Шаттл вышел на орбиту планеты и теперь снижал скорость для удачной посадки на поверхность. В грузовом отсеке слегка вибрировали ящики и попискивали от страха женщины, забившиеся в угол. Здоровенный лысый мужчина в космокостюме, расписанном красной краской по черной экипировке, рваными движениями выуживал из группы столпившихся женщин по одной, после чего отводил в пассажирский отсек, отщелкивал сидение от стены и пристегивал к нему пленницу. И так раз десять, пока его руки не подхватили с пола девушку в бессознательном состоянии.

— Грег, эта все еще в отключке, — лысый обратился к одному из мужчин в похожих костюмах, что проверяли крепления ящиков.

Короткостриженный брюнет подошел к сгрудившимся девушкам, но смотрел лишь на ту, что повисла тряпичной куклой на руках у лысого.

— Странно. Должна была очухаться. Крепкая, — мужчина начал ощупывать мышцы рук и ног девушки, совершенно не стесняясь, отчего женщины запричитали еще громче. И пусть бессознательная леди была одета, хоть и вызывающе, подобное обращение все равно было неприемлемым. Но на то это и пираты, им абсолютно все равно на законы и приличия.

— Где ты ее подобрал? — крикнул брюнет, обернувшись назад. Через какое-то время к двум пиратам присоединился третий. На его лице не было шрамов, в отличие от первых двух, а также его светлые волосы отличались длиной и были собраны в пучок на затылке.

— На Маврике, у заднего выхода из хост-бара. Она уже была в отключке. Видимо накачал один из клиентов. Вышла продышаться, да и отключилась прямо в подворотне, — приятным голосом сообщил блондин.

— И ты вколол ей транквилизатор? — с недовольными нотками спросил брюнет.

— Как и всегда делаю, — тут же упрямо ответил похититель. — А если б она очухалась и начала народ созывать? Тогда ты бы имел не девчонку на продажу, а рвал бы когти от межгалактического патруля через всю Андромеду.

Пусть блондин был ниже ростом, но говорил уверенно и убедительно. Грег решил не срываться за возможно испорченный товар, а лишь кивнул.

— Так что с ней делать? По прибытии эти варвары сразу смотрины устроят, а у нас коматозница вместо будущей матери народа сиам, — недовольно бурчал лысый пират, подхватывая девушку на руки полностью. — За борт?

— Мы входим в атмосферу. Скоро снижаться начнем. Какое за борт. Только если хочешь, чтобы шаттл разорвало и нас вместе с ним, — прорычал брюнет, сплюнув на пол. — Неси к доку, пусть что хочет делает, а девчонку на ноги поднимет. Смазливая, крепкая, высокая — сиамы таких высоко ценят. Если повезет, только за нее выручим половину от всего товара.

— Ха-ха, — басовито хохотнул лысый, удобнее подхватывая темноволосую девушку. — Ну что, поехали, драгоценность ты наша.

— Ну все, Бас теперь с ней будет носиться, как виверна с яйцом, — усмехнулся блондин, наблюдая за происходящим.

— Да я ей готов ноги целовать, если после сделки смогу, наконец, прикупить себе домик на Атале, — поддержал дружеское подтрунивание Бас.

— Только себе не оставь, обходительный наш. Жена не поймет, — бросил вслед скрывшемуся товарищу блондин.

— Ты шибко не радуйся. Бас ушел, а кто товар пристегивать будет? — Грег строго зыркнул на пирата.

— Та я ж ящиками занимаюсь. Тянули же жребий... — отнекивался парень, но у него не вышло.

— Не пристегнешь, привезем фарш, — резонно заметил брюнет, хлопнул пирата по плечу и ушел к ящикам.

Вербовщик смачно выругался, зло посмотрел на жавшихся к стене женщин, после чего выдохнул и улыбнулся своей фирменной улыбкой обольстителя, на которую и повелись почти все присутствующие девушки, кроме одной. Но она не в счет, так как была без сознания и ничуть не принизила самооценку блондина своим невниманием к его чарам.

— Дамы, прошу вас пройти в пассажирский отсек и самостоятельно пристегнуть ваши аппетитные задницы к креслу. Кто не желает этого делать, то начинайте читать молитву за упокой души, ибо по прибытии на Сиам от вас останется фарш, — и все это красивый парень говорил ласковым тоном и с улыбкой.

В пассажирский отсек пленницы бежали наперегонки, отталкивая друг дружку с дороги, чтобы пристегнуться первыми — вдруг на этом старом шаттле не хватит мест. Одной и правда не хватило. Той самой, что сейчас медленно приходила в себя в рубке за неимением на шаттле лазарета.

— Очухается? — с надеждой спросил лысый у дока. Смуглый аталиец с роговыми пластинами вместо волос и янтарными глазами уверенно кивнул.

— Вы что, усадили коматозную в капитанское кресло? — ошарашенно произнес блондин, который быстро справился со своей задачей и пришел занять свое место среди команды.

— Оно лучше всего освещено. Уверен, за ту прибыль, что она нам принесет, Грег легко уступит ей место. Все же не он управляет посадкой, — отмахнулся лысый.

Капитан не был против. Он хмыкнул и занял место лысого, сместив его на пустующее, принадлежавшее погибшему сокоманднику. Новичков пираты давно не брали.

— Ну, кэп! — возмутился лысый.

— Сам усадил свою драгоценность на мое место. Док сказал, что лучше ее лишний раз не двигать, — и Грег пожал плечами.

— Плохая примета сидеть на месте покойника!

— Именно поэтому я сижу здесь, — спокойно сообщил пират, после чего оставшаяся команда в количестве пяти человек засмеялась.

Никто не заметил, как дернулся уголок рта девушки, поскольку движение было мимолетным. Даже аталиец, что до сих пор проверял показатели пациентки через виртуальный под и не пристегнулся, ничего не заметил. Хостесс с Марики дышала размеренно, лежала неподвижно и готовилась к посадке, как и остальной пиратский экипаж.

— Десять тысяч межгалактических и запчасти для вашего звездолета, — строго сообщил высокий светловолосый мужчина, сверкая желтыми глазами. Местный житель Сиама и закупщик живого товара. Пираты всегда имели дело только с ним и ни с кем больше. Запрет на общение с инопланетянами действовал на все планеты звездной системы Сиам.

— Ты шутишь? — возмутился лысый. — Ты глянь на эту! Кровь с молоком, крепкая, высокая, да за нее одну можно тысячи две дать!

Лысый хлопнул ладонями по открытым в вырезах бедрам девушки, та никак не среагировала. Пираты всегда вкалывали сильное успокоительное перед торгами, чтобы товар не истерил и не ляпнул лишнего.

— Только поэтому я даю вам десять тысяч, — с жутким акцентом на межзвездном парировал покупатель. — Остальные девушки хорошо, если войдут в третий круг.

Мужчина был непреклонен. Товар оказался весьма посредственным, как часто бывало в последнее время. Доставать достойные экземпляры стало труднее, когда в галактике увеличили звездный патруль. Теперь похитить достойную особь женского пола практически не представлялось возможным, вот и приходилось довольствоваться куртизанками, хостесс и рабочими с бедных планет. Кончено, были предложения о браке от межпланетных конгломератов, но за подобное требовали слишком большой выкуп: тайны и ресурсы. На это сиамы не шли никогда. Они яро охраняли секреты своей расы и добычи уникального ресурса — сиамия — топлива, что в пять раз эффективнее плазмы.

— Ты режешь меня по живому Сахид! Мы выйдем в ноль! — разразился рычанием лысый. Грег разумно не вмешивался в торги, отдавая эту часть работы самому корыстному и скупому дельцу в их команде.

— И получите отремонтированный звездолет, — напомнил про запчасти Сахид.

Пока шли торги, девушек внимательно осматривала женщина в черном платье в пол и с медсканером в руке. Необходимо было удостовериться, что товар цел, невредим и здоров. Возле последней девушки в открытом летящем платье из почти прозрачной светлой ткани женщина задержалась. Она несколько раз сканировала черноволосую красавицу, что возвышалась над ней на целую голову. Завидный экземпляр: крепкие налитые бедра, длинные ноги, узкая талия, покатые плечи и высокий рост — она точно попадет в первый круг на предстоящем отборе. Сложно было сказать, женщина продолжала стоять возле брюнетки из-за странных показателей на приборе или просто оказалась захвачена статью незнакомки. Подобные ценились на Сиаме, очень высоко ценились. Возможно эта пленница, возле которой стояла медработник, вскоре станет алие и возвысится так, что женщине останется лишь смотреть на нее издалека и вспоминать, как близка она была к ней когда-то.

— Все в порядке, — сообщила женщина, нехотя отходя от девушки.

Сахид кивнул ей и вернулся к торгам.

— Пятнадцать, — шумно выдыхая горячий воздух, не сдавался пират. Мысленно он уже покупал домик на мирной планете.

— Двенадцать, — пошел на уступку сиам, косясь на брюнетку, которую лысый держал за талию возле себя. Давил на больное. Сейчас торг шел именно за этот экземпляр.

— Двенадцать и пять галлонов самия! — оскалился пират, чувствуя, что продавил оппонента. Грег одобрительно хмыкнул и уже кивнул остальной команде, чтобы затаскивали запчасти на борт шаттла.

— Жадный пират, — прошипел Сахид. Он был ниже лысого, хоть и плотно сложен, однако сила в нем крылась не маленькая. Все знали, что сиамы одни из самых опасных воинов в обозримой вселенной, и вызывать на поединок представителя этой загадочной расы мог разве что самоубийца.

— Приятно иметь с тобой дело, Сахид, — осклабился лысый и вытащил свой под, чтобы проверить перевод. Все же двенадцать тысяч межгалактических, это двенадцать миллионов межзвездных в галактике Андромеда. Можно прикупить пассажирский звездолет или остров на одной из развитых планет. Подобные крупные сделки всегда требовали особого контроля.

Девушек, в количестве двадцати трех человек, усадили в продолговатый транспорт и отправили в сторону ближайшего поселения. На время великого отбора они все будут жить в Колизее, священном городе, где нет мужчин.

Стоило дверям в транспорт закрыться, как брюнетка громко выдохнула и потерла щеки ладонями. Держать бесстрастное выражение лица оказалась тяжелее, чем она думала. Мышцы ныли, из-за чего девушка несколько раз подвигала челюстью и широко улыбнулась. Она на Сиаме.

Раскаленный воздух обжег легкие, прежде чем нас, словно скот, затолкали в крытый кузов тяжелого наземного транспорта. Машина с натужным ревом сорвалась с места. Грузовик тряхнуло на очередной рытвине так, что мои зубы клацнули. В кузове царил полумрак, пахло пылью, потом и ржавчиной. Остальные пленницы, одурманенные седативными, сбились в кучу на жестких скамьях. Я же сидела, привалившись к металлическому борту, и мой мозг, в отличие от остальных, работал со скоростью квантового процессора.

«Фаро, проснись», — мысленно приказала я, активируя скрытый нейроинтерфейс.

Прямо на моем закованном в наручники запястье воздух подернулся легкой цифровой рябью, и в полумраке соткалось мерцающее фиолетовое облако. Через секунду оно обрело форму крошечного зверька. Фиолетовый фенек сел на холодный металл кандалов, смешно пошевелил огромными, непропорциональными локаторами-ушами и посмотрел на меня светящимися глазами.

Я чуть заметно улыбнулась уголками губ. Я сама создала этот аватар еще на первом курсе Академии. Среди бесконечных скучных интерфейсов, сухих строчек кода и стерильных армейских протоколов мне до одури хотелось видеть рядом что-то живое. Пусть и виртуальное. Фиолетовый фенек — это редчайшее животное с самых окраин Галактики. Маленький, ушастый зверек, такой же странный и абсолютно не к месту в этом суровом военном мире, как и я сама. Никто, кроме меня, не видел эту голограмму. Для окружающих я была просто напуганной женщиной, смотрящей в пустоту.

«И почему Колизей построили в пустыне? — мысленно обратилась я к фенеку, морщась от очередной кочки. — Чтобы девушки боялись смерти в бесплодных землях от обезвоживания или клыков местных хищников? Почему тогда не в горах, которые точно имеются на Сиаме. И не так жарко, и вряд ли среди женщин найдется отменный скалолаз, способный лазать по горам без страховки и нужной экипировки».

«В горах сложно строить, вам ли не знать, — отозвался в голове синтетический голос, в то время как голографический зверек деловито почесал за ухом виртуальной лапой. — К тому же пустыня ваша вотчина. Разве вы не рады здесь оказаться?»

«То, что меня зовут Клеопатра, никак не связано с любовью к пустыне, Фаро», — в мыслях я старалась передать все недовольство ситуацией. Добывать воду и найти укрытие в пустыне для меня было сложнее, чем согреться в горах.

«А то, что вы назвали меня Фараон, тоже ни при чем?»

«Кажется, я слышу сарказм, — упрекнула искусственный интеллект я, наблюдая, как фенек картинно дернул пушистым хвостом. — Раз уж меня родители окрестили последней царицей Египта, то я решила, что будет забавным дать тебе такой позывной. Мы отличная парочка».

Мои мысли были открыты, сейчас я не закрывалась от ИИ и с удовольствием вела с ним диалог. Все-таки на корабле пиратов это было опасно, могли засечь необычную мозговую активность, а это мне нужно было в последнюю очередь. Зато в трясущемся транспорте, окруженная женщинами под седативными, я уже не опасалась быть пойманной. Все же, в отличие от всех присутствующих в этом кузове, я единственная оказалась здесь по своей воле.

«И все же мне не нравится ваш план».

«Ты хотел сказать, наш план», — поправила я нейросеть.

«Я предлагал двадцать один вариант, но вы выбрали самый рискованный, с близким контактом и риском застрять на этой планете навсегда».

Я мысленно фыркнула. Да, рискованный. Но я слишком хорошо помнила экстренное совещание в штабе и каменное лицо генерала Ридли, когда он забраковал все двадцать один сценарий Фаро один за другим.

«Времени нет, — жестко чеканил тогда Ридли, опираясь кулаками на голографический стол. — Фольц не просто похищен. Пираты уже передали его на Сиам, и мальчишку ввели в ритуал инициации. Если мы не вытащим его до финальной церемонии, он юридически и ритуально навсегда закрепится в их закрытой системе».

Когда кто-то из аналитиков заикнулся о силовой операции, генерал едва не взорвался:

«И развяжем галактический кризис?! Сиам воинственен, открытый штурм невозможен. Проникновение малой тактической группой тоже исключено: мужчин туда не пускают, поддельные документы не проходят, а сканеры засекут любое оборудование. Пираты поставляют туда только один товар — женщин».

Тогда Ридли перевел тяжелый, многозначительный взгляд на меня, и в зале повисла абсолютная тишина.

«Обычный агент не доживет до финала этого варварского Отбора, — произнес генерал, словно забивая гвозди. — Обычный натренированный боец привлечет слишком много внимания, ее выберет первый же лорд, и маскировка будет сорвана. А обычная женщина просто не выдержит их двойную гравитацию, конские дозы транквилизаторов и испытания пустыней. Нам нужен тот, кто выдержит рукопашную, голод и яды, но при этом сможет гениально сыграть слабую добычу. Выдержать — и проиграть убедительно, чтобы затеряться среди отбракованных, добраться до Фольца и уйти в тени. Только вы, Нова. Больше никто эту миссию не потянет».

И как только у Фаро получалось говорить таким невыносимым менторским тоном в моей голове? Аж бесит. Иногда я жалела, что согласилась на эту инновационную интеграцию с нейросетью. Никакие примочки не стоили моих нервов.

«Ты забыл упомянуть, что этот план — единственный рабочий, — парировала я. — Что оказалось решающим фактором в выборе, который сделало начальство».

«Не начальство сейчас едет в трясущемся транспорте через пустыню на планете, чья система закрыта для посещений и межгалактического флота. К тому же мы оба знаем, кто повлиял на решение вышестоящих».

Это был толстый намек на то, что я сама с энтузиазмом ухватилась за эту идею и убедила Ридли дать добро. Что ж, посещение закрытой планеты, да еще и по работе, и за чужие средства — чем не долгожданный отпуск? Отличные виды, приличное общество, шикарные мужчины — было просто грехом отказаться.

«Капитан, думайте, пожалуйста, головой, а не...» — договаривать Фаро благоразумно не стал, но голографический фенек в моем сознании сложил лапки на груди и крайне неодобрительно прищурился.

«Да ладно тебе, ты сам видел в папке с делом, какие экземпляры здесь водятся. Вот это генофонд, вот это мощь!»

«Этот генофонд страдает многоженством и даже гаремами. Боюсь, этот факт слегка снижает его привлекательность», — продолжал бесить меня ИИ.

«Слегка», — согласилась я.

Дальше продолжать разговор расхотелось. Я мысленно поставила блок, и теперь Фаро не мог копаться в моем мозгу. Отличная идея разделения двух разумов, как расселение студентов по разным комнатам в одной квартире. Я действительно хотела лично провести операцию прямо на планете, зная о статусе всей звездной системы. Слишком заманчивым было оказаться первой из Союза Планет, кто проникнет на Сиам и покинет его. Все же никто до сих пор толком не знает ничего об укладе их жизни, быте, религии и политике.

«Фаро, а с чего ты взял, что сиамы многоженцы?» — я снова открылась для разговора.

«Долго же вы соображали, капитан».

«Фаро, я отключу тебя по возвращении, так и знай!»

«Очевидно, что такое количество женских особей гуманоидов на планете нужно не для труда, а скорее для рождаемости, — менторски отозвался ИИ. — Слишком большое количество живого товара поступает в эту звездную систему. А раз процент женского населения превалирует над мужским, появляются гаремы, капитан. Обычная статистика, исходя из накопленного опыта многих поколений и народов».

«Так бы сразу», — я мысленно фыркнула.

Междометия и звуковые эффекты речи стали для меня чем-то обыденным в мыслительном пространстве. Поначалу это казалось странным, и диалог выходил суховатым, но потом я приловчилась использовать свою фантазию на всю катушку. Как-то Фаро настолько меня достал своими нравоучениями, что я весь день демонстрировала ему из памяти картинки жертв убийств и катастроф, которые почерпнула из секретных военных файлов. Столько крови и мяса ИИ не видел с момента своего создания. Тогда он надолго замолчал, а после перешел к вежливой форме общения. Благослови вселенная тех ученых, что смогли привить нейросети эмоции, пусть и на зачаточном уровне.

Голографический фенек встрепенулся.

«Мы на планете с повышенной гравитацией. Внешняя температура падает. Спутники Альянса заглушены локальными генераторами помех. Точных координат нет. Но судя по амплитуде колебаний...»

— Амортизаторы ни к черту... Это обычная рессора... — вдруг раздался тихий, прерывистый шепот совсем рядом со мной, перебив мысленный доклад ИИ.

Я скосила глаза. На соседней скамье, сжавшись в комок, сидела худенькая, русая девчонка. По ее перепачканным щекам текли слезы, она была бледна как смерть, но, в отличие от остальных истерично рыдающих пленниц, она плотно прижимала ладонь к вибрирующему металлическому полу кузова.

— Ход тяжелый... Почва каменистая или песок... — бормотала она, словно в трансе, закрыв глаза и вслушиваясь в гул за стеной. — Мотор старый, внутреннего сгорания. Такие используют только там, где магнитные бури сжигают тонкую электронику...

Я удивленно приподняла бровь. Фиолетовый фенек на моем запястье тоже повернул ушастую голову в сторону девчонки, забавно склонив ее набок.

«А девочка-то не просто в панике, — мысленно отметила я, цепким взглядом агента сканируя соседку. — В таком шоке анализировать тип трансмиссии и погодные условия сектора по вибрации пола... Технарь. Причем очень хороший».

В таких переделках толковые инженеры на вес золота.

— Эй, — я едва слышно позвала ее, стараясь не привлекать внимание тупого охранника, дремавшего у двери.

Девчонка вздрогнула и открыла полные ужаса глаза, уставившись на меня.

— Как тебя зовут? — одними губами спросила я.

— Лиа... — всхлипнула она, отдергивая руку от пола.

— Держись, Лиа, — я ободряюще, почти незаметно кивнула ей. — Куда бы нас ни везли, постарайся не привлекать к себе внимания. Это может спасти тебе жизнь.

Фенек на моей руке утвердительно махнул пушистым хвостом и растворился в воздухе, переходя в спящий режим. Грузовик в очередной раз подбросило, увозя нас всё дальше в черную пустыню Сиама.

Транспорт начал плавно сбрасывать скорость, и монотонный гул, убаюкивавший накачанных успокоительным женщин, сменился легкой вибрацией.

«Фаро, мы на месте. Глуши сканеры до пассивного режима, не хватало еще, чтобы местные системы безопасности засекли чужеродный фон», — мысленно скомандовала я, придавая своему лицу отсутствующе-испуганное выражение, которое сейчас было у каждой второй в этом вагоне.

«Перехожу в режим пассивного сбора данных, капитан, — отозвался ИИ. — Фиксирую изменение температуры окружающей среды за бортом. Плюс сорок два градуса по Цельсию. Влажность минимальная. Настоятельно рекомендую не потеть».

«Спасибо за ценный совет. Как раз собиралась», — огрызнулась я про себя.

Двери транспорта с тихим шипением разъехались в стороны, и в салон ворвался сухой, обжигающий ветер, несущий с собой мелкую песчаную пыль. Женщины вокруг зажмурились и заскулили, кутаясь в свои легкие платья. Я же позволила себе лишь слабо охнуть, хотя мои глаза, через которые все видел Фаро, уже жадно сканировали пространство.

Мы остановились на широкой посадочной платформе, высеченной прямо в монолитной скале песчаного цвета. А впереди возвышалось это.

Колизей.

Название, видимо, дали пираты или торговцы для простоты понимания, потому что с древнеримской ареной это сооружение не имело ничего общего, кроме, разве что, циклопических масштабов. Огромная, сужающаяся кверху чаша из неизвестного матового сплава, искусно встроенная в горную породу пустыни. Никаких открытых арок или колоннад, только сплошная броня, отражающая безжалостное солнце Сиама.

«Архитектура оборонительного типа, — тут же проанализировал Фаро. — Глушители сигналов по всему периметру. Орудийных башен не вижу, но готов поспорить на свой алгоритм, что вон те декоративные выступы скрывают плазменные турели».

— Выходим! Живее, живее, не задерживаемся! — раздался резкий, властный голос на межгалактическом языке.

В проем вагона заглянула женщина. Она была одета в строгую, закрытую до самого подбородка одежду цвета жженой умбры. Ее лицо пересекали две ровные линии ритуальных шрамов на щеках, а взгляд был холоднее космоса.

«Местная? — удивилась я. — Ты же говорил, что женщин тут катастрофически не хватает».

«Это евнух, капитан. Точнее, биологически это женщина, но, согласно историческим сводкам других закрытых миров, они проходят процедуру стерилизации и посвящают жизнь служению. Они — надсмотрщицы. И, судя по всему, единственные, кто имеет право находиться в Колизее из местных».

— Я сказала, на выход! — Матрона (я решила звать ее так) ударила по металлической переборке короткой энергетической тростью. Искры брызнули в стороны, заставив пленниц с визгом ломануться к выходу.

Я позволила толпе увлечь себя вперед, специально споткнувшись на выходе, чтобы казаться еще более жалкой. Колени обожгло горячим камнем платформы.

— Поднимайся, — матрона схватила меня за предплечье. Хватка у нее была стальная. — Здесь слабые долго не живут.

Она потянула меня вверх, и я, изобразив слабость, неуклюже встала, опустив глаза в пол.

Нас выстроили в две неровные шеренги перед массивными створками ворот Колизея. Всего двадцать три девушки с нашего рейса. Но платформа не пустовала: с других сторон к воротам подводили еще группы. Разные расы, разные оттенки кожи, кто-то плакал, кто-то находился в глубокой апатии из-за препаратов. Всего я насчитала около сотни претенденток.

— Слушайте меня внимательно, — голос Матроны усилен скрытыми динамиками, разносясь над толпой. — Вы находитесь в Священном Городе. С этого момента ваша прошлая жизнь стерта. Ваши имена не имеют значения. Ваша ценность теперь измеряется лишь вашей выносливостью, силой и волей к жизни.

Ворота Колизея дрогнули и начали медленно расползаться в стороны, открывая темный, прохладный зев внутреннего двора.

— В течение следующих дней вы пройдете Великий Отбор, — продолжала вещать Матрона, пока нас подгоняли внутрь. — Те, кто покажет лучшие результаты, попадут в Первый круг и станут женами лордов и высших воинов. Те, кто окажется в конце списка... Будут отданы рабочим в нижние сектора. А те, кто сдастся — останутся в этих песках навсегда.

Женщины вокруг меня зарыдали в голос. Страх был осязаем, он липким потом стекал по спинам.

«Капитан, — голос Фаро в голове звучал подозрительно бодро. — Фиксирую наличие наблюдателей. За зеркальными панелями верхних ярусов. Мужчины. Они уже делают ставки».

Я чуть приподняла голову, скользнув взглядом по темным стеклам, опоясывающим арену высоко над нашими головами. Где-то там, среди этих самодовольных зрителей, находился Мартин.

Мы миновали массивные створки, и те с глухим лязгом сомкнулись за нашими спинами, отрезая путь к отступлению. Внутри оказалось неожиданно прохладно. Каменные своды терялись где-то высоко в полумраке, а длинный коридор освещался лишь тусклыми люминесцентными полосами, вмонтированными прямо в пол.

«Фаро, что по сканерам?» — привычно запросила я, шаркая ногами по гладкому камню и стараясь держаться в самой середине толпы.

«Биометрия на каждом шагу, капитан, — тут же деловито отозвался ИИ. — Анализируют походку, частоту пульса, тепловое излучение. Я запустил профиль "Серая мышь". Ваш пульс и мышечный тонус транслируются на их датчики в пределах средних значений для напуганного гуманоида. Для местных систем вы сейчас ничем не выделяетесь из общей массы».

«Отличная работа. Нам нужно осмотреться и не привлекать к себе внимания, пока не поймем, как здесь все устроено».

Я ссутулила плечи, стараясь казаться меньше и слиться с толпой. Девушка, шедшая рядом со мной — миниатюрная блондинка с чуть заостренными ушками, выдававшими в ней жительницу системы Лиры, — тихо всхлипывала. В таких местах эмпатия быстро отступала на второй план, уступая место первобытному желанию выжить. Каждый здесь был сам за себя.

Нас вывели в просторный круглый зал, напоминавший дно гигантского колодца. Вдоль стен тянулись ниши с простыми лежанками, а в центре бил небольшой фонтан с кристально чистой водой. После иссушающего жара сиамской пустыни звук падающей воды подействовал на пленниц как гипноз. Толпа дрогнула и ломанулась к источнику.

— Стоять! — рявкнула Матрона.

Звук ее голоса, усиленный акустикой зала, хлестнул по ушам подобно физическому удару. Женщины замерли. Из теней вокруг зала бесшумно выступили еще несколько надсмотрщиц в таких же закрытых одеждах цвета жженой умбры. В их руках слабо гудели короткие энергетические трости.

— Воду получит та, кто заслужит, — холодным, скрипучим голосом продолжила Матрона, смерив нас презрительным взглядом. — Переодеться. На все две минуты. Кто не успеет, останется в том, в чем мать родила.

Повинуясь ее кивку, другие надсмотрщицы бросили в нашу сторону серые свертки из грубой ткани. Я поймала один из них, намеренно погасив свои рефлексы, чтобы перехват не выглядел слишком быстрым и четким.

Обычная униформа: короткие шорты и облегающий топ. Никакой обуви. Идеально для того, чтобы оценить физическую форму «товара» и не дать спрятать оружие. Стянув с себя летящее платье, в котором меня подобрали у бара на Маврике, я натянула местную одежду. Ткань неприятно колола кожу, но сидела плотно, не сковывая движений. То, что нужно для боевой операции. Но слишком откровенно для моей легенды.

«Капитан, рекомендую ссутулиться чуть сильнее, — заметил Фаро со свойственной ему компьютерной педантичностью. — Ваш мышечный корсет слишком развит для обычной растерянной хостесс. Если выпрямитесь, наблюдатели могут счесть вас чересчур перспективной особью».

«Принято, Фаро, — я послушно опустила плечи и нервно пригладила растрепавшиеся волосы. — Главное сейчас затеряться. Мне нужно незаметно подобраться к нашему юнцу, а не блистать на подиуме».

Пока остальные девушки торопливо натягивали униформу, давясь слезами и пряча взгляды, я позволила себе осторожно осмотреться. В стенах зала, прямо под куполом, темнели широкие полосы затемненного стекла.

«Фаро, можешь пробить фильтры? Сколько их там?»

«Пытаюсь... Защита здесь построена на других принципах, нежели в системах Союза, но в основе лежат те же физические законы. Ага, есть контакт. Фиксирую тепловые сигнатуры за зеркальными панелями. Около сорока особей мужского пола. Большинство находятся в статичном положении. Показатели гормонального фона... Специфические. Они явно увлечены процессом оценки».

Мерзость какая. Значит, зрители уже собрались и делают ставки. И Мартин Фольц, вероятно, среди них. Похищенный тепличный курсант, которого заставили участвовать в этой дикости и пройти инициацию, чтобы встать в очередь за «женой».

— Слушайте правила Отбора! — голос Матроны заставил всех замолчать. Девушки жались друг к другу, напоминая стайку перепуганных птиц. — Завтра на рассвете начнутся испытания. Первое — проверка выносливости. Полоса препятствий в песчаном каньоне. Те, кто придет последними, лишатся пайка на сутки и потеряют баллы статуса.

По рядам прокатился обреченный шепот.

— Сегодня вы отдыхаете. В ваших интересах восстановить силы. Любые конфликты между собой караются болью, — Матрона многозначительно похлопала по гудящей трости. — Наблюдатели уже делают свой выбор. Не разочаруйте их. Если хотите выжить и получить место в теплом доме, а не в шахтах — боритесь.

С этими словами женщины в рясах развернулись и покинули зал. За их спинами с гудением вспыхнули силовые барьеры, намертво перекрывая арки выходов. Мы остались одни в этом каменном мешке.

Как только шаги надсмотрщиц стихли, повисла тяжелая тишина. А затем зал взорвался. Кто-то кинулся к фонтану, расталкивая остальных локтями. Началась давка. Девушка с Лиры оказалась отброшена в сторону и больно ударилась плечом о каменный бортик. Я инстинктивно дернулась вперед, чтобы помочь, но вовремя пригвоздила себя к месту.

«Стой на месте, Клео. Не отсвечивай. Геройствовать будешь потом».

Я попятилась и забилась в самую дальнюю, плохо освещенную нишу с лежанкой. Подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Идеальная поза напуганной пленницы.

Тем временем у фонтана разгорался конфликт. Из толпы выделилась высокая, крепко сбитая рыжеволосая женщина. У нее были грубые черты лица, широкие плечи и мозолистые руки — явно не хостесс. Рабочая кость, скорее всего, с какой-нибудь шахтерской колонии.

— А ну разошлись! — рявкнула она, грубо отпихивая двух хрупких девчонок. — Сначала пью я, потом все остальные. Кто против?

Желающих спорить не нашлось. Девушки испуганно расступились. Цивилизация осталась за пределами атмосферы Сиама, здесь грубая сила быстро становилась единственным законом.

«Фиксирую повышенный уровень агрессии у объекта с рыжими волосами, — доложил Фаро тоном лектора. — Она пытается установить первобытную иерархию в замкнутом социуме. Классическое поведение в стрессовой ситуации».

«Пусть устанавливает. Нам же лучше. Меньше внимания ко мне», — мысленно хмыкнула я.

Я прикрыла глаза, продолжая всем своим видом транслировать в пространство тихую панику, пока мой встроенный напарник методично составлял карту помещений Колизея на основе эхолокации и анализа структурных вибраций стен.

«Капитан, я засек интересную аномалию в энергосети нижних уровней, — сообщил ИИ спустя несколько минут. — Похоже на мощный генератор щита, но частоты совершенно не совпадают со стандартами Звездного флота. Скорее всего, это локальная защита складов того самого сиамия, из-за которого вся эта секретность вокруг планеты».

«Запиши координаты, Фаро. Если план "А" с замужеством за курсантом провалится, и мне придется разносить этот цирк по камешку, чтобы выбраться, генератор станет отличной мишенью».

«План "А" — это тот самый, где вы планируете незаметно очаровать напуганного мальчишку, когда даже не знаете, по каким правилам здесь делят женщин? — саркастично уточнил ИИ. — Напоминаю, что процент успешности подобных импровизаций стремится к нулю».

«Спи, Фаро, — оборвала я его, поудобнее устраиваясь на жесткой лежанке. — Завтра тяжелый день. Мне предстоит оценить обстановку, найти Мартина и понять, как заставить его выбрать меня так, чтобы местные альфы даже не посмотрели в мою сторону».

Ночь тянулась мучительно долго. Воздух в зале постепенно остыл, и тонкая ткань униформы совершенно не спасала от прохлады, ползущей от каменного пола. Вокруг раздавались тихие всхлипы, кто-то беспокойно ворочался на жестких лежанках. Я заставила себя расслабить мышцы одну за другой, вводя организм в состояние контролируемого транса, которому нас обучали в Академии. Три часа глубокого восстановления — роскошь в полевых условиях, но мне этого должно хватить.

Утро началось с бьющего по глазам белого света и пронзительного воя сирен, эхом отразившегося от сводов зала.

— Подъем! Строиться! — в помещение ворвались надсмотрщицы. Энергетические трости в их руках угрожающе гудели, рассекая спертый воздух.

Девушки вскакивали, спросонья натыкаясь друг на друга. Я послушно заняла место в шеренге, изображая легкую дезориентацию. Нас грубо погнали по длинным каменным пандусам куда-то вверх. Воздух становился все горячее, с каждым шагом наполняясь запахом пыли и раскаленного камня.

Наконец, тяжелые бронированные створы разъехались в стороны, и нас вытолкнули прямо под безжалостное солнце Сиама.

Я невольно зажмурилась. Мы оказались у входа в широкий песчаный каньон. Высокие скалы желто-красного оттенка образовывали естественную аэродинамическую трубу, по которой гулял колючий, обжигающий ветер. Песок под босыми ногами оказался настолько горячим, что некоторые девушки не выдержали и закричали, переминаясь с ноги на ногу.

Впереди, насколько хватало глаз, тянулась изматывающая полоса препятствий. Грубо сколоченные деревянные барьеры в два человеческих роста, веревочные сетки, перекинутые через глубокие провалы, отвесные каменные стены с редкими уступами и шаткие подвесные мосты.

«Фаро, анализ трассы», — мысленно скомандовала я.

«Трасса примитивная, но травмоопасная, капитан, — тут же отозвался ИИ. — Песок скроет неровности рельефа. Древесина барьеров имеет высокую степень износа — возможны занозы и обрушения конструкций под весом. Фиксирую три зоны повышенного риска...»

Но меня уже интересовала не трасса. Выше, прямо в скале над стартовой линией, нависала широкая смотровая терраса, скрытая от прямых солнечных лучей плотными навесами. Там находились они. Наблюдатели.

«Смени приоритет, Фаро. Сканируй трибуну. Ищи совпадения по базе Звездного флота. Мне нужен курсант Мартин Фольц».

Перед моим мысленным взором мгновенно развернулась сетка распознавания. Зеленые рамки замелькали, выхватывая лица мужчин, стоящих на возвышении.

«Анализирую... Есть совпадение, капитан. Объект Фольц обнаружен. Правое крыло трибуны, нижний ярус».

Я чуть повернула голову, бросив осторожный взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Мартина было сложно узнать. За те месяцы, что прошли с момента его похищения, тепличный мальчишка-курсант успел заматереть. Он раздался в плечах, кожа приобрела бронзовый оттенок от местного солнца, а коротко остриженные каштановые волосы торчали ежиком. Он стоял, напряженно сжимая кулаки, и в его позе читалась отчаянная попытка казаться суровым сиамским воином. Но я слишком хорошо читала язык тела: мальчишка был напуган.

Однако гораздо важнее было то, как именно располагались мужчины на платформе. Это была не просто толпа зрителей. Это была строгая, выверенная иерархия.

В самом центре террасы, на резном каменном возвышении, куда не падала ни одна тень, стоял мужчина. Высокий, пугающе мощный, с широким разворотом плеч и узкими бедрами хищника. Его светлые волосы были заплетены в толстую косу, переброшенную наперед. Но главное — его аура. Пронзительные, неправдоподобно яркие голубые глаза смотрели на нас вниз с таким снисходительным превосходством и уверенностью в собственной власти, что у меня по спине пробежал неприятный холодок.

«Фаро, ты только посмотри на этого блондина, — мысленно присвистнула я, откровенно любуясь его первобытной, дикой красотой. — До чего же горячий мужчина! С таким экземпляром я бы не прочь провести ночь. И, признаться честно, далеко не одну».

«Капитан, я фиксирую аномальный скачок вашего гормонального фона, — с ноткой электронного осуждения отозвался ИИ. — Напоминаю: вы находитесь на секретном задании по спасению, а не в отпуске на курорте».

«Одно другому не мешает», — в шутку парировала я, не отрывая взгляда от роскошной фигуры альфы.

Вокруг него суетились слуги, а остальные воины почтительно держались на шаг позади.

Вторым, чуть правее от центра, возвышался мрачный, плотно сбитый брюнет. Его мускулистые руки безвольно покоились на парапете, а на лице блуждала ленивая, предвкушающая усмешка.

А вот Мартин Фольц стоял третьим.

— Слушать сюда! — Матрона вышла вперед, и ее голос, усиленный мегафоном, перекрыл свист ветра. — Это Каньон Испытаний! Сегодня вы докажете свою ценность! Наблюдатели оценят вашу скорость, вашу ловкость и ваше умение терпеть боль. Чем лучше вы себя покажете, тем выше будет ваш ранг и тем лучшая жизнь вас ждет!

Она взмахнула энергетической тростью в сторону террасы.

— Право первого выбора жены всегда принадлежит сильнейшему! Лорд Халидан Ваи, победитель турнира инициации, заберет лучшую из вас! — Матрона указала на блондина с косой, и тот коротко, властно кивнул. — Вторым выберет доблестный воин Каэрас... Третьим — молодой боец Март'ин! Четвертым…

Кусочки головоломки с оглушительным щелчком встали на свои места. Право первого выбора у сильнейшего.

Я снова перевела взгляд на Халидана. Он как раз обводил шеренгу девушек цепким, оценивающим взглядом. Если я покажу свои реальные физические возможности, если пройду эту полосу препятствий как агент элитного спецподразделения... Этот сиамский, невероятно горячий альфа заберет меня себе просто из спортивного интереса. Ему нужна самая сильная, самая крепкая и ловкая самка.

Если я приду второй, меня заграбастает татуированный брюнет. До Мартина очередь просто не дойдет. Мальчишке достанется та, что придет третьей или четвертой, а моя миссия полетит ко всем чертям. Я не смогу вытащить его с планеты, если меня запрут в гареме местного лорда, пусть даже такого привлекательного.

«Капитан, фиксирую скачок адреналина, — подал голос Фаро. — Ваш пульс выходит за рамки профиля "Серая мышь"».

«Фаро, ты слышал правила? — мысленно хмыкнула я, чувствуя, как внутри закипает азарт от осознания новой задачи. — Чтобы мальчишка смог меня выбрать, я должна стать браком. Неликвидом. Товаром, от которого брезгливо отвернутся первые два победителя. Мне нужно стать настолько бесполезной, чтобы Мартин забрал меня только когда поймет, кто я такая».

«Вы собираетесь намеренно саботировать прохождение трассы? — в синтетическом голосе ИИ послышались нотки искренней паники. — Напоминаю, местные надсмотрщицы крайне нетерпимы к отстающим. Вы рискуете получить серьезные физические увечья. Вас забьют тростями!»

«Ничего, заживет. Регенерация у меня отличная, сам знаешь. Моя новая цель: быть грациозной, как мешок с цементом. И главное — не прийти в десятке лучших. Мне нужно проиграть. Причем сделать это так филигранно, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что я притворяюсь».

«Это противоречит всем протоколам выживания...» — попытался возразить Фаро.

«Это приказ, железяка. Калибруй датчики на полную раскоординацию движений».

Над каньоном раздался протяжный, вибрирующий удар гонга.

— Пошли! — взревела Матрона, обрушивая энергетическую трость на спину ближайшей пленницы. — Шевелитесь, мясо!

Девушки с визгом ринулись вперед, вздымая тучи обжигающего песка. Мои рефлексы вопили сорваться с места и обойти их всех на первых же метрах. Вместо этого я сделала глубокий вдох, нелепо взмахнула руками, специально запнулась о собственную босую ногу и с глухим стуком рухнула прямо в горячую пыль, позволяя толпе перепуганных женщин обогнать себя.

Песок набился в рот и нос, глаза тут же заслезились. Кто-то в панике наступил мне на лодыжку, но я лишь сдавленно охнула, зарываясь пальцами в раскаленную породу.

— Вставай, дрянь! — над ухом щелкнула энергетическая трость, обдав плечо жаром, но не коснувшись кожи. Матрона стояла надо мной, хищно скалясь.

Я подняла на нее полные притворного ужаса глаза, закашлялась и, неуклюже перебирая руками и ногами, поползла вперед, стараясь выглядеть как человек, который впервые в жизни пытается бежать по сыпучей поверхности. Спектакль для одного конкретного зрителя официально начался.

Деревянный барьер оказался не таким уж высоким, метра два, не больше. В Академии я перемахивала через такие препятствия в полной боевой выкладке, даже не сбивая дыхания. Сейчас же мне приходилось разыгрывать драму в трех актах: я неуклюже подпрыгнула, повисла на шершавых досках, изо всех сил скребя по ним босыми ногами, и, громко пыхтя, перевалилась на ту сторону.

Приземление вышло жестким, прямо на спину. Выбитый из легких воздух отозвался вполне натуральным хрипом.

Прямо перед моим носом в пыли материализовался фиолетовый фенек. Он критически осмотрел мою распластанную фигуру, поднял призрачную лапку, и в воздухе над его головой вспыхнула голографическая табличка с цифрой «3».

«Капитан, минус одно очко к грации, плюс десять к правдоподобности, — прокомментировал Фаро, пока голограмма отряхивала огромные уши от невидимого песка. — Ваше падение оценивается в три балла из десяти. Объект Фольц следит за трассой. Пока его внимание рассеяно».

«Отлично. Пусть смотрит. Мне нужно, чтобы у его более могущественных товарищей на подкорке отпечаталось: вон та темноволосая девица — полный ноль. Бесполезный балласт».

Я перекатилась на живот и поползла под натянутой веревочной сеткой, позволяя остальным девушкам обгонять меня. Мои легкие горели от сухого воздуха, а в голове, под мерный стук собственного сердца, всплывали картинки из инструктажа на базе Звездного флота.

Месяц назад. Штаб-квартира спецподразделения.

В тот день в кабинете генерала пахло крепким кофе и дорогими успокоительными. В кресле для посетителей сидела женщина. Прямая спина, седеющие волосы, стянутые в тугой узел, и пустые глаза, выцветшие от слез.

Мария Фольц. В прошлом — отличный пилот гражданских линий. В настоящем — безутешная мать, чей единственный сын, курсант второго курса Академии, бесследно исчез во время учебного полета на границе Диких секторов.

— Они забрали его. Я знаю, что это они, — голос женщины дрожал, но она упрямо сжимала кулаки. — Я предупреждала Мартина... Я говорила ему никогда не летать в тот сектор.

Тогда генерал и раскрыл мне карты. Оказалось, исчезновение парня не было банальным пиратским захватом ради выкупа. Двадцать два года назад сама Мария была похищена точно так же.

Ее продали на Сиам.

«Ты помнишь ее рассказ, Фаро?» — мысленно спросила я, выплевывая скрипящий на зубах песок и медленно поднимаясь на четвереньки.

Фенек, бегущий рядом со мной под сеткой, кивнул, и его уши забавно дернулись.

«Архивы памяти доступны в полном объеме, капитан. Показания Марии Фольц: "Нас привезли в каменный город в пустыне. Заставили бегать, драться, терпеть боль. Они называли это Отбором. Тех, кто был силен, забирали лучшие воины. Они смотрели на нас, как на племенных кобыл..."»

Я поморщилась. Женщина выжила в этом аду только благодаря своей стойкости. Ее выбрал один из местных аристократов. Два года она провела в золотой клетке, покорно играя роль жены, пока не улучила момент. Как пилот, она смогла угнать небольшой разведывательный катер и прорваться сквозь блокаду Сиама. Вот только улетела она не одна. Под сердцем она уже носила Мартина.

Именно поэтому за парнем пришли. В нем текла кровь сиамов. По законам этой дикой расы, любой мужчина с их генами обязан вернуться на историческую родину, пройти кровавую инициацию и доказать свое право стоять на трибуне, выбирая себе женщин.

— Вы должны его вытащить, агент Нова, — Мария Фольц тогда посмотрела на меня так, словно я была божеством, сошедшим с небес. — Мартин мягкий. Он вырос на Земле, он будущий навигатор, а не убийца! Они сломают его на арене, заставят стать одним из них... Умоляю.

Генерал предложил несколько планов, но все они разбивались о непроницаемую оборону сиамской системы. Официальная спасательная миссия привела бы к межгалактической войне. Заброска диверсионного отряда — к его неминуемой гибели.

И тогда я подняла руку.

— А что, если мы используем их же систему против них? — сказала я, глядя на голограмму Мартина в курсантской форме. — Пираты постоянно поставляют им живой товар. Я внедрюсь, пройду этот их Отбор, выйду замуж за нашего мальчика, а потом мы тихо исчезнем в первую же брачную ночь.

Начальство долго сомневалось. Риск застрять на закрытой планете был колоссальным. Но я настаивала. Во-первых, это был единственный шанс вытащить парня без шума. А во-вторых... Ну, когда еще мне, выросшей в лабораториях и на тренировочных базах, выпадет шанс посмотреть на самый закрытый мир в галактике? Настоящий отпуск за счет правительства!

«Ваш "отпуск" сейчас пинает вас в ребра, капитан», — ехидно заметил Фаро, пока бегущий рядом голографический фенек картинно прикрыл лапками глаза.

Я едва успела сгруппироваться, когда бегущая сзади крупная девушка с синеватой кожей в панике толкнула меня в бок. Я кубарем полетела в неглубокую яму с грязью — видимо, местный аналог водной преграды, давно пересохшей на солнце.

— Шевелись, падаль! — над краем ямы тут же нависла Матрона, угрожающе поигрывая тростью.

Я заскулила, обхватив голову руками, и всем своим видом продемонстрировала полнейшее отчаяние. Извалянная в грязи и песке, задыхающаяся, жалкая.

Краем глаза я уловила движение на трибунах. Лорд Халидан Ваи, тот самый пугающий блондин с косой, скривил губы в гримасе брезгливого разочарования и отвернулся от моего сектора трассы.

«Сработало, — победно возликовала я про себя, наблюдая, как мой карманный ИИ запрыгнул на край ямы. — Первый альфа вычеркнул меня из списка покупок».

«Фиксирую изменение в зрительном контакте, — доложил Фаро, уставившись на трибуны и подрагивая ушами-локаторами. — Лорд Халидан потерял к вам интерес. Но объект Фольц смотрит прямо на вас. Его эмоциональный фон, судя по мимике: жалость и растерянность».

«Идеально. Мягкосердечный земной мальчик. Он выберет меня просто потому, что ему станет меня жаль. Особенно если никто другой на меня даже не взглянет».

Я выбралась из ямы, тяжело припадая на левую ногу. Впереди маячило следующее испытание — отвесная скала с редкими выбоинами для рук. Сильные девушки уже карабкались по ней, словно пауки.

Моя задача была проста: повиснуть на первом же уступе и жалобно сползти вниз. И я собиралась исполнить эту роль так, чтобы мне дали премию за лучшую актерскую игру в этой забытой богами звездной системе. Главное — в нужный момент показать Мартину знак. Знак, который даст ему понять, что эта жалкая, измазанная в грязи девчонка — его единственный билет домой.

Я добралась до подножия отвесной скалы, тяжело припадая на «поврежденную» ногу. Камень пылал так, словно внутри него была скрыта доменная печь. Большинство девушек уже карабкались вверх, оставляя на шершавой породе кровавые следы от стертых пальцев. Воздух звенел от их прерывистого дыхания, стонов и хлестких ударов энергетических тростей надсмотрщиц, которые подгоняли отстающих.

Я запрокинула голову, оценивая высоту и угол обзора.

Скала находилась прямо под правым крылом смотровой террасы. Именно там, вцепившись побелевшими пальцами в каменный парапет, стоял Мартин Фольц.

«Фаро, мне нужен расчет траектории взгляда, — мысленно скомандовала я, размазывая по лицу грязный пот вперемешку с песком. — На какой высоте я должна оказаться, чтобы курсант гарантированно увидел мою ключицу, но при этом для остальных зрителей на трибуне деталь осталась незаметной?»

Фенек мигнул, его глаза засветились ярче, и перед моим мысленным взором тут же развернулась трехмерная сетка скалы с наложенными векторами.

«Оптимальная точка на высоте трех с половиной метров от земли, капитан, — отозвался ИИ, и на моей внутренней проекции загорелся зеленый маркер в виде светящейся звериной лапки. — Учитывая угол падения солнечных лучей и расположение навеса над трибуной, тень скроет вас от лорда Халидана и воина Каэраса, но вы окажетесь точно в фокусе зрения объекта Фольц. У вас будет окно примерно в четыре секунды».

«Принято. Начинаем представление».

Я ухватилась за первый уступ. Специально выбрала самый неудобный хват, чтобы пальцы соскальзывали. Громко, театрально всхлипнув, я подтянулась. Мышцы, способные без труда выдержать вес в три раза больше моего, сейчас я заставляла дрожать от искусственного перенапряжения.

Два метра. Три. Я повисла на кончиках пальцев, изображая крайнюю степень истощения. Грубая ткань форменного топа неприятно натерла кожу.

«Он смотрит, капитан. Взгляд сфокусирован на вас», — предупредил Фаро.

Время пришло. Я сымитировала судорожную попытку найти опору свободной рукой. Пальцы скользнули по груди, цепляясь за плотный ворот топа. Резкий рывок, и я намеренно сдвинула ткань вниз и в сторону, оголяя правое плечо и яремную впадину.

Прямо над ключицей на загорелой коже четко выделялась черная татуировка. Стрела, пересеченная двумя короткими линиями — знак третьего боевого отряда навигационного факультета Звездной Академии. Его отряда.

Я вскинула голову и посмотрела прямо на террасу. На секунду я сбросила маску запуганной жертвы. Из-под слоя пыли и грязи на Мартина взглянули холодные, спокойные глаза профессионального агента. В этом взгляде читалось ясное послание: «Я здесь ради тебя. Делай, что должен».

«Фиксирую скачок пульса у объекта Фольц! — голос Фаро зазвучал почти триумфально, а аватар фенека радостно завилял хвостом. — Зрачки расширены. Микровыражение лица свидетельствует о крайнем шоке и мгновенном узнавании. Капитан, он понял».

Мальчишка на трибуне дернулся, подавшись вперед, и его губы беззвучно приоткрылись. Он вцепился в парапет так, что костяшки пальцев побелели еще сильнее.

Этого было достаточно. Четыре секунды истекли. Я мгновенно вернула на лицо выражение панического ужаса, показательно разжала уставшие пальцы и с пронзительным визгом сорвалась вниз.

Сгруппироваться и упасть так, чтобы не сломать позвоночник, но при этом поднять фонтан песка и выглядеть как переломанная кукла, было делом техники. Я с глухим стуком рухнула на спину, выбивая из себя остатки воздуха, и зашлась в судорожном кашле.

— Ничтожество! — над головой тут же свистнула трость Матроны, обдав плечо горячими искрами. — Поднимайся, или сдохнешь прямо здесь!

Я заскулила, сворачиваясь в позу эмбриона и закрывая голову руками. Краем глаза я успела уловить реакцию на трибунах.

Второй альфа, мрачный брюнет Каэрас, презрительно скривился и отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес. Лорд Халидан Ваи даже не посмотрел в мою сторону — его внимание было приковано к лирианке и здоровенной рыжей шахтерше, которые сейчас яростно боролись за первенство на самом верху скалы.

Для сильных мира сего я официально стала пустым местом. Браком. Мусором, который даже не стоит того, чтобы отправлять его в шахты.

Зато Мартин... Мартин все еще смотрел на меня. И теперь в его взгляде не было той беспомощной, парализующей жалости. Там появилось понимание. Он осознал правила игры. Ему нужно просто дождаться своей очереди на выборе жен и забрать этот «неликвид», от которого откажутся остальные.

Я неуклюже забарахталась в песке, делая вид, что пытаюсь встать на дрожащие ноги. Миссия перешла в новую фазу. Крючок проглочен, расстановка сил определена. Теперь мне оставалось лишь самое сложное: не выйти из роли до конца этого нелепого Отбора и позволить другим девушкам доказывать свою ценность в кровавой бойне, пока я буду тихо и методично проигрывать каждый этап.

Я заставила себя подняться на дрожащих ногах, размазывая по щекам едкую смесь из слез, пота и вездесущего красного песка. Спина горела от фантомного ожога — энергетическая трость Матроны ударила совсем рядом, обдав кожу жаром, но я лишь ссутулилась еще сильнее, вживаясь в роль сломленной и бесполезной жертвы.

Впереди нас ждал следующий этап: глубокий разлом в каньоне, дно которого терялось в пыльной дымке. Через пропасть были перекинуты лишь несколько тонких, гладко ошкуренных бревен, раскачивающихся под порывами сухого ветра. Никаких перил. Никакой страховки.

Девушки в панике останавливались перед краем, но удары надсмотрщиц быстро приводили их в чувство. Выбор был прост: идти по бревну или быть забитой до смерти. Рыжая шахтерша, не раздумывая, ступила на дерево первой, балансируя руками, как канатоходец. За ней робко потянулись остальные.

«Оценка препятствия, капитан, — бесстрастно доложил Фаро. — Длина пролета двенадцать метров. Ширина опоры — пятнадцать сантиметров. Коэффициент сцепления минимален из-за песка на ваших ступнях. Вероятность летального исхода при падении...»

«Я не собираюсь падать в пропасть, Фаро, — мысленно оборвала я его, подходя к краю. — Я просто собираюсь выглядеть так, будто молюсь всем известным богам, чтобы не упасть».

Удерживать равновесие, для меня это было сродни дыханию. Пока я театрально заносила ногу над бревном и тихонько поскуливала, перед глазами невольно всплыл образ из детства. Мне семь лет. Я иду по тонким перилам балкона на пятнадцатом этаже жилого комплекса, раскинув руки в стороны, и звонко смеюсь. А внизу, на лоджии, стоит мой приемный отец, Артур Нова, и вместо того, чтобы кричать от ужаса, завороженно сканирует мои показатели с помощью портативного мед-пода.

Мой отец гений. Блестящий ученый-генетик, который когда-то давно в составе исследовательской группы Звездного флота наткнулся на дрейфующие обломки неизвестного корабля. Корабль не числился ни в одной базе данных, его сплавы не поддавались анализу, а весь экипаж давно погиб. Все, кроме одного крошечного свертка в криокапсуле.

Меня.

Отец оформил удочерение, несмотря на сопротивление властей. Он растил меня один, втайне изучая мой геном. Я выглядела как обычный человеческий ребенок, но стоило мне немного подрасти, как аномалии стали очевидны. Мои кости были в разы плотнее человеческих, мышцы — эластичнее, а регенерация пугала даже самого отца.

«Ты моя идеальная химера, Клео, — часто говорил он, взлохмачивая мои темные волосы, когда я в очередной раз случайно ломала тренировочных дроидов. — Я не знаю, кровь каких рас течет в твоих жилах, но одна часть точно принадлежит человеку. А вторая... Вторая создана для того, чтобы выживать в любых условиях».

Именно ради меня и моей безопасности отец оставил спокойную кафедру и устроился в секретную службу технологий и разработок Звездного флота. Не удивительно, что и я подалась в спецотдел. Он так же разработал прототип Фаро — нейроинтерфейс, который, как оказалось, смог прижиться только в моем уникальном мозге, окончательно сведя с ума остальных испытателей.

Отец пожертвовал всем ради меня. И теперь я мечтала лишь о том, чтобы вернуться из этой командировки, получить свои премиальные и заставить его, наконец, пригласить на свидание доктора Эванс — ту самую женщину-врача с нашей базы, которая уже пять лет смотрела на него влюбленными глазами.

Но для этого мне нужно было выжить на Сиаме.

Я сглотнула и опустилась на бревно верхом, намертво вцепившись в него руками и ногами.

— Эй, ты! Вставай и иди, как все! — рявкнула на меня сзади лирианка, но я лишь замотала головой, пустив слезу, и начала медленно, как испуганная гусеница, ползти по дереву вперед на животе.

Виртуальный фенек, напротив, грациозно перебежал по бревну вперед, уселся там и принялся демонстративно «вылизывать» лапку, с сарказмом наблюдая за моими страданиями.

Это было унизительно. Это противоречило всем моим инстинктам. Я могла бы пробежать по этому бревну с завязанными глазами, сделать сальто на середине и приземлиться на той стороне, даже не сбив дыхания. Но вместо этого я терлась животом о шершавую кору, оставляя занозы на униформе, и громко всхлипывала.

Дерево подо мной предательски качнулось: кто-то из девушек впереди сорвался. Раздался пронзительный крик, быстро оборвавшийся где-то внизу. Я зажмурилась, вжавшись в бревно так сильно, что костяшки пальцев побелели. Толпа на той стороне ахнула, но испытание продолжалось.

«Капитан, анализирую реакцию трибун, — голос Фаро был пропитан ехидством. — Лорд Халидан Ваи в данный момент обсуждает что-то со своими слугами. Он даже не смотрит на разлом. Воин Каэрас откровенно зевает».

«А наш курсант?» — я проползла еще полметра, чувствуя, как мышцы спины затекают от неестественной позы.

«Объект Фольц наблюдает за вами. В его взгляде... Сочувствие. И толика стыда за то, что вы вынуждены так унижаться ради его спасения».

«Идеально. Пусть проникается моментом. Потом счет ему выставлю за моральный ущерб».

Последние пару метров я преодолела, когда большинство девушек уже стояли на твердой земле, тяжело дыша и с ужасом оглядываясь на пройденный путь. Добравшись до края, я специально не удержала равновесие на последних сантиметрах, нелепо соскользнула с бревна и плюхнулась лицом в сухую, колючую пыль под смех надсмотрщиц. Фенек укоризненно покачал головой и мигнул, транслируя над собой голографическую табличку со скрещенными костями и надписью «Эпичный провал».

Я лежала на животе, тяжело дыша и делая вид, что у меня нет сил даже на то, чтобы перевернуться. Вся в грязи, жалкая, трясущаяся «серая мышь», которая каким-то чудом пережила первый этап отбора.

Матрона подошла ко мне вплотную, носок ее тяжелого сапога остановился в сантиметре от моего лица.

— Эта пойдет в самый конец списка, — с отвращением бросила она другой надсмотрщице, делая пометку на своем электронном планшете. — Если не сдохнет на арене в рукопашной, отдадим ее чистильщикам стоков. Для лордов она слишком ничтожна.

«Слышал, Фаро? — мысленно усмехнулась я, не подавая виду и продолжая лежать в пыли. — Мы на самом дне рейтинга».

«Подтверждаю, капитан, — сухо отозвался ИИ, в то время как фенек уселся рядом с моей макушкой, изображая почетный караул у павшего воина. — Операция "Дно" проходит безукоризненно. Впереди бои на арене. Готовьтесь получить по лицу с максимальным артистизмом».

Нас загнали обратно в круглый каменный зал, когда солнце Сиама уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо над стеклянным куполом в тревожные багровые тона. После изнуряющей жары каньона прохлада Колизея казалась спасением лишь первые десять минут. Затем пот на разгоряченной коже остыл, и каменный мешок снова превратился в ледник.

Я хромала в самом хвосте процессии, старательно волоча «поврежденную» ногу. Мои колени и локти украшали вполне настоящие ссадины, издержки постоянных падений в песок и грязь.

У фонтана снова началась давка, но на этот раз надсмотрщицы вмешались быстрее. Матрона, чье лицо, казалось, навсегда застыло в маске презрения, отдала короткий приказ, и в зал внесли металлические контейнеры с пайками.

— Еда распределяется согласно рейтингу! — проскрежетала она. — Те, кто показал силу, едят мясо. Отстающие получают углеводную пасту. Последние... Пьют воду.

Прямо перед моим носом воздух подернулся рябью. На пыльный каменный пол беззвучно спрыгнул фиолетовый голографический фенек. Зверек уселся на задние лапы, покрутил огромными ушами, сканируя толпу, а затем выразительно посмотрел на меня, нервно постукивая призрачным хвостом.

«Капитан, вынужден констатировать: вы входите в категорию "пьющих воду"», — педантично сообщил Фаро в моей голове, пока я жалась в тени своей ниши, наблюдая, как рыжая шахтерша с жадностью вгрызается в кусок какого-то местного вяленого мяса.

Голографический фенек подошел к моим ногам, брезгливо понюхал виртуальным носом пустую миску, которую мне выдали, и тяжело вздохнул, опустив уши.

«Переживу, Фаро, — мысленно фыркнула я, игнорируя театральный трагизм ИИ. — Мой метаболизм рассчитан на автономное выживание до десяти стандартных суток без потери боеспособности. Углеводные капсулы под кожей никто не отменял, подумаешь, рассосутся и придется новые вживлять. В крайнем случае, начну синтезировать энергию из собственной злости».

Фенек картинно закатил светящиеся глаза и улегся на каменный пол, положив мордочку на вытянутые лапки, всем своим видом демонстрируя смирение перед неминуемой голодной смертью.

Мне действительно достался лишь черпак тепловатой, отдающей железом воды из общей бадьи и крошечный прессованный брикет, по вкусу напоминавший картон. Я медленно разжевала его, сидя на жесткой лежанке и обхватив колени руками. Остальные девушки были слишком измотаны, чтобы устраивать конфликты. Зал наполнился звуками тяжелого дыхания, тихими стонами и шелестом грубой ткани. Лирианка, та самая хрупкая блондинка, сидела неподалеку и тихо плакала, баюкая вывихнутое на полосе препятствий запястье.

Я прикрыла глаза, позволяя телу расслабиться. Мышцы, искусственно перенапряженные от неестественной координации, требовали отдыха. Каменный холод, пробирающийся под тонкую униформу, почему-то напомнил мне о Земле. Точнее, о тренировочном лагере в северных широтах, где я проходила финальную сертификацию спецподразделения.

«А ведь генерал тогда до последнего сомневался, брать ли меня в полевой состав», — мысленно усмехнулась я, уходя в воспоминания.

Голографический фенек тут же навострил уши и поднял голову.

«Его сомнения имели под собой солидную статистическую базу, капитан, — ИИ никогда не упускал случая кольнуть меня в мое слабое место. Фенек сел столбиком и назидательно поднял вверх призрачную переднюю лапку. — Вы трижды завалили выпускной экзамен по астронавигации. Ваш пространственный кретинизм стал легендой Академии».

«Это не кретинизм, Фаро! Это альтернативное восприятие пространства!» — возмутилась я, наблюдая, как зверек делает классическое «рукалицо», прикрывая мордочку лапой.

Я помнила те экзамены, как свой личный кошмар. Голографические звездные карты, расчеты парсеков, гравитационных колодцев и векторов искривления. Преподаватели требовали точных математических вычислений, а я... Я просто чувствовала, куда нужно лететь. Моя интуиция, доставшаяся мне вместе с неизвестным геномом, вопила, что безопасный маршрут пролегает правее, в обход астероидного поля, но формулы на экране упрямо твердили обратное. В итоге я строила маршрут по наитию, корабельный компьютер фиксировал нарушение протокола, и симулятор выдавал надпись: «Вы уничтожили экипаж. Оценка: неудовлетворительно».

Отец тогда чуть не поседел, обивая пороги деканата. Артур Нова доказывал генералитету, что мои физические данные, реакция и шестое чувство с лихвой перекрывают неспособность построить вектор тяги по учебнику.

«Она не навигатор, генерал! Она — идеальное оружие, инстинкты которого работают быстрее любого квантового компьютера!» — горячился отец в кабинете начальства.

И его поддержала доктор Эванс. Строгая, всегда застегнутая на все пуговицы Эвелин, которая вела мою медкарту с самого детства. Она положила на стол генерала результаты моих тестов на выживаемость и спокойно заявила, что отправлять такого специалиста в штаб перекладывать бумажки — преступление против Альянса планет.

Я улыбнулась в темноте. Надеюсь, пока я тут изображаю половую тряпку на Сиаме, отец наконец-то перестанет торчать в своей лаборатории и пригласит Эвелин на ужин. Они заслужили нормальную жизнь. А я заслужу свои погоны, когда притащу им этого пропавшего курсанта.

«Фаро, что по расписанию на завтра?» — я переключила внимание на насущные проблемы, выныривая из воспоминаний.

Фенек встрепенулся. Над его головой на секунду вспыхнула маленькая голографическая таблица расчетов.

«Анализ переговоров надсмотрщиц подтверждает наши догадки. Завтра финальный этап Отбора. Рукопашный бой на арене. Без оружия. Гладиаторские бои местного разлива для развлечения публики и финального распределения рейтинга».

Я мысленно потерла руки. Рукопашный бой был моей стихией. В Академии я укладывала на маты спарринг-партнеров вдвое крупнее меня, используя их же инерцию и точечные удары. Мои связки были как стальные тросы, а кости могли выдержать прямой удар кувалдой. Но завтра мне предстояло нечто гораздо более сложное, чем победа. Мне предстояло проиграть так, чтобы это не выглядело как поддавки.

Фенек начал нервно наматывать круги по полу, его шерстка тревожно замигала алым цветом.

«Капитан, — в голосе Фаро зазвучали тревожные нотки. — Ваш болевой порог высок, но я категорически против физического урона. Местные самки будут драться за свою жизнь и место в гареме лорда. Они будут бить насмерть. Рыжая особь с шахтерской колонии обладает массой, превышающей вашу на тридцать килограммов».

«Успокойся, железяка, — я с улыбкой наблюдала, как аватар от стресса пытается поймать свой собственный виртуальный хвост. — Я не собираюсь лезть в драку с танком. Моя задача — выйти на арену, испуганно попищать, пропустить один-два зрелищных, но безопасных удара, и эффектно вырубиться. Технический нокаут. Судьи фиксируют мое полное поражение, Мартин Фольц готовится к выбору, а альфа-самцы на трибунах даже не смотрят в мою сторону».

«Звучит как план с высоким риском черепно-мозговой травмы», — фенек остановился и укоризненно покачал головой.

«Я умею группироваться. Главное — следи за трибунами, Фаро. Мне нужно знать каждую реакцию нашего курсанта и этого... Халидана. Если лорд заподозрит, что я симулирую, он может изменить свой выбор просто из принципа».

Услышав имя Халидана, фенек обреченно вздохнул, всем своим видом показывая, что с таким планом нам точно крышка, и растворился в воздухе, переходя в энергосберегающий режим.

Я перевернулась на жесткой лежанке, подкладывая руки под голову. Завтрашний день должен стать финальным аккордом этого унизительного спектакля. Вечером нас раздадут «победителям», а ночью я и Мартин уже будем мчать по пустыне к точке эвакуации. Контрабандисты, с которыми я договорилась, не любят ждать.

Под тихое капанье воды в фонтане и приглушенные всхлипы девушек я провалилась в глубокий, контролируемый сон, готовя свое тело к завтрашнему идеальному поражению.

Воздух над ареной дрожал от зноя, искажая очертания высоких каменных стен. Нас вывели на утрамбованный, впитавший за сотни лет влагу и кровь желтый песок ровно в полдень. Солнца Сиама, красный гигант и белый карлик, стояли в зените, не оставляя на дне Колизея ни единого клочка тени.

Толпа замерла в ожидании. Сегодня не было ни хитрых полос препятствий, ни бревен над пропастью. Только очерченный белым порошком круг диаметром в десять метров. Идеальная сцена для первобытной жестокости.

Я стояла в задних рядах, ссутулившись и переминаясь с ноги на ногу. Мой взгляд, однако, был прикован к главной трибуне. Там, под защитой прохладных навесов, восседала элита этой планеты. И сейчас, когда солнце заливало арену безжалостным светом, я смогла рассмотреть лорда Халидана Ваи во всех пугающих подробностях.

«Фаро, максимальное приближение. Дай мне детальный анализ главного альфы», — мысленно приказала я.

Воздух прямо передо мной пошел рябью, и на раскаленный песок беззвучно спрыгнул фиолетовый голографический фенек. Зверек уселся на задние лапы, забавно навострил огромные уши-локаторы, направив их прямо на трибуну, и его глаза-визоры вспыхнули ярким синим светом сканирования.

Перед моим внутренним взором мгновенно сфокусировалась картинка с наложенными метриками. Халидан не сидел, как подобает расслабленному аристократу. Он возвышался над своим окружением, облокотившись на каменный парапет, и напоминал крупного хищника из семейства кошачьих, замершего перед прыжком.

Он был пугающе огромен. Выше даже второго воина, Каэраса, на добрых полголовы, с феноменально широким разворотом плеч, обтянутых темной, матовой тканью, похожей на чешую или легкую броню. Никаких вычурных украшений, только литая, первобытная мощь. Его светлые, почти платиновые волосы были заплетены в толстую сложную косу, спускавшуюся ниже пояса.

Но больше всего поражало лицо. Хищные, рубленые черты, волевой подбородок и глаза невероятного, пронзительного льдисто-голубого цвета. В отличие от Мартина, который нервно сжимал кулаки неподалеку, Халидан явно не был юнцом. Ему можно было дать около тридцати пяти стандартных земных лет. Опытный, матерый воин. Власть исходила от него почти физически ощутимыми волнами. Слуги в серых одеждах суетились вокруг лорда на полусогнутых ногах, бесшумно поднося кубки с ледяными напитками, но он даже не удостаивал их взглядом.

«Фиксирую аномально высокий уровень мышечной плотности у объекта Ваи, капитан, — доложил Фаро, и в его бесстрастном голосе послышалось нечто похожее на уважение, в то время как фенек нервно переступил лапками. — По приблизительным оценкам, его физическая сила превышает человеческую норму в четыре раза. В прямом столкновении без использования грави-компенсаторов ваши шансы...»

«Я не собираюсь с ним драться, Фаро, — отрезала я. — Моя цель вон тот бледный курсант на третьем месте, который, впрочем, тоже отлично сложен. Халидану нужны чемпионки. И сейчас мы покажем ему самую жалкую неудачницу в галактике».

Резкий удар в гонг заставил девушек вздрогнуть. Фенек пугливо прижал уши к голове и растворился в воздухе, переходя в невидимый тактический режим.

— Правила просты! — прокричала Матрона, выйдя к краю белого круга. — Никакого оружия. Никаких укусов. Только удары руками и ногами. Бой идет до потери сознания противника или до сдачи. Начали!

Первыми в круг вытолкнули двух девушек с бедных окраинных планет. Бой был коротким, грязным и отчаянным. Они вцепились друг другу в волосы, царапались и визжали, пока одна не повалила другую на песок, начав методично бить по лицу. Матрона остановила избиение лишь тогда, когда проигравшая перестала сопротивляться.

Затем вышла рыжая шахтерша. Она оказалась настоящей машиной. Своими пудовыми кулаками она уложила трех соперниц подряд, ломая им ребра и челюсти с хрустом, который разносился по всей арене. Толпа на верхних скрытых ярусах ревела от восторга. Халидан же наблюдал за этим с легкой полуулыбкой, лениво покручивая в пальцах тяжелый золотой кубок.

— Следующие! — Матрона указала энергетической тростью на меня. — Ты. И ты.

В пару мне досталась крепко сбитая брюнетка со шрамом на скуле, судя по мозолям на костяшках, уличный боец. Ее глаза горели отчаянным желанием попасть в гарем лорда и избежать шахт. Идеальный партнер для моего спектакля.

Я на дрожащих ногах шагнула в белый круг. Плечи опущены, глаза широко распахнуты в панике. Я специально задышала часто-часто, изображая гипервентиляцию.

— Пожалуйста... Я не умею драться... — пропищала я, пятясь от соперницы.

Она не стала слушать. С рычанием брюнетка бросилась на меня, замахнувшись для тяжелого хука справа.

«Капитан, расчет траектории», — сухо скомандовал ИИ, и перед моими глазами на долю секунды появился мерцающий фенек. Он запрыгнул на спину моей соперницы и ударил призрачной лапкой в воздухе, показывая мне идеальную точку для контрудара — открытый корпус, куда я могла бы всадить один точечный тычок пальцами, чтобы кратковременно отключить ее нервную систему. Для моего мозга, привыкшего к скоростям боевых андроидов, ее движение казалось медленным, как в толще воды.

Вместо этого я проигнорировала подсказку Фаро, неуклюже взмахнула руками, словно пытаясь закрыть лицо, и сделала полшага назад, ровно настолько, чтобы удар не сломал мне скуловую кость, но выглядел сокрушительно.

Кулак врезался мне в челюсть. Я позволила инерции подхватить мое тело. Голова мотнулась в сторону, во рту мгновенно разлился солоноватый вкус крови, я специально прикусила внутреннюю сторону щеки. Раскинув руки, я мешком рухнула на раскаленный песок, подняв тучу пыли.

Толпа презрительно загудела. Один удар. Жалкое зрелище.

В пыли рядом с моим носом снова материализовался фенек. Он вытащил из-за спины виртуальный белый флажок и меланхолично помахал им.

«Идеальное исполнение, капитан, — констатировал Фаро. — Датчики зафиксировали критическое падение вашей боеспособности в глазах наблюдателей. Вы в самом низу пищевой цепи. Объект Фольц выглядит... Обнадеженным. Он понял, что вы достанетесь ему».

Я лежала на боку, часто и мелко дыша, изображая полуобморочное состояние. Сквозь полуприкрытые веки и пыльную взвесь я осторожно скользнула взглядом по главной трибуне, чтобы насладиться триумфом своего плана.

Второй воин, Каэрас, хохотал, указывая на меня пальцем и что-то пренебрежительно говоря слуге.

Я перевела взгляд левее, на Халидана. Ожидая увидеть там ту же скуку и брезгливость. Но лорд Сиама не смеялся и не отвернулся. Он стоял, подавшись всем своим огромным телом вперед, и смотрел прямо на меня.

Мое сердце, до этого бившееся в спокойном ритме, вдруг пропустило удар. Его пронзительные льдистые глаза потемнели, превратившись в два грозовых фронта. В них не было ни грамма скуки. В них плескалось нечто обжигающее, тяжелое... И абсолютно хищное. Это был взгляд волка, который заметил в стаде овец нечто, пахнущее совершенно иначе.

«Фаро... — мысленно шепнула я, чувствуя, как по позвоночнику стекает капля холодного пота. — Скажи мне, что он смотрит не на меня. Скажи, что за моей спиной происходит что-то интересное».

Фенек рядом со мной мгновенно перестал махать белым флажком, вытянулся в струнку и медленно, с явной опаской повернул ушастую голову в сторону трибун.

«Отрицательно, капитан. Вектор зрения лорда Ваи зафиксирован на ваших координатах. Фиксирую резкий скачок гормонального фона у объекта. Он... Заинтригован».

Халидан медленно, хищно улыбнулся. Он чуть склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, что было недоступно остальным. К какому-то инстинкту, который говорил ему, что валяющаяся в пыли «серая мышь», совсем не та, кем хочет казаться.

Матрона грубо пнула меня сапогом под ребра.

— Уберите этот мусор с арены! — скомандовала она слугам. — И дайте нормальную соперницу для победительницы!

Меня волоком потащили за пределы белого круга. Я безвольно висела в руках надсмотрщиц, но спиной, каждой клеточкой своей кожи, я продолжала чувствовать этот тяжелый, пронизывающий взгляд блондина.

Мой идеальный план дал трещину. И размер этой трещины мне предстояло узнать уже сегодня вечером, на церемонии выбора.

После завершения боев нас не стали сразу загонять обратно в камеры. Отбор был завершен, иерархия выстроена, и теперь сиамская машина по подготовке невест заработала на полную мощность. Нас разделили.

Те, кто проявил себя на арене, избивая соперниц до полусмерти, мгновенно перешли в статус неприкасаемой элиты. Я, прихрамывая и все еще отплевываясь от песка, с мрачным весельем наблюдала, как победительниц: ту самую рыжую шахтершу, пару высоких лирианок и уличную бойцовку, разбившую мне губу, с почестями провожают в отдельные залы за резными ширмами.

Воздух там благоухал эфирными маслами и сладкими благовониями. Сквозь полупрозрачные перегородки было видно, как вокруг каждой чемпионки порхают по три-четыре суетливые служанки. Одной разминали натруженные плечи, втирая в кожу сверкающие мази; другой подносили серебряные подносы, ломящиеся от экзотических фруктов, истекающих соком, и кубков с прохладным вином. Их отмывали в подогретых ваннах с лепестками каких-то местных цветов, расчесывали волосы костяными гребнями и готовили к облачению в лучшие шелка.

А затем наступила наша очередь. Очередь «неликвида».

— Пошли, куски мяса! — рявкнула Матрона, сгоняя нас, проигравших, избитых и сломленных, в сырой, плохо освещенный коридор. — Лорды не должны вдыхать вашу вонь на церемонии!

Нас втолкнули в просторное помещение, большую часть которого занимал огромный, вырубленный прямо в камне бассейн. Вода в нем была темной и откровенно ледяной.

На входе другая надсмотрщица с брезгливой миной всучила мне в руки кусок жесткого, серого мыла, пахнущего щелочью и техническим жиром, и суровое полотенце, больше напоминающее наждачную бумагу. Никаких служанок. Никаких масел и фруктов.

«Капитан, вынужден констатировать высокое содержание агрессивных химических соединений в выданном вам моющем средстве, — отозвался Фаро, пока я вертела в руках серый брусок. — Длительный контакт с кожей может вызвать дерматит».

«Расслабься, Фаро. У меня регенерация. Зато оно отлично отмоет кровь и песок».

Я сбросила грязную, пропитанную потом униформу и с наслаждением скользнула в обжигающе холодную воду общего бассейна. Вокруг меня тихо поскуливали и ежились от холода другие девушки, торопливо смывая с себя грязь арены. Я же нырнула с головой, позволяя ледяной воде охладить разгоряченные мышцы.

На мгновение, скрывшись под водой, я позволила себе расслабиться и вытянуться в струну. Боже, как же хорошо. Никаких камер, никаких оценивающих взглядов.

Вынырнув, я принялась остервенело тереть кожу жестким мылом, смывая с себя липкий налет унижения, который старательно культивировала последние двое суток.

«Меня все еще беспокоит зрительный контакт с лордом Ваи, — ИИ не унимался, его аналитические контуры, судя по всему, работали на пределе. — Я прогнал его реакцию через 14 000 поведенческих моделей. Вероятность того, что альфа-самец с таким социальным статусом заинтересуется особью с нулевым рейтингом, составляет менее 0,003 процента».

«Вот видишь? — мысленно фыркнула я, оттирая шею. — Статистическая погрешность. Глюк в матрице. Скорее всего, он просто удивился, почему я не откинула копыта от первого же удара. Или вспомнил, что забыл выключить утюг в своем замке. Эти аристократы — существа с причудами».

«Сиамы не пользуются утюгами, капитан...»

«Это метафора, Фаро. Отключай паранойю. План работает. Я официально признана худшей невестой Сиама».

Выбравшись из бассейна, я растерлась жестким полотенцем так, что кожа покраснела. Волосы расчесала просто пальцами, оставив их влажными, небрежными прядями падать на плечи.

Резкий звук удара и вскрик заставили меня повернуть голову.

В паре метров от меня надсмотрщица со всей дури огрела деревянной тростью по рукам худенькую русую девчонку.

— Ах ты дрянь! — прорычала сиамка. — Сказано мыться! Ты что себе в лицо втираешь, кусок мяса?!

Я прищурилась. Девчонка испуганно сжалась в комок, но мое обостренное зрение уловило суть. Она не пыталась отмыться. Пока надсмотрщица отвернулась, эта девчонка тайком зачерпнула горсть золы из стоящей у края бассейна нагревательной жаровни и методично втирала ее себе в щеки, лоб и волосы. Она намеренно рисовала себе больные, темные круги под глазами и сутулилась так, чтобы казаться уродливой, чахоточной замарашкой.

Внутри меня щелкнул профессиональный интерес. Кажется, это та же барышня, что анализировала ход транспорта с помощью ладони. Как ее там звали?

«А девочка-то с мозгами, — мысленно отметила я. — Обычная перепуганная колонистка попыталась бы отмыться получше, чтобы не били, или чтобы достаться хозяину побогаче. Только та, кто понимает, что красота на этом аукционе — приговор, будет так отчаянно сбивать себе цену. Или та, чье лицо могут случайно узнать».

— Отмыть! Живо! — надсмотрщица пнула ногой деревянную бадью, обдав девчонку ледяной водой, и пошла дальше.

Девчонка тихонько заскулила и принялась неохотно смывать золу, но я уже взяла ее на карандаш. За этой маской забитой жертвы явно скрывался острый ум.

В зал внесли одежду для церемонии. И здесь контраст между статусами ударил по глазам с новой силой.

Мимо нас в сопровождении матрон величественно проплыли чемпионки. Рыжая шахтерша была затянута в струящийся изумрудный шелк, выгодно подчеркивающий ее мощную, статную фигуру, а на ее шее сверкало тяжелое ожерелье из местных драгоценных камней. Брюнетка-бойцовка красовалась в алом, открытом наряде, расшитом золотыми нитями. Они выглядели как королевы, готовые взойти на престол.

А затем надсмотрщица швырнула мне в лицо мой наряд.

Я развернула ткань и едва не рассмеялась вслух. Это было обычное, абсолютно бесформенное кремовое платье. Из плотной, матовой ткани, без единой вытачки, без вышивки, корсета или декольте. Оно напоминало скорее ночную рубашку или мешок для картошки с прорезями для рук и головы. Никаких украшений к нему, разумеется, не прилагалось. Даже обуви не дали, на церемонию мы должны были идти босиком, чтобы подчеркнуть свою покорность.

Я натянула платье через голову. Оно мешковато повисло на моих плечах, надежно скрывая проработанный рельеф пресса, мышцы рук и стройные ноги. Я выглядела блекло. Серо. Максимально незаметно.

«Идеально, — с удовлетворением отметила я, оглядывая себя в мутноватом отражении воды в бассейне. — Если бы у серости был эталон в палате мер и весов, они бы взяли меня за образец».

«Ваш индекс привлекательности по местным стандартам в данный момент стремится к отрицательным значениям, капитан, — подтвердил Фаро. — Ни один лорд в здравом уме не захочет демонстрировать такую жену своему окружению. Это нанесет непоправимый урон его репутации».

— Строиться! — раздался резкий, многократно усиленный эхом голос главной Матроны. — Время пришло. Владыки ждут.

Девушки засуетились, выстраиваясь в колонну. Чемпионки, сияя драгоценностями и высокомерием, встали в самом начале. Мы, одетые в кремовые и серые балахоны, с поникшими головами поплелись в хвосте.

Огромные резные двери в конце коридора начали медленно, с величественным гулом разъезжаться в стороны, впуская внутрь Колизея свет вечерних факелов и гул сотен голосов.

Сердце забилось ровнее и четче. Режим боевой готовности включился сам собой.

«Ну что, Фаро, — мысленно произнесла я, опуская глаза в пол и пристраиваясь за спиной той самой худенькой девчонки, которая только что прятала лицо под слоем сажи и теперь дрожала от страха в таком же кремовом мешке, как я. — Идем наводить порядок в личной жизни Мартина Фольца».

Зал смотрин разительно отличался от наших спартанских келий. Здесь стены были задрапированы тяжелыми гобеленами, а воздух буквально искрил от напряжения и запаха дорогих благовоний, смешанного с терпкими, тяжелыми феромонами. Нас выстроили вдоль стены: в самом начале гордо выпятили грудь сияющие «чемпионки», в середине жались те, кто показал средние результаты, а в самом конце стояли мы — серые тени в одинаковых кремовых мешках.

Тяжелые резные створки распахнулись с глухим стуком, заставившим многих девушек вздрогнуть. В зал вошли сиамы. Около сорока мужчин, прошедших кровавую инициацию.

Они не бросились к нам, не стали толпиться. Мужчины растеклись по залу с ленивой, пугающей грацией высших хищников, зашедших в загон к абсолютно беззащитной добыче. Повисла звенящая тишина, прерываемая лишь шелестом их шагов и нашим нервным дыханием.

Осмотр начался с головы шеренги.

Я чуть скосила глаза, наблюдая, как высокий смуглый воин подошел к рыжей шахтерше. Он не произнес ни слова. Его широкая, покрытая шрамами ладонь легла на ее открытое плечо, с силой сминая мышцу, проверяя тонус. Затем он властно ухватил ее за подбородок, поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону, заглянул в рот, оценивая зубы, словно покупал породистую кобылу на ярмарке. Шахтерша крупно дрожала, но старалась смотреть ему прямо в глаза, чтобы показать свою покорность и готовность. Воин довольно хмыкнул, провел рукой по ее крутому бедру и отошел, уступая место следующему.

К двум хрупким лирианкам подошли сразу трое. Мужчины переговаривались между собой на низких, гортанных тонах, бесцеремонно скользя взглядами и руками по их талиям. Матроны, стоявшие за спинами девушек, сухим, казенным тоном зачитывали их характеристики:

— Третий ранг. Высокий болевой порог. Выносливость выше среднего. Повреждение запястья, легкое, регенерация займет два цикла.

«Капитан, это не просто выбор партнера, — голос Фаро в моей голове звучал напряженно и сухо. — Я анализирую их паттерны поведения. Они оценивают ширину таза для деторождения, плотность костного аппарата и общую жизнеспособность. Это прагматичный генетический отбор».

«Я вижу, Фаро. Мерзко».

Осмотр продвигался мучительно медленно. Каждую женщину в первой и второй трети шеренги заставляли повернуться, сделать пару шагов, развести руки. Тех, кто от страха пытался сжаться в комок, матроны тут же били энергетическими тростями под колени, заставляя выпрямиться, а воины грубо дергали за волосы, вынуждая поднять лицо. Кто-то из девушек тихо плакал, когда чужие грубые пальцы ощупывали их ребра, но кричать или вырываться не смел никто.

Чем дальше сиамы продвигались к нашему краю шеренги, тем быстрее и брезгливее становился осмотр. Дойдя до нас, упакованных в бесформенную грубую ткань, многие мужчины даже не останавливались. Они лишь скользили по нам скучающими, презрительными взглядами и отворачивались. Мы были для них браком. Пустым местом.

Именно на это я и рассчитывала.

Среди осматривающих шел Мартин Фольц. Он старался копировать ленивую походку местных воинов, но я видела, как бледнеет его лицо каждый раз, когда ему приходилось останавливаться перед очередной пленницей. Его тошнило от происходящего.

Когда он наконец поравнялся со мной, я чуть качнулась вперед, нарушая идеальную линию строя, и сократила дистанцию до минимума.

— Я твой билет обратно в академию, — едва слышным выдохом бросила я, глядя в пол и ссутулив плечи.

Мартин на мгновение замер. Его взгляд на долю секунды встретился с моим, в глубине зрачков вспыхнуло узнавание и безумная, отчаянная надежда. Он едва заметно, почти призрачно кивнул и, сглотнув, не сбавляя шага, проследовал дальше.

«Пульс объекта Фольц зашкаливает, капитан. Но он держится. Чего не скажешь о следующем кандидате», — предупредил Фаро.

Прямо ко мне направлялся коренастый сиам с тяжелым взглядом и уродливым шрамом, пересекающим нижнюю губу. Он был явно раздражен тем, что элитные женщины уже распределены между более сильными воинами, и ему придется выбирать из остатков.

Остановившись напротив, он с откровенным омерзением оглядел мое блеклое кремовое платье, заляпанные пылью босые ноги и растрепанные волосы. Внезапно он протянул руку и с силой намотал мою еще влажную после бассейна косу на кулак.

Резкий рывок, и моя голова болезненно откинулась назад. Воин притянул меня к себе так близко, что я почувствовала запах терпкого табака и кислого пота, исходивший от его одежды. Он с презрением вгляделся в мое лицо, а затем зло сплюнул прямо мне под ноги.

— Вунду'ка шаш... — прорычал он.

«Перевожу: "Экскременты вунду", капитан. Вунду — местное вьючное животное, крайне нечистоплотное. Рекомендую проигнорировать оскорбление ради сохранения легенды».

Я жалобно пискнула и сжалась, изображая покорный ужас, хотя все инстинкты вопили выбить ему коленный сустав и вогнать хрящ носа в мозг.

И в этот момент зал сотряс низкий, вибрирующий звук. Не крик. Утробное, клокочущее в груди рычание, от которого завибрировали тяжелые гобелены на стенах. Так рычит огромный тигр, когда кто-то нарушает установленный им порядок.

Толпа мужчин мгновенно, в едином порыве расступилась.

Халидан Ваи шел к нам, и от его тяжелой, властной поступи, казалось, вздрагивал сам камень пола. Фиолетовый фенек, до этого меланхолично сидевший у моих босых ног, вдруг навострил уши-локаторы. Цифровая шерсть на его загривке встала дыбом, и зверек поспешно спрятался за мою лодыжку, осторожно выглядывая оттуда одним светящимся глазом.

Халидан явно не одобрял такое обращение с женщиной, даже если она занимала последнее место в рейтинге. Воин со шрамом, державший меня за волосы, вмиг побелел. Он поспешно разжал кулак, выпуская мою косу, и вжал голову в плечи, отступая на шаг назад.

Халидан прошел мимо него, едва не сбив с ног подавляющей аурой своей мощи, и остановился прямо передо мной.

Он был так близко, что я видела каждую ниточку на его матовой, похожей на чешую одежде. Халидан медленно, словно давая мне время испугаться еще больше, протянул руку. Его пальцы, горячие и твердые, как камень, коснулись моего подбородка и непреклонным движением подняли мое лицо вверх.

Я замерла, вынужденная смотреть в его льдисто-голубые глаза.

«Фаро, статус!» — мысленно рявкнула я, когда напряженное молчание затянулось на целую минуту.

Голографический фенек выскочил из своего укрытия и начал лихорадочно бегать вокруг ног Халидана, размахивая призрачными лапками, над которыми водопадом сыпались красные системные ошибки.

«Капитан, я фиксирую аномальный гормональный фон у лорда. Его зрачки расширены на сорок процентов. Мои алгоритмы выдают ошибку: он не должен так внимательно изучать особь с вашим текущим рейтингом!»

«Он что-то ищет, Фаро. Он сканирует меня не хуже твоих датчиков!»

Фенек сел на пол, схватился лапками за голову и издал беззвучный голографический вопль программного отчаяния.

«Это невозможно. Ваш мимический профиль "напуганной жертвы" безупречен. Но его пульс... Он синхронизируется с вашим. Капитан, ведите нервный диалог с собой, а не со мной, я пытаюсь заблокировать его попытки считать вашу микромимику!»

Аватар зверька принялся суетливо разворачивать передо мной полупрозрачные цифровые щиты с надписями «Доступ запрещен», которые от взгляда альфы, естественно, нисколько не спасали.

Халидан продолжал молчать. Он вглядывался в мои глубокие карие глаза с таким жадным, пронзительным вниманием, словно сдирал с меня этот уродливый кремовый чехол вместе с кожей. Никто в зале не смел издать ни звука.

Наконец, его губы дрогнули. На суровом лице расцвела странная, хитрая и абсолютно предвкушающая улыбка. Фенек в ужасе выронил свои виртуальные щиты безопасности. Халидан склонился к самому моему лицу, обдав кожу горячим дыханием, и произнес всего одну короткую фразу:

— Иль'ха мор...

Он резко отпустил мой подбородок, развернулся и пошел прочь. Халидан Ваи не взглянул ни на одну из блистательных «чемпионок», как и на перепуганных воинов. Он просто покинул комнату смотрин широким шагом, оставив после себя звенящее непонимание.

Фенек поднял с пола свой виртуальный белый флажок капитуляции, с хрустом сломал его об колено и обреченно развел лапками.

«Перевод фразы: "Ложь во вред", капитан, — голос Фаро звучал абсолютно обескураженно. — Он понял. Я не знаю как, но он понял, что ваша слабость — это фальсификация».

— Прекрасно... Просто идеально, — процедила я, опуская глаза в пол, чтобы скрыть вспыхнувшую в них панику.

Нас не оставили долго переваривать случившееся. Спустя десять минут матроны с криками и ударами тростей выгнали нас из зала смотрин и погнали обратно туда, где всё началось. В сердце Колизея.

Когда мы вышли на арену, солнце уже скрылось за горизонтом. Огромная каменная чаша теперь освещалась тысячами чадящих факелов, отбрасывающих на песок длинные, пляшущие тени. Мужчины, прошедшие инициацию, стояли на высоких каменных постаментах, полукругом окружавших арену. Они возвышались над нами, словно древние боги над жертвенным стадом.

Настало время Великого Выбора. И я понятия не имела, что сейчас сделает лорд Халидан Ваи. И, судя по тому, как голографический фенек у моих ног нервно грыз свой собственный пушистый хвост, мой хваленый искусственный интеллект тоже был в абсолютном тупике.

Воздух на арене Колизея остыл, сменив обжигающий зной на пробирающий до костей ночной холод. Пламя тысяч факелов билось на ветру, отбрасывая на утрамбованный песок длинные, дерганые тени.

Зрителей не было. Только смотрители, старые, покрытые шрамами воины, стоявшие у основания постаментов с тяжелыми свитками в руках.

Моя интуиция, та самая аномальная особенность, доставшаяся мне от неизвестного генома, не просто подавала знаки. Она выла сиреной корабельной тревоги. Волоски на предплечьях встали дыбом, а вдоль позвоночника бежал колючий холодок, не имеющий ничего общего с ночным ветром.

«Фаро, — мысленно позвала я, чувствуя, как инстинкты требуют сжаться в пружину и приготовиться к бою. — Оцени обстановку. Что-то идет очень, очень не так».

Воздух у моих босых ног подернулся рябью, и на песке материализовался фиолетовый голографический фенек. Его шерстка тревожно переливалась от синего к красному, а уши-локаторы беспокойно вращались, сканируя трибуны. Зверек нервно переминался с лапы на лапу, словно песок под ним был раскален.

«Анализирую, капитан. Расстановка сил стандартная. Процедура не нарушена, — доложил ИИ, в то время как фенек поднял голову и посмотрел на меня огромными светящимися глазами. — Однако я фиксирую ваш зашкаливающий уровень кортизола. Вы чувствуете угрозу?»

«Я ее физически ощущаю, Фаро. Мой план рушится. Тот взгляд лорда в зале смотрин... Он не был случайностью. Моя маскировка пробита».

«Вероятность этого...» — фенек над головой вывел маленькую табличку с ничтожным процентом.

«К черту твои вероятности! Готовь протоколы экстренного отступления!»

Фенек испуганно прижал уши, свернул табличку и принял боевую стойку, приготовившись, видимо, виртуально кусать сиамов за пятки. Если бы это еще было эффективно.

Над ареной раздался гулкий удар гонга. Разговоры, шепотки и даже всхлипывания среди пленниц мгновенно стихли. Матрона, закутанная в темный плащ, вышла вперед и воздела руки к небу.

— Ночь Выбора наступила! — ее голос, усиленный акустикой каменной чаши, прокатился над нашими головами. — Сильнейшие заберут лучших. Слабые довольствуются тем, что останется. Таков закон Сиама!

Она опустила руки и указала на самый высокий постамент в центре.

— Право первого выбора принадлежит победителю! Лорд Халидан Ваи!

Сердце пропустило болезненный удар. Я впилась ногтями в ладони, заставляя себя стоять неподвижно, ссутулившись и опустив глаза. Я молилась всем богам Галактического Союза, чтобы интуиция меня подвела. Чтобы этот огромный, пугающий блондин сейчас сделал то, чего от него ждали все: забрал себе самую сильную самку.

Рыжая шахтерша, стоявшая в начале шеренги в своем роскошном изумрудном шелке, выпрямила спину и гордо подняла подбородок. Она была уверена, что выбор падет на нее.

Халидан сделал шаг к краю постамента. Огонь факелов отразился в его льдистых глазах. В абсолютной тишине он медленно поднял руку.

Мои мышцы напряглись до предела. Я уже начала высчитывать траекторию прыжка к ближайшему темному коридору.

Рука лорда небрежно миновала рыжую шахтершу. Проплыла мимо двух лирианок. Мимо уличной бойцовки в алом…

Его палец безошибочно указал в самый конец строя. На серую, грязную, сгорбленную фигуру в кремовом мешке.

На меня.

Толпа охнула. Девушки начали оборачиваться. Смотрители у основания постаментов замерли, переглядываясь в полнейшем шоке.

Халидан невозмутимо разомкнул губы и произнес на сиамском фразу. Его голос звучал глубоко, властно и не терпел возражений.

— Ша'ар дхаи... Наэ'рис кха... Ил'ха...

«Фаро! Перевод! Быстро!» — заорала я в мыслях.

Фенек рядом со мной начал лихорадочно бегать по кругу, хватаясь призрачными лапками за голову.

«Капитан... Языковой пакет еще не откалиброван, много пробелов! — голос ИИ дрожал от синтетической паники. — "Я забираю... [непереводимый термин: обманщица/тень]... Как свою [вероятно, первую жену/трофей]..." Смысл не вызывает сомнений. Он выбрал вас».

Я стояла на арене в состоянии полнейшего, парализующего шока. Мой идеальный план, моя филигранная игра в ничтожество, мои валяния в грязи и унижения — все это только что сгорело в синем пламени его глаз. Фенек сел на песок и медленно, обреченно повалился на спину, вытянув лапки кверху — знак абсолютного провала.

Я резко подняла голову. Взгляд метнулся к постаменту, где стоял Мартин Фольц. Лицо курсанта было белее мела. Его руки тряслись, он смотрел на меня с немым, отчаянным ужасом. Он понял: его спасение, его единственный шанс выбраться с этой планеты только что забрал себе самый опасный хищник в этом мире.

Тело среагировало раньше, чем мозг успел отдать приказ. Адреналин ударил в кровь. Бежать! Я чуть подалась вперед, перенося вес на носки. До спасительной тени восточных ворот было метров тридцать. Я могла бы прорваться, вырубить пару охранников, скрыться в пустыне...

И тут я снова встретилась взглядом с Халиданом Ваи.

Он не просто смотрел на меня. Он читал каждое мое движение. В его глазах полыхало дикое, первобытное предвкушение. Он ждал, что я побегу. Его мышцы под чешуйчатой броней были напряжены для прыжка. Если я сейчас сорвусь с места, он не станет посылать стражу. Он спрыгнет с этого постамента и загонит меня сам. Прямо здесь, на глазах у всех.

Но хуже всего было не это. Если я раскрою себя сейчас, Мартин останется здесь. Миссия будет провалена.

«Капитан! Вероятность успешного побега с арены в данный момент составляет менее четырех процентов! — заорал Фаро, пока фенек мгновенно вскочил, нарисовал в воздухе жирный красный крест и начал отчаянно махать лапами, призывая меня остановиться. — Вас возьмут в кольцо!»

Я сцепила зубы так сильно, что едва не раскрошила эмаль. Медленно, подавляя в себе каждый инстинкт, кричавший о бегстве, я вернула пятки на песок и опустила руки вдоль туловища.

Отказ от немедленного действия дался мне с невероятным трудом. Я решила не двигаться с места. Сбегу позже, когда внимание охраны ослабнет. В конце концов, церемония произойдет сегодня вечером, а на первую брачную ночь нас оставят в шатрах. В изолированном пространстве. Наедине.

«Я просто прирежу своего будущего мужа и сбегу оттуда», — холодно подумала я.

Увидев, что я не собираюсь бежать, Халидан коротко, одобрительно усмехнулся. Как человек, который только что выиграл первую, самую интересную партию в сложной игре.

Матрона, очнувшись от оцепенения, суетливо ударила в гонг.

— Выбор сделан! — выкрикнула она, хотя в ее голосе слышалась откровенная растерянность. — Особь номер двадцать пять переходит под покровительство лорда Ваи!

Меня грубо схватили за плечи и вытолкнули из строя. Я шла вперед на негнущихся ногах, чувствуя, как сотни взглядов: недоумевающих, завистливых, презрительных, прожигают мне спину. Но я не смотрела на них. Я смотрела только на высокого блондина с косой, мысленно перебирая в голове все возможные способы бесшумного убийства голыми руками.

Фенек семенил рядом со мной, нервно оглядываясь на Халидана.

Первая брачная ночь обещала быть очень, очень горячей. Но не в том смысле, в каком рассчитывал этот сиамский лорд.

Я не видела дальше, кто кого выбирал. Я продумывала возможные пути отступления так, чтобы суметь вытащить Фольца. Когда все воины обзавелись партнершами, я вернулась в реальность. Нас не стали уводить с арены. Напротив, матроны сноровисто затушили половину факелов, погружая огромную чашу Колизея в интимный, мерцающий полумрак. Откуда-то сверху, с невидимых галерей, донесся низкий, рокочущий ритм. Это не были барабаны в привычном понимании, скорее, глубокие, резонирующие удары по камню, которые отдавались вибрацией прямо в грудной клетке.

— Та-дха... Та-дха... — монотонно запели надсмотрщицы, одновременно сбрасывая свои темные плащи. Под ними оказались ритуальные одежды, сплетенные из тонких белых нитей.

«Фаро, анализ угрозы», — мысленно скомандовала я, пока матроны жестко выстраивали нас в широкий круг в самом центре арены. Нас заставили встать спиной к центру, лицом к надвигающимся воинам.

«Инфразвуковые колебания, капитан, — тут же отозвался ИИ. — Ритм идеально совпадает с частотой человеческого сердцебиения в состоянии легкого стресса, постепенно замедляясь. Это аудиальная попытка ввести субъект в гипнотический транс. Рекомендую активировать фильтры нейроинтерфейса».

«Обойдусь. Мне нужна чистая голова».

Воины, сделавшие свой выбор, начали неспешно спускаться с каменных постаментов. В их движениях больше не было той агрессивной, хищной резкости, с которой они ходили между нами в зале смотрин. Теперь они двигались плавно, почти торжественно. У каждого в руках появилась небольшая плошка из черного камня, от которой поднималась тонкая струйка сизого дыма. В воздухе запахло терпкой смолой, дымом и чем-то металлическим.

Я стояла, ссутулившись и опустив глаза, но все мои мышцы были сжаты в тугую пружину. Мозг лихорадочно просчитывал векторы атаки. Тридцать шагов до западных ворот. Двое стражников на пути. Если я в прыжке выхвачу у одного из них энергетическое копье...

Песок тяжело хрустнул совсем рядом.

Мое дыхание на секунду остановилось. Я не поднимала головы, но почувствовала, как пространство передо мной стало плотным, наэлектризованным от чужого присутствия. Халидан Ваи подошел и остановился ровно в шаге от меня. От его огромного тела исходил жар, пробивающийся даже сквозь ночной холод сиамской пустыни.

Я осторожно скосила глаза, наблюдая за остальными парами, чтобы понять правила этой игры. Коренастый воин со шрамом подошел к рыжей шахтерше. Он опустил два пальца в свою каменную плошку, зачерпнул горсть мерцающей серебристой золы и грубо провел ею по щекам женщины, оставляя две блестящие полосы. Затем он что-то глухо, собственнически произнес.

Но Халидан не спешил повторять этот ритуал. Он даже не взял свою чашу у бесшумно подошедшего слуги, отмахнувшись от него коротким жестом. Ему не нужны были метки из пепла.

Вместо этого он протянул руки и положил свои горячие, тяжелые ладони мне на плечи. Его большие пальцы легли на мои ключицы, точно там, где под кожей отчаянно бился пульс.

«Капитан, — голос Фаро дрогнул от напряжения. — Фиксирую скачок давления. Датчики сбоят от его биометрического поля. Он слишком близко!»

«Молчи, железяка. Если он сейчас попробует надеть на меня ошейник, я сломаю ему кадык, и мы переходим к плану экстренной эвакуации».

Но лорд Сиама не доставал ошейников. Его руки медленно, с гипнотической, пугающей нежностью, которая совершенно не вязалась с его габаритами и статусом, заскользили вниз. По моим плечам, предплечьям, пока не накрыл мои ладони. Он уверенно переплел свои пальцы с моими и чуть потянул на себя, заставляя меня выпрямить спину и сделать шаг вперед.

Я напряглась, ожидая подвоха, удара, чего угодно.

А затем произошло то, чего не могла предвидеть ни моя обостренная интуиция химеры, ни хваленые аналитические алгоритмы Звездного флота.

Лорд Сиама, жестокий альфа-хищник, перед которым трепетали все вокруг, выпустил мои руки. Он сделал плавный шаг назад и медленно, с поразительным достоинством, опустился передо мной на одно колено.

По толпе женщин прокатился коллективный, сдавленный вздох потрясения. Я едва не отшатнулась, когда его лицо оказалось на уровне моей талии. В их варварской культуре, где сила решает абсолютно все, где женщин покупают и оценивают как тягловый скот, этот жест абсолютного, безоговорочного преклонения ломал все мыслимые шаблоны. Мужчины вокруг делали то же самое, но именно от Халидана это ощущалось как разряд тока.

Он поднял голову, и наши взгляды, наконец, встретились. В его пронзительных льдисто-голубых глазах не было ни превосходства победителя, ни насмешки над проигравшей. Только обжигающая серьезность и какое-то древнее обещание.

Его большие ладони уверенно легли на мои бедра. Халидан чуть потянул вверх грубую ткань моего уродливого кремового платья, собирая ее мелкими складками, пока не обнажил мой живот. Ночной ветер тут же мазнул по разгоряченной коже, пустив по телу россыпь мурашек, но в следующее мгновение я почувствовала обжигающее, властное прикосновение его губ чуть ниже пупка.

Меня пробила крупная дрожь. Это было интимно. До одури собственнически и в то же время... Почтительно.

— Ир'хана вас даир... — его глубокий, вибрирующий голос прокатился над ареной, эхом отдаваясь прямо в моей груди.

«Фаро, — мысленно сглотнула я, стараясь не выдать своей растерянности. — Что это значит?»

«Ритуальная клятва единения, капитан, — голос ИИ звучал на удивление тихо. — Я сопоставил фонетику. Перевод: "Даруй крепкую жизнь". Это их высшая клятва. Обещание абсолютной защиты и статуса в обмен на продолжение рода. Парадокс патриархального общества, возводящего в культ способность давать новую жизнь...»

Халидан плавно поднялся на ноги. В его глазах плясало пламя факелов и нечто еще, от чего у меня предательски перехватило дыхание. Не говоря больше ни слова, он уверенно обхватил меня за талию и легко подхватил на руки.

«Капитан, ваша масса тела, учитывая плотность костного каркаса химеры, составляет...»

«Я знаю, сколько я вешу, Фаро!»

Но Халидан даже не пошатнулся. Он нес меня так, словно я была невесомой пушинкой, уверенно шагая прочь с арены, в сторону раскинувшегося за стенами Колизея шатрового лагеря.

Я прижалась ухом к его груди, слушая ровный, мощный стук его сердца. Идеальная позиция для удара в шею.

«Фаро, сканируй периметр, — приказала я, пока лорд нес меня сквозь ночной лагерь, освещенный лишь редкими жаровнями. — Мне нужна схема расположения охраны вокруг его шатра».

«Сканирую... Капитан, это аномалия. Охраны нет. Я фиксирую патрули на границах лагеря, но вокруг личного шатра лорда Ваи радиус абсолютной пустоты в пятьдесят метров».

«Они что, идиоты?»

«Историческая справка: у многих закрытых военизированных культур считается несмываемым позором, если муж не может самостоятельно справиться с новоявленной женой и нуждается в охране собственных покоев».

Отлично. Гордость сиамов сыграет мне на руку.

Шатер Халидана поражал воображение. Это был не походный навес, а настоящий переносной дворец из плотного черного шелка, устланный внутри шкурами невиданных зверей и коврами ручной работы. В воздухе витал дух терпких пряностей и сандала.

Халидан опустил меня на широкую постель, заваленную подушками. Я тут же сжалась, привычно отыгрывая роль напуганной жертвы, и незаметно нажала большим пальцем на основание ладони. Под кожей тихо щелкнул микромеханизм, и на указательный палец выдвинулось тонкое, почти невидимое кольцо с микроиглой. Лошадиная доза транквилизатора, способная свалить бронированного крогана. Одно касание к его шее, и я свободна.

Халидан навис надо мной. Он не стал рвать на мне одежду. Его огромные руки скользнули по моим плечам с пугающей, гипнотической нежностью. Он стянул с меня кремовый чехол, отбрасывая его в сторону, как ненужный мусор.

Его взгляд скользнул по моему телу. По тренированным мышцам, шрамам от старых ранений, которые я не успела свести в медкапсуле. Он видел, что я не хрупкая цветочница. И это распаляло его еще больше.

— Ша'ар дхаи... — хрипло выдохнул он, зарываясь пальцами в мои волосы и притягивая к себе.

Я занесла руку с кольцом для удара. И замерла.

Его губы коснулись моей шеи, обжигая. Запах его кожи, смесь раскаленного песка и мужской силы, ударил в голову почище любого нейротоксина. Он был властным, невыносимо горячим и таким... Правильным. Вся моя выстроенная защита, вся моя профессиональная холодность вдруг дали трещину.

Я всегда грезила сильными мужчинами. Теми, кто мог бы сравниться со мной, кто не сломался бы от моей природы. И сейчас этот первобытный лорд пробуждал во мне инстинкты, которые я годами давила тренировками.

«Капитан, я фиксирую критический сбой в вашей сердечно-сосудистой системе! — запаниковал Фаро. — Пульс сто сорок! Выброс эндорфинов и окситоцина превышает норму... Вы забыли ввести транквилизатор! Колите!»

«Фаро... — мысленно простонала я, когда Халидан прикусил мочку моего уха, заставляя меня выгнуться навстречу его рукам. — Отключай сенсоры. Протокол "Конфиденциальность"».

«Капитан! Это прямое нарушение...»

«Спящий режим, железяка! Это приказ!» — мысленно рявкнула я.

Связь в голове оборвалась с едва слышным статическим щелчком, оставляя меня наедине с тишиной шатра, моим сбившимся дыханием и мужчиной, который одним своим присутствием заполнял всё пространство.

Халидан отступил на шаг. Его льдистые глаза потемнели, зрачки расширились, поглотив радужку, когда он медленно, не сводя с меня немигающего взгляда, принялся раздеваться.

Сначала на ковры полетела тяжелая перевязь. Затем он одним тягучим, плавным движением стянул через голову свою темную, матовую тунику, похожую на гибкую чешую.

Я замерла, почти забыв, как дышать. Мои глаза, привыкшие оценивать противников, сейчас жадно скользили по его телу, считывая совершенно иную информацию. Он был безупречен. Идеальная, первобытная машина, сотканная из литых, тяжелых мышц и стали. Широкая грудь, кубики пресса, напоминающие высеченный из светлого камня монолит, и узкие бедра. Его кожу покрывала вязь старых, побелевших шрамов: следы когтей местных хищников и энергетических клинков, которые лишь подчеркивали, что передо мной стоит не изнеженный аристократ, а воин, выживший в сотнях боев.

В горле пересохло. Моя природа, которую я годами подавляла тренировками и жесткой дисциплиной Звездного флота, вдруг взвилась на дыбы, откликаясь на эту неприкрытую, подавляющую мощь.

Сколько лет я ловила себя на мысли, что хочу оказаться в постели с достойным? Земные мужчины, даже самые натренированные агенты из моего спецподразделения, всегда казались мне хрупкими. Заводя редкие, мимолетные романы, я была вынуждена постоянно контролировать себя. Сдерживать силу, прятать звериные рефлексы, бояться случайно причинить боль, если страсть выйдет из-под контроля. Я всегда была для них слишком сильной, слишком быстрой, слишком опасной.

А теперь передо мной стоял альфа, рядом с которым я впервые в жизни почувствовала себя миниатюрной. Мужчина, который мог выдержать не только мою силу, но и мою тьму.

Халидан избавился от остатков одежды и шагнул ко мне. Я даже не успела замахнуться, чтобы сымитировать сопротивление или использовать кольцо с транквилизатором, чего я не собиралась делать на самом деле, как его огромные, горячие ладони легли на мою талию, и в следующее мгновение я оторвалась от земли. Он поднял меня так легко, словно в моем теле, усиленном плотными костями и тяжелыми мышцами, не было ни грамма веса.

Его руки скользнули по моей спине, властно прижимая меня к своей широкой, обжигающей груди. Разница в наших габаритах сейчас ощущалась особенно остро: мои ноги обвили его литые бедра, а руки сами собой сомкнулись на его шее, зарываясь пальцами в тяжелую светлую косу.

— Ша'ар дхаи... — хрипло, прямо мне в губы выдохнул Халидан.

В этом звуке было столько голодного, сдерживаемого желания, что у меня по спине пробежала дрожь. Он не стал ждать моего ответа. Его губы накрыли мои властно, жестко, не оставляя ни малейшего шанса на отступление. Это был не поцелуй, это был захват территории. Он сминал мои губы, его язык по-хозяйски проник в мой рот, подчиняя, пробуя на вкус, заявляя свои права, пока его мозолистые ладони жадно сминали мои бедра и ягодицы, заставляя теснее прижаться к его твердому, напряженному до предела телу. Я кожей чувствовала пугающую, пульсирующую мощь его возбуждения, и, к моему собственному безумию, эта сокрушительная мужская сила вызывала во мне не страх, а темный, тягучий восторг.

И я ответила. Впервые в жизни я отпустила все тормоза. Я впилась в его плечи, отвечая на поцелуй с не меньшей яростью.

Халидан глухо зарычал. От этого звука, завибрировавшего в его груди, у меня подогнулись бы ноги, если бы он не держал меня на весу. Он сделал несколько уверенных шагов и вместе со мной рухнул на широкую постель, устланную пушистыми шкурами.

Его тяжелое, горячее тело накрыло меня сверху, вдавливая в меха. Он целовал мою шею, ключицы, спускаясь ниже, к груди, оставляя на коже влажные, обжигающие следы. Его большие мозолистые руки блуждали по моему телу, сминая мышцы, лаская так жадно, словно он боялся, что я растаю в ночном воздухе.

Он брал меня с той же неотвратимостью и силой, с какой, должно быть, завоевывал новые земли. Мощно, глубоко, заставляя меня выгибаться дугой и кусать губы до крови, чтобы не сорваться на крик. Но при всей своей дикой, первобытной ярости, он парадоксальным образом чувствовал каждую мою реакцию. Когда боль от напора сменялась удовольствием, когда мои ногти до крови впивались в его спину, он лишь утробно рычал, наращивая темп и подминая меня под себя еще властнее.

Я тонула в запахе его пота, мускуса и сандала. В жаре его кожи и безумном ритме, который он задавал. Мои инстинкты пели, сплетаясь с его силой. Мы были двумя хищниками, которые наконец-то нашли друг друга в этой бездонной галактике, сойдясь в поединке, где проигрыш означал высшее наслаждение.

Только когда волна оргазма накрыла меня с головой, выжигая из сознания все мысли о миссии, Звездном флоте и спасенных курсантах, я обессиленно рухнула на шкуры, тяжело дыша.

Халидан навис надо мной. Его грудь тяжело вздымалась, по лицу катились капли пота. Он нежно, почти благоговейно убрал прилипшую прядь волос с моего лица, скользнул взглядом по моим раскрасневшимся щекам и удовлетворенно, сыто улыбнулся. Лорд Сиама получил свою женщину.

А я получила ночь, о которой не смела даже мечтать. И от этого вонзить ему транквилизатор в шею, когда он уснет, будет только сложнее.

Пробуждение было резким, как по щелчку таймера. Биологические часы спецагента сработали безукоризненно.

В шатре стоял полумрак. Халидан спал рядом, раскинув мощные руки на шкурах. Его грудь мерно вздымалась. В расслабленном состоянии он казался чуть менее пугающим, но я знала, что этот зверь может проснуться от малейшего шороха.

Я бесшумно, как тень, соскользнула с постели. Подняла с пола какую-то местную темную тунику, оставленную слугами, и быстро натянула ее на себя. Осталось только найти шатер Мартина, забрать его и убраться к точке эвакуации.

Я сделала шаг к выходу, как вдруг стальная хватка сомкнулась на моем запястье.

Сердце ухнуло вниз. Халидан, не открывая глаз, перехватил мою руку. Его хватка была не болезненной, но непреодолимой. Он потянул меня обратно, что-то сонно, но властно бормоча на сиамском.

Обычная женщина впала бы в панику. Но я была агентом Новой.

Я не стала вырываться. Вместо этого я податливо опустилась обратно на край постели. Халидан приоткрыл один свой льдистый глаз, на его губах заиграла ленивая, собственническая полуулыбка.

Я нежно улыбнулась ему в ответ. Скользнула свободной рукой по его широкой груди, поднимаясь выше, к шее. Наклонилась, заглядывая в его глаза, и потянулась к его губам за поцелуем.

Он расслабился, принимая ласку, и чуть приподнял подбородок.

Клик.

Мой указательный палец впечатался в его сонную артерию. Микроигла из скрытого кольца вошла под кожу беззвучно. Лошадиная доза транквилизатора ударила прямо в кровоток.

Халидан успел лишь удивленно распахнуть глаза. В них мелькнуло осознание, смешанное с гневом, но химия уже сделала свое дело. Его глаза закатились, хватка на моем запястье ослабла, и огромный лорд Сиама с тяжелым вздохом рухнул обратно на подушки, провалившись в глубокий, искусственный сон часов на восемь.

— Прости, милый, — прошептала я, поправляя на нем шкуру. — Но долг зовет.

«Фаро, подъем! — скомандовала я, активируя ИИ и затягивая пояс на тунике. — Конец отгула. Выводи карту лагеря. Нам нужно найти шатер Мартина Фольца, пока этот альфа-самец не проснулся с очень плохим настроением».

Я бесшумно выскользнула из черного шелкового шатра, оставив спящего лорда Сиама наедине с его прерванными фантазиями. Воздух у моих ног тут же подернулся рябью, и на песок беззвучно спрыгнул фиолетовый голографический фенек. Зверек деловито отряхнулся, покрутил огромными ушами-локаторами, сканируя периметр лагеря, и уверенно побежал вперед, оставляя за собой едва заметные, светящиеся цифровые следы.

Ночной ветер забрался под тонкую ткань моей туники, но стоило мне сделать три шага вслед за аватаром, как мир вокруг внезапно крутнулся волчком.

Перед глазами всё жестоко раздвоилось. Колени подогнулись, и я едва не рухнула носом в песок, чудом успев опереться о деревянную сваю какого-то навеса. Руки затряслись мелкой, противной дрожью, а в желудке разверзлась черная, всепоглощающая дыра.

«Капитан! — панически завопил Фаро, в то время как голографический фенек заметался вокруг моих ног, вспыхивая тревожным алым цветом. — Критическое падение уровня глюкозы! Метаболическая яма! Ваши энергетические резервы истощены на 98 % после... Э-э... Экстремальных физических нагрузок. Если вы не потребите минимум четыре тысячи калорий в ближайшие десять минут, начнется тремор мышц и потеря сознания!»

— Заткнись, Фаро, — простонала я вслух, держась за живот. — Сама знаю.

Перед заданиями и на них я всегда запасаюсь протеиновыми и углеводными подкожными капсулами, которые подпитывают меня на протяжении нескольких дней, но сейчас мой запас кончился. Его должно было хватить на побег и еще на сутки, но этот варвар истощил меня всего за ночь. Вот тебе и усиленная мускулатура, повышенный метаболизм и регенерация. Все имеет свою цену. В моем случае это потребность в большом количестве белков и углеводов после активностей.

«Прокладываю маршрут к шатру Фольца. Триста сорок метров на северо-запад... Капитан? Вы идете не в ту сторону!»

Фиолетовый зверек преградил мне путь, отчаянно размахивая призрачными лапами.

— Отмена маршрута, — прохрипела я, поведя носом, и прошла прямо сквозь голограмму.

Мой внутренний компас сейчас был настроен не на спасение галактики. Мой обостренный нюх уловили нечто куда более важное. Запах. Густой, насыщенный аромат жареного мяса, специй и горячего жира. Я побрела на этот аромат, как зомби, игнорируя вопли ИИ и двоящиеся в глазах силуэты.

Шатер полевой кухни оказался огромным. Внутри жарко пылали жаровни, над которыми на толстых вертелах истекали соком целые туши местных рогатых зверей. Трое поваров-сиамов, здоровенных детин в фартуках, как раз снимали с огня гигантский окорок, размером с мою ногу.

Я ввалилась в шатер, едва держась на ногах. Повара замерли, уставившись на взлохмаченную, бледную человеческую женщину с безумным, голодным блеском в глазах.

— Эй, чужачка, пошла вон! — гаркнул один из них, замахиваясь здоровенным тесаком. — Сюда нельзя!

Я даже не моргнула. Животный голод полностью отключил дипломатию. Я сделала молниеносный рывок, оказавшись у стола быстрее, чем повар успел опустить руку, и вцепилась зубами и ногтями прямо в горячий, обжигающий окорок.

Сиам отшатнулся, выронив тесак. Глаза троих поваров полезли на лоб, когда они увидели, как хрупкая, миниатюрная землянка с яростным рычанием отрывает кусок мяса весом в пару килограммов и начинает жадно его жевать, даже не обращая внимания на капающий по подбородку жир.

— Моё! — глухо, по-звериному рыкнула я на них с набитым ртом, сверкнув потемневшими глазами.

Один из поваров попятился, судорожно сложив пальцы в какой-то защитный знак от злых духов. Очевидно, вид женщины, которая только что провела ночь в шатре Владыки, а теперь жрет мясо с агрессией пещерного тролля, сломал их суровую варварскую психику.

Оторвав от окорока еще один гигантский ломоть, я прижала его к груди, как величайшее сокровище, и, пошатываясь, выскользнула обратно в ночь.

Спустя десять минут я стояла посреди абсолютно незнакомой части лагеря, дожевывая мясо, и растерянно смотрела на три одинаковых бежевых шатра. Фиолетовый фенек сидел на песке прямо передо мной. Он медленно повернул ко мне ушастую мордочку, выразительно постучал задней лапой, демонстрируя крайнюю степень электронного возмущения, а затем картинно поднял переднюю лапку и прикрыл ею глаза в жесте абсолютного отчаяния, известном как «рукалицо».

«Капитан, — в голосе ИИ слышался электронный аналог тяжелого вздоха. — Как? Объясните мне, как можно было заблудиться, имея перед глазами светящиеся лапки?! Вы свернули на девяносто градусов возле коновязи!»

«Я ела! — мысленно огрызнулась я, облизывая жирные пальцы. — И вообще, у меня альтернативное восприятие пространства, ты же знаешь!»

«Ваш человеческий ген, подавивший животную ориентацию в пространстве, снова ведет нас в тупик, — проворчал Фаро. — Право и лево — это базовые концепции, доступные даже примитивным грызунам, капитан. Это называется "топографический кретинизм". Ладно, стойте на месте, я калибрую эхолокацию».

Пока Фаро пытался заново сориентироваться, я решила проверить ближайший шатер. Осторожно отодвинув край тяжелого полога, я заглянула внутрь.

В нос ударил запах благовоний и пота. В тусклом свете лампы я увидела коренастого воина со шрамом, который пару часов назад плевал мне под ноги. Правда, сейчас он лежал на спине, привязанный шелковыми лентами к кровати, а сверху на нем восседала рыжая шахтерша, методично и весьма агрессивно доказывая, кто в их семье будет главной. Воин глухо, восторженно стонал.

«Ого. А девочка-то с огоньком, — я поспешно опустила полог. — Рада за них, но нам дальше».

Наконец, обойдя еще пару палаток и пугая стражников своим окровавленным от мясного соуса видом, я добралась до неприметного шатра на самом краю лагеря. Фенек остановился у входа, сел и указал на него своим пушистым хвостом.

Я кивнула, отключая аватар. Голограмма растворилась в воздухе, а я бесшумно юркнула под полог. К этому моменту в руках у меня осталась только гладко обглоданная кость.

Мартин сидел на краю жесткой лежанки, пытаясь вскрыть брикет с армейским сухпайком. В углу, сжавшись в комочек и натянув на себя плед, тихо всхлипывала худенькая девчонка — та самая, которую он выбрал на Отборе.

Услышав шорох, курсант вскинул голову. Его глаза расширились, когда он увидел меня. Из замарашки в кремовом мешке я превратилась в собранную, смертельно опасную тень. Фольц выронил сухпаек на пол.

— Вы живы! — радостно, но испуганно зашептал он. — Мы думали, этот дикарь вас убил! Вы... Создатель, вы вся в крови?!

— Это соус, — мрачно бросила я, отбрасывая кость в угол. Я посмотрела на сухпаек, валяющийся у его ног. Мой желудок всё еще требовательно урчал. — Еда есть еще?

— Э-э... Да, только питательные батончики...

Я молча сгребла у него из рук три брикета, разорвала пластик зубами и начала методично их пережевывать.

— Чертовы инопланетяне... — злобно бубнила я с набитым ртом, глядя в пространство стеклянным взглядом. — Чертов метаболизм химеры. Да у этого Владыки выносливость, как у тяжелого крейсера Альянса! Всю энергию выкачал, демон блондинистый... Я думала, сдохну, пока до вас дойду.

Мартин вжался в стену, с ужасом и благоговением наблюдая, как элитный агент Звездного флота стоит измазанная мясным жиром и уничтожает их запас провизии, проклиная мужскую силу лорда Сиама.

Я тяжело вздохнула, вытерла рот тыльной стороной ладони и, почувствовав, что тремор окончательно прошел, посмотрела на Фольца.

— Курсант Фольц. Спецагент Клеопатра Нова, Звездный флот Союза Планет. Мы уходим. Сейчас. Никаких вопросов. Твоя мать ждет тебя. Хватай фляги с водой и двигаем. Транспорт на стоянке за шатром.

Парень кивнул с солдатской четкостью. Он схватил со стола две тяжелые фляги, закинул за спину дорожный мешок, а затем... Повернулся к девчонке в углу и протянул ей руку.

— Лиа, вставай. Мы уходим.

Девчонка испуганно захныкала, вжимаясь в стенку. Я замерла. Это была та самая девушка, которая измазала себя сажей в купальнях, за что получила розг.

— Фольц. Ты что делаешь? — мой голос стал ледяным.

— Я забираю ее с собой, — упрямо ответил курсант, не глядя на меня. Он мягко потянул девушку за руку. — Я не оставлю ее здесь.

— Оставишь, — отрезала я. — Моя миссия — вытащить тебя. Точка. У меня договор с контрабандистами. Шаттл маленький, всё просчитано под наш вес.

— Значит, мы выбросим часть груза, — Мартин выпрямился, и в нем вдруг проснулась та самая дурацкая, несгибаемая звездная гордость. — Если я исчезну, а она останется... Агент Нова, вы же знаете, что с ней сделают! Ее либо убьют, либо отдадут в шахты! Мой долг офицера...

— Ты еще не офицер, сопляк! — прошипела я, делая шаг к нему. — Мой долг — вернуть тебя живым. Оставь девчонку!

Мартин побледнел. Он видел мою силу, понимал, что я сверну ему шею за две секунды. Но он сделал шаг назад, заслонив Лиа своим телом.

— Тогда бейте, — тихо сказал он. — Потому что сам я без нее никуда не пойду.

Мы сверлили друг друга взглядами долгих пять секунд. Я скрипела зубами. Моя интуиция подсказывала, что каждый лишний килограмм на том пиратском корыте может стоить нам жизни. Но, глядя на этого упрямого, не сломленного мальчишку, я вдруг вспомнила своего отца. Артур Нова тоже никогда не бросал тех, кого считал нужным защитить.

— Фаро, — мысленно простонала я. — Скажи мне, что мы не разобьемся к чертовой матери из-за лишних пятидесяти килограммов.

«Аэродинамика контрабандных судов непредсказуема, капитан. Но вероятность фатального исхода при перегрузе возрастет на двенадцать процентов. Решать вам».

Я шумно выдохнула и потерла переносицу.

— Ладно. Берем твою принцессу, — рыкнула я, и Мартин едва заметно выдохнул. — Но слушай меня внимательно, курсант. Если на орбите нам не хватит тяги и придется сбрасывать балласт, чтобы не сгореть... я выкину вас обоих в открытый космос без скафандров. Ясно?

— Так точно, мэм!

— Пошли, благородный ты наш. Время на исходе.

Мы выскользнули из шатра через задний полог. В тени скал тускло поблескивали металлом песчаные квадроциклы: тяжелые машины с широкими гусеницами. Охраны здесь не было.

Я подбежала к ближайшему вездеходу и быстро поддела ножом панель зажигания, ожидая увидеть привычную россыпь сенсоров. Но под крышкой оказался лишь моток пыльных разноцветных проводов и грубые металлические контакты.

— Фаро, подключайся. Давай код запуска, — скомандовала я.

«Капитан, — в голосе ИИ прозвучало искреннее электронное недоумение. — Куда подключаться? Здесь нет цифрового интерфейса. Нет бортового компьютера. Эта рухлядь работает на примитивном внутреннем сгорании и механическом замыкании. Я бессилен».

— Твою мать! — я со злости ударила кулаком по броне вездехода, оставив на металле вмятину. — Варвары! Кто в эпоху гипердвигателей ездит на аналоговом дерьме?!

Я лихорадочно огляделась. Время безжалостно уходило.

— Так, Фольц. План Б, — рыкнула я, прикидывая варианты. — Идем искать местное парнокопытное на коновязи. Или топаем пешком до точки эвакуации, если хочешь умереть от истощения в пустыне.

Мартин промолчал, но его взгляд вдруг метнулся к Лиа. Девчонка, которая до этого лишь жалась к его спине, вдруг перестала плакать. Она не отрываясь, почти завороженно смотрела на выдранные провода и искореженную панель зажигания. Лиа сделала робкий шаг вперед, но тут же испуганно отшатнулась, поймав мой свирепый взгляд.

— Лиа? — тихо позвал курсант. Он мягко, очень осторожно коснулся ее плеча, заставляя посмотреть на себя. — Что такое? Ты что-то увидела?

— Я... Это... — она судорожно сглотнула, снова вжимая голову в плечи. — Мы пешком... Не успеем... Поймают…

— Эй, посмотри на меня. Не бойся, — Мартин намеренно сделал полшага в сторону, заслоняя ее от меня своим телом, и ободряюще улыбнулся. В этот момент он вдруг перестал быть испуганным мальчишкой и показал ту самую выправку, за которую его взяли в Академию. И из-за которой он стал третьим по силе среди сиамов. — Агент Нова выглядит сурово, но она здесь, чтобы вытащить нас. Ты разбираешься в этой технике?

Лиа шмыгнула носом, переводя взгляд с лица Мартина на искореженную панель.

— Я... Я из колонии на Веге-6. До того, как пираты напали на мой… На меня, я работала младшим инженером в шахтах, — ее голос всё еще дрожал, но с каждым словом становился всё увереннее. — У нас там была сплошная аналоговая техника из-за магнитных бурь. Это... Это старая модификация роторного двигателя. Обычная механика.

Я удивленно подняла бровь, скрестив руки на груди.

— И ты сможешь завести эту колымагу без ключа? — спросила я уже без прежнего раздражения.

Лиа посмотрела на Мартина. Тот коротко, ободряюще кивнул ей, словно передавая командование. Девчонка глубоко вдохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, решительно отстранила курсанта и подошла к квадроциклу.

От ее слез не осталось и следа. Спина выпрямилась, а взгляд стал цепким и холодным, так смотрит хирург на операционный стол. Оказавшись в родной стихии механизмов, она мгновенно преобразилась. Лиа засунула свои тонкие пальцы прямо в мешанину проводов.

— Очень надежные движки, если знать архитектуру, — пробормотала она быстрым, профессиональным тоном, уже совершенно не обращая на нас внимания. Она ловко выдернула два толстых провода: красный и в черной оплетке, — зачистила контакты ногтями и уверенно скрутила их вместе. — Искру дает магнето. Нужно только пустить ток в обход стартера...

Сноп коротких синих искр осветил ее сосредоточенное лицо. Двигатель чихнул, выплюнул клуб сизого дыма и вдруг утробно, мощно зарычал, оживая. Машина мелко завибрировала, готовая сорваться с места.

Лиа вытерла руки о свое грязное платье, отступила на шаг и скромно, но с явным профессиональным достоинством посмотрела на меня:

— Готово, мэм. Можно ехать.

Я перевела ошарашенный взгляд с ревущего мотора на эту худенькую «принцессу», а затем на Мартина, лицо которого сейчас буквально светилось от гордости за нее.

«А мальчишка-то не промах, — мысленно хмыкнула я. — Умеет работать с гражданскими. И загадок в этой девчонке явно больше, чем кажется».

— Впечатляет. Беру свои слова назад о балласте, — искренне бросила я, запрыгивая на место водителя. — Грузитесь назад! И держитесь крепче, рессор тут нет!

Мартин бережно подсадил Лиа на заднее сиденье, запрыгнул следом и намертво вцепился в металлические дуги, прикрывая ее собой.

Я выжала газ. Тяжелая машина сорвалась с места, взметая фонтаны песка, и мы понеслись прочь от лагеря. Прямо в бескрайнюю, ледяную ночную пустыню, навстречу черным скалам, где нас уже должен был ждать спасательный маячок. Миссия возобновилась, и теперь, когда мой желудок был полон, а в команде оказался нежданный толковый инженер, я была готова разорвать любого, кто встанет у нас на пути.

Ночная пустыня Сиама оказалась не менее жестокой, чем дневная. Если днем песок обжигал, как раскаленная сковорода, то сейчас морозный ветер пробирал до самых костей, выдувая остатки тепла из наших легких туник. Тяжелый песчаный квадроцикл ревел, как раненый зверь, подпрыгивая на барханах. Я выжимала из него максимум, вцепившись изо всех сил в руль.

Сзади, на пассажирском сиденье, Мартин отчаянно держался за металлическую дугу одной рукой, а второй намертво прижимал к себе Лиа.

«Фаро, что по хвосту?» — мысленно запросила я, уворачиваясь от очередного скалистого выступа.

«Преследования не зафиксировано, капитан. Лагерь находится на расстоянии двадцати четырех километров. Судя по радиоперехватам, пропажу особи номер двадцать три и объекта Фольц еще не обнаружили. Лорд Ваи пребывает в фазе глубокого медикаментозного сна. Эффективность вашего препарата оказалась... Впечатляющей».

«Я бы назвала это "дозой для слона". Где эти чертовы горы?»

«Прямо по курсу. Дистанция — три километра. Рекомендую сбросить скорость, рельеф становится критически неровным».

Спустя десять минут черные, похожие на обломанные клыки скалы выросли прямо перед нами, перекрывая горизонт. Дальше ехать было невозможно: угол наклона стал слишком крутым, а песок сменился острыми каменными осыпями.

Я заглушила двигатель. Наступившая тишина показалась оглушительной.

— Приехали. Дальше пешком, — скомандовала я, спрыгивая на землю и забирая у Мартина одну из фляг с водой. — Нам нужно подняться на плато. Там активируем маячок и ждем транспорт.

Курсант кивнул, помогая девушке слезть с квадроцикла. Лиа держалась за руку Мартина как за спасательный трос.

Мы начали подъем. Сначала идти было легко, но вскоре тропа сузилась, петляя между глубокими расщелинами. Ночная тьма скрадывала очертания, превращая каждый валун в затаившегося монстра.

«Капитан, через сто метров развилка. Вам нужно взять правее, вдоль высохшего русла», — скомандовал Фаро, выводя на мою сетчатку зеленую стрелку.

Я дошла до развилки. Посмотрела направо: там чернел узкий, неприветливый провал, от которого веяло сквозняком. Посмотрела налево: более широкая, пологая тропа, мягко уходящая вверх. Моя интуиция вдруг настойчиво зашептала, что правый путь — это ловушка.

— Идем налево, — уверенно сказала я вслух.

«Капитан! Вы отклоняетесь от маршрута! — возмутился ИИ. — Плато находится на северо-востоке. Вы идете на северо-запад!»

«Фаро, там, справа, слишком узко. Если это логово какого-нибудь местного хищника, нам негде будет развернуться. Налево мы выйдем к той же вершине, просто в обход».

«Это не евклидова геометрия, капитан! Это горы! Там нет "в обход", там тупик!»

Я проигнорировала его вопли и уверенно повела свою маленькую группу по левой тропе. Через полчаса изматывающего подъема пологая дорога внезапно уперлась в абсолютно гладкую, отвесную скалу высотой метров тридцать.

— Эм... Агент Нова? — робко подал голос Мартин, тяжело дыша. — Мне кажется, здесь нет прохода.

Я молча стояла перед стеной, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

«Я же говорил, — голос Фаро сочился синтетическим сарказмом. — Ваш топографический кретинизм снова победил здравый смысл и спутниковую навигацию. Теперь нам нужно спускаться обратно. Мы потеряли сорок минут».

— Заткнись, — прошипела я сквозь зубы.

— Простите? — не понял Мартин.

— Это я не тебе. Разворачиваемся! Идем обратно до развилки.

Два часа мы блуждали по горному лабиринту. Я спорила с Фаро на каждом повороте. Из-за моей гибридной природы человеческий ген сыграл со мной злую шутку, практически полностью подавив ту часть мозга, которая отвечала за интуитивную пространственную ориентацию. Мой личный «топографический кретинизм» был настоящим проклятием, и, если бы не ИИ, выступающий в роли моего внутреннего компаса, генералы Флота в жизни не допустили бы меня к полевым миссиям.

В конце концов, сдавшись перед неопровержимой логикой Фаро и усталым сопением Мартина за спиной, я просто постаралась выключить свою вопящую об опасности ложную интуицию и пошла строго по зеленым стрелкам навигатора. Было сложно, все время тянуло свернуть с тропы, но я упрямо игнорировала эти позывы. Ощущалось это, как долгая задержка дыхания и попытки организма заставить меня дышать, то бишь свернуть. Сопротивляться им было очень тяжело. Все же какие-то инстинкты у моего второго генома были, в отличие от человека, у которого инстинктов нет уже несколько десятков тысячелетий.

Когда мы, наконец, вскарабкались на широкое, обдуваемое всеми ветрами каменное плато, небо на востоке уже начало сереть.

— Мы на месте, — выдохнула я, опираясь о ближайший камень и доставая из внутреннего кармана туники крошечный металлический цилиндр.

Я скрутила колпачок и нажала кнопку. Маячок коротко пискнул, мигнул синим светом и начал транслировать сигнал на зашифрованной частоте. Теперь оставалось только ждать.

Мы спрятались за крупными валунами, укрываясь от ледяного сиамского ветра. Лиа, измотанная страхом и ночным переходом, свернулась калачиком и почти сразу уснула, положив голову на колени Мартину. Сам курсант сидел прямо, напряженно вглядываясь в предрассветное, усыпанное чужими звездами небо.

Несколько минут мы сидели в полной тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра, гуляющего между скал.

— Агент Нова... — наконец хрипло, вполголоса позвал Мартин, стараясь не разбудить спящую девушку.

— Для своих — просто Клео, — отозвалась я, не отрывая взгляда от горизонта. — А то от этого «агент» я чувствую себя покрытым пылью штабным генералом.

Курсант слабо, нервно улыбнулся.

— Клео... А кто за нами прилетит? — Мартин поежился от холода и с сомнением посмотрел наверх. — Флотские крейсера? Но ведь орбита Сиама наглухо закрыта. Любой наш транспорт с эмблемой Альянса собьют еще на подлете. Как нас вообще заберут?

Я усмехнулась, потирая замерзшие плечи.

— Флот здесь не пройдет, Мартин. За нами прилетит контрабандист. Пиратское судно.

Курсант вздрогнул и недоверчиво нахмурился.

— Пираты? Но как они сядут на планету, не вызвав подозрений?

— В этом вся суть, — я привалилась спиной к холодному камню. — Только пиратское судно с товаром имеет официальное право приземлиться на Сиаме. Этот народ активно торгует с черным рынком. У меня четкая договоренность: мой человек, сейчас торчит на подлете к системе с трюмом, полным дефицитного груза, благо, на этот раз не живого. По легенде он садится в главном космопорту, завершает сделку с местными властями и получает разрешение на взлет.

Мартин слушал, затаив дыхание.

— А дальше?

— А дальше, пролетая над этим самым горным хребтом, он ловит сигнал нашего маячка и тут же выходит в эфир с воплями о внезапной критической неисправности маршевых двигателей. Запрашивает экстренную посадку в горах, чтобы избежать крушения. Сиамы ничего не заподозрят, они привыкли, что пиратские корыта — это рухлядь, которая постоянно ломается. Он садится, быстро забирает нас и под предлогом "чудесного спасения и починки" уходит на орбиту. По-другому, к сожалению, с этой планеты не убраться. Как и не попасть сюда.

Мартин уважительно покачал головой.

— Гениально.

— Жить захочешь, еще не то придумаешь, — философски заметила я.

Курсант помолчал немного, собираясь с мыслями, а затем тихо спросил:

— Как мама? — в его голос прорвалась та самая мальчишеская уязвимость, которую он так отчаянно пытался скрыть на арене.

— Обивает пороги командования и грозится разнести штаб Звездного флота по кирпичику, если мы тебя не вернем, — хмыкнула я. — Она молодец, Мартин. Сильная женщина. Именно она рассказала нам, где тебя искать.

Мартин нахмурился, рассеянно поглаживая Лиа по спутанным волосам.

— Откуда она могла знать про эту планету? Это же закрытый сектор. Я до последнего думал, что меня взяли ради выкупа. Обычные пираты. А потом... Потом меня бросили в этот Колизей. Заставили драться. Клео, я... — его голос дрогнул, и он опустил глаза на свои руки, покрытые ссадинами. — Я убил человека там, на арене. Они сказали: либо он, либо я.

Я повернула голову и внимательно посмотрела на парня. В его глазах стоял ужас перед тем, кем он был вынужден стать ради выживания.

— Твоя мать была здесь, Мартин. Двадцать два года назад, — тихо, но веско сказала я. — Ее похитили точно так же. Она прошла Отбор, стала женой одного из лордов и смогла сбежать только через два года. Беременная тобой. Вот почему они за тобой пришли. В тебе кровь сиама.

Мартин побледнел. Он поднял на меня ошарашенный взгляд, и кусочки головоломки в его голове наконец-то сложились в единую, пугающую картину.

— Так вот почему те старики на судилище твердили про «возвращение семени»... — прошептал он. — Создатели... Мама прошла через всё это?

— Прошла и выжила. И ты выжил, — я жестко рубанула рукой по воздуху, прерывая его самобичевание. — Ты курсант Звездного флота. Твой первостепенный долг — вернуться живым. То, что случилось на арене — вина тех, кто бросил вас туда, а не твоя. Вернешься в Академию, пройдешь курс у мозгоправов и станешь отличным офицером. Только, ради всех черных дыр, подтяни навигацию! А то будете блуждать в космосе, как мы сейчас в этих горах.

Мартин издал смешок, больше похожий на всхлип, и смахнул с лица грязный пот. Напряжение, державшее его стальной хваткой все эти месяцы, начало понемногу отпускать.

— Спасибо вам, Клео, — искренне сказал он. — Я видел, что лорд Халидан сделал на арене. Этот мужчина... Он чудовище. Если бы вы не успели его усыпить в шатре, я даже боюсь представить...

«Чудовище? Возможно. Но потрясающе горячее чудовище», — мелькнула в голове совершенно неуместная мысль, от которой по телу пробежала фантомная дрожь.

«Капитан, я фиксирую повышение температуры вашего тела при упоминании лорда Ваи. Рекомендую...» — тут же влез Фаро.

«Отключи термодатчики и не лезь в женские секреты!» — мысленно рявкнула я на ИИ, а вслух произнесла с безупречно невозмутимым видом:

— Поверь, курсант, у меня всё было под контролем с самого начала. Этот лорд даже понять ничего не успел.

«Ложь во благо, капитан?» — саркастично уточнил встроенный напарник. Я лишь мысленно показала ему неприличный жест.

— Главное, что мы выбрались, — Мартин посмотрел на звезды. — Больше никаких сиамов. Никаких боев.

«Капитан, фиксирую приближение объекта с орбиты. Сигнатура совпадает с базой данных пиратских судов. Это наш транспорт», — сообщил Фаро, прерывая нашу идиллию.

С неба, очень шумно, используя грави-компенсаторы, опустился небольшой, потрепанный контрабандный шаттл. Его обшивка была изрыта микрометеоритами, а на борту красовалась полустертая эмблема какой-то независимой торговой гильдии. Корабль завис в метре над плато, и его задняя аппарель с лязгом откинулась.

На рампе стоял мужчина. Тот самый блондин-вербовщик в потертой кожаной куртке, с которым я договаривалась о побеге еще в баре на Маврике, прежде чем внедриться в партию похищенных невест.

— Ну наконец-то! — крикнул он, перекрывая гул двигателей. — Я уж думал, тебя там пустили на ремни для местной знати! Давай, шевели поршнями, у нас мало времени! У меня датчики орут, что сканеры космопорта уже прощупывают этот сектор!

Я схватила Мартина за плечо и толкнула вперед.

— Быстро на борт!

Мы взбежали по металлическому пандусу. Вербовщик нажал кнопку на запястье, собираясь закрыть шлюз, но тут его взгляд упал на нашу группу. Он нахмурился, пересчитывая нас пальцем.

— Эй, подруга. Мы договаривались на двоих. Ты и щенок из Академии. А это что за бонусная единица? — он ткнул пальцем в сжавшуюся Лиа.

— Обстоятельства изменились, Рик, — твердо сказала я, загораживая девчонку собой.

— Мой шаттл не резиновый! — возмутился пират, упирая руки в бока. — У меня топливо рассчитано по граммам! Я не благотворительная организация, чтобы вывозить отсюда весь сиамский гарем! Выкидывай ее, или остаетесь все трое!

Мартин дернулся вперед, сжимая кулаки, но я перехватила его руку.

— Успокойся, — я посмотрела прямо в глаза контрабандисту. — Двойной тариф за третью душу на борту. Кредиты переведу на твой анонимный счет, как только выйдем из глушилки Сиама. У меня прямой доступ к спецфонду флота.

Глаза вербовщика алчно блеснули. Он пожевал губу, оценивая риски и прибыль.

— Тройной тариф, — нагло заявил он. — И ты оплатишь мне чистку фильтров, если мы наглотаемся пыли на взлете.

— По рукам. А теперь закрывай эту чертову дверь, пока нас не засекли радары Колизея!

Рик ударил по панели на запястье. Тяжелая металлическая аппарель с натужным гудением поползла вверх, медленно отрезая нас от ледяного воздуха Сиама.

Я бросила последний взгляд на продуваемое ветрами плато, и в этот момент моя интуиция взвыла так, что заложило уши. Там, у самого края скалистого подъема, откуда мы ранее пришли, из предрассветной мглы вынырнули темные силуэты.

«Капитан, множественные тепловые сигнатуры! — панически заорал Фаро. — Вооруженный отряд! И... О, создатели...»

Мне не нужны были его сканеры, чтобы узнать эту фигуру. Я не только ее видела, но и основательно пощупала прошлой ночью. Впереди отряда, возвышаясь над остальными воинами, замер лорд Халидан Ваи. Даже на расстоянии в пару сотен метров я физически ощущала волны его первобытной ярости, способные, казалось, расплавить камни. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел прямо на нас, понимая, что они слишком далеко и уже никак не успеют помешать взлету.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Полтора часа. Я вкатила ему дозу транквилизатора, способную свалить с ног стадо носорогов и рассчитанную на восьмичасовую кому, а он пробыл в отключке от силы полтора часа! Этот мужчина был воистину невероятен. Монстр с феноменальным метаболизмом и пугающей силой воли.

И, черт возьми, в этот момент, в своей ярости потерявшего добычу хищника, он был просто великолепен.

Поддавшись внезапному, совершенно безрассудному порыву, я шагнула к самому краю закрывающейся аппарели. Глядя прямо на темный силуэт лорда Сиама, я картинно приложила пальцы к губам и послала ему издевательски-нежный воздушный поцелуй.

Лязг! Створки захлопнулись, погружая грузовой отсек в полумрак дежурного освещения.

Шаттл резко дернулся, вдавливая нас в пол, и свечой ушел в небо. Перегрузка тут же швырнула меня в жесткое пассажирское кресло. Я видела, как Мартин вцепился в руку Лиа, шепча ей, что теперь всё будет хорошо.

Мы пробивали атмосферу планеты, оставляя позади пески, Колизей и разъяренного огромного блондина, который теперь точно знал: его новоявленная жена оказалась совсем не той покорной «серой мышью», какой хотела казаться.

«Мы покинули орбиту Сиама, капитан. Выходим в открытый космос, — с нескрываемым облегчением отрапортовал Фаро. — Системы связи восстановлены. Отправляю зашифрованный рапорт генералу. Миссия "Выйти замуж" официально завершена».

Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце. Завершена.

Тогда я еще не знала, что Галактический Союз и его жадные политики уже приготовили для меня новый, куда более изощренный сюрприз. И что мой фиктивный сиамский брак — это только начало.

Контрабандный шаттл Рика пах застарелым машинным маслом и дешевым синтетическим табаком. После терпких благовоний и раскаленного песка Сиама этот запах казался мне лучшим ароматом во вселенной: так пахла цивилизация.

Мы вышли из гиперпрыжка на подлете к Центральному сектору Союза Планет. Мартин и Лиа спали, прижавшись друг к другу на жесткой откидной скамье в грузовом отсеке. Парень даже во сне хмурился, а его рука инстинктивно сжимала ладонь девушки. Сиамская мясорубка оставила на нем глубокий след, который не сотрут даже лучшие психологи Звездного флота.

Я сидела напротив, потягивая отвратительный пиратский кофе из пластикового стаканчика, и задумчиво разглядывала курсанта. Глядя на его форменную куртку, чудом уцелевшую в передрягах, я невольно вспомнила собственные годы в Звездной Академии Земли.

«Капитан, ваш пульс замедлился. Всплеск меланхолии?» — деликатно поинтересовался Фаро.

«Просто вспоминаю, как сама носила такие же нашивки, Фаро».

Учеба далась мне с боем, причем в самом прямом смысле. Мой геном химеры делал меня абсолютным изгоем среди обычных кадетов. На занятиях по физической и тактической подготовке я была богом во плоти. На первом же курсе инструктор по рукопашному бою отправил меня в спарринг с боевым киборгом-ассистентом, чтобы «сбить спесь с первокурсницы». Спесь не сбили, зато я сбила киборгу настройки сервоприводов, случайно оторвав ему руку в броске. После этого со мной отказывались спарринговать все, кроме самых отбитых старшекурсников, да и те выходили на татами только в усиленной броне. Мне приходилось учиться главному — тотальному контролю своей силы, чтобы не убить кого-нибудь на тренировке.

Но вот теоретические и естественные науки... Это был мой персональный филиал ада.

Диплом с отличием мне так и не дали, зато дали жетон спецагента и право не подчиняться стандартным протоколам.

— Прибываем в доки нейтральной свободной торговой станции Вега, — хриплый голос Рика по интеркому вырвал меня из полудремы. — Мое корыто к военным базам Альянса на пушечный выстрел не подойдет, меня там арестуют быстрее, чем я успею чихнуть. Дальше сами. Готовьтесь на выход, спецы. И не забудьте про мои кредиты.

— Твой анонимный счет уже пополнен, барыга, — бросила я в динамик, медленно поднимаясь с жесткой койки.

Мышцы мгновенно отозвались тянущей болью. Я прошла в крошечный, пропахший ржавчиной санузел пиратского шаттла и стянула через голову грязную тунику, чтобы умыться перед выходом.

Тусклый свет лампы выхватил мое отражение в мутном зеркале. Я замерла. Вся моя шея, ключицы, плечи и бедра были покрыты багровыми и сизыми отметинами. Укусы. Засосы. Следы от огромных мужских пальцев, которые сжимали меня так, словно хотели вплавить в саму суть Сиама.

Воздух на металлической раковине подернулся рябью, и передо мной возник фиолетовый фенек. Зверек округлил и без того огромные светящиеся глаза, уставившись на мое истерзанное тело. Он картинно схватился призрачными лапками за щеки и покачал головой.

«Капитан, я фиксирую сорок три гематомы и одиннадцать следов укусов, — в голосе Фаро звучал священный электронный ужас. — Мне вызвать неотложную медицинскую помощь? Или сразу запросить у Альянса руководство по выживанию при контакте с дикими животными? Что в слюне у этого монстра, что ваша регенерация не справилась за пару часов?»

— Я в порядке, Фаро, — хрипло выдохнула я, касаясь кончиками пальцев яркого засоса на ключице. И тут же по телу, вопреки здравому смыслу, прокатилась жаркая, пульсирующая волна возбуждения.

Память безжалостно подкинула картинки прошедшей ночи, заставив дыхание сбиться.

Я помнила тяжесть его большого, пышущего жаром тела в полумраке шатра. Как Халидан одним рывком разорвал на мне ткань белья, и его глаза потемнели от первобытного голода. Когда он обнажился, у меня на мгновение перехватило дыхание. Даже при его колоссальных габаритах его мужская плоть поражала воображение: налитая, пульсирующим жаром, тяжелая, пугающе внушительная в своей длине и толщине. Обтянутая горячей, бархатистой кожей с рельефной вязью вен, она выглядела как эстетически совершенное, первобытное орудие наслаждения, и этот вид заставил меня приятно содрогнуться от обжигающего предвкушения. Я помнила, как он грубо, но с какой-то отчаянной страстью развел мои бедра, властно оглаживая внутреннюю сторону ног, и вошел глубоко, медленно, мощно, до самого основания, вырывая из моего горла сдавленный, животный стон.

Это не было нежной любовной игрой. Это было свирепое соитие двух хищников.

Мои ногти впивались в его широкую спину, оставляя кровавые борозды, пока он вбивался в меня с пугающей, неиссякаемой яростью. Его горячий, влажный язык скользил по моей шее, зубы сжимались на нежной коже, заставляя меня кричать и выгибаться дугой навстречу его толчкам. Я думала, что моя нечеловеческая выносливость спасет меня, но этот сиамский дьявол обладал поистине монструозным темпераментом. Он брал меня снова и снова, меняя позы, доминируя, заставляя захлебываться в криках. И каждый раз он доводил меня до такого искрящегося, ослепительного оргазма, от которого перед глазами взрывались сверхновые, а сознание балансировало на грани отключки.

В какой-то момент я забыла про миссию. Забыла про Альянс, про Мартина, про побег. Остались только запах его пота, терпкий вкус его губ и разрывающее удовольствие, когда его семя горячей волной затопило мое лоно.

«Капитан! Ваш пульс превысил сто сорок ударов в минуту! — вопль ИИ вырвал меня из сладострастного транса. Фенек сидел на раковине и отчаянно обмахивался виртуальным веером, всем своим видом изображая обморок. — Судя по вашим биометрическим реакциям на воспоминания, лорд Ваи обладает выдающимися... Тактико-техническими характеристиками. Я даже зашифровал часть логов с ваших зрительных нервов из соображений цензуры, чтобы не сжечь свои материнские платы!»

— Заткнись, извращенец, — я мысленно усмехнулась, плеснув в лицо ледяной водой и натягивая чистую запасную одежду, скрывая все следы этой сумасшедшей ночи. — Подъем, молодежь! — крикнула я в отсек. — Наша остановка.

Вега встретила нас неоновым хаосом. Толпы торговцев, контрабандистов и наемников всех рас сновали по металлическим палубам доков. Мы с Мартином, который крепко держал за руку испуганно озирающуюся Лиа, быстро затерялись в толпе.

Пробираясь по злачным уровням станции, мы вышли к закрытому шлюзу, где нас уже ждал неприметный военный курьерский челнок Альянса. Никаких опознавательных знаков, только офицер в штатском у трапа, который коротко кивнул мне, узнав коды доступа. Пересадка прошла без сучка без задоринки.

Спустя двое суток полета штаб-квартира Звездного флота встретила нас ослепительно-белым светом стерильных коридоров, суетой военных и строгим гулом работающих систем. Контраст с варварским, пыльным Колизеем был настолько разительным, что первое время резал глаза.

Едва мы миновали зону карантинного контроля и вышли в зал ожидания, как к нам навстречу бросилась женщина, Мария Фольц, заметно постаревшая за эти месяцы, с заплаканными глазами и дрожащими руками.

Мартин вырвался вперед, и они сжались в объятиях с такой силой, словно боялись, что реальность снова рассыплется на куски. Лиа скромно стояла чуть позади, теребя край своей туники, пока Мартин не обернулся и не притянул ее к себе, что-то шепча матери.

А я стояла в стороне, чувствуя, как под форменной курткой всё еще ноют следы от губ сиамского лорда, и понимала, что эта миссия закончилась, но моя личная агония, кажется, только началась.

Я отступила на шаг, наблюдая за ними и чувствуя легкий укол светлой зависти.

«Напоминание, капитан: по завершении отчета вам следует связаться с профессором Артуром Нова. Он звонил в штаб тридцать два раза за последние сутки», — тактично подсказал Фаро.

«Свяжусь. Надеюсь, он звонил из ресторана, где ужинал с доктором Эванс», — мысленно улыбнулась я.

Оставив Мартина с матерью, Лиа и медиками, я направилась прямиком к генералу Ридли, моему непосредственному руководителю.

Кабинет начальника спецподразделения пах крепким кофе и властью. Генерал Ридли, седой, сухощавый мужчина с цепким взглядом, сидел за массивным столом.

— Агент Нова. Рад видеть вас живой, — он кивнул, не скрывая облегчения. — Отчет о миссии?

— Задание «Выйти замуж» выполнено, сэр. Курсант Мартин Фольц доставлен на базу живым и относительно здоровым. Физических увечий нет, психологическое состояние требует вмешательства профильных специалистов.

— Отличная работа, Клео, — генерал откинулся на спинку кресла. — А теперь объясните мне, агент, что это за незапланированный груз?

— Девушка по имени Лиа, сэр. Курсант Фольц проявил излишнее благородство и отказался эвакуироваться без своей... Гм... Сиамской жены. Учитывая обстоятельства, я приняла тактическое решение взять ее на борт, чтобы не ставить миссию под угрозу. Обычная похищенная, сэр. Ей нужно убежище.

Генерал Ридли странно пожевал губами. Он нажал пару кнопок на своем пульте, и над столом вспыхнула голограмма. Лицо, вращающееся в синеватом свете, было до боли знакомым. Те же тонкие черты, тот же испуганный взгляд, только волосы аккуратно уложены, а вместо грязной туники дорогая униформа престижного пансиона.

«Капитан... — голос Фаро внезапно сел. — Фиксирую стопроцентное совпадение биометрических данных».

— Обычная похищенная, говорите? — голос генерала стал опасно тихим. Он сложил руки домиком и тяжело посмотрел на меня. — Агент Нова, вы хоть понимаете, кого именно вы притащили с закрытой планеты?

Я нахмурилась, переводя взгляд с голограммы на генерала.

— И кого же?

— Это Лиандра Вэнс. Младшая дочь президента планеты Каракас, одной из богатейших систем в нашем секторе, — отчеканил генерал, и каждое его слово падало в тишину кабинета, как свинцовая гиря. — И проблема, Клео, заключается в том, что Лиандра Вэнс не числится в списках похищенных.

Я удивленно вскинула брови.

— То есть как? Она сама туда полетела?

— Восемь месяцев назад частный крейсер президента Каракаса, на котором она летела с каникул, потерпел крушение на границе Диких секторов. Спасательные отряды нашли только обломки. Девушка была официально признана погибшей. У них был национальный траур, черт возьми!

Я замерла, чувствуя, как внутри начинает раскручиваться пружина профессиональной паранойи. Если дочь президента не просто выжила, а оказалась на пиратском невольничьем рынке, а затем на Сиаме...

— Катастрофа была подстроена, — медленно, вслух произнесла я. — Кто-то на самом верху Каракаса продал девочку пиратам, а крушение сымитировал, чтобы замести следы.

— Именно, — мрачно кивнул Ридли. — И теперь этот «кто-то», кто обладает достаточной властью, чтобы провернуть такое за спиной президента, узнает, что девочка жива. Вытащив ее, вы, агент Нова, только что превратили рядовую спасательную операцию в дипломатическую бомбу замедленного действия.

— Что ж, сэр, — я криво усмехнулась, чувствуя, как адреналин снова привычно начинает бежать по венам. — Кажется, мой отпуск отменяется?

— Вы, как всегда, поразительно проницательны, Клео, — вздохнул генерал. — Берите девочку под круглосуточную охрану. Мы переводим вас на новое задание. И молитесь, чтобы люди, продавшие ее, не добрались до нас раньше, чем мы найдем крысу на Каракасе.

«Миссия "Выйти замуж" завершена, капитан, — философски заметил Фаро. — Добро пожаловать в миссию "Нянька для золотой девочки"».

Жилой блок элитных оперативников Центрального сектора больше напоминал высокотехнологичный бункер, чем квартиру. Прежде чем бронированная дверь скользнула в сторону, сканеры трижды проверили мою сетчатку, считали биометрию и проанализировали микрочастицы ДНК из выдыхаемого воздуха. Здесь всё было пропитано параноидальной безопасностью, функциональным минимализмом и запахом рециркулированного, мертвого воздуха.

После густых, пропитанных песком, кровью и пряностями ветров Сиама эта стерильность внезапно ударила по нервам.

Лиандра неуверенно переступила порог, озираясь по сторонам. В просторной гостиной с матовыми серыми стенами и панорамным окном, за которым пульсировал огнями бесконечный мегаполис, она казалась совсем потерянной. Девочка сжалась на краю умного дивана, нервно потирая запястья. На них всё еще виднелись бледные следы от веревок, которыми ее связывали в трюме пиратского корабля.

Я молча подошла к пищевому синтезатору. Панель привычно мигнула, распознавая мой профиль.

— Горячий шоколад. Двойная порция, — скомандовала я машине, и через секунду передо мной материализовались два дымящихся стакана.

Я поставила один перед Лиандрой, а со вторым опустилась в кресло напротив.

— Пей. Тебе нужна глюкоза, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, произнесла я.

Девочка обхватила стакан обеими руками. Ее била мелкая дрожь — отходняк после адреналинового марафона последних суток накрывал ее с головой.

— Агент Нова — Лиа подняла на меня огромные, полные слез глаза. — Мой отец и правда уже оплакал меня? На Каракасе был траур? Как такое возможно? Мы ведь подавали сигнал бедствия, когда на крейсер напали!

— Сигнал, который никто не услышал, потому что глушилки сработали раньше, — я сделала глоток обжигающего напитка, чувствуя, как тепло расходится по телу. — Тебя списали со счетов, Лиа. Мертвая принцесса — это идеальный политический рычаг. Из-за твоей "гибели" можно начать войну, перекроить торговые пути или устранить конкурентов. А вот живая заложница, за которую пираты могли бы потребовать выкуп — это лишний риск и ненужные свидетели.

Она побледнела еще сильнее.

— Значит... Кто-то из своих? Кто-то из охраны отца?

— Скорее всего кто-то гораздо выше рангом, — кивнула я. — Завтра дипломатический корпус Звездного флота свяжется с Каракасом по самым защищенным каналам. Когда мы предъявим тебя миру, там начнется настоящая буря. Полетят головы. Но до этого момента ты не должна подходить к терминалам связи и даже выглядывать в коридор. Мой блок — это крепость. Фаро контролирует здесь каждый микрон.

«Подтверждаю, — раздался в динамиках комнаты синтетический голос ИИ. Лиа испуганно вздрогнула. — Внешний периметр заблокирован. Системы жизнеобеспечения переведены в автономный режим. Вероятность несанкционированного проникновения составляет 0,0001 процента».

— Видишь? Железяка ручается головой, которой у него нет, — я ободряюще усмехнулась. — Иди отдыхать. Вторая дверь по коридору. Кровать сама подстроит жесткость матраса.

Когда Лиандра, бормоча слова благодарности, скрылась в гостевой спальне, я с шумом выдохнула и откинулась на спинку кресла. Усталость навалилась бетонной плитой.

— Фаро, соедини с отцом. Закрытый канал, — скомандовала я, разминая затекшую шею.

В воздухе над столиком развернулась голограмма. Кабинет моего приемного отца, Артура Нова, как всегда напоминал эпицентр интеллектуального взрыва: парящие в воздухе схемы ДНК, горы датападов и кружки с недопитым кофе. Сам отец выглядел всклокоченным, но при виде меня его лицо озарилось таким облегчением, что у меня защемило сердце.

— Клео! Девочка моя! — он подался вперед, чуть не смахнув локтем какой-то прибор. — Ридли сообщил, что шаттл сел. Я чуть с ума не сошел! Как ты? Твои показатели? Фаро, немедленно полный рапорт по стабильности генома!

«Биометрия в пределах нормы, профессор, — тут же отчеканил ИИ в моей голове и одновременно в динамиках моего отца. — Регенеративные функции отработали микротравмы. Однако на планете Сиам были зафиксированы аномальные гормональные всплески и...»

«Фаро, фильтр приватности!» — мысленно рявкнула я, чувствуя, как загораются щеки. Вслух же я рассмеялась:

— Пап, я в полном порядке. Пара царапин и ущемленное самолюбие, потому что мне пришлось двое суток притворяться неуклюжей идиоткой. Никаких сбоев в геноме. Химеры так просто не ломаются.

Отец шумно выдохнул, поправляя очки. На заднем фоне мелькнул белый медицинский халат — доктор Эвелин Эванс осторожно положила руку на плечо отца, ободряюще мне кивнув.

— Мы просто волновались, — отец накрыл ладонью руку Эвелин. Жест был таким естественным и теплым, что я невольно улыбнулась. — Завтра мы ужинаем в "Орионе". Эвелин забронировала столик. Если тебя выпустят с базы, присоединяйся.

— Ловлю на слове, пап. Рада за вас, — я тепло попрощалась и отключила связь.

Голограмма погасла. В комнате снова повисла идеальная, выверенная тишина. Я подошла к панорамному окну, прижимаясь лбом к прохладному сверхпрочному стеклу. Внизу реками текли огни транспортных магистралей. Неоновые вывески, голографическая реклама, миллионы людей, спешащих по своим безопасным, распланированным делам. Это был мой мир. Мир правил, технологий и логики.

Но почему тогда внутри всё выло от тоски?

Я закрыла глаза, и темнота тут же сменилась мерцанием тысяч факелов. В нос ударил запах нагретого камня и терпкого мускуса. Моя интуиция, которую я всегда считала просто полезным боевым инструментом, вдруг взвилась на дыбы. Мое измененное тело, привыкшее к постоянному контролю и сдерживанию силы среди хрупких людей, там, на Сиаме, впервые почувствовало себя правильно.

Я вспомнила Халидана Ваи. Вспомнила его льдисто-голубые глаза, которые смотрели не на агента Нову, не на генетическую аномалию, а на свою женщину. Я вспомнила его руки, способные свернуть мне шею, но прикасавшиеся с благоговением. Вспомнила обжигающий поцелуй в живот. Его клятву.

«Ир'хана вас даир...» — Даруй крепкую жизнь.

«Капитан, фиксирую скачок температуры вашего тела. Сердцебиение сто двадцать ударов в минуту, — сухо констатировал Фаро. — Причина — когнитивный диссонанс. Ваши животные инстинкты конфликтуют с рациональными установками».

— Заткнись, — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Я сама усыпила его. Я сбежала. Это была миссия. Но почему тогда я чувствую себя так, словно меня вырвали из моей собственной стаи? Земные мужчины всегда казались мне хрупкими. Я боялась их сломать. А Халидан... Халидан был стеной, непробиваемой. Идеальным альфа-хищником.

И он знал, что я из той же породы.

«Иль'ха мор». Ложь во вред. Он раскусил мою игру еще в зале смотрин, но всё равно забрал меня, позволив мне думать, что я всё контролирую.

Я резко отвернулась от окна, чувствуя, как по венам растекается жгучая смесь из растерянности и... Предвкушения.

Я сидела в своем кабинете в штаб-квартире Флота, монотонно пролистывая на датападе сухие строчки официальных отчетов. Дверь тихо скользнула в сторону, и на пороге возник Мартин Фольц.

Прошла всего неделя с момента нашего безумного побега с Сиама, но парень изменился так, что я едва узнавала в нем того нескладного юнца-навигатора, которого вытаскивала из песков. Он как-то неуловимо, пугающе быстро раздался в плечах, черты лица заострились, потеряв юношескую припухлость. Стандартная униформа Альянса сидела на нем подозрительно внатяг, а ткань на бицепсах натянулась до предела.

Но больше всего изменилась его моторика. Мартин зашел в кабинет мягким, пружинистым шагом хищника, но тут же нервно дернул плечом, словно собственное тело казалось ему чужим, тесным костюмом.

— Проходи, Фольц, — я отложила датапад и указала на кресло напротив. — Как прошли последние тесты в медотсеке?

Мартин опустился в кресло, но сидеть спокойно не смог. Он то и дело одергивал воротник, нервно тер шею, а его длинные пальцы постоянно отбивали рваный ритм по подлокотникам.

— Доктора в шоке, майор. А я... я пока просто пытаюсь не сойти с ума, — он нервно хрустнул костяшками пальцев. Звук получился пугающе громким, как хруст ломающейся ветки. Мартин дернулся от этого звука и виновато спрятал руки между колен. — Я вырос на три сантиметра за одну эту неделю. И, кажется, это еще не предел.

Он подался вперед, исподлобья глядя на меня глазами, в которых плескался благоговейный ужас.

— Клео, со мной что-то происходит. Эта планета, этот их проклятый ритуал инициации... Как будто что-то спало внутри меня долгие годы и вдруг проснулось. Моя сиамская часть. Она включилась.

Я откинулась в кресле, внимательно изучая его напряженную фигуру. В горле встал горький ком. Я смотрела на Мартина и видела в нем собственное отражение, только в ранней юности. Я слишком хорошо помнила этот животный, первобытный ужас, когда твой второй геном внезапно поднимает голову. Когда твое человеческое, рациональное «я» сжимается в комок, а тело начинает диктовать свои условия, требуя крови, доминирования и движения. Я знала, каково это — просыпаться в холодном поту от того, что инстинкты разрывают тебя изнутри.

— Что именно ты чувствуешь? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и заземляюще.

— Всё, — судорожно выдохнул он. Его ноздри дрогнули, втягивая воздух. — Запахи... Это просто сводит с ума. Я слышу, как гудят серверные кулеры на два уровня ниже нас. Я различаю ароматы так, словно раньше был абсолютно слепым: я чую ваш остывший кофе, запах гари от искрящей проводки в коридоре, запах антисептика с моих собственных рук. Вчера на реабилитационной тренировке я случайно погнул стальной поручень беговой дорожки, когда просто попытался за него ухватиться. А порез, который я получил утром, когда брился... он затянулся за пару часов. Даже розового следа не осталось. Регенерация скакнула до небес.

Он резко провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть наваждение.

— Я превращаюсь в монстра, Клео.

— Ты превращаешься в того, кем был рожден, Мартин, — жестко, но без капли осуждения ответила я. — Это пробуждение. Оно пройдет, когда ты научишься контролировать зверя, а не позволять ему контролировать тебя. Что думаешь делать дальше? Реабилитация, а потом обратно за навигационный пульт?

Мартин резко покачал головой. Он вскочил с кресла, движение было настолько стремительным и плавным, что человеческий глаз едва уловил переход, и принялся мерить шагами мой кабинет.

— Нет. Я... я больше не думаю, что навигация — это моя стихия. Сидеть в кресле, пялиться в голографические карты, рассчитывая безопасные маршруты... От одной мысли об этом меня теперь физически ломает. Мне нужно движение. Нужно дело. Мое тело требует предельных нагрузок, а инстинкты — риска и адреналина. Я подал рапорт на перевод в спецсектор. Хочу быть оперативником.

Я усмехнулась, провожая взглядом его мечущуюся фигуру. Вот так и рождаются элитные агенты. Из боли, мутаций и невозможности сидеть на месте.

— Смелое решение. Твоя семья в курсе, что их мальчик-ботаник теперь собирается стать сиамской машиной для убийств?

Мартин замер посреди кабинета. Его лицо мгновенно посветлело, напряженные, готовые к прыжку мышцы расслабились, и на мгновение сквозь облик опасного хищника снова проступил прежний, домашний Мартин.

— Да. Я долго говорил с мамой, — он слабо, искренне улыбнулся, глядя куда-то сквозь стену. — Она, конечно, сначала плакала. Испугалась жутко, когда узнала, где я был и что пережил. Но она... она у меня замечательная. Она сказала: «Марти, каким бы большим, диким и зубастым ты ни стал, ты всегда будешь моим мальчиком. Главное, что ты жив». Она поддержала мое решение с переводом. Как и всегда. У нас с ней... особенная связь. Я рад, что не потерял её.

Мы поговорили еще немного, обсуждая тонкости рапортов для спецотдела, прежде чем Фольца снова вызвали к аналитикам.

Когда за ним закрылась дверь, я тяжело опустилась в кресло. В груди разлилась болезненная, ноющая пустота. Белая зависть кольнула под ребра. У него была мать. У него была безусловная, человеческая поддержка и любовь, которая не зависела от его мутировавших генов. Ему было куда возвращаться, и был кто-то, кто принимал его любого.

А у меня... Мой приемный отец Артур был далеко, а моя настоящая мать осталась лишь строчками в засекреченных архивах.

Я подошла к встроенному бару, достала бутылку и щедро плеснула себе в стакан неразбавленного синтетического виски.

— Фаро, какова вероятность, что лорд Сиама покинет свою закрытую планету, чтобы найти сбежавшую жену? — спросила я вслух, гипнотизируя взглядом янтарную жидкость.

Воздух на спинке кресла дрогнул, и появился голографический фенек.

«Сиамы не покидают свою звездную систему без крайней необходимости, капитан. Это нарушает их изоляционистские доктрины. Вероятность его появления в Центральном секторе составляет менее двух процентов».

Я залпом выпила обжигающую жидкость. Горло свело спазмом, но этот огонь не шел ни в какое сравнение с тем жаром, что гнал мою кровь совсем не в те места.

Два процента. Статистика — вещь упрямая, но она не учитывала одного: Халидан Ваи был не из тех, кто поддается аналитике. Что-то мне подсказывало, что эти стеклянные джунгли Центрального сектора не смогут спрятать меня, когда сиамский лев выйдет на охоту.

И самое страшное заключалось в том, что какая-то темная, дикая часть меня отчаянно, до дрожи в кончиках пальцев хотела, чтобы он меня нашел.

Ресторан «Орион» располагался на одном из верхних ярусов небоскреба и по праву считался заведением для элиты. Вращающаяся платформа открывала панорамный вид на сверкающий мегаполис, тихо играла живая классическая музыка, а вышколенные официанты передвигались между столиками с грацией, запрограммированной лучшими инженерами.

Я стояла у входа, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке. На мне было темно-синее вечернее платье, идеально сидящее по фигуре, и туфли на каблуках, которые я не надевала, кажется, со времен выпускного в Академии.

— Бронь на имя профессора Артура Нова, — бросила я метрдотелю.

Меня проводили к столику у самого окна. Отец и Эвелин уже были там. Артур, как я и советовала, надел свой лучший темно-синий пиджак. Он что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя, а Эвелин смотрела на него с такой теплой, сияющей улыбкой, что у меня невольно защемило сердце. Строгая доктор Эванс сменила медицинский халат на элегантное изумрудное платье, ее волосы были красиво уложены. Они выглядели счастливыми. Настоящими.

— Папа! Эвелин! — я подошла к столику, широко улыбаясь.

Отец вскочил, порывисто обнимая меня. От него пахло привычным одеколоном и каким-то лабораторным химикатом, который не выветривался, наверное, никогда. Эвелин тоже поднялась и мягко коснулась моей руки.

— Клео, ты прекрасно выглядишь, — искренне сказала она. — Мы так рады, что Ридли дал тебе увольнительную.

— Я сама рада вырваться из этого бункера, — я опустилась в мягкое кресло, привычным, незаметным движением сканируя зал на предмет выходов, слепых зон и потенциальных угроз.

Ужин начался чудесно. Мы заказали еду, пили легкое вино с Альфа Центавры и говорили о пустяках. Я искренне наслаждалась тем, как отец ухаживает за Эвелин: подливает ей вино, пододвигает тарелку, смущенно замолкает, когда их руки случайно соприкасаются. Я столько лет мечтала, чтобы этот гениальный, но бесконечно одинокий ученый, посвятивший жизнь неизвестному подкидышу-химере, наконец-то обрел свое собственное, простое человеческое счастье.

— Знаете, я давно хотела вам сказать, — я подняла бокал, глядя на них обоих. — Я очень за вас рада. Вы оба самые близкие люди в моей жизни. И видеть вас вместе... Это лучше, чем любая успешно завершенная миссия.

Эвелин смущенно опустила ресницы, а отец просиял, накрыв ее ладонь своей.

— Спасибо, Клео. Для нас это тоже очень много значит, — Артур откашлялся, пытаясь скрыть волнение, а затем внимательно, по-ученому цепко посмотрел на меня.

Его взгляд скользнул по моей прямой спине, по рукам, лежащим на столе. Улыбка на его лице стала чуть более задумчивой.

— Всё хорошо, пап? У меня тушь размазалась? — пошутила я. Макияж давно наносился за секунды и никогда не тёк.

— Нет... Просто... — он чуть нахмурился, поправляя очки. — Ты изменилась, Клео.

— Разумеется, Артур, она ведь только что с тяжелого задания, — попыталась перевести тему Эвелин, но отец покачал головой.

— Нет-нет, я говорю не об усталости. Я знаю физиологию своей дочери лучше, чем кто-либо в галактике. Клео... Твоя моторика. Ты сидишь, как натянутая струна. Раньше, возвращаясь на базу, ты расслаблялась. А сейчас...

Он подался вперед, понизив голос.

— Твои рефлексы обострены до предела. За те сорок минут, что мы здесь сидим, ты проследила взглядом за каждым официантом, оценила дистанцию до дверей и ни разу не оперлась на спинку кресла. И твой взгляд... В нем появилось что-то диковатое. Неукротимое. Как у снежного барса, которого зачем-то посадили в стеклянную клетку. Сиам так сильно на тебя повлиял?

Я замерла. Вилка в моей руке предательски дрогнула, пустив по фарфоровой тарелке едва слышный скрежет.

«Профессор Нова демонстрирует выдающиеся аналитические способности, — тут же вклинился Фаро в моей голове. — Ваш базовый уровень кортизола и адреналина сейчас на пятнадцать процентов выше обычной "мирной" нормы. Ваши зрачки расширяются при любом резком звуке. Вы находитесь в режиме боевой готовности».

«Спи, Фаро!» — мысленно огрызнулась я, а вслух постаралась выдать самую беспечную улыбку.

— Пап, ты преувеличиваешь. Просто отбор на Сиаме — это не курорт. Там приходилось постоянно ждать удара в спину. Адреналин еще не выветрился, вот и всё.

Я могла говорить о миссии, поскольку мой отец имел доступ к этой информации и наверняка уже ознакомился с моим отчетом.

— Дело не только в адреналине, — мягко, с профессиональным интересом врача добавила Эвелин, внимательно глядя мне в глаза. — Твоя аура, Клео. Ты кажешься... Проснувшейся. Словно ты нашла там что-то, что заставило твою природу раскрыться.

Да, доктор Эвелин была посвящена в мой необычный геном, ведь работала с отцом, да и почти вошла в семью.

Я сделала большой глоток вина, чувствуя, как внутри всё сжимается. Они были слишком проницательны. Мои близкие видели то, что я отчаянно пыталась скрыть даже от самой себя. Я действительно стала другой.

В этом роскошном ресторане, среди изысканных блюд и тихой музыки, мне не хватало запаха горячего песка и сандала. Столовое серебро казалось невесомым и бесполезным, синтетическое мясо на вкус напоминало картон по сравнению с той жесткой, настоящей пищей, которую нам давали в Колизее. Которую я украла с кухни. Но главное... Мне не хватало тяжелого, подавляющего присутствия Халидана. Его взгляда, от которого плавились кости. Его первобытной, бескомпромиссной силы.

Здесь, на Земле, я была симулирующей нормальность девушкой. А там, в его черном шатре, я была настоящей, свободной.

— Всё в порядке, честно, — я накрыла руку отца своей, стараясь смягчить голос. — Просто мне нужно время, чтобы снова привыкнуть к цивилизации. К тому же, генерал Ридли не дает расслабиться. У меня новое назначение.

— Снова в поле? — тревожно нахмурилась Эвелин.

— Нет, к счастью, дипломатия. Охрана периметра на станции «Эгида». Через неделю туда начнут прибывать делегации для подписания энергетического пакта. Подробностей пока не знаю. Скука смертная: стоять в парадном кителе, улыбаться и следить, чтобы политики не передрались из-за квот на топливо.

Отец с облегчением выдохнул.

— Слава создателям. Тебе действительно нужен спокойный протокольный режим, чтобы нервная система пришла в норму.

Я кивнула, поддерживая его иллюзию.

В тот вечер я лишь улыбалась, пила вино с отцом и Эвелин, и всеми силами пыталась подавить в себе инстинкт, который упрямо твердил, что моя охота еще не закончена. Вернее, что теперь дичью стала я сама.

Прошел месяц. Скандал с Лиандрой Вэнс удалось погасить в самом зародыше: когда девочку в обстановке строжайшей секретности передали доверенным людям её отца на Каракасе, выяснилось, что заговором руководил родной дядя Лиа. Тихий семейный переворот с треском провалился, виновных изолировали, а Звездный флот получил в лице президента Вэнса могущественного и крайне сговорчивого должника.

Я же получила внеочередное звание старшего спецагента и новое задание. Отпуска, разумеется, не предвиделось.

— Мы стоим на пороге беспрецедентного энергетического кризиса, Нова, — говорил генерал Ридли, тяжело расхаживая по своему кабинету три дня назад. — Взрыв сверхновой в секторе Капеллы уничтожил наши основные плазменные заводы. Радиационный фон там не спадет еще несколько лет, а оставшиеся добывающие колонии в соседней системе прямо сейчас захвачены пиратским картелем. Альянс истощил стратегические запасы. Если ничего не изменится, наш флот встанет на прикол через три-четыре месяца. Недавний энергетический пакт с другими системами не устранит проблему. Нам жизненно необходим сиамий. Этот ресурс в несколько раз эффективнее всего, что у нас есть, и он может быстро закрыть дефицит без полной перестройки маршрутов флота.

Генерал остановился у панорамного окна, глядя на пролетающие крейсеры.

— Вы знаете, что закрытые дипломатические переговоры с Сиамом о поставках шли уже несколько лет, — продолжил Ридли, до хруста сжимая кулаки за спиной. — Но их Владыка всё это время лишь играл с нами. Он выжидал. Он просчитал этот кризис, и теперь, когда мы оказались прижаты к стенке, взвинтил цену на сиамий до запредельных высот. Загнал нас в абсолютное отчаяние. И вот теперь, насладившись нашей слабостью, он согласился лично прибыть на нейтральную станцию «Эгида» для финализации торгового договора. Вы возглавите службу безопасности дипломатического корпуса. Никаких инцидентов, Клео. Нам нужен этот контракт любой ценой.

«Политика — это искусство продавать свою гордость максимально дорого, капитан», — философски заметил Фаро. Голографический фенек, сидевший на краю стола Ридли, поправил воображаемый галстук-бабочку и выразительно закатил глаза.

Звучало как престижная и до зевоты скучная работа. Проверять пропуска, сканировать залы на наличие жучков, координировать патрули и следить, чтобы разодетые послы с разных планет не перегрызли друг другу глотки за фуршетным столом. Последний месяц полевая работа меня обходила стороной.

И вот я стояла в парадной форме Звездного флота — строгий, сидящий как вторая кожа черный китель, серебряные галуны, парализатор и тяжелый бластер на бедрах — у массивных бронированных дверей Главного зала переговоров на «Эгиде». Внутри, за огромным круглым столом уже собрались политики Союза Планет, потея от напряжения и предвкушения.

— Внимание постам, прибывает делегация. Система Сиам, — сухо щелкнул коммуникатор в моем ухе.

«Фаро, — мысленно хмыкнула я, проверяя жесткость портупеи. — Можешь поверить в это? Те самые варвары, у которых мы покупаем топливо через пиратов и контрабандистов на черном рынке, решили поиграть в высокую дипломатию.»

Воздух на уровне моего плеча подернулся рябью, и там материализовался фиолетовый фенек. Зверек сидел, вытянувшись по струнке, и даже обзавелся крошечной виртуальной фуражкой под стать моей.

«Подтверждаю, капитан. Это исторический момент, — голос ИИ звучал непривычно напряженно. — Впервые их высшее руководство покидает пределы своей глушилки. Рекомендую держать лицо и не вспоминать о вашем... Гм... Краткосрочном фиктивном браке в их секторе. Вероятность того, что в составе делегации будет кто-то из Колизея, крайне мала».

Да я и сама это понимала. Местные игры в гладиаторов и близко не стояли с правительством целой системы.

Створки шлюза в конце длинного зеркального коридора плавно разъехались. Я вытянулась по струнке, приняв самое непроницаемое выражение лица, которому меня учили в Академии. Ни единого лишнего движения. Идеальный солдат.

Делегация состояла из пяти человек. Четверо шли позади, одетые в строгие темные одежды, напоминающие одновременно мантии и легкую броню. Их лица скрывали гладкие полумаски, а двигались они с той самой текучей, бесшумной грацией тренированных убийц, которую я так хорошо запомнила.

А впереди шел он.

Мое сердце совершило болезненный кульбит, с размаху ударилось о ребра и сорвалось в бешеный, оглушительный галоп. Дыхание перехватило так, словно из коридора разом выкачали весь кислород.

Халидан Ваи.

Он не носил маску. Его длинная коса была искусно перехвачена темными металлическими кольцами, а вместо варварской чешуйчатой брони на нем был надет невероятно стильный, сшитый на заказ мундир глубокого сапфирового цвета с серебряной вышивкой. Ткань безупречно облегала его фигуру, лишь подчеркивая пугающую, нечеловеческую ширину плеч и узкие бедра.

В этой цивилизованной обстановке, среди холодного стекла, хрома и белого света станции «Эгида» его первобытная, хищная мощь ощущалась еще острее, чем в песках. Он казался огромным диким зверем, властелином пустошей, которого зачем-то нарядили в шелка, но который в любую секунду мог разорвать эту одежду и перегрызть глотки всем присутствующим.

«Фаро... — мысленно простонала я, чувствуя, как под тугим воротником кителя проступает предательская холодная испарина. — Скажи мне, что у них там тысяча лордов, и это просто очень похожий на него брат».

Фенек на моем плече пошатнулся, его голографическая фуражка слетела вниз, а шерсть замигала тревожным алым цветом. Мой встроенный напарник молчал непозволительно долго.

«Отрицательно, капитан, — голос Фаро дрогнул, что для искусственного интеллекта было сродни истерике. — Мои сканеры безошибочно фиксируют биометрию вашего законного сиамского супруга. Но... Создатели, Клео, вы не понимаете».

«Чего я не понимаю?!»

«Я только что подключился к обновленной дипломатической базе данных Союза, которую нам предоставили минуту назад. Халидан Ваи не просто лорд».

Фенек схватился призрачными лапками за голову, выводя над собой огромную пульсирующую надпись «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА».

«Его официальный титул: Владыка Сиама. Он Абсолютный Правитель всей их звездной системы. Единоличный монарх пяти обитаемых планет с многомиллиардным населением и владелец шести необитаемых миров, где, собственно, и добывается весь сиамий».

Я едва не поперхнулась воздухом, хотя внешне осталась неподвижной, как статуя.

Правитель всей системы? Владыка одиннадцати планет?!

Мой мозг отказывался состыковывать факты. Если он — абсолютный монарх, чье состояние и власть не поддаются осмыслению, то какого черта он делал на грязной арене в Колизее?! Зачем правитель целой цивилизации участвовал в примитивном отборе невест на одной из своих пыльных планет, валяясь на шкурах в походном шатре?! Зачем ему вообще понадобилось бороться за право первого выбора среди похищенных контрабандистами женщин, если по щелчку его пальцев ему могли доставить лучших красавиц со всей галактики?!

«Черт! Кажется, он меня заметил», — нервно пронеслось в голове.

«Он не просто заметил вас, капитан. Вектор его взгляда сфокусирован на вашей переносице», — панически добавил Фаро, а голографический зверек трусливо юркнул мне за воротник, выглядывая оттуда одними светящимися глазами.

Еще как сфокусирован.

Когда делегация поравнялась с постом охраны, Халидан вдруг остановился. Одно едва заметное движение его руки, и свита мгновенно замерла за его спиной, словно вкопанная. Высший лорд Сиама медленно повернул голову. Льдисто-голубые, невыносимо яркие глаза впились в мое лицо.

Я не отвела взгляд. Стояла неподвижно, заложив руки за спину, и смотрела прямо на него с холодным, профессиональным равнодушием спецагента. Ни один мускул на моем лице не дрогнул.

Его губы дернулись. Вместо ярости обманутого мужа, у которого украли добычу прямо из-под носа, на его лице расцвела медленная, невероятно порочная и предвкушающая улыбка. Она сулила мне такие проблемы, от которых не спасет даже весь Звездный флот.

Он склонил голову набок, откровенно, по-хозяйски окинув меня взглядом с ног до головы: от начищенных форменных ботинок до гладко зачесанных под фуражку темных волос, задерживаясь на изгибах, которые теперь не скрывал уродливый кремовый мешок.

— Форма тебе к лицу, моя обманщица, — произнес он на чистейшем, безупречном межгалактическом, без малейшего намека на тот варварский акцент, который я слышала в Колизее.

Его низкий, вибрирующий голос резанул по нервам, заставив волоски на моих руках встать дыбом. Он не стал дожидаться моего ответа или какой-либо реакции. Коротко усмехнувшись своим мыслям, Халидан развернулся и широким шагом прошел в зал переговоров. Тяжелые двери сомкнулись за ним.

Я судорожно выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Фенек осторожно выполз из-за моего воротника, достал виртуальный белый флажок и меланхолично вытер им несуществующий пот со лба.

— Агент Нова, статус? — раздался в наушнике голос начальника смены. — Почему делегация останавливалась?

— Проверка, визуальный контакт, сэр, — хрипло отрапортовала я. — Всё в норме.

«В норме? — саркастично переспросил Фаро, скомкав флажок. — Капитан, абсолютный монарх, которого вы накачали лошадиной дозой транквилизатора и бросили в пустыне, только что назвал вас своей обманщицей на дипломатическом приеме. Боюсь, норма для нас закончилась».

Первый день переговоров длился восемь часов. Я стояла на посту, периодически сменяясь для обхода периметра, но мои мысли то и дело возвращались к мужчине за круглым столом.

Сквозь камеры внутреннего наблюдения, к которым у меня был доступ, я видела, как Халидан ведет дела. Он сидел в кресле с той же ленивой грацией, с какой восседал на каменном постаменте в Сиаме. Политики Союза суетились, размахивали графиками, предлагали схемы инвестиций, а он лишь изредка бросал короткие фразы, которые разбивали их аргументы в пыль. Он был дьявольски умен. Он прекрасно знал экономику Союза и играл с нашими дипломатами, как кот с полумертвыми мышами.

Вечером, когда официальная часть завершилась, делегации разошлись по своим комнатам на станции. Сиамам выделили целый люксовый ярус.

Моя смена закончилась. Я сдала тяжелый бластер в арсенал, оставив при себе лишь скрытый парализатор и тактический нож в сапоге, и направилась в оранжерею «Эгиды» — огромный купол с искусственным климатом и живыми растениями, где агентам разрешалось снимать стресс после смен.

Там пахло влажной землей, цветущей глицинией и свежестью. Я забралась в самый глухой уголок, где густо росли земные папоротники, расстегнула жесткий ворот кителя и со стоном откинула голову на спинку скамьи, закрыв глаза. Фенек спрыгнул на деревянную рейку рядом, блаженно вытянулся, раскинув лапки, и над его головой закружились зеленые значки «Восстановление системы».

Нужно было подумать. Спланировать, как избежать встреч с ним. Как не спровоцировать международный скандал.

— Знаешь, в этой форме ты выглядишь опаснее, чем в том нелепом платье. Но пахнешь так же.

Голос раздался прямо из теней, в двух шагах от меня.

Фенек подпрыгнул так, словно его ударило током, и мгновенно растворился в воздухе, оставив меня разбираться с этим кошмаром в одиночку.

«Предатель», — успела подумать я.

Я вскочила быстрее, чем мысль успела оформиться в голове. Рука метнулась к голенищу сапога, выхватывая нож.

Халидан стоял, прислонившись плечом к стволу дерева. Он снял свой парадный сапфировый мундир, оставшись в черной рубашке, расстегнутой на три верхние пуговицы. Закатанные рукава обнажали мощные предплечья, покрытые старыми, знакомыми мне шрамами.

Здесь не было охраны. Не было дипломатов. Только мы вдвоем под куполом, имитирующим звездное небо.

— Тише, агент, — он поднял руки в примирительном, но абсолютно издевательском жесте. — Я пришел без оружия. Дипломатический этикет все-таки.

— Вы нарушаете протокол безопасности, лорд Ваи, — мой голос лязгнул металлом. Я не опустила нож, держа его обратным хватом. — Этот сектор закрыт для гостей станции.

— Для меня нет закрытых секторов, Клеопатра, — он произнес мое полное имя так, словно пробовал его на вкус. Медленно, смакуя каждую букву.

Он сделал шаг ко мне. Я не отступила, хотя инстинкты вопили разорвать дистанцию. Халидан остановился, подойдя вплотную. Настолько близко, что острие моего тактического ножа уперлось прямо в твердые мышцы его живота сквозь тонкую ткань рубашки.

Он даже не опустил взгляд на лезвие.

— Ты прекрасно сыграла свою роль там, в песках, — его голос понизился до интимного шепота. В глазах плясали опасные искры. — Напуганная мышь, не способная даже стоять твердо на ногах. Я почти поверил. Почти. До того момента, как ты сорвалась с бревна. Твоя координация в падении была слишком идеальной для неумехи.

— Если вы всё знали, Владыка, то зачем выбрали меня? Зачем весь этот спектакль в Колизее? Правителю одиннадцати миров больше негде искать жену? — процедила я, чуть надавив ножом, просто чтобы напомнить ему о границах.

Халидан глухо, вибрирующе рассмеялся. Звук отдался дрожью в моих ногах.

— Политика, Клео. Традиции. Мой народ должен видеть, что их правитель чтит древние законы инициации. Я был обязан пройти отбор, как любой другой воин, чтобы подтвердить свое право на власть кровью и потом. Это ритуал. И я прохожу его далеко не впервые.

Он внезапно поднял руку. Я напряглась, готовая блокировать удар, но он лишь мягко, почти невесомо провел костяшками пальцев по моей щеке.

— Я собирался выбрать самую сильную самку и забыть о ней на следующий же день, поселив в одном из дворцов. Но потом я увидел тебя. Фальшивку, которая извалялась в грязи ради спасения какого-то сопливого щенка из Академии.

Его пальцы скользнули ниже, задев обнаженную кожу над расстегнутым воротом моего кителя.

— И знаешь, что самое забавное? — Халидан чуть наклонился, его дыхание опалило мою шею. — Там, в моем шатре, ты перестала притворяться. Твоя страсть была настоящей. Ты хотела меня так же дико, как я тебя.

— Это была миссия, — я заставила себя смотреть прямо в его льдистые глаза, игнорируя то, как предательски слабеют колени. — Я спецагент. Я сделала то, что должна была, чтобы усыпить вашу бдительность. Не льстите себе.

Улыбка Халидана стала откровенно хищной.

Он сделал то, чего не ожидает ни один из бойцов с ножом в руке. Вместо того, чтобы отстраниться или перехватить мою вооруженную руку, он шагнул еще ближе, насаживаясь на острие ножа. Лезвие прорезало рубашку, на черной ткани выступила крошечная капля крови.

Я отдернула руку с ножом инстинктивно, потрясенная его безумием. Этой заминки ему хватило. В долю секунды его рука метнулась вперед, стальной хваткой перехватывая мое запястье. Халидан дернул меня на себя, впечатывая в свою каменную грудь. Нож со звоном выпал из моих ослабевших пальцев.

— Ты можешь врать своим генералам, Клео, — прорычал он, прижимая меня к себе так крепко, что я чувствовала бешеный ритм его сердца. — Ты можешь врать самой себе. Но не ври мне. Твое тело помнит мое.

Он свободной рукой зарылся в мои гладко зачесанные волосы, грубо выдергивая шпильки. Темные пряди рассыпались по плечам.

— Переговоры только начались, моя обманщица, — прошептал Халидан, его губы остановились в миллиметре от моих. — И поверь, топливо — это последнее, что меня здесь интересует.

«Капитан, — раздался в голове тонкий от паники голос Фаро, пока где-то на периферии моего зрения мигала иконка фенека, закрывающего глаза лапками. — Протокол дипломатической неприкосновенности не предусматривает спасение от агрессивных брачных ухаживаний монархов. Рекомендую импровизировать!»

Утро началось с головной боли и экстренного вызова в штабной отсек станции.

Я стояла перед зеркалом в своей каюте, застегивая жесткий воротник кителя, и смотрела на свое отражение. Под глазами залегли едва заметные тени. Ночь после встречи с Халиданом в оранжерее превратилась в пытку. Мое измененное тело, которое генералы считали идеальным инструментом, бунтовало. Оно помнило тяжесть его рук, жар кожи, тот первобытный рык, с которым он перехватил мое запястье.

Впервые в жизни моя воля и мои инстинкты вступили в открытую, безжалостную борьбу. Как агент Союза планет, я обязана была держать дистанцию и защищать интересы альянса. Но та дикая часть меня, что спала все эти годы, отчаянно рвалась обратно, в его власть.

Воздух над раковиной подернулся рябью, и на край зеркала уселся фиолетовый фенек. Зверек нацепил на нос виртуальные очки в строгой оправе и укоризненно постучал призрачной лапкой по голографическому планшету.

«Капитан, — голос Фаро в голове звучал нарочито нейтрально, но я чувствовала его синтетическое беспокойство. — Ваш гормональный фон нестабилен. Выброс адреналина не соответствует мирной обстановке. Рекомендую медикаментозную блокировку».

«Обойдусь без химии, Фаро, — мысленно отрезала я, глядя, как фенек театрально вздыхает и снимает очки. — Просто... отключи мониторинг пульса. Меня раздражает твоя паника».

Никто на этой станции не знал всей правды. В своем официальном рапорте о завершении миссии я, разумеется, указала, что ради сохранения легенды мне пришлось пройти брачный ритуал с неким высокопоставленным сиамом, после чего я усыпила его и эвакуировалась с объектом. По жестким протоколам Звездного флота любые браки, клятвы и контракты, заключенные агентом во время работы под прикрытием, автоматически признаются недействительными.

Но это правило работало только до сегодняшнего дня.

Теперь, когда Альянс заключал официальный договор с Сиамом, он начинал признавать их законы на международном юридическом уровне. И уж брачную клятву, принесенную самому Владыке Одиннадцати миров, никто бы аннулировать не стал, особенно в условиях жесточайшего топливного кризиса.

Генерал Ридли и аналитики Союза понятия не имели о том, что произошло в шатре возле Колизея. Если бы политики узнали, что тем самым безымянным лордом из моего отчета был Халидан Ваи, и что старший спецагент Нова по законам закрытой системы является его законной женой... Меня бы тут же превратили в разменную монету. В политическую марионетку, легально привязанную к правителю империи.

Я не могла этого допустить. Как не могла допустить и того, чтобы кто-то, а особенно сам Халидан, узнал о моем геноме химеры или о встроенном в мой мозг ИИ. Для него я должна была оставаться просто невероятно ловким, дерзким человеком. Спецагентом, который его обхитрил.

В штабном отсеке царила паника. Генерал Ридли, красный от недосыпа и ярости, мерил шагами пространство перед голографической картой сектора.

— Они издеваются над нами! — рявкнул он, едва я переступила порог. — Лорд Ваи заморозил второй этап переговоров.

— Выдвинул новые требования по квотам, сэр? — спокойно спросила я, заложив руки за спину.

— Если бы! — Ридли в сердцах ударил кулаком по столу. — Он заявил, что не подпишет соглашение о поставках, пока лично не убедится в «надежности наших технологий», которые мы предлагаем в аренду. Ему, видите ли, нужна инспекция нижних инженерных палуб станции. И он требует, чтобы экскурсию проводил лично начальник смены службы безопасности. Вы, агент Нова.

У меня внутри всё оборвалось.

— Сэр, это нарушение протокола. Нижние палубы — стратегический объект. Допуск иностранных делегаций туда запрещен.

— Я знаю протоколы, Клеопатра! — Ридли устало потер лицо, и вдруг вся его привычная генеральская броня как-то разом треснула. На меня смотрел бесконечно уставший, загнанный в угол мужчина за сорок. — Но вы не понимаете масштаба катастрофы. Президент Вэнс оборвал мне всю связь, требуя результата. Альянс не просто задыхается без топлива, мы стоим на краю пропасти.

Он шагнул ко мне, понизив голос до отчаянного, хриплого шепота:

— Если Ваи развернет свои корабли и этот договор сорвется, у нас начнется глобальный коллапс ровно через три месяца. Военный флот встанет на прикол, нам нечем будет заправлять крейсеры. Мы не сможем защищать внешние рубежи, и пиратские картели разорвут наши границы на куски. Межзвездная логистика рухнет, а это значит, что на дальние колонии перестанут поступать медикаменты и продовольствие. Начнется массовый голод, мародерство, бунты! На кону выживание миллиардов людей, Нова. Поэтому вы дадите ему эту экскурсию, агент. Покажете генераторы, систему очистки — ничего секретного, пустите пыль в глаза.

— Он не инженер, сэр. Ему не нужны генераторы, — тихо сказала я, понимая, что ловушка захлопнулась.

— Мне плевать, что ему нужно! — сорвался на крик Ридли. — Выполняйте приказ. Не спускайте с него глаз, улыбайтесь, если потребуется, но верните его за стол переговоров в хорошем настроении, или нам всем конец!

Фиолетовый фенек, сидевший на краю голографической карты сектора, трагически прижал уши, достал крошечный белый платочек и театрально смахнул скупую цифровую слезу.

«Дипломатия высшего уровня, капитан, — съязвил Фаро. — Вас буквально отдают на растерзание ради бочек с топливом, прикрываясь спасением миллиардов жизней».

«Заткнись, Фаро. Готовь схемы нижних палуб».

Через час я стояла у бронированного лифта, ведущего в технический сектор. Моя команда из четырех вооруженных гвардейцев замерла позади.

Двери лифта открылись, и Халидан шагнул на палубу. На этот раз он был без своей свиты. Только он один. Вместо парадного мундира на нем была простая, но безупречно сшитая темная одежда из плотной ткани, не стесняющая движений. Волосы убраны в косу. Он выглядел как хищник, вышедший на охоту в незнакомых джунглях.

— Лорд Ваи, — я сухо кивнула. — Прошу за мной. Инженерный сектор — это зона повышенной опасности.

— Я люблю опасность, Клеопатра, — его бархатный голос отдался вибрацией где-то у меня в животе. Он прошел мимо, и я снова вдохнула этот сводящий с ума запах мускуса и сандала.

Мы спустились на самый нижний уровень. Здесь было жарко, пахло металлом и машинным маслом, а гул плазменных конвертеров заглушал шаги. Мои гвардейцы держались на почтительном расстоянии. Я шла впереди, чеканя шаг. Рядом со мной в воздухе парил голографический фенек в крошечной желтой строительной каске. Он деловито листал виртуальный планшет, с которого я механическим голосом зачитывала спецификации генераторов.

Халидан даже не смотрел на турбины. Он смотрел только на меня. Его взгляд прожигал спину сквозь плотную ткань кителя. Я чувствовала его, как физическое прикосновение.

—...Эффективность преобразования составляет девяносто два процента, что позволяет станции автономно... — монотонно продолжала я, сворачивая в узкий технический коридор между двумя огромными охладителями.

— Оставьте нас, — внезапно, не повышая голоса, но с абсолютной, леденящей властью приказал Халидан.

Мои охранники растерянно переглянулись.

— Выполнять приказ лорда не требуется, — резко бросила я своим людям, оборачиваясь. — Охрана остается...

— Я сказал, пошли вон, — Халидан бросил на них один-единственный взгляд. Взгляд человека, который привык одним словом отправлять легионы на смерть.

Мой виртуальный фенек лишился строительной каски и заметался между мной и гвардейцами, отчаянно махая лапами и беззвучно вопя: «Куда же вы, предатели?!»

Но мои бойцы, обученные не реагировать на провокации, вдруг побледнели. Давящая аура сломала их армейскую выучку или, что вероятнее, им тоже приказали во всем потакать лорду. Они нерешительно отступили за переборку, оставляя нас в глухом, вибрирующем от гула машин коридоре.

Я осталась с ним один на один.

— Вы переходите границы, лорд Ваи, — я положила руку на рукоять парализатора, но не успела даже сдвинуть его с фиксатора.

Халидан сделал молниеносный шаг вперед. Его скорость для таких габаритов была просто ненормальной. Он не стал выхватывать оружие. Вместо этого он плавно, но неотвратимо прижал меня спиной к горячей металлической переборке охладителя, нависая сверху.

Его руки легли на стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в клетку из собственного тела.

— Границы? — он низко рассмеялся, склоняясь так близко, что его нос почти коснулся моего. — Ты забавная, моя сиамская девочка. Думаешь, твои генералы смогут спрятать тебя от меня за своими приказами и протоколами? Они продадут тебя за один транспортный корабль сиамия, и мы оба это знаем.

— Я агент союза, а не товар! — прошипела я, вскидывая подбородок. Мое сердце билось где-то в горле.

— Ты — моя жена, — жестко, с нажимом произнес Халидан. Его глаза потемнели, превратившись в два штормовых океана. — Только ты и я знаем, что произошло в том черном шатре на Сиаме. Что я поклялся тебе, а ты... ответила мне. Твои начальники не знают об этом, верно? Иначе они бы не пустили тебя сюда. Ты скрываешь меня от них, Клео.

Он ударил в самую точку. Я стиснула зубы.

— Это был фиктивный ритуал. Ошибка. Миссия.

— Ложь, — он медленно, кончиками пальцев провел по моей скуле, убирая выбившуюся прядь волос. От этого контраста, его колоссальной силы и невероятной нежности, у меня подкосились колени. — Я чувствую тебя. Ты дрожишь, моя сиамская воительница. Твое сердце сейчас выломает ребра. Ты человек, но в тебе есть огонь, который я никогда не встречал у этих хрупких созданий из твоего мира. Ты другая. Ты создана для Сиама. Для меня.

Я зажмурилась на секунду. Боже, как же хотелось сдаться. Просто податься вперед, вжаться в его горячую грудь, вдохнуть его запах и забыть обо всем: о долге, о Звездном флоте, о маскировке. Моя звериная суть кричала, что перед ней идеальный альфа. Мой.

Голографический фенек тем временем носился по трубам охладителя над нашими головами, размахивая сигнальными флажками и вспыхивая красным цветом, как полицейская мигалка.

«Капитан, критический уровень стресса. Прошу, увеличьте дистанцию!» — вопил Фаро, фиксируя мое прерывистое дыхание.

Я с усилием распахнула глаза, собирая в кулак всю свою волю агента.

— Вы затягиваете переговоры ради своих... фантазий. Из-за вас могут пострадать миллиарды людей, если начнется энергетический кризис.

Халидан усмехнулся, ничуть не смутившись.

— Если потребуется, я заморожу весь ваш Союз. Я обесточу каждую вашу планету, пока они сами не принесут тебя мне на блюде. Но я хочу, чтобы ты пошла сама.

Он наклонился еще ниже, его губы скользнули по моей щеке, обжигая дыханием мочку уха.

— Перестань бегать от меня, Клео. Сбрось эту форму. Сбрось эту фальшивую покорность перед своими генералами. Ты хищница, запертая в клетке из их правил. Я видел тебя настоящую. И я заберу свое, моя жена…

Внутри меня что-то с оглушительным треском оборвалось. Месяцы выдержки, годы тренировок в академии — всё это полетело в черную дыру.

— Жена?! — ядовито, срываясь на крик, выплюнула я. Я вскинула руки, с силой упираясь ладонями в его твердую, как монолит, грудь. — Какая, к черту, жена?! Для тебя я просто инкубатор! Ты выбрал меня на арене, как племенную кобылу на базаре! Тебе плевать на меня, тебе нужна была только выносливая самка, способная выжить под твоим весом и родить тебе наследников для твоей империи!

Желваки на скулах Халидана дернулись. В его льдистых глазах вспыхнул такой дикий, первобытный гнев, что воздух вокруг нас, казалось, заискрил.

— Если бы мне нужен был просто инкубатор, я бы взял любую покорную девку из тех, что сами падали передо мной на колени! — прорычал он в ответ, вжимаясь в меня еще сильнее. Его грудь тяжело вздымалась, ударяясь о мою. — Да, я пришел на тот отбор по долгу. Пришел, чтобы найти способ спасти свой вырождающийся народ. Но в той грязи, среди рабынь вашей трусливой цивилизации, я откопал истинное сокровище!

Он перехватил мои запястья, жестко, но не причиняя боли, прижимая их к металлу стены над моей головой.

— Я выбрал тебя не для того, чтобы ты стала моей безвольной утробой, Клеопатра. Я выбрал тебя по зову зверя! Моя внутренняя суть, мои инстинкты признали в тебе пару, едва ты ступила на арену для боя. Я искал равную. Ту, чей огонь не погаснет в моей тени. Ту, кто не сломается от моей силы. И ты — моя жена. Не по какой-то фальшивой бумажке вашего Флота, а по незыблемым законам Сиама. И, что куда важнее... по законам нашей крови.

Его слова ударили меня наотмашь. Я задохнулась. Моя звериная суть, которую я так отчаянно давила в себе, взвыла от восторга, признавая правоту своего альфы. От него исходил такой концентрированный мужской жар, такая отчаянная, болезненная собственническая потребность, что у меня поплыло перед глазами.

Мое тело предавало меня. Соски под плотной тканью кителя болезненно затвердели, внизу живота всё скрутилось в тяжелый, влажный и пульсирующий узел. Я тяжело, рвано дышала, глядя в его потемневшие глаза.

«Капитан! — панически заверещал Фаро. Фенек зажмурился и закрыл уши лапами. — Критический выброс эндорфинов и окситоцина! Пульс сто пятьдесят! Вы теряете контроль над гормональным фоном!»

«Заткнись!» — мысленно рявкнула я.

Халидан тоже балансировал на грани. Его дыхание обжигало мои губы, зрачки расширились, поглотив радужку. Он медленно, словно под гипнозом, опустил взгляд на мой рот.

— Твоя кровь откликается на мою, — хрипло, почти умоляюще прошептал он, и эта внезапная уязвимость непобедимого монстра снесла мне крышу окончательно. — Я знаю, что ты хочешь того же...

Разум отключился.

Я вырвала руки из его ослабевшей хватки, вцепилась пальцами в лацканы его темной рубашки и с дикой, звериной силой рванула его на себя.

Наш поцелуй был похож на столкновение двух сверхновых. Никакой нежности. Только голод, ярость и отчаяние. Я впилась в его губы, прокусывая до крови. Халидан утробно, оглушительно зарычал, его огромные руки мгновенно обхватили меня за талию, отрывая от пола и впечатывая в переборку так, что из легких вышибло воздух. Его язык по-хозяйски, жадно вторгся в мой рот, отвечая на мою агрессию с удвоенной силой. Мы целовались так, словно пытались сожрать друг друга прямо здесь, в этом техническом коридоре, задыхаясь от жары и собственной похоти.

Мои руки лихорадочно путались в его пепельных волосах, его бедра ритмично, жестко терлись о мои, доводя меня до скулящего стона. И этот звук внезапно отрезвил меня, как ушат ледяной воды.

Что я делаю?! Это чужак! Это миссия!

Используя всю мышечную массу своей модифицированной анатомии, я уперлась руками ему в плечи и с нечеловеческим усилием оттолкнула его от себя. От неожиданности Халидан сделал полшага назад, тяжело дыша, с распухшими, блестящими от крови и слюны губами.

Фенек лежал на полу, раскинув лапки звездочкой, над его головой кружились виртуальные птички, символизирующие полный системный сбой от перегрузки нейросети.

Я сползла по стене на полшага, судорожно глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Грудь ходила ходуном.

— Ненавижу... — выдохнула я, вытирая губы тыльной стороной дрожащей ладони. А затем сорвалась на отчаянный, надломленный крик: — Что ты со мной делаешь?! Зачем ты лезешь мне в голову?! Почему... почему меня так тянет к тебе, черт бы тебя побрал?! Это ваши гребаные инопланетные феромоны? Что за химию вы используете?!

Халидан стоял напротив, медленно восстанавливая дыхание. На его лице больше не было гнева. Там расцветала медленная, торжествующая и порочная улыбка победителя. Он прикоснулся большим пальцем к своей прокушенной губе, слизнул каплю крови и посмотрел на меня взглядом, от которого можно было забеременеть.

— Это не феромоны, моя дорогая. Это не химия, — его голос был низким, бархатным рокотом. — Это твоя истинная природа, которая наконец-то просыпается и признает своего мужа. Ты можешь кричать на меня, можешь бить меня, можешь прятаться за своими генералами, но твое тело уже сделало выбор. Законы крови не обманешь.

Он плавно развернулся и пошел по коридору к выходу, бросив через плечо:

— Приведи себя в порядок, агент Нова. И продолжай экскурсию. Я умею ждать.

Путь от инженерных палуб до временного командного центра службы безопасности показался мне бесконечным. Я шла по светлым, стерильным коридорам «Эгиды», чувствуя, как под форменным кителем по спине стекает холодный пот. Кожа всё еще горела в тех местах, где ее касались пальцы Халидана.

«Капитан, пульс возвращается к допустимым значениям, — сухо отрапортовал Фаро, когда мы миновали третий пост охраны. — Но ваш уровень стресса всё еще критический. Вы осознаете политические риски вашего... взаимодействия с Владыкой?»

«Я осознаю их лучше, чем ты, железяка», — мысленно огрызнулась я, останавливаясь перед дверями кабинета Ридли и поправляя фуражку.

Генерал встретил меня напряженным взглядом. Он стоял у голографического стола, усыпанного красными маркерами, и выглядел так, словно постарел лет на десять за эти несколько часов.

— Докладывайте, агент Нова. Как прошла инспекция? — Ридли впился в меня глазами, ожидая приговора.

— Без инцидентов, сэр, — я вытянулась по струнке, выдавая идеальную ложь. Ни один мускул на моем лице не дрогнул. — Владыка Сиама осмотрел нижние уровни. Он удовлетворен состоянием наших систем и готов вернуться к обсуждению квот на завтрашнем заседании.

Ридли шумно выдохнул, тяжело опираясь руками о край стола. Напряжение, державшее его стальной хваткой, немного отпустило.

— Слава создателям... — пробормотал генерал, устало опускаясь в кресло. — Вы даже не представляете, Клео, по какому тонкому льду мы сейчас идем. Если завтра он подпишет этот договор, вы получите Орден Звездного креста.

Я промолчала, переведя взгляд на голографическую карту.

Я прекрасно понимала, почему Ридли и весь дипломатический корпус готовы были стелиться ковриком перед сиамами. Катастрофа подкралась к Альянсу с двух сторон. Сначала взрыв сверхновой в секторе Капеллы, который мгновенно сжег наши основные плазменные заводы. Радиационный фон там не спадет еще несколько лет. Вся тяжесть энергообеспечения легла на три крупнейшие резервные добывающие колонии на окраине. Но словно по злой иронии судьбы, чуть больше месяца назад они были захвачены объединенным картелем пиратов и наемников. Они взяли в заложники персонал и перекрыли поставки, требуя политической автономии.

Генералитет рассматривал вариант открытой войны. Звездный флот мог бы отправить армаду крейсеров и отбить свои планеты силой, но аналитики выдали пугающий прогноз: полномасштабный конфликт в секторах добычи означал бы полное уничтожение инфраструктуры. Пираты взорвали бы шахты при отступлении. Это привело бы к миллионным жертвам и неминуемому коллапсу. Без этих последних резервов центральные миры Союза погрузились бы во тьму через несколько месяцев, остановились бы заводы, системы жизнеобеспечения на орбитальных станциях вышли бы из строя. Открытая война — это кризис, который Союз не пережил бы.

Именно поэтому, когда закрытая, варварская система Сиам внезапно подала сигнал о готовности к торговле, дипломаты Альянса ухватились за эту возможность мертвой хваткой. Сиамий был в несколько раз эффективнее плазмы. Его фантастическая энергоемкость позволила бы Союзу планет пережить кризис без приостановки дальних экспедиций и сокращения жизненно важных поставок на колонии.

Любые другие, альтернативные решения потребовали бы катастрофических жертв: введения жесткого пайкового нормирования, заморозки исследовательских миссий с Содружеством, отмены патрулей и закрытия десятков стратегических программ. Это нанесло бы колоссальный удар по экономике и авторитету Звездного флота, отбросив развитие Союза на десятилетия назад.

Договор с Сиамом был самым оптимальным, идеальным выходом именно из-за эффективности их ресурса. И главное — он предотвращал кровопролитную бойню на окраине. Мирная торговля спасала Союз от гибели.

— Он знает, — тихо произнесла я вслух, глядя на мерцающие красные точки захваченных колоний.

— Что? — Ридли поднял на меня покрасневшие глаза.

— Лорд Ваи. Он прекрасно осведомлен о нашей ситуации с пиратами и последствиях взрыва сверхновой. Он понимает, что этот договор нужен нам больше, чем ему.

— Конечно, понимает! — генерал раздраженно махнул рукой. — У них феноменальная агентурная сеть для изоляционистов. Он держит нас за горло, Клео. Этот дикарь в шелках выкручивает нам руки, потому что знает: если он откажет, послезавтра мне придется отдать приказ о бомбардировке собственных колоний.

Ридли сжал кулаки.

— Держите его в хорошем настроении, агент Нова. Любой ценой. Всё, что он попросит в рамках протокола — обеспечьте. Завтрашний день решит судьбу миллиардов. Вы свободны.

Я отдала честь и вышла из кабинета. Двери за моей спиной с шипением закрылись.

Воздух в пустом коридоре подернулся рябью, и на уровне моего плеча материализовался фиолетовый фенек. Зверек сидел на невидимой полочке и задумчиво обмахивался крошечным веером, сложенным из бланков капитуляции.

«"Любой ценой", — саркастично передразнил генерала Фаро, выразительно приподняв бровь. — Если бы Ридли знал текущие расценки Владыки, капитан, он бы уже заказывал для вас свадебный торт и перевязывал вас подарочной ленточкой от лица всего Альянса».

«Заткнись, Фаро», — мысленно огрызнулась я, направляясь по коридору.

Но шутка ИИ ударила в самую точку. Если бы Ридли знал, какую именно цену Халидан Ваи собирался потребовать за свое топливо... Альянс продал бы меня, не раздумывая ни секунды.

Я шла по коридору к своей каюте, и мои мысли метались, как загнанные в ловушку зверьки. Владыка Сиама был гениальным стратегом. Он использовал глобальный топливный кризис Союза как идеальную декорацию для своей личной охоты.

Он шантажировал целое государство, чтобы загнать в угол одну женщину. Свою сбежавшую сиамскую девочку.

«Фаро, — мысленно обратилась я к ИИ, заходя в свою каюту и блокируя дверь на максимальный уровень доступа. — Проанализируй поведение Владыки. Чего он ждет? Почему просто не заявит свои права на меня официально?»

«Анализ поведенческих паттернов субъекта Ваи показывает высокую склонность к доминированию и контролю, — отозвался Фаро. — Если он раскроет ваш секрет Союзу, вас выдадут ему как вещь. По дипломатическому соглашению. Но, судя по его словам в инженерном секторе, он не хочет получать вас из рук ваших командиров».

Я присела на край жесткой койки, обхватив голову руками.

«Он хочет, чтобы я сдалась сама».

«Именно, капитан. Это вопрос охотничьего азарта и установления иерархии. Субъект хочет сломить вашу волю. Он создает условия, при которых вы сами сбросите форму Звездного флота и выберете его власть».

Мои губы тронула горькая усмешка.

Халидан знал о топливном кризисе. Он знал о моей преданности флоту. И он медленно, методично затягивал петлю. Завтра решающий день переговоров. День подписания. И моя интуиция химеры вопила о том, что Владыка Одиннадцати Миров подготовил к финалу свой главный, перевешивающий все аргумент.

Я легла на спину, глядя в серый потолок каюты. Тело всё еще помнило его прикосновения, а разум бился в тисках долга. Завтра мне предстояло сделать самый сложный выбор в моей жизни.

Утро финального дня переговоров выдалось пепельно-серым. Искусственное освещение станции казалось тусклым, а гул рециркуляторов воздуха оглушительным.

Я застегнула китель, проверила заряд в парализаторе и почти физически ощутила, как на плечи давит невыносимая тяжесть. Ночь прошла без сна. Я часами смотрела в темноту, перебирая варианты, просчитывая векторы атаки, пути отхода и политические лазейки. И каждый раз алгоритмы моего мозга, усиленные аналитикой Фаро, выдавали один и тот же результат: тупик.

Халидан загнал меня в идеальную ловушку, где моим главным врагом стал мой собственный долг.

В Главном зале переговоров царила атмосфера, которую можно было резать тактическим ножом. За круглым столом из черного стекла сидели бледные, покрытые испариной дипломаты Альянса. Генерал Ридли стоял у стены, скрестив руки на груди, его лицо превратилось в каменную маску.

Напротив них, откинувшись на спинку кресла с ленивой грацией сытого хищника, сидел Халидан Ваи.

Сегодня он был одет в строгий черный мундир, лишенный любых украшений, кроме серебряной цепи, скрепляющей ворот. Эта простота делала его еще более пугающим. Ему не нужны были статусные вещи, чтобы доказать свою власть, она сочилась из каждого его движения, из тяжелого взгляда льдистых глаз, подчиняя себе пространство.

Я стояла в пяти шагах позади генерала Ридли. Идеальная осанка, руки за спиной. Лицо — непроницаемая маска.

В центре стола мягко пульсировал голографический свиток: договор о поставках сиамия на ближайшие пятьдесят лет. Тот самый документ, который спасет миллиарды жизней и предотвратит кровавую войну на Окраине.

— Владыка, — голос председателя дипломатического корпуса чуть дрогнул. Он промокнул лоб платком. — Мы внесли все поправки, касающиеся таможенных пошлин. Флот Альянса обязуется не входить в закрытые сектора Сиама. Транспортировка будет осуществляться вашими судами до нейтральных зон.

Халидан медленно кивнул. Он не смотрел на текст договора. Он смотрел на меня. Этот взгляд проникал под кожу, под форму, в саму мою суть. Он отсчитывал секунды до моего падения.

— Меня устраивают эти условия, — его глубокий голос эхом разнесся по залу, заставив политиков облегченно выдохнуть.

Председатель суетливо пододвинул к нему электронный стилус. Генерал Ридли перевел дух и впервые за утро позволил себе скупую улыбку.

«Капитан, пульс Ридли нормализуется. Пульс остальных делегатов падает, — монотонно докладывал Фаро. — А вот ваш...»

«Молчи».

Халидан взял стилус. Его длинные, сильные пальцы сжали металл. Он поднес перо к голограмме. Политики подались вперед, затаив дыхание. Мир балансировал на острие этого стилуса.

А затем Владыка Сиама замер. Он не стал ставить подпись. Вместо этого он разжал пальцы. Стилус с тихим звоном упал на черное стекло стола и покатился к краю.

В зале повисла мертвая, звенящая тишина.

— Владыка? — севшим голосом выдавил председатель. — Что-то не так?

Халидан медленно поднялся. Его гигантская фигура нависла над столом, подавляя всех присутствующих.

— Я изучил историю ваших конфликтов, дипломаты, — его голос стал холодным, как космический вакуум. — Альянс не умеет держать слово. Вы предали свои собственные колонии. Вы готовы были сжечь их, чтобы не отдавать пиратам. Как я могу доверить свой ценнейший ресурс тем, кто не ценит верность?

— Мы даем гарантии! — вскочил один из министров. — Любые финансовые гарантии!

— Мне не нужны ваши кредиты, — Халидан брезгливо скривил губы. — Моя система способна купить весь ваш Альянс вместе с его долгами. Мне нужен гарант другого рода. Живой гарант. Залог того, что договор не будет нарушен.

Генерал Ридли напрягся.

— Чего вы хотите, лорд Ваи? — спросил он, делая шаг вперед.

Халидан перевел свой невыносимо тяжелый, обжигающий взгляд с политиков на Ридли, а затем точно на меня. В его глазах вспыхнул огонь победителя.

— Я требую, чтобы в знак нашего нового союза Звездный флот предоставил мне посла по особым поручениям. Офицера, который будет постоянно проживать в моем дворце на Сиаме. Этот человек станет мостиком между нашими культурами и залогом вашей честности. Если Альянс нарушит договор, посол ответит за это жизнью.

Дипломаты зашептались. Это было варварство. Средневековье. Но в масштабах предотвращения галактической войны — сущий пустяк. Пожертвовать одним офицером ради выживания миллиардов? Они бы отдали ему тысячу.

— Хорошо, — быстро согласился председатель. — Мы подберем опытного дипломата из высшего эшелона...

— Я уже выбрал, — Халидан оборвал его жестким, не терпящим возражений тоном.

Он обошел стол и направился прямо ко мне. Гвардейцы инстинктивно дернулись, но генерал Ридли резким жестом осадил их. Владыка Сиама остановился в двух шагах от меня.

— Мне не нужны ваши скользкие политики, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Мне нужен человек чести. Тот, кто доказал свою компетентность. Начальник службы безопасности, старший спецагент Нова.

Тишина в зале стала абсолютной. Ридли побледнел.

— Владыка, — процедил генерал, стараясь сохранить остатки гордости Флота. — Агент Нова наш лучший боевой оперативник. Она не дипломат. У нее нет соответствующей квалификации. Мы можем предложить...

— Мне плевать на квалификацию, генерал, — Халидан не отрывал от меня взгляда. Его аура давила так, что мне казалось, будто гравитация на станции увеличилась вдвое. — Либо со мной на Сиам летит она, либо мои корабли возвращаются домой, а вы решаете свои проблемы с пиратами самостоятельно.

Он загнал меня в угол. Изящно. Жестоко. Безупречно. Он просто поставил на одну чашу весов мою свободу, а на другую — судьбу Союза Планет.

Ридли открыл рот, чтобы выдать новую порцию возражений, его голос уже сорвался на хрип:

— Это неприемлемо! Это нарушение всех...

Резкий, металлический лязг оборвал его на полуслове. Я сделала шаг вперед, мягко отодвинув руку генерала, прикрывающую меня. Мои пальцы, до этого сжатые в кулаки, двигались теперь пугающе плавно и точно.

Сначала я коснулась воротника. Пальцы нащупали серебряные знаки отличия: мои честно заработанные «галуны», символ десяти лет крови, пота и безупречной службы. С сухим, почти болезненным треском я сорвала их с кителя. В этой тишине звук показался громче выстрела.

«Прощай, капитан Нова», — пронеслось в голове.

Я положила знаки на полированную поверхность стола. Ридли осекся, глядя на них так, словно я положила перед ним собственное отрезанное ухо.

— Клео... что ты... — начал он, но я не дала ему договорить.

Моя рука легла на бедро. Щелчок кобуры, и я медленно извлекла тяжелый армейский бластер, мой верный «М-45», который не раз спасал мне жизнь. Я чувствовала его привычный вес, тепло рукояти, которая за годы стала продолжением моей руки. Оружие с глухим, окончательным стуком легло рядом с погонами.

«Теперь ты заложница. Теперь ты — цена бочки с топливом».

Следом отправился скрытый парализатор с голенища. Затем коммуникатор с высшими кодами доступа Альянса и наручные часы со встроенным сканером. Каждая вещь была частью моей брони, частью моей личности. Снимая их, я чувствовала себя так, словно с меня заживо сдирают кожу, оставляя беззащитной перед этим холодным, торжествующим зверем.

— Хватит, — хрипло выдавил Ридли, его лицо пошло пятнами. — Клеопатра, это приказ, остановись! Мы найдем другой...

— Другого пути нет, сэр, — я впервые подняла на него глаза, и генерал замолчал. В моем взгляде он увидел то, чего боялся больше всего — ледяную готовность. — Вы сами сказали: миллиарды жизней. Я принимаю условия.

Я сняла последнюю деталь — именной жетон на цепочке. Моё имя. Моя группа крови. Моя принадлежность Альянсу. Тонкий металл звякнул, коснувшись черного стола.

Теперь я стояла перед Абсолютным Монархом абсолютно беззащитной. Разоруженной. Обнаженной в своей покорности.

Халидан наблюдал за этой «казнью» с выражением темного, жадного триумфа. Он не просто забирал меня, он наслаждался тем, как я сама разрушаю свой мир ради него. В его льдистых глазах полыхало такое дикое пламя, что мне на секунду стало трудно дышать. Это был взгляд хищника, который наконец-то загнал добычу в угол, и она сама подставила брюхо.

— Даю вам два часа на сборы, Клеопатра, — неожиданно мягко произнес он, и от этой внезапной нежности в его голосе у меня по спине пробежал мороз. — Я лично зайду за вами в вашу каюту.

Он кивнул онемевшим, раздавленным политикам, развернулся и вышел из зала. Его тяжелые шаги эхом отдавались в гробовой тишине, которую не смел нарушить даже генерал Ридли.

Я смотрела на кучку металла на столе — всё, что осталось от моей жизни. Внутри выжженная пустота резонировала с гулом вентиляционных систем станции. Охота закончилась. Началось моё пленение.

Я стояла посреди своей каюты, глядя на пустую сумку. В голове была странная, пугающая пустота. Форменная одежда, снаряжение, коды — всё это больше не имело смысла.

Дверь с шипением отъехала в сторону. На пороге стоял генерал Ридли. Он выглядел так, словно постарел на десять лет за последний час. Генерал вошел и запер дверь.

— Клео... — он запнулся, не зная, как начать.

— Вы пришли извиниться, сэр? — тихо спросила я, не оборачиваясь.

— Я пришел объяснить. Вы должны понимать, почему мы пошли на это. — Он подошел ближе, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Взрыв сверхновой в секторе Капеллы уничтожил наши основные плазменные заводы. Радиация там не утихнет десятилетиями. Оставшиеся добывающие колонии на Окраине захвачены пиратским картелем. У нас осталось топлива ровно на три месяца. Три месяца, Клео! После этого флот встанет, системы жизнеобеспечения на станциях отключатся, и Альянс просто перестанет существовать.

Он тяжело выдохнул, глядя в пол.

— Халидан Ваи выжидал. Он знал о Капелле, знал о пиратах. Он намеренно поднял цену на сиамий до небес, выжидая, пока мы дойдем до точки абсолютного отчаяния. Он выкрутил нам руки. — Ридли посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была мольба. — Послушайте меня. Летите с ним. Сделайте вид, что смирились. Я клянусь вам, я задействую все теневые ресурсы, всех агентов в глубоком прикрытии, но я вытащу вас оттуда любым способом. Только... продержитесь. Продержитесь хотя бы полгода. Дайте мне это время, чтобы я нашел другой путь или способ нанести удар. Полгода, Нова. Это приказ и... моя личная просьба.

Я медленно кивнула, чувствуя, как на плечи ложится груз ответственности за миллиарды жизней.

— Я продержусь, сэр.

В этот момент в дверь каюты отчетливо постучали. Это не был вежливый стук вестового. Это был властный, тяжелый звук.

Дверь открылась, и в проеме выросла фигура Халидана. Он был без свиты. Владыка Сиама окинул каюту коротким взглядом, задержавшись на побледневшем Ридли, а затем перевел взгляд на меня.

— Время вышло, Клеопатра, — произнес он своим низким, вибрирующим голосом.

Он не стал ждать. Он подошел к столу, взял мою сумку и, к моему изумлению, сам перекинул её ремень через плечо. Халидан протянул мне руку.

— Идемте. Мой дредноут не любит ждать.

Я бросила последний взгляд на Ридли. Тот замер по стойке смирно, отдавая мне честь. В голове возникло сравнение: как погибшим на задании агентам.

Я вложила свои пальцы в огромную, горячую ладонь Халидана. Его пальцы мгновенно сомкнулись, беря меня в захват.

Мы вышли из каюты и направились к шлюзу перехода. Фенек уныло плелся у моих ног, время от времени бросая тоскливые взгляды на остающиеся позади переборки станции. За бронированным стеклом шлюза, застилая собой половину обзора, висел флагманский дредноут Сиама — колоссальное чудовище из темного металла, похожее на затаившегося в засаде монстра.

Створки шлюза плавно разъехались. Воздух станции, стерильный и сухой, сменился тяжелым, влажным ароматом Сиама: смесью пряностей, нагретого камня и чего-то животного. Я сделала вдох, и перед глазами вспыхнула картинка из прошлого: каменный мешок Колизея, песок и шатер.

«Мы пересекаем границу юрисдикции Альянса, — доложил Фаро, пока голограмма фенека нервно оглядывалась на закрывающиеся за нами створки шлюза. — Глушилки действуют. Я полностью перехожу в автономный режим связи с вами, капитан. Внешний мир для нас отрезан».

Мы ступили на борт дредноута. Я ожидала увидеть варварские интерьеры, шкуры зверей и факелы, как на планете Сиам, но дредноут поражал воображение. Это была технология такого уровня, о котором Союз Планет мог только мечтать.

Коридоры были широкими, залитыми мягким, пульсирующим светом. Переборки были сделаны не из пластика, а из какого-то матового темного полимера, который на ощупь казался почти теплым, живым. Гул гипердвигателей не раздражал, он был глубоким, вибрирующим, похожим на мощный ритм огромного сердца.

Халидан вел меня по лабиринту переходов, и я с каждым шагом чувствовала, как во мне нарастает странное, иррациональное беспокойство. Это не был страх пленницы. Это было... Узнавание.

Моя природа, никогда не ошибавшаяся в инстинктах, вдруг затрепетала. Мои чувства обострились до предела. Я улавливала малейшие вибрации корабля, слышала звуки, недоступные человеческому уху.

Я посмотрела на узоры на стенах, на причудливую вязь, которая казалась бессмысленным орнаментом для обычного глаза, но для меня... Для меня эти линии вдруг начали складываться в символы. Смутно знакомые, словно я видела их в каком-то очень старом, забытом сне.

«Фаро... — мысленно позвала я. — Проанализируй интерьер. Кажется, я... Я знаю эту архитектуру».

Фенек подбежал к стене, поднялся на задние лапки и обнюхал светящиеся символы.

«Ваша память не содержит данных о сиамских дредноутах, капитан. Однако я фиксирую аномальную активность в лимбической системе вашего мозга. Вы испытываете чувство... Ностальгии. Теория: ваша генетическая память резонирует с окружающей средой».

Я замерла на секунду. Ностальгии? На корабле моего врага? На корабле цивилизации, которая считает меня товаром?

Халидан почувствовал мою заминку. Он обернулся, его льдистые глаза сузились.

— Что такое, моя сиамская девочка? Твое тело чувствует, что оно дома? Этот дредноут — вершина нашей инженерии. Сплав технологии и органики. Он узнает тебя. Ты в его микросхемах, Клео.

Я сцепила зубы, подавляя в себе этот иррациональный отклик.

— Я — Клеопатра Нова. Старший спецагент Флота. И я на миссии, — прошептала я, заставляя себя идти дальше.

Мы подошли к огромным дверям, украшенным той же вязью. Халидан приложил ладонь к панели доступа, и створки бесшумно разошлись.

— Это твои покои на время полета, — он чуть подтолкнул меня внутрь. — Ты посол и моя жена. Ты заслуживаешь лучшего.

Каюта была огромной, больше, чем весь мой жилой блок на Земле. Панорамное окно во всю стену открывало вид на пролетающие мимо звезды — мы уже вышли на траекторию разгона к гиперпрыжку. Пол был устлан мягкими шкурами, по центру стояла огромная кровать, в углу журчал небольшой фонтан. Воздух пах сандалом и свежестью.

Я прошла к окну, глядя на то, как станция «Эгида» превращается в крошечную точку в бесконечной тьме космоса. Мой мир остался позади. Моя карьера закончилась. Мой отец и Эвелин могут больше никогда меня не увидеть.

Халидан подошел сзади, его тень накрыла меня. Он не стал прикасаться, просто стоял рядом, наслаждаясь своей победой. Он видел мое поражение. Он видел, что я сломлена. Он думал, что запер меня в золотой клетке.

Тяжелая вибрация прошла по корпусу дредноута, мы ушли в гиперпространство. В ту же секунду я почувствовала, как во мне, сквозь бездну отчаяния, начинает прорастать новая, ледяная и беспощадная решимость.

«Долг — это всё», — повторила я про себя старую клятву Академии.

Я проиграла битву. Я стояла на коленях. Но война еще не была окончена. Халидан Ваи думал, что получил себе покорную жену. Он понятия не имел, что забрал на свой корабль спецагента, которая только что начала свою самую опасную, самую тайную миссию в жизни.

Я не сбегу от своего долга, но я уничтожу этого сиамского льва изнутри, среди его собственной стаи, чего бы мне это ни стоило. Фенек рядом со мной молча кивнул, его виртуальные глаза полыхнули холодным, решительным светом.

Гиперпрыжок Сиамского дредноута ощущался иначе, чем на кораблях Альянса. Там это было резкое, тошнотворное смещение реальности, сопровождаемое визгом гравикомпенсаторов. Здесь... Здесь казалось, что огромное живое существо сделало глубокий вдох и замерло, скользя сквозь подпространство. Вибрация палуб была почти убаюкивающей, резонирующей с чем-то глубоко внутри моего измененного тела.

Я стояла у панорамного окна в своих роскошных покоях, глядя на бесконечные, переливающиеся нити гиперсферы. На мне больше не было формы Звездного флота. Служанки — молчаливые, с застывшими лицами сиамки в серых одеждах — принесли мне платье из плотного, матового шелка цвета темного вина. Оно было закрытым, строгим, но идеально облегало фигуру, не стесняя движений. Единственным украшением была тяжелая серебряная цепь на поясе, копия той, что была на мундире Халидана. Знак принадлежности.

Воздух у панорамного окна пошел рябью, и на пушистую шкуру ковра десантировался фиолетовый фенек. Зверек деловито обнюхал углы, покрутил ушами-локаторами, просканировал пространство и, не найдя угрозы, вальяжно развалился на полу, закинув лапу на лапу.

«Капитан, — голос Фаро в моей голове звучал непривычно тихо, словно он боялся быть услышанным. — Я завершил первичное сканирование каюты. Жучков нет. Термические датчики и датчики движения отключены по прямому приказу Владыки. У вас... Полная приватность. Если это понятие применимо в нашей ситуации».

«Он уверен во мне, Фаро. Он думает, что сломал меня, поставив перед выбором между долгом и свободой. И он прав — я выбрала долг».

«Но ваш долг изменился, капитан. Вы больше не защищаете периметр. Вы посол в тылу врага».

— Я оружие, Фаро. Которое занесли в самое сердце вражеской цитадели. И я собираюсь выстрелить.

Но сделать этот выстрел оказалось невыносимо сложно. Первые двое суток на борту «Ярости Предков» превратились в изматывающую, тягучую пытку, ломающую мою волю миллиметр за миллиметром.

Сначала сдался Фаро.

«Капитан, это бесполезно, — фенек в отчаянии швырнул виртуальную отмычку об пол и сел, схватившись лапками за уши. — Я перебрал миллионы протоколов Альянса. Здесь нет стандартных портов доступа, нет радиоволновых узлов. Внутренняя сеть дредноута полностью изолирована от внешнего эфира. Она... живая. Без физического интерфейса я тут просто слепой лисёнок перед монолитной стеной».

Я оказалась заперта в золотой клетке, и Халидан прекрасно это знал.

Он не давил, не вламывался в мои покои с требованиями немедленной консуммации нашего брака. Он вел осаду так изящно и безжалостно, что я физически чувствовала, как трещат мои внутренние барьеры. Владыка Сиама решил взять меня измором, используя против меня самое страшное оружие: мою собственную природу.

Во время совместных ужинов напряжение в воздухе можно было резать тактическим ножом. Огромные столы из темного камня ломились от изысканных сиамских блюд, а Халидан сидел напротив, расслабленный и убийственно спокойный. Он почти не говорил. Он просто смотрел, и его взгляд, тяжелый, собственнический и пугающе осязаемый, скользил по моей шее, задерживался на ключицах и спускался ниже, заставляя кровь под кожей вскипать.

Однажды вечером он медленно подался вперед и перехватил мое запястье, когда я потянулась за хрустальным бокалом. Я замерла под этим прикосновением. Его пальцы, теплые и жесткие от многолетних тренировок с мечом, нежно, с каким-то садистским наслаждением погладили бьющуюся жилку на моей руке. Я забыла, как дышать. Мой пульс подскочил так, что хрупкое стекло бокала едва не треснуло в моих судорожно сжавшихся пальцах.

— Ты почти не ешь, Клеопатра, — его низкий и хриплый голос отдался вибрацией прямо в мой живот, пока его большой палец продолжал медленно вычерчивать круги на моей коже. — Твой зверь голоден. Но мы оба знаем, чего именно он хочет на самом деле.

Я выдернула руку так резко, словно обожглась, пряча дрожь, а он лишь хищно, удовлетворенно усмехнулся и отпил из своего кубка, не сводя с меня потемневших глаз.

Днем он лично выводил меня на прогулки по кораблю. Мы шли по бесконечным галереям дредноута, вдоль прозрачных куполов просторных оранжерей, и сотни гвардейцев падали на колени. Не только перед ним. Перед нами.

Всё это время его рука находилась на моей пояснице. Он не просто придерживал меня, он властно направлял, собственнически прижимая к своему бедру. От него исходил такой концентрированный, обжигающий жар альфы, что у меня подкашивались колени. Я ненавидела себя за это, но мое тело предавало меня с каждой секундой. Мышцы сводило судорогой от желания податься назад, вжаться лопатками в его литую грудь и запрокинуть голову, подставляя шею под его губы.

Когда мы останавливались, он наклонялся так близко, что его горячее дыхание обжигало мне ухо.

— Это твой флот, Клеопатра, — шептал он, и от этих вибраций моя животная суть заходилась в экстатическом безумии. — Твои люди. Перестань сопротивляться тому, что уже давно признала твоя кровь. Сдайся мне.

«Капитан! — истерично вопил Фаро, пока голографический фенек отчаянно обмахивался веером, прикладывая ко лбу виртуальный пакет со льдом. — Критический скачок эндорфинов! Уровень окситоцина превышает норму в четыре раза! Вы пьянеете от его присутствия, ваши зрачки расширены! Возьмите себя в руки!»

Но брать себя в руки становилось просто невозможно. Ночи превратились в изощренную пытку. Я запиралась в своих роскошных покоях, но не могла спать. Я металась по огромной кровати, сгорая от жара, сбрасывая на пол одеяла и комкая шелковые простыни. Мой внутренний хищник рвал когтями сознание спецагента, скуля и требуя свою пару. Это была настоящая физическая ломка. Я часами стояла под ледяным душем, кусая губы до крови, только чтобы заглушить фантомное ощущение его горячих рук на моей коже. Я проигрывала эту войну на истощение.

К исходу вторых суток я поняла, что подошла к краю. Еще немного, еще один его потемневший взгляд, еще одно случайное касание, и я сломаюсь. Я сама открою ему дверь своей спальни, забыв про Альянс, генерала Ридли и свой долг.

Я должна была найти выход. Должна была взломать этот проклятый корабль, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией.

Я остановилась посреди каюты, тяжело дыша, с мокрыми после душа волосами. Дредноут. Фаро сказал, что он живой. Сиамские технологии были биомеханическими. Я чувствовала это каждый раз, когда Халидан был рядом, корабль словно гудел с ним в унисон, будто подчиняясь его мыслям, как мне Фаро. А моя измененная суть... Она почему-то тоже резонировала с этим пространством.

Я отошла от окна и направилась к встроенной панели управления в стене. Она была сделана из того же темного, похожего на дерево полимера, украшенного витиеватой вязью. При моем приближении символы вспыхнули мягким синим светом. Фенек тут же вскочил, отбросил свой ледяной компресс и подбежал к стене, с надеждой задрав мордочку.

«Попробуй еще раз подключиться к внутренней сети дредноута, Фаро. Осторожно. Не ищи дыры в безопасности, ищи... Совместимость».

«Приступаю... Странно, капитан. Протоколы безопасности Сиама архаичны, но невероятно сложны. Они основаны не на бинарном коде, а на... Биометрических алгоритмах. Словно сеть — это живой организм, который узнает "своих"».

«Тогда используй меня. Мои биоэлектрические импульсы. Вдруг подойдет».

Я приложила ладонь к пульсирующей панели. В ту же секунду я почувствовала легкий укол в кончики пальцев, и символы на стене зазмеились, складываясь в новые узоры. Моя странная ДНК снова вошла в резонанс с технологией Сиама. Для сети корабля я была «своей».

Голографический фенек радостно тявкнул и принялся виртуально "копать" панель передними лапками, словно заправский хакер, взламывающий сейф.

«Связь установлена! — в голосе ИИ послышались торжествующие нотки. — Я внутри. Скорость передачи данных колоссальная. Это не просто корабль, это биомеханический конгломерат. Капитан, я получаю доступ к логам навигации, системам жизнеобеспечения...»

«Ищи торговые логи, Фаро. Координаты поставок. Зашифрованные каналы связи. Мне нужно знать, с кем на самом деле торгует Владыка Сиама».

«Поиск... Секунду...»

В этот момент двери каюты бесшумно разошлись. На пороге стоял Халидан.

Фенек взвизгнул, подпрыгнул на месте и трусливо нырнул под огромную кровать, оставив снаружи только дрожащий фиолетовый хвост. Я резко отдернула руку от панели, и символы тут же погасли. Мое сердце пропустило удар.

Владыка Сиама сменил мундир на простую, свободную черную тунику, подвязанную широким кожаным поясом. Длинная золотая коса рассыпалась по плечам, придавая ему вид еще более дикий и опасный. В его руке был хрустальный бокал с темно-красной жидкостью.

— Изучаешь свой новый дом, моя сиамская воительница? — он прошел вглубь комнаты с ленивой грацией хищника, чувствующего себя полновластным хозяином положения. — Тебе нравится? Этот дредноут, "Ярость Предков", принадлежал моему отцу, и отцу моего отца. Он узнает нашу кровь. И он узнает тебя.

Он остановился в шаге от меня. От него пахло сандалом и дорогим вином. Глубокая вибрация гипердвигателей, казалось, исходила от самого его тела.

— Я изучаю протоколы безопасности, Владыка, — я заставила себя смотреть ему прямо в глаза, удерживая лицо-маску. — Как посол я должна знать правила поведения на вашем корабле.

Халидан низко, вибрирующе рассмеялся.

— Посол... — он произнес это слово с нескрываемым пренебрежением, смакуя каждую букву. — Ты забавная, Клеопатра. Всё еще пытаешься спрятаться за этой фальшивой должностью. Ты здесь не потому, что ты посол. Ты здесь потому, что ты моя жена.

Он протянул руку и нежно, почти благоговейно коснулся моей шеи чуть выше воротника платья. Его пальцы были горячими, как раскаленный песок Сиама.

Из-под кровати высунулась дрожащая голографическая мордочка. Фенек в ужасе зажал глаза лапками.

«Пульс сто сорок! Капитан, блокировка эмоций сорвана! Всплеск эндорфинов! Ваша вторая суть бунтует!» — запаниковал Фаро.

Я стиснула зубы так, что заныли челюсти, подавляя дикий, первобытный позыв податься навстречу его руке.

— Я дала клятву Звездному флоту, — процедила я сквозь зубы. — Я гарант исполнения договора. Моя жизнь принадлежит Союзу.

— Твоя жизнь принадлежит мне, Клео, — его голос стал тихим, глубоким, полным опасной нежности. Он наклонился так близко, что его дыхание опалило мои губы. — Ты приняла мою клятву в Колизее, и я видел твою страсть в моем шатре. Твои генералы далеко. Их правила здесь не действуют. Здесь властвует только моя воля. И твои инстинкты, которые вопят о том, что ты создана для меня.

Он обхватил мое лицо обеими руками, принуждая смотреть на него. В его льдисто-голубых глазах полыхало такое дикое, собственническое желание, что у меня перехватило дыхание. Это не была похоть аристократа. Это было голодное нетерпение зверя, который наконец-то догнал свою пару.

Он поцеловал меня. Жестко, властно, без малейшего намека на дипломатический этикет. Это был захват территории. И я... Я ответила. Моя хищная природа, сломав последние барьеры воли, рванулась навстречу его силе. Я впилась руками в его плечи, отвечая на поцелуй с той же яростью, с какой обычно бросалась в бой.

Владыка Сиама глухо зарычал, отрываясь от моих губ. На его лице расцвела сытая, торжествующая улыбка.

— Скоро, моя сиамская девочка, — прошептал он, касаясь лбом моего лба. — Скоро мы прибудем на Сиам, и тогда я покажу тебе, что значит быть женой Абсолютного Монарха. А пока... Отдыхай. Переговоры — утомительное занятие.

Он резко развернулся и вышел из каюты, оставив меня стоять посреди комнаты, тяжело дыша и дрожа всем телом.

Из-под кровати медленно, по-пластунски выполз фенек. Зверек выглядел так, словно его пропустили через центрифугу: уши повисли, шерстка всклокочена, а глаза-визоры бессильно моргали.

«Капитан... — голос Фаро в моей голове звучал потрясенно. — Я... Я заблокировал все сенсоры. Протокол "Конфиденциальность" отработан. Но ваши показатели... Это было интенсивно».

— Не сейчас, Фаро! — я рухнула на край кровати, закрывая лицо руками. Боже, я проиграла эту битву. Я поддалась ему.

«Капитан! — голос ИИ вдруг стал четким и уверенным. — Пока вы... Гм... Были отвлечены, я завершил анализ зашифрованного канала связи, к которому субъект Ваи подключался со своего личного терминала перед входом в каюту».

Я вскинула голову. Туман страсти мгновенно улетучился, сменившись ледяной сосредоточенностью агента.

— Докладывай.

Фенек вскочил, отряхнулся, и из его глаз прямо в воздух ударили два голографических луча, проецируя вокруг нас схемы и таблицы данных. Символы на сиамском языке замелькали перед глазами, но я уже научилась их читать.

«Это канал военной логистики высшего уровня допуска, — Фаро выделил красным одну из строчек. — Владыка Сиама отправляет зашифрованные пакеты данных с координатами».

«Куда?»

«Координаты совпадают с... — Фаро сделал паузу, а уши фенека тревожно дернулись. — Они совпадают с координатами трех добывающих колоний Союза Планет на Окраине, которые сейчас захвачены пиратским картелем».

Меня словно ледяной водой окатили.

— Что? — вскрикнула от потрясения я.

«Более того, капитан. В списках грузов, отправляемых Сиамом по этим координатам через подставные торговые компании, значатся не только продукты и медикаменты. Там значатся энергетические элементы Сиамского образца, которые используются для питания тяжелых бластеров и генераторов силовых полей. И я зафиксировал передачу кодов активации для сиамских минных полей ближнего радиуса».

Я стояла посреди каюты, и мир вокруг меня рушился во второй раз за последние несколько суток.

Всё это время. Весь этот топливный кризис. Весь этот страх перед войной на Окраине. Всё это было ложью. Пиратский картель, захвативший колонии, был вооружен сиамским оружием. Халидан Ваи тайно финансировал и снабжал их. Он искусственно создал этот кризис, поставив Союз Планет на грань выживания!

И он сделал это не только для того, чтобы заставить генерала Ридли легально, по дипломатическому договору отдать ему Клеопатру Нова. Я была не ценой мира. Я была призом в его безумной, галактической охоте.

«Капитан, я фиксирую критический уровень...»

— Фаро, — мой голос прозвучал так тихо и холодно, что ИИ мгновенно замолчал. Я выпрямилась, чувствуя, как внутри меня, сквозь бездну унижения и ярости, прорастает новая, беспощадная решимость.

«Это не конец. Это только начало. Он думает, что запер меня в золотой клетке, но Халидан понятия не имеет, что забрал на свой корабль спецагента с дикими генами, которая только что получила свою самую важную миссию в жизни: подпортить жизнь и экономические планы одного небезызвестного Владыки одиннадцати миров».

Я подошла к панорамному окну. Далеко позади осталась станция «Эгида». Где-то там, на Окраине, пираты удерживали колонии, думая, что они сильны. Но теперь я знала: их сила — фальшивка. У них нет ресурсов, чтобы взорвать шахты. У них нет ресурсов, чтобы противостоять флоту, если отрезать их от сиамских поставок.

Я не сбегу от своего долга, но я уничтожу этого сиамского льва изнутри его собственной стаи, чего бы мне это ни стоило.

«Фаро, заблокируй эти данные. Создай изолированный архив и начни сканирование систем связи корабля. Мне нужен любой, даже самый слабый сигнал, который можно отправить за пределы глушилки. Я должна доложить Ридли. Я должна вернуться».

Я посмотрела на переливающиеся нити гиперпространства. Где-то там, в Диких секторах, всё еще летал Рик-вербовщик на своем потрепанном шаттле. У меня был его зашифрованный маячок.

— Подготовка к миссии "Возмездие" началась, — прошептала я, чувствуя, как мои клыки непроизвольно заостряются, а ногти превращаются в когти.

Голографический фенек вытянулся по стойке смирно и серьезно отдал честь крошечной призрачной лапкой.

— И пусть Халидан Ваи молится своим Предкам, когда я нанесу удар.

Следующие двое суток в гиперпространстве стали для меня самым сложным испытанием за всю карьеру в Звездном флоте. Легко бросаться на врага с парализатором или выживать в пустыне, когда цель ясна. Гораздо сложнее стать троянским конем, улыбающимся человеку, который держит твою галактику в заложниках.

«Идеальный шпионаж — это не скрытность, капитан, — философски заметил Фаро, пока я сидела перед зеркалом, позволяя безмолвным служанкам расчесывать мои волосы. Голографический аватар в виде фиолетового фенека устроился прямо на туалетном столике, с умным видом оценивая работу прислуги. — Это искусство заставить врага поверить, что вы на его стороне».

«Я знаю, Фаро. Если нельзя пробить каменную стену лбом, нужно стать плющом, который оплетет ее и разрушит изнутри».

Я критически осмотрела свое отражение. На мне было струящееся платье из тончайшего сиамского шелка цвета ночного неба. Оно оставляло открытыми плечи и ключицы, но струилось до самого пола, создавая образ хрупкой, почти эфемерной покорности. Я стерла с лица жесткое «уставное» выражение, расслабила плечи и позволила глазам стать чуть влажными, словно я наконец-то смирилась со своей участью.

Мой план был прост и смертельно опасен: стать идеальной сиамской женой. Усыпить его инстинкты хищника мягкостью. Владыка Сиама привык ломать сопротивление, он наслаждался борьбой. Значит, я отниму у него эту борьбу. Я дам ему победу, которая станет его слабостью.

Служанка почтительно поклонилась.

— Владыка ожидает вас в своих личных покоях для вечерней трапезы, госпожа.

Я глубоко вдохнула, пряча когти химеры глубоко под кожу, и плавно поднялась. Фенек ободряюще махнул мне пушистым хвостом и растворился в воздухе.

Комнаты Халидана занимали всю верхнюю палубу дредноута. Когда тяжелые створки разъехались, я оказалась в зале, больше похожем на покои древних императоров, чем на каюту космического корабля. Огромный стол из темного камня был уставлен экзотическими блюдами. Через панорамный купол над головой струился свет гиперпространства.

Халидан стоял у окна. Сегодня на нем не было ни мундира, ни оружия, только свободные темные брюки и расстегнутая на груди рубашка. Услышав мои шаги, он медленно обернулся. В его позе читалась привычная готовность к отражению атаки. Он ждал колкостей, ледяного взгляда или попытки снова заявить о своей офицерской чести.

Я не сделала ничего из этого. Остановившись в нескольких шагах от него, я опустила ресницы, а затем подняла на него взгляд, полный тихой, контролируемой усталости. Я чуть склонила голову, не как агент перед генералом, а как женщина перед своим мужчиной.

— Ты звал меня, Халидан.

Он едва заметно вздрогнул. Это был первый раз, когда я назвала его по имени без издевки, без титула «Владыка» или «лорд».

Его льдистые глаза сузились, сканируя мое лицо, мое платье, расслабленную позу. Он был слишком умен, чтобы поверить мгновенно.

— Агент Нова решила сменить тактику? — его голос прозвучал низко, с ноткой подозрения. — Где твой невидимый бластер, Клео?

Я сделала еще один шаг, сокращая дистанцию. Вздохнула, позволив плечам чуть опуститься, и горько усмехнулась.

— Мой бластер остался на столе в зале переговоров. Вместе с моей карьерой и моим прошлым. — Я посмотрела прямо в его настороженные глаза. — Ты выиграл. Ты загнал в угол весь Альянс только ради того, чтобы забрать меня. И... Я устала.

— Устала? — он скрестил руки на груди, но я видела, как напряглись мышцы под тонкой тканью его рубашки.

— Устала бороться с человеком, который способен двигать звезды, чтобы получить то, что хочет, — мой голос стал тихим, почти интимным. Я подошла вплотную. От него исходил сводящий с ума жар, и моей химере даже не приходилось притворяться, тело само потянулось к нему. — Там, на станции, я пыталась быть солдатом, но здесь, на твоем корабле, я чувствую, как знакомо гудят эти переборки. И я помню тот шатер в пустыне, Халидан.

Я медленно, словно не решаясь, подняла руку и положила раскрытую ладонь на его широкую грудь, прямо туда, где ровно и мощно билось его сердце.

— Я больше не генерал Ридли. Я не Альянс, — прошептала я, глядя на него снизу-вверх. — Я твоя обманщица. И раз уж я принадлежу тебе, покажи мне, каково это — быть женой Владыки.

Халидан замер. Его зрачки мгновенно расширились, почти поглотив голубую радужку. Гордость, эго альфа-хищника и первобытное желание столкнулись в нем, сокрушая остатки подозрительности. Он так долго добивался моей покорности, что просто не мог отказать себе в удовольствии принять ее.

С низким, утробным рыком он обхватил меня за талию, отрывая от пола. Мои руки сами собой обвились вокруг его шеи. Он целовал меня жадно, глубоко, словно изголодавшийся зверь, дорвавшийся до свежей крови. Я отвечала ему со всей страстью, на которую была способна. Мои пальцы зарылись в его светлые волосы, я выгибалась навстречу его силе, позволяя ему доминировать, позволяя ему думать, что он полностью подчинил меня своей воле.

Он перенес меня на широкий диван, устланный шкурами, не разрывая поцелуя. Его тяжелое тело накрыло меня, руки блуждали по шелку моего платья, сминая его. Я задыхалась от его напора, чувствуя, как реальное, физическое влечение смешивается с холодным расчетом.

Пока Халидан был ослеплен своей победой, пока он сцеловывал стоны с моих губ и наслаждался податливостью, моя левая рука, скрытая в складках шелка, медленно скользнула вверх. Его личный терминал управления находился не только в столе, но и в подлокотнике дивана, я заметила это еще от двери.

«Фаро, — мысленно скомандовала я, пока мои губы отвечали на жаркие поцелуи Владыки, а тело дрожало от вполне реального возбуждения. — Я на консоли. Передаю биометрию через касание».

Я незаметно прижала кончики пальцев к матовому черному камню панели.

«Подключение установлено, капитан, — голос Фаро был деловитым и быстрым, хотя появившийся возле подлокотника фиолетовый зверек изо всех сил закрывал глаза лапками, стараясь не смотреть на то безумие, что творилось снаружи. — Его пульс зашкаливает, биометрическая защита ослаблена его же собственным гормональным фоном. Запускаю поиск протоколов внешней связи».

Халидан оторвался от моих губ, тяжело дыша. В его глазах полыхал пожар. Он смотрел на меня сверху вниз, поглаживая большим пальцем мою распухшую губу.

— Моя... — хрипло выдохнул он. — Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, когда мы прибудем на Сиам. Ты забудешь свой Звездный флот. Ты забудешь всё, кроме меня.

— Заставь меня забыть, — прошептала я, выгибаясь и притягивая его обратно к себе, чтобы не дать ему заметить легкое синее свечение под моей левой рукой.

«Капитан, я нашел узел связи! — ликовал Фаро в моей голове, пока Халидан покрывал поцелуями мою шею. Фенек вслепую нащупал виртуальную клавиатуру и быстро застучал по ней лапками. — У них есть аварийный гипер-ретранслятор, который работает в обход основных глушилок дредноута. Он используется только для экстренной связи Владыки с его генералами на планетах».

«Сможешь сформировать узконаправленный луч на частоту Рика-вербовщика?»

«Да. Но мне нужен пакет данных. И мне нужно время на шифровку».

«Собирай всё, что нашел по пиратам и спонсированию картеля. Подготовь пакет. Мы отправим его, как только выйдем из гиперпространства и окажемся в зоне действия ретрансляторов Сиама».

Я застонала, когда зубы Халидана слегка прикусили мою ключицу, и этот стон был одновременно реакцией на боль, удовольствие и триумф.

Владыка Сиама думал, что сломал опасного спецагента Флота, превратив меня в свою покорную игрушку. Он упивался своей властью, не подозревая, что прямо сейчас, под его тяжелым телом, в его личных покоях, я взламывала его империю.

Шелковая петля затягивалась. Но не на моей шее.

Халидан не стал церемониться с тонким сиамским шелком. Одним плавным, но сильным движением он потянул ткань вниз, обнажая мои плечи. Платье соскользнуло на шкуры дивана темной лужей, оставив меня абсолютно беззащитной перед его обжигающим взглядом. Его глаза потемнели, превратившись в два грозовых фронта. Владыка Сиама навис надо мной, опираясь одной рукой о спинку дивана, а второй медленно, почти благоговейно скользя по моему животу, вверх к ребрам, изучая каждый изгиб, каждый старый шрам от тактических миссий.

— Идеальна, — хрипло выдохнул он, и это слово прозвучало не как комплимент, а как констатация факта. Как клеймо.

Он наклонился, осыпая поцелуями мою ключицу, спускаясь ниже. Его губы были требовательными, горячими, они оставляли на коже влажный, пульсирующий след. Моя звериная суть взвилась на дыбы, откликаясь на его первобытную мощь. Я выгнулась навстречу его ласкам, запуская пальцы правой руки в его тяжелую косу, расплетая ее, чтобы жесткие пряди упали на мое лицо и плечи.

А левая рука… Левая рука намертво вцепилась в край подлокотника, где под слоем мягкой кожи скрывалась матовая панель терминала.

«Скачивание пакета данных инициировано, — монотонный голос Фаро в моей голове дико контрастировал с тем безумием, что творилось с моим телом. — Капитан, объем информации колоссальный. Мне нужно удерживать стабильный биометрический контакт еще как минимум десять минут. Не убирайте руку».

Десять минут. Это казалось вечностью.

Халидан сбросил свою рубашку. Жар его литого, покрытого шрамами тела обрушился на меня, вдавливая в пушистые шкуры. Он целовал меня так, словно хотел выпить всю без остатка, его язык по-хозяйски сплетался с моим, а руки властно сминали бедра, принуждая развести ноги шире.

Владыка рыкнул, не разрывая поцелуя. Я почувствовала, как ткань моего белья с треском рвется под напором его пальцев. Он коснулся меня там, где я уже пульсировала от влаги и возбуждения. Я выгнулась дугой, едва не оторвав левую руку от сканера.

«Внимание! Потеря контакта недопустима! Загрузка 40 %!» — запаниковал Фаро, пока голографический фенек суетливо бегал по спинке дивана, держа в лапках мигающую красную шкалу загрузки и старательно отворачивая пылающую мордочку от нашего сплетенного клубка тел.

Я с силой вжала ладонь в стекло, до боли закусывая губу. Халидан воспринял мою судорогу как признак страсти. Он одним резким движением избавился от помех и вошел в меня. Сразу. На всю длину.

— А-ах! — мой вскрик утонул в его властном поцелуе.

Он заполнил меня так глубоко, что перед глазами вспыхнули белые искры. Его бедра с глухим стуком ударились о мои. Он задал жесткий, властный ритм, от которого мое тело начало предательски плавиться. Каждый его толчок был сродни удару тока. Я задыхалась. Зверь внутри меня ревел от наслаждения, требуя отдаться альфе без остатка, забыть о миссии, о данных, об Альянсе.

— Моя... — прорычал Халидан, задавая бешеный, рваный ритм. Он двигался с грацией и силой хищника, не оставляя мне ни единого шанса на контроль.

Я замерла в беззвучном крике. Хотелось обхватить его обеими руками, впиться ногтями в его спину, но я заставляла себя удерживать левую ладонь прижатой к невидимой консоли.

«Сорок пять процентов, капитан... Пятьдесят...» — отсчитывал Фаро.

Халидан перехватил мое правое запястье и прижал его к шкурам над моей головой. Он навис надо мной, глядя прямо в глаза. Его лицо блестело от пота, льдистые глаза сияли первобытным огнем.

— Отдайся мне, Клео, — хрипло приказал он, наращивая темп, заставляя меня кусать губы до крови, чтобы не сорваться на крик. — Перестань думать. Будь моей.

— Я... Твоя... — выдохнула я, искренне теряя связь с реальностью.

Удовольствие накатывало тяжелыми, удушливыми волнами. Мое измененное тело, усиленное геномом химеры, откликалось на его мощь с утроенной силой. Каждый его толчок отдавался вспышкой света под закрытыми веками. Я выгибалась дугой, балансируя на грани абсолютного безумия.

«Восемьдесят процентов... Капитан, внимание! Терминал перегревается от объема перекачиваемых данных. Возможно визуальное изменение! Светится будет ярче», — завопил ИИ, а его аватар начал отчаянно дуть на подлокотник, словно пытаясь остудить его физически.

«Плевать! Качай быстрее!» — мысленно заорала я, сжимая бедра на талии Халидана, провоцируя его на еще большую потерю контроля, отвлекая его внимание на себя.

Я потянулась к нему, впиваясь зубами в его плечо. Владыка Сиама зарычал, окончательно отбрасывая остатки сдержанности. Он подмял меня под себя, жестко, бескомпромиссно доводя нас обоих до пика.

Волна оргазма ударила по моим нервным окончаниям с такой силой, что перед глазами всё померкло. Я закричала, вцепляясь правой рукой в его спину, чувствуя, как он содрогается надо мной, изливая в меня свое семя и сжимая меня в объятиях, способных сломать ребра обычному человеку.

«Сто процентов. Пакет сформирован, зашифрован и скрыт в вашей подкорке, капитан, — бесстрастно доложил Фаро сквозь звон в моих ушах, в то время как фенек без сил рухнул на виртуальную спину, раскинув лапки. — Разрываю соединение».

Мы лежали в тишине, нарушаемой лишь нашим тяжелым, прерывистым дыханием и ровным гулом гипердвигателей. Халидан уткнулся лицом в мою шею, его тяжелая грудь вздымалась, прижимая меня к дивану. Я медленно, стараясь не делать резких движений, убрала онемевшую левую руку с подлокотника и положила ее ему на плечо.

Казалось, я победила. Идеальная диверсия.

Но Халидан Ваи не просто так стал Владыкой одиннадцати миров. Его инстинкты были острее, чем у любого зверя. Он вдруг замер. Его дыхание выровнялось за долю секунды. Медленно, как просыпающийся лев, почуявший чужой запах, он приподнялся на локтях. Его взгляд скользнул по моему лицу, а затем опустился вниз, туда, где из-под смятых шкур виднелся край черного подлокотника. На матовом камне всё еще медленно угасало пульсирующее синее свечение от экстренной передачи данных.

Воздух в каюте мгновенно стал ледяным.

— Что это? — его голос прозвучал тихо. Слишком тихо.

Халидан перевел тяжелый, пронизывающий взгляд на мою левую руку, затем снова на мерцающую панель. Он начал отстраняться, его мышцы напряглись, готовые к броску.

Думай, Нова. Думай быстрее, чем бьется его сердце. Фенек на краю дивана в ужасе схватился за голову, беззвучно крича: «Тревога!»

Прежде чем он успел полностью подняться и дотянуться до терминала, чтобы проверить логи, я издала тихий, жалобный стон и резко потянулась за ним.

Я обхватила его за шею обеими руками, всем телом прижимаясь к его обнаженной груди, и заставила его снова упасть на шкуры. Я потерлась щекой о его небритое лицо, тяжело и прерывисто дыша, словно всё еще не могла прийти в себя после оргазма.

— Не уходи... — прошептала я томно, влажным, дрожащим голосом, покусывая мочку его уха. Я скользнула ладонью по его груди вниз. — Пожалуйста, Халидан. Мне так холодно без тебя.

Он замер, зависнув над диваном. Его тело было напряжено как струна, взгляд всё еще косил в сторону подлокотника.

— Консоль активна, Клеопатра, — процедил он, и в его голосе лязгнула сталь Владыки. — Биометрический замок снят.

Я заставила себя рассмеяться низким, грудным, чуть пьяным от страсти смехом. Я провела кончиками ногтей по его позвоночнику, заставляя его невольно выдохнуть.

— Твоя хваленая безопасность не выдерживает никакой критики, Владыка, — я с улыбкой посмотрела ему прямо в глаза. — Ты впечатал меня в этот диван с такой силой, что я, должно быть, задела панель рукой, когда искала, за что ухватиться, чтобы не сойти с ума.

Я приподнялась, демонстративно и небрежно положив ладонь прямо поверх терминала, перекрывая остаточное свечение.

— Если эта штука сейчас вызовет твою личную гвардию посмотреть на то, чем мы тут занимаемся, я лично сверну шею первому, кто войдет.

Халидан смотрел на меня в упор. Секунду. Две. Пять. Его аналитический ум боролся с его мужским эго. Мое объяснение звучало правдоподобно. Страсть была настоящей, он чувствовал это так же ясно, как и я. В пылу такого сумасшествия случайно активировать сенсорную панель рукой было проще простого. К тому же, он не верил, что я, агент без оборудования и доступа, могла бы взломать систему Сиама голыми руками в момент кульминации.

Его взгляд медленно потеплел. Сталь в глазах расплавилась, сменившись привычным, собственническим пламенем. Уголок его губ дрогнул в ухмылке.

— Гвардия знает, что беспокоить меня сейчас — верная смерть, — хрипло ответил он.

Халидан перехватил мою левую руку, убирая ее с терминала, и переплел свои пальцы с моими, прижимая их к своим губам. Синее свечение панели к тому времени уже полностью погасло.

— Ты права. Мои системы слишком чувствительны, — он перекатился, увлекая меня за собой так, что теперь я оказалась сверху. Его ладони легли на мои бедра. — И раз уж ты так боишься замерзнуть, моя сиамская воительница... Я постараюсь, чтобы тебе было жарко до самого прибытия на планету.

Он снова притянул меня к себе для поцелуя. Я закрыла глаза, отвечая ему, и едва не расплакалась от невероятного, парализующего облегчения.

Я прошла по лезвию ножа над черной дырой. Пакет данных, способный уничтожить его империю и спасти Союз, надежно хранился в нейронном архиве Фаро. Теперь мне оставалось только дождаться выхода из гиперпространства и найти способ активировать ретранслятор.

Шелковая петля затянулась. Халидан Ваи думал, что приручил дикую кошку. Он сам впустил шпиона в свою постель.

Халидан покинул каюту, когда гиперпространство за панорамным иллюминатором сменило оттенок с фиолетового на глубокий синий — признак того, что мы приближались к границам системы Сиам. Он ушел в командную рубку, коротко бросив, что «дела Империи не ждут», и оставил меня на попечение безмолвных служанок.

Как только за Владыкой закрылась массивная дверь, я немедленно отослала прислугу.

Шелковое платье цвета ночного неба полетело на пол. Я распахнула створки гардеробной, которую оборудовали для меня, уверенные, что вскоре я окажусь здесь без одежды, и быстро перебрала вещи, пока не нашла то, что искала: женский тренировочный костюм из плотной, эластичной черной ткани. Узкие штаны, глухая водолазка без рукавов, мягкие ботинки на плоской подошве. Идеально для того, чтобы незаметно скользить по коридорам.

«Фаро, — мысленно вызвала я напарника. — Выводи маршрут к командной рубке».

«Капитан, это крайне опрометчиво, — занудел ИИ в моей голове. — Пакет данных у нас. Теперь вам нужно просто тихо дождаться высадки на планету. Если вас поймают за шпионажем на дредноуте...»

«Я не собираюсь шпионить, Фаро. Мне просто до одури интересно. Этот новый инопланетный корабль слишком легко поддается моему вмешательству. Хочу проверить, откликнется ли главный мостик на мое прикосновение. Посмотрим, пустят ли жену Владыки на порог святая святых».

Я бесшумно выскользнула из каюты.

Огромный корабль жил своей размеренной жизнью. Я двигалась по коридорам, используя слепые зоны камер, которые Фаро услужливо подсвечивал мне на сетчатке. Я почти добралась до цели. Командная рубка дредноута находилась в самом носу корабля, за двойными бронированными шлюзами, но путь к ней преграждал широкий коридор, в котором дежурили четверо гвардейцев из личной гвардии. Огромные, закованные в матовую броню сиамы, каждый из которых был широким, как сам Халидан.

Я выпрямилась, нацепила на лицо маску надменной уверенности и открыто шагнула в коридор.

— Стой! — один из гвардейцев, с уродливым шрамом, пересекающим лысый череп, тут же преградил мне путь, скрестив алебарду с напарником. — Зона высшего доступа. Чужакам вход запрещен.

Я остановилась в метре от них, вздернув подбородок.

— Я не чужачка. Я посол Союза Планет и законная жена вашего Владыки, — произнесла я ледяным, властным тоном, копируя интонации самого Халидана. — Мне нужно зайти в рубку. Пропустите.

Гвардеец со шрамом презрительно скривился. Очевидно, новости о моем статусе либо не дошли до этого уровня охраны, либо эти варвары плевать хотели на политику.

— Для Владыки ты, может, и жена. А для нас просто трофейная подстилка из слабого мира, — прорычал он, оскалив клыки. — Возвращайся в свои покои, пока я не отнес тебя туда за шкирку.

Внутри меня что-то с оглушительным треском оборвалось. Ядовитая смесь из унижения, которое я терпела на станции «Эгида», и напряжения последних суток внезапно вспыхнула, как сухой порох. Я была старшим спецагентом Альянса. Я чертовски устала притворяться слабой трофейной игрушкой.

— Отойди с дороги, — тихо, очень тихо сказала я.

Гвардеец хмыкнул и протянул огромную, закованную в перчатку руку, чтобы грубо схватить меня за плечо и отшвырнуть назад. Это была его фатальная ошибка.

Мои инстинкты сработали быстрее мысли. Я сместила корпус, уходя от захвата, перехватила его запястье и, используя его же массу, с силой провернула руку вокруг оси. Раздался тошнотворный хруст ломающегося сустава. Гвардеец взвыл, и в ту же секунду я нанесла короткий, сокрушительный удар основанием ладони ему в горло. Гигант захрипел и рухнул на палубу, как подкошенный.

Но на этом мой триумф закончился. Остальные трое замерли лишь на долю секунды, а затем бросились на меня. И вот тут я осознала свою критическую ошибку.

Слухи Альянса не врали. В их геноме точно была зашита ДНК пум или каких-то других крупных кошачьих. Это были не просто здоровяки в броне — это были настоящие полузвери. Их скорость и рефлексы не поддавались логике.

Второй гвардеец смазанной тенью оказался рядом, и его тяжелый, как кувалда, кулак врезался мне прямо в лицо. Голова мотнулась назад, на губах мгновенно вспыхнула боль, во рту появился вкус крови. Я пошатнулась, пытаясь уйти в перекат, но третий сиам уже был у меня за спиной. Его руки сомкнулись на моих плечах стальными тисками. Он рванул мою правую руку назад и вверх, жестко фиксируя меня на месте.

Раздался громкий, отвратительный влажный хруст. Плечевой сустав вылетел из суставной сумки. Пронзительная, ослепляющая боль прошила тело от ключицы до кончиков пальцев. Я не сдержала крика, который больше походил на звериный рык. Рука повисла плетью. Меня впечатали лицом в холодную переборку коридора, намертво пригвоздив к металлу.

«Если бы не моя спецподготовка и укрепленные кости... первый же удар снес бы мне череп», — лихорадочно, сквозь пелену боли подумала я, задыхаясь. — «Я выложилась на максимум и смогла вырубить только одного. Одного! А их еще трое. Они просто разорвут меня на куски, если захотят. Невероятная, пугающая сила...»

— Я сломаю тебе хребет, мерзкая чужачка! — прорычал мне в ухо гвардеец, еще сильнее заламывая вывихнутую руку. Я подняла ногу и одним резким ударом впечатала ему в коленную чашечку, выворачивая ее в неестественную сторону. Сиам взвыл, а я вырвалась и отбежала от воинов.

«Анализ повреждений... — суетливо бормотал Фаро. — Вывих правого плечевого сустава. Разрыв капилляров нижней губы. Капитан, это фиаско дипломатической миссии».

— Плевать, — прошипела я, левой рукой хватая себя за больное правое надплечье.

Я прислонилась спиной к металлической переборке, так меня не могли атаковать со спины, и одним резким движением вправила сустав, взвыв от пронзительной боли. Перед глазами на мгновение потемнело. Однако это не помешало придурку, вывихнувшему мне плечо, схватиться снова за пострадавшую руку и прижать меня к металлу.

В этот самый момент тяжелые бронированные створки командной рубки с тихим шипением разъехались в стороны. На пороге появился Халидан. Он что-то говорил идущему рядом офицеру навигации, но осекся на полуслове. Его взгляд скользнул по коридору, и он увидел своего лучшего бойца, валяющегося без сознания на полу, а затем меня, прижатую к стене, растрепанную, с безвольно висящей рукой и кровью, стекающей по подбородку.

Гвардеец, державший меня, мгновенно побледнел и разжал руки. Я сползла по стене, прижимая к себе вывихнутое плечо, и тяжело, с хрипом втянула воздух.

Лицо Владыки Сиама превратилось в ледяную маску. Глаза вспыхнули таким концентрированным гневом, что офицер навигации рядом с ним буквально вжался в косяк двери. Халидан пугающе бесшумно шагнул в коридор. Он остановился передо мной, возвышаясь, как скала.

— Кто это сделал? — его голос был тихим. Настолько тихим, что от него мелко завибрировали панели на стенах.

— Твои... котики... оказались не слишком гостеприимны, — я сплюнула кровавую слюну на палубу и криво, зло усмехнулась, глядя на него снизу вверх. — Сказали, что я просто трофейная подстилка. Пришлось преподать им урок дипломатии. Правда, хватило меня только на одного.

Желваки на скулах Халидана заходили ходуном. Он даже не посмотрел на своих оцепеневших от ужаса гвардейцев. Он плавно опустился передо мной на одно колено, его огромная рука, способная крошить камень, с невероятной осторожностью коснулась моего подбородка, а большой палец мягко стер кровь с моей разбитой губы.

— Они больше никогда не произнесут ни слова, — пообещал он тоном, от которого у меня мороз прошел по коже.

Халидан перевел взгляд на мое правое плечо, заметив, как я инстинктивно прижимаю руку к телу.

— Сустав?

— Уже вправила, — буркнула я, пытаясь отстраниться, но он не позволил.

Вместо этого он вдруг низко, рокочуще рассмеялся. В этом смехе не было веселья. В нем была дикая, извращенная гордость. Он смотрел на меня, избитую, злую, опасную, и в его глазах читалось абсолютное восхищение.

— Моя сиамская воительница, — прошептал он и легко, словно пушинку, подхватил меня на руки, несмотря на мои попытки вырваться. — Ты полна сюрпризов, Клеопатра. Идем. Тебе нужен лекарь. А потом мы очень серьезно поговорим о том, почему моя жена гуляет по кораблю без сопровождения.

Медицинский отсек дредноута напоминал не стерильную операционную Союза, а скорее храм высоких технологий и органики. Здесь пахло не спиртом, а свежими травами и чем-то неуловимо электрическим. Лампы светились мягким янтарным светом, а диагностические кушетки были обтянуты живой кожей, которая подстраивалась под температуру тела пациента.

Халидан внес меня внутрь, не обращая внимания на оцепеневший персонал. Лекарь, седой сиам с тонкими, почти прозрачными пальцами, выронил планшет, увидев своего Владыку в забрызганном кровью мундире с женщиной на руках.

— Владыка... Мы не ожидали... — заикаясь, начал старик.

— Лечи её, Ирид, — Халидан осторожно опустил меня на кушетку, но руки не убрал, продолжая сжимать мои ладони. Его взгляд был прикован к моей разбитой губе. — И если на её теле останется хоть один шрам после этого вечера, те четверо в коридоре позавидуют мертвым.

— Будет исполнено, мой господин, — лекарь засуетился, активируя сканирующее поле.

Воздух на соседней кушетке зарябил, и там появился фиолетовый фенек в крошечном медицинском халате и с фонендоскопом на шее. Ох уж эта любовь Фаро к началу двадцатых веков Земли. Он таки помешался на истории человечества.

«Капитан, внимание! — вклинился в мои мысли Фаро. — Сканеры Сиама используют биорезонанс. Если они прощупают вашу костную структуру слишком глубоко, они увидят уплотнение тканей и вторую сеть нейронов. Протокол "Маскировка": я запускаю помехи в их диагностическую сеть. Буду имитировать стандартную человеческую физиологию».

«Сделай это, Фаро. И замедли мою регенерацию. Плечо не должно зажить за пять минут, иначе у Халидана возникнут очень правильные вопросы».

Я лежала, глядя в потолок, пока над моим плечом жужжали лазерные восстановители. Халидан не уходил. Он стоял рядом, как грозовая туча, и его присутствие давило на психику сильнее любого медицинского прибора. Его ярость утихла, сменившись чем-то более опасным: холодным, расчетливым интересом.

— Четверо элитных гвардейцев, — негромко произнес он, когда лекарь закончил с моей губой и перешел к фиксации плеча. — Один без сознания, один покалечен и до двоих других, как я понимаю, очередь не дошла. И это сделала женщина, которая в Колизее не могла удержать равновесие на бревне?

Я повернула голову к нему, стараясь, чтобы взгляд был затуманенным от боли, но всё еще дерзким.

— В Колизее я была добычей. Здесь я посол. А Послы Союза не позволяют вытирать об себя ноги гарнизонным псам. Нас учат защищать достоинство Флота любыми средствами.

— "Любыми средствами", — Халидан усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло неприкрытое восхищение. — Знаешь, Клео... Я ведь почти поверил в твою покорность там, на диване. Ты так искусно ластилась ко мне, так сладко стонала. Но твои кулаки говорят правду громче, чем твои губы.

Он наклонился к самому моему уху, и его голос превратился в опасный шепот:

— В тебе живет зверь, и этот зверь не имеет никакого отношения к вашему стерильному Флоту. Скорее он родня моим предкам.

— Это просто тренировки и хорошая спецподготовка, — процедила я.

И тут же осеклась. По моему телу внезапно ударила крупная, неконтролируемая дрожь, в глазах потемнело, мир сузился до размеров одной комнаты, а затем и вовсе начал пульсировать черными пятнами. Регенерация разорванных связок плеча и гематомы на лице требовала колоссальных ресурсов организма. Я задыхалась. Лицо, должно быть, стало мертвенно-бледным, а на лбу выступила испарина.

— Клео? — голос Халидана резко изменился. В нем прозвучала неподдельная паника альфы, чья самка внезапно начала угасать.

Он грубо отшвырнул лекаря в сторону и навис надо мной, обхватывая мое лицо ледяными от страха ладонями.

— Ирид! Что с ней?! У нее внутреннее кровотечение?! — проревел Владыка так, что зазвенели стеклянные колбы.

Лекарь судорожно заметался над сканерами.

— Владыка, я... Я не понимаю! Её показатели падают! Уровень сахара критический, энергетические запасы на нуле... Но физических повреждений больше нет!

«Капитан, метаболическая яма! Регенерация сжирает глюкозу. Срочно нужен белок и углеводы!» — завопил Фаро, в то время как фенек начал судорожно махать над моей головой голографическим красным флагом.

Что ж, голодовку от переживаний и кое-какие энергозатратные занятия с мужем нельзя объединять со спаррингами и травмами в одни сутки.

Я вцепилась здоровой рукой в мундир Халидана, тяжело, со свистом втягивая воздух.

— Дан... — прохрипела я, едва шевеля губами. Мой внутренний хищник взвыл от голода.

— Я здесь. Я не дам тебе умереть, слышишь? — его льдистые глаза расширились от ужаса, он прижал меня к своей груди, словно мог поделиться собственной жизненной силой.

— Еды... — простонала я, уткнувшись носом в его спасительно горячую шею. — Просто дай мне еды. Много мяса. Прямо сейчас. Иначе я отгрызу тебе руку. — И я не шутила.

Халидан замер на долю секунды, осознавая абсурдность ситуации, а затем рявкнул на оцепеневшего лекаря:

— Ты слышал?! Неси сюда всю еду с камбуза! Живо!

Спустя десять минут медицинский отсек превратился в сюрреалистичную картину. Я сидела на краю кушетки, завернутая в плед, и дрожала, всё еще бледная как смерть. Халидан, отослав всех прочь, стоял передо мной на коленях, а на операционном столе рядом громоздились подносы с жареным мясом, какими-то местными фруктами и плотными углеводными лепешками. Суровый альфа-хищник, Абсолютный Монарх Сиама, лично отрывал куски горячего, сочащегося жиром мяса и с трепетом вкладывал их мне в рот.

Я жевала с яростью пещерного зверя, глотая куски почти не жуя. Тепло начало возвращаться в конечности, дрожь утихала. Фенек сидел рядом с подносом и восторженно транслировал голографическое табло со счетчиком калорий, который крутился быстрее, чем счетчик на древней бензоколонке.

Халидан смотрел на это с откровенным, нескрываемым шоком. Он наблюдал, как в миниатюрной земной девушке с пугающей скоростью исчезает порция, которой хватило бы, чтобы накормить взрослого воина-сиама перед Ристалищем.

Когда я потянулась за третьим стейком, он усмехнулся, убирая прилипшую ко лбу прядь моих волос.

— Я начинаю думать, что казна Империи разорится на твоем прокорме, моя воительница, — промурлыкал он, подавая мне очередную лепешку. В его глазах больше не было паники, был лишь глубокий, пронзительный взгляд, который говорил: «Ты точно не простая землянка. И я разгадаю тебя всю».

— Это цена за то, что я не даю тебе скучать, — огрызнулась я с набитым ртом, чувствуя, как щеки снова наливаются румянцем.

Через час вибрация дредноута изменилась. Глубокий рокот двигателей перешел в свистящую мелодию торможения.

— Мы выходим из гиперпространства, — произнес Халидан. Он стоял у панорамного окна моей каюты, наблюдая за тем, как звездные нити превращаются в неподвижные точки. — Смотри, Клеопатра. Вот твоя новая тюрьма. Или твой новый трон. Зависит от того, как быстро ты перестанешь врать самой себе.

Я подошла к окну, придерживая перевязанную руку, и на мгновение забыла, как дышать.

Циали. Главная планета системы. Она была огромной, окутанной золотисто-багряной дымкой атмосферы. Вокруг нее вращались три луны и массивное кольцо из ледяных обломков, которые сверкали в свете двойной звезды, красного гиганта и белого карлика. Планета выглядела великолепно и жутко одновременно. На её поверхности, даже из космоса, были видны мегаполисы, напоминающие выжженные в камне микросхемы, и бескрайние океаны цвета запекшейся крови.

«Капитан, — голос Фаро стал предельно серьезным. — Мы вошли в зону действия планетарной сети Сиама. Глушилки дредноута отключены для синхронизации. У нас есть окно примерно в три минуты, пока идет передача кодов доступа к орбитальным крепостям».

Это был мой шанс, но я уже всё просчитала: отправить Альянсу пакет данных с доказательствами прямо сейчас было бы чистым безумием. Даже если Ридли получит информацию, Флот не пробьет эту орбитальную защиту. Да и может начаться хаос, ведь подтвердить достоверность данных будет некому, кроме запертой в системе Сиама меня. Единственные, у кого был беспрепятственный доступ в эти сектора — те самые пираты, с которыми Халидан вел теневую торговлю. Мне нужен был Рик.

— Красиво, — прошептала я, делая шаг к Халидану, словно ища защиты. Я прижалась здоровым плечом к его груди, глядя на планету. — Никогда не видела ничего подобного. Расскажи мне о тех огнях на ночной стороне?

Халидан обнял меня за талию, притягивая ближе. Он явно наслаждался моментом моего «трепета» перед величием его империи. Пока он вдохновенно рассказывал о кристаллических городах Южного континента, моя левая рука незаметно скользнула в карман брюк, где лежал крошечный, размером с ноготь, передатчик, который я успела вытащить из своей формы перед тем, как её унесли служанки.

«Фаро, отмена передачи пакета данных, — мысленно, но предельно четко приказала я. — Запри логи в моей подкорке на глухой биометрический замок. Отправь только короткий пинг на частоту Рика-вербовщика».

Фенек у окна вытянулся в струнку и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

«Формирую сообщение, капитан. Текст?»

«Мои точные координаты. И сумма: "Эвакуация. Пятьсот тысяч кредитов авансом, еще миллион по прибытии"».

«Навожу луч на аварийный ретранслятор. Три... Два... Один...»

Я почувствовала легкий импульс тепла в ладони. Передатчик коротко пискнул на частоте, недоступной человеческому слуху, и затих.

«Отправлено, — доложил Фаро, пока фенек облегченно выдохнул и плюхнулся на задницу. — Короткий импульс ушел в Дикие сектора. Если Рик жив, его жадность победит инстинкт самосохранения».

Я закрыла глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце. Вся взрывоопасная правда осталась запертой в моей голове. Теперь мой единственный билет отсюда зависел от алчности пирата.

— Почему ты дрожишь? — Халидан повернул меня к себе, заставляя смотреть в глаза. — Боишься встречи с моей планетой?

— Боюсь, что она меня не примет, — я сказала чистую правду, хотя смысл был иным.

— Она примет тебя, — он коснулся моей губы почти невесомым поцелуем. — Потому что ты её часть. Ты еще сама не понимаешь, насколько глубоко Сиам в твоей крови.

Дредноут начал входить в атмосферу. Золотистые искры заплясали по обшивке. Моя вторая, животная суть вдруг встрепенулась, жадно впитывая тяжелую, обжигающую энергетику этого мира.

Я смотрела на приближающиеся черные башни столицы, понимая, что мой побег теперь, это лишь вопрос времени. Рик придет за мной ради кредитов, и только тогда я доставлю Альянсу данные, способные разрушить гегемонию Сиама.

А пока Халидан Ваи вел меня по трапу корабля на землю своей планеты, и тысячи воинов в золоченых доспехах склоняли головы перед своей новой госпожой. В этот момент, видя бесконечные ряды армии и абсолютную мощь его цивилизации, я впервые задалась вопросом: а захочет ли Флот рискнуть открытой войной с таким врагом даже ради правды? Или я только что подписала себе смертный приговор?

Дворец Владыки Сиама оказался не просто зданием — это была исполинская, дышащая мощью крепость, вырубленная прямо в базальтовой скале. Изнутри он поражал контрастами: глухой, поглощающий свет черный камень стен сочетался с ослепительным блеском золотых инкрустаций и мягким светом парящих сфер.

Мы шли по бесконечным анфиладам залов. Эхо наших шагов тонуло в тяжелых коврах багряного цвета. Свита Халидана и вооруженная до зубов гвардия держались на почтительном расстоянии, оставляя вокруг нас невидимый, но физически ощутимый купол пустоты.

Моя животная часть, буквально сходила с ума. С каждым вдохом густого, пропитанного пряностями воздуха Сиама мои инстинкты обострялись, тело пульсировало, а кровь бежала по венам быстрее. Это место не подавляло меня, оно бросало мне вызов, и моя иная суть с готовностью этот вызов принимала. Мне стоило колоссальных усилий воли идти ровно, с достоинством посла Союза, а не скользить мягким шагом хищницы, оценивающей новую территорию, почти что пригибаясь к земле, как на охоте.

«Капитан, я фиксирую адаптивную перестройку вашего метаболизма, — встревоженно сообщил Фаро. — Ваши мышечные волокна уплотняются под воздействием местной гравитации. Если вы так реагируете на простой проход по коридору, что будет дальше?»

«Тишина в эфире, Фаро. Жди сигнала от Рика. Больше меня ничего не интересует», — мысленно отсекла я, хотя сердце предательски екало каждый раз, когда Халидан чуть крепче сжимал мою ладонь.

Мы вошли в Тронный зал. Он был огромен, как кратер вулкана. Вдоль стен стояли высшие лорды системы: мужчины и женщины с суровыми, непроницаемыми лицами, облаченные в тяжелые, богато украшенные одежды. Их взгляды скрестились на мне. В них не было открытой враждебности, статус жены Владыки защищал меня надежнее любой брони, но в них читалось холодное, оценивающее презрение. Чужачка. Человек из слабого мира.

Халидан провел меня к возвышению, на котором стоял массивный трон из темного металла, больше похожий на капитанское кресло древнего звездолета. Он не стал садиться. Развернувшись к своим лордам, он властно притянул меня к себе, заставляя встать плечом к плечу.

— Высший Совет, — его голос ударил по сводам зала, заставив пламя в напольных чашах вздрогнуть. — Вы видите перед собой гаранта нашего договора с Альянсом. Но прежде всего вы видите мою женщину. Мою законную жену, прошедшую Отбор.

Вперед выступил седой сиам, чья коса была переплетена не серебром, а тяжелым матовым золотом. Судя по ауре власти, это был кто-то из верховных советников.

— Владыка, — старик почтительно склонил голову, но его взгляд остался колючим. — Мы чтим твой выбор, но традиция гласит, что правящая кровь должна быть сильной. Люди Союза хрупки, их век короток. Сможет ли эта... Девочка дать Империи достойных наследников и выдержать тяжесть нашего мира?

Я почувствовала, как мышцы Халидана напряглись. В зале повисла звенящая, смертельно опасная тишина. Я знала, что должна изображать покорность, но моя звериная гордость взвилась на дыбы. Никто не смеет называть меня хрупкой.

Прежде чем Владыка успел обрушить свой гнев на советника, я сделала полшага вперед.

— Мой век, возможно, и короток по вашим меркам, советник, — мой голос прозвучал ровно, холодно и звонко, прорезав тишину зала. — Но я принадлежу к касте, которая не ломается. Ваша гвардия на дредноуте уже имела возможность убедиться в моей прочности. Я посол. И если мой Владыка счел меня достойной, сомневаться в его выборе, значит сомневаться в его силе.

Старик судорожно втянул воздух. В глазах лордов промелькнуло нечто, очень похожее на шок. Жена Владыки, да еще и чужачка, не имела права голоса на Совете, пока ей не позволят.

Но Халидан не остановил меня. Более того, я услышала его низкий, утробный смешок. Он положил тяжелую ладонь мне на здоровую руку, чуть сжимая предплечье в жесте абсолютного, собственнического одобрения.

— Вы слышали мою жену, — Халидан обвел зал взглядом, от которого даже у бывалых воинов стыла кровь. — Ее дух сильнее, чем у многих из вас. Вопрос закрыт. Готовьте покои и церемонию Признания.

Меня отвели в личное крыло Владыки. Это была настоящая золотая клетка. Роскошные залы, купальни с термальной водой, сады с экзотическими, хищного вида растениями, выходящие на внутренние террасы. Везде дежурила невидимая, но бдительная охрана.

Когда створки главной спальни наконец закрылись, отсекая нас от слуг и гвардейцев, я обессиленно прислонилась к резному косяку. Вывихнутое плечо ныло, адреналин начал отступать, оставляя после себя сосущую пустоту.

Халидан подошел ко мне медленно, расстегивая ворот своего мундира. Его льдистые глаза мерцали в полумраке комнаты.

— Дерзкая выходка в Тронном зале, Клеопатра, — произнес он, останавливаясь так близко, что наши тела почти соприкасались. — Ты бросила вызов моему Первому Советнику.

— Я защищала твою честь, Халидан, — я вскинула подбородок, глядя прямо на него. — Или ты предпочитаешь, чтобы твоя жена пряталась за твоей спиной и молчала?

— Я предпочитаю, чтобы ты была такой, какая ты есть, — он протянул руку и аккуратно, едва касаясь больного плеча, провел пальцами по моей шее. — Дикой. Гордой. Моей.

Он наклонился и потерся щекой о мои волосы, вдыхая с них запах.

— Тебе придется носить маску покорности для моих лордов, Клео. Они не поймут твоего огня. Но здесь, за этими дверями... — его губы коснулись моей шеи, вызвав предательскую дрожь во всем теле. — Здесь ты можешь снять свою броню.

Воздух прямо за широким плечом Владыки подернулся рябью, и в поле моего зрения возник фиолетовый фенек, отчаянно размахивающий крошечным черным флагом с пиратским «Веселым Роджером».

«Сигнал, капитан! — голос Фаро ворвался в мой разум подобно удару гонга, заставив меня вздрогнуть. — Входящий пакет данных по зашифрованному теневому каналу. Частота совпадает».

Мое сердце пропустило удар. Рик. Он ответил.

«Считывай, Фаро. Быстро!»

«Сообщение расшифровано. Текст: "За такие кредиты я достану тебя даже из задницы дьявола. Буду на орбите Сиама через 72 часа стандартного времени под кодами торговцев пряностями. Жди сигнала, принцесса. И готовь бабки"».

Голографический фенек возмущенно фыркнул, словно до глубины души оскорбленный таким вульгарным лексиконом, и брезгливо отбросил виртуальный флажок в сторону.

Семьдесят два часа. Трое суток.

Мне нужно было продержаться в постели этого невероятного мужчины, в сердце его враждебной империи всего трое суток, не выдав ни себя, ни свою вторую сущность, ни спрятанные в голове данные. И боялась я не невыносимых мук заключения, а сладостного наслаждения, что может связать меня крепче любых пут.

— Ты снова напряглась, — Халидан отстранился, заглядывая мне в лицо. Его проницательность пугала. — О чем ты думаешь, моя сиамская воительница?

Я заставила свои губы сложиться в мягкую, соблазнительную улыбку, хотя внутри всё сжалось в стальной узел. Я подняла здоровую руку и положила её ему на грудь, туда, где ровно билось его сильное сердце.

— Я думаю о том, Халидан, — прошептала я, подаваясь вперед и прижимаясь губами к его шее, — что следующие три дня я хочу посвятить только тебе. Докажи мне, что я не зря променяла свободу на эту клетку.

Фенек тут же закатил светящиеся глаза, обреченно прикрыл мордочку лапками и поспешно растворился в воздухе, всем своим видом демонстрируя категорическое нежелание присутствовать при грядущих «доказательствах».

Владыка Сиама глухо зарычал, подхватывая меня на руки. В его глазах полыхал триумф победителя. Он не знал, что сам только что запустил таймер обратного отсчета до краха своей империи.

Трое суток. Семьдесят два часа до прибытия контрабандного корабля, который должен был вырвать меня из этого пекла.

В академии Звездного флота нас учили пыткам, лишению сна, допросам с применением сыворотки правды, но ни один инструктор не готовил меня к тому, что самым страшным испытанием станет абсолютное, всепоглощающее наслаждение.

Я собиралась использовать свою женскую покорность как щит, как отвлекающий маневр, однако я не учла одного: моя вторая, животная суть больше не хотела подчиняться приказам Альянса. Оказавшись наедине с альфа-хищником в его логове, пропитанном тяжелой энергетикой Сиама, мой второй геном просто сорвался с цепи.

Едва двери спальни захлопнулись, Халидан опустил меня на огромную, застланную темным шелком кровать. Он помнил про мое вывихнутое плечо, и его движения были пугающе бережными для человека таких габаритов. Но в его глазах все еще полыхал пожар, который невозможно было потушить.

Той ночью я сгорела дотла.

Мы сливались воедино с такой первобытной страстью, словно от этого зависело выживание целого вида. Я забыла о боли в руке, забыла о протоколах связи, забыла о том, что я агент под прикрытием. Его губы, его руки, его тяжелое, обжигающее тело стирали из моей памяти всё, кроме одного ритма. Ритма Сиама.

Я впивалась ногтями здоровой руки в его литые плечи, оставляя на коже полумесяцы царапин, и отвечала на каждый его толчок жарким, сорванным стоном. Владыка упивался моим откликом. Он шептал мне на ухо слова на своем гортанном, древнем языке, и, хотя я не знала перевода, моя кровь понимала их смысл.

«Осталось шестьдесят восемь часов, капитан. Ваш гормональный фон находится на критически опасной отметке. Геном бунтует, вы можете потерять себя», — механический голос Фаро попытался пробиться сквозь пелену моего оргазма под утро, но я лишь мысленно послала его к черту, проваливаясь в тяжелый, липкий сон на груди Халидана.

Следующие дни слились в один непрерывный, пульсирующий марафон страсти. Халидан словно задался целью выжечь из меня любые воспоминания о прошлой жизни. Он не отпускал меня ни на шаг, игнорируя своих советников и дела империи. Владыка Одиннадцати миров был одержим своей новой игрушкой, которая оказалась совсем не хрупкой.

Мы любили друг друга везде.

Днем он отнес меня в термальные купальни, огромные бассейны, вырубленные в черном базальте, где вода пахла сладкими травами. Горячий пар окутывал нас плотным коконом. Целебная вода успокаивала мое ноющее плечо, но Халидан не давал мне расслабиться. Время для нас перестало существовать. Ожидание контрабандиста Рика, планы побега, интриги Альянса — всё это сгорело в пламени первобытной жажды, которая охватила нас обоих. Остались только эти несколько суток. Наш украденный у вселенной кусок вечности.

Я сидела на подводной каменной ступени, откинув голову на бортик. Вода, горячая и слегка мутная, едва доходила мне до ключиц. Халидан медленно, с грацией сытого, но все еще опасного хищника, скользнул в бассейн напротив меня. Капли воды блестели на его широких плечах и литой груди. В полумраке купальни его льдистые глаза казались совершенно черными.

Он приблизился бесшумно, рассекая воду, как древние корабли, и остановился прямо передо мной, раздвигая мои колени своими бедрами. От его тела исходил такой жар, что вода вокруг нас, казалось, вот-вот закипит.

Я протянула руку, желая коснуться его лица, но Халидан плавным движением перехватил мое запястье. Не сводя с меня потемневшего, гипнотического взгляда, он поднес мою ладонь к своим губам. Его рот приоткрылся, и он медленно, дразняще втянул в себя мои влажные пальцы. Горячий, влажный язык скользнул по подушечкам, посасывая их с откровенным, порочным обещанием, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание, а внизу живота скрутилась тугая, пульсирующая спираль.

Мой судорожный выдох стал для него сигналом.

Халидан выпустил мою руку и подался вперед. Его ладони, большие и уверенные, легли на мою грудь. Под водой его прикосновения казались еще более контрастными. Он ласкал меня, сминая тяжелые, налившиеся желанием полушария, пока его большие пальцы безжалостно дразнили и без того затвердевшие соски.

— Моя прекрасная, дикая девочка, — пророкотал он, склоняясь надо мной.

Его рот сменил пальцы. Он обхватил губами набухший пик, посасывая его с властной, жадной силой, от которой я выгнулась в воде, запрокидывая голову с тихим стоном. Его зубы слегка прикусывали нежную кожу, доводя меня до грани исступления, в то время как его другая рука продолжала дразнить вторую грудь. Я путалась пальцами в его мокрых золотых волосах, прижимая его к себе всё сильнее.

Но Владыке этого было мало. Он скользнул ниже.

Вода сомкнулась над ним, когда он опустился на колени на дно бассейна. Его губы, обжигающие даже сквозь термальную воду, начали покрывать поцелуями мой живот, спускаясь всё ниже. Он целовал внутреннюю сторону моих бедер, заставляя меня раздвинуть ноги еще шире. Каждый поцелуй был властным, клеймящим, доводящим до дрожи. Когда его язык коснулся самого чувствительного средоточия моего желания, я закричала, впиваясь ногтями в гладкий базальт бортика.

Я не могла больше оставаться пассивной. Зверь внутри меня требовал ответных действий, требовал подчинить альфу так же, как он подчинял меня.

Я резко потянула его за плечи, заставляя подняться из воды. Халидан вынырнул, тяжело дыша, его глаза пылали. В эту секунду моя рука скользнула под воду, уверенно находя его тяжелое, налитое кровью естество.

Он вздрогнул всем своим огромным телом, когда мои пальцы обхватили его пульсирующую, твердую, как камень плоть.

Я посмотрела ему прямо в глаза и медленно провела ладонью по всей длине, сжимая с той силой, которую мог выдержать только он. Из груди Халидана вырвался оглушительный, первобытный рык. Желваки на его скулах заходили ходуном. То, что земная женщина, его пара, не боится его мощи, а берет инициативу в свои руки, распаляло его до безумия. Я ласкала его под водой, чувствуя каждый удар его бешеного пульса под своими пальцами, пока его рычание не перешло в хриплый стон.

Контроль Владыки окончательно рухнул.

Он перехватил мою руку, выдергивая ее из воды, и одним мощным рывком подхватил меня под бедра. Я инстинктивно обвила его торс ногами. Он прижал меня спиной к черному камню стены, поднимая так, чтобы наши тела идеально совпали.

— Ты сведешь меня с ума, Клеопатра, — выдохнул он мне в губы.

Он вошел в меня одним резким, глубоким толчком, заполняя до самых краев. Вода вокруг нас шумно всплеснула. Меня прошило насквозь от этого обжигающего проникновения, и я закричала прямо в его рот, отвечая на жадный, свирепый поцелуй.

Он задал безжалостный, рваный ритм. Каждое его движение вбивало меня в скользкий камень, вода с плеском билась о наши тела. Это была битва двух хищников, сплетение влажной плоти, пара и первобытных инстинктов. Его бедра с глухим плеском ударялись о мои, он проникал в меня так глубоко, что я чувствовала его в каждой клетке своего тела.

Напряжение скручивалось всё туже. Я царапала его плечи, стонала, захлебываясь собственным дыханием. Халидан знал, как довести меня до предела: его пальцы жестко впились в мои ягодицы, а темп стал настолько неистовым, что реальность перед глазами начала меркнуть.

— Вместе... — прорычал он.

Сокрушительный оргазм накрыл меня, как цунами, вырывая из груди долгий, пронзительный крик. Мои внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его плоти. Это стало для него последней каплей. Халидан зарычал, вбиваясь в меня до основания, и замер, содрогаясь от мощной, ослепительной разрядки. Его горячее семя наполнило меня, смешиваясь с жаром термальных вод.

Он тяжело навалился на меня, утыкаясь лбом в мое плечо. Мы стояли в воде, тяжело дыша, намертво сплетенные друг с другом, пока густой пар купальни скрывал нас от всего остального мира.

«Сорок восемь часов, капитан...» — отсчитывал Фаро, пока я без сил лежала на теплом мраморе, а Халидан покрывал поцелуями мой мокрый живот.

И тут меня накрыло. Энергетические резервы химеры, выжженные нашим сумасшедшим марафоном, рухнули в метаболическую яму. Желудок свело такой болезненной судорогой, что перед глазами заплясали черные точки, а по телу прокатилась противная ледяная дрожь. У меня под кожей давно не было углеводных капсул, а нагрузки на организм последнее время были выматывающими.

— Дан... — прохрипела я, слабо отпихивая от себя Владыку Одиннадцати миров. — Еда. Срочно. Иначе я отгрызу тебе ухо.

Халидан удивленно моргнул, стряхивая с себя любовное наваждение, но, увидев мою внезапную, почти мертвенную бледность, тут же подхватил меня на руки и широким шагом понес в спальню.

Через двадцать минут наши роскошные покои напоминали сцену из древних легенд о варварских пирах. Я сидела прямо на черных шелковых простынях, небрежно завернутая в пушистую шкуру, и остервенело уничтожала запасы дворцовой кухни. Слуги, вкатывавшие в двери уже третью многоярусную тележку с горячими блюдами, жались к стенам и смотрели на меня с почти суеверным ужасом.

Их можно было понять. Хрупкая на вид человеческая женщина только что голыми руками разорвала какую-то запеченную птицу и теперь жадно, с агрессией дикого зверя уплетала кусок истекающего соком жареного мяса размером с собственную голову, перемазав лицо и пальцы в густом остром соусе.

Дан валялся рядом на шкурах, лениво подперев голову рукой. На его губах играла восхищенная усмешка. Он даже не пытался мне мешать, с откровенным удовольствием наблюдая за этим первобытным зрелищем и тем, как к моим щекам быстро возвращается здоровый румянец.

— Моя маленькая, голодная дикарка, — хмыкнул он, когда я с утробным рычанием выдернула из мяса кость и отбросила её на серебряное блюдо. — Ты ешь так же яростно, как и отдаешься.

Я бросила на него свирепый, предупреждающий взгляд и вгрызлась в следующую порцию мякоти.

Владыка Сиама тихо, вибрирующе рассмеялся, откинувшись на подушки.

— Знаешь, я начинаю всерьез переживать за казну Империи, — продолжил он издеваться, но его льдистые глаза смеялись. Он потянулся свободной рукой и мягко, большим пальцем стер каплю жира с моего подбородка. — Прокормить такую жену обойдется мне дороже, чем содержать весь Звездный флот.

— Можешь распустить флот. Я буду защищать тебя сама, за еду, — буркнула я с набитым ртом, слизывая соус с пальцев.

Халидан рассмеялся еще громче, его смех глубоким эхом отразился от стен спальни.

— Ловлю на слове, моя королева. Ешь, Клеопатра. Набирайся сил. У нас впереди еще много страстных ночей, и я намерен убедиться, что ты отработаешь каждый потраченный на тебя кредит.

Вечером второго дня мы оказались в экзотических садах внутренних террас. Под светом двойной звезды, красного гиганта и белого карлика, растения отбрасывали причудливые, пугающие тени. Ветер Сиама обдувал мою разгоряченную кожу.

Таймер в моей голове отсчитывал секунды. Оставалось меньше сорока часов до того момента, как контрабандист Рик должен был забрать меня с этой планеты. Каждый вдох, каждое прикосновение Халидана ощущались как последние. Моя отчаянная, почти болезненная жажда впитать его всего, запомнить каждую черточку его тела сводила Владыку с ума, заставляя его отвечать мне всё более дикой, собственнической страстью.

Ночной ветер играл тяжелыми листьями серебристых деревьев в Висячих садах дворца. Мы стояли у самого края верхней террасы, парящей над столицей Циали.

Я оперлась ладонями о гладкий, остывший за вечер черный базальт парапета и посмотрела вниз. Головокружительная, пугающая пустота. В тысяче футов под нами мерцали мириады огней ночного города. От этого зрелища захватывало дух, а по венам растекался будоражащий адреналин.

Но настоящий эпицентр опасности находился не внизу. Он стоял прямо за моей спиной.

Халидан подошел бесшумно. Я почувствовала его еще до того, как он коснулся меня: по исказившемуся воздуху, по густому запаху сандала, по тому, как мгновенно потяжелело внизу живота.

Его широкая, раскаленная грудь прижалась к моей спине. Одной рукой он властно обхватил мою талию, притягивая вплотную к своему литому телу, а другой скользнул по моему бедру, медленно, неотвратимо собирая вверх легкую ткань моего шелкового халата.

— Высоко, — его низкий, вибрирующий шепот коснулся моего уха. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу. — Одно неверное движение, моя маленькая птичка...

— Я не боюсь высоты, Дан, — выдохнула я, чувствуя, как от его близости у меня подкашиваются ноги. Я боялась только того, что скоро потеряю его навсегда.

— Знаю. Ты боишься потерять контроль.

Его ладонь скользнула под тонкое кружево белья, одним легким движением разрывая его и избавляясь от последней преграды. Холодный камень парапета остужал мою кожу спереди, но сзади меня плавило от его абсолютного, доминирующего жара.

Я инстинктивно подалась назад, ища его твердую плоть, ожидая того дикого, яростного напора, к которому уже успела привыкнуть за эти часы безумия. Но Владыка решил иначе. Он чувствовал мою скрытую панику, мою спешку, и собирался показать, что время здесь подчиняется только ему. Сегодня он не собирался давать мне быстрой разрядки. Он собирался заставить меня молить о ней.

Его пальцы коснулись моей пульсирующей, истекающей влагой плоти. Но вместо того, чтобы войти, он лишь обвел контур, дразня, едва касаясь самого чувствительного нерва. Я прерывисто выдохнула, выгибаясь в пояснице и сильнее вжимаясь животом в камень.

— Дан... — мой голос предательски дрогнул.

Он не ответил. Один его горячий, шершавый палец мучительно медленно скользнул внутрь. Я тихо застонала, но он тут же остановился. Затем добавился второй палец. Он начал растягивать меня с такой изводящей, невыносимой медлительностью, что каждый миллиметр этого движения отдавался сладкой судорогой во всем теле.

Он массировал меня изнутри, нажимая на самые чувствительные точки, раздвигая стенки, подготавливая к себе, но не давая ни темпа, ни облегчения. Мои ногти с силой впились в черный базальт парапета. Я дышала тяжело и рвано, глядя в бездну перед собой, пока сзади мой альфа методично, безжалостно сводил меня с ума.

— Пожалуйста... — сорвалось с моих губ. Зверь внутри меня скулил, требуя слияния. Время уходило, мне нужно было почувствовать его всего, прямо сейчас.

— Что «пожалуйста», Клеопатра? — промурлыкал он, прикусывая мочку моего уха. Его пальцы продолжали свою пытку, растягивая меня еще шире, доводя чувствительность до абсолютного, болезненного предела. — Куда ты торопишься? Зачем ты пытаешься проглотить всё сразу? У нас впереди целая вечность.

От этих слов у меня защемило сердце. У нас нет вечности.

Я задыхалась. Мои бедра непроизвольно подрагивали. Когда я была уже на грани того, чтобы сорваться и умолять его в голос, забыв о гордости спецагента, Халидан убрал руку.

Пустота, образовавшаяся внутри, показалась невыносимой, почти физически болезненной. Но секунду спустя я почувствовала тупое, горячее давление его тяжелого, налитого кровью члена.

Я снова инстинктивно толкнулась назад, чтобы насадиться на него одним рывком, забрать свое, но его сильные руки жестко легли на мои бедра, фиксируя меня на месте, как в стальных тисках.

— Нет, — прорычал он. — Я сам.

И он начал входить. Это была изощренная, сводящая с ума пытка. Он проникал в меня дюйм за дюймом, миллиметр за миллиметром. Настолько медленно, что я чувствовала каждое биение пульса в его раскаленном естестве, чувствовала, как мои собственные мышцы неохотно растягиваются, обхватывая его огромный объем.

Я всхлипнула, закидывая голову ему на плечо.

— Дан, умоляю... Быстрее. Я не выдержу...

— Терпи, — его голос стал хриплым, он сам едва сдерживался, но его самоконтроль был чудовищным.

Еще один дюйм. Пауза. Я чувствовала себя так, словно меня натягивали на раскаленное копье. Мои руки дрожали, соскальзывая с парапета, я почти полностью висела в его захвате над пропастью, доверив ему свое тело. Контраст ледяного ночного ветра и того пожара, что он раздувал внутри меня, выжигал остатки рассудка.

Когда он наконец-то, спустя целую вечность, вошел в меня до самого основания, заполняя до краев, из моей груди вырвался долгий, протяжный стон облегчения.

Мы замерли. Владыка глубоко, тяжело дышал, уткнувшись лицом в мои волосы. Его сердце билось сквозь грудь о мою спину.

— А теперь, моя пара... — прошептал он, и его хватка на моих бедрах стала каменной.

Его первый толчок был таким же убийственно медленным. Он вышел почти полностью, заставляя меня снова скулить от потери, и вошел так же тягуче. Второй толчок. Третий.

Эта мучительная, растянутая во времени близость заставляла каждый нерв в моем теле искрить от перенапряжения. Я не могла двигаться, не могла ускорить процесс, я была полностью, безоговорочно в его власти. Он изводил меня этим ритмом до тех пор, пока огни ночного города перед моими глазами не поплыли цветными кругами, а стоны не превратились в непрерывное, сбивчивое дыхание.

Лишь когда напряжение скрутилось в моем животе в невыносимую, звенящую струну, готовую лопнуть, Халидан сорвался. Медлительность сменилась первобытной яростью. Таймер в моей голове отключился. Он вбивался в меня с такой силой, что я бы перелетела через парапет, если бы он не удерживал меня своими могучими руками.

Оргазм ударил по мне с силой сверхновой звезды. Я закричала в ночное небо Циали, содрогаясь в его руках, чувствуя, как он с оглушительным рыком изливается в меня, смешивая свой жар с моим.

Мы стояли над бездной, тяжело дыша, намертво скрепленные друг с другом. Мои ноги не держали меня, но мне это было и не нужно. В эти мгновения, пока корабль Рика еще не пересек орбиту планеты, мой Владыка был моим единственным якорем во всей вселенной.

И самое страшное заключалось в том, что маска, которую я надела ради выживания, приросла к лицу намертво.

Я больше не притворялась. Когда он входил в меня, когда смотрел на меня своим льдистым, полыхающим собственничеством взглядом, я действительно была его. Я чувствовала себя живой. Я чувствовала себя дома. Золотая клетка, которой я так боялась, оказалась местом, где я могла быть настоящей, дикой, неукротимой хищницей рядом со своим альфой.

К исходу третьих суток я была физически и морально истощена. Мы лежали на широкой кровати в полумраке спальни. Халидан спал, впервые за эти дни он погрузился в глубокий, ровный сон, прижимая меня к себе так крепко, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. Его длинные пальцы покоились на моем бедре, тяжелая коса разметалась по подушкам.

Я смотрела на его спокойное, потрясающе красивое лицо, и по моим щекам беззвучно текли слезы.

«Капитан, — голос Фаро был тихим, почти сочувствующим. — До прибытия судна контрабандистов остался час. Орбитальные сканеры зафиксировали транспортный корабль с кодами торговцев пряностями. Он сядет в теневом секторе космопорта, в тридцати километрах от дворца. Рик ждет сигнал».

Я медленно, стараясь не сбить ритм дыхания, закрыла глаза.

Час.

Мое тело ломило от сладкой усталости, на коже цвели следы его губ и пальцев. Моя животная суть выла, отказываясь покидать этого мужчину. Я влюбилась в своего врага. Влюбилась в тирана, который шантажировал мой мир.

Но в моей подкорке лежал пакет данных, доказательства того, что Халидан вооружает пиратов и ставит Альянс на колени ради своей выгоды. Мой долг спецагента, моя клятва человечеству никуда не исчезли. Если я останусь, я предам всё, во что верила. Если я сбегу... Я разобью себе сердце и стану личным врагом Владыки Сиама. И он никогда не простит мне этого побега.

— Прощай, Халидан, — одними губами, беззвучно прошептала я в темноту. Просить прощения было бессмысленно. — Ложь во вред. Иль'ха мор.

Я начала медленно, миллиметр за миллиметром, высвобождаться из его стальных объятий. Таймер пошел на последние минуты. Время расплаты наступило.

Выскользнуть из объятий Халидана оказалось сложнее, чем обезвредить квантовую бомбу. Его тяжелая рука покоилась на моей талии, прижимая к горячему телу. Я затаила дыхание, синхронизируя свой пульс с его глубоким, ровным ритмом, и миллиметр за миллиметром начала отодвигаться.

Моя животная часть скулила, отчаянно сопротивляясь этому предательству. Она хотела остаться здесь, свернуться клубком у груди своего альфы и забыть о существовании остальной вселенной. Но воля спецагента, выкованная годами тренировок, оказалась сильнее.

Когда я, наконец, опустила босые ноги на прохладный пол, Халидан тихо рыкнул во сне и перекатился на спину, шаря рукой по опустевшей половине кровати. Я замерла, не смея даже моргнуть. Его пальцы сжали скомканный шелк простыни, и дыхание снова выровнялось.

В воздухе возле кровати бесшумно материализовался фиолетовый фенек. Зверек был облачен в крошечный виртуальный камуфляж и держал в лапках светящийся секундомер.

«Пятьдесят семь минут до оптимального окна эвакуации, капитан», — сухо отрапортовал Фаро.

Я бесшумно метнулась к гардеробной. Сбросив остатки изорванного ночного белья, я быстро влезла в тот самый черный тренировочный костюм, который нашла на дредноуте. Глухая ткань обтянула тело как вторая кожа. На пояс я повесила единственный трофей, тяжелый декоративный кинжал с инкрустированной рукоятью, который Халидан неосмотрительно оставил на столике.

Бросив последний взгляд на спящего Владыку, я почувствовала, как на грудь навалилась бетонная плита. Я предавала мужчину, который бросил к моим ногам свою империю.

Я отвернулась и выскользнула через балконные двери во мрак внутренних террас. Фенек грациозно перемахнул через перила следом за мной, и перед его мордочкой развернулась полупрозрачная тактическая карта дворца.

«Маршрут построен. Избегайте центральных аллей. На девять часов патруль», — вел меня Фаро.

Дворец спал, но его охрана не дремала никогда. Я скользила в тенях исполинских колонн из черного камня, используя каждый дюйм своей нечеловеческой грации. Мой второй геном, напоенный силой Сиама за эти три дня, работал на пределе. Я прыгала с террасы на террасу, цепляясь за выступы барельефов. Больное плечо отзывалось тупой пульсацией, но адреналин надежно глушил боль. Уловка с приостановлением регенерации теперь вылилась в неприятные ощущения. Ничего, восстановлюсь после побега.

Впереди показалась стена периметра: массивная ограда, отделяющая дворцовый комплекс от дикого леса, за которым начинался спуск к теневому космопорту. До свободы оставалось сто метров, когда из-за угла вырулили двое гвардейцев. Они шли тихо, переговариваясь на своем гортанном языке. Спрятаться было негде, лунный свет заливал открытую площадку перед стеной.

Фенек мгновенно перекрасился из фиолетового в тревожный красный цвет и прижал уши, распластавшись по камням.

«Устранить бесшумно, — холодная логика вытеснила все эмоции. — Иначе поднимут тревогу».

Я выхватила кинжал и бросилась вперед. Моя иная суть взяла управление на себя. Я не бежала, я стелилась над самой землей, сливаясь с темнотой.

Первый гвардеец успел лишь удивленно расширить глаза, когда я взвилась в воздух, отталкиваясь ногой от его колена. В полете я обхватила его шею бедрами и резко крутнулась всем корпусом в сторону. Раздался глухой хруст, и гигант обмяк, падая на камни.

Второй сиам мгновенно среагировал, выхватывая короткий плазменный меч. Он сделал выпад, метя мне в грудь. Я ушла с линии атаки перекатом, чувствуя, как жар клинка опалил ткань на плече. Гвардеец был быстр, но моя животная часть была быстрее. Все-таки это не личная охрана Владыки.

Я нырнула под следующий замах, полоснула кинжалом по незащищенному сочленению брони под коленом воина. Он пошатнулся, зарычав от боли. Этой секунды мне хватило, чтобы оказаться у него за спиной и нанести точный, выверенный удар рукоятью кинжала в основание черепа.

Второй воин рухнул рядом с товарищем. Я тяжело дышала, вытирая пот со лба. Руки дрожали, но не от страха, а от переизбытка возбуждения от битвы.

Голографический фенек вылез из-за колонны, стряхнул с себя виртуальный пиксельный пот и поправил съехавший набок камуфляж.

«Чисто. До стены десять метров. Впереди дикая зона», — сообщил ИИ.

Я вскарабкалась на стену и, не раздумывая, прыгнула вниз, в густые, пахнущие гнилью и пряностями заросли сиамского леса.

Начался ад.

Тридцать километров по пересеченной местности. Для обычного человека это заняло бы часы изматывающего пути по тропам. Но у меня не было троп, и не было часов. Я бежала сквозь чащу напролом.

Лес Циали был живым и враждебным. Света спутников едва хватало, чтобы различать массивные, скрюченные корни. Ветви хлестали по лицу, какие-то мелкие твари с шипением разбегались из-под ног. Местная гравитация тянула к земле, заставляя легкие гореть огнем.

Я перестала быть дипломатом. Перестала быть женщиной, сгоравшей от страсти на шелковых простынях. Я превратилась в машину с четкой целью. Мой второй геном гнал меня вперед, выжимая из мышц ресурсы, о которых я даже не подозревала. Каждый вдох давался с хрипом, во рту стоял металлический привкус крови.

Фенек, превратившись в светящуюся путеводную стрелку, мчался впереди меня, прокладывая оптимальный маршрут сквозь бурелом.

«Двадцать километров... Десять... Пять... Температура тела превышает норму на три градуса. Риск истощения миокарда...» — монотонно твердил Фаро, но я лишь прибавляла шаг.

Когда деревья наконец расступились, небо на востоке начало наливаться грязно-багровым предрассветным светом. Передо мной раскинулся теневой космопорт. Это была не легальная гавань, а просто выжженное в джунглях плато, усеянное ангарами из ржавого металла и посадочными кратерами. Здесь пахло паленой плазмой, контрабандой и отчаянием.

«Пеленгую сигнал маячка. Ангар номер семь, капитан. Быстрее. Во дворце уже могла смениться караульная стража».

Я вывалилась из зарослей и побежала через летное поле, прижимаясь к теням от ржавых остовов старых судов.

Возле седьмого ангара, окутанный клубами пара из охлаждающих систем, стоял знакомый потрепанный шаттл с полустертой эмблемой независимой гильдии. Аппарель была опущена. У трапа, нервно куря какую-то дрянь и поглядывая на часы, топтался Рик.

Увидев меня, вынырнувшую из темноты, грязную, тяжело дышащую, в перепачканном землей костюме, он подавился дымом.

— Создатели милосердные... Ты всё-таки жива! — выдохнул вербовщик, отшвыривая сигарету. — А я уж думал, этот Владыка пустил тебя на трофеи!

— Заткнись и заводи двигатели, Рик, — прохрипела я, взбегая по трапу и едва не падая на колени от истощения. — Мы улетаем. Сейчас же.

— Аванс, подруга! Договор есть договор!

Я прислонилась к переборке грузового отсека и приложила свой сканер к его терминалу. Фаро, в виде фенека, быстро перебирающего лапками по виртуальной клавиатуре, мгновенно перевел полмиллиона кредитов с моего скрытого счета Альянса.

Глаза Рика алчно блеснули. Он ударил по панели.

— Добро пожаловать на борт рейса в никуда, принцесса! Держись крепче, мы уходим на форсаже, пока нас не засекли орбитальные пушки!

Аппарель с лязгом закрылась, отрезая меня от тяжелого, пряного воздуха столицы. Шаттл дернулся и свечой рванул в небо, вдавливая меня в холодный рифленый пол.

Я лежала на холодном металле, глядя в потолок, и слушала надрывный гул пиратских двигателей. Фенек свернулся калачиком у моего плеча, тихо пульсируя успокаивающим синим светом.

Я сделала это. Я сбежала. Пакет данных, способный уничтожить империю моего мужа, был в безопасности. Альянс будет спасен.

Но почему тогда внутри было так пусто, словно я оставила на этой варварской планете свою собственную душу?

Я знала: Халидан проснется. Он увидит пустую кровать. Он найдет мертвых гвардейцев. И тогда весь гнев Владыки Одиннадцати миров обрушится на галактику и одну буйную женскую голову.

Охота началась. И на этот раз пощады не будет.

Старенький шаттл Рика трясло так, словно мы летели не сквозь вакуум, а по гравийной дороге. Я сидела в кресле второго пилота, пристегнувшись ремнями, и смотрела, как на обзорном экране багряная сфера центральной планеты Сиама становится всё меньше.

— Мы вышли из зоны глушилок! — проорал Рик, не отрывая взгляда от навигационной панели. По его лицу градом катился пот. — Орбитальные пушки нас не зацепили, эти идиоты поверили в трюк с поломкой снова! Разгоняю гипердвигатель! Две минуты до прыжка!

«Фаро, сейчас! — мысленно скомандовала я, вцепившись здоровой рукой в подлокотник. — Канал экстренной связи Альянса. Код "Красный ноль". Передай генералу Ридли наши точные координаты, вектор движения и статус: миссия выполнена, объект возвращается. Запрашиваю немедленную эвакуацию и поддержку».

«Пакет отправлен, капитан, — доложил ИИ. — Сигнал пошел по открытому пространству. Если ближайшие крейсеры Флота нас услышат...»

Фаро не успел договорить. Сирена на пульте Рика взвыла так, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Приборная панель вспыхнула тревожным красным светом.

— Твою мать! Твою ж мать! — контрабандист в панике заколотил по кнопкам. — Радар сошел с ума! Массивная сигнатура прямо по курсу... Нет, она сзади! ОНО ДОГОНЯЕТ!

Я бросила взгляд на сканеры и почувствовала, как кровь стынет в жилах. Огромная, подавляющая масса стремительно сокращала дистанцию. Это был не патрульный крейсер.

Это была «Ярость Предков». Флагманский дредноут Халидана.

Он проснулся. Он обнаружил пустую постель и мертвую охрану. И он бросил свой личный корабль в погоню за маленьким, ничтожным шаттлом.

— Прыгай, Рик! Уходи в гипер! — крикнула я, чувствуя, как моя животная суть сжимается в комок от первобытного ужаса. Мой альфа шел по следу, и его ярость была осязаема даже сквозь сотни тысяч километров пустоты.

— Двигатель еще не заряжен! Сорок секунд! — в отчаянии взвыл пилот.

Дредноут не стал открывать огонь на поражение. Халидану не нужна была радиоактивная пыль, ему нужна была я. Живой.

Вместо смертоносных лазеров шаттл сотряс мощнейший электромагнитный удар. Нас словно ударили гигантским хлыстом. Свет в кабине мигнул и погас, сменившись тусклым аварийным освещением. Турбины жалобно взвизгнули, захлебнулись и затихли. Искусственная гравитация отключилась на секунду, подбросив нас в ремнях вверх, а затем вернулась с тяжелым, глухим стуком.

— Плазменные катушки сгорели! — Рик вцепился в волосы, с ужасом глядя на мертвые экраны гиперпривода. — Мы никуда не прыгнем. Мы трупы. Он сейчас порвет нас на куски или возьмет на абордаж!

Мы беспомощно дрейфовали в космосе. Огромная черная тень дредноута надвинулась на нас, закрывая собой звезды. Я видела его в обзорный иллюминатор, колоссальный зверь, поймавший в ловушку мелкую птицу.

Внезапно главный коммуникатор на пульте Рика ожил сам по себе. Системы дредноута принудительно взломали нашу жалкую защиту и открыли канал видеосвязи.

Экран вспыхнул.

Халидан Ваи стоял на мостике своего корабля. На нем были те самые черные брюки, в которых он уснул, а на плечи небрежно наброшен мундир. Его золотая коса была растрепана, лицо напоминало высеченную из камня маску смерти. В его льдистых глазах больше не было ни страсти, ни тепла, только абсолютный, концентрированный холод космического вакуума.

— Ты убила моих людей, Клеопатра, — его голос прозвучал тихо, но от этого глухого рычания завибрировали переборки нашего шаттла.

Я заставила себя смотреть прямо в этот экран. Моя иная суть вопила о пощаде, требуя упасть на колени, но выучка агента держала спину прямой.

— Я офицер Звездного флота, Халидан. Я сделала то, что должна была. Твои люди стояли между мной и моей свободой.

— Твоей свободой? — он медленно подался вперед, и его взгляд, казалось, прожег меня насквозь. — Твоя свобода осталась в моей постели. Ты отдалась мне, скулила в моих руках, клялась, что ты моя... А потом вонзила нож мне в спину.

— Это была миссия! — мой голос дрогнул, выдав ту боль, которую я отчаянно пыталась скрыть. — Ты шантажировал мой Союз! Ты загнал меня в эту клетку! Что я должна была сделать? Сидеть и ждать, пока ты сожжешь мою галактику?

Уголок губ Владыки дернулся в страшной, издевательской усмешке.

— Я сожгу её теперь. Из-за тебя. Ты думала, что сможешь сбежать? — Халидан сделал знак кому-то за кадром. — Захватные лучи активированы. Ваш корабль сейчас втянет в мой ангар. И когда шлюз откроется, Клеопатра... Я покажу тебе, что мы делаем с предателями на Сиаме. Ты будешь молить о том, чтобы я вернул тебя в ту золотую клетку. Но ты туда больше не вернешься.

Корабль Рика мелко завибрировал. Нас потянуло назад, в бездонное чрево сиамского дредноута.

Я закрыла глаза. Это был конец. Я не успела передать данные. Я умру здесь, или, что еще хуже, стану его сломанной игрушкой.

«Фаро... Удаляй архивы. Уничтожь мою память, если они подключатся к моему мозгу», — мысленно приказала я, готовясь к неизбежному.

«Капитан... — голос Фаро вдруг дал сбой. — Пространственная аномалия! Три... Нет, четыре точки выхода!»

Пространство перед нами внезапно разорвалось на части. Космос вспыхнул ослепительным светом, когда гиперпространственные окна распахнулись одно за другим.

Из бурлящей воронки вынырнули три тяжелых боевых крейсера Звездного флота. Гладкая, хищная броня, эмблемы Альянса на бортах и активированные орудийные батареи, уже наведенные на дредноут Халидана. За ними выскочил небольшой маневренный фрегат поддержки.

— Говорит адмирал Кормак, Третий ударный флот Альянса! — раздался в эфире властный, усиленный помехами голос. — Неопознанный сиамский дредноут, вы находитесь в нейтральном секторе космоса и совершаете акт агрессии против судна Альянса. Немедленно отпустите шаттл и заглушите орудия, или мы открываем огонь!

Рик издал истерический смешок, сползая по панели управления. Я распахнула глаза, не веря тому, что вижу. Флот успел. Ридли не бросил меня.

На экране Халидан Ваи замер. Его глаза сузились. Он был гениальным тактиком и понимал расклад сил. Дредноут был мощным, возможно, мощнее любого из этих крейсеров в отдельности. Но открытый бой с тремя тяжелыми кораблями Союза за пределами орбитальной защиты Сиама означал начало полномасштабной, официальной войны. Войны, к которой его империя, действовавшая до этого только чужими руками пиратов, была сейчас не готова.

Особенно из-за одного беглого посла.

Халидан долго смотрел на меня. В этом последнем взгляде смешалось всё: крушение его планов, ненависть, уязвленная гордость и то самое дикое, невыжженное чувство, от которого мы оба чуть не сошли с ума прошлой ночью.

— Твои корабли спасли тебя сегодня, обманщица, — произнес он так тихо, что я едва разобрала слова сквозь статику перехваченного канала. — Но космос мал. Оглядывайся через плечо, Клеопатра Нова. Потому что я приду за тобой. И тогда весь твой Звездный флот не сможет тебя спрятать.

Экран погас.

Тяга захватного луча резко исчезла, швырнув шаттл вперед по инерции. Огромный черный дредноут медленно, словно нехотя, начал разворачиваться, ложась на обратный курс к золотисто-багряной планете.

— Шаттл, это крейсер «Авангард», мы берем вас на буксир, — ожила рация голосом офицера Флота. — Добро пожаловать домой, агент Нова.

Я откинулась на спинку кресла и спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как по щекам текут злые, горькие слезы. Я была дома. Я была в безопасности. Но почему-то мне казалось, что настоящая война в моей жизни только что началась.

Стерильный белый свет медицинского отсека на крейсере «Авангард» резал глаза после обволакивающих, золотистых сумерек Циали. Жужжание медицинских дронов раздражало мой обостренный слух. Здесь пахло антисептиком, медикаментами и холодной эффективностью, никаких пряностей, никакого терпкого мускуса.

Когда дрон впрыснул мне в плечо порцию охлаждающего регенерирующего геля, моя животная суть недовольно зарычала. Тело, всё еще хранившее память о раскаленных прикосновениях Халидана, отторгало эту стерильную реальность. Но разум спецагента наконец-то взял верх. Я была дома.

Натянув поверх перевязки стандартный серый комбинезон технического состава — мой парадный китель так и остался трофеем в спальне Владыки, — я проследовала в зал тактического планирования. Там, в свете голографических проекторов, меня уже ждали. Адмирал Кормак, суровый командующий Третьим флотом, присутствовал лично, а генерал Ридли смотрел на нас с экрана закрытого канала связи из штаба на Земле.

— Агент Нова, — голос Ридли дрогнул, когда он вгляделся в мое лицо, отметив и край эластичного бинта, торчащего из-под воротника, и бледность. — Мы уже готовили ноты протеста и... Флот стоял в непосредственной близости от системы Сиам. То, что вы сумели выбраться — это чудо.

— Это не чудо, сэр. Это холодный расчет и алчность одного контрабандиста, — я вытянулась по стойке «смирно», чувствуя, как привычная армейская выправка возвращает меня в реальность. — Политика закончилась, генерал. Торговый договор — это фикция. Халидан Ваи не спаситель Союза. Он архитектор нашего кризиса.

Я подошла к терминалу.

— Фаро, выводи данные на главный экран. Уровень секретности — абсолютный.

Воздух над пультом управления зарябил, и на него спрыгнул фиолетовый фенек. Зверек деловито поправил крошечные виртуальные очки, уселся на задние лапы и взмахнул пушистым хвостом. Голографический стол в центре зала мгновенно вспыхнул тысячами точек. Перед глазами командования развернулись колонки цифр, расшифрованные логи и запутанные векторы навигационных маршрутов.

— Что это? — нахмурился Кормак, вглядываясь в мерцающие красные линии, тянущиеся от границ системы Сиам к Диким секторам.

— Это маршруты сиамских торговых судов, которые официально не существуют, — я обвела точки рукой. — Халидан Ваи не просто знает пиратов. Он их спонсирует. В этих контейнерах энергетические ячейки их образца, тяжелое вооружение и коды активации для минных полей. Халидан снабжает картель в реальном времени, искусственно удерживая наши колонии в заложниках.

В зале повисла тяжелая, потрясенная тишина. Ридли устало потер переносицу, закрыв глаза.

— Боги... — прошептал Кормак. — Пираты блефуют.

— Именно, адмирал, — кивнула я, пока фенек указкой из света подчеркивал нужные кластеры данных на голограмме. — У картеля нет собственных ресурсов, чтобы взорвать шахты при отступлении. Сиамские мины, которые они установили, требуют постоянной дистанционной подпитки с этих транспортов. Если мы перережем линии снабжения, их «детонаторы» превратятся в куски мертвого металла.

Адмирал Кормак сжал кулаки, его лицо покраснело от гнева.

— Это акт агрессии! — рявкнул он, поворачиваясь к экрану Ридли. — Генерал, мы обязаны немедленно передать эти доказательства в Содружество! Мы разорвем договор, стянем объединенный флот к границам Сиама и...

— И что, Кормак? — тихо, но так жестко, что адмирал осекся, прервал его Ридли. Генерал открыл глаза, и в них читался холодный прагматизм политика. — Пойдете на штурм их орбитальных крепостей? Дредноут, который только что чуть не раздавил ваш шаттл — это лишь один корабль из его армады. У них технологии, опережающие наши на столетия. Открытая война с Сиамом сейчас — это самоубийство.

— Но мы не можем просто проглотить это! — возмутился адмирал.

— И не будем, — Ридли посмотрел на голограмму маршрутов, и его губы тронула циничная усмешка. — Мы поступим так, как поступают они. Будем улыбаться, жать руки, благодарить Владыку за драгоценное топливо и сохранять иллюзию идеального дипломатического союза. Сиамий нам жизненно необходим, и договор останется в силе.

— А как же колонии?

— А колонии мы вернем, — генерал перевел взгляд на меня. В его глазах блеснул хищный огонек. — Агент Нова дала нам ключи от их уязвимого места. Мы перекроем кислород пиратам. Тихо. Без официальных флагов и заявлений. Халидан ведет теневую игру? Отлично. Мы тоже умеем играть в тени.

Ридли увеличил фрагмент карты, где три красные точки двигались сквозь нейтральные сектора. Фенек тут же перепрыгнул на этот участок голограммы и угрожающе зарычал на красные маркеры.

— Это конвой снабжения?

— Да, сэр, — подтвердила я. — Три тяжелых грузовоза и прикрытие. Идут по «слепым» коридорам.

— Адмирал Кормак. Отключите транспондеры на ваших крейсерах. Вы больше не Третий флот Альянса. Вы — неизвестные рейдеры. Перехватите этот конвой. Уничтожьте груз. Корабли оставьте дрейфовать, чтобы Владыка получил послание. И так мы будем делать с каждым его теневым транспортом, пока пираты на колониях не останутся с пустыми обоймами. А потом мы зачистим колонии. Официально — от пиратов.

Кормак кровожадно улыбнулся. Это был язык, который он понимал лучше всего.

— Принято, генерал. Нова, вы остаетесь на мостике. Нам понадобятся их частоты щитов.

Земля встретила меня проливным, ледяным дождем и стерильным холодом штаб-квартиры Звездного флота.

Прошел месяц с того дня, как безымянные крейсеры Кормака расстреляли первый сиамский конвой в нейтральном секторе. План Ридли сработал с пугающей, хирургической точностью. Мы вели теневую войну, не оставляя следов. За четыре недели мы перехватили еще два каравана. Картель пиратов, отрезанный от поставок энергетических ячеек и кодов для мин, начал задыхаться. Колонии на Окраине брали штурмом одну за другой, и боевики сдавались, понимая, что их хваленое сиамское оружие превратилось в бесполезный пластик.

А на дипломатической арене царила тошнотворная идиллия.

Я стояла в парадном кителе в кабинете генерала Ридли, а на моей груди ярко поблескивал Орден Звездного креста — высшая награда Альянса.

— Вы спасли Союз, майор Нова, — Ридли лично прикрепил награду к моему лацкану. Внеочередное звание стало приятным, но ничего не значащим бонусом. — Сиамий течет рекой, пираты зачищены, а Владыка Сиама делает вид, что верит в сказки о «неизвестных рейдерах», нападающих на его мирные грузовозы. Идеальная партия.

Я смотрела в окно на серые тучи над мегаполисом, чувствуя, как внутри всё сводит от тоски, в которой я не смела признаться даже самой себе.

— Он не верит ни единому слову, сэр, — тихо ответила я. — Халидан Ваи не идиот. Он прекрасно знает, кто слил частоты щитов его тайного флота.

— Пусть знает, — Ридли пренебрежительно махнул рукой, наливая себе в стакан янтарную жидкость. — Что он сделает? Объявит нам войну из-за того, что мы мешаем ему спонсировать преступников? Он увяз в своей же паутине лжи. Послы Сиама вчера на приеме улыбались мне так широко, что у них скулы сводило. Мы победили, Клео. Вы можете расслабиться.

Расслабиться.

Генерал понятия не имел, о чем просит.

Моя животная часть, которая расцвела под обжигающими солнцами Сиама и в руках альфа-хищника, теперь медленно умирала от голода в этих стерильных коридорах. Тело ломило, как при тяжелой нагрузке. Я пропадала в тренировочных залах сутками, ломая спарринг-дроидов на максимальном уровне сложности, лишь бы заглушить воспоминания о его горячих руках, о его тяжелом дыхании, о том, как я сгорала в его постели.

Воздух рядом с моим плечом подернулся рябью, и по коридору рядом со мной зашагал фиолетовый фенек, деловито уткнувшись в виртуальную медицинскую карту.

«Пульс учащен. Уровень кортизола стабильно высок, — привычно занудел Фаро в моей голове, когда я отдала честь генералу и вышла из кабинета. — Капитан, вы истощаете свои ресурсы. Вам нужна полноценная медицинская коррекция гормонального фона».

«Еще слово о химии, Фаро, и я сотру твои голосовые протоколы, — огрызнулась я, направляясь к лифтам. — И хватит звать меня капитаном. Я майор».

«Для меня капитан, это не звание, а должность. Вы мой капитан везде и всегда», — нагло заявил ИИ.

Фенек театрально вздохнул, скомкал виртуальную карту, выбросил её через плечо и обреченно поплелся следом.

Я почти дошла до жилого блока Флота, когда мой коммуникатор пискнул. Сообщение от службы безопасности сектора.

«Майор Нова. Для вас оставлен дипломатический груз на проходной первого уровня. Отправитель: Посольство Сиама на Земле. Гриф: «Лично в руки».

Я замерла. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп. Иная суть внутри меня мгновенно встрепенулась, поднимая голову, как гончая, уловившая запах крови. Фенек тут же насторожил уши-локаторы и напряженно замер.

«Фаро, сканируй посылку через камеры проходной. Взрывчатка? Яды? Радиоактивный след?»

Голографический зверек мгновенно натянул на себя крошечный желтый костюм радиационной защиты и припал к виртуальному экрану сканера.

«Ничего из перечисленного, капитан, — в голосе ИИ послышалась озадаченность, а фенек разочарованно стянул защитный капюшон. — Это небольшая коробка из черного дерева. Сканеры службы безопасности пропустили ее, она абсолютно безвредна с физической точки зрения».

Спустившись на первый уровень, я забрала посылку у дежурного офицера. Коробка была тяжелой, матовой, без единой надписи. Только герб королевства Владыки — стилизованный хищник, кусающий себя за хвост, — был выгравирован на крышке.

Я заперлась в своей квартире, включила все глушилки, какие только могла, и опустила коробку на металлический стол.

Пальцы слегка дрожали, когда я откинула крышку. Внутри, на бархатной подложке, лежал тот самый кинжал с инкрустированной рукоятью, который я украла из спальни Халидана в ночь своего побега. Тот самый, которым я убила его гвардейцев в лесу. На рукоятке всё еще виднелись темные, засохшие пятна крови. Я забыла его на развалине Рика и до сегодняшнего дня не вспоминала об оружии.

Надеюсь, контрабандист жив.

Но это было не всё. Рукоять кинжала была туго обмотана лоскутом ткани, тончайшим, полупрозрачным сиамским шелком цвета ночного неба. Обрывком платья, которое Халидан сорвал с меня перед тем, как овладеть мной на диване.

Я судорожно вдохнула. Даже сквозь световые годы и стерильность флота ткань всё еще едва уловимо пахла им. Сандал, песок и терпкая, мужская ярость.

Под кинжалом лежал небольшой датапад. Я приложила к нему палец. Экран вспыхнул. Голосового сообщения не было. Только одна строчка текста, написанная на стандартном межгалактическом:

«Холодные звезды Альянса не согреют тебя, моя обманщица. Я отдаю вам пиратов — это скучная игра. Но ты... Ты — моя самая желанная добыча. Прячься лучше. Охота началась».

Экран датапада мигнул и почернел, стирая сообщение навсегда.

Фенек, заглядывавший в экран из-за моего плеча, поперхнулся воздухом, вывел над собой мигающую неоновую вывеску «КРАСНЫЙ УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: АГРЕССИВНЫЙ БРАЧНЫЙ ПЕРИОД» и в панике забился под металлический стол.

Я отшатнулась от датапада, тяжело опираясь спиной о стену.

Ридли ошибался. Кормак ошибался. Они думали, что выиграли политическую шахматную партию. Они думали, что Халидан отступил, потеряв снабжение, и проглотил обиду ради сохранения торгового лица.

А Владыка Одиннадцати миров просто смахнул все фигуры с доски.

Ему больше не были нужны колонии. Ему не нужны были пираты или влияние в Диких секторах. Он намеренно позволил нам перебить свои теневые конвои, чтобы Альянс успокоился и ослабил бдительность. Он отдал им политическую победу, чтобы они не мешали ему забрать свой главный приз.

Меня.

Моя животная часть заурчала, не от страха, а от дикого, первобытного предвкушения. Я сжала в руке холодную рукоять кинжала, обмотанную шелком.

Холодная война закончилась. Настоящая игра только начиналась. И если Владыка Сиама хочет охоты... Что ж, пусть приходит. Он узнает, что на Земле хищники умеют больно кусаться.

— Это не просто политическая утечка, Нова. Это петля на шее всего Союза Планет, — голос генерала Ридли в пустом штабном кабинете звучал глухо, как из-под земли.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к голографическому проектору, над которым вращались зашифрованные файлы с гербом семьи Вэнс. Генерал выглядел так, словно не спал несколько недель.

— Вильям Вэнс блефует? — тихо спросила я, останавливаясь у стола.

— Если бы, — Ридли тяжело оперся костяшками пальцев о столешницу и поднял на меня потемневший, полный скрытого отчаяния взгляд. — Он угрожает слить в экстранет полный архив. И самое страшное в нем — это не сам факт существования Колизея или жестоких ритуалов Сиама. Самое страшное — наши подписи под закрытыми таможенными декларациями.

У меня внутри всё заледенело.

— Что вы хотите этим сказать, генерал?

Ридли горько, болезненно усмехнулся.

— Десятилетиями, Клеопатра. Десятилетиями Верховный Совет закрывал глаза на исчезновение женщин с приграничных колоний. Наша разведка прекрасно знала о черном рынке и контрабанде гуманоидами. Мы знали маршруты, знали имена вербовщиков. Мы намеренно позволяли им поставлять «живой товар» изоляционистам, чтобы не провоцировать лордов Сиама и сохранить призрачный шанс на будущий доступ к сиамию. Альянс молчаливо одобрял торговлю собственными гражданами ради геополитики и энергетической безопасности.

Слова Ридли падали, как тяжелые камни. Я сжала челюсти, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Моя человеческая часть содрогалась от отвращения, а животная суть химеры глухо рычала, требуя разорвать на части тех, кто отдавал подобные приказы.

— Если эти документы всплывут сейчас, после подписания договора... — начала я.

— Правительство падет за сутки, — жестко отрезал генерал. — Вспыхнут гражданские бунты. Правозащитники и радикалы просто разорвут нас на куски. Звездный флот будет дискредитирован, союз с Халиданом Ваи придется аннулировать под давлением общественности, а без топлива мы через несколько месяцев погрузимся в каменный век.

Ридли выпрямился. Вся его усталость вдруг исчезла, уступив место холодной, безжалостной решимости военного, готового сжечь улики вместе со свидетелями.

— Найдите этот архив, майор. Выжгите его дотла. Сделайте так, чтобы ни один байт не покинул пределы серверов. Вы действуете вне протокола. Официально — вас не существует, а Звездный флот ничего не знает.

— Я поняла, сэр, — ответила я, уже просчитывая маршрут к Диким секторам.

Орбитальная станция «Кронос» на границе Диких секторов всегда пахла одинаково: дешевым синтетическим топливом, сыростью и отчаянием. Идеальное место для тех, кто хочет затеряться.

Я сидела в полумраке захудалого бара, натянув на голову капюшон куртки.

«Объект в поле зрения, капитан, — бодро отрапортовал Фаро. Фиолетовый фенек материализовался прямо на липком столе, брезгливо поджав лапки. — Пульс учащен. Уровень потоотделения выше нормы. Он нервничает».

Я подняла взгляд. Рик-вербовщик, тот самый контрабандист, что привез меня на Сиам, нервно озирался, пробираясь к барной стойке. Я позволила ему заказать выпивку, а затем бесшумно, как тень, выросла за его спиной. Моя рука в перчатке жестко легла ему на затылок, а ствол тяжелого бластера уперся прямо под ребра, скрытый от чужих глаз полами моей куртки.

— Одно лишнее движение, Рик, и я прожгу в тебе дыру размером с кратер, — ласково прошептала я ему на ухо.

Контрабандист обмяк. Я толкнула его в дальнюю ВИП-кабинку, заблокировав дверь.

— Ты! — выдохнул он, узнав меня, и его лицо посерело. — Это из-за тебя у меня конфисковали корабль и чуть не казнили на Сиаме! Теперь я в черных списках во всей системе!

— Риски, — я уселась напротив, поигрывая бластером. — Тебе щедро заплатили за подобный исход. Звездный флот шлет тебе пламенный привет. Альянс только подписал договор с Сиамом, и кто-то очень влиятельный внезапно начинает шантажировать Совет утечкой данных о Колизее. О том, что Альянс закрывал глаза на похищения, и о том, что дочь президента Вэнса, Лиа, была там. Откуда у шантажиста эти данные, Рик?

— Я ничего не продавал! — взвизгнул он.

Фенек на столе материализовал судейский молоток и с размаху ударил им по виртуальному столу: «Ложь! Фиксирую скачок адреналина!»

Я взвесила бластер в руке.

— Рик, у меня есть полномочия вызвать сюда орбитальную ударную группу. Ты пойдешь под трибунал за контрабанду людей. — Я снова направила бластер на него. — Говори. Кому ты слил маршруты и имена?

— Дядя этой вашей Лиа! — зарычал вербовщик, закрывая голову руками. Похоже, его сильно потрепали. — Вильям Вэнс! У него был мой долг! И я «украл» по его приказу его же племяшку с условием продажи на Сиам. Когда его переворот провалился и Венса арестовали, он успел переправить архив на закрытый сервер наемников! Он хочет слить это в сеть, чтобы похоронить договор с Сиамом и уничтожить репутацию своего брата-президента!

Логично, их система одна из членов совета Альянса планет. Они точно знали о работорговле. Это погубит репутацию правящей семьи.

Я вдавила дуло бластера пирату под ребра так, что он сдавленно охнул.

— Где этот сервер? — мой голос упал до ледяного шепота. — Координаты, Рик. Живо.

— Станция «Эхо-7»! — заскулил он, вжимаясь в спинку дивана и глядя на меня полными гнева глазами. — Это старый, заброшенный шахтерский аванпост в астероидном поясе на самом краю Диких секторов! Наемники переоборудовали его под свой теневой дата-центр. Там нет внешнего подключения к экстранету, понимаешь? Полная изоляция! Серверы автономны. Он защищен так, что даже крейсер Альянса не пробьет их щиты незаметно.

Голографический фенек на столе быстро застучал лапками по виртуальной клавиатуре.

«Координаты подтверждаю, капитан, — доложил Фаро, выводя над столом трехмерную модель плотного скопления астероидов. — "Эхо-7". Объект слеп для дальних радаров. Физическое проникновение — единственный способ добраться до серверов».

Я откинулась на спинку дивана, не убирая бластер. Значит, данные на изолированном сервере наемников. Уничтожить их дистанционно не выйдет, нужен физический доступ. И нужен гениальный технарь, который сможет обойти параноидальные протоколы безопасности Вэнсов, чтобы взломать систему изнутри.

Встреча с Лиа произошла на конспиративной квартире в тихом жилом секторе Земли. Теперь она представляла интересы своей планеты и выступала послом и связующим звеном в этой секретной операции между Звездным флотом и членами Альянса. Девушка выглядела уставшей после перелета, в её глазах всё еще дрожали тени пережитого в Колизее, но когда я изложила ей ситуацию с её дядей, во взгляде вспыхнула обжигающая, холодная ярость. Встреча была не из приятных на этот раз. Официально она прилетела для укрепления связей, но вот неофициально…

— Проклятье! — выдохнула я, сбросила зашифрованный канал связи с генералом Ридли и со злостью швырнула коммуникатор на стол, продолжая нервно мерять шагами небольшую комнату.

— Что сказал генерал? — тихо спросила Лиа, сжимая в руках кружку с чаем так, что побелели костяшки. — Мой дядя всегда был змеей. Он ненавидит отца и готов сжечь весь Альянс дотла, лишь бы доказать его слабость. Мы должны остановить его.

— Мы знаем где сервер, Лиа, но проблема в доступе, — я остановилась, просчитывая тайминги. — Станция наемников защищена протоколами «Цербер». Это личная военная разработка службы безопасности Вэнсов. Мы не можем пробиться туда грубой силой, это спровоцирует тревогу. Я запросила у Ридли первоклассного тайного технаря-напарника для физического проникновения и взлома.

— И в чем проблема? Звездный флот кишит хакерами.

— Проблема в бюрократии и логистике, — я зло скрестила руки на груди. — Операция неофициальная. Чтобы выдернуть спеца нужного уровня, стереть его из реестров и тайно перебросить на границу Диких секторов, потребуется минимум неделя. Неделя, Лиа! У нас просто нет этого времени. Вильям может отдать приказ о сливе архива в экстранет уже завтра утром.

Лиандра медленно поставила кружку на стол. Она выпрямилась, и в этот момент в ней проступила порода — та самая несгибаемая сталь семьи Вэнс, которую не смог сломать даже сиамский Отбор.

— Тебе не нужно ждать неделю, Клео, — твердо сказала она, глядя мне прямо в глаза. — И тебе не нужен штатный хакер Ридли. Возьми меня. Я справлюсь.

Я замерла, недоверчиво сведя брови.

— Лиа, это безумие. Это боевые военные протоколы...

— Я сама писала базовую архитектуру для части этих кодов, когда стажировалась в министерстве безопасности отца, — перебила она меня, и в её голосе зазвенела абсолютная уверенность. — Я знаю слепые зоны «Цербера» лучше любого вашего штатного технаря. Мой дядя использует нашу же семейную разработку. Я взломаю этот сервер и вычищу архив, если ты доставишь меня на станцию.

Я покачала головой, отказываясь в это верить.

— Это огромный риск. Если нас поймают, Звездный флот от нас открестится. Ты гражданская. Ты снова окажешься в руках наемников, а твой отец даже не сможет тебя защитить официально, чтобы не раздувать скандал.

— Они использовали меня как пешку, Клео. Моя собственная семья, пираты, Альянс... — Лиа подошла ко мне вплотную. — Теперь я сама хочу смахнуть эти фигуры с доски. Я не позволю дяде уничтожить мою жизнь во второй раз. Дай мне это сделать.

Я покосилась на Фаро. Фенек на моем плече задумчиво почесал за ухом, выводя перед моими глазами виртуальные расчеты вероятностей.

«Шанс на успех при её участии возрастает на семьдесят четыре процента, капитан, — сообщил ИИ. — Плюс, её генетический маркер может сработать как прямой биометрический ключ к некоторым слоям архива Вэнсов. Ожидание штатного хакера снижает наши шансы до критической отметки — всего девять процентов вероятности, что приспешник Вильяма не доберется до станции и не сольет данные за эти семь дней».

Я глубоко вдохнула, взвешивая все риски, и коротко кивнула, принимая решение, за которое генерал Ридли с удовольствием оторвал бы мне голову.

— Ладно. Собирайся. Рискнем. Мы вылетаем через час. И если мы ввяжемся в это, Лиа... дороги назад не будет ни у одной из нас.

Серверная станция наемников «Эхо-7» висела в плотном астероидном поясе, совершенно слепая для официальных радаров Альянса. Снаружи она выглядела как мертвый, изъеденный кратерами кусок скалы, но тепловизоры нашего замаскированного челнока отчетливо фиксировали пульсацию мощных генераторов глубоко в недрах астероида.

Мы проникли внутрь час назад через заброшенный вентиляционный шлюз старой шахты. Моя животная часть, подогретая адреналином, работала безупречно. Я двигалась впереди, бесшумной тенью скользя по ржавым коридорам. Двух патрульных наемников я уложила так быстро, что они даже не успели потянуться к коммуникаторам — просто тихо осели на металлический пол после точечных ударов в сонную артерию.

Лиа держалась за моей спиной, бледная, сосредоточенная и удивительно тихая. От той напуганной девчонки, которую я вытаскивала из Колизея, не осталось и следа. Сиам сломал её иллюзии, но выковал из неё личность.

Мы вскрыли бронированные двери главного серверного узла. В помещении гудели массивные вычислительные стойки, мигая холодным синим светом.

Лиа мгновенно бросилась к центральному терминалу. Ее пальцы запорхали над голографической клавиатурой со скоростью, за которой мой глаз едва успевал следить.

— Я у барьера, — выдохнула она, откидывая прилипшую ко лбу прядь волос. — Протокол «Цербер» активен. Архитектура замкнутая, три уровня шифрования.

Воздух над пультом пошел рябью, и появился Фаро. Фенек нацепил виртуальные очки с толстыми линзами и с профессиональным восхищением присвистнул.

«Код изящен, как бритва, — прокомментировал ИИ. — Любая попытка грубого взлома приведет к немедленному форматированию дисков и включению локальной системы самоуничтожения».

— Я не собираюсь его ломать. Я собираюсь с ним поздороваться, — процедила Лиа.

Она вытащила из кармана крошечный медицинский скарификатор, проколола палец и прижала каплю крови к биометрическому сканеру, одновременно вводя длинную цепочку корневых команд, которые знала только семья Вэнс. Система мигнула тревожным красным, на секунду зависла, словно раздумывая, а затем экран залился ровным зеленым светом.

— Я внутри, — голос Лиа дрогнул. — Боже мой... Клео, здесь всё.

Я подошла ближе, вглядываясь в бегущие по экрану строчки. Счета, скрытые транзакции, таможенные накладные. Имена.

— Часть чиновников Альянса действительно знала о поставках женщин, — прошептала Лиа, и в её глазах стояли слезы от ярости. — Они получали за молчание миллионные откаты. Они закрывали глаза на то, как нас грузили в трюмы, словно скот. Мой дядя собрал на них идеальное досье.

Я сжала челюсти так, что они заболели. Мой приказ от генерала Ридли был однозначным: выжечь всё. Замести следы, чтобы спасти лицо Альянса и договор с Сиамом.

Но моя дикая суть бунтовала против такой правильной, стерильной трусости. Ридли хотел мира любой ценой, но мир, построенный на костях и безнаказанности, не стоил ничего.

— Удали маршруты поставок сиамия, военные протоколы и всё, что дядя может использовать для геополитического шантажа, — жестко приказала я. — Вычисти то, что может сорвать договор. Но имена коррумпированных чиновников скачай на мой защищенный датапад.

Лиа удивленно вскинула на меня глаза.

— Клео... Ридли тебя за это под трибунал отдаст.

— Ридли получит свой договор, а Альянсу придется очиститься от грязи, — я положила руку на плечо девушки. — Мы не будем покрывать тех, кто продавал женщин на убой. Скачивай.

Лиа кивнула, ее губы тронула мстительная улыбка, и она запустила перенос данных. Шкала прогресса поползла вверх. Семьдесят процентов. Восемьдесят...

И в этот самый момент пространство вокруг нас сжалось.

Это не было похоже на взрыв. Это ощущалось так, словно сама ткань вселенной на секунду натянулась до предела, а затем с оглушительным, утробным гулом лопнула. Станцию наемников тряхнуло с такой чудовищной силой, что мы с Лиа отлетели от консоли и рухнули на металлический пол. Гравитация на мгновение отключилась, подбросив нас в воздух, а затем с удвоенной силой швырнула обратно.

Воздух в серверной заволокло пульсирующим красным аварийным светом. Взвыли сирены, разрывая барабанные перепонки. С потолка посыпалась искрящаяся проводка.

Фенек, висевший над панелью, вдруг пошел крупной, дерганой пиксельной рябью. Его уши прижались к голове, а голографическое тело начало распадаться на фрагменты от мощнейших электромагнитных помех.

«Капитан! — голос ИИ сорвался на панический, искаженный статикой металлический визг. — Зафиксирована колоссальная гравитационная аномалия! Пространство искривлено! Масса объекта превышает размеры малой луны! Выход из гиперпространства в нулевой точке над нами!»

— Ударная группа Флота?! Наемники?! — крикнула я, перехватывая бластер и с трудом поднимаясь на ноги, пока пол под ботинками ходил ходуном.

«Отрицательно! Сигнатура двигателей не совпадает с базами Альянса! Это дредноут! Сиамский флагман "Ярость Предков"! Оружейные системы молчат, но они активировали тяжелый гравитационный луч захвата! Они берут весь астероид в тиски!»

У меня внутри всё заледенело, а сердце провалилось куда-то в желудок.

Халидан.

Мой зверь внутри мгновенно вздыбился. Воздух на мертвой станции вдруг показался пропитанным запахом пряностей и раскаленного песка. Моя химерная суть безошибочно почуяла сокрушительное, подавляющее присутствие альфы. Он был здесь. И он даже не собирался стрелять по станции из плазменных орудий — он просто решил проглотить этот астероид целиком, раздавить его в своих объятиях вместе с наемниками, серверами и своей сбежавшей женой.

— Загрузка завершена! — крикнула Лиа, выдергивая мой датапад из разъема.

— Бежим! Сейчас же!

Я схватила девчонку за руку, вырывая её из-за пульта. Мы неслись по коридорам осыпающейся станции. Гравитационный луч дредноута буквально рвал обшивку «Эхо-7» на куски, а звук скрежещущего, сдавливаемого металла был оглушительным, перекрывая даже вой сирен. Могучие стальные переборки гнулись, как фольга.

Мы влетели в шлюз с нашим челноком за секунду до того, как коридор позади нас схлопнулся, смятый колоссальным давлением извне. Я швырнула Лиа в кресло второго пилота, прыгнула за штурвал, не тратя времени на ремни безопасности, и со всей дури ударила по панели экстренной отстыковки.

Двигатели взревели. Челнок с лязгом вырвался из шлюза, пробивая облако космической пыли и каменного крошева.

И тут я увидела его.

В обзорном окне, закрывая собой половину звездного неба и местное светило, висел он. Черный, пугающий левиафан. «Ярость Предков». Его корпус, напоминающий хитиновый панцирь древнего глубоководного чудовища, поглощал любой свет. Вдоль исполинских бортов пульсировали синие сиамские руны, а массивные шпили орудийных башен казались городами. От его гигантских размеров и темной, хищной красоты перехватывало дыхание. Челнок на его фоне был даже не песчинкой — микробом.

«Они фиксируют наш тепловой след! — завопил Фаро, материализуясь на приборной панели. — Луч захвата перенацеливается!»

— Включаю гипердрайв! Рассчитываю прыжок! — заорала я, до боли в пальцах сжимая штурвал.

Пространство за бортом исказилось. Нас ударило так, что Лиа вскрикнула, вжимаясь в кресло. Невидимая титаническая длань гравитационного луча сомкнулась на нашей корме. Челнок резко затормозил, металл обшивки застонал, готовый лопнуть по швам. Нас неумолимо тянуло назад, в сияющий синим светом зев центрального ангара дредноута.

Навигационные экраны залило истеричным красным светом: «ВНИМАНИЕ. СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ 60 %... 55 %...»

Мое тело дрожало. И это был не просто страх. Моя животная часть вопила, умоляя бросить штурвал, сдаться, позволить притянуть себя к нему. Кровь стучала в висках: Он здесь. Твой Владыка здесь.

Я стиснула зубы до хруста, борясь не только с притяжением дредноута, но и с собственной сводящей с ума природой.

— Я не сдамся! Не в этот раз! — прорычала я, переключая тумблеры на панели. — Фаро! Перенаправить всю энергию с систем жизнеобеспечения и щитов на маневровые двигатели! Всю до капли!

«Капитан, без щитов на такой скорости нас разорвет при входе в гиперпространство!»

— Выполнять!

Свет в кабине погас, оставив только аварийное освещение. Температура мгновенно начала падать. Двигатели челнока надрывно взвыли, получая сумасшедший перегруз.

Корабль дернулся в агонии. Этот внезапный, самоубийственный выброс энергии создал крошечную микрофлуктуацию в гравитационном поле сиамского луча. Хватка ослабла всего на долю секунды.

Но мне этого хватило.

Я ударила кулаком по кнопке активации гиперпрыжка.

Всё за бортом вспыхнуло ослепительно белым светом. Исполинский черный дредноут и пояс астероидов размазались в бесконечные неоновые линии. Нас вдавило в кресла с такой силой, что потемнело в глазах.

Мы вырвались.

Челнок летел сквозь подпространство, содрогаясь всем корпусом от перегрузок. Я откинулась в кресле, жадно, со свистом глотая холодный воздух обесточенной кабины. Мои руки на штурвале била крупная дрожь, по лицу катился пот.

Халидан был в миллиметре от того, чтобы забрать меня обратно. Он выследил меня на самом краю обитаемой галактики, в месте, о котором Звездный флот даже не подозревал. И я поняла самое главное: у него есть шпион среди флота. Ему плевать на секретность и дипломатические протоколы. В своей ярости он готов смести все.

Охота продолжается. И Владыка Сиама не остановится, пока не настигнет свою добычу.

Генерал Ридли стоял у панорамного окна, заложив руки за спину, и мрачно смотрел на бесконечные огни земного мегаполиса.

Прошел месяц с момента получения той страшной посылки от Халидана, три недели с задания на станции «Эхо-7», нашей косвенной встречи, и три недели звенящей, парализующей тишины. Я спала по три часа в сутки, держа заряженный бластер под подушкой, и вздрагивала от каждой тени в коридорах штаба.

Но хуже страха было чувство абсолютной чужеродности.

Только вчера у меня был редкий выходной. Я сидела за ужином с отцом и Эвелин в их светлой, уютной гостиной. Отец рассказывал какие-то забавные истории из академического прошлого, Эвелин с теплой улыбкой подкладывала мне пирог, радуясь, что я вернулась из очередной скучной дипломатической командировки. Я смотрела на их спокойные, родные лица и понимала: я сделала всё правильно. Я пожертвовала собой, солгала, предала, сбежала — всё ради того, чтобы этот мир, эта уютная гостиная и эти двое самых важных для меня людей остались в безопасности.

Но сама я... Я больше не принадлежала этому миру. Мой второй геном, моя животная суть, разбуженная на Сиаме, задыхалась в стерильной правильности Земли. Я сидела за семейным столом, а всё мое тело ныло от фантомных прикосновений чужого солнца и рук Владыки.

Поэтому, когда Ридли вызвал меня, я испытала почти болезненное облегчение.

— Вы просили полевую работу, майор Нова. Я даю её вам, — Ридли развернулся и вывел на проектор изображение крошечной, утопающей в зеленых вихрях планеты. — У нас утечка на самом краю Диких секторов.

— Пираты? — я подошла ближе, вглядываясь в голограмму.

— Остатки картеля, — генерал увеличил масштаб. — Тартар-4. Классическая «серая зона». Джунгли, ядовитые испарения, отсутствие колоний и гравитация на пятнадцать процентов выше земной. Наш зонд дальнего обнаружения засек там аномальный энергетический всплеск.

Ридли вывел на экран график, и у меня внутри всё похолодело. Это была специфическая, ни с чем другим не схожая синусоида.

— Сиамий, — выдохнула я.

— И в чистейшем виде, — кивнул генерал. — Мы отрезали пиратов от поставок, но, видимо, у них остался схрон. Или они пытаются вскрыть те сиамские энергетические ячейки, которые успели спрятать до нашей зачистки. Мы не можем допустить, чтобы эти технологии ушли на черный рынок или чтобы пираты смогли их воспроизвести.

Логика Ридли была безупречна. Альянс боялся, что если сиамы узнают о схроне, они могут под предлогом защиты своих технологий ввести в Дикие сектора свой флот. А этого Союз допустить не мог.

— Почему не отправить ударную эскадрилью? Раскатать этот квадрат с орбиты?

— Потому что официально нас там нет, Клео, — жестко отрезал Ридли. — Эскадрилья оставит следы. Нам нужен скальпель, а не молот. Вы полетите на стелс-корвете-одиночке. Ваша задача: спуститься, найти схрон, установить термические заряды и сжечь всё дотла. Тихо и чисто. Справитесь?

— Так точно, сэр.

Это была идеальная миссия. Опасная, одиночная, требующая полной отдачи. Именно то, что нужно, чтобы выжечь из памяти лицо Халидана Ваи.

Стелс-корвет Альянса «Тень» скользил сквозь плотные, влажные слои атмосферы Тартара-4 абсолютно беззвучно. Маскировочные поля поглощали и свет, и сигналы.

Внизу расстилался зеленый, первобытный ад. Гигантские деревья сплетались кронами, скрывая под собой вечный полумрак. Повышенная гравитация уже давала о себе знать, я чувствовала приятную, рабочую тяжесть в мышцах. Моя иная суть, наконец-то вырвавшись из бетонных стен Земли, жадно впитывала запахи чужой природы, пробивающиеся даже сквозь фильтры корабля.

— Фаро, выводи координаты всплеска.

«Пеленгую... Сигнал нестабилен, капитан. Магнитное поле планеты дает сильные помехи. Квадрат 4-Бита, ущелье Скорби. До цели двадцать километров».

— Иду на ручном управлении. Ниже уровня крон.

Я перехватила штурвал, виртуозно лавируя между исполинскими черными стволами. Джунгли казались живыми, они словно смыкались за хвостом корвета.

Мы вышли к ущелью. Никакой базы, никаких спрятанных шаттлов пиратов или металлических построек видно не было. Только голые скалы, покрытые сизым мхом, и густой, клубящийся туман.

— Сигнал прямо по курсу? — нахмурилась я. — Фаро, сделай глубокое сканирование. Почему я не вижу тепловых сигнатур живых целей? Возле такого схрона должна быть серьезная охрана.

ИИ молчал.

— Фаро? — я постучала по консоли, чувствуя, как по спине ползет ледяной холодок. Инстинкты взвыли дурным голосом.

«Капитан... — голос ИИ внезапно исказился статикой, стал прерывистым, металлическим. — Ано... Аномалия... Это не схрон... Сигнал сиамия... Это... Маяк...»

Пазл в моей голове сложился с тошнотворной ясностью.

Халидан знал про паранойю Альянса. Знал, что Ридли захочет зачистить остатки технологий втайне. Владыке не нужно было искать меня на Земле или ломать оборону Флота. Он просто оставил в Диких секторах приманку из чистейшего сиамия, и Альянс сам, своими руками отправил лучшего спецагента прямо в расставленный капкан.

В ту же секунду приборная панель корвета ослепительно вспыхнула белым и погасла. Двигатели захлебнулись с жалким визгом. Искусственная гравитация корабля отключилась.

Мы падали.

Я рванула штурвал на себя, пытаясь перевести тяжелую машину в режим планирования, но электроника была мертва. Это был не сбой, это был узконаправленный электромагнитный импульс невероятной мощности.

Корвет рухнул в зеленую бездну.

Удар. Скрежет рвущегося металла. Ветви, толщиной с бетонные сваи, оторвали крылья моему корвету. Меня швырнуло вперед, многоточечные ремни с треском врезались в ключицы. Перед глазами на секунду вспыхнуло лицо отца, его гордая улыбка в день моего выпуска из Академии... Я не могу умереть здесь. Не в этой грязи.

Очередной удар о землю вышиб из меня дух, и мир погрузился во тьму.

Как хорошо, что высота была маленькой, а корветы класса «Тень» достаточно армированы вокруг пилота, чтобы избежать серьезных повреждений.

И тут он все рассчитал. Я нужна была ему живой.

Очнулась я от едкого запаха паленой синтетики и крови. Своей собственной.

В разбитой кабине царил полумрак. Я заставила себя пошевелиться. Тело отозвалось тупой болью, кажется, треснуло ребро, а по виску текла теплая струйка.

— Фаро? — прохрипела я.

«Аварийное питание... — голос ИИ был едва слышен. — Передатчик дальнего радиуса уничтожен. Все системы мертвы. ЭМИ был сгенерирован не с поверхности, капитан. Глушилка висит на низкой орбите. Мы... Отрезаны».

Я выбила заклинивший люк ударом ноги и вывалилась наружу. Влажный, горячий воздух Тартара-4 ударил в легкие. Корвет зарылся носом в илистую почву, превратившись в бесполезную груду металла.

Я отстегнула кобуру, проверила заряд бластера. На пояс, повинуясь какому-то извращенному инстинкту, я еще на Земле повесила тот самый трофейный сиамский кинжал, который Халидан прислал мне в посылке.

Я сделала шаг от корабля, вслушиваясь в джунгли. И тут моя животная часть в ужасе сжалась в комок.

Лес будто вымер. Тартар-4 славился своими хищниками высшего порядка: тварями, способными разорвать взвод солдат. Но сейчас в лесу не было слышно ни единого звука. Ни шороха чешуи, ни крика птиц. Местные альфа-хищники затаились, вжались в норы, чувствуя, что на их территорию ступило нечто несоизмеримо более страшное.

Густой белый туман начал клубиться между деревьями.

«Захват движения... На двенадцать часов...» — прошептал Фаро.

Я вскинула бластер, тяжело дыша. Из тумана, метрах в двадцати от меня, плавно, абсолютно бесшумно выступил высокий силуэт.

На нем не было королевского шелка. Не было золотой брони. Халидан Ваи был одет в темный, поглощающий свет матовый костюм для выживания. Его длинные волосы были туго сплетены. В руках он не держал бластера, только длинный, изогнутый традиционный клинок для охоты.

Он пришел один.

Я смотрела в его глаза, и ледяной ужас сковал мои легкие. В них не было ни капли той страсти, в которой мы сгорали на Сиаме. Не было даже гнева. Это был взгляд Абсолютного Владыки, выследившего предателя.

Для сиамов предательство крови и ложа — это не политический инцидент. Это личное оскорбление, которое смывается только одним способом. Он не собирался брать меня в плен, чтобы судить или возвращать во дворец. Он пришел на эту забытую богами планету, чтобы устроить ритуальную охоту.

Владыка медленно, словно у нас была впереди целая вечность, поднял свой охотничий клинок, салютуя мне, и шагнул в сторону, растворяясь в тумане.

Охота началась. И теперь я знала точно: он не успокоится, пока не убьет меня.

Я бежала сквозь влажный подлесок Тартара-4, и почему-то именно сейчас, когда смерть буквально дышала мне в затылок, память услужливо подкинула картинку из далекого, безопасного прошлого.

Леса Земли. Прохладный осенний воздух, запах прелой хвои и старая, выцветшая штормовка отца.

Мне было десять. Мы пошли в поход с палатками, отец всегда старался вытащить меня из академического городка на природу. Я помню тот момент кристально ясно. Из кустов с шумом выпорхнула испуганная куропатка. Обычный ребенок бы вздрогнул или проводил её взглядом, а моя рука взметнулась вверх сама собой. Движение было настолько быстрым, смазанным, что человеческий глаз не успел бы его зафиксировать. В следующую секунду птица отчаянно билась в моих пальцах, которые сжались ровно с той силой, чтобы удержать, но не сломать хрупкие кости.

Отец тогда замер, выронив котелок. А потом, когда мы спустились к ручью, он наблюдал, как я, стянув ботинки, зашла в ледяную воду и голыми руками, без единого всплеска, выудила скользкую, бьющуюся форель.

Он не испугался. Он подошел, мягко забрал у меня рыбу, отпустил её обратно в воду и, присев на корточки, заглянул мне в глаза.

— Ты ж моя хищница, — тихо, с какой-то странной смесью гордости и тревоги произнес он тогда, погладив меня по волосам.

Гораздо позже, когда я выросла и поступила в Академию, отец решился на откровенный разговор. Он сидел в своей лаборатории, окруженный голограммами моих медицинских анализов, и тер уставшие глаза.

— Твой геном, Клео... Он не просто улучшен, как у стандартных солдат, — говорил он, указывая на мерцающие спирали ДНК. — Он неразрывно связан с какой-то иной, животной частью. Я пытался расшифровать истоки, понять, чьи именно инстинкты в тебе спят. Но не смог. ДНК переплелись настолько тесно, срослись на базовом уровне, что не видно швов. Я не знаю, где заканчивается человек и начинается зверь. Но одно я знаю точно: если тебя загонят в угол, эта суть возьмет верх.

И вот теперь, продираясь сквозь хищные джунгли на краю галактики, я молилась, чтобы отец был прав.

Мои легкие горели от тяжелого воздуха Тартара. Повышенная гравитация тянула к земле, но второй геном работал на износ, компенсируя нагрузку. Я не просто бежала, я заметала следы.

Инстинкты диктовали правила игры. Мой враг был не обычным солдатом с тепловизором. За мной шел альфа. Он умел читать следы на сломанных ветках, слышать дыхание за сотни метров и чуять запах страха.

«Убери запах», — пульсировала мысль.

Я резко свернула к зловонной трясине, покрытой сизой пеной. Зачерпнув руками густую, вонючую грязь, я без колебаний начала втирать её в свой черный комбинезон, в волосы, на лицо и шею, не обращая внимания на жжение кожи. Эта дрянь перебьет любой человеческий запах, любую каплю пота.

Дальше я пошла по мелководью ручья, чтобы скрыть следы ботинок, стараясь не тревожить илистое дно.

Мне нужно было укрытие. Временное, надежное, недоступное. Я понимала, что не смогу вечно бегать от Халидана на планете, которую он превратил в свой личный охотничий загон. Рано или поздно мне придется дать бой. Но сейчас мне нужна была передышка, чтобы оценить оружие и взять под контроль панику.

Впереди высилось исполинское дерево с черной, как уголь, корой. Его корни образовывали целые лабиринты над землей, а ствол был усеян глубокими кавернами, похожими на дупла.

Я выбрала каверну метрах в десяти над землей. Зацепившись пальцами за жесткую кору, я бесшумно, по-кошачьи, подтянулась вверх. Плечо протестующе заныло, похоже повторно травмировала во время крушения, но адреналин заглушил боль. Юркнув в темную нишу, пахнущую древесной гнилью и какими-то грибами, я свернулась в тугой комок, замирая.

Здесь, в тесноте, я достала бластер, проверила индикатор заряда. Почти полный. Затем рука сама легла на рукоять сиамского кинжала. Холодный металл немного отрезвил.

Я сидела в темноте, слившись с деревом, и слушала джунгли. Они всё еще молчали. Местные хищники так и не осмелились подать голос. Это значило только одно: он уже близко.

Перед мысленным взором снова всплыло лицо Халидана. Того Халидана, который выступил из тумана у разбитого корвета. В нем не было ни ярости, ни разочарования, ни боли от моего предательства. Только ледяная пустота и инстинкт убийцы.

Он не хотел ответов. Он не хотел возвращать свою жену. Для Владыки Сиама предательство крови — это грязное пятно, которое можно смыть только смертью. Я нанесла удар по его гордости, по его флоту, по его контролю над Альянсом.

Слеза, смешанная с грязью, скатилась по моей щеке, но я зло смахнула её тыльной стороной ладони.

— Ты сама этого хотела, Нова, — прошептала я одними губами. — Ты сама продолжила эту войну.

Внизу, метрах в пятидесяти от моего дерева, едва слышно хрустнула ветка.

Звук был таким тихим, что обычный человек никогда бы его не услышал. Но мои уши уловили этот хруст. Я перестала дышать. Сердце в груди забилось с глухим, болезненным стуком, который, казалось, раздавался на весь лес.

В сером тумане под корнями дерева скользнула тень.

Халидан двигался с пугающей грацией. Охотничий клинок в его руке казался продолжением тела. Он остановился у ручья, где я заходила в воду. Медленно, по-звериному плавно, он опустился на одно колено и провел пальцами по влажной земле.

Моя животная суть внутри заскулила от первобытного ужаса, приказывая вжаться в кору глубже, исчезнуть, раствориться. Но другая часть меня — тот самый хищник, которого когда-то разглядел отец — обнажила клыки.

Если Владыка Сиама хочет моей крови, ему придется сильно постараться, чтобы её получить. Я больше не покорная добыча в золотой клетке. Я на своей территории. В диком лесу. И мы еще посмотрим, чей геном окажется сильнее.

Владыка Сиама замер у ручья. Я смотрела сверху вниз, вжавшись в гниющую древесину каверны, и видела лишь его широкие плечи и заплетенные в косу платиновые в серебристом свете волосы.

Он опустил руку в воду, медленно растер между пальцами каплю влаги. Затем поднялся. Его голова чуть склонилась набок, словно он прислушивался к пульсации самой планеты.

Тишина в джунглях была такой плотной, что казалась осязаемой.

— Зловонная грязь Тартара, Клеопатра? — его низкий, бархатный голос разрезал эту тишину, как лезвие бритвы. Он не кричал, но звук легко достиг моего укрытия. — Умно. В Академии учат сбивать со следа гончих.

Он медленно повернулся, его взгляд начал сканировать переплетение корней и стволов.

— Но я не гончая, моя обманщица, — продолжил Халидан, делая шаг в сторону моего дерева. — Я чую запах от твоего бластера. Чую адреналин, который сейчас сжигает твою кровь. И я слышу, как бешено колотится твое сердце. Ты боишься.

Он подошел к подножию моего укрытия. Расстояние между нами сократилось до десяти метров по вертикали.

— Спускайся, Клео. Я не хочу выкуривать тебя оттуда, как загнанного зверька.

Моя животная суть внутри меня взвилась на дыбы.

«Он загнал тебя в угол. Дерево — это ловушка. Если он поднимется, тебе некуда будет отступать».

Инстинкт хищника, проснувшийся в лесах Земли и окрепший на Сиаме, принял решение быстрее, чем тактический разум агента. Я не стала ждать, пока он вытащит меня за шкирку. Высота была моим единственным преимуществом. Я вскинула бластер, но целилась не в Халидана, его реакция была слишком нечеловеческой, чтобы попасть прямым выстрелом. Я прицелилась в массивный, подгнивший нарост коры и паразитирующих лиан прямо над его головой.

Вспышка. Глухой выстрел. Лазерный луч прошил гнилую древесину. Огромный кусок ствола весом в пару сотен килограммов с треском рухнул вниз, увлекая за собой копну ядовито-зеленых лиан.

Халидан среагировал мгновенно, смещаясь в сторону перекатом, уходя из-под смертоносного завала.

Этого мгновения мне хватило. Я прыгнула вниз. Мое тело сгруппировалось в воздухе, правая рука выхватила сиамский кинжал с пояса. Я падала на него сверху, как дикая кошка, метя лезвием в стык его брони на плече.

Он успел обернуться. Его льдистые глаза расширились, но не от испуга, а от темного, первобытного восторга. Владыка вскинул свой охотничий клинок, блокируя мой удар.

Звон столкнувшегося металла разорвал тишину джунглей.

Сила его блока была такой чудовищной, что отдалась болью в моих зубах, а вывихнутое ранее и заново ушибленное плечо взорвалось агонией. Но я не остановилась. Используя инерцию падения, я ударила его ногами в грудь, отталкиваясь и разрывая дистанцию.

Я приземлилась на одно колено в пяти шагах от него, тяжело дыша. Грязь на моем лице смешалась с потом, волосы слиплись.

Халидан выпрямился. Он не нападал. Он смотрел на меня, и в его глазах полыхал настоящий пожар.

— Ты прыгнула на меня с моим же кинжалом, — его голос стал хриплым, глубоким. — Очаровательно. Ты стала дикой, моя воительница.

— Я всегда такой была, — выплюнула я, перехватывая кинжал обратным хватом. Левую руку я положила на кобуру бластера. — Ты думал, я буду покорно ждать смерти?

— Смерти? — он чуть склонил голову, его клинок плавно, гипнотически покачивался в руке. — Кто сказал, что я пришел тебя убить?

— Я знаю законы Сиама, Халидан. Предательство смывается кровью.

— Верно, — его губы дрогнули в хищной полуулыбке. — Кровью. Но законы пишу я. Ты украла мои чертежи, ты уничтожила мои торговые суда, ты заставила меня глотать политическую пыль от твоих генералов. Ты нанесла мне оскорбление, Клеопатра. И за это я заберу у тебя всё. Твою гордость. Твой Флот. Твою волю. Я сломаю в тебе спецагента Альянса, чтобы осталась только моя женщина.

Он сделал неуловимо быстрый выпад. Я едва успела парировать. Искры брызнули от столкновения наших лезвий. Мы закружились в смертельном, бешеном танце на илистом берегу ручья. Его удары были тяжелыми, сокрушительными. Я брала скоростью и гибкостью, уворачиваясь в миллиметрах от его клинка, который играючи срезал толстые ветви деревьев.

Это был не спарринг. Это была дикая, безумная схватка двух хищников, в которой смешались ненависть и звериная, больная страсть. Он теснил меня к скале. Я чувствовала, что проигрываю в физической силе, и повышенная гравитация выматывала меня быстрее, чем его.

Халидан перехватил мою руку с кинжалом, выкручивая запястье. Я зашипела от боли, но вместо того, чтобы попытаться вырваться, шагнула прямо на него, сокращая дистанцию и подходя вплотную. Левой рукой я выхватила бластер прямо из кобуры и выстрелила в землю между нашими ногами.

Взрыв пара от вскипевшей воды и летящая во все стороны грязь ослепили его на долю секунды. Моя рука с кинжалом чудом выскользнула из его хватки. Я полоснула лезвием наотмашь. Не целясь в сердце или горло — инстинкты не позволили бы мне убить его.

Лезвие рассекло матовую ткань его костюма на предплечье. В воздухе отчетливо запахло свежей кровью.

Халидан замер. Он медленно опустил взгляд на свою руку, где сквозь разрез проступала темная, влажная полоса. Первая кровь. Его кровь, пролитая моей рукой.

Я не стала ждать его реакции. Воспользовавшись заминкой, я развернулась и бросилась в чащу с такой скоростью, на которую только был способен мой измененный геном.

— Беги, Клео! — раскатисто, с пугающим смехом крикнул он мне вслед, даже не пытаясь догнать немедленно. — Беги изо всех сил! Охота только началась!

Я неслась сквозь джунгли, не разбирая дороги. Ветка распорола мне щеку, легкие горели огнем. Я знала, что этот порез на его руке не остановит его. Наоборот. Я только что совершила самую фатальную ошибку.

Я пустила кровь альфе. И теперь он не успокоится, пока не загонит меня до полного изнеможения.

Я бежала, пока дневной, серо-зеленый свет Тартара-4 не сменился густыми, фиолетовыми сумерками.

Повышенная гравитация брала свое. Каждый шаг отдавался глухим ударом в висках, легкие со свистом втягивали влажный, пропитанный спорами воздух. Второй геном работал на пределе, выжимая из мышц последние капли АТФ, но даже его ресурсы не были бесконечными.

Воздух рядом со мной на мгновение искривился, с трудом выталкивая из себя голографического фенека. Зверек выглядел жалко: его обычно яркая фиолетовая шерсть поблекла и пошла крупными, рябящими пикселями, контуры сильно дрожали, а уши-локаторы бессильно повисли. Он попытался ободряюще поднять лапку, но она с треском рассыпалась снопом статических искр.

«Капитан... — голос Фаро в голове прозвучал с жутким металлическим скрежетом, пока аватар фенека начал медленно таять в воздухе, словно кусок сахара в кипятке. — Батарея нейроинтерфейса истощена... ЭМИ сжег резервные контуры... Я ухожу в спящий режим. Доверьтесь... Инстинктам. Удачи...»

Фенек из последних сил вытянулся, отдал кривой, дерганый салют уцелевшей лапкой и окончательно рассыпался на тысячи угасающих пикселей.

Тихий щелчок, и в моей голове воцарилась абсолютная, звенящая пустота.

Я остановилась, привалившись спиной к шершавому стволу огромного папоротникового дерева, и сползла по нему вниз. Больше никакой дополненной реальности. Никаких сканеров движения. Никаких подсказок о температуре тела или пульсе. Я осталась один на один со своей животной сутью и джунглями, которые только начали просыпаться.

С наступлением темноты лес изменился. Стволы деревьев покрылись биолюминесцентным свечением: бледно-голубым и ядовито-зеленым. В кронах зашуршало, раздались низкие, гортанные крики местных обитателей.

Я провела рукой по расцарапанной щеке. Кровь запеклась, но для хищника, идущего по следу, я всё еще пахла, как открытая рана. И Халидан шел за мной. Я чувствовала это не разумом, а кожей. Ощущение надвигающейся, неумолимой угрозы давило на затылок.

Бежать дальше не имело смысла. В темноте, без навигации, я просто сломаю ногу в корнях или провалюсь в кислотное болото. Нужно было менять тактику. Охотник должен стать дичью, а дичь — капканом.

Я огляделась. Дерево, под которым я сидела, росло на краю узкого каменного распадка. С двух сторон возвышались гладкие, влажные скалы. Идеальное бутылочное горлышко.

Я достала бластер. Индикатор заряда мигал красным, выстрел в землю у ручья сожрал почти всю энергию, а без Фаро я не могла перекалибровать ячейку для стрельбы. Зато я могла сделать кое-что похуже.

Сцепив зубы, я вскрыла рукоять и вытащила плазменную батарею. Если замкнуть контакты и бросить её, взрыв будет эквивалентен осколочной гранате, только с температурой в тысячу градусов.

Я зарыла батарею в мягкий мох на самом узком участке тропы, оставив снаружи только тонкие проводки контактов. Замаскировала всё грязью и листьями. Затем вытащила сиамский кинжал, сжала его в здоровой левой руке и бесшумно вскарабкалась на скалистый карниз в трех метрах над землей, скрывшись за густой завесой свисающего мха.

Ждать пришлось недолго.

Примерно через полчаса ночной хор джунглей внезапно смолк. Словно кто-то нажал на невидимый переключатель. Ни шороха. Ни писка. Мои ноздри расширились, улавливая в терпком запахе гнили и зелени едва заметную нотку сандала и крови. Его крови.

Халидан появился на тропе совершенно беззвучно. Он шел не крадучись, а с уверенностью абсолютного хозяина этих мест. Свет биолюминесцентных грибов выхватил из мрака его высокую, атлетичную фигуру. Темная ткань на его предплечье поблескивала от влаги — порез всё еще кровил, но Владыку это, казалось, совершенно не волновало.

Он остановился ровно в трех метрах от моей импровизированной мины.

Я затаила дыхание. Сердце билось где-то в горле. «Сделай еще два шага. Давай же. Два шага».

Халидан медленно поднял голову. Его льдистые глаза, казавшиеся в темноте почти белыми, безошибочно впились в ту точку на карнизе, где пряталась я.

— Твой пульс стучит так громко, что распугал местных птиц, Клеопатра, — его бархатный голос окутал меня, заставляя волоски на загривке встать дыбом. — А эта кустарная мина из бластерной батареи? Для кого она? Для меня или для тех тварей, что ползут у тебя за спиной?

Меня словно ударило током. Моя животная часть среагировала за долю секунды до того, как мозг осознал смысл его слов.

Над моей головой раздался утробный, шипящий звук. Я резко запрокинула голову. По отвесной скале, прямо надо мной, спускалось нечто невообразимо мерзкое. Это была массивная, шестилапая тварь, напоминающая помесь паука и варана. Её пасть была усеяна рядами игловидных зубов, а с жвал капала едкая слюна, прожигающая камень с тихим шипением.

Тартарианский ползун. Высший хищник ночных джунглей. И я залезла прямо в его гнездо.

Тварь прыгнула. Я перекатилась в сторону, едва избежав клацающих челюстей, которые сомкнулись на том месте, где секунду назад была моя голова. Камень брызнул крошкой. Карниз оказался слишком узким для маневров. Ползун зашипел, разворачиваясь ко мне, и хлестнул длинным, усеянным шипами хвостом.

Удар пришелся по многострадальному плечу. Я вскрикнула от ослепительной боли и сорвалась с карниза вниз. Падение было жестким. Я рухнула прямо на влажный мох, выронив кинжал. Тварь не стала медлить. Огромной массой она спрыгнула следом, целясь мне прямо в горло.

Но долететь до меня она не успела.

Сбоку метнулась черная тень. Халидан Ваи врезался в ползуна в воздухе, сбивая его с траектории. Чудовище весом под двести килограммов отлетело к скале с глухим стуком, но тут же вскочило, яростно шипя и переключая внимание на новую, более крупную угрозу.

Владыка Сиама стоял между мной и монстром. Охотничий клинок в его руке хищно поблескивал.

— Вставай, Клео, — не оборачиваясь, бросил он. В его голосе не было и следа ярости или презрения. Только холодная, деловая концентрация.

Тварь бросилась в атаку. Халидан не стал отступать. Он нырнул под удар шипастой лапы, его клинок сверкнул в голубом свете грибов и с хрустом разрубил сочленение на передней конечности монстра. Брызнула черная, густая кровь. Ползун завизжал, изворачиваясь, и попытался достать Владыку хвостом.

Я нашарила в грязи сиамский кинжал и вскочила на ноги. Инстинкты, скрытые в моей генетике, и выучка Флота слились воедино. Я больше не думала о том, что Халидан пришел меня убить. Прямо сейчас он был моим щитом, а я его флангом.

Я прыгнула на спину твари сбоку, всаживая кинжал по самую рукоять в зазор между хитиновыми пластинами на её шее. Монстр взревел, мотая головой, пытаясь сбросить меня. Меня мотало из стороны в сторону, плечо горело адским огнем, но я держалась мертвой хваткой, проворачивая лезвие.

Этой заминки Халидану хватило. Он шагнул вперед, одним сокрушительным ударом своего клинка снося твари голову.

Обезглавленная туша рухнула в грязь. Я слетела с неё, тяжело ударившись спиной о корни дерева, и осталась лежать, судорожно хватая ртом воздух. В джунглях снова повисла мертвая тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием.

Халидан стряхнул черную кровь со своего клинка и медленно повернулся ко мне.

Я попыталась подняться, сжимая в руке окровавленный кинжал, но ноги не держали. Адреналин начал отступать, оставляя после себя дрожь и тотальное истощение. Мой второй геном израсходовал всё до последней капли.

Владыка подошел ближе. Его грудь тяжело вздымалась. Он возвышался надо мной, темный, первобытный, непобедимый.

Я подняла подбородок, глядя ему в глаза, и с трудом сглотнула.

— Почему ты не дал ей убить меня? — прохрипела я. — Это решило бы все твои проблемы.

Халидан медленно опустился на одно колено. Его рука, испачканная грязью и кровью ползуна, потянулась ко мне. Но он не ударил. Он обхватил пальцами мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Пламя в них сменилось темной, пугающей одержимостью.

— Никто на этой планете, Клеопатра, ни один зверь и ни один человек не смеет убивать то, что принадлежит мне.

Он наклонился, его дыхание опалило мои губы.

— Охота окончена. Ты проиграла. А теперь... Ты вернешься со мной. И мы продолжим наш разговор о предательстве.

— Ты вернешься со мной. И мы продолжим наш разговор о предательстве, — эхом отразилось от скал.

Я хотела ответить, выплюнуть ему в лицо, что скорее сдохну в этой грязи, чем снова стану его пленницей, но Тартар-4 решил вмешаться в нашу милую семейную сцену.

Небо над ущельем, до этого затянутое серой дымкой, внезапно раскололо пополам молнией. Раздался оглушительный треск, от которого заложило уши. Воздух мгновенно стал тяжелым, пахнущим концентрированным озоном и серой. Волоски на моем теле встали дыбом, а на кончиках пальцев заплясали крошечные синие искры статического электричества.

Магнитная буря. Та самая, о которой предупреждал Ридли.

Ветер ударил с такой силой, что меня едва не снесло обратно в грязь к туше мертвого ползуна. Гигантские деревья заскрипели, их кроны заметались в безумном танце.

Халидан мгновенно оценил обстановку. Он рывком поднял меня на ноги, его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моем здоровом предплечье.

— Идем! — прокричал он, перекрывая вой ветра. — Если нас не размажет по скалам, то поджарит разрядом!

Он потащил меня за собой, уворачиваясь от летящих веток и обломков коры. Мои ноги заплетались, сломанное ребро при каждом шаге впивалось в легкое горячим кинжалом, но я бежала. В этот момент мы не были врагами, мы были двумя живыми существами, пытающимися спастись от гнева планеты.

Халидан вел меня не вслепую. Охотник, он уже изучил этот сектор, пока выслеживал меня. Мы нырнули за массивный скальный выступ, и Владыка втолкнул меня в узкую расщелину, скрытую за водопадом из толстых лиан.

Это оказалась сухая, глубокая карстовая пещера. Снаружи бушевал настоящий апокалипсис: молнии били в землю сплошным частоколом, ветер выл голосами тысяч демонов, но внутри было тише. Только глухой гул отдавался в каменных сводах.

Я сползла по гладкой каменной стене и рухнула на пол, подтянув колени к груди. Тело сотрясала крупная дрожь. Адреналин ушел окончательно, оставив после себя лишь пульсирующую боль и холод.

Халидан достал из разгрузки на бедре химический источник света и активировал его, поломав в разные стороны световой стержень. Пещера озарилась мягким, теплым оранжевым свечением. Сиам подошел ко мне. Его матовый костюм был перепачкан грязью и кровью убитой твари, волосы растрепались. Он выглядел как древний бог войны, спустившийся в преисподнюю.

— Сними это, — он указал на мою куртку от комбинезона, пропитанную зловонной грязью и кровью.

— Обойдусь, — прохрипела я, отодвигаясь от него дальше по стене. — Не трогай меня.

— Не зли меня, Клеопатра, — его голос прозвучал обманчиво спокойно, но в глазах полыхнул синий лед.

Он опустился передо мной на колени и, не обращая внимания на мои слабые попытки отбиться, разрезал охотничьим ножом жесткую ткань комбинезона, обнажая мое поврежденное плечо и ребра, на которых уже наливалась чернотой огромная гематома. Его пальцы, только что рубившие монстра на куски, с пугающей нежностью коснулись моих синяков. Он достал из аптечки бактерицидную пену и начал обрабатывать глубокий порез на моей щеке.

Я зашипела от боли.

— Терпи, — бросил он.

— Зачем всё это, Халидан? — мой голос сорвался на злой, отчаянный шепот. — Зачем ты потащился за мной на край галактики? Альянс уничтожил твой теневой флот и снял блокаду с добывающих колоний. Ты проиграл партию. Оставь меня здесь и возвращайся к своим советникам.

Его рука замерла. Владыка медленно поднял на меня взгляд.

— Мой флот? — он глухо, вибрирующе рассмеялся, и в этом смехе было столько горечи и ярости, что мне стало не по себе. — Ты действительно думаешь, что меня волнуют пара ржавых грузовозов и кучка грязных пиратов?

— Не смей лукавить! — выплюнула я, чувствуя, как внутри закипает злость, вытесняя страх. — Ты можешь кичиться своим величием сколько угодно, лорд Ваи, но я знаю правду! Ты годами планировал этот кризис. Ты сам вооружил пиратов и натравил их на наши колонии, чтобы задрать цену на сиамий до небес и загнать Альянс в абсолютное рабство.

Я наклонилась к нему, тяжело дыша, бросая слова владыке прямо в лицо:

— Но я сорвала твой план. Я вскрыла твой канал поставок, и теперь Альянс возвращает свои шахты! Да, нам всё еще нужен твой сиамий, чтобы пережить последствия взрыва сверхновой, но мы больше не стоим перед тобой на коленях. Мы теперь на равных! Я перекрыла твой теневой заработок и выбила у тебя из рук главный козырь. Признай это, Халидан! Твоя империя, может, и не обанкротится, но я нанесла тебе серьезный удар по кошельку и болезненный щелчок по носу. Именно поэтому ты так взбешен!

Он перехватил мое лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его длинные, сильные пальцы жестко зафиксировали мои скулы. В его льдистых глазах вспыхнул темный, первобытный огонь: не только гнев, но и мрачное восхищение.

— Ты права, моя дикая кошка, — его голос стал низким, почти рычащим. — Удар был хорош. Ты лишила меня абсолютного геополитического превосходства. Но ты забываешь одну важную деталь. Я готовил эту ловушку для Альянса долгие годы, всё было рассчитано до мелочей. Но я явился на эти нейтральные переговоры лично и подписал договор раньше времени только по одной причине.

Я перестала дышать. Его большой палец почти нежно погладил мою дрожащую губу.

— Из-за тебя, — прошептал он, и эти слова упали между нами, как тяжелые камни. — Я выследил тебя после Отбора. Я узнал, кто скрывался под маской слабой рабыни. И я заставил твоих генералов принести тебя мне на блюде. А ты... Ты улыбалась мне. Ты стонала в моих руках. Ты заставила меня поверить, что эта дикая искра внутри тебя признала во мне своего Владыку. А потом сбежала, как воровка в ночи, ударив меня в спину.

— Я офицер Альянса! — крикнула я, чувствуя, как по щекам текут злые слезы. — Я не могла позволить тебе держать мою галактику в заложниках! Я сделала свой выбор!

— И твой выбор привел тебя сюда. В грязь. На верную смерть, — он отпустил мое лицо и посмотрел на свое предплечье. Кровь из пореза, который я оставила его же ножом, пропитала плотный рукав туники. — Ты пролила мою кровь, Клео.

Слова Владыки упали между нами, тяжелые и ядовитые, как капли свинца. Раскат грома снаружи сотряс своды пещеры, но для меня этот звук померк на фоне того, что он только что произнес.

Я замерла, глядя в его льдистые глаза, в которых не было ни капли раскаяния. Только абсолютная, пугающая уверенность в своем праве вершить судьбы.

А затем шок отступил, и на его место хлынула чистая, ослепляющая ярость. Рациональный офицер и дикая хищница внутри меня слились в едином порыве гнева. Я резко оттолкнула его от себя, не обращая внимания на вспышку боли в сломанном ребре. Халидан не ожидал удара и отшатнулся.

— Твою кровь?! — мой голос сорвался на крик, эхом ударившись о каменные стены. — Ты в своем уме?! Ты подверг смертельной опасности целое государство! Миллионы жизней в колониях задыхались без поставок! Альянс готовился к кровопролитной войне, которая уничтожила бы целые сектора! И всё это... Из-за твоей личной прихоти!

Я попыталась встать, но ноги подогнулись. Я оперлась здоровой рукой о холодный камень, тяжело дыша, и впилась в него ненавидящим взглядом.

— Ты создал этот чудовищный, искусственный кризис, шантажировал генералов и всерьез думал, что я узнаю об этом и покорно сдамся? Что я прощу тебе такую манипуляцию, потому что ты, видите ли, обратил на меня внимание?!

Халидан медленно поднялся, возвышаясь надо мной. Его лицо окаменело.

— Для меня жизни твоих колонистов — ничто, Клеопатра, — его голос был холодным и твердым, как базальт. — Они пыль под сапогами моей гвардии. Есть только Сиам. И есть ты. Моя пара. Если бы потребовалось сжечь твой Альянс дотла, чтобы выкурить тебя оттуда, я бы отдал приказ не задумываясь.

— Да пошел ты к черту со своей парой! — закричала я, чувствуя, как по щекам текут злые слезы бессилия. — Ты забрал у меня всё! Мою службу! Мой долг! Дело всей моей жизни, ради которого я ломала себя годами! Ты вырвал меня из моего мира и решил запереть в своей золотой клетке, даже не потрудившись спросить, чего хочу я! Я не твоя вещь, Халидан! Я живой человек!

Я схватила горсть мелкой каменной крошки с пола и швырнула в него. Камешки бессильно отскочили от его брони.

— То, что между нами... Это не любовь. Это какая-то нездоровая, больная связь! — я задыхалась от собственных слов и от того, как отчаянно моя вторая суть протестовала против них. — Это зависимость двух зверей! Мы разрушаем всё вокруг себя! Нам нельзя быть вместе. Лучше бы мы убили друг друга еще в том Колизее! Лучше бы нам держаться подальше друг от друга, Владыка.

Халидан сделал молниеносный шаг вперед. В тусклом оранжевом свете химического фонаря его глаза потемнели, превратившись в две черные дыры. Он не стал со мной спорить.

— Держаться подальше? — прорычал он. — Поздно, Клео. Твоя кровь уже отравлена мной, как моя тобой. Ты называешь это больной связью? Пусть так. Но это единственное, что имеет значение. Твоя служба — это иллюзия, в которую ты играешь, чтобы не признавать свою истинную природу.

Слова обвинений еще звенели под сводами холодной каменной пещеры, смешиваясь с раскатами грома снаружи. Я тяжело дышала, глядя в его глаза. В них больше не было льда. В них полыхал синий первобытный пожар.

— Ты ненавидишь меня, Клеопатра, — его голос был низким, вибрирующим рыком, от которого завибрировали камни под ногами. — Но твое тело предает тебя с каждой секундой. Твой запах сводит меня с ума.

Я хотела отступить, но уперлась спиной в холодную, влажную скалу. Моя животная суть, освобожденная от контроля отключившегося нейроинтерфейса, заскулила от предвкушения, признавая своего альфу.

Он подошел вплотную. Его огромные, обжигающе горячие ладони легли на мою талию, сминая плотную ткань изодранного тактического комбинезона. Я судорожно выдохнула, когда он наклонился, утыкаясь носом в изгиб моей шеи. Он с шумом, жадно втянул мой запах, и по моему телу ударил электрический разряд такой силы, что у меня подкосились ноги.

— Дан... — попыталась я возмутиться, но звук вышел жалким, хриплым стоном.

— Не лги себе, воительница, — прошептал он прямо мне в губы. Его рука скользнула вверх, грубо, одним рывком распарывая застежку моего комбенизона до самого живота. Затрещала ткань.

Холодный воздух пещеры коснулся моей влажной от пота груди, но в следующее мгновение меня накрыло его жаром. Дан впился в мои губы поцелуем, жестким, собственническим, не терпящим сопротивления. Он целовал меня так, словно хотел сожрать, выпить до дна, подчинить каждую клетку моего тела. Мои губы горели под его напором, зубы стукнулись о зубы, и я почувствовала солоноватый привкус крови.

Мои руки, которые секунду назад хотели оттолкнуть его, сами вцепились в его широкие плечи. Мои ногти впились в его кожу, оставляя царапины, но Владыка лишь утробно зарычал в мой рот от этого проявления дикости.

Он подхватил меня под бедра, легко отрывая от земли, и прижал спиной к стене. Я инстинктивно обхватила его торс ногами, открываясь ему навстречу. Сломанное ребро пульсировало глухой болью, но она тонула, растворялась в цунами пульсирующего желания.

Дан оторвался от моих губ, тяжело и хрипло дыша. Его глаза были черными от возбуждения. Его пальцы скользнули под ткань моего белья, безжалостно избавляясь от преграды. Когда он коснулся моей влажной, пульсирующей плоти, я вскрикнула, выгибаясь дугой.

Он не стал растягивать прелюдию. Здесь, в грязной мокрой пещере, под рев грозы, нам не нужна была нежность. Нам нужно было слияние.

Дан вошел в меня одним мощным, глубоким толчком, заполняя до краев. Мы оба издали синхронный, сдавленный рык. Меня словно прошило насквозь от вторжения. Это было больно, грубо, но настолько ошеломляюще правильно, что мой внутренний зверь замурлыкал, признавая связь.

— Моя, — прорычал Халидан, начиная двигаться. Его бедра с глухим, ритмичным стуком ударялись о мои. Каждый его толчок вбивал меня в скалу, каждый дюйм его раскаленной плоти внутри меня заставлял кровь вскипать. — Только моя.

— Мой... — выдохнула я, теряя последние остатки человеческого разума.

Я впивалась пальцами в его светлые волосы, кусала его плечи, отвечая на его ярость своей собственной животной страстью. Он задал бешеный, рваный ритм. Его ладони жестко фиксировали мои бедра, не давая ни единого шанса на отступление. Жар его тела согревал меня в холодной пещере, его запах сандала и мужского тела стал для меня единственным кислородом.

Напряжение скручивалось внизу живота тугой, раскаленной спиралью. Дан знал, что делает. Его грубые, сильные пальцы нашли ту самую точку, где пульсировали все нервные окончания, и он безжалостно нажал на нее, одновременно ускоряя ритм толчков.

Мой мир разорвался на части. Я закричала, не сдерживаясь, когда волна сокрушительного оргазма ударила по нервам, затапливая сознание белым светом. Мое тело судорожно сжималось вокруг него, вытягивая из Владыки последние крохи контроля.

Халидан зарычал, как раненый зверь, вбиваясь в меня до самого основания, и замер, содрогаясь от мощной разрядки. Его горячее семя наполнило меня, закрепляя права пары друг на друга. Он тяжело навалился на меня, уткнувшись лбом в мое плечо, и его хриплое дыхание обжигало мою кожу.

Мы стояли в полумраке пещеры, тяжело дыша, намертво сплетенные друг с другом.

Мои иллюзии были разрушены. Снаружи ревела буря, молнии разрывали небо Тартара-4 на части, но внутри пещеры мы создавали свой собственный шторм. Я ненавидела его за то, что он сделал с моей жизнью. И я до безумия любила то, как он заставлял меня чувствовать себя живой.

В эпицентре этой больной, разрушительной связи мы сгорали дотла, зная, что, когда буря стихнет, от нашего прежнего мира останется лишь пепел.

Но как только последний отголосок экстаза затих, а адреналин начал стремительно покидать кровь, реальность обрушилась на меня неподъемной бетонной плитой. Мои колени внезапно подогнулись. Если бы Халидан не держал меня в своих объятиях, я бы просто рухнула на ледяной каменный пол. В глазах резко потемнело, мир закружился в тошнотворной карусели, а в ушах зазвенело.

Сломанное ребро пульсировало уже не от тупой боли, а от дикого, обжигающего жара. Регенерация. Мой геном химеры, подстегнутый стрессом и выбросом гормонов, запустил экстренное сращивание костей и тканей, беспощадно пожирая все оставшиеся ресурсы организма. Меня накрыла «метаболическая яма»: черная, бездонная пустота абсолютного истощения.

— Клео? — голос Халидана мгновенно изменился. Темная страсть уступила место звериной, хищной тревоге.

Он легко подхватил мое обмякшее тело на руки и бережно уложил на свой плащ, расстеленный у стены. Меня била крупная, безостановочная дрожь, кожа покрылась липким холодным потом. Я даже не могла поднять тяжелые веки.

— Еда... — едва слышно, одними губами прохрипела я. — Ребро... Оно срастается. Мне нужна энергия, Дан. Прямо сейчас. Иначе я просто сгорю изнутри.

Владыка Сиама понял всё без лишних слов и объяснений. Для него это был чистый, первобытный инстинкт: защитить и накормить свою ослабевшую пару. Он бросил короткий взгляд на бушующую снаружи кислотную бурю, молча подобрал свой энергетический клинок и, даже не надев броню, шагнул прямо в ревущую ядовитую тьму Тартара-4.

Я лежала в полубреду, свернувшись клубком и дрожа от выворачивающего наизнанку голода. Каждая секунда казалась вечностью.

Глухие, тяжелые шаги раздались у входа. Халидан вернулся. Его волосы потемнели и слиплись от кислотных осадков, на плече шипела и кровоточила свежая глубокая царапина, но в его огромных руках был зажат кусок истекающего темной кровью мяса какого-то местного хищника.

Он не стал тратить драгоценное время на разведение нормального костра. Владыка лишь на пару секунд обжег кусок своим плазменным резаком, чтобы сбить жесткость и убить паразитов, а затем опустился передо мной на колени.

Запах горячей, полусырой плоти ударил мне в ноздри, окончательно отключая остатки человеческого рассудка. Я с трудом приподнялась и вцепилась зубами в кусок, который он поднес прямо к моим губам.

Я рвала волокна, глотала мясо почти не жуя, пачкая лицо, подбородок и его пальцы в кровавом мясном соке. Я ела с первобытной жадностью дикого зверя, а Халидан сидел рядом, совершенно не обращая внимания на кислотные ожоги на собственной коже. Он просто смотрел, как его женщина утоляет свой дикий голод, и в его потемневших льдистых глазах читалась абсолютная, безоговорочная преданность истинного добытчика, который ради выживания своей пары готов был вырвать сердце у самой планеты.

Буря стихла так же внезапно, как и началась.

Где-то далеко снаружи еще ворчал гром, но сквозь провал входа в пещеру уже пробивался бледный, серо-зеленый рассвет Тартара-4. Воздух остыл, наполнившись запахом влажной земли.

Я открыла глаза. Каменный пол был жестким и ледяным, но мне было тепло. Халидан лежал на спине, а я полулежала на его груди, укрытая его тактической курткой, которую он каким-то чудом успел набросить на нас ночью. Его рука собственнически, намертво сжимала мое бедро даже во сне.

Тело ныло. Сломанное ребро срослось и больше не пульсировало глухой болью при каждом вдохе, а вот мышцы горели после перегрузок и безумной, дикой ночи, а на коже расцветали синяки: следы его пальцев и губ.

Я осторожно, стараясь не разбудить Владыку, высвободилась из-под его руки и села, кутаясь в плащ.

В голове было неестественно тихо. ИИ молчал, его батарея была мертва. Я осталась наедине с собой и с осознанием того, что пути назад больше нет. Я выкрикнула ему в лицо всю правду, я обвинила его в шантаже, но потом сама же отдалась ему на грязном полу пещеры, окончательно капитулировав перед собственной звериной природой.

Сзади раздался шорох. Халидан сел, плавно и бесшумно, как просыпающийся хищник. Его светлые волосы растрепались, по обнаженному торсу скользили бледные отблески рассвета. Он не стал тянуться ко мне или произносить нежных слов. Между нами всё еще стояла стена из пепла сожженных мостов.

Мы вернулись на «Ярость Предков» через несколько часов. Глушилка, которая сожгла электронику моего корвета, была лишь локальным лучом с орбиты, и коммуникатор в броне Халидана всё это время оставался исправен. За нами пришел тяжелый десантный бот, подняв нас из грязи и крови джунглей обратно в стерильную, подавляющую мощь сиамского дредноута.

Медицинские дроны обработали раны. На мне снова был чистый, подогнанный по фигуре костюм. Я больше не была израненной дичью в лесу, но и покорной пленницей становиться не собиралась.

Когда двери каюты разъехались, я решительным шагом вошла в личные покои Владыки. Халидан стоял у панорамного окна, глядя на россыпь звезд. Он уже успел смыть с себя кровь Тартара, надев свободные темные брюки и простую рубашку, не скрывавшую мощную пластику его тела.

Услышав мои шаги, он медленно повернулся.

— Я не вернусь на Сиам, Халидан, — мой голос прозвучал твердо, без единой ноты сомнения. Я остановилась в пяти шагах от него, скрестив руки на груди. — Мы оба знаем, что после прошлой ночи всё изменилось. Я не стану твоей трофейной женой, сидящей взаперти во дворце.

Он молчал, изучая мое лицо своим льдистым, нечитаемым взглядом.

— Высади меня на любой обитаемой планете, — продолжила я, чеканя каждое слово. — В нейтральном секторе, на Окраине, где угодно. Оставь меня там. Если ты попытаешься снова посадить меня в клетку или увезти в свою столицу... Клянусь, Халидан, я найду способ добраться до реактора и взорву этот дредноут к чертям собачьим. Вместе с тобой, собой и всем экипажем.

Владыка Сиама смотрел на меня долгую, бесконечную минуту. Я ждала вспышки гнева. Ждала, что он рассмеется мне в лицо, напомнит, кто здесь Абсолютный Монарх, и прикажет охране запереть меня в трюме.

Но вместо этого он медленно кивнул.

— Как пожелаешь, Клеопатра.

Я моргнула, сбитая с толку.

— Что?

— Я сказал: как пожелаешь, — он подошел к коммуникатору на стене и нажал клавишу связи с мостиком. — Навигатор. Проложите курс к системе Эридан. Планета Синтра. Нейтральная торговая колония.

— Слушаюсь, Владыка. Расчетное время прибытия — семь стандартных суток.

Халидан отключил связь и снова посмотрел на меня.

— Семь дней, Клео. Двери твоей каюты не будут заперты. Никто на этом корабле не посмеет тебя тронуть. Через неделю ты сойдешь на Синтре и будешь свободна.

Это было слишком легко. Я подозрительно прищурилась, пытаясь найти подвох, но его лицо оставалось непроницаемым. Развернувшись на каблуках, я вышла из его покоев, не чувствуя себя победительницей.

Я не знала, что настоящая ловушка только что захлопнулась.

В первую ночь я не могла уснуть. Я лежала на широкой кровати в отведенной мне гостевой каюте, прислушиваясь к гулу гипердвигателей.

Двери разъехались почти бесшумно. Я мгновенно села, натягивая одеяло до подбородка. Халидан вошел в комнату. Полумрак скрывал выражение его лица, но моя животная часть мгновенно отозвалась на его близость, мурлыча глубоко внутри.

— Я не ставил охрану и не запирал двери, — тихо произнес он, подходя к кровати. — Я обещал тебе свободу, Клео и я сдержу слово. Но эти семь ночей до Синтры... Они мои.

Он не стал применять силу. Не стал использовать свое подавляющее превосходство альфы. Вместо этого он опустился на край постели и протянул руку, невесомо коснувшись моей щеки. Его пальцы были горячими и невероятно нежными.

Я ожидала грубости, животной страсти, битвы за доминирование — всего того, что было между нами в пещере на Тартаре. Но Халидан обезоружил меня совершенно другим оружием.

Он медленно отвел волосы с моего лица. Его губы коснулись моего виска, затем скользнули ниже, к пульсирующей жилке на шее. Каждое его движение было пропитано такой бережной, трепетной лаской, словно я была величайшей драгоценностью в галактике.

— Халидан... — слабо выдохнула я, чувствуя, как всё мое сопротивление плавится, превращаясь в жидкий воск.

— Ш-ш-ш, — он мягко поцеловал меня в губы, не требуя, а уговаривая. — Просто позволь мне.

Той ночью он любил меня так, как никто и никогда не любил. Он исследовал каждый дюйм моего тела губами и языком, зацеловывая каждый синяк, оставшийся после джунглей. В его ласках не было спешки. Только тягучее, сводящее с ума обожание. Он доводил меня до пика медленно, раз за разом заставляя захлебываться в тихих стонах удовольствия, пока я не расплакалась от переизбытка чувств, сжимая в пальцах его светлые волосы.

На следующую ночь всё повторилось. И на следующую.

Днем мы почти не виделись. Я бродила по кораблю, сидела в оранжереях, и он ни в чем меня не ограничивал. Но как только на корабле гасло основное освещение, имитируя ночной цикл, двери моей каюты открывались.

Халидан приходил, ложился рядом, обнимал меня так бережно, словно боялся сломать, и начинал свою сладкую пытку. Он шептал мне слова на древнем сиамском, смысл которых я не понимала, но интонации проникали прямо в кровь. Он соблазнял меня так искусно, так мягко, что мой второй геном полностью растворился в нем, признав в этом заботливом хищнике своего единственного хозяина.

К пятому дню полета я поймала себя на том, что начинаю ждать ночи с самого утра. Мое тело тосковало по его рукам, по его губам, по его тяжелому, горячему телу. Я задыхалась от нежности, которой он меня окутывал. И лежа в его объятиях после очередного невероятного, выматывающего оргазма, прижимаясь щекой к его груди, я вдруг с леденящим ужасом осознала его план.

Он не собирался сажать меня в клетку. Ему это было не нужно.

Халидан Ваи, гениальный стратег и Владыка Сиама, вязал из своей нежности, страсти и ласки невидимые шелковые путы. Он знал, что моя дикая суть не потерпит принуждения, и потому он добровольно согласился высадить меня на Синтре, зная, что к моменту, когда трап дредноута опустится на чужую планету... Я сама не смогу сделать и шага прочь.

Он привязывал меня к себе так глубоко, на таком первобытном, эмоциональном уровне, что свобода, которую я так отчаянно требовала, превращалась в пепел.

До прибытия на Синтру оставалось двое суток. И я с ужасом понимала, что проигрывала эту войну.

Шестая ночь. Последняя.

Завтра на обзорных экранах появится Синтра — перевалочный пункт, шумная торговая колония, где я должна была сойти по трапу и навсегда исчезнуть из его жизни.

Я стояла у окна в своей каюте, обхватив себя руками за плечи. Гудение гипердвигателей дредноута казалось почти оглушительным в звенящей тишине. Моя звериная суть металась внутри, как запертая в тесной клетке львица, сходя с ума только от одной мысли, что завтра эти запахи сандала и нагретого металла исчезнут.

Двери разъехались с тихим шелестом. Халидан вошел неслышно. На нем были только свободные темные брюки из тонкой ткани. От его влажных после купальни волос пахло терпкими травами. В тусклом свете ночного режима каюты его глаза светились в темноте, как у хищника, выследившего свою самую желанную добычу. Но в его взгляде не было агрессии. Только бездонная, затягивающая глубина.

Он подошел ко мне со спины, не касаясь, но его жар окутал меня плотным коконом.

— Завтра Синтра, — его низкий голос вибрировал у самого моего уха.

— Я знаю, — едва слышно ответила я. Горло перехватило спазмом.

Он опустил большие, горячие ладони на мои плечи, медленно провел ими вниз, по предплечьям, и переплел свои пальцы с моими. Владыка притянул меня спиной к своей груди, зарываясь лицом в мои волосы.

— Тогда позволь мне забрать то, что останется моим даже на краю галактики, Клео. Завтрашний день еще не наступил, моя хищница, — его голос звучал, как низкий, бархатный рокот, проникающий под самую кожу. — У нас есть эта ночь. И я хочу, чтобы ты забыла обо всем, кроме меня.

Он медленно развернул меня к себе. Его пальцы бережно скользнули по моему лицу, очерчивая линию скул, подбородок, мягко оглаживая шею. Я закрыла глаза, непроизвольно ластясь к его руке, как прирученная кошка.

Халидан наклонился, и его губы накрыли мои. Это не было похоже на наши прежние поединки. Этот поцелуй был медленным, глубоким, полным абсолютного обожания. Его язык скользнул в мой рот, сплетаясь с моим в ленивом, тягучем танце. Он целовал меня так, словно пил воду после столетия в пустыне. Я ответила, приоткрыв губы шире, отдавая ему всё свое дыхание.

Мои руки потянулись к его лицу. Я провела пальцами по его жестким скулам, коснулась его губ. Дан перехватил мою ладонь. Не отрывая от меня потемневшего взгляда, он медленно поцеловал центр моей ладони, а затем его губы скользнули к моим пальцам. Он взял мой указательный палец в рот, обхватывая его горячим, влажным языком, слегка посасывая, дразня, глядя прямо мне в глаза. От этого откровенного, порочного жеста внизу живота мгновенно скрутилась тугая, пульсирующая спираль.

Я судорожно выдохнула, когда он отпустил мою руку и перенес внимание на мое тело. Тонкая ткань моего платья скользнула вниз, послушная его рукам, и бесшумной лужей осела на полу. Я осталась перед ним совершенно обнаженной, беззащитной в своей открытости.

Дан опустился передо мной на колени. Его горячее дыхание коснулось моего живота. Он начал покрывать мою кожу медленными, влажными поцелуями, поднимаясь всё выше. Его язык скользнул по ложбинке между грудями, заставляя меня выгнуться навстречу этой ласке.

Его большие, мозолистые ладони легли на мою грудь, сминая, приподнимая тяжелую, налившуюся желанием плоть. Он ласкал меня так бережно, словно я была величайшей драгоценностью его империи. Его большие пальцы круговыми движениями дразнили чувствительные ареолы, пока соски не затвердели, болезненно отзываясь на каждое прикосновение.

Дан глухо, удовлетворенно зарычал. Его губы накрыли одну из вершин. Он втянул мой сосок в рот, посасывая его с властной, ритмичной силой, его горячий язык выписывал круги, а зубы едва ощутимо, дразняще прикусывали нежную кожу. Я тихо, протяжно застонала, путаясь пальцами в его пепельных волосах. Мои колени дрогнули, но он удержал меня, обхватив за талию одной рукой, пока вторая продолжала безжалостно и сладко сминать мою вторую грудь.

Он перешел ко второй, даря ей такую же порцию обжигающих ласк, доводя меня до состояния, когда в голове не осталось ни единой связной мысли, только стоны и пульсация крови.

— Дан... — выдохнула я, умоляя то ли прекратить эту пытку, то ли никогда не останавливаться.

Он поднялся, подхватил меня на руки и бережно уложил на широкую постель. Свет в каюте приглушился, повинуясь его мысленной команде, оставляя лишь сапфировое мерцание терминалов.

Владыка навис надо мной. Его руки заскользили по моим бокам, оглаживая крутой изгиб бедер. Он развел мои ноги, устраиваясь между ними, но не спешил входить.

Его пальцы, грубые, сильные, но сейчас невероятно нежные, коснулись моей внутренней стороны бедра. Он гладил меня, поднимаясь всё выше, пока не достиг самого средоточия моего жара. Я уже была мокрой, истекающей желанием. Дан коснулся моих влажных складок, его палец скользнул по пульсирующему клитору, и я с криком выгнулась дугой, вжимаясь затылком в подушки.

— Какая ты сладкая, — прошептал он, и его голос сорвался. — Какая горячая.

Один его длинный палец медленно вошел в меня. Я всхлипнула. Он начал двигаться внутри, растягивая, исследуя каждый миллиметр, сжимая и разжимая стенки. Затем к первому пальцу присоединился второй. Он проник глубже, нажимая на ту самую точку внутри меня, от которой по всему телу разбегались электрические искры удовольствия.

Он двигал пальцами внутри меня в медленном, изводящем ритме, в то время как его большой палец продолжал непрерывно, властно ласкать напряженный бугорок снаружи. Это двойное воздействие сводило с ума. Я заметалась по постели, мои руки сжали простыни, дыхание превратилось в серию рваных, прерывистых стонов.

Дан склонился ниже, снова находя мои губы. Наш поцелуй стал отражением того, что его пальцы делали с моим телом: глубокий, влажный, ритмичный. Он пил мои стоны, его язык ласкал мой, пока его рука между моими бедрами доводила меня до грани безумия.

Владыка отстранился, оставляя меня неприятно пустой. Его огромные, горячие ладони скользнули под мои ягодицы, властно приподнимая мои бедра навстречу. Я судорожно выдохнула, когда его обжигающее дыхание коснулось самого средоточия моего желания. Я была мокрой, истекающей жаром и нетерпением.

— Дан... — мой голос сорвался в панике и сладком предвкушении.

Я попыталась свести колени, смущенная такой откровенностью, но его руки удерживали меня как стальные тиски.

Он поднял на меня потемневший, пылающий взгляд, в котором читалось абсолютное, священное обожание, и медленно опустил голову.

Его первый поцелуй был почти целомудренным, невесомым, но от этого легкого прикосновения горячих губ к моей сверхчувствительной плоти меня выгнуло дугой. А затем он начал меня пожирать.

Владыка Сиама, хищник, перед которым трепетали целые галактики, сейчас стоял на коленях, отдавая мне всю свою страсть. Его горячий, влажный язык скользнул по моим складкам, уверенно, жадно пробуя меня на вкус. Он ласкал меня широкими, дразнящими мазками, собирая мою сладость, а затем сосредоточился на самом чувствительном, пульсирующем нерве.

Я пронзительно вскрикнула, откидывая голову на подушки. Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в его волосы на затылке.

Он действовал как безжалостный, изголодавшийся зверь, дорвавшийся до источника. Его рот создавал влажный, обжигающий вакуум. Он посасывал, дразнил жестким кончиком языка, усиливая напор с каждой секундой, не давая мне ни единого шанса на передышку. Его большие руки жестко фиксировали мои бедра, не давая отстраниться, пока я металась по постели, сходя с ума от переизбытка чувств.

Это было слишком. Слишком откровенно, слишком глубоко. Он буквально выпивал из меня все страхи перед завтрашним днем, заменяя их звенящим, ослепительным удовольствием, которое плавило мой мозг.

— Пожалуйста... Дан, хватит... Я не могу... — всхлипывала я, задыхаясь, не в силах больше терпеть это сладкое безумие.

Услышав мои мольбы, он лишь утробно, вибрирующе зарычал прямо в мою плоть и перешел в финальное наступление. Ритм его языка стал неистовым, жадным. Два его пальца плавно скользнули внутрь меня, дополняя ту пытку, которую творили его губы.

Двойной напор разорвал меня на части.

Оргазм ударил с такой сокрушительной силой, что перед глазами вспыхнули белые искры. Я закричала во весь голос, содрогаясь в серии мощных, неконтролируемых спазмов, а Халидан продолжал жадно, до последней капли выпивать мою разрядку, вбирая в себя каждый мой стон.

Тяжело дыша, он поднялся ко мне. Его губы хищно изогнулись, они гордо блестели влагой в полумраке каюты, как оскал зверя кровью после удачной охоты. Он не дал мне даже секунды, чтобы прийти в себя. Его руки обхватили мое лицо, и он тут же впился в мой рот глубоким, властным поцелуем, смешивая наши дыхания и заставляя меня почувствовать свой собственный вкус на его языке.

Я была полностью во власти наслаждения. Владыка навис надо мной, опираясь на предплечья. Его льдистые глаза гипнотизировали.

— Знаешь, Клеопатра, как я стал Владыкой? — внезапно прошептал он, скользя большим пальцем по моей припухшей губе.

Я замерла, тяжело дыша.

— Трон не достался мне по праву крови, — продолжил он, пока его вторая рука плавно, дразняще ласкала мое бедро, заставляя дрожать. — На Сиаме власть берет тот, кто сильнее. Я вырезал свой путь к короне. Я убивал, предавал, брал силой всё, что считал своим. Я привык к тому, что мир прогибается под давлением моей руки. Захотел — сломал. Захотел — подчинил.

Он убрал руку, заставив меня жалобно всхлипнуть от потери, но лишь для того, чтобы заменить пальцы собой.

— Я думал, что так работает со всем во вселенной, — его голос стал хриплым. — А потом в Колизее появилась ты. Девочка с глазами загнанной лани и инстинктами убийцы. Я сжимал пальцы на твоем горле, я пытался сломать тебя, подчинить своей воле... А ты ускользала. Чем сильнее я давил, тем больше ты сопротивлялась. Ты всадила кинжал мне в руку, ты пустила мою кровь, ты бросила вызов всей моей империи.

Халидан вошел в меня. Не яростным рывком, как он делал это обычно, а мучительно медленно. Дюйм за дюймом он заполнял меня своим пульсирующим, обжигающим объемом. Разница в наших габаритах сейчас ощущалась особенно остро, он был огромным, заполняющим меня до самых краев, до нехватки кислорода, но в его движениях была такая трепетная осторожность, словно он боялся меня сломать.

Когда он вошел до конца, я обхватила его литые бедра ногами, прижимая к себе так крепко, как только могла.

— Это сводило меня с ума, — рычал он, начиная двигаться. Каждое его движение было выверенным, идеальным, заставляющим кровь вскипать. — Ты показала мне, что силу нельзя победить силой. Ты первая во всей галактике, перед кем мне захотелось опустить оружие. Не сломать. А беречь.

Он продолжил двигаться медленно, глубоко. Каждое скольжение его плоти внутри меня отдавалось сладкой судорогой. Мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. В этом медленном ритме было больше интимности, чем в самой яростной схватке. Мы словно выворачивали души наизнанку, сплетая их воедино.

Темп начал неумолимо возрастать. Медлительность сменилась глубокими, сильными толчками. Напряжение, которое он так долго копил во мне своими ласками, внезапно прорвало плотину. Оргазм обрушился на меня мягкой, но сокрушительной волной. Я закричала его имя, содрогаясь в его руках, чувствуя, как мои мышцы судорожно пульсируют, сжимая его плоть.

Его дыхание сбилось, и он хрипло, отчаянно зашептал на древнем, гортанном языке Сиама.

«Иль'хаэ тар минор, Клеопатра. Шаэ'ран крос ваи… Наэрис сун амар».

И вдруг, сквозь пелену оргазма, в моей голове раздался тихий, почти забытый щелчок. Биополя дредноута за эти дни незаметно зарядили аккумуляторы моего нейроинтерфейса.

«Система онлайн. Распознан древний сиамский диалект. Запускаю лингвистический протокол...» — раздался в сознании безэмоциональный голос Фаро.

Я хотела мысленно крикнуть ИИ, чтобы он заткнулся, но слова, которые Фаро перевел прямо в мой мозг, заставили мое сердце остановиться.

«Ты единственная слабость, которую я никогда не позволю убить», — переводил Фаро шепот Халидана.

«Иль'хас мориен...»

«Единственный хищник, перед которым я добровольно обнажаю горло», — бесстрастно чеканил интерфейс, пока Владыка покрывал поцелуями мое лицо.

«Таэрис ваи Сиам, лираэ тар…».

«Моя империя ничто, если ты не идешь рядом. Моя душа сгорела в твоем огне, воительница, и я благословляю этот пепел».

Слезы, которых я даже не замечала, хлынули по моим щекам. Это не было прямое «я люблю тебя». Это было нечто гораздо большее. Это было абсолютное признание альфы, сдающегося на милость своей паре. Он вручал мне свою жизнь, свою империю, свою звериную гордость — всё, что у него было, укладывая к моим ногам.

Мощнейшая вторая волна наслаждения ударила меня, разрывая на части. Я вскрикнула, выгибаясь в его руках. Халидан ответил мне глухим, гортанным стоном. Он сделал последний, самый глубокий рывок, вжимаясь в меня всем телом, и излился внутрь долгими, горячими пульсациями.

Мы лежали в тишине, сплетенные так тесно, что невозможно было понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Халидан тяжело дышал, убрав мокрые от слез пряди с моего лица, и нежно целовал мои веки.

И в этот момент, глядя в его глаза, полные обожания, я поняла то, что он знал с первого дня, как я снова взошла на этот корабль.

Шелковые путы затянулись намертво.

— Завтра Синтра... — прошептала я, гладя его по щеке.

Халидан замер. В его глазах мелькнула тень страха, того самого страха, о котором он только что говорил. Страха потерять единственную свою слабость.

Я приподнялась, прижимаясь лбом к его лбу, и мои губы тронула легкая, искренняя улыбка.

— Передай навигаторам, чтобы отменили остановку, Халидан, — мой голос дрожал от слез и нежности. — Я хочу домой. На Сиам.

Связь с Командованием устанавливали с главного мостика дредноута.

Я стояла перед терминалом в безупречно чистом, строгом костюме, который мне предоставили из запасов корабля. Спина прямая, подбородок вздернут. Владыка Сиама, которого я теперь про себя называла просто Дан — именем, рожденным из нежности и права, которое он сам мне дал, — стоял в тени у панорамного окна, скрестив руки на груди. Он наблюдал за мной с хищной, предвкушающей полуулыбкой.

Воздух над консолью связи радостно заискрился, и из цифрового небытия выпрыгнул целехонький, ослепительно-фиолетовый фенек. Он гордо выпятил пушистую грудь и отдал мне четкий воинский салют.

Услышав этот знакомый, чуть ворчливый синтетический голос, я едва не выдохнула с облегчением, рискуя нарушить идеальную выправку. Внутри разлилось обволакивающее тепло. Мой ушастый напарник, мой верный друг, с которым мы прошли через ад, вернулся. Та звенящая, мертвая пустота в голове, пугавшая меня до дрожи в лесах Тартара-4, наконец-то исчезла.

«Канал защищен, капитан», — бодро доложил Фаро. Батареи нейроинтерфейса полностью восстановились за время нашего полета.

Голографический экран вспыхнул, и на нем появилось уставшее лицо генерала Ридли.

— Майор Нова, — генерал выдохнул с видимым облегчением. — Мы потеряли сигнал вашего корвета. Рад видеть вас живой. Докладывайте.

— Миссия выполнена, сэр, — мой голос был ровным и профессиональным. — Схрон сиамия на Тартаре-4 уничтожен термическими зарядами. Оборудование пиратов сожжено дотла. Однако корвет был потерян — мощная магнитная буря выжгла электронику и привела к крушению.

— Понял вас, агент Нова. Главное, что утечка ликвидирована, — Ридли потер переносицу. — Учитывая потерю корабля, мы вышлем за вами эвакуационный транспорт к границе сектора.

— В этом нет необходимости, генерал. Транспорт у меня уже есть, — я сделала короткую паузу. — Учитывая физическое истощение и стресс, я официально запрашиваю свой накопленный отпуск. Тридцать дней, начиная с этой минуты.

Ридли прищурился, пытаясь просчитать, к чему я клоню.

— Отпуск одобрен, Нова. Вы его заслужили. Куда направитесь? Земля? Курорты Центавры?

— Я отправляюсь в столицу Сиама.

Ридли замер. Его брови поползли вверх, а маска невозмутимого командующего дала трещину.

Фенек на консоли тем временем невозмутимо нацепил на мордочку виртуальные солнцезащитные очки, одним щелчком пальцев развернул шезлонг прямо поверх тактических схем дредноута и принялся потягивать через соломинку голографический коктейль с зонтиком, всем своим видом выражая полную готовность к курортному сезону.

— На Сиам?! — генерал не смог скрыть шока. — Майор, Это... Это крайне нестандартно.

— Это углубление наших дипломатических связей и культурного обмена, сэр. Как гарант договора, я обязана знать союзников в лицо, — я позволила себе едва заметную усмешку. — Владыка Халидан Ваи любезно согласился предоставить мне свой корабль и выступить принимающей стороной. Это пойдет на пользу нашему хрупкому миру. Конец связи, генерал.

Экран погас прежде, чем Ридли успел найти аргументы против этой безупречной дипломатической логики.

В тишине мостика раздался низкий, бархатный смех. Дан отделился от окна и подошел ко мне, обнимая со спины. Его подбородок лег мне на макушку, а сильные руки собственнически сомкнулись на талии.

— Это было красиво, моя воительница, — мурлыкнул он. — Ты только что заставила главу разведки Альянса проглотить собственный язык.

— У меня есть месяц, Дан, — я откинула голову ему на плечо, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает мои мышцы. — И я не собираюсь провести его, прячась в твоей спальне или слушая доклады твоих лордов. Я хочу увидеть твой мир. Настоящий Сиам.

Он повернул меня к себе, заглядывая в глаза.

— Ты увидишь его, Клео. Весь, до последней песчинки.

Возвращение в столицу было совсем другим. В первый раз я смотрела на эти исполинские шпили из черного поглощающего камня и золота глазами затравленной пленницы, готовой к побегу. Теперь я стояла на посадочной платформе дворца рядом с Даном, чувствуя, как горячий ветер ласково треплет мои волосы.

Мой второй геном ликовал. Повышенная гравитация, плотность воздуха, пряные запахи — всё это ощущалось как возвращение домой.

Когда тысячная гвардия единым движением рухнула на колени перед своим Владыкой, я больше не прятала взгляд. Я смотрела на них открыто, видя в их отточенных движениях ту же звериную грацию, ту же скрытую мощь, что жила внутри меня.

— С чего начнем? — спросил Дан тем же вечером, когда мы сидели на широкой террасе его покоев, наблюдая, как красная и белая звезды медленно опускаются за горизонт.

— С людей, — ответила я, делая глоток терпкого местного вина из хрустального кубка. — Я не хочу голографических экскурсий. Я хочу знать, как живет твой народ. Чему они учат детей? Как они куют свое оружие и почему их инстинкты так пугающе похожи на мои?

Владыка Сиама сдержал слово.

Следующие несколько недель стали для меня невероятным откровением. Дан не отпускал меня от себя ни на шаг, но он снял с меня статус неприступной чужачки. Мы выходили из дворца не в тяжелых парадных одеждах, а в простых, темных туниках, смешиваясь с толпой на нижних уровнях столицы.

Я увидела настоящую культуру Сиама. Это был мир, где невероятные технологии тесно переплетались с первобытными традициями.

Дан привел меня на Ристалище Пепла, гигантскую открытую арену, вырубленную в скале, где молодые воины тренировались с боевыми клинками без всяких защитных полей. Я смотрела, как они двигаются, и с замиранием сердца узнавала в их выпадах свою собственную скорость и пластику.

— Мы не лечим царапины, — объяснял Дан, обнимая меня за плечи, пока мы стояли в тени каменных арок. — На Сиаме боль — это учитель, а не враг. Мы рождаемся с кровью хищников, Клео. Если эту кровь не пускать в дело, она сожжет нас изнутри. Ты ведь знаешь это чувство, не так ли?

Мы гуляли по шумным, пестрым рынкам. Местные жители смотрели на меня кто с любопытством, кто с осторожностью, но стоило им уловить мою спокойную уверенность и присутствие Владыки рядом, как они склоняли головы в знак искреннего уважения. В их взглядах больше не было презрения к «слабому человеку».

Я жадно впитывала их язык. Дан лично учил меня правильному, гортанному произношению, заставляя повторять древние фразы, пока мы лежали в горячих термальных купальнях. Я узнала, что в их языке нет слова «сдаться». Есть только «сменить тактику». Я узнала, что они чтят двойную звезду — красного гиганта и белого карлика, — которая дарует жизнь и закаляет волю.

Однажды вечером мы спустились в Кузницы. Это был целый подземный город, где в открытых печах плавился металл. Жар стоял невыносимый, но мое тело наслаждалось им. Старые мастера, чьи руки были покрыты вязью татуировок и ритуальных ожогов, работали с сиамием так, словно это была не опасная энергия, а послушная глина.

Один из мастеров, слепой на левый глаз сиам с пепельной косой, протянул мне только что выкованный тренировочный клинок.

— Оцени баланс, Иль'хаэ (Госпожа), — прохрипел он.

Я взяла оружие. Оно идеально легло в ладонь. Моя рука сама, повинуясь инстинкту, сделала пару стремительных взмахов. Оружие со свистом разрезало раскаленный воздух.

Мастер коротко кивнул Дану.

— В ней полыхает наше пламя, Владыка. Она не сломается от ветров Сиама.

Когда мы возвращались во дворец под светом трех лун, я чувствовала себя странно опустошенной и одновременно наполненной до краев. Альянс с его стерильными коридорами и бесконечными интригами казался теперь таким далеким, словно находился в другой вселенной. Циали, как и вся система планет Сиам, была суровой, дикой, но она ощущалась родной. Здесь мне не нужно было прятать свою истинную натуру.

Я остановилась посреди широкой лестницы из черного базальта, ведущей в наши покои, и посмотрела на мужчину рядом со мной. На моего альфу, который ради меня поставил на кон судьбу одиннадцати миров.

— Знаешь, Дан... — тихо произнесла я, касаясь пальцами его горячей щеки. — Мне кажется, тридцати дней мне не хватит.

Его глаза вспыхнули синим, торжествующим огнем. Он перехватил мою ладонь, крепко прижимая её к своим губам.

— Тебе придется остаться на целую вечность, Клеопатра. Потому что обратно я тебя уже не отпущу.

Мы оба знали, что это лишь красивые слова, ведь удержать меня силой, не заковав в цепи, как рабыню, он был не в силах. Да и из оков я бы вывернулась.

На пятнадцатый день моего пребывания на Сиаме мы гуляли по Висячим садам Циали. Эти террасы, парящие на магнитных подушках над золотыми шпилями столицы, были воплощением величия этой расы. Но чем больше я впитывала красоту этого мира, тем сильнее во мне свербело странное, почти пугающее наблюдение.

Я стояла у парапета из черного базальта, чувствуя на своей талии тяжелые, собственнические руки Дана. Его присутствие за спиной было моим якорем, но даже он не мог заглушить тревогу моей животной сути.

— Дан, — я накрыла его ладонь своей, продолжая всматриваться в пеструю толпу на нижних уровнях. — Я вижу здесь женщин со всех концов галактики. Центаврийки, люди, уроженки Веги... Но где сиамки? За все это время я не встретила ни одной женщины твоей крови. Вы их прячете? Или они живут в какой-то изоляции?

Я почувствовала, как тело Владыки мгновенно окаменело. Его пальцы на секунду сжались слишком сильно, прежде чем он заставил себя расслабиться. Дан тяжело вздохнул, развернул меня к себе и заглянул в глаза. В его льдистом взгляде я увидела не холод, а древнюю, невыносимую скорбь.

— Мы их не прячем, Клео, — его голос звучал глухо, словно пробивался сквозь толщу воды. — Их просто нет.

Я непонимающе нахмурилась.

— Что значит — нет?

Дан взял меня за руку и подвел к каменной скамье в тени исполинского дерева с серебристыми листьями. Мы сели, он не отпустил мои пальцы, медленно поглаживая их, словно искал в этом простом жесте утешение.

— Триста стандартных лет назад наша империя была другой, — тихо начал он, глядя куда-то сквозь меня, в прошлое своего народа. — Сиамки были так же прекрасны и смертоносны, как и наши мужчины. Но потом пришла Смерть. Не война, не космический катаклизм. Генетический вирус.

Я затаила дыхание, боясь пошевелиться.

— Никто так и не узнал, откуда он взялся. Этот вирус был искусственным и пугающе избирательным. Он цеплялся исключительно за женский геном Сиама. Это была агония, Клеопатра. За какие-то жалкие десять лет вирус выкосил всю женскую половину нашей расы. Миллиарды жизней.

Дан закрыл глаза, и его лицо исказила тень вековой боли.

— Наши хваленые технологии, наши сверхсветовые дредноуты, наши медицинские капсулы... Ничто не смогло нас спасти. Лекарства не было. Мы умирали миллионами в стерильных, высокотехнологичных палатах. Выжили только те из нас, чья животная суть, чей первобытный иммунитет оказался сильнее распада.

Он открыл глаза и посмотрел на меня с горькой, тяжелой усмешкой.

— Ваш Альянс считает нас дикарями. Вы смотрите на наши технологии, а потом с ужасом наблюдаете, как наши воины дерутся в грязи на аренах за право коснуться женщины. Но вы видите лишь искаженную, уродливую тень нашего прошлого. Отбор и Колизей существовали и до вируса, Клео. Но тогда всё было иначе.

Его голос потеплел, наполняясь гордостью за утраченное наследие.

— Наши традиции всегда были сильны. Но Отбор был взаимным. Это был красивый и достойный ритуал равных. Мужчины и женщины Сиама выходили на арену вместе. Сиамки были воительницами, они с гордостью показывали свои способности, свою грацию и боевое искусство, чтобы покрасоваться перед возможным избранником. А потом все сходились в грандиозном ритуальном танце. Если двое откликались на зов крови друг друга, они становились парой навсегда. Если нет, они расходились с уважением, чтобы попробовать снова в следующий год.

Дан горько усмехнулся, и тепло в его глазах сменилось жестким льдом.

— Но когда женщин не стало, и нам ради выживания пришлось брать чужачек, ритуал исказился. Инопланетные женщины были хрупкими, они не могли выйти с нами на арену как равные. Они стали лишь призом. Отбор стал жестким, беспринципным и варварским. Теперь это не танец двух хищников, а жестокий генетический фильтр. Мы заставляем наших мужчин доказывать свое право на размножение в первобытных условиях, чтобы искусственно отсеивать слабаков. Если мы позволим себе расслабиться, если откажемся от крови и ярости, остатки нашего генома выродятся окончательно. Мы стали чудовищами, моя дикая девочка, чтобы наша раса просто не исчезла с лица Вселенной.

— Боже мой... — прошептала я, чувствуя, как по спине бежит мороз. Целая раса, потерявшая всех своих женщин и вынужденная превратить прекрасный ритуал любви в кровавую бойню ради выживания, страдает.

— Инопланетные женщины способны выносить и родить сиама, — продолжил Дан. — Но вирус оставил нам проклятие. Выносить девочку от сиама не может никто. Если зачинается девочка, измененный вирус в нашей крови убивает плод. Уже триста лет, Клео, на Сиаме не рождалось ни одной дочери.

Я слушала его, и в моей голове внезапно всплыли слова моего отца: «Твой геном неразрывно связан с животной частью... ДНК переплелись так тесно, что не видно истоков». Сердце пропустило удар.

— Прошлый Лорд, мой предшественник, едва не сошел с ума, пытаясь решить эту проблему, — голос Дана вывел меня из оцепенения. — Он ненавидел саму мысль о том, что Сиам зависит от инопланетных женщин. Он вливал колоссальные ресурсы, всё золото и сиамий империи в генную инженерию и биотехнологии. Он превратил половину наших дворцов в лаборатории.

Владыка сжал мою руку чуть крепче.

— Он рассекал космос, исследуя самые темные уголки галактики в поисках специалистов-генетиков, способных обойти проклятие вируса. Тридцать лет назад он отправился в очередную экспедицию на границу Неизведанных Территорий, заявив Совету, что напал на след гениального ученого. И пропал. Ни обломков корабля, ни сигнала бедствия. Просто исчез в бескрайнем космосе.

Дан замолчал. Ветер Сиама шумел в серебристых листьях над нашими головами, унося с собой эхо вековой трагедии.

Я смотрела на своего Владыку. На мужчину, который привык брать всё силой, но нес на своих плечах невидимую тяжесть вымирания целого вида.

Теперь я понимала его слова, сказанные в ту ночь на дредноуте. Я понимала его маниакальную потребность привязать меня к себе. Моя дикая суть, моя скорость, мои звериные инстинкты — всё это делало меня для него не просто желанной женщиной. Для него, для его израненной генетической памяти, я была призраком того, что его раса потеряла три века назад.

Я медленно подняла руку и коснулась его сурового лица, стирая тень застарелой скорби.

— Дан... — я заставила себя встретиться с ним взглядом. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Теперь я понимаю, почему папа так дрожал над моими анализами. И почему он всегда прятал мои детские фото.

Владыка Сиама замер, его глаза сузились.

— Что ты имеешь в виду?

— Я всегда знала, что я не совсем обычная земная девочка, — я сглотнула, чувствуя, как страх борется с надеждой. — Отец нашел меня двадцать восемь лет назад. В Млечном пути, в четырех парсеках от Земли. Там дрейфовал огромный, растерзанный космосом корабль. Полная разгерметизация, экипаж мертв... Но он нашел в медицинском отсеке единственную работающую криокапсулу. В ней была я. Младенец, чей геном он потом стабилизировал десятилетиями, чтобы я могла выжить и ассимилировать среди людей.

Дан резко подался вперед, перехватив мои руки. Его хватка была стальной.

— Корабль... Клео, опиши его. Ты видела снимки?

— Видела. Черный, поглощающий свет сплав, характерные обводы... И герб. Хищник, кусающий себя за хвост. Отец говорил, что пара, закрывшая капсулу своими телами, погибла мгновенно. Женщина была человеком, а мужчина... Папа описывал его как высокого воина с пшеничными косами.

В этот момент лицо Дана изменилось. Владыка Одиннадцати миров, не знавший страха, выглядел так, словно увидел призрака. Он поднялся, тяжело дыша, и начал мерить шагами террасу.

— «Доблесть Сиама», — прошептал он, и в этом шепоте было столько боли и благоговения, что у меня перехватило дыхание. — Это был флагман моего предшественника, прошлого Лорда. Он исчез тридцать лет назад. Совет думал, что он погиб в экспедиции, пытаясь найти способ победить вирус.

Он резко остановился передо мной и опустился на одно колено, зажимая мои ладони в своих руках. Его льдистые глаза пылали.

— Клеопатра... Если то, что ты говоришь — правда, то прошлый Лорд сделал невозможное. Он нашел женщину, чья кровь смогла принять его искру. Они не просто создали тебя, они родили дочь. Смешанный ген, человеческая адаптивность и сила Сиама... Ты не случайная мутация. Ты плод их любви и величайшего научного прорыва.

Моя животная суть внутри меня заурчала, признавая истину. Все эти годы я чувствовала себя чужой на Земле, хищницей в овечьей шкуре. Но теперь я знала, я была создана, чтобы спасти этот мир. Я была ключом, который Артур Нова спрятал в самом безопасном месте галактики, пока время не придет.

— Если я та, о ком ты говоришь, — я коснулась лица Дана, чувствуя его жар, — то мой отец, Артур, хранит не только секреты моего прошлого. У него должны быть данные, которые лорд и моя мать собирали на том корабле.

Дан прижался лбом к моему лбу. Его дыхание было тяжелым, рваным.

— Мы летим на Землю, — твердо произнес он. — Официальный визит, дипломатия... Мне плевать, что подумает Ридли. Я должен увидеть Артура Нову. Если ты действительно несешь в себе ген, способный дарить жизнь дочерям Сиама... Клео, ты не просто моя пара. Ты — богиня, вернувшаяся из пепла.

В этот момент я почувствовала, как страх окончательно отступает, сменяясь ледяной решимостью. Я больше не была напуганной девочкой из криокапсулы. Я была дочерью двух миров. И я была готова забрать свое наследие.

Перелет до Земли прошел как в тумане.

Официально всё выглядело безупречно: Владыка Одиннадцати миров нанес беспрецедентный дипломатический визит в Солнечную систему, чтобы «закрепить мирные договоренности». Генеральный штаб Альянса гудел, как растревоженный улей, расстилая красные дорожки и выстраивая почетные караулы. Но Дана совершенно не интересовали парады. Отмахнувшись от протокольных мероприятий, он потребовал закрытый транспорт.

Мы направлялись не в штаб-квартиру, а в частный исследовательский комплекс доктора Артура Новы. Мой отец жил в жилом модуле, примыкающем прямо к его скрытой от посторонних глаз лаборатории на окраине мегаполиса.

Когда мы вышли из неприметного флаера, я почувствовала, как вспотели ладони. Я сражалась с монстрами, спорила с генералами, сотрудничала с пиратами, но привести Абсолютного Монарха Сиама знакомиться с папой... Это требовало совершенно иного уровня храбрости.

Артур ждал нас у входа в свой модуль. За те несколько недель, что мы не виделись, он, казалось, немного постарел. Увидев меня, он просиял, но его улыбка слегка померкла, когда из флаера следом за мной плавно и бесшумно вышел Дан в своей темной, матовой броне. Его льдистые глаза мгновенно просканировали периметр, прежде чем остановиться на ученом.

— Клео... Дочка, — отец шагнул вперед, обнимая меня. Я крепко прижалась к нему, вдыхая знакомый с детства запах антисептика и кофе.

Затем я отстранилась и, прочистив горло, повернулась к Владыке.

— Папа, познакомься. Это... Дан. Халидан Ваи. И он... Ну, в общем, мой парень. Мы вроде как встречаемся.

Дан медленно приподнял одну бровь. Выражение его лица было непередаваемым. Он посмотрел на меня сверху вниз так, словно я только что назвала сверхсветовой дредноут детским самокатом.

— «Парень»? — бархатный, вибрирующий голос Владыки заставил стекла в окнах лаборатории слегка дрогнуть. — Клеопатра, это звучит так, будто мы тайком целуемся за зданием твоей Академии в перерывах между лекциями.

Он сделал шаг вперед, возвышаясь над моим отцом, и протянул ему руку.

— Муж, — веско поправил Дан, пока Артур ошарашенно пожимал его ладонь. — По незыблемым законам Сиама, я ее единственный супруг и Владыка всей системы. Приятно познакомиться, доктор Нова.

Отец поперхнулся воздухом. Он посмотрел сначала на наши сцепленные руки, потом на невозмутимое лицо альфы, а затем на меня.

— Муж... — Артур поправил очки на переносице, моргая. — Что ж. Знаешь, Клео, я ожидал, что ты когда-нибудь приведешь домой лейтенанта или, может, пилота истребителя. Но Абсолютный монарх с армадой боевых крейсеров на орбите... Ты всегда умела превзойти ожидания.

Отец тяжело вздохнул, переводя взгляд с меня на возвышающегося рядом Халидана. В глазах Артура смешались привычная родительская тревога и профессиональная выдержка ученого.

— Знаете, перед этой встречей меня основательно проинструктировали ребята из спецотдела, — проворчал отец, скрестив руки на груди. — Настоятельно рекомендовали быть предельно дружелюбным и никоим образом не расстраивать многоуважаемого Владыку Сиама. Так что мне теперь даже угрожать, что я прибью тебя, если ты хоть как-то обидишь мою дочь, вроде как не по протоколу.

Он хмыкнул, критически оценив пугающие габариты моего новоиспеченного мужа, и с горькой иронией добавил:

— Да и будем честны... Вряд ли бы у меня получилось исполнить эту угрозу на практике. Разве что форму бы тебе помял. Ну или отравил, на худой конец…

Халидан, до этого хранивший суровое, монументальное молчание, вдруг тихо, раскатисто фыркнул. Жесткие складки в уголках его губ разгладились, уступая место неожиданному, искреннему уважению к этому земному мужчине.

— Если я когда-нибудь посмею обидеть её, Артур, — Дан посмотрел моему отцу прямо в глаза, и в его голосе зазвучала сталь, — я честно разрешу вам ударить меня кинжалом. Ровно один раз. Клянусь честью воина.

Отец удивленно вскинул брови, явно не ожидая от инопланетного монарха такой прямолинейной солдатской клятвы, и медленно, одобрительно кивнул.

Воздух между нами чуть дрогнул, и на плечо моего отца уселся голографический фенек. Зверек деловито достал виртуальный калькулятор, пощелкал по кнопкам и покачал головой.

«Анализ плотности мышечных тканей и подкожного строения Владыки завершен, капитан, — философски заметил Фаро в моей голове. — Удар стандартным земным кинжалом нанесет ему урон, сопоставимый с укусом комара. Ваш супруг блестяще владеет дипломатией!»

Я только шире улыбнулась от слов ИИ.

— Проходите, — Артур слабо махнул рукой в сторону жилого блока. — Не держать же... Э-э... Владыку на пороге. У меня как раз готов обед. Надеюсь, на Сиаме едят земную лазанью?

— Если ее ест моя жена, значит, ем и я, — невозмутимо отозвался Дан, пропуская меня вперед.

Обед прошел в атмосфере легкого, но забавного сюрреализма. Мы сидели на уютной кухне отца. На фоне стерильных стен лаборатории за стеклом этот уголок казался островком нормальности. Владыка Сиама, чье имя заставляло трепетать целые сектора, аккуратно орудовал земной вилкой, пробуя сырную запеканку, и внимательно слушал, как отец рассказывает забавные истории из моего детства.

Я смотрела на них двоих: на постаревшего, но всё еще крепкого генетика, который спас мне жизнь, и на хищного, прекрасного мужчину, который стал этой жизнью, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Но когда с лазаньей было покончено, а в чашках задымился крепкий кофе, я глубоко вздохнула. Пора.

— Папа, — мой голос потерял легкие, бытовые интонации. Дан рядом со мной мгновенно подобрался, его плечи напряглись. — Мы здесь не только ради знакомства.

Артур отставил чашку. Его взгляд стал цепким, профессиональным.

— Я догадался, Клео. Слушаю вас.

— Я знаю о вирусе, папа. Знаю о том, что случилось с сиамскими женщинами триста лет назад, — тихо, но твердо начала я. — И Дан рассказал мне, что с тех пор ни одна инопланетная женщина не смогла выносить сиаму девочку. Плод всегда отторгается.

Отец побледнел. Он перевел взгляд на Дана, и в его глазах мелькнуло понимание.

— И я знаю, что это невозможно для всех... Кроме одного случая, — я подалась вперед, опираясь локтями о стол. — Двадцать восемь лет назад ты нашел меня в Млечном пути, в четырех парсеках от Земли. Ты нашел меня в криокапсуле на растерзанном, замерзшем корабле. Корабле, который принадлежал прошлому Лорду Сиама.

В кухне повисла мертвая тишина. Был слышен только тихий гул вентиляции в лаборатории.

— Папа, — мой голос дрогнул, но я не отвела глаз. — Я знаю, чья я дочь. Я знаю, что во мне смешаны человеческая ДНК и кровь Сиама. И мы пришли за ответами. Мне нужны снимки того корабля. Мне нужны бортовые журналы, медицинские логи... Всё, что ты скачал из систем «Доблести Сиама», прежде чем корабль был утилизирован Альянсом. Мне нужно знать, как мои настоящие родители это сделали.

Артур медленно снял очки и протер лицо руками. Он выглядел так, словно с его плеч только что сняли скалу, которую он тащил в одиночку три десятилетия.

— Я ждал этого дня, Клео, — глухо произнес он. — Ждал и боялся его до дрожи. Ридли и генералитет думали, что это был просто пиратский дредноут. Они даже не поняли, что именно мы нашли. Я стер основные логи из базы Флота и сохранил их на изолированном сервере здесь.

Халидан, до этого внимательно слушавший ученого, вдруг сузил глаза. Его аналитический ум хищника мгновенно выхватил главную нестыковку.

— Стереть логи мертвого корабля — это одно, доктор Нова, — голос Владыки стал тихим, но пронзительным. — Но как вы спрятали саму Клеопатру? Медицинские сканеры вашего Флота просвечивают курсантов до молекул. Они должны были обнаружить сиамскую ДНК, ее двойную нейросеть и плотность костей на первом же медосмотре.

Артур невесело, но с затаенной гордостью усмехнулся.

— Они не обнаружили этого, лорд Ваи, потому что все эти медосмотры проводил я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах светилась безусловная отцовская любовь.

— Когда я вернулся из той экспедиции и привез тебя, спящую в переносном инкубаторе, я понимал: если Альянс узнает, кто ты, из тебя сделают подопытную мышь. Тебя разберут на гены. Я не мог этого допустить. Поэтому, еще находясь в космосе, я подделал бортовой журнал нашей экспедиции.

Артур подошел к терминалу и набрал команду. Над столом вспыхнула голографическая копия старого документа.

— Я зарегистрировал тебя как свою родную дочь, — продолжил отец. — По легенде, у меня был короткий роман с инопланетянкой-терианкой, представительницей кочевой расы. Я внес в логи, что она тайно находилась на борту и трагически погибла при тяжелых родах, оставив мне младенца.

— Терианка? — нахмурилась я, пытаясь вспомнить лекции по ксенобиологии. — Но папа... Они же гуманоиды с серебристой кожей и вертикальными зрачками! Я ни капли на них не похожа!

— Внешне да. Твои человеческие гены доминируют в фенотипе, Клео, ты выглядишь как стопроцентная землянка, — кивнул Артур. — Но терианцы славятся своей невероятной выносливостью, физической силой и ускоренной регенерацией. Легенда о матери-терианке дала мне идеальный, железобетонный повод легализовать твои аномалии. Когда у тебя в детстве начали проявляться сверхрефлексы, а кости стали прочнее стали, я списывал всё это на «наследие матери». И медицинские комиссии Альянса глотали эту наживку.

Дан издал тихий звук, выражающий крайнюю степень уважения. Он посмотрел на Артура уже не как на земного ученого, а как на равного стратега.

— Но одной легенды было мало, — Артур облокотился на стол. — Любой дотошный врач мог копнуть глубже и заметить, что твоя структура не совпадает с терианской. До той экспедиции генералитет годами уговаривал меня возглавить генетический отдел Спецсектора Альянса. Я отказывался, ненавидел военную бюрократию. Но когда я привез тебя... Я сам пришел к ним и подписал контракт.

— Ты пошел работать на военных... Ради меня? — у меня перехватило дыхание.

— Ради того, чтобы получить высший уровень доступа, — жестко поправил отец. — Став главой секретного медотдела, я получил абсолютный контроль. Я лично проводил каждую твою прививку, каждый плановый осмотр, каждую комиссию в Академии. Я написал вирус-шифратор, который подменял данные сканеров Флота в реальном времени. Когда они смотрели на твои анализы, они видели идеальные показатели полукровки-терианки, а не смертоносную ДНК Сиама. Я защищал тебя единственным оружием, которым владел в совершенстве — наукой.

Владыка Сиама медленно склонил голову. Для гордого альфы это был жест величайшего признания.

— Вы рисковали всем: своей свободой, своей карьерой и жизнью ради чужого ребенка, доктор Нова, — рокочуще произнес Дан. — Вы обманули целую галактическую империю, чтобы чужой ребенок, дочь моего народа, могла жить в безопасности.

Артур посмотрел прямо в льдистые глаза Владыки.

— Она не чужая, лорд Ваи. Она моя дочь. И я бы сжег эту галактику дотла, чтобы ее защитить. А теперь идемте в лабораторию. Пришло время показать вам то, что я достал с «Доблести».

Стерильный белый свет подземной лаборатории казался неестественно резким после уютного полумрака отцовской кухни.

Артур подошел к массивному терминалу в самом конце зала. Он был физически отключен от любых внешних сетей Альянса — толстые кабели питания уходили прямо в автономный генератор. Отец приложил ладонь к сканеру, затем прошел проверку сетчатки глаза и быстро ввел длинную, сложную комбинацию символов, известную только ему одному.

Центральный голопроектор под потолком низко загудел, оживая. Воздух посреди лаборатории пошел рябью, и перед нами развернулась масштабная, объемная проекция.

Меня бросило в дрожь.

Мертвый космос. На фоне ледяной россыпи звезд дрейфовал исполинский, растерзанный, ощетинившийся металлом наружу корабль. Его черная, поглощающая свет обшивка была покрыта толстой коркой льда, а задняя часть с гипердвигателями превратилась в искореженное, оплавленное месиво. Разгерметизация была тотальной.

Дан, до этого стоявший у меня за плечом, медленно сделал шаг вперед. Он даже не моргал. Его льдистые глаза лихорадочно скользили по изломанным линиям крейсера, выхватывая детали, понятные только ему. Когда его взгляд наткнулся на чудом уцелевший герб на куске брони — хищника, кусающего себя за хвост, — Владыка замер, перестав дышать.

— Это «Доблесть Сиама», — выдохнул Дан, опираясь тяжелыми руками о край проекционного стола. В его голосе смешались потрясение и благоговение. — Королевский флагман. Корабль прошлого Лорда. Где и когда вы его нашли, Артур? Точные координаты.

— В Млечном пути. Сектор Ориона, всего в четырех парсеках от Земли, — тихо, но четко ответил отец, глядя на голограмму. — Двадцать восемь лет назад мой исследовательский зонд засек слабую пространственную аномалию. Когда мы поднялись на борт, температура там была равна абсолютному нулю. Экипаж замерз в вакууме.

Дан резко выпрямился, нахмурившись.

— Двадцать восемь? Невозможно. Прошлый Лорд бесследно исчез тридцать лет назад.

— Я знаю, — Артур тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. — Бортовые часы остановились за два года до того, как мы их обнаружили. Системы жизнеобеспечения были уничтожены изнутри, а навигационный контур выжжен. Погибший крейсер стал кораблем-призраком. Он продрейфовал в мертвом космосе долгих два года, прежде чем случайная гравитационная аномалия вытолкнула его к границам нашей системы.

Слова отца обрушились на меня, заставив мозг лихорадочно сопоставлять цифры.

Двадцать восемь лет назад Артур принес меня на Землю. Но родилась я задолго до того, как этот корабль превратился в ледяной склеп.

— Значит... — В горле пересохло, и я сглотнула, чувствуя, как реальность плывет перед глазами. — Мне не двадцать восемь. Мне тридцать. Я провела два года в криокапсуле, пока корабль дрейфовал в пустоте.

Дан мгновенно оказался рядом, его горячая рука легла мне на талию, возвращая чувство опоры. Артур кивнул, и его пальцы дрогнули над консолью. Слайд переключился.

Мы оказались внутри корабля. Развороченный взрывом медицинский отсек, и посреди этого ледяного ада, защищенная силовыми экранами, мерцала единственная точка жизни — автономная криокапсула. Сквозь толстое бронированное стекло было отчетливо видно крошечное, безмятежное лицо младенца. Девочки, чье время остановилось на два долгих года.

Я прижала ладони ко рту, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Мое сердце заколотилось так сильно, что отдавало в ушах. Крошечная искра жизни, запертая в стекле.

Но следующее изображение заставило подкоситься ноги.

Прямо перед капсулой, закрывая ее собой от взрывной волны и смертельного холода вакуума, застыли два тела. Они были покрыты коркой льда. Высокий, широкоплечий мужчина в разорванной броне Сиама, чья коса рассыпалась по спине и полу. И женщина... Земная женщина в лабораторном халате. Даже сквозь лед было видно, как намертво их руки были сцеплены друг с другом в их последние секунды.

— Моя мама... — прошептала я. Слезы обожгли глаза и хлынули по щекам. — И мой отец.

Дан обхватил меня обеими руками, прижимая спиной к своей груди. Он стал моей поддержкой в этот момент, когда весь мой мир, вся моя история переписывались заново.

— Прошлый Владыка Сиама не просто нашел генетика, — произнес Дан над моим ухом, и его голос вибрировал от эмоций. — Он нашел ту, с кем разделил кровь и искру. Они не проводили экспериментов, Клео. Они полюбили друг друга. И каким-то чудом... Объединив нашу дикую природу и человеческую адаптивность, им удалось то, что было недостижимо триста лет.

Он повернул меня к себе, обхватывая мое лицо горячими ладонями. Его большие пальцы бережно стирали мои слезы.

— Ты видишь это, Клеопатра? — его глаза полыхали синим огнем. — Ты не лабораторная химера. Ты — дочь прошлого Лорда. Ты — истинная наследница этой империи. Ты должна была править Сиамом с самого рождения.

Затем Дан резко повернулся к моему приемному отцу.

— Вы сказали, корабль был уничтожен изнутри. Кто посмел поднять руку на Лорда? — в голосе альфы зазвенела угроза, обещающая мучительную смерть любому причастному.

— Судя по восстановленным логам, это была диверсия, — Артур достал из сейфа под терминалом небольшой, тяжелый кристалл данных, переливающийся синим светом. — У твоего настоящего отца были враги на Сиаме, Клео. Радикалы высшего круга, которые предпочли бы вымирание расы, нежели признание полукровки истинной наследницей. На корабль проникли убийцы. Лорд понял, что они не отобьются и не смогут защитить капсулу. Он сам подорвал гипердвигатели, уничтожив крейсер вместе с предателями, чтобы спасти тебя. И они успели сбросить в резервные блоки капсулы этот архив.

Артур протянул кристалл Дану. Владыка принял его с предельной осторожностью, словно величайшую святыню.

— Здесь всё, — тихо сказал ученый. — Исследования твоей матери, ее личные дневники, формула нейтрализации вируса, которая позволила ей выносить девочку. Я расшифровал часть из них двадцать восемь лет назад, чтобы понять, как стабилизировать твой геном и скрыть твою звериную природу от сканеров Альянса. Клео, твоя мама была гениальным ученым, а твой отец пожертвовал своей империей и жизнью, чтобы ты однажды проснулась.

Я отстранилась от Дана и подошла к Артуру, крепко обняв его.

— Спасибо, папа, — прошептала я ему в плечо. — За то, что не сдал меня Альянсу на опыты. За то, что прятал и любил меня, как родную.

Артур погладил меня по волосам и грустно улыбнулся.

— Ты всегда была моей дочерью, Клео. Но я знал, что однажды этот день настанет. Твой путь лежит к звездам. К твоему истинному народу.

Дан подошел к нам. Он не стал демонстрировать власть. Владыка Сиама, перед которым склонялись миллиарды, положил руку на плечо земного ученого и коротко, с глубочайшим уважением, склонил голову.

— Вы сохранили величайшее сокровище моей империи, доктор Нова, — искренне произнес Дан. — Сиам никогда не забудет этого долга. Если вам когда-либо понадобится защита, флот Сиама встанет за вашей спиной.

Затем он посмотрел на меня. В его взгляде читалась неистовая, дикая решимость.

— Нам пора возвращаться, Клеопатра. На Земле тебя больше ничего не держит. Пришло время показать Совету лордов, что истинная принцесса Сиама жива, а время вдовцов подошло к концу. Я лично надену корону на твою голову. И пусть кто-нибудь только попробует оспорить твое право на трон.

Но прежде чем триумфально шагнуть навстречу новой судьбе, мне нужно было время.

Осознание того, кто я есть, не просто пришло — оно раздавило меня, оставив под обломками всё, во что я верила. Майор Нова, верный офицер Альянса, идеальный инструмент в руках генерала Ридли... эта женщина умерла в тот миг, когда я произнесла имя «Энигма». Внутри меня бушевал шторм: дикая, хищная суть Сиама торжествовала, требуя крови и власти, в то время как человеческая часть кричала от ужаса, чувствуя, как привычный, стерильный мир рассыпается пеплом.

Мне нужно было побыть в одиночестве.

Когда дредноут завис над выжженными песками Сиама-1, я сделала то, на что никогда не решалась раньше.

— Фаро, — мой голос дрогнул, но прозвучал твердо, — деактивация. Полная. До моего прямого сигнала.

«Капитан? Но мои алгоритмы мониторинга...» — в голосе ИИ впервые послышалось нечто похожее на обиду и тревогу.

— Мне не нужны алгоритмы, Фаро. Заглуши свои сенсоры. Мне нужно услышать саму себя. Спи.

Мир в моей голове внезапно замолчал. Исчез привычный фоновый шум нейросети, стихли отчеты о пульсе, химическом составе крови и уровне угрозы. Наступила пугающая, первобытная тишина.

Когда гигантская тень дредноута скользнула по дюнам и бесшумно растворилась в верхних слоях атмосферы, я осталась абсолютно одна.

Первые двое суток я была призраком, запертым в лабиринте собственного прошлого. Я бродила по пустым, выжженным ветром коридорам Колизея. Мои шаги гулко отдавались от высоких каменных сводов. Я спускалась в те самые темные подземелья, где мы с другими пленницами ждали своей участи, дрожа от страха перед воинами. Я проводила кончиками пальцев по глубоким бороздам от когтей на стенах. Раскаленный, шершавый базальт обжигал кожу, но эта боль отрезвляла.

Именно здесь, на этой циклопической арене, я думала, что виртуозно играю роль слабой добычи. Какая ирония. Я не была добычей. Я была истинной наследницей этих обагренных кровью песков. И теперь камни древнего амфитеатра словно узнавали меня, отвечая глухой, едва уловимой вибрацией на каждый мой шаг.

На третий день мне стало тесно в этих стенах. Я скинула форменную куртку, тяжелые армейские ботинки — всю эту броню, которую носила годами, — и ушла босиком глубоко в дюны. Туда, где ветер сглаживал любые следы.

Два местных светила безжалостно выжигали землю. Обычный человек погиб бы здесь за несколько часов от обезвоживания, теплового удара и радиационных ожогов, но моя природа, наконец-то спущенная с короткого поводка военных подавителей, начала стремительно перестраиваться.

Я физически чувствовала эту трансформацию. Мои легкие адаптировались к разреженному воздуху, полному песка и металлической пыли, с жадностью втягивая его, как самый сладкий нектар. Моя кожа не горела под лучами двойного солнца, она впитывала его жесткое излучение, превращая смертоносную радиацию в чистую, пульсирующую энергию. Обжигающий песок, который должен был содрать кожу со ступней, казался мне мягким и теплым.

С каждым вдохом этого сурового мира моя хищная суть переставала быть врагом.

Ночами, когда температура стремительно падала ниже нуля, а черное небо становилось почти белым от россыпи чужих, колючих созвездий, я ложилась прямо на остывшую базальтовую крошку и смотрела вверх. Без медикаментозных блоков. Без ментальных барьеров Звездного флота.

В этой звенящей пустоте пустыни я впервые посмотрела прямо в глаза своему внутреннему зверю.

Раньше я представляла свою сиамскую часть как цепного монстра, которого нужно держать в стальной клетке рассудка. Монстра, который скулил, предавал мои офицерские идеалы и слепо рвался к Халидану. Но здесь, под звездами моей истинной родины, я увидела всё иначе.

Мой зверь не был уродливой мутацией. Он был прекрасен. Он был соткан из ярости, инстинктов, первобытной силы и абсолютной, безоговорочной свободы. Он смотрел на меня из темноты моего же подсознания, ожидая, когда я снова попытаюсь накинуть на него ошейник.

Но я больше не стала запирать клетку. Я мысленно распахнула дверь.

И зверь шагнул ко мне. В ту ночь он лег рядом, положив тяжелую голову мне на колени, и растворился в моей крови. Мы перестали быть двумя субличностями, воюющими за контроль над одним телом. Разум хладнокровного спецагента Клеопатры Нова и дикие, царственные инстинкты сиамской принцессы Энигмы сплавились воедино в горниле этого опасного мира. Я перестала быть разорванной напополам химерой. Я стала цельной.

И только тогда, обретя этот абсолютный внутренний покой, сидя вечером у костра под завывание пустынного ветра, я смогла открыть дневник Глицинии Вороновой. Моей матери.

Ее почерк, летящий, живой, стал для меня единственным якорем. Я прикасалась к страницам, словно могла через исписанные листы почувствовать тепло ее рук. Она не была жертвой. Она была солнцем, которое решило светить во тьме.

Скопированный в сеть и озвученный, пусть и ее голосом, электронный дневник не мог дать мне того, что его рукописный оригинал, бережно переданный мне отцом. Кто бы подумал, что сперва мама, как древний человек, записывала все в обычную кожаную тетрадь самой примитивной шариковой ручкой. И кто-то же до сих пор изготавливает подобное для любителей.

Некоторые части записей в дневнике с начала ее беременности не были оцифрованы. Это были личные моменты. Я смеялась сквозь рыдания, читая о первых шагах моего отца на пути к «человечности».

«День 42. Мой суровый Владыка сегодня превзошел сам себя. Он где-то услышал, что земные женщины любят "зелень" в доме. И вот, этот колосс, чей взгляд заставляет лордов падать ниц, вваливается в мои покои с горшком в руках. Лицо, как у статуи, но в глазах читалась робкая надежда. В горшке сидел сиамский плотоядный фикус. Стоило мне потянуться к нему, как этот "цветочек" клацнул зубами в миллиметре от моего носа! Я отбивалась шваброй, а владыка стоял столбом, искренне не понимая, почему я не в восторге от "подарка". Когда я, наконец, загнала фикус под кровать и начала хохотать, он вдруг мягко улыбнулся. Кажется, этот хищник начинает понимать, что такое смех».

А история с ужином заставила меня плакать от нежности:

«День 58. Сегодня мы воевали с моим ужином. Он решил, что я слишком бледная, и принес мне "редчайший деликатес". Деликатес был жив, обладал шестью ногами и очень скверным характером. Эта тварь вырвалась и устроила в спальне погром, а мой лорд, вместо того чтобы просто пристрелить её, ползал со мной наперегонки по коврам, пытаясь поймать еду руками, чтобы "не повредить нежное мясо". Когда всё закончилось, мы сидели на полу, взъерошенные и злые, и он вдруг коснулся моей щеки. "Ты должна быть сильной, Глициния, чтобы выносить нашу искру", — после чего протянул мне придушенный ужин, в ожидании, что я таки съем его. В этот момент я поняла: я никогда не вернусь на Землю. Мой дом здесь, в его руках».

Финальная запись, сделанная рукой моего отца, окончательно убедила меня в их любви. Я видела, как дрожала рука, как глубоко он вжимал ручку в бумагу, оставляя рваные следы. Признание, которое, по словам матери, он так и не решился произнести вслух при их жизни.

«Моя непокорная Глициния... Ты научила меня быть живым. До тебя я был лишь функцией, холодным клинком. Ты подарила мне чудо — нашу Энигму. Нашу маленькую загадку. Я клянусь: я выжгу саму вселенную, если кто-то посмеет причинить вам боль. Вы — единственное, что оправдывает мое существование».

Я закрыла дневник, и в этой тишине пустыни, наконец, почувствовала: я не ошибка, не эксперимент. Я плод великой, чистой любви. Я мост между мирами.

Встав на ноги, я глубоко вдохнула обжигающий воздух Сиама. Зверь внутри меня поднял голову и издал беззвучный рев, который отозвался в каждом атоме планеты. Я больше не боялась.

Я активировала коммуникатор.

— Дан. Забирай меня.

Он не ответил. Ему не нужны были слова. Рев двигателей штурмового челнока разорвал небо уже через десять минут. Когда аппарель коснулась песка, он не шел, он летел ко мне.

Халидан сгреб меня в охапку, вырывая из этого мира в свой собственный. Его руки сжимали меня с такой силой, что, казалось, он хочет вдавить меня в себя, чтобы навсегда литься воедино. Он зарылся лицом в мои волосы, и я почувствовала, как дрожит его тело. От него пахло сандалом и чистым, неразбавленным волнением, которое только что сменилось торжеством.

— Моя... — хриплый, ломающийся голос, совсем не похожий на голос Абсолютного Монарха. — Никогда... слышишь, Клео? Больше никогда не проси меня так долго соблюдать тишину.

Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как наше сердцебиение синхронизируется в один мощный ритм. Мой зверь и его зверь признали друг друга окончательно и бесповоротно.

— Тишины больше не будет, Дан, — прошептала я ему в губы, прежде чем ответить на поцелуй, в котором плавились галактики. — Мы возвращаемся. Нам пора забирать то, что принадлежит нам по праву.

Планета Циали, бьющееся сердце Империи, медленно вырастала на панорамных обзорных экранах дредноута. Огромный шар цвета жженой охры и темного базальта, окутанный редкими белесыми облаками, купался в лучах двойной звезды.

Я стояла у иллюминатора, заложив руки за спину. Моя спина была идеально прямой, а внутри, вместо привычной тревоги перед неизвестностью, царило абсолютное спокойствие. Зверь внутри меня больше не метался в клетке, он грациозно сидел, ожидая момента, чтобы заявить о своих правах на эту территорию.

Столица империи, носящая то же гордое имя, что и сама планета, ждала нас. Циали. Город исполинских черных шпилей, золота и древних традиций, не прощающий слабости.

— Они уже собрались, — раздался за спиной низкий голос Дана.

Я обернулась. Владыка Одиннадцати миров был облачен в парадные доспехи: матовый черный сплав, украшенный тончайшей вязью сиамских рун, и тяжелый плащ цвета запекшейся крови. Он выглядел как оживший бог войны, но когда его взгляд остановился на мне, в льдистых глазах вспыхнул пожар первобытного восхищения.

Для этого визита я отказалась от строгих костюмов Альянса. Служанки Дана, трепеща от страха и почтения, помогли мне облачиться в наряд, достойный моего нового статуса. Облегающее платье из плотной, темной ткани, напоминающей жидкий металл, оставляло открытыми плечи, но закрывало горло. На талии сверкал широкий пояс из сиамского золота, а волосы были заплетены в сложную косу, традиционную прическу воительниц, которую я видела на голограммах.

Я больше не была майором Новой. Я была Энигмой.

Дан подошел вплотную, его закованная в броню рука бережно скользнула по моей талии.

— Совет лордов ждет в Большом Зале, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Радикалы, старая гвардия, те, кто презирал моего предшественника за его одержимость поисками, они думают, что я созвал их, чтобы объявить о войне с Альянсом или о том, что беру тебя в наложницы.

— Они сильно разочаруются, — я усмехнулась, и в этой усмешке скользнуло нечто хищное, истинно сиамское. Я коснулась гладкого, холодного металла его нагрудника. — Готов переписать историю своего мира, Владыка?

— Я ждал этого триста лет, моя Королева, — прорычал он, предлагая мне руку.

Посадочная платформа столицы Циали встретила нас оглушительным ревом труб и лязгом оружия. Тысячная гвардия Владыки единым слаженным движением опустилась на одно колено, склоняя головы, когда трап «Ярости Предков» коснулся земли.

Горячий, плотный воздух планеты ударил в лицо, принося запахи пряностей, раскаленного камня и чего-то родного. Мои легкие жадно втянули его. Дом.

Мы шли по широкой базальтовой аллее к дверям Зала Советов. Дан не шел впереди, как того требовал протокол по отношению к женщинам-инопланетянкам. Он вел меня рядом с собой, рука об руку, демонстрируя гвардии и лордам статус равной.

Массивные створки Зала, отлитые из цельного куска сиамия, с глухим гулом разъехались в стороны.

Внутри, в полумраке, освещаемом лишь жаровнями с синим пламенем, стояли тридцать высших лордов Сиама. Высокие, покрытые шрамами воины с пепельными косами. Элита расы. Правители секторов, чье слово было законом для миллиардов.

Когда мы вошли, повисла мертвая, звенящая тишина. Лорды почтительно склонили головы перед Даном, но их взгляды, острые, как бритвы, скрестились на мне. Я чувствовала их недоумение, перерастающее в скрытый гнев. Почему Владыка привел человеческую женщину в святая святых? Почему она идет с ним вровень?

Дан прошел к возвышению, на котором стоял массивный трон из черного камня. Но он не сел. Он развернулся лицом к Совету, оставив меня по правую руку от себя.

Вперед шагнул лорд Тарис — седой, покрытый ритуальными ожогами старец, глава радикального крыла.

— Владыка, — его голос был подобен скрежету камня о камень. — Мы явились по твоему зову. Но Зал Советов Циали не место для чужаков. Твоя… Пленница должна подождать за дверями.

Дан даже не повысил голоса, но от его тона пламя в жаровнях дернулось и припало к углям.

— Осторожнее со словами, Тарис. Перед тобой стоит не пленница. И не чужачка.

Владыка достал из-за пояса кристалл данных, тот самый, что хранил мой отец на Земле, и вставил его в паз на подлокотнике трона. В центре Зала вспыхнула масштабная голограмма. Мертвый космос. Ледяная корка. И искореженный, но узнаваемый силуэт крейсера.

Лорды синхронно ахнули. Оружие звякнуло в ножнах.

— «Доблесть Сиама», — прошептал кто-то в толпе.

— Флагман моего предшественника, — громко, чеканя каждое слово, произнес Дан. — Корабль, который вы считали пропавшим в экспедиции. Я нашел его логи. Он был уничтожен изнутри предателями, трусами, которые испугались того, что Лорд нашел ответ на наше проклятие.

По Залу прокатился ропот. Тарис побледнел.

Проекция сменилась, показывая внутренности медицинского отсека. Криокапсулу и два замерзших тела, защищавших ее ценой своих жизней. Высокого сиама и человеческую женщину.

— Прошлый Лорд не просто нашел решение, — голос Дана вибрировал, заполняя каждый уголок зала. — Он и его пара, земная женщина-генетик, смогли обмануть вирус. Их любовь и слияние кровей создали невозможное. В этой капсуле была не пробирка. Там был ребенок. Единственная за триста лет девочка, рожденная от семени сиама.

Дан выдержал паузу, позволяя шоку проникнуть в их заскорузлые умы, а затем повернулся ко мне и протянул руку. Я вложила свою ладонь в его пальцы и сделала шаг вперед.

— Совет лордов Циали, — прогремел Владыка, и в его голосе звучал абсолютный, сокрушительный триумф. — Приклоните колени. Перед вами Клеопатра Энигма Нова. Истинная дочь прошлого Лорда. Законная наследница нашей Империи и моя единственная королева.

Тишина, рухнувшая на зал, была звенящей. Лорды в оцепенении переводили взгляды с голограммы мертвого Лорда на меня. В моих глазах, в моей гордой осанке, в той невидимой ауре хищника, которую я больше не сдерживала, они узнавали кровь своего повелителя.

Моя животная суть взревела, выплескиваясь наружу мощной волной феромонов доминирования, подавляя волю каждого, кто смел во мне усомниться.

Лорд Тарис, чьи колени задрожали, первым не выдержал этого давления. Старый радикал медленно, словно во сне, опустился на каменный пол и склонил свою седую голову. За ним последовал второй лорд. Затем третий.

Спустя минуту весь Совет высших лордов Сиама стоял на коленях в самом сердце Циали, преклоняясь перед земной девочкой, которая вернулась домой, чтобы стать их судьбой.

Тяжелые двери наших личных покоев во дворце Циали с глухим стуком сомкнулись, отсекая нас от остального мира. В ушах до сих пор звенела та оглушительная тишина, с которой высшие лорды Сиама пали передо мной на колени. Адреналин из-за триумфа кипел в моих венах, смешиваясь с дикой животной эйфорией. Мой внутренний зверь не просто проснулся, он расправил плечи, признавая себя полноправной хозяйкой этой империи.

Халидан повернулся ко мне. В его льдистых глазах полыхал пожар восхищения и гордости за свою пару. Он сделал шаг вперед, привычным властным жестом поднимая руки, чтобы притянуть меня к себе, но...

Я опередила его.

С грацией хищницы я шагнула навстречу и обеими руками с силой толкнула его в твердую, закованную в броню грудь. От неожиданности Владыка Одиннадцати миров отступил на шаг, и его колени ударились о край массивного ложа. Он тяжело опустился на устланную черным шелком постель, удивленно вскинув бровь.

— Сегодня моя очередь устанавливать правила, Дан, — мой голос прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой страсти. Я медленно, не разрывая зрительного контакта, подошла к нему. — Сегодня ты принадлежишь мне.

В его глазах вспыхнуло темное, порочное предвкушение. Он откинулся назад, опираясь на локти, и медленно, хищно улыбнулся, принимая эту игру.

— Повинуюсь, моя королева.

Я опустилась перед ним на колени. Мои пальцы скользнули к застежкам его парадной формы. Я действовала неспешно, дразня, намеренно задевая ногтями его горячую кожу сквозь расходящуюся ткань и броню. Когда последние преграды были отброшены, его тяжелая, налитая кровью и пульсирующая от возбуждения плоть оказалась прямо перед моим лицом. От него исходил одуряющий жар и терпкий запах мускуса, от которого у меня пересохло в горле.

Я подняла взгляд на Дана. Его грудь уже тяжело вздымалась, а мышцы на животе напряглись.

Подавшись вперед, я провела кончиком языка по самому краю его чувствительной вершины. Владыка Сиама шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Я улыбнулась и обхватила его губами.

Его член был обжигающе горячим. Я начала медленно втягивать его в себя, скользя влажным языком по вздувшимся венам. Мои руки легли на его литые бедра, удерживая на месте, пока я задавала свой собственный, изводящий ритм. Я ласкала его губами, языком, меняя давление, вбирая всё глубже и глубже, пока не приняла его целиком.

— Клео... — из его груди вырвался глухой, неконтролируемый рык.

Его широкие ладони зарылись в мои волосы. Он не пытался отстранить меня, наоборот, его пальцы сжались, выдавая ту грань потери контроля, на которой он сейчас балансировал. Я усилила напор. Сосущие, ритмичные движения смешивались с дразнящими касаниями языка. Я чувствовала каждый удар его бешеного пульса, чувствовала, как он крупно дрожит под моими руками. Тот факт, что Абсолютный Монарх сейчас извивался на постели от моих ласк, моля о разрядке, распалял меня до безумия.

Когда его дыхание стало совсем рваным, а бедра начали инстинктивно подаваться навстречу моему рту, готовые сорваться, я резко отстранилась.

Дан издал протестующий, почти болезненный рык, открывая потемневшие от похоти глаза.

— Нет, мой Владыка. Еще не время, — прошептала я, облизнув влажные губы.

Я поднялась на ноги и одним неуловимым движением сбросила с себя платье, оставаясь абсолютно обнаженной. Глаза Дана вспыхнули синим пламенем, он потянулся ко мне, готовый перехватить инициативу, перевернуть меня на спину и взять так жестко, как привык. Но я не позволила.

Я толкнула его в плечи, заставляя лечь на спину, и смело оседлала его бедра.

— Я сказала, сегодня я сверху, — с властной улыбкой произнесла я, выпрямляя спину.

Я приподнялась на коленях, направляя его раскаленный ствол в себя. Моя влага уже текла по бедрам. Глядя ему прямо в глаза, я начала медленно, миллиметр за миллиметром, насаживаться на него. Это было потрясающе. Принимая в себя его невыносимый, обжигающий объем под таким углом, я чувствовала, как он заполняет меня глубже, чем когда-либо прежде.

Я запрокинула голову и застонала, когда вобрала его до самого основания.

Его тяжелые, обжигающие ладони тут же легли на мою талию, пытаясь задать темп, но я сжала внутренние мышцы так сильно, что Дан снова хрипло выдохнул, запрокинув голову на подушки.

Я начала двигаться. Сначала плавно, раскачиваясь на нем, дразня, скользя вверх почти до самого конца и резко опускаясь вниз. Моя грудь тяжело вздымалась перед его глазами, и он не выдержал, его руки скользнули вверх, сминая мои налившиеся вершины, большие пальцы грубо и сладко оглаживали затвердевшие соски, пока я задавала ритм нашей скачке.

— Боги... Клеопатра... — прорычал он, глядя на меня снизу вверх первобытным обожанием. Для него в этот момент я была богиней, сошедшей с небес, истинной королевой, покорившей его тело и душу.

Темп нарастал. Мои движения становились всё более жесткими, быстрыми. Я скакала на нем, вбивая его в себя, наслаждаясь своей властью и тем сумасшедшим трением, которое дарила мне эта поза. Каждое мое движение отдавалось вспышкой слепящего удовольствия внизу живота. Владыка Сиама отдался мне полностью, его мощные бедра теперь толкались навстречу моим рывками, усиливая проникновение до предела.

Напряжение внутри меня закрутилось в звенящую спираль. Воздуха катастрофически не хватало.

— Дан! — вскрикнула я, чувствуя, как реальность разлетается на куски.

Я наклонилась вперед, впиваясь в его губы жадным, отчаянным поцелуем, и в этот момент оргазм ударил по мне сокрушительной волной. Мое тело содрогнулось в серии мощных спазмов, внутренние мышцы беспощадно сжали его плоть. Это стало спусковым крючком. Дан с животным рыком вскинул свои бедра, вжимая себя в меня так сильно, что перехватило дыхание, и излился внутрь долгими, обжигающими толчками.

Обессиленная, я рухнула на его широкую, покрытую потом грудь. Халидан тут же обхватил меня своими большими руками, намертво прижимая к себе. Он тяжело дышал, утыкаясь лицом в мою макушку и покрывая меня легкими поцелуями.

Мы лежали так долго, успокаивая бешеное сердцебиение. Я, истинная принцесса Сиама, и альфа-хищник, который с радостью сложил к моим ногам свою империю и свою жизнь.

Несколько лет спустя

Очередной плазменный заряд с шипением разорвал каменную кладку прямо над моей головой, щедро осыпав нас горячим крошевом и пылью.

— Давай, Фольц, перебирай ногами! — рявкнула я, рывком, за шкирку вытаскивая из-за укрытия молодого оперативника.

Мартин Фольц, новое юное дарование из спецсектора Альянса, должен был просто провести скучную, рутинную разведку в этом секторе. Три года назад он благоразумно понял, что навигация — это скучно, а вот стрельба и шпионаж — это его призвание. Он вымахал еще больше, став настоящим гигантом-сиамом, и после того, как я, скрепя сердце, год назад отпреподавала курс тактики у будущих спецагентов, он стал моим личным, очень большим и очень бестолковым протеже.

Аналитики разведки ошибочно посчитали это задание легкой прогулкой, но когда Мартин понял, что не справится, и умудрился вляпаться в масштабную засаду местного пиратского картеля на забытой всеми богами планетке, он благоразумно запросил подмогу. И спасать этого гениального юнца, разумеется, послали меня.

— Спасибо, майор! Они стреляют по ногам! Мы нужны им живыми! — панически пропыхтел Мартин, спотыкаясь и пригибаясь под свистом лазеров.

— Заткнись и беги, пока я тебе их не оторвала, салага! — прорычала я, отстреливаясь из бластера с двух рук. — Ненавижу нерасторопных юнцов, ненавижу чертовых пиратов и больше всего на свете ненавижу сложную жизнь спецагентов!

Воздух рядом со мной дрогнул, и голографический фенек, бегущий рядом в крошечной каске, солидарно закивал, прикрывая лапками уши от свиста выстрелов.

Мы ввалились в шлюз старого, изъеденного коррозией торгового грузовоза, который я позаимствовала для этой миссии, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей скромной персоне. Я буквально швырнула здоровенного Фольца в кресло второго пилота, сама запрыгнула за штурвал и со всей дури вдарила по газам. Древнее корыто натужно взвыло, затряслось так, словно собиралось развалиться на атомы прямо здесь, но всё-таки оторвалось от поверхности, прорывая плотную атмосферу планеты.

Я едва успела выдохнуть и смахнуть пот со лба, как мы вышли на орбиту, и радары на панели зашлись истеричным визгом. Три тяжелых пиратских перехватчика заходили на боевой разворот, беря наш хилый грузовоз на прицел.

— Майор! Щиты на нуле! Оружейных систем нет! Мы покойники! — взвизгнул Мартин, вжимаясь в кресло.

Я хищно оскалилась, перехватывая штурвал.

— Не скули, Фольц. Сейчас я покажу тебе маневр «Пьяная комета»...

Я приготовилась заложить крутое пике, как вдруг... Всё померкло. Звезды на обзорном экране просто исчезли, перекрытые исполинской, подавляющей тенью. Огромный, беспросветно черный дредноут вынырнул из гиперпространства прямо над нами. «Ярость Предков».

Дредноут даже не стал размениваться на предупреждения. Два точечных, ленивых залпа из главных орудий превратили ближайший астероид в пыль. Пиратские перехватчики, осознав, на кого они только что попытались тявкнуть, брызнули в разные стороны с такой скоростью, что, кажется, побили рекорды световых скачков, обратившись в самое позорное бегство в истории галактики.

Наш хилый грузовоз ощутимо тряхнуло: его захватил гравитационный луч и плавно, словно нашкодившего котенка, потащил в открытый, сияющий зев гигантского ангара.

Я с силой ударила кулаком по приборной панели.

— Демон побери этого вездесущего, гиперопекающего альфу! — взвыла я на всю кабину. — Это была моя миссия! У меня всё было под контролем!

Мартин Фольц сидел с открытым ртом, глядя на королевский герб Сиама на стенах ангара.

— Слабый был контроль, — шепнул Фольц, думая, что я не услышу. А я услышала и прожгла его яростным взглядом.

Как только трап опустился, я вылетела наружу, злая, как фурия. Дан стоял посреди посадочной площадки. В своей матовой броне он все еще напоминал мне бога войны, сошедшего с древних фресок. На его идеальных губах играла та самая покровительственная, самодовольная улыбка, от которой у меня чесались руки его придушить. За его спиной замерли гвардейцы, старательно делая вид, что их здесь нет.

— Ты опять следил за мной! — прорычала я, угрожающе надвигаясь на мужа и тыча пальцем в его бронированную грудь. — Я элитный спецагент Альянса, а не хрустальная ваза, Дан! Какого черта ты притащился на окраину галактики? Ты не даешь мне продыху!

Владыка Сиама ничуть не смутился. Он поймал мой палец, притянул мою руку к губам и невозмутимо поцеловал костяшки.

— Я никогда не нарушил бы веселье своей жены, Клеопатра, — бархатно, с легкой долей укора отозвался он. — И уж тем более не посмел бы сомневаться в твоем контроле над ситуацией. Но я привык реагировать, когда получаю зашифрованный аварийный сигнал с твоего личного маячка. Только поэтому я и прилетел.

Я мысленно поперхнулась. Ну да. Маячок активировала я. Там, в кабине, когда радары завизжали о перехватчиках, а бушующие гормоны устроили подлую паническую атаку. Но признаваться в этом самодовольному альфе, когда я всё еще так восхитительно злилась на его опеку? Ни за что!

Я замерла. Внутри поднялась волна праведного, мастерски симулированного гнева.

— Я ничего не отправляла! — рявкнула я и резко обернулась.

Мартин, робко спустившийся следом по трапу, нервно сглотнул, глядя снизу-вверх на Владыку Одиннадцати миров, а затем перевел испуганный взгляд на меня. Фенек, возникший на моем плече, выразительно покрутил лапкой у виска, поражаясь моей наглой лжи, но я сурово наступила ему на виртуальный хвост ментальным усилием.

— Фольц... — обманчиво тихо протянула я, сверля парня таким взглядом, который абсолютно ясно говорил: «Подыграй мне, или я выброшу тебя в шлюз». — Ты что, в тайне свистнул мой маячок?

Парень побледнел, перевел взгляд с меня на Владыку, всё понял и обреченно решил принять удар на себя.

— Э-э... Майор, понимаете, ситуация была нестандартной... — скомкано и жалко промямлил юнец, стараясь не смотреть на смеющегося глазами Дана. — Вы были так увлечены отстрелом пиратов, а у нас не было щитов... Я подумал, что огневая поддержка не помешает...

— Я бы справилась сама! — взвизгнула я, чувствуя, как гормоны всё-таки срывают предохранители. Внезапно мне захотелось и убить этого салагу за плохую актерскую игру, и расплакаться от умиления из-за того, что муж бросил все дела Империи ради меня.

— Я, пожалуй, пойду... Найду себе какую-нибудь каюту. Вы тут сами... Разбирайтесь, — пропищал Мартин. И двухметровый гигант-оперативник испарился с грацией до смерти напуганного буйвола. Фенек саркастично поаплодировал моей актерской игре и растворился следом.

Я зло фыркнула, развернулась на каблуках и зашагала к нашим личным покоям. Дан, тихо, вибрирующе посмеиваясь и прекрасно понимая, кто на самом деле нажал на кнопку, последовал за мной, жестом приказав охране раствориться в воздухе.

Влетев в каюту, я начала яростно, со злыми слезами адреналина срывать с себя пыльную тактическую экипировку. На пол с глухим стуком полетели портупея, изодранный комбинезон, тяжелый пояс с бластерами. Кожа горела от пота и пыли чужой планеты. Оставшись совершенно обнаженной, я шагнула прямо под упругие, обжигающе горячие струи душа, опираясь ладонями о прохладное матовое стекло, и попыталась унять бешеное сердцебиение.

Где-то на краю сознания Фаро в виде фенека деликатно закрыл глаза лапками, вывесил виртуальную табличку «Не беспокоить» и деликатно испарился из эфира.

Вода еще не успела смыть грязь с моих плеч, как стеклянные перегородки кабины бесшумно раздвинулись. Халидан шагнул ко мне. Абсолютно обнаженный, покрытый шрамами, идеальный. В его льдистых глазах больше не было ни веселости, ни снисходительности, с которой он смотрел на меня в ангаре, только темная, всепоглощающая жажда альфы, чья женщина только что была в смертельной опасности.

Он не стал тратить время на долгие разговоры или медленные прелюдии. Адреналин боя всё еще кипел в нас обоих.

Его тяжелые руки властно легли на мою талию, одним мощным рывком разворачивая меня и впечатывая спиной в гладкий камень стены кабины. Я ахнула, когда его горячее, литое тело прижалось к моему, мгновенно подавляя любое сопротивление. Вода с шумом обрушивалась на наши плечи, но жар Владыки Сиама был сильнее.

Он впился в мои губы жадным, отчаянным поцелуем. Его язык вторгся в мой рот, сминая, пробуя на вкус, стирая все воспоминания о пиратах и перестрелках. Я ответила с не меньшей яростью. Мои руки скользнули по его мокрой, скользкой спине, ногти с силой впились в литые мышцы.

— Ты сводишь меня с ума, Клеопатра, — прорычал он мне в губы, его голос тонул в шуме падающей воды. — Когда я увидел, как по тебе открыли огонь...

Но Владыка не собирался ограничиваться одними поцелуями. Ему нужно было почувствовать меня всю, до самого дна, убедиться, что я жива, горяча и принадлежу только ему.

Его большая, жесткая ладонь скользнула вниз по моему животу, безошибочно находя истекающий влагой центр. Я громко застонала, когда его пальцы грубо, но невыносимо сладко вошли в меня, смешиваясь со струями воды. Он двигал ими быстро, безжалостно, нажимая на самые чувствительные точки, доводя меня до искр перед глазами. Я задыхалась, выгибаясь навстречу его руке, пока моя капризная злость окончательно не расплавилась в горниле чистой, первобытной похоти.

Владыка не дал мне времени на передышку. Его руки скользнули ниже, жестко подхватывая меня под бедра, и одним мощным, невероятно легким для него движением Халидан оторвал меня от мокрого пола, поднимая высоко вверх. Я инстинктивно попыталась вцепиться в него, но передо мной уже была только его голова. Он усадил меня прямо на свои широкие, закованные в мышцы плечи, разводя мои ноги в стороны и фиксируя их стальной хваткой своих огромных ладоней.

Горячая вода струилась по моему телу, стекая вниз. Я оказалась подвешенной в воздухе, полностью раскрытая и беззащитная перед ним.

Халидан запрокинул голову. В его потемневших глазах пылал животный голод. Не говоря ни слова, он прижался губами к самому средоточию моего жара.

Я утробно застонала, выгибаясь дугой так, что едва не ударилась затылком о стену.

Его горячий, влажный язык жадно, глубоко вторгся в мое нутро. Вода хлестала по нам обоим, но я чувствовала только его обжигающий рот. Он вылизывал меня с усердием, собирая мою влагу, дразня и посасывая чувствительную плоть. Он пил меня, как изголодавшийся зверь, его язык двигался быстро и безжалостно, нажимая на самые чувствительные, сладкие точки.

Я задыхалась, металась в его захвате, но его руки на моих бедрах были непреклонны. Он удерживал меня на своих плечах, принимая на себя весь мой вес и всю мою страсть, доводя до исступления.

— Дан... Пожалуйста! — захлебывалась я собственными стонами, которые тонули в шуме воды.

Его рот создал невыносимый вакуум. Мои мысли разлетелись на куски. Звенящее напряжение лопнуло, и волна мощнейшего, ослепительного оргазма накрыла меня с головой. Мое тело судорожно содрогнулось, мышцы бедер до боли сжали его голову, а я кричала, отдавая ему всё до последней капли. Халидан не останавливался ни на секунду, жадно глотая мои стоны и мою разрядку.

Лишь когда моя дрожь начала утихать, он медленно, плавно опустил меня вниз, позволяя моим ногам коснуться пола. Я едва стояла, опираясь на его раскаленную грудь.

Его губы, влажные и хищно изогнутые, снова накрыли мои. Я почувствовала свой собственный вкус на его языке. Владыка не дал мне времени на передышку. Он снова перехватил меня под бедра, прижимая спиной к стене кабины.

Он вошел в меня одним резким, сокрушительным толчком, прошивая насквозь своим обжигающим объемом. Я снова вскрикнула, запрокидывая голову. Это было невероятно приятным ощущением наполненности.

— Моя, — пророкотал он, вбивая меня в стену. Вода с плеском разлеталась в стороны от наших столкновений. — Только моя. Никакой Альянс тебя у меня не заберет и никакие пираты.

Он задал бешеный, яростный ритм. Каждое его движение было глубоким, собственническим. Моя человеческая непокорность билась о его абсолютное доминирование, и в этой битве мы оба сгорали дотла. Я чувствовала его так глубоко, словно он пытался достать до самой моей души.

Напряжение снова скрутилось в тугой узел. Я кусала его мокрое плечо, пока вторая волна наслаждения не накрыла меня, смешиваясь с его собственным рыком. Халидан содрогнулся, вбиваясь в меня до основания, и излился горячим потоком, закрепляя свои права на каждую клетку моего тела.

Позже, когда мы лежали на широкой кровати, укрывшись темными шелковыми простынями, я расслабленно выводила узоры на его широкой груди. Адреналин окончательно отступил, уступив место тягучей, ленивой неге. Дан перебирал мои влажные волосы, целуя макушку.

И тут в моей голове внезапно щелкнула одна очень интересная математическая деталь. Я приподнялась на локте и подозрительно прищурилась, глядя на расслабленного мужа.

— Слушай, Дан... — протянула я. — Если мой настоящий отец погиб тридцать лет назад, и ты стал лордом после него, будучи уже взрослым, состоявшимся воином, прошедшим Ристалище Пепла... Сколько же тебе лет?

Дан перевел на меня спокойный, немного ленивый взгляд и равнодушно пожал плечами.

— Всего сто двадцать.

Я замерла. Глаза медленно расширились, а потом я просто рухнула на подушки, истерично рассмеявшись и прикрывая рот ладонью.

— Сколько?! Сто двадцать?! — я задыхалась от смеха. — Создатель всемогущий, я вышла замуж за престарелого сиама! За дедушку! С тебя же песок сыплется! Надо срочно заказать тебе во дворце кресло-качалку и теплый плед...

В льдистых глазах мгновенно вспыхнул опасный, хищный огонек. Дан издал низкий, утробный рык и одним молниеносным, совершенно не старческим движением подмял меня под себя, нависая сверху и прижимая мои запястья к кровати.

— Ах, значит, престарелый? — промурлыкал он с угрозой, от которой по моей спине побежали сладкие, обжигающие мурашки. — Песок сыплется? Сейчас я покажу тебе, на что способен этот пенсионер, дерзкая девчонка. И чтобы ты знала на будущее: сиамы живут в среднем по шестьсот лет. Мы не люди. Моя юность только началась, и я в самом расцвете сил.

Я перестала смеяться, внезапно пораженная этой цифрой. Шестьсот лет... Я нахмурилась, чувствуя легкий укол тревоги, и посмотрела в его синие глаза.

— Шестьсот лет... — прошептала я, и улыбка сошла с моих губ. — Дан... А сколько же буду жить я? Мой человеческий геном... Я не хочу состариться и умереть, пока ты будешь всё еще молод.

Его суровое лицо мгновенно смягчилось. Он отпустил мои руки, склонился и оставил трепетный, долгий поцелуй на моих губах. А затем его большая, обжигающе горячая ладонь соскользнула вниз по моему животу и очень бережно, почти благоговейно легла на него.

— Долго, моя Энигма, — его голос стал хриплым, пропитанным абсолютной нежностью. — Очень долго. Твоя кровь перестроилась. Ты будешь жить столько же, сколько и я. И столько же, сколько наши дочери.

Я замерла, перестав дышать. Сердце пропустило удар, а затем забилось, как сумасшедшее.

— Откуда... Откуда ты знаешь? — выдохнула я, глядя на него огромными от шока глазами.

Я сама поняла это только накануне этой миссии! Интуиция и портативный медицинский сканер базы выдали результат, от которого мой мир перевернулся во второй раз за жизнь. Я уже даже связалась с генералом Ридли и поставила его перед фактом, что спасение этого бестолкового Фольца — мое последнее задание, и я ухожу со службы как минимум на ближайшие пару лет. Я планировала устроить Дану сюрприз сегодня вечером!

Владыка Сиама улыбнулся так тепло и открыто, как не улыбался больше никому в этой огромной вселенной.

— Я альфа, Клеопатра. И я твой муж, — он нежно погладил мой плоский живот большим пальцем. — Я чувствую, как изменился твой запах. Он стал другим, сладким, глубоким. И я слышу, как прямо под моей рукой бьются крошечные, совершенно новые сердца. Два сердца, Клео.

Девочки. Двойняшки.

Воздух на спинке кровати дрогнул. Появившийся фенек вытер слезы умиления крошечным платочком и выбросил в воздух виртуальное конфетти.

Слезы абсолютного, звенящего счастья обожгли глаза. Я обняла его за шею, крепко, отчаянно притягивая к себе, зарываясь лицом в его пепельные волосы.

Если Дан прав, и под моим сердцем действительно растут дочери... Это означало не только наше личное, невероятное счастье. Это был рассвет новой эры для целой империи. Трехсотлетнее проклятие Сиама было окончательно сломлено. Наша раса будет возрождена. Это положит конец унизительным Отборам, черному рынку, контрабанде и похищениям женщин с других планет. Темная, кровавая эпоха вдовцов Сиама подошла к концу.

Я лежала в объятиях своего Владыки, слушая его размеренное дыхание, и улыбалась сквозь слезы. Мой путь, начавшийся в ледяной криокапсуле посреди мертвого космоса, привел меня к звездам. К моему дому. К моему мужчине.

А впереди у нас была целая вечность. И, судя по всему, как минимум две маленькие принцессы, которые перевернут эту галактику вверх дном.