Последние лучи солнца касаются занавесей на окнах отведённых мне покоев и исчезают. Я пытаюсь расслабиться, успокоить себя тем, что опасность уже позади, но внутренний голос кричит, что ничего ещё не кончено. Ведь я в доме Фэнхуан Шэна, самого молодого и злого главы клана феникса. Стоит мне подумать об этом, как снаружи слышатся резкие и быстрые шаги. Сердце замирает. Двери покоев распахиваются, и он входит, даже не спросив моего дозволения.

— Лун Янью! — произносит он, и я вздрагиваю. Кажется, я попала! И зачем только я назвала это имя?

— Да, господин, — я стараюсь изобразить покорность и смирение.

— Ты сказала, что была важна для императора Лун Гуана. Это так? — птичьи глаза глядят на меня внимательно.

— Да, — киваю я, не глядя на него. — Меня с детства готовили для того, чтобы стать его невестой. Но из-за большого давления со стороны других кланов. Он был вынужден пойти на крайние меры и судить меня.

Я скрещиваю пальцы за спиной и надеюсь, что правильно запомнила обстоятельства жизни Лун Янью. Мне нужно убедить этого человека в том, что я ценна для императора. Иначе он просто избавится от меня. И как меня вообще угораздило? Чудом избежала смерти, и тут же угодила в лапы психопата. Ведомый жаждой мести, он готов на всё, лишь бы заставить императора Лун Гуана страдать.

— Вот как, — Фэнхуан Шэн задумывается. — Тогда я просто обязан сделать тебя своей женой.

Он глядит на меня с ехидной улыбкой.

— Что?! — восклицаю я, невольно выходя из образа. — С чего вдруг такой вывод?!

— Полагаю, это сведёт с ума его величество, — Шэн прикрывает глаза в предвкушении. А через пару мгновений вновь бросает на меня холодный взгляд. — Только не обольщайся, этот брак будет лишь формальностью. Такие, как ты, не в моём вкусе.

Вот же… И как мне быть теперь. Я рассчитывала немного перевести здесь дух, а после незаметно сбежать. Но теперь всё сильно усложнилось.

За семь дней до этого

— Закончить отчёт до завтра… — бормочу я сипло.

Сознание, по всей видимости, потерянное на некоторое время, постепенно возвращается. Ощущаю холодный пол под собой. Поздравляю, ассистентка Мин, ты хлопнулась в обморок от переработки и теперь официально получаешь статус отбитого на всю голову трудоголика! Иди возьми с полки в качестве награды свои очередные доп. обязанности на благо компании.

— Госпожа! Моя госпожа… Вы слышите?! — кто-то отчаянно трясёт меня за плечо. Странно. Какой-то необычный акцент у этой девушки. Старомодный. Будто у моей бабушки, что всю жизнь прожила в горной деревушке.

— Не просыпается, — девушка на время оставляет моё многострадальное плечо в покое.

— Может, она решила умереть со стыда? Я бы тоже не пережила такого позора, — произносит насмешливо чей-то раздражающий женский голос.

Я едва не подскакиваю на ноги от возмущения. Уж кто бы говорил про позор? Тебя кто вообще взял в компанию с таким провинциальным говором, госпожа деревенщина?! И вообще, что такого особенного, что мне вдруг стало дурно? Это что, моя вина, что у нас так нагружают сотрудников?!

Со злости в голове проясняется. Я открываю глаза и вижу перед собой целый ансамбль в исторических костюмах. Так… Артисты, что ли? Неужто, наше новое высокое начальство в качестве поощрения усердной работы пригласило выступить актёров перед сотрудниками? Это, конечно, они интересно придумали. Но лучше бы на эти деньги нам комнату отдыха нормальную организовали. А то приходится ютиться на коробках от бумаги для принтера.

— Моя госпожа, вы очнулись! — восклицает радостно девушка с чёрной косой в простом льняном ханьфу.

Подаётся ко мне и тут же опасливо озирается на стоящего над нами, словно скала, высокого и статного мужчину. Этот одет так, что определённо играет самого императора, не меньше. И выражение лица у него такое по-особому надменное. Девушка-служанка вскидывает руки перед ним и кланяется, будто извиняясь. Но он не обращает на неё никакого внимания. Этот хмырь ряженный с минуту глядит на меня, будто на букашку, а потом сурово произносит:

— Наложница Янью, ты обвиняешься в супружеской неверности! Тебе есть что сказать в своё оправдание?!

«Кому? Мне?» — мысленно спрашиваю я и оглядываюсь по сторонам. Как-то странно всё это. Может,это этот... как его… инверсивный театр? Но других зрителей не видно. Да и декорации какие-то подозрительные: большая, роскошно убранная комната. Всюду шёлк, золото и самоцветы. А в двух шагах от меня кровать с балдахином. Ох, ты, божечки! Вот бы прилечь туда, хоть на часок…

— Молчит, — фыркает презрительно какая-то фифа рядом с императором. — Видимо, нечего сказать.

— Помолчи, Пэйжи! — резко бросает мужчина, даже не глядя на неё.

Девица вжимает голову в плечи. На минуту я даже чувствую реванш, глядя на неё. Но потом возвращаюсь к мысли, что ничегошеньки не понимаю. Наложница? Супружеская измена? Исторический сеттинг…

— А! Я поняла! — восклицаю я, снова обводя взглядом всё вокруг. — Я не потеряла сознание, я умерла. А всё это великолепие — не что иное, как мой посмертный сон! Так ведь?

А какой ещё может быть последний сон у погибшей на работе одинокой женщины за тридцать, единственной радостью которой являются исторические новеллы и дорамы? Всё логично. Я попала в свой рай, о котором мечтала. Присутствующий слуги и знатные особы, включая императора, нервно переглядываются. Хотя что с них взять — они же не настоящие. И пусть мне грустно оттого, что я умерла, так и, не выйдя замуж и не сделав карьеру, но теперь, когда я точно знаю, что происходит, мне стало легче. Больше никаких переработок и взбучек от начальства! Сейчас досмотрю это последнее кино и отправлюсь к бабуле на небеса.

— А теперь она кажется, сумасшествие симулирует, чтобы уйти от наказания, — шепчет Пэйжи императору на ухо. Он снова бросает на меня свой испепеляющий взгляд.

— Заприте её в темнице! — приказывает он, а после разворачивается и уходят. Вся его свита, включая раздражающую девицу, спешит за ним. Со мной остаются лишь та самая девушка-служанка и пара огромных евнухов в одежде стражников. Эти двое хватают меня под руки и тащат прочь из роскошной комнаты.

— О нет! Моя мягонькая кроватка с балдахином! — слёзно восклицаю я, протягивая руку. — Ну почему нельзя меня запереть прямо тут?! Какая жестокость… Что это за последний сон такой?! Разве я не должна видеть только хорошее?

Не обращая внимания на мои вопли, стражники выводят меня наружу, и я вдруг вижу внутренний двор императорского дворца. На миг у меня перехватывает дыхание. По обе стороны широкой дорожки стройными рядами стоят персиковые деревья, усыпанные нежно-розовыми цветами. Лёгкий ветерок срывает лепестки, закручивая их в воздухе. У пруда, где плещутся золотые карпы, возвышаются изящные беседки с резными крышами, а каменные мостики над прудом украшены тонкой резьбой — цветущими пионами, мифическими птицами, драконами…

Красиво, даже слишком. В воздухе пахнет свежей травой и мокрой землёй после утреннего дождя. Где-то вдалеке слышится пение птиц. Но вся эта идиллия мигом теряет для меня свою прелесть, когда стражники подводят меня к массивным воротам. Судя по всему, именно за ними и находится та самая темница, где меня собираются запереть.

Сколько бы ни думала, раз за разом прихожу к мысли, что не умерла. Как-то всё подозрительно реально вокруг. Я даже боль чувствую, а значит, точно не сплю. Тогда, что же со мной происходит?

Последнее, что я помню, как сидела в лаборатории ночью. Этот чёртов новый исполнительный директор оказался совсем без головы! Даже познакомиться с сотрудниками не пришёл, а с ходу начал рассылать всем мелким начальникам гневные электронные письма. Мне тоже досталось: из-за всей этой суеты мой руководитель, менеджер Ю, потребовал сдать отчёт по последним испытаниям утром. Видимо, собирался выслужиться перед новым директором. А у меня и без того было полно работы. Я за тот отчёт даже не бралась.

«Боже, и за что мне всё это? — подумала я тогда. — Сейчас бы, как в моих любимых новеллах, бороться за любовь какого-нибудь красавчика-императора, а не вот это вот всё!»

Я замираю посреди камеры и ещё раз оглядываюсь по сторонам. Бойтесь своих желаний… Я что, попала в один из прочитанных мною романов?! Но почему меня бросили в темницу? Всё должно было быть по-другому!

В отчаянии цепляюсь за решётки моей камеры. И что мне делать теперь? Я ведь даже не знаю, кто я и в чём конкретно меня обвиняют?! Нет, нет, нет! Это все не может быть правдой. Наверняка это просто галлюцинации от переутомления. Вот сейчас я лягу спать, а потом проснусь в, пусть и не сильно прибранной, но своей квартире. Я опускаюсь на устланную соломой лежанку. Поначалу её поверхность непривычно колется. Но в конце концов мне удается найти удобную позу и уснуть крепким сном до следующего утра.

Вопреки моим ожиданиям, открыв глаза, я вижу ту же камеру. Через полчаса-час после моего пробуждения мне приносят еду: чашку риса и миску наваристого рыбного супа. Я усмехаюсь про себя, что здесь в темнице жизнь получше будет, чем в моей реальности. Там я не вылезала с работы, не высыпалась и питалась одной только растворимой лапшой. Может, всё не так уж плохо?

Я возвращаюсь на свою ещё не остывшую с ночи лежанку. Это, конечно, не пуховая кровать с балдахином, но тоже годится. Вытягиваюсь беззаботно и шумно вздыхаю. Эх, видел бы меня сейчас менеджер Ю, точно раскричался бы, что я разлеглась вместо того, чтобы работать. Но у меня есть серьёзная уважительная причина: меня посадили под замок! Прикрываю глаза блаженно и мгновенно проваливаюсь в сладкую дремоту.

Просыпаюсь оттого, что стражники за дверью как-то странно вдруг оживились. Будто к ним с проверкой сам император нагрянул. Вспоминаю этого вчерашнего, и мороз пробегает по коже. Не хотела бы я встретиться с ним снова. И если в этой истории надо бороться за его сердце, то я пас, пожалуй. В принципе, перспектива просидеть до конца книги в темнице, где меня кормят и дают поспать, меня устраивает.

Но, к добру или к худу, навестить меня приходит не император, а другой тоже весьма знатный господин. Во всяком случае, если судить по одеянию и манерам. Он в годах, а стражники обращаются к нему «великий наставник», потому у меня появляются подозрения. Неужели я стала второстепенной героиней серии «Слёзы императрицы» автора Мо Лицзю? О-хо-хо, вот это я попала! Я редко когда пишу не комплиментарные отзывы авторам, но только не в этом случае. Мотивация героев непонятна, концовка смазана, но самое ужасное — сюжет невозможно затянут! Пять томов бесконечных страданий всех персонажей без исключения. Нет, ну почему меня не могло забросить куда-нибудь поприличнее?!

— Великий наставник Лун! — восклицаю я и кланяюсь приветственно. Надеюсь, что правильно запомнила, как это делается.

— Здравствуй, Янью, — сурово произносит он и морщится. — Не ожидал я, что увижу тебя так скоро, внучка. И двух недель не прошло с твоих смотрин.

— Дедушка! — восклицаю я, понимая, что нужно пользоваться моментом. — Ты пришёл вызволить меня отсюда?

Гляжу на старца самыми чистыми и невинными глазами. Он молчит, и в какой-то момент мне становится стыдно, что я обманываю того, кто действительно годится мне в дедушки.

— Я не могу помочь тебя, Янью, — наконец говорит он и разбивает в прах все мои надежды. — Ты опозорила своё имя и лишилась права называться невестой великого императора-дракона!

— Но я не делала того, в чём меня обвиняют! Это всё интриги других наложниц! — возражаю я, припоминая выражение лица той девицы рядом с императором. Она явно имеет какое-то отношение к тому, что со мной приключилось.

— Это ничего не меняет, — великий наставник прикрывает глаза. — Император сказал своё слово. Он больше не желает видеть тебя во дворце.

Не желает видеть во дворце? Ну так я пошла тогда? Однако по выражению лица мужчины я понимаю, что не всё так просто. На миг внутри всё холодеет.

— Ты знаешь, что обвинённых в неверности жён и наложниц по законам Гуиджи ждёт либо казнь, либо заточение в башне на острове Чулинь, — с тяжёлым вздохом продолжает наставник. — И первый вариант и вполовину не так плох, как второй.

Я медленно опускаюсь на свою лежанку. Тело цепенеет от страха. Если я чувствую боль тут, то и умру по-настоящему, так? И не факт, что воскресну в своём мире. Ну уж нет! Мне такое не подходит. Я только-только выспалась и узнала, как прекрасна жизнь вне офиса компании и корпоративных правил.

— Дедушка… То есть, великий наставник, а нельзя ли как-то переубедить императора? — спрашиваю я со слабой надеждой.

— О чём ты, Янью?! — восклицает возмущённо старик. — Тебе ли не знать, что императора Лун Гуана невозможно переубедить!

Он начинает нервно расхаживать по камере. А я осознаю, что дела мои ещё хуже чем я думала. Ведь из всех персонажей писательницы Мо Лун Гуан особенно бесил меня. Хорошая новость: мне не придётся быть его наложницей. Плохая: если я не придумаю ничего, то в скором времени действительно умру.

«Великое царство Гуиджи включает в себя шесть провинций. Пять небесных кланов и один земной управляют ими на протяжении многих веков. Самому могущественному из небесных — клану дракона, или клану Лун, принадлежит правящий император Гуан. Как и все сыны клана Лун, император владеет способностью обращаться драконом, сильным и неуязвимым, готовым выстоять против тысячного войска. Каждый из оставшихся пяти кланов желает породниться с императорской семьёй. Не только ради влияния, но и ради сильных наследников. Каждый клан ведёт брачные переговоры, предлагая в невесты императору прекраснейших из своих дочерей…»

Велись переговоры и внутри клана Лун. И правильно, чего такой генофонд разбазаривать на сторону? Если я верно помню историю своей героини, то они с императором какие-то дальние родственники. Ещё и знакомы с самого детства. Ума не приложу, как он мог так поступить с ней.

Ссутулившись, я сижу на своей соломенной лежанке. Утренний свет робко проникает в небольшое оконце под потолком. Снаружи доносятся голоса и стук копыт — внешний двор оживает с наступлением нового дня. Моего второго дня в этой чёртовой книге. Я тяжело вздыхаю, осознавая, что мои размышления зашли в тупик. Я за свою жизнь прочитала и посмотрела достаточно историй про попаданцев, чтобы быть в курсе, что у меня может и не быть цели, ради которой я здесь. И от этого осознания меня одолела тоска.

За вчерашний день я отоспалась как следует, и теперь моя голова кристально ясная. Камера больше не кажется мне хоть сколько-нибудь сносной. Воздух здесь пропитан сыростью, пахнет плесенью и чем-то металлическим. Густая тьма разливается по углам. Тусклый свет масляного фонаря в коридоре почти не доходит до моей двери. Мой взгляд выхватывает из полумрака глубокие царапины на стенах — следы пребывания здесь прошлых узников. Я невольно провожу пальцами по шершавому камню, словно пытаясь ощутить остаточное тепло тех, кто был здесь до меня. Смогу ли я выбраться отсюда?

В коридоре слышатся шаги. Суровый стражник заглядывает в мою камеру, а после отворяет дверь. В проём проникает мягкий золотистый свет. В камеру входит та самая служанка, которую я видела, едва только открыла глаза в этом мире. Её тонкая фигурка дрожит. Она несёт в руках небольшую плетёную корзину. Я замечаю гребень, фарфоровые баночки с румянами и рисовой пудрой. Даже здесь, в сырой темнице, наложнице императора недозволительно обходиться без ухода за собой.

— Видимо, император желает, чтобы я и в день казни выглядела красивой, — усмехаюсь я, скрещивая руки на груди. Слова звучат неожиданно спокойно, хотя внутри всё сжимается от тревоги.

— Позвольте мне причесать вас, госпожа, — говорит служанка кланяясь.

— Назови мне своё имя, — спрашиваю я вместо прямого ответа на её вопрос.

— Сюэ, моя госпожа, — она кланяется ещё ниже, видимо, принимая мой вопрос за какую-то попытку принизить её. Мне становится неловко от этого. Но я ведь должна знать, как зовут мою личную служанку.

— Что ж, сяо Сюэ, — продолжаю я строго. — Постарайся сделать меня красивой.

Девушка опускает голову, её пальцы сжимают корзину так сильно, что костяшки белеют. Губы дрожат, словно бы она еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Я пробую выдавить из себя улыбку и киваю ей. Она выдыхает судорожно, ставит корзину на мою лежанку и приступает к расчёсыванию волос.

— Мы все очень волнуемся за вас, — произносит она робко после пары минут напряжённой тишины.

— В этом нет нужды, — отвечаю я зачем-то. Словно хочу заставить её чувствовать вину за то, что нахожусь здесь. — Для императора я преступница. Сочувствовать мне значит сомневаться в решениях императора.

Сюэ бледнеет. Её рука, сжимающая гребень, начинает дрожать. Я прикусываю язык. Не стоит мне разбрасываться подобными фразочками. Иначе могу отвадить от себя тех немногих, что на моей стороне хотя бы мысленно.

— Я почти уверена, что император не желает для вас страшного наказания, — наконец говорит она вполголоса. — Но он вынужден быть строгим. Иначе его не будут уважать и бояться.

«Тоже мне, жертва обстоятельств!» — язвительно думаю я и вздыхаю.

Сюэ бережно распутывает мои волосы пальцами, выбирает из них солому, а после аккуратно прочёсывает гребнем. Я невольно закрываю глаза, наслаждаясь ласковым, почти материнским прикосновением. На мгновение мне кажется, что я не в мрачной темнице, а в каком-нибудь салоне в выходной день. Но нет, холод камня под ногами и приглушённые крики стражников снаружи быстро возвращают меня в реальность.

— К тому же… — Сюэ понижает голос до шёпота. — Вас обвиняют в супружеской измене. А измена императору приравнивается к измене стране…

Я открываю глаза и недоверчиво смотрю на неё. Это кажется смешным. Персонаж книги, в теле которой я оказалась, никогда бы не посмела сотворить нечто столь ужасное. Из всех наложниц Лун Гуана Янью была самой невинной по книге.

«Я не удивлюсь, если до сих пор девственница», — думаю я про себя, невольно покусывая ноготь. Что-то здесь не сходится.

— Скажи-ка, Сюэ, а что послужило доказательством моей измены? — спрашиваю я, наблюдая, как вспыхивают её щёки.

— Говорят, из ваших покоев вышел мужчина… — едва слышно шепчет она. — И он не из внешнего двора. Кажется, совсем чужак.

Тан-тан-тан, вот это поворот! Янью, невинная цветущая лилия, оказывается, принимала в своих покоях мужчину! И всё же верится в это с трудом. Кто этот мужчина и как оказался во внутреннем дворе? Может, шпион какой? Или кто-то ловко подставил меня?

Пока я обдумываю всё, Сюэ заканчивает с причёской и переходит к макияжу. Дрожащей рукой она наносит румяна и красит губы. Закончив, она склоняет голову, и, не дожидаясь разрешения, выходит, оставляя меня в одиночестве. Дверь за ней тяжело захлопывается, и я снова остаюсь наедине с темнотой и своими мыслями.

Я провожу пальцами по аккуратно уложенной причёске, чувствую запах травяного масла, которым Сюэ смазала гребень. Как же символично: меня готовят к роли жертвы, наряжая в красивые одежды и подчёркивая черты лица. Как куклу, которую хотят выставить напоказ, прежде чем сломать. Но я не позволю этому случиться.

Проходит около часа. Я уже начинаю клевать носом, когда вдруг дверь с грохотом распахивается. В камеру входят стражники, а за ними — он, император Лун Гуан. Суровый и неотразимый. Его глаза грозно сверкают в полумраке, длинные волосы струятся, будто чёрный шёлк. Вздох срывается с моих губ. Если бы не это презрение в его взгляде, я бы наверняка очаровалась бы им. Но видно боги меня миловали…

Появление императора здесь, передо мной на короткий миг даёт надежду. Однако он быстро разбивает её, будто неудавшийся глиняный сосуд.

— Я принял решение самолично судить тебя за твоё предательство, — произносит он надменно. — Так что тебе милосердно будет предоставлен выбор: казнь или ссылка на остров Чулинь.

Я замираю. Вот оно — моё будущее. Всего два варианта, и оба ужасны. Но я не могу позволить ему видеть мой страх.

— Вы пришли сюда только ради того, чтобы спросить меня, что я выберу? — пытаюсь держаться, но неожиданно голос выдаёт меня. Он дрожит. Чёрт!

— Я пришёл, чтобы увидеть твоё раскаяние, Янью, — отвечает он.

— Предлагаете мне покаяться в том, чего я не совершала? — удивляюсь я.

— Но ты оказалась в такой ситуации, когда все уверены, что ты виновна, — произносит он упрямо.

Меня охватывает злость, но я сдерживаю её и лишь усмехаюсь. Ловко выкрутился. Конечно, зачем разбираться в деталях? Проще просто поверить слухам.

— Что ж, если в этом моя вина, то я приму своё наказание. И я выберу казнь! — бросаю я, задрав подбородок.

Я сама не верю, что говорю это. Но вдруг он смягчится? Вдруг поймёт, что допускает ошибку? Император некоторое время молчит, а затем медленно кивает. Жалкий трус!

— Ты будешь казнена вместе с мужчиной, что навещал тебя той ночью, — бросает мне он на прощание.

Я смотрю на него исподлобья.

«Хочешь, чтобы я умоляла? Не дождёшься! Но знай, Лун Гуан, ты ещё пожалеешь о своём решении», — наверное, что-то такое я должна сказать. Но на самом деле я сейчас напугана до оцепенения.

Он разворачивается и уходит, а я сжимаю руки в кулаки. Страх постепенно сменяется гневом. Нет, я не могу просто так умереть здесь! Если есть хоть один шанс спастись, я его найду.

Мне до последнего не верится, что меня всё же осудят. Но это происходит. На судебном заседании, где мне даже не разрешают присутствовать и хоть как-то защищаться, император приговаривает меня к казни путём обезглавливания. Об этом мне сообщает начальник стражи, а после сопровождает в камеру смертников. Я читала про неё в одной из книг, а потому не сомневаюсь, что это именно она.

«Что за жалкий трус! — ругаюсь я про себя. — Самому лично прийти и сказать, что мне отрубят голову, духу не хватило?!»

Чем больше узнаю этого императора-дракона, тем большее разочарование меня охватывает. И вообще, весь этот сказочный мир оказывается таким жестоким и несправедливым. И за что мне всё это? Несправедливости мне и в реальности хватало.

Камера смертников оказывается ещё более грязной, чем моя предыдущая. В углах копошатся крысы, на стенах проступает влага, в воздухе витают запахи плесени, тухлой воды и чего-то, что я предпочитаю не идентифицировать.

«Какая прелесть», — пытаюсь усмехнуться я, но выходит слабая тень улыбки.

Я прислоняюсь к решётке, стараясь не думать о том, что ждет меня утром. Меня и вправду казнят? Меня, Янью, дочь знатного рода, несправедливо обвиненную в измене? Откровенно говоря, мне не верится, что всё вот так закончится. Пусть жизнь порой бывала со мной жестока, но я привыкла верить, что, в конце концов, всё как-нибудь устроится, жизнь вырулит. Поэтому я стараюсь бодриться и не паниковать. Но время от времени меня пробирает дрожь. Страх закрадывается в разум, сжимает сердце ледяными пальцами. Я обхватываю себя руками, но теплее не становится.

Время тянется мучительно долго. День сменяет вечер, а вечер — ночь. Мне не спится, пусть я даже худо-бедно смогла устроиться на узких холодных нарах. Мысли всё кружат и кружат в голове и никак не улягутся. Меня ведь спасут? Кто-то же должен… Перебираю в голове все сюжетные тропы, персонажей серии, конфликты интересов, но ответа на свой вопрос я так и не нахожу.

Наконец, небо за окошком светлеет. Наступает моё последнее утро. Дверь камеры скрипит, и внутрь входит охранник с подносом. Он приносит мне еду. И какую! Кажется, перед смертью для меня приготовили пиршество, достойное самого императора. Жареная рыба с пряностями, золотистые кусочки утки, рис, благоухающий кунжутным маслом, и ещё столько всего разного, что едва помещается на подносе…

Глаза мои загораются, а вот желудок как-то неприятно сжимается. Не то от нервов, не то от недосыпа мне кусок не лезет в горло.

«Какая растрата, — мелькает у меня в голове. — Всё выглядит таким редким и дорогим».

Я все же решаю попробовать хотя бы сладости. Но мужской голос из соседней камеры останавливает меня.

— Я бы не советовал тебе это есть, — произносит незнакомец тихо и пугающе спокойно. — Еда может быть отравлена.

Я вздрагиваю от неожиданности и подхожу к двери. Оглядываю коридор, но никого не вижу. Это что, шутка такая? Весьма остроумно. И всё же, несмотря на недоверие к моему внезапному советчику, я настораживаюсь.

— Зачем им травить еду, если я и так приговорена к смерти? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Ты ведь знатная особа, не так ли? — уточняет он, но скорее как-то скучающе лениво. — Вероятно, приближенные императора или сам император опасаются твоей родни. Именно поэтому они решили отравить тебя до казни. А твоей родне они скажут, что девица не выдержала позора и свела счеты с жизнью. Их реакция от твоей гибели будет смягчена. Это ведь не император тебя казнил, ты сама лишила себя жизни.

Я нервно сглатываю. Возможно ли такое? Не верится, что Лун Гуан может быть таким циничным и подлым. Я с опаской кошусь на поднос. А потом вдруг одним резким движением опрокидываю его на грязный пол. На такое роскошное пиршество мгновенно сбегаются крысы. Они облепляют куски еды, обнюхивают… и вдруг одна за другой, поспешно разбегаются обратно по своим углам.

Сердце проваливается куда-то в пятки. Раз уж даже крысы не стали это есть, то человеку такая еда точно бы навредила. Выходит, меня действительно хотели убить раньше времени. Я начинаю дрожать ещё сильнее. Внезапно моя судьба становится ещё более пугающей.

«А ведь в моём мире всё было не так уж плохо», — проносится у меня в голове.

Проходит час или два. Я снова терзаю свои ногти. Кажется, ещё чуть-чуть и сгрызу до локтей. Так что появление стражников в некотором роде спасает меня от приступа селфхарма. Их фонари освещают пространство камеры. Двое охранников находят меня глазами и хмурятся. Один из них цокает языком.

— Жива ещё, значит. Пошли.

Меня бесцеремонно вытаскивают из камеры и толкают вперёд. Третий стражник заковывает мои руки в кандалы. Холодный металл оков сжимает запястья. После стражник снова толкает меня.

— Эй, да что с тобой не так?! — возмущаюсь я, оборачиваясь на него. — Тебя что мама в детстве недолюбила, что ты вырос таким придурком?

Стражник не отвечает, хотя мои слова явно его задели. Слышу смешок за спиной. Кошусь на ещё одного узника, которого вывели вслед за мной. Он глядит на меня и посмеивается. Он высокий, быть может, даже не уступает в росте императору. И хотя часть лица мужчины прикрывают грязные и спутанные волосы, я всё же понимаю, что он красив. Однако эта красота его кажется опасной, словно мозаика из битого стекла. Его лицо напоминает резкий набросок художника: острые скулы, тень усмешки на губах, и взгляд… Холодный, колючий, будто у хищной птицы. От него мороз пробегает по коже.

— А ты чего смотришь?! — бросаю я ему расхрабрившись.

Мужчина не отвечает. Лишь прижимает закованные в кандалы руки к груди и кланяется мне. Я невольно краснею. И чего это он?

— Прошу, госпожа, — цедит сквозь зубы другой стражник. — Палач вас уже заждался.

— Да ты юморист, как я погляжу, — я бросаю на него строгий взгляд. Стражник отводит глаза. Не знаю, что на меня находит вдруг, возможно, истерика, но я продолжаю: — Настанет время, и мы с тобой поменяемся местами. И только от тебя сейчас зависит, буду ли я с тобой милосердна.

Стража нервно сглатывает и переглядывается. Не уверена, что бесить их, — лучшая стратегия. Но и трястись от страха я не намерена. Какого вообще чёрта?! Лично я ничего плохого не делала и не заслужила, чтобы со мной обращались как с преступницей! Я продолжаю свой путь на плаху, высоко задрав подбородок. Что-то непременно случится…

«Погодите-ка… — я резко останавливаюсь и оборачиваюсь на узника, которого ведут за мной следом. — А не этого ли парня видели выходящим из моих покоев?! Да на нём же клейма ставить негде. С первого взгляда видно, что он или шпион, или вор, или ещё какой криминальный элемент!»

Я хочу вглядеться в выражение лица этого мерзавца, из-за которого я оказалась в текущем положении, но охранник толкает меня вперёд.

— Не задерживайтесь, госпожа, — рычит он.

Узник вдруг улыбается мне и подмигивает. По спине пробегает холодок. Нет, он точно какой-то псих. Нас ведут на казнь, а он зубы скалит. Я опускаю взгляд себе под ноги. А что, если он не псих? Вдруг у него есть план, как избежать казни. Коридор кажется бесконечным. Свет из-за решётчатых окон ложится узорчатыми тенями на грязный пол. Всюду стоит запах грязи и железа. Сердце стучит гулко в ушах.

Я не знаю, сколько у меня осталось времени. Я не знаю, что ждёт меня там, куда меня ведут. Но я точно знаю одно: я не собираюсь умирать без борьбы. И если этот тип задумал что-то, то я непременно в деле.

Солнце светит так ярко, что больно глазам. Как назло, день выдался прекрасным — небо синее, без единого облачка, а ветер играет с лепестками цветущих деревьев, кружит их в воздухе, словно насмехаясь надо мной. Какой ужасный контраст с тем, что происходит вокруг.

Я и мой загадочный сосед по камере стоим на площади перед золотым дворцом. Оглядываюсь по сторонам и невольно удивляюсь, сколько людей пришло поглазеть на мою смерть. Толпа гудит, словно рой пчёл, все слова сливаются в бессмысленный шум. На меня вдруг находит ступор. Я с трудом понимаю, что говорят мне стражники. Хочется, чтобы всё это поскорее закончилось.

Я поднимаю глаза к ступеням дворца и вижу императора Лун Гуана. Он стоит на возвышении, величественный и холодный, будто высеченная из мрамора статуя. И взгляд его такой безразличный. Внезапно мне приходит в голову, что если бы на моём месте была настоящая Янью, она бы не вынесла этого взгляда, не вынесла бы этой холодности и недоверия и просто умерла бы от горя. Может, я поэтому и появилась в этом мире, чтобы защитить её?

Я тяжело вздыхаю и обвожу взглядом окружающих императора наложниц. Все они реагируют по-разному. Та, что, скорее всего, имеет какое-то отношение к моей, так называемой, измене, широко улыбается за спиной императора. Неужели она действительно думает, что теперь её ждёт какое-то великое счастье?

Император даёт знак к началу казни. Сердце сжимается, когда я вижу меч в руках палача. Не могу отвести взгляд. Как неправильно. Как несправедливо. Мне даже не дали слова сказать в свою защиту!

Руки сжимаются в кулаки, ногти больно впиваются в ладони. Гнев вскипает внутри, затмевая страх. Если я всё равно умру, то почему должна молчать?!

— Ваше Величество, вы осудили меня без вины! — эхо разносит мой голос над площадью. Толпа замирает. Я смотрю на Лун Гуана гневно. — И вы пожалеете об этом!

Стражники грубо толкают меня на колени. Я ударяюсь о холодный, жесткий камень, устилающий площадь. Но из-за переполняющих меня эмоций боли не чувствую. Кажется, это и называют слабоумие и отвага. Палач заносит меч над моей головой. Я смотрю на сверкающее лезвие. По телу проходит холодная дрожь. Толпа замирает в ожидании. А ветер всё кружит и кружит неспешно розовые лепестки. Всё вокруг замедляется, словно само время взяло паузу перед моим концом.

И вдруг воздух разрезает свист. С крыши одной из пристроек дворца летит стрела. Она вонзается в грудь палача. Тот невольно вскрикивает от боли и, закатив глаза, оседает наземь. Его меч падает рядом. В тот же миг незнакомец из соседней камеры, тот самый узник с хищным взглядом, бросается на стражников. Его руки ещё закованы, но это не мешает ему обезоружить и вывести из строя сначала одного, потом другого стражника. Он движется стремительно и грациозно, словно бы его приёмы были отработаны профессиональным постановщиком трюков. Вот только это не кино и не музыкальный клип...

Я в оцепенении наблюдаю за происходящим. Только что я увидела, как рядом со мной был смертельно ранен другой человек. И да, он был моим палачом, но это не делает происходящее менее ужасным. Сглатываю сухой ком в горле и оглядываюсь растерянно по сторонам. Надо собраться! Надо что-то делать… Палачу уже не помочь, а вот у меня есть шанс избежать смерти, если я перестану, наконец, вести себя как кисейная барышня.

Всё происходит очень быстро. Я случайно встречаюсь взглядом с узником и словно бы спрашиваю его, что мне делать.

— Меч! — кричит он, указывая на палача.

Я вдруг осознаю, что рядом со мной, всего в паре шагов, лежит его оружие. Сердце быстро колотится в груди, я ползу на коленях к бездыханному телу. Хватаю меч. Он тяжёлый и в моих дрожащих руках ходит ходуном. Я снова оглядываюсь на мужчину.

— Быстрее! — рявкает он и подставляет мне свои скованные запястья.

Никогда в своей жизни я не держала в руках оружие. А потому мне страшно. Я зажмуриваюсь, прежде чем ударить мечом. К счастью, мне всё же удаётся разрубить цепь между двумя металлическими браслетами. Я моргаю растерянно. Получилось?!

— Отлично! — с одобрением кивает мужчина. — Но в следующий раз держи глаза открытыми.

Он встряхивает руками, разламывает оставшиеся браслеты так, словно они сделаны из глины. А затем, сделав странный жест пальцами, ограждает нас от подступающей стражи стеной огня. Пламя возникает прямо из воздуха и поднимается выше человеческого роста. Мне приходится отступить на пару шагов, чтобы не обжечься.

Толпа охает, а я заворожённо смотрю на это чудо. Человек, владеющий магией огня? Ох, тогда он совершенно точно шпион из клана Фэнхуан. Теперь понятно, почему он предпочёл признаться в соблазнении императорской наложницы, нежели сказать о себе правду. Я вновь оглядываюсь на него и понимаю, что он уходит.

— Эй, меня подожди! — в панике кричу я и бегу следом.

Лучник, стрелявший в палача, спрыгивает с крыши и присоединяется к бегству. Мы проносимся по закоулкам, петляем по тайным проходам дворца, пересекаем дворы, где слуги в ужасе жмутся к стенам при виде огненного заклинания. Я понятия не имею, куда именно мы бежим. Чем больше времени проходит, тем больше стражников отправляются на наши поиски. И только когда мы выбегаем к конюшне, я понимаю, что задумали эти двое.

Лошади нервничают, переступая копытами по вымощенному камнем полу конюшни. В воздухе стоит терпкий запах прелого сена, смешанный с запахом лошадиного пота и свежего навоза. Лучник выводит на улицу двух запряжённых коней, которых, по всей видимости, приготовил заранее. Мне удаётся немного рассмотреть парня. К моему удивлению, он оказывается светловолосым. А ещё у него бледная кожа и довольно странные глаза, словно бы у кролика.

«Альбинос?» — предполагаю я мысленно.

Сдаётся мне, что он прячет голову под капюшоном не только из-за того, что боится, что его запомнят и найдут. Скорее всего, с такой внешностью ему в принципе тяжко живётся в этом мире. Здесь ведь нет тренда на инклюзивность. Лучник ловит на себе мой взгляд и, словно бы в подтверждение моих мыслей, сильнее надвигает капюшон на голову.

— Син, не медли! — одёргивает его бывший узник. Тот спешит подвести к нему чёрного коня.

Мужчина ловко оседлывает его. Я могу только наблюдать заворожённо. Лучник так же легко взбирается на второго. Я вдруг осознаю, что они вот-вот тронутся. И меня брать с собой, никто не планирует. В панике оглядываюсь по сторонам.

— Эй, вы не туда держите путь! — бросаю я им вслед.

Этот, с птичьими глазами, что явно босс в их дуэте, притормаживает и оборачивается. Я невольно вжимаю голову в плечи под его грозным взглядом.

— Вы не сможете проскочить через главные ворота, — продолжаю я. — Их сейчас всё императорское войско охраняет.

— Скажи мне, что знаешь, как покинуть дворец, и я, возможно, не убью тебя! — произносит узник угрожающе.

Я с трудом сдерживаю порыв закатить глаза. А этот парень — переговорщик от бога. Припоминаю, что предыдущий наш исполнительный директор был того же поля ягода. Всё грозил опытным сотрудникам увольнением, когда они в силу опыта не желали делать, как он говорит. Наш инженер Ву чаще всех вступал с ним в перепалки. У него даже своя тактика была. Как же там было...

— Ой да убивайте, — вспоминая старшего коллегу, восклицаю я и тычу себе указательным пальцем в лоб. — Вот прямо сюда цельтесь! Сначала я вас спасла от разоблачения, и меня из-за этого обвинили в измене, потом я вам помогла сбежать, освободив от оков. Но раз у вас совсем совести нет, то убейте прямо сейчас! Всё равно вы мне уже жизнь испортили!

— Так ты… та самая наложница, в чьих покоях я прятался? — мужчина прищуривается напряжённо. — Как твоё имя?

Я моргаю, не веря своим ушам. Кажется, тактика инженера Ву сработала.

— Лун Янью! Меня из-за вас обвиняют в супружеской измене, а вы даже не знаете, как меня зовут?! — восклицаю я возмущённо.

Он даже не вздрагивает. Лишь смотрит на меня с лёгким недоумением, будто не понимает, почему я так завелась.

— Прости, у меня не было намерения причинить вред конкретно тебе, — произносит он без тени раскаяния. И чуть помолчав, добавляет: — Я хочу уничтожить всё, что связано с Лун Гуаном.

Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь осознать масштаб этой катастрофы.

— О, так вы у нас мститель, — я задумчиво поджимаю губы, пытаясь припомнить, кого из персонажей серии он мне напоминает. — Да быть не может… только не говорите мне, что вы сын главы клана феникса Фэнхуан Шэн.

— Нет, — качает головой мужчина.

Я уже выдыхаю с облегчением, но тут он продолжает:

— Я ГЛАВА клана феникса, Фэнхуан Шэн, и я собираюсь отомстить императору Лун Гуану за смерть моего отца.

Ну приплыли… Мало было мне смертного приговора, так теперь ещё и с настоящим психопатом судьба свела. Может, ну его? Сдамся сразу императору и пусть делает со мной, что задумал. Я кошусь на помощника-альбиноса, что за всё время не проронил ни слова. Интересно, он всегда такой или только в присутствии своего хозяина?

Шэн оценивающе смотрит на меня, затем криво усмехается:

— Ну, сяо Янью, есть идеи, как нам выбраться из дворца?

Я делаю вид, что задумалась, хотя ответ у меня уже готов.

— Скажу, если возьмёте меня с собой, — произношу невозмутимо.

Шэн прищуривается, будто пытаясь разгадать мою хитрость.

— Ты, верно, шутишь. Зачем ты мне сдалась?

Я вздыхаю, перемещая вес с одной ноги на другую.

— Ну, вы ведь собираетесь отомстить императору. А я хорошо знаю его и дворец. А вам, кажется, такие знания очень нужны. Вы вон даже как сбежать не знаете.

Шэн задумчиво щурится, затем кивает.

—Ладно. Син, подай ей лошадь.

Парень спешивается и молча приводит ко мне гнедую кобылу. Я нервно сглатываю. Лошади мне нравятся, но на расстоянии. Ездить на них я не умею. Но, услышав топот и крики стражников неподалёку, я быстро перестаю сомневаться и хватаюсь за седло.

Взобравшись на лошадь, я первое время пытаюсь удержать равновесие. Кобыла нетерпеливо бьёт копытом о землю.

— На юге есть ворота, предназначенные для хозяйственных целей. Они обычно хуже охраняются, — говорю я и решительно поддаю лошадь под бока. Хочется надеяться, что я правильно запомнила описание дворца из книги.

Моя кобыла срывается с места, и я с трудом удерживаюсь в седле. Несусь вперёд. Ветер свистит в ушах, треплет мои волосы.

— Эй! Юг там, — кричит мне в спину Шэн и указывает в противоположную сторону. — Ты уверена, что действительно знаешь дворец?

Я рывком натягиваю поводья и чувствую, как лошадь недовольно мотает головой. Руки и ноги цепенеют от страха. Я боюсь эту лошадь, боюсь главного злодея перед собой. А ведь раньше, работая в офисе, я думала, что нахожусь в колоссальном стрессе. Знала бы, что меня ждёт, штудировала бы Сунь-Цзы, а не свод корпоративных правил!

— Ну так что? — Фэнхуан Шэн глядит на меня в нетерпении.

— Да, точно. Нам туда, — неловко улыбаясь, говорю я, указывая в сторону солнца. Надо бы мне быть повнимательнее, иначе я рискую себя выдать.

— Удивительно, но мы и вправду смогли выбраться, — говорит Шэн, поравнявшись со мной.

Я с замиранием сердца оборачиваюсь, взгляд цепляется за удаляющиеся очертания столицы, окутанной полуденной дымкой. С высоты холма видны крыши дворца, цепляющиеся за облака, будто когти небесных зверей. Там среди извилистых улочек и тенистых садов, я могла бы уже лежать в неглубокой могиле. Или что ещё хуже, моё тело точили бы рыбы в одном из прудов императорского сада. От одной мысли о том, насколько близка я была к гибели, по спине пробегает дрожь.

Я думаю о том, выслал ли император погоню за нами, и как быстро она нас настигнет. Если уж даже я догадалась о том, что Шэн из клана феникса, то его величество и подавно. Клан Фэнхуан — его давние враги, так что он это не оставит. Теперь я припоминаю детали.

Незадолго до кончины предыдущего императора выяснилось, что отец Шэна готовит переворот. Нанятые кланом феникса убийцы сознались, что получили приказ лишить жизни братьев Лун Гуана. Вытащить показания из них было непросто, поскольку ни у одного из них не было языков. Но наследный принц Гуан был весьма настойчив и смог даже немых разговорить. Сейчас, когда я вспомнила этот момент из книги, я вдвойне рада, что мне не придётся быть его наложницей.

— Не думаю, что у нас есть время на то, чтобы болтать, — говорю я и поддаю лошадь под бока.

Мы спускаемся с холма вниз, и я ощущаю, как меняется ветер. Воздух наполнен ароматом земли и влаги. Впереди раскинулись залитые водой рисовые поля. Первые всходы создают зелёные островки на зеркальной поверхности. Между полями разбросаны редкие рощицы. Их голые ветви с едва набухшими почками ловят солнечные лучи, играют тенями на воде. Над головой — безоблачное небо синее до рези в глазах, с редкими хлопьями облаков, лениво плывущими к горизонту. Откуда-то издалека доносится пение птиц, звонкое и беззаботное.

Я искоса поглядываю на своих спутников. Фэнхуан Шэн хотя и выглядит расслабленным, но взгляд его непрерывно исследует всё вокруг, высматривая возможные угрозы. Его спутник, молчаливый Син, едет чуть позади, глаза его скрыты под тенью капюшона. Они спасли мне жизнь, но не факт, что из добрых побуждений. Пока лучше держать рот на замке и наблюдать.

Спустя несколько часов мы достигаем реки. Широкая и полноводная, она несет куда-то отражение небес, почти не тревожа заросшие камышами берега. Течение ленивое, лишь редкие всплески выдают присутствие рыбы. Я соскальзываю с лошади, ноги дрожат от долгой скачки. И чувство такое, будто седло всё ещё подо мной. Син ведёт животных на водопой. И его господин поначалу следует за ним. Я задерживаюсь в стороне, в надежде, что про меня забудут и мне не придётся разговаривать с ними.

Но, как назло, Фэнхуан Шэн разворачивается и направляется ко мне.

— Южные ворота действительно охранялись хуже, — произносит он, останавливаясь рядом. — А что ещё ты знаешь?

Я гляжу на него внимательно и замечаю появившуюся во взгляде заинтересованность. Видеть её приятно, но не стоит заблуждаться. Этот человек привык играть чужими жизнями и судьбами, будто шахматными фигурами. Это значит, что мне нужно сделать так, чтобы эта партия закончилась в мою пользу. Если я правильно разыграю карту, он сам меня защитит… А после я сбегу.

— Ну, чего молчишь? Я ведь могу и заставить тебя говорить, — его выражение лица становится жестче.

— Я знаю одно: угрозы и эмоциональный шантаж очень скверно влияют на мою память, — отвечаю я невозмутимо.

Он хватает меня за руку, и его пальцы крепко сжимают моё запястье.

— Не играй со мной! — глаза сверкают огнём, губы сжаты в тонкую линию.

И вот в такие моменты я реально сомневаюсь в своём здравомыслии. Потому что вместо страха или гнева меня почему-то пробирает дрожь совсем иного рода. Ух, какой мужчина! Я аж сама вся воспылала! Так что же мне делать? Это уже больше напоминает игру в «Клуб свиданий». Какой ответ тут будет правильным, чтобы заставить его сыграть по моим правилам?

Я резко меняю тактику. Складываю руки перед собой и делаю вежливый поклон.

— Ах, не гневайтесь на меня, господин, — голос сладок, а улыбка — невинная, как у ангела. — Я всё вам расскажу! Дайте только знать, какую цель вы преследуете.

Сбитый с толку, он отпускает меня.

— Я же сказал, что собираюсь одно за другим разрушить всё, что дорого Лун Гуану! — отвечает тот и поворачивается к реке. В его взгляде появляется что-то отстранённое, будто он уже видит свою месть воплощённой в реальность.

Не хочется его расстраивать, но в книге для него всё закончилось печально. Впрочем, есть нюанс. Сейчас рядом с ним я, некто, совершенно автором не предусмотренный. Получится ли у меня изменить его судьбу, если я задамся такой целью? Или же лучше не пытаться чинить то, что не сломано? Что, если я попытаюсь помочь ему своими знаниями, а это приведёт в итоге к какой-нибудь гражданской войне?

— Мой отец был казнён, будто преступник, — произносит Шэн. — На его могиле при тюремном кладбище даже нет памятного камня. А ведь он всего лишь желал справедливого распределения власти. Великие наставники при императоре — уже давно стали лишь декорацией. Они не влияют на принятие решений. Даже у неназываемого клана власти больше. Но кто сказал, что дракон — более величественный небесный зверь, чем феникс?

Он оборачивается на меня. Я лишь поджимаю губы с сожалением. Мне хочется сказать ему, что любая, даже самая благая цель может потерять всякий смысл, если использовать для её достижения жестокие методы. Но что-то мне подсказывает, что прямо сейчас мои слова не достигнут разума Шэна.

Шэн

Монотонный стук копыт вводит в забытье. Я думаю об императоре. Сегодня я видел его живьём. Он наблюдал за казнью, окружённый своими наложницами, словно петух курицами. И такой же важный и гордый, будто бы сам проложил себе путь к величию, а не получил всё в наследство. Как же мне хотелось убить его в тот момент! Но, попытайся я это сделать, и нам не удалось бы уйти так просто. Попытка, скорее всего, провалилась бы, и я определённо лишился бы второго шанса. Теперь Лун Гуан знает, что его навещал кто-то из фениксов, и будет настороже. Но без применения силы мы бы не смогли отбиться. Ведь мой верный слуга внезапно решил сделаться дамским угодником.

— Почему ты не дал палачу убить её? — я смотрю на Сина в прищуре и киваю на девчонку.

Тот виновато отводит глаза и краснеет. Ну даёт! Неужели она так понравилась ему? Как по мне, в ней нет ничего особенного. Во всяком случае внешне. Хотя её непредсказуемость определённо вызывает любопытство. В ней словно бы уживаются сразу несколько человек.

Мы пересекаем границу провинции. Перед нами открывается бескрайняя степь. Ветер колышет сухой ковыль и редкие кусты. Лошади поднимают копытами облака пыли, которая ещё долго кружит в воздухе после. Я с облегчением вдыхаю сухой, горьковатый воздух, думая, что скоро буду дома. Сейчас эта мысль бодрит как никогда раньше.

Время от времени на пути попадаются небольшие деревни, но мы стараемся объезжать их стороной. Я не заблуждаюсь насчёт отношения наших крестьян к своим господам. Многие из них взбунтовались после того, как моего отца казнили. Пусть с виду эти люди и безобидны, но на деле они не лучше диких зверей — нападают, как только почуют слабость.

День клонится к вечеру. Я замечаю степного сокола, кружащего над нами. Гляжу на него и думаю, не зря ли мы взяли с собой эту девчонку. В момент побега у меня не было времени разбираться. И она не мешала, а скорее наоборот, помогла нам сбежать, так что я оставил её в живых. Но вот насчёт будущего не уверен. Всё же она из клана Лун, а значит, должна умереть, как все остальные.

И нет, меня не терзают муки совести за то, что её обвинили из-за меня. Хотя в тот вечер я действительно напортачил. Я проник во дворец, чтобы изучить его устройство. Это было необходимо для реализации моих дальнейших планов. Я не шутил, когда сказал, что собираюсь обратить в пыль всё, что дорого императору Гуану. Если бы Янью подняла шум, когда я проник в её покои, я, вероятно, убил бы её. Впрочем, стражники всё равно заметили меня, так что я рад, что не сделал этого. Ведь если бы Янью была мертва, меня бы приняли за убийцу, а не за её любовника. В этом случае пытали бы с особой тщательностью, в надежде узнать, кто меня подослал. И до казни я бы просто не дожил.

Дорога долгая и утомительная. Но я рад, что нам, по крайней мере, удалось оторваться от погони. Янью плетётся позади еле-еле. Кажется, даже её кобылу раздражает, как медленно они движутся. Я бы подумал, что она намеренно задерживает нас, но с одного взгляда становится очевидно, что она ни разу в жизни не сидела в седле. Что ж, наверное, для знатной особы ничего странного.

Мы достигаем города Чжунгуана к ночи. Последний отрезок пути до поместья клана кажется особенно длинным. Прибыв на место, мы спешиваемся и передаём лошадей слугам. Я слышу быстрые шаги со стороны веранды, а в следующий момент младшая сестра, Суинь, выбегает мне навстречу. Я раздражённо отталкиваю её, когда она пытается повиснуть на моей шее.

— Брат! Я так волновалась! — тараторит она. — Где ты был так долго? Что с тобой? Ты дрался с кем-то?!

— Я устал, Суинь, — произношу, не глядя на неё.

— С возвращением, господин, — старшая служанка кланяется мне.

Я киваю ей в ответ.

— Прикажете подать ужин? — продолжает она, следуя за мной до крыльца.

— Я не голоден, — отвечаю небрежно. — За остальных не скажу.

Служанка понимающе кивает и снова кланяется. Прошу её приготовить мне ванну, а после спешу в свои покои.

— А ты кто такая?! — раздаётся вдруг голос Суинь за моей спиной.

Я чувствую досаду и раздражение. Я так обрадовался возвращению домой, что забыл про Янью. Суинь с самого детства ненавидела девушек, что появлялись рядом со мной. Она немного успокоилась, когда наш дедушка, Великий наставник, сказал, что она станет женой будущего императора. Но потом случилось то, что случилось, и Суинь возненавидела клан дракона так же сильно, как и я. Если она узнает, кто такая Янью, скорее всего, выцарапает ей глаза.

Мне нет дела до того, что будет с Янью, но сегодня я не хочу наблюдать, как кто-то дерётся и скандалит. Я устал, мне нужна ванна и долгий сон.

— Я провидица из столицы! — отвечает вдруг Янью со льстивой улыбкой. — А вы, должно быть, госпожа Суинь?

— Да… — растерянно отвечает Суинь, а потом оборачивается ко мне. — Ты ей сказал?

— Думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как, разговаривать с кем-то о тебе? — я закатываю глаза.

Это снова кажется мне странным. Тогда у конюшни Янью так же назвала моё имя раньше, чем я успел представиться. Словно бы слышала обо мне. Если это так, то я хотел бы знать от кого. До сих пор я старался не привлекать внимания небесных кланов, делал вид, что не собираюсь повторять ошибку отца. Янью явно не так проста, как кажется на первый взгляд. Я приказываю слугам проводить её в свободную комнату во внутренней части поместья, а сам направляюсь в свои покои.

Там я, наконец, снимаю свой ханьфу и оглядываю фиолетовые следы на теле. Что ж, всё могло быть и хуже — по крайней мере, рёбра целы. Спустя несколько минут в дверь стучит Син. Приносит травяные примочки от нашего целителя.

— Да не надо, — отмахиваюсь я, чувствуя знакомый, противный запах. — Так заживёт.

Син кланяется и без возражений забирает корзинку. Я выдыхаю и иду в купальню. На полпути замираю вдруг. Что-то не даёт мне покоя.

— Эй, Син.

— Н-н?

— Присмотри за этой девицей, — говорю я после недолгого размышления. — Только незаметно.

Ночь тянется бесконечно долго. Тишина обволакивает всё вокруг, но не умиротворяет — она слишком глуха, слишком напряжена, словно в любой момент может разорваться звуками шагов, скрипом двери, глухим ударом, болью. Я знаю, что уже не в темнице. Но тело всё ещё помнит издевательства надсмотрщиков. Лёжа в постели, я чувствую, как ноют побитые мышцы, как саднит кожа, как глубоко внутри давит усталость, накопленная за несколько бессонных ночей.

Нужно поспать, чтобы восстановить силы. Но стоит мне закрыть глаза, как сознание услужливо подсовывает картины прошлого. Грязный пол, холодный металл оков, смрад и затхлый воздух камеры смертника. Я поворачиваюсь набок, затем на другой, смотрю в потолок, пытаюсь сосредоточиться на чём-то, кроме собственных мыслей.

Через незанавешенное окно видны очертания деревьев в саду, их тонкие ветви покачиваются в ночном воздухе, тени ложатся причудливыми узорами на пол. Луна светит ярко. Её прохладный, отстранённый свет касается моего лица. Где-то вдалеке слышна птичья трель. Ветер пробегает по тонким стеблям травы. Всё, что раньше приносило спокойствие, теперь тревожит.

Я прикрываю глаза и проваливаюсь в беспокойный сон. Как странно. Я вроде сплю, но как будто в то же время бодрствую. Всё так же в своих покоях. Вдруг дверь неслышно отворяется и в небольшую брешь, точно кошка, просачивается Лун Янью. Подходит ближе и садится на край моего ложа. Одежда на ней не такая, как прежде — тонкая ткань странного покроя, расшитая замысловатыми узорами, не похожими ни на один орнамент, что я видел прежде. Тёмные волосы убраны назад, тонкая прядь выбивается и касается её щеки. Она смотрит на меня. Лицо её спокойно, почти ласково.

— Что ты делаешь здесь? —спрашивает я её. Хочу вложить в вопрос возмущение и гнев, но из-за того, что я всё ещё сплю, слова звучат вяло и растерянно.

— Пришла сторожить твой сон, — отвечает она и кладёт ладонь мне на лоб. — Спи. Пока я здесь, никто не посмеет тебя побеспокоить.

Я хочу сказать, что не нуждаюсь в её защите, что она не должна быть здесь, что я не доверяю ей. Но слова путаются в сонной дымке. Её голос — тёплый и мягкий — растворяется в моём сознании, и, самое странное, я засыпаю. Засыпаю так крепко, как не спал уже много ночей.

Утро приходит несправедливо быстро. Я открываю глаза и тревожно оглядываюсь. Пытаюсь в окружающей обстановке отыскать хоть какое-то доказательство того, что Лун Янью действительно приходила ко мне этой ночью. Но ничего не нахожу. Мне всё лишь привиделось. Гляжу в потолок, осознавая это с какой-то странной пустотой. Потом поднимаюсь и провожу рукой по лицу. Надо выкинуть это из головы поскорее.

Прежде никому из женщин я не позволял проникнуть в свой разум. Я прекрасно знаю, насколько это опасно. Ведь женщины слишком ветрены. Им нельзя доверять. Они легкомысленные и недалёкие. А я преследую важную цель. Мне нельзя отвлекаться.

Я смотрю в окно. Молодая зелень на деревьях горит в утреннем свете. Солнце медленно поднимается, озаряя двор мягким светом. Старшая служанка стучит в дверь и просит дозволения войти. Приносит воду для умывания и чистую одежду. Я облачаюсь в неё с чувством огромного блаженства.

— Хотите, я нанесу заживляющий бальзам? — спрашивает служанка, краем глаза заметив фиолетовые отметины.

— Син уже предлагал мне сделать это вчера, — отвечаю я чуть раздражённо. — Но я не стал. Это не та боль, которую невозможно вынести.

Женщина вздыхает.

— Господин, оттого, что вам здесь будет плохо, вашему отцу в небесном царстве не станет хорошо.

И чего она возомнила о себе, что вспомнила отца?! Она всего лишь была его служанкой с десяток лет. Я бросаю на неё злобный взгляд. Женщина испуганно вжимает голову в плечи и пятится к двери.

День обещает быть жарким. Уже к часу лошади солнце заливает город золотистым светом. Конь подо мной нервно фыркает, ощущая моё напряжение. Я направляюсь к Ю Жунпею, моему другу и одному из самых верных генералов. После того как покойный император казнил отца, наши крестьяне подняли восстание. Жунпей был одним из тех, кто помог справиться с бунтовщиками. Пусть он не самый сильный заклинатель, но остальные слушают его.

Когда я пересекаю порог его дома, он радостно восклицает:

— Неужели ты жив! А я уже начал готовить погребальный обряд.

Я качаю головой, пряча улыбку. Он, как всегда, умудряется даже в самых тяжёлых моментах найти место для шутки.

— Син вытащил меня, — отвечаю я, опускаясь на лавку. — Спасибо, что послал его за мной.

Жунпей как-то неловко улыбается и отводит взгляд.

— Не за что, — произносит, чуть помолчав. — Зачем ты вообще полез во дворец? Где это видано, чтобы глава клана ходил в разведку?

— Я сам хотел увидеть дворец. А после составить план, — отвечаю, невольно вспоминая, чем мне это обернулось. — Не могу полностью довериться информаторам — они, сами того не желая, могут ввести в заблуждение.

Жунпей смотрит на меня осуждающе, но спорить не решается. Вместо этого кивает и поднимается.

— У меня есть старые планы дворца. Давай взглянем.

Он приносит из комода несколько свитков и раскладывает их на столе. Потом осторожно разглаживает один из них и указывает пальцем:

— Вот этот — один из самых точных. Его рисовал твой дед. Но, Шэн, неужели ты решишься на нечто столь страшное? Ведь могут пострадать невинные люди.

— Все, кто служат клану Лун, причастны к гибели моих родных, — отвечаю я, разглядывая план. Вижу несколько серьёзных неточностей и спешу исправить их при помощи тонкого угля.

Друг тяжело вздыхает. Я же продолжаю, не глядя на него:

— Ты и сам прекрасно знаешь, что в открытом противостоянии нам их не одолеть. На стороне императора клан Байху, способные управлять металлом. Они обратят наши мечи против нас. Нет, только огонь может спасти нас и помочь сотворить, что должно.

— И всё же… — пытается возразить Жунпей, но осекается, встретившись с моим взглядом.

— Феникс обратит в пепел драконье логово, а после из пепла возродится прежнее величие Гуиджи! — на одном дыхании произношу я, глядя на друга.

Жунпей опускает голову. Ему не по душе мой план. Но он знает, что выбора у нас нет.

Возвращаясь в поместье, я ощущаю, как усталость медленно разливается по телу. Однако сейчас не время предаваться отдыху. Меня ждут дела. Кузница клана феникса стоит в стороне от главного двора, за высоким каменным забором, увитым диким виноградом. Я вхожу внутрь и тут же ощущаю удушливый запах гари и металла. Воздух густой, пропитанный сажей, а от стен исходит жар, словно от пасти огнедышащего зверя.

Мне навстречу выходит сын кузнеца, Цзюфэй. Для человека, что служит клану феникса, у Цзюфэя многовато ожогов на теле. Некоторые уже превратились в шрамы, а некоторые совсем свежие. Его волосы и ресницы опалены. Даже грустно. Не видать ему девичьего внимания с таким лицом.

Он вытирает испачканные в золе ладони о передник и кланяется, спеша проявить почтение.

— Приветствую, уважаемый глава! — голос его звучит чуть натянуто. Видно, что он нервничает.

— Я хотел бы видеть твоего отца, — произношу со снисходительной улыбкой.

Цзюфэй кланяется ещё ниже.

— Простите, господин, но это невозможно. Отец недавно пострадал во время работы и теперь не может подняться с постели.

Тяжёлый вздох срывается с моих губ. Плохие новости. Отец Цзюфэя — лучший мастер кузнечного дела в Чжунгуане. Возможно, учитывая, какое задание я поручил ему, он больше не сможет вернуться к работе.

— Удалось ли твоему отцу продвинуться в своих исследованиях? — спрашиваю после паузы.

— Боюсь, что нет, господин, — Цзюфэй кланяется так низко, что почти складывается пополам. — Отец только приступил к смешиванию горючих материалов, когда всё случилось.

Разочарование холодной волной накрывает меня. Вероятно, стоило поручить разработку нового оружия тому, кто умеет управлять огнём. Но заклинателей в нашем клане и так осталось немного, а те, кто есть, вполовину не так сильны, как те, кто пал, защищая честь клана. Выходит, у меня нет выбора. Мне придётся пожертвовать ещё не одним кузнецом, прежде чем я получу то, что мне нужно.

— Ладно, я найду кого-нибудь другого, кто исполнит для меня задуманное, — я отворачиваюсь и делаю шаг к выходу.

— Постойте, господин! — восклицает Цзюфэй. Мне приходится приложить усилие, чтобы сдержать довольную улыбку. — Позвольте мне выполнить ваше поручение вместо моего отца!

— Уверен, что справишься? Ты ведь видел, чем оборачивается неудача, — я бросаю на него испытывающий взгляд.

Парень нервно сглатывает. Во взгляде его появляется отчаянная решимость. У меня мурашки пробегают по коже. Именно этого я и жду от всех, кто служит мне. Я молча киваю и выхожу из кузницы, оставляя его наедине с огнём и своей судьбой.

Остаток дня я провожу за разработкой плана действий. Империя клана Лун должна пасть, но одного желания недостаточно. Я сижу над схемой императорского дворца, всматриваясь в каждый коридор, каждую башню, каждый вход и выход, которые можно использовать. Мысленно отбираю людей, которые смогут привести мой замысел в действие. Рассчитываю время, записываю возможные пути отхода. Стратегия требует терпения, а я не привык торопиться.

Вдруг моё внимание отвлекает движение в саду. Я оборачиваюсь и замираю, заметив Лун Янью. Я не сразу понимаю, почему не выхожу к ней, а остаюсь наблюдать за занавеской. Видимо, Суинь дала ей одежду служанки. Наверное, хотела посмеяться. Однако Янью без возражений надела самое простое ханьфу. И надо признать, что даже в нём она выглядит утончённо. Ей к лицу светлый лён. Волосы Янью аккуратно причёсаны и заколоты небольшой костяной шпилькой. Лицо выглядит умиротворённым. Кажется, она наслаждается этим днём. Как странно. Разве она не должна рыдать оттого, что теперь вне закона?

— Странно, это персиковое дерево ещё не зацвело, — задумчиво говорит она, разглядывая ветви. Одна из служанок, что следит за садом, оглядывается на неё.

— Оно уже который год не цветёт, — отвечает с грустью. — Словно что-то ему мешает. Никак демон поселился внутри и точит его.

— Что-то мешает, говоришь? — Янью присаживается на корточки, подбирает сухую ветку и начинает ковырять землю.

Служанка смотрит на неё в изумлении. Кажется, она поражена не самой фразой, а тем, что Янью так просто присела у всех на виду. Девушки из знатных семей так себя не ведут. Этикет не позволяет благородным девицам быстро ходить, громко разговаривать или смеяться. И уж тем более, таким как Янью не дозволяется сидеть на корточках подобно мужчинам. Я тоже нахожу это странным, но в то же время уже не удивляюсь. Она не раз доказывала, что способна нарушать привычные порядки.

— Может, дереву не хватает удобрений? — предполагает она. — Почва выглядит довольно бедной. А вы не припомните, листья этого дерева, случайно, не становятся красными или коричневыми со временем?

Служанка только пожимает плечами.

— Да вроде бы, — отвечает неуверенно. — Хотя, если честно, я не приглядывалась, госпожа.

— Значит, точно не хватает азота. Думаю, я бы могла приготовить нужные удобрения, — говорит она, размышляя вслух. — Химик я или где?

Янью усмехается, а я резко вскидываю голову. Только что она назвала себя алхимиком? Или мне показалось? Сердце начинает биться быстрее. Это кажется невероятным. Я долго искал того, кто владеет знаниями алхимии. Трудно поверить, что я оказался вдруг настолько удачлив. Но, возможно, Лун Янью действительно окажется куда полезнее, чем я ожидал.

Я задумчиво расхаживаю по комнате, сцепив руки за спиной. Звуки за окнами постепенно стихают — вечер накрывает город тёмным, бархатным пологом. В воздухе пахнет благовониями и травяным бальзамом, но даже эти привычные ароматы не могут отвлечь меня от навязчивых мыслей. Лун Янью…

Я останавливаюсь и бросаю взгляд на стол. Глиняный кувшин с вином, несколько раскрытых свитков, гаснущий светильник. Всё на своём месте, кроме моего покоя. Мысль о том, что эта женщина может оказаться алхимиком, вертится в голове. Если это правда… Если она действительно владеет знаниями, которых я ищу, это может изменить всё. Но я слишком хорошо знаю таких, как она — даже если я прямо спрошу, вряд ли получу честный ответ.

Я резко оборачиваюсь и хлопаю в ладони. Через мгновение дверь бесшумно открывается, и в комнату входит Син. Он кланяется приветственно, а после бросает на меня вопросительный взгляд.

— Расскажи мне, что делала Лун Янью с тех пор, как мы её привезли в поместье? — спрашиваю я, присаживаясь за свой стол. Наблюдаю, как Син быстро перебирает пальцами в воздухе, описывая жестами её повседневные занятия.

«Спала, ела, гуляла в саду…»

Она что, кошка? Сжимаю челюсти, ожидая продолжения. Но Син завершает свой доклад. Я в нетерпении подаюсь вперёд:

— И это всё?!

Син пожимает плечами. Я вздыхаю, качая головой. Отлично. Придумал же приставить к Лун Янью немого шпиона. Что ж, он хорош в слежке, но, когда дело доходит до сбора информации…

Поднимаюсь и снова начинаю ходить по комнате. Нужно найти способ узнать наверняка. Если я попытаюсь испытать её знания прямо, она, скорее всего, заподозрит неладное. А если она поймёт, что мне нужно, то может использовать это против меня.

Я невольно вспоминаю ту ночь, когда впервые задумался о создании элемента, способного перевернуть ход истории. Мне приснился сон. Точнее, это было нечто похожее на реальность. Я словно бы очутился в другом мире и увидел странных людей, не похожих ни на одного из чужаков, которых я встречал до сих пор. Я видел железные колесницы, что движутся при помощи сложного механизма внутри. А ещё я видел огонь, что за мгновения сметает всё живое на своём пути. Тот огонь был сильнее, чем самые мощные наши заклинания. Но самое удивительно, что он был рукотворный.

Я проснулся с чётким осознанием того, что мне нужно узнать секрет этого огня. Так начались мои исследования. Я рылся в древних текстах, изучал труды алхимиков, что некогда служили клану феникса. Но знания их были обрывочны и разрознены. А сами они к тому моменту были либо стары и безумны, либо мертвы. Те же, кто ещё был жив, находились слишком далеко. И вот теперь, внезапно, я сталкиваюсь с девушкой, которая, возможно, владеет нужными мне знаниями. Что это, если не судьба?

— Следи за ней внимательнее. Сообщай мне обо всём, что покажется необычным, — бросаю я Сину и отпускаю его.

Он кивает и бесшумно исчезает в дверях. Я же возвращаюсь к кувшину с вином.

Стук снаружи заставляет меня замереть. Слуга, желторотый мальчишка, почтительно кланяется, подавая мне сложенное наспех послание. Разворачиваю его, глаза быстро пробегают по строкам. Жунпей сообщает, что старшие родственники собрали срочный совет. Чувствую нарастающее раздражение. Обычно совет собирает глава клана. Так было при отце и всех его предшественниках. В гневе я отправляюсь в дом двоюродного дяди.

Мне до последнего не верится, что дядя посмел поставить моё главенство под сомнение. Ведь это я был тем, кто защитил их от взбунтовавшихся крестьян! Но подходя к дому дяди, я убеждаюсь, что мои худшие предположения оказались верны. Внутри собрались все значимые фигуры клана. В воздухе витает напряжённость, переходящая в плохо скрываемую враждебность. Я вхожу и оглядываю собравшихся. Их взгляды говорят больше, чем любые слова. Не одобряют. Оценивают, насколько далеко могут зайти. Не обращая внимания на недоброжелательность, я приветствую всех и занимаю своё место за столом.

— Худые вести пришли из столицы, — произносит дядя, глядя на меня с осторожностью. — Говорят, что некто из клана феникса пробрался во дворец и устроил беспорядки. В отместку за это император приказал перебить всех наших торговцев в столице.

По комнате воцаряется тяжёлая тишина. Я ощущаю в глазах собравшихся осуждение. Видимо, им известно о моей вылазке, хоть я старался сохранить её в тайне. Сидящий позади старших Жунпей виновато отводит взгляд.

— А почему, скажите на милость, наши торговцы всё ещё ездят в столицу? — спрашиваю я дядю. Тот оказывается не в силах выдержать моего тяжёлого взгляда.

— Но ведь мы заключили перемирие, — робко возражает другой родственник. — Император помиловал нас.

— Помиловал?! — я не выдерживаю и поднимаюсь. — У императора Лун Гуана не было права ни судить членов нашего клана, ни казнить. Доказательства того, что мой отец готовил переворот или покушение на членов императорской семьи были ничтожными. Убийцы, которые якобы свидетельствовали против отца, были немы! Их просто избивали до тех пор, пока те не ответили утвердительно на все вопросы дознавателей!

— Пусть даже всё было так, — дядя тоже поднимается. — Но что ты предлагаешь? Вести кровную вражду с кланом Лун до скончания веков? Сколько ещё наших людей должно умереть, чтобы ты понял наконец, что на их стороне сила?! Всё кончено! Мы проиграли…

Сжимаю ладони в кулаки. Меня охватывает гнев, а вместе с ним пламя. Собравшиеся испуганно подаются в стороны. Но дядя остаётся стоять на своём.

— Ничего ещё не кончено! — бросаю я и, не дожидаясь ответа, покидаю дом.

Они просто ещё не знают о моей задумке, а потому и трясутся перед фигурой императора в их собственном воображении. Но я не собираюсь дрожать от страха.

В гневе я направляюсь обратно в поместье. Во дворе тихо и пусто. Слышно только, как потрескивают факелы по периметру да где-то вдалеке в степи воют дикие собаки. Звёзды мерцают в небе. Ночной воздух прохладен, но моё тело горит. Духовная сила во мне нестабильна. Кажется, ещё немного и вырвется наружу огнём. Как может мир вокруг оставаться таким спокойным, когда у меня внутри бушует буря?

Вдруг до уха доносится девичий смех. Звонкий, дерзкий, неуместный. Он звучит из сада. Кто посмел нарушать покой в моём доме в такой час? Я напрягаюсь, чувствуя ещё большую злость и раздражение. Прохожу через дом, быстрыми шагами направляюсь в сторону беседки.

Не дохожу совсем немного и застываю в удивлении. Вижу Лун Янью, Сина и какую-то молодую служанку, распивающих вино за столом. Впрочем, служанка пытается робко сопротивляться. Син тоже не выглядит захмелевшим. А вот девица из клана Лун ведёт себя, словно пьяный стражник в харчевне — смеётся, громко что-то выкрикивает, поочерёдно обнимает то Сина, то служанку.

— Вы что это делаете?! — восклицаю я возмущённо. В голове проносится мысль, что, возможно, Лун Гуан был не так уж и не прав, когда захотел избавиться от такой наложницы.

Янью вскидывает голову и, увидев меня, тут же бросается навстречу.

— Глава Шэн! — восклицает она радостно. — А мы тут заливаем печали сливовым вином!

Я не успеваю даже осознать, как она внезапно вешается мне на шею. Её волосы пахнут чем-то сладким, а от дыхания веет хмелем. Син в ответ на мой гневный взгляд лишь пожимает плечами, делая вид, что тут вовсе ни при чём.

— Почему я не приказал посадить тебя под замок? — бормочу себе под нос, но Янью, кажется, не слышит.

— Господин… — шепчет она, пристально глядя на меня. Лицо её замирает всего в нескольких сантиметрах от моего, глаза сияют в полумраке. — Я раньше не замечала, но вы, оказывается, красавчик.

Я моргаю, сбитый с толку. Янью привстаёт на цыпочки, приближаясь ещё ближе, словно собираясь поцеловать меня. Я ошеломлён, обескуражен, а ещё ужасно раздражён тем, что несколько минут назад был готов сжечь этот мир в своём гневе, а теперь весь мой боевой настрой исчез.

— Ты что творишь?! — резко отталкиваю её. — Я ведь мужчина! Я могу и… грязно надругаться над тобой, если будешь вести себя так фривольно!

Янью прищуривается, а затем начинает громко смеяться.

— Глава Шэн, а вы знатный фантазёр! — восклицает она с явным удовольствием. — Но учтите, что у меня уже четыре года не было мужчины! Так что ваши «грязные надругательства» способны меня напугать только, если вы не помоетесь перед началом!

Бесстыжая… Я настолько возмущён, что уже готов ударить её, но вовремя останавливаюсь. Как вообще женщина может нести такое?! Она смеётся, словно и не подозревает, что сейчас ходит по самому краю.

Погодите-ка… А что, если использовать её разговорчивость в своих целях?

Я резко меняю тактику. Хватаю её за талию, притягивая чуть ближе. Кажется, Янью не ожидала этого, потому что глаза удивлённо расширяются.

— Тебе повезло, что я не злюсь на твои шутки, — произношу низким голосом. — И даже не буду сердиться за то, что ты решила споить моих слуг. Но ты должна ответить на несколько моих вопросов.

— Что это? — удивляется Янью. — Главу Шэна заинтересовала моя скромная персона?

— Скромная — это точно не про тебя, — я легонько подталкиваю её в сторону беседки. — Идём. Сыграем в одну игру.

Син приносит игральные кости и ещё одну чашу для меня. Служанка, не поднимая на меня глаз, наполняет чаши вином.

— Кто бросит меньше, должен ответить на вопрос, — поясняю я. — Не знаешь, что ответить, — пьёшь.

Янью хитро улыбается и кивает. Я первым бросаю кости на стол. Выпадает четыре и шесть. Мне всегда везло в этой игре. Я даже брата Но мог обойти. Янью смотрит на кости, потом сгребает их со стола, словно хлебные крошки, и так же небрежно выбрасывает обратно. Две единицы. Ощущаю, как биение сердца учащается.

— Ну, господин, что вы хотите узнать? — спрашивает она, глядя на меня абсолютно ясным взором.

— Ты ведь не Янью, верно? — выпаливаю я не подумав. Она улыбается.

— Я Янью, — отвечает, едва сдерживая смех.

— Но не из клана Лун?..

— А это уже второй вопрос, — она наваливается на спинку кресла. — Чтобы задать, нужно сначала бросить кости.

Я хватаю кости и бросаю в нетерпении. Выпадает три и четыре. Я ругаю себя, что поддался эмоциям. Достаточно взглянуть на выражение лица этой женщины, чтобы понять, что её это только забавляет. Она берёт кубики и кидает их так же небрежно, как и в первый раз. Результат — две пятёрки.

— Господин, вы когда-нибудь были влюблены? — спрашивает она, подперев рукой подбородок.

Я сжимаю ладони в кулаки. Она что, это серьёзно?! Да как она смеет тратить моё время, спрашивая такие глупости?! Я беру свою чашу и опустошаю её. Служанка спешит снова её наполнить. Опять хватаю кости, встряхиваю их в ладонях и роняю на середину стола. Выпадает три и шесть. Я невольно закусываю ноготь. Суммарно результат неплохой. Но только если эта лиса выбросит меньше.

Мне везёт, и кости Лун Янью показывают единицу и двойку. На сей раз я не спешу. Обдумываю свой вопрос. Я должен быть аккуратен, чтобы она не увильнула от ответа, как до этого.

— Ты обучалась каким-либо тайным наукам? — спрашиваю я.

— Наукам — да, тайным — нет, — отвечает она беспечно. — Не думаю, что химия — это какой-то тайное знание там, откуда я.

Она вдруг округляет глаза и прикусывает язык, осознав, что взболтнула лишнего. Я снова беру кости и бросаю. Мне хочется узнать больше. Син и служанка напряжённо наблюдают за нами, не до конца понимая, что происходит. Выпадает тройка и двойка. Я цыкаю с досадой. Хмель слегка затуманивает разум. Янью бросает, и ей выпадает четыре и пять. С губ срывается ругательство. Но она лишь смеётся надо мной.

— Какого рода девушки вам нравятся, господин? — спрашивает она, невинно склонив голову набок.

«Точно не такие, как ты!» — хочу ответить я, но вместо этого снова пью до дна. Мне известно, чего она добивается. Хочет узнать мои слабости. Но я не позволю ей сделать это! Вино горчит на языке. Син предлагает мне воды, но я мотаю головой.

— Хо-хо! А это становится всё веселее, — произносит Лун Янью нараспев. — Ваша очередь, господин.

Она придвигает мне кости. Я бросаю, но мне снова выпадает тройка и двойка. Янью же выпадает две тройки. Мне начинает казаться, что она играет нечестно. Раз за разом мне выпадает меньшее число. Раз за разом она задаёт мне глупые и вульгарные вопросы, на которые я не отвечаю.

Лишь на пятой чаше вина я, наконец, понимаю, в чём дело: с того момента, как я пришёл, Лун Янью не сделала ни глотка вина. Вероятно, у неё даже не было цели узнать у меня что-то. Она просто хотела меня напоить и преуспела в этом. Сама при этом почти ничего не рассказала о себе. Единственное, что я узнал, — Лун Янью действительно обучалась наукам.

Усыпанный звёздами небосвод начинает кружиться. Син придерживает меня за плечи. Сидящая напротив Янью поднимает наконец свою чашу и подносит к губам.

— Эх, хорошо посидели! — произносит со вздохом. — Жаль, пора закругляться.

Она кивает служанке и поднимается.

— Лун Янью… — произношу я и пытаюсь ухватиться за рукав её ханьфу.

— Я дам вам возможность отыграться, господин, — она кланяется мне и уходит. Наверное, я должен бы разозлиться на неё, но мне отчего-то вдруг становится смешно, как она обвела меня вокруг пальца. Син глядит на меня удивлённо.

— Проводи меня до моих покоев, — бросаю я ему мучительно. — И приготовь завтра с утра лекарство от похмелья.

Я просыпаюсь с тяжёлой головой и медленно открываю глаза. Веки словно налиты оловом. Мягкий свет утреннего солнца пробивается сквозь занавеси, заставляя снова зажмуриться. Проникающий сквозь приоткрытое окно ветер доносит слабый запах цветения, а также благовоний, оставшихся в курильнице со вчерашнего вечера. От этих запахов мутит… Как же я докатился до такого?

Поднимаюсь и сажусь на край кровати. Провожу рукой по лицу. Чувствую себя высушенной на солнце мелкой рыбёшкой. Вчера я повёл себя крайне легкомысленно. Мне ли, главе клана, позволять себе слабость? Император Лун Гуан расправился с ни в чём не повинными торговцами из степной провинции, чтобы показать клану Фэнхуан свою власть. К тому же мои старшие родственники только и выжидают удобного момента, чтобы сместить меня. Я должен был что-то предпринять. Вместо этого — просто напился. Нелепая усмешка появляется на губах и тут же сходит от приступа головной боли. Как же всё-таки тяжко.

В дверь бесшумно входит Син. В руках он несёт поднос с едой: ароматный рыбный суп, рис и напиток из сушёного кумквата. Я бросаю на Сина благодарный взгляд и принимаюсь за еду. Тёплый бульон растекается по телу, разгоняя мутную тяжесть в голове. Кумкват оставляет приятную терпкую сладость. Постепенно в мыслях появляется больше ясности.

Это всё влияние Лун Янью. Эта девчонка — настоящий вихрь. Всего за пару дней в моём поместье она умудрилась перевернуть всё с ног на голову. Тоже мне императорская наложница! Погоди-ка… Императорская наложница? Я наклоняюсь вперёд, сжимая пальцами виски. Мысль, внезапно возникшая в голове, кажется безумной. Но чем дольше я её обдумываю, тем более логичной она кажется.

А что, если мне жениться на Лун Янью? Она сказала, что знает императора с юных лет. И в тот день, когда мы оба ожидали казни в камере смертников, я оказался прав насчёт отравленной еды, хотя это и было простое предположение. Слишком уж мерзким выглядело лицо надзирателя, что принёс её. К тому же будь она съедобной, он бы непременно запустил в неё свои грязные лапы. А тут даже не притронулся. Вот я и подумал, что девица, возможно, знатная, и император хочет избежать скандала, отравив её до публичной казни. Лично я бы поступил именно так.

Тогда я ещё не знал, что Янью приговорили к смерти именно из-за меня. Если я объявлю на всю империю, что женюсь на знатной девице из клана Лун, то это точно не пройдёт для императора Гуана бесследно. Ведь всё будет выглядеть так, словно я украл у него наложницу. Да и родня Янью узнает, что их дочка не просто пропала, а стала женой главы клана феникса. Это не изменит их мнения о клане Фэнхуан, но наверняка заставит чувствовать смятение. А любые волнения во дворце мне на руку.

Утренний воздух прохладен и свеж. Я направляюсь к Янью, надеясь застать её в бодром расположении духа. В конце концов, ей удалось вчера знатно поглумиться надо мной. Но мы посмотрим, кто из нас посмеётся последним?

У выхода из главного зала меня перехватывает дядя. Его осанка, как всегда, безупречна, а за фальшивой улыбкой прячется надменное выражение лица. У меня возникает неприятное предчувствие. Кажется, что разговор наш будет напряжённым.

— Я пришёл, чтобы донести тебе волю совета, — сообщает он, едва склонив голову в неформальном приветствии.

— И что же вы решили вчера без меня? — бросаю я, приподняв одну бровь.

От злости последние остатки хмеля покидают тело. Дядя замечает моё настроение и боязливо пятится.

— Все мы уважаем тебя за то, что ты сделал для защиты клана в трудный час, — начинает он торопливо. — Но если ты возглавил нас, веди себя, как подобает главе.

Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. Прекрасно! Очередная лекция.

— И что вы подразумеваете под этим, дядя? — спрашиваю я прищурившись.

Он выдерживает паузу, давая понять, насколько серьёзно его намерение вразумить меня, а затем продолжает:

— Управление провинцией — это не только сражения на мечах и заклинания. Это рутинная, порой весьма скучная работа: выслушивание городских чиновников, улаживание земельных и иных конфликтов, выделение средств из казны на строительство дорог, святилищ и храмов. Если ты не готов к такому, то я сам…

Я чувствую, как во мне закипает раздражение. Старшие не упускают возможности ткнуть меня носом в их представление о том, как я должен себя вести. Они всегда сомневались во мне, даже когда я спас этот клан. Но прямо сейчас мне слишком дурно, чтобы пытаться оспорить их видение. Вместо этого я делаю глубокий вдох и произношу упрямо:

— Кто сказал, что я не готов? Я немедленно распоряжусь об открытии канцелярии. А вы, если так хотите помочь, найдите мне толкового писаря. Син, конечно, весьма способный, но он нужен мне для выполнения особых поручений.

Дядя недовольно морщится. Он явно не этот ответ ожидал от меня получить. Однако после своей лекции он уже не может дать заднюю.

— Хорошо, — говорит он кивая. — Я найду тебе помощника.

Он уходит, а я остаюсь стоять на месте, сжимая кулаки. Хотел поговорить с Янью, но вместо этого придётся заняться делами клана. Впрочем, вопрос с женитьбой может подождать. Готов поспорить, старшим нелегко было прийти к решению довериться мне, как правителю. Не стоит испытывать их терпение.

До самого вечера я увязаю в делах клана. Как и предупреждал дядя, управление провинцией оказывается нудной рутиной. Чиновники жалуются на нехватку средств, землевладельцы — на несправедливые границы своих наделов. А казначей никак не представит отчёт о потраченных средствах. Письма, прошения, разговоры — это изнурительно. Но если я сбегу от этого, то дядя возликует. Я не могу этого допустить.

День тянется, как густой мёд, но среди всей этой серости одна мысль греет меня — Лун Янью. Почему идея о женитьбе не пришла мне раньше? Это и ударит по самолюбию Лун Гуана, и принесёт мне выгоду. Однако у неё самой, скорее всего, на это будут возражения. Я усмехаюсь. Ничего, разберёмся.

Я уже собираюсь уйти, когда приставленный ко мне дядей секретарь сообщает о гостье.

— Госпожа Ся просит аудиенции.

Я нехотя киваю. Госпожа Ся проходит в зал и приветствует меня небрежно.

— Здравствуй, Шэн, — произносит она, присаживаясь напротив меня. — Надо же, ты с каждым годом становишься всё больше похож на своего деда. Жаль только, что характером не в него пошёл.

Она с сожалением поджимает губы. Я же тяжело вздыхаю. И чего этой старухе понадобилось от меня? Госпожа Ся — старая подруга моей покойной бабушки. Формально она давно уже отошла от управления своей семьёй и в последнее время развлекает себя тем, что устраивает браки между членами разных семей клана. Неужели теперь и до меня добралась?

Стоит мне об этом подумать, как она начинает раскладывать передо мной портреты потенциальных невест. Вот же засада… Даже после целого дня выслушивания претензий и жалоб это худшее, что со мной случилось. И почему мне вообще приходится тратить на это своё время?

— Я разговаривала с твоим дядей, и он согласен со мной, что тебе надо жениться, — произносит госпожа Ся. — Когда мужчина женится, ему становится не до лихих мыслей.

Я только закатываю глаза. Если бы всё было так просто… Навскидку могу вспомнить с десяток мужей из нашего клана, которые с женитьбой не только не остепенились, но ещё и начали лютовать дома. Я презираю таких людей. Не из жалости к их жёнам, нет. Просто если у тебя достаточно сил, чтобы поколотить кого-то, направь эти силы на борьбу с врагами клана.

— Тётушка, у меня уже есть невеста, — отвечаю я, не скрывая своего довольства.

Госпожа Ся на мгновение даже теряет дар речи.

— Есть? — повторяет она изумлённо. — А почему я до сих пор об этом не знаю? Она ведь из клана? Только не говори, что это Сюинь. Совет никогда не одобрит такой постыдный брак.

— Да о чём вы вообще?! — восклицаю, раздражённо нахмурившись. — Она моя сестра! Я не посмотрю на Сюинь, как на женщину, даже если весь остальной свет вымрет. Моя невеста не из нашего клана. Я привёз её из столицы…

Госпожа Ся щурится с подозрением. Я же жалею о последних словах. Не стоило мне упоминать, что Янью из столицы. Где столица, там и клан Лун. Но с другой стороны, как мне ещё объяснить её появление? Не из воздуха же она взялась.

— Из столицы… — госпожа Ся пристально смотрит на меня. — Любопытно. Надеюсь, ты не выдумал это, чтобы спровадить меня.

Какая прозорливая. Впрочем, я действительно собираюсь жениться. Но моё решение никак не связано с госпожой Ся.

— Не выдумал. Вы вообще за кого меня принимаете? — произношу возмущённо. — Я как раз собирался на встречу со своей невестой. И если бы вы меня не задержали, то я был бы уже у неё.

Госпожа Ся некоторое время размышляет, а потом, наконец, вздыхает смиренно.

— Что ж, раз всё так, то в моей помощи нет нужды, — произносит как будто даже разочарованно. — Но учти, что вскоре тебе придётся представить свою невесту семье.

Если судить по её предостережениям, она мне так до конца и не поверила. Однако мне удалось её спровадить. Я спешу домой, прокручивая в голове всё, что скажу Янью.

Син встречает меня в воротах. Он явно чем-то встревожен. Его водянистые глаза с красным отливом кажутся ещё более пугающими. Я внутренне напрягаюсь. Судя по его выражению лица, случилось что-то серьёзное.

— Что такое? — спрашиваю я, инстинктивно оглядывая дом.

Син кивает в сторону конюшен. Громко мычит что-то. Знаками показывает, что мне лучше самому взглянуть. В который раз за день чувствую раздражение. Не люблю подобные ситуации. Неужели нельзя сразу объяснить, что случилось?! Следую за Сином, представляя возможные варианты. Может, кто-то напал? Или крыша обвалилась и задавила кого-то? Или на коней напал мор?

А может, Лун Янью сбежала? Эта мысль приходит неожиданно и очень пугает. Почему — не понимаю. Неужели я так сильно надеюсь на её помощь? Иного объяснения я найти не могу.

Ещё издалека я вижу, что недалеко от конюшни происходит нечто странное. Янью копается в куче чего-то мерзкого. Вокруг неё снуют служанки и конюхи. Кажется, они, как и я, не понимают, что происходит, и очень обеспокоены.

Откровенно говоря, мне совсем не хочется подходить ближе, но приходится.

— Позволь полюбопытствовать, — говорю я, прикрывая нос рукавом, — чем это ты занята?

Янью вскидывает голову и, кажется, только сейчас замечает меня. На её лице — лучезарная улыбка, от которой я начинаю волноваться ещё больше.

— О, глава! Вы тут?! — радостно восклицает она. — А я делаю селитряницу. Хочу получить селитру. Это крайне полезное удобрение.

Я присматриваюсь к куче и понимаю, что она состоит не только из навоза, но ещё и из соломы, сухих веток, известняка и золы. Какое странное сочетание. Неужели… это один из алхимических рецептов? Я должен узнать больше!

— Почему бы просто не удобрить почву навозом, раз уж ты так беспокоишься? — спрашиваю я. — Зачем строить себе в нём крысиное гнездо?

— Навоз — хорошее удобрение для тяжёлых глинистых и суглинистых почв, — она на время прекращает утаптывать свою кучу. — Но всё же с минеральными удобрениями он не сравнится. К тому же если удобрить ваш сад навозом, он ещё как минимум неделю будет пахнуть отнюдь не цветами. А калиевая селитра почти не имеет запаха.

— Вот как, — киваю я. — Тогда понятно.

Отчего-то чувствую себя глупо. Наверное, всё дело в том, как она говорит. Словно любой уважающий себя человек в курсе про эту самую селитру.

— Глава Шэн, а вы что, собственно, хотели? — спрашивает Янью, глядя на меня с любопытством.

Я оглядываю её. Волосы взъерошены, щёки красные, заношенное кем-то до неё ханьфу служанки перепачкано не пойми чем. Всё, что я могу — лишь вздохнуть смиренно. Нет, когда она в таком виде, я точно не могу позвать её замуж.

— Это не срочно, — отвечаю я. — Поговорим, как вернёшься домой. И не забудь сменить одежду и как следует вымыться. Я не потерплю этого запаха в своём доме!

— Слушаюсь, господин, — она складывает руки перед собой и кланяется.

Я разворачиваюсь и ухожу. Почему-то не могу отделаться от ощущения, что она смеётся надо мной.

Янью

Я просыпаюсь оттого, что за стеной в кухне служанки и кухарки начинают свою работу. Потягиваюсь, разминая затёкшие за ночь мышцы. Отведённые мне покои кажутся ещё теснее. Здесь нет ни роскоши, ни уюта, как в императорском дворце, — скромная обстановка, простая кровать, небольшой стол, деревянный шкаф в углу. Всё чисто, но без излишеств. Только оказавшись здесь, я поняла, что меня здесь явно не жалуют. Впрочем, не заперли — и на том спасибо. От главы Шэна можно ожидать чего угодно.

Глава Шэн... Как только в голове всплывает его образ, я морщусь. Воспоминания о вчерашнем вечере накатывают волной. О, это было что-то... Я устроила себе праздник непослушания. Всё началось с того, что служанка, как обычно, принесла мне еду. Я лениво смотрела на поднос с дымящимися дим-самами со свининой и внезапно почувствовала, что чего-то не хватает.

— Сейчас бы вина, — протянула я мечтательно, даже не надеясь на ответ.

— Прикажете принести? — отозвалась служанка без малейшего удивления.

Я подняла на неё глаза. Это была шутка, но, похоже, здесь меня всё же готовы побаловать. Я неуверенно кивнула, ожидая подвоха. Девушка поклонилась и ушла. А затем вернулась с кувшином вина.

— Хо-хо! — довольно протянула я, потирая руки. — А тут, оказывается, не так уж плохо!

Просто пить в одиночестве мне показалось скучным, поэтому я позвала с собой Сина, что все эти дни ходил за мной по пятам, и ту самую служанку, что обычно прислуживает мне. Вместе мы отправились в сад. Деревья там уже начали распускать молодые листья, в воздухе витал аромат цветущих слив. Идеальное место, чтобы забыться на вечер.

А потом нас нашёл он. Глава Шэн. Я почувствовала его присутствие, прежде чем обернулась. Вокруг будто стало холоднее. Его взгляд, тяжёлый, пронизывающий, словно пытался прибить меня к земле одной только силой воли. Я думала, глава клана феникса спалит нас живьём на месте. Однако его гнев оказался недолгим. Он даже поддался на мои уговоры и присоединился к игре.

Я вздыхаю, прикрывая лицо руками. О боги, и о чём я его только спрашивала?! Ведь флиртовала в открытую! Хорошо хоть вовремя остановилась и ушла. Но всё равно стыдно.

— Вот вечно ты так, как напьёшься! — отчитываю я себя вслух.

Однако внутренний голос тут же начинает оправдываться. Во-первых, не «вечно», а только когда на личном фронте всё плохо. А во-вторых, чем мне ещё тут заняться? Я уже неделю сижу в этой комнате без дела. Разве не логично попытаться хоть как-то развлечься?

Но главное — та игра показала мне кое-что любопытное. Фэнхуан Шэн, несмотря на свой грозный вид, в любовных делах явно не имеет большого опыта. Он так мило смущался и грозно хмурил брови, когда я спросила, был ли он влюблён. Возможно, это сыграет мне на руку.

Я сижу у окна, наблюдая за тем, как служанки возятся в саду. Их лёгкие шаги и негромкие голоса создают уютный фон, но мне от этого не легче. Чтобы отвлечься, я начинаю думать о деле. Я же обещала удобрения для сада, верно? Это куда важнее, чем переживания о том, что я делала спьяну.

Покидаю комнату и направляюсь во двор. Солнечный свет режет глаза, я щурюсь и продолжаю идти. Где-то рядом ржут лошади, в воздухе стоит запах сена и навоза. Мой взгляд падает на конюшню. Вообще, есть один способ получить калиевую селитру. В Средние века этот способ использовали для изготовления пороха. При разложении навоза образуется аммиак, который со временем преобразуется в азотную кислоту. При помощи известняка из азотной кислоты можно получить нитрат кальция, который при смешивании с щёлоком даёт карбонат кальция и калиевую селитру. Я воображаю химические уравнения и улыбаюсь сама себе. Конечно, процесс может затянуться. И возможно, когда он завершится, я уже вернусь в свой мир, но всё же...

— Эх, как же хочется попробовать! — мурлычу себе под нос.

Но разрешат ли мне это сделать? Я шумно вздыхаю. Несмотря на тяжёлые условия в компании, я любила свою работу. И мне бы очень хотелось вернуться в лабораторию. Но пока что надо пользоваться теми возможностями, что у меня есть. Мне в голову приходит идея. Я иду к рабочим на скотном дворе и сообщаю им, что глава Шэн поручил мне особое задание. В конце концов, даже если выяснится, что я соврала, едва ли меня ждёт суровое наказание за этот эксперимент. Я просто объясню всё главе и скажу, что не хотела его беспокоить по таким пустякам.

Рабочие выкапывают небольшую яму позади конюшни, заполняют её частично перепревшим навозом вперемежку с соломой, золой и известняком. А после закладывают всё дёрном. Я лично утрамбовываю холм, пританцовывая от радости.

Глава Шэн появляется внезапно. Смотрю на Сина за его спиной, что виновато прячет глаза. Быстро же он доложил обо всём.

— Чем ты занимаешься?! — спрашивает грозно глава. Осторожно вглядываюсь в его хмурое выражение. Злится из-за кучи? Ну да, пахнет она не очень. Или дело не только в ней? Может, он это из-за вчерашнего? И зачем я затеяла ту дурацкую игру?

— Делаю удобрения, — неловко улыбаясь, отвечаю я.

Глава Шэн некоторое время смотрит на меня молча, затем медленно выдыхает, словно пытается справиться с раздражением.

— Заканчивай, — говорит он твёрдо. — Переоденься и жди меня в своей комнате. У меня к тебе разговор.

Мурашки пробегают по спине. Почему у меня такое чувство, что этот разговор мне не понравится? Я киваю, опуская взгляд. Сердце бешено колотится в груди. Всё ведь будет хорошо, да? В конце концов, не казнят же меня за небольшой научный эксперимент. Хотя зная главу Шэна, я не уверена ни в чём…

Последние лучи солнца касаются занавесей на окнах моих покоев и исчезают. Я пытаюсь расслабиться, успокоить себя тем, что мне не грозит опасность, но внутренний голос кричит, что я зря потеряла бдительность. Ведь я в доме Фэнхуан Шэна, самого молодого и злого главы клана феникса. Стоит мне подумать об этом, как снаружи слышатся резкие и быстрые шаги. Сердце замирает. Двери покоев распахиваются, и он входит, даже не спросив моего дозволения.

— Лун Янью! — произносит он, и я вздрагиваю. Кажется, я попала! Зачем только я назвала это имя? Зачем попыталась напоить его вчера? Зачем затеяла всю эту суету с удобрениями?

— Да, господин, — я стараюсь изобразить покорность и смирение.

— В день нашего знакомства ты сказала, что была важна для императора Лун Гуана. Это так? — его птичьи глаза глядят на меня внимательно.

— Да, — киваю я, растерянно глядя на него. — Меня с детства готовили для того, чтобы стать его невестой. Но из-за большого давления со стороны других кланов. Он был вынужден пойти на крайние меры и судить меня.

Я скрещиваю пальцы за спиной и надеюсь, что правильно запомнила обстоятельства жизни Лун Янью. Полагаю, мне нужно убедить этого человека в том, что я ценна для императора. Иначе он просто избавится от меня. И как меня вообще угораздило? Чудом избежала смерти, и тут же угодила в лапы психопата.

— Вот как, — Фэнхуан Шэн задумывается. — Тогда я сделаю тебя своей женой.

Он глядит на меня с ехидной улыбкой.

— Что?! — восклицаю я изумлённо. — С чего вдруг такой вывод?!

— Полагаю, это сведёт с ума его величество, — Шэн прикрывает глаза в предвкушении. А через пару мгновений вновь бросает на меня холодный взгляд. — Только не обольщайся, этот брак будет лишь формальностью. Такие, как ты, не в моём вкусе.

«Такие, как я?!» — удивляюсь мысленно. Можно подумать, он знает меня!

Я бросаю на главу Шэна гневный взгляд. Тот глядит на меня снисходительно. С губ срывается тяжёлый вздох. Ладно, это сейчас неважно. Надо думать, как мне быть теперь. Я рассчитывала немного перевести здесь дух, а после незаметно сбежать. Но теперь всё сильно усложнилось.

Я пытаюсь быстро сообразить, как отговорить его от безумной идеи, не принижая собственной значимости для императора. Проблема в том, что глава Шэн настроен слишком решительно. В обычной жизни я умею находить нужные слова, но с ним это вряд ли сработает. Будь он каким-нибудь менеджером среднего звена, можно было бы разыграть карту женской слабости и напустить слёз. Но что-то мне подсказывает, что глава Шэн таких уловок не любит.

— Но ваша семья не одобрит брак с невестой из клана Лун, — произношу я наконец, надеясь, что он хотя бы задумается.

— Мой отец и дед мертвы, остались только дальние родственники, — отвечает глава Шэн до жути спокойно. — И мне безразлично, что они думают.

Я поджимаю губы, стараясь придумать новую стратегию.

— А если я скажу, что не гожусь вам в жёны? — продолжаю я осторожно. — Вы же видели, что у меня совершенно отсутствуют манеры.

— Полагаю, что ты просто искусно разыгрываешь роль, — ухмыляется он, и у меня по спине пробегает холодок. — Тебя ведь одобрил сам император, значит, ты знаешь и умеешь всё, что нужно.

— Но я…

— Довольно! — обрывает он. — С чего ты решила, что тебе предоставлен выбор? Ты больше не дочь знатного рода, ты беглянка, которую я приютил по доброте. Неужели ты решила, что я буду добрым бескорыстно?

Холодок пробегает по спине от его взгляда. Надо же, как его увлекла идея. И ни мои странности, ни недовольство родни его не отпугнуло. Как же не хочется оставаться рядом с ним! Я ведь знаю, чем он закончит. Лун Гуан вновь сможет раскрыть планы мятежного клана и останется победителем. А Фэнхуан Шэна казнят. Причём на том самом месте, на котором должны были казнить в прошлый раз. Кажется, это называется «от судьбы не уйдёшь». Вот только я не хочу, чтобы меня казнили рядом с ним!

Странно, когда я читала эту книгу, мне казалось, что в конце справедливость торжествует над злодейством. Но прямо сейчас, когда я знаю, что собой представляют император и глава клана феникса, всё уже не кажется таким очевидным. В сущности, автор навязала читателю счастливый конец, приукрасив всё описаниями праздника победы и романтическими моментами.

Однако сейчас я не читатель. Никто не может навязать мне своё мнение. Так не будет ли правильным принять сторону главы Шэна? Хотя бы номинально. В конце концов, если я сбегу, то буду предоставлена сама себе. В Лун Янью по сюжету была очень слабая магия. Превращаться в дракона она не умеет. Значит, защитить я себя вряд ли смогу. А учитывая тот факт, что я нахожусь в мире, где к женщине зачастую относятся как к вещи, то опасность будет подстерегать меня на каждом углу.

Если же я выйду замуж за главу Шэна, то никто не посмеет покуситься на мою безопасность. Разве только сам Шэн. Значит, у меня остаётся только один вариант: попытаться превратить фиктивный брак в настоящий. Иными словами, очаровать главу клана феникса, самого опасного злодея серии книг «Слёзы императрицы» автора Мо Лицзю!

— Хорошо, — я расправляю плечи и стараюсь придать голосу уверенности. — Давайте заключим сделку. Я выйду за вас, глава. И стану для вас одним из способов пошатнуть власть императора Гуана. Однако, если вы по каким-то причинам проиграете ему, вы приложите все усилия, чтобы его гнев не обрушился на мою голову.

— Хочешь выйти сухой из воды? — усмехается глава Шэн.

— Я всего лишь слабая женщина, — пожимаю плечами я.

— У меня нет причин не соглашаться на твоё условие, — смиренно вздыхает он. — Ведь я не собираюсь проигрывать Лун Гуану.

Эх, даже жаль его. Такая вера и огонь в глазах. Его бы энергию, да на благо партии. Шэн бросает на меня последний взгляд и уходит так же бесцеремонно, как и пришёл. Внутренний голос кричит, что я дура, — выбрала путь наименьшего сопротивления. Мне нечего ответить ему, кроме того, что время покажет, правильным ли было моё решение.

— И вообще, Янью, — усмехаюсь я. — Тебе тридцать четыре года! Тебе ли разбрасываться брачными предложениями?

Ночь тянется бесконечно долго. Я лежу в своей постели, прислушиваясь к звукам за окном. Где-то далеко ухает ночная птица, в траве стрекочут насекомые и шелестит лёгкий ветерок. Светлая полоса лунного света стелется по полу, образуя тропинку от моей постели куда-то в неизвестность.

Мне не спится. Мысли крутятся в голове, сменяя друг друга с пугающей быстротой. Правильно ли я поступила, что согласилась на брак? Не знаю. С другой стороны, был ли у меня шанс отказаться? Не думаю. Такое чувство, что судьба уже давно расставила ловушки, и я шагнула в них, даже не успев осознать.

Я задрёмываю только под утро. Какое-то время я плыву в тёплом спокойствии. Но вскоре кто-то настойчиво начинает трясти меня за плечо.

— Госпожа Янью, просыпайтесь, — раздаётся голос служанки.

Я с усилием разлепляю глаза и хмуро смотрю на неё. Голова тяжёлая, тело ломит от недосыпа.

— Что случилось? — спрашиваю я, проводя ладонью по лицу.

— Вам нужно собираться. Госпожа Ся желает видеть вас.

Я моргаю, пытаясь сосредоточиться на её словах.

— Кто? — переспрашиваю я, не сразу улавливая смысл.

— Госпожа Ся — самая известная сваха в клане феникса, — с уважением в голосе поясняет служанка. — За последнее десятилетие среди членов клана ни одного брака не было заключено без её участия.

Я сажусь на кровати и устало вздыхаю. Хочется вернуться обратно под одеяло. Могу я, как невеста хозяина этого дома, поспать чуть дольше?

— Надо же, какие тут все несамостоятельные, — произношу я ворчливо.

Служанка смотрит на меня с искренним удивлением и лёгким возмущением.

— Что вы, госпожа Янью! — восклицает она. — Каждая девушка в клане феникса мечтает, чтобы её свахой стала госпожа Ся. Ведь пары, что она создала, не расстаются даже на небесах.

«Интересно, а пруфы имеются?» — мысленно усмехаюсь я. К тому же я не уверена, что хотела бы и после смерти быть связанной со своим избранником. Но вслух я, разумеется, ничего не говорю. Кажется, в клане феникса всё подчинено традициям и суевериям.

Я не знаю, как мне быть. Сама мысль о встрече со свахой кажется нелогичной. Должно быть, она желает удостовериться, действительно ли я подхожу главе клана. И с одной стороны, мне не хочется идти на такое сомнительное мероприятие. А с другой, если такая авторитетная сваха сочтёт меня неподходящей, то у меня будет причина избежать замужества.

Служанка уже хлопочет, помогая мне одеться в приготовленный специально для этого случая розовый ханьфу. Я бросаю взгляд в зеркало — лицо бледное, в глазах тень усталости, а волосы взъерошены после беспокойной ночи. Отлично. Если мне нужно произвести впечатление неподходящей невесты, то я на верном пути. Я выхожу из комнаты, чувствуя, как сонная тяжесть всё ещё давит на плечи. Служанка провожает меня к повозке. Я устраиваюсь внутри, старательно сдерживая зевок.

Колёса скрипят по камням мостовой, я лениво рассматриваю улицы за окном. Город просыпается, разносчики спешат доставить покупателям их товары, от закусочных по округе расползается аромат свежеиспечённых пшеничных лепёшек. Солнце ещё не показалось из-за крыш высоких домов, но золотистый свет уже отражается в окнах. Где-то рядом слышится гомон, стук деревянных башмачков, детский смех, — всё это сливается в утреннюю симфонию старого города.

Моё внимание привлекает небольшая эзотерическая лавка. Исписанная вручную доска у входа обещает большой выбор энергетических камней и новинку — редкий пещерный гриб. Хочется остановить повозку и взглянуть на лавку изнутри. Кто знает, может быть, я смогла бы найти там нужные реагенты для изготовления удобрений. Всё лучше, чем ждать образования селитры естественным путём. Немного поразмыслив, я решаю зайти туда на обратном пути. Не будут же эти смотрины длиться вечно.

Моя повозка сворачивает на широкую улицу с красивыми, ухоженными домами. Ещё минута, и мы оказываемся перед огромным особняком. Я осторожно покидаю повозку и замираю. Слишком уж это место претенциозное. Мне вообще безопасно заходить внутрь?

Навстречу мне выходят служанки и, поклонившись, ведут меня в дом. Переступив порог, я осматриваюсь. Убранство дома госпожи Ся скромнее, чем в доме главы клана, но в каждом элементе декора ощущается изысканный вкус.

Я прохожу в просторный зал и понимаю, что я не единственная гостья пожилой госпожи. За большим столом сидят благородного вида девушки, и каждая из них выглядит так, будто сошла с иллюстрированного каталога идеальных невест. Прямые спины, опущенные взгляды, аккуратные наряды и причёски. Они краем глаза изучают меня, но не позволяют себе слишком явного любопытства.

Я тоже оглядываю девушек и замечаю, как в воздухе повисает напряжение. Все они недовольны тем, что именно я стала невестой главы клана. В их взглядах застыла смесь ожидания, ревности и скрытой надежды. Я вдруг осознаю, что недооценила эти смотрины. Это не просто формальность, а настоящий отбор, и я здесь не гостья, а соперница. Внутри нарастает тревога, но я выпрямляю спину и заставляю себя улыбнуться, словно всё происходящее меня лишь забавляет. Если сваха хочет игры, то, возможно, мне стоит сыграть. В конце концов, я ничего не теряю.

Госпожа Ся появляется спустя мгновение. Невысокая, седовласая, с натянутой отталкивающей улыбкой. Она складывает руки на груди и внимательно смотрит на меня. Я кланяюсь ей уважительно.

— Добро пожаловать, госпожа Янью, — произносит она с холодной вежливостью. — Надеюсь, дорога была приятной?

— Вполне, — отвечаю я, стараясь выглядеть приветливо.

— Отлично! — госпожа Ся хлопает в ладоши. — Долгое время я искала подходящую партию для молодого главы. И очень удивилась, когда он сказал, что уже выбрал себе невесту. Мне было любопытно, какого рода девушку он собирается взять в жёны.

Она присаживается за стол к остальным. Я делаю шаг к единственному свободному месту, но госпожа Ся качает головой.

— Нет-нет, не будем тратить время впустую. Почему бы вам не заварить нам чай, чтобы показать, какая вы хозяйка? — она указывает на небольшой столик позади с приборами для чайной церемонии.

Я ощущаю, как взгляды всех девушек в зале устремляются на меня. Кто-то нервно перехватывает край рукава, кто-то украдкой смотрит на госпожу Ся, ожидая её следующего слова. Очевидно, каждая из них была бы не против продемонстрировать свои навыки. Они словно прилежные ученицы, которым не терпится получить одобрение учителя. Я едва сдерживаю усмешку. Где ваше самоуважение, дамы?

— Не думаю, что с моей стороны будет вежливо хвастаться своими навыками с первых минут знакомства, — отвечаю я с натянутой улыбкой. — К тому же в вашем доме хозяйка вы, а не я.

— Да что вы? — с фальшивой любезностью говорит госпожа Ся. — Вы ведь скоро станете частью нашей большой семьи.

Я подавляю желание фыркнуть. Помню, что мне то же самое говорили при устройстве на работу. В переводе с корпоративного языка эти слова означают: «тебе предстоит выполнять кучу работы за себя и за других без всяких доплат и иных поощрений». Я уже наученная горьким опытом, так что нет. Лучше я с удовольствием побуду тут гостьей и сэкономлю силы для чего-то более полезного. Так и не дождавшись разрешения, я занимаю место за столом. Хозяйке приходится просто смириться с этим.

— А может быть, вы просто не владеете искусством чайной церемонии? — госпожа Ся изящно прикрывает рот ладонью и картинно смеётся. — Это было бы весьма досадно. Каждая уважающая себя леди должна владеть этим навыком.

На сей раз я не сдерживаюсь и закатываю глаза. Эта женщина явно не в курсе, что такое уважение. Госпожа Ся видит мою реакцию и недовольно цокает.

— Тебе бы следовало лучше следить за своими манерами, — замечает она, сурово нахмурив брови. — Раз уж ты такая бесталанная! Каждая из присутствующих здесь девушек родом из уважаемой семьи и является образцом добродетели. Каждая владеет знаниями в области изящных искусств и этикета. Тебе не сравниться с ними.

Утомлённо потираю висок. И ради этого я проснулась в такую рань? Эта старая карга начинает меня раздражать. Почему я вообще должна слушать всё это?! Особенно если учесть, что я не особо рвалась выйти замуж за Шэна. Он сам выбрал меня. Выбрал, потому что его целью было выбесить императора Гуана. И в этом весь глава. Во время игры с вином он не смог ответить ни на один вопрос о симпатии к противоположному полу. Всё потому, что он понятия не имеет о своих предпочтениях в любви. Желание отомстить клану Лун вытеснило все прочие его желания.

Я вздыхаю и поднимаюсь. Раз я уже не нравлюсь этой ведьме, значит, нет смысла сдерживать свои эмоции. Пусть знают, что я не только не соответствую их стандартам, но что я гораздо хуже, чем они думают.

— Может, я и не владею знаниями в области изящных искусств, но зато я готова вместе с моим будущим мужем умыться кровью врагов клана феникса! — восклицаю я.

На несколько секунд в зале повисает тишина. Хозяйка дома смотрит на меня круглыми испуганными глазами. Остальные девушки отводят взгляды в смятении. Повисшее в воздухе напряжение обрывают внезапный хлопок в ладоши. Потом ещё один и ещё. Все присутствующие оборачиваются на звук. Глава Шэн с довольным видом стоит в дверях и… кажется, аплодирует мне.

— Глава Шэн, что вас привело сюда? — испуганно спрашивает сваха.

— Я узнал, что моя невеста направилась к вам, и не смог проигнорировать это, — отвечает тот.

— Я всего лишь хотела убедиться, что она соответствует требованиям, — нервно сглатывая, произносит госпожа Ся. — И то, что я увидела, возмутило меня до глубины души. Грубая. Бесталанная. Она совершенно не годится на роль вашей жены.

— И всё же она станет ей, — глава Шэн подходит ближе и берёт меня за руку. — Вы ведь слышали, что она сказала. Она готова вместе со мной умыться кровью наших врагов. О большей преданности я не смею и мечтать.

Глядя на меня загадочно, он подносит мою руку к губам и целует. Девушки, всё это время не сводившие с нас глаз, стыдливо отворачиваются, а сваха багровеет от злости. Я же чувствую, как сердцебиение ускоряется. Вот же чёрт! И как он может быть таким гипнотически очаровывающим?

— Полагаю, ты закончила здесь? — спрашивает он, беря меня под руку.

— Д-да, — киваю я, пытаясь в экстренном порядке привести себя в чувства.

— Тогда идём, милая, — глава Шэн улыбается обольстительно, и у меня холодок пробегает по спине.

Я думала, что у него нет опыта в любовных делах. Но отчего тогда меня так внезапно бросило в жар от его взгляда?!

На обратном пути в повозке я стараюсь отсесть подальше от главы Шэна и занимаю противоположный угол. Моё лицо всё ещё горит, а сердце бьётся взволнованно. Он ухмыляется, явно замечая моё смущение, но, к счастью, ничего не говорит. Я кошусь на него с опаской. Хочется знать, что это было там, на смотринах. Глава Шэн выглядел так, словно и вправду влюблён в меня без памяти и очарован любой моей придурью.

Я с трудом набираюсь смелости спросить, но в этот момент глава Шэн отворачивается и устремляет взгляд в окно. Я тоже отворачиваюсь в противоположную сторону. Невысказанный вопрос постепенно теряется среди прочих размышлений. Теперь, когда эмоции слегка поутихли, я начинаю испытывать лёгкое чувство вины. Всё-таки госпожа Ся, при всём своём неприятном характере, желает клану только лучшего. Да, она несносная старая карга, но мне следовало проявить уважение хотя бы к её возрасту.

— Спасибо тебе, — вдруг говорит глава Шэн, по-прежнему глядя в окно.

Удивлённо поворачиваюсь к нему.

— За что?

Я ожидала чего угодно: насмешки, упрёков, язвительных комментариев о моём неумении вести себя в приличном обществе. Но точно не благодарности. Это точно он?

Глава Шэн со вздохом откидывается назад.

— Я знал, что госпожа Ся будет испытывать тебя и, скорее всего, останется недовольной, — говорит он спокойно. — Я поехал за тобой, потому что переживал, что ты не выстоишь под её давлением, и наш фиктивный брак окажется под угрозой. Но ты справилась. И даже лучше, чем я ожидал.

Он бросает на меня короткий взгляд, и у меня перехватывает дыхание. О нет, Янью! Только не это! Не вздумай влюбляться в этого гада. Это точно ничем хорошим не закончится!

Я резко отворачиваюсь, пытаясь успокоить разыгравшуюся фантазию. К счастью, на глаза мне попадается тот самый эзотерический магазин.

— Господин, прикажите остановить, пожалуйста! — восклицаю я, подскакивая на ноги.

Глава Шэн ударяет в стенку, и повозка резко тормозит. Прежде чем я успеваю среагировать, меня бросает вперёд. Я неловко выставляю руки, предвкушая жёсткую встречу с деревянной обшивкой. Но глава Шэн ловит меня, невольно заключая в объятия. Несколько долгих мгновений мы смотрим друг на друга в упор. Только успокоившееся сердце начинает колотиться пуще прежнего. Почему-то становится жарко…

— Эй, ты выходить не собираешься? — наконец спрашивает глава Шэн с насмешкой. — Не за этим ли просила остановить?

Я резко отстраняюсь и буквально вылетаю из повозки. Что со мной не так? Находиться рядом с ним явно опасно для моего душевного равновесия.

Глава Шэн, к моему разочарованию, тоже выходит и следует за мной в лавку. Я окидываю взглядом прилавки, заставленные экзотическими товарами. Взгляд цепляется за огромную корзину грибов, напоминающих вёшенки. Точнее, моё внимание привлекают не сами грибы, а частички органических отложений, на которых они росли, а также белые вкрапления в них, похожие на кусочки селитры. Но чтобы убедиться, что это точно селитра, мне нужно провести опыты. Я смотрю на главу Шэна.

— Не могли бы вы купить их для меня, раз уж я так хорошо постаралась в доме госпожи Ся? — спрашиваю в предвкушении. — И ещё желательно узнать, откуда они.

Глава Шэн слегка приподнимает бровь, но ничего не говорит, лишь кивает и обращается к продавцу.

— Откуда привезли эти грибы? — спрашивает он с холодными властными нотками.

— Ох, глава! — лавочник испуганно приседает, узнав его, а затем вскидывает руки и кланяется. — С юга, господин. Они растут в пещерах. В предгорье на границе с пустыней.

Это оно! Я едва не подпрыгиваю от радости. Глава Шэн протягивает монету лавочнику, и тот, начинает перекладывать грибы в другую корзину, предварительно очищая их.

— Чистить не нужно! — восклицаю я не выдержав.

Лавочник и мой будущий муж глядят на меня изумлённо.

— Пещерные грибы ведь используют для ритуалов, не так ли? Я слышала, что без обработки от них больше пользы, — натянуто улыбаясь, поясняю я. На самом деле я понятия не имею, для чего нужны эти грибы.

Лавочник активно кивает и улыбается.

— О, госпожа, а вы сведущи в таких делах, — одобрительно произносит он.- Не желаете ли также приобрести лунный камень высшего качества?

Вот же шарлатан! Кажется, принял мне за какую-то суеверную девицу. Ну ничего, сейчас я этому мастеру маркетинга покажу!

— Позвольте прежде взглянуть на него, — отвечаю я как будто заинтересованно.

Тот с радостью достаёт из-под прилавка красивую деревянную шкатулку с красной шёлковой подкладкой внутри. Упаковка и осторожное обращение лавочника с камнем внутри даже на меня производят впечатление. Из-за этого я не сразу понимаю, что что-то не так. Однако…

— Уважаемый, тот, кто продал вам этот камень, был шарлатаном, — произношу я, склонившись над коробкой. — Это не лунный камень, а обычное мутное стекло.

— Что за вздор? — дрожащим от волнения голосом отвечает лавочник. — Я сам добыл и обработал этот камень для продажи!

— В таком случае, шарлатан — это вы, — я только развожу руками, — ибо настоящий адуляр, именуемый в простонародье лунным камнем, имеет перламутровый отблеск.

— Глава Шэн, эта девушка ошибается! Разве стал бы я предлагать подделку прямо у вас на глазах?!

— Учитывая, какая слава за вами ходит, вполне могли, — глава, всё это время молча наблюдавший за мной, шумно вздыхает. — Вероятно, вы решили, что ни один из нас в силу возраста не способен отличить настоящий камень от подделки. Но вам не повезло, моя невеста владеет знаниями алхимии, и уж точно разбирается во всякого рода камнях.

Я удивлённо поднимаю глаза на главу Шэна. Знания алхимии… С чего это он взял? Неужели он предположил это после того, как увидел ту навозную кучу? Если подумать, то он и во время игры спрашивал меня о чём-то подобном? Он же не заставит меня превращать ртуть в золото? Меня всегда пугали истории средневековой Европы. Впрочем, опасных заблуждений и у нас хватало. Взять, к примеру, свинцовую пудру.

Дрожь пробегает по спине, когда я вспоминаю, что служанка тоже чем-то красила меня с утра. Возникает желание немедленно умыться. Даже кожа начинает зудеть. Лавочник же, осознав, что его афера не удалась, начинает извиняться и всячески пытаться переложить вину на обстоятельства.

— Виноват, господин! Но не гневайтесь на меня, прошу, — лавочник почти хватается за рукав. — Тяжко стало нам, торговцам, — за пределы провинции не выехать. Вот и пытаемся заработать на чашку риса, как можем.

Не знаю, в чём дело, но глава Шэн багровеет от злости. Его ладони охватывает пламя. Это не первый раз, когда я вижу огненную магию, но впервые это происходит настолько близко ко мне. И это одновременно пугает и завораживает.

— Господин, — робко произношу я и кланяюсь. —Дайте этому человеку ещё один шанс. Пусть послужит на благо клана.

— Спасибо вам, госпожа! — восклицает торговец с надеждой.

— …Ну а если он снова возьмётся за обман, то вы сможете спалить всё, что он имеет дотла! — продолжаю я угрожающим тоном. Не знаю, прислушается ли глава ко мне, но очень надеюсь на это. Не хочется мне становиться свидетелем убийства.

Проходит минута, и наконец пламя на руках главы Шэна гаснет. Я едва заметно выдыхаю и забираю с прилавка свои грибы.

— Полагаю, мне не нужно говорить тебе, что будет, если ты ещё хоть кого-то попытаешься надуть, — произносит он.

Торговец снова быстро кивает. Глава Шэн разворачивается и выходит из лавки.

— Ну что, расскажешь для чего тебе эти грибы? — спрашивает он, когда мы снова садимся в повозку.

Я гляжу на него удивлённо — от его злости не осталось и следа. Неужели в лавке он только притворялся?

— Не совсем уверена, но если я всё же права, то мне не придётся делать новые селитряницы, чтобы получить удобрения, — отвечаю я, вновь загоревшись идеей. — Но чтобы убедиться в этом, мне нужно будет провести эксперимент. В месте, где трудно устроить пожар.

Наша повозка следует по улицам города на окраину и останавливается перед большим каменным зданием с широкой крышей и высоким дымоходом, из которого валит чёрный дым. Во дворе стоят чаны с водой. Вокруг пахнет углём и дымом. Медленно до меня доходит, что это кузница. Едва мы переступаем порог, горячий воздух, насыщенный запахами металла и угля, окутывает нас. От ударов кузнечных молотов о металлические заготовки в стороны разлетаются искры. Я обвожу работников взглядом и замечаю у молодого кузнеца и его помощников шрамы от ожогов. Заметив нас, они кланяются почтительно.

— Цзюфэй, моя невеста желает провести эксперимент, — произносит глава, обращаясь к кузнецу.

— Как пожелаете, глава, — отвечает тот и приказывает остальным на время остановить работу.

Я понимаю, что не зря предостерегла главу насчёт эксперимента и попросила привести меня в безопасное место. Ведь в случае пожара, себя-то он защитил бы, но вот меня вряд ли. По крайней мере, на своих людей ему всё равно. Всё моё очарование им мгновенно испаряется.

С разрешения кузнеца я занимаю стол с инвентарём у входа. Выкладываю из корзины грибы, что мы купили в лавке, а после аккуратно собираю с них белые кристаллы и приступаю к созданию раствора. Мне нужно проверить, действительно ли это селитра. Глава Шэн стоит рядом, наблюдая за моими действиями с лёгкой заинтересованностью. Это немного удивляет.

— Мне нужна будет кисть и бумага, — говорю я, не отрываясь от работы.

Цзюфэй приносит мне потрёпанную и слегка обгоревшую кисть. Глава Шэн, не задумываясь, достаёт из внутреннего кармана своей накидки какой-то документ и протягивает его мне. Я смотрю на документ с сомнением.

— Вы уверены, глава? — спрашиваю, поднимая на него глаза. — Мне придётся сжечь его для эксперимента.

— Не волнуйся, — отвечает тот с невозмутимым видом. — Просто делай то, что должна.

Какой великодушный! Удивительно, как легко он жертвует документом, который, возможно, был важен. Хочется взглянуть, что он собой представляет, но глава Шэн пристально глядит на меня. Я беру бумагу и кистью вывожу на ней иероглиф. Цзюфэй пристально следит за моими действиями, словно боится, что я сделаю что-то опасное. Хотя, если подумать, такая вероятность есть.

Раствор прозрачный, так что когда бумага высыхает, то снова становится белой. Для того чтобы закончить эксперимент, мне приходится поджечь деревянный кончик кисточки. Одному из помощников кузнеца не нравится, что я порчу вещь его мастера.

— Эй, что вы творите?! — восклицает он и делает несколько шагов ко мне.

— Назад! — командую я, шагнув в сторону.

Краем глаза замечаю, как кузнец подаёт своим помощникам знак отступить. Кажется, ему, как и главе Шэну, интересно, что я задумала.

Я осторожно опускаю обуглившийся кончик кисти на бумагу и замираю. Мысленно скрещиваю пальцы, надеясь, что эксперимент будет успешным. Несколько мгновений кажутся вечностью, но вот бумага начинает тлеть в одной точке. А затем тление быстро расходится из центра в стороны, и на листе словно бы образуется ровный рисунок. Выжженные линии на бумаге образуют иероглиф «огонь».

В кузнице повисает напряжённая тишина. Все, кроме главы Шэна, смотрят на меня как на демона. Честно говоря, мне даже немного нравится этот момент. Я торжествующе улыбаюсь и оборачиваюсь к своему будущему мужу.

— Моё предположение оказалось верным! В пещере, где растут купленные вами грибы, есть отложения селитры, — объявляю я радостно. — Думаю, там мы сможем добыть достаточно селитры, чтобы удобрить сады во всём городе.

Глава Шэн глубоко вздыхает и бросает на кузнеца Цзюфэя долгий взгляд. Тот кивает ему и кланяется. После мой будущий муж снова обращается ко мне:

— Я понял тебя. Мои люди добудут для тебя эту твою селитру.

Я улавливаю в его голосе какие-то странные довольные нотки. Это его новость про удобрения так обрадовала? Впрочем, ладно. Пусть уж лучше радуется всякой ерунде, чем замышляет смертоубийства в другом клане.

Не задерживаясь, мы направляемся обратно в поместье. Проезжая через город, я замечаю, как сильно меняется его облик по мере того, как мы приближаемся к центру. На окраине города люди живут скромно, в небольших домах с соломенными крышами. Народ там держится настороженно. Взгляды случайных прохожих полны недоверия. Но чем ближе к центру, тем больше появляется просторных улиц, украшенных фонарями и шелковыми вывесками. Вокруг снуют богато одетые горожане. Каменные здания сменяют деревянные лачуги. Здесь город живёт совсем по-другому — люди смеются, переговариваются, кажется, будто тяжесть мира их не касается.

Я размышляю, насколько трудно мне было бы, попытайся я сбежать от главы Шэна и раз за разом прихожу к выводу, что заключить с ним брак — не такая уж плохая идея. Вот только мне нужно как-то научиться понимать его, чтобы быть готовой к неприятностям. К примеру, сейчас меня не покидает чувство, что глава Шэн чем-то сильно обрадован и взволнован. Хотя внешне он ведёт себя, как обычно, всё же я замечаю, как неспокойно ему сидится на месте. Мы, как и прежде, не смотрим друг на друга, но периодически у меня появляется чувство, что глава Шэн поглядывает на меня исподтишка. Такое поведение сбивает с толку.

Повозка плавно останавливается у ворот поместья. Глава Шэн первым выходит наружу и неожиданно подаёт мне руку, помогая спуститься. Я удивлённо смотрю на него.

— Что-то не так? — спрашиваю я прищуриваясь.

Он вскидывает брови, словно не понимает, о чём я.

— Почему ты так решила?

Я запинаюсь, не зная, стоит ли озвучивать свою мысль. Но, с другой стороны, лучше выяснить всё сразу и не терзаться сомнениями.

— Просто… вы ведёте себя странно, — говорю я, отводя взгляд.

— Странно? — повторяет глава Шэн.

— Вы любезны со мной. Обычно это вам не свойственно, — поясняю я, пожимая плечами.

Он криво усмехается, отчего мне становится ещё полее не по себе.

— Ты плохо меня знаешь, Янью, — произносит он вздохнув. — Я любезен со всеми людьми, о ком высокого мнения.

Его слова застают меня врасплох. Я не знаю, как на них реагировать. Безусловно, то, что он начал ценить меня, очень приятно. Вопрос только: были ли его слова искренними? И ещё важнее, что я такого сделала, что глава Шэн внезапно признал мою ценность?

Я теряюсь в своих мыслях. Замечаю, как ко мне спешит моя служанка, явно обрадованная моим возвращением. Глава Шэн кивает мне в знак прощания, и я направляюсь к своим покоям.

Подготовка к свадьбе начинается неожиданно. Всего за пару дней меня затягивает в водоворот обсуждений, примерок и поездок по свадебным делам. Глава Шэн, словно желая показать всем, насколько важен этот брак, приглашает лучших портных Чжунгуана. Они приезжают в поместье с сундуками тканей, шелков, украшений и бесчисленными свитками с эскизами. Я не могу отрицать, что сам процесс приготовления меня завораживает. Впервые в жизни я чувствую себя главной героиней, окружённой вниманием, роскошью, и предвкушающей нечто грандиозное.

Но стоит мне поймать себя на этой мысли, как я тут же одёргиваю себя. Как бы красиво всё это ни выглядело, брак наш фиктивный. К тому же меня тревожит, что глава Шэн слишком доволен в последнее время. Не то чтобы я ожидала, что он будет ходить мрачнее тучи. Но когда лицо злодея книги не покидает самодовольное выражение, это не предвещает ничего хорошего.

Он часто заходит в мои покои во время примерок и внимательно наблюдает за работой портных. Время от времени делает замечания, словно ему действительно небезразлично, как я буду выглядеть в день свадьбы. Иногда я ловлю его взгляд на себе, и в эти моменты у меня появляется странное ощущение. Будто он что-то скрывает. Становится не по себе от этого. Но когда я спрашиваю его, в чём дело, он лишь отвечает с улыбкой:

— Ничего. Просто ты так прекрасна, что я не в силах отвести от тебя глаз.

От этих его слов и следующих за ними взглядов у меня невольно перехватывает дыхание. Кем бы ни был этот дьявол, меня явно привлекает его энергия. Хотя я отдаю себе отчёт, насколько опасно с ним сближаться. Я будто провожу эксперимент со взрывчатым веществом.

Я решаю быть осторожнее. Внимательнее прислушиваюсь к разговорам слуг, пытаюсь уловить хотя бы намёк на то, что происходит вне поля моего зрения. Однако слуги либо действительно ничего не знают, либо прекрасно умеют держать язык за зубами. Чем больше я пытаюсь выяснить что-либо, тем сильнее у меня возникает ощущение, что меня намеренно держат в неведении.

Подозрения усиливаются, когда я снова еду в кузницу. Я надеялась подслушать разговоры, возможно, наткнуться на какие-то странности. Но… Цзюфэй и его помощники улыбаются мне слишком широко. Кланяются с излишней почтительностью. А потом, пока я ещё не успела задать ни одного вопроса, меня буквально выпроваживают вон под предлогом занятости.

Это странно. В прошлый раз кузнецы вели себя естественнее, а сейчас — будто заранее подготовились к моему приходу.

Но самым подозрительным оказывается исчезновение Сина, немого помощника главы. Он всегда был где-то рядом, словно тень, следил за мной и передавал информацию своему господину. А теперь он куда-то пропал, и никто не говорит, где он.

Время проходит незаметно, и наступает день свадьбы. Ещё накануне я поняла, что глава Шэн собирается устроить зрелище, не уступающее императорским церемониям. Красные шелковые ленты украшают улицы Чжунгуана. Люди выходят посмотреть на шествие невесты. Весь этот размах предназначен лишь для одного — показать величие главы клана. Неважно, что этот брак фиктивный. Люди должны верить в его силу и законность.

Меня облачают в тяжёлый, расшитый золотом наряд. Волосы заплетают в замысловатую причёску, а лицо украшают изящным макияжем. Я смотрю в зеркало и едва узнаю себя. Я словно бы настоящая невеста. Но чем дольше длится церемония, тем чаще я напоминаю себе, что всё это — хорошо разыгранный спектакль.

Мы с главой Шэном совершаем традиционные поклоны небесам, предкам и друг другу. Я краем глаза замечаю, как глава Шэн бросает на меня короткие, изучающие взгляды. Кажется, он рад тому, как всё идёт. Я лишь вздыхаю смиренно. Мне не стоит сегодня переживать из-за возможных опасных планов главы. Я должна играть счастливую молодую жену. Я бросаю беглый взгляд на своего мужа. Восхищённый вздох срывается с губ. Ничего не могу поделать с собой. Он слишком неотразим в своих торжественных одеждах.

После всех обрядов меня, наконец, ведут в брачные покои. В комнате мерцают свечи, от их света тени мечутся по стенам, словно живые. В воздухе ощущается аромат благовоний. Я кошусь на широкую кровать с балдахином у дальней стены, и мурашки пробегают по коже. Неужели… Неужели я наконец-то высплюсь на такой роскошной кровати?! Как же мне не терпится!

Глава Шэн входит в комнату, не спеша, с ленивой улыбкой. Он закрывает за собой дверь и подходит ближе.

— Ты выглядишь удивительно, — замечает он, оглядывая меня.

— Как приятно это слышать, — я отвечаю с лёгкой усмешкой. — Но вы можете уже не стараться одаривать меня комплиментами. Мы в покоях одни, и вас никто не услышит.

— Эти слова не для чьих-то ушей, а для тебя, — произносит глава Шэн с досадой.

— Если так, тогда тем более не стоит, — возражаю я.

— А что? Боишься, что не сможешь сохранять разум холодным? — он снова улыбается.

Прищуриваюсь напряжённо. Глава Шэн явно что-то задумал — я вижу это в его глазах. Он приближается, заставляя меня отступить к кровати. Угрожающе нависает надо мной. Он что, решил поиграться со мной, словно кот с мышкой? Рассчитывает, что я испугаюсь? Но мне не страшно. Я больше заинтригована, чем напугана. Насколько далеко он готов зайти в своей игре?

— Ты боишься? — спрашивает он, когда расстояние между нами сокращается до предела. Я стараюсь не смотреть ему в глаза. Боюсь, что не смогу сдержать свои истинные эмоции. И всё же против воли они вырываются. Губы трогает улыбка.

— Разве должна? — я склоняю голову набок.

Глава Шэн усмехается и в следующий миг до боли сжимает мои запястья. Взгляд его становится суровым.

— Я могу с лёгкостью сломать тебя… — шепчет он угрожающе. Холодок пробегает по спине. Нет, мне, конечно, нравятся порой грязные разговорчики в постели, но явно не такого рода.

Видимо, глава пытается казаться опасным. Хочет проверить, как я отреагирую. Ждёт, что я запаникую и сбегу или начну умолять его не прикасаться ко мне. Однако я не собираюсь делать ни того, ни другого. Вместо этого я мягко обвиваю его шею руками и прижимаюсь к нему ещё теснее.

— Ну нет, мой дорогой муж, так не пойдёт, — произношу я, качая головой. — Если ты действительно решил овладеть мной, тебе придётся быть ласковым.

Он вдруг усмехается. Напряжение, что висело в воздухе ещё мгновение назад, исчезает. Я тянусь к его губам, и в этот момент он теряет свою уверенность. Но лишь на миг. В следующую секунду он жадно впивается в мои губы. Его прикосновения горячие, настойчивые, но не грубые. Он внял моей просьбе. Это странно, но приятно.

«Янью, что ты творишь?!» — мелькает мысль, прежде чем я отдаюсь в его руки.

Но я не останавливаюсь. У моего поступка много причин, но сейчас я не помню ни одной из них. Наверное, мне просто не хочется засыпать в одиночестве после такого прекрасного и торжественного дня.

Когда я просыпаюсь, главы Шэна уже нет. И простыни рядом успели остыть, будто он ушёл задолго до рассвета. Я оглядываюсь — комната пуста, только приглушённый свет утра пробивается сквозь занавеси на окнах. Сердце всё ещё стучит в груди непривычно быстро, а тело помнит жаркие прикосновения. Я закусываю губу, вспоминая о минувшей ночи.

Чтобы унять волнение, подхожу к окну, раздвигаю створки и глубоко вдыхаю свежий воздух. Двор уже ожил — слуги снуют туда-сюда, выполняя утренние обязанности. Внимание привлекает молодая служанка, что высыпает что-то белёсое у корней растений в саду.

Я щурюсь. Это что… селитра?

Нахмурившись, я оборачиваюсь, быстро надеваю накидку и выхожу во двор.

— Откуда это? — спрашиваю у служанки, остановившись рядом.

Она вздрагивает, но, увидев, кто перед ней, поспешно опускает голову.

— Из склада, госпожа.

— Из склада? — повторяю, ощущая, как всё холодеет внутри. — Кто позволил?

— Охранники сказали, я могу взять немного для удобрения, — неуверенно отвечает девушка.

Хочется выспросить у служанки, когда и откуда привезли селитру. Но я понимаю, что больше так просто она ничего не скажет. Значит, придётся выяснить самой. А вместе с этим, возможно, мне удастся найти ответ на вопрос, что именно последние недели скрывал от меня глава Шэн.

Когда вечер сменяется глубокой ночью и в поместье всё затихает, я выскальзываю из своих покоев. Путь к складу не так уж сложен — его расположение мне известно. Осторожно двигаюсь вдоль стен, избегая открытых мест. Прячусь в тени, ожидая, пока караул не сменится. Жду, затаив дыхание, и когда последние шаги стражников удаляются, осторожно подхожу к двери.

На моё счастье, склад оказывается заперт только на засов. Пара мгновений — и я внутри. Тут темно, воздух пахнет деревом, пылью… и чем-то ещё. Сердце пропускает удар. Мне хватает нескольких шагов, чтобы разглядеть ряды бочек, плотно закрытых крышками. Я открываю одну из них и подсвечиваю содержимое фонарём. Когда понимаю, что именно внутри, тут же подаюсь назад. Ледяной холод охватывает тело.

Эти бочки доверху заполнены селитрой. Её слишком много для обычных удобрений. Я отступаю на шаг. Мысли лихорадочно мечутся в голове. Но я уже вижу всю картину целиком. Глава Шэн… я вдруг понимаю, что именно он задумал. А ещё понимаю, что по глупости сама подсунула ему идею для крайне жестокого и кровопролитного плана мести императору.

Шэн

Я замираю в дверном проёме, прислушиваясь к голосам. Ситуация дряннее некуда: госпожа Ся решила испытать Янью. Я уже понял, что Янью отнюдь не та, за кого себя выдаёт. Её манерой грубы и порой даже возмутительны. Она, не стесняясь, говорит, что думает. И по меркам госпожи Ся Янью определённо не подходит на роль невесты главы клана. Напряжённо я наблюдаю, как госпожа Ся пытается унизить девушку, указывая на её недостатки. Однако Янью реагирует на её выпады спокойно. Сказать по правде, я удивлён. Мне даже не пришлось вмешиваться.

Несмотря на внешнее гостеприимство, атмосфера в доме враждебная. Но Янью держится и даже пытается быть вежливой. И только когда госпожа Ся прямо говорит Янью, что она мне не пара, моя фальшивая невеста не выдерживает.

— Может, я и не владею знаниями в области изящных искусств, но я готова вместе с мужем пролить кровь наших врагов! — восклицает она старухе в лицо.

И пусть я понимаю, что Янью это не всерьёз, что она всего лишь умело играет свою роль, но моё сердце всё равно начинает биться быстрее. Я смотрю на её гневное выражение лица, и по телу проходит приятная дрожь. Наверное, если бы я и мог в кого-то влюбиться, то только в такую грозную и воинственную особу.

— Да о чём я вообще думаю?! — я зло одёргиваю себя и переступаю порог зала. Пора заканчивать этот спектакль.

Моё внезапное появление приводит хозяйку дома в панику. Госпожа Ся глядит на меня в страхе, не зная что сказать. Мне остаётся только покачать головой. Если она предполагала, что мне её действия не понравятся, то зачем вообще тогда затеяла всё это? В отличие от неё Янью моё появление радует. Мне кажется, что я даже слышу её облегчённый выдох. И снова я почему-то начинаю волноваться. Хочется поскорее увести её отсюда. Я подхожу ближе и беру её за руку.

— Эта девушка совершенно не годится на роль вашей жены! — произносит госпожа Ся, будто пытаясь оправдать свою грубость в отношении Янью. — Она не достойна быть вашей женой.

Бросаю на неё грозный взгляд. Она это серьёзно сейчас? Решила, что может разубедить меня в решении, что я уже принял?

— Вы слышали, что сказала моя невеста, — отвечаю я, сурово глядя на сваху. — Она готова вместе со мной бороться с врагами нашего клана. Именно такая женщина мне нужна!

В порыве эмоций я подношу ладонь Янью к своим губам. Её кожа на удивление оказывается очень нежной. И пахнет так притягательно, что хочется касаться и касаться её. Мне с трудом удаётся преодолеть навязчивое желание. Однако внезапный жар не утихает. Я… вожделею эту женщину? Трудно поверить в это, ведь мне никогда не нравились такие, как она. Должно быть, я слишком долго подавлял плотские желания. Медитации и тренировки уже не помогают. Значит, нужно решить проблему иным способом.

Я поднимаю глаза на Янью и замечаю лёгкий румянец на её щеках. Вот ведь актриса. Настолько правдоподобно отыгрывает смущение.

— Думаю, на этом можно закончить, — бросаю я госпоже Ся, а затем снова обращаюсь к Янью. — Идём, милая.

Я слышу взволнованные вздохи претенденток в невесты, что собрала госпожа Ся. Наверное, если бы всё было по-другому… Если бы мой отец и дед были бы живы, а клан процветал, то я бы женился на одной из них. Но сейчас мне действительно нужна другая женщина. Та, что станет моим оружием против императора Лун Гуана. Та, которой я смогу пожертвовать во благо моей цели.

На обратном пути Янью молчит и держится от меня в стороне. И только когда ей на глаза попадается эзотерическая лавка, моя невеста просит остановиться. Я подаю сигнал возничему, и повозка резко тормозит. Колёса скрипят, лошади издают недовольное ржанье, и в следующее мгновение лёгкое, тёплое тело Янью валится прямо на меня.

Я ловлю её невольно — руки действуют быстрее разума. И вот она — совсем рядом. Так близко, что я чувствую, как волосы из её причёске касаются моего подбородка. Дыхание обдаёт шею, а губы почти касаются моей кожи. Меня снова бросает в жар.

«Проклятье! — думаю я про себя. — Она это специально? Я ведь только привёл мысли в порядок».

— Выходить не собираешься? — грубо бросаю я, надеясь за этим скрыть своё волнение.

Она резко отстраняется и, пунцовея, спешит наружу. Я глубоко вздыхаю и касаюсь своего пылающего лица. Нет, я совсем не желаю её! Это просто жара и неровная дорога.

Из любопытства я следую за ней в лавку. Я прежде не бывал в таких местах. Заклинатели, конечно, творят чудеса в понимании простого люда, но со всякими оккультными науками они никак не связаны. Пожалуй, если бы мой отец увидел, что я вхожу в подобный магазин, то наказал бы меня. При этой мысли я ещё охотнее переступаю порог лавки. Запах трав и кореньев неприятно бьёт в нос. Я прикрываю его и кошусь на Янью. Эта словно светится. Порхает между прилавками, принюхивается, смотрит, трогает. Вид у неё такой, будто она не в лавке со всякими странностями, а в ювелирной мастерской.

— О, это может сработать! Мы можем их купить? — она указывает на одеревеневшие грибы. — И спросите, откуда они!

Приходится удовлетворить просьбу моей невесты. По правде говоря, мне интересно, что она будет делать с ними. Может, они нужны для какого-то алхимического эксперимента.

— Думаю, нам не придётся ждать образования наших удобрений в селитрянице, — произносит она, беря на руки корзину с грибами.

Удобрения? Я вздыхаю разочарованно и почти теряю интерес. Я ожидал чего-то большего. Впрочем, наверное, это было глупо. Она же всего лишь женщина.

Но вдруг Янью произносит, как бы между прочим:

— А нет ли поблизости такого места, где не страшен огонь? Хочу убедиться, что действительно нашла альтернативу селитряницам.

Место, где не страшен огонь? Мне в голову закрадываются подозрения. А что, если эти удобрения огнеопасны, и я смогу использовать их как оружие? Ведь известно, что даже навоз со временем начинает нагреваться без всякой видимой причины. Я решаю отвезти Янью в кузницу. Разумеется, я смог бы защитить её от огня где угодно. Но мне хочется показать Цзюфэю вероятное открытие своей невесты. Он, продолжая дело своего покойного отца, уже долгое время пытается создать для меня формулу того самого огня из моего сна. Возможно, если Янью и Цзюфэй объединят свои знания, то моя цель наконец-то будет достигнута.

В кузнице Янью достаёт из корзины грибы и аккуратно, будто лекарь, счищает с него какие-то крошки. Собирает их в крошечную кучку и кладёт в небольшую чашу, что принёс Цзюфэй. Затем наливает в чашу немного воды и размешивает кристаллы до растворения.

— Господин, у вас не найдётся листа бумаги? — спрашивает она, растерянно обернувшись. Я даю ей письмо из столицы с объявлением награды за мою голову. Мне удалось перехватить его раньше, чем оно дошло до моей родни.

Я нахожу весьма символичным то, что от манипуляций Янью на этом листе, будто от специального заклинания, проступает иероглиф «огонь». Поначалу я гляжу на это изумлённо. А потом до меня доходит, что те самые крупинки удобрения, что Янью сняла с грибов, действительно огнеопасны.

Я смотрю на Цзюфэя. Тот кивает мне в ответ, давая понять, что знает что нужно делать. Янью же просто радуется успеху будто ребёнок. Что ж, пусть пока остаётся в своём счастливом неведении. Она мне ещё пригодится.

Я никогда не замечал, насколько неуютен главный зал нашего поместья. Именно здесь я чаще всего встречался с отцом и дедом, когда они возглавляли клан. Видимо, встречи эти были для меня настолько тяжёлыми, что я просто не обращал внимания на давящую атмосферу. Здесь чужому человеку хочется замолчать и слушать. А своему — исполнять.

Я прохожу по залу уже в десятый раз. На душе неспокойно, но это не тревога, а скорее нетерпение. Такое, какое испытываешь перед боем. Сегодня особенный день. Наконец-то, после всех этих нелепых встреч, утомительных визитов глав семейств и городских чиновников я приблизился к своей цели. И, что забавно, помогла мне в этом та, кого я спас и взял с собой в степную провинцию по чистой случайности. Янью. Теперь мне кажется, что сама судьба свела нас.

Я останавливаюсь у окна. День ото дня становится всё жарче. Совсем скоро солнечное лето сменит цветущую весну. Над горизонтом клубятся большие облака. Воздух неподвижен, значит, скоро прольётся дождь.

Син появляется, как всегда, бесшумно. Ни шороха, ни дыхания — только лёгкое колебание воздуха от закрывающейся двери. Смотрит на меня вопросительно, слегка приподняв бровь. Должно быть, его удивило, что я послал за ним сразу же, как вернулся домой.

— Ты соберёшь группу из крепких работяг и поедешь на юг, — говорю я негромко, но чётко. — Там на границе в горных пещерах ты разыщешь такие грибы. Под ними есть залежи селитры…

На последнем слове Син снова вопросительно приподнимает брови.

— Да, — отвечаю я на его немой вопрос. — Той самой селитры, которую хотела получить Янью из навоза. Мы выяснили, что её можно использовать не только как удобрение. Цзюфэй подтвердил, что с её помощью мы сможем создать то оружие, о котором я тебе рассказывал.

Син понимающе кивает. Я подхожу к нему ближе и хлопаю по плечу.

— Если тебе будет нужно больше информации, обратись к торговцу из эзотерического магазина. Это он продал нам грибы, на которых Янью нашла селитру. И Син, это очень важно.

Син делает знак рукой — «понял». Затем другой — «выполню». Он всегда немногословен. И в этом его сила.

Провожаю его взглядом до двери, а после возвращаюсь к окну. Вижу вдали торговый караван. Он неспешно движется по главной улице. Син обязательно приведёт такой же с юга. Только загруженный не тканями и специями, а чем-то гораздо ценнее. Я провожу рукой по подоконнику. Пыль собирается на кончиках пальцев. Мелкая, мягкая. Вижу, как она искрится на солнце. Почти как пепел. Я представляю, как в пепел обращается всё, что дорого императору, и приятная дрожь проходит по телу.

Да, скоро всё изменится. Янью пока этого не понимает. Она занята своими экспериментами и предсвадебными хлопотами. Эта девушка полагает, что наш брак — способ защититься для неё. Что ж, пусть так и думает. Её мозги ещё пригодятся мне.

Стоит вспомнить о ней, как меня снова охватывает волнение. Это начинает выводить меня из себя. Я не могу позволить моим эмоциям управлять мной. Тем более что моё увлечение Янью — просто зов плоти. Если я утолю свой голод, то смогу снова смотреть на эту женщину беспристрастно.

Я спускаюсь по ступеням во двор и велю подать мне повозку. Я не объясняю, куда направляюсь. Сам ещё не знаю. Велю возничему ехать прочь. Подальше от дома, от слуг, от этого её навязчивого образа. От воспоминаний о том, как она смотрит на меня, смеётся, как поджимает губы и закатывает глаза, когда злится. От запаха её волос и их прикосновения на моей коже.

Повозка следует по улицам. Я не заинтересованно гляжу на мелькающие за окном здания. И вдруг меня осеняет: я ведь недалеко от квартала красных фонарей. Я не распутник. Мне некогда было быть им. Да и неинтересно. Но сейчас я должен доказать себе, что всё это — лишь наваждение. Что оно пройдёт, стоит лишь отвлечься. Есть много женщин, желающих попасть в мои покои. И Янью даже не одна из них, чтобы думать о ней так много.

Останавливаюсь у самого приличного дома в квартале с ярким, красивым фасадом. В воздухе пахнет дорогими благовониями, из окон слышится смех и звуки гуциня.

Внутри царит полумрак, а тот свет, что есть, красного цвета. От этого у меня создаётся впечатление, что всё вокруг не настоящее. Бутафорское, словно в каком-то странном представлении. Хозяйка дома появляется из ниоткуда. Она полновата, но красива, как расписная шкатулка. Она улыбается, склоняя голову.

— Желаете скрасить одинокий вечер, господин?

— Именно так, — киваю я.

Пусть я не называю своего имени, но она сразу же понимает, что перед ней — не просто купец или чиновник. Она не задаёт лишних вопросов, и я благодарен ей за это.

— Уверена, вы останетесь довольны, — произносит она кокетливо. — Пойдёмте?

Хозяйка провожает меня в соседний зал с низким столом, вокруг которого разложено множество шёлковых подушек.

— Прошу, располагайтесь, — произносит она и кланяется. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли наше лучшее вино.

Поначалу мне хочется остановить её, я ведь помню, что было в прошлый раз, когда я напился. Однако я почему-то вдруг начинаю чувствовать себя неловко здесь. Предполагаю, что выпивка сделает меня чуть смелее. Девушки одна за другой выстраиваются передо мной. Я бегло смотрю: наряды яркие, губы алые, глаза подведены. Они все хороши собой, но всё же… в каждой что-то не то. Слишком вычурные, слишком громкие.

Останавливаюсь и указываю пальцем на ту, чьё лицо кажется смутно знакомым. Только когда она подходит ближе, понимаю: у неё такие же скулы, как у Янью. Тот же оттенок кожи. Остальные оставляют нас наедине. Хозяйка подаёт вино и закуски. Девушка садится напротив, начинает играть. Музыка мягкая, красивая. Она поёт. Рассказывает историю о божестве, что влюбилось в смертную. Смотрит на меня и улыбается. Потом оставляет инструмент и наливает вино. Пытается разговорить меня, смеётся, касается моего рукава.

А я… Я не чувствую ничего. Ни желания, ни интереса. Даже раздражения нет. Только усталость. Эта девушка красивая и неглупая. И, наверняка, очень ласковая. Но она чужая. Я не хочу её.

— Я сделала что-то не так, господин? — спрашивает она. Я качаю головой и поднимаюсь из-за стола.

— Нет, — отвечаю сухо. — Ты хорошо постаралась, но я должен уйти.

Её глаза расширяются. Она явно привыкла к другому ходу событий. Но вопросов она не задаёт вопросов. Просто провожает до выхода.

Я расплачиваюсь с хозяйкой и выхожу на улицу. Уже ночь. Луна висит над крышами, будто следит за мной. Воздух холоден. Я сажусь в повозку и велю трогаться. Когда добираюсь до дома, меня никто не встречает. Даже слуги давно спят. Только факелы по периметру всё ещё горят, отбрасывая длинные тени на камни дорожек. Выхожу во внутренний двор. Смотрю на небо, потом на сад. Он замер, как и я. Словно весь этот мир ждёт моего следующего шага.

Ну, и что это было? Зачем я поехал туда? Глупец. Словно мало мне было до этого личных проблем. Теперь я точно знаю, что не просто желаю близости с женщиной. Я желаю одну-единственную женщину — Лун Янью.

Я не задумывался о том, как буду вести себя на собственной свадьбе до того, как настал этот день. Я был убеждён, что мне не нужно особо стараться, ведь брак, что я заключаю — фиктивный. Всё моё внимание было сосредоточено на добычи селитры, и ещё, может быть, совсем немного на том, чтобы пригласить на торжество достаточно гостей, чтобы слухи дошли до императора.

Но как только я вижу Янью, все прочие мысли пропадают из головы. У меня перехватывает дыхание. Она необыкновенно красива. Яркий паланкин по традиции проносят через весь город от дома госпожи Ся до нашего. Подобно остальным, я могу лишь наблюдать, как она в свадебном облачении покидает паланкин и проходит через ворота. Красный ханьфу с тонкой золотой вышивкой горит в лучах утреннего солнца, словно осенний лес в горах. Лёгкие рукава и полы одеяния струятся по воздуху, а изящные украшения тихо звенят при каждом шаге. Её длинные волосы убраны в высокую причёску с украшением в виде феникса. Лицо прикрыто наполовину веером.

Мне с трудом удаётся прийти в себя и оторвать взгляд от своей невесты. Сердце бьётся так быстро, а в груди всё сильнее разгорается пламя. Проклинаю себя за то, что не смог сохранить разум. Я не должен влюбляться в эту женщину. Не должен волноваться при взгляде на неё. Мой разум обязан оставаться холодным. Я всё это понимаю. Однако подавить свои чувства не могу. Злюсь, но сдержать их не в силах.

Ещё и Янью нисколько не упрощает мне задачу. Вопреки моим ожиданиям она держится с достоинством, как и подобает невесте главы клана. Кажется, после стычки с госпожой Ся она поняла, чего от неё ждут. Даже моя родня — те, кто был категорически против нашего брака и называл его скандальным, сегодня выглядят довольными. Дядя одобрительно кивает, глядя, как Янью почтительно кланяется им. И только Суинь, ожидаемо остаётся недовольной и всю церемонию бросает на невесту ревнивые взгляды. Словно боится, что моя невеста отнимет меня насовсем.

Мы поворачиваемся друг к другу для взаимных поклонов. В этот миг я встречаюсь с ней взглядом. Янью улыбается так радостно и искренне, что внутри что-то ёкает. Она словно бы и вправду рада нашей свадьбе. И глядя на то, как она радуется, я словно бы и сам становлюсь счастливее. И это пугает меня. Вожделение — это одно, но любовь — это слишком!

Я не выдерживаю, наклоняюсь чуть ближе и тихо говорю ей:

— Ты ведь помнишь, что всё это не по-настоящему?

Её улыбка медленно сползает с лица. Счастливый огонь в глазах гаснет. Но мне не становится спокойнее. Напротив, я начинаю чувствовать вину, что расстроил её. Проходит немного времени и Янью берёт себя в руки. На губах её снова играет улыбка — губы слегка изогнуты, глаза чуть прикрыты. Но… я больше не чувствую ни волнения, ни тепла. Её эмоции фальшивы. Грудь неприятно сдавливает. Я ведь должен был почувствовать облегчение, или даже злорадство. Но вместо этого лишь странная пустота и сожаление, что выбрал именно этот момент, чтобы напомнить ей, что на самом деле происходит.

Празднество продолжается и перетекает в настоящий пир. Звуки гуциня, звон чашек, аромат пряного вина и лучших угощений. Гости произносят пожелания и преподносят дорогие подарки. А я всё думаю о том, сможет ли она теперь отыграть свою роль до конца. Или я уже всё испортил?

Сомнения мои оказываются напрасны. Янью снова ведёт себя безупречно. Спокойна, вежлива, говорит мягким голосом, сдержанно смеётся там, где нужно. Но я вижу — она больше не смотрит на меня. Ни украдкой, ни открыто. Ни одного взгляда. Даже случайного. И чем больше я это замечаю, тем сильнее внутри растёт тревога.

Я подношу чашу с вином к губам и пью, будто воду. Один, второй глоток. Но во рту остаётся только горечь. Гадкий голос в глубине души начинает нашёптывать, что всё именно так, как должно быть. Эта женщина должна знать своё место. Всё, что происходит — это ради мести. Ради справедливости.

Я глубоко вдыхаю. Да, верно. Я не могу позволить себе роскошь влюбиться. Не имею права быть любимым. Всё, что у меня есть — это месть. Я сам выбрал этот путь.

За окном ветер колышет фонари. От курильниц поднимается дымок благовоний. Цветы сливы в углу террасы роняют свои лепестки. Янью смеётся над чем-то, и другие подхватывают её смех. А я продолжаю сидеть, словно гость на собственном празднике. Чужой среди родных. В голове только один вопрос: что, если бы всё было по-настоящему?

Как только двери за нашими спинами закрываются, всё напряжение этого дня падает с моих плеч. Янью, не оборачиваясь, проходит вперёд. Её шаги лёгкие, почти бесшумные. Холодный цепкий взгляд скользит по комнате и останавливается на большой кровати. Она подходит к ней, подхватывает одну из подушек и запускает в меня, словно бы указывает, что не собирается делить со мной постель.

Я и не рассчитывал на это, но её поведение кажется странным.

— Эй, ты чего?! — спрашиваю я, поймав подушку.

— Ничего, — пожимает плечами Янью. — Вам же надо как-то спать. Здесь нет никого, так что мы больше можем не притворяться счастливыми молодожёнами.

Я невольно морщусь. Что за тон? Что это с ней? Словно она скинула маску, которую носила весь день, и теперь позволяет себе отыграться на мне.

— Лун Янью, ты в обиде на меня за что-то?! — спрашиваю, подходя ближе.

— С чего бы вдруг?! — отвечает она угрюмо. — Я просто рада, что всё это, наконец, закончилось! И честно говоря, я порядком устала от вас, глава Шэн, так что не могли бы вы оставить меня?

Меня охватывает раздражение. Я же ничего не сделал. Неужели ей и правда так мерзка сама мысль провести со мной рядом хотя бы один вечер? Я скрещиваю руки на груди, глядя на неё.

— Я же вижу, что что-то не так! Ты злишься, и мне нужно знать почему.

— Ах, вы хотите знать?!

— Да, представь себе!

— Что ж, тогда вот вам моя причина: весь день сегодня я была в центре внимания вашей родни. Я старалась улыбаться и казаться счастливой, даже несмотря на то, что некоторые из них явно ненавидят меня. Но я держалась, потому что это было важно для нашего уговора. А что сделали вы?!

Я смотрю на неё напряжённо, ожидая продолжения. И к своему удивлению, ловлю себя на том, что всё это даже забавно. В неё будто демон вселился.

— «Ты ведь понимаешь, что это всё не всерьёз?» — Янью понижает голос, пытаясь пародировать меня. — Естественно, я понимаю! Я ж не идиотка, чтобы в здравом уме и твёрдой памяти выйти замуж за вас по-настоящему. Вы же…

Договорить она не успевает. Что-то меняется, и во мне снова просыпается похоть. Я больше не могу сдерживаться. Слишком долго я смотрел на неё со стороны. Я подаюсь вперёд, обхватываю её за талию и, не давая себе времени на раздумья, накрываю её губы поцелуем.

Янью замирает. Её глаза поначалу удивлённо округляются. Она даже дышать перестаёт. Но проходит всего лишь мгновение, и она прикрывает глаза и отвечает на поцелуй. Её руки поднимаются, касаются моего лица, зарываются в волосы. Каждое её прикосновение ещё сильнее разжигает пламя внутри. И наконец, там не остаётся ничего, кроме желания всецело обладать этой женщиной.

Её тело отзывается на мои прикосновения. Дыхание становится тяжёлым, томным. С некоторым удивлением я осознаю, что она желает меня не меньше, чем я её. Тогда я понимаю: всё, что между нами — уже не просто игра. Мы оба охвачены страстью, и никакие договорённости или притворства уже не имеют силы.

В комнате тихо. Только наши сбивчивые вдохи да глухой стук сердца. Я прижимаю Янью к себе крепче, чувствуя, как её ладони скользят по моей спине. Стройные ноги оплетают мой торс. Я не могу поверить, что эта та же Янью, которую я спас от казни. Она слишком смелая, слишком жадная до ласки и умелая. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного во время близости с женщиной. И это заставляет меня чувствовать себя, как никогда, живым.

И всё же в самой глубине души меня точит тревога. Ведь это — всего лишь начало. И если я позволю себе чувствовать, я могу потерять куда больше, чем просто рассудок.

Я просыпаюсь позже обычного. К тому времени солнце высоко восходит над горизонтом. Но я продолжаю лежать в постели, задумчиво глядя в потолок. Минувшая ночь кажется мне сном. Жаркие объятия и поцелуи, тяжёлые вздохи и нежный шёпот… Всё это было на самом деле. И Янью всё ещё здесь, лежит рядом в полупрозрачной накидке.

Её волосы растекаются по подушке, будто тушь на белом листе. Лицо спокойно и безмятежно. В моей груди всё ещё это странное чувство, не похожее на обычные страх и волнение. Я не мог представить, что первая брачная ночь оставит такой след. Не только в теле, но и в моей душе.

Пытаюсь рассудить без эмоций. Янью мне дорога, это факт. Но я ведь не влюблён, правда? Она как изысканное вино или дорогой музыкальный инструмент. Ценна, красива и придаёт моей жизни дополнительный интерес. И мне бы не хотелось её терять. Это вполне разумно и рационально. Не более того.

Я поднимаюсь, стараясь не разбудить её. На мгновение замираю, слыша, как она тихо дышит. Её длинные ресницы подрагивают, словно крылья бабочки. Вопреки моим целям и планам, я вдруг испытываю сильное желание остаться и встретить это утро с ней. Мне вдруг начинает казаться, что эта женщина может подарить мне ещё больше приятных моментов. И словно голодающий при виде огромного пиршества, я едва не поддаюсь соблазну. Всё, что было между нами, вышло спонтанно. Я вообще не планировал привязываться к ней. Но сейчас мне тяжело следовать своему первоначальному плану.

Обронив невольный вздох, я склоняюсь над ней и касаюсь губами её виска. Мягко, почти невесомо. После чего резко разворачиваюсь и иду к выходу. И что вообще нашло на меня?

В коридоре приказываю служанкам:

— Проследите, чтобы госпоже подали завтрак, когда она проснётся. И если ей захочется чего-то особенного, ни в чём не отказывайте ей. Это ясно?

— Да, господин, — девушка кивает и уходит с поклоном.

Двор залит мягким золотым светом. Небо над головой прозрачное, без единого облака, ветер ещё не проснулся. Поездка до кузницы верхом бодрит. А мысль о новых изысканиях Цзюфэя так вообще приводит в восторг. Воистину он оказался гораздо талантливее своего отца. Впрочем, возможно, ему повезло, что Янью оказалась рядом со мной.

Молодой кузнец встречает меня у ворот. Он выглядит, как всегда, потрёпанным и уставшим, а на лице и руках его, кажется, прибавилось новых ожогов. И всё же, несмотря на это, он выглядит довольным.

— Глава Шэн! Первая партия селитры уже прибыла, — с воодушевлением сообщает он вместо приветствия. — Я был занят опытами последние пару дней. Думаю, вас это заинтересует!

Он зовёт меня внутрь и демонстрирует самые обычные на вид глиняные горшки, наполненные доверху чем-то подозрительным. Где-то трещит огонь, что-то капает и шипит. Помощники и ученики готовятся приступить к работе.

— Это оно? — спрашиваю я, подходя ближе к столу с горшками. С трудом сдерживаюсь от соблазна вызвать огонь на ладонях.

— Почти, — кивает Цзюфэй, оттесняя меня дальше от стола. — Нужно довести пропорции до стабильности, но реакция уже есть. Желаете испытать сегодня?

Я всё ещё гляжу на горшки с недоверием. Мне не хочется тратить своё время, если только результат не будет того стоить.

— И ты уверен, что всё сделал как надо?

— Эм… — Цзюфэй запинается. — Ну… я испытывал каждый вариант в меньшем масштабе. Но уверен в последнем. Этот состав на основе селитры должен дать хороший взрывной импульс. Почти как огненный шар.

Я всё ещё раздумываю сомневаясь. Мне приходила в голову мысль попросить Янью о помощи. Ведь она наверняка смогла бы без труда определить, какие нужны ингредиенты, и вычислить нужные пропорции. Но каждый раз, как я собирался заговорить, что-то останавливало меня. Возможно, это было предчувствие, что она всё равно откажется. Даже если не стала бы спорить вслух, то саботировала бы исследования исподтишка. Янью ненавидит императора, я знаю об этом, но при этом — я ни разу не слышал от неё плохого слова о её семье. И если то, что мы создадим, в конечном счёте нанесёт вред им… Нет. Она не простит подобное. И пожалуй, возненавидит и меня тоже.

Лучше не ставить её перед выбором, а мягко и осторожно вытянуть из неё нужные знания. В конце концов, Янью, как любой исследователь, тщеславна. Её затея с удобрениями привела нас к созданию нового оружия. Кто знает, что ещё она сможет показать и рассказать мне.

К полудню солнце высоко поднимается на небосводе. Жара иссушает всё вокруг, обращая некогда плодородную землю в песок и пыль. Я стою посреди степной дороги. Пришлось уехать достаточно далеко от города, чтобы сохранить наши испытания втайне. Рядом со мной топчется Цзюфэй, взволнованный до дрожи в руках. Его грязный фартук измазан чем-то чёрным. Наверное, это тот самый алхимический состав. Волосы его, как всегда, торчат в разные стороны, а в глазах — интерес и азарт.

— Всё готово, — говорит он, устанавливая свои горшки в выкопанные лунки. — Осталось только протянуть фитиль до безопасного места.

Я приподнимаю бровь.

— Нам не нужен фитиль. Я сам подожгу горшки.

Он взволнованно сглатывает и кивает, будто собирается с разбегу прыгнуть в воду, не умея плавать. Всё вокруг нас — ровная, поросшая рыжей травой равнина с парой низких деревьев. И я рад, что всё так, ведь независимо от того, какой будет результат, о нём никто не узнает кроме меня с Цзюфэем.

Мы отходим от горшков на безопасное расстояние. Я поджигаю длинную, тонкую палочку, торчащую из горшка. Всё вокруг будто замирает — даже ветер стихает на мгновение, уступая место напряжённой тишине.

Шипение. Треск. А затем словно бы раздаётся громовой удар, от которого закладывает уши. Крайний горшок разносит в пыль, а следом за ним и два других. Клубы дыма поднимаются в воздух. Это оказывается для меня неожиданностью. Ведь я поджёг только один из них.

— Хо-хо! — восклицаю я восторженно. — Вот это да!

Яма, образовавшаяся на месте взрыва, вполне могла бы послужить кому-то могилой. Трава вокруг обуглена, земля в радиусе трёх шагов выглядит как от заклинания огненного шара. Цзюфэй не солгал мне.

Кузнец хлопает глазами, а потом восклицает, забыв про страх:

— Получилось! Глава Шэн, вы видели? Это даже больше, чем я рассчитывал!

Он размахивает руками, будто сам сейчас взорвётся. Я же чувствую, что как никогда близок к осуществлению своего плана мести.

— Ты превзошёл себя, — одобрительно киваю я. — Но не расслабляйся. Мне нужно, чтобы в следующий раз это было ещё мощнее. Представь, что мы хотим пробить дворцовую стену.

— Дворцовую стену? — переспрашивает он, его лицо становится серьёзным. — Но… если так, то состав надо будет стабилизировать. И корпус усилить. Горшки больше не подойдут...

— Вот и займись этим, — произношу я с довольной усмешкой. — У тебя неделя.

Он замирает, затем отрывает взгляд от воронки и кивает.

— Да, господин. Я сделаю. Обещаю.

Я отхожу немного в сторону, наблюдая, как он с осматривает воронки, берёт пробы грунта, принюхивается. Я понимаю, что пора возвращаться в поместье. И попытаться скрыть от Янью, чем я занимался сегодня. Мысли о ней снова заставляют меня испытывать волнение. Всё же я рад, что женился.

Я возвращаюсь в поместье в приподнятом настроении. Испытания, которые мы с Цзюфэем устроили в степи, оказались удачными. Земля содрогалась, воронки зияли, а глаза кузнеца светились так, будто он сам вдруг обрёл способности заклинателя. Я тоже был впечатлён. Мне даже начинает казаться, что спустя череду бед и несчастий, удача наконец-то вернулась в наш клан. Что и говорить, мне по чистой случайности досталась женщина, владеющая тайными знаниями. А ещё эта женщина недурна собой. Она подарила мне одну из лучших ночей в моей жизни. А ещё… Я вдруг останавливаю себя. С чего это я опять начал рассыпаться в похвалах Янью? Так нельзя. Нельзя показывать ей, что она что-то значит для меня. Или что я чем-то сильно обрадован. У неё не должно быть рычагов влияния на меня. Нельзя давать ей ни малейшей уверенности, что она имеет надо мной хоть какую-то власть.

Я прохожу мимо служанок во дворе, делая вид, что сильно о чём-то задумался. Самая старшая из них приветствует меня, и я киваю, даже не слушая. Вся моя сила, вся моя дисциплинированность сейчас направлена на то, чтобы подавить в себе дурное желание свернуть в покои Янью, притвориться, что забыл там что-то, и мельком увидеть её.

Вместо этого я выхожу во внутренний двор. Солнце клонится к закату и жара постепенно спадает, принося некоторое облегчение. С кухни слышатся голоса. Ветер приносит запах жасмина из сада. На миг в окне появляется знакомый силуэт. Сердце пропускает удар. Янью смотрит на алеющее небо, кажется, совсем не замечая меня. Выражение её лица загадочное, словно она задумала что-то. Впрочем, это же Янью. Я удивлюсь, если когда-нибудь настанет день, в который она будет маяться от скуки. На мгновение я вдруг представляю себе жизнь, где я не глава клана, а молодой муж, только что вернувшийся домой после долгого дня. Где я бы мог без стеснения окликнуть свою супругу, а после, когда она выйдет мне навстречу, обменяться с ней приветствиями. Где я мог бы признаться ей, что весь день сегодня думал о ней. Это жизнь, где я бы просто жил, а не боролся бы за выживание.

Ощущаю лёгкую горечь от осознания, что мне это не доступно. Понимаю, что надо уходить, пока Янью не заметила меня. Я осознаю, что не могу прямо сейчас пойти домой. Не в таких чувствах. Мне нужно вернуть свой холодный разум.

Я приказываю снова подать мне коня. Слуги послушно исполняют. Я сажусь в седло, и с чувством неясного облегчения выезжаю за ворота. У меня ещё осталось одно дело на сегодня. Я должен рассказать Жунпею, что нашёл способ нанести удар по дворцу императора в столице, не рискуя жизнями заклинателей клана. Полагаю, его обрадует эта новость. На миг перед глазами возникает образ Янью, вкушающей свой ужин в одиночестве. Я прогоняю его и чувство вины, возникшее внутри. Я ведь предупреждал её, что этот брак фиктивный. Так что у неё нет причины ждать, что я буду вести себя, как её муж. Голос совести возражает, что причина есть. Что проведя с ней ночь, я сделал наш брак настоящим. Но я снова отмахиваюсь от него. Это было ошибкой. И надеюсь, Янью это тоже понимает.

Я прибываю к дому Жунпея после захода солнца. Ночная прохлада приятно обдаёт лицо. Воздух пахнет сухой травой и пылью. Лёгкий ветер шелестит в кронах раскидистых сосен, посаженных ещё дедом Жунпея. Двор его дома, как всегда, выглядит ухоженным. Но я вижу, что кое-где на тропинках к саду выступили сорняки, словно бы хозяев некоторое время не было дома.

Уже собираюсь пройти к входу в дом, как замечаю Жунпея в тени беседки. Он стоит слишком близко к служанке, молоденькой девчонке, и что-то шепчет ей на ухо. Она неловко опускает взгляд.

— Твоя жена это не одобрит, — насмешливо бросаю я, подходя ближе.

Он резко отшатывается от служанки, та поспешно кланяется и убегает в дом. Жунпей неловко оборачивается на меня:

— Глава Шэн? Не ожидал увидеть тебя на следующий же день после свадьбы. Разве ты не должен быть рядом со своей супругой в такое особенное время?

— Не болтай ерунды, — я отмахиваюсь от его замечания раздражённо. — Сегодняшний день ничем не отличается от предыдущих.

— Не думаю, что твоя жена считает также, — осторожно замечает он. — Она выглядела такой счастливой. В конце концов, ты женился на ней вопреки воле старших.

— Моя жена знает своё место, — произношу я всё больше хмурясь. — А ещё она знает, как важно для меня свести счёты с императором. И в этом она полностью на моей стороне.

— Так ты за этим пришёл? — Жунпей вздыхает как будто разочарованно. И всё же жестом приглашает войти в дом. — Мы как раз собирались ужинать. Присоединишься?

Я киваю и вслед за ним прохожу внутрь. Его жена встречает нас и кланяется. Любезно приглашает к столу. Я занимаю место напротив Жунпея, она садится по левую руку от мужа. Мы едим в тишине, разве что Жунпей иногда бросает поверх чашки с рисом осторожные взгляды. После ужина его супруга не задерживается в комнате надолго — поднимается из-за стола и уходит.

— Ну так что у тебя за новости? — наконец говорит Жунпей, когда мы остаёмся наедине. Он разливает чай, предлагая одну из чашек мне.

Я принимаю её, чувствуя, как горячий пар обжигает ладонь. Это ощущение будоражит:

— Сегодня я участвовал в испытаниях нового оружия, что способно изменить порядок в Гуиджи навсегда.

— Ты говоришь о том самом? — друг хмурится. — О рукотворном огне?

— Я бы назвал его алхимическим, — поправляю с улыбкой. — Часть формулы мне подсказала Янью. Как выяснилось, она владеет некоторыми знаниями в этой области.

На лице Жунпея проступает догадка.

— Так вот почему ты женился на ней?! А она знает, для чего ты её используешь?

— Она не знает, что конкретно я задумал, но понимает, что моя главная цель — отомстить императору. И как я и сказал, она полностью на моей стороне.

Жунпей замолкает на некоторое время. Взгляд его скользит по столу, словно он пытается в древесных узорах найти подсказку. И я удивлён его реакции. Раньше он бы бросился в бой со мной не задумываясь. А теперь он осторожен.

— Понятно, — наконец выдыхает он. — А чего ты ждёшь от меня?

— Как я и сказал, новое оружие обладает огромной разрушительной силой, но при этом заклинатели могут находиться на достаточном расстоянии, чтобы вражеские солдаты их не достали. Тем не менее, чтобы доставить это оружие в столицу, нужны охранники, — поясняю я. — На случай если императорские стражники решат напасть на караван, как на тех несчастных торговцев.

Жунпей тяжело вздыхает и кивает. Отчего-то его совсем не радуют мои новости. Это настораживает. Я не верю, что он способен на предательство. Но и доверять полностью не могу. За последний год он смягчился, раздобрел. После женитьбы всё чаще стал поддерживать на советах старших. Он словно бы позабыл, сколько жизней его товарищей унёс конфликт с кланом Лун. Такое малодушие не может не раздражать меня. И всё же на время оставляю свои эмоции при себе. Жунпей всё ещё имеет большое влияние среди заклинателей клана.

Опустошив свою чашку, я поднимаюсь и делаю шаг в сторону выхода.

— Я буду держать тебя в курсе, — бросаю на прощание. Друг смиренно прикрывает глаза.

Покидаю его дом в смятении. Ночь уже опустилась на город, тёмное небо прорезают редкие звёзды, а вдали слышны крики ночных птиц. До сих пор я не сомневался в Жунпее и своих соратниках. Но чем больше времени проходит с момента окончания активного противостояния, тем стремительнее люди вокруг стараются вытеснить из памяти всё, что было. Я понимаю, что времени у меня меньше, чем казалось. Реализацию моего плана нужно ускорить.

Ночь я провожу в своих старых покоях. Перед тем как заснуть, я отчего-то вспоминаю свою юность. Отец и дед воспитывали меня в строгости. Что бы я ни делал, куда бы ни направился, меня всюду преследовал оценивающий взгляд одного из них. И только здесь я мог ненадолго забыться. Побыть просто мальчишкой, а не будущим главой клана. Как и тогда я пытаюсь не думать ни о чём. Просто сижу долго у окна, смотрю, как меняется сад под луной, повторяя себе, что это был просто трудный день.

Из-за моих ночных бдений пробуждение с утра оказывается тяжёлым. Пасмурное небо и тусклый свет тоже не помогают. Я выхожу к завтраку позже обычного, ожидая, что Янью уже будет в зале. Заранее придумываю, как оправдать то, что я ночевал в других покоях.

«Я поздно вернулся и не хотел тревожить тебя…» — едва ли кто-то станет обижаться на подобную заботу.

Но место Янью за столом оказывается пусто. Стол накрыт. Тонкий пар поднимается над блюдами. Служанки всегда подают точно ко времени.

— А где моя жена? — спрашиваю у молоденькой служанки.

— Госпожа велела подать завтрак в её покои, — отвечает та, опуская глаза.

— Она плохо себя чувствует?

Девушка качает головой и чуть помедлив произносит:

— Нет… она не выглядела больной. Скорее грустной, господин.

Это выбивает меня из равновесия сильнее, чем если бы Янью действительно оказалась больна. В раздумьях я заканчиваю свой завтрак и поднимаюсь. Спешу к ней. С каждым шагом на сердце становится всё тяжелее.

Я не стучусь — просто открываю дверь и вхожу. Янью сидит у окна неподвижно. Выражение лица озадаченное и напряжённое. Она даже не поворачивается, когда слышит, как я закрываю за собой дверь.

— Янью… — зову я её осторожно. — Ты не вышла к завтраку. Тебе нездоровится?

— Нет, я просто хотела поесть в одиночестве, — отвечает она, по-прежнему не глядя на меня.

— Ты избегаешь меня? — спрашиваю я, хотя ответ очевиден.

Янью долго молчит. Пальцы чуть сжимают подлокотник кресла.

— Почему вы так решили? Я не делаю ничего, что нарушало бы условия нашей сделки, — произносит она наконец.

По телу пробегает неприятная дрожь. На время я оказываюсь не в силах сказать что-либо. В нашу первую брачную ночь мне показалось, что она искренне желала меня. Я думал, что огонь страсти, охвативший нас, был настоящим. Почему же теперь она снова говорит про сделку? Неужели всё это было притворством? Нет, я не верю. Должно быть, она злится на меня, что я не уделил ей внимания после свадьбы, как и говорил Жунпей.

— Прошлой ночью я поздно вернулся и не хотел тебя беспокоить… — начинаю, но слова застревают в горле.

Янью, наконец, оборачивается. Её лицо спокойно. Но в глазах — колючий холод.

— Вам не нужно оправдываться передо мной, глава Шэн, — говорит Янью строго. — Мне безразлично, где и с кем вы провели ночь.

Я отступаю на шаг. Тело будто цепенеет от её ледяного взгляда. Я не знаю, почему так реагирую. Сам ведь собирался держать дистанцию. Напоминал ей, что наш брак фиктивный. Так к чему сейчас удивляться или злиться, что она следует правилам, которые я сам предложил?

Комната кажется тесной. Воздуха не хватает. Слабо киваю ей и выхожу. Я думал, что контролирую ситуацию. Но теперь нив чём не уверен. Понимаю, что нужно собраться. Янью ведь никогда не была моей целью. Как и все остальные, она лишь средство достижения. Так откуда взялось это сожаление?

Я прохожу по длинному коридору, не обращая внимания на служанок, почтительно кланяющихся мне. Всё, чего мне сейчас хочется, — поскорее оказаться в кузнице и узнать у Цзюфэя, как продвигается работа по созданию нового оружия.

— Господин, к вам прибыла госпожа Ся, — вдруг сообщает мне старшая служанка. — Говорит, что дело не терпит отлагательств.

Я вскидываю брови удивлённо. И чего свахе опять понадобилось от меня? Я ведь уже женился, а значит, она должна была оставить меня в покое. Но если я просто проигнорирую её, то она продолжит меня донимать. Её упрямство и высокомерие известны каждому в Чжунгуане.

Я направляюсь в главный зал. Приветствую её кратко и предлагаю присесть. Госпожа Ся нехотя кланяется в ответ. Выражение лица её остаётся сердитым.

— Я сейчас сильно занят, а потому попросил бы вас быть краткой, — произношу я с холодной вежливостью.

— О, я уверена, ты очень занят, — отвечает она, сузив глаза. — Но тебе придётся уделить мне время. Нам с тобой нужно серьёзно поговорить.

Я сдерживаю раздражение. Надежда покончить с этим быстро тает словно снег по весне.

— В чём дело?

— В чём дело?! — её голос становится пронзительным. — Ты бесстыдник, вот в чём!

Я моргаю, не сразу понимая, откуда этот выпад. Она продолжает, не давая мне и слова вставить:

— Когда ты сказал, что хочешь жениться на девушке, которую выбрал сам, я смирилась. Решила, что тебя ведут чувства. Что ты искренне любишь свою невесту! — бросает она возмущённо. — Но недавно до меня дошёл слух, что ты посещал дом удовольствий прямо перед свадьбой!

Её глаза сверкают злобой. Будто демон вселился.

— Какой мужчина так поступит с женщиной, которую якобы любит?

Я с досадой вспоминаю тот вечер. Я был зол на себя и хотел избавиться от наваждения, которым стала для меня Янью. Но я так и не смог прикоснуться к другой женщине. От этого вдвойне досадно, что сейчас мне приходится выслушивать претензии.

— При всём уважении, это не ваше дело, госпожа Ся! — отвечаю я, стараясь не повышать голоса. — Не лезьте в нашу семью.

— Ты понятия не имеешь, что значит семья! — фыркает она. — Ты легкомысленный, эгоистичный юнец!

«Разве это моя вина, что мне это неизвестно?» — мысленно отвечаю я.

Но вслух ничего не говорю. Весь этот скандал не стоит того, чтобы тратить на него силы. Должно быть, от обиды та девица из дома удовольствий распустила слух. И похоже, он дошёл и до Янью. Значит, поэтому она была так холодна? Неужели она… ревнует? Злость на госпожу Ся и на обстоятельства внезапно сменяется воодушевлением. Если Янью злится на меня из-за слухов, значит, точно что-то чувствует ко мне.

С трудом мне удаётся выпроводить госпожу Ся. Она уходит, бросив напоследок что-то о том, что она будет следить за моим нравственным обликом. Я только улыбаюсь в ответ. Раз Янью неравнодушна ко мне, думаю, я смогу снова завоевать её доверие. Пусть на это и понадобиться какое-то время.

Пообещав себе навестить свою разгневанную жёнушку позже, я иду на склад селитры. Из-за интенсивных опытов Цзюфэя её запасы существенно сократились. Но я уже отправил людей на поиски новых залежей. Это лишь вопрос времени, когда мы найдём новый источник.

К обеду тучи расходятся, и хотя по-прежнему облачно, день обещает быть жарким. У дверей склада я встречаю Сина. Он помогает погрузить бочки с селитрой в телегу для отправки в кузницу.

— Син! — я киваю ему приветственно.

Тот ставит бочку на землю и кланяется. Я отзываю его в сторону, чтобы ученики Цзюфэя, присланные на помощь, не услышали наш разговор.

— Как продвигается подготовка?

Син жестами показывает, что всё готово. Я вздыхаю взволнованно. Через две недели в столице состоится праздник по случаю дня рождения императора. Надеюсь, что оружие будет доставлено в срок.

— Я хочу, чтобы ты следил за каждым заклинателем. Как только оружие будет на месте. Ни один из них не должен действовать в одиночку. Мне нужно знать, кто с кем говорит, кто как себя ведёт. Понял?

Син удивляется, но не спорит.

— Император при любых обстоятельствах должен получить мой подарок, — произношу я, заглядывая Сину в глаза.

Он решительно кивает, понимая, что именно я имею в виду. Вот почему я выбрал его. Он исполнит мой приказ, даже если ему придётся пожертвовать своей жизнью. Я велю Сину возвращаться к работе. Сам же задерживаюсь на время у склада, следя за погрузкой. Сердце взволнованно бьётся в груди. Скоро я отплачу императору за всё сполна.

Сумерки сгущаются над поместьем. В тёплом, влажном воздухе витает запах грозы. Где-то вдали вспыхивает молния, но до моего уха доносятся лишь еле различимые отголоски грома. Свет фонарей, подвешенных по периметру двора, мягко отражается в полированном дереве пола. Я стою на ступенях крыльца, вглядываясь в горизонт. Всё внутри меня дрожит и трепещет в возбуждении и предвкушении. Только что я получил весть о том, что «подарок» для императора Лун Гуана прибыл в столицу без осложнений. Ему осталось недолго.

Хочется увидеть Янью. Знаю, она злится на меня. Но сейчас я настолько переполнен радостью, что мне нужно её с кем-то разделить. Я разворачиваюсь и иду к нашим покоям. Сердце бьётся в груди взволнованно.

Я нахожу Янью у окна. Она не смотрит в мою сторону. Приглушённый свет делает её силуэт похожим на каменное изваяние. При моём приближении она словно бы спохватывается и пытается подняться. Но я не даю ей времени на бегство. Хватаю за руку и рывком притягиваю к себе. Она с шумом втягивает воздух, пытается вырваться, но я держу крепко. Сегодня я намерен рассказать ей честно о своих чувствах.

— Пожалуйста, выслушай меня, Янью, — шепчу я ей на ухо. — Тебе наверняка рассказали какие-то небылицы обо мне. Но у меня ничего не было с той женщиной. Я отправился в дом удовольствий назло самому себе. Меня пугало, насколько сильно ты проникла в мои мысли. Потому я хотел вытеснить тебя кем-то другим. Но я не смог. Даже когда она играла и пела для меня, когда так пыталась понравиться мне, я мог думать только о тебе…

На несколько мгновений Янью замирает, а после оставляет свои попытки сбежать. Я слегка ослабляю хватку. Янью медленно поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Я вижу в её глазах тревогу и настороженность.

— Что вы пытаетесь этим сказать, господин? — спрашивает она с дрожью в голосе.

Я отвожу взгляд. Никакая битва не пугала меня так, как этот разговор. И всё же я отвечаю ей:

— Я хочу сказать, что влюблён в тебя.

Тишина режет уши. Мне кажется, даже сверчки за окном умолкли. Никогда прежде я не произносил этих слов. И даже не надеялся, что скажу их кому-то искренне. Я смотрю на Янью в нетерпении. Жду, что она ответит.

— Но как же наш уговор? — спрашивает Янью вместо этого. Взгляд её всё ещё полон недоверия и сомнения.

— Забудь про уговор, — говорю я твёрдо. — Просто будь моей женщиной. Моей женой. Я клянусь, что сотру с лица земли императора Лун Гуана. И никто даже имени его не вспомнит. Я сделаю тебя своей императрицей. Своей единственной, если ты согласишься родить мне наследников.

Янью молчит. Но её щёки вспыхивают стыдливым румянцем. Кажется, я догадываюсь, о чём она думает. И это даёт мне надежду. Ещё мгновение она медлит. Я же перемещаю ладони с её плеч на талию. Наконец, она подаётся в мои объятия, прячет лицо у меня на груди. Я обнимаю её крепко. Мои пальцы медленно пробегают по шёлковым прядям волос. Она словно бы сдаётся мне. Я мягко отстраняю её и заставляю снова взглянуть мне в глаза.

— Будь моей, Янью, — шепчу я, а после, не дожидаясь ответа, склоняюсь к её губам.

Её кожа пахнет ирисами, а губы такие нежные. Я обнимаю Янью крепче, прижимаю к себе, чувствуя, как быстро бьётся её сердце. Оно звучит в унисон с моим. Пальцы её скользят от моего ворота вниз, цепляются за пояс. Я поднимаю её на руки и несу на наше ложе. На тёмном шёлке покрывала её кожа кажется ещё белее. Волосы беспорядочно рассыпаются по подушке.

Я склоняюсь над Янью, позволяю рукам изучить каждую линию, каждый изгиб её прекрасного тела. Последние ограничители, установленные нами же самими, рушатся. Каждое прикосновение будто клятва, скрепляющая наш союз. Каждое движение — шаг в новый мир. Её пальцы находят мой шрам, а губы ласкают его с нежностью, словно стараясь стереть боль прошлого.

Наши тела переплетаются, становясь единым целым. Я забываю обо всём: о долге, о мести, об императоре. Есть только Янью. Её голос, её дыхание, её имя, которое я повторяю, как заклинание…

Янью замирает в моих объятиях, её хрупкое тело прижимается ко мне словно в поисках тепла. Я чувствую, как под моей ладонью быстро и беспокойно бьётся её сердце. Словно бы она опасается чего-то дурного.

— Я знаю, что ты задумал, — вдруг говорит она отстранённо. — Ты собираешься взорвать императорский дворец, так?

Гляжу на неё изумлённо. Ей снова удалось застать меня врасплох. Последние несколько недель я тщательно старался скрыть от неё свой план. Но она всё равно обо всём догадалась. Этого следовало ожидать.

Я не отвечаю. Что толку в словах? Раз она заговорила со мной о таком, значит, уже получила подтверждение в своей правоте. Вместо этого провожу рукой по её прохладной, гладкой спине, ощущая, как она слегка дрожит под моей ладонью. Мне хочется надеяться, что от холода, а не от страха.

— Ты обрекаешь на гибель множество невинных людей, — продолжает Янью, тщетно пытаясь удержать мой ускользающий взгляд. — Прошу, откажись от этой идеи.

Ощущаю, как холод окутывает моё тело. Ну почему она говорит мне это? Янью же неглупа, так зачем вынуждает меня объяснять то, что и так очевидно? Или надеется, что раз я признался ей в чувствах, то теперь исполню любую её просьбу. Как наивно!

— Давай не будем говорить об этом, — я с силой сжимаю её плечо. — Если продолжим, то можем поссориться. А я не хочу ссориться с тобой, Янью.

Она хмурится. В глазах её отражается разочарование. Вот поэтому я и не хотел ей показывать, насколько она мне дорога. Я не могу себе позволить слабость в отношении кого бы то ни было.

Мне трудно вынести её взгляд, а потому я поднимаюсь. Ткань простыней шелестит в тишине. Облачившись в штаны и нижнюю рубашку, я выхожу в сад.

Ночной воздух свеж. Приближающееся ненастье несёт с собой холодный ветер. Где-то за внешней стеной слышен тревожный шелест листвы. Луна хитро прячется за чёрными облаками. Скудный свет её также холоден, как сталь клинка. Он падает на лужайку, на каменные дорожки, на гладкую поверхность пруда.

Я люблю Янью. Я чувствую это теперь во всей полноте. Это не просто желание или одержимость. Не просто привязанность или благодарность за ласку и тепло. Я действительно дорожу ею. Но даже она не может изменить то, что должно быть. Мне хотелось бы верить, что существует путь, при котором я не потеряю её. Пусть это и, похоже, больше на ложь.

Ведь мой путь — путь разрушения. И если цена за это — быть чудовищем в её глазах, мне придётся заплатить сполна.

Янью

После того как поняла, что задумал мой новоиспечённый муж, я на некоторое время впала в настоящий ступор. И до сих пор мне досадно и горько оттого, что меня как будто обвели вокруг пальца. Нет сомнений, мои попытки изготовить удобрения сыграли не последнюю роль в плане мести главы Шэна. И я чувствую свою ответственность, когда думаю о том, как много жертв может быть среди ни в чём не повинных людей, если вся добытая селитра превратится в порох.

Я вспоминаю лицо молодого кузнеца. Едва заметные шрамы на его руках и щеке. Тогда я подумала, что они появились вследствие обычной неосторожности. Но теперь я чётко понимаю, что это последствия экспериментов с огнеопасными составами. Полагаю, что именно он разработал для главы Шэна формулу пороха. И я бы даже восхитилась им, если бы не знала, для чего нужны эти разработки. Были и другие сигналы, что посылала мне жизнь. Столько мелочей, на которые я тогда не обратила внимания, теперь выстраиваются в один логический ряд. С самого начала глава Шэн оставил меня рядом только потому, что я была ему полезна.

— Какая же ты глупая, Янью! — снова произношу я и закусываю кончик ногтя.

Всё это сводит меня с ума. Я даже спать не могу нормально. Лежу на боку, уставившись в складки занавеси, и постепенно осознаю, что эта странная и притягательная связь между мной и главой Шэном была лишь плодом моего воображения. Да, я сама всё придумала, как наивная влюблённая барышня. А теперь вот злюсь на себя за эту наивность. Мне хотелось верить, что кто-то может разглядеть во мне женщину, достойную привязанности.

И я ведь даже обвинить его не могу. Ведь глава Шэн с самого начала меня предупреждал, что всё не по-настоящему. Но я отчего-то вообразила себя роковой обольстительницей и прыгнула к нему постель. Теперь вот посыпаю голову пеплом. Ненавижу такие дни, как сегодня. Их немного было в моей жизни, и всё же я помню каждый. И именно поэтому в прошлой жизни в тридцать с лишним лет я по-прежнему оставалась одинокой.

Тяжкий вздох вырывается из груди. Нет, так не пойдёт! Надо что-то делать со всем этим. Медленно поднимаюсь с кровати и надеваю приготовленный служанкой дорогой ханьфу. Лёгкий шёлк приятно струится меж пальцев, даря ощущение прохлады. Что ж, у меня хотя бы есть возможность носить красивые наряды — какая-то польза от этого брака. Заплетаю волосы и подвязываю лентой, чтобы не мешали. Чувствую, что день сегодня будет долгим.

Первым делом я решаю снова наведаться на склад. Мне важно знать, какими темпами продвигается исследование того кузнеца. Дверь немного приоткрыта. Я вхожу и сразу же замечаю, что селитры стало меньше. Раньше бочки занимали почти всё пространство от стены до стены и от пола до потолка. А теперь осталось всего несколько штук вдоль каждой из стен. Значит, пока я хандрила, процесс шёл полным ходом. Я снова мысленно ругаю себя. Интересно, что они используют? Порох? Или же взрывчатка? Вот бы увидеть остальные реагенты. Тогда легче было бы разработать план противодействия.

— Чёрт! — я до боли закусываю губу.

Я не знаю, как остановить это. Но не могу оставаться в стороне. Ведь я причастна ко всему этому. И теперь должна хотя бы попытаться найти выход. Нужно выяснить, где хранятся результаты их экспериментов. И кто ещё из клана замешан. И главное — когда Шэн планирует нанести удар. У меня может быть всего несколько дней. А может, и того меньше.

После склада воздух снаружи кажется особенно свежим. Роса ещё держится на листьях, и на каждом шагу ноги цепляют по капле. Я останавливаюсь у ручья в саду и опускаю ладонь в ледяную воду. Это немного приводит в чувства.

Глава Шэн считает, что поступает правильно, но я не согласна. И пусть он мой муж, я не дам ему реализовать свой план мести. Наверное, для него это будет жестоким и несправедливым поступком. Но он начал первым. Он сам втянул меня в свои игры, сделал меня соучастницей преступления. Я найду способ вмешаться, пусть даже мне придётся пойти на крайности и объединиться с его врагами. Я не могу позволить невинным людям пострадать.

Ночь окутывает внутренний двор полупрозрачной пеленой. От тёмных углов, куда не достаёт свет факелов, по земле стелется туман. Воздух пахнет копотью, древесной золой и влажными листьями. Вокруг тихо. Лишь стрекотанье цикад нарушают тишину. Я запахиваю плащ, скрывая под ним мужское одеяние. Иду быстро, стараясь не встречаться глазами с теми немногими слугами, что ещё не спят.

Они перешёптываются, когда я подхожу к конюшне. Оглядывают с ног до головы. Один из них — тот, что постарше — складывает руки за спиной, будто я перед ним на допросе.

— Подайте мне лошадь, — произношу спокойно и властно. — Сейчас же.

Конюхи глядят на меня настороженно. Потом второй, моложе отвечает с фальшивой любезностью:

— Уже поздно, госпожа. Может, вам стоит подождать до утра?

— Я не просила совета. Подайте мне лошадь, — повторяю настойчиво. — Я собираюсь немного проехаться верхом.

Лица у них вытягиваются. Мне не хотелось поднимать шум, но до кузницы добираться пешком будет слишком долго.

— Или вы забыли, кто я теперь? — добавляю холодно.

Кажется, напоминание действует как надо. Гостье они могли отказать, но не супруге господина. Мгновение тишины — и уже другой кивает. Хмурится, но исчезает в темноте конюшни. Пламя факела подрагивает на ветру, отражается в луже у моих ног. Вскоре конюх появляется, ведя под уздцы тёмную кобылу. Она встряхивает мордой и издаёт короткое ржанье. Кажется, чувствует мою тревогу. Я взбираюсь в седло неуклюже, а после направляю кобылу в сторону ворот. Седло слегка поскрипывает подо мной, лошадь ступает уверенно — всё это придаёт мне решимости.

У ворот охрана лениво оглядывает меня, кажется, не сразу понимают, кого видят перед собой. Но, прежде чем они успевают сказать хоть слово, из-за деревянной опоры появляется девичий силуэт. Я почти сразу узнаю в девушке Суинь и удивляюсь этому. После свадьбы она как будто приуныла и заперлась в своих покоях. Сейчас в тусклом свете её лицо кажется ещё более бледным, чем обычно. Губы плотно сжаты. Взгляд напряжённый.

— И куда же вы собрались в такой поздний час, госпожа? — её голос наполнен подозрением и ядом.

Я выпрямляюсь в седле. Смотрю на неё сверху вниз с холодным достоинством.

— Встретить любимого мужа.

Суинь фыркает презрительно. Кажется, её задело, что я назвала главу Шэна «любимым».

— Если задумаешь предать моего брата, я сделаю твою жизнь пыткой! — произносит она вдруг угрожающе. Словно бы знает, что я задумала, пусть это и невозможно.

Ледяная дрожь пробегает по спине. Узнаю ту самую злодейку Суинь из серии романов. Но увы, подруга, в этой книге ты всего лишь второстепенная героиня. Как и я, вообще-то.

— Прежде чем начать мне угрожать, тебе следовало бы узнать, с кем ты связываешься, — отвечаю её же тоном.

Суинь щурится. Улыбается одними только краешками губ.

— Ты про то, что ты алхимичка? Ну да, я что-то такое слышала. Поэтому брат и использует тебя. Но не думай, что ты надолго здесь.

А вот это было больно. Мне едва удаётся сохранить лицо. Я поддаю лошадь под бока и выезжаю за ворота. На миг задумываюсь, озвучила ли Суинь свои надежды, когда сказала, что я рядом с Шэном ненадолго. Или же он действительно планирует избавиться от меня, когда всё закончится? Тут же прогоняю эту мысль. Всё это уже не имеет значения. После того как я предприму попытку помешать Шэну, я сама не смогу остаться рядом. От осознания этого грустно. Но это совершенно неизбежно.

Город в ночи похож на призрак. В тёмных закоулках шевелятся подозрительные тени. Воздух холодный, бодрящий. Он несёт с собой запахи ночных цветов. Я проезжаю верхом по главной улице, не встретив ни единого прохожего. Город спит, но тишина — обманчива. За ней прячется зло. Зло, которое мне придётся остановить.

Лошадь ступает осторожно, будто и сама понимает, что мы движемся навстречу чему-то опасному. До кузницы остаётся совсем немного, когда я решаю спешиться. Оставляю кобылу привязанной у одной из лачуг на окраине. На секунду кажется, что я слышу за спиной шаги. Оборачиваюсь, но вижу лишь подгоняемые ветром сухие листья на дороге. Повожу плечами, сбрасывая неприятное чувство тревоги, и выхожу в сторону кузницы.

Тропинка уводит меня к холму, где на фоне серебристого неба возвышается чёрное здание. Вокруг пахнет углём, дымом и прокалённым металлом. Во дворе суетятся люди, пусть горн больше не дымит, и не слышно ударов молота. Мужчины в тёмных одеждах выносят из склада при кузнице большие глиняные горшки, те самые, в которых хранят рисовое вино… Но в этих горшках явно не вино.

Затаив дыхание, я пытаюсь определить количество горшков. Один, два, три… девять… Новый шорох заставляет меня обернуться, и я сбиваюсь со счёта. Но всего их не меньше двух дюжин. Тело цепенеет от ужаса. Как же много. При таком количестве взрывчатки, случайных жертв точно не избежать. Глава Шэн сошёл с ума.

Стоит мне подумать о нём, как я замечаю его. Он стоит у одной из повозок вполоборота к остальным. Лунный свет выхватывает его лицо. Он сейчас совсем не похож на себя. Выражение холодное и безжалостное.

Я вдруг понимаю, что, вообще-то, это и есть настоящий Шэн. А тот, в кого я влюбилась, — лишь выдуманный образ в моей голове. Мне пора бы уже повзрослеть и принять, что люди не меняются волшебным образом. Они могут лишь притворяться, что стали другими, дабы получить желаемое.

Грудь сдавливает, но я оказываюсь не в силах перестать смотреть на него. Наконец, один из заклинателей окликает его, и он скрывается в кузнице. На несколько мгновений повозки остаются без присмотра. Я поддаюсь порыву и хватаюсь за ограду с намерением перелезть через неё. Не знаю точно зачем. Я могла бы, по крайней мере, выяснить, что за смесь они планируют использовать. А в идеале испортить каждый из горшков, хотя это и кажется невыполнимым.

Я делаю рывок, но не успеваю перебраться на ту сторону. Чья-то сильная рука хватает меня под грудью, вторая — зажимает рот. Я инстинктивно дёргаюсь, но этот некто силён. В считанные секунды он утаскивает меня в темноту ближайших зарослей. Страх окутывает меня, я хочу закричать что есть мочи. Но вдруг слышу:

— Госпожа Янью, прошу, успокойтесь! Я не причиню вам зла.

Голос дрожит от напряжения, но в нём нет злобы. И акцент у него явно неместный.

Парень медленно отпускает и садится передо мной, складывая руки перед собой в поклоне. Мне остаётся лишь удивлённо вскинуть брови.

— Кто ты? — шепчу я. — И что ты здесь делаешь?

— Простите, что напугал вас, — парень склоняет голову. — Но то, что вы собирались сделать, выглядело опасным.

— Всё в порядке, — мотаю головой я. — Ты прав. Это было опрометчиво. Но кто ты такой и как узнал меня?

Парень осматривается, точно желает убедиться, что вокруг никого. К моему облегчению вокруг по-прежнему тихо, только где-то в низине под холмом ветер шумит в тростнике.

— Я Жуань Лэй, госпожа, — парень снова кланяется. — Меня отправил сюда из столицы сяньши клана Лун.

— Дедушка?.. — удивляюсь я и невольно хмурюсь. Всё это кажется странным. Я думала, что после моего побега, семья Янью точно отвернётся от меня.

— До императора Лун Гуана дошли слухи, что вы стали женой главы клана Фэнхуан, — спешит пояснить он, заметив моё смятение. — Он был в ярости. Тогда сяньши захотел разобраться, как такое могло произойти. Великий наставник сказал, что его внучка скорее бы умерла, чем предала свой клан.

На моих губах появляется горькая усмешка.

«Интересно, откуда он это взял?» — проносится в голове.

Во время нашего с ним первого и единственного разговора мне не показалось, что он сильно дорожит своей внучкой или верит в её невиновность. Впрочем, чем бы ни руководствовался дедушка Янью, результат один — теперь мне есть с кем передать сообщение о готовящейся атаке клана феникса.

— Поначалу я наблюдал только за вами и издалека, — продолжает Жуань Лэй. — Но в последнее время я заметил, что что-то начало происходить. Я пытался выяснить, что именно. И это привело меня сегодня к кузнице.

Я пристально вглядываюсь в его лицо. Он молод. Взгляд внимательный, телосложение крепкое, как у стражника. И выговор у него столичный. Он явно нездешний, но могу ли я доверять ему? Ведь он вполне может оказаться шпионом главы Шэна, посланным разоблачить меня.

— Я тоже пытаюсь выяснить, что задумал глава клана Фэнхуан, — говорю я сдержанно. — Ведь я его жена. И каждое его решение, так или иначе, влияет и на меня.

Он кивает с досадой, но в то же время понимающе. Во взгляде его появляется сочувствие.

— Госпожа, я мог бы помочь вам бежать, если вы того пожелаете, — вдруг произносит он решительно. — Пусть великий наставник и сердится на вас, но он всё ещё обеспокоен вашей судьбой.

Мои подозрения становятся сильнее. С чего бы сяньши беспокоиться? Я прикусываю губу, размышляя, как же мне проверить его.

— Боюсь, я не смогу вернуться. Я ношу ребёнка главы клана феникса. Мне уже нет пути назад.

— Вот… как… — бормочет парень растерянно.

Мне стыдно и противно лгать о таких вещах. Но если этот парень — шпион главы Шэна, я узнаю об этом завтра же. Каким бы жестоким глава ни был, проигнорировать новость о будущем наследнике он не сможет. Если же Жуань Лэй и вправду служит сяньши, то позже я смогу сознаться, что солгала, и объяснить причину.

— Передай дедушке мою благодарность. За то, что продолжает присматривать за мной, несмотря на всё… — я замолкаю словно бы, не зная, как закончить фразу.

Он вновь склоняет голову.

— Я передам.

Жуань Лэй поднимается и подаёт мне руку. Я спешу встать и стряхнуть пыль со своего ханьфу. После моего лживого признания всё становится очень неловким.

Парень провожает меня до того места, где я оставила свою лошадь, и помогает взобраться в седло. Я оглядываюсь на кузницу. Кажется, люди всё ещё работают во дворе, перенося взрывоопасные сосуды. Я должна остановить это. Любой ценой.

После встречи с Жуань Лэем я некоторое время наблюдаю за главой Шэном. Пытаюсь приметить что-то необычное в его поведении, а также в поведении окружающих меня слуг. Что-нибудь, что дало бы мне понять, что мне стали уделять больше внимания. Но глава Шэн оказывается привычно занят. Он часто отлучается из дома. И даже если нам удаётся пересечься, то это короткие случайные встречи в обеденном зале или коридорах. Он улыбается мне, как всегда, холодно, я с безразличным видом кланяюсь в ответ. Но на этом всё. Словно бы той ночи вовсе и не было.

Мне приходится признать, что меня просто использовали. А чувства, что я смогла разглядеть в глазах главы Шэна, были не более, чем похотью. И пусть я повторяю себе, что с самого начала была к этому готова, мне всё равно тяжело. Я словно бы опять убедилась, что любовь — это что-то мне недоступное. Пусть я даже переместилась в другое тело, но ничего не поменялось.

Второе моё наблюдение оказывается чуть более воодушевляющим. Моя встреча с Жуань Лэем накануне вселяет искру надежды. Кажется, что он никак не связан с главой Шэном и действительно служит клану Лун. А если так, то я смогу через него передать информацию о готовящемся подрыве.

Но сначала мне нужны подробности. Чтобы предотвратить страшное, мне нужно точно узнать, где, когда и как глава Шэн планирует привести в действие смертоносный груз, который я видела ночью в кузнице. И я знаю, кто может обладать такими сведениями. Ю Жунпей — один из самых влиятельных заклинателей в клане, советник и друг главы Шэна. Я видела его на нашей свадьбе. Он совсем не похож на главу. Кажется, что всё, чего он хочет — забыть обо всех проблемах с кланом Лун и просто жить дальше. В отличие от своего друга, он смотрит в будущее. И его, вероятно, не слишком радует готовящийся план мести. Возможно, мне даже удастся уговорить его помешать Шэну.

Облачившись в самый скромный свой наряд, я отправляюсь к Ю Жунпею. Город залит солнцем, лёгкий ветер приносит запахи чайного дерева и цветущего жасмина. Вокруг меня — тишина и покой, но внутри всё напряжено до предела. Я ловлю себя на том, что снова и снова прокручиваю в голове возможные фразы, интонации, выражение лица. Я не могу ошибиться. Мне нужно показать, что я люблю своего мужа всей душой, и именно поэтому не могу позволить задуманному случится.

Дом господина Ю кажется пустым. Я даже начинаю сомневаться, есть ли кто дома. Однако вскоре передо мной появляется хозяйка дома. Тихая, скромная и вежливая, как все те невесты в доме госпожи Ся. Я узнаю её только потому, что она тоже была на нашей свадьбе. В любой другой ситуации я, скорее всего, приняла бы её за прислугу.

— Добрый день, — я кланяюсь ей почтительно. — Могу я увидеть господина Ю. Глава Шэн велел мне передать послание.

— Следуйте за мной, пожалуйста, — женщина проводит меня через весь дом к выходу в сад, а оттуда по дорожке к беседке. Почти такой же, как в доме главы.

Я стараюсь не глазеть по сторонам, но всё же замечаю по пути комнату с большим столом, усыпанным свитками и чертежами. Хочется задержаться, чтобы узнать подробнее, но жена господина Ю ведёт меня дальше.

Сад семьи Ю выглядит аскетичным. Однако он отлично отражает бережливый и спокойный характер хозяина. Я подхожу к беседке и вижу его. Ю Жунпей сидит на циновке, навалившись спиной на одну из балок. В его руках — керамическая чашка. Поза кажется расслабленной, но не лишённой изящества. Пусть господин Ю на первый взгляд и производит впечатление тюфяка, он был и остаётся воином и заклинателем.

Заметив меня, он удивлённо вскидывает брови и поднимается. Я засматриваюсь на его необычный серебристый цвет волос. Ранняя седина? Нет, вряд ли. Скорее причина магическая.

— Здравствуйте, госпожа, — говорит он и кланяется. — Неожиданно видеть вас без сопровождения.

— Мне было нужно поговорить с вами лично, господин Ю, — я склоняю голову и подхожу ближе. — Если вы позволите.

Он жестом приглашает меня пройтись, и я киваю. Меня вдруг охватывает волнение. Не знаю, с чего мне начать.

— До меня дошли пугающие слухи… — наконец произношу я, ступая по каменистой дорожке. — О том, что наш клан готовит удар. Что-то связанное с алхимическим оружием.

— Слухи, — повторяет он удивлённо. — Не думаю, что вам стоит доверять чему-то подобному. Я понимаю, что вы, должно быть, чувствуете себя одиноко в чужом клане. Однако я бы посоветовал вам заняться чем-то более полезным.

Неприятные мурашки пробегают по спине. Он что, только что отчитал меня?! Что за высокомерный тип?

— Не думаю, что эти слухи не имеют под собой оснований, — спокойно отвечаю я. — Всё же я жена своего мужа. Я многое вижу и слышу. И мне неспокойно. Я боюсь, что мой Шэн… то есть, я хотела сказать, глава Шэн совершает огромную ошибку.

Ю Жунпей какое-то время молчит. Я вижу, что мои слова тронули его. Более того, я почти уверена, что они попали в его собственные сомнения.

— Я понимаю ваши чувства, — произносит он наконец с тяжёлым вздохом. — Однако даже если план нашего главы окажется несовершенен, он вряд ли откажется от его исполнения. Он слишком долго ждал этого шанса. Для него это вопрос чести.

В голосе его звучит горечь. Словно бы он уже готовится разбираться с последствиями. И тем не менее остановить главу Шэна он не пытается.

— И что вы посоветуете мне, господин Ю? — я поджимаю губы и опускаю глаза себе под ноги. — Мне совсем не хочется становиться вдовой сразу после свадьбы.

— Тогда попытайтесь сделать так, чтобы план нашего главы не провалился, — с горькой усмешкой отвечает Жунпей.

Мне хочется закатить глаза. Хорош же друг, решил на меня переложить ответственность?! Впрочем, он как раз ведёт себя вполне ожидаемо: сдержанно помогает, но не вмешивается сверх того, о чём просят. И при всём при этом Ю Жунпей верен главе своего клана и вряд ли решится на предательство. Большего у него я не выведаю. Это ясно. Придётся прибегнуть к старым навыкам — корпоративному шпионажу. Эх, и чего только не сделаешь ради спасения невинных людей.

Я прощаюсь с господином Ю и отправляюсь в дом. Бегло оглядываюсь по сторонам в поисках хозяйки. Она так тихо ходит, что вполне может подкрасться внезапно. Интересно, в какой школе учат таких ниндзя-домохозяек? Прохожу по узкому коридору и задерживаю дыхание. Ю Жунпей остался снаружи, его жена сейчас в кухне. Я осторожно приоткрываю дверь той самой комнаты со свитками и просачиваюсь внутрь.

Поджилки трясутся. Я изо всех сил пытаюсь успокоиться, напоминая себе, что страх часто вытесняет важную и нужную информацию. А у меня нет с собой ни телефона, ни фотокамеры, а потому придётся сосредоточиться как никогда в своей жизни. Я выдыхаю и начинаю разворачивать свиток за свитком. Чертёж за чертежом. Наконец, картина начинает проясняться. Похоже, что они собираются установить несколько зарядов в разных местах: главные ворота, золотой дворец, а также… жемчужный дворец. Тот самый, в котором поселили Лун Янью в книге. И тот самый, в который вломился глава Шэн, скомпрометировав меня!

«Так вот, значит, что он делал там?!» — проносится у меня в голове.

Руки предательски дрожат. Я просматриваю остальные чертежи, но перед глазами всё начинает плыть. Приходится покинуть комнату, а впоследствии и дом господина Ю. Мысли мечутся в голове хаотично. Нужно предупредить сяньши и императора. Но что именно сказать? Я ведь не уверена, что запомнила все места из планов. И потом кто сказал, что эти чертежи действующие? Не думаю, что господин Ю и глава настолько беспечны, чтобы оставлять столь ценную информацию на виду. Думай, Янью, думай! Должен быть какой-то выход.

Каждая часть моего тела напряжена. Я пытаюсь отвлечься и забыться на время, чтобы просто дать разуму отдых, но ничего не выходит. Всё вокруг напоминает мне о непростом решении, что я должна принять. Долгие недели поместье Фэнхуан было для меня безопасным приютом. Но теперь я не чувствую себя здесь в безопасности.

Я перебираю в голове всё, что узнала за последние дни. Тайный план мести. Дюжины глиняных сосудов, полных взрывчатки. Я знаю, что это может унести жизни многих невинных людей, если я промолчу. Моя совесть кричит, что я обязана передать эту информацию сяньши клана Лун и императору. Я должна остановить это безумие, пока ещё не поздно.

Но другая часть меня, что сосредоточена на выживании, шепчет: «А что потом?» Если я предам главу Шэна, куда мне идти? Он пусть и не идеален, но мне он не делал дурного. (Если не считать, что из-за него меня обвинили в супружеской измене.) Я не могу вернуться в императорский дворец, ведь меня считают преступницей, а после слухов о моём браке с главой клана феникса меня вполне могут обвинить и в государственной измене. Я помню по прочитанным книгам, что Лун Гуан наказывал своих наложниц и за меньшее. Боюсь, что второй раз избежать казни у меня уже не получится.

Из глухого оцепенения меня вдруг вырывает до боли знакомый голос. Глава Шэн появляется передо мной, заставляя вздрогнуть. Я не слышала, как он вошёл. Всматриваюсь задумчиво в его лицо и с удивлением понимаю, что он в приподнятом настроении. Никогда прежде я не видела его в таком радостном возбуждении. Он выглядит… счастливым. Словно другой человек. И даже блеск в его глазах не кажется опасным.

Медленно до меня доходит, в чём причина его радости. Должно быть, всё дело в том, что всё в его плане мести идёт как надо. Мне вдруг становится дурно от этого. Я поднимаюсь с кресла и спешу увеличить дистанцию между нами. Однако глава Шэн ловит меня за руку. Я замираю, не имея ни сил, ни решимости сопротивляться.

— Пожалуйста, выслушай меня, Янью, — шепчет он, рывком заключая в объятия. Его губы почти касаются моей щеки, дыхание щекочет кожу. — Я люблю тебя. Забудь про наш уговор. Просто будь моей женщиной. Моей женой. Настоящей.

Сердце вздрагивает и начинает быстро биться в груди. Он меня любит? Я была уверена, что его чувства лишь притворство, что он использовал мою доверчивость, чтобы добиться своих целей. Осознание этого разбило мне сердце. И всё же я приняла такую реальность. Но сейчас в сердце снова затеплилась глупая надежда. Я смотрю в его глаза, пытаюсь найти в них хотя бы след притворства, хоть что-то, что поможет мне оттолкнуть его и сохранить самообладание. Но тщетно. Я снова поддаюсь на его чары и позволяю ему поцеловать себя.

Его губы горячие, настойчивые. Пальцы скользят по моей щеке, зарываются в волосы. Я отвечаю на поцелуй, и последние сомнения тают, словно остатки тумана в утреннем свете. Ладони Шэна скользят по моей спине, прижимая меня ближе. Я ощущаю его желание, его взволнованную дрожь, горячее дыхание. И я тянусь к нему всем своим естеством. Поддаюсь его рукам, расправляющимся с узлом на поясе.

Голову кружит от сумасшедшей нежности и обжигающей страсти. Я прикасаюсь к нему смело, позволяя себе забыться и на мгновение стать не фиктивной женой, не беглой наложницей императора, не узницей обстоятельств, а просто женщиной, которую обнимает её возлюбленный. Он внезапно подхватывает меня на руки и несёт к кровати. Опускает нежно и бережно на шёлк простыней. Его губы касаются моей шеи. Дыхание становится глубоким и тяжёлым. Его горячие пальцы скользят по коже, освобождая её от одежды. Я прикрываю глаза и тону в ощущениях, в его запахе, в голосе, шепчущем моё имя.

Он осторожен, будто боится меня напугать. Каждое прикосновение как признание. Каждый поцелуй как обещание. Возможно, завтра я пожалею об этом. Но сейчас я просто здесь. В его объятиях. За окнами ночь, тёмная и безмолвная. Она словно бы наблюдает за нами, ожидая развязки. А я прижимаюсь к его груди, слушаю его сердце и не знаю, как быть дальше...

Я сижу на краю постели и всматриваюсь в темноту. Моё тело ещё ощущает на себе ласки Шэна и его поцелуи, сердце всё ещё быстро бьётся в груди. Но что-то тяжёлое и болезненное появляется внутри. Пытаюсь вдохнуть глубже, но воздух вдруг начинает казаться приторным и вязким, будто патока. Я должна что-то сделать. Я хочу остаться рядом с главой Шэном, но если он доведёт свой план мести до конца, то император Лун Гуан сотрёт клан феникса с лица земли. И тогда не останется уже ничего. Ни Шэна, ни меня, ни тем более моих чувств к нему.

— Я знаю, что ты собираешься сделать, — произношу, наконец собравшись с духом. — Ты собираешься взорвать императорский дворец, так?

Глава Шэн не отвечает. Только гладит меня по спине. От прикосновения его прохладной ладони по коже пробегает дрожь.

— Ты обрекаешь на гибель множество невинных людей, — продолжаю, заглядывая ему в глаза. — Прошу, откажись от этой идеи.

Его рука на моей коже замирает, и я ощущаю, как тревожный холодок начинает расходиться по телу. Глава Шэн сжимает моё плечо нервно. Мне хочется верить, что это происходит бессознательно, и на самом деле он не желает причинить мне боль. Я страшусь его, несмотря на свои чувства, несмотря на пламя страсти, что всё ещё не угасло в наших телах.

— Давай не будем говорить об этом, — наконец произносит он. — Если продолжим, то можем поссориться. А я не хочу ссориться с тобой, Янью.

Он поднимается и уходит. В ночной тишине я слышу его удаляющиеся шаги. Шумный вздох вырывается из груди. Мне больно и горько. Я люблю этого мужчину, и сама мысль о том, что мне нужно предать его, сжигает меня изнутри. Но он не оставил мне выбора. Он даже не стал слушать меня. Разве тот, кто действительно любит, поступает так с любимой? Я повторяю это про себя снова и снова. Мне нужно разозлиться на него. Нужно убедить себя, что он сам виноват. Возможно, тогда я смогу не чувствовать боли, когда выдам его планы императору.

Утром я сажусь в повозку и уезжаю из поместья. Стараюсь не глазеть в окно, чтобы не нервничать. Я и так готова в любой момент со страху повернуть назад. Утренний воздух прохладен, но не освежает, а заставляет дрожать и неприятно ёжиться. От этого моё беспокойство как будто лишь разрастается.

Как назло, Суинь выходит во двор, когда я выезжаю к воротам. Она не говорит ни слова, не кланяется, только смотрит с подозрением. Будто уже знает о том, что я собираюсь сделать. Я стараюсь не думать о ней, но осадок всё равно остаётся. Вдруг они обо всём догадаются?

Но у меня не осталось выбора. Я пыталась говорить с Шэном, достучаться до него. Но всё напрасно. Он сказал, что любит меня, но не захотел прислушаться. Его взгляд по-прежнему устремлён в прошлое, на вековую вражду кланов. Теперь у меня остался только один путь.

Я пересекаю город и прошу возничего остановиться в торговом районе. Спрятав голову под широким капюшоном, я выбираюсь из повозки и иду к лавкам, заваленным разным товаром. Всё вокруг кажется нереальным, как во сне во время простуды. Я едва различаю лица прохожих. Только солнечные блики мерцают, отражаясь от медных зеркал и металлических блюд. Запах жареного риса тянется от закусочной неподалёку. Рядом проходят городские стражники. Внутри всё сжимается: каждый звук кажется предвестием беды, каждый шаг как шаг по краю пропасти.

Я некоторое время брожу по торговому району и, наконец, замечаю его. Жуань Лэй следует за мной, оставаясь на безопасном расстоянии. Выглядит он сегодня, как торговец. Замаскировался так, что мне с трудом удалось узнать его. Я делаю круг и нагоняю его. Он разворачивает ко мне свой лоток с украшениями.

— Желайте купить браслет из нефрита, госпожа? — спрашивает он, широко улыбаясь. — Нефрит защищает от злого глаза.

Я задерживаю взгляд на лотке, словно выбираю. Потом указываю на один из браслетов.

— Хочу примерить этот.

— Прошу, — он подаёт мне браслет. Я незаметно озираюсь по сторонам, а после делаю шаг к нему.

— Передай дедушке, что клан феникса готовится нанести удар по дворцу при помощи нового алхимического оружия, — произношу я, почти не размыкая губ. — Я слышала, что даже малое его количество по силе сравнимо с самым мощным заклинанием клана Фэнхуан. Мне неизвестно, сколько точно взрывчатки клану удалось произвести. Но я почти уверена, что этого хватит, чтобы обратить в пыль императорский дворец вместе со всеми, кто находится внутри. Главное преимущество этого оружия в том, что подрыв можно осуществлять дистанционно. Вся императорская стража может оказаться уязвимой перед горсткой заклинателей. Это всё, что я узнала…

Я продолжаю менять один браслет за другим. Разглядываю их на запястье: то приближая, то отдаляя. Краем глаза замечаю, как Жуань Лэй бледнеет.

— Я передам сяньши, — бормочет еле слышно.

Я киваю, чувствуя, как будто груз сходит с плеч. Парень смотрит на меня с тревогой. И вдруг говорит:

— Хотите поехать со мной, госпожа?

Я отвожу взгляд. Предложение заманчивое. Но я качаю головой.

— Если я исчезну сейчас, то глава Шэн поймёт, что что-то не так, и поднимет тревогу. Тебе не удастся добраться до столицы. А если я останусь, то смогу выиграть для тебя время.

Жуань Лэй хмурится. Его пальцы невольно сжимаются в кулак.

— Удачи вам, госпожа! — говорит он наконец твёрдо.

— Да, удача нам обоим не помешает… Сколько ты хочешь за этот? — спрашиваю я, покручивая браслет в руке.

— Один медяк, — отвечает тот растерянно.

— Не дороговато ли?! — я приподнимаю брови. Потом снимаю браслет и с недовольным видом возвращаю его. — Пусть проверяют большие ёмкости. Горшки, амфоры с вином…

Понимая, что и так слишком долго простояла перед одним лотком, я ухожу. Мои ладони дрожат. Я нахожу ещё одну лавку с украшениями и подхожу к ней. Делаю вид, что присматриваюсь, на самом же деле пытаюсь успокоить биение своего сердца. Я сделала это! Передала послание. Надеюсь, Жуань Лэй сможет доставить его в столицу.

Я нахожу свою повозку в переулке. Возничий лениво дремлет на своём месте. Путь обратно кажется длиннее. Тени домов вытягиваются вдоль улиц. Я слышу собственное дыхание, ощущаю, как тревожно бьётся сердце. Стараюсь не думать о том, что ждёт меня дома. Узнает ли глава Шэн, что я предала его… Грудь сдавливает. На глазах отчего-то наворачиваются слёзы. Я правда не хотела этого.

Во время вечерней трапезы я чувствую на себе пристальный взгляд. Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Суинь. Она сидит чуть поодаль, с видом безупречной добродетели. И всё же в её молчании чувствуется напряжение. Глава Шэн, кажется, не замечает этого. Он спокоен и сосредоточен на еде. Наконец, я не выдерживаю и кладу палочки на подставку.

— Хочешь меня о чём-то спросить? — говорю, мягко улыбаясь.

— Да нет, — с ехидной улыбкой произносит Суинь. — Мне просто любопытно, куда это ты всё время отлучаешься, когда мой брат занят.

Глава Шэн бросает на меня вопросительный взгляд.

— Ты выходила куда-то?

— За покупками, — отвечаю я невозмутимо. — И если тебе так любопытно, Суинь, почему бы тебе в следующий раз не поехать со мной.

— А кто сказал, что я не ездила? — Суинь глядит на меня не моргая.

От этих слов по спине прокатывается волна холода. Что, если она и правда следила за мной? Что, если видела встречу с Жуань Лэем? Мне требуется вся сила воли, чтобы не изменить выражение лица, не выдать ни капли паники.

— Ваша сестра — очень милая и добрая девушка, не правда ли? — произношуя, продолжая улыбаться. — Мне казалось, она ненавидит меня, но, похоже, что на самом деле она беспокоится обо мне. Даже следила за мной.

— И вовсе я не беспокоилась! — мгновенно вскипает Суинь. — Делать мне больше нечего, следить за кем-то вроде тебя!

Она резко отодвигает стул и выходит из зала, бросив на меня последний гневный взгляд.

— Ох, как же быть? — я вздыхаю, глядя ей вслед. — Кажется, я заставила её смутиться.

Глава Шэн задумчиво молчит.

— Значит, говоришь, выходила за покупками? — спрашивает он с едва уловимым напряжением в голосе. Я вдруг осознаю, что у меня нет денег для того, чтобы покупать что-то самой. Но раз уж я решила играть, то надо идти до конца.

— Да, присматривала разные элементы для своих экспериментов. Но если вы не доверяете мне, то, может, в следующий раз проследите за мной, как Суинь? — произношу кокетливо. — Или же, наконец, оставите свои архиважные дела и присоединитесь ко мне?

Глава Шэн на миг замирает. Я ощущаю, как в его взгляде вновь появляется та самая глубина, по которой я скучала. Он же изучает моё лицо, будто ищет в нём что-то, в чём меня можно уличить. Я думаю о нашей последней ночи, о его ласках и поцелуях. За возбуждением легче спрятать страх. Оно может объяснить всё: и ускоренный пульс, и дрожащие ладони.

— Я постараюсь составить тебе компанию в следующий раз, — наконец произносит глава — Но если вдруг у меня не выйдет, то не езди одна. Это может быть опасно для тебя. Бери хотя бы кого-то из слуг.

— Хорошо, — отвечаю я почти шёпотом.

Щёки вспыхивают. Его забота звучит слишком искренне. В его голосе нет недоверия, только тревога и нежность. Некстати я снова вспоминаю его признание и просьбу стать ему настоящей женой. Меня охватывает чувство вины. Изо всех сил я пытаюсь сопротивляться ему. Я не должна позволять себе жалость, сожаление или тем более вину. Но она уже поселилась в груди, рядом с другим, светлым и тёплым чувством, о котором я запретила себе думать. Я с трудом доедаю ужин, глядя в свою чашку, стараясь не поднимать глаз. Потому что, если я снова встречусь с его взглядом, боюсь, не смогу продолжать врать.

Лёгкий ветерок колышет ветви сливы. Мы с главой Шэном идём по дорожке в саду. Он время от времени поглядывает на меня, заставляя моё сердце вздрагивать. И зачем он снова позвал меня? Раньше он не проводил со мной столько времени. Он что, пытается таким образом контролировать меня?

— Я велел слугам расширить сад, — он смотрит на меня воодушевлённо. — Тебе ведь нравятся цветы, не так ли?

— Полагаю, не найдётся на свете человека, что не восхитился бы их красотой, — отвечаю я уклончиво.

— Я к таким вещам равнодушен, — он смотрит куда-то в сторону. — Но если тебе нравится, то и мне тоже.

Улыбка трогает мои губы. Глава Шэн кажется таким милым сейчас. Ему явно непросто говорить мне всё это. Я немного расслабляюсь. Возможно, за его желанием быть со мной рядом, нет никаких скрытых причин.

— Ещё если ты пожелаешь, я прикажу организовать для тебя алхимическую мастерскую, — продолжает он, покосившись на меня. — Чтобы у тебя было место для твоих экспериментов.

Внутри всё холодеет. Рано я расслабилась. Похоже, он рассчитывает получить от меня ещё какие-то знания. Ну уж нет, второй раз я на это не куплюсь.

— Я подумаю над этим, — бросаю я холодно и делаю шаг в сторону.

Глава Шэн ловит меня за руку и притягивает к себе. Сердце предательски начинает биться чаще, а щёки вспыхивают румянцем. Я повторяю про себя, что не должна вестись на его томные взгляды, но правда в том, что моё тело страстно желает его прикосновений. После своего признания глава Шэн стал более заботливым и внимательным. Его руки всё так же нежны, а в его взгляде — нескрываемое обожание, от которого захватывает дух.

Он склоняется надо мной и целует. Крепко прижимает меня, словно боится, что я могу исчезнуть. И в других обстоятельствах я была бы счастлива, что кто-то дорожит мной так сильно. Но прямо сейчас я чувствую лишь тревогу. Каждое его прикосновение, что должно дарить радость, напоминает мне о моей лжи. Его ласки словно обжигают, и я не могу перестать думать о том, как он будет смотреть на меня, когда узнает правду? Что останется в этих любящих глазах, когда он поймёт, что я его предала?

Я стараюсь держаться и вести себя естественно — улыбаться в нужные моменты, не позволять себе долгих взглядов в пол и суетливых жестов. И всё же внутри я будто тонкая тетива, готовая в любой миг оборваться. Я живу в предчувствии неминуемой бури.

Вечером, когда небо за окнами заволакивают серые облака, а комната наполняется мягким янтарным светом свечей, глава Шэн вдруг садится рядом и спрашивает:

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Янью?

Голос его звучит печально и задумчиво. Но с моей стороны было бы глупо довериться первому впечатлению. Я медленно поднимаю на него глаза.

— Я люблю тебя так сильно, — продолжает он, — что, даже если бы ты решилась предать меня, я бы простил тебя.

Слова ударяют, будто внезапный порыв ветра. По телу проходит озноб. Мысли лихорадочно мечутся в голове: «Он подозревает меня? Или просто проверяет? Ждёт, что я запаникую и признаюсь?»

Я заставляю себя не отводить взгляда. Всматриваюсь в черты его лица, но вижу не подозрение, не холод или злость, а страх.

— Суинь что-то сказала тебе, — произношу я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Не слушай её. Она просто меня недолюбливает.

Глава Шэн качает головой и отворачивается.

— Суинь ни при чём. Наверное, я просто не могу поверить в то, что кто-то способен полюбить меня. Поэтому мне и страшно, что меня предадут и оставят.

Он говорит это с такой простотой и искренностью, что у меня перехватывает дыхание. Я ощущаю напряжение в его теле. Он придвигается ко мне, словно надеется, что я освобожу его от сомнений. Что скажу слова, которых он жаждет, заверю его в своей любви и преданности. Но я не могу этого сделать. Не могу упасть ещё ниже и поклясться, что никогда не предам его, когда уже это сделала.

Вероятно, Жуань Лэй уже прибыл в столицу. Одинокий всадник должен преодолеть расстояние быстрее, чем обозы с тяжёлым взрывоопасным грузом. Очень скоро император Лун Гуан получит донесение о предстоящей атаке. Перед ним встанет непростой выбор: поверить мне, беглянке и преступнице, или же проигнорировать предупреждение. Мне хочется надеяться, что из осторожности и ради всего, что связывало его с Лун Янью в прошлом, он прислушается и воспримет угрозу всерьёз.

Следующий вопрос, что меня беспокоит: каким образом император попытается остановить заклинателей клана феникса? Моё донесение было максимально пространным. Я не смогла выяснить ни цель, ни даже количество взрывчатки. Единственное, что доподлинно известно императору, что такого в истории противостояния двух кланов ещё не было.

— О чём ты думаешь, Янью? — спрашивает глава Шэн, легко касаясь моей щеки.

— О будущем, господин, — отвечаю я с тяжёлым вздохом. У меня вдруг появляется ощущение, что мы стоим на пороге чего-то грандиозного. И помня, с кем рядом прямо сейчас, я не питаю иллюзий, что всё будет хорошо.

— Не утруждай себя подобными размышлениями, — произносит он, ласково гладя меня по волосам. — Я позабочусь о том, чтобы наше будущее было безоблачным.

Ещё один нервный вздох вырывается из груди. Я не знаю, верит ли глава Шэн в то, о чём говорит. Возможно, он действительно убеждён, что его план сработает безупречно и отправит императора Лун Гуана в небытие. Глава Шэн тянется к моим рукам и берёт их в свои ладони. А я лишь смотрю на него и думаю о том, что никогда не хотела делать ему больно. Но у возлюбленной злодея только два пути: попытаться предотвратить злодейство или же участвовать в его исполнении. И для меня выбор был с самого начала очевиден.

Комната тонет в мягком утреннем свете. Время словно бы застыло, перестало существовать. Остался только шелест простыней, быстрое биение сердца и чужое дыхание у виска. Глава Шэн касается меня ласково. Гладит по волосам и обнажённой спине.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом, полным нежности и обожания. Лицо его удивительно спокойно, куда-то исчезла та внутренняя напряжённость, что всегда сопровождала его. Сейчас глава Шэн — просто мужчина. Ах да, не просто. Он чертовски красивый мужчина! На нём нет ничего, кроме простыни, прикрывающей бёдра. И я невольно продолжаю смотреть на него. На сильные плечи, на мускулистые руки. Его тело словно бы было выполнено искусным скульптором. Разве могу я устоять, когда он так хорош?

Глава Шэн улыбается беззаботно и искренне. Его пальцы медленно скользят по моей коже и мягко касаются живота.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спрашивает он полушёпотом.

Я ощущаю, как внутри что-то сжимается. Я боюсь его слов, потому что знаю: сейчас он будет говорить о будущем. О том, чего у нас нет.

— О чём? — выдыхаю я осторожно.

— Я мечтаю о том, что однажды ты подаришь мне сына, — произносит он, отводя взгляд. — И я воспитаю его совсем иначе, чем мой отец воспитывал меня. Я попытаюсь научить его… и научиться вместе с ним жить сегодняшним днём и любить свою жизнь.

Он садится на край постели и тяжело вздыхает. Расстояние между нами меньше ладони, но оно вдруг кажется невыносимо огромным. Я тянусь к нему и касаюсь его плеча. Не знаю, что сказать ему. Всё, что я могу, это быть с ним рядом. Я планировала сбежать, как только буду уверена в том, что император получил сведения о готовящейся атаке. Но теперь всё чётче осознаю, что не могу сделать этого. Я не могу оставить своего мужа. Пусть это и крайне неразумно, но я решила остаться с главой Шэном до конца, каким бы он ни был для нас.

После обеда иссушающая жара, наконец, спадает и с востока приходит свежий ветерок. День будто начинается заново. Утерянные от навязчивого солнца силы возвращаются. Я умываюсь прохладной водой и надеваю выходной ханьфу. В саду поют цикады, искусственный ручей мерцает в дневном свете. Я стою в дверном проёме, неуверенно поглядывая в сторону ворот. Думаю, если опять поеду куда-то одна, то потом замучаюсь оправдываться. Поэтому иду в кабинет мужа. Глава Шэн неспешно просматривает документы, сидя за широким столом. Заметив меня, он поднимает голову и вопросительно вскидывает брови.

— Вы не слишком заняты, господин? — спрашиваю, прислоняясь к стене. — Я собираюсь съездить в город. Подумала, может быть… вы составите мне компанию?

Глава Шэн выглядит слегка удивлённым. И всё же, похоже, моё предложение приходится ему по душе. Его глаза теплеют, уголки губ приподнимаются в невольной улыбке.

— Конечно, — кивает он. — Дай мне закончить с жалобами землевладельцев, и я буду весь в твоём распоряжении.

Моё сердце замирает от волнения и предвкушения совместной прогулки. Но прежде чем я успеваю порадоваться по-настоящему, за моей спиной появляется слуга. Он выглядит потрёпанным и запыхавшимся, точно провёл в дороге не один день. И словно бы в подтверждение моих страхов, он достаёт из-за пазухи смятое письмо.

— Господин, вам послание от Гао Сина, — слуга кланяется и протягивает письмо. У меня появляется недоброе предчувствие. Уже некоторое время я не видела немого помощника главы. Нет сомнений, он отправился в столицу вместе с теми обозами.

Глава Шэн берёт письмо с едва уловимым напряжением и быстро разворачивает. В глазах его снова появляется тот самый холодный блеск, который я видела всякий раз, когда глава говорил о мести императору. Ощущаю, как горлу подступает сухой ком. Всё вернулось на круги своя, словно этих нескольких безмятежных дней и не было. Впрочем, стоит ли удивляться? Это муж ещё не знает, что я его предала. А когда поймёт…

— У меня появились срочные дела, — говорит он, пряча письмо в рукаве. — Прости, Янью. Я сопровожу тебя в другой раз.

Он кивает слуге, и они вместе уходят. Я провожаю главу Шэна взглядом до самых ворот. Разум понимает, что это и есть начало конца, но сердце отказывается принять это.

Ещё некоторое время я стою посреди веранды, потом резко разворачиваюсь и иду к своей комнате. На столике лежит мешочек, набитый монетами, — подарок мужа, чтобы я могла купить всё нужное для своих алхимических опытов. Я беру его, подкидываю в воздух и ловко ловлю.

— Прокучу всё до последнего медяка! — произношу я вслух. И пусть голос мой звучит бодро, но на сердце появляется тяжесть.

Вскоре я уже еду в повозке, глядя на мелькающие в окне улицы. Ветер играет с прядями моих волос, воздух насыщен запахами уличной еды и благовоний. Город живёт своей шумной жизнью, будто ничего не знает о сорвавшихся планах главы клана феникса и о скором гневе императора. И я тоже стараюсь не думать об этом. Просто поддаюсь озорному настроению и теряюсь среди рыночных рядов. Среди незнакомых лиц, навязчивых торговцев, женщин, выбирающих шелка, и детей, бегущих по пыльной дороге, смеясь беззаботно. Я хожу от лавки к лавке, рассматриваю пучки сушёных трав, пузырьки с экстрактами, коробочки с редкими порошками. Один старик предлагает мне странный корень, говоря, что он исцеляет от любой болезни. Я только смеюсь и качаю головой. Хотела бы я, чтобы всё было так просто.

Вдруг чьи-то грубые, сильные руки хватают меня сзади. Я успеваю только вскрикнуть от неожиданности. Кто-то резко дёргает меня назад, сжимает запястья. Я чувствую чужой мужской запах, а в следующий момент мне на голову набрасывают плотное тканевое полотно. Глаза не видят ничего, кроме слабого света, проникающего сквозь волокна. Меня окутывает липкий страх.

— Что вы ?.. Пустите! — я дёргаюсь и кричу, но мой голос словно бы тонет в складках ткани.

Меня тащат куда-то прочь с рынка. Шаги похитителей звучат громко и резко. Я пытаюсь сопротивляться и вырываться, но хватка этих двоих слишком сильна.

— Кто-нибудь! Помогите… — выкрикиваю я из последних сил, в надежде, что хотя бы мой возничий услышит.

Но это приводит лишь к тому, что один из похитителей резко прижимает руку к моему рту и бросает низким грубым голосом: «Тебе бы лучше помалкивать, девчонка!». Всё внутри меня напрягается. Ноги спотыкаются, сердце сжимается от страха и бессилия.

Я не вижу ничего и не знаю, куда меня ведут. Слышу только приглушённые чужие голоса. Чувствую, как камни под ногами сменяются досками, потом снова землёй.

«Шэн, спаси меня?!» — проносится в голове.

Перед внутренним взором появляется его лицо. Его голос, взгляд, поцелуи. Всё это теперь кажется бесконечно далёким. Как будто не со мной. Как будто не существовало вовсе. Увижу ли я его снова?

Шэн

Несколько дней кряду я жду сообщения о том, что все обозы успешно прибыли в столицу. Часть моих заклинателей уже отчиталась. Часть всё ещё находится в пути. Наконец, прибывает гонец и от Сина. С коротким поклоном он передаёт мне записку от моего помощника. Дрожащими руками я разворачиваю её прямо при нём и Янью. Пробегаю глазами по сообщению и не понимаю абсолютно ничего. Это явно не то, чего я ждал.

Он пишет, что один из обозов был остановлен стражниками на въезде в столицу. Они сочли груз подозрительным и не позволили заклинателям проследовать дальше. Вместо этого они направили его в ближайший военный гарнизон для дальнейшего разбирательства.

В горле пересыхает. В висках появляется напряжение. Возможно, их не пропустили потому, что в преддверии празднества в столице усилили меры безопасности. Но новое оружие было хорошо замаскировано под амфоры с вином. Заподозрить что-то мог лишь тот, кто знал об оружии.

Я отрываю взгляд от бумаги, и он невольно падает на Янью, ожидающую у дверей. Она сегодня ещё красивее, чем всегда. Словно специально нарядилась для меня. Она знала об оружии. Могла ли она…

«Впрочем, нет! — мгновенно отвечаю я себе. — Она ни при чём. Я должен был с самого начала лучше контролировать всё».

— Прости, Янью, — произношу я сдержанно. — Прогуляемся с тобой в другой раз.

Я быстро прохожу мимо, практически не глядя на неё. Чувствую лёгкое движение за спиной, будто она собирается что-то сказать или потянулась вслед. Хочется обернуться, но я ухожу прочь. Мне нужно увидеть Ю Жунпея и составить новый план, а также выяснить, могла ли произойти утечка.

На дворе всё ещё жарко. Воздух плотный, липкий, как перебродивший мёд. Гравий на дорожках отражает солнечные блики. В глубине сада тревожно кричат птицы, будто торопят меня. Я собираюсь вскочить в седло, но голос Суинь позади останавливает меня.

— Ты уезжаешь, старший брат? — спрашивает сестра беспокойно.

Оборачиваюсь и вижу её в тени небольшого дерева. Взгляд её хмурый, руки прижаты к груди.

— Ненадолго. Нужно решить один срочный вопрос, — отвечаю, покручивая в руке поводья.

— Когда же ты поймёшь, что причина всех твоих неудач и «срочных вопросов», находится в твоём же собственном доме и спит с тобой в одной постели? — произносит Суинь, не глядя на меня.

— Суинь, ты забываешься! — бросаю строго. — Я не намерен обсуждать это, ни сейчас, ни когда-либо ещё!

Она отводит взгляд, как будто сама знает, что сказала слишком много. Если так боится, тогда зачем решилась на такую возмутительную наглость? Или рассчитывала, что я всё же поддамся сомнению?

Я молча поддаю коня под бока и выезжаю за ворота. Дорога пылит под копытами, ветер обдувает лицо, а мысли о Янью никак не дают покоя. Я злюсь на Суинь за её злобу, но больше злюсь на самого себя за то, что начал сомневаться из-за её слов. А ещё я злюсь на Янью за то, что она даёт мне повод для сомнений.

Она ведь пыталась отговорить меня от атаки на дворец императора. Могла ли она пойти дальше и связаться с членами своей семьи в столице, чтобы предупредить их? Сама мысль об этом причиняет мне много боли. Нет, надо остановиться. Всё это просто домыслы. У меня нет ни единого доказательства.

Двор у дома Жунпея утопает в солнечном свете. Друг встречает меня на крыльце и без слов понимает, о чём пойдёт речь в разговоре. Поэтому он провожает меня в свою библиотеку и велит жене не беспокоить нас без крайней надобности.

— Один из обозов остановили, — говорю я, опускаясь на скамью у стола с картами. — Они не поверили в историю с вином и решили проверить груз.

— Думаешь, им кто-то донёс? — спрашивает Жунпей, забивая свою трубку.

— Я не знаю, что и думать, — отвечаю я после долгой паузы. — Это была хорошо спланированная операция. Мы всё предусмотрели. Маскировка груза, придуманная Цзюфэем, была безупречной. Заподозрить что-то мог только тот, кто знал, что искать.

Друг молчит. Лишь его трубка мерцает в приглушённом свете библиотеки. Кажется, ему в отличие от меня всё предельно ясно. Но он как будто подбирает слова, чтобы правильно донести до меня информацию. Как же это на него, похоже, но сейчас это начинает меня злить.

— Жунпей? — одёргиваю я его. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Молчание становится почти осязаемым. Он выдыхает сизый пахучий дым и тихо отвечает:

— Несколько дней назад ко мне приезжала госпожа Янью.

Холод пробегает по спине. Я приподнимаюсь, опираясь руками на столешницу.

— Моя жена?

Он кивает многозначительно. Сначала приходит недоверие. Потом раздражение. И в третью очередь — страх. Слишком много людей уже намекали, шептали, предупреждали.

— Я не могу ничего утверждать без доказательств, — говорит Жунпей, глядя на меня прямо. — Но если думать о том, кто мог выдать нас… Она первый претендент в списке. Кто знает, возможно, даже её чудесное спасение от казни и ваш побег были спланированы заранее, чтобы привлечь твоё внимание.

— Нет, замолчи! — восклицаю я неожиданно даже для самого себя.

Я не хочу слышать это. Мне дурно не столько от самой мысли о предательстве, сколько от вероятности, что Янью никогда не любила меня. Этим утром, когда я сказал ей, что могу простить даже предательство, я не солгал. Предательство я смогу простить, но только не нелюбовь…

Я отвожу взгляд и слышу, как хлопает входная дверь. За стеной слышатся напряжённые голоса и подозрительная суета. Словно кто-то желает прорваться к нам, чтобы увидеть. Я бросаю беглый взгляд на Жунпея и покидаю библиотеку. Вижу на пороге молодого слугу из моего поместья. На лице — паника, а дыхание его тяжёлое, словно он бежал сюда со всех ног.

— Г-глава Шэн! Прошу прощения, но это срочно! — он запинается и едва не падает. — Госпожу Янью… похитили!

На миг у меня перехватывает дыхание. Мою Янью… Я хватаю слугу за плечи и с силой встряхиваю его, словно бы от этого он может выдать нужные сведения быстрее.

— Рассказывай! — требую я. — Всё! До мельчайших деталей.

Глаза слуги мечутся в панике, руки дрожат.

— Я сам ничего толком не знаю, господин… — заикаясь, произносит он. — Возница только что вернулся в поместье один и сказал, что госпожу Янью увезли неизвестные. Он не успел ничего понять… Сказал, она сопротивлялась и кричала…

— Но почему ей никто не пришёл на помощь?! — я снова встряхиваю парнишку. Тот становится совсем бледным.

— Не могу знать, господин, — произносит едва не плача. — Меня к вам старшая служанка послала… Сказала, что вы должны знать о случившемся.

Гнев закипает внутри калённым железом. На моих ладонях вспыхивает пламя. Я едва успеваю отпустить слугу, прежде чем его волосы и одежда загорятся. Проклятье! Почему никто не защитил жену главы клана?! Впрочем, я сам должен был находиться там. Если бы я сопровождал её во время этой прогулки, как и обещал, то ничего этого бы не было.

— Кто-нибудь видел, куда её увезли?! — вскрикиваю я, пытаясь хоть как-то исправить свою оплошность. — Мы должны немедленно отправить погоню!

— Не горячитесь, глава, — раздаётся сдержанный и спокойный голос Жунпея. Он стоит в дверях, сложив руки за спиной. — Вспомните наш разговор. Что, если это не похищение… а побег?

Я бросаю на Жунпея злобный взгляд. Совсем не такой рациональности я ждал от своего друга сейчас.

— И что, предлагаешь мне просто забыть о ней?! — я подхожу к нему в упор. — У тебя ведь даже нет доказательств, что она всё ещё связана со своей семьёй! А ситуация с грузом могла быть неудачным стечением обстоятельств.

— Прошу прощения, глава, — Жунпей складывает руки перед собой и склоняет голову. Его лицо остаётся бесстрастным: — Я сказал, не подумав.

Я отступаю на шаг. Дышать по-прежнему тяжело. Ощущаю, словно от меня оторвали кусок плоти. Огонь на ладонях уже погас, но всё ещё пылает в сердце.

— Я прикажу своим слугам опросить торговцев на рынке, — продолжает Жунпей с чуть большим пониманием. — Кто-нибудь наверняка видел что-то. Мы найдём её.

Меня настораживает эта его уверенность, словно бы мы в какой-то сказке, где всё непременно должно закончиться хорошо. Но я знаю, что реальность жестока. А Янью не воительница и не заклинатель. Она всего лишь слабая и хрупкая женщина. Моя женщина. И я безумно боюсь потерять и её.

Отправив Жунпея собирать информацию на рынке, я возвращаюсь в поместье. Воздух над степью ещё горячий от дневного зноя, но я не чувствую его. Конь подо мной словно ощущает моё раздражение и несётся во весь опор.

Во дворе я спешиваюсь и велю одному из дневных охранников собрать остальных.

— Собери всех, кто сейчас в поместье: от заклинателей до последнего лучника, — бросаю я грозно. — И поскорее!

— Глава Шэн! — начальник охраны спешит ко мне. — Вы звали?

Я не выдерживаю и бью его по лицу. Тот летит на землю. Заклинатели и воины, что уже успели подойти, замирают. Я вижу в их лицах страх — это лишь сильнее разжигает гнев во мне.

— Почему никто из вас не поехал сегодня с госпожой Янью на рынок?! — восклицаю я, обводя взглядом остальных. — Почему жена главы вашего клана оказалась в момент вражеского нападения без защиты?!

Никто из них не смеет ни ответить, ни даже взглянуть мне в глаза.

— Вы больше не служите мне, — выдыхаю я хрипло. — Убирайтесь. Немедленно!

Я разворачиваюсь, уже готовый идти прочь, когда один из охранников резко падает на колени. Лоб касается пыльной земли, голос глухой, но отчаянный:

— Господин, простите… Мы… мы не посмели нарушить приказ госпожи Суинь. Это она… она сказала, что госпоже Янью не нужна охрана. Что будет лучше, если мы не будем её сопровождать…

Я поворачиваюсь медленно. Весь мир сжимается в одну точку — в его дрожащую фигуру. Тело движется само собой, и в следующий миг я уже поднимаю его с земли и хватаю за горло.

— Почему вы исполняете приказы моей сестры, а не мои?! — рычу ему в лицо, сквозь стиснутые зубы. — Разве Фэнхуан Суинь — глава клана феникса?!

— Н-нет, господин! — отвечают сразу несколько голосов. — Конечно, нет!

Я отпускаю охранника с таким усилием, что он падает в пыль.

— Вы утратили моё доверие, — произношу зловещим полушёпотом. — Убирайтесь прочь из степной провинции. Если кто-то из вас покажется мне вновь, я клянусь, убью на месте. Без слов.

Я ухожу, не глядя, как они разбредаются. Быстрые тяжёлые шаги резонируют с тяжёлым дыханием и биением сердца. Хотя я и наказал своих бесполезных охранников, но мне не стало легче.

Ветер доносит запахи летнего цветения из сада, напоминая мне о Янью. Виски сдавливает. Я поворачиваю в сторону покоев сестры, не пытаясь подавить ярость. Будто что-то живое, она пульсирует под рёбрами, не давая нормально дышать.

Я распахиваю дверь покоев. Суинь вздрагивает и быстро поднимается из-за низкого столика. На ней праздничный ханьфу, волосы уложены и заколоты драгоценной шпилькой. Отчего-то мне начинает казаться, что я дарил такую Янью недавно. От этой мысли красная пелена опускается мне на глаза.

— Старший брат? — произносит Суинь удивлённо. — Ты нечасто навещаешь меня. Что-то случилось?

— Случилось, — отвечаю, едва сдерживая голос. — Ты разочаровала меня, сестра.

Она только моргает удивлённо. Я резко хватаю её за руку и вытаскиваю из покоев.

— Ты делаешь мне больно! — восклицает она привычным капризным тоном. — Пусти же меня!

Я бросаю на неё холодный взгляд. Кажется, она всё ещё не поняла, что натворила.

— Больно? Нет, Суинь. Это вовсе не больно. Но скоро ты поймёшь, что такое настоящая боль.

Сестра бледнеет. Я вывожу её на веранду. Она замечает охрану и повозку, в которой уехала Янью. Тело Суинь пробивает дрожь.

— Что-то случилось с Лун Янью? — спрашивает она сипло. И по лицам окружающих понимает, что ответ на её вопрос утвердительный. — Старший брат, я не хотела! Я просто думала, что она сбежит обратно в столицу, если никто не будет её сторожить! Мне очень жаль, правда. Клянусь, я больше никогда не сделаю ничего против твоей воли…

Обещания Суинь тонут во всхлипах. Я велю старшей служанке принести палку, которой она наказывает младших слуг. Суинь взвизгивает и, упав на колени, цепляется за мои ноги.

— Ста-а-арший бра-ат! Пожа-а-алуйста…

Служанки и кухарки, конюхи и охранники — все собираются на шум.

— Господин… — бубнит за моей спиной старшая служанка. — Одумайтесь. Позже вы можете пожалеть…

— Если сама не хочешь быть побита и изгнана — делай, как я сказал, — отвечаю я.

Суинь продолжает рыдать. Но я остаюсь равнодушен. Наблюдаю, как служанка неуверенно поднимает палку и делает первый удар. Слишком слабый. Но Суинь всё равно взвизгивает, будто собака, которой прищемили хвост. Я молча смотрю на служанку — и она делает следующий удар. Уже сильнее. Вой Суинь разносится по двору, и будто только больше сводит меня с ума.

Где-то в глубине души я знаю, что злюсь не на неё, а на себя. Это я не уберёг Янью. Не уберёг то единственное, что не принадлежало ни отцу, ни даже клану, а только мне. Я направляюсь в конюшню, седлаю другую лошадь и уезжаю.

Конь проносится галопом по городу. Копыта поднимают в воздух клубы дорожной пыли. Ветер бьёт в лицо. Люди, заметив всадника, суетливо расступаются, уводят с дороги детей. Я спешу на рынок в надежде узнать что-то о Янью. Под вечер торговцы начинают собираться по домам, но я верю, что Жунпей сможет выяснить достаточно.

Завидев друга, я спешиваюсь и направляюсь к нему, ведя коня под уздцы. Жунпей ждёт меня. Взгляд его напряжён, губы плотно сжаты.

— Говори, — хрипло бросаю, не тратя ни секунды на приветствие. — Что удалось узнать?

— Один торговец видел, как несколько мужчин увели девушку, — отвечает он сдержанным тоном. — Ещё один видел, как её затолкнули в повозку. Он говорит, что она так сопротивлялась, что один из похитителей ударил её.

Эти слова звоном отзываются в голове. Боль и гнев сталкиваются в груди, сливаясь в единое, раскалённое чувство. Её похищение не было обманом. Теперь даже у Жунпея не осталось сомнений. И с одной стороны, я рад, что он перестал считать Янью шпионкой. Но с другой, я бы скорее предпочёл, чтобы похищение было побегом с хитрой уловкой. Ведь это бы означало, что Янью не грозит опасность.

— Я поеду за ней, — бросаю, не позволяя себе задерживаться здесь ни на миг дольше.

— Хорошо, — друг угрюмо кивает. — Я отправлю несколько заклинателей следом за тобой.

Я молча соглашаюсь. Взбираюсь в седло и направляю коня к северным воротам. Улицы редеют. Закат окрашивает горизонт в тревожно-кровавые цвета, будто небеса хотят предупредить меня об опасности. Камни под копытами глухо стучат. И моё сердце стучит громко и болезненно.

Стараюсь не думать, не представлять себе страшных образов. Но мысли всё равно всплывают в голове, ядовитые и уродливые. Что, если они позволили себе больше, чем просто ударить её? Что, если удар был не один? Я проклинаю себя за все упущенные моменты, за все разговоры, в которых я не услышал важного, за то, что не смог её защитить. И вместе с тем я надеюсь. Отчаянно и безумно. Я надеюсь успеть, найти её до того, как наступит ночь.

Я скачу без устали, как будто сама земля под копытами моего коня зовёт вперёд, туда, где тает горизонт. Пыль ощущается на губах, в горле пересыхает, но я не останавливаюсь. Воздух над степью дрожит от зноя, ветер треплет мои волосы. В груди с каждым вдохом нарастает отчаянное предчувствие. Позади остаётся всё, что могло бы удержать меня. Я не замечаю, как выезжаю на границу с лесной провинцией. Дальше ничего — только трава, перелесок, пыльный тракт и солнце, что уже клонится к закату. Я начинаю понимать, что повозку не догнать. Они ушли слишком далеко. Вернувшись в поместье, я дал им огромную фору.

Я вдруг понимаю, что мне осталось только одно. Решение, к которому прибегают лишь в том случае, когда другого выхода не остаётся. Я спешиваюсь, отпускаю поводья и позволяю коню уйти в степь. Пусть бежит — больше он мне не нужен. Я остаюсь стоять посреди поля. Сухая трава с шорохом обвивает сапоги. Я складываю ладони и произношу про себя слова древнего заклинания. Ощущаю, как магия поднимается из глубин тела. Кости начинает ломить изнутри, позвоночник вытягивается, огненные перья прорастают из кожи прямо сквозь мои одеяния. Жар пронизывает до кончиков пальцев. Прикрыв веки, я позволяю себе принять форму покровительствующего божественного зверя. Я становлюсь огненной птицей, фениксом — живым воплощением пламени.

Всего единожды до этого момента я пытался использовать это заклинание. Тогда отец сильно разозлился на меня за это. Он говорил, что форма феникса — не оружие, а способ свести счёты с самим собой. Что каждая минута в этом обличье сжигает мою жизнь и что я слишком рано увижу конец, если стану обращаться к этой силе без крайней необходимости. Но сейчас мне всё равно, насколько это заклинание опасно. Без Янью моя жизнь не имеет смысла.

Я поднимаюсь высоко в небо. Крылья стремительно разрезают воздух. С высоты видно всё. Я нагоняю повозку, окружённую всадниками. Она замаскирована под обычный торговый обоз, но знаки клана Лун на запряжённых в неё лошадях выдают, кому на самом деле она принадлежит. Наверное, мне стоило бы спросить себя, зачем Янью понадобилась императору спустя столько времени. Ведь если они желали просто наказать преступницу, то могли бы убить её на месте. Но прямо сейчас я одержим мыслью не дать людям клана Лун увезти Янью.

Я снижаюсь, готовясь к атаке. Первый удар приходится на одного из сопровождающих всадников. Огонь, вырывающийся из клюва, создаёт пылающий вихрь, от которого лошади становятся на дыбы. Один за другим охранники падают, кричат, выхватывают мечи. Кто-то даже стреляет из лука, как будто обычные стрелы могут мне навредить. Пламя сжигает их, как огонь в печи пожирает сухие дрова.

Я почти достигаю повозки, даже вижу Янью — рукав её нарядного ханьфу мелькает внутри. Я уже касаюсь края брезента когтями, как вдруг из леса появляется он. Зелёный дракон, массивный и страшный, словно чудовище, вырвавшееся из недр земли. Его изумрудная чешуя блестит в последних лучах солнца. Тело обвивают корни и лианы, словно бы произрастаю прямо из него. У него слабые крылья, но мощные лапы и когти. Его броски стремительны, а дыхание ядовито даже для феникса. Дракон силён. И хотя я не могу знать наверняка, всё же у меня есть основания полагать, что передо мной сам император Лун Гуан. Это бы объяснило и прибытие императорских стражников в качестве подкрепления.

Снова и снова я предпринимаю попытки добраться до повозки, но дракон отбрасывает меня. Его дыхание отравляет воздух. Я чувствую, как начинает кружиться голова. Каждое новое движение даётся всё труднее. Магия слабеет. Силы покидают меня. Последний рывок. Ещё немного. Повозка совсем рядом. Я почти касаюсь её. Но дракон делает новый рывок и вонзается зубастой пастью в моё крыло. Феникс издаёт последний, отчаянный крик, а после заклинание рушится. Я оказываюсь больше не в состоянии удерживать эту форму, и лишённый магии падаю на землю. Обнажённую кожу саднит по всему телу. Кости ломит. В голове раздаётся гул. Я пытаюсь подняться, но тело не слушается. Словно бы у меня не осталось сил даже на самые элементарные действия.

Солдаты императора спешат ко мне, чтобы добить. Но, прежде чем кто-то из них успевает подойти достаточно близко, передо мной вырастает стена огня. Вероятно, посланные Жунпеем заклинатели, наконец, нагнали меня. Они вступают в схватку со стражниками. Последнее, что я вижу, прежде чем лишится сознания, как повозка скрывается в лесу. В звуках сражения мне слышится голос Янью. Этот голос зовёт меня.

Янью

Будто мешок с зерном меня швыряют внутрь повозки. Я ударяюсь о деревянный пол, покрытый пылью и грязью. Кто-то толкает меня ещё раз резко и зло, так что я скатываюсь к дальнему борту. Тело отзывается болью. Я хочу позвать на помощь, но, едва я открываю рот, как один из похитителей наклоняется ко мне и, сжимая мой подбородок, произносит:

— Попробуешь закричать и я найду чем заткнуть твой сладкий ротик.

Я умолкаю, ощущая, как страх сковывает меня. Кто они? Что им от меня нужно? Ответов нет. Лучше не провоцировать их сейчас. Повозка начинает двигаться. Меня снова бросает в сторону. Я пытаюсь устроиться между полом и сиденьем так, чтобы меня не болтало из стороны в сторону. Связанные за спиной руки саднит. Я прикрываю глаза и прислушиваюсь к их разговорам.

— Это оказалось проще, чем мы думали, — довольным тоном произносит один.

— Как думаешь, император сдержит своё обещание? — спрашивает другой.

— Если удастся доставить девчонку в целости, то сдержит, — отвечает первый. А потом обращается к Янью. — Повезло вам, барышня, что император запретил вас трогать.

Холодок пробегает по спине от его тона. Но я наконец узнаю, по чьему приказу меня схватили. Император Лун Гуан. Зачем же я понадобилась ему живой? Неужели он думает, что с моей помощью он сможет выманить главу Шэна? Как наивно. Моему дорогому мужу нет дела до меня. Я тяжело вздыхаю. Меня похитили прямо посреди бела дня, в толпе, и никто не бросился мне на помощь. О чём-то это должно говорить.

Сколько проходит времени, я не знаю. Часы, минуты — всё сливается в один долгий, тянущийся, как сырая ткань, путь. Пыль заполняет повозку, попадая в нос и рот. Каждый камень на неровной дороге отдаётся болью в спине. Руки онемели, ноги затекли. Я стискиваю зубы, борясь с тошнотой и отчаянием.

Что-то странное начинает происходить вдруг. Похитители подскакивают с мест и перемещаются в заднюю часть повозки.

— Это что ещё за напасть?! — слышу над ухом испуганный голос.

— Демон? — спрашивает кто-то.

— Может, дракон? — отвечает другой. — Готовьтесь! Он приближается!

— Это не дракон, а огненная птица, — кричит третий. — Никак сам глава клана феникса явился за своей женой!

Моё сердце замирает. Неужели это и вправду Шэн? Он пришёл за мной? Запряжённые в повозку лошади несутся во весь опор. Слышен звук натягиваемой тетивы и свист стрел, крики людей и лошадиное ржанье. Мне удаётся стянуть с головы ненавистное грязное покрывало и выглянуть наружу.

К моему изумлению, я и вправду вижу в воздухе огромного феникса. Прекрасного и грозного, пылающего огнём. Слёзы наворачиваются на глаза. Нет никаких сомнений — это глава Шэн. Он пришёл спасти меня, потому и бьётся так отчаянно, прорываясь к повозке.

Но неожиданно из леса, будто чудовище из древней легенды, появляется дракон. Огромный и смертоносный, он значительно превосходит феникса в размерах. Кажется, что исход поединка уже предрешён. Но феникс продолжает предпринимать отчаянные попытки прорваться ко мне. Два божественных зверя сталкиваются снова и снова, и от каждого их удара сотрясается земля, ломаются деревья, рушатся скалы. Я смотрю на это, затаив дыхание. Слишком яростно. Слишком больно. Я вижу, как тяжело главе Шэну. Вижу, как с каждой секундой свет феникса тускнеет.

— Отступи, Шэн… пожалуйста… — шепчу я, и слёзы катятся по щекам.

Я бросаюсь к краю повозки. Но чья-то рука хватает меня и тянет назад. Я вижу лишь тень, а после на мою голову обрушивается мощный удар. В глазах темнеет. Всё исчезает.

Сознание возвращается медленно, как свет сквозь плотные облака. Сначала до уха доходит гулкое звяканье металла где-то неподалёку. Затем ноздри различают едва уловимый аромат горьких настоев и антисептика. В голове ощущается тяжесть. Я с трудом приоткрываю глаза. Зрение медленно фокусируется на размытом силуэте передо мной. Мне приходится несколько раз зажмуриться, прежде чем очертания, наконец, проясняются.

У меня появляется чувство, словно я уже проходила через это несколько месяцев назад. Я вижу над собой императора Лун Гуана. Спокойный и сдержанный, он стоит у подножия кровати и смотрит на меня напряжённо. Как и в прошлый раз, его окружают охранники и слуги. Хорошо, хотя бы болтливых наложниц нет. Моя голова и без того грозит расколоться.

— Ваше Величество… — произношу я одновременно с удивлением и вопросом, а после оглядываюсь по сторонам. — Где это я?

Подняться трудно. Поклониться, чтобы соблюсти приличие, и того труднее. Я с трудом сажусь, морщась от боли. Обстановка вокруг — скромная, но чистая: белые ширмы, полки с фарфоровыми сосудами. Где-то у окна копошится евнух в белом, по всей видимости, лекарь.

— Ты в лазарете при дворце, — снисходительно улыбаясь, произносит Его Величество. — Люди, что вернули тебя во дворец, были не слишком любезны, и я прошу прощения за это.

Я помню, как кто-то ударил меня по голове. После мир растворился во тьме. Я прищуриваюсь, вглядываясь в лицо императора. Он больше не метает в меня взгляды будто молнии. Что же изменилось?

— Почему я здесь? — спрашиваю я хмурясь. — Не в лазарете — это-то как раз понятно. Зачем вы велели тем людям привезти меня к вам?

Император медлит с ответом. Мне трудно поверить в это, но он словно бы сожалеет о прошлом своём решении. Но как император не может это признать.

— Мне показалось, что после того, как ты предупредила нас о готовящейся атаке, тебе будет грозить опасность, если ты останешься в клане феникса, — произносит он с фальшивой озабоченностью.

— Возможно, опасность и существовала, — я откидываю с лица прядь спутанных волос, — но вам-то какое до этого дело? Я ведь всего лишь беглая преступница.

— Следи за своим языком! — одёргивает меня один из охранников императора. Но Лун Гуан поднимает руку, давая ему понять, что всё в порядке.

— Насчёт этого… Полагаю, я был не прав, когда обвинил тебя в измене, — произносит он с неохотой. — Меня самого это сильно удручает.

Мне хочется закатить глаза. Его это удручает… Вот же несчастный. Он сломал мне жизнь, приговорив к казни, а теперь, когда я снова обрела надежду, он опять стремится всё разрушить.

— Я признателен тебе, Янью. Благодаря твоему предупреждению нам удалось предотвратить множество жертв. Поэтому я готов даровать тебе помилование.

Император глядит на меня как-то странно. Благодарности ждёт? Как же он бесит! В некотором смысле я понимаю желание главы Шэна его прикончить.

— Ты не сможешь вернуться в мой гарем, — добавляет он, будто это должно меня ранить. — Но тебе дозволено остаться при дворе.

— В качестве кого? — спрашиваю я недоверчиво.

— В качестве императорского алхимика, — отвечает он. — Я слышал, что ты невольно приложила руку к созданию того самого секретного оружия. Я заинтересован в его формуле. Буду признателен, если ты поделишься ей с нами.

«О, так вот в чём дело, — я мысленно усмехаюсь. — Он выкрал меня из степной провинции не ради спасения или восстановления справедливости. Ему, как и главе Шэну, понадобились мои знания».

— Я не смогу вам помочь, Ваше Величество, — произношу я, по-прежнему не глядя на него. — Мне неизвестна ни формула нового оружия, ни имена тех, кто его создавал. Так что вы зря приложили столько усилий, чтобы привезти меня в столицу.

Чувствую, как императора охватывает возмущение. Он едва сдерживает себя, чтобы не сорваться. Прикрываю глаза и вздыхаю. Расклад, конечно, дрянной для меня. Если ему приспичит, он и пытать будет, чтобы выведать нужные сведения. И я не знаю, смогу ли сохранить молчание, если он решит пойти этим путём.

Император покидает лазарет, но стража остаётся. Они не дают о себе знать, не произносят ни слова — просто стоят снаружи, отделяя меня от всего, что за пределами этих стен. Я не заблуждаюсь на свой счёт. Пусть я и не в темнице, но всё равно под замком. И я более чем уверена, что Его Величество не смирится просто так с моим отказом.

Ожидание чего-то неминуемо дурного не даёт расслабиться. И даже тишина вокруг не кажется умиротворяющей. Мягкий, рассеянный свет, серые стены и чистые простыни — всё это словно декорация. Я не могу уснуть из-за чувства тревоги. И даже когда служанка приносит мне целебный отвар и миску свежесваренного риса, я не притрагиваюсь к ним. Знаю, что мне нужны силы. Но кусок не лезет в горло.

Я думаю о Шэне. Я не знаю, что с ним стало. Очнулся ли после схватки с драконом? Знает ли он, куда увезли меня? Я надеюсь, что он выжил. Ночами мне снятся сны, в которых я всё ещё в поместье Фэнхуан. Не в этой холодной лечебнице, а в его покоях. Мне снится, как он прикасается ко мне нежно, как страстно шепчет моё имя. Иногда мне кажется, что я даже чувствую на губах его поцелуй, и начинаю верить, что проснусь в его объятиях. Но каждый раз утро приносит разочарование.

Я не знаю, что меня ждёт. Как скоро император Лун Гуан поймёт, что время в заточении не делает меня сговорчивее. У меня всё ещё остаётся слабая надежда на помощь сяньши из клана Лун.

И дедушка Янью действительно приходит ко мне. Я слышу тихий скрип, ровные шаги и вежливые приветствия охранников снаружи. Медленно поднимаюсь, и, как подобает, замираю в поклоне. Великий наставник проходит в палату и осматривается, словно бы желая убедиться, что условия для меня созданы достойные. Его руки спрятаны в длинные рукава, подбородок приподнят, глаза полны разочарования.

Где-то в глубине моей души всё ещё живёт наивная надежда, что, может быть, он пришёл поддержать меня. Может быть, теперь, когда всё открылось, когда правда всплыла наружу, когда стало ясно, что не предавала Его Величество, к тому же спасла много невинных жизней, он вступится за меня. Но вместо того, чтобы поддержать, дедушка с порога начинает ругать меня.

— Ты совершила огромную глупость, Янью. Тебе следовало принять великодушное предложение императора, — говорит он строго. — Мне стоило огромных усилий убедить Его Величество, что ты можешь быть полезна ему. Ты должна быть благодарна за это.

Я чувствую, как меня охватывает негодование. Руки сжимаются в кулаки. Благодарна? За что именно? За то, что меня похитили и увезли против воли, чтобы сделать из меня инструмент достижения целей?

— Быть благодарной?! — восклицаю я. — Разве я просила возвращать меня в столицу?! Вытерпеть несправедливое отношение от чужих мне было гораздо легче, чем от родных. Я не стану помогать Его Величеству создавать орудия убийства. Я знаю, что он ничем не лучше главы клана феникса, и крови на его руках не меньше!

— Да что ты такое говоришь?! — бросает сяньши возмущённо. — Я не воспитывал тебя так. Ты не моя внучка!

— Всё верно, — отвечаю я, задирая подбородок. — Я перестала быть вашей внучкой, когда вы отвернулись от меня много месяцев назад. По своей наивности я испугалась за вас и остальных, когда поняла, что задумал глава Шэн. Мне не хотелось, чтобы кто-то погиб. Но сейчас я сожалею, что передала то сообщение с Жуань Лэем.

Едва я заканчиваю фразу, понимаю, что перешла черту. Сяньши медлит только миг, а после отвешивает мне звонкую пощёчину. Слёзы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их. Прижав ладонь к пострадавшей щеке, я продолжаю смотреть на великого наставника сердито. И, кажется, отсутствие раскаяния в моих глазах злит его ещё больше. Он резко разворачивается и, не сказав ни слова, стремительно уходит.

Я остаюсь одна, в душной, пахнущей антисептиками и лекарственными травами комнате. Где-то за стеной шепчутся лекарь и его помощник, но я не слушаю. Моя щека пылает. Но на сердце на удивление легко. Больше я не буду ждать от него ничего. Ни доброго слова, ни принятия. Ни прощения.

Я опускаюсь обратно на постель. Сквозь узкое окно тянется бледный луч света — скоро вечер. Я задумываюсь о дне, когда оказалась в этом мире. Это случилось совсем недавно, но кажется, что с тех пор минуло много времени.

До встречи с сяньши я желала, чтобы глава Шэн пришёл за мной и спас. Однако сейчас я вдруг поняла, что это только всё усложнит. Если он попытается пробраться во дворец, то подвергнет себя опасности и спровоцирует императора. Будет лучше, если, потерпев неудачу в своей очередной попытке отомстить, глава Шэн отступит на время. Сосредоточится на благополучии своего клана и сохранении сил. Знаю, он не отпустит мысль о мести, покуда в этом мире есть император Лун Гуан. Но по крайней мере, у него будет немного времени, чтобы просто жить.

Ночь в лазарете тягучая, как водоросли. Каждый звук в напряжённой тишине вызывает лёгкую дрожь. Вокруг царит полумрак. Свет звёзд, проникающий в окно, слишком слаб, чтобы рассеять темноту и тревогу. Я не сплю. Так много мыслей кружит у меня в голове.

Когда дверь чуть приоткрывается, я вздрагиваю. Лекари в это время не заходят. Я приподнимаюсь и прислушиваюсь. Фигура в тёмных одеждах проникает в палату, минуя задремавших охранников. На секунду тело цепенеет от ужаса. Неужели кто-то подослал убийцу? Но вскоре я узнаю своего ночного гостя и облегчённо выдыхаю.

— Госпожа Янью, — сдержанно произносит Жуань Лэй и опускает голову в поклоне. — Простите, что потревожил.

— Жуань Лэй? Что ты делаешь здесь?! — шепчу я поднимаясь. — Я думала, сяньши окончательно разочаровался во мне.

— Я здесь не по приказу великого наставника, — отвечает парень. — Мне жаль, что вы с ним не смогли понять друг друга. А ещё, что вас держат здесь. Хотел бы как-то помочь. Но вы сами понимаете…

— Понимаю, — киваю я и вздыхаю. Вдруг в голову мне приходит идея. — Как думаешь, ты смог бы отправить послание в степную провинцию?

Жуань Лэй хмурится. Пусть в палате темно, но я чувствую, как он колеблется.

— Послание для кого, позвольте узнать?

— Для главы клана Фэнхуан.

Жуань Лэй нервно вздыхает. Мне начинает казаться, что он едва сдерживает возмущение.

— Простите, но неужели вы и правда хотите написать ему? — спрашивает он. — После всего, что он сделал?

— Да, хочу, — отвечаю я с тяжёлым вздохом. — Несмотря на то, кто он и каким он был, он по-прежнему человек. У него есть чувства. А я… хочу очистить свою совесть. Попрощаться и попросить прощения.

Парень медлит ещё несколько мгновений, но затем достаёт из рукава свёрнутый лист пергамента и уголёк.

— Прошу.

Я беру уголёк и начинаю писать практически на ощупь. Сначала медленно, с паузами между иероглифами. Затем быстрее, как будто всё это уже давно сложилось в мыслях и ждало лишь момента, чтобы обрести форму. Я пишу, что с самого начала всё было спланировано. Что император подослал меня к главе Шэну и велел соблазнить. Что всё это время я шпионила за ним. И провал его плана — это целиком и полностью моя вина.

Пусть я и преувеличила свои злодейства. Но я сделала это сознательно. Хочу, чтобы он забыл. Чтобы не искал. Чтобы не возвращался за мной и не рисковал ради того, что не заслуживает этого.

Я протягиваю письмо Жуань Лэю. Он принимает его, но не уходит сразу.

— Простите, госпожа Янью, — произносит смущённо. — Я должен буду убедиться, что в этом послании нет ничего, что могло бы угрожать безопасности Его Величества.

— Можешь прочесть, — отвечаю я спокойно. — Но с условием, что отправишь его. Это важно.

— Я сделаю, как вы просите, — отвечает он и уходит.

Я снова остаюсь одна, глядя в пустоту. За окнами темно. Где-то далеко кричит ночная птица. Запах лекарств уже не кажется мне противным. Должно быть, я привыкла. Я ложусь набок и закрываю глаза. Сна нет и вряд ли будет. Я представляю, как глава Шэн читает моё письмо. Сердце замирает. Так будет лучше. Безопаснее для него.

Шэн

Меня будит пение птиц в саду за окнами. На миг мне кажется, что я в наших с Янью покоях. Что сейчас открою глаза и увижу её красивое, сонное лицо: слегка нахмуренные брови и приоткрытый рот, который так хочется вовлечь в поцелуй. Но уже в следующий момент боль даёт о себе знать и возвращает меня в реальность. Я медленно открываю глаза и вижу белый потолок над головой. Оглядываю обстановку, насколько могу, и понимаю, что я в доме дяди.

Хочу подняться, но тут же чувствую, как новая волна боли накрывает меня. Каждый вдох даётся через силу — должно быть, рёбра сломаны. Правой рукой тоже не пошевелить — на ней тугая повязка. Облизываю пересохшие губы. Слышу шаги где-то рядом. Вскоре в поле моего зрения появляется знакомый лекарь.

— Вы проснулись, господин… — говорит он с явным облегчением.

— Воды… — сиплым голосом произношу я.

Лекарь подносит к моим губам чашу и, придерживая голову, помогает сделать несколько глотков. Холодная вода словно бы снимает половину моего недуга. Я дышу глубже. Лекарь берёт мою руку и проверяет пульс. После удовлетворённо кивает. Похоже, всё в порядке.

Я задумываюсь, а как вообще оказался здесь. И внезапно ко мне словно бы возвращается память. В туманном разуме всплывают обрывки сражения с драконом. Гнев поднимается внутри. Жгучий, едкий, направленный на самого себя. Как я мог проиграть? Какой позор для главы клана Фэнхуан! Я позволил себя остановить в обличии небесного зверя. Если бы только у меня было ещё немного времени, если бы я удержался в воздухе хотя бы на мгновение дольше…

— Прошу вас, постарайтесь пока не напрягаться, глава, — говорит лекарь осторожно, будто читая мои мысли. — Вы сильно пострадали в бою с драконом императора. В какой-то момент ваши подчинённые думали, что вы отправитесь вслед за отцом и дедом.

— Сколько… я был без сознания? — спрашиваю я.

— Четыре дня, господин, — отвечает он с поклоном. — Сейчас я могу с уверенностью сказать, что вашей жизни ничего не угрожает. Но вам по-прежнему нужен покой. Любое резкое движение может вызвать внутреннее кровотечение. Пожалуйста, не пытайтесь встать самостоятельно.

Четыре дня… Целая вечность. За это время могло случиться всё что угодно.

— О моей жене есть новости?

Лекарь слегка отступает, словно опасаясь моей будущей реакции, и я уже понимаю, что услышу в ответ.

— Боюсь, что пока нет, — осторожно произносит он, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Но лучше вам об этом расспросить вашего дядю. Я не владею всей информацией.

— Позови его, — требую я, сжав в кулак руку, что ещё слушается. Лекарь поспешно кланяется и удаляется.

Комната кажется слишком тихой после его ухода. Ветер колышет занавесь в окне. За дверью кто-то негромко переговаривается.

Я прикрываю глаза и вижу перед собой Янью. Она улыбается, стоя на огромной навозной куче. Ещё мгновение, и я вижу её отчаяние, слышу её голос из повозки. В порядке ли она? Жива ли? Думает ли сейчас обо мне? Или уже считает меня мёртвым?

Грудь сдавливает так, будто боль идёт не от рёбер, а от самого сердца. И я понимаю, что покой, о котором говорил лекарь, невозможен до тех пор, пока я не услышу её голос. Пока не узнаю, где она. Пока не смогу снова коснуться её ладони и сказать… всё, что не успел сказать раньше.

Несмотря на обещания лекаря, дядя так и не является. И, будто в насмешку над моим ожиданием, мне становится хуже. У меня начинается жар. Всё тело ноет и горит. Сон и реальность перемешиваются. Я почти не понимаю, где нахожусь. Только голос лекаря, время от времени зовущий меня, помогает окончательно не сойти с ума в моём бреду. В конце концов, его горькие настои и исцеляющие энергетические техники дают результат.

В одно утро я просыпаюсь, чувствуя себя на удивление бодро. Только тело немного затекло оттого, что я давно не вставал. Я спешу это исправить, поднимаюсь и оглядываю свои повязки. Что ж, могло быть и хуже. Накидываю сверху приготовленный слугами ханьфу и выхожу в коридор.

Доски пола под босыми ступнями прохладны. За стеной слышу приглушённые голоса. Узнаю один из них — дядя. Похоже, он на время принял на себя обязанности главы клана. Что ж, я не вправе судить его за это. Клан не может оставаться без головы. Я тяжело вздыхаю и, прихрамывая, иду к выходу. Боль в теле ещё не ушла, но я не обращаю на неё внимания. Моё промедление может обернуться бедой для Янью. Я должен вырвать её из лап императора, если она ещё жива. Если…

Внезапно дверь кабинета позади меня открывается.

— Куда это ты собрался? — бросает дядя мне в спину.

— Я должен вернуть свою жену, — отвечаю я не оборачиваясь.

— Насчёт этого… — голос дяди становится странным.

Что-то в нём заставляет меня взглянуть дяде в глаза. К своему удивлению, я вижу в них горечь сожаления. Первая моя мысль, что я не успел, и с Янью случилось страшное. Но дядя вдруг достаёт из рукава помятый свиток и протягивает мне. Я разворачиваю его и поначалу не могу ничего понять. Иероглифы, начертанные углём, смазаны, кое-где находят друг на друга. Мне требуется несколько попыток, прежде чем я, наконец, улавливаю смысл послания. Всё это время дядя и стоящий за его спиной Жунпей терпеливо ждут.

В своём послании Янью просит у меня прощения за то, что обманывала всё это время. Она говорит, что шпионила за мной с самого первого дня нашего знакомства. Я не могу и не хочу верить в это. Как может то единственное, что было только моим, — оказаться ложью? Мои руки начинают дрожать. Я роняю свиток на пол, и сам теряю равновесие. Обеспокоенный Жунпей спешит мне на помощь.

— Как видишь, с твоей женой всё в порядке, — произносит дядя поморщившись. — Предполагаю, что она получила хорошее вознаграждение от императора за свою работу. И да, раз уж сегодня день плохих новостей, то, думаю, нет смысла скрывать. Отправленные тобой в столицу заклинатели были схвачены. Груз, что они везли, конфискован. Дальнейшая его судьба неизвестна.

Я не отвечаю. Не могу. Жунпей с лекарем молча подхватывают меня под руки и ведут назад в покои. Всё вокруг вновь начинает казаться нереальным. Воздух становится вязким, движения — тяжёлыми, будто под водой. Лихорадка возвращается точно ждала своего часа. И я отдаюсь ей без сопротивления, ведь боль — это всё, что у меня осталось.

Я медленно возвращаюсь к жизни. Лекарь, навещающий меня всё реже и реже, говорит, что раны заживают быстро. Он всё ещё настаивает на покое, но я не слушаю его. Я больше не могу лежать в постели, глядя в потолок и думая, каким глупым и бесполезным является моё существование. Я не смог отомстить за смерть своего отца и деда. Я так отчаянно желал быть любимым, что не заметил очевидного и позволил обвести себя вокруг пальца. Я был неправ во всём, кроме одного: мне действительно трудно злиться на Янью. Кажется, я влюблён в неё настолько, что на самом деле простил бы ей предательство. Но только ей не нужны ни моё прощение, ни мои чувства.

Чтобы хоть как-то занять свой разум, я возвращаюсь к тренировкам. Поначалу я просто гуляю по саду, наворачивая круг за кругом, будто зверь в клетке. Потом беру в руки деревянный меч. Правая рука не слушается. Повязка на плече мешает, рёбра по-прежнему болят при каждом повороте корпуса. Но я научился игнорировать всё, что отвлекает от цели. Я тренируюсь по нескольку часов в день в одиночестве, чтобы никто не мог видеть, как жалко я выгляжу. Моя стойка шатка, удары слабы, и всё же я бью, снова и снова, пока руки не начинают неметь. Так легче не думать.

Я по-прежнему живу в доме дяди. Не могу вернуться в поместье Фэнхуан. Там всё напоминает мне о Янью. О ночах, когда я сжимал её в объятиях, думая, что судьба, наконец, благоволит мне. Я сам удивляюсь тому, что то, что раньше было только моим, теперь ассоциируется с ней. Цветущий сад и беседка в нём, сливовое вино и даже пение птиц за окнами… Я не знаю, смогу ли я забыть когда-нибудь о ней и вернуться к привычной жизни.

Порой у меня получается довести себя до исступления и почти возненавидеть её. Но стоит услышать знакомый голос или заливистый девичий смех, как сердце снова сжимается, а перед глазами появляется родной образ. Я начинаю скучать по ней. Вижу её в каждой девушке, что идёт мимо ворот. В каждой гостье, что посещает дядю. Смотрю — и сердце замирает. А потом возвращается боль. Она словно тень, не отступает. Я вспоминаю, как Янью касалась рукава моего ханьфу, как глядела украдкой, думая, что я не замечаю. Как злилась. Как смеялась. Всё это теперь принадлежит прошлому.

Но хуже всего — это сны. В них она приходит ко мне такая реальная. Смотрит, не отводя глаз, будто и не было тех слов о предательстве, что превратили меня лишь в тень самого себя. В снах она снова моя жена. Мы вместе. Она зовёт меня по имени, улыбается, касается плеча. И я верю. Верю, как последний глупец. А потом просыпаюсь — и мне хочется уничтожить всё, что меня окружает.

И мне остаётся только меч. Только он не врёт. Его холодное железо честнее любых слов. Каждый удар — попытка вырубить воспоминания, каждый шаг — как будто я выхожу из себя, пытаясь оставить там, за спиной, того Шэна, что когда-то любил без оглядки. Но он упрямо следует за мной.

Я не знаю, зачем она написала то письмо. Хотела посмеяться надо мной? Уничтожить полностью? Или всё-таки… всё-таки у неё были ко мне чувства и она сожалеет по-настоящему. Знаю, что надеяться на это глупо, да и к тому же бессмысленно. Я не должен об этом думать. И всё же думаю. Каждый день.

Я не могу поговорить об этом ни с дядей, ни даже с лучшим другом. Каждый из них считает, что я страдаю от полученных во время боя травм. Если я скажу им, что всё ещё думаю о той, что никогда не была моей по-настоящему, они не поймут этого. Подумают, что я лишился рассудка. По правде говоря, порой мне и самому приходит в голову эта мысль.

Дядя ведёт себя со мной сдержанно, избегает разговоров. Но при этом без прежних нравоучений помогает с делами. Жунпей приносит сводки, доклады, послания из столицы. Я пытаюсь медленно возвращаться к роли главы. Но раз за разом мои мысли обращаются к бывшей жене или своему позорному поражению.

С утра дядя кажется необычайно сосредоточенным. Он сдержан и холоден, будто взвешивает в уме нечто важное. Мне не по душе его молчание. Появляется предчувствие, что для меня оно не закончится ничем хорошим. С мечом в руке я чувствую себя более живым, хоть и не таким уверенным, как прежде. Я едва успеваю закончить тренировку, как он окликает меня.

— У меня к тебе будет просьба, — говорит он, глядя куда-то мне за спину.

— Просьба? А вы не забыли, дядя, что я всё ещё глава клана? — усмехаюсь я беззлобно.

Он лишь закатывает глаза и качает головой.

— Именно поэтому я к тебе и обратился. То, о чём я прошу, может сделать только глава.

Я чуть прищуриваюсь. Его тон необычайно серьёзен, а потому мне тоже приходится отнестись к вопросу серьёзно. Тем более что всё это время он поддерживал меня безоговорочно, так что я в долгу перед ним. Я молча киваю.

— Съезди по этому адресу, — он вручает мне записку.

— А что дальше? Что мне надо сделать? — с готовностью спрашиваю я.

— Просто поприсутствуй. Это важно, — он делает акцент на последнем слове. Я пожимаю плечами, но ни о чём больше не спрашиваю. Выхожу на крыльцо и взбираюсь на коня.

Дорога оказывается недолгой и приятной. Сезон летней жары завершился, уступив место более прохладному и ветреному времени года. Я словно бы заново знакомлюсь с городом и этим миром. На сердце ощущается тупая тоска. Но я понимаю, что должен жить дальше. Пусть и вдали от неё.

Дом, к которому я подъезжаю, незнаком мне, но явно принадлежит зажиточному семейству. Меня встречает пожилая служанка и провожает внутрь. Уже с порога я слышу знакомый голос и надеюсь, что обознался. Но нет, навстречу из зала мне выходит госпожа Ся, в расшитом нефритом шёлковом ханьфу. Её улыбка широка и неестественна.

— Глава Шэн, мы так рады, что вы согласились навестить нас сегодня, — произносит сваха, провожая меня в зал.

Я замираю. В центре зала за столом я вижу несколько красивых девушек, одетых празднично. До меня вдруг оходит, что я попал на смотрины. Внутри что-то обрывается.

— На это я не соглашался! — восклицаю я, не сдерживая раздражения.

Пальцы сжимаются в кулак. Пульс начинает барабанить в висках, и я уже не слышу вежливых увещеваний госпожи Ся, не вижу замерших в поклоне девушек. Разворачиваюсь и выхожу, хлопнув дверью.

Я спешу обратно в дом дяди. Меня переполняет обида и гнев.

— Что это значит?! — врываюсь я в кабинет дяди, даже не удосужившись постучать. — Как вы посмели, послать меня на смотрины без моего ведома?!

Он поднимает на меня взгляд, спокойный и непроницаемый.

— Тебе, как главе клана нужны наследники. И раз с прежней женой ничего не вышло, значит, нужна новая. С хорошей репутацией и способная родить тебе много сыновей.

— Я не хочу! — выпаливаю я. — И вы не имеете права выбирать за меня!

— И всё же я это сделал, — спокойно произносит дядя. — Потому что кто-то должен думать о клане, пока ты разгуливаешь с мечом, преследуя призраки прошлого. С хорошей женой ты забудешь ту женщину и вернёшь себе достоинство.

Я не согласен, но мне нечего ему возразить. С точки зрения благополучия клана его поступок полностью оправдан. Вот только я не могу представить себе другую женщину рядом с собой. Горло пересыхает, будто степь под полуденным зноем. Всё, что я могу — развернуться и уйти.

Янью

Меня будят до рассвета и велят собираться. В палате ещё темно, так что я облачаюсь и причёсываюсь на ощупь. Я понимаю, куда мне предстоит отправиться. Стоит лишь взглянуть на мрачные лица охранников, как всё становится ясно.

Не задав ни единого вопроса, я следую за стражниками. Рядом идёт евнух с фонарём. Наши шаги гулко отдаются в пустых коридорах. Меня выводят на улицу. После мы следуем вдоль стены лазарета и хозяйственных построек к воротам. За ними мне приходится пройти ещё пару сотен шагов, прежде чем я оказываюсь в мрачном здании с крошечными окнами. Узкие коридоры, поворот, ступени вниз, ещё один поворот, и я уже чувствую этот знакомый запах сырости и железа. Моя камера ничем не отличается от той, в которой я уже однажды ждала приговора.

Я прохожу внутрь, и за спиной тут же захлопывается решётчатая дверь. Звук заставляет меня вздрогнуть. Камера крошечная, влажные стены покрыты разводами плесени, с потолка капает вода, пол холоден. На кровати (если это вообще можно так назвать) валяется покрывало. Серая, тонкая ткань, больше напоминающая марлю.

Я сажусь и долго смотрю в одну точку, где тусклый свет от факела в коридоре вырисовывает на стене неровную тень. У меня опять появляется чувство, будто это уже было со мной. Всё повторяется: сырая камера, равнодушие охраны, молчание.

Мне страшно, но страх давно перестал быть чем-то особенным. Он стал полупрозрачной пеленой, через которую я смотрю на происходящее. Может быть, это и есть знак. Цикл завершён. События вновь ведут меня по знакомому кругу: император, обвинения, тюрьма. Значит, теперь я стою у последней черты. Осталось только пройти до конца — и всё закончится.

Я не плачу, понимая, что всё именно так, как должно быть. Я выполнила свою задачу, — сохранила жизни подданных Гуиджи. Всё, что я чувствую теперь — усталость. Глубокая, обволакивающая, как утренний туман в горах. Даже страх перед смертью притупился. Я не жду спасения. Не от императора, не от великого наставника, не от главы Шэна. Вероятно, он уже прочёл моё письмо и возненавидел. И правильно.

Пожалуй, тоска, которую я чувствую сейчас, — это расплата за глупую ошибку, что я совершила. Я полюбила того, кого не имела права любить. Остаётся лишь надеяться, что время действительно лечит. И однажды эта тоска пройдёт, и я навсегда забуду о главе клана феникса. И он останется для меня лишь злодеем из книги.

Тишина в темнице нарушается звуком шагов — чётких, неспешных, уверенных. Они останавливаются у дверей моей камеры. Даже не поднимая головы, я уже знаю, кто это. Лишь одного человека всё ещё продолжает беспокоить моя несговорчивость. Я не ошибаюсь: император Лун Гуан стоит у решётки и, по-видимому, раздумывает, как начать разговор. Потом поворачивает ключ и заходит внутрь. Стражники остаются снаружи.

— Я пересмотрел своё решение, — говорит он спокойно и холодно. — Ты предательница, что создала смертоносное оружие для врага. А это, по моему мнению, даже хуже измены.

Я не отвечаю. В этом нет смысла. Всё уже сказано — раньше, другими словами, но с тем же содержанием.

— Однако, — продолжает Его Величество, будто делая мне одолжение, — я готов даровать тебе помилование. Я не стану казнить тебя и просто сошлю на остров Чулинь, если ты согласишься стать моим алхимиком.

Остров Чулинь? Я припоминаю, что по книгам туда ссылали всех неугодных императору жён. Если всё так, то это не самое ужасное место.

— Нет, — произношу я негромко, но достаточно отчётливо. Он слегка склоняет голову, будто ожидая продолжения. Но я молчу.

— Ты не боишься смерти, не так ли? — голос его становится настороженным. — Я давно думаю об этом. Ты ведь не Лун Янью? Ты пришла из другого мира.

Я на секунду теряю самообладание и удивлённо вскидываю брови. С каких это пор он в курсе? Неужели я не первая, кто попал в книгу из реальности?

— Я прав, — тоном самодовольного знатока произносит он. — И ты, скорее всего, думаешь, что смерть здесь означает возвращение туда, откуда ты пришла. Вот почему я не могу тебя казнить.

Я с трудом удерживаюсь от реплики. Он же только что собирался сделать это. Но вовремя прикусываю язык.

— Я понимаю твоё удивление, — усмехается он, — но не волнуйся, я всё объясню. Я не стану тебя казнить, но объявлю о том, что собираюсь это сделать, на все провинции Гуиджи.

О, так вот зачем всё это. Он не пощадил, просто пытается использовать. Хочет поймать главу Шэна в ловушку, заставив его прийти за мной.

— Если вы ждёте, что глава клана феникса явится, чтобы спасти меня, то напрасно, — говорю я, не поднимая взгляда. — Наш брак был фиктивным. Он женился на мне лишь затем, чтобы показать, что украл вашу наложницу.

— И всё же ты написала то трогательное письмо, — произносит он с ядовитой насмешкой. — «Я обманула вас… Я всё это время шпионила…» — ты так самоотверженно оклеветала себя. Всё ради того, чтобы он не бросился тебя спасать, не так ли?

Моё лицо вспыхивает, в горле появляется ком. Он читал это. Значит ли это, что глава Шэн не получил моего послания? Жуань Лэй пообещал мне, что доставит его. Но что значит воля обычного слуги против воли самого императора?

— Да, вы правы. Я хотела, чтобы он забыл меня и не рисковал. Но не заблуждайтесь, только я была влюблена. У главы Шэна нет ко мне никаких чувств.

Мне одновременно и легко, и горестно произносить эти слова. Если бы мы могли встретиться с Шэном в другое время или хотя бы не в этой дурацкой книге… Если бы только…

— К твоему сожалению или счастью, — прерывает мои мысли император, — ты ошибаешься. Я видел его решимость. Он готов был драться насмерть, лишь бы вернуть тебя. Он не просто влюблён. Фэнхуан Шэн готов поставить на кон благополучие своего клана ради тебя.

— Это ложь! — произношу я зажмуриваясь. Не хочу слышать то, что одновременно и подарит, и убьёт надежду.

Император делает шаг вперёд. Его пальцы касаются моего лица. В этом жесте нет ласки — лишь желание продемонстрировать свою власть.

— Я сожалею, — шепчет он, — что не разглядел вовремя, сколько в тебе страсти. Иначе не позволил бы Фэнхуан Шэну забрать тебя так легко.

— Всё равно ничего бы не вышло, — отвечаю я, прикрывая глаза. — Потому что только один человек способен разжечь во мне страсть. И это не вы.

Его Величество резко отдёргивает руку. Гнев его становится физически ощутим, хоть он и пытается его сдерживать. Но он не говорит больше ни слова. Просто разворачивается и выходит, хлопнув дверью.

Я бросаю ненавидящий взгляд ему вслед. Воздух в темнице становится ощутимо плотнее. Сажусь на соломенную подстилку, и только теперь понимаю, что дрожу. Из груди рвётся рыдание. Я прикрываю ладонями лицо, будто это может удержать боль внутри. Но не выходит. Она рвётся наружу вместе со слезами.

Информаторы в столице подтверждают, что стражники изъяли весь груз до последней амфоры. Мне приходится признать, что я проиграл. Мой план действительно провалился. К счастью, многим заклинателям, сопровождавшим груз, удалось уйти. Дядя просто преувеличил. Это и то, что он пытался женить меня, даже не предупредив об этом, сподвигает меня вернуться в поместье.

Суинь встречает меня на веранде и вежливо кланяется. Держится на расстоянии, будто боится, что я могу сделать ей что-то дурное. Должно быть, обижается на меня. Если задуматься, то она ведь даже ни разу не навестила меня, пока я был у дяди. Впрочем, глупо было бы утверждать, что я не заслужил такое отношение. Меня бы и самого не мешало высечь палками…

Я киваю сестре, а после прохожу в дом. Старшая служанка спрашивает меня, желаю ли я чего-нибудь, но я только отмахиваюсь от неё.

— Я собираюсь поработать у себя в кабинете, — бросаю я ей. — Проследите, чтобы меня не беспокоили.

— Хорошо, господин, — отвечает женщина и кланяется. — Ах да, прямо перед вашим возвращением принесли письмо.

Она протягивает мне свиток. Судя по отсутствию печати, это сообщение от информаторов. Я спешно разворачиваю его и пробегаю глазами по первым строкам. Всё внутри холодеет от слов: «…указ о казни беглой наложницы Янью… Исполнение — в течение трёх дней…». Невольно сминаю пергамент в кулаке. Пытаюсь понять, что всё это значит. Её казнят? За что?

Я подхожу к сундуку с моими вещами, доставленному из дома дяди, и, порывшись, достаю из него то письмо от неё, которое я так и не решился сжечь. Дешёвый пергамент и уголь, что стёрся настолько, что послание уже почти невозможно прочесть. Наезжающие друг на друга иероглифы, будто написанные в темноте…

— Какой же я дурак, — произношу шёпотом. Как я сразу не понял, что это письмо не может быть написано тем, кто находится в безопасности? Она солгала. Специально, чтобы я не пытался её спасти.

Я так боялся её предательства, что позволил страху управлять собой. Я поверил её посланию, попытался выжечь наши клятвы в собственной памяти и позволил себе думать, что всё было игрой. А она тем временем боялась, что я пожертвую собой ради неё. И потому решила сделать всё, чтобы этого не случилось. Как же это глупо и самонадеянно.

Гнев на самого себя и на сложившиеся обстоятельства рвётся наружу. Я позволяю ему вырваться пламенем на ладонях. Оно охватывает письмо Янью. Смотрю, как оно чернеет, съёживается, превращаясь в пепел. Больше оно мне не нужно. Сейчас я знаю правду. Я зову Сина и велю ему подготовить всё для поездки в столицу. Тот знаками показывает, что едет со мной. Я мотаю головой не соглашаясь.

Когда-то его отец погиб от рук предыдущего императора, и до сих пор нам с Сином было по пути на дороге мести.

— Сейчас всё иначе, — говорю я, глядя на своего верного помощника напряжённо. — Я еду не ради мести. Не ради клана. А потому что не могу иначе. Я хочу вернуть свою женщину.

Син знаками показывает, что нет никакой разницы. Что он служит не главе клана феникса, а лично мне и пойдёт за мной, куда бы я ни отправился. Я смотрю на него обречённо. Его светлые волосы — отличительная черта семьи. И он последний, кто остался в живых. Я знаю, что с моей стороны было бы крайне эгоистично подвергать его опасности. И всё же я рад, что он со мной.

Стук копыт и голоса снаружи заставляют меня выйти на крыльцо. Ю Жунпей спешивается и, передав коня слуге, направляется ко мне. На его лице сосредоточенность, странным образом переплетающаяся с нерешительностью.

— Приветствую, глава, — он кланяется мне, а после поднимает глаза. — До меня дошли слухи…

— Если ты о приговоре Янью, то я уже в курсе, — бросаю я недослушав. — И намерен спасти её.

— Но это может быть ловушка! — возражает друг. — Не зря же они объявили об этом заранее. Император будто намеренно даёт вам время на дорогу.

— Я не исключаю и такого варианта. Но я всё равно поеду. Я просто не смогу жить дальше, если проигнорирую это сейчас, и она действительно погибнет. До конца своих дней я буду думать, что мог что-то сделать, мог спасти её.

— Тогда я с вами, — коротко говорит он. — Слишком долго я отсиживался дома. Настало время размяться.

Я только качаю головой. Он выглядит чересчур беспечным.

— Это не увеселительная прогулка.

— Мне об этом известно, — говорит Жунпей, и улыбка пропадает с его лица. — Но это ничего не меняет.

Я не спорю. С моей стороны глупо было бы отвергать помощь. С благодарностью хлопаю его по плечу, а после иду к своей лошади. Солнце пробивается сквозь лёгкую дымку — неяркое, будто усталое. Лето в этом году нежаркое, ночами прохладно, а днём ветер гоняет запахи сухой земли и выгоревшей травы. Слуги заканчивают укладывать припасы. Син проверяет снаряжение, Жунпей склонился над сумкой, что-то бурчит про тяжесть оружия. Мыслями я уже в пути. И всё же шаги за спиной заставляют меня остановиться.

Суинь идёт к нам осторожно, будто боится, что я прогоню её. В руках у неё смятый платок, в глазах застыли слёзы. Она почти не пользуется румянами и пудрой в последнее время, оттого выглядит на свой истинный возраст. И это делает её вид беззащитным и уязвимым. Я осознаю, что должен помириться с ней перед отъездом

— Прости меня, старший брат, — говорит она с искренним сожалением. — Теперь я понимаю, что натворила.

Вздох срывается с моих губ. Если кто и виноват в том, что Янью похитили, так это я сам.

— И ты меня прости, Суинь, — говорю с сожалением. — Я был жесток с тобой.

Она на секунду замирает, будто совсем не ожидала от меня извинений.

— Возвращайся поскорее, — шепчет она, вытирая новые слёзы. — Я велю приготовить для тебя и невестки настоящий пир!

Я киваю с улыбкой и сжимаю её руку. Суинь ещё некоторое время держится за неё, будто не желает отпускать. Приходится напомнить ей, что мне пора выезжать.

— Слушайся дядю в моё отсутствие, — добавляю я и забираюсь на коня.

Солнце робко выглядывает из-за облаков. Всё вокруг будто затаилось. Даже ветер стих. Я оборачиваюсь на миг. Суинь стоит у крыльца, кутается в воздушную, белую шаль, и машет мне. Я киваю ей в ответ и поддаю коня под бока.

Думаю о Янью. Она оклеветала себя, чтобы я остался жив. Значит, она действительно любит меня. Всё остальное не имеет значения. Я сделаю всё, чтобы спасти её. И если мне придётся умереть, я приму это. Возможно, когда-нибудь в другой жизни судьба будет к нам более милосердна, и мы сможем быть вместе.

Янью

Пусть мне уже доводилось дожидаться дня своей казни, всё же я не могу найти покоя. Мне едва удаётся уснуть. Пробуждение же выходит резким и внезапным. Я оглядываю свою камеру. Тусклый свет едва проникает в крохотное окошко, выхватывая из мрака полоски соломы, металлические заклёпки на двери и мои собственные ступни. Проходит ещё несколько минут, дверь вдруг открывается, и на пороге снова появляется император.

Мне хочется в шутку заметить, что я в последнее время стала его любимой наложницей, ведь навещает он меня явно чаще, чем других. Но получается только взглянуть на него исподлобья. И кажется, Его Величеству этот мой взгляд не приходится по душе.

— Не смотри на меня так. Ты сама виновата в том, что сегодня произойдёт, — говорит он безжалостно. — Если бы ты была сговорчивее и воссоздала для меня то оружие, что сделала для врага, сейчас бы лежала в мягкой постели и видела прекрасные сны. Мы всё равно рано или поздно разгадаем состав. Твоё упрямство только тебе сделает хуже.

Я не отвечаю. Я уже всё решила для себя. Единственное, что по-настоящему гложет меня, — мысль о том, что глава Шэн может попытаться меня спасти. Я не хочу, чтобы он оказался в ловушке.

Император всматривается в моё лицо, будто надеется, что я передумаю в последний момент. Но я молчу, глядя в пустоту. Ему не остаётся ничего, кроме как уйти.

Вскоре за мной являются стражники. Они не пытаются церемониться со мной. Один хватает меня за плечо, другой толкает в спину. Я не издаю ни звука, только стараюсь идти прямо. Всё это — не более чем этап, через который нужно пройти.

Мы идём по длинным коридорам. Шаги стражи разносятся эхом в них. Проходя мимо высоких окон, я замечаю, как свет постепенно набирает силу, окрашивая город в блёклое золото. Я вспоминаю свой мир: шумный офис, запах кофе, усталость в шее от долгого написания отчётов и весёлые, ничего не значащие разговоры в курилке. Тогда я думала, что живу скучной жизнью. Теперь она кажется мне драгоценной.

Уже знакомой дорогой меня ведут на площадь перед золотым дворцом. Я удивляюсь, насколько тихо вокруг. Нигде не видно ни единой живой души. Кажется, в этот раз Его Величество решил обойтись без зрителей. Только стражники охраняют свои посты, да император восседает на специальной трибуне. Как всегда, спокоен, величественен и уверен в своей правоте. Один из его ланчжунов зачитывает мне приговор. Я почти не слушаю — от напряжения у меня закладывает уши. Палач подходит ближе. Я смотрю на его руки. На лезвие меча. Что ж, ладно. Всё действительно заканчивается.

Вдруг стена огня вырастает между мной и палачом. Я замираю на миг. Сердце сжимается одновременно от радости и от страха. Неужели он… Я не успеваю подумать. Со всех сторон загораются всполохи заклинаний, где-то сверху с крыш падают стрелы, кто-то кричит. Стражников атакуют. Всё обращается в хаос.

В следующее мгновение я понимаю, что должна бежать. Я бросаюсь в сторону жемчужного дворца — единственное мало-мальски знакомое мне место. Именно там для меня всё и началось в этом мире. Замечаю главу Шэна впереди. Биение собственного сердца грохочет в ушах. Внутри меня столько разных эмоций смешиваются воедино. Радость и ужас, надежда и страх. Я счастлива, что он пришёл за мной, но мне страшно, что от этого всё станет только хуже. Я читала эту книгу и знаю, как закончилась история Фэнхуан Шэна.

— Сюда, скорее! — кричит он и протягивает мне руку. Один из стражников бросается ко мне, но Шэн отправляет в него клубок огня. В ответ в нас летят глыбы льда. Шэну удаётся отразить их в последний момент.

— Живьём! Император приказал взять их живьём! — слышится где-то позади.

Мне не нужно много времени, чтобы понять, что задумал Его Величество.

— Это ловушка! — кричу я, мотая головой отчаянно. — Вам нужно уходить немедленно! Император пытается поймать вас, чтобы заставить меня воссоздать для него ваше секретное оружие!

— Я не уйду без тебя, — отвечает глава Шэн упрямо.

Я поджимаю губы. Понимаю, что выбора у меня нет, и бросаюсь к нему. Он хватает мою руку и крепко сжимает её. Мы бежим по узким улицам, огибаем здания, ныряем в арки. Помощник главы, Син, прикрывает наш отход. Я оборачиваюсь на него в последний раз, и у меня появляется дурное предчувствие. Место, откуда он ведёт огонь, слишком приметное. На секунду мне даже кажется, что его пронзает стрела одного из стражников. Но разглядеть я не успеваю — мне приходится отвернуться, чтобы смотреть под ноги.

Глава Шэн ведёт меня к потайному ходу, скрытому благодаря особенностям архитектуры. Мы ныряем за небольшой выступ в стене и оказываемся в сыром и холодном тоннеле. Ю Жунпей следует за нами, отбиваясь от стражи при помощи огненной магии. У меня даже появляется надежда на то, что мы сможем уйти от погони. Но она быстро меркнет. Заклинания Жунпея, что до этого озаряли тоннель яркими вспышками, меркнут. Всё резко затихает. И меня пробирает холодная дрожь.

— Дальше ты должна идти одна, — говорит глава Шэн, внезапно останавливаясь. Его голос спокоен, но я чувствую, как дрожит его рука, сжимающая моё запястье. — Я постараюсь выиграть для тебя время.

— Нет, я без вас никуда не пойду, — шепчу я, крепко вцепляясь в его ладонь. Это не упрямство. Просто я не представляю, что со мной будет, если я отпущу сейчас его руку.

Он смотрит на меня как на нечто бесконечно дорогое и вдруг слабо улыбается.

— Спасибо тебе за то, что полюбила меня, — произносит, шумно вздыхая.

— Если действительно благодарны, то выведите нас отсюда, — отвечаю я дрожащим голосом. — И больше не предлагайте уходить одной. Я такой вариант не приму.

Глава Шэн кивает и тянет меня вперёд. Впереди мелькает белый свет. Мне хочется верить, что он принесёт нам свободу. Но это оказывается лишь начало нового опасного отрезка — мы выходим к северной части внешнего двора.

Драконий рык сотрясает воздух вокруг. Мы прячемся за углом одного из зданий. Мне начинает казаться, что император специально дал нам уйти, чтобы поиграть с нами в кошки-мышки. Глава Шэн крепко сжимает мою руку. Я слышу, что стражники где-то рядом, а потому почти не дышу. Они ищут нас повсюду.

Земля содрогается, с небес без единой тучи вдруг начинает лить дождь. Кажется, что на поимку главы клана феникса император мобилизовал заклинателей из оставшихся небесных кланов. Вода падает на землю и обращается туманом. Мы медленно продвигаемся сквозь него, ловя каждый подозрительный звук. Неожиданно из тумана появляется дракон и выдыхает желтовато-зелёное облако. Шэн зажимает ладонью мой нос и рот.

— Не дыши этим. Поняла? — шепчет мне на ухо.

Я задерживаю дыхание и киваю. Он отпускает меня. На его ладони появляется шар огня, он швыряет его в дракона. Тот, пытаясь уклониться, подаётся в сторону и с грохотом врезается в башню. Пыль и дым заполняют пространство, заслоняя небо. Я лишь успеваю прикрыть голову руками.

Но дракон быстро приходит в себя и с новой силой бросается в атаку. Глава Шэн прикрывается огненным щитом, не позволяя ему подобраться слишком быстро. Я наблюдаю за ним с ощущением огромного беспокойства и восхищения. Если бы только был способ помочь ему. Если бы только был способ спасти его… и неважно каким способом.

Рёв дракона разносится снова. Я слышу, как летают стрелы, как огненные заклинания крушат стены и башни. Их обломки валятся на дракона сверху. В ограниченном пространстве его огромные размеры явно только мешают. Нам удаётся отойти к воротам. Я уже вижу часть улицы и фонари вдалеке. Шэн кивает мне, а после поворачивается, чтобы отразить новый удар. Вспышка. Он вновь успешно атакует, заставляя дракона скрыться за одним из зданий.

— Янью, идём! — кричит мне Шэн и протягивает руку.

Я всего на секунду опускаю глаза себе под ноги, чтобы случайно не споткнуться, и вдруг слышу этот звук, похожий на свист. Я поднимаю глаза и вижу стрелу в груди Шэна. Я бросаюсь к нему, не заботясь уже ни о чём. Он подаётся ко мне, но оседает на землю.

— Янью… — шепчет он, глядя на меня беспокойно.

— Тише, тише, глава, не двигайтесь! — бормочу, прижимая ладонь к его окровавленной груди. —– Я сейчас… позову кого-нибудь на помощь.

Отчасти я понимаю, насколько абсурдные мои слова. Но не могу смириться с мыслью, что он умрёт из-за меня. Зачем тогда всё это?! Зачем я попала в эту дурацкую книгу, если мне ничего не удалось изменить?!

— Давай… встретимся в следующей… жизни… — шепчет Шэн, сжимая мою руку.

Я киваю. Слёзы льются беззвучно. Он закрывает глаза. Его рука больше не держит мою. Всё вокруг в один миг становится тусклым, будто выцветшая книжная иллюстрация.

Но я ещё здесь. Я ещё дышу и могу двигаться. Я вынимаю меч Шэна из ножен и поднимаюсь на ноги. Меч слишком тяжёлый для меня. Но я удерживаю его, несмотря на то, что мои руки дрожат. Делаю шаг. Потом ещё. В каждом из них — боль, страх, ненависть. Глава Шэн остаётся за моей спиной. Император, решив, что бой окончен, принимает человеческий облик. Я направляюсь к нему. Не знаю, что именно хочу сделать, не думаю ни о чём. Всё это — последний, отчаянный порыв.

Император смотрит на меня с любопытством. Словно не верит, что я могу всерьёз угрожать ему. Но видимо, кто-то из его лучников считает иначе. Я слышу уже знакомый свист, а после ощущаю резкий толчок в грудь. В моё тело вонзается стрела, лишая меня возможности нормально дышать. Боль охватывает тело и разум подобно пламени. Император меняется в лице.

— Кто стрелял?! Как вы посмели ослушаться моего приказа?! — кричит он в ярости.

В последние секунды перед падением я смотрю на него, и мне хочется рассмеяться. Он не получил, ничего из того, что хотел. Ни главы клана феникса. Ни формулы.

Я выдавливаю слабую улыбку и прикрываю глаза. Слышу… где-то вдали пронзительный звук сирены скорой помощи, столь чужеродный для этого мира. Значит… я возвращаюсь. Но мне это не нужно. Я больше не хочу в свой мир. Там не будет его. Главы Шэна… моего мужа. Темнота обнимает меня, будто жалеет. Или утешает.

Поначалу звуки доносятся до меня будто из-за водной толщи. Но чем больше проходит времени, тем чётче и громче они становятся. Голоса врачей и медсестёр, шорох пластиковых занавесок, резко отдёргиваемых в сторону, грохот каталок по гладкому полу. Где-то сбоку отрывисто пищит монитор жизненных показателей и монотонно гудит кондиционер. Я теряюсь на несколько мгновений — мои уши отвыкли от подобного шума. Но всё в этих звуках чётко указывает: я снова в своём мире.

В нос ударяет терпкий запах антисептика. Я ощущаю под собой гладкую кушетку. Должно быть, я в больнице.

— Ассистентка Мин, вставай уже! Сколько можно придуриваться?! — звучит рядом знакомый, полный раздражения голос.

Менеджер Ю. Раз он здесь, значит, я потеряла сознание на работе. Интересно, как долго я пробыла в отключке?

— Менеджер! — И Жан, моя коллега, вздыхает с раздражением. — Вы ведь слышали, что доктор сказал? Ей покой нужен! Зачем ругаете, когда ей и так нехорошо?

— Да она только выставляет меня плохим руководителем! Хлопнулась в обморок из-за жары, тоже мне! Теперь все подумают, что у нас в отделе не работает кондиционер!

«Да, я совершенно точно вернулась…» — мрачно усмехаюсь я про себя.

Открываю глаза и вижу медицинские перегородки, люминесцентный свет и своего менеджера.

— Какие же вы шумные… — говорю я сиплым голосом. Свет слепит глаза, всё плывёт, но присутствие кого-то знакомого рядом приносит облегчение.

— Мин Янью… — И Жан бросается ко мне и хватает за руку так, что едва не вырывает капельницу. — Как же я рада, что с тобой всё хорошо!

Улыбаюсь ей неловко. Я не уверена, что всё действительно хорошо. В голове шумит, тело кажется чужим. Где Шэн? Где…

— Ну, раз пришла в себя, то нечего тут разлёживаться! — ворчит менеджер Ю. — Нам ещё нужно навестить нового директора. Он тоже потерял сознание прямо во время рабочей встречи.

— Так идите, кто вас держит? — огрызается И Жан, оборачиваясь на него.

— Да как это я один пойду?! — возмущается он. — Я не подхалим какой-то! Что обо мне люди подумают?

Мы с И Жан переглядываемся. Если подумают так, то не ошибутся. Но возражать и сопротивляться начальству бессмысленно — менеджер уже принял решение. В конце концов, мы соглашаемся, просто чтобы покончить с этим побыстрее.

У меня уходит несколько минут на то, чтобы поговорить с врачом и получить от него рекомендации. Кажется, я действительно упала в обморок от перегрева. Собираюсь и вместе с начальником и коллегой иду навестить более высокое начальство. Я всё ещё чувствую слабость. Но сильнее пустота внутри и ощущение, что всё вокруг не имеет смысла. Даже этот визит. Зачем мне идти к человеку, которого я едва знаю?

В платной палате свежо, пахнет лавандой из диффузора. Директор Бэнь сидит в кресле у окна, одетый в серую больничную пижаму. Я слышала прежде, что он хорош собой. И да, слухи не врали. При нашем появлении он поднимается и замирает, глядя на нас настороженно. Мужчина словно бы не узнаёт нас. Впрочем, я не удивляюсь. Он ведь работает в компании всего ничего. Мне становится жутко неловко.

— Здравствуйте, директор, — произносит менеджер Ю со слащавой улыбкой. — Какое же счастье, что вам лучше! А мы с подчинёнными беспокоились о вас и решили навестить. Фрукты вот принесли.

— Кто вы? — спрашивает тот хмурясь.

— Я же менеджер Ю из лаборатории, — отвечает мой начальник взволнованно. — Мы с вами вчера вели переписку по имейлу.

Директор Бэнь глядит на него неприязненно. И пусть это меня не красит, но я испытываю от этого небольшое удовлетворение. Словно кто-то другой отомстил за меня.

— Менеджер, прошу, давайте уйдём, — шепчу я, стараясь не смотреть в глаза этому человеку. Что-то в его взгляде странно знакомо.

— Мин Янью! Как ты можешь быть такой жестокой? — шипит менеджер Ю. — Иди вон, лучше фрукты помой для господина директора!

— Янью… — повторяет директор, и я вздрагиваю.

Слишком уж это похоже на то, как звал меня глава Шэн. Болезненные воспоминания захватывают меня. Да, всё было просто сном, но чувство утраты такое реальное.

— Пожалуй, пойду действительно фрукты помою, — говорю я и по привычке кланяюсь на старинный манер, сложив руки перед собой. — Ой…

Как же неловко! Мне хочется провалиться на несколько этажей вниз. Лицо вспыхивает. А потом…

— Янью, постой! — окликает меня директор Бэнь. — Это ведь ты?!

Я замираю. Его голос чужой и черты лица совсем другие. Неужели это он?! Не может быть. Не здесь. Не в этом стерильном, полном машин месте. Директор подходит ближе и практически прижимает меня к двери. Сердце бьётся быстро-быстро. Я не понимаю, что происходит.

— Глава Шэн? — произношу я неуверенно.

Коллега и менеджер Ю наблюдают за нами с любопытством. Вмешиваться не решаются, и я чрезвычайно благодарна им за это.

— Это ты! — директор вдруг заключает меня в объятия. — Ты тоже здесь! Моя Янью… Как же я счастлив!

Его внешность и запах кажутся чужими. Но ощущение от объятий такое родное. Мне страшно поверить в то, что это реальность — что он переместился в наш мир вместе со мной. Я боюсь поверить и обмануться. Кажется, если это случится, то я уже никогда не смогу собрать своё разбитое сердце. Я слабо обнимаю его в ответ. Пульс оглушительно грохочет в висках. Возможно ли, что я оказалась в той книге именно для того, чтобы спасти его?

— Господин директор, а вы что же, встречаетесь с ассистенткой Мин? — вмешивается менеджер Ю совершенно не к месту.

Глава Шэн глядит на меня растерянно. Я только качаю головой, продолжая обнимать его. Слёзы текут по щекам, и я не могу их остановить. Это слёзы надежды и облегчения.

— Это долгая история, — говорю я, уткнувшись в плечо Шэна. — Вы не оставите нас?

Менеджер хочет возмутиться, но И Жан уводит его в коридор. Мне многое придётся объяснить Шэну. Но это потом, а сейчас я хочу просто побыть рядом. Просто постоять вот так в обнимку, зная, что это не конец. Что, возможно, здесь для нас открывается новое начало.

— Значит, в этом мире я всего лишь персонаж книги? — спрашивает Шэн, откладывая на стол томик Мо Лицзю. — Как же это странно…

Он протягивает руки ко мне, и я иду в его объятия. Шэн усаживает меня к себе на колени, сжимают мою руку с обручальным кольцом и целует. С момента, как мы с ним очнулись в больнице, прошёл уже год. Для него он оказался невероятно тяжёлым, ведь ему буквально пришлось учиться делать с нуля самые элементарные вещи. Даже писать собственное имя. Но сейчас уже можно сказать, что Шэн справился. Благодаря своей строгости и дисциплинированности, он смог стать для нашей компании хорошим руководителем. С остальным я помогла.

В некотором смысле нам повезло, у директора Бэнь Шэна оказалось очень мало знакомых и родственников. И даже с теми, что есть, он не был близок. Месяц назад мы заключили брак.

— О чём ты задумался? — спрашиваю я, обвивая его шею руками.

— О том, что это тело не моё, — отвечает Шэн, отводя взгляд. — И я не знаю, когда вернётся настоящий хозяин. Но, Янью, до тех пор, пока это не случится, я хочу стать тебе лучшим мужем. Прежде я и подумать не мог, как прекрасна может быть жизнь без груза мести. Как прекрасна жизнь, в которой есть любовь.

Я не знаю, что сказать на его откровение. В нём всё, о чём я сама думала с тех пор, как мы вернулись. Даже сейчас, когда нам ничего не угрожает, мы не знаем, сколько времени у нас есть. И оттого каждый миг, проведённый вместе, становится таким ценным.

Шэн подаётся мне навстречу и касается моих губ. Обнимает меня так крепко, будто боится, что я исчезну. Я замираю в его руках, вдыхая заново полюбившийся мне аромат. Его пальцы зарываются в мои волосы, и меня охватывает взволнованная дрожь. Наш поцелуй становится более глубоким и тяжёлым. Шэн отрывается от моих губ и касается моей шеи. Я дрожащими от возбуждения пальцами расстёгиваю пуговицы его рубашки. В нашей квартире темно, лишь за стеклом пульсирует огнями ночной город. Шэн подхватывает меня на руки и несёт в спальню. Я целую его хаотично, шепчу его имя, чувствуя, как пламя разгорается внутри.

Временами я думаю, что это всё похоже на сон. Мы не должны были встретиться: ни в том мире, ни в этом. Он был злодеем в сюжете, а я гостьей, случайно попавшей в его историю. Но судьба, упрямая и своенравная, дала нам второй шанс — за пределами страниц книги. Теперь я вижу в Шэне не того, кем его хотели сделать, а того, кем он может стать. И лишь время покажет, какой он вне прописанных автором обстоятельств. А пока я просто буду держать его руку не отпуская.

Конец