. Разлом зашит. Мы с Мери готовимся к свадьбе и рождению сына.

Адри подошел, обхватил меня за талию, подвел к столу и бережно усадил. С нежностью поцеловал в щеку. Налил мне стакан воды из графина. Обвел взглядом притихший после его признания совет и горой встал за моей спиной.

Визави переглянулись. Старший, тот, что с длинными волосами и шрамом, смотрел на меня с явным сопереживанием, а младший, с короткой стрижкой и острым взглядом, с недоверием.

— Дерзко, — прыснул молодой темноволосый советник. Он склонился к королю и что-то очень тихо добавил.

Харт кивнул и вперился в истинного препарирующим взглядом.

— Лиэн Адриан, вы пытались истинную метку извести?

Я почувствовала, как воздух вокруг меня сгустился и затрещал от рвущейся из Адри магии.

— А это тут при чем? — проскользнула холодная сталь в его голосе.

— Вы отстаивали отношения с этой девушкой, хотя она была в законном неразрывном браке с герцогом Фолкнером, и мы пошли вам навстречу только из-за истинности, но, улетев из замка, вы, вопреки государственной защите истинных пар, применили артефакт способный разорвать эту связь? — его величество поморщился и даже приподнялся.

Стражи подступили ближе, видимо, магия Адри отражалась на его лице.

— Нет. Это было до требования Торна вернуть жену. Виэн Харт, вы знаете, каким образом мы познакомились с Мери. Тогда я не хотел привязывать к себе девушку, которая меня ненавидит, — он положил руки мне на плечи и золотистые нити истинности проникли под кожу.

Но я сейчас мало что чувствовала, кроме страха.

— Госпожа? — его величество перевел на меня строгий взгляд. — Что изменилось?

Мне показалось, что внутри все смерзлось от его глаз, но я смогла раскрыть губы и произнести:

— Я увидела Адри с другой стороны, — голос лился теплой рекой, рука потянулась и коснулась горячих пальцев истинного — золотые ниточки потекли ему навстречу. — Я без него теперь не могу.

Дамиран слабо кивнул, поддерживая, а Мартен ухмыльнулся.

— Допустим, — протянул король. — А как на счет разлома, который вы устроили в герцогстве, лиэн? Вы представляете угрозу для Ароны. Для всего Диона. Думаете, что истинность вас в этом случае спасет?

— Да, я понимаю, что опасен. В Ароне нет дракона, обладающего такой силой. И да, я могу устроить разлом прямо здесь, в королевском дворце. Магия четырех стихий действует на демонов по-особенному. Я выяснил это не так давно опытным путем. Они мне подчиняются. Отпадает нужда сражаться с тварями и терять драконов на поле боя. Да, я по-своему решил проблему с отчимом, по вине которого погибла моя мать, освободил любимую от нерушимого брака и, к сожалению, потерял друга. Но я не отказываюсь и дальше служить на благо Ароны. Я могу показать, как сделать из красного дракона орфеона. Готов поделиться с вами всеми своими знаниями. Прошу одного — позвольте мне жить спокойно своей семьей в герцогстве Дренер. В моей преданности короне можете не сомневаться. Поверьте, мне не нужен трон. Я не собираюсь начинать кровавую войну и губить тысячи драконов, — он сильнее сжал мои плечи.

На этот раз к королю склонился Хаэль, а братья Визави помрачнели. Они долго тихо беседовали и посматривали на нас. Несколько раз в их разговор вмешивался советник, но Харт одним взглядом просил молодого мага подождать в сторонке. И тому приходилось отступать.

Наконец лекарь вернулся на свое место, он посмотрел на меня как-то жалостливо и увел глаза в сторону.

Визави же раскраснелись, они что-то горячо доказывали Харту, но тот лишь качал головой и постукивал пальцами по столу. В итоге братья вернулись на свои места, но явно остались недовольны исходом обсуждения.

Другие советники тоже подходили к его величеству, и он их всех внимательно выслушал.

Это длилось долго. Так долго, что страх за жизнь истинного плавно перерос в ужас.

Сколько я ни пыталась разобрать, о чем говорят, не получалось. После догадалась, что вокруг стола наброшен специальный магический купол, скрывающий то, что не должны слышать чужие уши.

Его величество поднялся, дал знак страже, и Адри вывели вперед.

Я тоже встала. Сердце застыло между ребер и отказывалось биться, я не верила, что по слухам справедливый король Ароны может лишить жизни моего истинного, утащив за ним и меня с ребенком. Но я их никого не знаю, а власть… я вкусила сполна этой власти и знаю, что она беспощадна.

— Лиэн Бледд, — чеканя, заговорил Харт, — из-за угрозы государственной целостности, мы вас лишаем возможности использовать магию и запрещаем распространять информацию об орфеонах. Вы сможете использовать свои силы только для защиты королевства и Диона. Вы продолжите жить со своей истинной и я даже позволю вам управлять землями Фолкнера, но без магии.

— Но зачем же так?! — в два голоса возмутились Визави.

Эстиер, Адри лишится всего, что умеет… нет-нет! У меня будто отняло ноги и руки похолодели.

Он ведь и летать не сможет. Эйла, не допусти!

Его величество подозвал другого мага. Тот, прочитав короткое заклинание, надел на запястья истинного плотные кожаные браслеты, блокирующие магию.

И в тот же миг я почувствовала, как мне режут живот. Тесаком. Или мечом. Ощущения были такими острыми, что я не сразу смогла осознать, что происходит.

Закричала от боли.

— Мери! — Адри хотел кинуться ко мне, но его оттеснили.

Я не устояла, свалилась на колени, прижав ладони к точке боли — было ощущение, что меня выворачивает наизнанку, вскинула взгляд на опешившего короля и магов.

И провалилась в дрожащую фиолетовыми всполохами темноту.

— Хаэль! Помоги! — вскрикнул я в диком страхе за Мери, чувствуя, как меня утягивает в пустоту вслед за истинной. — Харт! Снимите! Умоляю! — я сжал кулаки, держась в сознании из последних сил.

— Что происходит? — недоуменно глядя на лекаря, спросил Харт.

— Они умирают, видимо, ваше величество, — Хаэль коснулся живота Мери, его тут же ударило фиолетовой молнией. Старик, зашипев от боли, отстранился и покачал головой. — Если блокировать магию, оба умрут. Точнее, все, и плод тоже. А мог бы родиться великий маг, истинный орфеон.

Его величество смотрел на меня пронзительно, словно брал обещание ничего больше не вытворять, затем качнул головой магу, что нацепил на меня блоки.

— Снимите. Немедленно!

Как только меня освободили, магия вспыхнула, потекла по венам, напитывая тело силой. Мери задышала, но глаза не открыла. Я упал на колени, схватил ее в охапку и прижал к груди.

— Я принесу магическую клятву верности, Харт, — я посмотрел в глаза правителя, опустив ладонь на живот истинной. Почувствовал, как внутри нее бьется новая жизнь.

— Я верю и без нее, — король присел в свое кресло, с которого вскочил, когда Мери упала.

— Обет не помешает, — вклинился советник.

— Отдыхай, Нарвейн, — отсек его величество. — Идите в покои, Адриан. Генерал Визави, Мартен, проводите их, поставьте удвоенную охрану. Хаэль, проверь, пожалуйста, как Мериди. Протестируй аккуратно и мне все доложишь. Можно завтра, чтобы без спешки. Утром всех жду на завтрак. Визави, вас тоже касается.

Дамиран и Мартен загадочно заулыбались и пошли вперед меня в коридор. Я поднялся и понес Мери к выходу из зала. Все смотрел на ее побледневшее лицо и надеялся, что она вот-вот откроет глаза.

— Про эту помощь я тогда в саду и говорил, — мельком взглянул я на Марти, когда мы оказались в коридоре.

— Всегда пожалуйста, — подмигнул он. — Очень уж интересно посмотреть на маленького орфеончика.

— Еще как! — загорелись глаза Дами.

Мартен хохотнул, открывая дверь в покои:

— А еще Тоби бы мне не простил, если б с сестрой его будущей невесты что-то случилось.

— Но с Хартом сложно, — слегка раздраженно признал генерал.

— Хотя он ведь тоже из истинной пары, должен понимать! — продолжал гневаться Мартен.

— Поэтому Харту пришлось наглядно доказать, что блоки не выход, — за братьями, волоча длинную мантию по полу, вошел Хаэль. Он глянул на меня строго, жестом попросил уложить девушку на постель. — Адри, последний раз прикрываю твою задницу. Боюсь, что в следующий тебе придется искать другую подмогу. Я слишком стар для этого.

— Хаэль, — виновато вздохнул я, опуская Мери на кровать. — Поверь, ну не было у меня выбора.

Я поднял взгляд на Дами и отошел, чтобы не мешать целителю.

— Ты армию Фолкнера когда-нибудь видел? Всю? Разом? — обратился я к королевскому генералу.

— Лишь однажды, — Дами привалился плечом к стене. — Мы были с моим отрядом альенов приглашены на один из праздников Дренера.

— Значит, не видел, — усмехнулся я. — Он еще и весь молодняк со всех графств собрал. Дети, по сути. Полчище такое, что и кусочка неба не разглядеть за крыльями. Я демонов долго по разломам собирал, чтобы ему противостоять, — вспомнилось, как мы с Нэйдом готовились к захвату, и в груди заныло.

Мартен приблизился, сверкнув серебром в голубых глазах.

— Признайся, давно ведь планировал грохнуть урода? — видимо, отвечать на вопрос не требовалось, потому что младший Визави сразу задал другой: — Кстати, а чего нас не позвал на веселье? Мы б с отрядом невидимок лишними не были.

— Я ждал разлома в Дренере. Не хотел открыто нападать и показывать способности. Но этот урод Нэйда убил, и я слетел с катушек, — отмахнувшись, я взглянул на целителя.

Хаэль, что долго возился около Мери, облегченно выдохнул, приблизился к нам.

— Скоро придет в себя, — подытожил. — Навели вы, конечно, шуму в замке, — проворчал он. — Что же будет, когда малыш родится? Бьется ваш истинный орфеон так мощно, что я думал кости не соберу. И это он еще пуговка по сути. — Хаэль двинулся к двери и, поравнявшись со мной, сжал мое плечо сухой ладонью. — И никто не говорил, что это будет сын. Ребеночек ведь не огненный дракон. Удачи, Адри.

Он уже отступил, но вдруг повернулся, на его щеках проступил румянец.

— Гертруда как?

— Скучает, — улыбнулся я. — На свадьбу прилетай, — и подмигнул старику.

Он замялся.

— Я буду, — откашлялся, тотчас помчал в коридор, и не скажешь, что пожилой.

— Я чего-то не знаю? — хохотнул Марти. — Мир, идем, — хлопнул он брата по плечу, — обрученным надо побыть вдвоем. Кажется, невеста уже проснулась, — показал он на кровать.

Братья поклонились испуганной Мериди и со словами «увидимся на завтраке» сбежали следом за Хаэлем.

— Адри… — Мери откинула одеяло, прощупала свой живот, — с ним все в порядке?

— Да, — присел я рядом и накрыл ее руку ладонью. — Все хорошо, — заглянул ей в глаза и тепло разлилось по телу. — Останемся во дворце на завтрак с королем.

— А тебя… — она приподнялась, заглянула в глаза, перехватила мои руки, проверяя есть ли блоки.

— Сразу сняли, как ты сознание потеряла, — я помрачнел, вспомнив, как дико за нее испугался.

— Это было ужасно, — призналась она, ластясь к моим рукам щекой. — Но наш малыш — настоящий борец. Я так счастлива, что все закончилось.

Я улыбнулся, не стал говорить, что может быть и девочка. Это вообще неважно. Я уже безумно люблю нашего ребенка.

— Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Голодная? — перетянул я Мери к себе на колени и обнял.

— Я бы апельсин сейчас съела или… два, — и так мило закусила щеку, явно не фрукты имея в виду.

Я застыл, пытаясь сообразить, правильно ли понял намек, или надо все-таки бежать за апельсинами.

— Точно? — приблизился я к ее губам и очертил их пальцем. — Два?

— А еще лучше… два банана, — томно выдохнула.

Она договорить не успела, как у меня уже член колом встал. Руки сами потянулись к завязкам ее платья. Я дернул край шелковой ленты, и узел послушно развязался. Стянул с ее плеч черную ткань и огладил нежную кожу.

— Я тоже очень голоден, — шепнул ей в губы. — Готов есть за двоих, — и призвал свою копию.

Он сел рядом и начал мягко освобождать Мери от одежды, пока я удерживал ее на руках.

Как же она полыхала. То зеленью, то фиолетом. То закрывала глаза и вспыхивала золотом.

— Ах… — истинная выгибалась, отзываясь на каждое мое прикосновение.

Белоснежный шелк подчеркивал фигуру истинной, особенно лиф, что был обшит фиолетовыми драгоценными камнями, приподнимал грудь. Из-за беременности она стала немного больше, да и свадьбу затянули по сроку, ждали, пока у Мери пройдет жуткий токсикоз. Лекари, конечно, облегчали ей состояние, но носить орфеона — непростая задача, не всякую магию признает малыш.

По корсету вниз шли вышитые дорожки из камня, многослойная юбка по подолу была украшена лепестками фиолетовой розы и присыпана волшебной пудрой. При каждом шаге цветы вспыхивали серебром.

Волосы Мери были спрятаны в прическе, осталось только несколько непокорных прядей у виска, остальное вплеталось в сложную композицию, украшенную камнями и лепестками. За спиной девушки тянулась невесомая фата, она спереди прикрывала ее лицо, оставляя на виду только чувственные губы.

И не спрятались от моих глаз разросшиеся лозы стигмы, что выползли на плечи девушки, обогнули цветочными узорами ключицы и спустились на грудь, завернувшись на сосках бутонами. Последнее я не видел, но знал, что они прячутся под белой тканью.

Сердце на миг замерло, когда невеста приблизилась. Я протянул руку. Поцеловал тыльную сторону ее ладони и прошептал:

— Ты так прекрасна, любимая.

— Спасибо, Адриан, любимый мой… — произнесла она твердо и немного подалась вперед. — Я… если честно, боюсь.

— Боишься? — я поднял бровь, продолжая сжимать ее пальцы, дрожащие в моей ладони. — Надеюсь не того, что тебя украдут со свадьбы? — я жутко нервничал и нес сам не знаю что. — Нас демоны не зря охраняют, — ухмыльнулся и повернулся к жрецу Эрлу.

— Да никто против тебя в здравом уме не пойдет. Правда же? — Мери спрашивала меня, а смотрела на жреца.

— В здравом нет, — пожал я плечами и набрал полную воздуха грудь, когда Эрл смерил нас строгим взглядом.

— Успеете еще поболтать, — шикнул он, и я с трудом сдержал улыбку.

— Кажется, я теперь знаю, кто тебя не боится, — шепнула Мериди, слегка подавшись ко мне и переплетая наши пальцы.

Я рассмеялся и жрец стукнул посохом по каменному постаменту. Видно было, что Эрл сам душит в себе улыбку.

— Перед ликом Эстиер и силой четырех стихий, готовы ли вы соединить свои судьбы навечно? — посмотрел он на меня. — Герцог Адриан лиэн Бледд?

— Клянусь… — повернулся я к Мери. — Быть твоей опорой в бурю и тишь, делить с тобой радость и печаль, защищать тебя от любой угрозы. Как пламя гаснет без воздуха, так и я не смогу жить без тебя. Пусть магия, текущая в моих жилах, станет твоей силой, а мое сердце — твоим убежищем.

— Клянусь, — слегка подрагивая голосом, произнесла она, — что буду дополнять тебя, как половинка целого. Буду понимать, слышать и ценить. Отдаю тебе свое сердце, Адриан, как отдают звезду небу — без остатка. — Вдохнула. — Навеки!

— Да будет ваш союз крепок, как горы, гибок, как ветер, и чист, как горный ручей. Пусть ваша любовь станет легендой, которую будут пересказывать в веках! — объявил жрец и взмахнул навершием посоха. — Скрепите клятвы поцелуем.

Магия окутала нас золотыми искрами. Родовые кольца на наших пальцах засветились, принимая клятвы.

Я с нежностью поднял фату Мери, полностью открывая ее прекрасное лицо. С особым трепетом коснулся ее щеки и душа наполнилась счастьем от осознания, что она теперь только моя навсегда. Потянулся к чувственным губам.

— Даже если бы какой-то сумасшедший посмел меня сейчас украсть, — прошептала Мери, слегка касаясь моих губ своими, — я бы лучше умерла, но не далась бы другому мужчине живой.

— Милая, — проворковал я, — умрет любой, кто посмеет тебя коснуться, — впился я в ее губы жадным поцелуем.

Площадь взорвалась овациями гостей.

Мери не просто меня целовала, она делала это жадно. Дышала порывисто, покусывала мои губы и запрокидывала немного голову, позволяя углублять поцелуй.

— Для церемонии достаточно, — тихо проговорил Эрл в попытке нас остановить, но я уже потерял грани реальности. Наслаждался своей девочкой сполна. Прижимал к себе так тесно, что дышать было невозможно.

Только детский смех, что раздался где-то рядом, заставил меня оторваться от жены.

Мери засмущалась и спрятала лицо у меня на груди.

— Кажется, нас застукали, — хихикнула она.

Я подхватил жену на руки. Гости загудели, кто-то одобрительно свистнул, а жрец лишь покачал головой, пряча улыбку. Магия все еще искрилась вокруг нас, оседая на плечах золотистой пыльцой, и я зашагал к выходу с площади, где уже ждала карета, украшенная живыми розами.

— Раньше я думал, что самое страшное — это потерять титул и состояние. Но когда сейчас стоял у алтаря и смотрел на тебя, то понял, что самое страшное — это проснуться однажды утром и не увидеть твоих глаз, — усадил я жену в экипаж, который довезет нас до магического водопада Дренера, где мы проведем брачную ночь.

— Тогда смотри на меня, Адриан, — промурчала она, не отпуская меня.

— Мне мало просто смотреть, — я опустился на скамью и перекинул Мери на себя сверху. Запутался в юбке свадебного платья, стараясь задрать подол повыше.

— Какой нетерпеливый у меня муж, — Мери помогла добраться до нижней юбки, затем развязала мои штаны, высвободила каменный член и коварно облизнулась. — Но я это в тебе обожаю.

Карета тронулась, и я вошел в Мери, с наслаждением втягивая воздух через зубы. Шелк платья зашуршал, фата сползла на пол.

— Знаю, — я вонзил пальцы в ее бедра, помогая жене двигаться на мне.

Мери подлетала и опускалась, приподняв руки и схватившись за верхние поручни. Из-за этого проникновение оказалось плотным и глубоким. Карета мягко покачивалась на неровностях дороги, и это лишь добавляло безумия происходящему. Я прижался губами к пульсирующей жилке на ее шее. Рычал и наслаждался вкусом ее кожи. Тесное пространство кабины, тяжелое, расшитое камнями платье Мери, расползающееся подо мной, наше спутанное дыхание — все слилось в единый, неистовый вихрь страсти.

— О, Адри, ты великолепен! — насаживаясь быстрее, простонала Мери.

Мое дыхание сбилось, становясь прерывистым и горячим у ее уха.

— Любовь моя, — прошептал и обхватил жену за талию. — Хочешь с двойником?

— А как хочешь ты? — на миг замерев, она прикусила губу.

— Мне нравится брать тебя всю сразу, — скользнул я ладонью между ее ягодиц и надавил пальцем на узенький вход.

— Я теперь за мужем и согласна на все. Главное, чтобы с тобой.

— Я пока один такой, — волны магии четырех стихий прокатились по моей коже фиолетовыми вспышками. — Больше не страшно?

— Ни капельки.

Я улыбнулся и протиснул ладонь между нами. Прижал ее к животу Мери. Выпустил нити магии и аккуратно проник под кожу истинной. Крохотное сердечко запульсировало, а потом… я ощутил второе. Опешив, посмотрел жене в глаза.

— Теперь мне немного страшно.

— Почему? — счастливо засмеялась она.

— Не один у нас сын будет, — прошептал я, продолжая прощупывать животик Мери.

Она коснулась языком моей щеки и захохотала, продолжая танцевать на мне.

Замерла.

— А кто тебе сказал, что там мальчики? — хитро сверкнув штормовыми глазами, Мери немного повернула нас и уложила меня на сидение. Как хорошо, что карета практически королевская и здесь даже спать можно во весь рост.

— Ну не может же Эстиер настолько меня одарить, чтобы еще и девочки были, — щелкнул я пальцами, призывая двойника.

— О, поверь, это тот еще подарок. По Лире и Тэе еще не понял? — Мери опустилась мне на грудь, поцеловала шею, развела колени пошире. — Эстиер, услышь, пусть будут пацаны.

— Девочки чудесные, — огладил ее спину двойник. — Увидев их впервые, я захотел детей, — он коснулся округлых ягодиц жены руками и скользнул членом меж бедер. — У них будет лучшее детство.

— Да… — принимая меня и двойника, выдохнула Мери.

Мы с копией двигались синхронно и каждое глубокое проникновение отдавалось эхом в горячей пульсирующей плоти девушки. Чувствовать, как Мери трепещет подо мной, брать ее одновременно и спереди и сзади — высшая точка наслаждения.

Двойник касался губами ее обнаженного плеча и передавал мне все ощущения, что дарила мерцающая золотом метка. Она усиливала возбуждение до немыслимого предела, вплетаясь под кожу.

— Адри, — задыхаясь, простонала Мери, — еще! Да-а-а! Быстрее! Умоляю, не останавливайся!

Я захрипел, жестко вгоняя член в горячее лоно жены и ощущая, как двойник вторит мне сзади так же яростно.

Стонущая Мери, облако свадебного платья, наши сплетенные тела, шорох колес по гравию — все перемешалось в невероятный напиток страсти.

Мериди стиснула меня в себе, заметалась и, впившись ногтями мне в грудь, выгнулась, буквально влипнув спиной на живот двойника. Ее глаза сверкали дикой зеленью, волосы разметались — от прически остались только булавки, что со звоном разлетелись по карете.

Проникновение было настолько глубоким и плотным, что я чувствовал каждое напряженное ребрышко в ней.

— Адри… — захрипела Мери и подлетела, нанизанная мной и двойником, с томным протяжным криком.

Метка вспыхнула золотом особенно ярко. Двойник выгнулся, зарычал, и мы вместе излились в нее, раз за разом наполняя истинную своей силой.

КОНЕЦ