— Так ты хочешь узнать правду о своем истинном, Нереа? Он не так безгрешен, как ты себе придумала. У него уже есть жена, если ты не знала. И дети.

Мой жених Киран стоял напротив меня и скалился, надвигаясь и загоняя ближе к жертвенному камню. Мужчины вокруг хохотали, глядя на мое бледное лицо, полное паники, а я тяжело дышала, надеясь, что всё это глупая шутка с его стороны.

Я прикрывала почти обнаженный верх руками, чувствуя, как зябко становится с каждой пройденной секундой. Спасало лишь то, что я перед выходом перевязала грудь хлопковой тканью, так что полностью голой перед навязанным женихом стоять не пришлось.

Холодный ветер неприятно обдувал кожу, а платье ошметками болталось в районе моих бедер. Мне бы поднять хотя бы лоскуты, чтобы прикрыться, но я боялась сделать лишнее движение, чтобы не дразнить его сильнее. Зеленые глаза и без того горели яростным пламенем агрессии.

— Ты лжешь, — выдохнула я, когда до меня дошли слова Кирана.

Его лицо исказилось, он не любил, если ему перечили и подрывали его авторитет перед подчиненными самцами. Иерархия была превыше всего.

— Зачем же мне лгать? Разве ты сама не слышала, как твой отец сетовал, что Айвену с потомством повезло? Крепкие сыновья — вот о чем всю жизнь мечтал твой отец. А родилась ты, — выплюнул он, глядя на меня с презрением и даже какой-то брезгливостью. — Девчонка, так еще и неполноценная, без второй ипостаси.

— Так зачем ты за меня цепляешься? Не иди на поводу у наших отцов, откажись от меня! — крикнула я в отчаянии, надеясь воззвать к его благоразумию.

Я старалась отодвигать мысли об Айвене в сторону, чтобы не начать переживать из-за слов Кирана. Мы оба знали, что Айвен — мой второй истинный, с которым мне не суждено быть вместе. Враг моего отца. И пленник, которого он заточил в амбаре беты Свайна.

— Ты мой пропуск в высшие эшелоны власти, Нереа, так что сегодня же станешь моей женой, хочешь ты того или нет, — цокнул Киран, впервые говоря о своих намерениях.

Сейчас он даже не пытался скрыть то, что его не волновала ни наша истинность, ни я сама. За отсутствием посторонних он мог позволить себе открыть мне свое настоящее лицо.

Я отступала и отступала, пока не уткнулась бедром в капище — жертвенный алтарь кровавого бога всех оборотней — Полярного Волка. Место, где сегодня принесут жертву в его честь.

— Не подходи ко мне! — выставила вперед одну руку, но Киран лишь усмехнулся и преодолел разделявшее нас расстояние за одну секунду.

— Не глупи, Нери, мы помолвлены, а у твоего Айвена, как я уже сказал, есть жена и дети. Ты же не будешь унижаться перед ним, как собачонка, ты же умная девочка, правда? — зашептал Киран, а затем глумливо усмехнулся. — Хотя зачем я это говорю тебе, его ведь сегодня всё равно убьют. Каково это, любить почти мертвеца, Нереа, ответь мне, м?

Он говорил мерзкие вещи, а от него самого разило жженой смолой, запах которой я терпеть не могла. Меня мутило, но я держалась из последних сил, понимая, что потеря сознания — последнее, что мне сейчас нужно.

— Через час сюда придут остальные члены стаи, так что мы успеем консуммировать наш брак, Нереа.

Мое имя из уст Кирана резало слух, но еще больше я страшилась его угроз. Ведь если он осуществит их, это навсегда привяжет меня к нему, и я никогда не смогу от него сбежать. Вынуждена буду рожать ему детей и подчиняться. Терпеть многочисленные издевательства и измены, ведь он пошел весь в своего отца, который даже при наличии истинной пары умудрялся держать в стае любовницу, даже позволил той остаться главной альфа-самкой среди волчиц.

Так что я тряслась и со страхом в глазах озиралась по сторонам, ища пути выхода. Но мой друг Керук лежал неподалеку без сознания, его огрели по голове, когда он пытался мне помочь, и выхода, сколько бы я его не искала, я так и не нашла.

Всё, что мне оставалось делать — это тянуть время. И вдруг я вспомнила его самый первый вопрос. “Чем я сейчас для тебя пахну, Нереа? По-прежнему маками?”

Я хотела спросить его, что он имел в виду, ведь он и правда больше не пах маками, что подтверждало нашу истинность. Нет, теперь его запах изменился, стал неприятным до отвращения, словно передо мной стоял совсем другой волк.

Только я было открыла рот, как Киран резко прижал меня к алтарю, его ноздри затрепетали, словно он принюхивался, а затем его лицо исказилось страшной гримасой.

— Почему твой запах изменился?! — гневно зарычал он и схватил меня за волосы, с силой притягивая к себе.

Я захныкала, не в силах терпеть саднящую боль в затылке и подняла руки в попытке сбросить его хваткие кулачищи, в которых он держал мои волосы.

— Отпусти! Я не знаю! — закричала, когда из моих глаз полились слезы.

— От тебя пахнет духом волка, Нереа. Ты что, беременна от другого?!

Слова Кирана прозвучали настолько бредово, что на меня накатила истерика, и я расхохоталась в голос, пугаясь собственного смеха, который отдавался эхом от обрывистых и крутых скал долины.

— Закрой свой рот! — неожиданно вызверился Киран и полоснул меня по щеке выступившими когтями.

Я застонала и одной рукой схватилась за щеку. Оттуда хлынула кровь, но боль я ощущала не так остро, как обычно. Будто кто-то приглушил мои рецепторы.

— Ты перегибаешь, Киран, — выступил вперед черноволосый Халиф, который схватил меня при попытке освободить пленников.

— Не лезь не в свое дело! Это моя невеста, и делать с ней я буду всё, что захочу! — рявкнул Киран, но это было ошибкой.

Самцы вокруг зароптали, недовольные его самоуправством и гонором, и стали спорить, что делать дальше. Кто-то даже усомнился в правильности затеи, побоялся гнева моего отца и альфы стаи, отца Кирана.

И их опасения были не напрасны, несмотря на решительность Кирана. Мой отец Титус хоть и не любил меня, но был археем*, одним из тринадцати волков, которые испокон веков передают своим старшим сыновьям особую силу, дарованную им богиней Селеной. Так что не удивительно, что самцы вокруг переглянулись в страхе, что крайними в этой ситуации останутся они.

— Напугать полукровку было весело, Киран, но всё остальное — мы на такое не подписывались. Ты слышал архея, ритуал намечен ближе к полуночи.

До этого момента я не знала, что Халиф мог думать о подобных вещах. Но что-то мне подсказывало, что идти против Кирана при всех доставляло ему удовольствие, ведь он знал, что остальные поддержат его из-за страха перед вышестоящими волколаками. Это был акт мести за унижения, которым Киран подверг его вчера. Не спасение полукровки. Уверена, будь на моем месте другая, из менее родовитой семьи, они бы толпой гоготали и поддерживали агрессивного самца.

— Халиф прав, — поддакнул еще один самец, Ибир. И его голос стал спусковым крючком.

Киран зарычал и кинулся к Халифу, повалив и утрамбовывая его в землю. Вот только последний не желал уступать, чувствуя слабость Кирана, и избиение довольно быстро переросло в полноценную драку. Толпа самцов забыла про меня и столпилась вокруг них, с азартом наблюдая за потасовкой. Кровь в их венах взывала к звериной природе, требуя выхода накопившейся агрессии, и это был мой шанс на побег.

Керук в этот момент как раз пришел в себя, и я дала ему знак отходить в сторону Запретного леса. Как только мы поднялись по склону, сзади раздался мужской рык, а затем самцы побежали за нами. Наш побег заметили, но в этот момент я снова ощутила чужое внимание и легкое дуновение ветра, которое коснулось моей щеки.

— Нам туда, Керук, — шепнула другу, когда впереди вдруг появился маленький зверек размером с ласку, посмотрел на меня осмысленным взглядом, повернулся спиной и побежал, махая коричневым хвостом.

Я сразу узнала пицен**, духа-покровителя периодических цикад, которые вот-вот должны были вылупиться к моменту ритуала. Символу Полярного волка.

Дух был необычным, и так как видела я его не впервые, чувствовала, что он был на моей стороне. Решив, что подумаю об этом позже, подчинилась и побежала за ней, схватив руку Керука и таща его за собой.

— Где они?! — раздавались сзади рыки самцов, но они нас не чуяли.

Я сама ощущала, что кто-то укрыл нас своей магией, не позволяя им ни унюхать нас с Керуком, ни увидеть. Когда самцы во главе с Кираном пробежали мимо, даже не повернув к нам своей головы, я выдохнула, уже точно зная, что непоправимого удалось избежать.

— Идем, Нереа, у нас мало времени.

Керук выглядел хмуро и серьезно, отросшие белые пряди лезли ему в лицо, он зачесывал их назад, и я видела, как дрожали его пальцы. Он не мог скрыть собственный страх, который вторил моему. Но я не могла не утолить собственное любопытство.

— Кто ты? — спросила я у пицен, встав на колени и наклонившись, чтобы быть с ней на одном уровне.

Она наклонила голову набок и издала какой-то мелодичный писк. Отчего-то я была уверена, что это самочка.

— Идем, Нереа, она же животное, думаешь, произойдет чудо, и она заговорит? — насмешливо хмыкнул Керук и потянул меня вверх.

Сам он при этом напряженно осматривал окрестности. Находиться среди мертвых деревьев было боязно, но он зря не обратил внимания, что кроме пицен животных здесь и не водилось больше.

— Отчего-ж не заговорит? Если приказать, твоя тетя вполне способна к речи.

От жесткого и грубого голоса беты Свайна я напряглась и замерла, не в силах убежать прочь. Керук между тем среагировал первым и обернулся, задвинув меня себе за спину. Пицен запищала, скользнула к Свайну, забираясь по его телу вверх, и умостилась на плече.

— Что вы сказали? Тетя?

Губы Свайна изогнулись в ухмылке, а затем я увидела, как из тени вышел Айвен. И сразу же забыла о своем вопросе.

Высокий, крупный, он возвышался над бетой и нами, и при всем желании я не могла не заметить его появление. Несмотря на недолгий плен, он выглядел всё также мощно — широкий разворот плеч, накаченная грудная клетка, огроменные руки-лапищи, которые совсем недавно касались моих бедер и прижимали меня к себе.

Его взгляд первым делом собственнически скользнул ко мне, и глаза недовольно прищурились при виде моей окровавленной щеки, из которой только-только перестала течь кровь. Губы его приподнялись, он зло оскалился, а ладони его сжались в кулаки. Будь здесь Киран, сразу бы огреб за свою жестокость, в этом я не сомневалась.

Бета Свайн при приближении Айвена весь напрягся и встал боком, чуя более сильного самца и не желая подставлять тому спину. По волчьей иерархии Айвену пока не было равных. Айвен был нагвалем, беловолосым полубогом, одним из сыновей Полярного Волка, так что даже мой отец хоть и ненавидел его и грубил, старался сохранять дистанцию.

— Иди ко мне, птичка, — раздался грубоватый тон Айвена, и он остановился в двух метрах от меня.

Я сглотнула, но не сдвинулась с места. Я вся дрожала, пугаясь зверского выражения на его лице. Таким я его еще не видела.

Воцарилась тишина. И Свайн, и Керук не решались заговорить, наоборот, оба сжались и отвели взгляд, а я сделала неуверенный шаг вперед.

Все знали, что агрессию волки сбрасывали только двумя способами. Драка. Или секс.

*Археи — это волки, кому досталась первозданная сила первых оборотней-волков, созданных богиней основного пантеона Селеной. Негласные правители и вожаки всех стай, члены Совета Права. Таких всего тринадцать, и сила каждого передается от отца к сыну. Обладают властью над обычными волколаками. Количество регулируется природой, не позволяя, чтобы сила архея передалась двум отпрыскам, если у избранного волколака их несколько.

**Пицен — дух, помогающий расти определенным видам растений или животных. В книге “Особенности природных духов” говорилось, что по всему миру в лесах обитает много пицен, но в лесу стаи Нереи такой обитал только один.

Айвен стоял на месте и молчал, ждал, когда я подойду, подчинившись его приказу. Я не ощущала, чтобы он использовал альфа-силу, но каждая клеточка моего тела вынуждала меня покориться сильнейшему самцу.

— Что происходит? — задал вдруг вопрос Керук. Тон выдавал его настороженность и вторил моему волнению. Я была так же напряжена, словно натянутая тетива, но не в преддверии выстрела, а чего-то более сокровенного.

— Идите в долину, мы подойдем позже.

Жесткий приказ Айвена послужил сигналом к действию, и сзади него мелькнули три фигуры. Мне нужно было смотреть, чтобы знать, кто проскользнул мимо. Кицунэ.

Даичи Мудрый, глава Волуарского логова клана Якан на востоке. Его старший сын Ичиро. И Акайо Смертоносный — старейшина Сейм-Тен-О*.

Керук было воспротивился приказу, но бета Свайн, недовольно глянув на Айвена, утянул того за собой.

— Недолго. Всё уже идет не по плану, мы сильно рискуем, — последние его слова, а затем мы с мужчиной остались наедине. Даже пицен всего лишь оглянулась, с интересом глянула на нас двоих и ушла со Свайном.

Мне бы уточнить, что он имел в виду, но я остановилась в двух шагах от Айвена и задрала голову, поражаясь тому, какой он высокий и крупный. Я ощутила себя мелкой дичью рядом с опасным зверем. Он крепкий, мускулистый, с обхватом бицепсов больше, чем мое бедро, и я, низкая ростом, тонкая, словно тростинка.

Этот контраст между нами отчего-то будоражил мое сознание. В последнее время мое нутро разыгралось, чувственно отзываясь на присутствие волколака, и я уже не могла обманывать себя, что всё это плод моего воображения.

Будь у меня внутри волчица, как у всех чистокровных самок, я бы объяснила свою тягу звериным чутьем, ведь, как ни крути, мы с Айвеном — истинная пара. Однако я по-прежнему была ущербной полукровкой, не способной перевоплотиться.

— Ближе, птичка, или ты боишься меня? — он оскалился, но угрозы в этой ухмылке не было. Только предвкушение самца, который унюхал свою самку.

— Не боюсь, — качнула я головой, но на его кивок не отозвалась, продолжала стоять на месте.

— Хочешь поиграть? — вздернул он бровь, всё еще не понимая, почему же я мешкаю.

— Я сделала свои два шага. Осталось еще два.

Мне бы сказать всё, как есть. Что жду от него встречных шагов. Но язык не поворачивался произнести свое желание вслух. Любой другой самец посчитал бы это блажью и глупостью, ведь для оборотней подчинение самки самцу являлось основой семейного уклада, обязательным атрибутом любых взаимоотношений. Но Айвен смолчал. Очень долго, как мне казалось, смотрел мне в глаза, а затем его собственные блеснули пониманием.

— Хочешь взаимности, птичка? — грубоватый, но ласковый тон, а затем еле слышное урчание его волка. — Держать мое хозяйство в своих маленьких лапках?

— Пошляк, — прошипела, а сама с напряжением наблюдала за его движениями. Точнее, за их отсутствием. Он не спешил двигаться в мою сторону.

— Про воспитание я уже говорил, но этим мы займемся позже. Когда останемся наедине.

Последнее он прошептал тихо, только для меня, и от интимности момента меня прошибло потом. Сердце застучало сильнее, кровь разгулялась по венам, прилила к лицу и шее, и судя по взгляду Айвена, я вся покраснела с головы до пальчиков ног. Их я поджала, а затем чуть не отшатнулась.

Айвен резко преодолел расстояние между нами, обхватил ладонями мою талию и слегка приподнял, притягивая меня к себе так близко, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

— Моя кр-р-расивая, — прорычал, ощериваясь, а затем наклонился, широко раздувая ноздри. — Будь мы одни и в другом месте, покрыл бы тебя тут же. Скор-р-ро.

От переизбытка эмоций он слишком сильно сжал мое тело, и я пискнула, хватаясь пальцами за его предплечья.

— Тшш, не рассчитал силу.

Его хватка ослабла, и я спокойно выдохнула, чувствуя, как от его поглаживаний трепещет всё мое нутро, и пойманной в плен птичкой заходится сердце.

— Никто не обижал, пока меня не было? — спросил он у меня, когда его грудь перестала часто вздыматься. Кажется, моя близость причиняла ему неудобства, судя по тому, что я ощущала животом, но при этом от него явно фонило удовольствием. Словно я была опиумом для его волка.

— Нет, — выдохнула, не собираясь говорить про то, что недавно произошло в долине.

Айвен и Свайн подошли позже и не увидели, как банда Кирана прошмыгнула в другую сторону в поисках меня и Керука. В этом я была точно уверена. Иначе беловолосый Айвен не стоял бы сейчас со мной, а нагонял моего недожениха, желая наказать того, кто покусился на ту, на которую уже наложили лапу. Тяжелую такую, властную, не терпящую отказов и неподчинения.

— Врешь, — недовольно оскалился Айвен в ответ на мое “нет”, — но после всего я спрошу снова, и ты не посмеешь мне солгать.

Я сглотнула, ощущая облегчение, что это произойдет после. Мы оба знали, о чем именно он сейчас говорил. Не было нужды переспрашивать и уточнять.

— Я скажу сейчас кое-что один раз, Нереа, и ты запомнишь это. Считай это приказом, который не подлежит оспариванию. Ясно?

Он схватил меня правой рукой за подбородок и заставил меня посмотреть ему прямо в глаза. Темно-зеленые, с поволокой и расширенными черными зрачками, откуда на меня отчетливо смотрел могущественный волк. Нагваль. Один из немногих сыновей кровавого бога.

— Ясно, — выдохнула я с сипением и замолчала, робея перед мужчиной, но не смея отвести взгляда.

— Никогда больше не смей идти в логово врага. Даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

— Но…

— Никаких но. Я взрослый крупный опытный самец и способен себя защитить, а ты хрупкая самочка, моя, заметь, и должна подчиняться и не высовываться, ждать, когда я за тобой приду.

— Вижу, — буркнула я и опустила глаза, фиксируя взгляд на его груди.

— Что видишь? — тон его неожиданно стал ласковым и заинтригованным.

— Что крупный, — не смогла не ответить, хотя было стыдно аж до вспыхнувших огнем щек.

Сверху раздался гортанный довольный смех, а затем Айвен наклонился и прикусил кончик моего уха. Я застонала, неожиданно чувствуя разряды тока и тепло, которое споро распространилось по телу, а затем замерла, услышав его непреклонный голос.

— Ты доставила мне удовольствие своей реакцией, чувственная моя, но не думай, что этим тебе удастся избежать наказания. Я всё еще помню, как ты пробралась в амбар и чуть не стала жертвой этого ублюдка Кирана. Он еще ответит за то, что посмел распускать руки, но и тебе придется подчиниться и принять наказание, которое я тебе назначу. В качестве поощрения оно нам обоим доставит приятные моменты.

Я не знала подробностей этого наказания, но что-то подсказывало мне, что с ударами плетью, которыми меня часто подвергали в стае по наказу отца, оно имело мало общего. Даже, скорее, кардинально отличалось методикой воспитания.

— А теперь будь хорошей девочкой и ответь, что с твоим видом? Бежала через лес и разодрала одежду ветвями? — спросил он следом насмешливо, но в глазах горел огонь жесткости и циничности. Утихнувшей на время агрессии.

Сжав зубы, я окончательно похоронила в себе желание прямо сейчас признаться о том, что Киран зашел слишком далеко и чуть было не взял меня силой. Нет. Не сейчас, когда на кону стоит слишком многое. Тихо, Нереа, выдержи этот требовательный взгляд, а расскажешь всё, когда вы все окажетесь в безопасности, подальше от твоего тирана-отца и жестоких волков стаи.

— Да, я так торопилась, что напоролась на сук.

Его губа дернулась, обнажая клыки, и по суровому и ледяному взгляду я сразу поняла, что врунья из меня так себе.

В этот момент со стороны долины раздался высокотональный писк, словно призыв к действию, и Айвен моментально напрягся. Отвлекся и поднял глаза вверх, осматривая окрестности и принюхиваясь к запахам, которые нас окружали. Мы стояли с подветренной стороны, и он мог легко учуять тех, кто мог приближаться к нам по направлению от клановых земель.

— Время пришло, — мрачно произнес Айвен и посмотрел внимательно на меня. — Ничего не бойся, Нереа, и не геройствуй. Всё идет так, как задумано мной. Просто верь мне, птичка. Договорились?

Я медленно кивнула, и меня затопило облегчением. Мне было важно знать, что у меня есть защитник, и отчего-то я ему и правда верила. Он потянул меня в сторону долины, вниз по склону. Я уже слышала приближающийся вой и судорожно спросила, желая утолить любопытство до того, как здесь образуется хаос.

— Что имел в виду Свайн? Он назвал пицен моей тетей?

Айвен не ответил мне. Остановился на краю спуска и протянул мне ладонь, помогая спуститься. Первой реакцией было желание отшатнуться и пройти вперед самой, но судя по его цепкому и предостерегающему взгляду, за такое мне могли надавать по попе.

— Привыкай, птичка, — шепнул он мне вслед, когда мы оказались в долине.

Голос его отдавал хрипотцой, выдавая его собственное волнение, но мне было не до рефлексий. Я побежала вперед, завидев около алтаря Керука и Свайна. Последний вызывал у меня настороженность. Бета стаи, он всегда был заодно с альфой. Именно от него на моей спине красовались белесые шрамы от ударов плети.

Я дернула плечами, желая сбросить с себя возникшие фантомные ощущения боли, но воспоминания не стереть одним лишь желанием. Они отравляли разум, заставляли меня настороженно относиться ко всему, что сейчас происходило вокруг.

Я повернула голову вбок и увидела, что трое кицунэ стояли внутри клетки, в которой вчера днем держали Айвена. Это было странно, но я прикусила язык, ощущая, как на коже дыбом встали волоски. В силу вступала девятая лунная ночь. Слишком мало времени, чтобы сбежать, но это уже было неактуально. Те, кого я хотела вызволить из плена, сами прыгнули в пасть волкам.

Добраться до алтаря первой мне не позволили. Айвен крепко обхватил меня поперек талии и перехватил на подлете.

— Не спеши, птичка, иначе я могу заревновать. Мы же ведь этого не хотим?

Вкрадчивый голос, вибрирующая грудная клетка, рычащие нотки. Всё это вкупе посылало мурашки по моему телу.

— К кому? — задала я глупый вопрос. — Керук — друг.

— Я знаю. Но скоро он станет половозелым самцом, способным к оплодотворению, и это заставляет моего волка нервничать.

Я вдруг будто наяву представила, как зверь ходит вокруг меня и скалится, бьет по земле хвостом, взметая вверх пыль. Метит территорию, отгоняя потенциальных конкурентов.

От собственного воображения у меня застучало сердце, вспотели ладошки и по груди вниз к животу разлилось тепло.

— Он младше, и он мне как брат, — прошептала я.

Я будто оправдывалась. Не знаю, зачем, но это было важно. Я получала удовольствие от мужской ревности и его собственнических замашек.

— Поговорим об этом позже.

Мы остановились около клетки, но кицунэ смотрели в другую сторону, вели между собой безмолвный разговор. От них вопреки ожиданиям веяло не раздражением и напряжением, а спокойствием и будто бы равнодушием. Впрочем, это было обманчивае восприятие.

Я подняла голову, заглядывая в глаза Айвену и решаясь, наконец, вызнать правду до того, как сюда подойдут остальные члены стаи. Я их еще не видела, но прекрасно чувствовала, что в нашу сторону направлялись агрессивно настроенные самцы.

— И о пицен тоже? — спросила у него, поджимая губы.

— Что ты знаешь о своей матери, Нереа?

Тыльная сторона его ладони коснулась моей щеки, и я сдержала инстинктивное желание потянуться за ней следом. Хотелось заурчать и закрыть глаза, наслаждаясь незамысловатой, но такой редкой для меня лаской. Господи, Нереа, держи себя в руках, он и так благодаря нюху знает о твоем желании, держи хотя бы лицо.

— Она была человеком, подбросила меня после рождения отцу, больше я ничего не знаю, — пожала я плечами.

Мои знания о ней были скудными. Бабушка Тея, мать отца, почти ничего не знала о ней, а отец Титус злился каждый раз, когда я заводила с ним эту тему. Так что после сметри бабушки я больше никогда не спрашивала у него ничего про мать. Слышала лишь от него претензии, что я слишком на нее похожа — поведением, повадками, внешностью, разным цветом глаз, что он считал особенным грехом.

— У волколаков не бывает разного цвета глаз, — произнес Айвен и поднял мой подбородок вверх, вынуждая меня задрать голову. — Это особенность сильфид**, коренных жителей северо-восточных земель империи Кедлар. Твоя мать была сильфидой, и судя по пицен, сильфидой леса. Ты ведь замечала, что именно среди деревьев у тебя прибавляются силы? Разве он тебе не благоволит?

— Да, — выдохнула я, с жадностью слушая всё, что он мне сейчас говорил.

— Твоя тетя — сильфида, и судя по выводку цикад, который вскоре вылупится, она находится в плену уже двадцать лет, — кивнул мне за спину, где пицен продолжала восседать на плече Свайна, который чертил на ритуальном капище какие-то неведомые мне символы.

— То есть моя мать тоже была… Отец взял ее силой?

Мне было тяжело осознавать реальность, хотя я уже давно знала, что Титус — не благородный волк, а равнодушный и циничный архей, жаждущий больше власти и влияния. И если даже меня он готов отдать на откуп в угоду достижения цели, не стоит удивляться, что жизнь каких-то сильфид не имела для него совершенно никакого значения.

— Этого мы не узнаем, птичка, но сегодняшняя ночь будет решающей.

— А Свайн? Что вообще происходит? Я думала, вас напичкали ядом, вы ведь не могли освободиться, и я решила, что…

— Тише, — его палец коснулся моих губ, заставляя меня замолчать. — Он один из нас. У него свои интересы в этой ситуации. Не бойся, этот яд подействовал всего лишь в первый раз, мой организм приспособился, так что больше я не оставлю тебя в опасности.

— Если вы больше не в плену, мы можем убежать. Керук знает брешь в куполе, там немного охраны. Но нужно поспешить, они близко.

Я посмотрела в сторону темного мертвого леса, слыша приближающиеся к нам голоса.

— Нет, Нереа, мы останемся здесь. Если не уничтожить эпицентр проблем, червоточина будет шириться, кровить и всё равно нас догонит, — пояснил мне Айвен, а затем глянул на Свайна. — Ты закончил? Скоро полночь.

— Да, всё готово, — ответил Свайн, пока Керук, сжав ладони в кулаки, исподлобья наблюдал за его действиями.

Я заскользила взглядом по символам на капище, настороженным мужчинам, и ощутила, как в воздухе разлилось напряжение.

— Но зачем для этого проводить ритуал?

Мой голос звучал жалобно, выдавая мой страх, который я не могла скрыть.

— Изначально нам нужны были доказательства причастности Титуса и Райдзена к преступлениям против Уложения, мы хотели прервать их ритуал на последней стадии, но с приездом Утера планы поменялись.

Губы Айвена при упоминании Утера, своего друга, как он считал, презрительно скривились, но я увидела мелькнувшую в глазах горечь. Его задело вероломное предательство.

— Ритуал будет доведен до конца, птичка, вот только один из главных участников будет другой, — произнес он и прислонился лбом к моему. Тяжело вздохнул и потерся кончиком своего носа о мой.

Его слова означали лишь одно. И я знала, что решение было принято совсем недавно. Иначе бы сейчас он не стоял передо мной, а играл роль бессознательного пленника.

— Зачем тебе нужно возрождать Полярного Волка? Он ведь бог войны.

*Многочисленные кланы волколаков, вербэров и кицунэ были единой коалицией, называвшейся Содружеством Звериных Кланов. У волчьих ставок был свой Совет Права, у вербэров Длань Аркту, а у кицунэ — Сейм Тен-О, которые несли ответственность за всех своих представителей. Правительство для оборотней, стоят по иерархии ниже общего Совета Старейшин, состоявшего из пятнадцати самцов, с каждого вида по пять.

**Сильфиды — раса духов природы (фейри, наяды, саламандры, пицен, дриады, тролли). Есть духи воздуха, леса, воды, болот, земли, огня, гор.

— Зачем тебе нужно возрождать Полярного Волка? Он ведь бог войны.

Заданный мной вопрос заставил Айвена напрячься. Его глаза сузились, ноздри слегка затрепетали, словно он пытался уловить нотки моего аромата и расщепить его на составляющие, чтобы понять мои эмоции.

Я выровняла дыхание, пытаясь унять сердцебиение, и вдруг осознала, какое это облегчение, что среди оборотней не бывает чтецов мыслей. Поговаривали, что такие водятся среди змеелюдов, но я ни одного из их расы не видела, чтобы утверждать, возможно ли такое.

— Ты не знаешь, что произошло прошлой ночью? — спросил он, заставляя меня насторожиться.

— Что?

— Змеелюды напали на человеческое поселение к западу от стаи. Как только энергетический купол вокруг нас спадет, нам придется столкнуться с гораздо большей проблемой, чем мой отец, — мрачно ответил мне Айвен, а затем резко повернул голову вбок и посмотрел направо, в сторону мертвого леса.

— Пора, птичка. Главное, ничего не бойся. Всё будет хорошо.

Он обернулся ко мне и подтолкнул за поясницу к капищу, где напряженным истуканом стоял Свайн. Но я уперлась пятками в землю, не желая оставаться в неведении.

— Напали? Получается, это война?

Я обернулась, хватая Айвена за предплечья, и поднялась на носочки, чтобы уловить выражение его глаз. В моих, я уверена, плескался страх, ведь войн в нашем Содружестве не было лет двести, так что для меня всё это казалось забытым сном, частью летописей, не больше. И осознать сейчас реальность было довольно сложно.

— Ты пахнешь страхом, птичка, — нахмурился он вместо ответа, но я всё поняла.

В этот момент со стороны леса раздался треск веток. Приближающиеся шумно ломали встречающиеся на пути ветки. Пицен на плече Свайна недовольно запищала, а затем, цепляясь коготками за ткань его одежды, побежала на землю, а затем в сторону леса. Впереди мелькнул ее хвост, и она довольно быстро исчезла.

Айвен глухо зарычал, оскалился, толкнул меня к Свайну, и тот обхватил меня за плечи, закрывая ладонью рот.

— Тихо, Нереа, сейчас придет стая, они не должны знать, что пленники в сознании, иначе ничего не получится, — шепнул мне на ухо бета Свайн, дождался моего кивка и отпустил.

— Иди в клетку, — сказал он затем Керуку, подошел ближе к клетке и достал из кармана ключи.

Керук прошел туда беспрекословно, словно они о чем-то уже договорились. Когда он шел мимо меня, успокаивающе моргнул и сделал неопределенный жест ладонью, как бы говоря мне, что всё хорошо. Сзади глухо зарычал Айвен, но я не стала оборачиваться, чувствуя, что это было предупреждение не мне, а Керуку.

Я думала, что Свайн отпустит меня, убедившись в том, что я не стану создавать проблем, но всё произошло ровным счетом наоборот.

— Дай руку, — произнес он и, не дожидаясь, пока до меня дойдет его приказ, взял ее сам.

Перед моими глазами мелькнула сталь, а затем ладонь прорезала острая боль. Кровь брызнула на землю, но не успела пролиться струей. Почти вся она стекла в черную чашу, которую бета Свайн подставил ниже.

— Всё готово, Свайн? — раздался сзади голос моего отца Титуса.

Волосы у меня на загривке встопорщились за несколько секунд до того, как он подошел вплотную ко мне, и я зажмурилась, усиленно сдерживая стон боли. Моя рука начала неметь, но я не желала доставлять удовольствие ни отцу, ни его подельникам.

— Да, — кивнул Свайн, а затем поставил чашу на алтарь.

Я сжала ладонь в кулак и не стала принимать протянутую тряпку. Боль заглушала мой страх, и это было мне на руку.

— Подготовь пока остальные чаши, Свайн, а я должен поговорить со своей дочерью, — сказал отец, а затем встал передо мной. — Ты разумно поступила, Нереа, что не сбежала. Своей судьбы не избежать, и тебя всё равно поймали бы и вернули, но раз ты сегодня послушная дочь, то перед ритуалом связывать тебя не будут. Ты ведь не будешь сопротивляться, верно?

Вкрадчивый голос Титуса будто обволакивал меня, отсекая от окружающей обстановки, но когда я подняла глаза и глянула ему на переносицу, наваждение гипноза спало. Даже боль в руке, казалось, пропала.

— Сопротивляться? — повторила я за ним, словно замороженная. — Разве это имеет смысл?

Голос мой звучал глухо, но я старалась не показывать своего беспокойства. Вокруг сновали самцы, развернув бурную деятельность. Кто-то выставлял охрану, будто сквозь энергетический купол к нам мог кто-то прорваться. Кто-то рассыпал травы по долине, которые отпугивали любопытное зверье, среди них я заметила и крапиву, которая отбивала нюх, даже наш собственный.

Отец пару секунд посверил меня тяжелым взглядом, а затем посмотрел вперед, поверх моей головы.

— Твой сын опаздывает, Райдзен. Ты уверен, что он ничего не испортит? Еще есть время переиграть.

— Он не подведет, — уверил его альфа Райдзен.

— Уже нет времени что-то менять. Они ведь сейчас у нас истинная пара, — прозвучал какой-то уж слишком насмешливый тон. Знакомый голос. Член Совета Старейшин Утер.

Отец отошел к альфе, и я, стараясь не привлекать к себе внимание резкими движениями, медленно обернулась. Из местных старейшин присутствовал только Эгиль. И не только я обратила на это внимание.

— Где остальные? Опаздывают? — недовольно спросил Титус.

— У нас возникли разногласия, но их отсутствие никак не отразится на ритуале возрождения, — скупо улыбнулся Эгиль и поджал губы.

Его глаза сузились, а вот я отчего-то испытала облегчение, несмотря на то, что он при этом кинул на меня нехороший взгляд. Старейшина Айко и ее старший брат Лютер не поддержали творящийся беспредел.

В этот момент в долину спустился Киран со своей шайкой, вызывая у меня отторжение, и я сделала шаг назад. Свайн посмотрел на меня предостерегающе, и я качнула головой. Не собиралась я уже сбегать.

— Она сбежала, отец, в стае ее нет. Мне нужны воины, чтобы найти ее и этого ублюдка Керука! — прорычал Киран, как только оказался рядом со старшими самцами, не учуяв мой запах за их спинами. Аромат крапивы уже распространился вокруг.

— Ты точно уверен, что он идеальный кандидат? Жаль, что переиграть нет времени, — разочарованно вздохнул старейшина Утер и отвернулся лицом к клетке, с интересом рассматривая пленников. — Если бы у нас был второй медведь, я бы, конечно, предпочел свою кровь в качестве пары для Нереи, но успех дела превыше всего.

Все поняли его слова сразу. А я застыла, после чего скользнула взглядом к Керуку, который неподвижно лежал, ни единым движением не выдавая, что он в сознании. Но я чувствовала, как он весь горел изнутри, прекрасно слыша слова Утера.

“Твоего друга убьют, а тебя ждет незавидная участь, Нереа”, — вспомнила я вдруг слова повитухи Марты.

Не мог ведь Утер быть отцом Керука, верно? Разве есть на свете отец, который принесет в жертву собственного сына?

— Все на месте, альфа, так что выделять отряд для поисков нет нужды, — вклинился в разговор бета Свайн, пока Киран не накалил обстановку до предела.

Остальные самцы, впрочем, и не напрягались. Они были уверены в своих силах и не сомневались, что всё идет по плану.

— Люди подготовлены? — спросил альфа Райдзен у Свайна, но, скорее, для порядка, так как он и сам прекрасно видел, что они лежали в дальней части клетки.

В начале я их не заметила, была слишком сосредоточена на Айвене, но сейчас могла заметить пожилого мужчину и молодую девушку примерно моего возраста. Они, в отличие, от других пленников, точно были без сознания.

— Я правильно рассчитал дозу, так что к началу ритуала они придут в себя. С минуты на минуту, — произнес Свайн и перевел взгляд на клетку.

— Это неважно. Главное, чтобы кицунэ и нагвали не пришли в себя. Серебро им не помеха, а в нынешней ситуации каждая единица нашей армии на счету, противостояние на ровном месте нам ни к чему.

Это был Утер. Голос у него звучал негромко, но низкий баритон и размеренность вкупе с тяжелой энергетикой давили на сознание всех присутствующих. Он выглядел старше остальных и внешне, и внутренне. Если раньше мне казалось, что у моего отца давящая аура, то присутствие старейшины Утера заставляло меня ежиться, чувствовать себя не в своей тарелке. Каждый раз, когда его взгляд касался моего лица, мне хотелось обхватить себя плотно руками и уменьшиться, чтобы он не обращал на меня внимание.

— Что с твоей одеждой, Нереа? — вдруг напряженно спросил мой отец Титус.

Его глаза были прищурены, ноздри широко раздувались — он принюхивался к моему запаху, пропитанному посторонними запахами. Я было напряглась и испуганно скользнула взглядом по Айвену, беспокоясь, что Титус унюхает нотки его аромата на мне. Судорожно вспоминала, насколько плотно он ко мне прикасался, но затем расслабилась, вспомнив, что крапива делала свое дело, отбив нюх даже у архея.

— Она порвана, — ответила я, наконец, когда все взгляды обратились в мою сторону, а молчание с моей стороны затягивалось.

— Я вижу. Я спросил тебя не об этом.

Верхняя губа Титуса раздраженно приподнялась. Он не любил повторяться, а я строила из себя непонимающую дурочку, оттягивала время, не желая никакого ритуала. Я не смотрела на Кирана, но ощутила, как он напрягся, услышав вопрос моего отца.

— Нереа не сбежала, как я боялся, архей Титус, так что мы можем приступить к бракосочетанию. Время на исходе. Луна наполовину окрасилась в багровые тона, — подал голос Киран, и, казалось, что только я заметила, как он воровато переводил предупреждающий взгляд с меня на остальных.

Я подняла глаза к небу и увидела подтверждение его слов. Близилась полночь.

Никто не возразил на его слова, и по моему позвоночнику прошла дрожь, а затем по телу расползся холод.

— Где Марта с настойкой? — раздраженно спросил альфа Райдзен у Свайна, но тот ничего не ответил.

В этот момент сзади него раздалось пыхтение, и словно из ниоткуда появилась повитуха с флаконом в руках.

— Я здесь, — вдруг заворчала она, впервые не проявляя к альфе почтения. — Всё готово.

Она шла ко мне с таким уверенным и решительным выражением на лице, что я сразу поняла: то, что она несла в руках, предназначалось именно мне.

— Я не буду это пить, — прошептала я и сделала шаг назад, упираясь спиной в грудную клетку Свайна. Одна его рука обхватила меня за плечи, не позволив двинуться дальше с места, а вторая схватила за челюсть, чтобы я не сжимала зубы.

Горькая жидкость полилась мне в рот, и как бы гневно я не сверкала глазами, настойка была влита в меня до последней капли. Я вырвалась из хватки Свайна и согнулась пополам, кашляя и чуть ли не задыхаясь, но никто не обращал на меня внимания. Отец был доволен, что всё шло своим чередом, а остальные занимались приготовлениями. Пока другие обсуждали план действий и вытаскивали из клетки пленников, кладя их по кругу вокруг алтаря, Киран подсуетился и оказался чересчур близко ко мне.

— Как ни крути, а всё сводится к одному. Сегодня ты станешь моей по закону Уложения, крошка Нереа, — шепнул мне на ухо и ладонью коснулся моей поясницы.

Я дернулась, не желая его мерзких прикосновений, но вдруг замерла, учуяв его запах. Он снова пах маками.

— Что мне дала Марта? — прошептала, касаясь горла и в ужасе глядя на Кирана.

— Ты чуешь мой аромат?

Брови Кирана удивленно приподнялись, но я не успела задуматься о том, почему на меня не подействовала крапива. В этот момент со стороны леса сначала раздался гул, затем земля задребезжала, словно под землей задвигались корни деревьев, и вскоре отовсюду зазвучал клекот. Из-под земли вылупился рой цикад.

От запаха маков у меня кружилась голова. Перед глазами всё плыло, словно меня одурманили, и как бы я ни старалась держаться на ногах, коленки дрожали и не слушались. Тело постепенно становилось ватным, так что в какой-то момент я стала заваливаться набок.

— Держи ее! — раздался рык альфы Райдзена, а затем в самый последний момент меня перехватили у земли.

Это был не Киран, а бета Свайн. Я ненадолго прикрыла глаза, тяжело дыша и собираясь с силами, но веки были будто налиты свинцом.

— Не сопротивляйся, иначе сделаешь только хуже. Как только расслабишься, снова обретешь власть над своим телом, — шепнула мне на ухо Марта, пока Свайн клал меня на алтарь.

Сначала мной овладела паника, но повитуха была права. Чем сильнее я пыталась придти в себя и вскочить, тем хуже мне становилось. Сонливость уступала место потерянности, а тяжесть в груди перетекала в томление внизу живота.

Такого со мной почти никогда не было. Разве что в тот раз, когда я осталась наедине с Айвеном в домике Марты. Когда касалась ладонями его голых плеч, мускулистой груди, была прижата к его обнаженному телу, пока он целовал мою шею… уши…

— Чего стоишь попусту, Киран? Время пошло, так что не стоит его терять. Раздевайся!

Титус рыкнул на моего первого истинного, и тот зашевелился, после чего я услышала шелест его одежды. Меня охватил страх, который возник в горле, а затем бушующей волной распространился по грудной клетке, мешая мне свободно дышать.

— Нереа! — прошипела мне Марта, которая крутилась вокруг, выстраивая травы по одному ей ведомому порядку.

Услышав ее голос, я прекратила попытки к движению и расслабилась. Секунды шли и казались мне излишне долгими минутами, но когда вокруг всё вдруг подозрительно затихло, меня отпустило. Ко мне возвращалась ясность ума, после я почувствовала, что мои конечности перестали ощущаться чужими, и я даже незаметно двинула пальцами ног. К счастью, пока меня никто не трогал, одежда была на мне, и беззащитной я себя не чувствовала.

— Убьем их сразу? — голос Райдзена.

Воцарилась тишина.

— Нет. Сначала пустим им всем кровь, а когда алтарь напитается ею, пусть Свайн перережет им горло, — ответил старейшина Утер, в то время как Титус молчал.

— Свайн, ты услышал, — произнес Райдзен, а затем бета лязгнул металлом.

Сверху над нами кружили цикады, и с каждой пройденной секундой их клекот усиливался, перебивая разговоры самцов.

— Отец, старейшина Утер, архей Титус, — подал голос Киран и коснулся своей рукой моей лодыжки, отчего я еле сдержалась, чтобы не дернуться от омерзения. — Разрешите это сделать мне.

Все замолчали и словно изучали Кирана, который вызвался стать тем, кто напитает алтарь кровью. И если другие оценивали его кандидатуру, то я наоборот замерла от ужаса, чувствуя страх, что он сделает то, что будет необратимо вспять. Вот только от Айвена, чью энергию я прекрасно чувствовала всё это время, не исходило ни страха, ни напряжения. Всё шло своим чередом, даже судя по спокойному поведению Свайна.

— Ты слишком кровожаден и агрессивен, Киран, — усомнился Райдзен, но его перебил мой отец.

— Пускай, — усмехнулся он и цокнул. — Нет никакой разницы, кто это сделает. Так даже лучше. Как только на алтаре окажется кровь всех жертв, трава загорится, и мы не сможем переступить образовавшийся круг. Чем меньше внутри окажется лишних, тем лучше. Свайн! Иди сюда. И старуху тащи. Пусть у алтаря останутся только двое.

— Мы не можем так рисковать, Титус. Я привел Айлин на случай непредвиденных обстоятельств, так что пусть она стоит во внутреннем круге. Нет никакой гарантии, что твоя дочь понесет от моего сына, а Айлин беременна, так что если Полярный Волк посчитает плод в ее утробе достойным сосудом, то…

— Исключено! Никаких запасных кандидатов. Либо моя дочь станет матерью бога, либо мы повторим ритуал через двадцать лет, — сказал как отрезал Титус, а когда я приоткрыла глаза, успела увидеть, как он кивнул своим псам. Они схватили стоявшую в отдалении беременную жену альфы Райдзена Айлин, не позволяя приблизиться к ней другим самцам.

— Двадцать лет?! Змеелюды уже объявили войну, так что отмотать противостояние назад мы уже не сможем, — набычился Райдзен и прищурился, недовольный новым поворотом событий. — Или ты считаешь, что собрать в одном месте нагвалей трех звероподобных и потомка эфемероида так просто? Именно я рисковал своей репутацией и жизнью, если ты забыл, Титус, так что я не позволю тебе…

— Не позволишь? — прошипел мой отец, перебивая альфу и делая к нему шаг. — Не забывай свое место, Райдзен, иначе…

— Хватит! — раздраженно осадил их обоих старейшина Утер, который выглядел наиболее флегматичным и спокойным среди всех. — Вы тратите время на ерунду. Райдзен прав. Дело слишком серьезное, чтобы полагаться на удачу, так что прикажи Теням отпустить его жену, пусть она стоит во внутреннем кругу.

Титус был недоволен, но спорить со старейшиной-нагвалем не стал. Зарычал и гневно приказал своим подчиненным отступить.

— Райдзен! Что происходит, Райдзен? Я не хочу! Не хочу! — кричала она, пока ее насильно вели к алтарю.

Мне было жаль ее, но я ничем не могла ей помочь.

— Почему ты не подготовил ее?! — недовольно спросил у альфы Титус. — Она всё испортит, кто-то должен держать ее. Самка, не самец.

— Разве что Марта… — попытался выдвинуть кандидатуру повитухи Свайн, но его перебили.

— Я всё устрою, архей Титус, она не доставит нам проблем, — раздался вдруг женский голос Марильи, бывшей жены Райдзена и главной альфа-самки стаи, с которой он изменял своей истинной паре Айлин.

Воздух вокруг сгустился от напряжения, и я вся похолодела, ужасаясь тому, какой странный оборот приняла ситуация.

Марта и Свайн вынужденно отошли к остальным, и последний бросил тревожный взгляд на лежавшего на земле Айвена, но затем его плечи расслабились, а на губах возникла довольная полуулыбка.

— Послушная Нереа, — прошептал мне на ухо оказавшийся рядом Киран, и я недовольно сжала челюсти. Тело окончательно перестало быть ватным, и я могла двигать конечностями, но не стала выдавать себя. Интуиция вопила пока не отсвечивать, и я успешно этим занималась. Ждала дальнейшего развития событий.

В итоге около алтаря остались я, Айвен, Керук, Киран, Марилья и трое пленников-кицунэ. Как только Марилья схватила в руку кинжал и пустила кровь первому Керуку, вокруг нас образовался магический прозрачный купол, который переливался голубыми отсветами. Бета Свайн, оказавшийся снаружи, коснулся этого купола, но был резко отброшен назад, словно сама магия защищала это место от постороннего вмешательства. Ритуал начался.

— Давай быстрее, чего ты медлишь?! — раздраженно произнес Киран, когда Марилья перешла к Айвену.

— Не учи меня работу делать, щенок, — ощерилась она, никогда не позволяла ему с собой обращаться подобным образом. Кирану нечего было ответить, и он промолчал, но я отчетливо слышала недовольный скрежет его зубов.

Меня удивило то, что она вызвалась стать непосредственным участником ритуала, но сколько бы я ни думала, всегда приходила к одной мысли — она была во всем верна стае, а особенно альфе Райдзену.

— Пока я орошаю их драгоценной кровушкой землю, может, ты начнешь свою работу делать, вместо того чтобы меня взглядом прожигать, щенок? — усмехнулась Марилья, переходя на кицунэ.

— Отцу следовало отрезать тебе язык за подобную говорливость, — не преминул уколоть он ее, вызвав у меня удивление. Раньше он не шел против нее, чувствуя в ней альфа-самку. Она и правда была сильной волчицей.

— Твой атец — альфа стаи, он без тебя разберется, что ему следовало, а что не следовало, — парировала Марилья, встала с колен и прищурилась, глядя на Кирана, который стискивал изо всех сил кулаки. Видно было, как он еле сдерживал себя, чтобы не бросить ей вызов.

— Тебе повезло, что мы полностью изолированы от стаи, и никто тебя не слышит. Правильно отец сделал, что развелся с тобой. Ты ему даже щенка родить не способна, — хмыкнул он, уколов ее за больное.

Воцарилось молчание. По стае давно ходили слухи, что Марилья была бесплодной, но, учитывая ее силу, никто не решался сказать ей подобное в лицо.

— Не беспокойся о моей плодовитости, Киран, лучше о своей переживай. Пока что только языком мелешь да без дела стоишь. Твоя невестушка тебя поди заждалась. Тебе не кажется, что на ней чересчур мало одежды?

Если бы разговор не касался меня, я бы рассмеялась, услышав, как она ставит Кирана на место, тыкая его в ошибки, словно щенка мордой в лужу мочи, но вместо этого я прикусила губу изнутри, чувствуя после солоноватый привкус крови. Черт.

— Говори, пока можешь, Марилья. Скоро тебе придется захлопнуть свой рот, — с угрозой прошипел Киран, но отступил за алтарь, увеличивая между ней и собой расстояние.

— Пустые слова, — прозвучала странная фраза от Марильи, заставившая меня насторожиться, так как мне показалось, что за ней стоял тайный смысл, о котором никто не знал.

Перебранка между ними завершилась, но я так надеялась, что они продолжат, ведь сразу после Киран подошел ко мне и руками коснулся моей одежды.

— В этом что-то есть, Нереа, все будут наблюдать за нашим соитием. Прекрасно, не правда ли?

Киран говорил со мной, но при этом ответа от меня не требовалось. Он, казалось, просто наслаждался властью, которой обладал надо мной. А вот меня корежило от его прикосновений.

Раздался треск моей рубахи, затем юбки, и в конце концов я осталась почти голой. Всем на обозрение. На мне осталась только тонкая маечка, прикрывающая грудь, и нижнее белье. Я внутренне насторожилась и зажмурилась, готовая к тому, что вскоре останусь и без этой защиты.

— Я уже закончила. Теперь твоя очередь, Киран. Только не затягивай. Меня не прельщает смотреть на тебя обнаженного, — фыркнула Марилья, и благодаря ее насмешке пальцы Кирана, которые в этот момент касались моего живота, прекратили терзать мою чувствительную кожу.

Недолгая передышка дала мне сделать пару вдохов облегчения.

— Не умеешь скрывать интерес, Марилья. Что, давно молодого самца не видела? — ухмыльнулся Киран и зашуршал одеждой, демонастративно обнажаясь перед самкой.

Вся эта ситуация было довольно абсурдной, словно у них двоих были старые счеты. Не знай я, что Марилья — любовница Райдзена, а Киран — мой истинный, подумала бы, что между ними сверкают искры.

— Прекрати притворяться трупом, Нереа, и поднимись. Хочу, чтобы ты разделась при мне. Продемонстрируй старушке Марилье, как выглядит по-настоящему красивое молодое тело самочки.

Киран провел когтем по моему боку, вынуждая мое тело покрыться мурашками, и я почти сразу распахнула глаза. Притворяться дальше не имело смысла. Я присела и прикрыла себя дрожащими руками, скрещивая их вокруг живота.

— Много болтаешь, Киран. Как я уже сказала, не тяни с оплодотворением.

— Оплодотворение? — прошептала я, в шоке глядя на альфа-самку стаи.

— А ты не знала? — притворно удивилась она и цокнула, с осуждением глядя на Кирана. — Прекрасная пара для тебя, Киран. Я так рада за тебя.

Это было неприкрытое оскорбление, завуалированное под поздравление. Даже я заскрежетала зубами, не то что Киран. Ему, видимо, надоело пустословить и слушать ядовитые речи Марильи, так как он оскалился и махнул ей головой, чтобы она не мешалась, а затем подошел ко мне и схватил меня за ногу. Его хватка оказалась до того крепкой, что я мигом оказалась сидящей лицом к нему и с раздвинутыми ногами. Максимально открытая и уязвимая поза.

— Мне сорвать эти тряпки зубами? Или ты сама пошевелишь клешнями?! — прорычал раздраженный Киран, а затем, противореча своим же словам, разодрал мою майку выдвинутыми когтями.

— Не трогай меня!

— Вставай на колени, тварь! — вдруг прорычал он и дернул меня на себя, вынуждая коснуться голыми ступнями холодной промерзлой земли.

В следующую секунду произошло сразу несколько вещей. Киран был отброшен в сторону, словно мешок с мусором, а Айвен подскочил ко мне сзади, одной рукой обхватил меня за талию, а второй тронул мой подбородок, после чего наклонил мою голову набок и укусил меня сильно за шею.

— Ай, — вскрикнула я, но он зафиксировал меня так крепко, что я даже не дернулась в сторону.

По шее потекла кровь, а затем алтарь треснул, засияв голубыми лучами, прорвавшимися, казалось, из недр самой земли.

Сначала боль в шее от укуса Айвена усилилась, а затем резко пошла на спад, сменяясь небывалым удовольствием. Я прикрыла глаза, закатывая их вверх, но слышала при этом звуки борьбы.

— Закончили? — раздался голос Айвена, когда он оторвался от моей шеи.

Я откинулась головой на его грудь, чувствуя себя в безопасности. Одна его ладонь легла мне на живот, обхватывая талию в собственническом жесте, а вторую он расположил на моем бедре, периодически успокаивающе поглаживая.

— Сын альфы — совсем неподготовленный боец. Смех один, — усмехнулся Акайо, и я открыла глаза, с интересом оглядываясь по сторонам.

Киран, о котором пренбрежительно отзывался кицунэ, лежал на земле животом, руки и ноги были связаны за спиной чем-то, похожим на веревку. А вот Марилья хоть и была также стреножена, но сидела с прямой осанкой и вздернутым подбородком. Гордая, не показывала ни своего гнева, ни смятения от происходящего. Вот только глаза метали молнии, а поджатые губы не скрывали ее недовольства.

Я обернулась, чтобы взглянуть на то, что происходило за куполом, и открыла в удивлении рот. Там происходила кровавая битва. Я видела лишь мельтешения вокруг, когда волки схлестывались друг с другом. Большая часть перевоплотилась и использовала лишь клыки и когти, но смертоносная сила волчьих мышц была гораздо эффективнее человеческой ипостаси.

— Кто это? — прошептала, глядя на рыжего медведя, который с успехом справлялся даже с пятью огромными волками.

— Артайус, — хмыкнул Айвен. — Позер.

— Откуда в наших краях медведь? — переглянулась я с Керуком, который не отходил от троих кицунэ.

— А это мы должны спросить у тебя и у повитухи, Нереа, нить связи тянется к вам.

Айвен опустил глаза и впился взглядом в мои глаза. Сначала я не поняла, что он имел в виду, а затем вспомнила, чем закончилась наша с Мартой вылазка в лес.

— Это родственник матери Керука? — почему-то вопросительно произнесла я и повернула голову в сторону друга. Он во все глаза смотрел на этого Артайуса, и в его взгляде я видела неподдельное восхищение.

— Матери-медведицы. Значит, слухи были правдивы, — впервые подал голос глава Волуарского логова кицунэ Даичи. Он задумчиво глянул на Керука, но в целом никаких эмоций не излучал. Выглядел до того спокойным, что глядя на него никогда не поймешь, что вокруг происходило нечто из ряда вон выходящее.

Сын Даичи Ичиро в это время следил за связанными Кираном и Марильей, чтобы те не освободились и не напали на нас, а после я поняла, почему именно он. Айвен снял с себя рубаху, постелил ее на алтарь, а затем он, Керук, Акайо и Даичи встали вокруг алтаря по четырем сторонам света. Последний расположился у изголовья, держа обе ладони над капищем, а остальные по очереди сделали на правых ладонях разрезы. Кровь из их рук обильно полилась на алтарь, заполняя образовавшиеся от моей пролитой до этого крови трещины. Голубого света на этот раз не было, но постамент подо мной стал вдруг гудеть, а сверху в нашу сторону устремились цикады.

— Мамочки, — зашептала я и зажмурилась, подтягивая к груди коленки. Прижалась к ним лицом и слышала лишь шум стрекота крыльев цикад. В какой-то момент, когда терпеть неизвестность стало уже невозможно, я приоткрыла один глаз и увидела, что насекомые устремились именно в трещины, исчезая внутри навсегда.

— Полдела сделано, — удовлетворенно произнес Акайо, когда последняя цикада залетела в алтарь. А затем все взгляды устремились к Айвену, стоявшему слева от меня.

Он вдруг резво забрался на алтарь и руками подтянул меня ближе к себе, раздвигая мои ноги так, что я оказалась сидящей полностью на нем. Чтобы удержаться и не упасть, мне пришлось обхватить его плечи. Я смотрела только на него, так как глазеть по сторонам при такой провокационной позе было стыдно. Уж слишком всё выглядело откровенно.

— Ты принимаешь меня своим мужчиной, Нереа? — задал он мне вопрос, поймав в плен мой неуверенный взгляд.

— Я… — забормотала я, не зная, что ответить. Он мне нравился, но я оказалась в такой ситуации, когда подобный вопрос вводил в ступор. Всё вокруг давило на меня, но взгляд Айвена был таким нежным и одновременно властным, что ответ вырвался сам собой. — Да. Принимаю.

На его губах возникла довольная горделивая улыбка, а затем он наклонился ко мне и прикусил слегка за ухо.

— Укуси меня, Нереа. Согласие требует крови.

Его слова прозвучали странно, но после я действовала будто под гипнозом. Провела языком по губам, уткнулась носом ему в шею, вдохнула приятный аромат маков, от которого у меня буквально кружилась голова, и укусила. Показалось, будто у меня выдвинулись клыки, и острые резцы с легкостью прокусили плотную кожу волколака.

Металлический вкус крови заполонил рот, и когда это произошло, я резко открыла глаза и отстранилась, чувствуя, как тело стало наполняться непонятной мне доселе силой. Наши взгляды с Айвеном встретились, и его глаза наполнились полным удовлетворением самца, завоевавшего свою самку.

В этот момент кровь с его шеи капнула на алтарь, и вокруг будто моментально разверзнулась тьма. Небо покрылось темными густыми тучами, разразился гром, и после несколько раз сверху с треском засияли росчерки молний.

— Что ты сделал, Айвен? — спросила у него, когда сияние утихло.

— Завершил ритуал, — ответил он, но вид у него был обеспокоенный.

Он переглянулся с Акайо, и их взгляды выражали тревогу. Будто что-то в ритуале пошло не так.

Как только тучи над нами рассеялись, защитный купол спал. И на нас обрушился поток шума, криков боли, рычаний, клацанья клыком, впивавшихся в тело врагов, и неприятного лязга металла об металл.

Битва между новоприбывшими и сторонниками заговорщиков продолжалась, и практически никто не обратил на нас внимания. Трое кицунэ почти сразу растворились в сражающейся толпе, на ходу перекидываясь в лисью ипостась. Даичи и его сын Ичиро трансформировались в рыжих лис с пятью хвостами, а вот ипостась Акайо оказалась в два раза крупнее, отчего у меня прошла дрожь вдоль позвоночника.

— Почему он темно-синий? — прошептала я тихо Айвену, словно в таком шуме он мог меня услышать. — Я думала, клан якан славится своей ярко-рыжей окраской.

— Он не якан, хоть и член Волуарского логова, — пояснил мне Айвен. — Его мать была старшей сестрой Даичи, а отец принадлежал к клану потомков многоликой богини Инари. Это мы зовем всех потомков богов нагвалями, но у лис те, кто подобен богам, зовутся иначе.

— Ногицунэ, — выдохнула я, уже зная ответ, и перевела взгляд на Акайо, передвигавшегося с такой сторостью, что я не успевала даже моргать, как он уже оказывался в разных концах долины.

Ногицунэ были еще более редким явлением, чем якан. Старейшина Айко любила пугать нас страшилками про мстительных духов ногицунэ, которые рыскали в лесах под покровом ночи в поисках добычи, и если находили ее, то съедали живьем, раздирая тело острыми, как бритва, и ядовитыми когтями. Так щенков приучали не ходить ночью в лес. И только став старше, я поняла истинные мотивы старейшин. Щенки до определенного возраста не чуяли границ между стаями и могли случайно забрести на чужую территорию, или нарваться на недоброжелательных одичалых в людских землях.

— Красиво, — прошептала я, глядя на смертоносные движения Акайо.

Со стороны Айвена раздался ревнивый рык.

— Разве я не привлекательнее?

— Что-то я запамятовала, — улыбнулась я. — Разве я видела твой волчий облик?

— Когда всё закончится, я прокачу тебя на своей спине. Твои бедра оценят, насколько мягок и шелковист мой мех, моя масойя, — прошептал мне на ухо Айвен, и я вся задрожала, чувствуя, как внизу живота скручивается спиралью возбуждение.

Я скрестила ноги, сжав бедра, и посмотрела вперед, стараясь не думать сейчас о словах волколака. Затем обернулась и увидела связанных Марилью и Кирана, но не Керука. Он исчез и, видимо, сумел прорваться через смертоносно бьющихся волколаков.

Заскользив взглядом по толпе, я вдруг заметила его за спиной вербэра Артайуса. Во взгляде Керука горело пламя из спектра эмоций, которых раньше он не испытывал. В нем отчетливо проскальзывало чувство родства, какое бывает перед кровными родичами.

Айвен напряженно следил за битвой, желая к ней присоединиться, но больше всего его волновала моя безопасность. Оставить меня было не с кем, а защитить себя сама я пока не могла. И мы оба это знали.

Наша ошибка состояла в том, что мы совершенно забыли о связанной Марилье и избитом Киране.

Первый мощный толчок пришелся на Айвена. Несмотря на обостренные органы чувств, он был слишком сосредоточен на моей безопасности, так что пропустил момент, как Киран очнулся, схватил кинжал и кинулся на него.

— Не-е-ет! — вдруг раздался встревоженный голос Марильи.

Я обернулась в тот момент, когда меня резко оттолкнуло в сторону. Я упала на колени, пропахав ими промозглую сырую после ритуала землю, ударилась ладонями об острые камни, но боли не ощутила из-за вспыхнувшего адреналина.

Айвен был силен, но почему-то не использовал свою силу, а напал на разбушевавшегося Кирана голыми руками, сдавливая тому шею так сильно, что на его лице вздулись вены, и вся кровь отлила, делая его бледным и изможденным.

Глаза Кирана, который повис в воздухе, болтая ногами, выпучились из глазниц, а по белкам прошлась сетка лопнувших от напряжения капилляров. Страшное зрелище, на которое я глянула лишь мельком. Всё, что занимало мое внимание — кинжал, вогнанный аккурат между лопатками Айвена. Тот самый, который был использован для ритуала.

Крики, рык и звуки столкновений продолжали смешиваться в одну адскую какофонию.

Мне было сложно сосредоточиться, так как от падения и потери крови у меня закружилась голова, а когда я попыталась подняться, то мои ноги ослабли и перестали мне подчиняться.

Следом за хрипом Кирана пространство разорвал истошный крик Марильи, оглушая мои барабанные перепонки, и я снова пригнулась к земле, пытаясь унять звук ее непрекращающихся воплей. Она каталась по земле, словно ее раздирали изнутри в клочья, и из всей стаи, кто не участвовал в битве и прятался по углам, к ней на помощь выскочила только Марта.

— Киран! — вдруг раздался рык альфы Райдзена, а затем он побежал в нашу сторону, на ходу скидывая одежду и превращаясь в черного крупного волка с рыжими пятнами на брюхе — признак его родства с археями.

Не прошло и мгновения, как он оказался на спине Айвена, но благодаря реакции последнего, его клыки прошли по касательной и не сцепились на шее. Киран, почти потерявший сознание от удушья, навзничь упал на землю и закашлялся, судорожно наполняя легкие кислородом и царапая пальцами покрасневшее от чужой хватки горло.

Айвен в это время обернулся и схватил альфу Райдзена за загривок, опрокидывая его через себя, но тот был опытным бойцом и приземлился на четыре лапы. Он оскалился, утробно зарычал и отступил на шаг назад, прикрывая своей тушей ослабленного сына. Будто выжидал и тянул время.

Айвен припал на пятки и согнул ноги в коленях, широко их разведя в стороны, уставился с угрозой на Райдзена, но не напал. Время для меня будто замедлилось, прекратило свой бег, и я почувствовала, как задрожала, загудела земля. Воздух сгустился от напряжения, засвистел у уха, а затем кто-то сшиб меня набок, навалившись всей тушей.

Всё это произошло за долю секунды. Слишком быстро, что успел отреагировать Айвен, и слишком неожиданно, чтобы я почувствовала чужое приближение. Это был волк. Кто-то из подчиненных Райдзена. Только я хотела повернуть голову, чтобы посмотреть на нападавшего, как его клыки вцепились мне в шею. Сначала была адская боль. Агония. Хрипы. А затем я провалилась в благословенную темноту.

Сначала была вязкая темнота. Словно болото, которое засасывало глубже, не желая выпускать свою незваную гостью. Я будто ослепла и оглохла одновременно, но постепенно появились запахи, затем звуки.

Носа коснулись ароматные нотки цветущего луга. Пряные оттенки сладкого запаха ярко-красных влекущих к себе маков. Затем к аромату цветов присоединился звук шелеста травы, легкого свиста ветра в ушах и шепот. Едва уловимый, но мне хватило и секунды, чтобы ухватиться за отголоски и последовать по нему, как по еле осязаемой призрачной тропинке. Чем дольше я шла, тем тверже становился мой шаг, яснее зрение, четче слух. А затем я увидела, как спереди что-то блеснуло, и побежала, чувствуя, что могу опоздать. Вот только куда? И зачем?

Я бежала, бежала и бежала, а затем вдруг снова оказалась в невесомости. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

— Она приходит в себя, — раздался вдруг где-то рядом чужой шепот. В нем отчетливо звучали нотки благоговения и радости.

— Масойя, — полурык-полустон. Знакомый до боли, но я никак не могла понять, кто это был.

— Воды, — прохрипела я, слыша чужие голоса. Рядом зашелестела одежда, меня приподняли, а затем моих губ коснулась благословенная прохладная жидкость. Я бы хотела пить и пить, но больше нескольких глотков мне сделать не дали.

Мое тело было еще слабым, но спустя несколько мгновений я медленно открыла глаза и уставилась в серый потолок с местами облупившейся побелкой. Моргнула пару раз, прогоняя муть перед глазами, слыша, как всё это время вокруг царила суета. Кто-то убегал, кто-то приходил, но общее настроение в комнате было воодушевленным. Чье-то присутствие рядом вносило спокойствие в мою растревоженную душу, а когда я перевела взгляд вбок, то наткнулась на беловолосого мужчину с травянистого цвета глазами. Сознание и память возвращались ко мне медленно, разорванными кусками, словно прошлое было разворошено и разбросано вокруг кровавыми ошметками.

— Айвен, — выдохнула я, вспомнив имя мужчины.

— Ты очнулась, — улыбнулся он, а затем его взгляд стал встревоженным. Он обернулся в сторону двери. — Лаисса!

Это имя было мне незнакомо. Вслед за окриком раздались не шаги, а клекот, словно кто-то размахивал крыльями. Отчего-то этот звук меня успокаивал, дарил забытое чувство безопасности. А затем я вдруг напряглась.

— Кто я?

— Что? — растерянно спросил Айвен, о ком я помнила весьма смутно.

Я опустила глаза на его шею, где пульсировала жилка, скользнула взглядом вниз по рубашке, туго обтянувшей его грудную клетку и торс. Точно. Запах пряностей и зелий. Я видела его обнаженным в какой-то каморке со склянками и пучками трав. Сидела на его коленях. А он уверенно водил крупными ладонями по моим бедрам. И с внешней, и с внутренней стороны, почти подбираясь к сокровенному.

Я покраснела против воли, и Айвен это заметил. Его ноздри затрепетали, и он наклонился ко мне, глубоко вдыхая мой аромат, после чего его губы растянулись в довольной типично мужской улыбке удовлетворенного своим обаянием самца. А вот я насторожилась. Сколько я так пролежала без движения? Как давно мылась? Наверняка от меня неприятно разит.

— Уходи, — запищала я, зажмурилась и махнула рукой, чтобы он пошел прочь. Не хочу терпеть это унижение. Не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. Мне срочно нужно было зеркало.

— Масойя, — простонал Айвен и попытался схватить меня за руку, но я активно засопротивлялась. Открыла глаза, выискивая, кто еще есть рядом, ведь я точно слышала чужое дыхание. И не ошиблась. Рядом стояла сухонькая старушку с белесыми выцветшими глазами, в старом тускло-сером платье и ситцевом платке на голове. И ее я узнала. Марта. В ее глазах при взгляде на меня таилось тепло, и во мне оно отозвалось тоской. Мне казалось, я редко видела, чтобы она так на меня смотрела.

— Пусть он уйдет, — снова повторила я свое желание, и на этот раз Айвен подчинился. Я чувствовала исходившую от него боль зверя, но посмотрела на него лишь, когда он отвернулся у самого порога и растворился в коридоре.

Мы с Мартой остались наедине. Она подошла ближе ко мне и присела на краешек кровати.

— Всё хорошо, Нереа, теперь всё будет хорошо, — улыбнулась она грустно, намочила тряпку в тазике, стоявшем у ее ног, и стала протирать мое лицо.

— Что случилось, Марта? — спросила я ее, чувствуя, как надрывается мой охрипший голос. — Я умерла?

Не знаю, почему задала именно этот вопрос, но именно такое у меня и было ощущение. Словно я переродилась, и мне даровали второй шанс.

— Да, Нереа, ты умерла.

Слова повитухи Марты прозвучали тихо, но от ее голоса у меня по всему телу прошел озноб. Волоски встопорщились, и я поежилась словно от холода.

— Ум-мерла? — прошептала я гулко и вцепилась пальцами в одеяло.

Мне отчаянно было нужно за что-то держаться, как за якорь, но Айвена, в присутствии которого мне было спокойно, я прогнала сама.

— Да. Старейшина Утер, бывший старейшина Утер, — поправила себя Марта и продолжила, — порвал тебе шею, и ты истекала кровью. Пока Айвен боролся с Утером, тебя пыталась спасти Лаисса, но твое сердце остановилось, несмотря на все ее старания.

— Лаисса?

Это имя я слышала впервые.

— Твоя тетя, сестра твоей матери. Лучше тебе с ней самой познакомиться. Она давно ждала возможности пообщаться с тобой.

В этот момент около меня снова раздался стрекот крыльев. Воздух напротив пошел рябью, как бывало около пышущих жаром костров, а затем будто из ниоткуда появилась маленькая женщина размером с две моих ладошки. Светловолосая, с разного цвета глазами — карим и серым, она была будто моей уменьшенной копией, только другой масти. Ее полупрозрачные крылья встрепенулись пару раз, а затем заработали с удвоенной силой, когда она полетела в мою сторону.

— Мне очень жаль, что я тебя не уберегла, моя лаэри, — грустно улыбнулась Лаисса, оказавшись рядом.

Она погладила меня по волосам, и я потянулась вслед за ее ладонью, за лаской, которую она мне безвозмездно дарила. Между нами словно натянулась нить родства, которой раньше я никогда не чувствовала. Сильфида. Вот кто был передо мной.

— Лаэри? — нахмурилась я, когда она отлетела. — Разве я не Нереа?

Лаисса и Марта тревожно переглянулись между собой, и в глазах той, кого называли моей тетей, мелькнуло чувство вины.

— Память к ней вернется со временем, — неуверенно сказала Марта. — Обрывки незначительны. Она узнала и меня, и нагваля, так что…

— Ты узнала Айвена? — сразу же спросила Лаисса и посмотрела на меня, прищурившись. Взмахи ее крыльев замедлились, и их шум утих, а вот сама Лаисса вся насторожилась, это было видно по сжатым мышцам ее тельца.

Я ощутила себя подопытной зверушкой, над которой проводили опыты, и мне от этого стало неуютно, но я всё же не стала увиливать от ответа.

— Узнала.

— Это хорошо, — выдохнула Лаисса и расслабилась. — Значит, ритуал прошел правильно. Ты ведь не помнишь только то, что касается именно тебя, да?

Я задумалась, копаясь в памяти, но каждый раз, когда пыталась узнать что-то про себя, в голове словно взрывалось пламя, вызывая в висках тупую боль.

— Если я умерла, то как… Возродилась снова?

Я не сомневалась, что к этому приложила руку Лаисса, но желала услышать правду и все подробности именно от нее.

— Я думаю, мне стоит начать издалека, Нереа, — улыбнулась она и кивнула Марте на выход.

Та встала со стула, подчиняясь, и вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. И мы с тетей остались наедине. Она подлетела к освободившемуся месту и встала на него, складывая свои крылья за спиной.

Я затаила дыхание, чувствуя, что услышу что-то судьбоносно важное. То, чего никогда раньше не знала и о чем не могла даже помыслить.

— Ты знаешь разницу между оборотнями и эфемероидами? — спросила она, но я не имела ни малейшего понятия. — Все оборотни — волколаки, вербэры, кицунэ — существа хтонические, звероподобные. Их сила связана с землей и со своим зверем. Им важно иметь заземление, дом, стаю. Ни один оборотень не сможет выжить без своего зверя, их разум — зеркало их сущности. Эфемероиды же — сильфиды, фейри, наяды, саламандры, пицены, дриады, тролли — полностью зависят от сил природы. Я и моя сестра Иллария — сильфиды лесных угодий. В тебе течет наша кровь, и ты должна была заметить, как лес благоволит тебе, отзывается на твои просьбы и мольбы, дарует защиту, когда она так тебе необходима.

В этот момент у меня перед глазами замелькали кадры воспоминаний детства: как я часто пряталась в лесу, скрытая густыми кронами деревьев, и ни один волк не способен был меня найти даже по запаху.

— Когда-то мы с Илларией жили в землях Эфинелли, ныне Империи Кедлар. Наши владения простирались с запада на восток по всем колодцам силы материка. Это сейчас им владеют драконы, а когда-то эта земля принадлежала только эфемероидам. Пока не разразилась война, и наши земли не завоевали драконы, чья сущность противна самой нашей природе. Наш дом был разрушен, и мы с Илларией бежали в Содружество, надеясь найти здесь защиту. Это было ошибкой.

В конце ее голос утих, звучал слабо и потерянно, словно она вспоминала о прошлом и размышляла “а если бы…”.

— Если хтонические существа — это звероподобные, разве драконы не имеют ту же природу происхождения, что и оборотни? — спросила я, задумавшись.

— Ты права. У них общие гены. Вот только образ жизни совершенно разный. Драконы покоряли небо и возомнили себя хозяевами, повелителями. Они пришли в наши земли с далекого запада не жить в мире и согласии, а править нами, как рабами. Мы, эфемерные, — свободолюбимые существа и не терпим клетки, от этого наша магия угасает со временем и исчезает, а без нее, — сказала Лаисса, а затем вдруг на секунду замолчала, — без нее мы умираем, Нереа.

Воцарившаяся тишина позволила мне подумать над словами Лаиссы, так что пока она не заговорила снова, у меня возник вопрос.

— Как умерла Иллария?

Мне было странно называть сестру Лаиссы мамой, ведь я никогда ее не видела. Для меня мама всегда была абстрактным существом, о ком я грезила ночами в детстве и кого априори любила. И было непривычно, что она вдруг обрела черты сильфиды, которая стояла сейчас напротив меня.

— К этому я и веду, Нери, — улыбнулась тетя и тяжело вздохнула, словно говорить об этом ей было сложно. — Нечасто, но среди сильфид рождаются женщины с разного цвета глазами. Одно время среди нашей расы это считалось уродством, неизвестной нам аномалией, но со временем выяснилось, что происходит так не просто так. Разный цвет глаз — признак наличия у сильфиды двух истинных. Один среди сильфид, а другой — из иной расы. Это одновременно и сила, и слабость таких женщин. Мы, в отличие от других эфемероидов, можем выбирать, с кем соединить свою жизнь. И если вдруг встречаем истинную пару среди другой расы, например, волколака, то может отказаться от своей изначальной природы и выбрать перерождение — стать самкой волколака. И как только выбор сделан, оба глаза становятся одного оттенка, а сильфида принимает новый облик. Не думала ведь ты, что мы, истиннорожденные такими маленькими, способны совокупляться с этими бугаями, правда?

Лаисса захохотала, увидев мою смущенную улыбку, и ее смех звучал подобно сотне колокольчиков — звонко и нежно. Честно говоря, о подобном я и не думала, однако ее вопрос заставил меня смутиться, и в голову полезли всякие непотребные мысли.

— Иллария встретила Титуса почти сразу, как мы оказались на землях Содружества Звериных Кланов. Может, если бы она встретила пару среди сильфид, то сейчас бы она сидела рядом со мной.

— Так мама выбрала отца и стала волчицей?

— И да, и нет, — наклонился голову набок Лаисса. — Если бы она сделала это добровольно, то ты родилась бы чистокровной волчицей и не терпела бы все эти годы мучения и издевательства от остальных волков, включая твоего отца. Но поскольку он вынудил Илларию стать его парой, то частица сильфиды в ней так навсегда и осталась. Именно благодаря ей и у тебя есть выбор. Точнее, был.

Лаисса посмотрела в мои глаза по очереди, но я не видела поблизости зеркало, чтобы подтвердить догадки, к которым она меня вела.

— Мало кто знает, но чтобы сильфида сделала свой окончательный выбор, для этого ей нужно умереть. Так что тот, кто напал на тебя, просчитался, решив, что если убьет тебя, подкосит Айвена. Однако тем самым бывший старейшина лишил тебя выбора, моя дорогая, мне очень жаль, что я не сумела защитить тебя от такой судьбы так же, как и Илларию.

Мне бы сказать, что Айвен — тот, кого готово было выбрать мое сердце, но я почему-то промолчала. Если я не помнила многого о самой себе, то могу ли быть уверена в своем выборе сейчас?

— Теперь ты никогда не сможешь стать полноценной сильфидой и встретить второго истинного, Нери, и я очень надеюсь, что я не пожалею, что отдала тебя в руки волколаку Айвену.

— Что? Второго истинного? Но это ведь Киран.

Вся моя жизнь была пропитана обманом. Истинность оказалась фальшивкой, вызванной с помощью особых трав, которыми пичкала меня Марта. Только в последние дни она перестала подмешивать мне сбор в напитки, поэтому влияние Кирана на меня стало ослабевать.

— Всё бы отдала, чтобы провести в объятиях Кирана хотя бы одну ночь. Ммм, этот аромат полыни, он божественно пахнет, — невольно вспомнился разговор девиц про него, когда они обсуждали его запах.

Не ожидала, что это мне бы стоило проверить нюх, а не им, как в тот момент мне показалось. Несмотря на расстройство, отпечатком легшее на лицо Лаиссы, меня, напротив, затопило облегчение. Киран — последний волк на земле, кого бы мне хотелось видеть истинной парой. Заносчивый, грубый, эгоистичный, он представлял собой не лучший образец настоящего самца. С ним бы меня ждала судьба Айлин, истинной пары альфы Райдзена — измены, предательство, унижения.

— Мои глаза отныне голубые, — подытожила я наш с тетей разговор. — Выходит, я теперь чистокровная волчица? И смогу превращаться?

О большем я и не смела мечтать, преисполненная тщетными надеждами с самого детства, однако сейчас эта мечта обрела ярко выраженные очертания, превратившись из миража в реальность.

— Нери, — прошептала Лаисса и опустила глаза.

— Я снова не такая?

Горечь растекалась за грудной клеткой против моей воли, сердце застучало раз-два и ускорилось, заставляя мое тело покрываться испариной в ожидании подтверждения неприятной догадки.

— Ты больше не сможешь стать полноценной сильфидой, так как не встретишь истинного, но и волчицей тебе не стать, Нереа. Ритуал принятия господина Айвена был проведен без твоего согласия, а значит, оборот тебе недоступен. Ваши дети будут полукровками, и лишь небесам ведомо, пойдут ли они в нагваля или же повторят твою судьбу.

Я зажмурилась, чувствуя, что из глаз брызнули слезы обиды. Обрывки неприглядных воспоминаний пролетели перед взором калейдоскопом из кадров, как я получала тычки за отсутствие оборота, в спину мне летели колкости и оскорбления от чистокровных.

— Моя смерть стоила мне будущего своих детей, — прошептала я, опуская взгляд на свои дрожащие пальцы. Я не могла прекратить тремор, и сжала кулаки, впиваясь острыми ногтями в кожу ладоней. Боль не отрезвляла, но заставляла меня держать себя в руках. Во мне стала усиливаться ярость, и с каждым пройденным мгновением от нее вскипала кровь в венах. Я будто теряла над собой контроль, а невидимо пламя вокруг разгоралось сильнее, начиная пугать Лаиссу.

— Что происходит, Нереа? Ты в порядке? От тебя исходит агрессия.

Ее растерянный тон перемежался моими тяжелыми вздохами и поднимающейся грудной клеткой. А когда я подняла на нее взгляд, Лаисса отшатнулась, взлетая ввысь и теряя равновесие, отчего ее пару раз повело в разные стороны.

— Я, — выдохнула я и замолчала, услышав свой измененный голос. — Што-то не так, Лаишша.

Вместо четких фраз я произносила слова шепеляво, чувствуя, как рот распирает от выдвинувшихся клыков. Со мной такого никогда не происходило.

— Я позову Айвена! — воскликнула Лаисса и заработала крылышками, довольно резво вылетая из комнаты.

Вскоре внутрь ворвался нагваль. Вид у него был взъерошенный и обеспокоенный, сильфида его накрутила, судя по всему, однако при виде меня сначала он оцепенел, а затем расплылся в довольной улыбке.

— Ты вся горишь, волчонок, — произнес он без издевки, наоборот, с довольством в голосе.

— Што?

— Лаисса была не права, когда решила, что ты не станешь волчицей. Прямо сейчас у тебя проходит первая волна оборота. У самочек она обычно проходит в три этапа: впервые в возрасте пяти лет, затем — в возрасте семи, а третий, финальный, когда тело полностью готово к трансформации, приходится на девятилетие. В общей сложности, это занимает пять лет, так что думаю, что на свое двадцатитрехлетие ты станешь полноценной волчицей.

Глаза Айвена затуманились, когда он подошел ближе и будто обласкал меня взглядом с головы до ног. От него отчетливо исходили флюиды возбуждения. Я словно наяву услышала нетерпеливый рык его волка, а затем мои волоски на загривке встали дыбом, когда на ином, не физическом, уровне прошла жаркая волна, заставившая меня всю покрыться испариной.

Дрожь тела. Тягучее томление внизу живота. Со мной такого никогда не происходило.

— Что ты делаешь, Айвен? — просипела я.

— Я? Ничего, — удивился он, но глаза выдавали озорство. — Это волк шалит, чувствует твоего волчонка.

— Волчонка? — фыркнула я и застонала, ощутив, как меня накрыло очередной горячей волной от макушки до кончиков пальцев ног. Чувство, будто меня окатили сначала ледяной водой, а затем резко кипятком. Не сказать, что неприятно, но сюрпризы я не любила.

— Я никогда не слышал о том, чтобы самка обрела волчицу в таком возрасте, но мой зверь чует, что твоя волчица — не полноценная самка, готовая к оплодотворению, а еще щенок, который будет взрослеть по мере сил. У нас есть пять лет, чтобы взрастить его, а затем тебе нужно будет как можно чаще перевоплощаться, чтобы ускорить рост. А после… — вдруг многозначительно замолчал он.

— Что после?

Мои губы сомкнулись, и я провела языком по нижней, чувствуя кончиком, как они обветрились.

— А после мы сможем завести потомство, масойя, — раздался его грубоватый низкий баритон, пропитанный томительным предвкушением.

Я сглотнула вязкую слюну чересчур громко, что не ускользнуло от его внимания, а затем поджала бедра.

— Так долго терпеть? — вырвалось из меня непроизвольно, и мои щеки сразу окрасились в багровые оттенки. Черт.

Айвен расхохотался, но в его голосе не звучало издевки. Нет. Он был польщен и доволен.

— Поверь, эти годы мы проведем с пользой, масойя, — прошептал он и провел пальцами вдоль внутренней части моего предплечья. Незамысловатая ласка вызвала у меня мурашки и приятные покалывания, но я не двинулась с места, чувствуя себя дичью перед хищником. Его нижняя челюсть выдвинулась вперед, а сверху выдвинулись внушительные клыки, которые не помещались в рот. Скулы покрылись шерстью, зрачок пожелтел, а черты лица заострились. Он был на грани оборота, но не так, как я. Чувствовалось, что Айвен полностью контролировал процесс и свою физическую реакцию на меня. Вот только…

— Выйди, Айвен, мне нужно привести себя в порядок, — буркнула я, вспомнив о самом главном. Нечего больше разлеживаться. Я ощущала себя здоровой и бодрой, так что хотела поскорее помыться и надеть на себя чистую одежду. Не то чтобы от меня неприятно пахло, но мне отчаянно нужно было освежиться.

Айвен снова принял человеческий облик и дернул уголком губ с таким видом, мол, самочки только и делают, что беспокоятся о своем внешнем виде. Но по этому поводу ничего не сказал.

— Я распоряжусь, чтобы на свежем воздухе накрыли на стол, а Марта поможет тебе с омовением. Как будешь готова, она проведет тебя к поляне.

— Хорошо.

Он вел себя так и говорил таким тоном, будто отныне он — альфа стаи, и никто не смеет ему перечить. Но это не вызывало во мне возмущения, наоборот, заставляла что-то внутри меня довольно урчать. То был мой новообретенный зверь. Необычное ощущение. Мне к этому придется еще привыкнуть.

— Марта сказала, что тебе на отдых нужно три дня. Ты окрепнешь, и мы отправимся домой. Как только мы окажемся на мало-мальски приличном тракте, сразу же обновим тебе гардероб, масойя. Отныне ты — моя женщина, и все заботы о тебе ложатся на мои плечи, — сказал он, не собираясь слушать от меня никаких возражений.

Айвен улыбнулся и обхватил своей рукой мою, отчего та просто утонула в его крупной ладони. Удивительный контраст, вызывающий в моей душе нежность и вместе с тем сумятицу.

— Домой?

Я была растеряна от его уверенности. Несмотря на то, что я, казалось, жила в этой стае много лет, домом мне это место так и не стало. При мыслях об этой волчьей ставке в моей душе ничего не перевернулось. Я была равнодушна и недвижима, словно многовековой дуб. Он так же был свидетелем многих событий за последние сотни лет, но при этом ни разу не стал их участником.

— Да. Унесу тебя в свое логово, как дикий медведь. Р-р-р, — рыкнул Айвен и наклонился, заправляя мне прядь за ухо.

Он находился на расстоянии ладони от меня, и его совершенно не смущала наша близость. Наоборот, ноздри затрепетали, зрачки расширились при виде меня, а из его горла то и дело раздавались урчащие звуки, словно он не волколак, а по меньшей мере кот. Дикий кот.

Нет.

Мой. Дикий. Волк.

Айвен

После обеда Марта напоила Нерею целебным отваром, ее стало клонить в сон, и вскоре она снова уснула, но уже здоровым и спокойным сном. Я вышел из домика и пошел в сторону дома старейшин. Нужно было решить, что делать дальше. Пока Нереа была при смерти, подмога в виде бойцов Артайуса, главы медведей, и армии Йохана, третьего лорда совета права, обезвредила заговорщиков, а часть прочесала ближайщее людское поселение. Все мужчины были убиты змеелюдами, а женщины были угнаны в рабство в их Южное Царство. Староста же был приведен кузнецом Амираном в клан, где его принесли в жертву перед самым ритуалом, напитав человеческой кровью.

Подойдя к дому старейшин, я остановился и сжал кулаки. В груди до сих пор горела ярость на Утера, посмевшего покуситься на то, что принадлежало мне.

— Айвен, — раздался сзади голос Акайо.

Я обернулся и увидел лишь его глаза. Его лицо снова было прикрыто мэнгу.

— Уже уходишь?

Расставаться со старым другом было уже привычным делом. Порой мы с ним не виделись десятилетиями, но в этот раз я не испытывал и толики той печали, что по молодости. Теперь у меня в жизни настала новая эра — радостей и забот.

— Даичи и Ичиро ушли на рассвете, их ждут дела в клане, не терпящие отлагательств. Они и так задержались дольше положенного.

— А ты?

— С каких пор ты страдаешь таким недугом, как любопытство?

Флегматичный голос Акайо звучал ровно, но он не мог меня обмануть. Как ни крути, а лисы — тоже создания стайные, и наша многовековая дружба — то немногое, что у нас осталось.

— В прошлой жизни я был кицунэ, — хмыкнул я.

— Скорее уж, заразился от моих соплеменников. Для лиса тебе не хватает хитрости, Айвен.

— Оскорбляешь?

— Делаю комплимент.

— Польщен.

— Еще увидимся.

Акайо кивнул и согнул ноги в коленях, после чего исчез, развивая высокую скорость, чтобы покинуть пределы волчьей ставки. Несмотря на божественную природу, именно из-за нее мы не могли проводить слишком много времени рядом. Природа взывала к крови и требовала от нас доминирования, что неизбежно приводило к битвам. Лишь прямые родственники могли терпеть друг друга на одной территории так долго.

— Ногицунэ ушел?

Из дома старейшин вышел бывший бета Свайн.

— Да. Все в сборе?

— Ждем только тебя.

Он был нашим осведомителем, посланным в эту стаю много лет назад. Как только власть здесь скоропалительно сменилась после трагедии, случившейся с семьей архея Йохана, и к власти пришел Титус, мы послали сюда одного из бойцов, приближенного в свое время к Совету Права. До недавнего времени я не знал, кто именно им был, но это и была главная мера безопасности. О его личности знал только архей Йохан.

Когда мы вошли в зал, в центре уже был установлен круглый стол, за которым сидели старейшина Айко, ее брат Лютер, Артайус и Йохан. Два свободных стула были предназначены для меня и Свайна. Молодняк толпился у постамента, о чем-то переговариваясь между собой, но когда мы вошли, в зале воцарилась тишина.

— Что-то ты не торопился, — лениво произнес Артайус, допивая чай и подзывая к себе одну из молодых волчиц. Как только она подошла, чтобы подлить еще напитка, его лапища легла на его бедро. В любвеобильности ему не было равных.

— Не вижу, чтобы ты скучал.

Я прошел вперед и сел на свое место, с интересом наблюдая за Артайусом. С его страстью к битвам мошла лишь сраниваться страсть к женщинам. Удивительно, что к его годам у него до сих пор не было потомства.

Самка около него захихикала, когда медведь провел носом по ложбинке меж ее грудей, а вот меня ее выдающиеся формы не заинтересовали. Раньше я бы посмотрел на нее с интересом, а сейчас лишь равнодушно мазнул взглядом.

— Одно другому не мешает, Айвен, — наконец, отвлекся от самки Артайус и посмотрел на меня.

Свайн занял свой стул, так что мы могли перейти к обсуждению самого главного.

— Мы с Лютером всё обсудили, — взяла на себя слово старейшина Айко. — Он останется представлять старейшин в клане, я же отправлюсь с вами, чтобы свидетельствовать на Совете.

— Значит, с этим решено, — произнес я и посмотрел на Свайна.

— Эгиль, Титус, Райдзен и Киран находятся под охраной. Часть войска Утера убита, часть разбежалась, но мы послали за ними ищеек.

— Что насчет Теней Титуса?

— Мы заблокировали им способности к обороту с помощью трав Марты, но их придется оставить здесь. Марта слишком стара, чтобы отправиться с вами в путешествие, а Нереа не обладает достаточными знаниями, чтобы готовить отвар. Будет лучше, если Совет пришлет армию для их ареста.

Я кивнул, а остальные молчали. Артайус был занят рассматриванием женщин в зале, старейшины просто слушали, а Йохан всегда был немногословным. В последние десять лет так точно.

— Йохан? Ты согласен взять на себя обязательства курирующего архея для этой стаи? — спросил я у него снова, повторив вопрос, который задавал несколько дней назад. Тогда он ответил неопределенно, не горя желанием снова входить в рабочую колею. Ходили слухи, что сейчас он предпочитал отшельничество, горюя по своей паре и новорожденному сыну, которые были зверски убиты неизвестными.

— Я с вами не поеду, Айвен. Мы поговорили со Свайном, пока ты отсутствовал. Он займет место альфы, а я поддержку стаю на первых порах. Время неспокойное, нужна защита границ от змеелюдов. Мы не знаем, что от них ожидать, и о чем именно были договоренности между Южным Царством и Утером. Спросить, как вы понимаете, мы не можем. Он мертв.

Его согласие и инициатива вызвали удивление, но я не показал этого, держа эмоции в узде.

— Киран останется под присмотров ваших бойцов, — кивнул я, продолжая мысль, — а Титуса и Райдзена, как главных зачинщиков, мы повезем в столицу, представим их Совету Старейшин, и уже они вынесут наказание. Кузнец Амиран, который по приказу альфы привел в стаю людей для кровавого жертвоприношения, и старейшина Айко, став свидетелями, после вернутся с треми назначенными в стаю старейшинами, и с ними мы отправим вынесенный приговор. Думаю, не будет нужды привозить остальных заговорщиков в столицу.

— Что насчет Айлин? — подала голос Айко, радея за жену Райдзена и их нерожденного ребенка. — Нельзя допустить, чтобы ее и ребенка убили. Она ни в чем не повинная душа.

Когда Титуса и Райдзена осудят, их дети должны будут понести такое же наказание по заветам Уложения, так что Киран последует за отцом, а вот Керук, как выяснилось, являлся родным племянником Артайуса, а значит, был под защитой княжества Арктурии. Нереа, как дочь Титуса, не была носительницей гена архея, и под амнистию не подпадала, но она — моя масойя, так что полностью освобождалась от влияния судьбы родственником, переходя в мой клан, под мою защиту. Оставалась одна проблема. Айлин.

— Я возьму ее в жены и усыновлю волчонка, — подал неожиданно голос Йохан. И вид у него стал уж больно шальной, глаза непривычно лихорадочно блестели. — Они официально перейдут в мой род. Что дальше?

Его ультимативное предложение, не предполагавшее споров, спровоцировало гулкую тишину. Секунда-две, и все взяли себя в руки, не проявляя любопытства.

— Есть еще одна проблема. Марилья сбежала сразу после ритуала, в суматохе битвы никто этого не заметил, но у меня плохое предчувствие, — снова проявила беспокойство Айко.

— Отправим самцов на ее поиски, — кивнул Свайн, входя в роль альфы стаи. После того, как отпала необходимость притворяться правой рукой Райдзена, он будто сбросил многолетнюю шкуру подчинения, и стал источать альфа-волны.

— Мои волки будут охранять стаю, — произнес Йохан, почесывая подбородок. — Вас до столицы будут сопровождать соклановцы Артайуса, но у нас осталась проблема, связанная со змеелюдами. У нас нет бойцов, которые отправились бы на разведку в Южное Царство.

— Есть, — ответил я и перевел взгляд в сторону постамента, где рядом с Керуком сидела троица самцов, похожие друг на друга. Двое черноволосых и один помладше — среброволосый. Все трое — потомки Полярного Волка. Мои сыновья от разных волчиц. Бальтазар. Кельвин. Эрл.

Как только я посмотрел на них, они повставали со ступенек и выпрямились во весь рост. И если Бальтазар и Кельвин сделали это чисто из уважения, то Эрл демонстрировал свою стать местным волчицам, пытаясь составить конкуренцию Артайусу в искусстве соблазнения. Позер.

— Трое? — прищурился Йохан и покачал головой. — Отправим только одного, чтобы не привлекать внимания. На границе с Южным Царством, по донесению дозорных, разбито несколько временных лагерей, но загвоздка в том, что не военных, как мы думали изначально, а семейных. Там и женщины, и дети, так что сначала нужно разведать обстановку.

Южное Царство было разобщенным, так что объявление войны Содружеству хоть и было дерзким и нахальным, однако явно было сделано не всеми кланами царства. Судя по тому, что после нападения на людское поселение воцарилось затишье, а от соседей не было отправлено гонца с требованиями, дело было не в межгосударственных разногласиях или претензией на владение какой-то территорией. Будто бы это было обычным мародерским нападением в сговоре с шайкой волчьих заговорщиков.

Вскоре не я один пришел к такому же выводу.

— На объявление войны это не похоже. Скорее, на диверсию, так что речь идет уже, скорее, о внутренних разногласиях среди самих змеелюдов. Они обычно не разрешают путешествовать своим женам, наложиницам и детям, — подал голос Артайус, наконец, отвлекаясь от девицы на своих коленях и прогоняя ту прочь. Когда дело принимало серьезный оборот, он умел брать себя в руки, отделяя зерна от плевел.

— Так что ты предлагаешь? — спросил Йохан, массируя указательным пальцем левой руки скулы с левой стороны лица. Он делал это бессознательно, не отдавая в своих действиях отчета, но я обратил на это внимание. Раньше, задолго до трагедии в его жизни, он подобным недугом, который поражал преимущественно слабых особей людей, не страдал.

— Пусть один отправится к границе, разведать обстановку среди пересекших границу, а один в Южное Царство. Желательно, самого неприметного, чтобы не создавал проблем и не привлекал власти, — пожал плечами Артайус. — Нам нужны глаза и уши среди змеелюдов.

— Я поеду, господа, у меня как раз никаких дел, — разулыбался Эрл, и я закатил глаза, так как предвидел его реакцию. Он любил коллекционировать в своей постели женщин разных рас. И не я один считал, что кому-кому, а ему в разведке не место.

— Поедет либо Бальтазар, либо Кельвин. Главное, не твой младший, Айвен, — пресек попытку вызваться у Эрла Йохан.

Выражение его лица без всякой мимики, по которой можно было прочитать его настроение, охладило пыл Эрла, и он не стал настаивать. Я сделал предупреждающее движение головы, и он сразу отступил, покорно опуская голову и оголяя шею. Что у моих сыновей не отнять, так это послушание старшему в роду.

— Бальтазар отправится в Южное Царство, а Кельвин к беженцам змеелюдов.

Обсудив основные моменты, мы закончили собрание и условились отправиться в путь через трое суток на рассвете. Артайус никуда не спешил, знакомясь со своим новообретенным племянницом Керуком и праздно проводя время в объятиях девиц, а старейшина Айко и так особо не горела желанием покидать свою ставку, к которой успела прикипеть. Я же не планировал выдвигаться в изнуряющую дорогу, пока Нереа окончательно не поправится. Марта и Лаисса дали срок в сутки с учетом ее превращения в полноценную волчицу, но рисковать в таком важном деле, как ее здоровье, я был не намерен.

Когда я выходил из здания, следом за мной прошел Свайн, который большую часть собрания молчал.

— Айвен, мне нужно поговорить с тобой наедине, — произнес он и оглянулся назад.

— Что-то срочное?

— Я бы хотел отправить с вами в столицу своего племянника Гора. Чтобы ты взял его временно под опеку, пока всё не уляжется.

Бывший бета стаи, отныне возглавлявший ее, говорил уклончиво и неопределенно, так что я поставил вокруг нас непроницаемый полог, который не пропускает изнутри во внешний мир ни звука и кивнул ему, чтобы говорил прямо, без утаек.

— Гор — мой племянник по сестре. Она умерла во время родов, так как его отец не признал сына. Само его рождение — само по себе чудо, ты ведь знаешь. И пришло время, чтобы он занял свое место по праву. Я не могу покинуть сейчас стаю в эти смутные времена, а доверить своего родича могу только тебе, Айвен.

— У Гора ведь черная масть, Свайн. Ты использовал травы, чтобы менять ему окрас? Как долго?

— С самого его рождения, — мрачно произнес он. — Другого выбора у меня не было, это был единственный способ оставить его у себя, а не отдавать этому ублюдку.

Последнее Свайн практически выплюнул, испытывая к отцу Гора неподдельную ненависть. Смерть волчиц при родах — довольное редкое явление. И то, о чем говорил Свайн, было возможно только в одном случае. Для рождения следующего архея требовалось признание отцом-археем будущего детеныша кровью. Каждый архей поил свою женщину ею во время всей беременности, чтобы облегчить роды и передать силу, которую в будущем перенимен его сын, в ином же случае и самка, и волчонок погибали.

— Ты уверен? Я знаю каждого из тринадцати, и у каждого есть наследник.

— Не у всех, Айвен. Это ты должен знать лучше всех.

Слова Свайна повисли в воздухе свинцовой тяжестью.

— Гор — сын Титуса. Насколько он старше Нереи?

Мой интерес был не праздным. Если это правда, что нам еще предстояло выяснить, то это всё объясняло. Несмотря на то, что Нереа родилась самкой, она должна была унаследовать от отца-архея хоть крупицы способностей по праву первенства, но в ней не было ни капли волчьей силы, что могло случиться в том случае, если у Титуса уже был наследник, который унаследовал все способности первого лорда Совета Права и силу архея.

— Полгода, не больше, — покачал головой Свайн.

— Разве мать Нереи, Иллария, на тот момент не была беременна от первого лорда? Каким образом это произошло? Я так понимаю, Титус не в курсе, иначе бы отобрал сына. Судя по его поведению, он как раз мечтал о наследнике.

— Именно поэтому я и спрятал племянника, как только моя сестра родила, и стало ясно, что он рыжей масти.

Действия Свайна были резонны, он защищал свою родню — плоть и кровь. Если бы не одно но.

— Почему ты так поступил, Свайн? Ты ведь знаешь, что он не стал бы вредить сыну.

Я прищурился, отслеживая реакцию волка, и по его лицу прошла судорога, словно он подавлял воспоминания прошлого и не желал их воскрешения. Титус меня в этой ситуации волновал мало, я за него не радел, но привык владеть полной информацией и прекрасно видел, что Свайн хотел что-то скрыть.

— Титус, — процедил он сквозь зубы и отвел глаза, словно стыдился чего-то, — взял мою сестру силой. Моей Бонни исполнилось только восемнадцать, меня в тот день отправили по поручениям Совета в другой город, так что я не успел. Да она и не говорила мне про это до самых родов, боялась, что со мной может что-то случиться. Так что я не мог дать Титусу Гора. Он недостоин сына. Наследника.

Я кивнул, считая вопрос исчерпанным. Свайн стыдился не случившегося, как я сначала подумал, а того, что как защитник не сумел оградить свою сестру от чужой жестокости. Стоило на миг представить, что подобное могло произойти с моей дочерью, и я сжал кулаки, готовый скрутить головы всем, кто будет на нее засматриваться. И внешность у моей предполагаемой дочки в моих мечтах обрела черты Нереи. Ее стать, грацию, кротость и красоту.

Волколак внутри меня заурчал, как только я представил, что она будет ходить в моем доме босая и беременная, но я дал ему затрещину. Не время фантазировать. Сначала нужно решить все проблемы и устранить угрозы, а уже потом заняться продолжением рода.

— Хорошо, Свайн. Я возьму его под защиту, но пусть он скрывает свою масть до нужных времен. Пусть это будет нашим козырем.

Бывший бета стаи довольно кивнул, так что вскоре я, наконец, вышел из дома старейшин, довольный тем, что можно полностью посвятить свое время своей масойе. Однако не учел, что сыновья, узнав о приобретении мной истинной пары, жаждут подробностей, которых я давать им не собирался.

Вся троица не скрываясь стояла около выхода, подпирая балки в ожидании моего появления. Сразу же потянулись за мной, когда я прошел мимо, не собираясь останавливаться.

— Что насчет Флоры? — спросил вдруг Бальтазар, и я обернулся, прищурившись. Вопрос поставил меня в тупик.

— А что насчет нее? Она в прошлом. Я встретил масойю.

— Когда я уезжал из столицы, — Бальтазар переглянулся с Кельвином, — в самом разгаре шли приготовления к свадьбе.

— Черт. Я ведь сделал ей предложение перед самым отъездом. Неважно. Она всё поймет, когда я ей всё объясню.

— Ее отцу это не понравился, — покачал головой вечно серьезный Кельвин. Этим он отличался от своих братьев.

— Плохо ты знаешь женщин, отец. Не обидится, как же. Твоя Флора — та еще змея, так что я рад, что она не станет моей мачехой, — ухмыльнулся Эрл, опуская ладонь на плечо Бальтазара.

— Не моя, — качнул я головой и повернул голову вправо, прислушиваясь к звукам, не проснулась ли Нереа.

— К нему родные сыновья приехали, а всё, о чем он думает — это девчонка.

— Не ерничай, Эрл, — хмыкнул Бальтазар, осаживая младшего брака. — Посмотрю я на тебя, когда ты встретишь свою женщину.

— Жду не дождусь этого дня явления, — лениво отозвался Кельвин, складывая на груди руки. — Не представляю себе женщину, способную укротить этого мерзавца.

— Кобеля, — поправил среднего с важным видом Бальтазар.

— Я волк, — фыркнул Эрл и махнул шевелюрой. Из всех моих сыновей он единственный, кто носил длинные волосы. — А волк — настоящий самец, который должен…

— … покрывать самок, — хором закончили за него Бальтазар и Кельвин, после чего между тремя началась шуточная потасовка.

Я посмотрел на них пару секунд и направился в сторону дома. Мне не хотелось, чтобы Нереа лежала в хижине повитухи, но на данный момент это было единственное место в поселении, которое можно было охранять со всех сторон. Оно было в отдалении от основных жилищ, окружено лесом, что позволяло развернуться и сильфиде Лаиссе. После того, как она получила свободу, то вернула себе изначальные силы и могла противостоять волколакам с помощью своей воздушной магии.

— Отец! — догнал меня игривый рык Эрла. — Когда ты нас познакомишь с мачехой?

Я закатил глаза и даже оборачиваться не стал. Лучше держать их подальше от моей масойи, чтобы не дай богине не спугнули мне мою женщину. Мне и так предстоит еще завоевать ее доверие, а молодняк будет лишь мешаться под ногами и заставлять ее краснеть. Обормоты.

Они посеяли зерно сомнений в мою душу. Как только представилась возможным, я отправил Корвина с посланием в столицу. Для Флоры. Конечно, мне еще предстоит объясниться с ней вживую, но я не хотел, чтобы по прибытию в город возникла неловкая ситуация. И судя по словам сыновей, не зря. Вот только Корвин всё не возвращался, и это вызывало беспокойство.

Нереа

Когда я проснулась второй раз, рядом никого не оказалось, и это принесло мне облегчение. Несмотря на заверения повитухи Марты и моей тети, сильфиды Лаиссы, память ко мне возвращалась гораздо быстрее, чем они предполагали.

Решив воспользоваться тем, что рядом никого нет, я прошла в кладовую трав, взяла обмылок, чистую одежду, которая лежала на спинке стула около моей кровати, и незаметно, как мне казалось, прошла к озеру.

Всё внутри меня требовало скорейшей помывки — смыть с себя последние неподвижные дни и неприятный запах. Кажется, женщины меня обмывали, но это совсем не тот эффект, когда ты тщательно моешься сам.

На берегу озера никого не было, но я решила не рисковать и прошла дальше, к скрытому ото все кустарниками краю. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Разделась до нижней сорочки и медленно ступила в слегка мутноватую теплую воду.

Пару раз ополоснувшись, я принялась намыливать тело обмылком, от которого исходил душистый аромат лаванды. Оно было дорогим и было обменено на несколько пучков особо редких трав, растущих только на нашей стороне горы, но я так долго упрашивала кузнеца Амирана, чтобы он сторговался, что когда он в итоге привез мне его, то использовала я его лишь в редких случаях. И сейчас был именно он.

Как только я закончила с кожей и волосами, легла на водную гладь спиной и расслабила мышцы, чувствуя, как лес наполняет меня силой. Не так, как это было раньше, до моей временной смерти. Если тогда влияние леса было подобно дуновению ветра, то сейчас сила перетекала в меня волнами, словно я стремительно наполнялась живительной энергией мира.

Сама не заметила, как задремала, а из полудремы меня вырвал чей-то пристальный взгляд. Я проплыла к берегу несколько метров и встала, как только стопы коснулись дна.

— Кто здесь? — спросила слегка испуганным голосом.

Я присела так, чтобы из воды торчала лишь моя голова, а затем настороженно оглянулась по сторонам. Несмотря на рождение внутри меня волчицы, некоторые врожденные способности веров, как то осязание и острое зрение, пока были мне недоступны. Я только-только входила в мир новых запахов.

Слух уловил шуршание листвы спереди, и я посмотрела в ту сторону, прищуриваясь и практически не дыша, пытаясь уловить чужое дыхание.

Не успела я снова крикнуть свой вопрос, как из кустов вдруг вальяжной походкой вышел волк. Нет. Волколак. Он был настолько огромным, что я замерла птичкой и застыла прямо в воде, опасаясь лишний раз двигаться, чтобы не привлечь его внимание. Вот только было поздно. Он давно заприметил меня и не отпускал из поля своего зрения.

Белый окрас, идеально чистая шелковистая на вид шерсть, и голубые глаза. Собственнический взгляд, которым он окинул меня, не оставлял сомнений, кто стоял передо мной.

Айвен.

Я видела его натренированное волчье тело в бою, но тогда не смогла рассмотреть его внимательно во всей природной красе. А восхищаться было чему. Не каждый волк мог похвастаться такими крупными размерами и идеальными пропорциями звериного тела.

Я покраснела, когда мысли плавно перетекли к его человеческой ипостаси, не менее брутальной и харизматичной. Подняла взгляд к глазам волка и оцепенела от шока. Клянусь, волк скалился, словно прочитав мои мысли.

Когда я встряхнула головой и посмотрела на его морду снова, больше не было ни намека на улыбку, и я даже моргнула насилу пару раз и протерла глаза, пытаясь увидеть то, что было буквально несколько секунд назад. Тщетно. На меня снова смотрел серьезный нагваль.

Тело его вдруг подернулось дымкой, кости затрещали, а лапы волколак пригнул к земле. Начался оборот зверя в человека.

Я наблюдала за недолгим процессом трансформации и совсем забыла, в каком виде передо мной предстанет Айвен. Опомнилась лишь тогда, когда на берегу стоял уже не белый волколак, а беловолосый нагваль, который совершенно не стеснялся своего обнаженного тела.

Я старалась не опускать взгляд ниже его подбородка, но глаза будто жили своей жизнью, скользя по широким плечам, массивной грудной клетке, плоскому животу с выделяющимися кубиками и… И ниже, по линии дорожки волос от пупка и ниже.

Мужская плоть под моим взглядом дернулась, и я отшатнулась, чувствуя, как покраснели щеки и заколотилось сердце, словно бьющаяся о прутья клетки птичка, пойманная в силки хозяином. Уверена, он сделал это движение специально, чтобы меня смутить, но я не поддалась на провокацию и отвернулась, делая размашистые гребки прочь от берега. Мне срочно нужно остаться наедине и переосмыслить реакции своего тела.

Умом и сердцем я понимала, что мы — истинная пара, но тело, не знавшее еще ласки ни одного мужчины, не было согласно с этим утверждением. И пусть оно тянулось к Айвену, ведомое первобытным инстинктом, но при этом дрожало и тряслось, стоило представить то, что происходит между самкой и самцом в моменты страсти. Эта сторона волчьей жизни мне была недоступна в силу происхождения и плохого отношения ко мне отца и стаи, и к моему возрасту у меня уже выработался подспудный страх, который пока я была не способна преодолеть, несмотря на животное желание, которое возникало всякий раз, стоило Айвену оказаться в поле моего зрения. А уж в таком виде…

— Водичка теплая, Нереа?

Голос будто прозвучал чересчур близко, и я в панике развернулась, преодолевая сопротивление воды гребками. Айвен по-прежнему стоял на берегу и лишь посматривал на меня, наблюдая за моими движениями.

Я лишь кивнула на заданный игривым тоном вопрос, не сразу сообразив, что он намеревался сделать. А когда Айвен направился в воду, нырнул, когда оказался на достаточной глубине, а затем исчез под водой, меня накрыло паникой.

Шли секунды, но сколько бы я ни вглядывалась в водную гладь, не видела, где он, и что-то мне подсказывало, что он приближался ко мне с невиданной скоростью. Не успела я нырнуть, чтобы убедиться, что он в порядке и не зацепился ногами за водоросли, как вдруг он вынырнул прямо передо мной.

Обнаженное мощное натренированное в битвах и спаррингах тело оказалось чересчур близко ко мне. Как и его хитрый настойчивый хозяин.

Капли воды стекали с лица Айвена, заставляя меня прослеживать дорожку вниз, и я никак не могла контролировать реакцию своего тела. Он небрежно зачесал пятерней свои пепельные волосы назад, а я хлопала ресницами, не в силах ни закричать, ни сказать что-либо членораздельное.

— У тебя бешено стучит сердце, птичка, — прошептал он и наклонился ниже, касаясь губами моего уха. По моему телу сразу же прошла дрожь, и я опустилась под воду по самый подбородок, чтобы скрыть от него беззащитную шею.

— Ты вся дрожишь, а вода такая теплая.

Айвен улыбнулся и вдруг нырнул снова назад спиной, заставляя меня оцепенеть. Я вглядывалась в мутную водную гладь, но не могла разглядеть его тела. А затем сзади раздался всплеск. И к моей спине прижался Айвен.

— Ты… — выдохнула я, когда крупные ладони обхватили меня за плечи и стали гладить их, опускаясь всё ниже до самых кистей.

— Я?

Мне было не видно его лица, а обернуться я не решилась, но буквально слышала в голосе, что он улыбался от уха до уха, довольный тем, что мы остались наедине. Вокруг ни души. Только озеро и мы. Один на один. Практически обнаженные, если не считать моей сорочки. Не зря я не стала идти на поводу внутреннего голоса, убеждавшего меня, что можно было помыться и без нее, ведь все заняты поисками сбежавших преступников, и никто не придет в этот закуток, скрытый кустарниками.

— Ты первый, кто обнаружил это место. Я всегда плавала здесь одна.

После долго молчания мой голос охрип и прозвучал глуше и надсаднее. Мужская грудь, касавшаяся моих плеч, оцепенела, а после завибрировала, словно волколак внутренне зарычал. Слуха коснулось волчье ворчание, хотя я точно не слышала при этом ни звука. Айвен не проронил ни слова.

— Значит, им повезло.

— Кому? — насторожилась я.

В это время его нос касался моей макушки, и я явственно слышала, как он с шумом наполнял легкие моим ароматом. Внутри стало так сладко, но причин этому я найти не могла. Одна рука Айвен скользнула к мокрым бретелькам моей сорочки, его большой палец подцепил ее и стал вдруг опускать вниз по плечу, после чего горячие сухие губы коснулись выемки между ключицей и шеей.

— Тем, кто не смог застать тебя купающейся в озере, — раздался его приглушенный голос. В нем отчетливо прозвучали нотки вибрации и довольных сексуально-агрессивных порыкиваний. — Иначе мне пришлось бы каждому из них порвать глотки.

Он говорил спокойным тоном, но волоски на загривке встопорщились не то от возбуждения, не то от страха, ведь я ни капли не сомневалась, что его слова — не пустая бравада, а констатация факта. Просто так нагваль Айвен не разбрасывался угрозами.

Его ладонь прошлась под волосами и коснулась моей правой скулы, наклоняя мою голову набок, и моей шеи следом коснулись сначала губы, после клыки. Они не ранилм меня, лишь слегка царапали, вызывая мурашки по всему телу, и надавливали, намекая на метку, которую ему не терпелось поставить.

— Что с Кираном? — вопрос вырвался непроизвольно, ответом на ревнивые нотки в голосе мужчины.

— С чего он тебя интересует?

Айвен замер, отрываясь от зацеловываний моей шеи, и всё его тело окаменело, словно перед убийственным прыжком. Будь Киран здесь, он бы сломал ему хребет, в этом у меня не оставалось сомнений. Отныне мне следует следить за своей речью, и начинать нужно прямо сейчас.

— Айвен, — прошептала я, ощущая, как стягивает узлом низ живота. — Киран меня не интересует. Просто я хочу быть уверена, что ты не станешь совершать опрометчивые поступки.

— Все мои действия тщательно выверены, масойя, — негромко беззлобно рыкнул он и прикусил кончик моего уха. — Никогда не произноси при мне имена других половозрелых самцов, если хочешь видеть их целыми и невредимыми. А теперь произнеси мое имя еще раз. Из твоих уст его слышать особенно приятно.

— Айвен, — простонала я, когда его ладонь легла на мой живот и притянула меня к мощному пышущему жаром телу.

— Вот так. Умница, — зашептал он горячо мне на ухо, а затем его пальцы стали творить беспредел.

Айвен

Нереа пахла просто изумительно. Моей самочкой, пропитанной лишь моим запахом.

Я заурчал и уткнулся носом в ложбинку между ключицей и шеей, вдыхая в себя аромат благоухающей сирени. Он раскрылся на полную, как только Нереа отпустила себя и позволила себе расслабиться.

Волколак довольно ощерился и возжелал укусить самку за загривок и взобраться на нее сзади, чтобы отметить ее своим семенем. Я рыкнул на него, чтобы не дурил. Еще не время. Соитие в животной форме будет лишь в будущем, укрепит наш союз во второй ипостаси. Пока же волчица Нереи еще волчонок, но глядя на аппетитные пышные формы нашей самки волк пока этого не понимал. Ему задурил голову витающий в воздухе раскрывшийся запах возбужденной самки. Желанной. Долгожданной. Нашей.

— Тебе хорошо, птичка? — выдохнул я ей в ухо и провел языком по ушной раковине.

Она застонала, не в силах ответить, и я улыбнулся, хватая ее за талию и поворачивая к себе лицом. Нежные щечки раскраснелись, глаза покрылись рассеянной поволокой, а грудь учащенно поднималась, вынуждая меня смотреть на торчащие через промокшую тонкую ткань бусинки — признаки ее желания. Вода слегка приглушала аромат меж ее бедер, но мой нюх был довольно остр, так что я улавливал и эти благоухающие нотки, которые сводили мое либидо с ума.

— Ай-вен, — прерывисто выдохнула Нереа и подняла руки вверх, поглаживая ладонями мою грудную клетку.

Я не удержался и дернул мышцей, заставив ее покраснеть пуще прежнего и опустить глаза. В нашей близости не было ничего постыдного, но меня раззадоривало ее стеснение, не свойственное чистокровным волчицам, привыкшим с самого детства бегать наравне с самцами под луной. Нагота воспринималась нами, как само собой разумеющееся, естественное, данное нам богиней Селеной. И я предвкушал, как сорву плод невинности своей масойи и введу ее в мир порока, где отныне есть место только для нас двоих.

Я опустил руки к ее бедрам и поднял вверх, на уровень своих глаз.

— Обхвати меня ногами за талию, птичка, — прохрипел, а затем чуть ли не застонал, когда ее икры скрестились на моей пояснице, а я своим навершием коснулся входа в райские кущи.

Сцепил зубы, чтобы не ворваться тотчас же, но насилу успокоил свое нетерпеливое нутро. Вдохнул в легкие ее аромат и прикусил ее сладкие пухлые губы. Ворвался языком, имитируя фрикции, и упивался стонами своей девочки.

— Ай-ве-е-н.

— Сейчас, масойя, — рыкнул и опустил палец к ее бутону, снова лаская ее до умопомрачительной влажности. А затем медленно, чувствуя трение ее внутренних эластичных мышц, вошел внутрь, раздвигая створки ее женственности.

Она жалобно захныкала мне в рот, и я пророкотал, толкаясь глубже.

Наши волчицы строением отличались от человечских хрупких девиц, и я впервые по-настоящему порадовался отличию их строения. Благодаря нашей крови в венах у Нереи не было той тонкой пленки, которая бывает у девственниц людской расы, и первое наше соитие не принесло ей боли.

Наше синхронное учащенное дыхание, ее стоны и хныки, мои рыки и рокотание — о подобном раньше я не мог и мечтать. А на самом пике ее наслаждения откинул ее голову набок, а сам коснулся губами ключицы, царапая молочную нежную кожу заострившимися клыками.

Раздался девичий вскрик. Клыки впились глубоко в мышцы, впрыскивая в ее тело особый яд. Мои феромоны вскоре укоренятся в ее железах, и отныне ни один волколак не посмотрит на нее с плотским желанием, ведь пахнуть от нее отныне будет мной. Для других. Не для меня. Мои рецепторы будут ощущать ее естественный природный аромат трав и пьянящей сирени.

Мои ладони касались обнаженной кожи, а бедра покачивались на волнах, созданных нашими движениями туда-сюда. Пока мой яд продожал впрыскиваться в ее ослабевшее мягкое тело, я зализал ранку от своих клыков на шее и громогласно пророкотал на всю округу, возвещая о том, что эта самка принадлежит отныне мне.

А дальше слух улавливал лишь наше разгоряченное дыхание в унисон, девичьи стоны, мои порыкивания, а затем протяжный полувыдох моей масойей перед самым финалом. Низ ее живота напрягся, глаза остекленели, я сделал последний мощный выпад, и мы вместе словно взорвались на тысячу мелких осколков. Пока она отходила от полученного удовольствия, я прижал ее к себе, удерживая на весу, и поглаживал по спине, подушечками пальцев проходясь по позвонкам.

— Тебе хорошо, птичка?

Лучшей похвалой для меня было мелкое дрожание ее тела и кивок, так как говорить она оказалась не в силах. Слишком яркие еще тлели в ней ощущения от пережитого финала, наслаждение от которого было внове для ее юного неподготовленного невинного тела. Я вдохнул аромат ее кожи и удовлетворенно осклабился, чувствуя, как снова выдвинулись клыки, на этот не от желания поставить метку, а провести по ней острием, чтобы обвести контуры.

В этот момент со стороны леса издалека послышались шорохи. До того сильно в мне взыграло чувство собственности, что я моментально прижучил хвост своему разомлевшему волколаку и привел его в чувство. Если бы я этого не сделал, он бы кинулся защищать свою территорию и мог разорвать посягнувшего на куски, до самых потрохов.

Инстинкты порой, несмотря на его хладнокровие и выдержку, нет-нет да брали верх, а в последние дни, с тех пор, как он встретил масойю, они и вовсе взбунтовались, желая обхватить ее бедра, закинуть девчонку к себе на плечо и унести в свое логово, как какое-то первобытное животное.

— Кто-то идет сюда, — вдруг раздался настороженный голос Нереи.

Она пришла в себя и стала прислушиваться к окружающему пространству. Несмотря на то, что крови сильфиды в ней больше не было, волчьи органы осязания были не менее сильны в ней и как раз начали развиваться в ее теле. Вскоре она сможет улавливать звуки на много миль вокруг, и я с особенным удовольствием примусь за ее обучение.

Фраза “воспитать под себя” вдруг заиграла для меня новыми красками.

— Никто не посмеет ступить на этот спрятанный от чужих глаз участок берега, птичка, — произнес я и на всякий случай встал так, чтобы закрывать ее от постороннего взгляда. По сравнению с моей крупной комплекцией она была миниатюрного роста и почти карманной самкой, которую мне так и хотелось положить к себе в карман и спрятать ото всех, но я усиленно давил в себе эти первобытные архаичные инстинкты. От них никуда не деться, но первое время, пока мы будем с ней проходить притирку, мне лучше поумерить свой пыл, чтобы не оттолкнуть Нерею. Слишком часто я за столетия жизни наблюдал за тем, как самцы давили на своих половинок — кто полукровок, кто чистокровных человеческих женщин, и те постепенно отдалялись, от чего между парами возникала непреодолимая стена, которую не каждому под силу сломать.

Конечно, Нереа выросла в стае и знает, какими собственническими инстинктами обладает волколак, наверняка неоднократно видела, как самцов корежило, когда возле их самки околачивался другой мужик, потенциально несущий угрозу, однако я не обольщался, что жизнь в стае была моей масойе хоть сколько-нибудь в радость. Наоборот, ее спящие гены и нелегкие годы в стае могли стать в будущем камнем преткновения в нашем союзе, и именно сейчас, на начальном этапе, я должен убедить ее и подрастающую волчицу, что я в качестве самца полностью их удовлетворяю.

Дуновение ветра в этот момент принесло новые запахи с леса. Приближающихся было трое, и я едва не застонал, ощутив знакомые родные ароматы. Сыновья вдруг решили одарить меня своим присутствием, мешая моему времяпровождению со своей женщиной. Идея младшего. Эрла. Старший и средний сыновья обладали большим чувством такта и не позволяли себе нарушать мое уединение, особенно если я был не один.

— Я пришла на озеро помыться, — произнесла в это время Нереа и покраснела, вдруг закрыв ладошками свои груди.

Мой зверь внутри недовольно зарычал и махнул хлестко хвостом, всем видом выражая собственное негодование. Ему хотелось любоваться розовыми вершинками как можно дальше.

— Я тебе помогу, птичка, — прохрипел я, усилием воли поднимая взгляд выше, а затем мы подплыли ближе к каменистому выступу, на котором лежали мыльные принадлежности. Какой-то обрубок мыла и смоченный кусок ткани.

— Ты меня смущаешь, я вообще-то хотела побыть одна. — прошептала Нереа и повернулась ко мне спиной, а затем взяла в руки мыло и стала намыливать волосы.

Я поморщился, чувствуя внутреннее раздражение, что прямо сейчас не могу обеспечить свою самочку всем необходимым, что так любят женщины, а вынужден наблюдать за тем, как она пользуется тем, что ей досталось по милости местной повитухи. Нерее, казалось, до этого не было никакого дела. Наоборот, она с наслаждением использовала этот жалкий кусок мыла, и хоть тот и пах приятно, но я бы предпочел, чтобы у моей женщины было всё самое лучшее.

От Нереи ощутимо веяло напряжением, но оно никак не было связано с ее плохим настроением, наоборот, я ощущал, что в ее теле до сих пор узлом скручивалось удовольствие, и она еле сдерживалась, чтобы не поджать пальчики на ногах и не подпрыгивать с носка на пятку.

— Только что ты стонала от удовольствия, а теперь стесняешься, птичка? — шепнул я и одной рукой скользнул к ее талию, а вторую положил на ребра, дразняще касаясь чувствительной кожи.

— Пошляк, — фыркнула она, но руки мои не убрала. Я ощутил, как по ее телу прошла дрожь предвкушения, а тлеющий пепел неизбежно угаснувшей страсти вновь разжегся, как только я стал подкидывать в костер дрова.

— Если бы не отъезд, я бы показал тебе, насколько, масойя, — выдохнул я немного разочарованно и поднял руки выше.

Я коснулся ладонями ее предплечий, затем скользнул к ее кистям, обхватил пальцы и стал массирующими движениями помогать ей. Придвинулся вплотную, касаясь торсом ее талии, и усилием воли приструнил оскалившегося волка, который желал совсем иного. Впрочем, как и я.

Я бы предпочел, чтобы мы сейчас оказались у меня в спальне, и я мог всю ночь доставлять своей женщине наслаждение, но нам предстоял тяжелый путь до столицы и разбирательство с предателями расы, которые возжелали перевернуть устои с Содружестве. Так что аконитовый месяц придется отложить. Так его в свое время назвали из-за влияния масойи на поведение волколака. Как аконит излечивает ликантропию на начальной стадии, так и присутствие и влияние истинной пары влияет на поведение волколака, делая его более спокойным и уравновешенным. Все волчьи инстинкты при появлении масойи перестраиваются, чтобы самец мог сосредоточиться на защите своей женщины и создании благоприятных условий для появления на свет потомства.

— Что будет дальше? Мы поедем в столицу, а после? Что станет со стаей? — вдруг задала Нереа вопрос, как только мы закончили с омовением. Времени это, на удивление, заняло немного, несмотря на то, что активно саботировал помывку и дразнил ее чувствительную нервную систему, то покусывая за ушко, то касаясь пятерней бедер да ягодицы, или того порочнее, прижимался чреслами к ней вплотную, чтобы она могла оценить, как сильно я желаю ее, невзирая на недавнюю близость.

— Стаей будет руководить Гор, отныне он альфа это волчьей ставки. Всех уже плененных и сбежавших преступников отыщут ищейки, и их отправят под суд Совета, который и решит их дальнейшую судьбу.

Я не стал говорить, что кого-то казнят, а кого-то лишат волчьей ипостаси, чтобы не пугать масойю, ни к чему моей самочке знать такие грязные подробности. Достаточно и того, что она уже пережила.

— Что касается змеелюдов, то этим занимаются обученные воины, тебе не стоит беспокоиться из-за нападения Южного Царства.

— А я?

— Что ты? — не понял я вопроса и провел костяшками по бархатистой коже Нереи. Не мог ею налюбоваться, но пора было выходить из воды. Холодало, а пока у нее идет перестройка организма, она особо уязвима перед простудами и болезнями. Это когда она станет полноценной волчицей с нашей регенерацией и силой, ей станут не страшны почти все заболевания, кроме ликантропии, но сейчас я должен следить за ее здоровьем куда сильнее прежнего.

— Что будет со мной? — она вся застыла, на лице маска, не обманувшая меня в том, что ее охватил неподдельный страх.

— Ты будешь моей женщиной, Нереа. Отныне ты под моей защитой, и никто тебя не тронет.

— Но я ведь дочь Титуса, первого лорда Совета Права, Айвен. По правилам Уложения за его предательство меня должна настигнуть та же кара, что и его. Неужели ты пойдешь против заветов Уложения? Ведь мой отец именно этого и добивался! Сделать его забытой историей, превратить в пыль и прах, заставить всех волколаков следовать новым законам, и…

Мне не понравились ее слова, ведь терять ее, как только обрел, я не собирался. Ни в коем случае.

— Исключено, Нереа, — перебил я ее и покачал головой. Взял в ладони ее лицо и вынудил посмотреть себе в глаза. — Во всяких правилах есть исключения, о которых не говорят маленьким волчатам. Ты не всё знаешь о заветах Уложения, но я могу сказать тебе точно. Тебя не постигнет судьба Титуса.

Произносить фразу “твоего отца” меня коробило, особенно после того, как я узнал судьбу ее матери и тех зверств, которым он готов был подвергнуть Нерею, не считая того, что уже успел натворить, превратив родную дочь в изгоя.

— Ты моя масойя, моя женщина, истинная пара. Отныне ты входишь в мой род, а значит, наказание Титуса на тебя не распространяется. Так что всё, что тебя отныне должно волновать и беспокоить — это я. Есть только мы, птичка, и никого больше.

Наши взгляды встретились, и я стал наклоняться, чтобы поцеловать ее напоследок, перед тем, как мы выйдем на берег, и магия нашей близости пойдет на спад. Но реальность вносила свои коррективы, и я напрягся, когда со стороны берега послышался хруст. Трое моих сыновей сумели незамеченными выскользнуть из леса и встать у самой кромки.

— Пошли вон! — рыкнул я недовольно и обернулся к ним, спиной прикрывая Нерею.

Не думал, что сыновья решать нарушить наше уединение, зная мой крутой нрав, когда дело касалось женщин. И если с обычной самкой я еще мог спустить им это без последствий, то вот то, что они сейчас поставили мою масойю в неловкое положение, так просто не сойдет им с лап.

— А как же знакомство с мачехой, отец?

Насмешливый голос Эрла, кто бы сомневался.

— Отец? — прозвучал следом тихий голосок Нереи сзади, и я едва не застонал, буквально слыша, как вдребезги разбилось наше тихое уединение.

Когда трое сыновей Айвена, чем-то отдаленно напоминавшие его, бесцеремонно и не таясь вышли из леса на берег, нагло пялясь на нас, Айвен пытался их прогнать и даже вроде применил свою альфа-силу, чтобы заставить их уйти, и когда я ощутила ее первые отголоски, приготовилась к боли, но на этот раз всё пошло совсем не так, как раньше.

Если несколько дней назад действие его силы пригибало меня к земле, заставляло чувствовать себя в западне и в тисках, из которых я не могла вырваться, то в этот раз ощущения были совсем иные. По мне будто прошелся всего лишь легкий ветерок, бриз. Сначала мне показалось, что он просто передумал использовать силу из-за меня, но затем, когда я подняла голову и увидела то, что происходило на берегу, догадалась, что на других альфа-сила действовала иначе. Так же устрашающе и грозно заставляла противником пригибать колени к земле, а голову склоняться ниже к подбородку, демонстрируя свою уязвимость в знак признания главенства.

— Прости, отец, — хором почти сразу же произнесли самцы, и никто из них больше не посмел поднять на меня голову. Вот что значит страх и выдержка. От Айвена повеяло удовлетворением и спокойствием, и я будто наяву услышала волчий довольный рык. Встрепенулась, услышав его волка, в этом больше не было сомнений, но ничего не сказала, желая поскорее выбрать из озера и одеться, чтобы не светить больше своей наготой. После близости пришло какое-то странное опустошение, которое раньше мне было неведомо, а поделиться этим мне было не с кем. Я прикусила губу и взмолилась, чтобы все они покинули мой потайной закуток, который больше не был мне убежищем, а стал достоянием пришлых.

— Я уведу их, масойя, прости за то, что они смутили меня. Еще я…

Айвен обеспокоенно нахмурился, открыл рот, словно хотел добавить что-то важно, но кинул резкий взгляд на сыновей и передумал. Видимо, разговор не для их ушей. Судя по тому, как эти самые уши дернулись, слухом они пользовались умело и закрывать уши в случае чего и не собирались даже.

— Увидимся позже, птичка, — произнес Айвен и первым вышел из воды.

Когда они вчетвером скрылись в лесу, я выбралась на берег следом, быстро вытерлась полотенцем и в спешке оделась, не с первого раза попадая в нужные вырезы. Всё это время ощущала, что Айвен находился где-то поблизости и зорко следил за тем, чтобы никто не посмел нарушить мое уединение снова, особенно в его отсутствие.

Я же так сильно торопилась и хотела убежать в дом, что совершенно забыла ткань и обмылок на каменном уступе. Вспомнила об этом лишь на полпути, но возвращаться не стала, до того сильно боялась встретить сыновей Айвена. Чувствовала, что если останусь с ними наедине, меня ожидает шквал вопросов и предположений, которые способны вогнать меня в краску, и их совершенно не смутит даже моя нагота.

Всю ночь я ворочалась в кровати, сминая и вороша чистые простыни, и всё никак не могла найти себе место. Мысли одна за другой подкидывали мне сцены нашей с Айвеном первой близости, и я изнывала словно от жажды, вспоминая, как по его обнаженному и великолепному в своей мощи телу стекали капли воды, завораживая меня даже спустя несколько часов.

— Ну же, — застонала я и накрыла голову подушкой, даже хлопнула сверху по ней несколько раз ладонью, чтобы утихомирить свой похотливый разум, который не желал никак оставить меня в покое. Как бы я ни пыталась убедить его, что время спать, он всё продолжал витать в облаках и заставлять мое тело лихорадочно покрываться испариной, отчего простыни можно было уже выжимать, до того они были мокрые.

Несколько раз я то открывала ставни, чувствуя, что задыхаюсь от духоты, то закрывала их, когда становилось холодно, но никак не могла уснуть. А затем просто сдалась, проигрывая в неравной битве с воспаленным и возбужденным разумом, который затмил своей зацикленностью даже мое заполошное сердце.

В итоге я вдруг вспомнила разговор, который произошел в кабинете альфы Райдзена, когда там сидел мой отец Титус, сам альфа Райдзен и его сын Киран.

Отец поздравил Айвена с его плодовитостью и как-то намекнул, что ему как раз-таки повезло, в отличие от самого Титуса, у которого был только один щенок, и та дочь, даже без способности к обороту, что для него было величайшим позором, учитывая его должность и статус при Содружестве Звериных Кланов. На удивление, воспоминания об отцовском отношении на этот раз не задели меня ни на йоту, словно я переболела детскими обидами и двинулась дальше, не собираясь останавливаться на прошлом.

Помню, как я сделала себе зарубку о том, что Айвен — очень взрослый волколак, у которого не могло не быть детей. Но одно дело думать об этом, и совершенно другое — видеть плоды его связи с другой женщиной наяву. И беспокоило меня совершенно не то, что у него есть волчата, которые явно были на вид старше даже меня самой и появились на свет, когда меня и в планах не было. Нет, больше всего я переживала именно из-за того, что у них точно есть мать. А это означало, что Айвен — несвободный волк, и все его клятвы и обещания, которые он произносил вслух, могли не иметь под собой основания. Всё мое нутро противилось тому, что он врун, поскольку в глубине души я в это совершенно не верила, однако факты говорили сами за себя. И от них просто не отмахнуться.

Мы никогда с ним особо не говорили о будущем, и несмотря на его явные намерения, которые он ни от кого не скрывал, при этом он никогда не обозначал мой статус в своей жизни. А затем мой разум отравили слова Кирана в ночь ритуала, о которых я вспомнила только сейчас.

— Так ты хочешь узнать правду о своем истинном, Нереа? Он не так безгрешен, как ты себе придумала. У него уже есть жена, если ты не знала. И дети.

— Так ты хочешь узнать правду о своем истинном, Нереа? Он не так безгрешен, как ты себе придумала. У него уже есть жена, если ты не знала. И дети.

Эти слова отравляли мой разум, казалось, целую вечность, прежде чем я заставила себя успокоиться. Глупо ожидать от взрослого мужчины, что у него нет личной жизни. Вот только несмотря на собственные аргументы, что мне стоит задать ему прямой вопрос, а уже потом делать выводы, его прошлое не желало меня отпускать.

Женат ли он сейчас?

Разведется, раз у него появилась истинная пара в виде меня?

Разрешит ли нам быть вместе Совет Старейшин, когда выяснится, что я — дочь предателя, первого лорда Совета Права Титуса.

Чем больше я думала, тем быстрее раскручивала клубок неясностей. Моего отца не ведь не убьют, поскольку он не оставил за собой наследника, который бы унаследовал его титул и способности после его смерти. А значит, даже если бы и не защита Айвена, которую он мне пообещал, меня бы не убили, пощадив вслед за отцом. Возможно, дали бы отсрочку до рождения наследника, однако всё это вызвало бы резонанс. Никогда я не слышала, чтобы преступники на законных основаниях уходили из-под правосудия в нашем Содружестве.

— Странно, — прошептала я в пустоту, задаваясь вопросом, как так вышло, что у него единственного первенец получился не мальчиком, а девочкой. И с какой целью он заточил мою мать и заставил ее родить ему ребенка? Для чего именно ему нужна была кровь сильфиды в своем роду?

В этот момент от переизбытка мыслей и неспособности заснуть я перевернулась на спину и повернула голову на бок. За окном сияла растущая луна, которая ярким светом озаряла мою комнату, а благодаря портьерам освещал только нижнюю половину моего тела.

— Кровь сильфиды, способности, выбор расы.

Всё это я продолжала прокручивать в голове, как вдруг запекло шею. Метка. Она запульсировала вдруг отчего-то, и я зажмурилась, касаясь пальцев неровных зазубрин, которые остались от острых клыков Айвена. Кожа слегка заныла в месте соприкосновения, и оно не принесло мне облегчение.

Я открыла глаза и хотела было встать за успокаивающей прохладной мазью из трав, как вдруг произошло невероятное. Я будто вторым зрением увидела, как от этой метки протянулась невидимая серебристая нить, уходящая далеко за пределы окна. Я снова прикрыла глаза, и мне даже не нужно было вставать, чтобы знать, куда эта линия вела.

Все знали, что такое волчья метка — и чистокровные, и полукровки, и порой даже люди.

Метка волколака в прямом смысле меняла самку под самца, владельца этой метки. В кончиках его клыков содержался яд, который распространялся по телу женщины и менял ее запах таким образом, чтобы другие самцы чуяли от нее аромат самца, который ее поставил, и избегали чужую территорию. Так что отныне никто не сможет усомниться в том, что я принадлежу Айвену. Никто не сможет претендовать на меня.

Настоящая волчья метка — довольно редкое явление, и не каждый самец решается на это, поскольку тем самым привязывает самку к себе. Обычно, если самец и самка — истинная пара, то и сама самка помечает таким образом самца. Но о таких обоюдных метка в реальности я не никогда не слышала.

Я непроизвольно подняла руку, коснулась подушечками пальцев своих гладких зубов без намека на клыки, которыми можно было прокусить кожу, и непроизвольно застонала, чувствуя какое-то внутреннее подспудное разочарование. Что-то внутри меня свербело, намекая на нечто важное, но я никак не могла уловить нужную мысль. А когда мне казалось, что я поймала ее за хвост, со стороны окна прозвучал шум, а затем скрип створок.

Воцарилась тишина. Створки медленно стали приоткрываться, и вместе с ними у меня испуганной птичкой застучало сердце.

Я резко приняла сидячее положение и снова посмотрела на окно. Там просвечивался чужой мужской крупный силуэт. Приглядевшись, я с облегчением выдохнула, ощущая, как всё равно продолжает колотиться мой пульс, но уже не от страха, а предвкушения.

Не видя отчетливо лица незнакомца, я уже знала, кто пожаловал незваным гостем в мою комнату.

Айвен.

— Так и знал, что ты не спишь, птичка.

Его фигура заслонила светило, когда он ступил голыми ступнями на деревянный скрипучий пол. Голос его звучал игриво, а я заскользила вдоль его тела снизу вверх, а после вдруг ахнула в потрясении.

Он стоял посреди моей комнаты абсолютно обнаженный и даже не стеснялся этого, не пытался прикрыться. Наоборот, будто специально выставлял себя на обозрение и отслеживал мою реакцию, желая увидеть на моем лице восхищение, удовлетворение и восторг. К моему стыду, там была целая ядреная смесь из всех этих эмоций. Я даже не пыталась сдержать себя, понимала, как это бесполезно с учетом острого нюха волколака.

— Пригласишь? — снова раздался его хриплый голос.

Не секрет, что конкретно он подразумевал под своим понятным, казалось, вопросом.

Я медленно коснулась края одеяла и откинула его. И мне даже не пришлось кивать, чтобы выказать ему свое приглашение.

Айвен

При свете луны кожа Нереи будто светилась, и я не мог оторвать взгляда от ее лица, чувствуя, как мой волк порыкивает в нетерпении, вороша задними лапами почву. Уверен, превратись сейчас масойя в волчицу, и ничто не было бы способно остановить его от обращения в зверя. Я не сумел бы удержать своего волка в узде, но даже не огорчался по этому поводу. Знал, что для любого оборотня не было ничего на свете ценнее, чем истинная пара.

Несмотря на собственное желание, пришлось обуздать свое возбуждение и полностью сосредоточиться на удовольствии своей женщины.

— Устала? — выдохнул я ей в губы, как только лег с ней рядом, буквально обволакивая ее хрупкое маленькое тело своим большим. Такая разница в комплекции заставляла и мою человеческую сторону, и звериную урчать от какого-то неведомого доселе трепета внутри. То, о чем я раньше не мог и мечтать, а сейчас наслаждался этим вовсю, невзирая на то, что происходило вокруг. Заговоры, войны, предательства — всё отошло на второй план.

— Тяжелый выдался день, — хмыкнула Нереа и положила ладошку мне на обнаженную грудь. Сама же она лежала в сорочке, которая плотно прикрывала ее аппетитное тело.

Я не спешил ее обнажать, не собираясь так быстро доводить до греха. Всё еще раздумывал, стоило ли. Темные круги под глазами масойи и ее хриплое дыхание мне не нравились. Ей не мешало бы отдохнуть, а мои животные аппетиты можно и поумерить, не впервой. Самое главное — самочувствие Нереи.

— Тебе нужно поспать, птичка. Я чувствую, как рвано и неравномерно колотится твое сердце. Слишком быстро для здоровой самочки.

— Я в порядке, — насупившись, сказала она, но я уже всё решил и менять своего мнения не собирался.

— Знаешь, что должен делать в первую очередь самец по отношению к своей самке?

Мой голос звучал хрипло, но монотонно, настраивая ее животную часть на глубокий сон. Это не альфа-сила, которая заставляла других подчиняться, а скорее, тембр голоса на определенных частотах, который, словно магия, действовал не хуже собственной силы.

— Что?

Нереа зевнула, не удержавшись, и прислонилась носом к моей шее, вдыхая аромат моей горячей кожи. Глубокие вдохи успокоили меня, и я поцеловал ее в макушку, чувствуя, как по груди разливается жар.

— Заботиться о ее здоровье, птичка, — тихо произнес я, но она вряд ли услышала. Разве что на периферии сознания.

Как только она погрузилась в более глубокий крепкий сон, я и сам закрыл глаза и размеренно задышал, выбрасывая посторонние мысли из головы. Весь день мой мозг кипел, решая, что мы будем делать дальше. Какие-то нестыковки не давали мне покоя, но каждый раз, когда я приближался к разгадке, ничего не выходило. Чувство, словно я что-то упустил, никак не желало меня покидать.

— Спать, — прошептал я сам себе, используя свою технику против себя самого, и вскоре я отключился.

Проснулся утром первым. За окном вовсю давно начался день. Судя по шуму невдалеке и внутренним часам, время близилось к обеду.

Нереа сопела мне в шею, одну ногу закинула на мои бедра, а руку — поперек моего торса. Я прикрыл глаза и улыбнулся, и не мечтая о таком спокойном пробуждении.

Рука вдруг машинально скользнула вдоль ее руки вниз, к животу, который я невесомо погладил тыльной стороной ладони, поражаясь тому, как сжало грудную клетку, внутри которой сладко трепетало.

Когда на свет появились Бальтазар, Кельвин и Эрл, я был безумно рад появлению у себя потомству, ведь это означало, что мой род не будет пресечен на мне, однако такого восторга, который я испытывал сейчас лишь от одной мысли, что когда-то у нас с масойей будут свои дети, во мне не было. Гордость, вот что я чувствовал много лет назад. Сейчас же это чувство было более глубокое, осознанное и хрупкое, и мне совершенно не хотелось ни с кем им делиться. Как и знакомить Нерею со своими охламонами-сыновьями. Особенно с не в меру болтливым Эрлом. Его язык что помело, говорит быстрее, чем думает, а моя девочка пока слишком нежная, словно лепесток чувствительного цветка, тронь — и сдует ветром.

Будить Нерею не хотелось. После ранения ей необходимо сейчас больше отдыхать, и лучше она полноценно восстановиться сейчас, ведь в дороге до столицы такой возможности уже не будет.

Услышав шум за окном, в нескольких метрах от дома, я тихо еле слышно рыкнул, на такой волне, чтобы это мог уловить лишь волчий острый слух, однако мое предупреждение было успешно проигнорировано и вскоре рядом с приоткрытыми ставнями зазвучало шипение.

— Псс, псс, псс.

— Проваливай, Эрл! — рыкнул я, прикрыв уши Нереи ладонями.

Если он разбудить мне птичку, огребет по первое число. И мои прошлые уроки покажутся ему невинными пинками по сравнению с тем, что я сделаю с ним сегодня.

— Это срочно.

— Настолько срочно, что ты, как извращенец, подкрадываешься к окнам чужой спальни? — иронично спросил я его, вздергивая бровь. К чести сына, тот не заглядывал внутрь и потому не видел выражения моего лица, но по интонации явно догадался, что я не в настроении шутить с ним.

— Но-но-но, отцовской так-то спальни, хоть и гостевой.

Наглости этому парню было не занимать, даже родного отца не боялся, продолжая гнуть свою линию. Я тяжко вздохнул, экономя энергию, чтобы побольше осталось для Эрла, но следующие его слова перечеркнули мое желание наподдать ему пудовыми кулачищами крест-накрест.

— У нас гости с юга.

— Насколько с юга? — сразу же напрягся я и привстал, освобождаясь из-под объятий Нереи.

— Насколько это возможно. Прибыли старейшины нескольких кланов змеелюдов.

— Когда? Почему меня не разбудили?!

Я быстро подошел к окну, раскрыл ставни шире и спрыгнул на голую землю. Прикрыл окно, чтобы ничто не тревожило сон моей масойей, а после обернулся и глянул на сына. Тот как ни в чем не бывало пожал плечами, совершенно ни о чем будто не беспокоясь.

— Вот я тебя и бужу. Уведомляю, так сказать.

Нереа

Я пригнула голову, спасаясь от резкого ветра, и обхватила белую шерсть Айвена сильнее. Впереди нас вел его сын Эрл, принюхиваясь в воздухе и прокладывая дальнейший путь. Его сопровождали четыре таких же крепких и матерых волка.

Сбоку от меня верхом на медведе в такой же позе сидел Керук. С тех пор, как я очнулась, мы не перекинулись с ним и парой фраз, но разговор между нами назревал давно. Я прикусила губу, раздумывая, какие чувства бушуют в душе у друга.

Следом за нами в волчьем обличии бежали Гор, кузнец Амиран, старейшина Айко и пара бойцов из клана Айвена, которых привели с собой его сыновья.

В середине процессии передвигалась запряженная двумя лошадьми полностью решетчатая со всех сторон кибитка. Управлял этим один из людей из деревни, который будет выступать свидетелем нападения змеелюдов на свое поселение. Внутри решетки были стреножены и обездвижены ядом Титус и Райдзен, на которых я старалась не смотреть.

Замыкали наше шествие до столицы бойцы Айвена и волки архея Йохана, который остался в стае. Его ожидал союз с Айлин.

Мы путешествовали уже пятый день, и несмотря на то, что на своих двоих я практически не шла, уже порядком устала, чувствуя, как болит всё мое тело. Я не привыкла к таким долгим поездкам, так что всё для меня было в новинку так же, как и для Керука.

Как только мы преодолели болотистую местность и достигли лесостепи, Айвен что-то рыкнул, ветер унес его рев, а затем Эрл снизил темп бега и вскоре остановился, после чего это сделали и остальные.

Айвен пригнул лапы и морду к земле, чтобы мне было легче слезть с него, но несмотря на это, мои ноги будто одеревенели и на землю я ступила с кряхтением и облегчением одновременно. Медленно размяла конечности, потянулась корпусом во все стороны, стараясь не глядеть вправо и влево. Все волки приняли человеческое обличье, кроме тех, кто будет охотиться для нас сегодня, и облачались в одежды. Уверена, это лишь для того, чтобы не смущать меня.

— Устала? К концу дня мы прибудем в транзитный город, где с утра нам откроют телепорт до столицы, так что эту ночь проведем в тепле.

Айвен, надев лишь штаны и оставшись голый по пояс, как и все остальные, встал напротив и погладил меня по щеке тыльной стороной ладони.

— Тело ломит, — поморщилась я, не видя смысла скрывать очевидное. Это первые дни я хорохорилась и не хотела показывать слабость, но вскоре поняла, что это глупо с моей стороны. Айвен всё равно видел и слышал, как меня мутило от непривычной поездки верхом, а мои попытки казаться сильной он пропускал мимо ушей.

— Давай я сделаю тебе массаж, сниму напряжение с мышц, — просто предложил Айвен, да таким тоном, что я сразу поняла, он не шутит.

— При всех? Это неприлично, — ужаснулась я и оглянулась по сторонам, но никто не обращал на нас внимания.

Как-то так вышло, что Айвен остановился в отдалении от всей процессии у кустов, густота которых скрывала нас от чужих взоров. Не то чтобы никто нас не мог услышать, но уединение волколак старался мне обеспечивать, за что я испытывала к нему благодарность.

— А ты думаешь о неприличном, масойя? — подергал бровями Айвен, и я густо покраснела, несмотря на то, что уже привыкла к непристойностям, которые порой вылетают из его рта. Его, казалось, совершенно не смущало, что свидетелями его поведения становилось множество сородичей. Впрочем, те проявляли чудеса такта и даже не буравили нас взглядами. Практически никто не показывал, что они прекрасно понимают, на что намекает Айвен своей обольстительной интонацией, но я до сих пор стеснялась даже его объятий.

— Вот только давайте сегодня вы не будете пытаться заделать мне очередного брата. Мне с лихвой и зануд старших хватает, — прошел мимо нас с охапкой дров Эрл, закатывая глаза и всем видом демонстрируя, что его тошнит.

Все вели себя прилично, кроме Эрла, который не боялся отцовского гнева, а, казалось, наоборот, желал вывести того из себя. Он прекрасно знал, что между нами с Айвеном ничего не происходит, но из раза в раз продолжал выводить меня на смущение, а отца на гнев.

Поначалу я шугалась Эрла и его бесцеремонности, но вскоре поняла, что зла он мне не желает, просто это его манера общения, к которой за эти дни я уже привыкла.

— Я лучше помоюсь одна, Айвен, — скромно прошептала я и потупила глаза вниз, выискивая глазами Лаиссу, которая почему-то сопровождала рыжеволосого медведя Артайуса, с которым за эти дни я не перекинулась и парой фраз. Отчего-то я относилась к нему настороженно и сторонилась, сама не понимая почему.

— Уверена? Не слушай Эрла, он не со зла.

Айвен нахмурился, переживая из-за того, что его сын постоянно встревал между нами, но я настойчиво покачала головой, даже погрозила ему пальцем, чтобы не вздумал нарушать мое уединение на речке. Даже я со своим только-только обострившимся слухом слышала отсюда журчащий поток.

За то время, что мы разговаривали, часть бойцов успели натаскать воды, дров и свежепойманную дичь, демонстрируя чудеса ловкости и профессиональной слаженности, так что вскоре по поляне разнеслись ароматы готовящейся еды. По опыту уже зная, что скоро будет готов обед, я приняла принесенную Эрлом сумку и потопала к речке. Не боялась, что кто-то будет подглядывать. Дисциплина среди этих волков была на высшем уровне. Сомневаюсь, что кто-то бы рискнул наблюдать за тем, как купается женщина Айвена.

Жен-щи-на Ай-ве-на.

Я смаковала это словосочетание, произнося его тихо вслух по слогам, и улыбнулась, оказавшись у песчаного берега. В груди всё сладко пело, а сама я будто расцветала, словно распустившийся от чужой любви бутон. Новое доселе неведомое мне чувство овладевало мной постепенно, но уже заставляло ощущать себя полноценной.

Айвен не стал нарушать мое уединение, как и всегда за время нашей поездки, хоть ни разу и не прекращал свои попытки склонить меня на сторону зла, как выражался его сын Эрл.

Я чертыхнулась, когда подловила себя на том, что постепенно перенимаю речь шебутного Эрла. Он не только начал мне всё больше нравиться, но и внедрялся в мое личное пространство четко и планомерно. Вижу цель, не вижу препятствий, вот уж какой девиз ему подходил лучше всего.

За последние дни мой нюх усилился, и в наши недолгие остановки, пока мы бодрствовали, Айвен учил меня распознавать ароматы. Иногда мне становилось грустно, что этому меня обучал именно он, а не тот, кто должен был это делать по праву крови. Архей Титус. Мой отец. Я часто задумывалась о том, а что если бы…

…он любил мою мать и был рад моему рождению.

…я с самого начала обладала силой оборотней, и он не был бы разочарован моим появлением на свет.

…мама не умерла бы, и всегда была рядом.

…моим отцом был другой волколак.

Какой бы тогда была моя жизнь и как сложилась судьба?

Все эти если бы заводили меня в такие дебри, что я не всегда понимала, что из них мои желания, а что просто сны, которые порой терзали меня по ночам после того, как я побывала на том свете. Я почти ничего не помнила о той темноте, но порой мне казалось, что что-то во мне не просто изменилось, а словно я безвозвратно переродилась, обретя что-то новое, пока неведомое никому из мира живых.

Каждый раз суровая реальность возвращала меня из фантазий, опуская с небес на землю, где я была той самой Нереей, дочерью того самого Титуса, предателя родины и своих сородичей. Изменника и отступника, чья участь отныне в руках Совета Старейшин.

Единственное, что было неизменно в двух этих реальностях — настоящей и выдуманной — в ней обязательно всегда присутствовал Айвен. Он был тем самым якорем, за который я держалась несмотря ни на что.

Когда я закончила с процедурами и оделась в чистое, почуяла вдруг неладное. Повела носом и замерла, чувствуя чужой запах невдалеке. Не Айвена. Но и не врага. Вот только присутствие медведя мне совершенно не понравилось.

— Что вам нужно?

Мой голос слегка дрожал, выдавая мою нервозность, но я всё равно прошла вперед, не желая стоять на берегу речушки. Лучше быть поближе к нашей стоянке, так я чувствовала себя в большей безопасности. Не то чтобы и правда ощущала угрозу от вербэра, но он был посторонним, и это многое для меня значило. Не свой. Этого достаточно.

— А ты быстро учишься, волчица, раньше мой запах не распознавала даже с такого близкого расстояния, — пророкотал Артайус, пугая меня своими словами, и вышел из-под защиты крон деревьев. Стволы были тонкие, и мне было невдомек, как он сумел там затаиться, чтобы я не видела его глазами, однако вряд ли стоило удивляться. От этого вербэра исходила совсем иная сила, чем от любого другого оборотня. Что-то сильное, необузданное и то, что нельзя объять. И я вдруг вспомнила то, что, казалось, навсегда осела на задворках памяти. Та самая ночь, когда Марта открыла склянку и кинула рыжие волосы в поток горного ручья соседней стаи.

— Только волосы потомков медвежьих богов горят в живой воде.

Я будто наяву услышала ее тихий голос, который тогда разносился по округе замогильным холодом. А ведь она тогда и правда сказала те слова. Они ведь значили, что Керук — не обычный вербэр, а значит, и Артайус…

— Потомок медвежьих богов, — пробормотала я и рефлекторно сделала шаг назад.

— Почти угадала, волчица. Твой друг Керук — да, потомок, я нет, — пожал он плечами и наклонил голову на один бок, затем на другой, с интересом разглядывая меня, словно статуэтку, с которой неясно, что делать.

Я уже успела скрутить и отжать волосы, но не расчесала их, оставила гребень в сумке на поляне, так что нервно провела пальцами по шевелюре, откидывая ее за спину. Всегда так делала, когда мне было не по себе.

Разглядывания Артайуса были мне неприятны. В его глазах горел не то чтобы плотоядный интерес, скорее, оценивающий. Так обычно самцы смотрят на самок, выискивая в них то, что может заинтересовать их зверя. Чисто мужской взгляд, который мне совершенно не понравился.

— Что вам нужно? — сглотнув, просипела я. Мне хотелось, конечно, уточнить, кто же тогда он, но я не рискнула продолжать эту тему. Меня одолевало желание поскорее закончить наш разговор и убежать под защиту лап Айвена. Вот уж в чьем присутствии мне было комфортно.

— Что нужно мне? Кое-что очень и очень важное. Вопрос лишь в том, можешь ли ты мне это дать, волчица, — прозвучал его неожиданно серьезный голос. В глазах не осталось ни единой смешинки.

Мои плечи вдруг опустились, а тело покинуло напряжение. Уголок губ Артайуса дернулся, словно он понял, что беспокоило и терзало мой воспаленный тревогами и подозрениями разум.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась я следом снова, чувствуя неладное. Не стоило расслабляться рядом с незнакомцем, каким бы знакомым Айвен он ни был. Жизнь наглядно мне показала, что предают даже самые близкие.

Я огляделась вокруг, но ни Керука, ни Лаиссы, которые крутились всегда вокруг него, не обнаружила. Он предусмотрительно пришел на берег один. Знал, что никто нас не потревожит, помня о том, что здесь купается женщина Айвена. Кроме Артайуса. Он единственный, за исключением Эрла, кто мог нарушить наказ белого волколака.

— Пугливая, словно лань, но с запахом волка. Убойное сочетание. Понимаю, отчего Айвен так опрометчиво потерял голову, — хмыкнул он и шагнул ближе, будто бы загоняя меня, словно дичь. — Нам давно следовало поговорить наедине, Нереа.

Зря я остановилась, нужно было идти дальше, мимо него, когда была возможность. А сейчас уже поздно. Я в тисках крупного зверя. Рыжего вербэра.

Айвен был крупным мужчиной, однако я не представляла, что есть еще крупнее.

Артайус был ярким представителем семейства медвежьих, представлял собой образчик здоровяка, чьи необъятные плечи и высокий рост заставляли меня чувствовать себя пойманной в капкан. Неприятное чувство, которое обволакивало мое нутро, было мне до боли знакомо. Тоже самое я ощущала, когда была никем в собственной стае и не была уверена, что кто-то меня защитит. За исключением того, что на этот раз меня не лихорадило от страха, ведь я знала, что неподалеку есть Айвен, который будет тут как тут, стоит мне лишь закричать.

Однако я этого не делала и продолжала молчать взирать на медведя.

— О чем вы хотели поговорить? Я голодна, и меня ждут.

Я вздернула подбородок, всем видом показывая, что не боюсь его, но в ответ увидела лишь, как уголок его губ дернулся в усмешке. Он оценил мою браваду, а затем рассмеялся, и его смех напоминал мне раскаты грома. Вот уж кого было слишком много в нашем путешествии. Артайус, казалось, занимал всё пространство вокруг собой.

— Интересно, что в тебе такого особенного, что ты должна осчастливить аж двух оборотней из высшей лиги? Дочь архея без изначального зверя, полукровка-потомок чистокровной сильфиды. Необычное сочетание, согласен, но божьей крови я в тебе не чувствую.

Ноздри его расширились, он шумно вдохнул воздух и следом покачал головой.

— Осчастливить двух оборотней? — сглотнув, переспросила я и сделала еще один шаг назад.

Я явно не ослышалась, и мое сердце от его слов пустилось вскачь. В этом не было никакого предвкушения или интереса, наоборот, я вся покрылась липким потом страха.

— Тук-тук-тук, — медленно проговорил вербэр и наклонил голову набок, с исследовательским интересом изучая выражение моего лица. Ему будто нравилось вводить меня в ступор и наблюдать за моим замешательством.

— Я бы потомил тебя еще дольше, уж очень выразительное у тебя лицо, Нереа, но слышу приближение Айвена. Мы ведь не хотим, чтобы он чего лишнего подумал, правда?

Прищур ярко-зеленых глаз обескураживал, но в них ни капли похоти, одно лишь веселье, словно ему нравилось играть на чужих нервах и дергать за ниточки.

— Говорите прямо, — поджав губы, уверенно произнесла я. Облегчение, что сюда приближается Айвен, накрыло меня с головой, и я даже начала нервно постукивать ногой по земле.

Сама я ничего не слышала за бешеным пульсом в ушах и даже не могла прислушаться, так как никак не могла ни на чем сосредоточиться. У меня вспотели ладошки, и всё, на что я была сейчас способна — это пытаться размеренно дышать, чтобы успокоить саму себя. Нервы расшалились, запуская все остальные процессы стресса в теле.

— Ты станешь той женщиной, — глубокий баритон медведя. Пауза, от которой у меня прервалось даже дыхание, — которая приведет меня к моей паре. И я весьма заинтересован в том, чтобы ты доехала до столицы целой и невредимой. Так что когда мы прибудем в ближайший городок, не шали, девочка. Я буду очень зол, если с тобой что-то случится. Медведь я спокойный, но гневливый, когда задевают мои интересы.

Я ожидала разного, но совсем не того, что сказал Артайус. Его слова не сразу дошли до моего сознания, а затем я просто оцепенела, не в силах что-либо сказать в ответ.

— Приведу вас к вашей паре? — переспросила я. Показалось, словно я ослышалась.

— Да вот я тоже удивлен, девочка. Так что будь благоразумной и не влипай ни в какие неприятности. Не хотелось быП портить с тобой отношения.

— Каким это образом? — вздернула я подбородок и сложила на груди руки.

Когда я поняла, что никакой опасности он не представляет, немного успокоилась и перестала нервничать. Тело мое расслабилась, и я больше не смотрела ему за спину в желании убежать скорее на поляну.

— Если бы я знал, то, может, так и не переживал бы.

— Так вы поэтому едете с нами в столицу, верно? Всё не так радужно, как говорит мне Айвен?

— Твой самец защищает тебя и ограждает от неприятной информации. Уверена, что тебе нужно вообще во всё это вникать? — спросил у меня Артайус, наклонив голову набок.

— Это ведь не важно, уверена я или нет. Если бы вы не хотели, чтобы я что-то знала, то вообще не затевали бы со мной этот разговор.

— А ты довольно сообразительная девчонка. Тем лучше.

— Раз это мы выяснили, может, перейдем к сути? Что вы хотели мне сказать?

— Зачем же так официально? Мы вроде как станем не чужими друг другу верами. Всё время забываю, что ты теперь не полукровка. Можем перейти на "ты".

— Вас я, как вижу, эти формальности и вовсе не волнуют.

— А я вообще за естественность. Все эти условности — это наносное, налет цивилизованности на наши звериные сущности. Обман. А я очень не люблю ложь.

Вокруг нас, казалось, царила полнейшая тишина. Ни звука, хотя мы находились посреди леса, и обычно в это время дня здесь вовсю бурлила жизнь.

— Первое, что тебе нужно уяснить до прибытия в столицу, это то, что ты уже и без того знаешь. Мы не люди и не сильфиды. Наша сущность имеет хтоническую природу происхождения, и ценим мы только силу, не только физическую, но и силу духа. Физической у тебя, впрочем, еще долго не будет. Поэтому никогда никому не показывай там слабости и не вздумай никого жалеть. Будь уверена, столица — это вовсе не периферия, где ты выросла. Мы мало отличаемся от зверей, но те, кто очень долгое время пытался быть человеком, перенял от него самые худшие черты его характера. Любое твое слово будет использовано против тебя. И не думай, что кто-то там будет рад тому, что у Айвена появилась истинная пара. Всё, что волнует остальных — это власть.

— Ты так завуалированно пытаешься намекнуть мне, что у него уже есть невеста, на которой он пообещал жениться? Хочешь, чтобы я была предупреждена заранее и не делала глупостей?

— Так ты уже знаешь, Айвен сказал тебе? Не думал, что он так благоразумен.

— И без тебя нашлись доброжелатели.

Перед глазами снова встало искаженное от гнева лицо Кирана, и я сморщилась, не желая вообще думать о нем. Вся моя жизнь в стае вызывала у меня лишь горечь.

— Что ж, возможно, Айвена я переоценил. Вот что делают с мужиком гормоны.

— Где это ты меня переоценил, Артайус? — вдруг раздался голос Айвена.

Он появился незаметно, но судя по реакции медведя, для него это не стало сюрпризом.

— Право слово, Айвен, в какой же плоскости я мог тебя оценивать? Ты знаешь меня не первый год, не разочаровывай меня, — отшутился Артайус, и серьезное выражение лица слетело с него так же быстро, как Айвен оказался около меня, загораживая собой и вставая между мной и медведем.

Его рука легла на мое бедро, а я сама положила ладошки на его лопатки, чувствуя себя намного увереннее, находясь под его защитой. Было слегка досадно, что наш разговор с медведем прервался, но в целом я поняла его посыл и намерение. Загадкой для меня осталась лишь связь между мной и его парой, однако я не чувствовала с его стороны лжи. Он и правда был уверен в том, что я — та самая ниточка, которая приведет его к масойе.

— Птичка, иди на поляну, там тебя ждет Эрл, он о тебе позаботится, а мне пока нужно серьезно переговорить с моим другом, который слишком много себе позволяет, — последнее Айвен произнес натянуто и с намеком.

При взгляде на меня его глаза засияли нежностью, а когда он перевел взор на медведя, то от него повеяло холодом. Казалось, будто его фигура стала крупнее, плечи раздались вширь, а в голосе я уловила рычащие низкие нотки.

— Да я вроде руки не распускал, они при мне, — всё паясничал Артайус и улыбался как ни в чем не бывало. Вот только его маска весельчака и кобеля больше не могла меня обмануть. За ней прятался серьезный суровый мужик, который прекрасно отдает себе отчет как в своих действиях, так и словах. Весь он был какой-то двойственный. Не любил обман и шелуху, но сам же скрывал свою истинную натуру, прикрываясь за маской кутёжника.

— Всё хорошо, Айвен, он ни на что не намекал, не приставал ко мне. Я надеюсь, вы не собираетесь здесь драться в звериной ипостаси? Скоро нам уже выдвигаться.

Я не могла не попытаться вмешаться в намечающуюся драку, чувствуя себя причастной к этому, однако мужчины меня будто даже не слышали. Между ними происходила битва взглядов и молчаливая беседа, о которой мне приходилось лишь догадываться.

— Иди, Нереа, это мужской разговор, — снова повторил Айвен, и на этот раз я почувствовала в его тоне приказные нотки. Он добавил в них альфа-силу.

На удивление, меня не потянуло сразу же уйти, как будто его сила больше не влияла на меня так, как на других, так что я немного постояла и всё же пошла в сторону поляны. Мне было о чем задуматься и о чем порассуждать.

Сначала мне хотелось предотвратить разговор между мужчинами, а затем я поняла, что мне следует воспользоваться возможностью переговорить с Керуком наедине, чтобы никто не слышал нас. И пока его соглядатай и мой Айвен заняты друг другом, у нас с другом есть время обсудить происходящее.

Мне нужно было идти на поляну, так как все, скорее всего, находились там, однако я решила довериться своему чутью и прошла вглубь леса, в сторону глухой чащи. Хоть я и не чувствовала былого уединения с лесом, как было до моей недолгой смерти, несмышленышем среди деревьев я себя всё равно не ощущала. Казалось, что, несмотря на мое новое перевоплощение, лес мне благоволил. Это отозвалось во мне теплой волной, проходящей по всему телу, и этот жар грел меня, не позволяя холодному ветру пробраться хоть и под плотное, но не зимнее платье.

Мое чутье, как оказалось, меня не обманывало, так как буквально через несколько минут я наткнулась на друга, который сидел посреди леса, оперевшись спиной на ствол дерева. Его глаза были прикрыты, а брови сведены к переносице, словно он о чем-то усиленно думал. Между пальцев он, как обычно, перекатывал собственноручно выструганную стамеской кленовую фигурку медвежонка.

— Кажется, мы впервые за последние дни оказались наедине, Керук, — произнесла я и присела напротив, подстелив себе под ягодицы старое платье.

Скоро в наши земли придут холода, и портящаяся вокруг погода уже давала о себе знать порывистыми ветрами и стылой землей. Простыть мне, как волчице, вряд ли было возможно, но привычка заставляла меня беречь собственное здоровье подобно человеку. Несмотря на перемены в теле, я всё еще ощущала холод и боль, как в прежние времена, но постепенно былая человеческая слабость отступала, уступая место силе и выносливости моей новой ипостаси. Оборачиваться в волчицу я всё еще не могла, слишком рано, но уже чувствовала ее внутри себя, что уже придавало мне энергии и восторга.

— Перемены разительные, не правда ли? Как ты, Нери? Уже привыкла к новой себе?

Керук приподнял веки, и на меня посмотрели горящие теплотой знакомые глаза. Из-за суматохи последних дней нам не удавалось полноценно обсудить наше будущее, мы лишь перекинулись до этого парой фраз, но этого катастрофически не хватало. Раньше мы общались каждый день, и сейчас я как никогда начала ощущать нехватку наших посиделок. Единственное, по чему не скучала, так это по страху и чужим тычкам и упрекам.

— Пока нет, только к мысли этой привыкла, надеюсь, что скоро получится и превратиться, — улыбнулась я, чувствуя некую нотку ностальгию по тем временам, когда мы часто прятались в лесу никем не замеченными и мечтали о том, как сбежим. Побег наш, конечно, не удался, но всё сложилось наилучшим для нас образом.

— Я рад за тебя, Нери, правда, рад. Айвен мне, конечно, не по душе, слишком уж староват для тебя, но всяко лучше, чем Киран. К тому же, истинная пара, таким даром небес не разбрасываются.

Порой изречения Керука были не по годам умны, но говорить о себе мне не хотелось. Больше всего меня интересовала дальнейшая судьба друга, и что он думает о переменах.

— Как тебе с Артайусом? — спросила я, наконец, чувствуя, что время не резиновое, и скоро нас хватятся.

— С дядей? — задумчиво произнес Керук и зажевал губу. — Он довольно беспечный с виду, но в нем чувствуется стержень. Свои принципы, границы, которые он не разрешает пересекать, хотя с первого взгляда и не скажешь, что его вообще хоть что-то волнует. Знаешь, Нери, непривычно как-то, что у меня есть родня. Нет, раньше я считал, конечно, Райдзена своим отцом, но от него всегда веяло такой неприязнью, и я этого никогда не понимал. Я ведь был его сыном так же, как и Киран, но к нему было совершенно другое отношения. А сейчас мне всё стало ясно, и от этого даже на душе как-то легче. Нет этого диссонанса, который разрывал меня в клочья.

Я внимательно наблюдала за выражением лица друга и заметила, как порой блестели его глаза, словно его беспокоила какая-то заноза, от которой он никак не мог избавиться.

— Что-то не так, Керук?

— Всё не так, — хмыкнул он и тихо рассмеялся. И в его голосе я отчетливо услышала горечь и застарелую боль. — Если раньше у меня был отец, то теперь ни его, ни матери. Тяжело, знаешь ли, знать правду, как всё было на самом деле. То, что она умерла при родах, казалось мне неизбежной трагедией, я ведь понимал, что никак не могу на это повлиять. Лишь из раза в раз задумывался, почему именно она умерла. Нас ведь сотни тысяч, но без матери остался я. И ты, Нери. Ты единственная, кто может понять мою боль. Это ведь несправедливо, что мы оказались сиротами не по своей воли, одни с самого своего рождения.

На мои глаза навернулись слезы, и я отвела взгляд, не желая расклеиваться еще сильнее. Знала, что если посмотрю в глаза Керуку, не выдержу и расплачусь, ведь его боль так остро резонировала с моей. Вот только если его рана от потери сейчас кровоточила, вскрытая подробностями прошлого, то моя была застарелой и с рубцами, и бередить мне ее не хотелось.

— А теперь мне тошно так, что выть хочется, да морда не приспособлена, — снова заговорил спустя несколько секунд Керук и тяжко вздохнул, ударяясь несколько раз затылком о шершавый ствол. — Подумать только, мой отец не альфа Райдзен, как я думал всю жизнь, а старейшина Утер. Ирония в том, что и его я так и не узнал. Как не было у меня отца, так и нет.

— У тебя теперь есть дядя, он тобой дорожит, это видно со стороны, — прошептала я, не решаясь говорить громче. Боялась, что мой голос будет надрываться и дрожать, и я не смогу больше держать свои эмоции в узде. С тех пор, как случилась та роковая ночь, поставившая точку в нашем прибывании в стае, я так ни разу толком и прорыдалась, выплескивая боль и обиды, которые скопились внутри, не находя выхода.

— От этого не легче, Нери, — опустил голову Керук, скрывая лицо. Даже его руки, закинутые на согнутые в коленях ноги, повисли, словно тоненькие веточки на ветру. — Не то чтобы я так уж сильно горел желанием узнать Утера, но… Хотя нет, Нери, кому я вру, очень хотел. И ненавижу себя за это, а знаешь почему? Он ведь убийца и насильник. Хотел сына родного убить, в жертву принести, он достоин звания “отец года”, прямо все рекорды бьет.

— С чего ты взял, что он насильник? — сглотнув, спросила я, а сама вдруг вспомнила странные фразы Марты про то, что беременную мать Керука нашли избитую и окровавленную, вот только говорить этого другу не стала. Боялась, что он расстроится еще сильнее. Не хотелось омрачать его память о матери, пусть светлым будет ее посмертный путь.

— Он сам мне это сказал, — как-то излишне равнодушно произнес Керук, и от его голоса у меня мороз по коже прошелся.

— Когда? — просипела я и прижала колени к груди, обхватив их крепче руками. Поза эмбриона успокаивала мои нервы лучше всего.

— Перед тем, как напасть на тебя, Нери. Это ведь моя вина, что он захотел тебя убить. Лишь из-за того, что ты мне дорога.

— Это не твоя вина, Керук, даже не смей так думать, слышишь? Он просто на голову больной выродок, вот и всё.

Я всполошилась и привстала, садясь около друга, затем коснулась ладонями его сжатых кулаков и стиснула их, пытаясь оказать ему через тактильный контакт поддержку. Сама я вся дрожала, ненавидя всё то, что осталось у нас в прошлом. Но именно оно и закалило нас, сделало теми, кто мы есть сейчас.

— А я, получается, сын выродка? — болезненно простонал Керук, вырвал из моей хватки свои руки и обхватил ими голову, словно пытался стать еще меньше.

— Я не то хотела сказать, Керук. Ты не он и никогда им не станешь, ты совершенно другой, — попыталась я исправить положение и погладила его по плечу. Он по-прежнему сидел с опущенной головой, так что заглянуть ему в глаза, чтобы он увидел, что я не вру, я не могла. Оставалось уповать на то, что мою поддержку он услышит в голосе. — Ты чуткий, понимающий, отзывчивый вол… то есть медведь.

— Недоволк-недомедведь, — пробормотал он и хмыкнул, после чего поднял голову и несколько раз затылком ударился о твердую кору. Глаза его при этом были прикрыты, и я много что отдала бы за то, чтобы увидеть выражение его глаз. В то же время, я отчаянно этого боялась. Казалось, что внутри него сейчас бушует буря, и я могу сама пропасть в этой неконтролируемой стихии.

— Керук… — прошептала я, но ничего, кроме словесной поддержки, дать ему не могла.

— А ведь Артайус когда смотрит на меня, то в его взгляде я вижу тот же вопрос, которым задаюсь изо дня в день сам. Почему я родился, а она умерла? Разве это честно? Для чего Утер силой взял мою мать? Для ритуала ведь вообще неважно, я или она. Он вполне мог не мучить ее таким образом, разве нет? А Марта? Она тоже к этому причастна?

С каждым словом его голос становился глуше и злее, и ко мне под кожу вдруг стал пробираться страх. Умом я понимала, что передо мной сидел мой закадычный друг детства Керук, но инстинкты вопили, что мне нужно бежать, и как можно скорее.

— Почему ты вдруг вспомнил про Марту? — осторожно поинтересовалась я и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Артайус сказал, что зов отправила она. Волос моей матери. Откуда он у нее? Она наверняка всё знала и ничего мне не сказала. Всегда была себе на уме, старая, — зло прошипел Керук, и я отшатнулась, впервые видя его в таком состоянии.

— Марта не виновата, Кер, она лишь исполнила волю умирающей, пусть и спустя столько лет.

— Ты знала? — тихий вопрос. Простой, казалось бы, но такой сложный одновременно.

От него меня бросило в жар, после в холод, и я задрожала, не в силах сразу дать ответ.

— Нери? Скажи мне, что ты ничего не знала.

— Я… — сглотнув, ответила я не сразу. Меня лихорадило, сердце работало, как ненормальное, а щеки налились кровью. — Я… Я узнала об этом незадолго до тебя. В ту ночь перед ритуалом, до застолья. Тогда Марта и послала зов твоему дяде Артайусу. Я не знала, как тебе сказать, Керук. Не хотела тебя ранить.

Воцарилась тишина. Он ничего не сказал в ответ на мои слова, но я четко ощутила, как он закрылся. Глухо. Не пробиться.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Нери. Правда хочу. Ты всегда была мне как сестра, и я гадом буду, если буду не рад за тебя.

— Была? — уцепилась я за самое важное слово, которое о многом мне говорило.

— У меня было столько возможностей узнать у него, почему, зачем, — проигнорировал он мой вопрос и стал будто разговаривать сам с собой. — Если бы я знал хоть чуточку заранее, перед ритуалом, я бы мог у него спросить, почему он так поступил с матерью, почему бросил меня и ни разу не навещал. Тебя ведь отец навещал, пусть не любил, но ты хотя бы знала, что Титус — не просто архей клана, а именно твой отец. А мой… Неужели ему было всё равно? Я ведь его сын по крови, как-никак.

Глаза Керука лихорадочно блестели, а от него веяло какой-то новой энергией, которую раньше я не чувствовала. Что-то новое и непривычное, сродни тому, что ощущалось от Артайуса.

— Айвен позаботится о тебе, Нери, я могу быть за тебя спокоен. Но смотреть я на него не могу, понимаешь? Он убил мой шанс узнать правду. По моей вине убил, это ведь Утер хотел сделать мне больно и забрать у меня всех, кто был мне когда-либо дорог: мать, тебя. Но от этого мне не легче. Совер-р-ршенно не легче, — последние слова он договаривал уже со сломанной челюстью.

Я не сразу осознала, что за треск раздавался рядом. А когда увидела, то стала медленно отползать на пятой точке, опираясь на ладони.

Я смотрела на агрессивно рычащего друга, чьи кости ломались, а на их месте вырастали новые — медвежьи, и чувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Та самая нить, которая связывала нас все эти годы и не давала упасть духом.

Наша дружба. Она сегодня умерла. Не по моей воле, но по моей вине. Я видела это во взгляде Керука. Он меня ненавидел. Не хотел испытывать ко мне ненависти, но не мог совладать с собой.

— Ке-рук, — выдохнула я отрывисто и тихо заплакала, желая, чтобы всё у нас осталось, как раньше. Только мы вдвоем против целого мира.

В этот момент меня резко подхватили с земли чьи-то руки, и я подлетела на полтора метра вверх, в объятия появившегося рядом Айвена. Возле Керука же возник Артайус в медвежьем обличье, загораживая от нас своего племянника, у которого сегодня на фоне эмоционального всплеска случился первый оборот.

Я была рада за друга, ведь теперь у него есть собственная стая, но в то же время мне было грустно, что отныне наши пути разошлись.

И всё, что у меня осталось от нашей дружбы — кленовая фигурка медведя, которую Керук сунул мне перед самым превращением.

Я прижала ее к груди и прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы боли и отчаяния.

Вот он. Тот самый конец, которого я боялась. То, из-за чего мы с Керуком избегали друг друга все эти дни. Мы ведь оба знали, что как прежде уже ничего не будет.

Ни прошлое.

Ни будущее.

Ни мы.

Керук и Артайус нагнали процессию уже ближе к Анзании, транзитному городку, о котором говорил мне Айвен. Я украдкой посматривала на Керука, поражаясь тому, как он раздался в плечах и вымахал ввысь. Передо мной теперь стоял не мой друг-милашка Кер, а настоящий медведь. Еще не матерый и не такой верзила, как Артауйс, но уже не юнец.

Периодически я посматривала в его сторону, но подходить уже не решалась. К тому же, он и сам избегал взглядов в нашу сторону, и я понимала, почему. Наш последний разговор до сих пор стоял у меня в ушах, так что я не стала бередить его раны вновь.

— О чем печалишься, красавица? — подошел ко мне Эрл, когда мы встали в очередь перед воротами Анзании.

Айвен ушел вперед, чтобы узнать, в чем дело, и почему у входа такой ажиотаж, поручив сыну присматривать за мной. С ним же ушел и Гор, который часто о чем-то переговаривался с Айвеном и в целом на привалах старался держаться поближе к нам. Словоохотливостью он не отличался и часто ловил на себе косые злобные взгляды Райдзена, которые с успехом игнорировал. Несмотря на то, что его дядей был Свайн, остальные относились к нему настороженно, словно чуяли в нем какой-то подвох. Я и сама особой любви к нему не питала, хотя понимала, что они с дядей придерживались своего плана, однако я привыкла, что он был другом Кирана, и это накладывало свой отпечаток на моем к нему отношении.

— Советую пореже посматривать на молодых горячих самцов, Нереа, мой отец, конечно, весьма сдержанный и терпеливый волколак, но отнюдь не железный. Ох и полетят головы. Мне-то, конечно, всё равно, я засяду с горячей картошкой в первых рядах, а вот тебе, как самочке, наверное, тяжело будет наблюдать за кровавым мордобоем.

Во время путешествия выяснилось, что Эрл — ярый любитель запеченной на костре картошки, которую изредка ему удавалось добыть в человеческих деревнях, где люди соглашались обменять ее на пойманную им дичь, поэтому его фразе и настрою, учитывая и слегка дрянной характер, я не удивилась, но всё равно закатила глаза.

— Ни на кого я не посматриваю, Эрл, ты излишне драматизируешь. По себе других судишь.

Я настолько привыкла к нему, что разговор с ним давался легко, хотя в начале мне казалось, что именно с ним я не найду общего языка и буду сторониться, настолько он был язвительным и зубастым, скрывая это за шутками-прибаутками.

— Ну уж до кого-кого, а Артайуса мне далеко, — пробормотал он и перевел взгляд вбок, где упомянутый медведь зажимал очередную человеческую женщину у какой-то телеги. Она была слегка в теле, с приятными округлостями в нужных местах, на мужской манер, и явно во вкусе Артайуса. С их стороны до нас доносились девичьи хихиканья и ужимки, и я отвернулась, желая заткнуть себе уши. Вот уж на что мне было неприятно смотреть.

— Идемте, нас пропустят без очереди, — произнес Гор, подошедший к нам спустя несколько минут.

— Что тут вообще происходит? — нахмурился Эрл и пропустил меня вперед, чтобы я находилась в поле его зрения.

— В лесу пропало несколько горожан. Их нашли растерзанными в разных частях леса, и власти подозревают кого-то из веров. Так что проверяют и вносят в списки каждого, кто въезжает в город. Пропал сын одного из старейшин, сам понимаешь, все на ушах стоят.

Несколько самцов возглавило процессию, а часть замыкало, идя позади решетчатой кибитки, внутри которой сидели пленники. Народ начал возмущаться, что они стоят тут уже несколько часов, а кого-то пропускают без очереди, но волнения быстро поутихли, стоило самцам предупреждающе зарычать. Поскольку большую часть ожидающих составляли люди той или иной степени кровосмешения с оборотнями, лезть на рожон они побоялись. Слишком неравны силы, вздумай кто вызвать драку.

Всю дорогу до Айвена я думала о словах Гора. По позвоночнику прошла неприятная дрожь, а затылок вдруг начало припекать. Я обернулась, почувствовав на себе чужой взгляд, но никто на меня не смотрел. Даже пленники в кибитке лениво осматривались по сторонам и не обращали на меня внимания. А тем временем ощущение, что за мной наблюдают, никуда не пропало, наоборот, усилилось.

— Вся в порядке, птичка? — раздался надо мной заботливый голос Айвена. Он, наконец, закончил разговор со стражей и обнял меня, прижимая к себе.

— Д-да, — неуверенно произнесла я, а затем, увидев, как он напрягся, поспешила заверить его, что всё хорошо. — Просто не по себе, я впервые вижу город. Дальше наших окрестностей я никогда не ездила, так что для меня всё это внове.

— Что ж, можешь начинать привыкать, птичка, — улыбнулся Айвен, но его глаза сверкнули холодом, когда он бросил мимолетный взгляд на кибитку, явно вспоминая, по чьей милости я была лишена возможности свободного передвижения. — Думаю, когда всё закончится, мы отправимся с тобой в путешествие по Содружеству, а там, возможно, и в Империи Кедлар побываем, когда у них утихнут волнения.

Расспрашивать его, о чем он, я не стала. В этот момент мы вошли внутрь Анзании, и я натурально открыла от удивления рот. Впервые видела такие мощенные улицы, выложенные плиткой, и высокие дома в несколько этажей.

Повсюду царило оживление, туда-сюда двигались заряженные провиантом и утварью телеги, а вокруг бегали мальчишки, раздавая какие-то бумажки.

— Таверна “У тетушки Джо” приглашает на куриный день! Комплексные обеды по заниженной цене только сегодня в честь открытия шестого филиала! Таверна “У тетушки Джо”! — кричал один из них и размахивал листками.

Эрл буквально вылетел из-за моей спины и поспешил к нему, выхватывая несколько штук, после чего поспешил обратно к нам.

— Предлагаю первым делом поесть. У Джо готовят лучшие куриные ножки в Анзании. Когти оближешь, — едва не облизываясь, произнес Эрл, но никто его восторгов не разделял.

Если бы не мой заурчавший на всю округу живот, мы бы точно туда не пошли, судя по реакции остальных, но когда Айвен услышал звук моего голода, подтолкнул меня под поясницу и кивнул сыну, чтобы вел нас за собой.

— Так и знал, что мы с тобой поладим, дорогая мачеха, — подмигнул мне Эрл, развернулся и почти сразу споткнулся, так как Айвен дал ему пинок под зад. — Эй!

— Поменьше болтай, храбрец, и двигай давай. Не до твоих соплей.

Сын его явно за всю дорогу до Анзании утомил, но я лишь хохотнула, зная, что Эрл не из обидчивых. Зато воспитательная мера, возможно, слегка охладит его пыл и заставит следить за своим языком.

Впрочем, маловероятно. Кого я обманываю.

Таверна “У тетушки Джо” находилась неподалеку от входа в город. Аккурат вдоль улицы, ведущей к самому центру. Проходное место, вследствие чего почти все столики были забиты, но стоило в заведение войти Эрлу, как около окна тут же образовалась свободное место на всю нашу компанию. Пришлось, правда, сдвинуть три стола, чтобы мы все поместились, но когда нам подали еду, я с первой ложки поняла, что всё это того стоило.

— Никогда не ела ничего подобного, — удивилась я вслух, активно работая столовыми приборами.

— А я что говорил? Всем известно, что у Эрла отличный вкус на еду и женщин, — поднял палец вверх Эрл и улыбнулся победно в лицо отцу.

Айвен никак не прокомментировал его браваду и молча подлил мне морса. Все остальные, кроме самого Айвена и нескольких воинов, пили эль и активно переговаривались между собой, вспоминая былые деньки. Я особо не вслушивалась в их слова, успев наслушаться всего этого на привалах. Уже поняла, что истории особо не отличались друг от друга и каждый раз заканчивались одинаково — либо дракой, либо совокуплением с женщиной. Иногда мне казалось, что мужики — довольно примитивные создания, которым только одно и надо, но всякий раз, когда меня одолевали подобные мысли, рядом возникал Айвен и опровергал каждое мое заблуждение своей заботой и внимательностью.

Пару воинов остались снаружи, чтобы караулить пленников, а вот Артайус и Керук отделились, держа путь в торговый квартал. Кстати, об этом.

— А что насчет остальных? Им вынесут еду? — тихо спросила я Айвена, когда утолила первый голод и смогла спокойно говорить, не думая уже о еде так остро, как до этого.

— Я распорядился, чтобы разносчики вынесли им обед, — кивнул он, и я продолжила со спокойной душой дальше наслаждаться пищей.

— Советую, конечно, попробовать песчаного угря, специфическее блюдо, но в пустыне особо ценится, говорят, вожди восточных кедларцев используют его в качестве возбудителя. Нам, мужики, ни к чему, но я пробовал и должен сказать, что в постельных утехах он оказывает…

— Эрл! — рыкнул Айвен, когда увидел, что я услышала слова его сына. Я вся покраснела, додумывая речь Эрла сама, и опустила взгляд на тарелку. Не думала, что после совместного похода с вояками меня еще что-то способно вогнать в краску, но вот она, наглядная демонстрация моей стеснительности, которая так никуда и не делась. Кажется, такая эмоция, как стыдливость, въелась мне под кожу и уходить никуда не собиралась. Словно инфекция, гулявшая по организму, на которую не действуют никакие травы.

— Ладно-ладно, все свои, отец, что ты так реагируешь? Можно подумать, ты девственник. Вспомнить хотя бы, какие истории гуляют после твоего последнего визита в Кедлар. Мне особенно по нраву твой подвиг меж устьев Ленурии.

— Эрл! — громче рыкнул Айвен и на этот раз применил альфа-силу, я даже почувствовала ее дуновение, настолько он был зол в этот момент. Эрл сразу же заткнулся, и в воздухе над нашим столом повисла глухая тишина. И не только возле нас, но и во всей таверне воцарилось полное молчание. Ни звука. Даже стрекот крыльев насекомых утих, подчиняясь чужой воле.

— Всё в порядке, Айвен, — пискнула я, когда тишина превысила все мыслимые временные пределы и стала уже просто-напросто неловкой.

— Айвен? — повторила я, когда он никак не отреагировал и продолжал хмуро смотреть на своего сына. Эрл даже весь побледнел от отцовского воздействия, а по его виску скатились бисеринки пота. — Айвен?

— Всё хорошо, птичка, будешь чаю? На улице прохладно, а ты вся дрожишь, — тихим голосом произнес Айвен и медленно повернул голову в мою сторону. Моргнул, а затем на меня посмотрел держащий себя в руках волколак. Из глаз ушла холодная ярость, да и мышцы лица расслабились, перестав пугать своей напряженностью. Острые черты сгладились, и вся чернота исчезла, возвращая мне спокойного и улыбчивого Айвена, который одним взглядом мог дать мне понять, что он не прочь зажать меня где-то за деревьями и расцеловать всю с головы до пят.

Я сглотнула, и грохот в ушах пошел на спад. Несмотря на то, что альфа-сила его больше на меня не действовала, я по-прежнему испытывала на себе физические последствия ее применения.

— У нее кровь из носа пошла. Ты бы лучше за собой следил, отец, а не за моим языком, — вдруг мрачно произнес Эрл, и одновременно с этим я коснулась пальцами губ. На подушечках моих пальцев осталась кровь.

— Черт. Прости, птичка, я не думал, что ты так восприимчива. Идем, нужно промыть под проточной водой.

Айвен быстро зажал салфетками мне нос и практически сам донес меня до какого-то помещения. А когда мы оказались внутри маленькой комнаты, оборудованной мини-лоханью на уровне моей груди, мои брови и вовсе от удивления взлетели вверх.

— Что это?

— Уборная, — ответил Айвен и заставил меня наклонить голову вперед, чтобы вся кровь вытекла в эту белую лохань.

Я дернулась, когда сверху полилась вода, но удариться и расшибить голову мне не дал всё тот же Айвен, чья ладонь тут же оказалась на моем лбу, защищая от удара об стену.

— Это раковина, Нери, а это смеситель. Новшества с Империи, сейчас во всех городах подобные.

— А вода откуда? — спросила я, когда кровь остановилась, и я умылась, поражаясь тому, что ему не приходится лить мне воду из лейки.

Вытеревшись салфетками, я кинула их в ведро с пакетом, и подняла голову, глядя вопросительно на Айвена.

— Это называется канализация. Вода…

Пока мы шли обратно к нашему столу, я старалась внимательно слушать его объяснения, но из сказанного дай бог поняла лишь половину. Единственное, что вынесла из всего его рассказа, так это то, что всё это создано для нашего удобства, и так теперь будет всегда. И внутри меня начало зарождаться неподдельное предвкушение.

— Ну что? Начнется разбор полетов, или можно спокойно доесть? — встретил нас первым делом насмешливый вопрос от Эрла.

— Только не злись.

Я сразу же схватила Айвена за руку, чтобы он не вспылил и не устроил сыну выволочку, и, к счастью, моя попытка предотвратить скандал сработала.

— Чай на свой вкус для Нери закажи, скажи, чтобы с собой упаковали, нам пора выдвигаться, — кивнул он Эрлу, и тот, поняв, что буря миновала, довольно резво подскочил с места и поспешил к стойке, где его с удовольствием ждала фигуристая самочка, постоянно кидавшая ему особые женские сигналы, которые даже я со своей неопытностью прекрасно считывала.

— Я думал, дядя Свайн со мной суров, и я даже рад, что он этого не видит. Решил бы еще, что слишком мягок со мной, — подал голос Гор, который почти не разговаривал и молча смотрел в окно, рассматривая местных жителей и новоприбывших, которые обязательно проходили мимо таверны в сторону центра.

— Это еще не сурово, юнец, — хохотнул один из бойцов, кажется, Далер. — Сразу видно, вы, молодежь, еще пороху не нюхали. Вот мой отец мне таких люлей прописывал, что я неделю сидеть не мог. Кнут — мой первый друг, вот что я тебе могу сказать.

Мне было неприятно это слушать, ведь что такое наказание плетью я знала не понаслышке, но я постаралась абстрагироваться, чтобы не провоцировать Айвена на гнев, прислонилась головой к плечу Айвена и прикрыла глаза, чувствуя легкую сонливость.

— Что такое порох? — заинтересовался Гор, и разговор плавно перетек на военную тему, которая мне была неинтересна от слова совсем.

Как обычно бывает перед сном, мои мысли заплясали, мешая мне отдыхать, и я резко открыла глаза, осматриваясь по сторонам.

— А где Лаисса? — спохватилась я вдруг, осознавая только сейчас, что не видела ее больше суток. — Она вошла с нами в город?

Как бы я не напрягала память, но так и не смогла вспомнить, была ли она с нами после обращения Керука в медведя. Кажется, в последний раз я видела ее на последнем привале, а с тех пор она не попадала в поле моего зрения.

— Она, должно быть, с Артайусом, — предположил Айвен, но нахмурился при этом, выдав свое беспокойство с головой.

В этот момент вернулся Эрл с упакованным в какую-то продолговатую округлую тару чаем, и мы все двинулись к выходу.

— Ты и сам в этом сомневаешься, — сказала я, чувствуя, что меня охватывает тревога.

С тех пор, как она отправилась с нами до столицы, она была сама не своя. Не то что не разговаривала, как обычно, а будто замкнулась в себе и постоянно пропадала, стоило нам оказаться в лесных угодьях. То была ее стихия, где она могла властвовать без границ, но я всё равно переживала, ведь когда-то она была пленена Титусом, вот и сейчас могла вляпаться в неприятности, а никто из нас даже не знал, как с ней можно связаться. Будь я полноценной сильфидой, могла бы использовать силу природы, чтобы найти ее, а сейчас всё, на что я могла уповать, так это на возможности волколаков. Вот только на расстоянии искать они не умели, поэтому на поиски Артайуса были посланы два воина. Большая часть бойцов отправилась к северной стене, где несколько отправленных туда заранее самцов уже заказали комнаты в гостинице близ одного из телепортов, а мы втроем — я, Айвен и Эрл — пошли к посту охраны на главном входе, через который ранее вошли.

— Посмотрим в списках, птичка. Шествие замыкал Эрл, а он безголовый, мог и не заметить, кого включили, а кого нет. Прости, не стоило ему доверять такое ответственное дело.

— Никто из нас не заметил отсутствия Лаиссы, так что это и моя вина тоже, Айвен, не злись так на сына. Мне это еще более непростительно, ведь Лаисса — моя тетя, как никак, — покачала я головой и едва не всхлипнула, коря себя за то, что не растормошила ее за эти дни в пути и не попыталась поговорить, узнать, что с ней не так.

Я была так поглощена своей новой жизнью и открывшимися возможностями, что совершенно про нее забыла, решила, что она всегда будет рядом и никуда не денется. Расслабилась почем зря, запамятовала, что такое настоящая жизнь, полная неприятных сюрпризов.

— Всегда я виноват, — пробурчал идущий рядом с нами Эрл, но громко возникать поостерегся после прошлой выволочки. В этот момент было явно видно, что отцовского гнева он опасается, и, несмотря на свои многочисленные выходки, меру знает.

Когда мы завернули за угол, нам открылась странная картина. Главный вход был закрыт, а по ту сторону раздавались многочисленные людские крики и брань, что, впрочем, никак не влияло на стражу, которая была выставлена около ворот.

— Мне кажется, или что-то не так? — спросила я неуверенно вслух, поражаясь тому, что вокруг ни души и слишком тихо. Если несколько часов назад здесь туда-сюда сновала толпа, бегали мальчишки, приглашая в свои заведения, то сейчас тут не бродили даже бездомные псы, не то что живые разумные.

— Присматривай за ней, — отрывисто кинул Айвен Эрлу и двинулся один вперед, махнув нам рукой остановиться.

Эрл сразу же схватил меня за локоть и потянул на себя, вставая при этом аккурат за моей спиной, словно опасался нападения сзади. Я насторожилась, чувствуя, что все мои органы чувств работают на пределе, а на коже волоски встают дыбом, и молча наблюдала за Айвеном, вслушиваясь в его разговор со стражей.

— Прошу вас покинуть территорию, нагваль. К сожалению, Анзания закрыта на карантин. Все телепорты и выезды из города недоступны на неопределенный срок, — обратился к Айвену волколак в синей форме с нашивками. Одна его рука коснулась рукоятки меча в ножнах на поясе, а вторая поднялась вперед ладонью к нам, предупреждая, чтобы никто из нас не подходил ближе, чем на три метра.

— В чем дело? — нахмурился Айвен, и от него ощутимо повеяло настороженностью.

— Простите, но я не могу сказать вам больше. Прошу вернуться по своим домам. Когда всё закончится, город уведомит вас.

В этот момент шум за воротами усилился, а затем сверху появилось несколько голов. Те, кто остался по ту стороны стены, начали штурмовать город. Айвен почти сразу оказался передо мной, закрывая меня своим телом, и молча смотрел на действия стражи. Они не церемонились и просто убили первых нарушителей. Без предупреждения отрубили им головы.

Когда во все стороны брызнула кровь, я зажмурилась, коснулась бедер Айвена руками, а лбом уткнулась между лопаток, слыша, как равномерно бьется его сердце.

А затем начался настоящий ад.

Ворота штурмовали, толкая снаружи внутрь и пытаясь буквально снести их. Сверху по стенам стал лезть народ, нападая на стражей, и постепенно округа заполнилась шумом, криками и гвалтом.

Стража не церемонилась и рубила головы и конечности, куда могли дотянуться, совершенно не раздумывая о своих действиях. Словно у них был приказ свыше, и они ему следовали.

Поскольку перепрыгнуть ворота такой высоты могли только веры, многие из них превращались на лету, чтобы иметь фору, и часть из них проскользнула в город, убегая от стражи. Мы их не интересовали.

Несмотря на то, что Айвен пытался уберечь меня, чтобы я не видела, как безжалостно льется кровь и отбираются чужие жизни, я всё равно прекрасно видела происходящее.

По городу разнесся тревожный звук валторны. Три коротких гудка. Явно предупреждение для стражей правопорядка, что им в этой части города требуется помощь.

И он, и Эрл отмерли не сразу, напряженно наблюдая за тем, как скрипят и шатаются ворота, вот только они были довольно крепкими и явно рассчитаны на более жесткий и долгий штурм.

— Слышь, мужик, что происходит? — остановил Эрл пробегающего мимо вера в полутрансформации.

— Ликантропия, — махнул тот головой и побежал дальше.

Не успела я опомниться, как Айвен тут же перекинул меня через плечо, и мир для меня перевернулся с ног на голову. Повернула голову вправо и видела, как мимо размазанными пятнами проносятся дома.

Айвен и Эрл, недолго раздумывая, сразу же побежали в сторону центра Анзании. После еды к горлу от таких резких порывистых движений подкатила тошнота, и я прикрыла рот двумя руками, чтобы меня не стошнило прямо в беге. Благо, что вскоре оба самца остановились, и меня вернули в вертикальное положение.

Голова у меня при этом продолжала кружиться, и я обеими руками схватилась за Айвена, который и без того придерживал меня за талию. Прикрыв глаза, я пыталась привести себя в норму, чтобы весь обед не вышел наружу.

— Нагваль, трактирщик сказал, что все телепорты не работают, — раздался рядом тревожный голос одного из бойцов.

Мы оказались около гостиницы, которую, видимо, наши сняли на эту ночь, но сколько бы я ни оглядывалась по сторонам, кибитку с пленниками так и не обнаружила. Впрочем, как и остальных наших спутников.

— Да, мы уже в курсе. Что вам известно о бушующей в Анзании ликантропии? Мы только что были у центральных ворот, там идет штурм.

Айвен коротко ввел в курс дела нескольких самцов, которые вышли из гостиницы, услышав о нашем появлении, и среди них я увидела Гора, старейшину Айко и кузнеца Амирана, к которому она старалась держаться как можно ближе.

С тех пор, как мы отправились в путь, разговаривала она мало, была постоянно напряжена, словно чувствовала надвигающиеся неприятности. Вот и сейчас ее лоб пересекли морщины, а глаза выражали тревогу.

И это чувство передалось и мне, заставляя прижаться к боку Айвена плотнее. Приятно ощущать, что ты под чужой защитой. Больше не одна. Не беззащитна. Новое чувство, которое наполняло меня теплотой, и оттого я ценила его сильнее.

Пока волки обсуждали беду, которая пришла в Анзанию, я же пыталась усиленно вспомнить всё, что знала про ликантропию. В краях нашей стаи даже об одиночном озверении слышали лишь мельком, ведь последняя эпидемия подкосила волков лет сто назад.

Она была успешно подавлена с помощью самых талантливых целителей, которые разработали лекарство, позволявшее избавить зараженного от мутагена в первые двое суток после заражения. Вот только если город закрыли на карантин и не пускали, не выпускали отсюда ни одного жителя, это означало, что болезнь приняла большие масштабы. И это отнюдь не один, два зараженных самца. Они были подвержены этому заболеванию гораздо больше, чем самки, поэтому я с подозрением обвела взглядом всех тех, кто держать весь путь сюда с нами.

Самое опасное, что могло случиться — это быть укушенным ликантропом. Именно так и только так передается мутаген озверения. На моей памяти, никто из присутствующих не контактировал с чужаками, иначе бы я знала. Вот только я всё равно щурилась и пыталась вспомнить, жаловался ли кто-то на раны, хромал ли, страдал ли каким недугом в пути.

— А где медведи? — задал вопрос кто-то из бойцов как раз в тот самый миг, когда я подумала о том, что единственное, что выбивалось из распорядка — это первое превращение Керука.

— Сэл и Орсан отправились на их поиски в торговый квартал, — ответил за всех Эрл и обернулся, дернув ушами. — А вот и они.

В этот момент я посмотрела в ту же сторону и увидела, что в нашу сторону неспешным шагом идут четверо — Артайус, Керук и двое волков, отправленных по их души Айвеном.

Казалось, все они не в курсе того, что происходит. В походках ни капли напряжения, на лицах и во взглядах — ни толики страха. Они спокойно шли, нагруженные пакетами, а Артайус умудрялся даже насвистывать и что-то попутно рассказывать Керуку. Последний как раз выглядел мрачно, но что-то мне подсказывало, что его настроение совершенно не связано с бушующей в округе Анзании эпидемии.

— Нужно проверить их, нагваль. Мы не можем так рисковать, с нами самочки. Малой выглядит уж очень болезненно, — сказал кто-то из бойцов, и в его голосе отчетливо прозвучало опасение.

— В этом нет необходимости, — покачал головой Айвен. — В венах Керука течет кровь медвежьих богов. Они единственные, кто устойчив к мутагену озверения.

Слова Айвена было достаточно, чтобы все ропчущие замолчали и перестали ждать опасений со стороны медведей.

Когда Артайус, Керук и двое волколаков подошли к нам, на лицах последних я заметила неподдельное беспокойство. Не оставалось сомнений, что они в курсе происходящего в городе. Вот только если Керук выглядел бледным и безучастным, был полностью погружен в себя, что полностью было оправдано его недавним первым оборотом, то Артайус не излучал совершенно никакой тревоги. Был, как обычно, весел и беспечен.

— Торговый квартал закрылся, так что сегодня прикупить вещички своей масойе тебе не удастся, Айвен, — цокнул этот медведь и вдруг протянул мне один из внушительных бумажных пакетов. — Но я прикупил тут своим девочкам вещичек, так что часть ты можешь забрать себе, Нереа.

Артайус подмигнул мне и всучил в руки пакет, а сам, насвистывая себе под нос, пошел к входу в гостиницу.

— Нам нужно обсудить происходящее, Артис, — суровым тоном произнес Айвен и нахмурился. В отличие от медведя, он тревожился, и я чувствовала, что беспокоился он больше из-за меня.

— Сначала ужин, после — дела, — ответил медведь, даже не обернувшись и не остановившись.

— Он вообще нормальный? — раздался чей-то шепот, который я сразу же уловила, до того все мои органы чувств были обострены.

Уверена, что и медведь прекрасно расслышал, но даже ухом не повел, демонстрируя, что ему всё равно на чужое мнение.

Откровенно говоря, я и сама начала сомневаться, что он адекватный. Порой он казался серьезным, но в такие моменты, как сейчас, он по-настоящему меня пугал. Будто в одном вербэре жили две противоборствующих личности, каждая из которых вызывала у остальных тревогу. Артайус не вписывался в общепринятые нормы поведения, но я более чем уверена, что ему нет до этого никакого дела.

Я отмерла, когда услышала скрежет зубов Айвена. Его взгляд был устремлен в спину Артайуса, который ничем не показал, что почувствовал чужое недовольство.

— Девочкам? — запоздало удивилась я и опустила глаза на пакет в своих руках. — У него есть дочери?

В этот момент я ощутила, как сзади меня прошел Керук. Молча и неспеша последовал за своим дядей, не произнеся ни слова.

Я стрельнула взглядом в его сторону, не поворачивая головы, и боковым зрением увидела лишь край его новой темно-синей накидки. Раньше он был довольно разговорчивым парнем, и оттого мне было странно наблюдать за тем, каким он стал нелюдимым и тихим.

— Дочери? Кто его знает, медведь довольно любвеобильный мужик, — ответил Эрл и забрал у меня пакет, зашуршав им и сунув туда свою любопытный нос. — Что-то не уверен я, что ты можешь в этом появиться в столице. Айвен, конечно, оценит, но вот честной народ вряд ли.

— Честной народ? В столице такие еще остались? Девицы там ходят и куда в более откровенных нарядах, — хохотнул кто-то из воинов. Кажется, Сэл, которого отправили как раз привести сюда медведей. Ткнул локтем в бок Орсана, и они оба переглянулись, ухмыляясь. Кажется, они знали, что находилось в пакете.

— Что там? — раздраженно сказал вслух Айвен и отобрал пакет у Эрла, который двумя пальцами подхватил нечто красного цвета, но вытащить на обозрение всем не успел.

Айвен ощерился, рассмотрев содержимое пакета, затем сжал его в кулак, взял меня за руку и потащил внутрь гостиницы.

— Неужели там что-то неприличное? — не удержалась я и захихикала, лишь представив, как покраснело бы лицо Айвена, выйди я в чем-то неподобающем на улицу.

Несмотря на то, что вокруг царила опасность, я ощущала себя под защитой, оттого и не беспокоилась.

— В любом случае, ты это не наденешь! — резко рыкнул Айвен, а я едва сдержала улыбку. Мое желание разузнать, что внутри пакета, усилилось в сто крат.

Когда мы вошли в здание, первый этаж мало чем отличался от обычной таверны, в которой мы были ранее. Разве что убранство было более утонченным и красочным на вид. Справа у стены какая-то женщина даже играла на каком-то струнном инструменте, и вокруг нее столпились мужчины и несколько женщин, с благоговением вслушиваясь в мелодию.

Я совершенно не удивилась, увидев в первых рядах и Артайуса. Девушка была довольно красивой и в полупрозрачной одежде, наверняка сразу привлекла его внимание.

— Медом ему там, что ли, намазано, — фыркнул сзади Гор.

— Я бы сказал, где, но боюсь, кто-то тут не в настроении, — хмыкнул Эрл, и они посмотрели друг на друга хитроватыми взглядами.

Айвен о чем-то переговорил с владельцем гостиницы, бородатым крупным волком с пышной бородой, а после потянул меня наверх. Я же не сопротивлялась, напоследок покрутив головой в разные стороны, но ни старейшину Айко, ни кузнеца Амирана не увидела. Они словно испарились, хотя я не видела, чтобы заходили в гостиницу.

— Айвен, — снова забеспокоилась я, — мы так и не нашли Лаиссу. Может, нужно переговорить со старейшиной Айко? Или Арт… Артайусом?

Назвать медведя Артисом, как это сделал Айвен, у меня не повернулся язык. Слишком личное прозвище, которое укорачивало дистанцию. Что-то мне подсказывало, что волколаку это бы не понравилось.

— Я сам этим займусь. Ты же пока примешь ванную и расслабишься. Торговый квартал закрыт, но тебе по-прежнему нужна одежда, так что я пошлю Эрла заняться этим вопросом. Когда ты закончишь с купанием, платье будет ждать тебя на кровати, — заговорил Айвен слегка напряженным голосом.

— Но…

Я попыталась сказать, что это наименьшее из наших проблем и не стоит его внимания, но он так посмотрел на меня, что я сразу поняла, что для него всё это не так уж и важно.

— Ни о чем не беспокойся, птичка, я со всем разберусь.

Он буквально источал уверенность, но, несмотря на то, что я верила его словам, отдыхать, пока другие заняты делом, я совершенно не желала.

— Не могу не беспокоиться, вряд ли я смогу спокойно лежать в лохани, пока Лаиссы нет рядом. А вдруг с ней случилось что-то ужасное? Вдруг ее снова похитили и заточили, чтобы управлять ее силами? — выдохнула я, начиная осознавать, что присутствие Айвена и его энергетика действуют на меня излишне умиротворяюще. Словно он вызывал у меня помутнение рассудка.

— У тебя бурное воображение, Нери, — улыбнулся Айвен и покачал головой. — Лаиссу больше не заточить, и она наверняка где-то в лесу, почувствовала, что там бродят ликантропы, как никак, она ведь сильфида леса. О ней точно не стоит беспокоиться. К тому же, ты ведь знаешь, что мутаген озверения поражает только существ хтонического происхождения, так что единственная, о ком я сейчас тревожусь — это ты.

— Наверное, ты прав, — неуверенно кивнула я.

— Идем в спальню. Я распорядился, чтобы нам в номер принесли сначала еды, а уже после лохань с водой. Ты отдыхай, а я пока решу с делами, после чего присоединюсь к тебе.

— В спальню? — сглотнув, переспросила я и отвела взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. — Мы будет жить в одном по… по… помещении?

Я сидела в комнате одна и медленно ела, почти не чувствуя вкуса.

Оглядывалась по сторонам и старалась не смотреть на единственную двуспальную кровать, которая стояла посреди номера гостиницы.

Несмотря на то, что между мной и Айвеном уже была близость, сон вдвоем, когда рядом никого нет, всё еще казался мне чем-то запретным и порицаемым. Пусть оборотни были существами более раскрепощенными, чем люди, и для нас не существовало условностей, как запрет на близкие отношения до брака, я всё равно продолжала нервничать и краснеть, как только взгляд цеплялся за кровать.

— Госпожа? — вдруг раздался тихий девичий голос.

Я перевела взгляд на полуоткрытую дверь и увидела горничную, которую не решалась войти.

— Я стучала, но вы не отвечали. Мы принесли горячей воды для ванной, — снова неуверенно произнесла она, не дождавшись от меня, видимо, никакой реакции.

Я настолько сильно погрузилась в свои мысли, что не сразу отреагировала, так как не услышала стука в дверь.

— Да-да, входите, — кивнула я и стала наблюдать за тем, как крепко сбитые парни стали опрокидывать в лохань восьмилитровые ведра.

Спустя несколько минут в комнате образовался пар, и я осталась одна. Горничная оставила около лохани деревянный стульчик, на котором лежали мыльные принадлежности, а на кровати появилось темно-синее теплое платье в пол, которое явно организовал сам Айвен. Под ним лежало нижнее белье, от вида которого я покраснела и отвела взгляд. Что-то мне подсказывало, что это не то, что купил своим любовницам Артайус. Айвен не похож на самца, который позволит носить своей женщине то, что приобрел другой мужчина.

Я разделась догола и осторожно коснулась рукой поверхности воды, на ощупь пытаясь понять, насколько та горячая. Осторожно сев, я погрузилась внутрь по шею и прикрыла глаза, чувствуя, как расслабляются мышцы.

Из-за усталости я и сама не заметила, как задремала, убаюканная жаром и тишиной. В себя пришла я медленно, не резко, как это бывало на остановках в условиях природы.

Голова моя была откинута не на бортик лохани, когда я засыпала, а на мужскую твердую грудь, но это не вызвало у меня напряжения. Всё мое нутро пело от присутствия Айвена, который, видимо, давно вернулся, разделся и лег в лохань позади меня, поглаживая при этом мое тело своими наглыми ладонями.

— Быстро ты, — прошептала я, трогая всё еще горячую воду.

— Полчаса, — ответил он, а затем взял со стульчика какой-то красный камень и кинул его в воду.

Раздалось шипение, после чего от камня, осевшего на дно между нашими ногами, пошли волны тепла.

— Это разогревающие камни, весьма удобные артефакты, — ответил он на не заданный мной вопрос.

Я перевела взгляд на стульчик и увидела, что таких там лежит еще пять штук. Я снова откинулась затылком о грудь Айвен и прикрыла глаза, понимая, что забыла закрыть на щеколду дверь. Впрочем, вряд ли бы кто решился войти внутрь, когда его нет, но я вдруг осознала, что рядом с ним стала довольно беспечной.

Если раньше я не могла себе этого позволить в силу того, что защитить меня было некому, то сейчас корила себя за эту беспечность. Всегда стоит быть начеку, особенно в то время, когда вокруг бушует позабытая, казалось бы, ликантропия, а враги содружества разгуливают по округе, чувствуя свою безнаказанность.

— Ты напряжена. О чем думаешь?

Айвен сразу же почувствовал, что со мной что-то не так, и его пальцы замерли, больше не выписывая узоры на коже моей груди.

— Я уснула и совершенно не подумала о безопасности. Лаисса исчезла, а я позволила себе забыть об этом от усталости.

В моем голосе отчетливо была слышна горечь, которая встала мне поперек горла, практически мешая дышать. Благо, в комнате царил полумрак, лишь отсветы свечей освещали пространство, так что мои глаза не резало, и я сумела сдержать наворачивающиеся слезы.

— Ты устала, это нормально, Нери, — прошептал мне на ухо Айвен и прикусил кончик, посылая по моему телу волны жара. — Расслабься и позволь мне решить все проблемы самому.

Эти слова я мечтала услышать всю жизнь. Но именно сейчас, когда они были произнесены, это не принесло мне долгожданного облегчения. Как оказалось, скинуть напряжение и полностью довериться другому — довольно сложно.

— Не могу, — тихо призналась я и открыла глаза, наблюдая за тем, как Айвен по очереди закидывает в воду какие-то беловатые круглые камешки, которые шипели и растворялись в лохани, образуя вокруг нас пену.

— Я отправил на поиски Лаиссы нескольких бойцов. Тебе не стоит беспокоиться о ней, она — сильфида, сумеет о себе позаботиться за пределами города.

— Что насчет эпидемии? Известно, из-за чего она возникла?

Что-то внутри меня зудело, словно я упускала какую-то важную деталь, но как бы сильно я не думала об этом, никак не могла уловить мысль за хвост.

— Достоверно нет. Но все выходы тщательно охраняются властью, а работа телепортов приостановлена. Мой ворон не вернулся из столицы, так что мы послали голубей с вестью. Пока карантин не закончится, ты не должна покидать гостиницу, Нери, хорошо?

Несмотря на его просьбу, в его голосе чувствовалось напряжение. Он явно хотел отдать мне приказ, так как этого требовала его волчья натура, но ради меня сдерживался и действовал мягко, что я оценила, а потому не стала спорить, решив действовать по ситуации.

— Как думаешь, надолго ли это? Я не слышала о ликантропии уже довольно давно. В наших краях не встречалось даже одиночек, не то что эпидемии.

Я легла на Айвена и постаралась расслабиться под его ладонями, которыми он водил по моему телу, явно пытаясь меня успокоить, и ему это прекрасно удавалось.

— Хотел бы я сказать, что удивлен, но к сожалению, нет. В годы смуты всегда происходит что-то из ряда вон. Надеюсь, что карантин продлится не больше недели, и всех озверевших истребят до того, как город накроет паника и смута. Если народ взбунтуется и начнет покидать границы Анзании, высока вероятность распространения ликантропии по всему Содружеству.

— Истребят? — зацепилась я за это слово и напряглась.

— Другого варианта нет, Нери. Никто не знает, как давно болеют ликантропией те, кто уже заразился, а рисковать и держать их внутри города в надежде вылечить их — это утопия. Всех не спасешь. С утра я пойду к главе города, разведаю обстановку и узнаю, уведомили ли они власти столицы.

— Что будет с Райдзеном и… Титусом?

Произносить имя отца мне было всё еще трудно, но я старалась максимально дистанциироваться и не показывать, насколько это тяжело. Впрочем, все инстинкты Айвена были направлены на меня, поэтому что-либо скрыть от него у меня получалось всё хуже с каждым днем.

— Я договорился, что их поместят в местную тюрьму временно. Пока всё не решится, они побудут там. Рисковать и присматривать за ними своими силами — глупо.

Мне нравилось, что Айвен отвечал почти на каждый мой вопрос. Не отмахивался, не закрывал мне рот, как это делали в моей стае, вздумай я проявить интерес хоть к чему-нибудь. И именно это давало мне чувство свободы и уверенности, словно у меня с каждым днем вырастали рядом с ним крылья, и я готова была вспарить в небо.

Я прикрыла глаза, слушая выводы Айвена, а сама и не заметила, что начала засыпать. Видимо, долгое путешествие в Анзанию начало давать о себе знать. Если до этого я не позволяла себе расслабиться из-за напряжения, связанного с тревогой в городе, то сейчас организм просто-напросто отказался мне подчиняться.

— Спи, — услышала я шепот Айвена перед тем, как провалиться в темноту.

Чувствовала сквозь сон, что меня подняли, вытерли и уложили на постель, и мне даже казалось, что я улыбаюсь, ведь ощущать подобную заботу было довольно приятно.

На удивление, мне ничего не снилось, хотя обычно, когда тело было слишком уставшим и изнуренным, меня одолевали кошмары, но в этот раз всю ночь меня обнимал Айвен, и в коконе его рук мне было спокойно так, как никогда до этого в жизни.

Утром меня разбудила старейшина Айко.

Айвен, как оказалось, уже ушел по делам в город, а женщина не утерпела и первой поднялась ко мне в номер. Вот только не решалась, видимо, затормошить меня, чтобы я, наконец, встала, так как из дремы меня выдернул не ее голос, а ее настойчивый пристальный взгляд, который она от меня не отрывала довольно долго.

Я открыла глаза инстинктивно, почувствовав, что я не одна, и сразу же наткнулась на обеспокоенное выражение лица старейшины Айко. Внутри меня загудела легкая тревога, и из-за этого даже немного заболела голова.

— Что-то случилось? — всполошилась я и спосила ее хриплым голосом, еще толком не поднявшись с кровати. Только оперлась о локти и слегка вскинула голову, чтобы смотреть ей прямо в лицо.

— Нам нужно поговорить, Нери. Мужчины меня не слушают, и я хотела обсудить с тобой происходящее наедине. Ты умойся пока, я распоряжусь, чтобы тебе принесли завтрак.

— Так срочно?

Я нахмурилась и выпрямилась, поставив ступни на ворсистый ковер, в то время как старейшина Айко уже подошла к двери, явно желая поскорее отдать распоряжения и вернуться.

— Скоро вернется нагваль, я не хочу, чтобы он слышал наш разговор. Он будет против.

На этой ноте она вышла, закрыв за собой дверь, а я осталась в комнате одна, переваривая то, что она сказала.

Похрустев позвонками, я не стала излишне долго раздумывать над ее словами и пошла умываться, решив дождаться начала разговора.

Как оказалось, служанки уже нанесли теплой воды, так что я сразу же почистила зубы и умылась, после чего облачилась в платье которое висело на подлокотнике кресла. Не сразу до меня дошло, что сама я была одета в ночнушку. А затем покраснела, догадавшись, что одевал меня сам Айвен, ведь уснула я абсолютно голой, когда лежала с ним в ванне.

Тихо рассмеявшись, я порадовалась, что нахожусь в комнате одна, и замолчала, хотя внутри мне хотелось петь, а в животе буквально порхали бабочки.

Просыпаться вот так после ночи с мужчиной, хоть у нас ничего и не было, было для меня в новинку. В какой-то степени мне не терпелось дождаться нашего прибытия в столицу и начать жить вместе с Айвеном в его доме, но всё равно было боязно, несмотря на то, что он своими поступками демонстрировал, что всегда будет заботиться обо мне.

Именно последнее меня и беспокоило. Я сама не представляла, какой будет моя семейная жизнь и какова в ней будет именно моя роль. Никто не учил меня и не наставлял, в чем заключает роль жены в браке. Решив не откладывать это на потом, я решила разузнать всё это у старейшины Айко, раз уж она сама хочет со мной поговорить.

Вскоре она вернулась с подносом, решив, видимо, ускорить события и исключить посторонние уши, которые могут услышать то, что им не положено.

За это время я успела заправить постель, расчесаться и привести себя в порядок, поэтому встречала я ее, уже сидя за столом.

— Каша и бодрящий черный чай, Нереа, ясность ума нам сейчас обоим не помешает, — произнесла старейшина Айко и поставила поднос на стол, после чего присела рядом со мной, словно желая сократить дистанцию.

— Спасибо, — улыбнулась я и потянулась к тарелке.

Живот предательски заурчал, так как есть и правда хотелось, но мне было неловко делать это почти под пристальным взглядом старшей женщины.

Она ерзала, сидя на своем месте, но не решалась заговорить, пока я не съела кашу. С тех пор, как у меня появился защитник в виде Айвена, никто не решался вести себя со мной так, как раньше.

Конечно, Айко меня никогда не гнобила и даже помогала, но даже она вела себя осторожно и тщательно подбирала слова, словно боялась меня обидеть. Еще одно новое открытие, ставшее для меня реальностью.

— В чем дело, старейшина? — начала я разговор первой, видя, что от нее исходит нервная энергетика. Она была по-настоящему чем-то встревожена и никак не могла этого скрыть.

— Лаисса до сих пор не вернулась, и я обеспокоена, Нери. Самцы считают, что искать ее — верх глупости, поскольку она сильфида, которая в состоянии позаботиться о себе в лесу, к тому же, точно не будет заражена ликантропией, но я не разделяю их беспечность.

Так вот оно что. Она переживала за мою тетку так же, как и я.

— Да, я знаю, — выдохнула я и поставила чашку с чаем обратно на стол. — Я уже говорила об этом с Айвеном, и он сказал, что уже отправил нескольких бойцов на ее поиски. Не думаю, что мы можем себе позволить послать еще. Наши сопровождающие все — волки, а значит, высок риск, что они будут в большей опасности за пределами города, чем Лаисса.

— Так вот оно что, — с облегчением выдохнула Айко и расслабленно откинулась на спинку стула. Из ее позы исчезла напряженность. — Я не знала. Надеюсь, что вскоре они найдут ее и приведут к нам. Я беспокоюсь.

— Скажите, куда именно она отлучилась? Она меня не предупреждала.

Я видела по взгляду Айко, что она что-то знает, и сокрушалась, что не стала говорить с ней об этом еще вчера.

— Я так и знала, что не нужно было ее отпускать, — едва не застонала Айко, и я навострила уши, ожидая подробностей. — Она еще в лесу почувствовала, что что-то не так, сказала, что хочет кое-что проверить, и чтобы мы не ждали ее, и она присоединится к нам уже в городе. Видимо, сам лес предупреждал ее, что там обосновались зараженные волки, вот она и откликнулась на зов леса. Даже природа не любит, когда всё идет не так, как задумано.

— Нужно было предупредить Айвена, а сейчас я и сама не знаю, что делать. Подвергать опасности остальных тоже нельзя, — покачала я головой и нахмурилась, раздумывая, чем именно Лаисса собралась помогать лесу. Разве может она вылечить волков от озверения?

— У меня есть мысль, почему она до сих пор не вернулась.

— Какая же?

Я насторожилась, но почему-то меня не покидало чувство, словно я уже знаю, какой будет ответ.

— Я думаю, она ищет травы для лечения. Если мы предоставим городу снадобье, то удастся вылечить ликантропию на начальных этапах и предотвратить ее распространение за пределами территории Анзании. Нельзя допустить, чтобы ликантропия стала проблемой всего Содружества.

Слова Айко были не лишены смысла, но в них был один значительный пробел.

— Какой толк от трав, если мы не сможем приготовить лекарство? Нужно мало того, чтобы знать рецепт, так еще и иметь самый важный ингредиент…

Я замолчала и уставилась на старейшину с открытым ртом. Не договорила о самом важном. Так вот что свербело в моей голове вчера, когда я думала об эпидемии, которая захлестнула мир в прошлом.

— Вот именно. У нас в гостинице сейчас находятся два представителя божественного пантеона медведей. Они единственные, кто не подвержен мутагену, и это ведь неспроста. Лаисса знает рецепт, а ты всю жизнь прожила с Мартой, которая прекрасно разбиралась в травах и наверняка научила тебя всему, что нужно для того, чтобы создать снадобье против озверения. Мы не можем ждать здесь неделями, пока власти Анзании будут убивать всех заразившихся. А если это будет кто-то из наших? Гор? Я? Или Айвен?

Последнее уточнение она сделала не зря, явно наблюдая за моей реакцией. Конечно, я бы расстроилась, заразись ликантропией сама старейшина или Гор, с которыми я прожила бок о бок в одной стае много лет, но от одной мысли, что жертвой может стать и сам Айвен, я вся похолодела.

Он слишком ответственный и наверняка будет помогать властям Анзании лично, подвегая себя большой опасности. Вот только и повлиять я на него не могла. Уж слишком сильна была в нем кровь альфы. Он считал себя в ответе за всех, кто примкнул к нему и составлял нашу процессию в пути до столицы, так что если кого он и станет подвергать опасности, то только себя.

— Вы правы, старейшина, — вынуждена я была признать и встала, направляясь к окну.

Все мои чувства были обострены до предела, и я ощущала, что с минуты на минуту вернется Айвен, который не факт что одобрит нашу затею, вот только и отступать я уже была не намерена.

— У нас есть только одна проблема. Точнее, две, — произнесла я, отодвигая портьеры и выглядывая наружу.

— Лаисса и медведи, — догадалась Айко. — Поэтому я и пришла к тебе, Нереа. Тебе нужно убедить Айвена, что это самый лучший вариант в нашем случае. И уже он сам поговорит с Артайусом и убедит его поделиться собственной кровью.

— А Керук? — спросила я и застыла в ожидании ее ответа. В конце концов, и она была ему не чужой, могла поговорить с ним, в отличие от меня теперь.

— Керук слишком молод и только обернулся в вербэра. В нем слишком слаба кровь медведя, он в процессе становления, а мы не можем так рисковать.

В этот момент я заметила идущего в сторону гостиницы Айвена. Он сразу ощутил на себе мой взгляд и сразу поднял голову вверх, отыскав мой силуэт в окне. Я улыбнулась, а сама раздумывала, как начать разговор.

Старейшина Айко собралась уходить, судя по удаляющимся шагам, и я быстро развернулась, нагоняя ее практически около дверей.

— Спущусь с вами, думаю, будут какие-то новости. Айвен возвращается, — пояснила ей и попыталась выровнять биение сердца, которое выдавало меня с головой.

Она кивнула и не стала комментировать мои слова, так что вскоре мы молча спустились на первый этаж.

Внизу уже собрались все наши, соединив между собой три стола так, чтобы поместились все. На удивление, посторонних было мало, и то они все кучковались по углам и будто старались не отсвечивать, с опаской поглядывая на наших мужчин.

Поскольку за это время я уже привыкла к ним и не воспринимала угрозой, то сейчас взглянула на них под другим углом. Все крупные и мускулистые, почти каждый из них источал угрозу, которой и шугались все остальные. Даже весельчак Эрл и тот не представлял собой легкомысленного мальчишку. Наоборот, он казался мне хитрым лисом, который в любой момент может напасть, когда ты этого не ожидаешь. Один из самых опасных противников в силу того, что он мастерски умеет пудрить мозги и усыплять чужую бдительность своей общительностью и улыбчивостью.

Тот же Артайус играл роль ловеласа, скрывая за этой маской умудренного опытом медведя и вместе с тем опытного бойца, способного отреагировать на любую угрозу моментально в любом состоянии.

Единственной темной лошадкой мне казался именно Гор. Всю жизнь я считала его прихлебателем Кирана, а в последнее время он открылся для меня с новой стороны. Именно поэтому, возможно, он вызывал у меня большие опасения в силу того, что я поняла, что совсем его не знаю. Даже предположить не могу, что творится у него в душе.

В этот момент он почувствовал на себе мой пристальный изучающий взгляд и резко обернулся, словно не желая упустить подглядывающего. Впрочем, я не особо скрывалась, потому даже не дернулась, спокойно встретив его ответный взгляд.

Зрачки его расширились, что я заметила благодаря обострившемуся зрению, но при этом он поджал губы, продолжая изучать мое лицо.

По моему позвоночнику прошлась дрожь, а ладошки вспотели, после чего похолодели из-за сквозняка, когда дверь открылась, и внутрь вошел Айвен. Мне и смотреть в ту сторону не нужно было, чтобы чувствовать его близкое присутствие.

Гор сразу же отвел свой взгляд, и наваждение, возникшее у меня из-за наших переглядываний, пропало. Что-то странное поселилось у меня в груди. Некое предчувствие, что он знает что-то, что пока скрывается лично от меня.

Когда мы со старейшиной Айко спустились вниз, Айвен о чем-то говорил с Артайусом. Несмотря на мой обострившийся слух, их шепот был практически неслышим, так что я подошла ближе, не обратив внимание, что остальные держались от них на почтительном расстоянии. В этом не было нужды, так как несмотря на то, что я встала рядом, их разговор по-прежнему сливался для меня в неразборчивый шепот. Их окружал купол тишины, не позволяющий другим их услышать.

Я оглянулась на старейшину, но она продолжала напряженным срубком стоять внизу лестницы. Несмотря на нашу с ней недавнюю беседу, ее продолжало наполнять беспокойство, передавшееся и мне.

Не покидало чувство, что мы все что-то упускаем. Нечто важное и срочное. Но сколько бы я не думала обо всем, ни единой мысли не зародилось в моей голове. Лишь пустота и звон.

— Ты позавтракала, птичка?

Рука Айвена обвилась вокруг моей талии, а сам он наклонился и поцеловал меня бережно в висок. Пока я задумчиво переглядывалась с Айко, он уже закончил разговор с Артайусом, и этот странный звон пропал. Видимо, это было влияние магического купола. Раньше я не знала о таких его свойствах, но задумываться сейчас об этом не стала.

— Да, я поела. А ты где был? Я проснулась в постели одна.

Сама удивилась тому, как капризно прозвучал мой голос. Вот только в последнее время всё мое поведение не поддавалось объяснению, и мне оставалось лишь поражаться тем метаморфозам, которые происходили со мной и моим поведением рядом с Айвеном.

Единственная женщина, с которой я могла поговорить об этом, была старейшина Айко, но я не привыкла с кем-либо делиться тем, что происходит в моей жизни, однако сейчас была готова переступить через себя, чтобы не наделать в будущем ошибок.

Если раньше моим другом и извечным собеседником всегда был Керук, то отныне я не смогу обсудить с ним ничего личного, как бы того не хотела.

— Ходил в администрацию, масойя, узнавал последние новости, — ответил Айвен без капли раздумий. Он будто и не думал ничего от меня скрывать, но я никак не могла избавиться от ощущения, что он рассказывает мне не всё.

— Я слышу в твоем голосе беспокойство, — мягко подметила я и погладила его по плечу, вспомнив всё то, что видела раньше.

Самцы всегда более благосклонно относятся к самке, когда она действует более текуче и не напирает. В случае же с Марильей, обладавшей более самцовыми качествами, ей всегда приходилось бороться с самцами словесно и морально, так что зачастую она не выходила из спора победительницей. Тот же альфа Райдзен хоть и был ее мужем, мало что позволял ей. Не баловал ее так же, как свою пару Айлин. И хоть последней он многое запрещад и не позволял, она при этом получала больше заботы и внимания, чем Марилья, стремившаяся к власти.

Матери, способной дать мне советы по межполовым отношениям, у меня, может, и не было, на за годы жизни изгоя в стае я научилась наблюдать и знала, что самцы падки на женскую ласку.

— Ни о чем не беспокойся, масойя, ты под моей защитой и в безопасности. К тому же, я не думаю, что тебе грозит ликантропия. Пока ты проходишь стадии первого оборота, в тебе еще теплится кровь сильфиды, а им мутаген не страшен. Так что и о Лаиссе не переживай. В лесу она сумеет о себе позаботится, да и у озверевших слишком сильны инстинкты, а направлены они лишь на себе подобных. Ее никто не тронет, даже если она столкнется с зараженными лицом к лицу.

— Ты волнуешься из-за своих волков, которых отправил на ее поиски? Они ведь могут заразиться.

— О бойцах? Нет, — покачал он головой, слегка удивившись даже. — Они опытные и сумеют о себе позаботиться, тем более, в курсе сложившейся ситуации в городе.

— Тогда что тебя так волнует? Что Райдзен и Титус сбегут, пока мы заперты в Анзании?

Меня и саму беспокоило что-то, но я не могла понять, что именно. Какая-то мысль, словно заноза, застряла в мозгу, и я никак не могла ее достать.

— Они под надежной охраной, но даже если такое и произойдет, это не такая уж и проблема. Сейчас они уже не представляют такую угрозу, как до ритуала. Его они всё равно в ближайшие лет двадцать повторить не смогут. А это довольно большой срок, за который можно найти кого угодно.

Я промолчала, раздумывая над тем, что же вызвало складки на его лбу. До этого таким обеспокоенным я его не видела, и это смятение плавно и планомерно передавалось и мне.

Спину мне прожигал такой же взволнованный взгляд старейшины Айко, а вот остальные сопровождающие разбрелись по таверне, буквально сливаясь с гостями таверны, которые заливали тревогу элем. В основном, контингент заведения составляли самцы, а их, казалось, ничем не прошибешь. Они вели себя так, будто карантин — обыденность, с которой они сталкиваются практически каждый день.

— О чем ты говорил с Артайусом?

Я положила ладонь на грудь Айвена, вынуждая его полностью сконцентироваться на мне, и его взгляд сосредоточился на моем лице. Оно явно выражало беспокойство, поскольку его лоб почти сразу пересекла одна длинная морщинка. Пальцами второй руки я разгладила кожу на его лбу, пытаясь таким образом успокоить, и он прикрыл ненадолго глаза, явно наслаждаясь моими прикосновениями.

— Давай я тебе за завтраком всё расскажу. Ты замерзла, я попрошу сделать тебе горячий чай с малиной.

Тыльной стороной ладони он погладил мои щеки и лоб, проверяя меня на температуру, но чувствовала я себя неплохо, хоть конечности и правда замерзли. Раньше у меня таких проблем никогда не было, но я помнила наставления Айко другим волчатам. Во время первого оборота с телом происходят изменения, которые могут быть признаками простуды, так как организм усиленно готовится к трансформации, так что я не придавала особого значения подобным мелочам, как легкое недомогание. В отличие от Айвена, который вознамерился укрыть меня от любых невзгод. Такая забота была довольно приятна, чего греха таить. Раньше я такой чести, как чужая обеспокоенность, не удостаивалась, так что сейчас, словно новорожденный волчонок, тянулась к ласке всем телом, ярко демонстрируя отдачу.

— Ты точно поела? Может, еще перекусишь? Твоему организму сейчас необходимо больше белка, чтобы восполнить потерю энергии.

Айвен будто вознамерился откормить меня, однако я голодной не была и такой потребности в мясе, которую проявлял он, не испытывала.

— Нет. Я буду только чай.

Пока подавальщица накрывала нам на стол, я положила свою ладонь поверх руки Айвена, которую он протянул ко мне. Внутри меня что-то отозвалось недовольством, когда я заметила юркий взгляд девушки в его сторону. Там отчетливо горел неподдельный женский интерес, который я ни с чем не спутаю. Какой бы наивной порой или ненаблюдательной я не была, но ее глаза горели уж слишком ярко при взгляде на чужого самца, чтобы я не поняла его значение.

— Что-нибудь еще, господин? Сегодня у нас в меню есть…

— Это всё. Если нам что-то понадобится, мы вас позовем, — перебил ее Айвен, и к его чести, даже взгляда в ее сторону не бросил. Всё его внимание было сосредоточено на мне.

— Может, имбирный эль? Он почти весь закончился, но я отложила немного специально для вас.

— Нам ничего не нужно, — резко выпалила я, не контролируя себя, и сама же удивилась, услышав свой грубоватый голос. В нем появился какой-то новый тембр, словно голос мой ломался, и это подействовало на девушку. Она вдруг отпрянула, закрывшись подносом и поднеся его к груди, а затем кивнула и ретировалась, так больше ни слова и не сказав.

Мне показалось, что я эти слова практически крикнула, вот только в таверне всё шло своим чередом. Никто не смотрел в нашу сторону, каждый занимался своими делами и разговорами, включая и наших сопровождающих. Даже старейшина Айко присоединилась к одному из столов, вклиниваясь в бурную беседу, ходившую вокруг вспыхнувшей эпидемии ликантропии.

Так что тишина воцарилась только за нашим столиком.

— Что это было? — просипела я, оборачиваясь к Айвену.

Если мое лицо явно выглядело обескураженным, то вот его — донельзя довольным. И я даже знала, почему. Всякому мужчине нравится женская ревность.

— В тебе говорит волчье собственничество.

— Почему волчье? Оно ведь бывает у всех, не только у волков.

— У волков оно обостренно гораздо сильнее, чем у других рас. Если люди просто любят владеть второй половиной, то вот в нас еще говорит и звериный охотничий инстинкт. Как только мы встречаем пару, то запечатлеваемся на ней, и любое внимание в ее сторону вызывает в нас агрессию. В тебе как раз зарождается волчица, запечатленная на мне, так что нет ничего удивительного в том, что ты так агрессивно реагируешь на предполагаемую соперницу. Когда пройдет больше времени, и связь между тобой и зверем устаканится, ты сможешь лучше себя контролировать.

— Предполагаемую? — выцепила я не то, что нужно. Остальное мой мозг просто пропустил мимо ушей.

— А ты думаешь, у нее есть шансы? — улыбнулся он и наклонился ко мне, касаясь костяшками пальцев моего виска.

В его глазах царила нежность, но вместе с тем и лукавство. Ему явно всё это доставляло удовольствие, в то время как я напряженно посматривала на другую подавальщицу, крутившуюся рядом. Та обслуживала соседний столик и явно наклонился в нашу сторону пятой точкой специально. Откуда-то прозвучал рык. Я не сразу поняла, что это сделала я, а затем, когда раздался повторный рык, прикрыла ладонью рот. А там… Там у меня выросли и заострились резцы зубов, которых раньше у меня не было. Клыки.

— Ой.

— Собственничество в ярко выраженной форме, — произнес с довольством Айвен и поцеловал меня в висок. — Я ни на кого, кроме тебя, не смотрю, птичка. С некоторых пор в фокусе моего внимания находишься лишь ты одна.

— Ты это не мне скажи, а ей, — выдохнула я, намекая на то, что не контролирую волчьи инстинкты, но гнева это во мне не вызвало. Всё то было для меня внове, и я этим наслаждалась, ведь столько лет была лишена того, что испытывал каждый чистокровный волчонок.

— Ррр, — прорычал он игриво и куснул меня за шею. Не сильно, но довольно чувствительно, чтобы по моему телу прошла дрожь.

Я мысленно встряхнула головой, чтобы привести собственные мысли в порядок и из кучи сделать стройную линию.

— Ты обещал рассказать, о чем говорил с Артайусом.

Говорить мне было довольно сложно, так как в голове у меня буквально была вата, и думалось плохо, но отступать я не хотела.

— Мы предполагаем, что вспыхнувшая эпидемия ликантропия связана с проведенным ритуалом по вызову Полярного Волка.

— Но он ведь не был закончен. Разве нет?

— Не совсем. Для завершения ритуала между тобой и Кираном должен был произойти акт… — последнее он произнес недовольно. Сама вероятность того, что у меня могла быть близость с кем-то, кроме него, вызывала у него лютое недовольство, но контролировал он себя лучше, чем я. Так что он был прав, говоря, что со временем мне будет легче справляться с ревностью.

— Так в чем тогда дело? Ничего ведь не было.

— Ты знаешь, для чего нужен был этот финальный акт?

— Для беременности?

— Да. Для того, что самка была оплодотворена. Именно в этом ребенке согласно ритуалу должен возродиться Полярный Волк.

— Тогда почему вы с медведем так сейчас обеспокоены?

— В последний раз подобный ритуал проводился еще до моего рождения. Очень и очень давно, как понимаешь. Тогда он меня и заделал. Так что я знаю последствия и ход ритуала лишь по легендам.

— Я никогда не слышала, чтобы его раньше возрождали. Он ведь бог. Они разве ходят…

— В человеческом обличии? Ну вроде Артайус не призрак, вполне себе из плоти и крови.

— Точно… — пробормотала я и нахмурилась, пытаясь понять, к чему Айвен клонит.

— В общем, из беременных в зоне поражения находилась жена Райдзена.

— Айлин.

— Да. За ней присматривает Свайн на случай, если родится мальчик с признаками возрождения темного бога. Поскольку она осталась дома, мы отсекли вариант, что она имеет отношение к ликантропии в Анзании.

— А как это могло быть связано?

— Ликантропия как явление появилось как раз незадолго до моего рождения. Эта болезнь была вызвана как раз слишком сильным влиянием Полярника. Если обычные альфы испускают волны определенной частоты для контроля над стаей, которые оказывают воздействие, не вредное для сознания волков, то вот эффект силы Полярника, как оказалось, слишком губителен для смертных и вызывает побочную болезнь, которую впоследствии и назвали ликантропией.

— Ты хочешь сказать, что…

— Вспышка ликантропии связана с влиянием Полярника, и никак иначе. Вот только мы не знаем, может ли это быть результатом ритуала, или мы что-то упустили.

— А если я…

Я замялась и положила ладонь на живот, предполагая один из вариантов, но вызвала лишь снисходительную улыбку у Айвена.

— Нет. Это исключено. Я бы ощутил твою беременность с первого дня зачатия. К тому же, если бы ты была беременна, эпидемия началась бы с наших бойцов, поражая их нервную систему еще в пути.

Я воспроизвела в памяти ту ночь, о которой хотела бы забыть, но сколько бы ни думала, ни одной идеи не приходило мне в голову.

— Не забивай этим голову, птичка. Мы сами этим займемся, а ты не выходи из таверны. На улицах Анзании сейчас небезопасно. На отшибе города уже начали действовать мародеры, и мне будет спокойнее, если ты будешь находиться под защитой бойцов, когда меня не будет рядом.

— Мне это не нравится.

Я покачала головой, так как в стае привыкла к свободе. Поскольку никому не было до меня дела, я спокойно разгуливала по лесу в пределах ставки и всегда была в курсе того, что происходило в нашей деревушке, так что сидеть в четырех стенах мне было непривычно. Вот только разница была большой. Раньше мне просто не было места в доме Марты, поэтому я и слонялась снаружи, а сейчас меня просили остаться в таверне в целях моей же безопасности.

— Если будешь хорошей самочкой, я исполню одно твое любое желание. Обещаю, масойя.

— А это мне уже нравится, старче, — улыбнулась я и налила себе чай.

— Старче?

Айвен прищурился и коснулся моей руки, поглаживая так нежно, что по моему телу пошли мурашки.

— Так ты же у нас ровесник ликантропии, старче. Разве нет?

Я облокотилась на стол и положила подбородок на ладонь, с интересом разглядывая лицо Айвена.

— Нарываешься, птичка, — рыкнул он и пододвинул стул ко мне ближе так, что сел практически вплотную, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства.

— А то что? Покусаешь?

— Помечу, птичка, помечу.

Он оскалился, демонстрируя острые резцы, но в этом не было угрозы, лишь игривое поддразнивание.

Наш разговор мог закончиться поцелуем, но в этот момент двери таверны резко открылись, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. В таверне вдруг воцарился ажиотаж

— Что случилось?

Я вытянула голову, но за спинами мужчин вошедших было не разглядеть.

Айвен сделал несколько вздохов и ухмыльнулся, оборачиваясь.

— Нашли нашу пропажу.

— Лаиссу? — выдохнула я и резко встала.

Прорываться через толпу наших волков мне не пришлось. Лаисса взлетела, взмахивая крылышками, и полетела в мою сторону. Вид у нее был отдохнувший и довольный вопреки моим худшим опасениям.

— Доброе утро, девочка моя. Что-то ты выглядишь не выспавшейся. Твой волчара дает тебе вообще спать по ночам?

Настроение у нее явно было хорошее.

— А вот ты наоборот цветешь и пахнешь.

— Природа — это моя стихия, Нереа. Лес дает мне силы.

В ее словах было зерно истины. Это же мне говорил и Айвен, но это не мешало мне переживать. Возможно, если бы я выросла в среде сильфид, ее пропажа в лесу не вызвала бы во мне беспокойства.

— Ты меня напугала, Лаисса. Хоть бы предупредила, что отлучишься.

— Обо мне не стоит переживать, Нери. Я взрослая женщина и могу о себе позаботиться.

Я едва не поперхнулась, но сдержалась, не став говорить вслух о том, что она более пятнадцати лет находилась в плену у Титуса и Райдзена. Так что мое беспокойство было оправданным, но сыпать соль на раны тети я не собиралась.

— Так что случилось, ты мне расскажешь? Тебе больше не стоит отлучаться, в городе эпидемия ликантропии. Я понимаю, что тебе мутаген не страшен, но озверевшие могут напасть и на тебя. Не хотелось бы потерять родственницу, только ее обретя.

— Думаю, скоро эпидемия закончится, и мы продолжим наш путь в столицу. Так что и об этом не переживай, а то раньше времени состаришься.

— С учетом моего скорого оборота это мне нескоро грозит.

— Прости, человеческие пословицы прочно въелись в мой речевой оборот. Всё время забываю, среди кого нахожусь.

Лаисса раскрывалась для меня с новой стороны и казалась мне довольно своеобразной, но с изюминкой.

— Ты не видела Айко? Мне нужно с ней кое-что обсудить.

— Да-да, она была там, — я махнула рукой в сторону толпы самцов, среди которых было довольно сложно выцепить взглядом Айко, но Лаисса взмахнула крылышками и полетела туда с весьма уверенным видом.

Пока мы с ней разговаривали, Айвен куда-то отлучился, но вскоре вернулся с хмурым видом, однако в его глазах вместе с тем воцарилось какое-то облегчение.

— Сегодня вечером заработают телепорты, птичка, так что можешь собирать вещи, надолго мы в Анзании не задержимся. Охотники ликвидировали всех зараженных, и если не обнаружат новых к закату, администрация снимет запрет на телепорты.

— Это хорошо, — пробормотала я, а сама опустила голову, расстроенная смертью зараженных. Айко вселила в меня уверенность в том, что мы сможем им помочь, и внутри меня сейчас цоварилось разочарование.

— Ты побудь пока в таверне, нам с Артайусом и Эрлом нужно отлучиться, хорошо?

— Что-то случилось? Это не всё?

— Как вернусь, всё тебе расскажу, птичка. Надеюсь, ты не станешь подвергать себя опасности, и я смогу спокойно заняться делами, не беспокоясь, как там моя масойя?

В последнее время он становился со мной всё более нежным, и не сказать, что меня это напрягало. Его искреннее внимание меня грело, и я расцветала с каждым днем подобно цветку, чьи бутоны раскрывались под теплом солнечных лучей.

К тому моменту, как Айвен вместе с медведем вышел из таверны, народ разошелся, явно успокоенным происходящим, и я не обнаружила ни Айко, ни Лаиссу. Принюхавшись, отправилась по запаху на второй этаж, прямо к комнате старейшины, откуда раздавались их голоса.

— Можно? — спросила я после стука. Подул легкий ветерок, а затем дверь вдруг медленно открылась сама.

Женщины сидели за столиком у окна, так что это явно была сила Лаиссы.

— Присаживайся, Нери, ты как раз вовремя. Айвен с Артайусом уже ушли? — последовал от нее вопрос.

— Ты знаешь, куда? — с интересом спросила я у нее.

— За источником заражения, пока ее не обнаружили власти Анзании.

— Что?

Судя по выражению лица старейшины Айко, она уже была в курсе всего, а вот я присела на край кровати с неподдельным интересом во ззгляде. Вот только Лаисса не спешила просветить меня и спокойно закусывала чай печеньками размером почти с ее тело.

— Я ведь не просто так осталась в лесу, Нери, — наконец, продолжила она. — Ощутила отголоски знакомой энергии, и не зря полетела по следу. Случайно обнаружила логово зараженных, и не только. Одной из них оказалась одна известная нам всем знакомая.

Лаисса говорила загадками, но соображала я довольно туго, уже голову сломав над всей этой ситуацией.

— Не томи, Лаисса, — чуть поторопила я ее, едва не дергая ногами от нетерпения.

— Марилья.

— Марилья? Так получается…

Я прикрыла глаза, прокручивая в голове моменты ритуала, и едва не застонала, коря себя за забывчивость. Марилья ведь была одной из тех, кто оказался с нами под куполом, и она вполне могла разнести заразу по округе Анзании, как только обосновалась здесь. У нее было несколько дней форы, чтобы добраться сюда, особенно в волчьем обличьи.

— Так ее тоже… того? — просипела я, громко сглотнув.

Одно дело услышать, что убили незнакомых мне ликантропов-волков, и совсем другое — знать, что могут ликвидировать ту, кого ты знаешь с самого рождения. Пусть она никогда не была ко мне добра, но и прямого зла мне не делала, да и смерти я ни ей, никому другому не желала.

— Это был бы оптимальный вариант, но это невозможно ближайшие девять месяцев, так что нет. Ее будут содержать под особой охраной, чтобы предотвратить возникновение новых эпидемий.

— Девять месяцев? Марилья беременна?

До меня только сейчас дошло то, что сказала Лаисса. Это то, о чем бы я вряд ли подумала.

— Да. И раз у нас тут прокатилась волна ликантропии, родить она должна Полярного Волка, — флегматично ответила Лаисса, и таким обыденным тоном, словно это всё неважно.

Я промоолчала, не представляя, что сказать, ведь такого исхода не предполагала, хоть мы с Айвеном и обсуждали подобное буквально недавно.

— И что же делать? — спросила я обескураженно.

— Что-что? — пожала плечами Лаисса. — Лечить.

— Лечить? Разве от беременности лечат? Или вы про… Про аборт? Но я никогда не… Этим всегда занималась Марта, я не могу…

Я всегда была слишком чувствительна к подобному, и Марта, за что я ей особо благодарна, никогда не привлекала меня к подобным делам, но травы, вызывающие выкидыши, я прекрасно знала благодаря хорошей памяти.

— Избавиться от ребенка в утробе не выйдет. Сила Полярника слишком велика, чтобы мы могли как-то повлиять на беременность.

— Так что тогда ты имеешь в виду под лечением?

— То, что мы обсуждали с тобой сегодня утром, Нереа.

— Лечение ликантропии?

Я нахмурилась, постукивая по коленям пальцами и начиная всё больше нервничать.

— Всё верно. Марилья — источник заражения, который нам нужно купировать.

— И как это поможет в том, чтобы Полярник не возродился?

Этого я никак не могла понять, так как нигде о таком не слышала, впрочем, как и о ритуале до недавнего времени.

— Никак, — покачала головой старейшина Айко.

— Но что тогда делать? — обескураженно переспросила я.

— Ничего, — как-то печальо ответила она. — Этим вопросом будут заниматься Совет Старейшин.

— А вы знаете, что они могут предпринять?

— К сожалению, да. Но убить они ни ее, ни ребенка не могут, так что наверняка будут держать в заточении, а когда мальчик родится… Боюсь даже представить, какие идеи могут прийти им в голову.

— Так может нам не лечить ее?

Это первое, что пришло мне на ум, но то, что я сморозила глупость, поняла почти сразу.

— Тебе не стоит жалеть ребенка. Это не невинная душа, а кровавый бог, который утопит мир в войне. Если мы не купируем ликантропию сейчас, то вскоре эпидемия охватит всё Содружество, и с каждым месяцем зараженных начнет становиться больше.

— А это армия Полярника, которая будет защищать его любой ценой, уничтожая всякую угрозу для него. Так что жалость в этой ситуации — неуместное чувство. Забудь о нем сейчас же.

Голос старейшины Айко стал строже и грубее, приобретая нотки властности, и я выпрямилась, вспоминая наконец, кто она такая. За эти дни я так расслабилась, что воспринимала ее, как обычную старушку, позабыв, что она — одна из уважаемых старейшин стаи. Просто так кого угодно на такие должности не назначают.

— Я поняла, старейшина, — согласилась я и кивнула. — Когда мы будем этим заниматься? По прибытию в столицу?

— Времени нет, так что как можно скорее. Когда Айвен и Артайус схватят Марилью, за нами пошлют Керука, и мы проведем лечение до отъезда. Нельзя везти ее в таком состоянии в столицу. Если там хоть кто-то заразится, начнется паника, и неизвестно, что случится.

Пока Айко говорила, Лаисса беззаботно наслаждалась овощами и улыбалась так, будто вокруг нас царили тишь да благодать. Словно ее не волновали мирские проблемы.

— Но это невозможно. У нас нет многих трав, которые нужно собираться ночью во время их цветения.

— Всё готово, — вдруг ответила Лаисса. — Или ты думаешь, я просто так слонялась по лесу всё это время?

— Да вы прямо читаете мысли друг друга, — удивилась я, а они лишь загадочно переглянулись и ничего не сказали, оставив этот вопрос висеть в воздухе.

Я бы, может, и устроила им допрос в порыве любопытства, но в этот момент раздался деликатный стук в дверь.

— Пора, — произнесла в гробовой тишине старейшина Айко и направилась к выходу первая.

Я встала и не сразу поняла, как сильно у меня дрожат колени. Серьезность ситуации выбивала меня из колеи, и я была не готова к такой ответственности. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы здесь и сейчас с нами находилась Марта. Я привыкла быть ее подспорьем, а никак не главной травницей, от которой зависело лечение такой опасной болезни.

— Старейшина, а как вы… Вы же волчица и можете заразиться.

Я опомнилась лишь на выходе из таверны, наклонилась к женщине и обратилась к ней шепотом, хотя это было бесполезно. У оборотней отличный слух, и любой, если бы прислушался, мог услышать меня.

— Я помогу вам лишь на стадии приготовления зелья, а после уйду. Около Марильи останутся только те, в ком течет иная кровь.

— А я…

— В тебе еще чувствуется сильфида. Именно поэтому мы также и торопимся. Если будем медлить, нагваль никогда не даст добро на твое участие. Побоится, что ты можешь заразиться ликантропией.

— Нам нужно торопиться, Айко, — внесла свою лепту Лаиссу и села мне на плечо, видимо, устав летать.

Место, куда нас привел Керук, находилось довольно далеко от таверны, но дорога из-за стресса показалась мне недолгой.

— Хорошее место. На краю заброшенной части города не будет слышно ее криков, — тихо сказала старейшина, и у меня вдоль позвоночника от ее тона прошла неприятная липкая дрожь.

Меня всю трясло, и я никак не могла унять свое взбудораженное состояние, как бы ни пыталась, так что когда мы зашли в один из бараков, всё еще была напряжена. Вот только внутри находился один Артайус, без Айвена и Марильи.

— Будете готовить зелье здесь. Исключим риск заражения старейшины и Нереи.

— Но я ведь не должна… — растерянно ответила я, уверенная, что мутаген мне не страшен.

— Айвен настоял на твоем минимальном участии, иначе не соглашался вообще допускать тебя.

— Это всего лишь варка зелья. Что может случиться?

— Ты даже не представляешь себе, сколько историй начиналось с этой фразы, — усмехнулся Артайус и приглашающе махнул рукой. — Давайте не будем терять времени. У нас его и так мало. Надеюсь, здесь есть всё, что вам нужно. Котелок хоть и не новый, но выбирать не приходится.

Место было хоть и заброшенным, но всё выглядело более-менее целым. Мародеры пока не успели разграбить дом, так что даже окна не были разбиты, что было довольно удобно, скрывая за ними то, что мы будем здесь делать.

— Что мне делать, дядя? — раздался вдруг голос Керука, когда мы прошли вглубь дома, ближе к кухонное зоне.

— Следи за тем, чтобы никто не приближался. Лишние глаза и уши нам тут ни к чему.

— Будет сделано.

Керук бесшумно вышел, прикрывая за собой дверь, а я удивилась его беспрекословному подчинению медведю. Видимо, он и правда считает его авторитетом и делает всё это добровольно. Никогда не видела, чтобы он кому-то так заглядывал в рот. Вот только это меня радовало, ведь я желала ему только самого лучшего. А что может быть лучше обретения семьи? Мало что для таких полусирот, как мы.

На столе уже были разложены пучки трав, а Артайус уже успел развести огонь в печи, так что всё, что нам оставалось, это следовать рецепту.

Я оглянулась на старейшину Айко и Лаиссу, и первая вытащила из-за пазухи смятый листочек.

— Вот, Нери.

Я приняла рецепт с благоговением, ведь складывалось ощущение, что меня посвящали в некое таинство. И хоть внутри я понимала, что всё дело было лишь в том, что я одна из нас троих умела делать зелья и имела в этом опыт, приятно было осозновать, что я внесу неплохой вклад в лечении ликантропии.

— Когда вам нужна будет моя кровь?

Грубоватый баритон Артайуса вывел меня из оцепенения, и я бегло прошлась взглядом по рецепту.

— В самом конце. Через три часа, не раньше.

— Может, дадите склянку какую? Я оставлю там кровь и пойду на подмогу Айвену. Там от меня всяко больше пользы.

— Нельзя, — покачала я головой. — Она должна быть свежая и только из тела. Ты можешь пока отлучиться и вернуться к самому концу варки. В твоем присутствии пока нет никакой надобности.

Артайус долго раздумывать не стал и ушел сразу же, как только получил на это добро, оставляя нас троих самим заниматься приготовлением лекарства от ликантропии.

— Говори, что нам делать, Нери. Дополнительные руки тебе не помешают.

Старейшина Айко закатала рукава своего платья и подошла ближе, наклоняясь над столом и разглядывая разложенное. Видно было, что всё это ей в новинку и чуждо, но она искренне желала помочь. За что я ее уважала, так это за то, что она никогда не чуралась работы во благо волколаков, несмотря на ее высокую должность, не предполагающую физического участия во многих делах.

— Нужно измельчить семена ячменя и пшеницы до состояния мелкого помола. Я удивлена, что удалось достать их в это время года.

— Это же город, Нери, не наша мелкая деревушка, — пожала старейшина плечами. — Здесь у них целые зернохранилища для обеспечения города припасами, так что таких проблем с провизией, как у нас, у них нет и не предвидится.

— Повезло, — произнесла я, вспоминая тугую жизнь в стае. Зимой нам часто не хватало продуктов с Мартой, и нас спасало лишь то, что многие воины, которые приходили к ней лечиться, расплачивались кто продовольствием, кто дичью.

— Лаисса, ты можешь высушить некоторые травы с помощью своей воздушной магии? — обратилась я к тете, которая подлетела и встала на стол, с деловитым видом оглядывая пучки. — Обычно мы с Мартой делали это естесственным путем, развешивая на веревках или оставляя их сушиться под солнцем, но сейчас у нас есть только вариант с печью, но я боюсь, как бы из-за спешки не спалить их вовсе. Сомневаюсь, что мы сможем достать их в срок, если некоторые травы испортятся.

— Конечно, Нери. Я рада, что могу внести хоть какой-то вклад в наше общее дело, — кивнула тетя и взлетела, после чего и травы взмыли вверх вместе с ней. Они закружились в водовороте вокруг нее с помощью воздушной магии, которая никак не задевала нас с Айко.

— Я пока начну первый этап варки.

Я отделила рыхлые метелки цветков таволги и смахнула их в подготовленный заранее котел, после чего добавила туда немного воды из кувшина и начала непрерывно помешивать деревянной лопаточкой. Когда резкий запах усилился, добавила туда листья мяты, которые будут успокаивать Марилью, чтобы мы могли без проблем влить ей в рот зелье. Нельзя, чтобы хотя бы капля пролилась мимо. Конечно, мы приготовим нужный отвар в большем количестве, но с учетом того, что все мы занимаемся этим впервые, риск был слишком уж не оправдан.

— Старейшина! — воскликнула я, понимая, что мы не предупредили Артайуса о самом главном.

— Что? — чуть испуганно откликнулась она и даже будто подпрыгнула, отрывая ступни от земли. Вид у нее был всколоченный, глаза как-то лихорадочно блестели, и мне ее состояние не понравилось.

— Что с вами? Вы не заболели?

Я потянула свободную левую руку, чтобы тронуть ее лоб, но Лаисса вдруг отвлеклась, резко подлетела ко мне и оттолкнула меня с такой силой, явно не соответствующей ее габаритам.

— Не подходи к ней, Нери, — кинула тетя мне, а затем подлетела к старейшине. — А ты, Айко, иди скажи Керуку, чтобы отвел тебя в гостиницу, тебе больше нельзя здесь находиться, если не хочешь пополнить ряды инфицированных.

— Со мной всё хорошо, Лаисса, ты преувеличиваешь. Я не могу уйти, это мой долг, — покачала головой Айко, но даже я видела, что ее уже лихорадочно потряхивает, а со лба течет пот.

— Как старейшина, ты должна радеть за благое дело против зла Полярника, так что твой долг сейчас — сберечь себя и не добавить нам лишней работы.

Воцарилась недолгая тишина, после чего Айко оставила ступу и сделала шаг назад от стола.

— Ты права, Лаисса. Мое присутствие — лишь проблема. Но ты не переживай, Керук должен остаться охранять вас, я дойду сама, дорогу знаю. В конце концов, волчье чутье приведет меня к своим.

Она поплелась к выходу, еле переставляя ногами, и ко мне подкралось беспокойство, волнами окутывая мою грудную клетку.

— Нам надо предупредить Керука, чтобы он проследил за ней и оставил кого-то за ней присматривать, Лаисса.

— Ты права, Нери. Я предупрежу еще и Артайуса на всякий случай. Ты справишься сама? Я всё доделала, что ты просила, да и Айко почти закончила.

— Да, конечно. Тут осталось только правильно закончить варку в котле, так что не беспокойся и займись делами.

Лаисса кивнула и ушла вслед за старейшиной. Судя по шагам, Керук ушел вместе с ними, так что в хижине я осталась одна.

Несмотря на то, что за окном царил день, тишина и безлюдность действовали на меня угнетающе, но я старалась не думать об этом, чтобы спокойно завершить приготовление лекарства.

Время потекло для меня незаметно, когда я наконец сосредоточилась на помешивании зелья в котле, так что когда входная дверь повторно хлопнула, я вздрогнула и напряглась, но голос Артайуса вывел меня из оцепенения.

— Как продвигается, Нереа?

— Почти всё готово, — произнесла я, а затем вдруг вспомнила, что именно забыла сказать Айко. — Скажи, вы ничего не давали Марилье для успокоения?

— Нет. А надо было?

— Наоборот. Это хорошо. Будет лучше, если она будет в полном сознании. Всё-таки болезнь больше магическая, чем физическая, так что если она поможет нам в этой борьбе, это ускорит процесс выздоровления.

— Что мне делать? — спросил медведь, подойдя ближе к котлу.

— Сделай надрез на ладони. Нужно, чтобы в котел попало три капли крови. Три. Ни больше, ни меньше. Справишься?

— Обижаешь, красотка. Нет ничего, чтобы я не мог сделать рядом с женщиной.

Игривый голос сопровождался подмигиванием, но я даже не покраснела, так как благодаря Айвену приобрела иммунитет к чужому флирту.

— Надеюсь на это, Артайус.

— Можно просто Артис.

— Думаю, Айвену это не понравится.

— Ну а мы ему не скажем, м?

— Пора. Режь.

Мой голос стал более грубоватым и сосредоточенным, так как время, действительно, поджимало, и я чувствовала невероятную ответственность. Боялась всё испортить.

Я кивнула на нож на столе, но Артайус отрастил ноготь на указательном пальце правой руки и сделал легкий надрез на левой ладони, после чего в котел филигранно отправились всего три капли крови, после чего надрез вдруг взял и зажил, словно его и не бывало.

Я сдержала удивление и продолжила равномерно помешивать почти готовый отвар.

— Ждем полчаса, чтобы немного остыло, а потом нужно будет перелить всё в эту тару.

Всё то время, что мы ждали, Артайус продолжал со мной флиртовать с таким видом, словно у нас не было никаких проблем.

— Поражаюсь твоей способности закрывать глаза на происходящее. По тебе вообще не угадать, что ты хоть как-то беспокоишься.

— Потому что я не переживаю, Нереа, — пожал он флегматично плечами.

— Почему? Или это потому, что твоя раса заразиться ликантропией не может?

— Почему же? Может. Во многих медведях есть капля волчьей крови, смешение рас — не редкость. Просто проблемы есть всегда, а жить нужно здесь и сейчас, понимаешь?

— Не очень.

— У тебя будет много лет, чтобы осознать, что беспокоиться и тратить нервы на каждую проблему — лишняя трата времени.

— Хотя ты же бог, бессмертный, так что сравнивать немного неуместно, как-то я об этом не подумала.

— Скоро и ты поймешь мою позицию. С Айвеном умереть, как смертная, от старости, тебе не грозит.

Я хотела о многом расспросить его, так как о бессмертности самого Айвена еще не думала, но в этот момент зелье булькнуло, говоря о том, что пора его переливать, так что я быстро взяла тару и сказала Артайусу поднять и наклонить котел. Руки у него росли откуда надо, так как почти всё содержимое попало аккурат внутрь тары, не пролившись ни каплей на пол.

А когда мы закончили, внутрь влетела Лаисса, напевая себе под нос какую-то песенку.

— Уже всё? Стой, Нери, не закрывай. Еще один секретный ингридиент.

— Еще один? Но в рецепте не было ничего больше написано.

— Конечно, не было. На то это и секретный ингридиент. Думаешь, почему я так настояла на том, чтобы Айко ушла в гостиницу? Нельзя, чтобы посторонние знали, что кровь сильфид — завершающий этап лекарства. Не хватало еще, чтобы на нас открыли кровавую охоту.

В ее словах был резон.

— А моя кровь могла бы использоваться для отвара? — поинтересовалась я, наблюдая за тем, как она споро сделала надрез на ладони, капли упали в тару, после чего вся жидкость засияла, не оставляя сомнений, что вот теперь всё готово.

— Теоретически — да, но в будущем уже нет. Кровь сильфиды ослабевает, так что сама понимаешь, риск был бы оправдан лишь в том случае, если бы меня рядом не было.

Как только мы накрыли крышкой лекарство, его в руки подхватил Артайус, но нам следовать за ним запретил.

— Ты в зоне риска, Нери, а я наблюдать за этим не хочу. Мало приятного в ликантропии и ее проявлениях.

Я видела перекошенные лица и покореженные тела озверевших только на страницах книг, и зрелище было не самое лицеприятное, так что особого желания пойти наперекор Айвену у меня не возникло.

— А что там со старейшиной Айко, Лаисса? Она в порядке?

— Да что с ней станется.

— Но ликантропия и ее жар…

— Слишком большая дистанция между нами и Марильей. Просто я слегка наколдовала, чтобы грамотно ее спровадить.

— Но разве ты не доверяешь ей? Вы так дружны.

— Дам тебе совет, племянница. Доверять в этой жизни нельзя никому. В твоем случае, положиться ты можешь только на Айвена. Даже мне не верь. Ясно?

— Звучит грустно.

— Это правда жизни. Ты же не хочешь, как я, в плену на столько лет оказаться? Не хочешь. Так что прими мой совет без особых вопросов.

Я не стала продолжать разговор, так как лицо Лаиссы омрачилось явно от не особо приятных воспоминаний.

В таверне на первом этаже на удивление было малолюдно, а я проголодалась, так что время мы решили скоротать за ужином, не дожидаясь прихода мужчин.

Постепенно вниз начали спускаться и остальные, но их лица сливались для меня в какое-то серое пятно.

Меня начало клонить в сон, так что оставшееся время в ожидании я провела в постели. Из сна меня вырвало резко, словно кто-то толкнул в плечо. За окном уже стемнело, внизу, судя по звукам, царил ажиотаж, и я спустилась вниз. Весьма вовремя, так как в этот момент двери таверны открылись, и внутрь вошли Айвен с Артайусом.

Я вытянула голову, но Марильи среди них не увидела, что меня сильно удивило, но я промолчала, оставшись стоять на ступеньках лестницы.

Айвен подошел к своим бойцам и щелкнул пальцами, накрывая себя и их куполом. Вот только я при этом всё слышала.

— Марилья сбежала, так что по прибытию в столицу уведомите Старейшин о ее побеге и направьте волков на ее поиски. А пока уведомите наших, чтобы готовили арестованных и привели их к телепорту. Через час отбываем.

— Как скажете, нагваль, — кивнул один из бойцов, после чего они тихо вышли из таверны.

Айвен поднял взгляд на меня и дернул уголком губ. Лицо у него выглядело донельзя уставшим и изможденным, но тревоги из-за побега Марильи я там не увидела. Впрочем, если она выздоровела, угрозы для общества отныне не представляет.

Столица произвела на меня не то впечатление, которое я ожидала. Видимо, завышенные ожидания испортили мое восприятие, однако Анзания показалась мне более внушительным городом, чем Дагурия.

— Все так считают, волчица, — хмыкнул оказавшися сзади меня Артайус.

— Нельзя же так подкрадываться!

— Кто сказал? Не припомню, чтобы где-то значились такие нелепые правила.

— Это правила этикета! — прошипела я, изрядно утомленная тем, что он всегда найдет, где вставить свои пять копеек.

— Э-ти-ке-та? — произнес мужчина по слогам и цокнул. — Не знаю о таком.

По прибытию к телепорту он успел переодеться, так что сейчас щеголял в светлых льняных штанах и бледно-розовой рубашке на выпуск. Руки в карманах брюк, щетина явно нескольких дней, да и поза была настолько расслабленной, что по нему и вовсе нельзя было сказать, что он — бог. Скорее, безответственный бездомный полукровка.

— Айвену определенно стоит поработать над твоим умением контролировать выражение лица, — покачал он головой, оглядывая меня с головы до ног.

— А что с ним не так?

— Все твои мысли можно прочитать на твоем лице, Нереа. Для столицы это пагубное качество. Конечно, у тебя есть защита в виде Айвена, но женщины тут порой могут ранить и словом. Так что придется тебе обрасти шкуркой, если ты хочешь обосноваться здесь и чувствовать себя, как дома.

— Как дома? — фыркнула я, едва не закатив глаза. — Везде будет лучше, чем дома.

— Не будь в этом так уверена, — посерьезнел Артайус и даже будто выпрямился, хотя не сдвинулся ни на миллиметр.

— Ты не знаешь, какая у меня была жизнь в стае, так что…

— Ты жива? Здорова? Можешь забыть о прошлом без особых на то проблем? — не желал он никак уняться. — Тогда поверь, это не самое худшее, что может случиться с самкой.

Я промолчала и сглотнула вязкую слюну, увидев в его глазах тьму. Она довольно быстро рассеялась, словно он мастерски прогнал некие воспоминания, а затем медведь беззаботно улыбнулся, да так, что нельзя было сказать о его пагубных недавних мыслях.

Он и правда владел виртуозным искусством перевоплощения. Оттого и казался мне самым опасным мужчиной, что мне довелось лицезреть за всю мою жизнь. Само его присутствие порой вызывало у меня мороз по коже, хоть я и знала, что Айвен не даст меня в обиду.

— Так что со столицей?

Я попыталась вернуться к первоначальной теме разговора, чтобы чем-то заполнить тишину, пока остальные проходили пропускной контроль. Так как мы прибыли из зоны карантина, каждого, несмотря на расу и чистоту крови, жестко проверяли на инфицирование.

— М?

Артайус будто потерял нить разговора и даже зевнул, никак не прикрывая рот ладонью. Вот уж кто точно без комплексов.

— Ты подошел ко мне с фразой “все так считают”. Что ты имел ввиду?

— А. В твоих глазах читалось, что столица тебя не впечатлила. Это больше административный город, в то время как Анзания — торговый. В столице сосредоточена власть, а это значит, скука и серость, а вот в Анзании, уж поверь, проходит вся веселуха.

— Ты в этом мастак, в этом я не сомневаюсь, — пробубнила я себе под нос и отвернулась, выискивая взглядом запропастившегося Айвена, который вел переговоры с начальником телепортационной башни, с высоты которой открывался вид на столицу.

Артайус ничего на мой выпад не ответил, но сзади я услышала его тихий гортанный смех, который не оставлял сомнений, что он прекрасно меня расслышал.

Когда все проверки закончились, и нас наконец пустили в город, часть бойцов сразу же исчезла — кто домой, а кто по заданиям Айвена.

Райдзена и Титуса, которых держали без сознания, еще в здании телепортации забрала местная стража по приказу Совета Старейшин, и с ними же отправились, как сопровождающие, Айко. и Амиран.

Артайус забрал Керука, а Лаисса, Гор и я отправились в дом к Айвену. Пока мы шли по пустынным улочкам окраин, мне удалось поговорить с Айвеном наедине. Как только мы оказались рядом, он сразу же взял меня за руку, переплетая наши пальцы, а затем поставил над нами купол тишины, явно заметив по моим глазам, что я хочу поговорить о чем-то личном.

— А где Эрл? Я не видела, чтобы он отправился через телепорт с нами.

К стыду своему, я только сейчас вспомнила о сыне Айвена. За всеми этими перипетиями, я стала рассеянной и невнимательной, но легче мне от этого не становилось.

— Официально Эрл отправлен на поиски Марильи.

Айвен выглядел спокойным и не напряженным. Его будто не волновала пропажа самки, носящей в утробе Полярника.

— А не официально? — догадалась я, подозревая, что в этой истории что-то явно нечисто. Воспроизвела в памяти тот момент, когда Айвен с Артайусом вернулись в таверну, но Эрла среди них не припомню. В последний раз я видела его, когда он уходил на поимку Марильи вместе с отцом.

— А не официально — отправлен на острова по моему особому поручению.

Айвен не торопился разъяснить мне всё, а расспросить его я не успела. Мы уже подошли к внушительному двухэтажному кирпичному дому. Отчего-то я сразу почувствовала, что это дом Айвена. От него будто повеяло его волчьи духом. И домом. Моим домом.

— Прости, что пока без кольца, птичка. Завтра с утра всё купим, обещаю.

Айвен поцеловал меня в висок и обхватил рукой за талию, помогая подняться по лестнице. Не успели мы подойти к двери, как та вдруг открылась и к нам выскочила черноволосая девушка в темно-синем наглухо закрытом платье.

— Любимый! Ты приехал! — воскликнула она и кинулась Айвену на шею, отталкивая при этом меня так, будто даже не заметила.

Он явно растерялся, но в ответ ее не приобнял. Только похлопал по спине, но в этом жесте я не заметила какой-то нежности или проявления любви, так что моя волчица лишь недовольно рыкнула и весь свой гнев направила на девушку.

Айвен наконец пришел в себя и за плечи отодвинул ее от себя, увеличивая между ними расстояние, что немного уменьшило мою злость.

— Вы заходите пока в дом, — обратился Айвен к остальным, и те понятливо проскользнули мимо нас внутрь. А когда дверь закрылась, обратился к девушке.

— Флора? Что ты делаешь в моем доме?

— Как что? Жду тебя, конечно, — невинным голоском ответила Флора.

— Это я вижу. Как ты попала внутрь?

— Как-как? Мне ключи Ева дала. Ты не переживай, я ее отпустила, чтобы самой тебя встретить. Она убралась и еды наготовила. У нас все выходные только для нас двоих.

— Флора, — чуть предупреждающе произнес Айвен, пока все мы молчали. — Ты получила мое письмо, которое я отправлял с Корвином?

Я навострила уши, припомнив, что его ворона давно не видно, но теперь стало понятно, куда он пропал.

— Письмо? Какое письмо?

— Я вижу, что получила, Флора. Не играй со мной.

— Ладно-ладно, прости, любимый, — ласково произнесла она и погладила его по груди.

Из меня невольно вырвался недовольный рык, который явно все услышали. Флора даже обернулась и недовольно прищурилась.

— А это кто? Новая прислуга? Так это ни к чему. Я свою из папиного дома приведу.

— Лучше помолчи, Флора. Прав был Эрл, надо было с тобой переговорить с глазу на глаз. Письмо, видимо, на тебя не подействовало.

— Так я думала, этот негодник Эрл пошутил. Я давно тебе говорила, что не нравлюсь ему. Он…

— Флора!

— М?

— Я серьезно, Флора. Я встретил свою пару и не смогу на тебе жениться. Отступные я твоему отцу выплачу за неудобства, все украшения можешь оставить себе.

— Но, Айвен… Причем тут отступные? А как же я?

Девушка похлопала повлажневшими глазами и снова потянулась к Айвену. Этого уже не выдержала я и схватила его за руку. Он споро переплел наши пальцы, внушая мне еще больше уверенности в себе.

— У нас с тобой был деловой уговор, Флора. Между нами не было любви. Не нужно сейчас устраивать сцен, словно я разбил тебе сердце.

— Мы можем поговорить наедине? Без этой?

Она кинула на меня мимолетный взгляд и сморщилась, словно увидела перед собой букашку.

— Поуважительнее, Флора. Ты сейчас говоришь о моей жене и истинной паре. Я с тобой добр, но моя доброта не бесконечна. Не заставляй меня забыть о том, что когда-то я тебя уважал. Ты деловая женщина…

— Она не дала ему договорить и вся запыхтела, покраснев.

— Вот именно, Айвен! Я женщина! И мы договорились с тобой, что создадим брак! Ты обещал мне! Только подумай, что будут говорить обо мне в столице! Брошенка!

— Не преувеличивай. Все знают, что масойя — это дар свыше. Все поймут.

— Но мой отец уже разослал приглашения на нашу свадьбу. Он расстроится.

— С ним я сам решу все вопросы. Если это всё, то тебе пора. Нас ждут гости.

Айвен обхватил меня за талию и встал между мной и Флорой, подталкивая к входной двери.

— Отец этого просто так не оставит! — прорычала она, но с места не сдвинулась.

Моя спина так и горела от ее ненавидящего взгляда.

— Ну и вали к своей мерзкой полукровке! — завизжала вдруг она, и я ощутила, как Айвен весь закаменел.

Он развернулся, закрывая меня от взора Флоры, и весь будто покрупнел. От него начала исходить такая мощная волчья энергетика, что меня слегка зашатало. Вот только не от слабости, а от чувственного восторга, охватившего всё мое тело. Волчица отзывалась на его силу и порыкивала в экстазе, желая провести носом по выемке у его шеи, где его мускусный запах наиболее силен.

— Следи за своим языком, Флора, в последний раз предупреждаю! — грубо осадил бывшую невесту Айвен, но когда она уходила, по ее взгляду стало понятно, что просто так она не отступится.

— Прости меня за эту сцену, я не ожидал, что она заупрямится. Скажу сразу, между нами планировался договорной брак, никаких чувств ни с моей, ни с ее стороны, тебе в этом плане переживать нечего, — поспешил меня успокоить Айвен.

— Ну, видимо, она так не считает, — пробормотала я, а сама еле сдерживала рычание волчицы.

— А кое-кто там у нас недоволен, — удовлетворенно произнес Айвен, и его глаза пожелтели, демонстрируя волколака, который не удержался и вышел наружу.

— А ты этому и рад, верно?

— Да ты стала довольно дерзкой, птичкой. Мне это по душе.

— Честно говоря, я не всегда могу себя контролировать. Иногда волчица берет надо мной верх. Так будет всегда? Мне не хотелось бы, чтобы внутри меня были постоянные эмоциональные качели. Я привыкла к себе, когда я спокойная и рациональная.

— По запаху я чувствую, что со дня на день у тебя будет первый оборот. Не пройдет и недели, как ты полностью перевоплотишься. Первое время твое настроение будет скакать, а после, когда вы сроднитесь со зверем, всё станет как прежде.

— Хотелось бы. Кстати, а где твой ворон? Разве он не должен был вернуться из столицы к тебе? Эрл говорил, что ты переживал из-за его исчезновения.

— Он в порядке, я чувствую. Завтра я его верну.

— Что значит вернешь? Его что, держат в плену или украли?

Я прищурилась, чувствуя, что в этом деле все нечисто, и взгляд Айвен это лишь подтвердил.

— Скорее всего, Корвин у отца Флоры. Таким образом он предупреждает меня о том, что желает со мной разговора. Видимо, она уже поделилась с ним письмом, и он знает о том, что я расторг нашу помолвку.

— Выходит, Эрл не зря переживал, что у тебя будут проблемы из-за меня. Ее отец настолько влиятелен?

— Когда Эрл вернется, его ждет неласковый прием. Ему не следовало говорить тебе лишнего и накручивать зазря.

— Он просто переживает за тебя.

— Не стоит. Всё, что тебе нужно — это осваиваться в столице и ходить по магазинам, радовать себя покупками. С утра к тебе придет портниха, снимет мерки. Я буду у старейшин. Скорее всего, они назначат совет на утро, поэтому я распоряжусь, чтобы мой казначей открыл на твое имя счет в банке, и ты могла вместе с Лаиссой пройтись по лавкам. Ни в чем себе не отказывай, птичка, я небедный волк, не разорюсь. А твое хорошее настроение — залог моего спокойствия.

— Хор-р-рошо, — пророкотала я, чувствуя, что волчица донельзя довольна сложившимся раскладом.

Она даже будто повиляла хвостом и пригнулась к земле, приглашая волчару Айвена с ней поиграться.

Мне уже не терпелось ощутить первый оборот и наконец выпустить ее на волю, чтобы она перестала так скулить и дергать мои нервы за ниточки.

Когда мы вошли внутрь дома, я завертела головой, глядя по сторонам, и удивилась тому, как убранство дома соответствовало Айвену.

Всё выглядело даже более роскошно, чем было у Райдзена, хотя у того в нашей стае был самый красивый дом. Обстановка жилища Айыена была выдержана в светлых тонах, хотя я почему-то ожидала, что здесь будут преобладать преимущественно темные дубовые оттенки.

— Как сладко здесь будет звучать топот детских ножек, — вдруг пошептал он, наклонившись ко мне сзади, и я покраснела, лишь представив всю эту сцену, которая мелькнула у него в голове.

— Ты меня смущаешь, да и другие явно услышали, — опомнилась я, вспомнив о Горе и Лаиссе, которые зашли в дом раньше нас.

— Уж поверь, им явно не до подслушивания, они изучают собственные комнаты.

— Так ты же им не говорил, где они остановятся.

— Стеснительностью они оба не страдают, поэтому по запаху определили, где хозяйская спальня, и выбрали себе оставшиеся комнаты по душе.

— А я где буду спать?

Судя по ироничному взгляду Айвена, я спросила какую-то глупость.

Он не стал ничего отвечать, ведь и так было понятно, что мое место отныне рядом с ним, а значит, хозяйская спальня теперь принадлежит и мне. Прошлая я бы постеснялась и не называла бы его комнаты своими, но волчица во мне была довольно дерзкая, и я перенимала от нее часть характера, словно училась заново быть собой.

— Ты голодна? Давай сначала поужинаем, а уже потом отправимся смотреть дом.

— Честно говоря, телепорт будто отнял у меня дополнительные силы. Так всегда происходит?

После перемещения у меня немного кружилась голова, но говорить об этом ему сразу же я не стала, чтобы не беспокоить и не отвлекать от дел. Тем более, что вскоре это головокружение прошло, и мое состояние пришло в норму, а легкая усталость и голод я сочла не такой уж и проблемой.

— Так оно и должно происходить. Все-таки телепорты — это преодоление большого пространства за короткий промежуток времени. Он и должен отнимать силы. Так что идем, я тебя покормлю.

— А Лаисса и Гор?

— Они не маленькие и и сами догадаются спуститься по запаху. Только унюхают, как тут же набегут, поверь.

У меня было дикое желание расспросить у Айвена, почему Гор остановился у него, но я решила пока не поднимать эту тему. Уже догадалась, что у Айвена были какие-то дела со Свайном, и тот явно взял с него обещание позаботиться о Горе. Но сколько бы я не думала, так и не смогла понять, какую роль Гор играет во всей этой истории и для чего приехал в столицу.

Поскольку в доме мы были одни, на стол накрывал сам Айвен. Я порывалась ему помочь, но он усадил меня на стул и запретил работать. Сказал, что это он должен за мной ухаживать, а я — отдыхать. Это было довольно необычно с учетом того, что в нашей стае дела обстояли совсем по-другому. Это самки крутились вокруг самцов, пытаясь угодить им во всем, чтобы получше устроиться в жизни. Даже Райдзен хоть и заботился об Айлин, особо не перетруждался. Такое чувство, будто его заботил лишь один ребенок. Впрочем, теперь, когда выяснилось, что они с Айлин не были истинной парой, все мои знания об истинности оказались ложными. Так что действия Айвена для меня были в новинку, и я воспринимала их, как норму.

Всё то время, что мы были в дороге, он заботился обо мне, а Лаисса смеялась над мои обескураженнным выражением лица и говорила мне наслаждаться тем, что имею. Что не каждой женщине повезло, как мне.

В этом плане я была с ней солидарна. Не видела еще ни одну самку, которая была бы счастливее меня. Даже сейчас, зная, что у него была бывшая невеста, которая устроила сцену перед домом, я ощущала, что Айвен всегда будет выбирать и ставить меня на первое место. Что именно мое благополучие заботит его больше, чем собственное.

Когда я об этом думала, мне становилось немного стыдно. Так как я не знала, как я могу ему отплатить, ведь я в отличие от него ничего не могла ему дать.

Бесприданница, у которой нет влиятельных родственников в отличие от Флоры. Мой отец хоть и был археем, отныне являося практически преступником. И даже моя жизнь зависит от Айвена, ведь по закону я должна быть наказана вместе со своим отцом. Я даже не представляю, чем ему придется пожертвовать, чтобы меня спасти.

Предчувствие говорило мне, что из-за разрыва помолвки у него будут дополнительные проблемы, а я этого никак не хотела.

— А что это вы нас не зовете? Устроили тут междусобойчик, — прозвучал бархатистый голос Лаиссы, возвращая меня в реальность.

Айвен был прав. Как только он подогрел еду и поставил ее на стол, Лаисса вместе с Гором тут же по запаху спустились к нам.

— Домработницы нет, поэтому на сегодня в доме и на кухне самообслуживание. Накладывайте себе сами, дорогие гости, — с ехидством произнес Айвен и распостер руки.

— Да от тебя гостеприимством так и прет, волк, — беззлобно съязвила Лаисса.

Кажется, ей просто нравилось подначивать Айвена.

— Задний двор всегда к твоим услугам, если что-то не устраивает.

— Молчу-молчу.

Тетя подняла руки, сдаваясь и больше не возникая, а вот Гора не было нужды предупреждать и просить дважды. Он быстро сориентировался, что и где лежит на кухне, так что уже сидел за столом и быстро жадно ел, будто не кушал целую неделю.

— Дядя меня предупреждал, что телепорт высасывает силы, но я не думал, что настолько, — пробормотал он в перерыве и снова принялся жадно поглощать мясо.

Я же с удивлением наблюдала за его трапезой. Конечно, я тоже была голодна, но не настолько сильно, чтобы, практически не жуя, глотать еду.

— А я ничего не почувствовала, — пожала плечами Лаисса и запорхала по кухне, делая себе травяной отвар на ночь. Голод обошел ее стороной.

— Эфемероиды лучше переносят телепорты и всё, что так или иначе завязано на магии, — пояснил мне Айвен. — Пожалуй, это единственный минус твоего перевоплощения. Как только ты станешь полноценной волчицей, приобретешь не только все плюсы, но и минусы хтоничества.

— Наверное, к лучшему, что я не знаю всех преимуществ эфемероидной природы. Легче терять то, что так и не обрел.

Я не особо грустила по поводу того, что стану чистокровной волчицей. Наоборот, меня это неимоверно радовало. В конце концов, я всю жизнь прожила среди оборотней, и несмотря на то, какая у меня была жизнь, волки — это моя семья. И вряд ли я бы прижилась среди сильфид, вздумай Лаисса забрать меня с собой в Империю Кедлар. Да и я особым желанием не горела. Конечно, не встреть я якоря в виде Айвена, который заземлил меня и навсегда привязал собой к Содружеству, возможно, я бы ухватилась за возможность сбежать отсюда руками и ногами, но этого уже не узнать.

Когда мы закончили, Гор уже практически лежал лицом в тарелке, так что его мы отправили спать первым. Лаисса упорхнула следом, а немытые тарелки остались стоять на столе.

— Даже не думай браться за это, птичка. Экономка завтра уберет.

— Ева? — спросила я, вспомнив это имя, услышанное из уст Флоры.

— Завтра я проведу с ней беседу. Женщина она неплохая, к тому же, не знала о нашем расставании с Флорой. Она одна воспитывает троих детей, не хочется лишать ее заработка из-за одной оплошности.

— Ты уверен, что мне не следует…?

Я обвела рукой столовую, намекая на то, что раз я хозяйка этого дома, то должна следить тут за чистотой, но ему сразу же не понравился ход моих мыслей.

— Уверен. Ни в чем так не уверен, как в том, что в первую очередь тебе следует отдохнуть. А как освоишься, можешь поменять в доме всё, что захочешь. Отныне ты его хозяйка, но я предпочитаю видеть ее свеженькой и румяненькой.

Я покраснела и опустила взгляд, еще не до конца привыкнув к неожиданному флирту Айвена.

Его пальцы коснулись моего подбородка в желании поднять мое лицо и явно заглянуть мне в глаза, чтобы наслаждаться моим смущенным выражением, но он не успел. Застыл, как только в дверь резко постучали. По ту сторону стоял кто-то весьма нетерпеливый, так как после нескольких стуков зазвучала непрерывная громкая череда ударов кулаков незваного гостя.

— Кого это принесло? — недовольно произнес вслух Айвен и, наказав мне не выходить в коридор, пошел к двери.

Меня удивило, что он не учуял посетителя, а когда я сама принюхалась в воздухе, не почувствовала ни единого постороннего запаха, словно на улице перед домом стоял призрак.

— Птичка, меня срочно вызывают в Совет, так что ты не жди меня и ложись. Спальня третья по коридору справа. Второй этаж. Единственная темно-коричневая дверь, не ошибешься.

— Почему так поздно? Ты уверен, что всё будет хорошо?

Волчица заворочалась от беспокойства за своего волколака, и это лишь усилило мою собственную тревогу.

— С чего бы что-то должно пойти не так? Побег Марильи разворошил это осиное гнездо, да и они наконец поверили в существование угрозы, о которой я предупреждал их столько лет.

— Хорошо, я буду здесь.

Отчего-то у меня возникло желание убедить его, что из дома я не выйду и опасности себя не подвергну. Шерсть на загривке моей волчицы встала дыбом в предчувствии опасности, и я предпочла бы не идти ее интуиции наперекор. Глупо потерять жизнь, когда я только обрела свободу и счастье.

Как только Айвен ушел, я поднялась на второй этаж и сразу же нашла нужную спальню. Внутри царил полумрак. Только раздвинутые портьеры пропускали лунный свет, освещавший темные тона спальни.

— Лепесточек, — вдруг раздался голос Лаиссы из-за угла, — я хотела с тобой поговорить.

Я не успела закрыть дверь, так что услышала ее и вышла из спальни. Демонстрировать убранство комнаты и приглашать ее внутрь я не желала. Во мне взыграло вдруг что-то собственническое.

— Что-то случилось, тетя?

Ее нежное “лепесточек” отозвалось во мне нежностью и теплом. Никто и никогда, кроме Айвена, не давал мне прозвища. Даже Керук лишь сокращал мое имя до Нери.

— Пока нагваль не вернулся, я хотела бы убедиться, что не сделаешь никаких глупостей.

Тетя бесшумно подлетела на уровень моих глаз и прищурилась, будто выискивая на моем лице что-то, что ей может не понравиться.

— Что ты имеешь в виду под глупостями, Лаисса? Я собираюсь пойти лечь спать.

— Я не об этом, Нери. Я слышала то, что сказала эта неприятная девица, как ее там, Фло… Фле…

— Флора.

— Не суть важно, как ее зовут. Это не имеет значения. Я просто хочу убедиться, что ты не будешь воспринимать ее слова близко к сердцу и сравнивать себя с ней. Истинная пара — это гораздо нечто большее, чем деньги и связи. Ни один самец не променяет масойю на суррогат.

— Я и не собиралась…

— Я знаю такой типаж девиц, как эта Флора. Она не успокоится и постарается воздействовать через тебя. Захочет убедить тебя в том, что ты Айвену не пара. А ты должна бороться за то, что считаешь своим. Иначе какой смысл жить? Хочешь, как я, прозябать в дыре столько лет и сожалеть о прошлом?

Тетя поникла и опустила голову, скрывая повлажневшие глаза, а вот я не знала, как ее подбодрить.

— Ты была в плену, Лаисса. Это другое.

— Это результат моих ошибочных решений, основанных на эмоциях. Думаешь, почему я сбежала из Империи? Я… У меня своя история любви, — грустно улыбнулась она и отвела взгляд, скрывая от меня собственные мысли. — Так что не совершай моих ошибок и не иди по моим стопам. Когда-то я тоже посчитала себя никчемной и ничтожной парой для… И вот я тут. Одинокая и несчастная.

— Ты не одинока, Лаисса, — зашептала я, едва сдерживая слезы. — У тебя есть я.

— Да. Ты права, — тихо произнесла она, насилу улыбаясь, но я видела, что это всё наигранно, в то время как в ее душе горела ярким пламенем агония, которую не в силах унять ни я, ни что-либо другое.

Мне вдруг стало по-настоящему страшно, ведь в моей голове и правда мелькали мысли о том, что я Айвену не пара, в отличие от Флоры с ее происхождением и влиятельной семьей за спиной.

— Пообещай мне, что не сделаешь ничего, пока не посоветуешься со мной. Помни, что у тебя есть я, и плохого я тебе не скажу.

Пока Лаисса не выбила из меня клятву, спать не ушла. А вот я, оказавшись наедине с собой и под одеялом, от которого веяло духом Айвена, практически моментально уснула. Сквозь сон почувствовала, как вернулся Айвен и лег сзади, прижимая меня крепко к себе.

Утро наступило для меня резко. Я вдруг четко ощутила, что в постели нахожусь одна. Ветер с открытых окон обдувал мои голые, не прикрытые простыней ступни, а солнце теплом окутывало всё мое тело, заставляя меня желать остаться в кровати подольше.

Я бы еще повалялась, наслаждаясь благословенной тишиной, но волчица не давала мне покоя, вынуждая встать и направиться по одному ей известному пути вдоль коридора.

Нюх зверя привел меня к кабинету, судя по раздававшимся оттуда голосам Айвена и Флоры.

— Ты ведь знаешь, что мой отец всегда примет сторону зятя. Ты сейчас не в том положении, Айвен, чтобы выступать против него. Он имеет вес.

Голос бывшей невесты Айвена на этот раз отдавал сталью и ехидством. Она будто уже считала, что загнала его в угол, осталось лишь захлопнуть в капкан. Моя волчица оскалилась, недовольная ее присутствием, но я осадила зверя, чтобы дослушать, чем закончится разговор.

— Ты мне угрожаешь?

Интонации в тоне Айвена не предвещали ничего хорошего ни ей, ни ее семейству, но она, кажется, слишком сильно надеялась на защиту своего отца, так как никак не показала страха. Наоборот, в ней говорило завидное упрямство и довольство.

— Нет, ты что, ни в коем случае. Просто расписываю преимущества нашего брака. Я понимаю, что эта девчонка — твоя пара, и не против того, чтобы ты держал ее при себе, но законной женой у тебя должна быть самка со связями и влиянием. А у моей семьи есть и то, и другое.

— Лучше уходи, пока не наговорила лишнего, Флора. Хотя ты уже переступила все мыслимые и немыслимые черты. Я прощу тебе это в знак нашей прошлой дружбы, но на этом всё. Я тебя услышал и принял твои слова к сведению. Если это всё, то где выход, ты знаешь.

Воцарилась тишина.

Я опомнилась, услышав шаги, и кинулась в панике вниз по лестнице на первый этаж.

На кухне никого не было, и я налила себе воды, чтобы остудить пыл из-за бега, даже как-то не обратила внимания, что всё здесь было уже убрано и вымыто.

Приближение Флоры я почувствовала заранее. Она не свернула к выходу, а направилась в мою сторону, явно учуяв по запаху.

— Наслаждаешься? Ну наслаждайся последними деньками.

Мое сердце заколотилось сильнее, но обернулась я медленно и показательно лениво.

— Спасибо за пожелания. Я приму это к сведению.

— Не будь так уверена, что победила. Айвен всегда славился своим благоразумием и разумом. Вскоре гормоны улягутся, и он поймет, как сильно ошибся в выборе жены.

Под ребрами у меня сжалось, но я вдруг вспомнила ночные слова Лаисса.

— Ты должна бороться за то, что считаешь своим. Иначе какой смысл жить? Хочешь, как я, прозябать в дыре и сожалеть о прошлом?

Она как в воду глядела, дав мне совет перед сном. И сейчас это придало мне сил, так что я выпрямилась и вздернула подбородок, демонстрируя полное спокойствие.

— Ты, правда, такая глупая или просто не понимаешь, что происходит? Если хочешь сохранить достоинство, лучше тебе собрать свои вещи и вернуться в ту дыру, из которой он тебя вытащил.

— Если всё так, как ты говоришь, что же так нервничаешь?

— Нервничаю? Я в полном порядке.

Вопреки тому, что она пыталась мне внушить, внешне Флора демонстрировала нервозность. Едва не постукивала ногой по полу от раздражения и нетерпения. Явно хотела от меня избавиться.

— Выход знаешь где, — кивнула я на дверь и непроизвольно дернула уголком губ.

Моя волчица так и желала дать ей пинка под зад и едва ли не порыкивала, уговаривая меня отдать контроль ей, чтобы она могла укусить нахалку за загривок. Показать ей ее место, чтобы не зарилась на чужое.

— Тварь! — прошипела она и сделала шаг вперед, после чего вдруг моя волчица зарычала, и мои глаза явно загорелись яростью.

Флора прищурилась и остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Не прошло и минуты, как вдруг ее голова нагнулась против ее воли, а изо рта вырвался недовольный рык. Вот только сделать она ничего не могла. Моя волчица проявила собственную силу и давила на соперницу, чтобы та отныне не переступала черту.

— Вон! — зарычала я, сама удивляясь, каким властным стал мой голос.

Ее тело задрожало, и она на негнущихся ногах направилась к выходу. Тяжелые хрипы раздражали, но волчица при этом была довольна.

— Моя девочка, — прозвучал довольный голос Айвена.

Он появился на пороге кухни незаметно и тихо, облокотился о косяк и с удовлетворением рассматривал меня.

Я хотела подойти к нему, но тело вдруг прошибла словно молния. Я захрипела и тяжело задышала, не в силах сделать ни шага вперед.

— Ай… Айве…

— Всё хорошо, птичка моя, всё хорошо. Наш первый оборот вот-вот произойдет.

Его голос словно превратился в шепот, настолько у меня заложило уши.

— Будет немного больно, масойя, но я рядом, так что ничего не бойся. Я за всем прослежу.

Успокаивающие интонации, казалось, уменьшали боль в костях и мышцах. Я никак не могла определить, что и где ноет, чувствовала себя так, будто всё мое тело — один сплошной оголенный нерв.

— А-а-а! — закричала или застонала, выгибаясь в руках Айвена, которыми он скрутил меня и держал поближе к себе.

Запах самца будоражил нюх моей волчицы, и наружу она стала прорываться с удвоенной силой. Меня лихорадило и трясло, но я никак не могла уменьшить ни агонию, ни боль.

— Еще один рывок, птичка, и ты свободна, — пророкотал у уха Айвен, но этот голос, скорее, принадлежал его волколаку, не ему.

Волчица рыкнула в ответ на его рев, а затем прыгнула в пропасть, отчего в глазах у меня потемнело настолько, что я потеряла зрение, казалось, на целую вечность.

На место боли пришла неимоверная слабость, охватившая все конечности, и я повисла в руках самца кулем, полагаясь лишь на его силу.

— Вот так, девочка моя, а теперь и я за тобой.

После этих слов тепло тела Айвена исчезло, раздался треск а затем около меня лег волк, судя по жесткой шкуре, которая коснулась моего бока.

— Р-р-р? — раздался мой рык, когда я хотела спросить у него, что теперь делать.

Не учла, что волчья пасть не предназначена для человеческой речи, так что вместо слов теперь я могла издавать лишь рев да урчание.

— Р-р-р, — громогласно заявил Айвен, и я открыла глаза, рассматривая его белоснежную шкуру.

Крупный, величественный волколак лежал рядом со мной с видом прирученного зверя, готовый ластиться и поддерживать свою волчицу.

Тело требовало разминки, и я встала, неуклюже перебирая лапами. Конечности слушались меня неохотно, и у меня было чувство, словно я новорожденный олененок, который только-только ступил на землю.

Постепенно связь между моим мозгом и волчьим телом усилилась, и я забегала, делая крупные скачки вперед-вбок. После заворковала, крутясь подле Айвена, который вальяжно ходил рядом, посматривая на меня, как на щенка.

Когда моя энергия начала бить ключом, он кивнул мне лобастой головой, чтобы я следовала за ним. Оказалось, что в задней части дома была специальная дверь для звериной формы, чтобы можно было выйти на улицу.

Вечером по приезду не было видно, что окружало дом, а сейчас моему взору предстала опушка леса, куда и направился Айвен. Постепенно скорость его шага увеличивалась и перешла в бег, а мне это только и надо было, так что я понеслась за ним с бешеным энтузиазмом.

Мы играли в догонялки, но каждый раз, когда я вот-вот должна была накинуться на спину Айвена, он уворачивался и ускорялся. Дразнил меня и подзадоривал, вынуждая пускаться в скач снова и снова, пока я не устала. И только в конце вдруг исчез с поля моего зрения.

Я поднимала нос по ветру, но никак не могла уловить его запах, словно Айвен просто растворился в воздухе.

— Р-р-р, — вдруг мурлыкающе зарычал он, резко появившись сзади, после чего накрыл меня своим телом, прижимая к земле.

Его клыки впились в мой загривок, и я застыла, подчиняясь своему волку.

Спустя время он довольно заурчал, а затем отпустил мою шкурку, слегка отодвигаясь так, чтобы не давить своим весом.

Мы еще понежились, а как только меня разморило, он подхватил меня спиной и понес на себе до дома, где я благополучно уснула, а проснулась уже снова в человеческом обличьи. И впервые за все эти дни вдруг почувствовала себя целостной и живой.

Айвен

Как только Нереа уснула, я перенес ее в постель, а сам принял душ и переоделся, поглядывая на время. Был созван срочный сбор Совета Старейшин и Совета Права волколаков, так как мы решили не вмешивать в наши дела ни медведей, ни кицунэ.

— Ты готов?

Я повернул голову и посмотрел на Гора, который стоял у основания лестницы и задумчиво наблюдал за птицами через окно. Несмотря на юный возраст, он довольно неплохо владел собой. Свайн поднатаскал своего племянника и вырастил достойного кандидата на замену Титуса. Последний явно удивится появлению новоиспеченного сына.

— Как всё будет проходить? Что мне нужно делать? Чего вообще от меня ждут?

Видимо, я поторопился с выводами. Вопреки неплохой школе жизни, он по-прежнему оставался щенком. До матерого волка ему еще расти и расти.

— Главное, не суетись. Веди себя спокойно и так, будто место архея уже твое. Оно и так принадлежит тебе по праву.

— Дядя Свайн предупредил меня, что другие археи будут саботировать мое появление и оспаривать мое право на место Титуса.

— Без казусов не обойдется, но ты его сын, как ни крути, так что в любом случае обладаешь его силой. Им придется смириться с твоим появлением, так что могут бухтеть сколько угодно. Йохан признал твое право, и этого достаточно, чтобы я мог протащить тебя на сбор советников.

Гор кивнул и нервно поправил пуговицу на рубашке, которую я ему одолжил. Он был не такой крупный, как я, так что моя одежда была слегка великовата для него, но времени идти в лавку или ждать портниху, не было.

Главный зал, где проходили все важные совещания, касающиеся будущего Содружества, находился аккурат в центре столицы. Единственное четырехэтажное здание возвышалось над двухэтажными постройками, которые были выделены государством Старейшинам. В основном, здание использовалось для научной деятельности, и лишь одна башня полностью принадлежала Совету Старешйин. Центр оттого в народе и назывался Квадривиумом, как оплотом знаний и науки.

Перед входом в здание нас уже ждал начальник стражи, Диоран.

— Райдзен и Титус находятся под куполом в главной зале, нагваль. Я выставил охрану из пяти волков, как вы и велели.

— Хорошо, Диоран, все уже в сборе?

— Ждем только старейшину Самуила.

Я едва не заскрежетал зубами, раздражаясь постоянным опаздыванием отца Флоры. С тех пор, как он приобрел больше влияния среди советников благодаря договорным бракам и связям, стал всё больше показывать свою значимость и заставлять остальных ждать.

— Опаздываешь, Айвен, — раздался сзади голос Самуила.

— А мы только тебя вспоминали, — хмыкнул я, повернув в его сторону голову.

— Что, не мог оторваться от своей наложницы? Я всегда говорил, что женщины — причины всех войн на земле.

Седовласый волколак сверкнул белесыми глазами и прищурился, едва не ощериваясь. Несмотря на наш с ним разговор вчера, он явно остался недоволен моим решением. Вопреки волчьей природе, он, пожалуй, был единственным, кого я знал из наших, кто не стремился найти свою пару. К своим годам уже сменил трех жен, каждая из которых родила ему щенков, а нынешняя, мать Флоры, продержалась в статусе его супруги дольше всех. Впрочем, все знали, что это благодаря ее влиятельному отцу, казначею Совета Права.

— Это угроза?

Я вздернул бровь и внимательно глянул в глаза Самуилу. Он не отвел взгляд, выдеривая мой напор, и это вызывало уважение. Одна из причин, почему именно его дочь я выбрал себе в жены.

— Угроза? Нет, что ты, разве я могу идти против нагваля? Я никогда не бросаю слов на ветер, так что не ошибешься, когда я буду угрожать по-настоящему.

— Осторожнее со словами, Самуил. Некоторые могут неправильно их понять.

— Некоторые? Что мне до них? Могу себе позволить не думать о чужом мнении.

Наша пикировка могла продолжаться еще долго, но в этот момент Диоран деликатно кашлянул в кулак, а затем глазами показал мне на башенные часы на площади. Время.

— Прошу, Самуил. Остальные нас ждут.

Я пропустил его вперед, удивляясь тому, как в свое время пропустил тот момент, когда он стал так быстро подниматься по карьерной лестнице. Родом из провинциальной стаи, он выбил себе путь наверх кровью и потом, оттого он и был одним из самых опасных противников, которого лучше не держать во врагах.

Несмотря на его негативную реакцию в ответ на расторжение помолвки с его дочерью, пока я не мог однозначно сказать, какую позицию он примет в этой ситуации. Захочет отомстить или примет отступные, начав искать дочери другого подходящего кандидата в мужья.

— Кого ты привел с собой, Айвен, позволь полюбопытствовать? Посторонним на совет вход воспрещен.

— Могу сказать лишь, что мой подопечный — не посторонний. Этого вполне достаточно. Остальное вскоре узнаешь вместе со всеми.

— Твой протеже? Очередной сын? — хмыкнул Самуил, и я едва не закатил глаза, наблюдая за его завистью. Его сыновья не обладали особыми талантами и силой, так что наследовать ему было некому. Оттого он и хотел выдать Флору замуж именно за меня. Надеялся таким образом получить талантливого внука, которому передаст управление над своими активами.

— Твоя фантазия, Самуил, порой поражает даже меня.

Несмотря на некоторые разногласия, мы с ним часто перекидывались колкостями, и за несколько десятков лет я к этому привык, поэтому лишиться всего этого будет неприятно.

Поскольку старейшина Утер умер, архей Титус арестован, Йохан остался в стае следить за порядком, а Самуил опоздал, за круглым столом в главной зале сидели всего десять археев и четверо старейшин.

Как только мы вошли, разговоры на повышенных тонах утихли, и на нас посмотрело четырнадцать пар недовольных глаз.

— Арбитр, вы наконец соизволили явиться? — съязвил один из археев. Маркус всегда славился своим острым языком и нелюбовью к нагвалям. Поговаривают, что один из моих братьев по отцу когда-то увел у него любовницу, но слухам доверять я не спешил.

Арбитр — должность довольно почетная, но с ней связано и много мороки.

Внутри нашей народа всеми волколаками управлял Совет Права, но арбитр, избираемый сотнями старейшин волколаков, стоял выше и принимал решения во многих спорных вопросах, которые оценивались, как приоритетные. Оттого меня многие и недолюбливали, так как сменить кандидатуру не могли.

— Раз все в сборе, давайте начнем.

Я кивнул Гору, чтобы сел на свободное место, которое предназначалось Титусу, а сам встал около стола, напротив окна.

— На повестке дня у нас обвинение в организации переворота путем вызова Полярного Волка через запрещенный Уложением ритуал. Также побег одной из организаторов и волнения на границе с Южным Царством.

Мой голос зазвучал монотонно, но я и не пытался развлекать стариков, лишь выполнял свою работу.

— Давай без официоза, арбитр, — недовольно зароптал один из археев, Ольес. — В первую очередь, ты предлагаешь нам судить архея, у которого нет сына, нет приемника. Пока он не передаст свою силу потомку, ни один закон не может быть к нему применен. Убить его — означает убить всю нашу систему.

Вопросов к вине Титуса и остальных участников, включая мертвого Утера, ни у кого не было. Свидетелей было вполне достаточно. К тому же, один из моих бойцов вел запись самого ритуала, что и стало неоспоримым доказательством вины подсудимых.

— Преемник имеется. И он сидит перед вами. Так что переживать об утерянной силе архея Титуса не стоит.

— Ты смеешься над нами, нагваль? — раздраженно рыкнул Маркус, которому явно не давало покоя мое происхождение. — Посадил какого-то неотесанного крашенного в рыжий юнца на стул Титуса и считаешь, что мы это проглотим? Не держи нас за идиотов! Все мы знаем, что единственный, кто может перенять силу Титуса — его сын! Наследник!

— Это его природный цвет волос. Перед вами первенец Титуса, перенявший его силу архея. Если вы принюхаетесь, то уловите запах родства и почуете силу, — хмыкнул я, поражаясь тому, что существуют травы, которые много лет окрашивали волосы Гора в черный и скрывали его естественный запах.

Всё это время я чувствовал взгляд Титуса, который вцепился в прутья решетки купола и смотрел то на меня, то на Гора. Он явно был взволнован, но при этом хмур и задумчив. В его глазах я увидел некую надежду, но понять этого не мог. Археи были помешаны на передаче силы и преемственности, но какой-то необходимости я в этом больше не видел. Во времена, когда писалось Уложение, археи обладали мошущественной силой, направленной на благополучие нашей расы, но с каждым поколением всё это утекло сквозь пальцы, оставляя им лишь крохи от оставшейся силы.

В зале царила полная тишина. Все скептично принюхивались к Гору, даже Титус.

— Что за чушь, — фыркнул Маркус. — Сила передается от архея к сыну только после смерти. Даже если это и правда его сын, которого он ни разу не представил Совету, то силы в нем нет. Ты предлагаешь нам рискнуть и вынести Титусу приговор лишь на основании твоих слов? Где гарантии, что в этом не замешана магия или травы?

Маркус, несмотря на свой дрянной характер, был довольно умным и смекалистым, что я и ценил в нем.

— Если бы ты внимательно читал Уложение, то знал бы, что если архей нарушал заповеди, то боги лишали его сил и передавали его преемнику, так что всё, что нужно будет сделать после оглашения приговора — это ускорить передачу силы Титуса его сыну Гору.

— Я требую ритуала подтверждения! — зарычал гневно Титус, впиваясь пальцами в решетку с такой силой, что будь это обычная сталь, он бы с легкостью разорвал ее на куски.

— Ты не в том положении, чтобы что-то требовать! — рыкнул я, заставляя его заткнуться.

— А мы в том, арбитр, — спокойно, но громогласно произнес Самуил, впервые заговорив за всё это время.

Ритуал подтверждения родства не был особо сложной задачей и не требовал особых действий ни со стороны родителя, ни со стороны ребенка. Кто-то из волков должен был взять на себя роль судьи и попробовать крови обоих, и этого было достаточно, так как вкус крови никогда не обманывал.

— Что ж, кто будет судьей?

Мне это было на руку, ведь после ритуала никто более не сможет оспорить право Гора на место в Совете Права.

— Им могу быть я, — вызвался Маркус, и я этому не удивился. Он мало кому доверял, так что предпочитал всё перепроверять сам.

Несмотря на сопротивление Титуса, ритуал подтверждения был проведен и весьма успешно, заставляя всех советников недовольно зароптать и начать переговариваться, из-за чего в зале поднялся гул.

— Нам нужно всё это тщательно обдумать.

— … обсудить…

— … слишком поспешно…

— … не по правилам…

— … кощунственно насильно отбирать силу собрата…

Как и ожидалось, ускорять события они не желали, но всё это пахло больше лицемерием. Каждый хотел урвать себе побольше влияния, пока будет идти передел власти. В руках Титуса было сосредоточено слишком много всего, чтобы такой лакомый кусочек мог быть отдан его сыну. Впрочем, на такое мы и не рассчитывали. Это глупо. Гор — не маленький мальчик, сам со временем разберется и найдет в этой клоаке свое место под солнцем.

По итогу совет так и не пришел к единому мнению, так что Титуса и Райдзена временно посадили в темницы, а очередной сбор назначили на завтра.

После совета я отправил Гора домой, а сам остался, услышав просьбу Самуила о личном разговоре.

К тому времени, как все советники разошлись, в здании остались лишь мы двое.

— Не томи, Самуил. У тебя в глазах горит интерес, и мы оба знаем, что не просто так.

— Я поддержу твоего протеже, Айвен.

— С каким условием?

— Ты слишком хорошо меня знаешь. Как я понимаю, от своей масойи ты не откажешься?

Мне даже качать отрицательно головой не пришлось, чтобы он узнал ответ на свой вопрос.

— У меня всего одна дочь, Айвен, и я хотел бы выгодно отдать ее замуж. Ты арбитр и сын бога, самая выгодная партия среди наших.

— Я занят, — снова напомнил ему о недавно свершившемся факте оберетения мной истинной пары.

— Все остальные подходящие кандидаты стары или женаты, а твои сыновья не впечатлены красотой моей девочки. А я всё же хотел бы для нее лучшей жизни.

Я начинал понимать, к чему он клонит, но ждал, когда он скажет свое условие вслух.

— Я поддержу твоего протеже Гора при условии, что он женится на Флоре. Тесть самого молодого архея, первого лорда Совета Права, — старейшина Самуил. Никто не рискнет устранить его до того, как он войдет в полную силу.

Хотел бы я сказать, что Гор, как носитель редкой силы и масти, неприкосновенен, но в наши неспокойные времена не был бы так в этом уверен. Как оказалось, некоторые настолько хотят власти и влияния, что готовы пойти против многовековых устоев, так что предложение Самуила было довольно щедрым.

— Такое решение единолично я принять не могу, но Гору твои слова передам.

— Он молод, но не глуп, так что не откажется. Мне не по статусу предлагать свою дочь в жены, как залежалый товар, так что пусть он сам придет просить ее руки.

Я едва не усмехнулся, почти позабыв, насколько репутация важна для Самуила. Пожалуй, это единственное, что способно было порой завязать ему развязанные руки.

— Если он согласится, о своей девчонке можешь не переживать. Я угомоню Флору, и она забудет о ней, не станет мешать ей осваиваться в столице.

Не то чтобы я считал Флору угрозой, но самки могут идти на такие хитрости, которые нам, самцам, порой неведомы, поэтому отказываться я не стал. В любом случае, окончательное решение принимать буду не я. С тех пор, как я встретил масойю, у меня язык не повернется более договариваться о браках для сыновей, так что и с Гором я такого права не имел.

Когда наш разговор с Самуилом был окончен, я не стал тянуть время и, как только вернулся домой, послал через Корвина послание для Свайна. До того, как предложить договорной брак Гору, не мешало бы обсудить это с его дядей.

Корвин был не просто моим вороном и дополнительными глазами, но и обладал одной особенностью, которая делала его просто незаменимым в передаче секретных посланий. У него имелась способность к телепортации, которая существенно экономила время.

Ответ Свайна не стал для меня открытием, так что пока Нереей занималась портниха, я вызвал к себе Гора и озвучил ему предложение Самуила. Расписал ему плюсы и минусы, но уже по глазам видел, что Гор, даже не видя Флору, согласен на этот брак для укрепления своих позиций.

Не сказать, что я этому сильно удивился. Молодежь не особо стремилась к поиску истинных пар, поскольку процент вероятности был невелик, а жизнь строить нужно было здесь и сейчас.

— Я согласен, Айвен, но у меня нет кольца.

— Свайн об этом позаботился.

Я достал из выдвижного ящика присланный через Корвина футляр и поставил его перед Гором. На его лице отразилась горькая ухмылка, но он ничего не сказал. Лиот сгорбился и молча взял кольцо. Я будто наяву услышал, как громко захлопнулся капкан, зажимая юнца в тиски.

Его выбор. Его жизнь.

Как только он ушел, я направился в гостевую, ориентируясь по запаху. Там меня ждала моя женщина. Долгожданная. Желанная. Моя.

Айвен

Две недели спустя

— В Южном Царстве гражданская война между кланами за власть. Прежний царь умер, а его сыновья и племянники устроили грызню за трон.

Бальтазар всегда был ответственным сыном, так что в его словах я не сомневался.

— Кто лидирует?

— Клан Гуцула.

— Их политика нас не устраивает, — недовольно покачал я головой.

Несмотря на то, что власть у змеелюдов формально нас не касалась, на деле же всё было совсем наоборот. Они были довольно агрессивной расой, но при этом с четкой иерархией, всегда подчинялись своему царю, если признавали его сильнейшим. Так что Содружеству было выгодно, чтобы их глава был не столько лоялен к нам, сколько разумен, сумев оценить невозможность победы в войне для расширения собственных территорий.

Мы были уверены в своих силах, но любая война изматывает и поглощает ресурсы, оставляя за собой кровавый след из живых. Мы же предпочитали сохранять собственную численность в актуальном количестве. Не могли себе позволить терять бойцов и гражданских. Уж слишком редко самки беременели и рожали более одного щенка.

— Что насчет Хейка? — раздался голос Кельвина, вошедшего в кабинет с мокрой головой, на ходу вытирая волосы полотенцем. — Он хоть и молод, но довольно мудр и просто так на конфликты не пойдет. Разумный змеелюд, несмотря на то, что хладнокровный.

— Какие у него шансы возглавить Царство?

— Были неплохие, пока Утер не вмешался. Клан Гуцула сумел увести людей с нашей территории и прорваться с помощью старых телепортов на наши земли, и многие кланы, державшие нейтралитет до того момента, теперь поддерживают его кандидатуту. Он обещает им сокрушить Содружество, а там и замахнуться на Империю Кедлар.

Я хмыкнул, поражаясь тому, насколько змеелюды теряли разум, когда дело касалось войн и выгоды. Гуцул не мог не осознавать, что Кедлар и вовсе недостижимая для них величина. Мало того, что их армия в пятнадцать раз превышают их, так еще им как-то надо пересечь море. Развитие в Южном Царстве остановилось несколько десятков лет назад, когда на трон сел прежний царь — Арман.

— Утопия, в которую кочевники верят. Они не выживут вне своих пустынь.

— Поэтому и нацелены в первую очередь на нас. Им нужны были ликантропы, чтобы с помощью их крови делать настойки, позволяющие им выживать в наших условиях. На этом их сотрудничество с Утером и строилось.

— Что за беженцы у нас на границе?

Я перевел взгляд на Кельвина.

— Младшая жена Армана и их дочери. Их вывезли члены клана Хейка.

— В чем его резон?

Змеелюдам не было свойственно проявлять сострадание, и то, что Хейк, дальний родствннник Армана, позаботился о детях дяди от истинной пары, которые имеют на трон больше прав, чем кто бы то ни было, выбивалось из общих представлений о змеелюдах.

— Одна из дочерей Армана — его истинная пара. Как только царь умер, их вывели тайным путем из дворца. За их поимку в царстве назначена награда. Гуцул и некоторые сыновья не упустят возможности взять их в жены, даже несмотря на близкое родство. Ублюдки слишком сильно жаждут власти.

Это многое меняло. Увеличивало шансы Хейка приобрести поддержку влиятельных кланов. Змеелюды — одна из немногих рас, которая не ориентировалась на наследование власти первенцем, а отдавала предпочтение наиболее подходящему кандидату. А истинность зачастую гарантировала передачу самых отборных генов.

— Если Хейк не получит помощь извне, может проиграть в этой борьбе за трон, — произнес следом Бальтазар.

Я слишком хорошо знал старшего сына и видел, что тот уже отдал предпочтение Хейку и теперь ждет от меня поддержки.

— Насколько велика угроза нападения со стороны Гуцула?

Сыновья сразу поняли, к чему я клоню.

— Я предоставлю Совету неопровержимые доказательства, отец, — ответил Бальтазар. — Змеелюды покусились на людское поселение под нашей защитой, нам удалось вернуть только часть самок. К тому же, в гаремах разведка обнаружила И полукровок. Это должно убедить советников, что наше невмешательство приведет к потере женщин.

В словах Бальтазара был резон. Похищение полукровок, в которых течет наша кровь, должна подстегнуть общий Совет прийти к правильному решению.

— Среди них были не только те, в ком течет волчья кровь, но и медвежья, и кицунэ.

— Артайус будет на нашей стороне, — воспрял духом Кельвин. — Да и кицунэ дорожат даже теми, в ком течет всего капля крови. Самок слишком мало, чтобы и мы, и они закрыли глаза на кражу наших женщин.

— Так-то оно так, но их еще нужно убедить. Ладно, давайте пообедаем, после я пойду к старейшинам, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

Как только мы закончили обсуждение насущных дел, можно было и перекусить. Настроение сыновей сразу же улучшилось, и они стали подначивать меня по поводу обретения мной истинной пары.

— Когда свадьба, отец? Неужто не устроишь своей масойе торжество не хуже, чем у Флоры?

Насмешка Кельвина заставила меня призадуматься, и я нахмурился. Мы с Нереей не обсуждали наш союз, и я не знал ее мнение по поводу заключения брака. Но она молодая девушка и наверняка придает условностям большое значение. Да и я не хотел, чтобы в столице смеялись над тем, что я не устроил для своей пары роскошную свадьбу.

— Переговорю с казначеем завтра утром, Бальтазар. А ты найди лучшего организатора в столице. Не хочу тянуть с браком, даже несмотря на волнения в народе.

— А где Эрл, отец? — поинтересовался Кельвин, наконец, заметив отсутствие младшего.

— Отсутствует по моему поручению.

Я не стал посвящать их в некоторые подробности, чтобы сократить число знавших о Марилье волколаков. Сыновьям я доверял, но жизнь давно научила, что некоторые моменты лучше держать в секрете даже от самых близких.

Сыновья хорошо меня знали и лишних вопросов не задавали, переключились снова на Нерею.

— Когда пополнение в нашем семействе, отец? Чур, в этот раз нянькой будет Эрл. Его очередь.

— Ему не помешает повзрослеть, — согласился с Кельвином Бальтазар.

— Мы пока не планируем. И не вздумайте мне сейчас за обедом смущать подобными вопросами Нерею.

Сыновья что-то невнятно ответили, не то согласились, не то заворчали, но стоило посмотреть на них с прищуром, как они успокоились и перестали ехидничать. Еще не хватало, чтобы они заставили Нерею беспокоиться и нервничать. Рано нам еще щенков. Сначала брак, потом дела, а уже после и о потомстве можно призадуматься. Я старался гнать эти сладкие мысли куда подальше, иначе боялся, что волк не выдержит и займется продолжением рода как можно скорее.

Нереа

С тех пор, как мы приехали в столицу, Айвен часто пропадал в Квадривиуме, решая вопросы, накопившиеся по его отсутствию.

Новость, что Гор — мой брат по отцу, вызвала у меня непонятные чувства. С одной стороны, я знала его всю жизнь, и не сказать, что только с плохой стороны. С другой же, близкими нам никогда не стать. Единственное, что нас объединяло, так это нелюбовь к Титусу. И его кровь, текущая в наших венах.

— Ты какая-то заторможенная в последние дни, Нери. Ты уверена, что не беременна?

Лаисса порхала вокруг меня, пока портниха подгоняла под меня сшитые платья в пол. Несмотря на столичную моду и убеждения портнихи мадам Луизы, как она просила себя называть, я не готова была еще надевать откровенные наряды, которые явно предпочитали столичные модницы. Наверняка и сам Айвен посчитает меня скучной, но я не могла себя пересилить. И без того была в шоке, увидев, во что одеты местные жительницы.

— Уверена, Лаисса. Я бы почувствовала первая, будь это иначе, — ответила я тете, а сама покосилась на портниху, навострившую уши.

Мне не понравилось, что Лаисса завела слишком личный разговор при ней, и я сверкнула в ее сторону глазами, чтобы держала себя в руках. Вот только вместо того, чтобы закрыть рот на замок, она наоборот засияла и хитровато прищурилась, явно желая создать нам проблемы.

— А пора бы. Айвен ведь так старается по ночам, я из-за вас, негодников, подолгу уснуть не могу, — сказала она, и понимай, как хочешь. Двусмысленность — ее второе имя.

— Может, попросить Айвена прислать к тебе лекаря? Плохой сон ведет ко многим заболеванием.

— И зачем мне какой-то лекарь, когда у меня есть ты? — фыркнула тетя, задирая голову и явно не собираясь отступать. — Если вдруг у меня будут проблемы со сном, ты заваришь мне нужные травки, и всё как рукой снимет.

— Что-то мне подсказывает, что мы думаем совершенно о разных травках.

Я прищурилась, с подозрением глядя на тетю, но она не подала виду, что поняла меня.

— Как вам, Нереа? Я всё подогнала, удобно?

Портниха выпрямилась, и я покрутилась, пытаясь понять, не мешает ли мне ничего.

— Идеально, Луиза.

— Тут бы вырез побольше, тогда Айвен и вовсе глаз не оторвал бы.

— Лаисса!

— Поверь моему опыту, мужчины любят глазами.

Тетя подняла указательный палец вверх, глядя на меня с таким важным видом, словно мы говорили по меньшей мере о политике.

— Нереа — истинная пара господина Айвена. Думаю, ему вряд ли понравятся открытые наряды. Наши самцы — одни из самых ревнивых, а уж в отношении масойи те еще собственники.

— А что, их тут, этих пар, так много, что есть эта ваша статистика?

Лаисса посмотрела на Луизу, ожидая ответа, а я навострила уши. Мне было интересно узнать, есть ли в столице еще такие пары, как мы с Айвеном.

— Моя бабушка была истинной парой моего дедушки, так что я могу отличить подобные союзы и увидеть их на расстоянии. Самцы относятся к своим женщинам по-особенному, совсем не так, как при договорном браке.

Луиза не обнадежила меня, но расспрашивать больше я не стала. Не хочу раньше времени показывать свой интерес и сближаться с кем бы то ни было, пока не разведаю обстановку.

— Так браки не обязательно договорные, — пожала плечами Лаисса. — Может, между мужчиной и женщиной простая любовь.

— Отнюдь. В таком случае, больше усилий прилагает женщина. И лишь в союзе, когда самка является истинной парой для самца, ведущую роль играет как раз самец. И зарабатывает, и защищает, и кормит, и готовит еду, если нет возможности нанять домработницу.

— Оч-чень интересно, — протянула Лаисса и улыбнулась, посматривая хитроватым взглядом.

— Если на этом всё, думаю, мы можем закончить. Я довольна нарядами, Луиза, — произнесла я, переводя неудобную для меня тему, а затем спустилась с табуретки. Примерка длилась уже несколько часов, и у меня слегка кружилась голова, так что я побоялась, что просто-напросто свалюсь с этого стула.

— Всегда рада помочь, Нереа. Остальное я подгоню по этим меркам и пришлю через помощника, — доброжелательно улыбнулась она и стала вынимать уже ненужные булавки и иголки с ткани платья.

— Хорошо. Спасибо, Луиза.

Когда портниха ушла, Лаисса вдруг вспорхнула и быстро замахала крылышками. Вот только я теперь была быстрее. Реакция волчицы оказалась резвее, чем у сильфиды.

— Куда это ты, тетя?

Я закрыла дверь прямо перед ее носом и сложила на груди руки.

— Я? По делам.

Надо отдать ей должное. Она не просто за словом в карман не лезла, но и быстро умела ориентироваться в пространстве.

— Не пытайся. Окна закрыты, — хмыкнула я, когда она полетела к окну.

— Ты забыла, кто я?

В ее колокольчатом голосе слышалась насмешка. Она явно хотела воспользоваться силами сильфиды, но не учла, что этот дом принадлежит не обычному волколаку.

— Еще варианты побега? — спросила я спустя ее несколько бесплодных попыток сбежать, чтобы не разговаривать со мной. Наверняка боялась, что я буду возмущаться ее произволу.

— Айвен сказал, что все окна магически запечатаны, так что открыть их могу только я, или же он. Не сбежишь, тетя.

Лаисса недовольно сморщилась и поджала губы, после чего отвернулась и села на подоконник, саботируя всяческие разговоры.

— Может, объяснишь, что это было?

Я добавила в голос больше строгости и подошла ближе, чтобы она чувствовала, как я дышу ей практически в спину.

— О чем это ты? Не понимаю.

Она включила дурочку, но отступать я была не намерена.

— Что ты пыталась сделать? Для чего портнихе лишняя информация про меня и Айвена? Ты не находишь, что это личное и должно оставаться только между им и мной?

— А что я? Я ничего, просто сказала свои наблюдения. Никаких секретов не разболтала.

— А ты просто их и не знаешь. Что-то мне подсказывает, что, будь иначе, ты бы не сдержалась.

— За кого ты меня принимаешь, племянница?

Лаисса явно оскорбилась, так как обернулась и блеснула недовольным взглядом, всем видом показывая, как ей не нравится наш разговор, и что она мечтает уйти.

— Считаешь, что я какая-то сплетница, не умеющая держать язык за зубами? Чтобы ты знала, мне можно доверять, я как раз говорю лишь то, что нужно знать посторонним. Ни больше, ни меньше.

— Попалась! — вскрикнула я и наклонилась ниже. — И что ты этим хотела сказать портнихе? Не увиливай от ответа, иначе я Айвену скажу.

— Ябеда, — фыркнула Лаисса, но я была непреклонна и не шутила. Несмотря на то, что она любила поддевать нагваля, границ не переступала и обходила многие моменты стороной, будто чувствуя, где следует промолчать или не лезть вовсе.

— Я жду.

Мне пришлось напомнить тете о своем присутствии, так как она явно либо пыталась потянуть время, либо надеялась, что, не дождавшись сразу ответа, я успокоюсь и отстану от нее, но я была настроена решительно.

— Эта портниха обшивает жен и дочерей самых влиятельных семей столицы. Через нее проходят все сплетни, так что к вечеру все будут знать, что у вас с Айвеном не просто нерушимый союз, но и любовь. Это охладит пыл многих, кто хотел бы тебя унизить. Многие побоятся вызвать гнев Айвена.

В ее словах был резон, но с этой стороны на эту ситуацию я как-то не смотрела. Несмотря на порой шкодное поведение, Лаисса была довольно дальновидной женщиной.

Выражение ее лица посерьезнело, но продолжить разговор мы не смогли. В этот момент хлопнула входная дверь, и носа коснулся запах Айвена.

— Ну, не буду вас отвлекать. У меня еще много дел.

Лаисса воспользовалась тем, что я отвлеклась, и быстро прошмыгнула мимо меня. Вскоре ее и след простыл, я не успела даже спросить ее, что это у нее за дела в городе, в котором она никого не знает.

Особо не задерживаясь в пустой комнате, где проходила примерка, я спустилась вниз и застала Айвена за разговором с Гором. Последний стоял ко мне спиной, так что видела я лишь лицо Айвена. Он кинул на меня быстрый взгляд и тепло улыбнулся, после чего вернулся к разговору.

— В субботу будет передача силы, так что никакого алкоголя и, — Айвен осекся и снова посмотрел на меня, — женщин.

Я даже с этого расстояния увидела, как шея Гора покраснела, а сам он ни слова не сказал, видимо, не мог разговаривать от стыда или стеснения.

— Хорошо, я понял, — ответил он спустя время, и то на силу.

— Что за передача силы?

— Чтобы Гор стал полноценным археем и членом Совета Права, он должен получить всю силу Титуса. Обычно это происходит естественным путем после смерти предыдущего архея при его добровольной отдаче этой силы, но в нашем случае Титуса ждет казнь, так что до его смерти мы должны удостовериться, что Гор получит то, что ему причитается по праву рождения.

В словах Айвена была логика. Я была уверена, что Титус ни за что не отдал бы силу посмертно, поэтому действия совета показались мне оправданными.

— В ночь с пятницу на субботу у нас с Флорой первая брачная ночь, — подал голос Гор, а выражение его лица было обеспокоенным.

— Переживаешь, что она сможет оспорить брак? — усмехнулся Айвен.

— Нет. Меня волнует Самуил. Он сам себе на уме, и меня это беспокоит. Хотелось бы побыстрее консуммировать брак, чтобы у него не было желания переиграть всё обратно.

— Он циник, но слово свое держит и без надобности его не нарушит. Да и он хочет этого союза едва ли не больше тебя. Так что об этом тебе и вовсе беспокоиться не стоит. Главное, подготовь тело к силе, пока что от тебя требуется только это.

— Понял, — с облегчением выдохнул Гор и посмотрел на меня.

— Как дела? — спросила я как-то неловко, чувствуя не то чтобы стеснение, скорее, мне было непонятно, что делать и говорить.

Никогда я не могла подумать, что мы с ним родственники. Всю эту неделю я старалась его избегать и ждала, когда он уйдет из дома, так как не представляла, о чем нам с ним разговаривать. Вот только рано или поздно нам бы пришлось пересечься. Как сейчас.

— Потихоньку, Нереа. Ты как? Осваиваешься в столице?

Судя по его мимике, он тоже испытывал неловкость, но у него всегда было преимущество. Он знал, кто мы друг другу. И, наверное, именно поэтому в душе я не могла его простить. Понимала умом, что другом Кирана он не был, а притворялся им, но эмоции есть эмоции.

— Как могу, — пожала я плечами и перевела взгляд на Айвена, глазами умоляя его спасти нас с Гором от этого нелепого диалога.

К счастью, Айвен не был садистом и быстро сориентировался.

— Самуил ждет тебя у себя, Гор. Хочет обсудить с тобой некоторые детали вашего брачного контракта с Флорой.

— Не буду заставлять будущего тестя ждать. Чем быстрее закончим, тем скорее продвинемся вперед.

Вскоре Гор ушел, и мы с Айвеном остались одни. Я помялась немного, но всё же подошла ближе и сама потянулась, чтобы обнять его за талию и прижаться к нему, греясь от тепла его тела.

— Суматошный сегодня день был, птичка. Я так мечтал прижать тебя к себе крепко-крепко, ты просто не представляешь.

— Представляю. Всю примерку хотела бросить всё, перекинуться в волчицу и убежать к тебе.

Так оно и было. Зверь так и рвался наружу, но Айвен был прав. С каждым днем моя связь с ней крепла, и раздвоение личности, которое так остро ощущалось, пропадало.

— Как насчет совместной "прогулки"?

Хитроватая улыбка Айвена заставила меня покраснеть, хотя я думала, что это уже невозможно, но он каждый раз меня удивлял.

Спустя секунду он выпустил зверя, и моя волчица с волнением и предвкушением откликнулась, плавно задвигая человеческий разум себе за спину.

В последнее время бег и ласки в зверином облике стали нашей традицией, которая расслабляла наши тела и разумы.

Я чувствовала себя как никогда счастливой.

Спустя почти девять месяцев Марилья родила девочку.

Новость вызвала у Айвена облегчение, и делиться со старейшинами наблюдениями, что беременность Марильи вызвала в Анзании ликантропию, они с Артайусом не стали. Совет решил, что это было аномалией, вызванной проведенным ритуалом, который якобы вызвал болезнь у самых слабых особей.

Поскольку Марилья была самкой и при этом не была главным организатором, спустя несколько недель после ее исчезновения поиски прекратились.

Не знаю, что испытывала Марилья, желавшая, видимо, стать матерью смертного воплощения Полярного Волка, но ее не выпускали с острова, чтобы информация о ней и ее дочери не вышла за ее пределы.

Гор женился на Флоре, но довольной на свадьбе она не выглядела. Периодически кидала непонятные взгляды на Айвена и злые на меня, но подлянок не делала. Самуил имел колоссальное влияние на дочь, несмотря на ее избалованность.

Недавно Гор делился новостями, что она наконец забеременела, и они ждут первенца на радость Самуилу, довольному тем, что его внук станет следующим археем.

Свайн успешно управлял стаей, а Марта по-прежнему была у них единственной повитухой. Старейшин решили не менять, но прислали им еще двух, которые докладывали о происходящем в Совет.

Насколько я слышала от Айвена, в Южном Царстве сменилась власть, и царем стал угодный Содружеству змеелюд, что не могло меня не радовать. Особенно в нынешнем положении.

Все эти месяцы, что мы с Айвеном старались зачать ребенка, ничего не получалось. Словно мой организм саботировал беременность. Мы обходили множество лекарей, но все в один голос твердили, что с нами в физиологическом плане всё в порядке.

В ту ночь мне снилось небо. И ветер, в котором мне слышался звонкий теплый смех.

Это мама наблюдает за мной с неба.

Под самый рассвет чья-то теплая шершавая ладонь погладила меня по волосам, и я ощутила запах бабушки Теи. Она словно благословила меня и не стала корить за отца. И в душе моей настало умиротворение.

Мо волчица, наконец, созрела для потомства, и в эту ночь мы с Айвеном зачали нашего первенца.

Он рано утром ушел на работу и еще не знал об этом, а я вот в предвкушении ожидала его прихода. Не терпелось увидеть его реакцию.

У нас будет дочка. Я это точно знала.

Иллария. В честь моей матери.