© Кин Э., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Ее лицо закрывал красный капюшон. Матео переводил взгляд с топора в ее руке на вольеры за ее спиной, где псы заливались лаем и скулежом. У всех собак Вергары – старые шрамы, купированные хвосты и уши.

Все знали: Вергара не терпит на своей территории собачьих боев; если найдет такую точку – камня на камне не оставит. Все знали: у этой суки приютов для псов, спасенных из таких боев, хватало по всей Тихуане.

По пути сюда на голову Матео нацепили какой-то мешок в худших традициях фильмов про бандитов. Ехали не один час – может, хотели еще больше запутать его или запугать. Черт, им удалось. Из машины его выдернули за веревку, которой связали руки, сорвали мешок с головы и толкнули в спину, чтобы шел следом за бугаем, который ранее поджидал его у офиса. Дуло пистолета ощущалось даже через рубашку и пиджак. Матео привезли куда-то в пустошь красного песка и выжженной желтой травы. Вдоль дороги тянулись невысокие ограды с колючей проволокой, но за ними ничего не было: никаких домов, складов, да хоть полуразрушенных строек. Пустая земля, к которой низко спускались провода с покосившихся столбов, – то есть Матео мог оказаться где, сука, угодно.

Бугай и его дружок, которого Матео до сих пор не увидел – тот плелся сзади и все тыкал своей пушкой в спину, – специально притормозили подальше. Чтобы провести своего пленника под палящим солнцем, заставить еще немного понервничать, дать рассмотреть красный песок, красные камни и дорогу, которую даже в асфальт не закатали, просто выровняли землю.

– Госпожа Вергара ждет тебя. – Тот, что стоял за спиной, пихнул Матео в сторону невысокого здания из серого кирпича. Оно казалось недостроенным и заброшенным, но железные ворота были заперты на цепь, а поблизости прохаживались такие же рослые парни в черных костюмах и черных рубашках. У каждого – белый галстук. Малолетняя сука даже это слизала у бабки, никакой фантазии.

Матео застал и ее бабку, и ее отца. Он со всеми успел поработать и, что уж теперь греха таить, на всех успел навариться. Понемногу – с такими людьми нельзя хапать большой кусок; заметят – и снесут тебе башку одним выстрелом. Они не боятся ни человеческого суда, ни Божьего, договорятся с самой Марией, а Иосифу сунут взятку. Кого не смогут купить – запугают или убьют, разговор короткий.

Когда работаешь с картелем, учишься отращивать глаза и на затылке. Но в этот раз Матео спасет только чудо.

Охранник в солнцезащитных очках отпер замок, прогрохотал цепью, чтобы сдвинуть железные ворота в сторону и пропустить Матео в светлое помещение. Странно. Матео ожидал, что там кромешная темнота, и только один софит светит в центр комнаты. Туда, где на стуле сидит госпожа Роза Вергара, чтоб ее, закинув ногу на ногу и поигрывая ножичком в наманикюренных пальчиках.

Нет, в помещении горели два десятка ламп, вдоль стен стояли вольеры, некоторые собаки бегали прямо по территории без цепей или намордников. Жуткие твари, настоящие бойцовые псы с клыкастыми пастями и сплющенными мордами, с плохо зажившими после переломов лапами. Все купированные, чтоб противник не мог ухватиться за хвост или уши. Вергара питала к этим тварям необъяснимую любовь, а Матео терпеть не мог любых собак. На пороге он застыл и уставился на псину, которая теперь подняла голову от миски. В кровище до ушей. Чем эта чокнутая сука их кормит? Бухгалтерами, которые ее обсчитали? Охранниками, которые недоглядели за клубом?

– Заводите, – велел голос откуда-то справа.

– Сеньорита Вергара, – начал Матео еще до того, как она появилась в поле его зрения. Хрен позади снова толкнул его в спину и надавил дулом между лопаток.

– Двигай, – рыкнул он, но Матео только и вертел головой, пытаясь найти Вергару.

– Послушайте, это все какая-то ошибка, я не понимаю…

– Заводите! – Она едва повысила голос, и ублюдок позади сразу треснул Матео рукояткой пистолета по затылку.

В глазах потемнело, колени подогнулись. До стула Матео уже доволокли, усадили, сняли веревку с рук и снова связали, но теперь за спиной.

Вергара вышла из-за одного из вольеров, неся окровавленный шмат мяса. Матео пожалел, что снова хорошо видит и все-таки не потерял сознание от удара. На запах мяса к ней сбежались псы, и на секунду Матео понадеялся, что они загрызут чокнутую. Но те даже не прыгали на нее, не клянчили и не скулили. Выстроились кругом и только ждали, когда их покормят. Заклинательница хренова. Мясо она кинула собакам, но в правой руке остался нож. Не столовый ножичек для резки хлеба. Тесак. Матео бы побился об заклад, что и тот прежде принадлежал бабке.

– Сеньорита… – предпринял Матео новую попытку. Приклад пистолета бугая теперь прилетел в челюсть.

– Тихо, – бросила она, не дойдя до Матео пары шагов. Вергара обернулась к одному из охранников, чтобы спросить что-то про своих псин, пока у Матео в голове взрывались фейерверки. Кажется, ублюдок сломал ему челюсть, вот же… К черту, сейчас это не самое страшное, что может ему светить.

– Выведешь их, когда я уеду, – закончила она, вытерла окровавленную руку о протянутую салфетку и скинула наконец капюшон. – Матео. – Вергара обернулась к нему и даже едва улыбнулась. – Давненько не виделись. – Развела руками, будто для объятий, но тесак опасно блеснул в свете потолочных мерцающих ламп. – Марко, принеси стул, будь добр. Нас с Матео ждет долгий разговор. – Она указала на себя и Матео кончиком окровавленного топорика. – Знаешь, дорогой мой Матео, что люди говорят про собак таких пород? – Роза указала себе за спину, хотя чертовы псины носились тут повсюду. – Что они выведены для собачьих боев, что они опасны априори, даже если ты купил невинного щеночка у какого-то инженера в Висконсине.

Она прервалась, потому что Марко принес складной железный стул. Зачем-то Матео вспомнил выступления Рэя Мистерио, когда тот таким железным стулом забивал своих противников до нокаута. В рестлинге, конечно, было все постановочным, но вот парни Вергары всерьез могли погнуть пару стульев о хребет Матео.

Роза поблагодарила помощника и села. Один из амстаффов будто по команде подбежал к ней. Рыжий, с порванным ухом, он сразу запрыгнул передними лапами ей на колени, и Вергара едва успела поднять нож повыше, чтобы псина не напоролась. Черт, а это бы смогло ненадолго отвлечь ее от Матео.

– Привет, малыш, – сразу засюсюкала Вергара и свободной рукой потрепала пса за ухо. – Ты такой хороший мальчик, да? Ты славный малыш? А плохим дядям, которые тебя обижали, уже отрезали яйца. Да, отрезали, мой сладкий. Так вот, о чем я? – Она мягко спустила пса на пол и продолжила чесать его за ухом. – А, агрессия. Прикинь, они говорят, что у этих булок агрессия в крови, какой бред, а? У нас вот в крови убивать себе подобных, так значит, каждого надо бояться, сажать на цепь и надевать намордники? Нет, не пойми меня неправильно, с некоторыми людьми я бы с радостью так и поступила. – Она развела руками, и псина, похоже, приняла это за сигнал к игре, тявкнула и попыталась снова запрыгнуть на руки. Вергара передала тесак кому-то из своих людей и продолжила, будто ее не отвлекали, но говорила теперь, обращаясь только к рыжему стаффу:

– Я одно время боялась каждого, кто не из моей семьи.

А Матео все гадал, какого черта здесь началась исповедь.

– Каждого мужчину, женщину, копа, посыльного, официанта в придорожной кафешке, прикинь. Любой может быть опасен, нас так абуэла учила. Со временем я кое-что поняла. Ты никогда не знаешь, чего ждать от людей. Любой может оказаться подосланным агентом. Или солдатом из другого картеля. Или старым врагом твоей семьи. – Она указала на Матео, будто тот служил подтверждением ее слов. – А животные никогда не врут. Они доверчивы и податливы, если ты находишь правильный подход, они могут защитить тебя, а могут драться за тебя – чувствуешь разницу? Их можно заставить кусать, душить, вырывать куски мяса. Видел когда-нибудь эти бои?

Стафф, что так и не слез с нее, теперь тихо заскулил.

– Ой, здоровяк, прости, что напоминаю, да, прости.

Кто-то из ее людей подошел и потянулся к ошейнику пса, но Вергара отмахнулась: «Он не мешает». Со всего ангара к ней подтягивались и другие псы, и теперь Матео понял, что они почти окружили его. Одно слово чокнутой собачницы, один косой взгляд – и они сожрут его на месте.

– А люди не понимают и не ценят чужого доверия, – продолжала она. – Люди лгут себе, лгут близким, лгут тем, кто принял их в собственную семью и кормил со своего стола.

Вергара вдруг повернулась и уставилась на Матео.

– Неужели людям так сложно не предавать тех, кто десятилетиями называл их своим другом? Мм? Матео? Сложно? Сложно было укрывать Агилара?

Все знали: если Вергара привезла тебя в один из своих приютов – никто тебя не найдет.

В зале для совещаний калифорнийского офиса ФБР собрались пятеро. Трое гостей из Главного управления внутренней безопасности Франции, а также американские специальные агенты Вулф и Доустен. На лакированный стол перед каждым легли толстые папки, перевязанные так туго, что вот-вот должны были лопнуть. Щелкнул пульт в руке агента Ричарда Вулфа, включился проектор, и на белой стене появился список: «Досье #1–13».

– Тринадцать? – переспросил один из французских гостей с жутким акцентом. Рику Вулфу показалось, что тот даже не старался сделать свою речь хоть сколько-то понятнее. – А почему папок только три?

Гость брезгливо перебрал дела перед собой, разложив их веером по столу. Подавляя раздражение, Рик повернулся к гостям спиной и прикрыл глаза. Половина девятого утра, он уснул около пяти, как только вернулся домой с бестолкового рейда. А тут эти со своим срочным совещанием…

– Давайте отложим вопросы, пока я не закончу. – Рукой с пультом Рик указал на экран.

– Здесь не полная информация, – уже затараторил Доустен. Его перевели в этот отдел меньше полугода назад, назначили напарником Рика, но так, номинально, и Доустен все еще пытался выслужиться. – Мы собрали только то, что вам потребуется узнать сейчас. К тому же о некоторых вы и сами знаете. Как о мисс Ирэн… Ирэн…

– Барреси, – подсказал один из французских агентов.

Рик снова щелкнул пультом, раскрылось первое досье, по экрану растеклись черно-белые фотографии людей и локаций, красные стрелки вели от одного лица к другому, под блоками фото значились краткие подписи.

– Итак, – сказал Рик, скрестив руки, и сел на подоконник, чтобы видеть и экран, и гостей за переговорным столом. – Сейчас это самые крупные игроки на поле. Часть из них унаследовали свой бизнес от отцов и матерей, часть – от мужей. Кого-то мы еще не считаем главой своей преступной семьи, но это вопрос времени. Вот, к примеру, мисс Аврора де Кастелло. Кодовое имя – Малавита[1]. – На экране увеличилась фотография темноволосой молодой девушки с надменным лицом. Рядом всплыло второе изображение – седовласого лысеющего мужчины, на которого девица была чем-то похожа. – Наследница итальянской мафиозной семьи де Кастелло. Пока всем руководит ее отец Антонио по прозвищу Ре[2], но Аврору негласно считают его заменой.

– Девушку? – переспросил тот же болтливый агент.

Рик уже слышал предостаточно подобных насмешливых вопросов. И находил после предостаточно тел тех, кто также не воспринял этих девушек всерьез.

– Не дайте им обмануть себя. Если я начну рассказывать вам про каждую из этих Принцесс и про то, как они заслужили здесь свое место, мы просидим до ночи воскресенья, – уже с куда более заметным раздражением ответил Рик и кашлянул, прочищая горло. – Есть игроки и более опасные, такие как, например, мисс Вирджиния Сноу. Кодовое имя – Снежка.

Новое фото на экране – девушка около тридцати с короткими темными волосами и в твидовом пиджаке. Обычная британская аристократка, решил бы непосвященный, поэтому Рик без пауз продолжил:

– Ее отец пропал без вести, ее мачеха подверглась нескольким покушениям и сейчас находится под программой защиты свидетелей. Но никому до сих пор не удалось поймать младшую Сноу за руку. Весь ее бизнес законен, а все трупы… Таинственным образом исчезают, как и ниточки, ведущие к мисс Сноу. И у нас здесь тринадцать таких юных леди, на которых при встрече вы бы ни за что не подумали, что они стоят во главе преступных организаций.

Рик вынул из-под стола еще две коробки с делами и поочередно плюхнул их на стол. Французские коллеги отстранились и таращились теперь на папки, подняв брови в удивлении. Эти талмуды сюда с утра приволок агент Доустен, и Рик не хотел лишний раз показывать своим зарубежным коллегам все это количество нераскрытых дел и улик, ведущих в пустоту. Мафиозные Принцессы были неуловимы, стали головной болью не только Америки, но и Британии, Италии, Кубы, той же Франции. Какого хрена их агенты так мало знают?

Рик гонялся за Принцессами уже шесть лет и почти ни в чем не продвинулся. Впрочем, на его счету была одна крупная победа.

– Я думаю, что в первую очередь вас заинтересуют эти двое. Розитас, – сказал Рик с вычурным мексиканским акцентом и особым отвращением. Еще бы. Именно из-за их семейки он и оказался втянут в эти дела.

Рик обернулся к экрану, чувствуя, как уже затекла спина. Как и многие высокие люди, Рик часто сутулился, а в узком пиджаке приходилось держать спину ровно. Давненько он не надевал костюм, но начальник заставил – зарубежные коллеги, важная встреча.

Щелкнул пульт, на экране всплыли сразу четыре фотографии. Пожилая женщина-мексиканка с видом королевы, мужчина около сорока в военной форме и две девушки. Одной было лет пятнадцать, второй около двадцати. Обе темноволосые, похожие на военного. Младшая со взглядом забитого волчонка, старшая – с пушкой в поднятой руке и прищуром охотницы.

– Это Иларио Вергара. – Рик подсветил лазерной указкой фото мужчины. – Кодовое имя Генерал. Глава одного из самых опасных мексиканских картелей за последние сорок лет. Погиб в 2016 году. Это Камилла Вергара, его мать, – Рик указал на фото пожилой женщины. – Прежде сама была главой картеля, потом отступила в тень, чтобы не мешать сыну, но взяла дела в свои руки после его смерти. Камилла также известна как Тесак, Ача. Заслужила свою кличку из-за того, что расправлялась с врагами топором.

– Собственноручно? – переспросила молчавшая прежде агентесса.

– У нас нет четких доказательств. – На доске не было фото тел, которые находили на местах преступлений. Оно и к лучшему, агенты еще не допили свой утренний кофе, а в кабинете прибрались всего час назад. – Даже на суде не созналась.

– Вам удалось посадить ее? – с наглым удивлением переспросил тот болтливый агент.

Рик глянул на него через плечо. Доустен уже был знаком с этим взглядом, поэтому поспешил французику на помощь:

– Да, агент Вулф лично руководил тем делом и операцией по захвату. Без его вмешательства Камилла Вергара…

– А это не лицо вашего… как это… – Третий агент, бледный с тонкими усиками, стал щелкать пальцами, пытаясь что-то вспомнить. – Сети кафе? Забегаловок?

– Да, сеть бистро и линейка продуктов питания были ее законным бизнесом, – ответил Рик. – «Блинчики Абуэлы», «Джемы Абуэлы». К моменту суда весь бизнес уже был переписан на старшую внучку. – Он указал на фото девушки с пушкой. – Розу. – Взгляд Рика задержался на ней дольше положенного, но этого никто не заметил.

На ней всегда задерживался взгляд – яркая помада, буйные черные кудри, красные наряды. Всегда красные – в окружении солдат Рик мгновенно находил ее.

– Нам не удалось доказать связь ее легальных дел с преступными, поэтому суд не рассматривал конфискацию – если на каких-то активах и осталось ее имя, все это находилось за пределами нашей юрисдикции, в Мексике. Поэтому Роза все еще руководит всем. И картелем в том числе. Итак, Роза и Бьянка Вергара. – Рик говорил медленно, чтобы информация лучше усвоилась, а имена выжглись в памяти агентов так же, как у него самого. – Пока Камилла отбывает пожизненный срок в женской тюрьме Чоучилла штата Калифорния, ее внучки отравляют жизни мексиканских картелей.

– И почему вы считаете, что именно эти девчонки должны нас заинтересовать? – спросил тот агент, что с тонкими усиками.

– Потому что в семидесяти процентах случаев пропавшие магические артефакты приводят в Мексику. Особенно когда один из них из майянской культуры. – Рик прикрыл глаза, готовясь защищать свою теорию. – Знаю, как это звучит, но поверьте нашему опыту.

Все трое наконец подобрались, выпрямились в своих креслах и разобрали между собой дела. Болтливому досталась Бьянка, усатому – Камилла, а девушке – Роза. Рик остановился во главе стола, глядя сверху вниз, как французские спецагенты пролистывают дела, рассматривают фото с мест преступлений, изучают пособников. Когда Доустен привел их в переговорную, первым делом, конечно, представил гостей, но Рик все прослушал, слишком увлеченно пролистывал дело Хосе Агилары. Мужику лет под пятьдесят, крупная шишка, опасный преступник, а его знают как Пепе.

– Из этих семидесяти процентов в половине случаев появляется он. – Рик выдвинул папку Пепе на середину стола. – Хосе Агилара. Лет двадцать назад считался правой рукой Генерала, близким другом семьи. После у них с Генералом случился какой-то разлад, и теперь Агилару считают причастным к его гибели. Кличка Пепе. Основной его промысел – кража и перепродажа древних артефактов из других стран. Мы пытались прижать его по линии RICO – участие в организованной преступной сети, международный трафик, отмывание. Но Агилара каждый раз соскальзывает. Улик недостаточно, свидетели исчезают, документы подчищены. Я знаю почерк этого типа, ставлю жетон, что Пепе если не участвовал сам, то консультировал воров. А еще Пепе неуловим – его ищут не только спецслужбы нескольких стран, но и картели. Хотите найти Пепе? Найдите Розитас. Они приведут вас и к артефактам, и к ворам.

Раз в полугодие все тринадцать наследниц криминальных семей должны были встречаться в резиденции одной из них. Обсуждать планы, поддерживать контакт – таков был уговор с самого начала, когда их было только трое. Роза попала сюда куда позже, а за собой привела и Бьянку.

Их двоих считали здесь за одно целое. Одно решение, один голос. Но когда Бьянка хотела оспорить мнение Розы, все делали вид, что не замечают этого. Кто старше, тот и несет ответственность. Если Бьянка захочет – когда-нибудь отколется и станет самостоятельной, а пока будет жить по правилам Розы.

Может, абуэла и отец не хотели для девочек такой жизни, но, родившись в семье главы картеля, они лишились выбора.

За глаза их всех называют Принцессами. Наследницами, которые заслужили свое место только благодаря тому, что родились в нужной семье или удачно вышли замуж.

Попробовал бы кто-то сказать такое в лицо Ирэн, их Хрустальной Принцессе.

Ее семья погибла по вине французской мафии, и в десять лет Ирэн осталась сиротой. А потом выросла в красотку с жемчужной кожей и огромными голубыми глазами, продумала план мести и вышла замуж за наследника той преступной семейки. За два года она сжила со свету свекра, довела мужа до состояния овоща, а свекровь заставила наблюдать за тем, как весь их многолетний бизнес переходит в руки девчонки с улицы, которую они лишили нормальной жизни.

Сегодня Принцессы собирались в ее шикарном особняке в пригороде Парижа. Роза ненавидела летать сюда. Самолеты всегда вызывали у нее дискомфорт, но мысль, что придется переступить порог этого почти замка восемнадцатого века, заставляла вливать в себя все шампанское, что припасли бортпроводницы.

Не столько денег лежало на счету – счетах – Розы, чтобы завидовать кому-то, но чертова Ирэн Барреси… У нее, может, и королевский вкус, зато Роза знала, во сколько обходился этот замок за год: и содержание, и персонал, и реставрации – хватало одного взгляда и пары минут, чтобы прикинуть такую смету.

В особняке мадам Барреси для каждой гостьи выделяли комнату со своей гардеробной и ванной. Девушки могли привести своих стилистов или воспользоваться услугами тех, кого наняла Ирэн на эти выходные. Не зря же такие сходки девушки называли балами. Вот только в парижском почти замке бал уместен, а в мексиканском особняке с аллеей из пальм – сомнителен.

В резиденции каждой из Принцесс были свои развлечения. Сноу в лондонском поместье устраивала охоту, которая для большинства девушек превращалась в неспешную поездку верхом. У Алисии любимым развлечением был покер. Ши Суан приглашала в горячие источники. Аврора возила всех на виноградники своей семьи на Сицилии.

Роза ждала, когда подойдет очередь Кристин. Не каждый день тебя приглашают в подводное царство.

Каждый раз девушки наряжались в лучшие платья, надевали дорогие украшения и первый вечер только веселились и пили. В первый вечер – никаких серьезных разговоров о бизнесе, не будет споров. Все, что касается дел, они обсудят завтра.

Заходя в помещение, Роза всегда видела сестру. Где бы они ни находились – в ночном клубе, на встрече с партнерами или в ангаре, где очередной предатель картеля ждал расправы.

Бьянка была высокой и статной, с темными прямыми волосами до талии, длинной шеей и глазами лисицы. Она всегда привлекала чужое внимание. Абуэла говорила, что Бьянка похожа на мать в молодости, а Розе достались гены бабушки. Роза была ниже ростом, волосы вились в тугие кудри, скулы были шире и не такие острые, глаза меньше и более раскосые. Даже оттенки кожи у них отличались, и не только потому, что Бьянка большую часть времени проводила на пляжах Калифорнии. Кожа Розы была оливковой, но более светлой, а Бьянка считалась настоящей королевой юга, чью смуглость выгодно оттеняла белая одежда.

Абуэла так их приучила: Бьянку защитит белый цвет, Розу – красный. К счастью, Розе чертовски шли красная помада и это блестящее алое платье с вырезом от бедра.

Про каждую из Принцесс Роза заранее знала, какой цвет платья та выберет. Это тоже было чем-то вроде традиции, которую никто не нарушал.

Хозяйка вечера, мадам Барреси, наденет небесно-голубой. Такой нежный, едва ли не прозрачный. Ирэн всегда предпочитала платья, которые истинно отражали слово «бал». С пышным подолом и спущенными на плечи рукавами. Светлые волосы она высоко подбирала, оголяя лебединую шею. Роза каждый раз удивлялась, встречая Ирэн на этих балах. Можно было свыкнуться с мыслью, что эта лебедица убила целую семью, но то, что она уже пять лет удерживала их дела в своих хрустальных ручках… Нет, это не укладывалось у Розы в голове. Как Ирэн командовала своими палачами, как запугивала врагов?

Впрочем, такими вопросами задавался каждый, кто видел Принцесс.

Посмотреть вот на Аврору. Наследница итальянской мафии, любимая дочка Антонио де Кастелло. Да его подчиненные даже после смерти Антонио не попрут против девчонки. Папаня специально с того света вернется, чтобы размозжить их головы, если с Авророй что-то случится. Девчонка это прекрасно знала, и сейчас, еще при жизни отца, нарабатывала собственный авторитет. Никто бы не назвал ее избалованной пустышкой. Не после того, что пережила Аврора.

Роза спустилась на третий этаж, полностью выделенный под сегодняшний вечер. Охрана стояла у каждого входа, приветствовали гостей на картавом французском и раскрывали перед ними двери.

И кто придумал, что французский – язык любви? Глухонемой? Тот, кто никогда не слышал испанского?

Цокая каблуками винных лодочек от Джимми Чу, Роза вошла в огромный зал. Она бы половину своего состояния поставила на кон – несколько столетий назад здесь проходили настоящие балы. И также решались незаконные делишки, и в темных углах сговаривались об убийстве неугодных.

Арочные своды здесь были украшены золотой лепниной и соседствовали с грубой штукатуркой, выкрашенной в глубокий синий оттенок. Будто в какой-то нью-йоркской модной кофейне. Многое в почти замке Ирэн сохранилось с тех самых времен, как здесь жили герцоги и бароны. Многое напоминало о том, что ты все еще в двадцать первом веке. Например, эти официанты. Все на подбор молодые подкачанные парни, темненькие или светленькие, смазливые или брутальные, все высокие и широкоплечие. Они носили строгие костюмы, но – вот незадача – кто-то забыл выдать им полный комплект одежды. Под пиджаками не было рубашек, и при каждом их движении открывался вид на загорелые торсы с кубиками пресса.

За заигрыванием с одним из них Роза и застала Бьянку. Та сидела за маленьким круглым столиком у окна, в стороне от остальных Принцесс, держала в одной руке бокал мартини, а в другой – край пиджака смуглого бородача. Тот не противился, уперся рукой в спинку ее стула, чуть нагнулся, что-то тихо рассказывая. Бьянка по-лисьи улыбалась. Остальным девушкам в зале пока еще не хватило алкоголя, чтобы так открыто приставать к официантам.

– Не рановато? – спросила Роза и уперлась бедром о спинку второго стула. Официант резко выпрямился, улыбнулся гостье и на английском с заметным акцентом пообещал вернуться с новыми напитками.

– Но арруинес ми ноче[3]. – С лица Бьянки исчезли и улыбка, и шарм опьянения.

При посторонних она всегда говорила на испанском. Бьянка утверждала, что так ею проще выдавать себя за глупенькую девочку, которой даже не хватило мозгов выучить английский язык. Хорошая тактика, Роза жалела, что не могла воспользоваться ею. Вечно водить с собой переводчика? Да, одно время это помогало, и было очень забавно слушать этих выскочек из Техаса, которые называли ее зазнавшейся сукой, малолеткой с золотой ложкой в заднице, бабулиной наследницей кесадильи и так далее. Как, по их мнению, она должна была не узнать слово «кесадилья»? Вскоре это надоело Розе. Она достаточно повеселилась, наблюдая, как менялись их лица, стоило ей заговорить на ровном английском. Пришла пора с порога показывать, кто она, почему стоит перед ними и почему диктует свои условия. Не девочка она, не глупышка и не какая-то «наследница». За четыре года она уже доказала всем, кому хотела, что с ней стоит считаться. Оставались и те, кто все равно не воспринимал Розу всерьез, но это уже их проблемы.

– Вамос, релахате[4], – посоветовала Бьянка и подала сестре новый бокал с мартини.

Роза села напротив, пригубила охлажденный, чуть сладкий напиток. В зале собралась большая часть Принцесс, но не все. Она пересчитала – десять.

Эрмоса. Куба.

Сирена. Америка.

Малавита. Италия.

Червонная Принцесса. Америка.

Снежка. Великобритания.

Шамели. Индия.

Ши Суан. Китай.

Рапунцель. Германия.

И они. Розитас. Мексика.

Ох, как любили все вокруг давать им эти прозвища, одно глупее другого. Розу невероятно раздражало то, что досталось им с Бьянкой. Розочки. Фу, как пошло. Но Эрмоса[5] и правда была красавицей, а Вирджиния и правда носила фамилию Сноу. Чье прозвище особенно нравилось Розе, так это Шамели. Кажется, в переводе с хинди – жасмин.

Перечисляя в уме их имена, Роза будто объявляла дебютанток конкурса красоты. И, бог свидетель, эти девушки могли бы побороться за звание Мисс мира, а выбрали бороться с преступными семьями. Конечно, не в том смысле «бороться», в котором хотело бы от них общество. Если спросить самих Принцесс, они бы точно сказали, что делают мир лучше без кровавых картелей и работорговцев. Они не были законопослушными леди, они совершали ужасные, жестокие преступления, но такова их жизнь. Если не ты – то тебя, если не по закону – то с пушкой у виска. Не все вопросы решают суды и копы, иногда нужно и руки замарать.

На многое девушки смотрели по-разному, во многом не соглашались. Кто-то рубил с плеча, кто-то советовал подкупить или вывернуть все дело так, чтобы враг сам пожалел, что попер против них. Но одно Принцессы усвоили точно – в этом опасном мире только они есть друг у друга. Отцы не вечно будут стоять за плечами, соратники могут предать, партнеры – продать. Враги могут объединяться или ссориться, могут строить свои планы и козни, могут сдавать их федералам или устраивать покушения. Враги могут смотреть на них свысока, как на всего лишь горстку девчонок. Потому и нужно держаться вместе. Одна или три сдадут позиции там, где тринадцать выстоят. Мафиозная семья – самая крепкая, принято считать. Картели не знают чести и преданности, принято считать. Но соглашение тринадцати Принцесс сплотило их сильнее любых уз. Если ты предашь одну – ты предашь всех, и уже нигде не скроешься.

Но сегодня ни слова о делах.

Сегодня только мартини, Рита Ора, может, немного Блэк Пинк и вон тот широкоплечий блондин со шрамом на груди.

К вечеру второго дня девушки наконец собрались в большом кабинете с приглушенным светом.

На каждую такую сходку можно было привести с собой кого-то – кавалера или подругу, но только заранее предупредив остальных. Редко девушки пользовались этим правом, ведь почти никто из них не состоял в отношениях, а приводить сюда свою кратковременную интрижку – много чести. Зато частенько Принцесс сопровождали здесь приближенные люди. Роза не могла себе позволить выдернуть Тио из дел. Когда она в отъезде, только ему можно доверить следить за порядком в доме.

А вот Аврора почти всегда брала с собой Кассию. Эту, со взглядом психопатки.

Ну и конечно, Вирджиния нигде не появлялась без своего Ирландца. Никто не знал его настоящего имени, а сама Вирджиния временами звала его Тренер, да и только.

Вирджиния Сноу происходила из какого-то аристократического британского рода. Через пару лет после смерти ее матери отец Вирджинии снова женился, ей тогда было девять или десять, и Розалинд, новая жена отца, быстренько избавилась от падчерицы, засунув ее в пансионат на другом конце страны. Первые полгода отец часто приезжал к Вирджинии, забирал ее домой на каникулы и праздники. А потом стал появляться все реже и реже. Оказалось, Розалинд беременна, и сейчас нужно заботиться о малыше, а Вирджиния, ну, она уже под опекой учителей – что может случиться? Через два года на Вирджинию совершили первое покушение. Прямо в безопасном пансионате под опекой учителей.

На счастье Снежки, Розалинд ничего не смыслила в наемниках. Ирландец устроился в пансионат тренером по плаванию, но выполнять заказ уже тогда не собирался. Что за бред, убивать двенадцатилетнюю девчонку. Ирландец взялся за заказ, чтобы вывести Вирджинию из пансионата и спрятать от мачехи.

С тех пор он не отходил от Вирджинии ни на шаг. Несколько раз она пыталась сбежать, не веря, что отец предал ее, несколько раз кто-то выходил на их след, но Ирландец всегда избавлялся от преследователей. Через полгода бегств и погонь Вирджиния узнала, что отец пропал без вести. А так как наследница, Вирджиния, тоже числилась пропавшей, Розалинд Сноу стала владелицей всего. Дома, законного бизнеса, а еще многого другого, о чем малышка Вирджиния еще не догадывалась.

Только десять лет спустя она вернула себе законное наследство. И незаконное тоже.

На каждое собрание принцесс Вирджинию привозил и забирал только Ирландец. Все девушки были знакомы с ним, но некоторые, вроде Бьянки, хотели бы познакомиться поближе. Как-то Вирджиния пообещала, что прострелит колени той, кто приблизится к ее наставнику.

Роза не спорила, Ирландец стоил того, чтобы рискнуть. На вид ему было около тридцати пяти, аккуратная борода, темные глаза, внимательные и цепкие, темные брови, которые он забавно хмурил. Плечистый. Серьга в ухе напоминала, что не всегда этот суровый медведь был таким уж правильным. И в те редкие моменты, когда он улыбался одним уголком губ, ох, Роза сама бы подала Вирджинии пистолет. Но нельзя значит нельзя.

Принцессы устанавливали мало правил, но одно из них гласило – не посягать на чужих людей. Если он виновен, скажи его боссу, она рассудит, как наказать. Если он виновен в том, что является тебе в фантазиях перед сном – держи себя в руках и смотри в другую сторону. Это чужая территория.

Приводить посторонних дозволялось только на первый вечер, а вот собрание второго дня проходило в узком кругу. Еще два года назад сюда даже Бьянку не впустили, ей тогда было всего девятнадцать, и Принцессы рассудили, что еще рано. Ох и выслушала тогда Роза от сестры.

Они расположились в большом кабинете за круглым столом. Мало света, много сигаретного дыма. Эрмоса подхватила у мужа привычку курить кубинские сигары, и Розе нравился запах, но не вкус.

Красивые платья и легкомысленность остались за дверьми кабинета. Сегодня Роза надела брючный костюм винного цвета и высокие каблуки. Изящные, но крепкие. Как-то раз она чуть не проткнула парню руку этим каблуком.

Напротив сидела Снежка в своем неизменном синем твиде. Роза в жизни не видела, чтобы кому-то младше пятидесяти так шел твид. А вот Сирену в этом году впервые допустили до собрания, и Роза видела, как та волнуется. Маленькая грудь тяжело вздымалась в узком зеленом корсете с узором цветов, широкий черный чокер сдавливал горло. Взгляд Сирены бегал от одного малознакомого лица к другому. Из всех присутствующих она знала только Розу, Бьянку и Эрмосу, которые помогали ей освоиться в Калифорнии и незаконном бизнесе. Конечно, каждая Принцесса могла похвастаться тяжелым прошлым, но эта малышка, можно сказать, продала душу дьяволу, чтобы оказаться здесь. Технически не душу, а что-то другое, но деталей сделки она не раскрывала.

Бьянка сидела по другую руку от Сирены и теперь удерживала ее подрагивающую ладонь. Не было таких обстоятельств, которые бы заставили Бьянку нервничать. Ни когда она впервые перешла порог такого же кабинета для собраний, ни когда на нее наставляли пушку, ни когда абуэлу чуть не убили – Бьянка могла злиться, орать, проклинать, но никогда Роза не видела ее испуганной.

Сейчас Бьянка сидела, подняв подбородок и разглядывая лампу из мозаичного стекла над столом. Глаза накрасила темнее и сильнее, чем вечером накануне, высоко подобрала волосы, серьги-кольца сменила на длинные с крупными черными камнями. Кремовый кружевной корсет и оверсайзный пиджак – глядя на нее, Роза все равно видела тринадцатилетнюю мелочь, которая намалевалась ее косметикой и стащила из бабушкиной комнаты украшения.

– Ке? – спросила Бьянка, не оборачиваясь к сестре. Похоже, почувствовала взгляд.

– Здесь-то можешь говорить по-английски, все свои, – сказала Снежка и постучала длинным мундштуком по пепельнице.

Бьянка смерила ту взглядом и ничего не ответила. Наконец в кабинет вошла Ирэн, и двери за ее спиной закрылись.

– Все в сборе? – спросила она.

– Ждем только тебя. – Снежка указала на пустующий стул. Не во главе, в подобном кабинете для встреч Принцесс у каждой стоял круглый стол. Нет главных, все равны, почти как рыцари короля Артура.

Сегодня предстояло обсудить слишком многое, и Роза уже не могла усидеть на месте, гипнотизируя Ирэн. К ней у Розы было больше всего вопросов, но влезать первой поперек хозяйки дома было бы верхом невежества.

– Аврора, вчера ты упомянула, что у твоей семьи проблемы.

Аврора придвинулась ближе. До того она сидела, откинувшись на спинку кресла, так далеко, что свет падал только на колени в пыльно-розовом шелке.

– У отца, – глухо ответила Аврора с легким итальянским акцентом. – Врачи подтвердили старый диагноз. Ему осталось около года.

Повисло сочувствующее молчание. Никто из них не умел в должной мере выражать эмоции, по крайней мере друг перед другом. Да и что касается отцов, девушки либо не знали их, либо ненавидели, либо похоронили так давно, что уже не помнили, каково это.

– Вы не пробовали… – начала было Сирена, но Аврора отсекла:

– Что? Других врачей? Не мели чушь, конечно, пробовали, с его-то деньгами!

Шамели, сидевшая справа от Авроры, потянулась, чтобы удержать ее за локоть. Никогда. Никогда не выводи Аврору из себя. Слыхала про то, как горячая кровь бурлит в итальянцах? А представь, что происходит с итальянками, особенно когда их любимый папочка находится при смерти.

– Не ругайся, – попросила Роза примирительным тоном. – Сирена ведь не хотела тебя обидеть. – Роза глянула на нее, намекая, чтобы та сама ответила.

Рыжие локоны дрогнули, когда Кристин мотнула головой и сказала:

– Нет, конечно, я не хотела. Извини. Если мы чем-то можем…

– Да. – Снежка по другую руку от Авроры затушила наконец свою сигарету и продолжила: – Мы все рядом, ты знаешь. Если потребуется помощь в чем угодно, мы здесь.

– Все, кроме нее, – Аврора кивнула на темный пустой угол.

За столом и правда собрались только двенадцать. Никто никогда не знал, явится ли тринадцатая, она не отвечала на звонки и сообщения, приходила тогда, когда считала нужным. Все знали способ вызвать ее, но сегодня никто не припас свиного сердца и ритуального ножа.

– Твой отец бы этого не хотел, – холодно сказала Снежка. – Ему уже под шестьдесят, он прожил…

– О, теперь ты решаешь, сколько кому прожить, так? Что же Розалинд все еще бегает где-то по шотландским болотам?

– Леди! – Ирэн хлопнула ладонью по столу, заставляя всех замолкнуть. – Аврора, послушай. У тебя есть наша поддержка и помощь, но в этом, – блестящий ноготок указал на пустой темный угол, – мы тебя не поддержим.

Аврора явно собиралась продолжать спор, но задержала взгляд на Сирене. Единственной, кто заключал подобную сделку и мог понять, о чем сейчас думает Аврора. Нет уж. Они обязаны проследить, чтобы девчонка не наделала глупостей.

– Следующая тема…

– Могу я высказаться? – Роза подняла руку, и Аврора снова отсела в тень. На секунду, пока свет еще падал на смуглое лицо, Розе показалось, что тональник не до конца замазал синяки под покрасневшими глазами.

– О ситуации Авроры? – переспросила Ирэн.

– Нет, о своей.

Бьянка тоже подалась ближе и сложила руки на столе. Перед поездкой они несколько дней обсуждали этот вопрос, и Роза удивилась, как та не сорвалась в первые же секунды собрания.

– До нас, – Роза указала на себя и сестру, – дошли слухи, что Пепе был замечен во Франции. Ты что-то слышала об этом?

Ирэн приподняла брови. В такие моменты она превращалась в абсолютно неподвижную и пустую фарфоровую куклу. Так и хотелось выстрелить промеж глаз, чтобы осколки разлетелись.

– Нет, мон шери, не слышала.

– Интересно. – Роза кивнула, но краем глаза заметила, как у Бьянки побелели костяшки пальцев. – А вот ваши федералы ищут его из-за пропажи нескольких особо важных артефактов. Их выкрали из Лувра, представляешь. И ты ничего не слышала?

Снежка, Сирена, Эрмоса и Алисия обернулись к Ирэн. Если Роза докажет, что сука скрыла Пепе или, того хуже, помогала ему…

– Конечно, я слышала о похищенных артефактах. Вся Франция об этом гудела, но почему они решили, что здесь замешан ваш Пепе?

– Потому что один из артефактов принадлежал эпохе майянцев, а два других – картины Фриды Кало. И почерк кражи очень похож на Пепе. Ты знаешь уговор, Ирэн…

– Знаю, и если бы к моим людям обратился хоть кто-то, работающий с Пепе, я бы выдала его тебе в тот же день. Но, увы и ах, твоя догадка превратилась в тыкву. Есть ли еще вопросы?

Роза слышала, как Бьянка сдерживается, чтобы не зарычать в ответ. Они не верили ни единому слову Ирэн, но остальные как будто удовлетворились таким ответом – словно интуиция важнее расчета.

– Что дальше? Алисия? Какие еще головы нужно снять с плеч?

Роза помнила тот вечер, когда впервые увидела убийство. Не смогла бы забыть, даже если бы захотела.

Это было на бабушкиной вилле в Веракрус; девочек тогда выдернули с учебы, увезли почти на другой конец страны. Все были взвинчены, отец и абуэла разговаривали на повышенных тонах и пугали Бьянку. В доме Вергара часто кричали – и друг на друга, и на подчиненных, и на футболистов по телевизору. Но сейчас все было по-другому.

Роза проснулась среди ночи из-за визга шин, когда авто лихо завернуло на подъездной дорожке. Не включая свет в своей комнате, она подошла к открытому окну и услышала тихую ругань Тио:

– Будешь мне тут такие трюки выделывать, я тебе руль в задницу затолкаю! Девок разбудишь – госпожа с тебя шкуру сдерет!

Тио был самым преданным человеком отца, встал рядом в первые же дни, когда тот возглавил картель. Тогда к Тио обращались Рафи, от имени Рафаэль. Только позже для девочек он стал Тио, дядя, и так и закрепилось.

Роза спряталась за занавеской и слушала дальше. Добавились новые, незнакомые голоса, хлопнув дверью, кто-то вышел из дома, и затопали тяжелые шаги по гравию. Со скрипом открылся багажник машины, кто-то крикнул: «Шевелись, шевелись» – и тело упало на гравий. Кто-то, видимо упавший, заскулил от боли или от страха, Роза услышала, как щелкнул затвор пистолета, этот звук она уже знала. Тио сказал: «Не здесь» – снова захрустел гравий, и шаги стихли, завернув за дом.

Роза уже сидела на полу, вжимаясь спиной в стену под окном и уговаривая себя залезть на кровать, спрятаться под одеялом и сделать вид, что она ничего не видела и не слышала.

Прежде они с Бьянкой учились в частной школе, с детишками военных, актеров и музыкантов. Среди них были и сыновья каких-то бандитов, но Роза этого не знала. Зато много выслушивала в свой адрес про бабушку и отца. Один раз какой-то идиот в классе Бьянки ляпнул про то, что из-за делишек отца их маму и убили. В общем, после того как Бьянка чуть не отгрызла ему ухо в той драке, девочек перевели на домашнее обучение. Тогда Бьянка впервые задалась вопросом, чем на самом деле, помимо работы с военными и сетью кафе, занимается их семья. Роза не нашла что ответить. Она никогда не спрашивала напрямую, но абуэла и Тио говорили слишком многое, не предназначенное для детских ушей. Из своих догадок она и строила всю картину.

И сейчас, сидя ночью под окном своей комнаты, Роза думала, готова ли увидеть картину без прикрас.

Комната Бьянки была следующей по коридору, спальня абуэлы – у самой лестницы. Целая полоса препятствий, чтобы прошмыгнуть незамеченной в кухню, спрятаться и выглянуть в окно на задний двор.

Площадка, на которой в иные дни собирались гости, где отец жарил барбекю, где Бьянка всего пару часов назад оставила свой кукольный домик, теперь была освещена одним фонарем вместо четырех. Круг света выхватывал каменные плиты и полоску пожухлой травы. На коричневой плитке со светлыми прожилками под мрамор осталась кровавая дорожка, и зелень примялась. Роза отпрянула от окна, когда там, в темноте, которой не коснулся фонарь, вспыхнул огонь. Он выхватил несколько незнакомых лиц, связанного человека на коленях, а еще Тио и ее отца. Это отец держал горелку в руках и подносил все ближе к лицу связанного человека.

Роза зажала рот рукой, чтобы не закричать, шмыгнула за кухонный шкаф и спряталась, будто если бы отец заметил ее, то заставил бы занять место пленника. Зажимая уши, пряча голову в коленях, Роза слышала, как сдавленно кричал тот человек с заклеенным скотчем ртом. Приглушенный выстрел заткнул его.

Годы спустя Роза поняла, что это был звук от глушителя, но в ее память он вонзился громче любой пушки.

Годы спустя Роза вспомнит его татуировки на голых плечах – нацистские свастики, поймет, кто был этот человек и почему с ним поступили именно так.

Годы спустя у Розы останутся еще десятки других вопросов, на которые отец не успеет ей ответить.

На сходку с Принцессами было возложено слишком много надежд. Даже если бы Роза доказала остальным, что Ирэн – лгунья, это бы не привело Пепе к ее порогу. Пока слизняк ходит где-то по улицам Тихуаны, Нью-Йорка или где еще его там дьявол носит – несправедливо свободный…

Она покрутилась на кресле влево-вправо, просчитывая в мыслях последние его маршруты, о которых слышала. Диплом Калифорнийского университета в Сан-Диего висел за спиной Розы. Можно было бы оставить его в домашнем кабинете, но туда Роза не приглашала тех, кому стоило пускать пыль в глаза.

– Розита, – позвал Тио. Он всегда входил без стука, и Роза уже перестала на это злиться. Пока он не нарвется на нее с каким-нибудь парнем на столе, Тио не переучится. А где взять парня, когда все свое время и силы тратишь либо на месть, либо на работу? – Розита, у нас гости.

По обеспокоенному тону она догадывалась, кто там. Только два вида гостей заставляли Тио беспокоиться – копы и налоговая служба. Не зря абуэла так часто повторяла им историю Аль Капоне, который был неприкасаем и неуловим, пока за него не взялись налоговики.

– Иду.

Налоговая была у них на прошлой неделе. Значит, это он.

Роза дождалась, когда Тио выйдет, сняла пиджак со спинки кресла и подошла к зеркалу в полный рост. Как знала, что шавка явится именно сегодня, – надела топ на тонких лямках и с глубоким вырезом. Алый пиджак лег на плечи, но так, чтобы не закрывать топ, и Роза спустилась в зал.

Ночной клуб «Р2» начинал работать в десять часов вечера, так что в полдень здесь даже уборщиц еще не было. Этот ночной клуб – одно из немногих заведений, что девочки открыли сами, а не унаследовали от бабули. Номинально управляющей здесь считалась Бьянка, но когда Розе нужно было тихое, уединенное место для работы или встреч, она приезжала сюда днем.

Бьянка сидела на своем любимом полукруглом диванчике, закинув ноги на стеклянный стол. Первым порывом стало отругать ее, но, во имя всего святого, это же ее заведение, пусть хоть ноги на стол кладет, хоть спалит его. На шавку Бьянка смотрела пристально, наслаждаясь его неудобством.

Верхнее освещение в зале почти никогда не включали: хватало софитов на сцене, цветных ламп по углам и светодиодных лент, подсвечивающих алкогольную витрину и барную стойку.

Никуда не торопясь, Роза спускалась по винтовой лестнице в зал, наблюдая за незваным гостем. Вулф стоял там, внизу, на равном удалении от диванчика Бьянки, от Тио и от бара, будто его держали на мушке. Он поднял голову на стук ее каблуков – и теперь не отводил взгляда от Розы.

Высоченный – даже на своем самом высоком каблуке Роза едва ли доставала Вулфу до плеча. Каждый раз, стоило ему приблизиться, она чувствовала себя малышкой рядом с ним. Широкоплечий, накачанный, в татуировках, покрывающих руки. Вулф умел этим пользоваться, нависал над «жертвой», устрашая, отрезая пути к отступлению. Светлые волосы падали Вулфу на лицо, на носу красовался плохо заживший шрам.

Татуировки Вулфа ставили Розу в тупик. Какие-то надписи, узорчики, даже цветы. За такую мазню в рядах ее парней он бы заработал новые шрамы. Нет, «сотрудники» Розы не были против татуировок – у каждого из солдат было сложно найти пустое от чернил место. Но не цветочки точно, разве это мужественно?

Сегодня тату Вулфа прикрывали рукава рубашки. Странно, он почти никогда не являлся разодетый так официально – белая рубашка, брюки, туфли. В июле в Сан-Диего только спецагенты и самоубийцы додумывались надеть костюм.

– Детектив. – Роза расплылась в неискренней улыбке, сочащейся ненавистью. Если бы он был достаточно умен, прочитал бы в этой улыбке и в этом тоне «Чтоб ты сдох в ближайшей канаве». – Какими судьбами? – Она дошла до барной стойки и налила себе кофе. Местная кофемашина готовила отвратительную бурду, но и в ночном клубе, кроме Розы, кофе никто не заказывал. – Хочешь вызвать меня на допрос или просто соскучился?

– Ох, Розита, – с плохой имитацией мексиканского акцента вздохнул Рик Вулф, глядя куда-то на верх лестницы, – фотографии с твоей мордашкой на каждой стене моего кабинета, как тут соскучишься?

– У-у, – Роза скривилась, – а это уже не секси, это уже крипово. Детектив, никто не любит сталкеров.

Тио кашлянул, напоминая, что они здесь не одни, и вообще, хватит вертеть хвостом перед врагом. Ничего, Тио потерпит; изводить Вулфа слишком весело, чтобы отказываться от этого развлечения.

Он снова стал серьезен, исчезла кривая усмешка.

– Для вас, мисс Вергара, специальный агент Вулф.

Роза знала о нем всю подноготную. Родился в Дании, родители перебрались в Америку, когда ему было десять, часто переезжали и осели в Чикаго. В двадцать пять поступил на службу в ФБР, в двадцать семь перевелся в Сан-Диего и был закреплен в отделе специального агента Переса, который вел дело Камиллы Вергары. Перес так натаскал своего щенка, что за пару лет тот сумел закрыть все дела абуэлы и упечь ее за решетку.

Несложно догадаться, что специального агента Ричарда Вулфа не жаловали в доме Вергара.

– Так что ты здесь забыл? – Роза села на высокий барный стул, уперлась спиной на стойку и завела локти назад. Пиджак разъехался в стороны, а Тио, бурча ругательства, отвернулся.

– Я ищу Пепе, – не меняясь в лице, ответил Вулф. Роза видела, каких усилий ему стоило не опускать взгляд.

– Все мы ищем Пепе.

– Возможно, он вляпался в дело, попахивающее международным скандалом. – Вулф отпил из стеклянного стакана с водой. Что, даже не задался вопросом, почему ему предложили воду в заведении, куда обычно на порог не пускали? – Из Лувра украдены майянская статуэтка, китайская маска и две картины Фриды Кало. Похоже, китайской маской Пепе пытался сбить след, но с остальным наследил. Если я смогу доказать, что это его рук дело, Пепе сядет очень надолго.

Роза нарочито медленно поставила чашку с отвратительным кофе на стойку, поправила пиджак и спустилась со стула. Обычно Вулф коротко брился, но сегодня Роза заметила его небрежную щетину.

– Спасибо, что предупредил, детектив, – проговорила Роза медленно, как будто не знала всего, что Вулф рассказал, и того, о чем умолчал. Что ни одна сигнализация при краже не сработала, хотя перебоев в работе не было. Что ни одна камера ничего не засекла. Что никаких следов взлома не обнаружено. Все витрины целы, все охранники утверждают, что не сводили глаз с мониторов. Но экспонаты необъяснимым образом исчезли. Почерк Пепе. Роза продолжила: – Я постараюсь, чтобы ты не нашел его. Живым, по крайней мере.

Он устало выдохнул поверх ее головы, поставил стакан на низкий столик и мазнул взглядом по полкам с алкоголем.

– Мисс Вергара, я могу расценивать это как угрозу убийством?

– Почему ты не выгонишь эту дворнягу? – бросила по-испански Бьянка со своего диванчика.

– Детектив Вулф уже уходит, – с нажимом ответила Роза, убирая руки в карманы брюк. Смотреть на него снизу вверх не добавляло ей авторитета, и каждый раз, когда их взгляды сталкивались, Роза читала насмешку в каре-зеленых глазах. Посмотрим еще, кто будет смеяться последним, псина.

– Мисс Вергара, – Вулф обернулся к Бьянке, хотя прежде старательно делал вид, что ее здесь нет, – мой испанский слаб, – он пожал плечами, – но слово «собака» я знаю.

– И что ты за это хочешь? Медаль? – не унималась Бьянка.

Вулф устало улыбнулся и покивал. Давно уже привык к приему, который ему устраивали сестры Вергара. Раздался сигнал телефона, и Вулф вынул его из кармана, чтобы глянуть на экран.

– Ваше общество, леди, конечно, приятно, но мне пора. – Он учтиво склонил голову в сторону хозяйки: – Если узнаете что-то о местонахождении Пепе…

– Никому не сообщим, потому что будем закапывать его труп, – отсекла Роза.

Вулф потянулся за пачкой сигарет и развернулся к выходу, бросив на ходу Тио:

– Мистер Мадера.

Тио проводил его сдержанным молчанием, но у самого порога Вулф остановился и поднял указательный палец, держа незажженную сигарету.

– Я понял, кого ты мне напоминаешь, Розита. – Он развернулся, поводил рукой, указывая на пустой сейчас зал. – Вот этих твоих собачек. Рычат громко, клыки большие, но сидят смирно и ждут, когда им дадут команду. Сложно теперь думать самой, без бабулиных команд?

– Знаешь, чем еще я похожа на моих собак? – Роза шагнула ему навстречу. – Могу оторвать твои яйца в одну секунду. – Она широко улыбнулась. – Задержишься, чтобы проверить?

Посмеиваясь, чертов Рик Вулф наконец ушел.

– Либо убейте друг друга, либо уже потрахайтесь, – сказала Бьянка все так же на испанском, когда дверь за ним захлопнулась и заревел мотор старенькой камаро.

– Бьянка! – осадил ее Тио. Обе они и забыли о его присутствии.

– И лучше бы тебе пристрелить его поскорее, – закончила Бьянка.

– Рано, – отсекла Роза. – Он нам полезен. Сначала выведет на Пепе и увидит, как я вытащу абуэлу из тюрьмы. А потом я пущу ему пулю в лоб. Модель телефона рассмотрела?

Бьянка молча кивнула.

Шутки шутками, но зачем чертов Рик Вулф приперся сюда лично?

– Тио, проверь зал, не оставил ли он жучков. И Марко скажи, чтобы осмотрели тачки и периметр.

– Си, сеньорита, – ответил Тио тем голосом, которым говорил не с девчонкой Розитой, а со своей начальницей, госпожой Вергарой.

Невидящий взгляд Розы уперся в окно с видом на пробуждающийся Сан-Диего. В этой квартирке она появлялась от силы раз в месяц. Когда не хотелось возвращаться в особняк в Ла-Хойе, или в клуб, или в ресторан и не хотелось видеть Бьянку, ребят, Тио. Ни-ко-го.

Особняк строился для большой, шумной семьи, но с каждым годом от этой семьи отрезали по кусочку. А квартирка… Это была территория только Розы.

Пепе был правой рукой отца Розы, самым близким его другом. Отец доверял ему в каждом своем деле, подпустил так близко, как абуэла никогда и никому не позволяла подобраться. И как отплатил этот крысиный помет? Он предал Иларио Вергару, пытался убить Розу и Бьянку, из раза в раз подставлял абуэлу, пока наконец не добился своего и федералы не упекли ее на пожизненный срок.

Пепе сбежал из Мексики в тот же день, когда погиб Генерал. Пусть у Розы не было прямых доказательств, что он имеет отношение ко взрыву машины, но все на это указывало. Больше никто не смог бы подобраться так близко, только самое доверенное лицо.

В ту неделю Роза готовилась к поступлению в колледж здесь, в Америке, а для Бьянки искали новую престижную школу. И все планы и надежды развеялись прахом над Тихуаной.

Роза поклялась, что лично убьет Пепе, а теперь, после всего что пережила бабушка, ему даже на том свете не скрыться.

Вулф может подтереться своим международным делом, Роза не позволит выдернуть Пепе у нее из рук.

Эта чертова охота длилась уже так долго, что Роза оборвала все ниточки, которые могли привести к Пепе. В первые годы девочки были слишком вспыльчивы, рубили с плеча там, где нужно было договариваться и подкупать. А что делать теперь? Куда соваться? Роза знала пару мест, пару торговцев и любителей антиквариата, с которыми Пепе работал когда-то, но этого было слишком мало.

В мире не так уж много людей, которые могут оценить, а главное, заплатить за такие сокровища, которые Пепе стащил из Лувра. А учитывая, как он всегда похвалялся своим патриотизмом, майянскую статую Пепе точно должен привезти в Мексику. Вот и славно, там Вулф его не достанет. Но что хреново, так это количество друзей, сохранившихся у Пепе, несмотря на все старания Розы.

Не чувствуя вкуса, она опустошила чашку кофе и поставила ее в посудомоечную машинку. Рядышком там плесневели еще три таких же. Роза проверила расписание в телефоне – на сегодня ни встреч, ни созвонов, никаких важных дел, если только Тио снова не войдет без стука, волоча за собой какого-нибудь предателя. А пока этого не случилось, нужно хорошенько все обдумать.

В заметки телефона Роза вбила:

Негусто.

Пока единственное, за что она могла зацепиться, – Рик, чтоб его шакалы задрали, Вулф. Он приставил слежку за ней – несложно было заметить этих остолопов у клуба, у ресторана, у дома. Что ж. Хочешь поохотиться? Так не забывай, кто здесь настоящий хищник.

Рик помнил тот день, когда впервые увидел Розу. Не смог бы забыть, даже если бы захотел.

Когда его отцу предложили работу в Америке, семья стала часто переезжать, исколесила весь север, а после они осели в Чикаго. Так что Рик давно привык к холодам, дождям и ветру, продирающему до костей. Перевод в солнечный Сан-Диего был тем еще вызовом, но Рик доказал, что будет полезен в деле Камиллы Вергары. Возглавлявший тогда отдел агент Перес лично поручился за молодого агента Вулфа. И тридцати нет, еще слишком зелен, но нужно же учить подрастающее поколение.

В тот день они проводили обыск в особняке Камиллы Вергары в Ла-Хойе. Рик долго не мог приучиться к этому мексиканскому говору и продолжал говорить «Холья», читая две «л» в названии. В дорогущем районе Сан-Диего особняки строили прямо на побережье Тихого океана – прежде Рик видел такое только на фотографиях и в кино, а теперь автомобиль агента Переса остановился на гравийной подъездной дорожке перед трехэтажным белым домом с огромными окнами. Будто хозяева хотели заявить: «Нам нечего скрывать, смотрите все». Ну да, конечно.

Рядом остановились еще четыре машины – Перес посчитал, что для обыска в таком домище нужно собрать побольше людей. Вряд ли миссис Вергара стала бы мешать правоохранителям – неглупая женщина, но стоило учитывать ее охрану, вспыльчивых южных парней с пушками.

– Помалкивай и следи за работой остальных, – велел Рику агент Перес.

Рик кивнул. Его серая футболка уже пропиталась потом на спине – августовская жара, дурацкие кожаные сиденья в тачке Переса, шалящие нервы. Прежде Рик не встречался с миссис Вергарой лицом к лицу, только по сто раз пересматривал ее досье, фото- и видеоматериалы. Знал он в лицо и половину ее приближенных, и конечно, внучек. Их отец погиб всего три года назад, и теперь девочки жили с бабулей то в Мексике, то в Америке. Насколько агентам было известно, внучек еще не заметили в преступных делах миссис Вергары и сейчас они должны были находиться в Мехико. Перес настоял на том, чтобы провести обыск, пока девчонки далеко от Сан-Диего.

Дверь открыла сама миссис Вергара. Рик стоял позади Переса и в широко распахнутую дверь увидел ребят в черном, выстроившихся за хозяйкой. У каждого белый галстук, но нет пиджаков. Вот этого усача с красными подтяжками Рик узнал сразу – Рафаэль Рафи Мадера. Один из самых преданных людей сына Камиллы. Как гласило его досье, Рафи почти все время был приставлен к внучкам, и теперь Рик удивился, встретив его здесь. Почему не в Мехико с девчонками? Они просчитались? Роуз и Бьянка сейчас здесь? Младшей было всего пятнадцать, старшей двадцать – Рик понимал нежелание Переса лишний раз втягивать девочек в дела бабули. Впрочем, с такой семьей они были уже давно во все втянуты.

– Агент Перес. – Красные губы миссис Вергары расплылись в натянутой улыбке. Высокая, крупная, с острым лицом. На первый взгляд Рик сказал бы, что ей около сорока пяти, вряд ли больше, но в досье было указано – пятьдесят восемь лет. Красное платье до колена было слишком уж облегающим для ее возраста. – Чем могу помочь? – спросила миссис Вергара, раскрывая дверь шире. В другой ситуации это был бы приглашающий жест, но от нее скорее походил на предупреждение – рискнешь?

– Миссис Вергара, – таким же якобы учтивым тоном ответил агент Перес. – У меня здесь ордер на обыск вашего дома. – Он поднял руку с документом, на который Вергара и не взглянула.

– Еще один? – Она подняла густые черные брови. В голосе сквозило что-то, что можно было бы принять за сочувствие. – А я думала, вы просто соскучились, агент Перес. Как вы только не устали, мальчики, кататься к нам. Ну входите, чувствуйте себя как дома. – Она отошла в сторону, пропуская Переса, а следом за ним и копов. – Надеюсь, собственную бабулю вы навещаете так же часто, как и меня? – бросила она вслед синим жилетам.

Рик не торопился входить и теперь столкнулся с миссис Вергарой почти нос к носу.

– У вас новенький? – спросила она, глядя на Рика. С его ростом людям редко удавалось не смотреть на него снизу вверх, но вряд ли эта дамочка хоть на кого-то хоть когда-то смотрела снизу вверх.

– Это специальный агент Ричард Вулф, – сказал Перес, вернувшийся к ним.

Первым позывом Рика было протянуть Камилле ладонь для рукопожатия, но перед глазами вспыхнули все те фото трупов, сгоревших зданий, складов с оружием и прочее, прочее, прочее. Видел уже Рик таких людей, как она, – считающих себя главными судьями, непогрешимыми. Скольких она убила, потому что за ними была реальная вина? Скольких, потому что хватило домыслов или мелких ошибок? Картели ничего не прощают. Нет, Рик не станет пожимать руку этой женщине.

– Запомните его лицо, – посоветовал Перес, еще не зная, что уж Рика Камилла не забудет. – Он тоже будет вашим частым гостем.

– Очень приятно, агент Ричард Вулф, – ответила Камилла, не шелохнувшись и не протянув руки.

– Не могу сказать того же, – процедил Рик. Голос подвел, и слова прозвучали хрипло, едва слышно.

– Что, милый, перенервничал, голос сел? – Ее брови снова насмешливо вздернулись.

– Вы закончили, миссис Вергара? – без прежней обманчивой учтивости спросил Перес. – Мы продолжим свою работу? Вулф, хватит топтаться, проверь второй этаж.

С благодарностью, что Камиллу Вергару наконец отвлекли, Рик направился к лестнице. Прежде он работал с главами преступных банд, в Чикаго прикрыл не один притон, потому и был замечен Пересом. Ну, не только поэтому, еще то громкое дело. Прежде Рик сталкивался только с мужиками, которые в критических ситуациях либо размахивали оружием и грозились всех положить на месте, либо сохраняли непробиваемое спокойствие. С сомнительным флиртом Рик не встречался.

Что-то прогрохотало на первом этаже, послышалась испанская ругань – похоже, во время обыска кто-то разбил драгоценную вещицу, и Рик обернулся. Наверху лестницы послышались новые голоса:

– Ке окуррьо де нуэво?[6]

– Кайате[7].

Рик поднял голову, но в первую очередь увидел ноги. Две ножки в узких джинсах и две в коротких шелковых шортах, длинные, загорелые, соблазнительные. Две девушки стояли на втором этаже, опершись о перила и высматривая, что происходит внизу. Роуз и Бьянка, он узнал их сразу.

Сестры Вергара, очень похожие, но неуловимо разные. Младшая выше ростом, худенькая и тонкая, смотрела на всех как на жвачку, прилипшую к туфле. Одета она была так, будто только что вернулась с рейва – джинсы, блестящая майка, туфли на каблуке. Не мала ли ты еще для клубов? Старшая – низкая, с более мягкой фигурой, кудрявая, в одной майке и пижамных шортах – это на ее ноги засмотрелся Вулф.

– Ты куда пялишься, коп? – рявкнула Роуз и сразу выпрямилась.

– Простите. – Рик отвел взгляд от ее взъерошенных волос. Вблизи она показалась ему чем-то похожей на бабушку. Такие же глаза, широкие скулы и густые черные брови, упрямо нахмуренные.

– И эль эс папасито[8]. – Бьянка пихнула сестру локтем в бок, и они шагнули к последней ступеньке лестницы, чтобы не пропустить Рика дальше. Ему оставалось догадываться о смысле ее слов по тону. Что-то насмешливое.

– Си, – согласилась с чем-то Роуз. Это-то слово Рик знал. – Перо ке эс ун басура де ла полисия[9].

А это было что-то про полицию и собак[10].

– Вы позволите пройти? – Он спокойно смотрел на девушек, вставших перед ним плечом к плечу. Роуз выглядела очень уж забавно в шелковой пижамке и босая, но такая упрямая, будто правда могла ему что-то противопоставить.

– Да, конечно, детектив, – ответила она, но пару секунд не двигалась с места.

– Специальный агент Вулф, – поправил Рик. – А вы, должно быть, Роуз Вергара?

– Роза, – по слогам сказала она. – Для вас – мисс Вергара.

– Как пожелаете, мисс Вергара. – Он снова окинул ее взглядом с ног до головы, заставив Розу скрестить руки. – Вы бы оделись, пока наши парни себе шеи не свернули. Или нет, лучше встречайте меня так каждый раз, и, обещаю, я стану частым гостем в вашем доме.

Рик обогнул их и ушел дальше по коридору, скрывая улыбку, потому что все-таки заставил ее щеки вспыхнуть. От гнева или смущения – какая разница.

Тогда было легко поверить, что девчонки Вергара одумаются и сбегут от пагубного влияния своей семьи. Даже после того, что случилось с их отцом, у них еще оставались пути к отступлению. Может, отправляя Камиллу под суд, Рик думал, что на этом все и закончится: акулы покрупнее разорвут ее картель на части, а девчонки найдут убежище где-то в Америке.

Первые пару лет они и правда пережидали здесь, в Сан-Диего, а потом снова с головой нырнули в преступную деятельность бабули, и Рик наблюдал, как Роза падала все глубже и глубже на дно.

Красивая, умная, знающая несколько языков, она два семестра изучала право в Калифорнийском, прежде чем со скандалом ушла и перевелась на бизнес-администрирование. Законные дела бабули прикрывать? Перед Розой весь мир был как на ладони, а она снова и снова выбирала исправлять ошибки своей семейки…

Черт, ладно, ни к чему думать о том, на что еще положила хрен Роза Вергара. Сейчас стоило подумать о том, что ее заботит.

Хосе Пепе Агилара.

Рик раз за разом перебирал досье Пепе, Генерала и сеньоры Вергары.

Из Лувра были украдены две картины, статуя эпохи майя и китайская маска эпохи Мин. В последние годы участились кражи артефактов, когда-то вывезенных из родных стран и теперь осевших в музеях Франции, Британии, Германии. Египетские фараоны и драгоценности, с которыми тех хоронили, древние маски, чаши, статуи, картины, посуда, оружие – археологи ведь тащили все что не прибито. Никакие законы не позволяли заявить права на артефакты столько лет спустя. Раздувались скандалы, СМИ пестрели заголовками, но большинство артефактов так и оставались на своих стеклянных витринах где-нибудь в музее естественной истории. Конечно, Америка ведь не стояла в стороне.

И сейчас наследие возвращалось в родные страны без аплодисментов и пресс-конференций. Их не выставляли на витринах музеев и не хвалились тем, как обвели вокруг пальца охрану Лувра. Всегда находились какие-то богачи и любители антиквариата, которые якобы радели за свою родину. Пару лет назад в Мексике даже был скандал – статую Тлалока, майянского бога дождя, которая до того выставлялась в Лондоне, обнаружили на пороге Национального музея антропологии в Мехико. Какой-то меценат не только выкупил ее у воров, но и вернул в музей – надо же, экий Робин Гуд. Рик искал похожие случаи, но тот был единственным. Все остальные любители старины держали краденые артефакты при себе.

Лет семь назад случилась история с одним опасным артефактом. Рик особенно зацепился за нее, потому что произошло это в Норвегии. Вот так, викинги столетиями обкрадывали Британию и везли ее золото на свои земли, а в двадцатом веке норвежская маска с изображением лица бога Локи оказалась под витриной лондонского музея. Когда и у британцев ее выкрали, поднялся большой скандал, но не успели преступников найти, как пропажа всплыла. Тело одного бизнесмена из Осло обнаружили в его особняке. Лицо было будто облито кислотой, даже кости челюсти проступили. А в руке тот бизнесмен держал маску. Вскоре обнаружились и специалисты, оккультисты и прочие шарлатаны, которые рассказывали о магических свойствах артефакта. Какой-то идиот-детектив, стремясь доказать их неправоту, в прямом эфире на национальном телевидении нацепил маску, и его кожа сошла лоскутами. Прямо в прайм-тайм.

Воров тогда так и не нашли, а артефакт запрятали куда надежнее в музее Осло.

Сколько еще таких опасных артефактов было разбросано по миру, никто не знал. Да, к оккультистам и шаманам все еще относились пренебрежительно, их слова пропускали мимо ушей, но каждый раз, когда подобные истории повторялись – а случалось это куда чаще, чем Рику бы хотелось, – общество снова вспыхивало своей любовью оправдывать все потусторонними силами.

За последнее столетие мир уже свыкся с мыслью, что не все может объяснить наука, что к древним божествам можно обратиться за сделкой, что можно продать душу, годы жизни или свою семью, чтобы получить желаемое. Про половину Принцесс и многих других именитых преступников, богатеев и политиков говаривали, что те получили свои статусы только благодаря таким сделкам. На допросах Рик спрашивал об этом и Камиллу Вергару, но ответ всегда был один – «лишь с Божьей помощью». Какого конкретного бога, она не уточняла.

Теперь, разглядывая фото украденной статуи этого майянского Кинич Ахау, Рик гадал, какие проблемы принесет новая кража. Только международный скандал? Или несколько обезглавленных тел? Или реки крови по всей Южной Америке? Чего ждать?

«Объект покидает город», – мигнуло сообщение на телефоне. Рик перечитал его еще раз. На имя Розы не было никаких ордеров, запрещающих ей покидать город или штат, но тот факт, что она так внезапно сорвалась с места, тем более на следующий же день после визита Рика… Выяснила что-то?

Уже на ходу Рик напечатал сообщение, чтобы следящие за Розой агенты скинули координаты.

После ухода Переса ему пару раз назначали новых напарников, но ни с кем Рик не мог сработаться. Его одержимость этим делом всех рано или поздно доводила, и агенты просили о переводе, после того как в четыре утра Рик поднимал их звонком в стиле: «Поехали в доки, там замечено движение. В смысле “сейчас”? Конечно, сейчас, а когда?!» В последние пару недель на него попытались повесить эту пиявку, Доустена, да и официально Рик должен был работать вместе с французскими агентами. Но Доустену необязательно знать все, а французики вели дело только из кабинета, сидя под кондиционером, прочесывали базы ФБР, свои и интернет. Никто из них и носа не высунул из штаба, чтобы изучить старые склады и базы, которыми прежде пользовался Пепе. Да, Розитас, конечно, поднасрали своим этим крестовым, сука, походом. Агилара сбежал из страны при первой же возможности, а когда объявлялся снова… Ну, агенты узнавали об этом уже после, когда его самолет отправлялся куда-нибудь в Колумбию. Ублюдок даже на Кубу не совался – знал, что там на него расставила капкан Эрмоса, подружка Розочек.

Организованная преступность особенно опасна, когда сплочена. Вергара пусть и настроили против себя все картели Мексики и половину банд Америки, но с поддержкой Принцесс из других стран могли бы дотянуться до кого угодно.

Пока Рик спускался на подземную парковку, пришел ответ с координатами. Хм. Она едет на север вдоль побережья. Куда бы это? Если бы путь был дальний, Роза бы села в личный самолет, но она едет на своем здоровом и очень заметном красном внедорожнике.

Рик проверил список имен и адреса. Альберто Мехия, Амилар Алайя, Сезар Пальмеро, Катарина Лазкано, Виктория Фавела, Наоми Сервантес[11]. Четверо из них сейчас находятся в Мексике, одна в Италии, а вот мистер Алайя по решению суда не может покидать свой дом в Лос-Анджелесе. Вот ведь наказание, просиживать плавки у бассейна с коктейлем в руке. Черт, в такие моменты Рик сомневался в том, чем он занимается. Какой, на хрен, в этом всем смысл, если преступники не только не несут наказание, но и очищают свое имя этим «сотрудничеством»? Так, стоп, он же отправил Вергару-старшую в тюрьму – разве не в этом смысл? И до Алайи система еще доберется.

Особняк Амилара Алайи оказался ровно таким, какой и ожидал увидеть Рик. Три этажа, колонны, идеальный газон, клумбы с розами и высоченные ворота с позолоченными пиками наверху.

За два квартала до этого места Рик остановился, чтобы перекинуться парой фраз с теми агентами, которые следили за Розой. Те наивно полагали, что остались незамеченными, и теперь держались на расстоянии. Ну да, конечно. Как будто они первые, кого эта чертовка сбрасывала со следа или приводила туда, куда было нужно ей.

Перед воротами особняка Алайи, не выходя из машины, Рик нажал на кнопку коммутатора. Через пару гудков ответил приятный женский голос с легким мексиканским акцентом:

– Дом сеньора Алайи, чем могу помочь?

– Добрый день, специальный агент Ричард Вулф. Могу я поговорить с сеньором Алайей?

– У сеньора гости, ожидайте, пожалуйста, я уточню, может ли он вас принять.

Рик откинулся обратно на спинку своей «камаро». Он думал, что в Сан-Диего была высокая влажность и адская жара, но Лос-Анджелес оказался еще невыносимей. Как же Рик скучал по холодам.

Снова ожил коммутатор и тот же приятный женский голос сказал: «Вас ожидают», пока раскрывались золотые ворота. На подъездной дорожке Рик припарковался позади красного внедорожника так, чтобы заблокировать Вергаре выезд. Сама она как раз остановилась на пороге особняка, держа пожилого Амилара Алайю под руку, будто деда родного.

Как всегда, она была в красном и золоте. Роза больше двух часов провела за рулем, а выглядит свежо, только по лицу заметно, что явно чем-то недовольна. Рика она еще не увидела, так что это не он испортил ей настроение.

– Сеньор Алайя? – Рик вышел им навстречу и остановился у первой ступеньки небольшой лестницы. Роза расправила плечи и бросила на него взгляд сверху вниз, будто вызов бросала: «Выкуси, я была первой». – Добрый день, мое имя…

– Ричард Вулф, – перебила его Роза, склонившись к пожилому бизнесмену. – Тио, тэ аблэ де эль[12].

– Специальный агент, здравствуйте. – Несмотря на ее явно враждебный тон, Алайя ответил Рику с вежливой улыбкой. – Какое насыщенное на гостей у меня утро. Но позвольте я сберегу ваше время, вы тоже хотели расспросить меня о Пепе? Хосе Агиларе, не так ли?

Вулф посмотрел на Розу. Может, арестовать ее на пару дней за то, что мешает следствию? Чертовка выдержала его взгляд, чуть дернув бровью.

– Спешу вас огорчить, – продолжил Алайя, – я не видел Пепе уже лет восемь. И на связь со мной он не выходил. Я бы и рад помочь, сами понимаете. – Он приподнял штанину домашних брюк, показывая «браслет» с красным огоньком. Стоит старику приблизиться к своим золотым воротам, как сюда явится целый отряд полицейских. – Но, как я и сказал Розите, – морщинистая рука похлопала Розу по ладони, – я даже не могу предположить, где его сейчас искать. И с кем бы он мог работать.

Рик покивал в ответ и все равно сделал шаг им навстречу.

– Если вы вдруг что-то вспомните или кто-то из ваших друзей или знакомых услышит о сеньоре Агиларе, – Рик протянул визитку, и несколько секунд Алайя ее не забирал, косился на Розу, будто спрашивал разрешения, – сообщите мне. Это очень важно. Я так понимаю, Розита, – снова дурацкий говор под мексиканский акцент, никак Рик от него не мог избавиться, – уже посвятила вас в детали. Кража очень крупная, и нам необходимо найти артефакты как можно скорее.

Алайя все же принял визитку, и Роза выпустила его локоть, будто в эту же секунду старик стал заразным. Они тепло попрощались на испанском, Алайя приобнял ее, и Роза заторопилась мимо Вулфа к своей машине, не бросив ему ни взгляда, ни слова. Рик шел позади; не сдержался и глянул на бедра в узкой юбке.

– Убери тачку, – велела Роза, остановившись у своего внедорожника. Такая малышка на фоне этой махины.

Неторопливым шагом Рик поравнялся с ней, достал сигареты из нагрудного кармана рубашки, закурил.

– Я тебе мешаю? – спросил он, чуть склонив голову к Розе. – А ты мешаешь следствию. – Подожженной сигаретой он указал на закрытую дверь в особняк.

Не стоит ей знать, что он два часа тащился сюда по пыльным дорогам только из-за нее. Ну, и из-за того, конечно, что имя Алайи тоже было в его списке, но…

– Мешаю? В чем это? – Роза невинно похлопала ресницами и уперлась спиной в капот своей машины.

– В допросе свидетелей, например. – Рик еще раз окинул взглядом особняк Алайи. Ничего выдающегося, типичная роскошь в глазах человека, который вырос в нищете в каком-нибудь Синалоа, но теперь дорвался до денег и всем доказывает – больше бедствовать он не собирается ни дня в своей жизни.

– Дядюшка Амилар? – Тон у Розы был почти удивленный, и Рик обернулся: она стояла уже на шаг ближе. Странно. Не психует, не огрызается, не прогоняет его. – Он, конечно, уже запятнал репутацию тем, что скостил себе реальный срок до домашнего ареста. – Только что любезничала с дедком, а теперь презрительно цыкнула в сторону его дома. – Все понимают, как он это сделал – сотрудничал с копами. Но ему даже мне нечего было рассказать. Считай, – она шагнула еще чуть ближе, – я сэкономила твое время. Не пришлось слушать про тяготы и лишения дедули.

– Лишения, – хмыкнул Рик в сторону. – И все же, хватит соваться к моим свидетелям.

– Не моя вина, что твои свидетели – старые друзья и знакомые моей семьи. Я уже не могу их навестить? – Ее взгляд устремился куда-то за плечо Рика. Она считает его таким идиотом? Рик не купится на детские трюки. Тогда Роза встала на цыпочки и коснулась воротника его рубашки, поправляя, но рука задержалась дольше, чем требовалось. Кончики пальцев скользнули вдоль линии пуговиц, будто убирая пылинки. Рик не мог понять, что именно в этом движении было не так. Все. Все было не так. Ее сладкие духи наполнили воздух, и Рик напряг челюсть, стараясь не вдыхать, будто она какой-нибудь Ядовитый Плющ[13], опрыскавшая его своими спорами. – Нужно поддерживать солидный вид, детектив, – едва не мурлыкнула Вергара. – Иначе какие свидетели захотят иметь с тобой дела?

Ее глаза сейчас оказались достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть желтые искорки в карих радужках.

– Агент Вулф? – позвал старческий голос Алайи, и Роза отступила назад. – Можно вас?

Пытаясь отогнать мысль, какого хрена это сейчас было и с каких это пор ее волнует его внешний вид, Рик вернулся к дверям особняка.

Оказалось, что Алайе нечего рассказывать, он только пригласил гостя внутрь и хотел уточнить что-то про агента, который вел прежде его дело. Как будто Рик должен знать каждого агента ФБР в стране.

А когда он вернулся к своей тачке, здесь не было ни Розы, ни ее внедорожника. Зато на аккуратном газоне перед особняком Алайи остались четыре колеи, проторенные огромными колесами.

Рик ясно понимал, что его только что провели, но еще не осознал в чем.

Бьянка ждала ее в придорожном кафе в пяти минутах езды от поместья Алайи. Времени было мало: как только Вулф заметит пропажу, счет пойдет на секунды. Он взял с собой ноутбук? Если да, то сможет перекрыть доступ к своему сотовому удаленно сам, даже без чужой помощи, но если он торопился и ноут не взял…

Роза влетела в кафе, чуть не разбив стеклянную дверь, и швырнула украденный телефон Рика на стол перед Бьянкой.

– Полегче! – шикнула та. – Он нужен нам целым.

Раздобыть отпечаток пальчиков Вулфа они пытались уже не один месяц, но прежде тот был аккуратнее. А теперь не то новые напарники, не то громкое дело Пепе, не то французики, которых подослали ему на подмогу, ослабили защиту Вулфа. И взяв в клубе предложенный Тио стакан воды, Рик наследил достаточно, чтобы Бьянка сняла отпечаток его пальцев со стекла.

Айфон предпоследней модели; зная Вулфа, скорее всего, чей-то подарок, – он не слишком-то следил за техникой и не особо с ней ладил. Но не хранит же «старик» все свои записи в желтом юридическом блокноте.

Бьянке потребовалась пара минут, чтобы разблокировать смартфон. Скрывая ликование, Роза сразу потянулась, чтобы забрать телефон, но сестра шлепнула ее по руке, не отводя взгляда от десятка иконок приложений. Первым делом открыла почту, сфотографировала экран на собственный смартфон, открыла пару интересных писем и тоже их зафиксировала.

– Шустрее! – шипела Роза, игнорируя официантку, которая подошла подлить им кофе. – Сейчас этот телефон превратится в кирпич!

Бьянка не отвлекалась ни на ответ, ни на презрительный взгляд, продолжала только открывать новые письма и фотографировать их. Наконец очередь дошла до заметок, но те были запаролены. Блокировка мигнула и исчезла, а Бьянка снова не выразила ни единой эмоции, словно все это было не только по ее плану, но и абсолютно обыденно. На случай если бы телефон потребовал пароль, рядом с Бьянкой лежал раскрытый ноутбук с какой-то запущенной программой для взлома. Но сестра предупреждала, что это займет больше времени, чем отпечаток пальчика Вулфа. Ну же! Ну же! Хоть что-то полезное, а не просто пара рабочих переписок о том, кому и что на обед заказать!

– Вот оно! – тихо возликовала Бьянка, и Роза чуть не вцепилась в край стола от нетерпения.

На экране теперь появился небольшой список из имен, которые даже вверх ногами Роза смогла прочитать – слишком много знакомых лиц. А рядом – номера телефонов и адреса, либо страны, в которых те были замечены в последний раз.

– Его спис..? – Не успела Роза закончить предложение, как экран потух. – Ты же сфоткала? Сфоткала их все?

– Да-да, – ответила Бьянка и расслабленно откинулась на спинку красного кресла из кожзама. Ее лицо разгладилось от напряжения, между бровями исчезла морщинка. Бьянка редко подбирала волосы, но сейчас те были убраны в высокий пучок, чтобы ничего не отвлекало и не мешало. В нервные моменты ей мог помешать думать любой звук, любое прикосновение. Почему-то ее рука оставалась тверда, когда нужно было в кого-то выстрелить. – Все сделано. У нас есть его список свидетелей.

Только теперь Роза тоже выдохнула, и ее плечи опали под плотным пиджаком. Отлично. Осталось избавиться от телефона и, когда разъяренный Вулф примчится обвинять ее в краже, – сделать самый невинный вид.

– Вергара, черт бы тебя побрал, где телефон? – не размениваясь на любезности, рыкнул голос Вулфа в трубке.

– Какой телефон, детектив? – переспросила Роза и переглянулась с молчащей рядом Бьянкой. Не прошло и получаса, как они выехали из кафе и трижды проехались по смартфону Вулфа. Все, что осталось от бесполезного теперь пластика, Бьянка зашвырнула подальше с утеса в воду. – И почему ты разговариваешь со мной как с щеночком, который оставил лужу в твоей квартире?

– Мой телефон, Вергара, – продолжал Рик. На заднем фоне ревел мотор «камаро», и Роза опасливо заглянула в зеркало заднего вида, не мелькнет ли где-то позади черная развалюха. – Ты вынула его из моего кармана. Украла. Ни хрена ты не ловкая и незаметная карманница.

«Достаточно ловкая и незаметная, чтобы мы успели собрать всю нужную инфу, пока ты его не заблочил». Вслух Роза, конечно, этого не сказала, не станет же она признаваться агенту в совершении кражи.

– Понятия не имею, о чем речь.

В ответ – очень долгий и тяжелый вздох.

– Новости видела? – вдруг сменил тему Вулф, и Роза глянула на экран своего телефона, будто могла увидеть и перемену в его лице.

– Что там? – Роза пощелкала по магнитоле, но на всех радиостанциях, которые ей попадались, играла только музыка – никаких новостей.

– Всплыла китайская маска. Мертв еще один человек, – отчеканил Вулф таким тоном, будто винил в этом лично Розу. – Пепе торопится.

Пришлось резко свернуть вправо, заехав на тротуар, потому что Роза чуть не врезалась в машину впереди. Хорошо, что Бьянка не вылетела прямо через лобовое стекло – опыт езды с Розой научил всегда пристегиваться.

– Сука! – Со всей силы она ударила по рулю, и тот отозвался «Бип!», будто в каком-то шоу, пытаясь заглушить ее ругань. На соседнем сиденье Бьянка тоже тихо шипела под нос, стараясь не выдать перед Вулфом своего присутствия.

– Именно. У тебя… Кхм. – Роза не видела, но четко представляла, как Вулф напрягает челюсть и жмурится, прежде чем сказать: – К черту, неважно.

Позади Розе уже сигналили, кто-то с тротуара кричал как резаный, хотя она ни на кого не наехала, лишь задела скамейку – большое дело. Они с Бьянкой переглянулись, обсуждая все это без слов.

Уже завтра Розе нужно вылетать в Тихуану, разбираться с делами, которые наворотил Матео, выбивать сведения из старых покупателей Агилары, а она застряла в чертовом Сан-Диего с упавшим на хвост Вулфом!

– Увижу еще раз рядом со свидетелями или поймаю за руку – и ты будешь следить за моей охотой на Пепе из-под домашнего ареста, – пригрозил Вулф. – Это понятно, Вергара?

Ах, твоей охотой. Глотай пыль, сосунок.

Любовь к собакам девочкам привил отец. Как позднее рассказывала абуэла, в день рождения Розы он привез в дом щенка немецкой овчарки, но мама запретила держать собаку рядом с малышкой, а после и вовсе отправила пса в дом абуэлы – когда Роза захочет, будет ездить к ней и возиться там со своим питомцем. К рождению Бьянки папа тоже купил щенка, в этот раз малинуа, и тот тоже отправился в дом абуэлы. Когда мамы не стало, отец позволил забрать собак домой. Хоть какое-то утешение. Хоть кто-то составлял девочкам компанию, потому что следующий год отца они почти не видели.

Он отдалился: был занят поисками того, кто убил его любимую, Рейну Вергару. Прямо на пороге их собственного дома. Тогда забота о Розе и Бьянке снова легла на плечи абуэлы. Ей не привыкать, она всегда была рядом с сыном, чтобы подстраховать, поддержать его семью или бизнес. Ведь прежде, еще до рождения Иларио, картелем руководила именно она, Ача, Камилла Вергара.

Она пришла к власти в восьмидесятых. Финансовый кризис, расцвет криминала, картели, которые не могли утолить жажду крови. По словам бабушки, тогда днем на улицу было страшно выйти даже им, семье военных. Два бабушкиных брата погибли от рук картелей, один считался без вести пропавшим, но она долгое время была уверена, что он жив. Продан куда-нибудь в Америку, Колумбию или на Кубу, но жив.

– Радуйтесь тому, в какое время живете, – повторяла иногда абуэла. Девочки понимали, что в такие моменты на нее накатывали воспоминания, и не спорили. Они тоже видели, на что способны картели, но потеряли не так много близких – по крайней мере, не тех, кого знали лично.

Младший брат абуэлы Игнасио Вергара, как сын генерала, сам служил, умел обращаться с оружием, а главное – собирать вокруг себя людей. Таких же замученных картелями и страхом, таких же готовых постоять за свои дома и семьи. Игнасио ничего не рассказывал отцу, но Камилла случайно подслушала его разговор с друзьями, когда они планировали обокрасть склад с оружием семьи Хименес. Это звучало как самоубийство, бабуля умоляла его не лезть на рожон, иначе она обо всем расскажет их отцу. Игнасио тогда было всего семнадцать лет, Камилле – девятнадцать. Он не прислушался, и в ту ночь они влезли на защищенный склад оружия, унесли все, что смогли, и подожгли базу. Абуэла рассказывала эту историю с такой гордостью, говорила, что из их парней тогда подстрелили только одного, зато Хименес потеряли человек десять. Это был первый раз в Тихуане, когда кто-то открыто выступил против картелей. Это стало первой каплей, давшей такие круги по воде, что теперь, тридцать лет спустя, Камилла сама диктовала законы в городе и держала под своим каблуком и картели, и политиков.

А какая-то датская псина притащилась сюда и отправила несгибаемую Ача гнить в тюрьме.

Они называли ее главой преступной организации, говорили, что она – воплощение всего того, с чем боролся ее отец, от чего страдала ее семья.

Семья Вергара боролась с торговцами оружием, с работорговцами, с теми, кто использовал людей как пушечное мясо и вербовал четырнадцатилетних мальчишек. Игнасио не только возглавил местное сопротивление, он взял к себе и старшую сестру, которая уже тогда владела английским языком, помогала в связях с американцами, выуживала информацию, которую иначе бы они никак не достали.

Там же абуэла познакомилась и с абуэло Виктором. Роза и Бьянка не застали его, видели только на фотографиях, такого улыбчивого и красивого.

Никто тогда и не думал о том, чтобы заводить детей: слишком страшно, ты всегда на мушке, в любой момент можешь лишиться всего. Игнасио погиб, так и не женившись, даже не дожив до двадцати пяти. Его истерзанное тело с отрубленными кистями бросили к порогу семьи. Спасибо всем святым, его отец этого уже не увидел.

Это было обещание: «Такая судьба ждет каждого из вас, не стойте на пути у картелей». Абуэла снова нашла деньги и оружие, сплотила людей, подняла их против преступников и собственноручно вырезала всю семью Хименес. Тогда-то она и получила свое прозвище – Тесак.

Эту часть истории девочки узнали уже из интернета, а подробности – от Тио. Он всегда легко поддавался на их манипуляции и болтал много лишнего.

Виктор Варгас сделал предложение Камилле, когда все более-менее улеглось. Конечно, избавиться от целого картеля значило привлечь к себе внимание десятков других, но теперь они нанесли себя на карту как опасных врагов, а значит, нужно было готовиться к настоящей войне. И хоть что-то хорошее нужно было всем – например, свадьба счастливой влюбленной пары, которая верила, что справится с любыми невзгодами.

У них родился только один сын, Иларио, а через год Виктор погиб. К этому времени семья Вергара уже насчитывала под своими знаменами несколько сотен солдат. Простых горожан, которые когда-то пошли за братом Камиллы, военных, которые когда-то служили ее отцу, молодых парней и девушек, которые увидели новую силу, способную противостоять злодеям. Да, они не сажали ублюдков за решетку и не судили их по закону. Потому что законы были бессильны, а решетки хрупки – только пушка, тесак и немного огня могут тебя спасти.

В свое отсутствие Роза приказала Тио присматривать за Бьянкой. Когда поблизости шастает Пепе, ее нельзя оставлять одну. Ее никогда нельзя оставлять одну, но ее охранникам, этим придуркам Зипи и Запе[14], Роза не доверяла и в более мирные времена. Бьянка сама их выбрала и нанимала обратно каждый раз, когда Роза их увольняла. Еще один прокол, и она точно прострелит им головы – тогда-то Бьянке придется смириться.

– Не понимаю, почему нельзя с этими покупателями созвониться или списаться? – спросила Бьянка, пока Роза закидывала вещи в чемодан. Хотелось бы думать, что она летит всего на пару дней, но как тут подгадаешь.

– Потому что с пистолетом у виска гораздо сложнее врать. Ты что, все бабушкины уроки прослушала? – ответила Роза.

– И стоять над ними с пушкой ты должна лично? – Бьянка оперлась плечом о дверной косяк.

Если бы Роза знала ее чуть хуже, решила бы, что сестра боится остаться здесь одна.

– А кому это можно доверить? – Роза развела руками. Геворг, стоящий в коридоре в ожидании, когда ему передадут вещи, кашлянул. – Извини, – крикнула Роза.

– Его начальница – контрол-фрик, он привыкший. Да, Геворг? – Бьянка выглянула в коридор с лисьей улыбкой. Вот, ничего ее не тревожит, просто ищет новый повод потрепать Розе нервы.

Соваться в Мексику вообще без охраны было бы самоубийством, поэтому Тио заранее раздал всем своим указания. Кто будет сопровождать Розу в поездке, кто будет на борту самолета, кто встретит, кто отвезет, кто в ответе за охрану дома. Может, она и контрол-фрик, но в этом у нее был замечательный учитель.

Как-то раз Тио нужно было найти старые записи или дела, что он хранил в своем сейфе в кабинете. Тио жил в том же особняке в Ла-Хойе, ведь единственной его семьей были девочки. И вот когда он отпер первый сейф, потом второй, потом открыл какой-то сложный замок отпечатком пальца и вынул наконец нужные папки, Роза стояла с выражением легкого шока на лице.

– Что? – спросил Тио со своим привычным возмущением в голосе. – Приятно познакомиться, Рафаэль Мадера, законченный параноик. Вопросы?

С этими густющими бровями и усами Тио всегда казался каким-то насупившимся и готовым защищаться. В детстве девочек это очень смешило, а теперь внушало спокойствие.

Первая встреча была назначена у Розы на следующее утро после прилета. Спасибо всем святым, хотя бы хватило времени на сон и подготовку. В этом доме она не была… кажется, с похорон папы, может, даже дольше. Прислуга во всех домах и особняках поддерживала порядок, временами здесь мог остановиться кто-то из близких семьи Вергара. У абуэлы не осталось родни, но по маминой линии еще были кузены. Розе всегда хотелось, чтобы когда-нибудь в этих домах было так же шумно и оживленно, как было еще при маме. Полный двор народа, музыка, смех. Да, когда-нибудь.

В пустом тихом доме было невыносимо засыпать, и Роза бездумно листала соцсети, а после – переписки с Бьянкой или с Тио. Проверяла фото, адреса, которые видела уже десятки раз, изучила все вдоль и поперек. И вот в переписке с Бьянкой попалась очень старая фотография, сделанная года два назад. Это был скриншот какого-то новостного портала, статья про то, как ФБР задержали крупную поставку оружия с Кубы. На фото отмахивался от микрофонов Вулф. Бьянка тогда скинула это, чтобы позлить ее, но теперь взгляд снова и снова возвращался к чертову Рику Вулфу.

Если бы ее сейчас увидела Бьянка, назвала бы жалкой. Если бы ее сейчас увидела абуэла, сказала бы, что ей стыдно.

При первом их знакомстве Роза едва ли запомнила спецагента Вулфа. Только то, что он был хорош собой и слишком языкаст. На такого точно не подумаешь, что он станет реальной угрозой, большим злым волком. Каждый раз, когда они пересекались позднее, Роза удивлялась тому, какой придурок он был в общении с ней и как серьезно вел дела, как основательно подходил к расследованиям, как отвлекал ее внимание от того, что действительно важно. Он опасен. Он враг не хуже картелей, потому что его не поймаешь за руку, а убьешь – так создашь в десять раз больше проблем.

Пока шел судебный процесс над абуэлой, Бьянка несколько раз чуть не сорвалась в Сан-Диего. Она бы точно выпустила обойму в Вулфа, в этом никто не сомневался, но абуэле это бы уже никак не помогло.

– Поступи умнее, – бросил ей как-то раз Вулф, словно кость собаке, – оставь бабулин бизнес и займись… чем-то нормальным. – Розе даже показалось, что он говорил это с надеждой, а не злой насмешкой. – Ты еще можешь из этого выбраться.

Не может. Никогда не могла и никогда не хотела.

В Мехико Альберто Мехию знали как владельца лучших отелей. Для семьи Вергара же он был старым клиентом. Партнером назовешь с натяжкой, не заслужил столько доверия, но после того, как за дела взялась Роза, он, в отличие от многих, не прекратил их сотрудничество.

Встреча была назначена на десять утра, так что в 9:45 Роза уже была в фойе крупнейшего отеля Мехико.

Алые островки-диванчики контрастировали с черно-бежевым интерьером, красные лилии стояли на каждом столике в баре, на ресепшене, на стойке у входа и у лифтов. На лифты Роза отдельно засмотрелась – такие она видела прежде только в старом кино. Железные дверцы со сложным узором и решеточками, а внутри витражные стекла. Мехия очень хвалился этими лифтами, якобы купил их за баснословные деньги, а поддержание их работы стоило ему состояния каждый год, но такой раритет, такой стиль стоил любых вложений. Роза знала, что когда-то и эти лифты ему подогнал Пепе, лет двадцать назад.

Вот еще одна из причин, по которой являться к этим людям нужно было лично. Не только посмотреть в глаза, не только угрожать оружием, но и увидеть что-то еще.

– Сеньорита Вергара, – позвал учтивый голос от стойки регистрации. Симпатичная девушка в алом жакете улыбнулась Розе. – Вас будут ждать на двадцать третьем этаже.

– Номер? – переспросила Роза.

– Там находится кабинет сеньора Мехии. Вас проводят. – Девушка указала на парнишку-посыльного.

Перед кабинетом начальника посыльный откланялся и чуть не побежал до лифта. Роза постучала в дверь из светлого дерева с черной окантовкой – такой же, как весь интерьер отеля. Черный металл перил, черные колонны, поддерживающие ярусы этажей, черный кирпич, обрамляющий фасад бежевого здания.

К Розе вышла очередная девушка в алом жакете, как две капли воды похожая на первую. Также подобранные волосы, такие же алые губы и аккуратные стрелки на глазах. Здесь отточена каждая деталь.

– Добрый день, сеньорита Вергара, приношу извинения, но вам придется подождать. – Она наконец отошла в сторону, пропуская Розу внутрь. – У сеньора Мехии сейчас гость.

Гость? Ей же назначено. Какого черта, Альби?

Все же это оказалось номером, и первым Розу встретило что-то вроде гостиной с большими диванами, столиком с хрустальными графинами алкоголя и неизменными красными лилиями. Окна были занавешены от утреннего, но уже палящего солнца. Две двери в разных концах комнаты уводили, должно быть, в спальню и в кабинет. Обе закрыты, ни звука. Роза не успела осмотреть комнату дальше, потому что взгляд задержался на пиджаке, брошенном через спинку мягкого белого кресла.

– Что за гос… – Черный пиджак с мятыми рукавами, будто их часто закатывали, и потертыми локтями. Недорогой, но и не дешевка. Из нагрудного кармана, там, где положено держать платок, здесь торчали водительские права и паспорт. Роза уже видела этот чертов пиджак и эти чертовы потертые локти. Мог бы и обновить гардероб, деревенщина.

– Сеньорита Вергара, туда нельзя! – Девушка попыталась броситься ей наперерез, когда Роза направилась к двери, предположительно, кабинета. Раз ее так останавливают, значит, направление она выбрала верное.

Роза распахнула дверь, будто ловила мужа на измене. Ну, почти. Альберто Мехия сидел за одним столом со специальным агентом Ричардом Вулфом, а это, пожалуй, даже хуже, чем измена.

– Ро-о-оза! – Мехия с натянутой приторной улыбкой поднялся ей навстречу, раскинув руки для объятий. Рик не обернулся, только замер на секунду, опустил голову и поверженно ею покачал.

– И она снова перебивает меня, – буркнул он едва слышно, но Роза разобрала.

– Прекрасно выглядишь, милая, хорошеешь день ото дня. Прости, я помню, дорогая, у нас встреча. – При Вулфе Мехия продолжил говорить на английском, вышел из-за стола и так и не опустил рук, пока не приблизился к ней. Роза не подошла, чтобы обнять его. Не заслужил. Мехия сжал ладони и все же опустил руки. – Но это специальный агент ФБР, из Америки…

– Я его знаю, – бросила Роза презрительно.

– О. – Мехия обернулся к Рику, который так ни разу и не взглянул на Розу. Широкие плечи Вулфа ссутулились чуть больше обычного. Пойман на горячем, ублюдок. – Тогда, если ты позволишь, мы закончим нашу встречу, и…

– Да, конечно. – Роза захлопнула дверь, обошла Мехия и уселась в соседнее от Вулфа кресло. – Продолжайте. Я подожду. – Она закинула ногу на ногу, покачивая острым носком туфли. На это движение Рику все же пришлось оглянуться, скользнуть взглядом вверх по ее ногам в юбке до колена, по кружевному топу на тонких лямках. Рик снова отвернулся к столу перед собой и уткнулся в кулак. Июль в Мексике, что ей теперь, наряжаться в толстовки и джинсы, чтобы не смущать этих мужланов? Роза понадеялась, что подарит ему аритмию. И Альберту заодно, но так, из мелкой мести.

Тот остался на прежнем месте, глядя то на Вулфа, то на Розу.

– Но разве это…

– О, не обращайте на меня внимания, не думаю, что детективу Вулфу, – Роза склонила голову, заглядывая в напряженное лицо, – есть что от меня скрывать.

Мехия наконец вернулся в свое гигантское кожаное кресло.

– Детективу? – спросил Альби.

– Специальному агенту, – поправил Вулф.

– Ну, специальному агенту, – согласилась Роза.

– Сеньорита Вергара, – опять его идиотский говорок, так бы и затолкала зубы в глотку, – уже не в первый раз пытается мешать моему следствию. Похоже, очень хочет за решетку на пару дней. – Он перевел взгляд обратно к Мехии. Смирился уже, что выставить ее без скандала, рукоприкладства и наручников не выйдет. – Продолжим.

Он подался ближе к столу, поправляя блокнот, лежащий на его левом колене.

– И с тех пор мистер Агилара с вами не связывался? – Вулф что-то подчеркнул карандашом в блокноте, но с такого расстояния Роза не смогла прочитать.

– Нет, ни разу его больше не видел. – Это Мехия говорил уже Розе, которая взглядом прожигала в нем дыру. – Если бы он заявился сюда, – он развел руками, – я бы обязательно сообщил об этом.

Роза чуть сощурилась. В отличие от всего остального отеля с аккуратным убранством и выдержанным стилем, этот кабинет был украшен по принципу «надеть все лучшее сразу». На широком дубовом столе свободное место было выделено только перед владельцем, ровно чтобы помещался ноутбук или папка с бумагами для подписания. Все остальное было заставлено фигурками, пресс-папье, фотографиями в рамочках, какой-то статуэткой божка, но явно не ацтекского, что-то восточное. Стены были завешаны картинами и парой благодарственных писем и грамот от правительства города Мехико. Чтобы рассмотреть узор на обоях, пришлось бы подойти вплотную к тонкой полоске между рамками. Роза прежде не была в этом кабинете у Мехия, только в особняке в южных кварталах, так что если здесь и появилось что-то новое…

– Интересно. – Карандаш в руке Рика указал куда-то на стену. – Точную копию вот этой картины Агилара украл полтора года назад. А по вашим показаниям – Роза, сядь, – вы не виделись больше трех лет.

Мехия заметно занервничал. Взгляд метался от Вулфа к Розе, прикидывал, похоже, сукин сын, спасет ли его федеральный агент или лучше сразу выпрыгивать из окна. Мехия стал нервно жестикулировать, поднял указательный палец, засомневался, сжал кулак, снова поднял палец. Роза медленно приблизилась к столу, краем глаза заметив движение Вулфа. Тот тоже поднялся следом, встал где-то сбоку.

– Я покупал эту картину не у Пепе, – сразу на клички перешел, – через посредника! Я не знал! Клянусь!

– Имя посредника. Контакты, – скомандовал Вулф, будто гавкнул.

– Да, конечно, моя помощница…

– Вулф, выйди на минутку, – велела Роза. За это время про себя она успела насчитать до пятидесяти, но спокойнее от этого не стала.

– И оставить тебя наедине со свидетелем? В таком состоянии? – Он взял ее за локоть и потянул за собой. – Вергара, пойдем, тебе надо подышать.

Роза глянула на него, взглядом обещая семь казней египетских и еще парочку добавить от Мексики.

– Руки.

Вулф поднял обе ладони перед собой, в одной все так же держа блокнот. Чертов блокнот с его записями, уликами, показаниями свидетелей.

– Ладно, но ты пойдешь со мной и никому здесь не навредишь. Понятно?

Роза снова перевела взгляд с блокнота на лицо Вулфа. И правда встревоженное.

– Понятно.

Она услышала, как от облегчения вздохнул Мехия, идиот, будто если она выйдет из комнаты, больше его не достанет.

Вулф обогнул свое кресло, дождался, пока Роза поравняется с ним около двери, но она споткнулась – ремешок на туфле отстегнулся.

– Иди, я сейчас… – Она присела, чтобы застегнуть туфли, и Вулф, наивная душонка, шагнул за порог. За его спиной захлопнулась дверь, повернулся ключ в замочной скважине, который Роза уже заприметила. В два шага она снова оказалась у дубового стола, теперь рядом с Мехия. Нож для писем, тонкий, но тяжелый, с малахитовой рукоятью, она сжала в кулаке и прижала к шее Мехии. Тот вжался в свое кресло, руками пытаясь защититься, пропищал что-то, кажется, звал Вулфа, пока в дверь ломились с той стороны. Но если ты имеешь дела с такими людьми, как семья Вергара или Пепе, комнаты ты делаешь звуконепроницаемыми, а двери укрепляешь, чтобы их нельзя было выбить с двух тычков.

– Что я тебе говорила? – Красными ногтями Роза впилась в правую руку Мехии, которой он попытался ее оттолкнуть. Жаль, что она не взяла с собой оружие, в сумочку не поместилось, а Геворг остался ждать на первом этаже. – Что я говорила про Пепе? Или недостаточно доходчиво? Надо на английском? На французском? На итальянском? Если родной язык не понимаешь, урод!

– Говорю же, я…

– Перед агентами будешь мямлить, сука!

– Роза, открывай сейчас же!

– Больше никаких поставок алкоголя. Мы больше не будем сопровождать твоих людей на юге. Пусть Касильяса раздерут и разграбят твои фуры! Больше никаких кубинских сигар. Никаких переводов денег через мои счета. Это ты уяснил?!

– Роза…

– Для тебя сеньорита Вергара, понял меня, слизняк? Твой долг удваивается. А если я еще раз услышу, что ты имел дела с Пепе и ничего мне не передал… Я знаю, в какой школе учатся твои дочки. – Роза кивнула на фото в рамке. Глаза Мехии округлились, вот теперь он по-настоящему испугался.

Раздался выстрел, дверь наконец распахнулась, и Мехия отдернулся от нее, будто это Роза стреляла ему прямо в лицо.

– Вергара, оружие на пол! – рявкнул Вулф.

– Да какое оружие, безделушка, не заточенная даже! – Роза подняла повыше руку с ножом, на котором осталась пара капель крови. Она с такой силой давила на шею Альби, что даже небольшой надрез оставила. Рик в секунду перехватил ее за поднятое запястье и защелкнул наручники. Черт, можно было ожидать, но Роза все равно попыталась отдернуться.

– Я понял, я все понял, – скулил Мехия, когда Вулф выталкивал ее прочь из кабинета и дальше, в коридор.

– Ты психопатка! – снова гаркнул Вулф ей в спину.

Роза шагала к лифту и пыталась выровнять дыхание. Конечно, она бы не навредила детям, не такая же она конченая, но этот козырь всегда хорошо играл против семейных людей. Угрозы тоже незаконны, но пока специальный агент не слышит, можно и заставить предателя одуматься. Сукин сын еще что-то мямлит. Да если Роза будет каждый раз спускать подобное на тормозах, никакого авторитета у нее не останется!

– Отпускай, не стану я больше на него бросаться, – сказала Роза, перебивая бубнеж Вулфа.

– Ты меня услышала?! – Вулф развернул ее лицом к себе. Ого, как взбесился: волосы взъерошены, лицо такое, будто сейчас ей в горло вцепится.

– Нет, – честно ответила Роза и скривила губы. Пусть орет, что ему там вздумается. – Отстегивай свои хреновы браслеты, нет состава преступления.

– Ты на него напала с ножом!

– Когда ты ввалился, я просто стояла рядом с ним и – и! – держала нож. – Роза подняла указательный палец свободной руки. – Это, на хрен, не преступление! Отпускай, Мехико не в твоей юрисдикции, так что я тебя еще по судам загоняю.

Они буравили друг друга взглядами несколько долгих секунд. Кровь пульсировала в ушах, от злости сводило челюсть. Вулф все же потянулся за ключом и высвободил руку Розы так резко, будто пощечину ей дал.

– Твое счастье, что не в юрисдикции…

Опять только гавкает, а в пасти-то и клыков нет, чтобы кусаться.

– Да-да, отвали. – Роза пару раз нажала на кнопку вызова лифта. Дурацкие антикварные развалюхи добирались сюда слишком медленно.

– Какого черта ты делаешь? – Рик встал перед ней, закрывая спиной двери лифта. Попытается помешать ей уйти, познакомиться с Геворгом. – Ты в своем уме вообще?

Роза шумно вдохнула через нос, прежде чем произнести прописные истины, которые усвоила еще от отца:

– Тот, кто не уважает тебя и предает, должен понести наказание.

– Уважение не так заслуживают.

– Я сказала, отвали.

– Если ты хочешь найти Пепе…

– И найду.

Звякнул сигнал прибывшего лифта. Как же, сука, долго.

– Запугивая? – Вулф выставил перед ней руку, не позволяя пройти, и навис над ее лицом. – Угрожая? Конечно, с такими методами люди сразу к тебе потянутся…

Раздался еще один сигнал – оба замерли, пытаясь понять, что это за звук. Роза вынула телефон из сумочки, прочитала сообщение, и победная улыбка расплылась на ее губах.

– Что ты говорил? – Она продемонстрировала Вулфу экран телефона с сообщением от Мехии: «Виктория, номер телефона…» Прежде чем Вулф выхватил у нее телефон, Роза спрятала его обратно в сумку. – А теперь, с твоего позволения, не мог бы ты свалить на хрен?

Вулф опустил руку, дождался, пока Роза войдет в лифт и дверцы сомкнутся перед его все еще взбешенным лицом.

Психопатка! Чертова психопатка! Она напала на человека, зная, что прямо сейчас в эту же комнату ломится агент ФБР. Привыкла считать себя неприкасаемой и творит что вздумается!

– Она психопатка, – повторил Рик теперь уже вслух.

На ноже осталась кровь, он видел. И ее глаза, полыхающие от ненависти, он тоже видел. Фурия во плоти. Смогла бы она… Смогла бы она в самом деле кого-то убить? За эти четыре года ФБР, конечно, находили убитых, но не было подтверждений, что это дело рук Розы, а не кого-то из ее людей. А есть разница – сама она убивает или отдает приказы? Сколько тел они находили, изуродованных и изодранных зверями. Собаками, по всей видимости. Она спасает этих псов, чтобы сделать своим оружием?

Другие картели не церемонятся с полицией, но Вергара прежде обходились осторожно. Не вступали в открытую конфронтацию, хотя, Рик уверен, подкупили не одного копа на своем пути. А что с теми, кого они не могут или не хотят подкупать? В какой момент Розе надоест его преследование и в вольере с ее псами окажется сам Рик?

– Конечно, психопатка, – ответила агент Армас и захлопнула дверцу мини-бара. В их номерах сдохли оба кондиционера, так что единственным источником прохлады стал бар. Один на две комнаты. – А кто бы не был с такой семейкой? И почему ты вообще с ней нянчишься?

Рик не рассказал ей всего – умолчал про нож и наручники. Лишь сказал, что Вергара хотела броситься на Мехию, но он ее остановил. Как, на хрен, и должен был. Так что он не столько Розу выгораживал, сколько спасал собственную репутацию. И в отчете он напишет так же.

Специальный агент София Армас сама вызвалась полететь вместе с Вулфом. Она была родом из Колумбии, двадцать лет как жила в Америке, десять лет как служила в ФБР. Они пересекались прежде и по делам Розитас, и по делу Эрмосы и были неплохо знакомы, но Рик бы предпочел, чтобы с ним поехал кто-то из его парней, пусть даже Доустен. Тот хотя бы не осмеливался читать нотации. Но Доустен и испанского не знал – упущение для агента, работающего в Сан-Диего.

– Я не нянчусь, – ответил Рик.

– Ну да, весь отдел видит, как ты не нянчишься, – фыркнула Армас себе под нос.

Номер у них был сдвоенный: отдельные комнаты, но разделенные тонюсенькой стеной-перегородкой. Конечно, им бы никто не выделил денег на номер в шикарном отеле Альберта Мехии. С самолета Армас так и не переоделась и сидела на кровати Вулфа прямо в ботинках, поджав ноги под себя.

– И в чем тогда дело? – спросила она. – Кровь от мозгов отливает, стоит Вергаре на горизонте появиться? Давно пора арестовать ее.

Удачи в поисках законного обоснования.

Сколько лет уже Рик гонялся за этой парочкой, сестрами Вергара, но воспитание бабки давало о себе знать – никаких улик, никаких свидетелей, ничего, что напрямую бы дало ФБР возможность ухватиться за них. Был, правда, тот случай с Бьянкой, но это ерунда, никакого состава преступления, просто девчонка, оказавшаяся не в том месте не в то время.

И вот теперь Роза напала на человека прямо на глазах у Рика. И что он сделал? Просто отпустил. Вот так. Отстегнул хреновы наручники, смотрел, как она заходит в хренов лифт, и испытывал хренову ярость. Даже не на нее. На себя. Права Армас, хватит ее спасать, не заслуживает она больше никаких поблажек. Даже если это будет стоить Вулфу жетона или шеи.

В отделе, по большей части состоящем из парней, Софию Армас знали все. Громкая и бестактная, она влезала во все дела, что касались Принцесс, в непробиваемой уверенности, что мужики с таким не справятся. Что все они падут ниц перед чарами этих вертихвосток. Ну да, конечно, как будто все полицейские-женщины выпускали на свободу маньяков, похожих на Теда Банди. Ладно, плохой пример – тому ублюдку и правда многое сходило с рук из-за мордашки и обаяния. Но сравнивать Розу с маньяком…

– И не хрен курить на балконе – запах в номер идет! – рявкнула Армас ему в спину.

К вечеру они с Армас решили разделиться. Она поехала опрашивать свидетелей, бывших работников Пепе, из тех, что не преступали закон, а Рик выбрал часть работы без общения с людьми. Около заброшенного склада, который Пепе когда-то использовал для хранения краденого и оружия, на днях заметили движение, нужно было все проверить, и очень осторожно, а доверить такую тонкую работу кому-то другому Рик не мог. Особенно агенту Армас, которая не славилась аккуратностью. Но что хуже – соваться одному посреди ночи черт знает куда или привести с собой Софию, которая точно уничтожит все улики? Даже не так. Что хуже – лишиться улик или собственной головы, которую ему отстрелят какие-нибудь Охотники картеля Касильяса? Можно было бы запросить подмоги у местного отделения полиции – дело такой важности, что они обязаны сотрудничать. Но местным Рик доверял не больше, чем Вергара. Сколько из этих копов кормятся за счет картелей? Армас бы обвинила его в расизме, но, черт, где он не прав?

Окна их номера выходили не на осушенный бассейн за отелем, а на дорогу, Рик специально просил об этом. Так можно было сразу увидеть, нет ли слежки. И либо Розита хотела быть замеченной (в чем Рик сомневался), либо ни хрена не умела следить (что тоже казалось неправдоподобным). Она это специально? Смотри, коп, я все еще у тебя на хвосте. Или, может, нервишки шалят? Пепе настолько извел ее, что Роза начала допускать ошибки? Внимательно, агент, может, и на чем-то горячем ее поймаешь…

Серый неприметный седан стоял на повороте у перекрестка весь день, с тех пор как Рик вернулся из отеля сеньора Мехии. Вулф пробил номера – ничего интересного. Не в угоне, зарегистрирована на Антонио Брагу, гражданина Мексики. Но за рулем сидел точно не сеньор Брага – не бугай под два метра ростом, это было видно и из окна. Рик не стал говорить, что за ними, возможно, ведется слежка, но проверил, отъедет ли тачка, когда Армас покинет отель. Тачка не сдвинулась с места. Это точно Роза, слишком небрежно. Если бы Пепе или его люди были такими небрежными, их бы схватили еще во времена Генерала. Того Генерала, который принял Пепе в семью и дал влияние, людей, денег, пока все находили в этом выгоду.

Удивительная история с этим Генералом. Какой смысл кусать кормящую тебя руку? Все свидетельства указывали на то, что Пепе был с ним близок, чуть ли не как с братом. И все вот так закончилось – жена Генерала застрелена на пороге собственного дома, а сам он несколько лет спустя взорван в машине. Убийства среди белого дня не были похожи на стиль Пепе, таким методом пользовалась семья Касильяса, злейшие враги Вергара. Пепе предпочитал действовать исподтишка или долго пытать человека. На такие фото Рик тоже насмотрелся. Но почему тогда Роза вбила себе в голову, что к смерти ее родителей причастен именно он? Что такого она знает и скрывает? Если бы только Вергара поделилась своими источниками, какими-то зацепками, вместе они… К черту, никаких «вместе» с этой психопаткой быть не может. Даже если она что-то знает, что помогло бы закрыть этот висяк десятилетней давности. Даже если она знает нужных людей. Даже если она своими незаконными методами может заполучить информацию, которую Рику в жизни не выпытать у этих деляг. Это Алайя, уже скостивший себе срок, мог в счет сделки слить еще пару имен, но остальные из списка Рика знали, что случается с крысами.

Армас снова и снова присылала короткие сообщения в духе «молчат» или «без толку». Не слишком-то официальная переписка.

И что теперь, надо наступить себе на горло и обратиться за помощью к главной психопатке всея Мексики? Даже если и так – чего точно не будет, – что Рик мог бы предложить ей в ответ? Хрена с два Вергара не просчитает для себя выгоду.

Светиться у склада Пепе было плохой идеей – местные жители, если заметят чужака, сразу донесут. Хотя, если верить картам и фоткам со спутника, склад находился на пустыре, а ближайший жилой дом – в паре миль от него. И все же Рик не стал рисковать и дождался темноты. Он вышел из отеля в начале десятого, Армас все еще не объявилась. В последнем сообщении она оставила одно слово: «Скоро». Ну, по крайней мере, с ней все в порядке. Если Армас не выйдет на связь еще через час, Рик воспользуется ее отслеживающим маячком. Свой он отрубил – не хватало, чтобы Армас притащилась за ним на другой конец Мехико и устроила головомойку, а она устроит. Она из того невыносимого типа людей, который забегает в здание с вопросом «Что случилось?», когда ты только открыл свой утренний кофе и не случилось буквально ни-че-го.

Рик прошел мимо серого седана, не заглядывая внутрь, только заметил, что на водительском кресле никого, обогнул тачку, завернул за угол и включил на телефоне фронтальную камеру. Район вроде бы недалеко от центра – но даже тут половина фонарей на улице сдохли. Удачно для Вулфа.

В седане показалось движение – водитель поднялся, оправил одежду и волосы. Девушка. Какой сюрприз.

Из магазина за углом Рик вернулся с пачкой начос и какой-то газировкой с непроизносимым названием, прошел мимо седана к своей машине, завелся, закрепил на панели телефон с включенным навигатором и поехал к складу. По-хорошему, Рик должен был остановить ее прямо здесь и сейчас. По-хорошему, он и Армас должен был предупредить о слежке, но оба раза Рик осекся. Он не может открыто работать вместе с Вергара, не может даже в шутку сказать такое напарнице и не может предложить это Розе. Но если она сама за ним увяжется, то какие к Рику вопросы? И если вдруг Роза что-то узнает в этом месте, найдет зацепки, которые не увидит Рик, ее эмоциональность может сыграть ему на руку. А в том, что касалось Пепе, она никогда не сдерживалась.

На дороге она старалась скрываться получше. Не выпускала его из виду, не отставала слишком далеко, но на оживленных дорогах Мехико легко могла затеряться. Это не то же самое, что высматривать ее огромный красный внедорожник. Роза любила быть заметной, как и любая женщина ее семейки. Впрочем… Сколько Рик следил за Вергара, именно Бьянка была звездой вечеринок. Яркая, громкая, высокая, приковывающая к себе взгляды. Это от Бьянки он мог бы ожидать таких безрассудных выпадов, какой сегодня сделала Роза. Это в стиле младшенькой, дикарки, – бросаться на людей с оружием. На памяти Рика Розу всего единожды забирали копы, а вот у Бьянки приводов скопилось побольше, чем у бабули за всю жизнь.

Ненависть Бьянки к Вулфу была чиста, проста и понятна. Перепалки же с Розой… Это другое.

Высматривая серый седан, петляющий позади между красными кабриолетами и желтыми такси, Рик не заметил, как они уже преодолели половину пути. Дорога стала пустеть, и Розе приходилось оттормаживать, чтобы так открыто не падать ему на хвост. Неужели она думает, что все еще не замечена?

На съезде с моста у кольцевого поворота Рик потерял ее из виду. Или она его. Он даже сбавил ход, чтобы она смогла нагнать, но серый седан так и не появлялся на пустой дороге, куда только изредка сворачивали такси да пара белых грузовиков.

Остаток пути до склада он высматривал седан, притормаживал на обочинах, но все впустую. Может, он все-таки ошибся, и это была не Роза? Может, это кто-то из картелей или людей Пепе, удостоверились, что он направляется к складу, и коротким объездным путем теперь торопится туда, заметать следы? Нет же, он точно видел силуэт. Стыдно признать, но он даже узнал жест, с которым Роза встряхивала и поправляла волосы. Черт с ней. Рик будет разбираться с проблемами по мере поступления. Агент Армас была проинформирована, что делать, если до двух часов ночи Рик не выйдет на связь.

Навигатор увел его далеко от города, от темных улочек, от редких домиков и старой фабрики. Дальше, дальше к пустырям и красному песку, который оседал теперь на лобовом стекле целыми комьями. Рик давно выключил фары, чтобы не привлекать лишнего внимания, и ориентировался только на голосовой помощник навигатора. Тот был уверен, что впереди еще есть дорога. Подвеска машины, страдающая на сотнях кочек, указывала на обратное.

Искомый склад оказался неприметным ангаром, с одной стороны от которого тянулись железные контейнеры – помятые, с пробитыми боками, брошенные, как многотонные игрушки. На воротах склада висела огромная цепь, будто один только вид должен был отпугнуть любого, кто решит сунуться. Рик заглушил мотор, сделал последний глоток приторной газировки и взял телефон, пистолет и фонарик с соседнего сиденья.

Ночь была тихой, света от полной луны удивительно хватало, чтобы рассмотреть площадку вокруг, да и звезд на черном небе насыпали очень щедро. Привыкший к мегаполису и его огням, Рик даже на пару лишних секунд засмотрелся на небо. За его спиной щелкнул затвор пистолета. Черт.

– А ты долго, – капризно протянула Розита.

– А ты плохо скрываешься, – ответил Рик, но не обернулся.

– Главное, что я получила желаемое. – Все так же, держа пистолет поднятым на уровне его головы, Роза обошла Рика, чтобы видеть его лицо.

– Знаешь это место? – спросил он, будто они просто случайно здесь встретились и прямо сейчас ему не угрожали оружием.

– Да, бывала пару раз. – Роза тоже легкомысленно пожала плечами. – Догадалась, когда ты свернул у аэропорта Хуареса.

– Может, опустишь уже пушку? – Рик кивнул на дуло пистолета. – Пока я не расценил это как нападение на агента ФБР при исполнении. Честное слово, Роза, у меня уже нет сил на это бодание.

Она недовольно вздохнула, подняла руку с пистолетом, демонстрируя, как ставит его обратно на предохранитель.

– Любишь ты все усложнять.

– Любишь ты лезть не в свое дело, – отсек Рик. Сам сюда ее привел, сам теперь и выпутывайся.

– О-о, детектив, это очень даже мое дело. – Роза направилась ко входу на склад, не дожидаясь, когда Рик запретит ей соваться на возможное место преступления. Даже здесь она вышагивала на высоких каблуках и в юбке. Одежда та же, что и утром, – похоже, Роза не ожидала, что придется тащиться к черту на рога, где даже асфальта нет.

– Тебе здесь находиться нельзя, – сказал он тише, когда они поравнялись. Окон у ангара не было, но кое-где сбоку, с той же стороны, где валялись контейнеры, в стене зияли дыры. Какие-то от выстрелов, какие-то покрупнее, будто пробитые кулаком или предметом, брошенным в стену. Следов от шин на песке не осталось, но, может, уже ветром замело?

– Где ты припарковалась? – спросил он и обвел контейнеры светом фонарика.

– С той стороны. – Она махнула за склад. – Там дорога получше, да и знала, что навигатор тебя сюда выведет. Хотела устроить сюрприз. Так что мы ищем?

– Мы? – Рик подсветил ее лицо фонариком, и Роза закрылась рукой, тихо шипя, как вампир под солнцем. Вид у нее был уставший – еще бы, весь день в тачке просидеть в слежке. – Мы ничего не ищем, ты…

– Хочешь попасть на склад и осмотреться, так у меня есть ключ, – перебила его Роза. – И я даже разрешу тебе посмотреть. – Она на секунду обернулась через плечо с двусмысленной ухмылкой на губах. – Ну, так, в качестве благодарности, что привел сюда.

Она всегда так правдоподобно врала, что и сейчас Рик замер на середине шага.

– Откуда у тебя ключ?

– До Пепе этим складом пользовался отец. Я знаю код, который открывает дверь.

– Если ты не заметила, там огромная цепь и замок. – Рик махнул фонариком в сторону входа.

– Поменьше светись. – Она опустила его руку. – Есть замок, а еще есть код. Ну что, все еще хочешь меня прогнать? – Роза подняла перед Риком запястья. – Или нацепить наручники?

Она уже остановилась перед цепью, рассматривая замок, будто могла подобрать к нему отмычку, а Рик, сдаваясь, зажмурился. Это никакое не сотрудничество. Просто удачное стечение обстоятельств, которому он не будет мешать.

– Эта собственность уже не принадлежит твоей семье, и мы не можем туда просто войти. Я собирался осмотреться вокруг, проверить следы пребывания людей Пепе.

– Кого-то видели, да? – Роза обернулась к нему. Встревоженная, снова с этим недобрым огнем в глазах.

Рик колебался несколько секунд. Он не должен раскрывать ей детали дела. Не должен. Не должен.

– Пару дней назад, – все же сказал Рик. – Давай осмотримся, а для склада я направлю запрос на ордер или…

В долю секунды в руках Розы снова появилась пушка – бах! бах! – два выстрела и замок развалился.

– Или мы можем сделать как Вергара, – закончил Рик. А еще не хотела внимание привлекать.

Довольная собой Роза хмыкнула под нос, сдернула цепь, и железо со звоном посыпалось на красный песок, поднимая в воздух облако пыли.

– Говорю же, это ни хрена не надежно, не то что шифр.

– Ага, и ты только что лишила меня возможности использовать эти улики в деле. Умница.

– Душнила, – ответила Роза.

– Поищем тут еще каких-нибудь свидетелей, которым ты можешь поугрожать оружием?

Первая железная дверь откатилась в сторону, когда Роза хорошенько ее толкнула. Там ждала вторая. Не такая ржавая, без следов граффити и старой краски. Здесь же находился и кодовый замок, к которому Роза сразу прильнула.

– Откуда уверенность, что Пепе не поменял код? – спросил Рик. Он все еще осматривался по сторонам, после стрельбы ожидая, что кто-то точно появится, но округа оставалась такой же тихой. Словно вымершей.

– Он считает себя самым умным, – с ядом в голосе бросила Роза. Код она вводила так долго, что Рик засомневался, не забыла ли она что-то. Но нет, красные огоньки на панели сменились зелеными, что-то тихо пискнуло, и дверь открылась.

Похоже, освещение здесь было подключено к датчикам движения, потому что фонари под потолком зажглись, стоило Розе переступить порог. Только теперь Рик заметил, что вместо привычного пиджака на ее плечи наброшена красная толстовка. Ночью здесь и правда стало ощутимо холоднее, такой контраст с невыносимой жарой дня. Роза натянула красный капюшон на голову, пряча лицо от возможных камер. Рик об этом не подумал, ведь он и не планировал заходить внутрь. Пришлось вернуться к тачке и вынуть из бардачка кепку – ерунда, но лучше, чем ничего.

– На десять часов, – буркнула Роза, когда он вернулся. Рик не стал озираться, понял, что она имеет в виду камеру в углу комнаты по направлению северо-запада. – И еще одна на три. Вот же напихали, а.

– Пошли, – скомандовал он.

Вдоль стен склада стояли пустые стеллажи с толстым слоем пыли, и еще четыре ряда тянулись по центру помещения. Одинаковые, высоченные, едва не касающиеся низко висящих ламп. И все пустые. Роза шагала впереди, цокая каблуками.

– Что-нибудь интересное видишь? – спросил Рик, стараясь держаться поближе к одному из стеллажей, чтобы камера не смогла его выловить.

– Ни-че-го, – ответила Роза и свернула в очередном проходе между рядами. Цок. Цок. Цок.

Рик смотрел в пол перед собой – если по полкам не было особо заметно, что ими пользовались, то на полу… бинго! Вот они, следы от ног, едва различимые, но все же. Отпечаток маленькой ножки с точкой каблука, оставленный Розой, рядом с этими следами выглядел слишком отчетливым. Дня четыре, вряд ли больше. А когда пришло сообщение от информатора? На прошлой неделе? Ну-ка, куда еще приведут эти следы?

Цок. Цок. Цок. Это доносились шаги Розы.

Рик стал повторять походку идущего, наступал след в след. Похоже, этот человек нес что-то тяжелое и громоздкое, вот тут он поставил свою ношу – картина? – на полу остался продолговатый отпечаток.

Цок. Цок.

Почему только один человек? Почему Пепе привез сюда только одну картину? А что со второй? Что со статуей? Продал? Они ведь даже не были уверены, что у майянской статуи есть какой-то опасный магический потенциал. Рик опирался всего лишь на опыт, что подобные артефакты приносили за собой реки крови. Но что, если он ошибся?

Кстати, об этом. Почему так тихо?

Рик поднял голову и заозирался по сторонам, но между пустыми стеллажами не было заметно движения, и ни единого звука не доносилось до него. Где-то вдалеке заурчала машина. Слишком далеко, они с Розой успеют вернуться к тачке. Дело за малым, найти эту чертовку.

Следы от ее ножек петляли между рядами, развернулись вот тут и пошли обратно, свернули влево. Рик не рисковал позвать ее в полный голос, не сомневаясь, что даже будь Роза на другом конце ангара, цокот каблуков он бы все равно слышал, эхо здесь разносилось отлично. И что он будет делать, если ее кто-то схватил? Черт!

Следы туфель вдруг сменились на отпечатки босых ног. Похоже, Роза заметила что-то или кого-то и разулась. Рик снял пистолет с предохранителя и зашагал дальше по ее следам. Кто-то налетел на его плечо, красная вспышка на периферии зрения. Роза нервно жестикулировала и показывала, чтобы он помалкивал, а Рик чудом не подстрелил ее. Чокнутая!

«Вон там», – одними губами произнесла Роза, указывая в ту сторону, откуда только что примчалась. Надо отдать ей должное, примчалась без единого звука. Рик всматривался в то место, куда она указала, но ни единой тени движения, ни шума – ни-че-го.

«Валим», – все так же беззвучно сказала Роза. Не было причин с ней спорить. Их здесь всего двое, сколько врагов, где они и как вооружены – угадывай. Очередная улика-пустышка.

Рик подтолкнул Розу в спину по направлению к выходу, и вот где-то позади, футах в тридцати[15], может, больше, послышались наконец шаги. Тяжелые и со звоном шпор.

– Рози-и-та, – протянул мужской голос. – Ми пекеньо каперусита роха![16]

Роза вся сжалась под весом этого голоса и ускорила шаг. Была бы на то его воля, Рик бы уже закинул ее на плечо и скорее выволок отсюда, увез бы подальше, черт, но они не могли издавать лишний шум, только петляли между рядами, стараясь ничего не задеть, не уронить, не топать слишком громко, хотя Роза уже почти перешла на бег. Когда на горизонте показались распахнутые ворота, Рик услышал этот звук. Взведенного затвора.

– В сторону, – рыкнул он и схватил Розу за талию, оттаскивая за стеллаж. Пуля отскочила от той полки, где секунду назад находилась голова Розы. – Бегом, бегом! – Не было уже времени и смысла маневрировать.

Роза не спорила и побежала вперед, не оглядываясь и петляя, чтобы не попасть под пули. Используя стеллаж как укрытие, Рик выглянул, чтобы найти стрелявшего, прицелился, но позади никого не было. Только шпоры ускоренно звенели в такт шагам. На удачу – просто чтобы задержать их – Рик выстрелил между рядов и пару раз по потолочным лампам, свет в центре ангара потух, посыпались искры, кто-то выругался на испанском, шаги ускорились. Четверо, пятеро… Рик тоже бросился к выходу, где Роза уже завела его тачку и разворачивалась, рывком сдала назад, чуть не въехав в сам ангар, чтобы Рик поскорее впрыгнул в салон, и они сорвались с места, раскидывая песок во все стороны.

– Пу-у-у-та![17] – крикнула Роза и кулаком врезала по рулю. Рик повернул зеркало заднего вида, чтобы рассмотреть, как к воротам выбегают вооруженные люди в шляпах, как кто-то целится, но первые выстрелы оседают в песке, и как из-за ангара выезжает одна, вторая, третья тачка.

– Гони-гони-гони!

– Да догадываюсь! – рявкнула Роза.

Рик проверил магазин пистолета – почти половину спустил, ладно, в бардачке были запасные патроны. Он по пояс высунулся из окна, целился, но все не стрелял, ждал, когда машины подъедут ближе. Их тачка подскочила на какой-то яме, и Рик спиной приложился о крышу. Рука Розы дернула его назад в салон, еще кочка, еще, тачка почти взлетела, а преследователи были все ближе, это Рик видел в зеркале заднего вида, вот-вот нагонят, вот уже высунулись с пушками в руках, сейчас обстреляют. Роза резко завернула руль влево, так что Рика впечатало в дверцу, а за открытыми окнами поднялись целые облака пыли и грязи, и комья земли полетели в салон.

– Полегче! – крикнул Рик.

– Держись! – одновременно с ним рявкнула Роза. Взгляд бегал от дороги перед ними к зеркалу заднего вида. Не оторваться им на этих пустырях, тем более на такой дрянной тачке, на внедорожнике Розы был бы хоть какой-то шанс, а здесь только и оставалось, что отстреливаться. Рик снова высунулся из окна, уже прицелился, как рука Розы снова вцепилась ему в пояс джинс и дернула на место. Да откуда силы только!

– Сидеть! – скомандовала Роза.

Первый выстрел наконец попал в заднее стекло, осколки разлетелись по всему салону, саданули по голым рукам Рика, царапнули по щекам Розы. Следом взорвалось и зеркало заднего вида со стороны Рика, одна пуля угодила в магнитолу. Роза выругалась и снова лихо завернула руль, будто пыталась войти в полицейский разворот.

– Когда я скажу… – Она едва перекрикивала ревущий мотор и визг шин. – Стреляй! – рявкнула Роза, и Рик уже в готовности высунулся из окна. Теперь они были лицом к лицу с преследователями, но Роза не останавливалась, ехала задом. Остаток магазина он спустил на то, чтобы обстрелять лобовое стекло ближайшей тачки, фары и правое переднее колесо. Кажется, он попал по мужику на переднем пассажирском, и правая шина взорвалась, взбивая облако пыли и уводя машину в сторону второй тачки картеля.

В салоне взвизгнула от ликования Роза, Рик вернулся на место, одной рукой пытаясь нащупать в бардачке запасные патроны, а их машину уже снова развернуло прочь, прочь от проклятого склада. Прежде Рик насчитал четыре машины преследователей, значит, осталось еще две, вот они, теперь пытаются обстрелять их шины, снесли боковое зеркало со стороны Розы. Она прикрыла голову левой рукой, но руля не выпустила, и увернулась от железного забора, из темноты выскочившего перед самым капотом. Рик как раз успел вставить новый магазин, но пришлось схватиться за рукоятку под крышей, чтобы не упасть на Розу.

– Это люди Пепе? – зачем-то спросил он. Под грохот машин и выстрелов Роза раздраженно ответила:

– Чего? Какая разница? Нет, это Касильяса!

Еще один картель. Потрясающе. Что ж, тогда Рик точно без зазрения совести может стрелять напропалую. Когда Роза перестала вилять, спасаясь от пуль, он снова высунулся по пояс из окна и обстрелял ближайшую тачку. В этот раз с меньшим успехом, только из-под капота повалил черный дым, когда он несколько раз попал в радиаторную сетку, но все колеса остались целы, и даже водителя не задело. Зато стрелок из второй машины попал в плечо Рику, и тот, рыкнув, вернулся в салон.

– Ты знаешь, куда ехать? – крикнул Рик. На поверку ранение оказалось царапиной, только кровь быстро заливала руку и футболку.

– Да. Выжимала бы эта развалюха побольше! – Роза горячо хлопнула ладонью по рулю, будто это должно было подогнать машину, как скакуна. – Эй, ты чего? Ранен?

– Хрень. Не отвлекайся.

Роза послушалась и больше не задавала вопросов. Надо же, в кои-то веки. Тачку швыряло на кочках и ямах, в последнее мгновение Роза успевала уворачиваться от каких-то одиноких столбов, низких зданий, заборов, стоящих посреди пустоты. У Касильяса не кончались патроны, и вот уже разлетелось и лобовое стекло.

– Пу-ута! – снова крикнула Роза.

Рик развернулся на своем сиденье и попытался прицелиться из салона – какая разница, стекло-то уже не мешает. На хреновой местности машины буксовали, и порой их заносило в стороны, но опытные водители справлялись с управлением. Выстрел Рика наконец снес стрелка из второй тачки, но теперь первая подобралась слишком близко, вот-вот начнет таранить.

БАМ! Машину Розы и Рика развернуло от удара в зад, загрохотал металл, посыпались осколки в тех местах, где еще оставалось стекло. Роза с такой скоростью крутила рулем, что глаз не успевал за ней следить, и вот тачка выровнялась и газанула, хотя, казалось, куда еще быстрее.

– СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! – гаркнула Роза, пока Рик запихивал новый магазин в пистолет.

БАМ! Роза справилась лучше и почти сразу выровнялась.

Рик несколько раз хлопнул ладонью по приборной панели, чтобы она точно услышала его и заметила:

– Оттормаживай! – крикнул он.

Роза глянула на него с сомнением, но все же послушалась и сбавила скорость. БАМ!!! Их вновь чуть не развернуло. Как и рассчитывал Рик.

– ВНИЗ! – заорал он, и Роза без заминки нырнула под руль, не выпуская его из рук.

Стекло с ее стороны то ли было опущено, то ли уже разлетелось осколками, так что ничего не помешало Рику выпустить целую обойму в водителя оставшейся тачки, в его стрелка и мужика на заднем сиденье, что целился в лицо Рику. Хрен знает, сколько раз он попал, но Касильяса потеряли управление, на той же бешеной скорости машину повело влево, и за несколько секунд она исчезла в темноте, только уцелевшая фара мигнула пару раз, и раздался грохот, будто груда металлолома вписалась в кирпичное здание.

Роза вынырнула из-под руля, оглянулась, чтобы увидеть плоды работы Рика, и резко свернула вправо. Не сбавила скорость, не ослабила хватку, гнала все с тем же остервенением и не отводила взгляда от дороги перед собой. Раз в несколько секунд Рик то поглядывал в зеркало заднего вида, то поворачивался назад всем корпусом – на хвосте больше никого не осталось. Наконец впереди показалось и что-то похожее на асфальт, машина подскочила в месте стыка дороги и песка, и Рик с размаха вписался макушкой в крышу. Что за вечер, мать его!

Никогда! Больше никогда она не поедет на дело не на своей тачке! К дьяволу такие приключения! Чертова развалюха чуть не угробила их! Будь здесь ее внедорожник, эти ублюдки бы даже царапины на нем не оставили. А арендованную тачку швыряли как игрушку! Суки!

Ладно, Роза сама виновата, сунулась в непроверенное место одна, на чужом автомобиле, без нормального оружия. Если бы ее сейчас увидел Тио, голову бы оторвал. Она всего лишь собиралась следить за Вулфом, а не гнать по пустыне от погони… Совсем забыла, что такое дом. Милый дом.

Когда они свернули у аэропорта, Роза впервые задумалась, куда везет Вулфа. По городу на такой тачке, изрешеченной от выстрелов и с выбитыми стеклами, особо не покатаешься, а ехать к отелю Вулфа нужно через центр. Первый же полицейский патруль их тормознет, а у Розы даже налички нет. Вы принимаете взятки через Виза или Мастер Кард? К черту, придется везти копа к себе домой, не вышвырнешь же его здесь посреди улицы. Хотя почему нет? Потому что он спас их обоих? Потому что прикрыл ее от выстрела на складе? И что, теперь Роза ему по гроб жизни обязана?

Она искоса глянула на Рика, который всю дорогу, как только они оторвались, не проронил ни слова и напряженно о чем-то думал. Роза не видела, что там у него с правой рукой, но заметила, что он залил кровью футболку и кресло.

– Ты как? – спросила она после того, как прокашлялась. Песок осел на каждой поверхности машины, а еще на коже и языке, в носу и в горле.

– Порядок, – буркнул Рик. Пистолет он так и не выпустил из руки, будто ждал, что их снова кто-то нагонит. – Куда мы едем?

Секунду Роза боролась с собой.

– Ко мне, – ответила она, и Рик резко обернулся на эти слова. – С такой тачкой по городу не покатаешься. Я скажу своим парням, чтобы отвезли тебя в отель.

– Не нужно.

– Ты в крови, осколках и с пушкой в руках. Как думаешь, сколько вопросов это вызовет у местной полиции?

– Я специальный агент.

– Который сцепился с картелем. А если попадешь не на тех копов, мм? Чего я вообще тебя уговариваю. – Роза резко затормозила, перегнулась через Рика и распахнула дверь с его стороны. – Иди.

Позади засигналили.

– Мы на мосту. – Рик рывком захлопнул дверь. – И тачка моя. Если кому-то и выходить, так это тебе.

Несколько секунд они молча буравили друг друга взглядами, пока Вулф все же не сказал:

– Ладно, поехали.

– Так-то лучше, – хмыкнула Роза и с места газанула так, что Рика впечатало в спинку кресла.

Подъездная дорожка к особняку была короткой, но охранники у ворот, завидевшие, в каком состоянии была машина, на которой прикатила госпожа Вергара, уже сообщили остальным. Так что к крыльцу высыпали человек десять с оружием, по периметру выпустили собак и включили полное освещение двора.

– Он со мной! – на испанском крикнула Роза из салона до того, как Рик успел открыть дверцу. – Опустить оружие!

Охрана послушно отступила и опустила пистолеты. Фернандо, которого Тио приставил лично отвечать за Розу в этой поездке, бросился к ее дверце, чтобы помочь выбраться из машины, но оказалось, что ту заклинило, и пришлось несколько раз с силой дернуть рукоятку.

– Сеньорита Вергара! Какого черта?.. – забыв о субординации, спросил он.

И что Фернандо хочет узнать? Какого черта она пропала с радаров на целый вечер и перестала отвечать на звонки? Какого дьявола случилось с машиной и с ней самой? Какого дьявола она притащила сюда эту шавку? Рик остановился у пассажирской двери под десятком напряженных взглядов. Тут почти каждый знал его в лицо.

– Он мой гость, – только и выдавила Роза. За все время дороги она так и не перевела дух, вымоталась и запыхалась, будто бежала марафон. Давненько ее не обстреливали.

– Как скажете, сеньорита. – Фернандо отступил на шаг.

Роза отдала ему ключи от тачки и велела избавиться от нее. Еще нужно дать много указаний, но это после, сначала она упадет на диван и выпьет залпом стакан виски. Руки еще мелко тряслись, и Роза сжала кулаки, чтобы этого никто не заметил.

– За мной, – велела она Рику уже на английском, но тот не сдвинулся с места и вздернул бровь.

– Не говори со мной, как со своими псами, – ответил он. Собаки уже опасно приблизились. Этих малинуа приучили не лаять без команды, и по территории они разгуливали без поводков, а теперь принюхивались к крови Вулфа. Не нападут, пока им не прикажут или пока он не сделает резкого движения.

– Виски будешь? – сказала Роза, слишком уставшая и нервная, чтобы снова с ним спорить из-за какой-то хрени. Но если Рик еще раз ответит ей в таком тоне перед парнями – пересчитает зубами гравий. Вот и Фернандо, хоть не знал английского, но на Вулфа посмотрел неодобрительно.

– Просто вызови мне такси, и я поеду к себе в отель, – ответил Вулф все так же у пассажирской двери.

– Заткнись и пошли, – бросила Роза, на ходу почесав пару собак.

Прислугу в такой поздний час уже отпустили, осталась только охрана, которая теперь косилась на окровавленного Рика, расходясь по своим позициям. Роза привела его на кухню, кивнула в сторону островка с барными стульями в центре комнаты и нагнулась к нижнему шкафчику под раковиной, где прежде абуэла держала аптечку. На такой высоте, чтобы девчонки сами могли в любой момент ее достать. Травмы и раны они тут получали часто, а если за каждым разом дергать Тио – даже его терпения не хватит.

Красная толстовка, теперь порванная осколками в нескольких местах, промокла от пота и сковывала движения. На мрамор посыпались мелкие стекляшки, когда Роза встряхнула волосами. Она сняла толстовку и зашвырнула ее на диван позади Рика. Он даже не вздрогнул, когда снаряд пролетел мимо его головы.

Следом вошли и два пса – малинуа и амстафф с порванным ухом. Запрыгнули на диван, положили морды на подушки и внимательно смотрели на чужака Вулфа с тем же предупреждением – только попробуй обидеть мамочку.

Роза толкнула к Вулфу через стол бутыль перекиси и упаковку бинтов. Аптечка оказалась на месте. И кофе любимой марки абуэлы будет лежать в верхнем шкафу, и фарфоровые чашечки будут сложены у раковины вот так, как любит абуэла. Сколько бы лет ни прошло, какие бы ни были обстоятельства, это всегда будет дом Камиллы Вергары с ее порядками и устоями. А теперь на ее кухне сидит полицейская шавка и заливает своей кровью мраморный пол.

Роза отвернулась к бару, пока Рик промокал рану перекисью и перевязывался левой рукой. Сам справится, не маленький мальчик, еще скакать вокруг него, дуть на ранку. Пока он там что-то шипел под нос, Роза разлила виски по двум роксам, один придвинула к Рику, второй опрокинула в себя. Горло приятно обожгло, в носу сдавило от яркого запаха. Слишком яркого. Такой алкоголь выбирает Бьянка – абуэла и отец предпочитали более спокойные ноты, а еще лучше текилу. Но текилой нужно праздновать, а успокаиваться после такого вечера нужно чем-то потише.

Наконец Рик закончил со своей рукой – Роза разглядела, что пули там не осталось, но кусок плоти ему снесло, отсюда и столько крови. Не мешало бы зашить, но с этим он уж как-нибудь справится позже.

– Пей. – Роза кивнула на его стакан. – И не смей в таком тоне говорить, когда рядом мои люди. Понял?

Она не стала зажигать свет в комнате, оставила гореть только две низкие лампы, что висели над островком кухни. Достаточно освещения, чтобы Рик увидел свою рану и не пронес стакан мимо рта, но недостаточно, чтобы рассмотрел убранство дома или заметил охрану у выхода на задний двор.

Роза не скучала по этому дому. Там, в Америке, она не скучала ни по одному особняку, что они оставили в Мексике. Она скучала по ощущению семьи, собиравшейся под этими крышами, на этих задних двориках, в этих просторных гостиных. И совсем не хотела помнить тело мамы, упавшей на пороге. Не хотела помнить горелку в руке отца и парня в наколках нациста. Не хотела помнить, как абуэла рассказывала им на этом самом диване историю своей семьи со всеми кровавыми подробностями.

– Спасибо, – сказал Рик и приподнял свой стакан. Уже почти пустой. Сколько Роза рассматривала старую картину на стене, предаваясь воспоминаниям? – И за виски, и за аптечку. И за то, что вытащила нас оттуда. – Рик говорил тихо и хрипло, чтобы из соседних комнат их не услышали. Английскую речь, может, и не поймут, но тона достаточно, чтобы сказать слишком много. – Должен признать, ты отлично водишь.

– Что за удивление в голосе? – Роза невесело посмеялась, а у самой ноги подкашивались от усталости. – Отлично вожу для женщины? – переспросила Роза и выпила оставшиеся капли на дне стакана. Налила снова, но судорога дернула руку, и немного выплеснулось мимо. Рик перегнулся через столешницу и забрал у нее бутылку, разлил новую порцию виски Розе и чуть-чуть себе.

– Для женщины, которая вывезла нас из перестрелки и погони с участием четырех тачек. Серьезно, – он указал на нее горлышком полупустой бутылки и придвинул стакан Розе, – тебе бы в «Форсаже» сниматься.

– Ладно, продолжай, – позволила она, поставила локоть на стол и уперлась подбородком на ладонь. Как же ей хотелось просто упасть на постель, даже душ может подождать до завтра, главное расслабиться. Да, как только он уйдет. Но пока может и задержаться.

– Значит, Охотники Касильяса? – спросил Рик и накрыл свой стакан ладонью. Между пальцами уже засохла кровь. – Как думаешь, что они там делали?

– Понятия не имею. – Роза перекатила по языку остатки виски. – Тоже Пепе ищут? – В задумчивости она уставилась на аккуратное панно из фотографий. Свадьба дедушки и бабушки, свадьба папы и мамы, мама со свертком на руках, в которой, сколько ни всматривайся, не узнаешь Розу. И еще полсотни фотографий утерянной счастливой жизни. – Может, он им задолжал? А может, наобещал что-то, если избавятся от меня? – Рик попытался вставить слово, но Розу уже понесло. – Может, он к ним перебежал и надеется, что ублюдки прикроют его, когда я схвачу за яйца? Удачи, упырь.

Ни картели, ни федералы, ни другие страны, ни боги и все святые не смогут его укрыть.

– Я пробью по своим базам, нет ли каких-то новостей о Касильяса, – пообещал Рик, когда Роза затихла. – Не было ли какой-то подозрительной активности, переводов, перелетов.

– Да, хорошая идея, спасибо, – на автомате ответила Роза. За что спасибо-то? Он свою работу выполняет и не обещает делиться информацией. Похоже, Рик тоже зацепился за это слово и глянул на нее, чуть нахмурив брови. – Но твои местные свидетели ничего не дадут. Не станут крысятничать.

– Подозрительно быстро после нашего приезда объявились Касильяса, – ответил Рик, а взглядом водил поверх головы Розы по полкам и чашкам.

– Датчики движения, камеры…

– Думаешь, у них база в пяти минутах от склада? – усмехнулся Рик.

Роза помолчала, крутя в пальцах рокс с виски.

– За нами кто-то следил? – предположила она. – Еще в городе.

– Похоже на то. Я отвлекся на тебя, не заметил еще одного хвоста. – Звучало как обвинение, но Роза не успела возмутиться, потому что Рик почему-то резко сменил тему: – Милые собачки. – Он указал большим пальцем себе за спину. – Из твоих питомников?

– Малинуа – да, служебные, из питомников. Это тот, который слева, – ответила Роза. – А справа, с порванным ухом, – с собачьих боев.

Рик медленно кивнул, будто не удивился. Конечно, у него в офисе такое досье на Розу, что он знает о каждом ее шаге, только за руку никак поймать не может.

– Их, кстати, не только в Мексике проводят, в твоих любимых Штатах тоже немало подпольных…

– Я ни слова не сказал.

– Но ты подумал. На роже сразу все написано.

– И что случилось с организатором тех боев?

Роза пожала плечами и глотнула еще виски.

– Все ты знаешь, наверняка лично там была. – Рик чуть сощурил левый глаз. – К собакам ты относишься лучше, чем к людям.

– Собаки не заслуживают того, что с ними делают эти люди, – отсекла Роза, и Вулф не стал спорить. Надо же. Но спустя несколько секунд молчания добавил:

– Там у склада… – Он остановился на полуслове, неуверенный, похоже, стоит ли продолжать говорить. – Мне на секунду показалось, что ты укатишь одна.

Роза как-то неуверенно усмехнулась и перекинула волосы на левый бок.

– Да, мне тоже так на секунду показалось.

– Тогда спасибо? – Рик улыбнулся. Наверное, она впервые увидела эту улыбку. Не насмешку над ней и не издевательство.

– О, не переживай, – она заторопилась поставить его на место, – это всего лишь из-за того, что я лично собираюсь тебя убить. – Она ткнула красным ногтем в столешницу между ними.

Рик взялся за ее ладонь:

– По рукам, сеньорита Вергара. Только больше не разъезжай по Мексике без охраны, когда тут штук десять картелей, которые спят и видят тебя обезглавленной. – Рик провел горячим грубым пальцем по костяшкам ее пальчиков. Рука Розы задержалась в его ладони слишком долго, но оба не двигались. – Семейство Вергара казнит меня, если с тобой что-то случится. – Рик наконец отстранился, и Роза заметила, что у него на бинтах снова проступила кровь.

– Так и скажи: распереживался, что даже… Ладно, стрелок ты отличный. – Роза подперла подбородок двумя ладонями и невинно заморгала. – Но как закрывал меня собой, ммм.

– Как? – И снова усмешка. Рик отодвинулся от стола и водил взглядом от глаз Розы к чему-то ниже. Точно, она ведь все еще в том открытом топе. Поняв, похоже, что палится, Вулф отвернулся к окну. – Как и любого гражданского, попавшего в перестрелку?

– Гражданского? А куда же делось «опасная преступница»? – протянула Роза. – А ты любого гражданского будешь так за талию обнимать?

– Как скажешь. – Рик встал из-за стойки и допил виски. – В следующий раз пусть лучше тебя пристрелят, чем я к тебе прикоснусь. – Не выпрямляясь над стойкой, Роза наблюдала за тем, как он остановился в дверях, окинул ее взглядом, задержался на заднице и прогнутой пояснице. Шумно выдохнув, Рик отвернулся и пожелал темному проходу: – Спокойной ночи, сеньорита Вергара.

Роза по-садистски улыбнулась в ответ:

– Чтоб вас замучили кошмары с моим участием, детектив Вулф.

Имя следующего свидетеля Роза позаимствовала из записей Вулфа – Сезар Пальмеро. В ее кругах про Пальмеро ходили едва ли не легенды: когда-то он был врагом номер один картеля Касильяса, но и на него нашлась своя полицейская псина. Или из какой там организации был этот Белтран? Что-то околовоенное, но сотрудничающее и с ФБР, и с правительствами других стран. Хавьер Белтран, настоящий бультерьер, вцепится так, что не отпустит, пока не оторвет кусок плоти. Во главе своего отряда он успел наследить не только на материке, но и на Кубе. Как слышала Роза, его организация чаще устраивала зачистки, а в тюрьмы отправляла только особенно отличившихся или тех, кого могли подбить на сделку с прокурором. Ага, удачи выбить что-то из Пальмеро – дед точно не стал бы крысить.

Впервые про Белтрана Роза услышала от Эрмосы, своей кубинской подруги. У нее были с Белтраном собственные счеты. Сложная история – по официальной версии, Белтран убил ее мужа во время операции по захвату. По неосторожности или специально – Белтран не признавался, но всю вину взял на себя. А после пропал со всех радаров. Уже полгода по всей Латинской и Северной Америке Эрмоса разыскивала его, и Роза обещала помочь в поисках. При первой же возможности она выдаст Белтрана Эрмосе, а дальше, ох, Мария и Иосиф, что ждет этого несчастного бультерьера.

Ну и за Сезара заодно надо отомстить.

Сезар Пальмеро содержался в тюрьме Ла-Меса в Тихуане. Путь неблизкий, не могли где-нибудь под Мехико его содержать? Но да ладно, Роза хоть побудет пару дней в том доме на побережье. Главное, успеть до Вулфа, который выбесит Сезара одним удостоверением специального агента.

Ла-Меса была печально известна по всей стране как тюрьма с отвратительными условиями, если только у узника недостаточно деньжат. Рассчитана она была всего на две тысячи человек, но в разные времена количество заключенных могло достигать и семи тысяч. Про мексиканские тюрьмы вообще рассказывают множество ужасных историй, и в такие моменты Роза только радовалась, что абуэла осталась в Америке. Что, если бы ФБР добилось ее заключения на родине? Что, если бы девчонки и тут не смогли бы вытащить ее? Она бы сидела в такой же камере пять на пять метров с еще семью тетками, которых упекли кого за убийства, кого за незаконные перевозки через границу, а кого за кражу с отягчающими. Что бы ждало главу картеля в такой тюрьме, где нет никакой защиты от людей Хименес или Касильяса? К черту, не об этом нужно думать, когда летишь на частном самолете и потягиваешь шампанское. Пусть все и сложилось паршиво, но могло быть гораздо хуже. И Роза вытащит бабулю из этого дерьма – вы еще увидите, детектив Вулф.

После вчерашней прогулки под аккомпанемент выстрелов и мата Фернандо глаз с Розы не спускал. Они пришли к совместному выводу, что Тио необязательно знать о том, с кем и в каком виде она вернулась домой, – он же обоим головы отгрызет. И теперь Фернандо лично вез Розу из аэропорта сначала в особняк на побережье. Позади них плелась еще одна машина с охраной. Касильяса принадлежал юг, но если они добрались до Мехико…

Щеку Розы еще саднило от царапин, оставленных осколками, когда она вышла из душа. Вчера она так и уснула поверх одеяла, только и успела что раздеться, но теперь перед встречей с Сезаром стоило привести себя в порядок. Вживую она видела этого типа раза два, еще во времена, когда абуэла всем руководила. Кажется, тогда она впервые привела Розу на какой-то большой ужин или аукцион. На девятнадцатилетнюю девчонку все смотрели с толикой любопытства и вызовом. Займешь бабулино место, когда она отойдет от дел? Твой отец вон пытался, и что из этого получилось? Хватило бы хоть кому из них духу сказать это Розе в лицо, она бы показала им, что является истинной наследницей Ача.

Но она точно запомнила выражение лица Сезара Пальмеро, когда абуэла познакомила их. Сколько бы старых хрычей и бестактных теток ни находилось в том зале, всем им хватало ума не таращиться на Розу так оценивающе. Он чуть ли не прикидывал, сколько может стоить ночь с такой девочкой. Абуэла в лице не поменялась, хотя, конечно, тоже считала это в его мерзком причмокивании и том, как он склонял голову, оглядывая Розу. Если бы Камиллу Вергару было так легко вывести из себя, она бы тут не стояла, вот чему стоило учиться Розе.

– Сезар, как там твой сын? – спросила абуэла. – Встретила его на прошлых выходных на открытии того нового отеля Альби. Такой сладкий мальчик. Даже горячее, чем ты в молодости.

Взгляд Сезара сразу похолодел и впился в Камиллу.

– Тебе не по возрасту заглядываться на моего сына.

Абуэла красноречиво приподняла брови и кивнула на него самого, и на этом конфликт с оцениванием Розы был исчерпан. Хотя следующий год она и опасалась, что Сезар и абуэла могут сговориться и познакомить своих наследников. Обошлось. Абуэла догадывалась, какое извержение вулкана последует, если она попытается с кем-то свести внучку.

Теперь Роза рассматривала разложенные на постели наряды разных оттенков красного и не могла решить, хочет она довести пожилого Сезара Пальмеро до сердечного приступа или он ей еще сгодится после того, как расскажет все, что знает о Пепе.

Когда-то они с этим слизняком вели дела. Пепе был связным между Сезаром и отцом Розы, а после стал частым гостем в доме Пальмеро, проводил сделки через его подпольные счета, пользовался услугами его охранных служб и многое-многое другое, что Роза еще не успела выяснить, потому что Сезар знал, как заметать следы. Может, Розе стоило брать в напарники не этого идиота Вулфа, а Белтрана, который засадил Пальмеро за решетку? Он бы в два счета накопал что-то на Пепе и приволок к ее порогу. Хороший песик.

– Сеньорита Вергара? – В дверь постучали, и Роза, не задумываясь, позволила войти. – О, простите, – испуганно буркнул Фернандо и снова скрылся за дверью. Черт, она же так и стоит в полотенце. – К вам там гостья.

– Какая еще гостья? – переспросила Роза. Она никому не сообщала, что собирается в Тихуану, подруг и знакомых в этом городе у нее не осталось, разве что пара мелких врагов, на которых и внимание распылять не стоило.

– Кармен Эспиноза, – ответил Фернандо, и Роза тихо выругалась в ответ. – Она ожидает в гостиной. Мне не стоило ее впускать?

– Нет-нет. – Роза зажмурилась до цветных кругов перед глазами. Кармен тоже была в ее списке. Бывшая жена Пепе, с ней нужно было встретиться, но на условиях Розы, когда она будет готова, а не когда эта стерва заявится сюда без приглашения. Как она вообще прознала, что Роза в городе? Дежурила у аэропорта?

– Пусть ожидает, я скоро спущусь, – велела Роза и взяла с постели кружевной полупрозрачный корсет.

В девяностых на территории Ла-Месы был построен целый кондоминиум, где богатенькие зэки могли купить себе местечко, но в 2002 году его снесли. Роза не сомневалась, что с влиянием и деньгами Сезара он уже возвел там новый многоквартирный дом или как минимум выкупил несколько камер и оборудовал их под себя.

Еще когда они выехали из особняка, Фернандо предупредил Розу, что уже позвонил в Ла-Месу, уточнил часы посещений, но, по словам секретаря начальника тюрьмы, к Сезару Пальмеро никого не пускают.

– И кажется, мы не первые, кто об этом спрашивает. – Фернандо заглянул в зеркало заднего вида. Это он зря, сейчас Роза могла бы искры высекать одним взглядом.

– Конечно, не первые, – рыкнула она. Фернандо, парнишка едва ли старше нее самой, вжал шею в плечи. Почему Тио доверился ему? Сопляк ведь. Хотя Розе ли жаловаться на подрастающее поколение. – Там федералы уже все пороги обили, а из-за этой суки мы опаздываем.

– Простите, если бы знал, не впустил бы ее.

Роза в ответ только махнула рукой – что уж теперь попусту сотрясать воздух. Но Кармен принесла важную информацию, и как только Роза успокоится, она найдет, где применить эти знания.

– Можем подкупить начальника тюрьмы? – спросила Роза. – Припугнуть?

– Сейчас они слишком ссутся из-за федералов, даже разговаривать лишнюю минуту не стали.

При въезде на территорию тюрьмы у них спросили документы и заставили Розу и Фернандо выйти из машины. После досмотра авто и всех бумаг их все же пропустили дальше, но проверка повторилась у самых ворот, а после и на входе в здание тюрьмы. Дежурный, получивший из рук Фернандо документы, сразу же спросил, кого они собираются навещать.

– Сезара Пальмеро, – ответила Роза и подняла солнцезащитные очки на макушку. В салоне авто с включенным кондиционером она чувствовала себя достаточно комфортно, застегнув пиджак. Не хватало еще, чтобы Фернандо отвлекался от дороги. Но тут, в вестибюле Ла-Месы, где решетки не позволяли даже чуть приоткрыть окна для проветривания, а ленточки, висящие на кондиционере, едва-едва колыхались, Роза чувствовала, что задыхается в брючном костюме. Еще и шея вспотела из-за распущенных волос, рассыпавшихся идеальными волнами.

– Сеньорита, кем вы приходитесь сеньору Пальмеро? – спросил дежурный, закатив глаза и раскрыв ее паспорт, чтобы хорошенько рассмотреть фото и сравнить с реальной Розой перед ним.

– Старая знакомая.

– Вас ведь предупредили. – Торопливые шаги застучали каблуками по коридору, и рядом с Розой у стойки дежурного встала женщина в сером костюме и юбке до колена. Нервным движением она оправила прядь волос, выбившихся из высокой прически. – К сеньору Пальмеро мы никого не впускаем.

– А вы, должно быть, секретарь начальника тюрьмы. – Роза выдавила участливую улыбку и протянула к женщине руку. Та смерила ее таким взглядом, будто Роза окатила ее из грязной лужи.

– Вы не член семьи, не представитель власти и не…

Раздался противный скрежещущий звук, и пискнула открываемая дверь. Охрана выпустила в вестибюль еще двоих людей в костюмах, которых Роза ожидала здесь встретить.

– Опять она, – буркнула незнакомая Розе девушка с темными волосами, собранными в тугой хвост. Обращалась она к Вулфу, что шагал позади и сейчас был занят записыванием чего-то в свой блокнот. Пиджак он перевесил через локоть, и Роза заметила красный след на правом рукаве. Может, она его переоценила, и Вулфу требуется помощь в такой ерунде, как перевязка раны?

– Кто? – Вулф поднял взгляд и уставился на Розу. Замешательство сменилось усмешкой. – Ну конечно.

– Я попрошу вас покинуть… – продолжала что-то тарахтеть секретарша на испанском, но ее уже обогнула напарница Вулфа. Почти мужской костюм и грубые ботинки, в которых она наверняка уже сто раз прокляла тихуанское пекло.

– Ты. – Напарница Вулфа ткнула в Розу указательным пальцем. Они были одного роста, хоть на этом спасибо. Хватает ей в жизни агентов, что угрожающе нависают над ней со своими требованиями.

– Я, – кивнула Роза. – А вы кто?

– Роза, – с ними поравнялся Вулф, – это специальный агент София Армас. София, это Роза Вергара.

– Да уж знаю, – ответила Армас и скривила пухлые губы. – Чего здесь вынюхиваешь? Опять вьешься вокруг наших свидетелей? Ты мешаешь следствию, так что, пожалуй… – Она потянулась куда-то назад, за пояс, будто собиралась достать наручники. Пусть попробует, выскочка. Дважды за неделю Роза не позволит себя заковать.

– Дай угадаю. – Она повернулась к Вулфу, делая вид, что ничего не услышала. – Вы пришли повидаться с Сезаром, но, как я и предупреждала, он не стал с вами сотрудничать?

– Предупреждала? – Армас исподлобья зыркнула на Вулфа. – Когда это она тебя предупреждала?

– Подожди в машине, – велел Вулф. Он что, серьезно ждал, что эта чихуахуа его послушается?

– Я попрошу всех вас покинуть территорию тюрьмы! – прикрикнула секретарша уже на английском. Охранники, заполонившие вестибюль, бестолково таращились то на одних, то на других, ожидая, чем же кончится это столкновение. – Агенты, как я и говорила, это пустая трата вашего и нашего времени. Сеньор Пальмеро уже год отказывается разговаривать даже с собственным адвокатом. Он не пойдет ни на какие сделки. – Она развернулась к Розе: – Сеньорита Вергара. Мы не пустим вас к нему, будь вы хоть испанская принцесса. А теперь, пожалуйста, все покиньте территорию тюрьмы!

Вулф открыл дверь, пропуская девушек на улицу. Роза готова была уже вонзить шпильку в глаз этой громкой секретарши – она зазря проделала весь этот путь и терпела Кармен, чтобы теперь вернуться ни с чем? Но Рик, заметив ее заминку, потянул Розу за локоть на улицу.

– Руки, – на ломаном английском рыкнул на него Фернандо и оттеснил Вулфа от хозяйки.

– Все в порядке, – по-испански успокоила его Роза и вышла следом за агентом Армас. Та поджидала сразу за дверью и снова набросилась со своими «мешаешь следствию», «запугиваешь свидетелей» и так далее.

Роза прошла несколько шагов к парковке, но, когда дверь в здание тюрьмы закрылась с характерным мерзким перезвоном, развернулась на каблуках.

– Меня не пустят к нему. – Роза указала на дверь за спиной Вулфа. – Тебе он ничего не расскажет. Замечаешь, как мы можем помочь друг другу?

Рик вынул из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет, медленно закурил и искоса посмотрел на Армас, которая от наглости Розы даже заткнулась.

– Она сейчас серьезно? – спросила та у Рика.

– А черт ее знает, – ответил он и затянулся, сощурившись.

Фернандо остановился за плечом Розы. Остальную охрану они оставили ждать снаружи ограждения тюрьмы, в таком-то месте на Розу никто не осмелится напасть.

– Может, он единственный, кто даст нам хоть какую-то информацию! – Роза сгоряча всплеснула руками и прошипела сквозь зубы: – Эль ихо де миль путас![18]

Армас снова потянулась, будто собиралась доставать наручники, Фернандо шагнул вперед, защищая Розу. Сплошной бардак! Еще эти двое мешаются под ногами! С одним-то Вулфом не знаешь, как договариваться…

– Оставь ее. – Рик выставил перед Армас руку. – К свидетелю она не попала, а зачем приезжала в тюрьму… – Он помотал головой. – Ну, у нее множество преступных друзей – может, хотела навестить кого-то из них. За такое не арестовывают.

Армас уставилась на него таким взглядом, будто приценивалась, какую именно часть лица обглодать первой.

– К черту. Это будет в моем отчете. – И Армас ушла, плюнув на песок перед Розой.

Вулф тяжело вздохнул и докурил сигарету в две затяжки.

– Теперь ты. – Он указал на Розу подгорающим фильтром. – Что я говорил про не соваться…

– Мы можем друг другу помочь, ты меня слушаешь вообще?

– И она опять перебивает…

– И буду перебивать дальше, пока ты не прочистишь уши. – Роза еле сдерживалась, чтобы снова не перейти на крик. Ей и без того приходится предлагать агенту – мьерда![19] – сотрудничество, а он еще нос воротит и на всякую хрень отвлекается! – Сезар не заговорит с тобой, но ответит мне. А меня туда не пускают.

– И что у тебя за светлая мысль? – Рик следил за чем-то за плечом Розы, должно быть, за своей напарницей, которая только что завела машину и уехала в неизвестном направлении. – Нарядить тебя в Армас и сказать охране тюрьмы, что в этот раз нам повезет больше?

– В нее? – переспросила Роза и большим пальцем указала себе за спину. – Нет, спасибо, мне не идут бесформенные пиджаки. Ну, то есть губы она, конечно, сделала класс, надо было бы мастера спросить, или это свои, не знаешь?..

– Роза!

– Ты сам спросил!

– Хватит отвлекаться!

Она выдохнула, расстегнула верхнюю пуговицу пиджака. Какая же духота!

Роза перевела дух, опустила плечи и заговорила как могла медленно:

– Завтра, в воскресенье, секретаря и директора тюрьмы не будет на рабочем месте. Мы можем вернуться сюда вдвоем, ты покажешь свою корочку, скажешь, что ты там сегодня говорил, я специальный агент, Америка – столица мира, подчиняйтесь нашим требованиям, бла-бла-бла. Когда они возразят, что Сезар не станет с тобой сотрудничать, – мой выход. – Она развела руками, как акробатка на арене цирка. – Скажешь, что я твой консультант. Они не могут мешать ФБР допрашивать свидетеля, а если начнут упираться, ты припугнешь их своим начальством и возможным международным скандалом. Эти сразу присядут на оч…

– Роза, – предупреждающе позвал Рик.

– Да что «Роза»? Где я не права? – Она так разгорелась от собственной идеи и того, как каждое новое слово идеально вставало в картину. – И! И они не смогут нам помешать.

Несколько секунд Рик помолчал. Снова достал пачку сигарет, бросил на нее взгляд, будто оценивая, стоит ли эта нервотрепка рака легких, но так и убрал, не закурив.

– И как ты заставишь его говорить с нами? – спросил он уже с меньшим сарказмом в голосе. Почти победа.

– А вот это я оставлю на сладкое. – Роза улыбнулась. – Как тебе план?

Рик уперся руками в бока, склонил голову и честно ответил:

– Паршиво. Как и любые твои планы.

– Мы ни разу не строили совместных планов.

– Именно поэтому и не строили. – Он поднял взгляд проигравшего. – Ладно, это лучшее, что у нас сейчас есть. Армас вчера тоже ничего не накопала, и остальные свидетели… – Он осекся и уставился на Фернандо. Значит, он не боится рассказывать подробности дела Розе, но ее люди лишнего не должны подслушать? Чудак. – Разболтался я. – Вулф кашлянул и перекинул пиджак через плечо. – Ладно. Сделаем по-твоему. Главное, чтобы Армас не прознала, иначе ее отчет…

Не сговариваясь, они зашагали к машине Розы.

– Что, боишься маленькую громкую девицу?

– Ты сейчас про себя? – спросил Рик.

– Ха-ха. – Роза остановилась у авто. Фернандо не садился за руль, держал ей дверцу и ждал, пока она закончит окидывать Вулфа взглядом. – Но перед тем как приступать к нашей завтрашней операции, сначала нужно привести тебя в порядок.

– А что со мной не так? – Вулф поднял руки, чтобы посмотреть на мятую рубашку, несвежие брюки и запыленные туфли.

– Слишком многое, деревенщина.

Когда они выехали из квартала, где была расположена Ла-Меса, Роза сказала своему водителю что-то на испанском. Она и Рик сидели на заднем сиденье в приятной прохладе, будто то время, что тачка стояла припаркованной, кондиционер и не выключали. Роза расслабленно откинулась на спинку, расстегнула еще одну пуговицу пиджака и, слава богу, смотрела в это время в окно, задумчиво прикусывая ноготь. То есть не видела, как Рик скользнул взглядом по красному кружеву под пиджаком. Это белье или полноценная одежда? Черт, он бы многое отдал, чтобы она расстегнула последнюю пуговицу и откинула полы пиджака.

Почему, господи, почему такая фигурка, такое лицо, такие мозги и пыл достались такой стерве? Рик пересилил себя, чтобы отвернуться. Хватает уже того, что сегодня он полночи не мог уснуть – закрывал глаза и видел ее на той кухне в полумраке. Как она невинно хлопала ресницами, как слизывала со стеклянного края стакана капельки виски, как, черт подери, нагибалась, пока искала для него аптечку.

И это самое невинное, что видел Рик, когда закрывал глаза. Фантазия дорисовывала остальное, о чем сейчас он не будет думать. Не будет! Ночью хотя бы помог холодный душ.

– Ты слушаешь? – донесся голос Розы будто через толщу воды.

– Мм? – Рик обернулся к ней, прикладывая очень много усилий, чтобы смотреть только в глаза.

– Ты побледнел. Опять кровь идет? – Она кивнула на его руку.

– Что ты говорила? – Рик смял в ладонях свой пиджак.

– План такой: мы заедем пообедать, а потом я отвезу тебя приодеться.

– Зачем мне переодеваться? – стоял на своем Рик. Перес тоже постоянно твердил, что внешний вид агента играет огромную роль и Рику стоит больше следить за своей одеждой. Но какая на хрен разница, отглажена ли его рубашка, пока он пытается поймать бегунка? – Может, еще в модный салон отвезешь, мм, Ричард Гир?

– О, так ты теперь моя Джулия Робертс? Мне нравится, – хохотнула Роза, и Рик прикрыл глаза. Сам вручил ей заряженный пистолет и теперь удивляется, что она прострелила ему колено.

– Так зачем?

– Затем, чтобы произвести правильное впечатление на Сезара, – медленно проговорила Роза, будто объясняла трехлетке, почему нельзя совать пальцы в розетку. – И что бы я ни делала завтра в Ла-Месе, подыгрывай. Понял? Не задавай вопросов, не спорь. Подыгрывай. Только так план сработает.

Иногда ему очень хотелось вскрыть ее черепушку и посмотреть, как работает этот чокнутый мозг. Рик, конечно, ничего не понял, но убедился бы, что там явно какие-то контакты не сходятся и какие-то извилины ведут не туда. Нет, она не дура, но в ее мозгу что-то работает не как у нормальных людей. Они собрались производить впечатление на опасного преступника, человека, который занимался незаконными транспортировками людей, возможно, замешан в работорговле – начальство Белтрана так и не нашло этому подтверждений, – на счету которого десятки убийств, незаконная торговля оружием, артефактами и еще бог знает до чего там Рик не дочитался сегодня утром. И этого человека Роза так панибратски называет «Сезар» и собирается к нему в гости, нарядившись… Нарядившись, как будто хочет заставить старого хрыча истекать слюной над столом для допросов. Понятно.

– Хорошо, – ответил Рик и отвернулся к окну.

С Белтраном он познакомился пару лет назад, на совместных учениях ФБР и этой его организации, Обсидиан. Тогда Рик в очередной раз сомневался в том, чем занимается, а про бойцов Обсидиана слышал, что они не только сажают ублюдков в тюрьмы, но и останавливают их иными способами. Нет, Рик, конечно, не пошел бы убивать этих баронов без суда и следствия, но… Но даже он признавал, что такие люди, как сержант Белтран, нужны.

Армас написывала Рику гневные сообщения, большинство из которых состояло из одного-двух слов. Обратного билета на самолет в Мехико он не покупал, надеялся, что после встречи с Пальмеро сразу вернется домой. Но хрен там, все не закончится так просто. Катарина Лазкано и Наоми Сервантес, с которыми вчера встречалась агент Армас, не дали никакой полезной информации. Не видели Агилару несколько лет, ничего не знают, помочь ничем не могут – а если бы даже и знали, федералам бы не сообщили. Впрочем, Роза вот тоже терпела неудачи, значит, либо все эти люди не врут, либо так боятся Агилару, что не смеют пойти против. В это Рик верил охотнее и надеялся, что найдется уже хоть кто-то, кто будет бояться Розу больше. Вот с Мехией же сработало. Кстати!

– А что там за номер телефона тебе скидывал Мехия? Какая-то Виктория? – спросил Рик.

Роза обернулась, невинно хлопая ресничками. Как правдоподобно.

– Виктория? – Она тряхнула кудрями. – Номер телефона?

– Хватит строить из себя дурочку, – отсек Рик. – Не поверю, что ты не пробила ее в ту же минуту, как вошла в лифт. Что там?

Ее лицо разгладилось от лишних гримас, но говорить Роза не торопилась.

– Мы ведь работаем вместе, – напомнил Рик. – Ты сама это предложила. Так мы делимся информацией, или…

– Ладно! – Роза достала телефон и показала ему то, что успела найти. – Виктория Альварес, представительница торгового дома «Лото Бланко», через который Альби покупал картины у Пепе. Торговый дом специализируется на антиквариате и предметах искусства, находится в Калифорнии, сотрудничает с мексиканскими бизнесменами и помогает оформлять покупки так, чтобы их можно было без лишнего шума и выплат перевезти через границу. Уверена, там отмываются миллионы, а перевозятся не только картины да статуи. Но чтобы разобраться с этой Викторией, нужно будет вернуться в Америку, так что к ней мы вернемся позже.

Рик присвистнул.

– И все это ты…

– Нагуглила. – Роза пожала плечами. – Дедуля, тебе тоже надо освоить интернет, – она снисходительно похлопала его по плечу, – там столько интересного! А как доберешься до сайтов с порнушкой, вообще забудешь о своей дурацкой работе.

– У нас разница всего семь лет. Не двадцать семь. Почему это я «дедуля»?

– Вот поэтому. – Она протянула руку к его груди и достала из кармана блокнот с заложенным в него карандашом. – Все нормальные люди используют смартфон, ноутбук. Да хоть что-то, для чего не нужна бумага.

Рик выдернул у нее из руки свой блокнот.

– Что легко взломать из любой точки мира и узнать о тебе всю информацию. Как ты и сделала с моим телефоном.

Она уже открыла было рот, чтобы козырнуть тем, как легко все провернула, но одумалась.

– А, ты из этих, кто заклеивает веб-камеры. Понятно. – Роза хохотнула, но секунду спустя уставилась на него очень серьезно: – Твой телефон…

Он буквально видел по ее лицу, сколько усилий уходит у Розы подобрать ту формулировку, что не будет звучать как признание.

– Я не утверждаю, что видела его или держала в руках, но… Подозрительно легко ты о нем забыл. И подозрительно долго не блокировал.

– Откуда тебе знать, сколько я его не блокировал, если ты не держ…

– Не было ли это каким-то коварным планом, детектив, мм? – Роза развернулась к нему корпусом и окинула оценивающим взглядом. Будто теперь впервые увидела не правильного копа, а того, кто может пойти на обман и уловки. Наконец-то.

– О чем ты? – Рик перевел взгляд на затылок Фернандо. Пусть она еще посомневается, поболтает лишнего.

– Тебе нужен был код от склада – и ты позволил мне следовать за тобой. Тебе нужен Пальмеро – и вот мы сотрудничаем, но технически ты чист. Это я все инициирую, а ты лишь молча позволяешь мне помогать. – Роза задумчиво покивала. – Сыграно как по нотам, детектив. – Она снова села ровно и запахнула полы пиджака. Как на деловых переговорах, а не играя в кошки-мышки. Отвечать Рик не собирался. – Ладно, приехали. Не смотри на ценники, ни о чем не спрашивай и делай то, что я скажу.

Может, он действительно превратился в Джулию Робертс? А что, Рик не против, пусть эта чокнутая за ним поухаживает.

Фернандо припарковал машину у входа в шикарный салон, названия которого Рик не смог прочитать, но по витрине с манекенами в костюмах-тройках догадался, что здесь продают. Роза бросила через плечо какое-то слово, и водитель остался сторожить машину. Вот и славно, он уже действовал Рику на нервы своим молчаливым осуждением каждого его движения. А стоило чуть повысить на Розу голос – а с ней невозможно не повышать голос, – так Фернандо сразу бросался ее спасать. Ага, как будто она нуждается в спасении. Где ты вчера был, Фернандо, когда хозяйку чуть не изрешетили? Неудивительно, что Мадера никому не мог доверить защиту своих подопечных.

Стоило им переступить порог салона, как к Розе подскочил какой-то паренек и защебетал так быстро, что Рик только разбирал, как тот картавит. Роза отвечала кратко и любезно, потом указала на Рика – и повисла секундная заминка.

– Ола, – неуверенно сказал Вулф, но Роза и ее Щебетун отвернулись от него и продолжили свой разговор. Тем временем к ним подошла девушка в такой же строгой черно-белой форме, как парнишка, и на ломанном английском предложила Рику сесть в кресло.

– Сеньор Веласкес сейчас к вам подойдет. Воды? Кофе? Шампанского?

– Газированной воды, пожалуйста, – попросил Рик и добавил ей вслед: – Самой холодной, что у вас есть!

Наконец, закончив разговор с парнишкой, Роза упала на соседнее от Вулфа кресло и бросила свой пиджак рядом. Черт. Подери. Вот же проклятие на его голову.

Красный корсет, состоящий из одних только тонких кружев, обвивал ее талию и едва ли прикрывал грудь. И еще этот вырез, за что, за какие грехи, господи.

– Мои глаза выше, детектив.

– Не делай вид, что, надевая подобное, – он неопределенно помахал рукой, но взгляд так и не мог отвести, – ты ждала, что кто-то будет смотреть тебе в глаза.

– Ну, если бы передо мной был мужчина, а не животное, то он бы поднял взгляд выше, – усмехнулась Роза.

Рик бы с радостью смотрел ей в глаза, повалив на чертов диван. Рик бы смотрел ей в глаза, заставляя ее… Холодный душ. Холодный душ. Срочно. Необходим. Холодный. Душ.

– Ты права. Извини. – Их взгляды встретились, и на секунду Рик был уверен, что она прочитала все, что он только что напредставлял. Роза на этом диване. Роза на этом столе. Роза в одном только корсете и со следами его укусов на ее шее.

– Ваша вода, сеньор. – Это вернулась девушка с ресепшена и подала ему две запотевшие бутылки воды. Одну Рик протянул Розе, вторую приложил ко лбу. Нет холодного душа – будет холодный компресс.

Через пару минут к ним вышел, по всей видимости, главный портной. Мужчина лет семидесяти, седой, но стройный, даже морщины на его смуглой коже были подтянуты. Портной поприветствовал Розу так, будто они были знакомы много лет, расцеловал ее щеки, и вот ему-то хватило такта не отводить взгляда от ее лица. За этим Рик проследил. Оказалось, что портной немного говорил по-английски, но все равно Роза давала ему указания на испанском. Рика заставили встать, покрутили, осмотрели, Роза размахивала руками, что-то объясняя и показывая, а Вулф просто ждал, когда это закончится и он сможет вернуться к себе в номер и… принять холодный душ. Черт, номер. Там же еще Армас за стенкой, и, как только Рик объявится, она вынесет ему мозг тем, какой он некомпетентный агент и как он ставит под удар все дело.

– Пойдемте? – предложил портной и указал на прикрытую занавесью арку в соседний зал. В поисках помощи Рик обернулся на Розу, но та помахала ручкой, мол, иди, все хорошо, дядя тебя не обидит.

Соседний зал оказался чуть больше первого, но здесь не было окон, только освещение от нескольких ярких ламп. Повсюду стояли манекены, завешанные разными тканями, вдоль дальней стены тянулся стеллаж, заложенный мотами тканей. Какой мужчина не мечтает о костюме, сшитом на заказ? Конечно, и Рик представлял, что когда-то наконец решится зайти в один из этих претенциозных салонов. Он ведь неплохо зарабатывал, просто ненавидел покупать что-то новое. Спасибо тому человеку, который придумал покупки с доставкой на дом и возможность отказаться от одежды, которая не подошла. Но костюм всегда оставался недостижимой мечтой. Перес когда-то говорил ему, что теперь в ФБР костюмы станут его второй кожей, «так что приучи себя носить пиджак и выбирать хорошие туфли». Но чикагского мальчишку из Рика все равно не удалось выбить – он все так же носил джинсы, футболки и кроссовки. В туфлях за преступниками не побегаешь, а сидеть в офисе он так и не привык.

Портной велел Рику раздеться до трусов, измерил рост, плечи, руки, в общем, вдоль и поперек, будто в гроб собирался класть. Потом пометил себе что-то в планшете – даже тут новомодная техника – и, скрывшись за еще одной занавесью в другую комнату, велел ждать. Команды одеваться не было, и Рик так и остался босой и в трусах.

– Тебе звонят, – раздался голос Розы из-за ширмы. Точно, он и не заметил, что оставил телефон на диване.

– Можешь?..

Но, не дожидаясь его разрешения, Роза отдернула занавесь и вошла в комнату.

Рик упер руки в бока – пусть теперь ей станет неловко.

– Арм… – Роза споткнулась на середине слова и уставилась на его пресс в шрамах, на грудь и на черные боксеры. Рик дал ей пару секунд, прежде чем сказать:

– Мои глаза выше, Вергара.

Она раскрыла рот, собираясь что-то сказать, но прикусила губу, скрывая смех, скользнула взглядом еще раз сверху вниз и снизу вверх и вытянула наконец руку с телефоном.

– Армас звонит. По видеосвязи. – Роза игриво склонила голову набок и шагнула ближе. – Подарим ей пару седых волос?

– Иди отсюда, – велел Рик, забирая телефон. Но звонок уже сорвался, а последнее, что он сейчас хотел, – объяснять что-то Армас. Подождет. Пока он разбирался с телефоном, Роза все же вышла. Удивительное послушание.

– У нас есть какие-то планы после… Моего переодевания? – спросил Рик погромче, чтобы Роза услышала его, но вместо ответа через ширму она снова зашла и сделала вид, что совсем не пялится. Ну что ж, сеньорита Вергара, оцените тогда и вид сзади, столько часов в спортзале не должны быть потрачены зря. Рик прошел до кресла, на котором оставил свою одежду, и в широком зеркале в полный рост наблюдал за Розой и как та снова склонила голову.

– Надо будет заехать в еще одно место, и ты свободен, – отвечала она бодрым тоном, хотя выражение ее лица и показалось ему напряженным. – А что? Уже появились дела?

– Какое место? – переспросил Рик и сел в свободное кресло. Вот теперь у нее на лице точно было разочарование.

– Я же сказала, никаких вопросов. А не то накажу. – Роза пожурила его и только теперь заметила зеркало. Цокая каблуками по паркету, она подошла ближе, поправила волосы, отерла краешек губы, накрашенной алым.

– Интересно, как это накажешь? – Рик откинулся на широкий подголовник и смотрел на нее снизу вверх. Черт бы их побрал, эти клятые кружева.

Роза шагнула ближе и щелкнула его ногтем по носу, как пса.

– Мм, тебе не понравится. Выгоню под палящее солнце в пустыне вот прям так, босого и в трусах. Ой, – она почти невинно прикрыла рот рукой, – а что, ты ожидал чего-то другого?

Рик отстранился и с улыбкой ответил:

– Подожди снаружи, пока мы закончим.

– Вы закончили, – бросила она, будто это Роза решала, по какому расписанию здесь все работают. Все в этой стране. – Можешь одеваться, я все оплатила, Фелиппе начнет работу над костюмом в ближайший час. – Она процокала обратно к ширме. – Завтра нужно будет заехать на еще одну примерку.

– Раньше сказать не хотела?

– И пропустить вот это все? – Она неопределенно махнула рукой в области его груди.

– А как же смотреть в глаза и тирада про «животных»? – спросил Рик, надевая брюки.

В ответ Роза только прорычала, показывая белые зубки и широкую улыбку, и вышла из зала. Странная, абсолютно чокнутая, но какая сексуальная.

Следующей остановкой оказался ювелирный салон, и вот здесь Рик занервничал. Оказалось, что Роза хотела выбрать ему наручные часы, но ни одна из моделей не подошла требовательной сеньорите Вергаре, и из салона они уехали ни с чем. Фернандо привез Рика к его отелю, и на прощание Роза повторила свои наставления:

– Не спорить. Подыгрывать. Быть готовым в десять ноль-ноль.

Армас поджидала прямо в его номере. Рик бы больше обрадовался стае скорпионов.

– И где тебя носило полдня? – вместо приветствия набросилась она. Расселась на его постели опять в своих грязных ботинках. Почему все женщины, оказываясь в этой стране, мгновенно забывают про чужие личные границы?

– Мы теперь женатая пара? – Рик закинул свой старый пиджак на спинку стула. После того как он получит костюм от Фелиппе, этот можно будет выкинуть. Если только Вергара позволит его сохранить. – Я должен отчитываться?

– Мы напарники, – напомнила Армас, – а ты ведешь дело так, будто… Будто эта девица твоя напарница.

– В этом деле мне не нужен был никакой напарник. – Рик остановился у мини-бара. В этом отеле не было холодильников на этажах, только автоматы, подающие лед. Поэтому холодную воду приходилось брать тут, в номере. Когда он выпроводит Армас, то сходит за ведерком льда. Или за двадцатью ведерками – и засыплет льдом всю ванную. Как же он скучал по Чикаго и промозглой ветреной погоде… – Мне требовался переводчик, а не тот, кто будет читать нотации и докладывать начальству, стоит мне шаг влево сделать. Я веду дела по-своему. Ты – по-своему.

Армас поднялась и рыкнула ему куда-то в плечо, так как до лица не могла дотянуться:

– Дело Вергара не только твое.

Рик опустошил бутылку, смял пластик и швырнул в мусорное ведро, прежде чем ответить:

– То-то вы всем отделом помогали мне, когда Ача чуть не утопила мою машину в том порту. Или когда ее люди выкрали улики из полицейского участка.

Армас закатила глаза и отошла в другой конец комнаты. Да-да, стоило Рику заговорить о чем-то таком, они сразу называли его злопамятным.

– И конечно, никто из вас не говорил, что я псих, что я выдумываю или что лезу в осиное гнездо, откуда не выберусь. А теперь все вдруг хотят помочь. Да идите вы на хрен, помощники. – Он не повышал голоса, говорил ровно, он уже столько раз повторял это Пересу и прочим. Пересу! Тому, кто вел дело Вергара лет десять до него. Вот уж кто точно должен был знать, на что пойдет Камилла. И даже Перес отказывался помогать, когда тот просил. Хорошо. Дело ваше. Сами научили его работать в одного.

Армас слушала его, сложив руки. Вот-вот взорвется, Рик уже видел это выражение лица и раздутые ноздри.

– Так что от своих ты помощь принимать не будешь. – Грубый голос в секунду превратился в тонкую нить сарказма: – Но если это подозреваемая, то да, конечно, сеньорита Вергара, садитесь мне на шею, главное, не прекращайте сладенько щебетать на ушко, я с радостью стану вашим подкаблучником!

С тяжелым выдохом он прикрыл глаза.

– У нее есть подход к свидетелю? Пускай! Пока ни от меня, ни от тебя в этой поездке толка не было. – Он осекся, едва не проболтавшись, что Роза достала номер телефона этой Виктории из торгового дома. Армас знать не стоит, а подводить доверие Розы он не станет. – Она подозреваемая? Да. Ее вина доказана? Нет. Значит, я продолжу работать так, как считаю нужным. Еще нотации?

Армас шумно выдохнула, но так ничего и не ответила. Когда Перес только взял Рика в это дело, София тоже бегала там на подхвате. Она тоже могла стать правой рукой Переса, тоже могла получать больше информации, но Перес даже не рассматривал девчонок-агентов как своих преемниц. Каким бы острым умом и расчетливостью Армас ни обладала, как бы непредвзята ни была, в отличие от того же Рика теперь, в это дело путь ей был закрыт. Справедливо ли это? Черт, конечно нет. Радовался ли втайне Рик, что сейчас не София управляет судьбой Розитас? Да.

– Всплыла одна из картин, украденная Агиларой, – бросила Армас перед тем, как выйти из его номера. – Поторопись со своей подозреваемой.

На следующее утро в десять ноль-ноль Рик уже курил у входа в отель, когда машина с Фернандо за рулем остановилась перед ним.

– А где хозяйка? – спросил Рик и указал на пустующее место на заднем сиденье. Фернандо посмотрел на него как на идиота. Точно, парень же не понимает по-английски. – Сеньорита Вергара?

– Но эс асунто канино туйо.

Вот и поговорили. Рик бы попросил его повторить это в гугл-переводчик, но с такой высокомерной рожей, как у собачки Вергары, сомневаться не стоило: там точно какие-то ругательства. Пару самых ходовых у Розы Рик уже выучил – пендехо, мьерда и ихо де пута.

Рик сел на заднее сиденье, подумав, что они подхватят Розу где-то по пути, но в салоне портного ее не оказалось. И после, когда Рик вышел на улицу, уже одетый в новенький костюм и дорогие лакированные туфли, Роза тоже не объявилась. Рик напечатал в переводчик: «Кто присматривает за Вергарой? Вы же не оставили ее опять без охраны?» Фернандо, который докуривал у водительской двери, бегло прочитал надпись на испанском, потушил сигарету о столбик, ограждающий тротуар, забросил окурок в полную урну и взял у Рика телефон, чтобы что-то напечатать.

На экране появилась та же надпись: «Но эс асунто канино туйо». Но теперь с переводом: «Не твое собачье дело». Почему у этой семейки такие пункты на тему собак? К черту, большая девочка, сама разберется. Еще Рику за нее переживать.

Последние пару дней совсем пошатнули хрупкий баланс их отношений. Да какой там баланс: она постоянно грозилась убить его, он ее – арестовать. И все это перемежалось сомнительным флиртом на грани пушки, приставленной к виску. Сомнения Армас выросли не на пустом месте, любому другому подозреваемому на месте Розы и половина этих выходок не сошла бы с рук. И уж точно другого подозреваемого никто бы не повел в тюрьму в качестве консультанта.

Рик накрыл глаза ладонью. Сегодня он снова ни хрена не поспал, и снова этому виной были Роза и разгулявшаяся фантазия Рика. К черту, оставаясь один в своем номере, он ни перед кем не должен отчитываться.

Роза ждала их у въезда на территорию Ла-Месы в окружении еще четырех парней в таких же черно-белых костюмах, как у Фернандо. Рик невольно выдохнул – не сбежала от охраны, чтобы повстречаться на каком-нибудь пустыре с Охотниками Касильяса.

– Детектив Вулф, хоть выглядите по-человечески, – вместо приветствия сказала Роза, стоило Рику выйти из тачки. Сегодня ее привычные вьющиеся локоны были собраны в высокий хвост, открывая вид на черную ленту, повязанную на изящной шее.

– Доброе утро, сеньорита Вергара. – Он кивнул ей в ответ. Она снова надела красный брючный костюм, но сегодня расстегнула пиджак и открыла вид на – спасибо, господи! – более закрытый топ. Снова с глубоким вырезом, но хотя бы из ткани, а не тончайших кружев, едва что-то прикрывающих. Роза проследила за его взглядом и усмехнулась в сторону, запахнув полы пиджака. – Пойдем? – предложил Рик.

– Один штрих.

Роза шагнула к нему, схватила за левую руку и подняла к себе. Что-то металлическое сомкнулось на запястье Рика, Роза повернула его ладонь тыльной стороной вверх и продемонстрировала дорогие часы. Нет, не так. ОЧЕНЬ дорогие часы. Рик знал, как выглядят дорогие часы, слишком часто защелкивал наручники на запястьях с такими.

– Что это? – Рик поднял руку, и часы упали на манжет белой сорочки. Белое золото, никаких инкрустаций, массивные, достаточно строгий стиль.

– Часы отца, – нехотя выдавила Роза, но тут же вернулся командный тон: – Потеряешь или поцарапаешь – закопаю живьем. Это ясно?

Рик смотрел на нее, приподняв брови. Во вчерашнем салоне ничто не смогло удовлетворить ее вкус, поэтому Роза взяла из дома отцовские? Сколько же она ставит на этот визит к Пальмеро?

– Ясно, – ответил он и осторожно опустил рукав пиджака поверх часов. – Теперь можем идти?

Охрана тюрьмы узнала их после вчерашнего представления в вестибюле, но, как и ожидалось, они слишком опасались спорить со специальным агентом ФБР. Пальмеро могли бы судить и в Америке, но Мексика добилась его перевода на родину, так что у агентов были свои счеты и свои вопросы к этому типу не только по его бывшим соратникам. Дежурный только заикнулся, что после прошлого посещения Вулфа ничего не успело измениться.

– Успело. – Роза склонила голову набок, заглядывая в узкое окошко дежурного. Хвостик легкомысленно упал ей на плечи, Роза часто-часто заморгала, так что Рику захотелось одернуть ее – не разыгрывай так сильно карту дурочки.

– Это мой консультант, – представил Рик. – Сегодня Пальмеро заговорит. Так вы нас впустите?

– Вместе с сеньоритой Вергарой? – переспросил дежурный и отложил удостоверение Вулфа в сторону. – Не думаю, что это…

– Что это может вызвать международный скандал, – отчеканил Рик, с каждой новой фразой добавляя в голос металла, – потому что вы мешаете поиску опасного преступника Хосе Агилары, по кличке Пепе, которого мы разыскиваем уже – сколько? – Он обернулся к Розе, будто та действительно была его секретаршей или что-то вроде того. – Лет шесть?

– Я бы сказала, восемь-девять, – ответила ему в тон Роза, глядя на дежурного офицера за стеклом.

– Восемь-девять лет, – повторил Рик, тоже обернувшись к нему. – Так что? Дальше будете чинить нам препятствия, офицер?

Дежурный уставился на него, будто пытаясь понять, сколько правды в этих словах. Вчера с Армас они говорили примерно то же самое – новое расследование, громкое дело Хосе Агилары, а единственный свидетель сидит у вас за решеткой. Но вчера с ним и не было Вергары.

– Проходите, специальный агент, – все же сдался дежурный и вернул ему удостоверение. Раздался характерный мерзкий звук сигнала открывающейся двери.

Охране Розы не позволили идти дальше, хотя Фернандо долго спорил с ней. Обоих – и Рика, и Розу – досмотрели, заставили вывернуть карманы и снять украшения, проходя через рамку металлоискателя. Рик постарался отстегнуть часы со всей осторожностью, ощущая взгляд Розы кожей.

Наконец их пропустили в переговорную. Небольшую комнатку с железными стульями и столом, приваренными к полу. В столе торчало кольцо, через которое была продета цепь наручников для осужденного. Роза хмыкнула, заметив это кольцо.

– Думала, такое только в кино бывает, – пояснила она, но садиться на второй стул, рядом с Риком, не торопилась. Все нервно кружила по комнате десять на десять футов[20], оглядывалась на каждый шум из коридора и на зеркальную стену. Прикидывала, похоже, не следит ли кто-то за ними по ту сторону.

– Сядь, – велел Рик, у которого ее мельтешение уже вызывало мигрень. Головная боль преследовала его оба этих дня в духоте Тихуаны, и ни Роза, ни работники Ла-Месы, ни Армас не помогали найти хоть какой-то покой в этом бардаке. И конечно, сказывалось то, что с каждым днем он все меньше спал.

Совсем не изящно Роза наконец плюхнулась на железный стул, расстегнула пиджак и откинула полы. Застегнула одну пуговицу. Расстегнула. Шумно выдохнула.

– Да сколько можно его вести?

– Уговаривают выйти из камеры, – предположил Рик. На столе перед собой он уже разложил подробности дела, фотографии украденных Пепе артефактов и пары свидетелей, с помощью которых планировал надавить на Пальмеро. Если тот вообще объявится. Давай же. Давай, они должны сказать, что сюда вместе с агентом явилась и наследница дома Вергара, они должны сыграть на его любопытстве.

– Кстати, – сказал Рик, намереваясь хоть немного отвлечь Розу от нервного напряжения. – Спасибо. – Он красноречиво приподнял бровь и глянул на ее наряд.

– Мм? – Она все еще гипнотизировала взглядом дверь, ожидая, что Пальмеро вот-вот войдет.

– Спасибо, что сегодня бережешь шеи и нервы всех мужчин в округе.

Роза медленно расплылась в улыбке. Пыталась сдерживаться, облизнула губы, но все равно на щеках появились ямочки.

– А шеи почему? – переспросила она.

– Потому что Фернандо вчера чудом ее себе не свернул, пока вез нас к портному, – ответил Рик честно.

– Ха! Конечно, ты это заметил. – Роза закатила глаза. Вот так-то лучше, пусть вернет себе самоуверенность, она не должна встречать Пальмеро как нервничающая на экзамене школьница. – От ревности весь извелся.

– Ревности? – Рик покачал головой. – Если бы моя девушка надела что-то подобное, я бы не выпустил ее из дома.

После секундной заминки – зацепилась за слова «моя девушка»? – Роза окинула его снисходительным взглядом.

– Как славно, что я не твоя девушка и твои средневековые порядки мне не грозят. «Не выпустил бы», ха.

– Из спальни бы не выпустил, – добавил Рик, обращаясь к потолку. Ага, а вот и камера, которая пишет звук. Отлично, идиот.

Пока он в мыслях ругал себя за то, что подобные комментарии мог бы оставлять где-нибудь за стенами государственных учреждений, а еще лучше, зараза, держать при себе, Роза затихла. Опять беспокоится из-за Пальмеро? Рик обернулся к ней и в последний момент заметил, как Роза сдерживается, чтобы не смеяться.

Профессионал. Он должен вести себя как профессионал.

В напряженном молчании прошло еще минут шесть, прежде чем дверь в переговорную открылась и вошел первый охранник. Рик поднялся из-за стола, уже готовый к тому же ответу, что и вчера – «сеньор Пальмеро отказывается с вами сотрудничать». Но нет, следом за охранником вошел мужчина лет шестидесяти. С проплешиной на макушке, слегка сгорбленный, высокий, в былые годы он явно с гордостью расправлял широкие плечи и смотрел на всех как на дерьмо на подошве своих дорогих туфель. Рик видел его фото с суда. Несмотря на преклонный возраст, у Пальмеро тогда почти не было морщин, а в густой бороде едва-едва проступила седина. Теперь он был бел, как бумаги на столе между ними. Но на Рика Пальмеро не смотрел, его взгляд был прикован к Розе, что теперь запоздало поднялась. Хотела было выйти из-за стола, направиться к Пальмеро, но охранник и Рик одновременно выставили перед ней руки, не пуская.

– Сеньор Пальмеро, – сказал Рик. В досье было сказано, что этот тип отлично знает английский, не зря половину своих дел проводил в Америке. – Присаживайтесь. – И добавил, обращаясь к охраннику: – Можете нас оставить.

Роза перевела, но тот отсек в ответ:

– Не положено.

Пальмеро обернулся к нему и одним взглядом указал на дверь. В ту же секунду охранник оказался в коридоре. Какой толк сажать таких типов в тюрьму, если даже здесь они всех строили по-своему, приплачивали для лучших условий, сохраняли свою власть во внешнем мире и всегда возвращались, чтобы ударить с новыми силами. Все так, как и представлял себе Рик.

– Камеры? – Одним движением бровей Роза указала на угол комнаты, который прежде заметил и Рик.

– Выключены, – ответил Пальмеро и наконец вальяжно сел, позвякивая наручниками.

Хоть на том спасибо, что его не привели сюда свободным и не накрыли стол с шампанским и лобстерами. Хотя Рик не сомневался, что и такое здесь практикуют. Почему только здесь? Камилла Вергара тоже пользуется всеми благами в своей тюрьме, пока Рик мнит себя великим защитником нации.

– Милая Розита, – протянул Пальмеро, разглядывая ее лицо и тело, ведь Роза, как и Рик, еще не села на место. Возникло острое желание впечатать рожу похотливого старика в железный стол. – Как ты выросла, девочка. Давно не виделись.

– Давненько. – Роза выдавила учтивую улыбку, запахнула полы пиджака и села, но прежде, чем снова заговорить, посмотрела на Рика. Тот шумно выдохнул и тоже опустился. Потерпит он общество этого хрыча. – Сеньор Пальмеро, я бы с радостью обсудила с вами и здоровье, и семью, но сами понимаете, мы бы не пришли без важного дела.

– Мы? – повторил тот насмешливо и впервые смерил Рика взглядом. – Пор ке эстас кон эста басура де ла полисия?

Басура де ла полисия. Это Рик тоже выучил за последние шесть лет. «Полицейский мусор». Он глубоко вдохнул и подался вперед, но рука Розы легла ему на локоть, успокаивая, удерживая на месте.

– При нем можно говорить на английском, – ответила Роза так, будто Рика здесь не было. – Благодаря ему я здесь. – Она похлопала пушистыми ресницами. Неужели правда считает, что проведет этого опытного главу криминальной семьи такими глупостями?

– Твоя бабушка бы…

– Моя бабушка и научила меня подкупать копов, – перебила его Роза. У Рика ушло очень много сил, чтобы не дернуться на этих словах и не посмотреть на нее с выражением «какого хрена ты сейчас сказала?» – А вот к специальным агентам ФБР я уже сама нашла подход. Посмотрите на него. Думаете, на зарплату агента можно так приодеться? Этот щеночек, – Роза запустила когтистую ручку Рику в волосы и потрепала как пса. Им многое нужно будет обсудить после, – ест у меня с рук. И, как я сказала ранее, благодаря ему мы с вами сейчас можем разговаривать лицом к лицу.

Несколько секунд Пальмеро изучал Рика, и особенно остановился на наручных часах. Узнает, что раньше они принадлежали Генералу? Никаких выдающихся деталей на них нет, по которым можно было бы сразу определить, что это те самые. По которым можно было бы решить – Вергара не просто подкупила этого щеночка, Вергара что-то слишком выделяет его среди прочих своих псов.

Похоже, Пальмеро этого хватило, и он снова отвернулся к Розе.

– Могла бы просто позвонить, я бы приплатил кому надо, и мы бы встретились без лишних ушей.

Как будто с ним так просто связаться, и начальник тюрьмы не был готов взашей выгнать Розу, как только она появилась на пороге вчера.

– Вулф – не лишние уши. – Роза махнула в его сторону рукой. – Он помогает мне найти Пепе. А с вами не так-то легко связаться.

– Пепе? Опять ты за старое, девочка. – Сезар откинулся на спинку стула, звякнули цепи на руках и ногах, Рик напрягся. Каждое резкое движение этого типа заставляло все в теле Вулфа напружиниваться. – Я же говорил, Пепе – не твое дело.

– Из-за него абуэла в тюрьме.

– А не из-за этого щеночка? – хохотнул Пальмеро и ткнул средним пальцем в сторону Рика. – Он ведь один из тех, кто вел ее дело. Специальный агент Ричард Вулф. – И снова на Рика он не смотрел, говорил только с Розой. Она велела не влезать, подыгрывать и молчать, пока не даст другой команды. У нее все продумано, и если Рик что-то испортит… Молчать. Просто молчать и дать ей шанс все решить самой.

– Это было задолго до. – Роза поморщилась в ответ, поставила локти на стол и подалась ближе. Рику захотелось перехватить ее за талию и сдвинуть назад, как можно дальше от Пальмеро. – Если бы было достаточно сманить его на мою сторону, чтобы вызволить абуэлу, ха, мы бы тут не сидели.

– Так легко простила, а? Спуталась с врагом, пока абуэла не видит?

– Сеньор Пальмеро, – все же не выдержал Рик. Тонкий каблук в ту же секунду вонзился в его туфлю. Слишком хорошая кожа, не пробьешь, Вергара. – Следите за языком. Что за выражения при девушке, «спуталась». – Он поморщился. Давление каблука на ногу ослабло. – Она объяснила вам достаточно доходчиво. Любого врага можно купить, вы-то точно знаете. Вы и с Касильяса одно время были на короткой ноге. – Ага, поморщись, старик, Рик знает про тебя достаточно. – И уж точно стоит покупать таких полезных, как я.

– Прям уж любого можно купить, – снова хохотнул Пальмеро. Скрестив руки, он теперь наблюдал поочередно за ними обоими, переводя взгляд с Розы на Рика и обратно. Их лица не меняли выражений, их дыхания оставались ровными, их взгляды не выражали ничего, кроме нетерпения.

– Если знать цену, сеньор Пальмеро, – с улыбкой ответила Роза, пытаясь разрядить обстановку. – Какая ваша цена?

Сезар рассмеялся в голос, откинув голову назад. Как давно он мечтал воплотить этот злодейский хохот в жизни?

– Малышка Розита, – переводя дыхание, сказал он и положил ладонь на стол. Слишком близко от руки Розы, и она потянулась, чтобы удержать его за морщинистые пальцы. Под столом Рик слегка сжал ее колено – осторожнее.

– Розита, – повторил Сезар, – ни у тебя, ни у твоей абуэлы, ни даже у вашего чертового Пепе, чтоб ему икалось до гроба, не хватит денег купить меня.

– Вы правы. – Роза протянула и вторую руку, чтобы расправить ладонь Пальмеро. Рик сильнее надавил на ее колено. – Я не могу освободить вас из заключения, не могу улучшить ваши условия здесь. Я даже не могу отдать вам на растерзание сержанта Белтрана. Не могу же? – Она с искренним разочарованием на лице обернулась к Рику.

– Увы, – он развел руками, для чего пришлось отпустить Розу под столом, – Хавьера Белтрана сейчас скрывают, и найти хоть какую-то информацию о его нахождении невозможно.

– Да, твоя кубинская подружка помогла, – выплюнул в ответ Пальмеро, но Роза проигнорировала это.

– Но я могу пообещать что-то другое, на что пока у вас не хватило денег.

Сезар и Рик оба уставились на нее, заинтересованные и загипнотизированные.

– Ваши дети, ваше наследие будет в безопасности, когда я разберусь с Касильяса. Я знаю, они снова начали докучать Освальдо, забираются на чужие территории…

– Докучать! Нашла словечко! – Он рванулся вперед, и Рик по инерции выставил руку перед Розой, сдвигая ее подальше от Пальмеро. Роза точно ткнула в больное место, но стоило думать, прежде чем говорить подобное. – Потише, пацан, я ее не обижу, – бросил Пальмеро с презрением. – Касильяса совсем потеряли страх, после того как Камиллу посадили. Им больше не с кем бодаться, все их ссутся, а ты для них – мелкая сошка. Как ты их останавливать собралась, девочка?

Роза дождалась, пока Рик уберет руку и выпрямится, сомкнула пальцы в замок и положила на стол перед собой. Голос – само спокойствие и уверенность. Умница, хоть у кого-то должна быть холодная голова.

– Когда я закрою вопрос Пепе, – медленно начала перечислять она, – когда его показания сократят тюремный срок абуэлы или вовсе освободят ее из заключения… – Так вот что она удумала. Считает, что Агилара возьмет на себя все преступления, все улики растворятся в воздухе, а судьи закроют глаза на прошлое разбирательство? Серьезно? Но Рик не подал виду, сколько вопросов теперь роилось в его голове. – Когда эти самые важные вопросы на повестке моего дня будут решены, я возьмусь за Касильяса. С деньгами и людьми Пепе, с новыми, – она положила расслабленную ладонь на плечо Рику, и он, подыгрывая ей, улыбнулся уголком губ, – преданными друзьями и их связями. Я избавлю нас от этих врагов.

– Ты очень много болтаешь, девочка.

– И очень много делаю, – напомнила Роза таким ледяным тоном, что и Рик бы позавидовал. – У Альби Мехияи спросите. Или у Кармен Эспинозы. Или у Амилара Алайи. Или у Матео Давийи. Или у Мигеля Касильясы. – На секунду она сделала вид, что задумалась, но продолжила с улыбкой, не сулящей ничего хорошего: – Ой, ошибочка, двое последних уже не смогут вам ответить.

В мыслях Рик отметил себе – пробить эти имена и узнать о судьбе неких сеньоров Давийи и Касильясы.

А Роза тем временем продолжала свое наступление.

– Все, что требуется от вас, – рассказать о Пепе. Когда он выходил на связь в последний раз? С кем вел дела? Куда собирался? Все, что вы сможете вспомнить, пригодится нам. Прошу, сеньор Пальмеро. Я не забуду вашей помощи.

Старик пожевал губу, разглядывая Розу, но теперь по-новому – как достойного соперника за карточным столом. Рик бы тоже взглянул на нее иначе, но это будет там, за воротами тюрьмы, без наблюдения стариков, охранников или безмолвных камер.

В комнате пахло потом, мокрым металлом и едкой химией. Возможно, прошлый допрос здесь кончился кровопролитием, и без хлорки оттереть следы не удалось.

Когда Рик уже решил, что они снова потратили время впустую, Пальмеро заговорил. Вальяжно, не спеша, растягивая слова и добавляя акцент, которого прежде не было.

– В последний раз я видел Пепе примерно за месяц до объявления приговора. Суды уже шли, я сидел под домашним арестом. Агилара предлагал способ свалить из страны, залечь на дно где-нибудь на Мальте.

– Какой способ? – переспросил Рик.

Пальмеро перевел взгляд с него на Розу и обратно, будто не решался сказать вслух.

– Порталы. Слыхали про такие? – Он подождал реакции на их лицах, прежде чем пояснить. – Вошел в зеркало в Тихуане, вышел из зеркала где-нибудь в Пекине. Я своими глазами видел, даже ходил один раз. Надо было воспользоваться, когда Агилара предлагал. Кто ж знал.

Рик услышал, как шумно выдохнула Роза и как скрипнула спинка железного стула под ее весом.

– Мьерда, – буркнула она.

– Именно, – ответил Пальмеро. Теперь, когда хоть кто-то в комнате понимал, о чем, черт подери, идет речь, он заговорил увереннее, а Рик все сдерживал свое удивление. – По словам Пепе, он использует эти штуки постоянно. Поэтому вы и не можете отследить его перемещения.

– Постойте, – Рик поставил ладонь ребром, – почему он не может открыть такой портал в вашей тюремной камере?

– Это должны быть два одинаковых зеркала, – ответила Роза. – Два особенных зеркала, старинных, увидишь – сразу поймешь, что с ними что-то не так. От них веет…

– Магией, – подсказал Пальмеро, от которого это слово звучало совсем инородно.

– Проклятием. – Роза мотнула головой. – Такое запросто в тюрьму не пронесешь, они размером со шкаф. Я думала… – Ее взгляд снова сфокусировался на Пальмеро, но расстройство добавило морщинку между бровей. Если Агилара не только крадет артефакты, но и использует их… Черт, это дело в полной заднице. – И что там дальше с Пепе?

Откуда она вообще столько знает об этих зеркалах? Рик слышал такое впервые, хотя со всеми этими магическими штучками уже почти смирился. Весь мир с ними уже почти смирился, но каждый новый артефакт или божок переворачивали спокойную жизнь людей с ног на голову.

Пальмеро рассказал, что тоже несколько раз покупал краденые картины и статуи у Агилары через тот же торговый дом, «Лото Бланко», подсказал пару новых имен, которые могли бы к чему-то привести. А также назвал координаты трех частных аэропортов, которыми пользовался Пепе и о которых никто прежде не знал.

Они уже собирались уходить, когда Пальмеро вдруг снова горячо заговорил:

– Помни, девчонка, что обещала мне. Моя семья не должна пострадать. И Агилара не должен узнать об этой встрече!

– Конечно, сеньор…

– Если посмеешь меня обмануть, Розита…

Он вскочил из-за стола и схватил ее за руку, дернул к себе так, что Роза врезалась торсом в стол и ахнула от боли. Рик уже не услышал, что там еще говорил Пальмеро, он вцепился в жиденькие волосы на затылке заключенного и дважды впечатал его голову в железный стол до характерного хруста костей.

– Вулф! – гаркнула Роза и пихнула его, но сил не хватило сдвинуть в сторону от Пальмеро. – Прекрати сейчас же!

– Сука малолетняя! – булькал кровью Пальмеро, распахнулась дверь, ввалились охранники, отволокли его в дальний угол и скрутили. – Я твоему псу глотку вскрою!

– Ты в порядке? – Рик не оборачивался к Розе, пока Пальмеро, все еще кричащего ругательства, не вывели из переговорной.

Она держалась за руку, в которую вцепился мерзкий старик, но выглядела не испуганной, а ужасно злой и сохраняла молчание, когда Рик объяснял охране, что заключенный напал на девушку и ему, Вулфу, пришлось вмешаться.

Роза молчала, пока за ними не закрылись двери Ла-Месы и на парковке не оживились люди Вергары. Она все так же прижимала к себе ушибленную руку, а учитывая, как она вписалась в край стола, на ребрах останутся синяки. Что нашло на Пальмеро? Они спокойно говорили и вдруг…

– Что на тебя нашло? – Роза пихнула Рика в плечо. – Все же было нормально! На хрена ты напал на него?

Рик даже опешил.

– Я напал? – Он обернулся на двери тюрьмы. – Мы в одной комнате находились? Он тебе чуть руку не сломал!

– Ничего бы он не сделал, – ответила Роза, но уже с меньшей уверенностью. – Ты… Никогда не видела, чтобы ты так злился. Как с цепи сорвался.

Видела. Определенно, видела.

В тот раз, лет пять назад, когда над делом Камиллы Вергары уже шло судебное разбирательство и Рик столкнулся с Розой в коридоре здания суда. Он подумал, что это хорошая идея – приказать сопровождавшим его копам арестовать ее на сорок восемь часов. Решил, что в камере она выпустит пар и успокоится. Пришел к ней на следующее утро, принес кофе и какие-то булочки, хотел поговорить. Рик еще тогда заметил, что у нее на предплечьях остались синяки от рук копов. Слишком сильно удерживали, пока Роза брыкалась, и на тонкой чувствительной коже проявились следы от ее глупости. Тот кофе, кстати, Роза выплеснула на Рика. Сама ошпарилась, а Вулф едва успел отскочить.

Он помнил, как тогда за решеткой она проклинала его, как кричала на всех языках, что знала. И как он сам, взбесившись, наорал, что она молодая, умная и красивая, что у нее впереди вся жизнь и это ее гребаный шанс выбраться.

Рик помнил, что тогда он был зол куда больше, чем сейчас. И Рик помнил, как надеялся тогда, как хотел вытянуть ее из всего этого дерьма.

Он перестал ждать чуда, когда через несколько месяцев после заключения Камиллы под стражу появились первые вести, что теперь Роза – глава семьи.

Роза опустила ушибленную руку, и Рик снова увидел наливающиеся следы от чужих лап, что схватили ее. И рядом, на рукаве красного пиджака, осталась кровь того, кто причинил ей боль.

Прошлым вечером, вернувшись домой, Роза связалась с Викторией, представительницей того торгового дома «Лото Бланко». Роза назвалась чужим именем, любительницей антиквариата. Сказала, что номер Виктории получила от Кармен Агилары. У «Лото Бланко» приближался большой аукцион, где, по словам Виктории, должны были выставить несколько особо ценных экспонатов. Несколько даже из других стран. До аукциона оставалась неделя, так что Роза могла закончить все свои дела в Мексике и вернуться в Калифорнию как раз вовремя.

Только с Вулфом могли возникнуть трудности. Помимо прочих. Она ведь проболталась ему об этой Виктории, и теперь он не отстанет, пока все не выспросит. Если Роза скажет, что ничего не накопала, он сам разузнает про аукцион, и их шаткому полезному перемирию придет конец. Она ведь обещала ничего не укрывать. Ладно, об этом она подумает после того, как они поговорят с Сезаром.

Встреча с Сезаром прошла одновременно и лучше, и хуже, чем ожидала Роза. Лучше, потому что они получили полезную информацию и теперь хотя бы знали, в какую сторону двигаться. Торговый дом – это хорошо, но иметь запасные аэродромы… Ха, аэродромы они как раз и нашли, но вот новость про зеркала-порталы пришлась совсем не вовремя.

Про эти зеркала Роза узнала от Снежки. Ее мачеха Розалинд использовала такие и, как подозревала Сноу, торговала ими среди криминальных авторитетов по всему миру. Благодаря паре таких и сама Розалинд до сих пор успешно скрывалась от Снежки. Так что да, Роза знала, что эти порталы – самое худшее, чем может вооружиться твой враг.

Пока Фернандо вез ее и Вулфа прочь от Ла-Месы, Рик задал всего один вопрос. Про эти клятые зеркала. Он больше не спрашивал, как она себя чувствует, не поглядывал с тревогой на ее ноющую руку и, самое главное, больше не порывался разбивать чьи-то носы. Что вообще на него нашло? Ну да, защищать гражданских – его долг как копа, но в той переговорной, она видела, Рик несколько раз был готов врезать Пальмеро. Надо проверить, нет ли у Вулфа каких-то личных счетов с Сезаром. Может, Рик дружил с этим, агентом Белтраном?

– Роза? – позвал он снова.

Как же красит человека одежда. Достойный костюм, отглаженная рубашка, дорогие часы – и вот он уже не деревенщина агент Вулф, а подкупленный коп, что ест у нее с рук и готов вцепиться в горло каждому, кто косо посмотрит на госпожу. Да, хорошо они это сыграли. Роза не ожидала, что он действительно согласится на все ее правила и так удачно подберет слова.

– Зеркала? – переспросила она. Рик кивнул, глядя вперед, на дорогу между двумя передними сиденьями. – Я слышала о таких, но не могу сказать от кого.

– Мы договаривались не утаивать ничего. – Он даже не обернулся к ней, только плотнее сжал челюсть.

– Не утаивать ничего об этом деле, – поправила Роза. И рука, и ребра все еще ныли от боли. Не стоило ей так глупо разевать рот: заигралась, вот и поплатилась. – Тот, от кого я услышала о зеркалах, не имеет отношения к Пепе. Эти уста запечатаны.

Рику об этом знать не стоило, но Роза говорила буквально. Все Принцессы принесли клятву, и магия не позволяла им раскрывать рты о чужих секретах. Стоило попытаться сказать что-то лишнее, как с языка срывалась одна только фраза: «Эти уста запечатаны».

Кажется, его удовлетворил такой ответ, и какое-то время Рик больше не задавал вопросов, только искал что-то в интернете. Розе хватило такта не заглядывать в его телефон. В этот раз.

– Я проверил адреса, который назвал Пальмеро. – Минуту спустя Рик сам повернул к ней экран с открытыми картами. Не гугл, а какая-то специальная база, интерфейс которой Роза не узнала. Рик пощелкал что-то еще и показал вторую локацию. Там действительно располагались небольшие аэродромы. Отлично, Сезар не наврал. – А что там Виктория из торгового дома? Ты с ней связывалась?

Они уже свернули в квартал, где находился его отель.

Роза медленно прикрыла глаза. Она надеялась, что он не спросит и можно будет без зазрения совести промолчать, но теперь пришлось рассказывать все об аукционе. Рик дотошно уточнял даты, условия, как туда попасть, состав гостей.

– Состав держат в секрете, но присутствовать нужно лично. Она прямо подчеркнула, что по звонкам продажи осуществляться не будут. «Олдскул», как она выразилась.

– А продавцы? Они тоже будут присутствовать лично?

Они переглянулись. Конечно, Роза тоже думала о возможности столкнуться там с Пепе нос к носу. И в кончиках пальцев покалывало от нетерпения.

– Часть, – нехотя признала Роза. – Некоторые желают сохранять анонимность.

– Паршиво. – Он выключил экран телефона, прикинул что-то в уме и повернулся с выражением полной готовности на лице. – Ладно, и как мы туда попадем?

– Мы? – Роза отстранилась. – Я тебя с собой не звала.

– Да-а? – протянул Рик устало. – И кто же будет тебя там прикрывать, если ты столкнешься в коридоре с очередным наследником Касильяса? Там же тебя все в лицо знают. Или это какой-нибудь бал-маскарад?

– Нет, они не настолько олдскульны. – А стоило, Розе бы это помогло. – Со мной пойдет Фернандо. И Бьянка.

Рик издал издевательский смешок.

– И втроем вы разнесете весь аукцион в пух и прах, пока Пепе будет сбегать через черный ход, ага.

– Тебе там нечего делать. – От мысли, что Вулф действительно туда притащится, Роза даже запаниковала на пару секунд. – Тебя же так воротит от преступных сборищ, как ты выдержишь два дня в обществе глав криминальных семей Мексики и Америки?

– Два дня? Этого ты не упомянула.

Черт.

– Да, они размещают гостей у себя, поэтому бронировать места нужно заранее, чтобы успеть. Покидать особняк запрещено. Попасть в особняк после начала аукциона тоже будет невозможно.

– Значит, я точно иду с тобой. Хочешь, скажи им, что это я – Фернандо.

– Скандинавской мордашкой не вышел ты для Фернандо. – Роза взяла его за подбородок и слегка потрепала, но Рик отмахнулся.

– Делай что хочешь, но если ты не проведешь меня на аукцион… – Он сузил глаза, глядя на нее и, похоже, прикидывая, куда побольнее ударить. – Устрою там облаву с двадцатью агентами ФБР и полицейским подкреплением.

– Да ты само коварство, – ахнула Роза почти искренне. – Но я не называла тебе адрес, где будет проводиться аукцион.

– Точно. – Машина остановилась, Фернандо сказал, что они приехали, но Рик не торопился выходить из тачки и продолжил говорить: – Ведь ни в твоей машине, ни в телефоне не стоит отслеживающих устройств.

Роза посмотрела на него с сомнением, чувствуя, как холодеет затылок. Клубы и рестораны, дома и машины проверяли раз в неделю, но эту тачку…

– Ты блефуешь, – неуверенно сказала она. – Не стал бы ты вот так запросто говорить мне об этом.

– Не факт. – Рик пожал плечами и потянулся к рукоятке двери, но Роза удержала его за локоть.

– Это противозаконно, а ты весь такой порядочный. Ты не сможешь использовать в суде улики, добытые таким путем.

– Не факт, – повторил Рик, окинув ее насмешливым взглядом.

Роза выпустила его руку и откинулась на спинку.

– Как же ты меня бесишь!

– Знаю, милая. – Он вышел из машины, оправил новый пиджак и склонился, заглядывая в салон. – Но такова моя участь. Доводить тебя до исступления.

И вот эту фигуру скрывали его дурацкие серые футболки? Нужно на законодательном уровне закрепить, чтобы агенты ФБР проводили в зале столько же времени, сколько Вулф, и ходили без рубашек. Роза бы проголосовала за президента с такой предвыборной кампанией.

Еще и его облегающие черные боксеры. Ох, Роза бы многое отдала, чтобы вонзить в эту задницу коготки.

Еще и его комментарии, раз за разом вызывающие у Розы предательскую улыбку. И его взгляды, когда он считал, что она не видит. И его чертова ладонь на ее колене.

Неудивительно, что той же ночью Вулф приснился Розе. Хреново, но не удивительно. Во сне он разбудил ее утром, мягко убрав пряди с лица, целуя веки, щеки, шею и спускаясь ниже, к груди, животу, левому бедру, правому бедру и углубляясь между ними. Что там Роза говорила про тюрьму? Что у него оказался хорошо подвешен язык? Нет, вот где точно сгодился его язык, так это в ее сне.

Это ужасно! Отвратительно! Это Ричард, мать его, Вулф, специальный агент, заноза в заднице, детектив-псина! Просто думая о нем в таких категориях, Роза предает всю свою семью. Но кто, кроме нее, узнает, что под утро, уже после тревожного пробуждения, Розе приснился еще один сон. Как Вулф стреляет по Касильяса, защищая ее, как позже они садятся на ее кухне и после третьего бокала виски Вулф валит ее на стол. Как снимает свою футболку и свет играет на крепкой груди, широченных плечах, он, такой огромный, нависает над ней, и Роза не боится, тянется к нему, вцепляется когтями в спину, тянет к себе, целует и поддается его ласкам.

Вот же черт.

Телефон мигнул уведомлением, и первая мысль Розы была, что это Рик.

«Как там дела? Хоть пиши иногда», – появились на экране слова под именем Бьянки. Они не списывались с тех пор, как Роза сказала, что долетела хорошо и едет в дом абуэлы в Мехико. Бьянка не слышала ни про предательство Альби, ни про Касильяса на складе Пепе, ни про… Перечитывая ее сообщение через шторку уведомления, Роза прикидывала, что именно готова рассказать сестре. Как попала в тюрьму к Сезару только благодаря Вулфу? Или как Вулф сломал Сезару нос за то, что тот напал на Розу?

Может, она и повторяла себе, что оба преследуют свои цели, используют другого, и ничего больше, перемирие временное и закончится, как только они покинут Мексику, но все это уже совсем не походило на их прежнее общение. Она согласилась доверять ему, рассказывала информацию, которую накопала сама, а он делился с ней, строил планы. Как от легкомысленного флирта она перешла к тому, что сама заглядывалась на Вулфа, ждала его сообщений и просила помощи?

В ответ Бьянке она напечатала: «Оказывается, Пепе использует те зеркала, как у Снежки и ее мачехи. Могут быть проблемы. Пока разбираюсь». Вот, вот чем ей стоит заняться – связаться со Сноу, разузнать побольше о зеркалах, найти какой-то способ отслеживать их или хотя бы выяснить, где Пепе раздобыл свои.

Телефон пиликнул новым уведомлением, и Роза не глядя разблокировала его, ожидая ответ от Бьянки.

«Я забыл отдать часы твоего отца. Прости. Могу заехать к тебе через час и привезти их? Или пришли Фернандо».

Часы отца. Позорище. Сначала отдала их этому проходимцу, а потом и вовсе забыла. Но чтобы обмануть Сезара, требовалось хорошенько постараться.

«Ты уже купил билет на самолет в Америку?» – напечатала Роза.

«Пытался. Из-за штормового предупреждения рейсы на сегодня отменили. Должен завтра вылетать».

Он мог бы поехать на машине, но, по прикидкам Розы, на границе простоял бы как раз до завтра.

«Какие планы на вечер?» – спросила Роза, и палец замер над кнопкой отправления. Зачем, зачем она это делает? Он твой враг номер два после Пепе, помнишь еще?

«Отмокать в ледяной ванной. Думал, штормовое предупреждение должно понизить температуру воздуха, но почему-то ни хрена», – ответил Рик.

Фантазия Розы сразу подставила картину, как кубик льда соскальзывает по его торсу. Сука!

Роза торопливо защелкала по клавиатуре:

«Есть идея получше. У тебя последняя ночь в Мексике. В Тихуане, на минуточку. А ты ни разу даже в бар не сходил. Отпразднуем нашу удачную совместную работу и выпроводим тебя из моей страны? Заодно вернешь часы».

Он слишком долго не отвечал, так что Роза успела спуститься вниз и сделать себе кофе. Она почти смирилась, что Вулф слился, и готовилась звонить Сноу, как мигнуло сообщение:

«Во сколько?»

Сноу рассказала, что отследить перемещения через зеркала невозможно. Она последние лет восемь потратила на этот вопрос, так что знает наверняка. Вряд ли Розалинд когда-либо разбиралась в магических зеркалах так хорошо, как Вирджиния Сноу сейчас. Хотя именно мачеха Снежки привезла эти зеркала в дом ее отца.

Сказочные злые мачехи не идут ни в какое сравнение с реальным суками, дорвавшимися до власти и денег.

Снежка не первая и не последняя, чьи родственники пытались сжить ее со свету. Рапунцель похитила тетка и пятнадцать лет держала взаперти. Возможно, даже ее родная мать имела к этому отношение.

Тетка Сирены лишила ее голоса в обмен на человеческую форму тела, пыталась убить ее саму, пыталась убить ее отца и захватить власть в подводном царстве. Да и с сестрами девчонке тоже не повезло, но тех она поставила на место быстрее, чем они успели добавить реальных проблем.

На фоне всех этих историй Роза только удивлялась, до чего нормальная и сплоченная семья ей досталась. Если к семье Вергара вообще применимо слово «нормальная».

Снежка пообещала:

– Я пробью по своим базам, кто мог продать ему такие зеркала. – Как всегда, воплощение спокойствия с британским акцентом. – Как появится информация, скину тебе на почту.

Роза представила эту табличку с именами, номерами телефонов, адресами и краткой сводкой информации, когда эти лица контактировали с Пепе. В этом была вся Вирджиния Сноу – педантичность и система. Зато окружал ее удивительный хаос, который устраивали ее Семеро. Один советник, один киллер, один торговец, один подрывник. Зачем ей вообще подрывник? В общем, солдаты, каких еще поискать. Без Ирландца, взявшего над ними шефство, Семеро бы уже камня на камне от империи Снежки не оставили.

Спасибо, Господи, за Тио.

В дверь постучали, возвращая ее к реальности – и комнате, залитой светом закатного солнца.

– Сеньорита Вергара? Он пришел.

Окна этой спальни выходили на побережье, и раньше она принадлежала родителям. После смерти матери Роза заперлась в этой комнате и несколько дней не выходила, рыдала на этой постели, сжимая одеяло, что все еще пахло ее духами. В шкафу висели мамины брючные костюмы, которые так не любила абуэла. Ниже были в ряд выставлены коробки с туфлями. Они все еще стоят там. На некоторых парах запеклась мамина кровь в том месте, где красивые, но невыносимо неудобные туфли натирали ей ноги. Рейна Вергара была воплощением изящности и красоты, притом что никогда не надевала платья. Ее женственности это ничуть не мешало. Бьянка даже один раз одолжила мамин кремовый костюм, чем ужасно выбесила Розу. Мамина одежда неприкасаема. Отец никогда не позволял перекладывать ее куда-то, даже просто снимать с вешалок, и уж тем более ее нельзя было надевать.

Мама знала об истинных делах семьи, о том, как Камилла заработала свое состояние, не только спонсируя армию Мексики. Но просила Иларио не посвящать ее в подробности. Роза не знала, может быть, мама осуждала то, чем занимался Генерал, но именно это ее и убило. То, во что она не хотела быть втянута.

– Сеньорита Вергара? – позвал голос из-за двери еще раз.

– Да, я иду.

Роза спешно утерла щеку тыльной стороной ладони и поднялась с постели. Она и забыла, что все это время сжимала в руке телефон, ждала сообщений от Бьянки, как у них там дела, все ли спокойно, ждала сообщение от Сноу. Снежке, конечно, потребуется пара дней, но разве от этой мысли легче переносить ожидание?

Роза подошла к зеркалу, чтобы в последний раз перед выходом оглядеть себя. На краю ажурной рамы все еще висели мамины длинные бусы, которые она дважды оборачивала вокруг шеи.

Роза надела джинсовые шорты, красную майку с надписью Converse и подвязала ее на талии. Самое американское, что она могла напялить, но, эй, они всего лишь идут в бар, к чему ей наряжаться. А чтобы подразнить Вулфа, этого хватит за глаза. Волосы она снова распустила, взъерошила, подтерла размазавшийся черный карандаш под глазами. Опыт подсказывал, что на одном баре она не остановится, а если там будет текила, значит, еще захочется танцевать, так что туфли остаются в шкафу. Но в кроссовках она едва достанет Вулфу до плеча. Если вдруг… Ну-ка, прекратить подобные мысли! Они идут всего лишь выпить и отпраздновать крохотную победу в этой череде неудач.

Что может пойти не так?

Роза остановилась на верху лестницы, наблюдая, как вся ее свора окружила Вулфа, не приближаясь, но глядя с готовностью броситься. Фернандо должен был объяснить им, что этому копу в ближайшие несколько дней дозволено проникать на территорию, но, похоже, не стал. Рик наблюдал за ними, чуть опустив голову, будто и правда был готов ввязаться в драку, медленно обводя солдат косым взглядом.

– Ой! Разошлись! – гаркнула Роза над их головами, и все пятеро человек, включая Вулфа, подняли к ней взгляды.

Рик медленно прикрыл глаза, давя улыбку.

Этот дом показался Розе самым необжитым, хотя, как она знала, Бьянка часто останавливалась именно здесь, когда прилетала в Мексику. Но тут как будто стало меньше мебели и больше свободного пространства. Того, которое раньше занимали люди, семья, Камилла Вергара, одного голоса которой хватало, чтобы заполнить весь дом. Теперь, когда солдаты разошлись, фойе казалось совсем пустым.

– Отлично выглядишь, – сказал Рик, чуть склонив голову и все еще изучая ее взглядом.

Розу накрыло чувство дежавю, но она не могла понять, с чем это связано.

– Как и всегда. – Роза без лишней скромности пожала плечами. – Где часы?

Рик приподнял небольшую красную коробочку, которую держал в руке.

– Оу, а я подумала, это мне подарочек. Ну ладно.

Подарочком для Розы послужил его наряд: где этот дурачина раздобыл такую цветастую рубашку с пальмовыми листьями на синем фоне? Решил выжать максимум из своего почти отпуска? Короткие рукава рубашки едва не рвались на бицепсах, покрытых татуировками. Странно, после того как Роза заценила его без одежды, с татуировками в полной красе, эти его узорчики и розочки перестали ее раздражать. А может, дело было и не в полной картине, а в том, что весь Вулф, от своей идиотской ухмылки до отвратительных рубашек, перестал ее раздражать. Плохой знак.

– Ужасная рубашка, – честно сказала Роза. Она специально остановилась за две ступеньки до пола, чтобы не задирать голову, разговаривая с ним.

– Я старался. – Вулф все равно чуть склонился к ней, говоря это и протягивая красную коробочку.

Роза сразу раскрыла ее, чтобы проверить, что часы в целости и сохранности. Если маминых вещей осталось по шкафу в каждом доме, то папиных – совсем немного. Часы, парадный военный костюм, любимые пушки и несколько рубашек, которые у абуэлы рука не поднялась выкинуть. А теперь, после шуточек этого идиота, часы еще придется и проверять, не подсунул ли он туда какой-то жучок. Конечно, их больше никто и никогда не наденет и не понесет в кабинеты, где проводятся важные переговоры. Но мало ли что на уме у этого копа.

Корректно ли вообще называть спецагента копом? Или, если он был однажды полицейским, это клеймо на всю его жизнь? А если… Если он уйдет со службы? Теоретически. Если бы он ушел из ФБР и стал, к примеру, солдатом – пусть не картеля, пусть даже каморры. То что тогда? Да ничего. Его бы все равно звали бывшим копом и никак иначе. Такое с репутации не смоешь.

– Сеньорита Вергара… – начал Фернандо за ее плечом, и Роза не глядя передала ему уже закрытую коробочку с часами. Целы. Ни царапинки.

– Машина не потребуется. Я поеду с ним.

– Вы уверены? – переспросил Фернандо. Роза не видела его лица, но заметила, как Вулф посмотрел ей за плечо. Видимо, Фернандо буравил того тяжелым взглядом.

– Да-да, – отмахнулась Роза, подтолкнула Рика к двери и перед самым выходом добавила: – И не докладывай об этом Тио. Ясно?

У Фернандо было такое лицо, будто он в самую последнюю очередь хотел докладывать Тио… хоть что-то.

На улице повисла приятная прохлада после дневного жара, солнце почти село над водой, и Роза остановилась на высоком крыльце, глядя на побережье. Можно было бы отвести Рика прямо туда. Взять бутылку текилы, пару лаймов и пачку соли, снять с него эту идиотскую рубашку и поиграть на раздевание дальше, с видом на океан.

– Едем? – Рик, который уже спустился с крыльца, подал ей руку. Черт, только теперь его глаза оказались на одном уровне с Розой. – Не думал, что ты можешь стать еще меньше росточком, малышка.

Роза перевела на него тяжелый взгляд, который обычно заставлял ее солдат нервничать. Но не Вулфа.

– Как ты меня назвал? – спросила Роза угрожающе низко.

– А, прости, слова так далеко летели до тебя, что их ветер снес. – Вулф подался ближе. – Говорю, без каблуков ты совсем коротышка.

– Удобнее будет бить тебя по почкам, – парировала Роза и прошагала мимо его протянутой руки к арендованной тачке. Сегодня Вулф выбрал вариант получше, чем та развалюха, которая едва вывезла их из перестрелки. Интересно, как он объяснил в салоне проката, что машина вся разбита и изрешечена выстрелами?

Рик остановился у водительской двери и поставил локти на крышу.

– Почему ты такая агрессивная? Компенсируешь свою маленькость?

– А ты почему такой придурок? Компенсируешь что-то другое маленькое? – бросила Роза, садясь внутрь. Она кожей ощущала, что кто-то наблюдает за ними, хотя после стольких лет под присмотром охраны должна была привыкнуть к этому чувству. Вот и сейчас Роза успокоила себя так же – это просто Фернандо или кто-то из людей присматривает за чужаком, который увозит их сеньориту.

– Да, запас моего терпения, – ответил Рик и сел за руль. – Честное слово, Розита, я хочу взглянуть на того мужчину, что на тебе женится. Это же какие должны быть стальные нервы. В Мексике ты таких не найдешь, давай я свожу тебя на свою родину…

– Давай ты сначала свозишь меня за выпивкой, а там посмотрим, не пристрелю ли я тебя за длинный язык.

– М-м-м, эти ребрышки – просто оргазм на кончике языка, – простонала Роза с полным ртом.

Рик расхохотался.

Бар, конечно, выбрала она, но это была не первая их остановка. Предыдущие два заведения чем-то с порога не понравились Вергаре, и она разворачивалась, чтобы продолжить поиски. Рик не жаловался, ведь в конце пути ему обещали алкоголь. В Мексике он пока видел только бары при отелях, в которых останавливался. А единственная выпивка, которую там подавали и название которой он мог выговорить, – какая-то очень разбавленная «Корона».

– Что ты смеешься? – Роза протянула ему свой надкусанный кусок. – Попробуй! – Она облизнула пальцы. Выпили-то всего по одному бокалу маргариты, Роза сама сказала, что перед текилой стоит немного размяться, как перед марафоном. Рику понравились ее метафоры, сейчас он бы с радостью ушел на недельку в алкогольный марафон, ведь последний раз в отпуске был года три назад – и то потому что Перес выгнал.

– Нет, спасибо, – он отмахнулся от еды, – и прошу, говори потише…

– Я могу прокричать это на весь зал, веришь?

– Верю, Роза…

– Эти ребрышки, – прикрикнула она и хлопнула ладонью по столу, мало ведь шума создала, – настоящий оргазм!

Кто-то у бара засмеялся, какая-то компания молодых девушек покосились на Розу с отвращением, как на пьяного бездомного, приставшего к ним на улице.

– Ты чокнутая, – выдохнул со смехом Рик и откинулся на спинку дивана.

– Ага, я знаю. – Роза облизнула пальчики второй руки. – А теперь представь, что в моей семье я самая нормальная.

– Бедный ваш отец, вывозить сразу четверых женщин Вергара.

Только на последнем слове Рик понял, что сказанул лишнего, и теперь уставился на Розу, ожидая, как она отреагирует. Но Роза только улыбнулась каким-то своим воспоминаниям.

– Да, иногда он уезжал из дома даже не по делам, а просто потому, что мы с Бьянкой сводили его с ума.

Рик мог себе это представить. Всего одна Вергара за пару дней чуть не снесла ему крышу своими выходками.

Бар был поделен на три небольших зала. В одном находился бильярдный стол, про который Роза при входе сказала: «Сюда мы заглянем позже, и я тебя раскатаю, сосунок». В другом – несколько столиков, танцпол и сцена, на которой сейчас стояли только музыкальные инструменты. В третьем зале растянулись вдоль стен диванчики, и замерли столики в центре. Вечер воскресенья, но заведение было почти полным, даже мест за столиками на всех не хватало, и многие сидели за баром. Глаз копа по привычке присматривался к подозрительным типам, которые терлись рядом с барменом, иногда подходили к гостям, чаще всего молодым девушкам. К туристам у них был особенный интерес.

– Не пялься так. Ты не на службе, – напомнила Роза вполголоса.

– И что? Я должен игнорировать преступника?

– Да, потому что у тебя нет с собой ни жетона, ни пушки, – вдруг так трезво и разумно заговорила Роза, будто не она только что кричала на ползала. – Я передам своим парням, они присмотрятся к барам на этой улице.

Рик снова откинулся назад и положил руки на спинку дивана. В баре были открыты все окна и дверь нараспашку, два стареньких вентилятора разгоняли застоявшийся воздух, но прохладнее не становилось. Рубашка на спине у Рика уже взмокла, и кожа липла к дивану. Но Роза… Ни следа пота или испарины на лбу, она все так же сияла, особенно теперь, когда алкоголь немного ослабил ее защиту и зажег глаза.

– Конечно, ведь торговля людьми и оружием – это нормально, а вот что-то посерьезнее – уже ай-яй-яй. – Он погрозил ее пальцем.

С лица Розы исчезло сияние, и глаза потухли. Рик сам себя выругал за то, что поднял эту тему.

– Мы никогда не торговали людьми, – отчеканила Роза. Она спешно вытерла руки салфеткой и швырнула белый комок со следами красного соуса на стол между ними. – Никто в моей семье за всю историю картеля Вергара не перевозил незаконно людей против их воли и не торговал ими. – Она ткнула красным ногтем в стол. – Ни в Мексике, ни в Америке, ни где-либо еще. Твое дело против абуэлы было построено на вранье людей Пепе. – Рику показалось, что она собирается уйти, когда Роза потянулась к своей сумочке, которая лежала на стуле во главе стола. Рик рванулся к ней первым.

– Четыре года назад ты говорила так же и обещала мне доказательства. Я их все еще жду. – Он говорил спокойно и ровно, но заставить себя промолчать не смог.

– Потому что за этим доказательством мы гоняемся, бестолочь! – Роза поднялась из-за стола и нависла над ним, но до руки Рика все равно не дотянулась. – И надо было дальше гоняться, вместо того чтобы сидеть тут с тобой. Верни!

– Помнишь, у нас перемирие? – Рик приподнял сумочку, показывая, что не собирается в ней рыться и вернет, как только Роза успокоится.

Роза упала обратно на диван и буравила тяжелым взглядом то Рика, то его руку.

– Перемирие не значит, что ты выйдешь из этого бара живым, если продолжишь так говорить.

Рик медленно положил сумочку на место, будто вел переговоры с террористом.

– Обычно перемирие именно это и означает. Что люди работают вместе и не угрожают друг другу.

– Только мы не работаем вместе. Мы вынужденно пользуемся услугами друг друга. Без тебя я бы не попала к Сезару. Без меня он бы тебе не ответил. Без меня ты бы не попал на склад. Без меня ты бы не узнал про торговый дом. Без меня…

– Да-да, я понял, – Рик запрокинул голову назад, – без тебя я бы так и топтался в аэропорту, немощный и бестолковый. – Он поискал взглядом официантку. – Давай еще выпьем?

К концу первого графина маргариты Роза, кажется, подобрела, и они обсудили и план с торговым домом, и адреса, названные Пальмеро. Роза упомянула, что информацию про зеркала для нее кто-то уже ищет. Значит, все же есть шанс выйти на того, кто продал артефакт Пепе.

– Выходит, он проникает на территорию музея с помощью этих зеркал? – предположил Рик и тихо постучал стаканом по столу. Прежде старинные маски и статуи не служили орудием в руках преступников, как же проста была жизнь. – Может, ФБР тоже стоит заключить сделку с каким-нибудь божком? А? Не представляю, как нам иначе ловить всех этих ублюдков.

– Эй. – Голос Розы снова стал очень серьезен. – Не шути так. Никаких сделок. Никогда. Понял меня? – говорила она так, будто точно знала, насколько это опасно.

– Почему? – Рик подался ближе, подгоняемый не столько жаждой божественного покровительства, сколько любопытством.

– Эти уста запечатаны, – повторила Роза ту странную фразу, и уголок ее губ дернулся, как от болезненного укола. – Но ты должен мне пообещать. Если к тебе когда-то придут с таким предложением – ты пошлешь их на хрен. Они просят слишком большую цену и дают слишком мало взамен. Никакая цель не стоит того, чтобы сдохнуть в тридцать пять.

– Ты каждый день подставляешь свою шею и можешь сдохнуть в двадцать пять, – заметил Рик. Он и не сомневался, что сделки со сверхъестественным не приведут ни к чему хорошему, но то, как Роза его отговаривала, вызывало все больше вопросов. – Чем это отличается?

– Ничем. Что ты говорил, музеи? – Она посмотрела куда-то в глубь бара и заговорила быстро и складно, лишь бы отвлечь его внимание. – Я же объясняла в тюрьме, нужны два одинаковых зеркала. Если только одно из них не выставлялось в том же зале, то…

Роза и Рик переглянулись.

– Я проверю, не появлялись ли похожие экспонаты в местах прежних краж. – Рик вытащил из кармана телефон и быстро написал Доустену и в отдел аналитики. Роза тоже уткнулась в свой смартфон, но что-то сосредоточенно листала.

– Вот! – выкрикнула она первой, еще до того как Доустен прочитал сообщение.

Роза плюхнулась на диван рядом с Риком, оказавшись под его рукой, закинутой на спинку, и показала экран телефона с фотографией выставочного зала Лувра – несколько картин в простых темных рамах, чтобы не отвлекали внимание, а в центре огромное зеркало. Даже не во весь рост, а где-то в полтора человека. С резной рамой в виде морских волн и каких-то ракушек, с немного мутным стеклом, плохо очищенным по краям, – похоже, реставратор старался работать очень осторожно. И Рик бы поверил в легенду, что этот экспонат невероятно ценный и старинный, что в его сторону даже дышать нельзя. Но тогда какого черта он не находится под защитным стеклом? Почему лишь огорожен красной лентой?

Роза зачитала коротенький текст под фото, пока Рик продолжал изучать детали:

– Впервые в Лувре всего на неделю выставляется экспонат «Сказочное зеркало»! Мастер доподлинно неизвестен, бла-бла-бла, работа датируется семнадцатым веком. Бла-бла… Вот! Во временное пользование экспонат передал меценат, пожелавший остаться неизвестным. Ну что за придурки. – Роза шлепнула телефон экраном вниз. Только теперь Рик понял, что склонился очень близко к ее плечу, вдыхал запах ее сладких духов и ногой ощущал тепло ее бедра. – Хоть проверяли бы, что им подсовывают! Тем более бесплатно! А потом: ой, нас обокрали, как такое могло случиться, как это они обошли нашу совершенную систему безопасности!

От раскрытия хотя бы одного из секретов Рику даже дышать стало легче. И было бы еще легче, если бы он не боялся лишним движением спугнуть Розу, сидевшую рядом и будто не замечавшую его оцепенения.

– По крайней мере, теперь мы знаем, как Пепе проворачивает свои кражи. Это уже что-то, – закончил Рик примирительно, потому что Роза, кажется, не собиралась успокаиваться, так ее выбесила тупость отдела безопасности Лувра. И, по всей видимости, еще десятка мировых музеев.

– Это все еще ничего! – Она потрясла руками в воздухе и откинулась на спинку, прямо на руку Рика. – Как его поймать-то? Ни одного следа не оставляет. Зеркало простояло всего неделю и двинулось дальше.

Рику пришлось сжать кулак, чтобы не погладить ее по плечу в успокаивающем жесте.

– Ничего. На аукционе он точно наследит, – вместо этого пообещал Рик. Он не двигался, искоса наблюдая за тем, как ее гневное выражение лица сменяется на задумчивое, а после спокойное. Она нашла для себя какое-то объяснение или продумала какой-то план, которым еще не была готова поделиться, но… Но – что? Ничего. Но перемирие закончится на мексикано-американской границе. Но это последняя ночь, когда они вот так мирно сидят за одним столом.

Рику нужна серьезная причина, чтобы заставить Розу все же взять его с собой на аукцион. Больше, чем угрозы.

Роза наконец вернулась к реальности и глянула на свой телефон, на руку Вулфа, лежавшую на столе рядом, на самого Рика и остановилась на его лице, находящемся сейчас так же близко, как тогда, в тюрьме, но в совсем иных условиях. Куда более интимных. Они чувствовали тепло друг друга, ароматы друг друга, соприкасались кожей. Это совсем не то же самое, что ловить ее за руку и цеплять наручники. Это совсем не то же самое, что играючи поправлять воротник его рубашки, чтобы стащить телефон.

– Мы его поймаем, – сказал Рик. Обязан был сказать сейчас что-то такое, что подарит ей хоть каплю уверенности, пусть и не в завтрашнем дне, но в самом Рике.

Роза улыбнулась уголками губ.

– Еще маргариты? – Она кивнула на пустой графин, забрала его со стола и направилась к барной стойке. А Рик пожалел, что не удержал ее на месте, рядом с собой.

Слово за слово, от расследования к шуткам они не заметили, как перешли на более личные темы.

– Где сейчас твоя семья? – спросила Роза. Рик сидел, склонив голову над своим бокалом пива, потому что от злой соли в маргарите уже перестал чувствовать вкус алкоголя. После этих слов Рик посмотрел на нее с недоверием, которое Роза, похоже, сразу считала:

– Что? Я не пробивала их.

Он продолжал смотреть выжидающе.

– Не в моей привычке втягивать семьи в личные разборки.

– Это первое, на что все и всегда давят.

– Твои родные не виноваты в том, какой путь ты выбрал или с кем поссорился. – Роза равнодушно пожала плечами, и Рик стал перебирать в памяти ее дело. Это правда, ее парни никогда не трогали семьи даже предателей. Еще одно отличие картеля Вергара – те же Касильяса или Хименес не оставляли ни детей, ни стариков, если кто-то перешел им дорогу. Это было предупреждением для следующих смельчаков обобрать или обмануть картель: если тебе не дорога собственная жизнь, подумай о тех, кто остался в другом штате и знать не знает о твоих делишках, но поплатится.

– Они живут в Чикаго, – ответил Рик, и Роза довольно хмыкнула. Похоже, в ответ на то, что он все же открылся. – Отца несколько лет назад сделали партнером в его юридической фирме, и…

– Так ты законник до самых корней, поня-ятно. Не удивлена.

Рик покачал головой.

– Порой он защищает людей, с которыми не стоит связываться. Действительно не стоит.

Несколько лишних секунд Роза всматривалась в его лицо, пытаясь расшифровать это «действительно». Но поморгала и продолжила расспросы:

– Ты единственный ребенок в семье? – Роза ткнула в него пустым бокалом, на крае которого еще осталось чуть белого налета. Перед первым глотком она прямо слизала соль со стекла. Дразнится.

– Если не о всей семье, то обо мне-то ты наводила справки, уже все знаешь. – Рик подался ближе. На столе теперь остались только пара бокалов и тарелка с закусками, к которой никто не притронулся. Из надломанной сырной палочки вытекла и застыла начинка, пара начос, воткнутых в гуакамоле, совсем размякли. – Давай, спроси что-то, чего твои парни не смогли бы нарыть.

В баре играла музыка, но не слишком громко. Похоже, Роза узнала мотив песни и теперь пританцовывала, сидя на месте. Над вопросом она думала чуть больше секунды, будто он и правда был у нее заготовлен.

– Почему у тебя не было отношений дольше пары месяцев?

У Рика чуть не сорвался ответ: «Из-за тебя».

– Откуда знаешь? – переспросил он. Стоило заказать новую выпивку, лучше сразу уже текилу, чем возиться с этим детским садом, – но сначала он задаст Розе свои вопросы.

– Сам же сказал, я тебя пробивала.

– Работа, – сказал Рик. Почти синоним не сказанных им слов. Роза каждый день подкидывает ему столько работы, где взять время на здоровые длительные отношения. Так, редкие одноразовые встречи с девушками, которые клюют в баре на качков в татуировках. Каждый раз, как они пытались встретиться снова, договориться о свидании, на горизонте объявлялась Роза, и все его планы летели к черту. В Чикаго у Рика были серьезные отношения, но она не была готова к переезду в Сан-Диего, а на расстоянии их общение продлилось меньше месяца.

Розу Рик тоже не раз видел с разными парнями. То музыканты, то богатенькие сыновья богатеньких родителей, то криминальные лица. Но никто из них не появлялся рядом с ней во второй раз. Нет, порой они возвращались к ней в клуб или приезжали к ее дому, но за дверь Роза больше их не впускала. Секс на одну ночь она понимала слишком буквально.

– А у тебя почему? – Рик кивнул в ее сторону, будто запустил шарик от пинг-понга, и слова глухо застучали по столу между ними.

Роза тоже колебалась с ответом, проводя кончиком пальца по кромке стакана:

– Тоже работа. И семья. Семья и есть моя работа. – Она поморщилась не то от формулировки, не то от какого-то воспоминания. – Бьянка вот успевает встречаться с парнями, но тоже никогда ничего серьезного.

– Ей всего двадцать один, – отмахнулся Рик, – дай девчонке нагуляться. Я в ее возрасте… – Он осекся под внимательным взглядом Розы. – Ничего. Я в ее возрасте не делал ничего, за что сейчас было бы стыдно.

Он в ее возрасте совершенно точно не собирался жениться через полгода после знакомства.

Его ответ вызвал ее улыбку, и Рик подумал, что больше не хочет возвращаться к серьезным темам, которые заставят Розу хмурить лоб или ругаться. Пусть сегодня она только улыбается.

– Надо заказать еще. – Роза щелкнула ногтем по пустому кувшину.

– Да, сейчас. – Рик уже поднялся из-за стола, но рука Розы удержала его за край рубашки.

– Да ты даже воду не закажешь. Доверь это мне.

– Дай хотя бы здесь заплатить. Ты и так меня балуешь, принцесса.

Роза встала из-за стола, шагнула ближе к Рику, поставила локоть на спинку дивана позади него и склонилась, чтобы ответить:

– Я твой Ричард Гир, помнишь? – Шепот обжег ему ухо, и Рик сжал челюсть, глядя на удаляющиеся загорелые ножки в коротких джинсовых шортах.

Чтобы отвлечь мысли от Розы – и ее бедер, – Рик проверил телефон, ответил на пару новых сообщений. Доустен написал про зеркала – все то, что они с Розой уже знали. Агент Армас вернулась в Сан-Диего сегодня утром и отрапортовала, что теперь Рик сам за себя, раз ему так претит чужая помощь. Новостей по артефактам Пепе больше не было, и Рик очень надеялся на предстоящий аукцион. Только как о нем доложить начальству, под каким предлогом получить подмогу в случае, если потребуется брать Агилару на месте? Ордер на его арест был выдан давно, оставалось только поймать ублюдка за руку.

Рик отложил телефон в сторону. Что-то слишком долго Роза не возвращалась. Взглядом он поискал ее за баром и заметил красную майку и черные кудри. Рядом с ней вился какой-то мужик, длинноволосый, смуглый, похоже местный. Он что-то говорил с улыбкой и кидал Розе оценивающие взгляды. Та ему подыгрывала, смеялась и игнорировала бутылку и два шота, которые бармен уже поставил по ее заказу рядом.

Стоит ли Рику вмешаться? Эй, помнишь, мы тут по делу. Эй, помнишь, ты со мной сюда пришла, поохотишься в следующий раз. Эй, помнишь, ты мой Ричард Гир, а не какого-то смазливого… Ох, черт, да о чем он думает. Пусть Роза делает что хочет. Пусть хоть на колени этому типу усядется.

После очередного взрыва смеха Роза положила руку на плечо своему собеседнику. Надо покурить.

На улице, в зоне, которая показалась ему предназначенной для курения, Рик оперся о стену и несколько раз вхолостую щелкнул зажигалкой.

– Вам помочь? Вы же американец, да? – Рядом появилась девушка чуть старше Розы. Невысокая блондинка со свежим загаром и американским флагом на футболке.

– Да, спасибо. – Рик прикурил от ее протянутой зажигалки.

– Ох, как приятно наконец поговорить с кем-то по-английски! – пискнула девушка, будто провела здесь не один год и уже начала забывать родную речь. – Я на испанском вообще ничего не понимаю, везде хожу с переводчиком в телефоне. Я тут в отпуске. А вы?

А вы слишком много болтаете.

– Я по работе, – ответил Рик с вежливой улыбкой. Девушка курила какие-то тонкие сигареты, пахнущие шоколадом. Симпатичная, встреть ее Рик где-нибудь в Сан-Диего, уже бы угощал коктейлем.

– А кем вы работаете? – С каждым новым вопросом у нее все ярче горели глаза. А может, дело было в бокале пива, который она держала в руке и периодически потягивала из него. Рик не был уверен, что в местных барах можно выносить посуду на улицу, даже если выходишь просто покурить. – Меня зовут Карен.

– Очень приятно, – он пожал протянутую руку, – Рик, полицейский, – почему-то ответил Вулф.

– Ого, опасная профессия.

Она не успела рассказать, что думает по поводу опасных профессий, потому что на пороге бара появилась Роза. Перевела взгляд с Рика на блондинку и обратно.

– Ой, простите. – Блондинка одним глотком допила остаток своего пива и протянула Розе пустой бокал. – Вот, можете забрать.

Ох, зря-зря-зря-я-я.

– Я тебе не обслуга, – бросила Роза со взглядом маньячки, специализирующейся на расчленении блондинок.

– Прошу прощения за мою подругу, – сказал Рик, обращаясь к Карен, выбросил недокуренную сигарету и шагнул вперед, чтобы увести Розу подальше. – Нам пора.

– Я похожа на официантку?! – вспылила Роза, не успели они сделать и несколько шагов к своему столику.

– Ты похожа на мексиканку.

– И что, это делает меня официанткой? Я и есть мексиканка!

– Остынь.

– Стоило его оставить, – Роза швырнула свою сумочку на стул и уселась на место. На них снова обернулись люди, – как уже трется рядом с какой-то блондой.

– Ты со своим Хосе Педро Бальмаседа у бара проторчала минут десять.

– Мм, опять ревнуешь. – Роза склонила голову, чтобы заглянуть ему в лицо, но Рик создал видимость занятости и разлил текилу по замороженным шотам. Блюдце с солью и второе – с лаймом – уже стояли тут же на столе.

– Не больше, чем ты к моей блонде, – ответил Вулф, пододвинув к ней шот, налитый до краев. – Пьем?

– Почему ты стал законником? – спросила Роза и бросила на блюдце кожуру от лайма. Да что с ее вкусовыми рецепторами? Соль ложками готова есть, лайм целиком сжевала.

Рику и прежде не раз задавали этот вопрос, но тогда ответ был проще. Потому что он считал это правильным решением, потому что хотел защищать и помогать, потому что его мозги и физическая подготовка позволяли приносить пользу обществу и ловить преступников. Скорее всего, если бы не Перес, Рик бы так и остался копом, дослужился бы до детектива и брал бы дела покрупнее, чем мелкие хулиганы, проститутки и вооруженные ограбления. Скорее всего, даже работа детектива и расследование каких-нибудь заковыристых убийств наскучили бы Рику. Сколько бы интересных дел, заставляющих шевелить мозгами, ему попадались? А сколько из них были бы простыми и линейными по избитому сюжету? Сколько из них завершались бы хорошо? Сколько преступников несли бы наказание, равноценное их проступку? А сколько выходили бы из здания суда свободными, потому что такие адвокаты, как отец Рика, виртуозно жонглировали фактами?

А возможно, если бы не Перес, Рик бы уже был одним из солдат Обсидиана, вместе с сержантом Белтраном. Потому что Рика на хрен выперли бы из полиции после того скандала.

Нет, это тоже вряд ли. Он не смог бы стать солдатом, который не задает вопросов и строго следует приказам. Рик всегда нуждался в задачках с усложнениями, ему слишком быстро становилось скучно. ФБР давало ему эти усложнения, в которых десять неизвестных равняется бесконечному количеству проблем. И Роза. Роза – его проблема номер один. Его задачка с таким уровнем сложности, что порой кажется, будто проще вышибить себе мозги, чем найти решение.

– Хотел помогать людям, – в итоге сказал Рик, потому что уже слишком затянул с ответом. Роза поморщилась так, как не морщилась от ядреного лайма.

– Есть столько способов помогать людям, а ты выбрал самый… – Она отвернулась к наполовину опустевшему залу. Фоновый шум совсем перестал беспокоить Рика, ее голос, ее забавное урчание после того, как Роза опрокидывала в себя рюмку, ее смех перебивали все остальные звуки. Роза наконец нашла слово и повернулась к нему, щелкнув пальцами. – Самый глупый и рафинированный.

– Рафинированный? – Рик со смешком подался ближе.

– Угу. Ты выбрал путь, за который тебя гарантированно погладят по головке, за который будет стабильная, пусть и паршивенькая зарплата. Тот, который общество как будто бы одобряет, но по факту само тебя опасается.

– В Мексике, может, и опасается, но в Америке…

– Ага, ведь то же BLM не научило людей бояться копов.

– Но не ФБР.

– Какая разница. – Роза махнула рукой на пустой зал. – Коп – он и есть коп, как ни назови. Законник, который служит не обществу, а государству. И знаешь, в чем проблема таких законников, как ты?

– И в чем же? – Рик скрестил руки. Ему не нравилось, к чему идет разговор и что лицо Розы становится серьезнее.

– Когда все становится действительно плохо, вы разводите руками и говорите, что ничего не можете сделать, не можете вмешаться. Или вам затыкают рты пачкой денег. Или вы так ссытесь за свои шкуры, что отводите глаза добровольно. И тогда приходит время замараться таким, как я. Потому что плевать мне на закон, который позволяет творить то, что происходит у меня дома. Потому что закон защищает только тех, кто без страха его сам нарушает. И не смотри на меня вот так снисходительно, – она поводила рукой с пустой рюмкой, зажатой между указательным и средним пальцами, – ты знаешь, о чем я говорю. И такая хрень не только здесь, в Америке ее не меньше. В Англии. Во Франции. В Германии. Сука, везде. Но почему-то плохими все равно оказываются такие, как я.

Этот спор продлится, пока кто-то не сдастся. И Рик отступать не планировал.

– Если человек между полицией и преступным покровителем выбирает второго, – начал Рик тихо, – значит, ему самому есть что скрывать. Или он не хочет, чтобы его обидчиков наказали, а ждет, что их убьют, запытают, заставят чувствовать то же, что испытал он. Но судебная система, увы, работает не так, и глаз за глаз не отнимает.

– А порой стоит.

– Хорошо, что не тебе это решать.

Странная поволока появилась в ее взгляде. Не опьянение, но какая-то… мечтательность?

– Ты мог бы стать юристом, пойти по стопам отца, – заговорила она вдруг почти словами его матери. – А после поднялся бы и до судьи. Ты бы принимал решения и помогал людям сам, а не отдавая это в чужие руки. Но ты выбрал силовые структуры. Ты хотел наказывать преступников, выбивать из них дерьмо. Сам. Ты такой же, как и я, просто еще не принял это в себе. Общество в тебе этого не примет, а ты так хочешь быть хорошим в их глазах.

Ее тирада на мгновение оборвалась, будто Роза передумала говорить вслух последнюю реплику. Общество этого не примет. А я приму.

Ага, в ваших мечтах, спецагент Вулф.

Несколько долгих секунд они сидели, глядя друг на друга. Разделял их не только стол со следами уже испорченного вечера, но целая пропасть. И Рик бы сделал первый шаг, если бы знал, что Роза шагнет к нему. Но этого никогда не случится.

– Пройдемся? – спросила она и кивнула в сторону выхода. Их бутылка текилы еще не опустела, и Рик прихватил ее за горлышко. Попытался оставить чаевые на столе, но Роза сразу сгребла их и сунула ему в задний карман джинсов. – Даже не думай.

После пекла дня Рик ожидал душную ночь, но снаружи их встретила приятная, почти нежная прохлада. Воздух пах совсем иначе, чем в загазованном Сан-Диего или дождливом Чикаго. Здесь пахло солью, хотя, может, это Рика все еще не отпустила маргарита. Тихуана представлялась ему чем-то вроде огромного бара, набитого ребятами с обрегонами[21] в каждом кармане. Хорошо, что Роза не услышала этого сравнения, назвала бы его жутким расистом… но Рик читал слишком много новостных сводок о том, что творят картели по эту сторону границы и где они активнее всего.

Только место, по которому они не спеша прогуливались сейчас, походило на всего лишь прибрежный городок с узкими улочками и невысокими домами, с яркими вывесками, громкой музыкой и улюлюканьем даже в такой поздний час. Половина второго ночи, но никого подобное не заботило. Где-то вдалеке раздалась полицейская сирена, но спешно удалилась.

Очередная улица, на которую свернула Роза, спускалась резко вниз, и где-то там в конце блестела вода. Рик прикрыл глаза и представил, с каким бы кайфом сейчас окунулся в море. Как теплые волны окатили бы его с головой, как успокоили бы мысли и расставили все по своим местам, как отступили бы сомнения.

И как Роза бы вошла следом, хихикая оттого, что вода щекочет не привыкшие к прохладе ноги. Как намокли бы края ее джинсовых шорт, когда она бы стала подходить ближе. Как прилипла бы майка к ее телу, но Рик бы этого уже не увидел, потому что прижимал бы ее к себе и целовал.

Не иначе как текила развязала не только его мысли, но и язык, потому что Рик вдруг нарушил тишину:

– Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

Черт, ну зачем?

Роза, которая чуть опережала его и так по-детски шагала по кромке бордюра, расставив в стороны руки, теперь обернулась с любопытством.

– И что бы было при других обстоятельствах? – спросила она, выделив нужное слово.

Рику очень захотелось откусить себе язык. Нужно отправить Розу домой прямо сейчас, пока они не сделали чего-то, о чем завтра пожалеют. Пропасть между вами, помнишь? Рик достал телефон и успел напечатать короткое сообщение, прежде чем Роза оказалась перед ним и отобрала телефон.

– Ответь, детектив, – попросила она и спрятала трубку за спиной.

– Почему ты все время зовешь меня детективом? – Рик шагнул мимо нее, чтобы не смотреть в блестящие от опьянения глаза, но Роза за ним не последовала. Только развернулась на пятках, глядя теперь ему вслед.

– Ладно, отвечу на это, но потом ты расскажешь про другие обстоятельства. Я зову тебя детективом, потому что мне нравится, как это слово звучит на английском. Хлестко. – Она повторила будто на пробу: – Детектив. Что такое «специальный агент Ричард Вулф»? Фе.

Рик остановился, потому что Роза так за ним и не шла.

– А на испанском вообще не то. Детективэ. Слышишь? Ерунда какая-то.

Роза сделала шаг ближе, подняла перед собой телефон, но так, что Рик не дотянулся бы со своего места.

– Теперь отвечай, – велела Роза. – Если бы ты встретил меня где-нибудь в баре и не знал, кто я, кто моя семья. Что бы тогда было?

Она облизнула краешек губы, на которой совсем не осталось красной помады, только чуть-чуть соли. Уже не впервые за вечер Рику чертовски захотелось ощутить эту соль на языке.

– Я бы угостил тебя выпивкой. – Он шагнул к ней. – Предложил бы потанцевать.

Еще шаг. Роза тоже приблизилась и усмехнулась.

– А что потом?

– Не знаю, – соврал Рик. Он отлично знал, что было бы потом. – Зачем ты спрашиваешь? – Он забрал телефон, проверил, что сообщение прочитано, и перевел взгляд обратно на испытующее лицо Розы. – В этой теоретической ситуации мы все равно никогда не окажемся.

– Но мы же можем пофантазировать. – Она чуть склонила голову, кудри рассыпались по плечам. – Что было бы после? Что, если бы после танцев и напитков я бы предложила поехать ко мне?

Рик против воли сжал кулаки. Она испытывает его и дразнится, она делала так годами, этот флирт на грани угрозы убийством, шуточки, комментарии в духе «идите медленнее, детектив Вулф, я наслаждаюсь видом». Почему сейчас, здесь это вдруг должно значить что-то иное, чем попытка вывести его из равновесия? Потому что вместе они пережили погоню и перестрелку, потому что пробрались в тюрьму, потому что строили планы вместе и помогали друг другу? Сколько раз за эти дни Роза подчеркнула, что они не напарники. Она даже на этот клятый аукцион не собиралась его брать, хотя как справится там одна, только богу известно!

– Я бы отвез тебя домой, – отсек Рик холоднее, чем стоило, но Розу это не остановило.

– И все? – Ее брови насмешливо изогнулись. – И не зашел бы на кофе?

Рик смотрел поверх ее головы, провожая взглядом две плетущиеся вдоль дороги тачки и шагающих рядом с ними девушек в узких джинсах.

– Нет, – сказал Рик, но все же добавил более честно: – Может, попросил бы твой номер телефона, чтобы встретиться снова.

– Какие мы разные люди, – выдохнула Роза почти разочарованно и шагнула еще ближе. Рик чуть наклонил к ней голову. Теперь, если Роза решит поцеловать его… – Я бы тебя трахнула не раздумывая.

От того, с какой силой он сжал кулаки, заныли руки. Все нутро свернулось узлом, кровь отлила от мозга. Держи себя в руках, ты чертов профессионал!

– Как жаль, что мы не окажемся в этой теоретической ситуации, – шепнула Роза, и ее дыхание обожгло ему грудь в расстегнутом вороте рубашки. – О, а это не твой отель? – Она указала на вывеску, под которой они остановились, и желтый свет от сотни фонариков подкрасил кудри Розы. Рик медленно закрыл глаза. – Пойдем. – Она поймала его руку и потянула за собой внутрь.

– Роза, – позвал он, но разве ее что-то остановит, если чертовка уже все решила.

– Ола! Какой у него номер? – Роза остановилась у столика ресепшена, где сонный мужик смотрел сериал и замер, не донеся чипсы до рта. – Перепил, вспомнить не может. – Роза виновато улыбнулась и пожала плечами.

– Двадцать третий, сеньорита, на ключах написано.

– Грасиас! – И она снова потянула Рика дальше.

Давай, выдави уже хоть слово, останови ее, придумай что-то, будь единственным из вас разумным взрослым, который принимает решения не под влиянием бутылки текилы.

У двери с номером 23 Роза остановилась и повернулась к нему с этой нахальной улыбкой.

– Роза, тебе лучше поехать домой, – глухо сказал Рик, не торопясь доставать ключ. – Пожалуйста.

– Что случилось в Тихуане, остается в Тихуане, – ответила она.

– Там было «в Вегасе», – подсказал Рик.

– Американцы опять неправильно перевели. Ну так? Ключик?

Пришлось собрать все свои силы, чтобы отстраниться, выровнять голос и сказать:

– Я написал Фернандо, чтобы он приехал за тобой. Серьезно. Это самое худшее решение, которое ты могла бы принять, ты перепила и завтра будешь об этом жалеть. Пожалуйста, поезжай домой, выспись и отдохни. Завтра начинается новая гонка, и…

– Откуда у тебя номер телефона Фернандо? – нахмурилась Роза. Видимо, опять подозревает, что он блефует, но Рик и правда взял у того номер телефона сегодня утром, когда они ехали в Ла-Месу. Как раз на такой случай, когда Розу нужно будет откуда-то забрать и Рик не решится отправлять ее одну.

Лампа в коридоре мигнула, будто чувствуя напряжение между ними.

– Нужно куда больше, чем пара бокалов маргариты и пара шотов текилы, чтобы заставить меня принимать неверные решения. – Отвлекая его лукавой улыбкой и почти мурлычащим тоном, Роза вынула из заднего кармана его джинсов ключ от номера и открыла дверь сама.

Рик тихо выругался. Что ему делать? Закинуть ее на плечо и отнести под ледяной душ? Да к черту, снова эти фантазии про мокрые майки и дорожки воды, убегающие в декольте. Вывести ее на улицу и запереться в комнате? Она же не маньяк, преследующий его с ножом. Всего лишь девушка, которая пообещала его трахнуть, и кто Рик такой, чтобы противиться этому так остервенело.

Он коп. Она преступница. Он отправил ее бабушку за решетку и собирает дело на нее саму. Он воспользуется первым же шансом, чтобы отправить под суд ее сестру, а будь жив их отец, он бы уже прострелил Рику голову. И вот она здесь. Ходит по его номеру, по-хозяйски бросает сумку на постель, стягивает кроссовки и разминает пальчики ног, запрыгивает на подоконник, потому что знает, что только так почти сравняется с ним ростом, потому что так Рику будет удобнее наклониться к ней для поцелуя, прижать ее к себе, заставить обхватить ногами его бедра.

– Я никуда не уйду, – сказала Роза.

Да что творится в этой хорошенькой, но такой чокнутой голове?

– Пожалуйста, – тихо ответил Рик и закрыл за собой дверь. – Пока я еще держу себя в руках. – Он попытался обернуть все шуткой. – Уезжай. Иначе мы пропустим наши завтрашние рейсы.

– Ты только хвалиться и можешь, – Роза посмеялась, – прямо-таки два дня безудержного секса? Тебе уже не двадцать, детектив.

– Не двадцать, опыта куда больше, чем у твоих сосунков. – Зачем, зачем, на кой черт он подыгрывает ей, на кой черт подходит ближе. – Два дня, три дня, неделя. – Покачивая головой, он поравнялся с ней, уперся руками в подоконник по обе стороны от бедер Розы и склонился, не касаясь, но выдыхая последние слова ей в губы: – Ты не хочешь проверять.

– Очень хочу. – Она развела колени шире, позволяя ему еще приблизиться, пальчики Розы легли на пояс его джинсов и потянули за пуговицу.

Рик удержал ее руки. Кровь пульсировала в ушах. Ее дыхание, ее запах, ее глаза и губы так близко, что даже тянуться бы не пришлось, всего пара дюймов, и он ощутит ее касание. Всего лишь отпустить ее, не сопротивляться, и Роза расстегнет его джинсы, стянет его рубашку, прильнет к его телу. Она взрослая девочка и знает, что делает. Зачем ты пытаешься решать за нее?

– Уйди сейчас, пока мы все не испортили, – признавая свое поражение, выдохнул Рик. – Мы не справимся с поисками и все запорем, если сейчас… Если сейчас сорвемся.

– Это всего лишь секс, зачем ты усложняешь? – Роза чуть отстранилась и скривила недовольную гримасу, но руки с его пояса не убрала. Вернее, с его ладони. – Физическая разрядка. И не говори, что ты меня не хочешь, я же…

– Чертовски хочу. – Секундная слабость, и он за талию придвинул Розу к себе, ощущая жар ее тела, бархат ее кожи. Роза положила ладонь поверх его, но вместо того чтобы убрать его руку, спустила ниже, к бедру, сдвинула назад, к заднице, и чуть сжала, издеваясь над Риком. Второй рукой расстегнула пару пуговиц его рубашки, кончиками коготков касаясь кожи, оставляя мурашки, как будто его впервые в жизни коснулась женщина. С закрытыми глазами Рик признал: – Я хочу тебя так, что несколько дней ни о чем другом думать не могу, кроме как представляя тебя.

– Несколько дней? – переспросила Роза, кажется, удивленно.

Недель? Месяцев? Лет?

– Прошу тебя, – он из последних сил заставил себя убрать руку с ее попки, и Роза издала разочарованный стон, – давай вернемся к этому… разговору после того как поймаем Агилару, после того как… После всего.

Роза скривила губы, но все равно расстегнула оставшиеся пуговки и сдвинула край рубашки, чтобы взглянуть на его грудь и пресс. Рука скользнула Рику за спину, едва царапнув.

– Посмотрим, – бросила Роза. – Если ты доживешь до того времени.

– Если ты не сядешь до того времени, – ответил Рик и сглотнул слюну. Роза сидела к нему все так же близко, он все так же чувствовал ее бешеное сердцебиение своими ребрами. – А пока сделаем вид, что ничего не было.

Ее коготки пробежались по мышцам его спины, задержались на кромке джинс.

– Чтобы делать вид, что ничего не было, нужно, чтобы было хоть что-то.

И свободной рукой она притянула его за шею к себе, впилась губами в его для голодного поцелуя. Сладкая-сладкая малышка с привкусом текилы. Везде ли ты такая сладкая?

Рик подхватил ее за задницу и чуть приподнял. Роза за поясницу притянула его ближе, почти толкнула на себя, тихонько застонала под весом его тела, когда Рик вдавил ее в окно, когда запустил руку ей в волосы и чуть оттянул назад, заставляя поднять к нему голову, когда прикусил ее за губу, и Роза ответила уколом коготков под резинкой его трусов.

Что ты со мной делаешь, чертовка…

Рик отшатнулся от нее, будто его обдало огнем. Хотя почему «будто», Роза была настоящим пламенем в крохотных шортах и с такими длинными изящными ножками, что теперь крепко держали Рика, не позволяя отступить еще дальше. Рик провел ладонью вверх по ее бедру, чуть сжал у самого края шорт.

– Если я не сдержусь… – прерывисто выдохнул Рик. Сегодня он точно не сможет уснуть, пусть даже опустошит мини-бар.

– Я буду очень этому рада, – мурлыкнула Роза ему в шею и чуть прикусила кожу у кадыка.

Рик удержал ее за плечи и отодвинулся, глядя в игривые глаза. Пусть увидит, что он серьезен, пусть знает, чего ему стоит отказаться.

– Если я не сдержусь, то перестану уважать себя, – сказал он.

– И меня? – Она приподняла брови с этим ее дурацким вызовом.

– Нет.

Нет, она останется ангелом, сколько бы крови ни было на ее руках, останется прекрасной, сколько бы преступлений ни совершила. Останется недостижимой, сколько бы поцелуев ему ни подарила.

Пару секунд Роза прождала, будто вот-вот Рик должен был передумать и продолжить, но он отпустил ее плечи и шагнул в сторону, освобождая ей дорогу к выходу. Пикнул телефон сигналом эсэмэски – похоже, Фернандо приехал забирать ее. Идеальное вовремя.

Роза спрыгнула с подоконника, дошла до брошенных кроссовок, наклонилась, чтобы поднять их и подарить Рику новый микроинфаркт.

– Спокойной ночи, детектив Вулф, – бросила она, все еще босая переходя порог его номера. Лампа в коридоре снова мигнула.

Рик осел на подоконник позади и скрестил руки.

– Надеюсь, я приснюсь вам в самом эротическом виде, сеньорита Вергара, – пожелал он на прощание.

– Ну не две же ночи подряд, – рассмеялась Роза и захлопнула за собой дверь, а Рику оставалось только догадываться – это очередные ее шуточки или ее тоже мучат фантазии с его участием?

Конечно, мучат, он видел как она оценивала его в ателье. Он видел эти ее взгляды сегодня в баре. Его губы еще ныли после того, как она остервенело кусала их. На его рубашке еще сохранилось тепло ее груди, когда Роза к нему прильнула. Его руки все еще жгло от мурашек на ее коже.

Чертовка поселилась в его мозгах, и теперь никакие обязательства не смогут ее оттуда выкурить.

В дверь постучали. Роза что-то забыла? Сумку с постели забрала, кроссовки. Только бутылка текилы осталась на мини-холодильнике как единственное доказательство того, что все было реальностью, а не очередной фантазией Рика. Не спрашивая, кто там пришел, он раскрыл дверь. В коридоре стемнело, и чей-то силуэт шагнул в луч света из комнаты.

Чувствуя, похоже, что лишний звук может стоить ему пары зубов, Фернандо живо распахнул перед Розой дверцу и скользнул на водительское сиденье.

Роза не хотела показывать при подчиненном, как задето ее самолюбие, но да к черту, он все равно в жизни не догадается, с чем связано ее бешенство. Максимум, решит, что Вулф повел себя как урод – и где он не прав?

Что Вулф вообще о себе возомнил? Какой бы еще парень отказывал ей в сексе? Неужели так сложно всего лишь немного повеселиться, всему нужно придавать так много значения? Ах, дело они запорят! Да она бы со всем справилась, а теперь только и будет думать, как какой-то хрен ее не захотел. К черту, он очень даже хотел Розу, не почувствовать это было невозможно, когда он вдавил ее в окно.

В машине раздался короткий перезвон сигнала телефона, но не Розы, и она снова вернулась к размышлениям.

Мелькнула совсем дурная мысль: не заехать ли снова в тот бар и не поискать ли того усача, с которым Роза разговорилась. Он еще спросил, что этот белый парень забыл за ее столиком. Роза тогда вежливо посмеялась и сказала, что это ее сегодняшний спутник и злить его не стоит. Не стала добавлять, что ее саму усачу стоит бояться больше. Если бы сейчас она позвала его с собой, тот бы не стал вдаваться в моральные вопросы и не думал о том, как и кому он усложнит жизнь. Но не этого хотела Роза. Не его.

Снова зазвонил телефон Фернандо, он ответил и через секунду передал трубку Розе.

– Сеньорита Вергара? – позвал осторожный голос Геворга. – Замечено движение Касильяса.

Роза подалась вперед, вытряхнув из головы все мысли о чертовом Вулфе.

– Где? У дома?

– Нет. Мы же говорили, что вам не стоит уезжать без сопровождения.

– Где? – требовательно повторила Роза, до боли сжав трубку в кулаке. Взгляд Фернандо в зеркале заднего вида стал совсем испуганным.

– У отеля Вулфа.

Роза рывком обернулась назад, как будто спустя десять минут пути все еще могла увидеть отель или то, как люди Касильяса волокут Рика по улице, выбивая из него дух. Каким бы здоровяком Вулф ни был, что он противопоставит нескольким солдатам?

Роза выдохнула ругательство и пихнула переднее пассажирское.

– Разворачивайся!

– Сень…

– Живо!

– Его уже увезли, – глухо отозвался Геворг, пока Фернандо выкручивал руль.

– Наши? – с толикой неуместной надежды спросила Роза и вонзила ногти в ладонь – не пались, дура.

– Касильяса. Наши следуют за ними, мы не знаем, куда они повезут агента, но разве оно не к лучшему?

– Что к лучшему? – гаркнула Роза и вцепилась пальцами в спинку кресла Фернандо. Он дернулся вперед, чтобы его не царапнуло. – Что специального агента ФБР, которого человек двадцать видели в моем обществе, найдут с пробитой головой где-то в пустыне под Тихуаной? Это, по-твоему, к лучшему? Живо, созывай всех, кто в городе, направляй следом, и пусть не палятся, Касильяса не должны узнать раньше времени, еще избавятся от него. Кто вообще приставил людей к отелю Р… Вулфа?

– Я, сеньорита, – отозвался Фернандо виновато, хотя должен был и догадаться, что за такую инициативу его только похвалят. – Со мной приехали несколько людей, и я оставил их присматривать. Ожидал, что спецагент может устроить за вами слежку или к нему придет кто-то… Но Касильяса мы точно не ждали.

– Скинь координаты и держи в курсе, – велела Роза, прежде чем сбросить звонок Геворга.

А должны были ждать. И Роза с Риком – первые, кто должны были об этом подумать. Они уже наследили на складе, теперь в тюрьме, помозолили глаза в барах и на улицах, этого бы точно хватило, чтобы вывести Касильяса из себя. Только никто не пускал их так далеко на север, какого хрена они забыли в Тихуане? И кто именно дал команду «фас»? Ладно, с этим Роза разберется позже.

Может, Вулф и не был так уж не прав со своим «давай отложим на попозже». Роза представила, что было бы, если бы солдаты картеля ввалились в номер, пока она была там с Вулфом.

Опьянение совсем с нее спало, как и зудящая на коже злость на Рика и физическое напряжение. Осталось только бешенство – ублюдки сунулись на ее территорию, полезли к ее людям. Стоп. Ее людям? Вулфа она теперь тоже зовет своим человеком? Ну, перед Сезаром же выставила Рика своей послушной псинкой, нацепила ему дорогой ошейник, покормила из золотой миски. Этого достаточно, чтобы сказать, что он теперь собственность Розы и каждый, кто посягнет на него, получит аккуратный и симпатичный след от волчьих клыков на заднице.

– Сеньорита, я завезу вас домой, и… – Фернандо не договорил, потому что Роза рявкнула:

– Еще чего. Гони.

Если Фернандо решил, что заставит Розу сидеть на месте, пока Касильяса тут хозяйничают, то ему стоит затолкать свое мнение куда поглубже.

Да, не помешало бы хоть переодеться, но, пожалуй, Охотники переживут вид ее задницы в коротких шортах, а Роза переживет их сальные шуточки. Зато кроссовки – хорошая идея, если придется бежать или садиться за руль.

Роза перелезла на переднее пассажирское сиденье и впопыхах задела плечо Фернандо, из-за чего машина едва не вильнула на встречку. Из бардачка Роза вынула «глок», такой же, какой видела у Вулфа, одна из любимых пушек ФБР. Позабавило бы его, что преступники, которых он так ненавидит, используют то же самое оружие? У Розы еще будет шанс спросить.

Конечно, будет, не станут же Касильяса… Что? Вот так легко избавляться от законника, который упал им на хвост? Который ведет дело против Пепе, а они с этим хреном на короткой ноге? Может, это он и подослал Охотников за Вулфом. Черт-черт-черт. Ничего, ее парни успеют, ничего не случится с этим клятым Риком Вулфом, из-за которого она переживает, только – только! – потому что не хочет садиться за убийство федерального агента, которого не совершала.

В Тихуане Роза ориентировалась не так хорошо, как в Мехико, да и слишком много сейчас отвлекалась на свои мысли, так что не могла проследить за дорогой. Зато Фернандо рулил уверенно без навигаторов, гнал изо всех сил, сворачивал на какие-то темные улочки, сокращал путь то тут, то там и при этом успевал раздавать указания по телефону. Теперь понятно, почему Тио так понравился этот пацан. Многофункциональный.

– Тио… – начала Роза уже привычную им обоим песню.

– Ничего не узнает, я понял, сеньорита. – Ей послышалось неодобрение в его голосе. Еще сопляк не выказывал своего фи! Но, по крайней мере, каждому приказу он следовал беспрекословно. – Я бы хотел попросить вас отдать мне оружие и не влезать в это, но…

– Но много хочешь, – ответила Роза. Она отстегнула магазин, проверила количество патронов. – Долго еще?

– Минут пятнадцать. – Он еле вошел в резкий поворот, и не пристегнувшуюся Розу швырнуло на дверцу. Плечо заныло от боли, она даже головой приложилась о рукоятку под потолком. – Вы в порядке? – спросил Фернандо. – Простите, пожалуйста! – Машину мотнуло еще раз.

– Следи за дорогой!

Кажется, об рукоятку она рассекла голову. Роза провела пальцами по кромке волос, и на руке правда остался кровавый след. Ну, не первая и не последняя кровь этой ночи.

Возможно, половину проблем с картелями в Мексике решило бы, если бы правительство снесло все заброшенные склады и старые фабрики и застроило пустыри чем-то более полезным. По крайней мере, таким, как Касильяса, пришлось бы постараться, чтобы найти новое местечко, куда притащить своего пленника.

Фернандо припарковался достаточно далеко от места, метку на которое ему кинул Геворг. Полная луна освещала побережье где-то далеко внизу, но здесь, на холме, у подножия которого они остановились, хоть глаз выколи – такая темень. Перед тем как выйти из машины, Роза еще раз проверила пистолет и спрятала его за пояс, так чтобы легко можно было выхватить. Конечно, вперед она пустит солдат, не полезет сама на рожон, этого Касильяса и добиваются, чтобы она действовала необдуманно, чтобы ее легко было схватить. Хрен вам, ублюдки, не на ту напали.

После того как Фернандо еще раз чуть не вписался в грузовик на встречке, Роза наконец забрала у него телефон и сама раздала указания, кому какие посты занять, где их встретить и как действовать, пока ждут прибытия Розы и Фернандо. Пара лейтенантов возражали, что она должна уезжать из города и уж точно не соваться в ловушку Касильяса. Конечно, не должна, поэтому Роза сама расставит капканы на Охотников.

Послышались шаги, и в поле зрения Розы появился один из теньенте[22], которого она не помнила по имени, но знала в лицо. В ее деле важно запоминать лица союзников и врагов – различать в темноте, по кому стрелять. Этому было под сорок, с густой бородой и длинными волосами, зализанными назад и собранными в хвостик. Под Тио косит. Теньенте без промедления доложил обстановку:

– Агента привезли сюда с полчаса назад. – Лейтенант указал себе за спину на какое-то строение, которое стояло так далеко, да еще и в такой темени, что едва можно было разглядеть очертания. – Нас не засекли, внутрь мы не совались. Судя по звукам, он еще жив, но…

– Пытают? – переспросила Роза, хотя и так знала ответ.

– Да, сеньорита. Не знаю, какую информацию они из него выжимают, но, похоже, держится он неплохо.

Конечно, держится, он проходил подготовку в какое-то там военное подразделение, не морпехи, но тоже суровые парни. А потом все же одумался и забрал документы в последний момент. Этого Роза не нашла в его досье, Рик сам сегодня за ужином рассказывал, как в итоге свернул в полицейскую академию. Вовремя вспомнила, самое то!

– Все на постах? – спросила Роза, игнорируя взгляды подошедших солдат. С теньенте их здесь ждали человек пять, остальные должны были окружить здание, проверить тачки и все возможные подъезды, чтобы их не застали врасплох. Будь благословлена паранойя Тио, который всегда оставлял в каждом городе достаточно солдат, чтобы целую войну развязать в случае необходимости.

– Да, сеньорита, ждем команды. – Теньенте обернулся к Фернандо, будто тот должен был дать указания. Как всегда, если рядом стоит хоть какой-то мужик, хоть кто-то, у кого есть усы, эти сукины дети заглядывают ему в рот и ждут, чтобы тот ими командовал. Если рядом Тио, все ходят на цыпочках перед ним, если Фернандо – сопляк, младше Бьянки, – пусть даже так, он точно знает лучше, чем эта девчонка.

– Хорошо. Вперед, – велела Роза и сама зашагала к зданию, держа пушку наготове.

– Вам не лучше?..

– Вперед, – повторила она нетерпеливо. Если еще хоть один хренов умник попытается ее остановить, она прострелит ему ногу.

Теньенте гавкнул в трубку телефона пару фраз, чтобы первые лазутчики начали наступление. Нельзя бросаться всем скопом, Охотники могут просто избавиться от заложника, а даже если нет, люди Розы потеряют эффект неожиданности. Первые солдаты должны пробраться внутрь – времени в ожидании ее прибытия точно хватило, чтобы обследовать территорию, найти лазейки и посты часовых.

Пригибаясь к сухим кустам и прислушиваясь к каждому шороху, солдаты подходили все ближе. И вот Роза уже различала звук выстрелов с глушителем. В кино его изображают таким глухим, будто захлебнувшимся, но в жизни он громче, яростнее. А может, Розе так запомнился тот самый первый выстрел, который она услышала, и в ее памяти он все еще звучал куда звонче любого пистолета, шарахнувшего над ухом.

Фернандо удержал ее за локоть, когда Роза подошла слишком близко, и оттянул ее за капот ближайшей машины. Отсюда уже были видны приоткрытые ворота и два тела на входе. Какой-то очередной ангар, может быть, здесь когда-то была взлетная полоса небольшого частного аэропорта. Может, принадлежавшего тому же Сезару. Вспышки выстрелов подсвечивали пространство вокруг, мелькнули в прорезях между железными пластинами стен. Пистолет вдруг отяжелел в руке Розы. Не может она отсиживаться тут, ждать в неведении! Почему там так тихо? Почему не кричат Охотники, почему Вулф не подает ни звука? Она же всем своим дала четкие указания – агента не трогать, он должен вернуться в Америку, и его смерть никак не должны связать с картелями. По крайней мере, не на территории Мексики.

Затекли ноги, заныло ушибленное плечо, по виску снова потекла кровь, хотя Роза вот только что утирала эту рану. Да почему там так тихо!

– К черту, выдвигаемся! – рыкнула Роза.

Словно ей в ответ из ангара послышались крики, ругань, и автоматная очередь изрешетила восточную стену, которая находилась дальше всего от Розы, но Фернандо все равно дернул ее назад.

Борьба продлилась недолго, пара Охотников с красными банданами на шеях выбежали из-за ворот, но Роза вскинула руку с пистолетом быстрее, чем Фернандо успел на них отреагировать. Все ее тело так напружинилось, что Роза была готова с места рвануть и пробиться внутрь. Стрельба по паре прытких мишеней помогла ей, и оба Охотника рухнули, не добежав до машин. Даже если бы они и добрались, уехать бы не смогли – по указанию Розы на каждой тачке отрубили сигналки и прокололи шины. Если бы кто-то и избежал пули, свалить отсюда смог бы только на своих двоих, а значит, недалеко.

Из-за ворот показался еще кто-то, и Роза уже вскинула руку с пистолетом, но узнала своего теньенте.

– Путь свободен, – сказал тот, одобрительно хмыкнув, что Роза готова была его пристрелить. Да засунь ты куда поглубже свои смешки.

Рывком Роза поднялась, о чем в ту же секунду пожалела, потому что закружилась голова. Она удержалась за еще теплый капот машины и зашагала внутрь. Из ангара раздавались редкие выстрелы, ругань, крики – она велела, чтобы солдаты захватили несколько человек для допроса, а не убивали всех, но стоило появиться в ее поле зрения очередному Охотнику с красным платком, прикрывающим лицо, как Роза без заминки выстрелила ему в лоб. Эти их чертовы красные платки действовали на нее как на бешеного быка. Сколько дерьма она повидала от Касильяса, что теперь не может просто спокойно пройти мимо тех, кого уже обезвредили ее люди.

В ангаре горела только пара ламп ближе к центру, и туда еще пришлось бы идти и идти мимо связанных и убитых, мимо деревянных коробов и контейнеров с характерным запахом масла. В таких Касильяса перевозят пушки, которыми торгуют на юге и которые раньше перегоняли в Америку. Пока Роза не наступила им на горло и не передавила все пути поставок через границу. Вряд ли идиоты стали бы приводить врага к складу, которым и сейчас пользуются. Скорее, здесь оставались пустые, уже не нужные контейнеры. Как и уже не нужный заложник.

Роза увидела его, привязанного к стулу, свесившего голову на грудь. С такого расстояния было плохо видно, но эту придурошную цветастую рубашку точно залило кровью. Суки! Их счастье, что Роза не приказала привести псов, каждый бы из этих уродов к утру не досчитался яиц!

Со всех сторон от Розы шли солдаты, а Фернандо прикрывал ее спину. Теньенте не позволил бы ей войти, если бы не был уверен, что уже всех повязали и обезопасили территорию, но это не значит, что перестраховка будет лишней. Роза шла, не сводя теперь взгляда с Вулфа. Ладонь заныла от того, с какой силой Роза сжимала рукоять пистолета.

В магазине восемь патронов, она потратила уже пять, запаса с собой не взяла, но в случае, если кто-то к ней бросится, она может выдернуть пушку из-за пояса рядового перед собой. Планирование успокоило ее мысли, но не помогло перестать буравить взглядом Вулфа.

– Рози-и-ита, – провыл мерзкий сдавленный голосок откуда-то справа. Все тот же, что нагнал ее на складе пару дней назад.

Рик резко поднял голову и начал искать кого-то взглядом, щурился, пока не увидел Розу. Их разделяло метров пятнадцать и несколько человек, уложенных мордами в бетонный пол, разлинованный белой краской.

На лице у Рика расцветали синяки, нос, кажется, сломали, а сколько ран – не разберешь. Роза видела, каких усилий ему стоило держать голову поднятой.

– Роза? – Он сглотнул, видимо, кровь наполнила рот. Каждый из этих ублюдков получит по заслугам. Рик проморгался, прежде чем спросить сипло: – Какого хрена ты здесь делаешь?

– Вызови врача, – бросила Роза через плечо.

– Из наших никто не ранен, сеньорита, – ответил Фернандо. Нашел время и место пререкаться с ней.

– А агент ранен. – Она указала на Рика, теперь силясь не смотреть на расцветающие синяки. Она ведь ни при чем, Касильяса схватили бы его и без ее участия в этой истории, просто потому что он в Тихуане, ходит тут как у себя дома, допрашивает свидетелей… Ну да, так сразу легче не винить себя за то, что с ним делали в этом ангаре.

По углам еще раздавались звуки выстрелов или глухих ударов, стук падающих на бетон тел, грохот коробок, которые кто-то передвигал, открывал, проверял.

– Роза, тебе нельзя здесь находиться, – прохрипел Рик, будто был в том положении, где мог кому-то диктовать условия.

С хрена ли ей нельзя здесь находиться? Может, он вызвал подкрепление? Да откуда взяться какому-то чудесному спецотряду в другой стране? За агентом Армас Роза приставила слежку еще после Ла-Месы – та уже улетела обратно в Америку.

Новые выстрелы прозвучали совсем близко, так что Рик даже дернул головой в том направлении.

– Пожалуйста, – сипел он, почти повиснув на веревках. Чтобы на глазах у своих людей не броситься к нему и не отвязывать дрожащими руками, не оглаживать ладонями разбитое лицо и не заглядывать тревожно в его глаза, Роза глянула на Фернандо. Отвяжи пленника. – Скажи своему пацану, чтобы увозил тебя. – Рик попытался сам что-то объяснить Фернандо, но быстро сдался. – Просто вызови, на хрен, полицию. Роза!

Она прошла мимо, к тому хряку, которого держал теньенте. Один из майоров Касильяса, Хавьер Кампоса. Сегодня Хави не спастись, но, похоже, он еще не оценил угрозу.

– Сиди тихо, детектив, – бросила Роза, – взрослые поговорят.

Если в этом ангаре и остался какой-то товар Касильяса – теньенте распорядится, куда его направить. Оружие сгодится, но прочее они уничтожат. Во все времена главным правилом картеля Вергара было – ни в семье, ни в стране не место для ядовитой дряни.

– Розита теперь лично является, чтобы спасать копов? – все еще комментировал Хави. Стоило бы посильнее надавить, чтобы у хряка кончились воздух и желание острить.

– Надо же, какая честь, – продолжал зубоскалить Хави. – И как он ее заслужил? Старательно лизал…

Пуля воткнулась в бетон в паре дюймов от его носа, крошка разлетелась во все стороны, ударила Хави по глазам и заставила наконец заткнуться. У Розы был отличный учитель по стрельбе.

Она подошла ближе и на расстоянии вытянутой руки присела перед ним.

– Привет, Хави, давно не виделись, – начала она с радушного тона. – Ты мне задолжал десяток, сука, шрамов. А еще вы, ушлепки, покусились на моих людей.

Теньенте надавил, сдвинув каблук длинноносых туфель. Хавьер захрипел, покраснел еще сильнее, но не заткнулся:

– Бабка б тебя услышала…

– Во второй раз пуля попадет точно в цель, – пообещала Роза, легкомысленно помахивая над его головой пушкой. Так они ссутся, стоит ей взять в руки оружие, думают, что она может случайно кого-то задеть. Ага, абсолютно случайно. – Будешь меня еще перебивать? – спросила Роза, но Хави прикусил язык и захрипел под каблуком. – Какого черта вам было надо? – Роза указала дулом на Вулфа. – Чего вы у него выпытывали?

– Пусть твой полицейский пес все сам и рассказывает, – снова оскалился Хави.

Приклад пистолета хорошенько треснул его по макушке. Еще чуть сильнее, и Хавьер бы отрубился, но Розе нужны были ответы – здесь и сейчас.

– Я спрашиваю тебя, потому что ты моему полицейскому псу попортил шкурку. Говори, сука! Чего вам тут надо? – Дуло пистолета уткнулось Хави в щеку. Еще горячее после выстрела, вон как Хави скрючило, как он попытался отстраниться от Розы, но под пудовой ногой теньенте особо не хватит места для маневра. Роза затараторила, продолжая давить пушкой в рожу Хави: – Кто прислал? Пепе? Он в Мексике? Задницу жжет, что я у него на хвосте?

– Не знаю я, где он, – едва не завизжал Хави. – Это ты влезла на нашу территорию, а к Сезару соваться…

Роза убрала от него пистолет, удовлетворенная ответом.

– Ага-а, Сезар. Вы об этом у него выпытывали? – Роза на долю секунды обернулась к Вулфу, который пялился на них почти с испугом, но на испанском не понимал ни слова. Тоже поверил, что она пришьет Хави прямо тут? Еще и на глазах у агента? Он и так уже видел слишком многое, но Касильяса, идиоты, не просчитали вариант, что агент ФБР может выжить.

– Ну так, Хави. – Она снова ткнула Кампоса дулом в щеку. – Вы хотели разузнать, как мы сходили к Сезару? Что узнали про твоих хозяев?

– Сезар бы не стал с копом говорить. – Хавьер сплюнул кровь и едва не попал на носки белых кроссовок Розы. Это зря. Пришлось бы слизывать, сучонок.

– А со мной стал, представляешь. – Роза широко улыбнулась с садистским удовольствием. – И с моим полицейским псом. – Она поднялась, успев увидеть, как в глазах Хави недоверие сменяется испугом и злостью. Вулф теперь тоже стоял, правда, опершись на плечо Фернандо.

Роза обернулась к теньенте, у которого, должно быть, уже нога затекла держать Хави. Руки Кампоса, конечно, были связаны за спиной, оружие отобрали, а любимые парные ножички Хави лежали в нескольких футах от него. Хорошо иметь свою фишку. Хреново, что ты перед всеми ее палишь и никаких козырей не остается в рукаве или за поясом.

– Этого уводите и допрашивайте, пока он не выдаст все склады и явки-пароли. И еще пару бойцов его заберите. – Роза огляделась. Углы и дальнюю стену скрывал мрак, а главные ворота заливал свет от фар. Какая-то новая тачка приехала, и если ее люди еще не подняли тревогу, значит, свои. Роза бросила через плечо, но почему-то на английском: – От остальных избавьтесь.

Какого хрена? Чтобы Рик услышал и понял? Судя по голосу теньенте, когда он ответил: «Си, сеньорита», – он тоже зацепился за резкий переход. К черту.

Роза убрала пистолет за пояс и направилась к Вулфу.

– Что ты там предложил? Копов вызвать? – Она говорила негромко, не привлекая внимание остальных солдат.

Снова и снова раздавались приглушенные выстрелы или тихая ругань. В помещении воняло пылью, оружейным маслом и ядреной химией. Надо отправить парней поверить подвал – похоже, здесь еще и лаборатория.

Вулф не ответил, поморщился от боли и сплюнул кровь на бетон. Возможно, и пары зубов лишился. Вот и кулаки разбиты, значит, все-таки успел с кем-то подраться, а не сдался так запросто.

– Мне вызвать копов, чтобы они задержали парней Хави до утра, а потом им позвонили большие начальники и велели всех отпустить? – Роза так разогналась, что теперь должна была спустить на кого-то всех собак, Хави досталось маловато, а Вулф не вовремя раскрыл рот. – Думаешь, твои копы тут что-то решат против Касильяса? Они тебя чуть не пришили, идиот, а ты их выгораживаешь?

Фернандо, не понимая смысла слов, но улавливая взбешенный тон, протянул Розе пистолет. Сначала она решила, будто тот предлагает покончить уже с этим надоедливым Вулфом, но секунду спустя Роза увидела в ладони и айди, и удостоверение ФБР. Роза кивнула, чтобы Фернандо вернул пушку и документы хозяину.

– Я никого не выгораживаю.

– Что-то я не помню, как ты звонил копам, когда эти Охотники гнали нас под Мехико как цыплят! Нет, ты взялся за пушку.

– Ты права, – признал он так тихо, что Роза на секунду решила, что ослышалась. – И если бы это была операция по захвату, я бы так же стрелял на поражение.

– Спасибо!

– Но я просил тебя не подвергать себя опасности. И вот ты тут. В окружении врагов. Притащилась в их расставленную ловушку.

Она может объяснить своим людям, что мертвый федерал на территории ее картеля – верная и очень короткая дорога в тюрьму. Но объяснить им, какого дьявола Роза носится с ним как с любимым щеночком, – это вряд ли.

– В окружении? – Роза развела руками. – По-твоему, я окружена? По-твоему, мне что-то угрожает?

Рывком Рик отдернул ее в сторону, себе за спину, а грохот десятка выстрелов оглушил так, что даже в глазах потемнело. Кто-то покрыл остальных матом, теньенте разразился криком. КАКОГО ХРЕНА?!

– Цела? – прохрипел голос Вулфа рядом. – Роза, эй? Тебя не задело?

Взглядом она нашла новое мертвое тело на полу и растекающуюся лужу крови под ним. Позади так и остался поднятым люк подвала. Парнишка еще дергался в конвульсиях, похоже, его изрешетили выстрелами, но как Роза ни всматривалась, нигде поблизости от трупа не было оружия. Может, он не Охотник? А может, просто выронил пушку, пока по нему палили? Роза обернулась к Вулфу. Одна его рука держала ее локоть, вторая – пистолет. На ее коже теплела его кровь.

Когда он успел? Тут прошла доля секунды, Роза даже ничего не увидела, не услышала, а у этого молниеносная реакция, и… И он что, пристрелил сейчас Охотника, за сохранность которого сам так переживал? Он пристрелил Охотника, который мог убить Розу?

– Цела-цела, – буркнула она, потерянно озираясь по сторонам, и попыталась высвободить локоть. Рик еще раз чуть сжал ее руку в ладони, провел большим пальцем вверх-вниз с какой-то совсем неуместной нежностью и отпустил.

– Переведи ему, – сказал Рик, глядя на Фернандо, но обращаясь к Розе, – что для телохранителя он охренеть как плохо справляется.

– Он не мой телохранитель, – слабо возразила Роза. Переводить она, конечно, ничего не собиралась.

Отходя от шока, она слышала, как выживших Охотников выводят прочь, как Хави посмеивается над чем-то, но прерывается на глухой кашель; похоже, теньенте врезал ему по почкам. Ей тоже надо отсюда сваливать.

– Он отвечает за тебя, – не затыкался Вулф. Роза уже стояла между ними двумя, и кажется, только поэтому Фернандо все еще не врезал этому чужаку, – и ни хрена не сделал, когда тебя чуть не подстрелили.

– Оружия нет, – сказал Фернандо на английском и указал на затихшего мертвеца. Рик тоже обернулся в том направлении. – Сеньорита не опасно.

– Ладно, хватит. – Роза похлопала Фернандо по плечу, без слов давая понять, что он может идти, она разберется сама. – Здесь и без него полно парней с оружием, которые меня защитят.

Например, ты, человек-загадка. Человек-биполярка. Человек-я-так-тебя-ненавижу-маленькая-избалованная-принцесса-что-костьми-лягу-защищая. Что, черт побери, у тебя в голове, человек-волк?

– Пошли, Вулф. Врач тебя осмотрит.

Ей нужно срочно выйти на свежий воздух, где не пахнет маслом, порохом и кровью.

Его грузные нетвердые шаги звучали позади, пока они не дошли до машин, и как бы хреново ни было признавать, от этого звука Розе стало спокойнее. Тачка доктора Сантьяго и правда уже стояла тут. Оперативно.

От злости на чертового Вулфа, который бульдозером проехался по ее самолюбию, который считает, что может отдавать ей приказы, который то отталкивает, то носится как курица с яйцом! От шока, что теньенте и все прочие так запросто поставили ее под удар, позволили какому-то сопляку прятаться все это время! От бешенства, что Касильяса охренели настолько, что полезли лично к ней, к Вулфу, что все здесь: каждый гражданский, каждый бандит, каждый коп – каждый в этой стране против нее! От всей этой злости и бессилия у Розы полыхало в груди, и так хотелось выпустить целую очередь из автомата, набить чью-то рожу, разнести что-то со всего маха о стену и смотреть, как осколки разлетаются!

Но она не может показать себя слабой и эмоциональной. Это мужику дозволено в пылу гнева крушить все вокруг, это будет брутально. Стоит же девушке хоть закричать от злости – она истеричка. Роза придержит гнев в себе до дома, а там что-нибудь разрушит. Например, повесит на мишень фотку Вулфа и будет стрелять, пока не останутся только дырки.

– Роза? – тихо позвал голос Рика. Оказывается, она остановилась перед открытой дверцей тачки Фернандо и невидящим взглядом смотрела на водительское сиденье. – У тебя руки трясутся.

Его ладонь легла поверх ее, держащейся за дверцу. Роза дернулась как ошпаренная и на пальцах снова осталась его кровь.

– Док уже приехал, пускай тебя отведут. – Она махнула куда-то в сторону. – Ой! Марко!

Кто-то из подручных теньенте забрал Вулфа с собой, и Роза смогла выдохнуть и забраться в тачку. От волос все еще пахло клятым маслом.

Сильный запах от контейнеров должен был отвлекать служебных собак, этот же метод использовали и для товаров похуже. Какой-то подошедший солдат доложил, что все контейнеры и коробки пусты: Хави, похоже, позаботился о товаре до того, как привозить сюда пленника. Самого Хавьера и троих его Охотников уже сажали в разные тачки, связанных и с мешками на головах.

До боли сомкнув челюсть, она наблюдала, как отъезжают машины. У ангара оставалось около половины ее людей, включая теньенте и Фернандо. Остальные увозили тела убитых. Они знают, что делать и как заметать следы, хотя бы в этом вопросе ее контроль не требуется. Зря она, конечно, так с ними носится, ее парни не первый день на службе, не она их первый босс. Но единственный человек, которому Роза доверяла без оглядки, остался в Америке. И это уж точно не Бьянка. Единственный человек, чьему знанию и опыту она доверяла, сейчас как раз следил за Бьянкой и ее сохранностью.

К рассвету Розе точно доложат пару интересных новостей. Если Касильяса подбираются так далеко на север… Роза была бы непроходимой идиоткой, если бы считала, что в Америке их совсем не осталось, что она сумела выжить каждого из Охотников. Наверняка кто-то да сидит у нее под самым носом, ожидая команды.

Роза похлопала себя по карманам шорт, но телефона нигде не было. Ей срочно нужно позвонить домой, плевать, сколько у них там сейчас времени, она должна услышать заспанный голос Тио, должна услышать, как Бьянка перекрикивает музыку в ночном клубе, как чьи-то голоса горланят на заднем фоне и Бьянка заливается смехом. Сейчас! Немедленно! Они добрались до Вулфа, которого не считали важным, что им стоит заявиться за Бьянкой, что им стоит подослать какую-нибудь отбитую маньячку к абуэле в тюрьму?

Роза поняла, что ее всю трясет, что вздрагивают плечи от сухих рыданий, что руки не слушаются и в животе завязался такой узел, что, кажется, ее сейчас стошнит.

– Когда ты в последний раз говорил с Тио? – крикнула она остановившемуся неподалеку Фернандо. Тот опешил от вопроса и взволнованного тона Розы.

– Часа три назад, он спрашивал, как обстановка, – ответил Фернандо. – Все в порядке, сеньорита?

Она почти не слушала, ковырялась на пассажирском сиденье, на заднем, в бардачке, в сумочке. Пустота!

– Где мой телефон?! Набери Тио и дай мне!

– Что-то случилось?

– Живо!

Фернандо торопливо протянул ей трубку с надписью «Полковник» на экране. Роза выхватила телефон, и те несколько долгих гудков, пока Тио не подходил, она уже успела придумать себе худшие из сценариев.

– Что случилось? Что с ней? – раздался голос в трубке, и Роза вздрогнула, хотя очень ждала услышать этот прокуренный рык.

– Это я, все в порядке, – выдохнула Роза, чувствуя, как дрожь унимается от одного только голоса Тио, – просто…

– Ты цела? Почему звонишь так поздно? Где пацан? Почему у тебя его телефон?

– Дыши, все хорошо. Не могу найти свой телефон. Мы тут столкнулись с Касильяса, и… нет, все наши целы, мы застали их врасплох. Я… Просто хотела услышать тебя. У вас все хорошо? Где Бьянка?

– Спит наверху. Розита, девочка, прошу, у меня больное сердце, не делай так больше. Что значит «столкнулись»? На дороге пересеклись? Что это значит?

Роза смотрела на ворота в ангар. Пустой прогал света в черноте.

– Долгая история, – ответила Роза. Часть ее уже жалела, что она решила поднять Тио посреди ночи. Но либо так, либо паническая атака. – Буду дома – расскажу, – пообещала она. – Ты уверен, что Бьянка там? Ее Зипи и Запе на месте? Присматривают?

– Уверен, она чего-то не в настроении, уже пару дней из дома не выходит. У нас тихо, ни Пепе, ни картелей. Видимо, ты там нашумела в Мехико, и они не высовываются.

Точно, он ведь не знает, что Роза уже перебралась на север.

– Ладно, я завтра днем уже буду дома. Скучаю по вам. Поцелуй от меня Бьянку.

– Если она не воспламенится, – посмеялся Тио. – Люблю тебя, милая.

Роза проглотила свой ответ и отключилась.

– Сеньорита? – Теньенте дождался, пока она закончит разговор, прежде чем подойти с какими-то мотками скотча в руках. У Розы снова завязался узел на дне желудка. Она знала, для чего используется такой скотч, еще и в таких количествах.

– В ангаре? – переспросила она.

– Мы нашли подвальное помещение. Оттуда и вылез пацан. Безоружный, без наколок, может, помощник или мальчик на побегушках.

– Лаборатория?

– Да, там старые маски, пустые контейнеры. И сгоревшие кости.

Сука.

– Выжившие?

– Никого. Но, судя по количеству веревок и клеток, которые мы нашли, там держали человек двадцать, может, больше.

Еще и клетки. Значит, там были и курьеры, и всякий сброд, и, может, еще какие пленники, все в одном месте. Чертовски неблагоразумно и небезопасно, но когда это Касильяса отличались хоть тем, хоть другим?

Роза кивнула в сторону приближающегося Вулфа и на испанском бросила лейтенанту:

– Перед этим ни слова.

– Конечно, сеньорита. Мы можем увезти его и намекнуть…

– Я сама, – ответила Роза под очередным неодобрительным взглядом.

Такие точки всегда располагают подальше от города, там, где ни шум, ни дым, ни запахи не привлекут лишнего внимания. В лаборатории изготавливали, скорее всего, взрывчатку и здесь же в клетках держали работников. Вот на это бы Вулфу посмотреть и на сгоревшие кости, чтобы попробовал еще что-то предъявлять Розе! Если бы хоть кто-то выжил, она бы о них позаботилась, отправила бы так же к доку, укрыла бы от преследования Касильяса, но что уж теперь.

Когда Вулф поравнялся с ней, Роза уже почти вернула себе спокойный вид.

Они обменялись тяжелыми взглядами, проверяющими, кто первый нарушит тишину. И что, если Охотник дохнет от рук федерала, то это не считается? Скольких он убил из тех парней, что пару ночей назад гнались за ними по пустыне? Из тех, что сами всадили в него пулю? Или плохими могут быть только преступники, а руки законника никогда не бывают в крови?

– Глядя на такую разбитую рожу, твое начальство будет задавать много вопросов, – сказала Роза.

Раны на его лице уже промыли, наклеили пару пластырей, но это так, ерунда, нужно проверить, нет ли сломанных ребер. Доку придется забрать его к себе, и если Вулф начнет упрямиться и сопротивляться, то она сама затолкает его в машину. Не для того примчала спасать, чтобы он сдох где-то в аэропорту от внутреннего кровотечения.

Доктор Сантьяго был частым гостем в доме Вергара, еще когда отца и его коронелей[23] требовалось латать. В Америке пришлось искать новых неболтливых и умелых частных врачей, Сантьяго не покинул бы родную Тихуану даже под дулом пистолета.

– Интересный будет отчет, – ответил Вулф. Левой рукой, видимо, меньше пострадавшей, он оперся о капот машины.

– Мое имя будет в нем фигурировать? – спросила Роза с вызовом. Это должно было звучать угрозой – есть только один ответ, который выведет тебя из этого места. И есть второй, который тебя убьет.

Рик оглянулся на солдат, все еще выносящих тела и коробки. Роза в мыслях молилась, чтобы никто не додумался вынести сюда те сгоревшие кости. Это не его дело, а Вулф влезет, обязательно, сука, влезет, он и от Касильяса теперь не отстанет, хотя должен просто развернуться и свалить куда подальше, пока его не добили.

– Спасибо, что пришла, – сказал Вулф невпопад.

– Ты тут ни при чем, – отсекла Роза и снова забралась на водительское сиденье. На языке еще остался привкус текилы, но ни капли опьянения. Выпить бы сейчас… – Это вопрос чести.

Рик медленно кивнул.

– Конечно, Розита. Я так и подумал.

Он посмотрел ей в глаза дольше, чем требовалось для… Для чего угодно. Дольше, чем стоит смотреть в глаза своим врагам.

Благодаря сестрам Вергара Рик знал десяток матерных испанских слов. Охотники Касильяса, похоже, знали только два – чоча и пута. И повторяли они их такое количество раз, что Рик сбился со счета, сколько зубов ему задолжали эти ублюдки. Не приходилось переспрашивать, о ком они говорят.

Рик слабо представлял, что бы он делал, если бы Роза не приехала. Охотников было слишком много, напали быстро, отобрали оружие, вырубили. Поэтому и нельзя оставаться во враждебной среде одному, без напарников и подмоги. И теперь его подмога – Роза.

Доктор Сантьяго неплохо говорил по-английски, но все остальные в тачке сохраняли молчание. Дедок ничуть не казался удивленным или испуганным, когда перед ним выносили тела убитых, а еще живых связанных увозили в неизвестном направлении. Работаешь на картель – часто видишь смерти.

Время от времени водитель, парнишка лет двадцати, поглядывал в зеркало заднего вида на Вулфа. Все они, солдаты Розы, смотрели на него вот так – в ожидании, что он вцепится им в горло или возьмется за оружие. Отвратительной идеей, конечно, было выхватывать пушку в окружении ее солдат. А если бы они решили, что Рик не защищает, а нападает?

Он не видел прежде, чтобы она убивала. Не сомневался в этом, но не видел собственными глазами. Да, Касильяса – преступники, они торгуют оружием, людьми. Они второй по опасности и первый по кровожадности картель в Мексике. Но грязную работу должны выполнять солдаты Розы, а сама она даже близко не должна оказываться рядом с ублюдками, не должна угрожать им пушкой. Пусть, пусть отдает приказы, пусть вершит свой суд, такой, какой заслуживают эти маньяки, сжигающие людей заживо, но…

Стоп. Заслуживают? С хрена ли? Кто так решил? Роза решила, и Вулф рад поддержать любое ее слово, просто потому, что она один раз его поцеловала и построила глазки? Потому что пришла его спасать за секунду до того, как ему бы проломили голову?

Пацан из подвала точно не заслужил ничего похожего. У него в руках не было оружия, он не был угрозой для нее. Может, даже не был одним из Касильяса. И вот одного резкого движения хватило для отточенных рефлексов, чтобы Рик вскинул пушку и выстрелил. Все решило одно только подозрение на опасность для Розы.

Да, он не был единственным стрелявшим, пара ее солдат тоже попали в парня, он был не жилец в ту секунду, как решил, что внезапно вырваться из подвала – это отличная идея. Будь это не Роза, а любой гражданский на месте преступления, порядочный коп или агент поступил бы так же, как Рик, – защищал бы от опасности. Пусть и той, которую сам себе придумал. Нет, он поступил верно.

Она спросила про отчет… И правда, что он напишет? Как объяснит свое попадание в Ла-Месу, разговор с Пальмеро, разбитый нос Пальмеро? Как объяснит собственное лицо с новыми синяками и шрамами? Сказать об участии во всем этом Розы – подставиться самому. После этого любые его слова, любые догадки и расследования будут подвергаться сомнению – он работает вместе с главной подозреваемой, и неважно, как оправдывает это. Она назвала его своим подкупленным копом, и где доказательства, что она врет? Где доказательства, что в этой поездке специальный агент Ричард Вулф не предал все, чему должен был служить?

Нет. На войне хороши все средства, и Рик придумает, что наплести в отчете, а разбитая рожа – он скажет полуправду. Да, напал картель. Нет, зассали, когда поняли, что перед ними агент ФБР, и отпустили, выкинули где-то среди пустыни. Да, представляете, удивительное благородство от бандитов.

Сколько бы ни потребовалось врать и приукрашивать – Рик своего добьется. С Касильяса должны разбираться власти, а не девчонки, размахивающие пушками. Хватит позволять Розе пудрить ему мозги. Хватит вести себя как подросток со спермотоксикозом. Будь на ее месте мужик, Рик бы не сомневался в правильности своих действий, но эта чертовка все переворачивает с ног на голову.

Завтра он вернется в Америку, и все станет как раньше. Преступница и спецагент. Кошки-мышки, пока кто-то не прихлопнет второго.

Только чертов аукцион…

Без лишних вопросов доктор Сантьяго осмотрел его, наложил несколько швов и перевязал. Оказывается, Роза дала команду везти их в дом доктора, и тут, в двухэтажном ухоженном особняке, у доктора Сантьяго в подвале находился целый врачебный кабинет. Рику сделали УЗИ и рентген, чтобы проверить, нет ли разрывов органов или сломанных костей. Кажется, все уцелело, Касильяса били на удивление аккуратно и точно.

– Розу тоже к вам привезут? – спросил Рик, когда док позволил ему встать с кушетки и одеться. Рубашка была залита кровью, явиться в таком виде в отель – велика вероятность, что хостес вызовет копов, и без пары рапортов не обойтись. Заметив, похоже, его заминку, доктор Сантьяго указал на шкаф:

– Можете взять там сменную одежду. Сами понимаете, с нашей спецификой… – Он как-то виновато улыбнулся. Рик не представился ему со званием, но док вел себя так, будто понимал, кто перед ним. Не называл конкретных имен, обходился размытыми формулировками и не выказывал никакого стыда за свою работу. Не просил помощи. Он не пленник и не должник. Он еще один винтик в машине мести семьи Вергара. – А что, сеньорита Роза пострадала?

– Кажется, нет, но… – Но ее здоровье не касается Рика, и лучше бы ему заткнуться.

В указанном шкафу он нашел ряд одинаковых серых футболок на вешалках. Запас для целого отряда. Окинул еще раз взглядом кабинет с дорогим оборудованием. Не каждая клиника могла себе позволить такие игрушки, которые своему доку дарила Розита.

Рик переспросил, должен ли он как-то отплатить, но док с улыбкой ответил, что всегда рад помочь друзьям сеньориты Вергары.

– Я ей не друг, – буркнул Рик.

– Это вы так считаете, – сказал док, снял перчатки и подошел к металлической раковине. – Но ради кого попало сеньорита не вызывает меня среди ночи. – Зашумела вода. Рик хотел было уже попрощаться и подняться наверх, но почему-то остановился у кушетки. Закончив мыть руки, доктор Сантьяго продолжил говорить: – В последний раз меня так выдергивали, кажется, в прошлом году. Да, сын сеньоры Браги Антонио тогда сильно пострадал, нужна была срочная операция и переливание крови.

– Что с ним случилось? Касильяса?

Антонио Брага… Антонио Брага… Где Рик слышал это имя?

– Си, сеньор. Он задолжал им крупную сумму, долго не мог выплатить, и Охотники его нашли. Роза тогда отдельно ему всыпала, что сразу не пришел за помощью. Ну, уже после того, как мы с девочками его залатали. О чем думал пацан… Все в Тихуане знают, если на пороге беда…

– Что она сделала с теми Охотниками, которые напали на парня? – зачем-то спросил Рик.

– Сеньорита Вергара? – Док остановился перед столиком с инструментами и с грохотом стал бросать их в контейнер для обеззараживания. – Известно что, но вам я этого рассказывать не стану. Захотите – найдете новостные сводки за прошлый август.

– Значит, теперь одна мать радуется, что ее сынок жив и здоров, только в долгах перед другими бандитами, а матери…

– Сеньор. – Скальпель грохнулся на дно с такой силой, что все остальные медицинские предметы подпрыгнули. – Следите за языком. Вы говорите о сеньорите Вергаре. – Седая борода задрожала от сдерживаемого доком гнева, когда он выпалил: – Половина нашего города обязана ее семье. Мой дом стоит на этом месте только благодаря ее отцу. Я сам все еще стою тут только благодаря ее отцу. И нет. Одна мать рада за сына, которого устроили работать клерком в банк в Мехико. Других матерей их собственные сыновья убили, потому что в тот год таков был обряд для вступления в Охотников. Хотите считать ее злом? Тогда она зло, необходимое этому месту. – Док опустил рукава рубашки и стал застегивать манжеты. – Вам нужна еще моя помощь? Если нет, будьте добры уйти и не порочить больше в этих стенах имя семьи Вергара.

Приподняв брови, Рик медленно кивнул.

Он знал о влиянии Вергара на горожан, но такое… Нельзя было сюда ехать. Нельзя было соваться в чертову Мексику к чертовой Розе и копать то, чего Рик никогда не хотел узнать. Чего Рик никогда не хотел увидеть.

Розу-защитницу. Розу-судью. Розу-карательницу.

Стоило сойти с самолета в Америке, как Рика уже встречал агент Доустен и приглашал проехать с ним в офис. «Приглашал» – не самое подходящее слово. От приглашения можно отказаться. От приглашения в офис ФБР отказаться невозможно. Особенно если ты два дня не выходил на связь со своим начальством и напарницей, а потом пропал где-то в Тихуане, замеченный с главной подозреваемой.

До позднего вечера Рик проторчал в разных переговорных, кабинетах начальников и допросных. Допрашивали не его, уже спасибо, но те вопросы, которые были обращены к Рику, тот тон, те оценивающие взгляды, те напряженные позы – все четко давало понять: пара неверных слов – и он окажется по ту сторону решетки.

Добравшись до своего рабочего компьютера, Рик все же пробил по базе Антонио Брагу и вспомнил, где видел это имя прежде. Тачка, на которой Роза следила за ним в Мехико, была зарегистрирована на имя сеньора Браги. Надо бы связаться с ним, порасспрашивать о той истории с Охотниками из первых уст.

Половину ночи он провел над клятым отчетом, пытаясь складно изложить свою историю, не сдав ни себя, ни Розу. Нельзя сболтнуть о ней лишнего сейчас, пока Пепе неуловим, пока аукцион недосягаем без ее участия, пока у Рика не хватает улик, чтобы в суде она не отвертелась. Для верности стоило, конечно, и на Бьянку что-то накопать. Один раз Рик уже совершил эту ошибку – подумал, будто отрубил змее голову, отправив Камиллу в тюрьму. Но за змею он принял гидру, и вот на месте отрубленной головы выросло еще две – Розитас. Теперь если и избавляться, так от всей семейки разом.

Уже дома, лежа в постели, он никак не мог уснуть, хотя тело ломило от боли и усталости, раны, зашитые доктором Сантьяго, заныли заново, а в голове прокручивались вчерашние показания.

Оказывается, Армас не теряла времени зря, пока Рик… Пока Рик именно этим и занимался. Она нашла бывшую жену сеньора Хосе Агилары, его бывших юристов и бухгалтера, который занимался счетами в Мексике. Вернее, она нашла труп бухгалтера. Полицейский отчет гласил, что Матео Давилью обнаружили две недели назад на месте бывших собачьих боев. Тело удалось опознать только благодаря татуировкам на плечах. Лицо было изуродовано до неузнаваемости, руки и ноги изгрызены до костей. Согласно полицейскому отчету, на сеньора Давилью напали дикие животные, но все присутствующие в кабинете Вулфа догадывались, какие животные участвовали в этом.

Камилла Вергара получила прозвище Ача, Тесак, потому что любила расправляться с врагами при помощи небольшого топорика. Копам так и не удалось найти тот самый тесак.

Еще пара таких лет, и Роза тоже получит свое жестокое прозвище, которое изобретательные журналисты подвяжут к собакам. Рик слышал о новых приютах, куда она свозила собак после боев. Ему еще ни разу не удалось доказать, что Роза и ее спасенные питомцы причастны к таким найденным трупам, но слишком уж очевидны были совпадения. И что, она обращает животных в собственное оружие? Как ей самой от себя не тошно? Как Рику не тошно от нее?

Это не какое-то случайное нападение, это казнь. Жестокая и кровавая. Не расправа с напавшим, не честный бой с вооруженным.

Какая-то часть его мозга, похоже окончательно потерявшая связь с реальностью, возразила: а если бы это была не собака, а тигр, вырвавшийся из цирка, где с ним жестоко обращались? Если бы он напал на дрессировщика? Стал бы кто-то винить человека, открывшего клетку? Конечно, стал бы, но…

Нет, шесть тридцать утра – самое паршивое время для сложных моральных вопросов, на которые у тебя нет ответа. Сначала Рику нужно проспаться.

Но что, если бы у того парня из подвала действительно была пушка? Что, если бы он и правда выстрелил в Розу? Черт, тогда жизнь Рика стала бы чуть спокойнее. В перестрелке картелей погибла глава семьи Вергара. В честь этого в Мексике объявляется неделя траура.

Нет. Ни хрена. Ему бы ни на секунду не стало спокойнее. Рик не хотел об этом думать, но все равно представлял Розу в крови, и каждый раз что-то умирало у него самого внутри. Нет. Не смей.

Рик повидал огромное количество преступников, но ему так не хотелось ставить Розу в один ряд с ними. С ворами, убийцами, торговцами оружием, похитителями людей. С картелями. Да, он отдавал себе отчет, чем занимается ее семья, чем занимается она сама. Но пока он не видел этого собственными глазами, можно было делать вид, что все неправда.

Он видел сострадательную Розу. Видел заботящуюся не только о себе и своей семье. Видел Розу, которая противилась работе со всякой дрянью. Видел Розу, которая хотела лучшего для собственной страны, но игнорировала законные пути. Видел веселую Розу, пьяную и улыбающуюся ему. Такую обычную, девушку в баре, а не убийцу, которая должна идти по головам, чтобы сохранять свой авторитет.

А еще Рик видел уязвимую Розу. Ту, которая испугалась за него и пришла на помощь. Пусть говорит что хочет, пусть врет, что, окажись на его месте любой другой агент, она бы все равно разобралась с Касильяса. Наверняка бы разобралась. Но ни за что не отпустила бы агента просто так. Она доверилась Рику, и он понимал, чего это ей стоило.

– Где, ты сказал, они тебя держали? – Это было первым, что спросила Армас, когда к обеду следующего дня Рик, ни хрена не выспавшийся, приехал в офис.

– Черт его знает, – честно ответил он, но тут же соврал: – К дороге я шел… Около часа?

– Выглядит знакомо? – На экране ноута, который Армас держала в руках, появились фото со спутника. Какие-то сгоревшие обломки.

– Нет. Что это?

– Бывший склад Касильяса. Как мы это определили? На пепелище найдено сгоревшее оружие. Завалы еще разбирают, может, найдем тела. Пока – только кости.

Рик медленно кивнул. Даже если бы на фото было целое здание, он бы вряд ли опознал это место в ракурсе сверху, тем более при дневном освещении. Даже рассвести не успело, когда Роза увезла его.

– Заметают следы? – предположил Рик.

– Вряд ли. Рядом обнаружены две тачки с мертвыми Охотниками. Целые, не сожженные. Похоже на предупреждение. – Армас выжидающе на него посмотрела, мол, давай, проколись. – Предупреждение от Розиты.

– Для нас? Или Касильяса? – переспросил Рик, как будто ответ не был ясен.

– Думаю, для Пепе. Эта сука идет за ним, и нам нужно поторопиться, пока он не сплавил все свои товары.

На аукцион нужно было взять с собой кого-то второго. Кого-то надежного, кому бы Роза доверила прикрывать спину. Или… или она могла бы взять с собой Бьянку.

Кто-то из парней проболтался Тио об участии Рика Вулфа в столкновении с Касильяса, и сплетни стрелой облетели весь дом. В лицо Розе, конечно, никто не осмеливался ничего сказать, но она не сомневалась, что в кулуарах уже все обмусолили. У мужиков ничуть не реже встречается эта дурацкая мутация – язык без волос[24].

Зато Бьянка высказалась за всех. И про Вулфа, и про Касильяса, и их столкновения, и участие в этом Розы, естественно. Благоразумный Тио заранее спрятал все пистолеты в доме. Даже тот, который Бьянка по бабушкиному наущению хранила в коробке для шляпок в своей гардеробной. Ни у одной из младших Вергара шляп не было, зато круглые и вместительные коробочки никогда не переводились.

За неимением огнестрела Бьянка взялась за стекло. Спасибо, не за ножи, к этому Роза тоже готовилась. Закончился скандал тремя разбитыми бокалами, один из которых врезался в стену слишком близко от того места, где стояла Роза. Сама виновата – видела же траекторию, могла и отпрыгнуть.

На второй день Бьянка затихла. Тио и Роза напряглись, молча переглядываясь, ждали, какой силы буря последует за этим, но Бьянка удивила всех, начав искать в сложившейся ситуации плюсы.

– Фернандо говорит, эта псина действительно оказался полезен. – Бьянка ткнула шпажкой с кубиком сыра в сторону веранды. Там сейчас Фернандо разговаривал с кем-то из охраны дома. Роза привезла его с собой в Америку, но теперь сомневалась, что это была хорошая идея.

– Фернандо надо укоротить язык, – сказала она в третью чашку кофе.

Снежка не отвечала на сообщения. Никаких данных, никаких следов в аэропортах, которые указал Сезар. Очередная бездонная кроличья нора.

– Фернандо надо укоротить голову, – поправил Тио с таким хмурым лицом, которого Роза не видела у него очень давно.

– Отвалите от Фернандо. – Бьянка пригрозила им черным ногтем. – Оба. У него единственного работают мозги, даже за Вулфом присматривал. Но тема с Касильяса, помяни мое слово, если бы я там была…

– Я бы тебя и на пушечный выстрел не подпустила, – отсекла Роза. Бьянка не была в Мексике уже лет пять, и Роза приложит все усилия, чтобы так оно и продолжалось. Если Охотники так легко нашли ее, то что им стоит заявиться в какой-нибудь из клубов, куда Бьянка припрется без охраны и присмотра.

– Это мы обсудим позже. – Та мстительно сощурилась и скривила полные губы. – А пока вернемся к чертову Рику Вулфу.

На третий день пришло злорадство. Третий всадник апокалипсиса споров с Бьянкой.

В такие моменты Роза ненавидела непостоянство сестры; уж лучше бы остановилась на метании хрупких предметов – с ними хоть знаешь, что делать, а как отмахиваться от всех этих колкостей про нового бойфренда? И про то, кто из них какими органами думал, и про то, что должно быть под рубашкой у спецагента, чтобы так сбить Розу с курса. И еще множество-множество глупостей, после которых ни один другой человек не вышел бы из комнаты своим ходом.

Роза не сомневалась, Вулф – это временное помутнение. Как только она закроет вопрос с Пепе, а после и с заключением абуэлы, Рика она из своей жизни вышвырнет. Ладно, может, не убьет, как планировала все эти годы. Может. К несчастью, у него уже есть американское гражданство, из страны так запросто не депортировать даже со всеми связями семьи Вергара. С глаз долой – из сердца вон. Хотя в сердце он никогда и не занимал места. Только поселился в голове, вызывая то ненависть, то желание прострелить ему колено, то… другие желания.

– Ты уверена, что самого Пепе там не будет? – спросила Бьянка, отвлекая Розу от разглядывания экрана телефона. Ни единого уведомления. Ни от Снежки, ни от… кого-либо еще.

Свой старый телефон она так и не нашла: должно быть, выпал где-то у клятого ангара или в том баре с вкуснейшими ребрышками. Роза восстановила номер и заблокировала прежний смартфон, чтобы, попав не в те руки, он не принес ей проблем. Ведь с тем же успехом она могла забыть его и в номере Вулфа. ФБР взломали бы его без проблем, но Рик? Использовал бы он эту улику против нее? Эта гончая не погнушалась бы никакими методами, но могло ли теперь что-то измениться? Потому что она на него вешалась как идиотка? Потому что Вулф был почти не против…

– Я хочу тебя так, что несколько дней ни о чем другом думать не могу, кроме как представляя тебя.

Он без раздумий защитил Розу на том складе.

Когда Сезар напал на нее в тюрьме, Рик чуть не проломил ему голову.

Его касания, его взгляды, комментарии – это шалости. Но его действия – это что-то серьезное.

Вот только:

– Если я не сдержусь, то перестану уважать себя.

Быть с ней – значит перестать уважать себя. А ей быть с ним – потерять уважение своей семьи, своих людей, всех своих подчиненных и каждого врага. Они оба слишком много потеряют от этого и слишком мало обретут. Он не стоит таких жертв. Он всего лишь временное помутнение, неправильная работа ее гормонов.

– Роза? – позвала Бьянка и пощелкала пальцами у сестры перед носом.

– На счет Пепе я не уверена, – ответила Роза, будто и не выпадала из разговора на несколько минут. Телефон она швырнула на кровать. Хоть бы свалился на пол и разлетелся вдребезги. Так хотелось уничтожить что-то дорогое и бессмысленное. – Но в приглашении строго прописано: «Никакого оружия».

В ответ Бьянка обиженно надула губы и положила автомат обратно на стол.

Сейчас они находились в кабинете Розы, в прошлом – кабинете отца.

Комната абуэлы оставалась нетронута. Когда бабуля вернется к делам, все должно выглядеть точно так же, как когда она покинула этот дом. Не будет даже намека, будто кто-то не верил в ее возвращение.

Но в отцовском кабинете тяжеловесный стол из темного дуба заменили аккуратным – из вишневого дерева на тонких ножках, будто на каблуках. Одинокое окно расширили и продлили до пола, добавив в комнату естественного света. Со стен содрали мрачные обои и выкрасили в нежный оттенок светло-серого. Вместо шкафа во всю стену с книгами – биографиями политиков, военных и бизнесменов прошлого века Роза оставила только три полки – пара биографий, любимые книги из курса юриспруденции, несколько художественных книг, которые любили папа или мама, и бабушкина Библия. Ни Библию, ни «Сто лет одиночества» Роза так и не осилила прочитать. Вместо кожаного дивана, массивного и скрипучего, Роза поставила два бордовых кресла. Винный оттенок благородно выделял их на фоне светлой комнаты. И кресло за столом, с высокой спинкой, тоже было в тон им, но чуть ярче.

В кабинете сохранилась строгость, а также два сейфа с оружием позади книжных полок и над креслами. Коды знали только Роза, Бьянка и Тио, и он же всегда проверял ассортимент, хранящийся там. Розе редко приходилось прибегать к этим хранилищам. Она либо использовала свои пистолеты, которые хранила в сейфе спальни, либо забирала оружие у кого-то из подручных, кто оказался рядом. Бьянка же любила эксперименты и опробовала уже каждую пушку из домашнего арсенала. Да, хранилищ оружия было не два и не три по особняку, и даже Роза не ответила бы, сколько их. А сколько при обыске обнаружат спецагенты?

– Но ты же берешь меня с собой. Верно? – Рука Бьянки снова потянулась к оружию, поэтому Роза отвела дуло в сторону.

– Я еще не…

– А, так ты хочешь позвать своего кавалера? – снова ощетинились Бьянка. Автомат качнулся в ее руке. – Не видела его целых два дня, соскучилась.

– Я не решила, позвать с собой тебя или Фернандо, – чуть повысив голос, перебила Роза.

– Или Вулфа.

– Бьянка! – рявкнула Роза, терпение которой кончилось еще вчера. – Клянусь богом…

Так прошли оставшиеся дни до аукциона. В подколках, приготовлениях и волнении. Вечером накануне аукциона Снежка наконец прислала свой список покупателей, но буквы плыли у Розы перед глазами. Нужно было засесть до середины ночи, прочесывать базы данных, копать информацию про каждого из этих типов, но у Розы просто не осталось сил. Она слишком измотала себя, начиная Мексикой и заканчивая этими спорами с сестрой.

Словно услышав ее мысли, Бьянка вошла в кабинет и, не дождавшись, пока на нее обратят внимание, выдернула телефон из руки Розы.

– Привезли платья, – возвестила она будто о прибытии гонца от короля.

– Сама что-нибудь выбери, – отмахнулась Роза. Кажется, впервые в жизни она доверила сестре выбрать себе наряд. Сама же завтра пожалеет, но это будет завтра.

Роза и правда не заметила, когда стемнело или когда Тио приносил ей поднос с ужином. Совсем как в детстве, только вместо тостов с бабушкиным джемом на тарелке теперь лежал салат и стейк.

– Нет уж. – Бьянка захлопнула перед ее носом ноутбук, и Розе пришлось поднять на сестру взгляд. – Ты тут сидишь как затворница, света белого не видишь. Когда в своей постели нормально спала?

И на этот вопрос Роза бы тоже не смогла ответить.

– Пошли. – Второй рукой Бьянка перехватила ее запястье и потянула из-за стола. – Нельзя завтра заявиться туда с такой серой миной и синяками под глазами. Пошли, посмотришь на платья и сразу взбодришься.

Макияж и наряд даже в доме помогали Бьянке держать себя в тонусе в любых условиях, и этому Роза тоже завидовала. Самодисциплине. Вот уж никогда бы не подумала, что Бьянка подчиняется хоть какой-то дисциплине. Но физически Роза была сильнее, и так запросто ее поднять из кресла не получилось.

– Если не встанешь прямо сейчас, – Бьянка оперлась о стол между ними и подняла телефон так, чтобы Роза не смогла до него дотянуться, – я звоню Вулфу и рассказываю, – глаза опасно сверкнули, – как мисс Вергара убивается, скучая по нему, как нуждается в его сопровождении завтра. – Бьянка склонилась, поравнявшись с Розой взглядами. Могла бы оценить, сколько новых шрамов и дырок от пуль ей обещало это выражение лица. – Как не может выбрать наряд, не видя, подойдет ли цвет платья к его глазам, – завершила она с надрывом главной страдалицы португальского сериала, приложив кулак к груди.

– Не посмеешь, – прошипела Роза.

– Проверим? – с широкой улыбкой предложила Бьянка.

– Ты дьявол. – Роза все же отскребла себя от кресла, размяла затекшую спину и направилась к лестнице.

– Я слыхала слова и похуже.

Все машины должны были высаживать пассажиров у ворот шикарного четырехэтажного особняка, где проводится аукцион «Лото Бланко». По территории гости должны идти только пешком, и это было одним из множества правил, которые несколько дней назад Розе прислала Виктория.

Два дня без права покинуть территорию, без возможности впустить опоздавших гостей. Без оружия. Без охраны.

Остановившись на подъездной дорожке, Роза оценивала других гостей. Конечно, бугай, у которого размах плеч больше, чем весь рост Розы, совершенно точно не телохранитель этого лысенького старичка, для которого дорога от ворот до крыльца может стать последней.

Фернандо отлично бы сыграл роль всего лишь кавалера, а никак не солдата. Жаль, что убедить в чем-то Бьянку почти невозможно – с этой даже дьявол устанет спорить.

– Если они заставляют гостей идти почти пятьсот метров, могли хотя бы дорожку нормальную проложить, а не гребаный гравий, – шипела себе под нос Бьянка, тонкие шпильки которой то и дело застревали между мелких камней. Девушки опирались друг на друга и одинаково желали устроителям аукциона самим босиком пройтись по этим камушкам. Только раскаленным и смешанным с углями.

– Показывают свою власть, – вполголоса ответила Роза. – Мы заставим вас скакать так высоко, как пожелаем.

– Ох, я бы заставила их поскакать, да только ты запретила брать автомат. Говорю же, у этого платья очень длинный подол, никто бы…

– Цыц. Мы почти на месте, веди себя прилично хотя бы первый час, – попросила Роза.

У крыльца, между двух мраморных колонн, всех встречала миловидная девушка с волосами цвета розового золота. Ее черное шелковое платье выглядело изящно, но не отвлекало внимание гостей ни от роскошества дома, ни от их собственной важности.

– Сеньорита Мендоса, добрый вечер. – Девушка узнала Розу еще на подходе, и та засомневалась:

– Вы Виктория? Мы с вами разговаривали?

Да, скорее всего, большинство местных узнали бы Розу в лицо, но на бумаге и ради приличия она назвалась не своей фамилией, а материнской.

– Все верно. А с вами… – Уверенная улыбка хозяйки чуть треснула, Виктория начала что-то листать в планшете, который держала в тонкой руке. – Прошу прощения, у меня указано, что с вами будет другой гость.

– Три дня назад я писала, что со мной будет Бьянка Мендоса. – Роза провела рукой вдоль сестры в белом атласном платье. Неглубокое декольте, и подол, тянущийся еще полметра позади по лестнице. – Вот она, сеньорита Мендоса-младшая.

– Да, но за день до этого вы писали другое имя, – тоном, не терпящим возражений, ответила Виктория. Вот и запахло жареным, такую переспорит только сама Бьянка, если раньше за оружие не возьмется. – И вы подчеркнули, что, если кто-то попытается внести изменения, мне следует игнорировать эти сообщения.

– Я не писала такого. – Роза понизила голос, потому что позади них уже выстраивалась очередь и недовольные шепотки неслись до порога. Бьянка рядом тоже что-то пробурчала, но Роза на испанском шикнула на нее, чтобы не влезала.

– Я такое писал, – сказал кто-то, выходя из открытых дверей особняка. Черные кожаные туфли, черный костюм, белая рубашка без галстука, две верхние пуговицы слишком фривольно расстегнуты. Легкая небритость, свежий шрам на брови и старый, поперек переносицы. Светлые волосы, взъерошенные теперь порывом ветра.

Чертов. Мать. Его. Ричард. Вулф.

Он поднял телефон и повернул его чехлом, чтобы Роза узнала фото американского стаффа на заднике. Это ее телефон. Чертов, мать его, Ричард Вулф выкрал ее телефон, каким-то образом обошел блокировки и еще и забронировал место на этом дрянном аукционе на себя.

– Сеньорита Мендоса, у меня указано, что вашим сопровождающим будет мистер Смит, и он уже прибыл, – Виктория указала на Рика, как будто Роза нуждалась в пояснениях.

– Я его убью, – по-испански прошипела Бьянка над ее ухом.

– Вставай в очередь, – ответила Роза и с усилием перевела взгляд с самодовольной рожи Вулфа обратно к Виктории. Та снова улыбалась, но теперь гостям позади сестер Вергара. И улыбка была уже не хозяйской и радушной, а извиняющейся.

– Что мы можем с этим сделать? – перешла к делу Роза, не позволяя людям позади начать возмущаться. – Этот человек не должен здесь находиться, он проник в ваш дом обманом. Вы должны его выгнать.

– К сожалению, сеньорита Мендоса, мы уже ничего не можем сделать. Он был записан от вашего имени, так что, если мы попросим уйти мистера Смита, – она выделила последнее слово, намекая, что ничуть не верит этому типу и его имени, – вам тоже придется покинуть аукцион.

– Эль ихо де миль пута, – выругалась Бьянка, и ее пальцы сомкнулись вокруг предплечья Розы.

– Сеньорита Мендоса, – обратилась к ней Виктория. Радушие и извинения исчезли. Из ниоткуда появились два охранника в костюмах, подозрительно похожих на прикид Вулфа. – Если вы желаете устроить здесь сцену, нам придется вывести всех троих. Единственный выход, который я для вас вижу, – сеньорита Роза и мистер Смит остаются. Вы уезжаете.

– Мы отойдем на минуту, – ответила Роза и потянула сестру за собой к идеальному газону и пышным розовым кустам. Стоило все же дать Бьянке тот автомат – хоть ландшафт бы им попортила. Удостоверившись, что их никто не слышит, Роза прошипела на испанском: – Ты точно не имеешь к этому отношения?

– Конечно, имею, – вспылила Бьянка, – это ведь так бодрит, стоять и унижаться на глазах у полсотни самых богатых людей этой страны! Говорю тебе, я выпотрошу его как ягненка, как только доберусь до этого ублюдка!

– Ладно. Ладно, – ответила Роза, найдя взглядом Вулфа. Он все так же стоял у входной двери, но теперь не мешая проходить остальным гостям. Оперся плечом на одну из колонн и наблюдал за ними, сестрами Вергара, планирующими его пытки. – Тогда она права, и другого выхода у нас нет. Нам нужен этот чертов аукцион, и только так туда можно попасть.

– Откуда у него вообще твой телефон? Он как-то сделал копию твоих данных? Или что, ты заходила к нему на вечерок в номер и случайно обронила?

Роза всегда была отличной врушкой, куда лучшей, чем сестра, которая строила слишком невинные глазки. Но сейчас что-то ее выдало. Может, секундная заминка, может, тень румянца на щеках, может, разочарование в глазах. Он действительно использовал это против нее, сукин сын.

– Да ты шутишь, – выдохнула Бьянка на английском, и похоже, Вулф это услышал. Спрятал смешок в кулаке. Урод. – Скажи, что ты шутишь, Роза София Вергара Мендоса!

– Бьянка, тише. – Она одернула сестру за локоть, чтобы отойти еще чуть дальше, будто так ее крик бы никто не услышал.

– Какого хрена ты делала в его номере? Не смей! – Бьянка подняла перед ней указательный палец. Точь-в-точь как это делала бабушка. Но хотя бы снова заговорила на испанском. – Не смей говорить, что ты с ним спала!

– Ничего не было! – почти не соврала Роза. – Рехнулась? Да, я зашла в его номер, и только! Не знаю, может, телефон из сумки вынул как-то… Вот же урод! Ладно. – Она выдохнула и прикрыла глаза. – Ладно. – Роза поджала губы, стараясь не думать, как стирается сейчас помада, как платье пропитывается потом и как ноют пальцы ног в неудобных лодочках, да еще и на дурацкой гальке!

– Ладно, я напишу Фернандо, чтобы вернулся за тобой. Поезжай. Я здесь разберусь сама.

– Эй, что…

– А как ты предлагаешь провести тебя внутрь? Ты слышала их! Либо нас всех выставят, либо играем по их правилам. – Роза снова нашла взглядом Вулфа. – Его правилам.

Скрестив руки и постукивая ногтями по локтю, Бьянка стояла, пока Роза отправляла гневное сообщение Фернандо. Конечно, он-то ни в чем не был виноват, но все то, что сейчас Роза не могла высказать ни Виктории, ни Вулфу, в красках прочитал Фернандо. Уже должен был привыкнуть и к более ярким эпитетам.

До тех пор пока Бьянка не направилась по дорожке обратно к воротам, Роза не сходила с места. Оставлять эту чокнутую без присмотра после такого – опасно и для гостей аукциона, и для его устроителей. Подумаешь, ей не дали пронести оружие, Бьянка и каблуками отлично могла выбить глаз какому-нибудь охраннику.

– Сеньорита Мендоса. – Вулф якобы учтиво склонился к ней, когда Роза поднималась по ступенькам к крыльцу. Она вложила свою ладонь в сгиб его локтя и с силой сжала, ногтями впиваясь в ткань костюма.

– Где ты взял мой телефон? – прошипела она в ответ. Охрана отступила в сторону, пропуская их в особняк.

Внутри ничего необычного – тихая роскошь с большим количеством бежевого и белого. Деревянные панели на стенах и ковры, покрывающие большую часть пола. Свет не яркий, мягкий, желтоватый. Роза поморщилась. Желтые лампы раздражали ее глаза. Единственными цветными пятнами оказались брошюрки цвета бургунди, разложенные на журнальных столиках и у стойки администратора. Администратора. Как будто они в каком-то отеле, а не в особняке.

Из фойе вели несколько коридоров и четыре прохода в другие комнаты. Если в этих брошюрках нет карты дома – это большое упущение Виктории. Зато у каждого входа стояли рослые охранники, одетые в строгие костюмы. Значит, свободно тут не погуляешь и не осмотришься.

– Ты выронила его в моем номере в тот вечер, – негромко ответил Вулф. Его ладонь легла поверх руки Розы, и он чуть ослабил хватку ее ногтей в его предплечье.

– И после этого ты еще зовешь себя хорошим парнем, – хмыкнула Роза и все же выдернула руку. Выстоит без его поддержки.

– А кем себя зовешь ты после того, как мы договорились прийти на аукцион вместе и помогать друг другу, – без единой ноты злости в голосе спросил Вулф, – но ты скинула меня как балласт?

Здесь нельзя даже тоном, даже лицом показать, как ей хочется сейчас вцепиться Вулфу в морду. Вокруг слишком много людей, слишком пристальное внимание. Роза скользнула взглядом поверх его плеча и нашла одну камеру под потолком прямо над входом, направленную на стойку администратора. Конечно, тут повсюду натыканы камеры, а как же иначе. Сколько компромата к концу этих выходных соберут «Лото Бланко»?

– Договорились? Когда это? – Роза выдавила ядовитую улыбку. – Я такого не помню. Как ты вообще провернул все? Я же переписывалась с ней после тебя, почему там не было никаких сообщений?

– После подтверждения я удалил сообщения для отправителя, а у Виктории все сохранилось.

Роза остановила одну из прохаживающихся мимо гостей официанток и взяла с подноса бокал белого вина.

– И теперь ваш отдел цифровой безопасности, – начала она после короткого глотка, – или куда ты там понес взламывать мой телефон…

– Прошу, – Рик криво усмехнулся, – твой пароль – дата рождения Бьянки. Такое я могу взломать и сам. Серьезно, возьми пару уроков кибербезопасности. А если бы этот телефон попал в руки Касильяса?

– Да лучше бы к ним.

За администраторской стойкой миловидный парень с мексиканским акцентом сообщил потрясающие новости:

– К моменту, когда вы подтверждали свою запись, у нас остались комнаты только на двоих. Отдельных номеров нет.

– Я точно кого-нибудь убью сегодня, – прошипела Роза, прикрывая глаза.

– Нам подходит, – услышала она голос Вулфа рядом.

– И там только одна двуспальная кровать.

В руке Розы треснула ножка бокала.

Прежде чем она успела наорать на паренька за стойкой, сломать, разбить или взорвать силой мысли что-нибудь еще – КАКАЯ К ЧЕРТУ ОДНА КРОВАТЬ! – Рик за талию оттянул Розу назад и прикрыл плечом, чтобы она не наделала глупостей.

Но, похоже, вселенная решила за один час припомнить Розе все грехи, потому что никакая ругань и попытки дать взятку не исправили ситуацию. Гостей прибыло больше, чем устроители планировали изначально, и больше те ничего Розе и Вулфу предложить не могли. Когда за их спинами закрылась дверь комнаты, Роза с размаху ударила Рика по плечу. К черту скрытность!

– Это тоже часть твоего договора, а?

Перед вторым ударом Рик успел поймать ее руку и чуть склонился к лицу Розы:

– Веди себя прилично. Если они узнают, кто я, то им покажется мало просто выставить нас на улицу. У моих коллег открыты дела на половину из этих гостей. Как думаешь, что они сделают с тобой, приведшей копа к их порогу?

– Копа все-таки, мм?

– Ты меня поняла. Роза, возьми себя уже в руки.

Он наконец отпустил ее и отошел в сторону. Сумки с вещами забирали посыльные прямо из машин и сюда еще не принесли, но, учитывая свое везение, Роза бы не удивилась, если бы ее багаж с вечерними платьями потерялся, утонул в пруду или был растерзан аллигаторами. Это ведь особняк какого-то клишированного киношного злодея? Тут обязаны быть аллигаторы в подвальном бассейне!

Выделенная им комната оказалась очень просторной – по обе стороны от постели расположились вмонтированные в стены шкафы с зеркалами на дверцах, перед кроватью стояли небольшой пуфик и журнальный стол. У окна – два кресла с высокими спинками, обитые зеленым бархатом. И ни дивана, ни какой-нибудь несчастной софы, куда Роза могла бы сплавить Вулфа.

– Хорошо, что постель большая, – сказал тот, скидывая пиджак на спинку одного из кресел.

– Тебе-то какая разница, ты будешь спать на коврике у входа, псина, – ответила Роза, остановившись у мини-бара. Над ним тоже располагалось длинное зеркало. Похоже, тот, кто обустраивал эту комнату, любил себя рассматривать.

– Роза, это давно перестало быть смешным, – едва не рыкнул Рик устало.

– А я и не шучу, на кровать даже не посягай. – Она поймала его взгляд в отражении зеркала и чуть сузила глаза.

Рик указал на миллиард подушечек разных размеров на постели.

– Выложим их на экваторе. Как границу, которую нельзя нарушать.

Роза развернулась, уперлась задом в мини-бар и скрестила руки.

– Стену? Ты собираешься возвести стену? На границе с мексиканкой? Правильно я понимаю?

Рик открыл и закрыл рот.

– Я не то…

– Ты спишь у двери.

Несколько секунд они смотрели друг на друга с одинаковым нетерпением и упертостью на лицах. Рик проиграл и заговорил первым после тяжелого вздоха:

– На что ты ТАК злишься? Повторяю, я не просил об этом, если бы хотел затащить тебя в постель…

– Свой шанс ты упустил. – Роза попыталась улыбнуться, скрывая, как это бьет по ее самолюбию даже столько дней спустя.

Рик медленно кивнул, глядя в пол, и облизнул губы. Он всерьез жалеет? Или стало неловко, что Роза напомнила? Ничего, пусть этот уж еще повьется на сковороде.

– Об этом мы еще поговорим, – пообещал он, и Роза не успела перебить с новым насмешливым комментарием, как Рик вернулся к другим болезненным воспоминаниям: – Или ты злишься из-за телефона? Может, напомнить, как ты протащила меня вдоль побережья до дома Алайи по ложному следу, чтобы стащить мой?

Мьерде, Роза думала, что эту часть истории они уже забыли.

– Во-первых, злопамятность мужчину не красит, – сказала она, подняв большой палец. – Во-вторых, – в воздух поднялся указательный палец с длинным красным ногтем, – повторяю еще раз: я ничего не крала! И в-третьих, – она выставила перед Вулфом средний палец, – на что я злюсь? Мьерде, ты серьезно еще спрашиваешь?

Их взгляды снова пересеклись, и чертов Рик Вулф выглядел сбитым с толку ее напором, будто на самом деле не понимал, за что его отчитывают.

– Может, на то, что когда я приехала спасать твою шкуру от Охотников, то не услышала ни слова благодарности, а только вагон претензий? Может, на то, как ты обманом попал сюда? Как выставил нас с сестрой идиотками, закатившими сцену? Как ты взломал мой телефон, – медленно проговорила Роза, вкладывая в каждое следующее слово все больше тихого гнева. Любой другой на месте Вулфа даже до этого разговора бы не дожил после таких выходок. – Вел переписку от моего имени. Неизвестно, что ты еще там откопал.

Рик мотнул головой, снова опустив взгляд.

– Я же сказал, я не брал оттуда никакой иной информации.

– Ага, конечно, не перерыл все мои переписки, электронную почту? – Перечисляя это и вспоминая что-то новое, что теперь осело на компьютерах у федералов, Роза чувствовала, как холодеет кровь и как волоски на затылке встают дыбом. Какая идиотка, почему она сразу не заблочила телефон, почему она вообще оказалась в его номере и так легкомысленно раскидывалась своими вещами в логове, черт возьми, врага!

– Этого телефона не видел никто в агентстве, – ответил Рик тихо. Смысл слов дошел до Розы не сразу, потому что кровь стучала в ушах и паника подкатывала к горлу. – Даю тебе слово.

Роза долго смотрела на него, пытаясь считать ложь.

– Переписка с Викторией – единственное, что меня интересовало, – сказал он и мотнул головой. – Вот и отличие от того, как ты взломала мой список свидетелей, потому что…

– У нас было перемирие, и мы делали вид, что доверяем друг другу! – снова вспылила Роза. Ей ужасно хотелось поверить Рику, и да, так ситуация выглядела чуть лучше. Всего лишь «чуть», полного прощения он пока не заслужил.

– Делали вид? – Он шагнул ближе.

– Ну, теперь я, очевидно, тебе не доверяю. – Роза махнула рукой в его сторону.

– Нет, «мы делали вид». – Рик напряг челюсть, убрал руки в карманы, но она успела заметить, как сжались его кулаки. – Я не делал вид. Я тебе доверял и раскрывал детали дела.

– Доверяющие люди не взламывают телефоны, не держат друг от друга секреты и не поносят семьи друг друга перед врачами, которые латают их раны посреди ночи.

Прежде напряженные плечи Рика теперь расслабились и опали, он приподнял подбородок. Не думал же он, что док Сантьяго не позвонит Розе, как только за Вулфом закроется дверь?

– Хорошо, – только и ответил Рик после трех долгих – бесконечных – секунд. – Значит, мы на том же месте, где были две недели назад.

– Значит, так.

Его взгляд шарил по лицу Розы и, быть может, искал следы того вечера, когда все было хорошо, когда они вели себя как друзья, встретившиеся в баре. Ничего он там не найдет.

– Но что касается аукциона – таков был уговор, – снова начал Рик. – У нас одна цель, и мы можем помочь друг другу ее достигнуть. Потому что поодиночке опять не справимся.

– Это ты без меня не справишься, – она окинула Вулфа пренебрежительным взглядом. – Мы с Бьянкой разобрались бы тут…

– Или устроили бы хаос. Опыт подсказывает, что мирным путем вы бы тут не разошлись.

В приглашении было четко сказано, что гостей будут впускать до шести часов вечера. Позже никто не сможет ни войти, ни выйти из особняка, только если под конвоем охраны. Роза посмотрела на часы – 17:53, пятница. В 18:00 воскресенья гости смогут разъехаться по домам. Значит, у них всего два дня, чтобы обследовать целый особняк, найти украденные Пепе артефакты, найти самого Пепе или человека, через которого они смогут выйти на Агилару. Вот только что Роза будет делать, если все же найдет здесь чертового Пепе? Приставит пушку к кадыку, скрутит руки за спиной и выволочет на улицу? Это вряд ли. Даже если подключить к процессу Вулфа. И что делать Розе, если Вулф встретит Пепе первым? Агилара должен знать в лицо своего лучшего щеночка, того, кому он так заботливо скармливал одну фальшивую улику за другим лжесвидетелем.

– Что ты будешь делать, если столкнешься с Пепе? – Вместо того чтобы гадать, она спросила прямо.

Рик помолчал. Он стоял спиной к Розе, поправляя запонки на манжетах рубашки.

– Не собираешься же ты вызывать подкрепление, оцеплять дом, выводить всех под конвоем среди ночи на улицу? – наседала Роза, потому что он все еще молчал, хренов Рик Вулф-у-меня-всегда-есть-план-но-кто-ты-такая-чтобы-тебя-в-него-посвящать.

– Ну, если для таких разговоров мы доверяем друг другу достаточно, то нет, не собираюсь, – меланхолично ответил хренов Рик Вулф. – А что планируешь ты? – Он развернулся, так и оставив манжет расстегнутым. – Как ты представляешь себе всю эту операцию? Приведешь его в суд с пистолетом у виска, – Рик приложил два пальца к собственной голове, – заставишь взять на себя все преступления Камиллы, даже те, в которых она призналась? Так, что ли? – Он чуть повысил голос. Роза вообще редко слышала, чтобы он повышал голос, разве что она вкрай его доводила. – И считаешь, после этого ее сразу же отпустят и вы заживете как в старые добрые времена? Счастливое воссоединение?

– Воссоединение с кем? С остатками моей семьи? С теми, кого эта падаль еще не успел убить, но давайте дадим еще пару лет побегать на свободе, и тогда он прикончит каждого, кто мне дорог, – а, отличный план!

– Роза, – попытался вклиниться Рик, но этот поезд уже сошел с рельс и несся прямо на него.

– Вы! Ваше агентство расследовало первое покушение на отца, а потом и взрыв! И вы ни хрена – ни хре-на! – не нашли!

– Роза.

– Почему? Да потому что плевать, что там происходит у этих бандюганов, пусть переубивают друг друга, придет агент Перес, соберет сливки, а тому, кто еще не сдох, припишет все свои висяки. И плевать, что улик нет – найдем! Сфабрикуем! Вызовем свидетелей, которые все видели, все знают, а то, что у них внезапно на счетах нарисовались шестизначные суммы, – так это случайность!

– Роза, какие суммы? – спросил Рик глухо, хотя ей казалось, что он уже и слушать перестал.

– Ну да, как будто ты ничего не знаешь!

Рик указал на себя пальцем.

– У меня сейчас выражение лица человека, который понимает, о чем ты говоришь? Или человека, которому надоело, что ты только орешь и бросаешься обвинениями, но ни хрена не объясняешь? Роза. Выдохни. И поговори со мной. Просто. Поговори.

Рик протянул ей запотевшую бутылку воды.

– Попей и переведи дух. А потом поговорим. – И добавил тише, когда Роза все же взяла воду и сделала первый несмелый глоток: – Хоть раз в жизни.

Час спустя они сидели плечом к плечу на постели и смотрели на стену перед собой. Парнишка-посыльный несколько раз переспросил Розу, когда она сказала, что ей нужен черный маркер. Сначала Рик хотел нарисовать это в своем дурацком блокноте, с которым, похоже, вообще никогда не расставался, но к середине процесса понял, что не хватит размаха. Поэтому Роза, получив свой маркер, залезла на кровать, сняла мешавшую картину и начала чертить прямо на стене.

В центре находился Пепе. Прерывистая линия вправо и вверх вела к «Иларио Вергара». Влево и вверх – «Камилла Вергара».

– Что значит прерывистая линия, а что сплошная? – спросил Рик.

– Прерывистая – Пепе убил этого человека. Сплошная – не знаю, просто как-то иначе связан.

Она продолжила. Добавила имена Сезара Пальмеро и сеньора Алайи, в круге выделила Касильяса и понаставила рядом с ними вопросительных знаков.

– Твои люди чего-то добились от того типа со склада?

– Нет, – с неудовольствием признала Роза. Да даже если бы они что-то и узнали, Рику бы она об этом не сообщила.

И внизу в один ряд Роза написала три имени: Рафаэль Гарсия, Селена Мартинес и Джеймс Стивенс. Три свидетеля. Мартинес и Стивенс на суде утверждали, что люди Камиллы Вергары похитили их и незаконно перевезли в Америку, где силой удерживали на своих складах. Рафаэль вдобавок к этому утверждал, что был «бегунком», уличным торговцем товара Вергара. Якобы всем им удалось сбежать в разное время, но теперь доблестный специальный агент Перес всех их нашел и уговорил дать показания.

– Все трое попали под программу защиты свидетелей после того, что устроила Бьянка, – сказал Рик, не скрывая осуждение в голосе. Роза прикрыла глаза. Да, она тоже осуждала Бьянку за то нападение. Прямо на выходе из зала суда – ну куда смотрел Тио, господи. Перес только этого и ждал, может, потому и не дал свидетелям защиту сразу, чтобы вывести девчонок из себя, показать всем остальным участникам и зрителям дела, кто такая на самом деле эта семейка Вергара. Неуравновешенные, жестокие, настоящие головорезы, пусть и выглядят как семнадцатилетние девочки.

– Попали. Но их счета пополнились еще до того, как Гарсия, – Роза ткнула закрытым маркером в стену, – Мартинес и Стивенс пропали с радаров.

– Как мы… Как Перес?.. – Рик остановился справа от Розы, и теперь с высоты кровати она могла упереться на его плечо локтем. Могла, но не стала. – Как Перес это просмотрел? Почему не связал одно с другим?

Так он это серьезно?

– Ты серьезно? – спросила Роза, вглядываясь в его лицо.

– Что? – Рик указал на стену. Рукава рубашки он снова закатал до локтей. – Я не верю, что Перес, опытный агент, который под микроскопом изучал каждый дюйм этого дела, не заметил бы… Сколько, ты сказала, был перевод?

– Мартинес и Стивенс, – Роза снова ткнула под их именами маркером, – по сто тысяч, а Гарсия – три сотни. Оно и понятно, он больше рисковал, что ему предъявят обвинения как соучастнику, хоть и выбил сделку в обмен на показания.

Роза шагнула назад, но вместо матраса наступила на маленькую подушку. Не отвлекаясь от доски, Рик подхватил ее под локоть, так машинально, будто делал такое каждый день.

– И ты, кхм, не замечаешь связи? – спросила Роза. В ответ, хмурясь, Рик покачал головой. Вот же остолоп. Роза начертила на стене огромными буквами ПЕРЕС и провела черточки от него к Пепе, к трем свидетелям и к бабушке.

– Нет, – ответил Рик твердо.

– Он был в деле. Говорю тебе. Кто получил повышение после закрытия этого дела? Ты или Перес?

– Я тоже, но…

– Кто гонялся за абуэлой несколько лет, но все впустую, пока Пепе не объявился в Америке после пропажи? Кто так удачно нашел трех не связанных между собой свидетелей? Кто…

– Когда пропали улики с того склада, – пробурчал Рик себе под нос, будто вспоминал что-то, но осекся быстрее, чем Роза успела переспросить его. – Нет. Перес бы этого не сделал.

Рик отобрал у нее маркер и перечеркнул имя агента.

– Не сделал бы чего? Не пошел бы на одно зло поменьше, чтобы остановить зло побольше? – с насмешкой переспросила Роза. – Он ведь всегда считал бабушку дьяволом во плоти, вот и пошел на сделку с тем, с кем у них были общие…

Рик и Роза переглянулись.

– Общие цели.

– Даже если ты права…

– А я права.

– Господи, я тебе рот скотчем заклею, – пообещал Рик, – и ты все равно будешь меня перебивать мычанием. Даже если ты права, я не верю, что Перес к этому причастен, как бы складно у тебя все тут ни получалось. Ты не веришь в вину своей бабки – я не верю в вину Переса. Точка. И закрой на хрен эту стену, пока персонал не увидел и не начал задавать вопросы!

– Все сказал? – переспросила Роза, уперев руки в бока.

– Что еще?

Роза снова приблизилась к доске и подписала новое имя. Судьи дела Камиллы Вергары.

– Этот тип – троюродный брат жены Агилары, – сказала Роза.

Рик посмотрел на нее уже не просто с сомнением, а с сомнением в ее адекватности.

– Ты уже выдумываешь.

– Не-а. – Роза осела на постели. – Кармен сама пришла ко мне пару дней назад, когда мы были в Тихуане. Об этом судье никто не знает, хорошо заметали следы, разные имена, он с детства жил в Америке. Не подкопаться. Но Агилара нашел Мартина Лусиэнтеса через Кармен. И он же насоветовал Пересу приложить все усилия, чтобы именно этот судья вел процесс.

Рик коснулся ее плеча, показывая, чтобы подвинулась, и Роза уступила ему место рядом на постели. Они сидели плечом к плечу, разглядывая линии и имена, сходящиеся в одном – в Хосе Пепе Агиларе.

– При всем желании Перес никак не мог бы повлиять на то, кто будет судьей, – сказал он спокойно, уже почти не споря. Может, она пробьет его твердолобость?

– Хорошо, может, тут он ни при чем. Но разве ты не видишь, все остальное дело сфабриковано! Подчистую! – Роза горячо махнула рукой в сторону схемы.

Рик медленно покачал головой. Так и не смогла убедить.

– Я вижу факты. А они таковы, что твоя бабка всю сознательную жизнь возглавляла преступную организацию. Нажила немало врагов. Лишилась брата, мужа, сына и невестки. Да, она бы на многое пошла, чтобы отомстить Пепе, но он мог ее опередить.

– И-и?

– И-и, – передразнил Вулф, – нашел людей, которые не боялись говорить о ее преступлениях. Может, он и помогал Пересу… – Рик заметно поморщился, признавая это. – Как ты помогаешь мне сейчас – не перебивай, пожалуйста, – но это не отменяет факта ее преступлений.

– Не всех, но половины из тех, что вы на нее навешали! Не было похищения людей, работорговли, не было…

– Убийств? Расчленений? Торговли оружием? – Говоря это, Рик смотрел только прямо перед собой. – Незаконной транспортировки товаров через американо-мексиканскую границу? Пыток? Что еще мне надо припомнить, чтобы ты наконец услышала? Даже поймай ты Пепе, положение бабки не исправишь.

– Если он возьмет вину на себя – исправлю, – отсекла Роза, чуть сощурившись на него. Он не должен был узнать ее планов, потому что точно бы помешал. Он только что высказал, что думает по поводу ее семьи, и сознаться вот так, в лоб, – все равно что взять его в напарники.

– Ты ни за что не заставишь его взять вину на себя, – с недоверием отозвался Рик. – А присяжные? Как ты их убедишь? Картель Вергара – белые и пушистые, в жизни не держали в руках оружие?

– Нет, не пушистые. Бабушка уже отсидела четыре года, зачтем их за какие-то из преступлений. Несерьезных, так, что-то по мелочи.

Рик встал и отряхнул ладони о брюки.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил он, не оборачиваясь.

Розе пришлось почти наступить себе на горло, чтобы сказать:

– Затем, что я тебе доверяю. И поэтому рассказываю про Переса. Все, за исключением данных от Кармен, я знаю уже пару лет. Но этого мало, чтобы схватить их за яйца. У Переса слишком много связей, он все это провернул и легко выш…

– Если. Если он это провернул.

– …и легко вышел незамеченным. Если бы я подняла шум раньше, привлекла внимание общественности, то все бы сказали, что я пытаюсь очернить его репутацию и выставить абуэлу в выгодном свете. Никто бы не поверил. Пока у нас нет главного свидетеля, – Роза поднялась и ткнула в имя Пепе маркером так сильно, что стержень провалился внутрь пластика, – это все бессмысленно. Если он не укажет на судью, на Переса, на свидетелей – это все бессмысленно. – Роза повернулась к Рику. – И я тебе это рассказываю, потому что надеюсь, что ты увидишь полную картину. Сложишь, на хрен, два и два. И поможешь мне. Потому что он тебе не друг и не напарник. Он очередной подонок с властью.

– Почему сейчас? Почему ты ничего не сказала в Мексике? – Рик смотрел так, будто собирался в чем-то ее уличить. Придурок.

– Потому что тогда не считала, что ты поверишь. Как и все они. И вот сюрприз, – Роза всплеснула руками, – я оказалась права.

Рик отступил на шаг.

– Но почему ты решила, что что-то изменилось сейчас? – Он выделил последнее слово.

Потому что она видела, как рушилась его защита. Видела его страх на том гребаном складе, его лицо, когда он решил, что она в опасности. Потому что он подпустил ее так близко и к делу, и к себе. Потому что стоило Рику выйти за порог дома доктора Сантьяго, как тот позвонил Розе и дрожащим от гнева голосом пересказал, как Вулф отзывался о ее семье. Рассказал, что теперь агент знает о семье Брага. Рассказал, что не позволит этому пендехо позорить имя Вергара. И, к дьяволу, Роза так хотела, чтобы Рик перестал считать ее злодейкой только из-за того, что она не играет по правилам его мира.

Она шагнула с постели на пол, остановилась перед ним, задрав голову, чтобы продолжать смотреть в глаза.

Увидь меня.

Услышь меня.

Пожалуйста.

В ответ Рик лишь молча покачал головой, взял со спинки кресла свой пиджак и вышел из комнаты.

Каждый раз, когда чей-то муж, сын или друг оказывался подозреваемым, каждый хренов раз Рик слышал одно и то же: «Его подставили. Это не он. Смотрите, ведь все указывает на другого». Потому что куда проще увидеть связи там, где их нет, чем принять правду. Неделю назад Рик бы не сомневался, что это Роза ищет несуществующие доказательства своим фантазиям. Теперь… Черт, теперь Рик сомневался даже в этом. Даже в Пересе. Даже в себе.

Что, если она права? Да, Рик не первый и уж точно не последний агент ФБР, который пошел на сотрудничество с преступником. И что, если Перес совсем не тот порядочный мужик, которым его видели все эти пацаны, приходящие в отдел и берущие с него пример?

Конечно, Рик видел на своем пути продажных копов в Чикаго, выступал свидетелем в деле одного детектива, который работал на известную банду и подставлял тех, на кого ему указывали, или освобождал нужных банде людей, терял улики или орудия убийства. Детектива поймали с поличным примерно через год после начала работы на банду. После этого все его дела подверглись пересмотру.

Черт, если многолетние расследования, работа десятков человек и суды могут ошибаться, то почему такие мстители, как Роза, на сто процентов уверены в своей правоте? Уверенно отдают приказ казнить или под пытками выбивают признания. Рику бы очень хотелось разделять ее уверенность, но он видел слишком много неоднозначных историй и несправедливо обвиненных людей. Так может ли Камилла Вергара быть одной из них?

Роза считает Рика слепым щенком, который верит в лучшее в законниках, но ни хрена, он знает, что все не так безоблачно, что ублюдков хватает по обе стороны закона. Только он всегда считал, что Перес не один из них.

Если не на вере в коллег, то на уверенности, что урода перед собой он точно распознает, держалась половина личности Рика.

Ладно, а если все же прав он? Легко связать все ниточки, если придумывать для них оправдания, но если семья, которую половина Мексики зовет своими спасителями, в итоге превратилась в тех, с кем хотела бороться, и Розе пора это признать? Как Рик ей об этом скажет?

К черту, об этом он сможет подумать позже, когда покинет аукцион, а до той поры ему всего-то и нужно, что держаться от Розы на безопасном расстоянии и не заходить на территорию запретных тем.

Он спустился в холл, где двери особняка уже закрыли. Кто не успел – тот опоздал. На входе посетителям раздавали брошюры с расписанием мероприятий, но свою Рик оставил в номере, а возвращаться туда не планировал хотя бы пару часов. Пусть Роза остынет. Пусть Рик остынет.

Со стойки ресепшена Рик взял новую брошюру. Название аукциона и эмблема в виде распустившегося лотоса и снопа звезд над ним располагались на обложке. С пару секунд Вулф рассматривал эту эмблему, которую в прошлый раз почему-то не заметил, но теперь для верности сфотографировал на телефон. Рик не мог вспомнить какие-то известные компании с такой символикой, разве что, может, какой-то косметический бренд или сеть спа. Ничего громкого. А может, это был герб богатого дома, но таких Рик тоже не припомнил. Все аристократы в десятом поколении, предков которых в Америку сослали как преступников, до сих пор кичились своим статусом, хотя от голубой крови там осталась разбавленная водичка. Но взгляд снова и снова возвращался к лотосу.

На второй странице брошюры уже было расписание:

21:00 пятница – ужин на первом этаже в большом зале № 2. Знакомство.

9:00 суббота – завтрак на первом этаже в большом зале № 3.

12:00 суббота – презентация лотов.

18:00 суббота – ужин и презентация лотов.

00:00 суббота – презентация особенных лотов.

Что еще за особенные лоты? Они так замаскировали артефакты? Или краденое? И черт знает этих богатеев, что, если для них особенные лоты – люди, например? Рик бы не удивился. Позже нужно будет расспросить Розу, что она об этом знает, что ей разрекламировала Виктория, которую сейчас Рик не видел ни в одном из залов или у бара.

Он снова вернулся к расписанию, где осталась только последняя страничка:

9:00 воскресенье – завтрак на первом этаже в большом зале № 3.

15:00 воскресенье – последние лоты аукциона.

18:00 воскресенье – выезд.

Часы над стойкой ресепшена указывали 20:00. До ужина хватит времени, чтобы немного осмотреться, а потом вернуться в их с Розой комнату, отпереть ее и сделать вид, что у Рика и в мыслях не было не выпускать ее одну из комнаты, тем более в таком состоянии.

«Я тебе доверяю», – сказала она.

«Я жду, что ты поможешь мне», – сказала она.

Рик заказал за баром бутылку пива и ополовинил ее за один заход. Если будет просто здесь слоняться – привлечет больше внимания. Если сделает вид, что перебрал и не может найти свою комнату, вопросов станет меньше. А еще алкоголь немного поможет отвлечься от воспоминания, как Роза смотрела на него со смесью злости и надежды.

Прохаживаясь по первому этажу, он нашел помещение, табличка которого указывала, что это тот самый большой зал № 2, где позже будет проходить ужин и знакомство. Тут были расставлены столики для гостей – за каждым поместились бы не более двух человек. На зал для аукционов это не особенно походило – не было сцены или какого-то постамента для лотов, не было подходящего освещения, которое бы выгодно представляло картину или статую. Прежде Рик на аукционах не был, но то, что почерпнул из фильмов, теперь пригодилось.

Большинство комнат и залов на первом этаже были заперты или охранялись как минимум одним бывшим морпехом. К вопросу охраны тут подошли основательно – у каждого в выправке, шрамах и суровых лицах со стрижками под единичку читалось военное прошлое. У нескольких Рик замечал нервные тики или подрагивающие пальцы, будто рука искала спусковой крючок. А вот это уже хреновый знак: человек, которому доверяют оружие и чужую безопасность, должен быть максимально спокоен, никаких ПТСР.

Помимо закрытых помещений, на первом этаже располагалось множество выходов на открытые террасы, к саду и бассейну. Кто-то из гостей с пьяным визгом прыгнул в воду прямо в одежде. Интересно, Розу предупреждали о бассейне? Рик просматривал их переписку, но предупреждение взять с собой купальники не видел.

В изучении особняка он провел еще минут двадцать, прежде чем вернулся к двери в их с Розой номер. Рик остановился, выдохнул и, молясь Богу, чтобы она не услышала щелчок отпираемого замка, открыл. На пороге его уже ждала Роза, выставив вперед выключенный фен на манер пушки.

– Ты собираешься меня… сдуть? – спросил Рик и приподнял бровь. Дверь оставалась распахнутой, входить он не торопился.

– Фен нагревается почти до 250 градусов по Фаренгейту[25], – бесстрастно ответила Роза. И глазом не моргнула. – Как думаешь, – она пару раз нажала на кнопку включения, как на педаль газа, чтобы инструмент пыток издал «вр-вррр», – если я часок подержу его у твоей руки, приятные будут ощущения?

Ладно, Рик передумал шутить, эта может и воплотить свои угрозы в жизнь.

– Ты какого хрена меня запер? – прошипела Роза, не опуская оружия, но прыгая с места в карьер от холодного спокойствия к бешеной фурии. – Кем ты, на хрен, себя возомнил?

Войти она ему так и не давала, хотя фен выключила. Рик чуть понизил голос, своим примером призывая Розу к тому же.

– Я не хочу, чтобы ты тут слонялась одна, а слова ты не слушаешь. Вот и остается, что запирать. Понадеялся, что из окна второго этажа ты прыгать не станешь. Теперь можно войти?

В коридоре послышались шаги и кашель курильщика с шестидесятилетним стажем, так что Розе пришлось сдаться и отойти в сторону.

Теперь, когда она опустила свое орудие пыток и прошлась по комнате, Рик заметил, что Роза сменила брючный костюм на вечернее платье. Алое, атласное, неприлично облегающее торс и свободное от бедер с вырезом на правой ноге.

– Где шатался? – Роза вернулась к зеркалу в ванной и говорила теперь еще громче, а ее голос эхом отлетал от кафельной плитки. Каковы шансы, что здесь хорошая звукоизоляция? – Нашел что-то интересное?

Рик поставил свою уже пустую бутылку пива на мини-бар и упал в кресло в углу комнаты. Стоило его протестировать на случай, если Роза так и не согласится на план по разделению постели и выгонит Рика спать на коврике у входа.

Одеяло на постели валялось скомканным, а край ткани точно не был порван, когда Рик уходил из комнаты час назад. Фурия. Свою схему на стене Роза и правда закрыла картиной, но три линии все же выглядывали снизу.

– Большой зал – место, где нам предлагается трапезничать, – в правом крыле, – перечислял Рик. – В левом – зал для проведения непосредственно аукциона, но какой-то небольшой, не слишком-то… грандиозный.

– Грандиозный? – переспросила Роза и поймала его взгляд в отражении. Не-а, он не допустит ошибки и будет смотреть только ей в глаза. Не ниже.

– Не выглядит как место, где будут выставлять экспонаты, ради которых столько мороки. Тут явно есть что-то покрупнее. Еще на первом этаже есть кухня, столовая для официантов – меня оттуда вежливо выпроводили, – один гараж поменьше на три тачки и один побольше, но туда проникнуть не вышло. Возможно, сейчас его используют как склад для некоторых экспонатов.

Роза резко развернулась.

– Надо туда попасть. Вдруг там будут картины или статуя.

– Не думаю, скорее, такие ценные лоты, к тому же незаконные, будут хранить в более…

– Нам нужно туда!..

– Нам нужно научиться ждать, когда второй человек закончит говорить свою реплику и только после!..

– Нам! Нужно!

– Роза!

– Что?!

До аневризмы ты его доведешь, вот что! До того, что он снова запрет тебя в комнате, но только перед этим наручниками приковав к кровати! Нет, плохой образ. К трубе в ванной, заранее проверив звукоизоляцию!

Рик подался вперед, уперев локти в колени, и постарался говорить самым спокойным и рассудительным тоном, который только был в его арсенале и который должен был заземлить Розу.

– Как ты себе это представляешь, пробраться на очень охраняемую территорию и уйти незамеченными?

Она насупилась, чуть выпятив нижнюю губу, снова обернулась к зеркалу, закончила сушиться и краситься, встряхнула кудрями так, что те рассыпались по спине, и как бы Рик ни злился, а, черт, он был почти в бешенстве от ее поведения, сейчас он все равно засмотрелся на Розу. Как кто-то может вызывать у тебя и столько раздражения, и столько нежности одновременно?

– Мы готовы спускаться? – Она надела туфли на высоком каблуке, но Рик все равно не особо заметил разницу в ее росте. – Ужин ждет.

Перед выходом она вцепилась коготками в его локоть. Внешнее соблюдение приличий, но на самом деле очередная попытка пустить ему кровь. Впрочем, она сама настояла, чтобы Рик надел пиджак, а не разгуливал в рубашке с закатанными рукавами. И опять бормотала: «Деревенщина».

– Что на втором этаже? – тихо спросила Роза, когда дверь их комнаты закрылась за спиной Рика и пискнула сигнализация. Он не сомневался, что у всего персонала и охраны есть мастер-ключ от любой двери. Хорошо бы тоже такой раздобыть, а до того надо следить за своими вещами и не оставлять в номере ничего… подозрительного.

– Комнаты гостей, – перечислял Рик, чуть склонившись к ней. До уха Розы бы не дотянулся, но пока в коридоре и не было никого из посторонних, – пара подсобок и еще один зал с вывеской «Аукционный», но двери заперты, изучить пока не смог.

– Толку от тебя, Вулф… – пробурчала Роза достаточно громко, чтобы он услышал.

Если его вранье еще могло кого-то обмануть – вряд ли так много людей знает в лицо всего лишь агента ФБР, – то попытка Розы выдать себя за кого-то другого была смешна. Стоило им войти в зал для ужина, как в поле зрения оказалась Виктория. Похоже, особо заметных гостей она сама провожала к их столикам и теперь приблизилась к Розе и Рику.

– Сеньорита Вер… – как будто случайно, но Рик ни хрена не поверил в эту ее чуть испуганную и извиняющуюся гримасу, – сеньорита Мендоса, мистер Смит, надеюсь, вам понравилась ваша комната.

– Да, все прекрасно, – начал Рик.

– Отвратительно, я просила о раздел… – одновременно с ним заговорила Роза, и Рику пришлось чуть сжать ее пальцы на сгибе своего локтя.

– Очень рада слышать. – Виктория сделала вид, что ничего не услышала, и указала рукой, куда им следовать. – Ваш столик вот здесь, на двоих. Официанты сейчас подадут напитки, пожалуйста, отдыхайте и наслаждайтесь вечером.

– Виктория, позвольте вас задержать, – окликнул Рик, когда та попыталась улизнуть. – В вашей брошюрке я прочитал, что нас ждут какие-то «особенные лоты». – Роза внимательно следила, будто боялась, что его болтовня спугнет важную дичь.

– Прошу прощения, но пока об этом рассказывать я не могу. – Фарфоровая маска Виктории треснула под давлением улыбки. – Вы обо всем узнаете в свое время. А теперь мне придется вас оставить.

Роза уже сидела за столиком и буравила его тяжелым взглядом снизу вверх.

– Что за «особенные лоты»? – тоже спросила она. Рик вынул из нагрудного кармана пиджака сложенную брошюру и протянул ей. – Фу. Ненавижу эти нагнетания.

– Я надеялся, ты что-то об этом знаешь, – сказал Рик, когда официант отошел от их столика, оставив два тончайших бокала с шампанским. – Виктория не разрекламировала тебе все в ярчайших красках?

Роза в ответ только скривила губы и поднесла бокал ко рту, но пить не стала. Лишь след красной помады остался на стекле.

– Как думаешь, особенные лоты могут быть… людьми?

Роза вновь поморщилась. Не оскорбилась, такую эмоцию она скрывать не умела и обычно сразу бросалась в защиту. Рику показалось, что она тоже думала об этом, и теперь, озвученное им вслух, это предположение стало реальнее.

– Надеюсь, нет, – наконец ответила Роза. Глухо и чуть хрипло, будто слова сжали ей горло. На Рика она не смотрела, только изучала зал, наполняющийся гостями. Каждые пару минут проходившие мимо их столика либо посматривали на Розу, либо кивали ей, либо приветствовали, не называя по имени. – Но, судя по их секретности, и такое может быть.

– Ты бывала на таких торгах прежде? – спросил Рик до того, как понял, что слова уже сорвались. – Людьми.

– Да, – сказала она, и пустой взгляд остановился на барной стойке. Похоже, Роза углубилась в какие-то воспоминания. – Нам нужно было проверить одного человека, замешан ли он в таких делах. Лучший способ – сыграть роль покупателя.

– И?

Ее взгляд снова сфокусировался, вернулся к Рику и стал насмешливым, будто только что в ее глазах не читалось отвращение и страх.

– И это не твое дело, детектив. – Она снова приложила бокал к губам, вдохнула запах, но не сделала и глотка. – Я не стану тебе помогать раскрывать дела, о которых ты даже не знаешь.

– Тот человек не выжил, верно? – все равно спросил Рик.

Ответом ему служило только ее молчание. Чертова Вергара заставляла его сомневаться во всем, что прежде Рик знал твердо. А что теперь, скажи она, что вода красная, – он поверит?

Против Камиллы Вергары были четкие улики, свидетельства, миллион подтверждений и четыре десятилетия преступлений. И было очень легко согласиться: работорговля, оружие – это то, чем занимаются картели. Даже если они зовут себя праведными картелями.

Не успели Рик и Роза обменяться еще парой фраз, как свет в зале приглушили, а громкость музыки повысили. Голос из колонок сообщил, что он рад приветствовать гостей в этом зале и в этом доме. Всем он желает хорошего отдыха и удачных торгов, а пока – приятного аппетита. Официанты, которые, похоже, только и ждали этой команды с подносами наготове, заскользили между столиками, раскладывая блюда перед гостями. Рик хотел задать еще пару вопросов, но сейчас было не до них, и слишком много ушей наводнили зал. Все остальное они обсудят позже, в комнате. Где Рик также не уверен, что их не будут подслушивать.

Обследовать комнату на предмет жучков он еще не успел, детектор лежал на дне сумки, в железном чехле типа большой таблетницы, завернутой в футболку. Если бы их вещи сканировали, ничего бы не обнаружили. Но охрана искала только оружие – на входе Рик видел, как у одного парня изъяли «глок». Либо они только делали вид, что все остальное их не интересует. Эти люди создавали впечатление слишком умных, чтобы вести себя глупо.

Они не стали засиживаться до официального завершения ужина, тем более что все заявления уже сделали, а расписания раздали. Виктория в зале тоже больше не появлялась, и Рик гадал, насколько значима ее роль. Она лишь сопровождает гостей? Или она куда больше втянута в игру и знает все о правилах, о продавцах, товарах… Нет, конечно, допрашивать ее прямо здесь и сейчас он бы не стал, хотя уже присматривался и к охране, и к так называемым менеджерам, которые подчинялись Виктории. На случай если их с Розой предприятие не выгорит, Рик был готов перейти к допросам. Не могут они просто так потерять здесь время и снова упустить Пепе, когда тот, очевидно, так близко, может, в соседней комнате, но пока не будешь знать наверняка, ничего нельзя предпринимать, черт!

Судя по тому, как Роза рассматривала персонал и помещение, думала она о том же, только более категорично – кого связать и пытать. Мысленно Рик отметил себе спрятать фен, пока Роза не испытала на ком-нибудь его огневую мощь.

Но, выйдя из большого зала, Роза не направилась к лестнице на второй этаж, к их комнате, а пересекла фойе и оглянулась на отставшего Вулфа.

– Ты со мной? – спросила она.

– Куда? – Рик даже притормозил от удивления. – Зачем?

– Если будешь задавать столько вопросов, лучше иди по своим делам, – отмахнулась Роза и зашагала дальше.

Сейчас фойе пустовало, только один из менеджеров что-то искал за стойкой. Бо́льшая часть охраны собралась у входов в залы, другие топтались во дворе и по паре человек все еще патрулировали коридоры рядом с теми помещениями, куда вход был запрещен.

Роза уже разулась, взяла туфли в руку и прогуливалась теперь, как по пляжу, помахивая своей ношей. Что бы она ни задумала, Рик решил досмотреть это представление. Походка стала более шаткой, Роза пьяно хихикнула, сворачивая у стойки регистрации, и вот ближайший охранник уже протягивал ей руку, чтобы помочь не потерять равновесие. Сжав челюсть, Рик посмотрел на охранника так, что у того отпала всякая охота хватать Розу за руки.

– Простите, сэр, ваша спутница… – начал оправдываться тот, и Рик притянул Розу за талию к себе, якобы не давая упасть.

– Моя спутница – моя забота, – ответил Рик, переигрывая в ревнивца. – Не отвлекайтесь от службы.

Роза не отпихнула его руку, пока они не завернули за угол, к лестнице на второй этаж. Стоило бы уже увести ее, но разве с ней сладишь. Роза скинула ладонь Рика с себя, вывернулась, чтобы он не успел поймать, и твердым шагом припустила мимо лестницы в другое крыло особняка.

Рик столько раз видел, как на нее глазеют парни на улицах, в клубах, как смотрят на Розу другие агенты или ее собственные подчиненные, когда считают, что их никто не видит. Для них она босс, пока держит пушку или отдает приказы. Но стоит отвернуться, дать слабину, как они видят лишь хорошенькую девушку. Нет, красотку. Рик не сомневался, что и она, и Мадера достаточно хорошо воспитывают своих солдат, чтобы не посмели ни словом, ни делом задеть честь Розочек. Но что происходит за закрытыми дверьми, что эти парни обсуждают между собой?

И вот сегодня в зале, полном богатых снобов, привыкших покупать все и вся, Рик снова и снова ловил на ней влажные взгляды. Как у Мехии. Как у Пальмеро в тюрьме. И как бы глубок ни был вырез на ее ноге, как ярко ни алели бы ее губы, она не заслуживала, чтобы эти уроды так на нее глазели. И Рик под прикрытием на опасном задании в окружении врагов не мог себе позволить устраивать драк, как бы ни чесались кулаки. Если он переживет стычку с охраной, после его убьет сама Роза.

Она не нуждается в его опеке, и он не имеет права кому-либо запрещать смотреть на нее. Да только сама Роза то ли так привыкла к этому вниманию, то ли отлично играла свою роль: игнорировала всех за ужином, кроме старых знакомых, с которыми приходилось здороваться. Весь ужин она сохраняла бесстрастное выражение лица, оглядывала помещение со сдержанным интересом и изредка заводила разговор с Риком на отвлеченные темы.

Он никогда не был ревнив. Прежние девушки не давали поводов, и собственная самоуверенность не позволяла. Но Роза даже этот аспект его жизни переворачивала с ног на голову.

У одного из запертых выставочных залов Рик нагнал ее и забрал туфли.

– У них красная подкладка, чтобы крови не было видно? – спросил он и приподнял туфли на уровень глаз. Носить такое явно чертовски больно.

Роза усмехнулась.

– Ага, и сзади по той же причине. – Она повернула обувь подошвой вверх. – Только тут была бы кровь врагов.

Неудивительно, что в тонких и острых каблуках она видела оружие.

– Куда мы направляемся? – вполголоса спросил Рик, чуть склонившись к ней. Запах сладких духов смешался с ароматом шампанского, которое она пила за ужином. Немного, чтобы не захмелеть слишком, но и чтобы не выбиваться из общего числа гостей, которые в алкоголе себе не отказывали.

– Сама осмотрюсь, – ответила Роза и шикнула на него.

Проще было смириться и следовать за ней, чем попытаться увести силой или бросить тут одну. Любой другой сценарий точно бы закончился их выдворением еще до начала торгов.

Этот коридор Рик уже обследовал ранее, но не видел смысла говорить об этом вслух.

– А когда ты отдаешь приказы своим киллерам, – начал Рик, и Роза обернулась через плечо с предупреждением во взгляде, – за ними ты тоже после ходишь и все перепроверяешь?

– Нет, только за тобой, щенок ты бестолковый.

Рик это проглотил и последовал за ней дальше, стуча каблуками ее туфель друг о дружку. Как и днем, тут не было охраны, а все комнаты были заперты. Так что поиски Розы дали ровно тот же результат, что и Рика, но ткнуть ее в это ему показалось мало, и, упершись спиной в стенку, глядя на то, как Роза пытается подслушать что-то за закрытой дверью «Зала для выставки № 3», Рик спросил:

– Эй, Роза, а какое твое любимое животное?

– Собака, а что? – не задумываясь ответила она и ни с чем отошла от двери.

– А то, что ты вечно зовешь меня собакой, – сказал Рик, не сдерживая придурковатой ухмылки. Он отлично знал, как ее это бесит.

Прежде задумчивый взгляд Розы на секунду задержался на картине на стене, а после метнулся к Рику, едва не высекая искры.

– Твоя правда, – сказала она тихо, – буду звать крысенышем.

– Но мы-то с тобой знаем… – Рик оттолкнулся от стены и направился за ней, дальше по коридору.

На последней ступени лестницы, ведущей ко второму этажу, Роза замерла и выставила руку, не давая Рику пройти. Он и не был против идти позади, тут открывался отличный вид на ее задницу в этом безбожно облегающем платье. Но снова серьезная Роза оглянулась на него и мотнула головой вправо, указывая идти за ней. Интересно, успела ли она заметить, куда он смотрел за секунду до.

И будто Роза действительно вела его на поводке, Рик снова поплелся следом. Он открыл было рот, чтобы шепотом спросить, кого они преследуют, но Роза это будто почувствовала и схватила его за запястье, предупреждая без слов.

Наконец они остановились у одной не до конца прикрытой двери. Тонкая полоска света падала на зеленый ковер и деревянные настенные панели, взрезая полумрак. Рик считал, что на этом этаже расположены только жилые комнаты, потому не понял желания Розы подслушать кого-то из гостей. Раздался голос Виктории, и у Рика отпали вопросы.

– Когда они прибудут? – спросила она без уже знакомой Рику и Розе доброжелательности. Она явно обращалась к кому-то из подчиненных. Приказной тон отсекал каждое слово.

– Завтра ночью самолет приземлится в Браун Филд, – с готовностью отчеканил мужской голос. Сиплый, будто он многие годы выкрикивал приказы солдатам. – К семи утра воскресенья всех семерых привезут к нам.

– С ними конвой?

– Да, мэм, но не явный. Чтобы не начали подозревать раньше времени.

Рик и Роза переглянулись.

– Можно спросить, мэм?

Скрипнули ножки выдвигаемого кресла, стукнули каблуки.

– Обычно продавцы не должны присутствовать. Что-то случилось?

Прежде чем ответить, Виктория, похоже, указала на что-то своему собеседнику, а после снова застучали каблуки. Не торопясь захлопнуть дверь, чтобы их никто не подслушал, а просто прогуливаясь по комнате. Снова скрипнуло кресло.

Рик видел, как Роза изнемогает от этой тишины, как почти готова ворваться внутрь и вытрясти из Виктории все ответы.

– Один из наших постоянных продавцов стал слишком часто нарушать правила, – заговорила та, и Рик выдохнул. Не придется оттаскивать Розу. – Он толкает товар нашим конкурентам, повышает процент от продаж, не привозит товар вовремя или привозит не то, о чем мы условились.

Кажется, Роза перестала дышать. Но какого хрена они все это обсуждают с распахнутой дверью? Виктория вовсе не создавала впечатление легкомысленной дурочки. Будь она таковой, не занимала бы свое место.

– Значит, он считает, что может нас нагнуть? – резюмировал мужской голос. Мат прозвучал в этих стенах инородно.

– Именно.

– И нам надо его…

– Припугнуть, – мягко, но с нажимом ответила Виктория. – Нельзя вызвать только его одного, заподозрит. Поэтому едут все продавцы.

– А если ваш… кхм, способ пугать его зайдет слишком далеко? – Собеседник Виктории чуть понизил голос. – Я слышал про эту девчонку, она без тормозов.

– Начальство посчитало, – перебила его Виктория, – что если мы лишимся этого продавца, не такой уж большой потерей это станет. За последний год от него слишком много убытков. Пусть хоть кого-то порадует.

Роза потянула Рика за рукав прочь от двери. Они услышали достаточно и получили больше вопросов, чем ответов. Роза выглядела совсем потерянной, споткнулась на ровном месте, и Рик подхватил ее за талию и левую руку, удерживая. Она была так поглощена своими мыслями, что даже не оттолкнула его.

Только когда за ними закрылась дверь комнаты, Рик аккуратно начал, понизив голос:

– Ты же понимаешь, что это постанова?

Роза уже добрела до кровати, все еще слишком задумчивая, но теперь обернулась на Рика со всей сосредоточенностью.

– Естественно. – Она развела руками. – И что это меняет?

– Примерно все? – предложил он и бросил пиджак на спинку кресла.

Еще одного беглого взгляда на него хватило, чтобы решить: Рик не будет спать на этом даже под дулом пистолета. Во сне Роза может попытаться спихнуть его на пол, но удачи, он весит в два раза больше нее.

– То, что она дала нам это подслушать, не значит, что Виктория врала. Я знаю Агилару, именно так он и ведет дела. Договоренности для него пустой звук, кто больше платит, за тем он и бежит. Вот мой шанс схватить его за яйца. – Роза выставила вперед руку и сжала воздух так рьяно, что у Рика заныло внизу живота.

– И ты считаешь, что эти, – он обвел потолок указательным пальцем, – тебе помогут? Ты считаешь, это не его новая ловушка? Почему ты не берешь во внимание, что Виктория может быть с ним в сговоре?

Плечи Розы опустились, но дыхание оставалось тяжелым и прерывистым. Она устало плюхнулась на кровать, подушки подпрыгнули позади нее.

– Я не знаю, – ответила Роза.

От удивления Рик даже отступил на шаг назад.

– Я не знаю, но это все, что есть, я должна хотя бы попытаться. Буду готовиться к возможным ловушкам и засадам, и…

– Мы, – перебил ее Рик. Он отвлекся от расстегивания манжета и на секунду посмотрел на Розу. – Мы будем готовиться.

– Ха, ну да. – Она усмехнулась в сторону и направилась к ванной.

Что ж, Рик и не ожидал, что она станет спрашивать об очереди, а просто засядет в ванной на ближайшие часа полтора. Если это помогает ей думать, успокаивает нервы или еще как-то благоприятно воздействует – на здоровье, может там хоть до утра торчать. Зато Рик выспится.

Но нет, полчаса спустя, когда он уже устроился спать, фурия вышла из ванной в облаке пара. Лишнее доказательство того, что Рик уже знал – она посланница ада и, купаясь в кипятке, чувствует себя как дома.

– Я сказала, – начала Роза угрожающе, но никто не может выглядеть угрожающе в махровом халате и с пучком на голове, – ты спишь на коврике у входа, пси…

– Да-да? – Рик приподнялся с подушек и повернулся к ней правым ухом. – Кто? Кто я?

– Крысеныш пакостливый, – пробурчала Роза. – Убирай свой арт-объект и вали с моей кровати!

Как и предлагал ранее, Рик выложил на середине кровати подушки, чтобы между ними с Розой лежала преграда. Не стена! Никакая не стена!

– У тебя есть только два выхода, – миролюбивым тоном заговорил Рик. – Либо лечь спать и не трепать нервы ни себе, ни мне. Либо спать в кресле.

– Вот ведь джентльмен. – Роза склонила голову с издевательской улыбкой. – Почему это я в кресле?

– Исполнится тебе тридцать лет – тогда и поговорим, – ответил Рик и взбил под головой подушку, показывая, что никуда он отсюда уходить не собирается. – Если сегодня я посплю в кресле, то завтра не разогнусь.

Насупившись, Роза подошла к кровати и уперлась локтями в изножье. На груди халат чуть сдвинулся, открывая декольте.

– Это тот же тридцатилетний, который распинался про три дня безудержного секса? – Она обогнула столбец изножья и уперлась в него бедром.

Рывком Рик поднялся к ней и потянул Розу за пояс халата.

– Это другое, – тихо ответил Рик. – Все еще мне не веришь?

– Еще раз так сделаешь, и я этим поясом тебя задушу, – пообещала Роза и потянула свой поясок назад.

– Тут слишком много свидетелей.

– Обставлю все как аутоасфиксию при дрочке, – ответила Роза с хищной улыбкой, и Рик выпустил ее поясок.

Он снова откинулся на подушки и заложил руки за голову, наблюдая за Розой, возвращающейся в ванную.

– Хорошо, будь по-твоему, – бросила она через плечо. Черт, каждый раз, когда Роза в чем-то с ним соглашалась, это кончалось для Рика плохо.

Минуту спустя Роза вышла. Плохо. Охренеть как плохо.

Роза вышла в одной только свободной футболке и белье.

– Раз ты хочешь спать в одной кровати, – начала она, поднимая руки, чтобы потянуться, но на самом деле всего лишь издеваясь над ним. Ну что за мелочная фурия с фигурой античной богини. Ткань задралась, оголяя красные кружевные трусики. Встав на цыпочки и совсем неправдоподобно зевая, Роза еще и покрутилась, показывая идеальный круглый зад. Рик медленно потянулся за одной из подушек, чтобы прикрыть свой стояк.

– Это же не станет проблемой? – спросила Роза и уперла руки в бока, снова задрав футболку.

У Рика в голове пронесся такой неуместный, но такой подходящий мем с Дином Винчестером: «НаДеюСЬ ЭтО не ПВобВеМа?» Охренеть какая проблема! И при том весьма болезненная! А Рик даже не может отойти в ванную, чтобы принять ледяной душ или подрочить, но теперь единственное, что он видит, когда закрывает глаза, – это смуглая попка в красном кружеве. Черт, даже хуже ее корсетов.

Довольная собой Роза хмыкнула и забралась в кровать. Сам Рик надел футболку и пижамные штаны, за вечер комнату приятно охладил кондиционер, но сейчас температура явно подскочила. Не-а, не станет он играть в ее игры, не будет Рик раздеваться, чтобы отомстить ей тем же.

– И ты собиралась спать в этом, когда с тобой должен был ехать Фернандо? – спросил Рик. Роза уже улеглась на бочок, спиной к нему, и не укрываясь одеялом.

– Если ты не помнишь, я приехала с Бьянкой, и у нас должны были быть раздельные комнаты. А что такое? – Роза оглянулась через плечо, и Рик был готов поклясться, что она сильнее прогнулась в спине. Какая, на хрен, стена из подушек, чем она поможет, если даже стояк не прикрывает. Рик поправил подушку в районе своего паха.

– Ничего, – буркнул он и тоже отвернулся спиной к Розе.

Минут десять она шумно сопела, пока резко не развернулась, сбив половину стены на границе между ними. Подушки посыпались Рику на спину. Ну, что теперь?

– Знаешь, что мне не дает покоя?

– Шило в заднице? – предположил Рик. Может, взять еще одну подушку и накрыть голову, чтобы не слышать ее болтовню? Может, накрыть ее голову и покончить с этой… Господи, да возьми себя в руки, Вулф, ты можешь справиться с одной маленькой надоедой.

– Ха-ха, – по слогам ответила Роза. – Закрытый гараж, второй. Надо туда проникнуть. Я должна быть уверена, что они говорили про Пепе, надо найти что-то из его товаров, и тогда…

Последнее она договаривала, уже вскочив с постели и бегая из угла в угол в поисках одежды.

– Роза, – позвал Рик и сел. – Ты же не собираешься лезть туда посреди ночи?

– Собираюсь. – Она уперла руки в бока, скорее комичная, чем воинственная. Теперь смотреть ей в глаза было вопросом выживания, а не галантности. Если у Рика последняя кровь отольет от мозга к члену…

– Ночью охрана особенно внимательна, – начал он медленно, но не потому, что не был уверен, что смысл слов дойдет до взвинченной Розы, а потому, что самому было тяжело говорить. – Они будут реагировать на каждый шорох, каждое движение. Ты и сама это понимаешь, не давай панике столько власти.

Она опустила руки и скуксилась, но согласно кивнула. Умница, девочка. Конечно, она продумывает несколько ходов наперед, но сейчас Рик должен побыть для нее голосом разума. Лишнее подтверждение, что тут он полезнее, чем Бьянка, которая бы уже стояла на стреме где-то в саду.

– А теперь вернись в постель. – Рик указал на соседнюю подушку. – Нет, не в том смысле, – поспешно сказал он, потому что бровь Розы опасно изогнулась. – Нам нужно выспаться. Тебе нужно выспаться.

Он не стал договаривать, хотя с языка почти сорвалось, что она даже с синяками под глазами будет прекрасна, а сам он вряд ли сможет сомкнуть глаза, не вспоминая снова вид ее задницы и какая на ощупь ее бархатная кожа.

Все же Роза забралась обратно и легла спиной к нему. Рик выдохнул. Но ненадолго.

– А знаешь, что еще меня бесит?

– Господи, все на свете. Рассветы? Детский смех? Молочные коктейли? Роза, прошу, я не готов к еще одному раунду, давай просто поспим.

Секунда ушла у него на осознание, что он только что сморозил.

– Ничего, с мужиками за тридцать такое случается, – ответила Роза и расхохоталась, не успев закончить слово. Расхохоталась звонко и злобно, как диснеевская злодейка.

– Не испытывай меня, принцесса, – попросил Рик сипло и сжимал кулак до тех пор, пока не прошло желание перекатиться на ее сторону и заставить пожалеть о своих шуточках.

– А то что? – переспросила Роза. И добавила почти обиженно, или ему так только показалось: – Свой шанс что-то доказывать ты упустил еще в Тихуане.

Рик повернулся на спину, чтобы посмотреть на нее, но видел только плечо Розы и макушку. Ниже он взгляда опускать не будет.

– Так это наказание, что я не хочу стать для тебя одноразовым парнем? – спросил он.

– Что?

– Как те твои мальчишки из клубов. Одна ночь, и больше ты их на пушечный выстрел не подпускаешь. Этого не будет, – повторил Рик твердо. Роза медленно обернулась. – Я не хочу, чтобы у нас все закончилось, не успев начаться.

Она хмурилась, вглядываясь в его лицо. Или это от того, что единственным источником света в комнате был уличный фонарь в саду?

– У нас нет никаких шансов, чтобы что-то «началось», – ответила она очень тихо и, как хотелось думать Рику, грустно.

– Я знаю, но мы можем… Кхм.

– Что? – Роза так и смотрела ему в глаза снизу вверх. Вот она, лежит перед ним так близко, что даже тянуться бы не пришлось. Стянуть бы с нее одежду, целовать бы каждый дюйм тела, усадить на себя и трахать, пока она криком не разбудит весь особняк, и плевать, что там кто подумает, и что будет завтра, и как они станут смотреть друг другу в глаза. Есть только здесь, сейчас, есть только она, способная воспламенить его одним своим видом.

– Что? – повторила Роза с улыбкой, и теперь он был просто уверен, что она прочитала по его лицу все.

– Мы можем попытаться, – ответил Рик, предвидя, что она ответит и как образно, но все же склонился к ней.

Но Роза только перекатилась обратно на бок и буркнула, давя слова в подушке:

– Это вряд ли.

– После…

– Это вряд ли, – с нажимом сказала Роза, будто если повторит достаточное количество раз и достаточно громко, то сама поверит. Пускай пытается обмануть себя, Рика ей не провести. Значит, он заставит Розу изменить мнение.

Строгое расписание приучило Розу просыпаться за полчаса до будильника, и сегодня это спасло не только от опоздания, но и от позора.

Когда она открыла глаза, то обнаружила себя едва не уткнувшейся в ключицу Рика. Его расслабленная рука лежала на ее талии, не притягивая, но приобнимая, а ладонь Розы прижималась к его груди в районе сердца.

Почему, во имя всего святого, почему рядом с ним она превращается в старшеклассницу с овуляцией, бьющей в голову?! Она же выше того, чтобы бездумно пускать слюну на первый попавшийся голый торс. Ладно, не первый, к этому секси-торсу еще прикладывается мужик, который то до белого каления ее доводит, то до хохота, то до самых смелых фантазий. А потом не дает воплотить их в жизнь.

Роза отдернула от него руку, сдвинулась назад и поспешила в ванную.

Выделенная им комната была просторной, не захламленной мебелью или информационным шумом, но это была лишь одна комната. Где тут скроешься, где уединишься с самой собой, кроме как в ванной. Поэтому, когда пятнадцать минут думскроллинга спустя Роза вышла обратно в спальню, она не удивилась, что Рика там не было. Так торопился сбежать от нее, что зубы не почистил? Пойдет в общий туалет на этаже? Впрочем, оно и к лучшему, Роза с радостью не видела бы его до самого вечера, а лучше до утра воскресенья. Если их ждет еще одна такая ночка на грани…

Роза заперла входную дверь и переоделась из пижамной футболки в джинсы и блузку. Спускаться к завтраку она не планировала, но от чашки кофе в номер не отказалась бы. Прошлым вечером она слишком много отвлекалась и так и не успела обсудить с Бьянкой это место, гостей и продавцов. Что, если помимо Пепе в связях с «Лото Бланко» замечен кто-то еще интересный для Розочек? Кто-то из должников, предателей или бабушкиных друзей, с кем они потеряли связь? Роза не может упустить такой шанс. А если Виктория вчера приврала, то очень об этом пожалеет. Как жалеет каждый, кто когда-то обманывал семью Вергара.

Да, Вулф прав, все это выглядело чересчур неправдоподобно: распахнутые двери, откровенные разговоры. Но зачем им это? Если бы Виктория хотела расставить капкан, могла бы придумать что-то более изящное. Если бы хотела натравить Розу – могла бы сказать об этом прямо. И какой тогда третий вариант? Что еще не видят ни Роза, ни Рик?

– Скажи, что прошлой ночью ты придушила его подушкой, – вместо «привет» сказала Бьянка, появившись на экране телефона Розы, пока та включала ноутбук. Вчера Роза имела неосторожность поделиться с сестрой, что им с Вулфом придется делить номер.

– Свидетелей много, – буркнула Роза.

– А аутоэротическое удушение придумали для кого? – не раздумывая ни секунды, ответила Бьянка, и Роза хмыкнула: какие же они все-таки одинаковые. С той лишь разницей, что Бьянку бы ничего не остановило.

– Хватит отвлекаться, есть дело. – И Роза пересказала ей подслушанное вчера у кабинета Виктории.

– Если эта лиса так дразнится, ей-богу, я… – начала Бьянка.

– Побереги силы, сначала надо все проверить.

Бьянка сидела на кухне дома в Ла-Хойе, и, судя по углу, под которым был виден телевизор, – сидела она прямо на столешнице. И Розу, и абуэлу это всегда бесило – есть же стулья, кресла, диван, почему нужно сидеть на мраморной плите? Но Бьянка из раза в раз находила все менее удобные поверхности. Однажды Роза снимала ее с крыши авто, когда они на полчаса заехали в один из питомников. А сколько крыш домов обошла Бьянка с раннего возраста – и не сосчитать.

Следующий час они просидели, почти не разговаривая, каждая уткнувшись в свой ноутбук со своими задачами.

– Есть кое-что интересное, – сказала Бьянка и прикусила большой палец.

– Не грызи ногти, – велела Роза, хотя сама постоянно делала так же.

– Злючка.

– Интересное – про продавцов? – Роза встала, чтобы размять затекшие ноги, и повернула телефон к себе.

– А? – Бьянка отвлеклась от экрана своего ноута и глянула в телефон. – Нет, с этим я полчаса назад закончила.

– И где результаты? – В голос Розы закрались привычные командирские ноты, которые она старалась сдерживать при разговорах с сестрой. Благо Бьянка умела делать вид, что ничего не заметила. – Чем ты занималась все оставшееся время?

– Взламывала архив Чикагского департамента полиции. На, почитай-ка.

В правом нижнем углу экрана ноута мигнуло сообщение со ссылкой, и Роза открыла ее. Страница долго грузилась, появился заголовок «Личное дело детектива Ричарда Вулфа, значок номер 76…». Роза оглянулась на телефон:

– На хрена?

Пришлось дождаться, когда Бьянка закончит пить свой айс-кофе через трубочку. Во сколько она сегодня встала, что уже успела сгонять в кофейню?

– Я же сказала, там кое-что интересное.

– Я читала его досье. Думаешь, за пять лет там что-то поменялось?

– Да. – Бьянка нетерпеливо стукнула пластиковым стаканчиком по мраморной плите под собой. – Я нашла там засекреченный раздел, листай вниз.

Щелкнула ручка запертой двери, еще раз и еще. Наконец в замочной скважине прокрутился ключ, и дверь открылась. Черт, Роза понадеялась, что он так торопился сбежать, что забыл свой ключ в комнате.

– Абландо дель диабло и апарэсе пор ля пуэрта[26], – сказала Бьянка, которой открывался вид на входную дверь.

– Доброе утро, сеньорита Вергара, – бодро поприветствовал Вулф, и Бьянка в ответ подняла средний палец. Роза обернулась, не сомневаясь, к кому из двоих Вергара он обращался, но увидела, что в руках Рик держал поднос с завтраком. Судя по поползшим вверх бровям Бьянки, она тоже это заметила. Роза отключила ее до того, как сестра успела бы отпустить какой-то комментарий, за который не ей потом краснеть.

– Как всегда очаровательна, – буркнул Рик. – Тебе тоже привет, так и думал, что не пойдешь завтракать, а запрешься в этом склепе. – Он поставил поднос на кровать рядом с Розой и пошел к окну, чтобы впустить свежий воздух.

– Это что? – Роза села обратно за свой ноут, свернула файл, пока Вулф ничего не заметил, и теперь напряженно смотрела на тарелки и чашку черного, еще горячего кофе.

– Персики, сыр, каша с клюквой, бейглы, кофе и манго. Не знаю, чем ты завтракаешь, поэтому набрал разного.

– Это я вижу. – Из нее так и рвалась зевота, потому что Роза, отвлекаясь то на мысли о ловушке Виктории, то о Вулфе, что так и не пересек их границу, вчера уснула слишком поздно. Но одна чашечка кофе… – Зачем?

Рик оперся о подоконник и скрестил руки.

– Чтобы есть. Представляешь, твой организм нуждается в пище, а не только в кофеине. – Он махнул рукой в сторону подноса. В уголке его губ и правда осталась зубная паста – видимо, очень торопился, покидая общий туалет. – Впереди долгий день.

– В течение которого нам надо придумать, как попасть в гараж с экспонатами, – начала Роза то, на чем вчера остановилась.

– Что? – Рик нахмурился. – Зачем?

– Виктория не сказала прямо, будет ли среди продавцов Пепе.

Прикрыв глаза, Рик запрокинул голову назад. Роза понадеялась, что вызвала у него мигрень.

– Но ты же сама вчера сказала – это его манера вести дела. Все указывает на то, что речь шла о нем и о тебе. Что ты – их способ припугнуть Пепе.

– А если нет? – Роза все же сдалась аппетитному запаху выпечки и откусила от бейгла. – Если мы тратим здесь время? Если это тоже часть ловушки, чтобы удерживать меня подальше от Агилары, пока он прокручивает свои дела в Калифорнии, мм?

Рик притих, хмурясь и обдумывая это. Пока лучшего объяснения Роза придумать не смогла, и паника сковывала ее по рукам и ногам. Каждый вокруг – враг. Каждый, кто не из семьи, может предать, подставить, угрожать безопасности твоих близких. На секунду она и на Вулфа посмотрела иначе. Что, если он не просто ученик продажного агента, но и продолжатель его дела? Что, если он лишь следит за ней для… Нет, бред какой-то, просто паранойя Розы переходит всякие границы. Он не такой. И по ссылке в спрятанной вкладке Роза узнает, какой же он.

Не успела она дочитать и первое предложение, как мимо головы Розы пролетела футболка.

– Ладно, – сказал уже по пояс голый Рик, подошел к ее подносу и стащил с тарелки пончик. Роза шлепнула его по руке. – Твои аргументы звучат правдоподобно, что-то придумаем, – продолжил он как ни в чем не бывало. – А пока ты снова не заняла душ, я им воспользуюсь. Что? Что ты так смотришь? Не буду я больше таскать у тебя еду, не переживай.

Роза мотнула головой, глядя на его удаляющуюся спину. Сколько бы раз ни увидела – и все равно заглядывалась на рельеф мышц и как узоры татуировок играли при движении. Голливудские актеры такого вида добиваются месяцами изнурительных тренировок и диет, а этот перебивается то пончиками, то бурито. И теперь Вулф стоит в проходе, слизывает с пальцев сахарную пудру.

– Будешь так питаться – отрастишь пузо, – буркнула Роза в чашку кофе.

– Вот и разница между нами, – со смешком ответил Рик. – Я бы и рад тебя откормить.

– Не надо меня откармливать, у меня и так…

– Идеальная фигура? Да, я вчера видел, спасибо за шоу.

И сучонок захлопнул дверь в ванную прежде, чем она успела ответить.

Так. Ладно. Что там за засекреченная часть? Нужно отвлечься, чтобы не представлять, как капли воды разбиваются о его грудь, спину, каменную задницу… Где чертово досье?!

На первый аукцион Роза все же спустилась, оставив Рика изучать план дома. Его предоставила Бьянка, предварительно снова послав Рика куда подальше и пообещав еще отомстить ему за «все это».

На плане и на деле многое расходилось. Половина комнат были разделены на помещения поменьше, а какие-то залы, наоборот, не были обозначены на схеме дома. Но одно Рик и Роза заметили сразу – разницу между гаражами. Второй, где, по их предположениям, хранили сейчас экспонаты, занимал площадь, сравнимую с выставочными залами. Неудивительно, что там столько охраны.

И пока Роза мозолила глаза внизу, на аукционе, Рик должен был придумать план, как им попасть внутрь.

Доверять законнику такую задачу – себя не уважать, но если они круглыми сутками не будут покидать комнату, люди решат, что либо эта парочка что-то затевает, либо… либо что они трахаются как кролики и не могут друг от друга оторваться.

Сидя теперь в третьем ряду в просторном зале на сотню гостей, Роза только и вспоминала, как Рик вышел из душа в полотенце, повязанном на бедрах. Так низко, что Роза видела дорожку светлых волос, убегающих к паху. Хм, через еще пару лет там появятся седые волоски – уж Роза позаботится, чтобы он поседел раньше времени, – и вид станет еще горячее.

– Роза. Мои глаза выше, – с улыбкой, будто поймал ее с поличным, сказал Рик.

– Покрутись, – велела Роза, но ее команду он не выполнил. А зря, был бы хорошим мальчиком, заслужил бы печенье.

– Лот номер сорок… – Колонки усиливали голос аукциониста, но Роза слышала его и с трибуны. Ни одного интересного экспоната, но и уйти она пока не могла – вдруг появится хоть намек на участие Пепе.

Тио присылал краткие отчеты об обстановке каждый час. Двух разведчиков он уже отправил в аэропорт, который назвал помощник Виктории. Нельзя выдать себя раньше времени, нельзя окружить самолет, как только Пепе спустится с трапа. Но можно выставить патруль вдоль их пути сюда, дождаться, когда продавцов посадят в тачки и отъедут на полмили, а дальше люди Розы знают порядок действий. Главное, доставить его живьем. Каждый новобранец и каждый ветеран в картеле Вергара знал: можно сломать ноги или руки, но крыса должна дожить до суда.

Об этой части плана с похищением Агилары Рик пока не знал, и Роза не была уверена, посвящать ли его. К концу скучного аукциона, на котором она даже не нашла на что потратиться, Рик прислал сообщение:

«Половину охраны перенаправили к выезду. Грузят проданное»

«Заметила что-то интересное?»

Роза напечатала:

«Глухо»

«Гараж?»

Ответ пришел после небольшой паузы, которой бы хватило на тяжелый вздох и закатывание глаз.

«Все еще охраняется. Во время ужина у них пересменка»

«Агаа», – ответила Роза прежде, чем Рик успел прислать что-то еще.

Роза едва не налетела на него в фойе, пока Рик выглядывал охранников, столпившихся у бассейна.

– Нашел, как проникнуть в гараж? – прошипела Роза, подтягиваясь к Рику и якобы поправляя расстегнутый воротник рубашки. Снова этот трюк, только теперь Рик был соучастником, а не жертвой.

– Только если ты умеешь взламывать электронные замки без паролей. Или носишь под юбкой пушку с самым тихим глушителем. – Он почти невесомо коснулся ее бока, подыгрывая, и поджал губы. С секунду Роза смотрела на них, не отстраняясь и не опускаясь на пятки. – Кстати, шикарно выглядишь. Прекращай.

Заслушавшись его, Роза продолжала гладить пиджак, поправлять воротник рубашки.

– Прекратить это? – Она дразнясь провела кончиками пальцев по его щетине.

– Прекращай так наряжаться, это отвлекает. – Рик склонил к ней голову и заглянул в глаза, почти как делал это прошлой ночью.

Роза убрала руки и отступила на шаг назад.

– Значит, нужен ключ. Вамос.

Прошлым вечером она выбрала скромный наряд, не привлекающий лишнее внимание, но те, кто и так знал ее, без труда находили в зале или замечали за столиком. Сегодня Роза хотела приковывать взгляды. Вот и выбрала это струящееся атласное алое платье с неглубоким декольте и двумя разрезами на бедрах. Не самый подходящий наряд для выхода в четыре часа дня, но какая разница, когда выгуливать такое платье.

И Роза не скрывала улыбку после слов Вулфа. Пусть засматривается на ее ножки, пусть отвлекается, с остальным она разберется сама.

– И как ты себе это представляешь? – спросил Рик, поравнявшись с ней и подставив локоть, чтобы Роза оперлась. Каблуки для такого наряда пришлось подбирать бесчеловечно высокие, но даже так она стала едва выше плеча Рика.

– Обычно в гаражах два входа, – негромко ответила Роза. – Один из дома, один с улицы.

– Ага, в два раза больше охраны, – сказал Рик, снова чуть склонившись к ней. Свой единственный достойный выхода костюм он надевал два дня подряд, но мужчинам в подобных обществах такое простительно. Никто и не заметит, слишком скучна и однотипна мужская мода. Главное, что Рику чертовски шли такие смокинги, надо будет прикупить еще один, может быть, темно-синий? Оттенит его каре-зеленые глаза.

– Всегда у тебя стакан наполовину пуст, а дом – наполовину полон охраны.

Рик не сдержал легкой улыбки. Надо же, небритость ему шла, а Роза так привыкла к этим гладким скулам.

– Не мешайся, – бросила Роза на ходу, выпустила его руку и едва не побежала по узкому коридору к выходу на одну из террас. Алый подол платья развевался за ней, придавая чертовщинки.

Если она верно помнила, с этой стороны должен был находиться бассейн, и вскоре послышавшийся плеск это подтвердил. На террасе она задержалась, озираясь по сторонам. Кто-то из гостей действительно вылезал из бассейна, прямо через край, игнорируя лестницу. Уже стемнело, но пустующая площадка вокруг была подсвечена и уличными фонарями, и лампами по периметру бассейна. Ненавязчивый полумрак, но в воду случайно не свалишься. Роза направилась к плетеному шезлонгу, на котором кто-то оставил пиджак, возможно, тот же, кто теперь в насквозь мокрых рубашке и брюках плелся обратно в особняк, поддерживаемый с двух сторон своими спутницами. Роза подхватила пиджак с шезлонга, зашвырнула его в бассейн, отряхнула руки, будто после грязной работы, и указала Рику, чтобы следовал за ней, но не по освещенной дорожке, выложенной из крупного булыжника, а вон там дальше, вдоль деревьев, куда свет не падал. Интересно, что он скажет, если охрана периметра заметит его, шарящимся по кустам? Не обращайте внимания, у нас с девушкой такие ролевые игры? Я хищник, а она жертва, и я крадусь за ней?

Почти бегом Роза обогнула дом, перед последним поворотом у гаража притормозила, взъерошила волосы и подобралась. Отсюда был слышен хрип раций и чужие голоса, перебиваемые щелчками. Сейчас первая смена охраны должна была меняться, и видимо, по рациям они докладывали, что заняли свои позиции. Хм, может, стоило выдать Вулфа за одного из охранников? Что ж, думать поздно, надо действовать. Изображая искреннюю панику, Роза бросилась вперед, налетев на одного из двух охранников.

– Там человек упал в бассейн! Помогите, прошу! Пожилой мужчина! Перебрал, похоже, он там один, и я… я не могла, пожалуйста, кто-нибудь, прошу!

Ну же, мальчики, вы же настолько пустоголовы, чтобы просто побежать к бассейну, оставив объект без присмотра? Они засомневались, один уже шагнул в указанном направлении, и Роза добавила надрыв в голос, стала тянуть этого засомневавшегося за рукав и подгонять второго, и они все же бросились спасать несуществующего тонущего деда.

Тем временем Роза не теряла времени и уже открывала дверь в гараж ключ-картой, которую отстегнула от кармана того охранника, на руке которого висла тридцать секунд назад. Рик появился рядом и с недоверием зашептал:

– Он же не мог просто держать ее…

Роза подняла карту повыше, показывая пружинку с креплением на другом конце.

– Откуда у тебя такие таланты карманницы? – спросил Рик, когда дверь в гараж наконец закрылась за ними и можно было выдохнуть. Если бы только не затхлый воздух и запах пыли.

– Тио в детстве учил фокусам, – ответила Роза с улыбкой. И пусть он сомневается, шутит она или просто привирает. На пол упали два круга света – это Рик и Роза включили фонарики на телефонах.

– Оу, эсо, кариньо![27]

– Бинго, детка! – выдохнул Рик одновременно с Розой, и они переглянулись с глупыми ухмылками.

Слово «гараж» очень смутно описывало это помещение, а Роза повидала разные гаражи. В каких-то хозяева размещали только машины, инструменты и старую садовую мебель. В каких-то гладкие металлические стены не были предусмотрены для крепления полок и инструментов, а каждый автомобиль там стоил баснословную сумму. Угони кто-то хоть одну такую тачку, и везунчик смог бы жить безбедно до самой старости.

И конечно, были гаражи просторные и простые на вид. С гладкими стенами, с экранами камер слежения и с электронными табло. Если на таком ввести верный код, то откроется целый оружейный арсенал.

В домах семьи Вергара всегда были два вида гаражей – один с дорогими авто и с тачками попроще, на которых ездили солдаты. Другой – с арсеналом, чтобы оружие всегда было под рукой.

Но просторных помещений с потолками под три метра и железными коробами, сваренными в один сплошной стеллаж, Роза еще не видела. Это очень напоминало тот склад под Мехико, первый, куда они сунулись вместе с Вулфом. Только тот склад пустовал, а здесь с трудом можно было протиснуться между картинами в деревянных обрешетках, картонными, деревянными и железными коробами, сейфами, чемоданами и даже старинными сундуками.

Конечно, Роза была права насчет этого места! Вулфу пора бы уже зарубить себе на носу, что она всегда права. И она бы сообщила ему об этом, если бы Рик не сказал:

– Признаю твое мастерство.

Не спеша и постоянно подсвечивая себе дорогу, они проходили между экспонатами и озирались по сторонам в поисках статуи Кинич Ахау. Загодя Роза погуглила, как выглядел майянский бог солнца, но сомневалась, что на одном складе с украденными артефактами может оказаться сразу несколько ацтекских богов.

– Что бы ты делала, если бы тот бедолага не оставил у бассейна свой пиджак? – спросил Рик.

– Бедолага? – От удивления Роза чуть повысила голос, но сразу вернулась к шепоту. – Костюм от Хьюго Босс, тебе не стоит жалеть того, кто так раскидывается вещами. И если бы там не оказалось этого пиджака, взяла бы твой. – План собирался в ее голове последние минут десять. Точнее, последний час, но все прошлые варианты были еще хуже, глупее и ненадежнее. В идее, что в темноте охране хватит плавающего предмета одежды, чтобы приняться искать утопающего старика, тоже было немало дыр, но это давало хотя бы надежду на две минуты наедине с замком. С другой стороны, если бы один из охранников все же остался у двери, что бы она тогда делала? Рику бы пришлось вырубать этого здоровяка? Грязно.

– Мой пиджак? – переспросил Вулф, и Роза подсветила фонариком его лицо. – Мой новенький пиджак, который ты сама подарила и который уж точно нельзя бросать в хлорированную воду? Нет уж, принцесса, почему бы нам не отправить поплавать тебя?

– Как мы вдруг закудахтали о своей одежде, – удивилась Роза, и Рик покивал с кислой миной. – А ту ужасную рубашку с пальмами ты тоже бережешь как подарок британской королевы? – Роза осеклась, вспомнив, что, когда она видела Рика в этой рубашке в последний раз, ткань была порвана в нескольких местах и залита его кровью после пыток. – Ладно, не ной, я накуплю тебе еще десяток костюмов, если наше предприятие выгорит.

И сама же снимет их. Черт, не сейчас.

Два луча фонаря жадно выхватывали из темноты этикетки, брошюры, сопровождающие груз, и все новые, новые, новые короба. Большинство из них были небольшими – скорее всего, внутри хранились статуэтки, вазы, дневники знаменитостей или какие-нибудь первые черновики песен The Beatles. Возможно, позже Роза прихватит что-то в подарок для Снежки. Купит, конечно. Она не станет уподобляться Пепе в воровстве, пусть даже эти экспонаты и попали сюда незаконно. Но тот, кто привез их, проделал немалую и, главное, опасную работу и заслужил плату за свой труд. Если только он не Агилара. Для этого у Розы только одна плата.

– Видишь что-нибудь похожее на статую? – прошептал Рик.

– Ничего даже близкого. – Свет от фонарика Розы метнулся повыше, почти под потолок, но там хранились только продолговатые свертки и несколько картин. Никаких статуй в два раза выше среднего человека.

Розе и Рику стоило бы разделиться, чтобы быстрее исследовать территорию, но пока дорожка между завалами была только одна, и весьма узкая. Розе приходилось поддерживать подол своего платья, чтобы не смахнуть им что-нибудь на пол. Рик шел позади, достаточно близко, чтобы Роза слышала его шумное дыхание курильщика, но недостаточно, чтобы она могла почувствовать его кожей.

Он, может, и считал, что она не замечает, как он смотрит на нее, как разглядывает отражение, когда она стоит к нему спиной, как он ловит каждое ее слово, как подавляет в себе злобу каждый раз, когда Роза предлагает опасные выходы из ситуаций. Ну же, детектив, ты никогда не был ссыклом, что случилось? Страх за Розу заставил забыть, как сладок адреналин?

А еще Роза видела, как он не смотрел. Как не смотрел в декольте Виктории на ужине, не слишком-то сдержанное для такого вечера. Как не смотрел на красавиц, сопровождающих миллионеров. Роза сама не могла отвести взгляда то от платья, то от туфель, то от шикарных шелковых волос до талии и лебединой шеи, усеянной бриллиантами. Но чертов Вулф не смотрел ни на кого из них. Только на Розу. Тем же взглядом, которым рассматривал ее в тихуанском баре. Изучая, прицеливаясь. Влюбляясь.

– А я тут узнала про тебя кое-что интересное, – сказала Роза, не оборачиваясь. И, как она и ожидала, Рик выдал себя звуками – «кхм-кхм» в кулак и слишком громким «мм?». Роза шикнула на него и продолжила говорить шепотом: – Про тебя и про то, как Перес тебя заметил.

И снова звуков хватило и без визуального сопровождения. Очень тяжелый вздох.

– Откуда? – спросил Рик глухо. – Это засекреченная информация. – Конечно, Рик с ходу понял, о чем она.

– Не стоило тебе бесить Бьянку.

– Черт, – отозвался Рик. Наверняка и лицом помрачнел – он-то знает, что случается с теми, кто бесит Бьянку.

– Значит, тот парень избил свою беременную девушку? – спросила Роза, стараясь не выдавать голосом эмоций. Ни клокочущего гнева, нет, он остался там, в комнате, где Роза читала отчет, присланный Бьянкой. Ни одобрения, ни холодного приказа. Ничего. – И ты отправил его в реанимацию.

Рик не отвечал.

– В рапорте было написано, – продолжала Роза, – что вы с напарником должны были арестовать этого типа за торговлю оружием, с ордером на обыск ехали.

– Если ты уже все знаешь, то зачем спрашиваешь? – Мог бы его шепот прозвучать еще злее? – Мы здесь по делу, не отвлекайся.

– Это тоже относится к делу. – Роза остановилась и подсветила его лицо фонариком. Так, чтобы Рику не пришлось щуриться или закрываться рукой. Так, чтобы она смогла рассмотреть его эмоции. – Ты чуть не убил урода.

– У нее случились преждевременные роды, – ответил он, едва шевеля губами. Напряглась челюсть, сузились глаза, разгладился от морщинок лоб. Красивое лицо превратилось в гипсовую маску какого-то скандинавского бога войны. – На седьмом месяце.

Рик смотрел с такой враждебностью, будто ждал, что Роза осудит его. Серьезно? Он так хреново узнал ее? Или он боится как раз обратного, ее одобрения?

– Я читала. Это кошмар, – признала она, хотя на уме были слова и покрепче. Роза отвернулась от Вулфа и пошла дальше по узкой дорожке. Несколько секунд спустя шаги Рика нагнали ее. – Но как тебя не уволили? Как они просто замяли дело?

– Не просто замяли. Разбирательство шло полгода. Если бы не нательные камеры, может, мы бы как-то и выкрутились, что он напал, но… Там все было видно и слышно.

Бьянка нашла и приложенные к делу видеофайлы, но Роза не стала их открывать. И теперь споткнулась на ровном месте.

– Слышно все, что я наговорил, и… – Рик снова кашлянул в кулак. Да, пыли здесь было полно, даже слишком для такого важного места с таким количеством персонала. Что, прибраться перед новым привозом не могли? – Кхм, неважно. Не отвлекайся, Вергара.

– Важно, – отсекла она. – Что ты ему сказал? – Было очень трудно заставить себя снова не посмотреть ему в лицо, но не стоило вообще заводить этот разговор здесь, это могло подождать до номера.

– Какая разница? – едва не рыкнул Рик. – Ублюдок попал в больницу и выжил, пусть всю жизнь и просидит на диализе.

А еще у него даже семь лет спустя не до конца открывается глаз и не разгибается правая рука, вероятно та, которой он и избивал девушку. Шрамы на его лице не зажили, и сломанные кости – а Роза прочитала, что их был даже не десяток, – наверняка болят в непогоду. Вулф не убил его только благодаря напарнику, который вовремя оттащил. Тоже не сразу. Может, он и разделял желание измордовать того ублюдка, но сдержался, просто смотрел.

– Ты бы убил его, если бы тебя не остановили, – не спросила Роза и оглянулась на него через плечо. Света от фонарика Рика хватило, чтобы увидеть, как он не поменялся в лице. Не было ни капли вины в этом лице. Окажись он сейчас в том доме у того дивана со следами крови девушки, в осколках от стола, окажись Рик там, он бы поступил точно так же.

– Скажи это, – попросила Роза. – Признай, что тебе было абсолютно плевать на законы и ты был готов убить его.

– Да.

Хороший мальчик.

– И ты был бы прав.

– Он пострадал достаточно, – бесцветно ответил Вулф и перевел свет фонаря куда-то над головой Розы.

– Ты так не считаешь, – не отступала она.

– Не считаю. – Рик все же посмотрел ей в глаза, позволяя прочитать в них то, что пока он не может признать вслух. – Это дело было строго засекречено, даже в СМИ смогли все замять. Меня на три месяца отстранили от работы, потом еще на три понизили до патрульного. Когда Перес нашел меня, я уже готов был уволиться.

– И из-за этого дела он тебя заметил? Этакого бесшабашного поборника закона?

– По его словам, да. В отделе все удивлялись. Какое, на хрен, ФБР, я приказам не умею подчиняться. А Перес сказал, что это доказывает, как я горю своим делом.

– Хм. – Роза еще раз окинула его взглядом. – Значит, не такие уж мы и разные, специальный агент Вулф.

Брови Рика чуть приподнялись от удивления, но он быстро взял себя в руки и кивнул. Розе только показалось, или он и правда улыбнулся?

Они снова направились по узкому проходу – Роза рассматривала все, что лежало на полу и полках не выше ее пояса, а Рику достались верхние ярусы.

Похоже, Вулф услышал что-то, чего Роза еще не заметила, потому что он прижал телефон фонариком к ноге, а смартфон Розы накрыл ладонью. Теперь и она услышала. Приглушенные голоса, но будто за стенкой, а не в этой комнате. Слов было не разобрать, тона казались раздраженными, кто-то прикрикнул и резко затих, словно опомнился или получил по роже.

В такой темноте Роза не смогла бы разглядеть лица Рика, но понимала, где он находится. И ей казалось, что она может увидеть напряженный блеск каре-зеленых глаз, взгляд, провожающий удаляющиеся голоса. Роза точно могла почувствовать его тепло рядом, его запах, смешавшийся с благородным ароматом виски. И как его палец поглаживал костяшки ее кулака, сжимавшего телефон.

– Нужно выбираться, – прошептал Рик несколько долгих секунд спустя, но ее руку не отпустил. Стой Рик на несколько дюймов дальше, Роза бы ничего не услышала. Только теперь Роза сообразила, что от испуга подалась ближе и теперь прижимается грудью к его боку.

– Без доказательств о Пепе я никуда не уйду, – прошипела Роза и выдернула руку из его хватки.

– Тише! Ладно, две минуты. И без болтовни.

Свет фонарика Розы подсветил его лицо.

С этим точеным подбородком, с этими скулами ему бы носить пальто с высоким воротником в лучших традициях старого нуарного кино. Ему бы быть плохим частным детективом, который не играет по правилам и на чьем столе сидит девушка с красной помадой – единственной яркой вспышкой в его черно-белой жизни. И девушка – не его послушная секретарша, а его неуловимая цель. Роза бы посмотрела такой фильм. Только пусть он будет с рейтингом R, чтобы детектив все же нагнал свою цель. Хотя старое нуарное кино такое целомудренное…

– А на порнхабе бывают ролики в стиле нуар? – спросила вдруг Роза. Было слишком поздно отступать или делать вид, что совсем не то она имела в виду.

Не меняясь в лице, Рик медленно моргнул.

– А? Ты сейчас представляла меня детективом из 20-х?

– Тебе бы пошло, – задумчиво признала Роза и провела кончиками пальцев по его подбородку. Права была Ирэн Адлер, порезаться можно.

– Так мы тут по делу или как?

Роза оттеснила Рика в сторону, не преминув потереться об него бедром. Еще один шумный вздох, еще один балл в ее копилку.

Роза миновала несколько бесформенных свертков и деревянных коробок и остановилась.

– Вот оно. – Она качнула светом фонарика вверх-вниз, указывая на фигуру, затянутую в плотный брезент. С одной стороны ткань опала, и наружу показалась рука, держащая что-то похожее не то на чашу, не то на амулет.

Рик обошел замершую Розу, забрался на сундук, стоящий перед статуей, и потянул брезент вниз, чтобы открылся вид на лицо с высунутым языком и огромным носом, почти как орлиный клюв. Массивные серьги на обоих ушах оттягивали мочки каменного изваяния, почти как у живого человека, а сложная конструкция на макушке походила на завязанного узлом змея. Из-под брезента показались крупные бусины на шее, единственная цветная деталь на сером камне. Алые и будто напитанные кровью испанцев, пришедших на чужие земли.

– Это он, Кинич Ахау, – свистящим шепотом отозвалась Роза, когда Рик снова встал рядом с ней, задирая голову и изучая статую. – Бог, которого украл Пепе.

– Да, ты была права. – Рик повернулся к ней, закрывая обзор, потому что Роза даже моргать перестала, таращась на эту гребаную статую, эль ихо де миль пута!

– Роза, – позвал Рик и огладил ее руки от плеч до ладоней. – Посмотри на меня.

Роза чувствовала себя полностью наэлектризованной, готовой разорваться от напряжения, ликования, нетерпения.

– Роза, посмотри на меня, – сказал Рик, и его лицо оказалось на одном уровне с ней, и так близко, как не было с того клятого вечера после того клятого бара. – Ты была права, а теперь надо уходить. Ты меня понимаешь?

Она сглотнула и кивнула, стараясь не отводить от него взгляда, потому что статуя могла снова ее загипнотизировать. И они ведь до сих пор не знают, опасен ли этот артефакт, как та маска, которая убила корейского бизнесмена. Что, если… Нет, Роза не станет снова рассматривать кровавые бусы.

– Умница, а теперь пойдем. – Рик чуть сжал ее плечи, взял за свободную от телефона руку и повел за собой к выходу.

Черт, Роза совсем не подумала, как им выбираться, как объяснять наличие ключей, ведь наверняка дверь не открыть изнутри, просто толкнув ее…

Она была слишком погружена в панические мысли и попытки придумать план отступления, как Рик снова что-то услышал и отключил свой телефон. За долю секунды до того, как потух ее фонарик, Роза увидела только, как Рик шагнул к ней.

Полыхающие ладони легли ей на талию, приподняли в воздухе и усадили на какой-то новый короб. Одна рука скользнула Розе за спину, огладила поверх ткани, оставляя ноющие дорожки, будто покрытые лавой.

Черт, значит, кто-то их спалил, и этот умник сразу принялся разыгрывать спектакль. Роза подыграет, но после он еще пожалеет о своем решении.

Вторая рука Рика оказалась на ее бедре, поверх тонкой струящейся ткани. На все это ушли миллисекунды, и вот Рик толкнулся на нее всем телом, вдавливая в себя. Роза сама потянулась к его губам, до того как мозг успел бы обработать информацию.

Она запустила пальцы в волосы Рика, притягивая его ближе и целуя жадно, остервенело. Поддерживая ее под поясницу, Рик чуть наклонил Розу назад, рукой отвел ее колено в сторону, чтобы придвинуться, чтобы подол платья натянулся, мешаясь сблизиться. Она обещала себе, обещала ему, что все это осталось по ту сторону границы, что он упустил свой шанс и хрена с два теперь… Аль диабло, она хочет этого чертова мужика, который способен превратить ее в плавленый зефир – значит, она заполучит этого чертова мужика. И свой упущенный шанс он только что завоевал снова.

Его щетина немного царапалась, но вместо раздражения оставляла только странную негу. Рик мягко, но с силой надавил большим пальцем на внутреннюю сторону бедра Розы, слегка сжал ее ногу, отодвигая еще чуть в сторону, поднимая подол, и пусть это всего лишь игра, но еще секунда – и его пальцы найдут кружево белья, и через брюки Роза ощутит напряжение его члена, и…

Вспышка света ослепила даже за закрытыми веками, но Роза не могла отстраниться от него, выпустить Рика, перестать целовать. Если он сейчас сделает шаг назад, если впустит холодный воздух между ними…

– Какого?!. Вы, мать вашу, в своем уме? – кричал приближающийся голос. Еще несколько переговаривались где-то вдалеке, Розе тяжело было сфокусироваться из-за стучащей в ушах крови.

Рик тихо и раздраженно прорычал ей в губы и все же убрал руку с бедра Розы. Секундная заминка, прежде чем столкнуться с охраной лицом к лицу – Рик, нежно касаясь ее кожи, поправил сползшую с плеча лямку. Он повернулся так, чтобы закрыть Розу плечом от пришедших, давая время оправить платье.

– Как вы позволяете себе разговаривать с гостями? – гаркнул в ответ Рик низким, незнакомым Розе голосом, что даже она на секунду испугалась. Теперь под светом потолочных ламп она видела, как раскраснелось его лицо и как ее помада размазалась по его губам.

А еще могла окинуть взглядом склад с экспонатами, которых теперь казалось в сотню раз больше, чем при осмотре с фонариком. Сколько таких аукционов здесь проводят? Это все явно не распродадут за ближайшие два дня. И сколько здесь артефактов, похожих на те, что ворует Пепе, какие из них – безделушки, а какие – опасное оружие? Черт.

– Сэр, это закрытая территория, – охранник не потерял в уверенности, но немного понизил голос. По всей видимости, этот был старшим на смене, в отличие от остальных не носил галстука и вместо рации ходил с наушником. А еще был сед и наполовину лыс, и три длинных шрама тянулись через его щеку, заставляя дергать уголком рта на каждой гласной. – И вам придется объясняться, как в поисках места для уединения со своей…

– Так какого хрена ваша закрытая территория так паршиво охраняется?! – Рик в противовес заговорил громче и наступал. – Я не для того отвалил столько бабок за билет, чтобы нас с женой ловили как школьников на выпускном! Где ваше начальство?! – Он почти навис над старшим охранником, но тот сохранял сдержанный вид. Часто выслушивает тут от пьяных рож, ах, простите, дорогих гостей. – Я расскажу им, какие имбецилы на них работают! – Несколько секунд мужчины буравили друг друга взглядами. Не давая ему время одуматься, Рик бросил через плечо заметно потеплевшим голосом: – Вамос, ми тесоро[28].

Он взял Розу за руку и повел за собой, плечом прикрывая от взглядов остальной охраны, теснившейся теперь на складе. Роза придала себе самый стыдливый вид, на который была способна, и едва перебирала ногами. Но скорее из-за того, как тряслись коленки, – и совсем не от страха.

На выходе из гаража их все же остановили. Рик уверенно повторял, что дверь была открыта, и никто не стоял на посту, перешел даже на ругательства и на английском, и на испанском – ну до чего способный ученик. Охрана все же их отпустила, но старший пообещал, что за ними еще присмотрят. Двое других парней уже осматривали склад, видимо, проверяя, не украдено ли что-то, не подложена ли взрывчатка. Сумочки у Розы не было, а под подол платья ей никто не стал лезть.

Утром Виктория еще явится к ним с вопросами, и Розе бы стоило молиться, чтобы их не выставили вон еще до начала аукциона, но сейчас совсем не удавалось сфокусировать мысли хоть на чем-то, кроме горячей руки Рика, который за все это время так и не выпустил ее ладонь.

– Ты где этого набрался? – спросила Роза только перед дверью в их комнату. Уже пару минут за ними не следовали ничьи шаги.

Роза прижалась плечом к косяку, глядя на Рика снизу вверх. Запыхавшегося, все еще красного, и не только от крика на охрану. И все еще со следами ее помады на губах.

– Мата? – переспросил Рик и отпер дверь. – От тебя.

– Ладно, а «ми тесоро»? – спросила Роза, так и не заходя внутрь.

– Вычитал.

– Где?

– В гугле. – Он понизил голос до злого шепота: – Ждешь, когда они одумаются? Или придут нас допрашивать? Заходи уже.

– Где ты нашел это слово? – продолжала допытываться Роза. Она сама не могла дать себе отчет, почему это дурацкое миленькое выражение заинтересовало ее сейчас больше, чем все, что происходило внизу.

Рик сбросил пиджак на спинку кресла, расстегнул манжеты и нервными движениями стал закатывать рукава. Каждый раз, когда его спокойный фасад трескался, Роза испытывала садистское ликование. И в этот раз даже большее, списывая его на свой счет.

– Читал об испанских обращениях, кроме ми коразон и кариньо, – сказал он, глядя ей в глаза, будто признавал поражение.

– Зачем? – Роза оперлась бедром о деревянное резное изножье кровати. Давай, скажи уже.

– Затем, – он наконец опустил руки. А должен был положить их на бедра Розы, – чтобы знать, – шаг ближе, – как называть тебя иначе, чем психопатка или чертовка.

Рик остановился перед ней так близко, что даже тянуться бы не пришлось, чтобы расстегнуть ремень его брюк.

– Значит… – начала Роза.

– Значит, ты была права, мы нашли статую и завтра найдем Агилару, – отсек Рик.

Розе не понравилось, как он сменил тон, тему и выражение лица. Только что насмешливый и игривый, теперь он превратился в скучного и собранного агента ФБР на деле. Он отошел обратно к бару, встал спиной к Розе, ссутулив широкие плечи. Какого хрена?

– Завтра в это время ты сможешь наконец приставить пушку к голове Агилары, – сказал Рик с какой-то злой насмешкой. Звякнула бутылка виски о пузатый рокс – Рик налил только один стакан, запрокинул голову, вливая в себя весь алкоголь, и плеснул снова.

– Да-а, – протянула Роза с разочарованием.

– И завтра в это же время ты сможешь перестать притворяться, что мы сотрудничаем, – сказал Рик, когда Роза поравнялась с ним, направляясь в ванную. Как бы она ни старалась не смотреть, не заглядывать ему в лицо, все равно обернулась.

– Да ни хрена я не притворялась, – огрызнулась Роза. Что за мелочный злопамятный мужик, каждое слово за тобой запишет и потом будет понукать. Ну сказала сгоряча, господи ты боже мой! – Было похоже на притворство, когда я к Касильяса притащилась? – Она скрестила руки, заставила себя стоять на одном месте, а не наступать на него, не повышать голос и не бить в плечо, чтобы показать, как Рик ее бесит! – Было похоже на притворство, что я там чуть не перебила колени каждому уроду, который тебя пытал? Было похоже, что мне плевать, или все же я охренеть как испугалась за тебя, придурка?

– Было похоже, что твой авторитет стоит куда больше, чем чужие жизни, – сказал Рик тихо. Если он и хотел бросить это как упрек, то не получилось. Простая, спокойная констатация факта, с которой еще две недели назад Роза бы согласилась. А теперь выдала прежде, чем поняла, что сказала это вслух:

– Не твоя.

Брови Рика чуть дернулись, но он будто не поверил.

– Жаль, что завтра все станет как прежде, – хрипло сказала Роза, давая ему чертов шанс все исправить.

И Рик им воспользовался.

– Да помолчи ты хоть раз.

Он налетел на Розу, толкнув на стену. Его пальцы сомкнулись вокруг обоих запястий Розы, таких тонких в его лапище. Рик задрал ее руки над головой, обездвиживая Розу, но, сукин сын, за поцелуем так и не потянулся. Остановился в дюйме от ее губ и усмехнулся, чтобы Роза почувствовала вкус виски. Она уже распробовала его на языке Рика, целуя его пять минут назад. Пусть это и должно было стать лишь спектаклем для охранников, какая разница, если актеры заигрались.

Правой рукой Рик провел вдоль ребер Розы, слишком медленно и дразняще, огладил кончиками пальцев по вырезу на груди.

– Мне весь вечер было интересно, – шепнул он, и Роза готова была укусить Рика, чтобы перестал наконец болтать, – насколько тонка эта ткань. – Его рука скользнула к лямке на плече, к шее, сдвинулась к затылку, и пальцы чуть сжались на шее сзади. – Будет ли видно, если у тебя встанут соски. – Его дыхание чуть не сожгло нежную кожу за ухом Розы. – Теперь знаю.

– Экспериментатор хренов, – усмехнулась Роза. – Так мы продолжим, или?..

– Помолчи, – выдохнул он ей в губы и поцеловал.

Первый их поцелуй в Тихуане был пьяным и резким, Роза сама его инициировала и где-то очень глубоко боялась, что Рик отступит. Как он и сделал. Но не по той причине, которую ждала Роза, а потому что когда-нибудь его правильность загонит в могилу их обоих.

Второй поцелуй, спешный и скомканный, переходящий из розыгрыша во что-то настоящее и бешеное… Нет, тоже не то.

Сейчас Рик взял все под контроль. Он даже не позволял ей двинуться, не выпускал ее рук, вжимая Розу в стену, и, черт, ему точно было неудобно, но теперь они играют по его правилам, и Роза впервые хочет подчиниться. Даже когда она встала на цыпочки, чтобы потянуться к нему, Рик надавил ей на талию, удерживая на месте. Свободной от ее запястий рукой он то скользил по шее Розы, то спускался вниз по груди и животу, гладил бедро, притягивал к себе за поясницу. Роза едва не застонала от истомы, чего он так тянет? Ждет, когда им еще кто-то помешает?

Наконец Рик подтянул подол ее платья, сдвинув разрез на бедре, чтобы коснуться голой кожи. Если прежние его касания Роза сравнивала с ожогом, то как назвать это? Его пальцы будто оставляли клеймо на каждом сантиметре ее ноги. «Принадлежит Ричарду Вулфу». И теперь полыхало не только на коже, но и под ней, и в животе, груди, горле, из которого вырывался стон от каждого его поцелуя на ее ключице, от того, с какой силой он сжимал ее запястья.

Не осталось в нем ничего от копа, не осталось от того Вулфа, который ее оттолкнул в Тихуане. Его место занял тот Рик, что обещал марафоны секса, что грозился не выпускать из спальни в кружевном корсете, что кусал теперь ее за шею и скользил рукой по внутренней стороне бедра, медленно, дразняще, доводя до белого каления своим промедлением.

Его пальцы чуть дернулись, найдя кружево ее белья. Рик прервал поцелуй, тяжело дыша, опустил голову.

– Если ты снова остановишься, я врежу тебе по яйцам, – едва не прорычала Роза. Его дыхание теперь грозилось спалить ее декольте. – Я шесть лет ждала, Вулф.

Рик резко поднял голову и уставился на нее.

– Об этом мы поговорим позже, – пообещал он, вернув себе обладание, а Розе – возможность шевелить руками. Рик выпустил ее запястья и подхватил под бедра, поднимая выше. Ногами Роза обвила его талию, одной рукой притянула Рика за шею ближе, чтобы перестал уже болтать, а второй – начала расстегивать рубашку. Его поцелуи сместились на шею и ключицу, а пальцы – к уже влажной ткани ее трусиков.

– Хватит тянуть. – Роза оторвала последнюю пуговицу на его рубашке, и то целуя, то кусая, припала к шее Рика.

Держа Розу под бедра, он сделал несколько шагов до постели и уронил ее на полуразрушенную границу из подушек. Никакие границы с ним не выстоят. С недовольным мурчанием Роза выпустила Рика из объятий, провела коготками от его ключицы до пояса все еще не расстегнутых брюк и уперлась босой ногой в его пресс, отодвигая от себя.

– Что? – Он скинул рубашку с плеч и тяжело дышал, словно только вынырнул из воды. – Ты хочешь остан…

– Я хочу смотреть на тебя, пока буду раздевать, – промурлыкала Роза.

И снова его ухмылочка, та, от которой у Розы бежали мурашки и сжималось нутро.

Она села на кровати, расстегнула пояс брюк, глядя Рику в глаза, пока он спускал лямки платья с ее плеч. Звякнул ремень, упали на пол штаны, остались только черные боксеры, но и они пошли долой.

– Мужчина не должен быть таким красивым, – сказала Роза, оглядывая широкие плечи, рельефную грудь и пресс, и только самыми кончиками пальцев провела от основания его чертовски напряженного члена до головки. Терпение подвело Рика, и он снова повалил ее на кровать, вздернул подол платья до живота и сорвал белье.

Роза не заметила, когда у него в руке появилась пачка презервативов, но Рик уже зубами порвал упаковку, надел и склонился за новым поцелуем. Губы, щеки, шея, ключица, грудь, с которой лиф платья уже сполз вниз, и рукой Рик ласкал правый сосок, а языком обводил левый. Пальцы другой руки снова спустились вниз, огладили низ живота, и ниже, глубже, ласкали клитор, заставляя Розу выгибать спину, царапать ногтями плечи Рика и шептать, стонать, требовать. Она тоже опустила руку и сомкнула пальцы вокруг латекса на его члене, поглаживая вверх-вниз.

Он вошел, заставив Розу пропустить вдох, распахнуть глаза, поперхнуться вскриком, сжал в ладони ее попку, толкая на себя и поддерживая ритм. Он не был напорист и не торопился, Рик будто изучал, что доставит ей большее удовольствие, и, черт, все, что он делал, как ласкал языком, целовал, кусал или даже просто смотрел в глаза, доставляло Розе столько удовольствия, что после она еще затеет скандал, на хрена было столько ждать, почему он лишал ее всего этого, ох черт, но это будет после, а сейчас она впивалась ногтями в сочную задницу, подгоняя его, прижимаясь всем телом.

Его запах заполонил пространство и пьянил мозг, запах одеколона, который раньше она ненавидела так, что проветривала помещение несколько дней, чтобы избавиться от него, а теперь вдыхала, будто не смогла бы без него жить.

Его вкус на языке чуть солоноватый с каплей алкоголя. Не так, как в Тихуане, когда соль прожигала язык, и так сложно было что-то распробовать, кроме сока запретного плода.

Его кожа, жар, колючая щетина, от которой все ныло, но требовало продолжать, касаться снова, царапать, только пусть продолжает, пусть никогда ее не отпускает.

Рукой Рик взял ее за шею, чуть надавливая на горло, и Роза прогнулась в спине, его дыхание сбилось, запуталось в ее волосах, он ускорился, вот так, сейчас, еще чуть-чуть, вот же… Узел внизу живота взорвался, разливаясь наслаждением по каждой клеточке, пульсируя и горя еще сильнее, чем прежде. Роза застонала в плечо Рика, повиснув на нем так, будто если отпустит, то рухнет в пропасть. И он держал ее так же крепко, и пару секунд спустя тоже кончил, сбавив темп и двигаясь теперь мягко и плавно.

С улыбкой Рик приподнялся на локте, убрал упавшие на лицо Розе прядки и поцеловал сначала в шею, а после в губы, требовательно и давая понять, что на одном разе он не остановится. О да, детка, ты обещал долгий марафон.

– А теперь покажи, как снять это чертово платье и не порвать его, – велел Рик, вставая и снимая презерватив. – Я еще хочу посмотреть на тебя в нем. А пока – без.

Хохотнув, Роза перекатилась на спину, подставляя ему замочек, и Рик рывком расстегнул его и стянул платье на пол. Горячие грубые ладони исследовали ее спину и талию, спустились к попке и за бедра он толкнул ее на себя.

Между ног все еще немного ныло, и наверняка кожа по всему телу раскраснелась в местах его укусов или там, где он царапал Розу щетиной… Черт, она заставит его больше никогда не бриться.

– О-ох, – красноречиво протянул Рик и склонился к ней, прижавшись грудью к лопаткам Розы, а членом – к ягодицам. Он сдвинул кудри Розы в сторону, повернул ее за подбородок, так чтобы видеть профиль, стал целовать за ухом, шею и плечи, пока вторая рука оказалась на животе Розы, спустилась к вагине, но пальцы так и не коснулись клитора, а лишь дразняще погладили рядом, вернулись чуть выше. С тихим рыком Роза сама направила его руку и застонала под горячей ладонью. Так правильно. Так… На своем месте.

– Не играй со мной, – велела Роза. Оказывается, от стона у нее совсем сел голос. Или от удовольствия, или от волнения, или черт знает от чего еще, но чертов Вулф знает свое дело и пусть продолжает лишать ее слов.

– Си, сеньорита, – усмехнулся Рик над ее ухом и вошел снова, теперь помогая Розе пальцами, а второй рукой сжимая ее грудь. Теперь он стонал вместе с ней, кусая за плечо, действуя резче и быстрее, заставляя Розу чаще переходить на крик, и накрывал ее рот ладонью, шепча «тш-ш». Черт, она не привыкла отдавать всю власть кому-то, Роза выбирала быть сверху, направлять партнера и отвечать на его ласку, но теперь только и могла, что позволить ему… все. Все, чего он захочет.

Его руки оказались на ее бедрах, чуть сжимая, направляя, Роза сжала в кулаках простынь перед собой, хотела бы вцепиться в его плечи, но это они обсудят позже, Роза хочет видеть его лицо во время секса, хочет целовать его, кусать, хвататься, царапать, держаться за его плоть, пусть это и грозит ожогами – только бы больше тела к телу.

Во второй раз он кончил за секунду до нее, перехватил Розу поперек тела за живот, привалившись грудью к спине, и не выпускал из объятий, пока не прошла дрожь, пока Роза не смогла снова дышать.

Рик выпрямился, и без его члена внутри Розе захотелось хныкать и требовать еще. Рик шлепнул ее по ягодице, а после склонился, чтобы оставить поцелуй на том же месте.

– Ты сведешь меня в ад, – пробурчал Рик, и Роза перекатилась на спину, поглаживая себя по груди. Снова зверски ныло между ног, а тело будто уже ей не принадлежало. Оно рассыпалось от неги, взрывалось в отдельных точках, и дрожали коленки, как после первого в жизни оргазма. Третий такой раунд она сама может не выдержать.

– О, это будет самое приятное твое путешествие, – пообещала Роза.

Минут пятнадцать спустя, когда взмокшие и со сбитым дыханием они сидели, прижавшись спинами к изголовью кровати, и ладонь Рика мягко сжимала бедро Розы, она сбивчиво сказала:

– Не думала, что ты… Что ты такой нежный.

Рик кашлянул, и она заметила, как напрягся и не расслабился его пресс.

– Тебе не понравилось?

– Очень понравилось. – Она перекатилась на бок, чтобы видеть его лицо и грудью касаться его плеча. – Если хочешь знать, мне ни с кем не было так хорошо.

К нему вернулась самодовольная улыбка. Как же хрупко твое мужское эго.

– Просто я ждала, что ты более, – она провела ноготком по его груди, оставляя красную полосу рядом с соском и линией татуировки. Черт, она могла бы часами рассматривать рисунки на его коже, – более грубый, резкий. Без всех этих поцелуев, – Роза коснулась губами его плеча в том месте, где распускался бутон какого-то цветка, – без ласк. – Кончиками пальцев она погладила его пресс, наблюдая, как под тонким одеялом снова напрягается член.

– Я не хочу быть с тобой резким, – ответил Рик с такой нежностью в голосе, что Роза отвела взгляд от неловкости. Ну да, извиваться под ним и кричать ей не доставляет неловкости, а как он говорит о нежности, так сразу надо прятать глаза. – Я просто хочу, – он наклонился для долгого, глубокого поцелуя, но отстранился, как только Роза начала прикусывать его губу, – чтобы ты наслаждалась.

Рик опустился ниже по подушке и оставил новую дорожку из поцелуев от ее ключицы до правой груди, до левой и вниз, к животу. Роза перекатилась на спину, и он устроился у нее между ног, поцеловал внутреннюю сторону бедра, а после в ладонях сжал ягодицы, языком лаская клитор и заставляя Розу запустить пальцы ему в волосы и стонать и вздрагивать от каждого его движения. Шесть чертовых лет, сколько же это упущенных шансов…

– Сколько? – переспросила Стеф.

– Четыре раза, – повторила Роза шепотом, пяткой толкая дверь ванной. Она не хотела будить Рика по слишком многим причинам.

– У него смертельная болезнь? Куда он торопится? – тараторил голос Эрмосы из трубки, которую Роза положила на край раковины. Ледяная вода не охладила ни все еще горящие от его тела руки, ни полыхающее от его поцелуев лицо.

– Не знаю, – честно ответила Роза.

Они говорили на испанском, так что, даже если бы он подслушивал, ничего бы не понял. Но Роза уже и не хотела ничего от него скрывать. Никогда. Хочешь увидеть его на своей стороне – будь максимально честна.

Отец рассказывал, что абуэла учила его так же, когда он ухаживал за мамой. Не смей ничего скрывать, она имеет право знать, что ты за человек и какое будущее ей предлагаешь. Рик тоже имеет на это право, и почему-то Роза уже не сомневалась, что что-то способно его оттолкнуть. Что-то же изменилось с тех пор, как он отказал ей в Тихуане. Сам Рик изменился? Или то, что он узнал о ней?

– И как? – спросила Эрмоса. Видимо, затянувшуюся паузу она восприняла как время, нужное Розе, чтобы прокрутить в памяти события ночи.

– Ох, – выдохнула Роза и спрятала лицо в ладонях, пока подруга хохотала в трубке. Пришлось спешно убавлять звук.

– Слушай, ну, раз парнишка все равно не жилец, – начала Стеф, и Роза слышала в ее голосе эту лукавую улыбочку, – и тебе он не нужен, одолжи на месяцок, а?

Роза знала, что Стеф шутит в этой своей придурковатой манере, которую переняла у покойного мужа. И все равно она ответила, сжав челюсть:

– Следи за языком.

Стефания Эрмоса Диас была единственным человеком, которому Роза могла рассказать о ночи, проведенной с Вулфом, не боясь получить лавину оскорблений и осуждений. У Стеф был и собственный федеральный агент, с которым у них были сложные запутанные отношения.

Рыцарь, который должен был спасти принцессу из логова чудовища, опоздал. Принцесса тронулась умом и стала такой же, как ее благоверный монстр. Только еще злее, жестче, кровожаднее. Рыцарь думал, что освобождает жертву, но на его глазах принцесса сама убила своего мучителя.

И теперь, чтобы удержать власть, а главное, выжить, принцесса должна принести голову рыцаря ко дворцу, к ногам верных подданных своего чудовища.

Роза наблюдала за этой драмой уже около полугода и до сих пор не разобралась, чего на самом деле хочет Стеф. Вряд ли та сама понимала. Убить рыцаря? Спасти его от преследования? Дать ему сбежать? Или так же, как и сама Роза, Стеф хочет видеть рыцаря своим верным подданным? Насколько малы шансы Розы и Рика, настолько же невозможен союз Эрмосы и ее рыцаря, Белтрана.

Роза никогда не спросит об этом.

– Что будешь делать? – спросила Стеф внезапно серьезным голосом. Она всегда с такой легкостью скакала с темы на тему, с шутки на угрозы. Многие говаривали, что муж размазал ее психику, как должника грузовиком по асфальту. Но порой даже Роза подозревала подругу в каком-то раздвоении личности. Когда мягкой и нежной Стеф требовалась защита, появлялась Эрмоса. Прославленная безжалостная женушка психопата Диаса.

– То же, что планировала и раньше, – ответила Роза.

– И, типа, он тебе не помешает?

От сквозняка приоткрылась дверь, прохладный воздух проник в ванную, и открылся вид на мирно спящего Вулфа. Нет, Рика. Ее Рика. Во сне он чуть хмурился.

– Он мне поможет, – твердо ответила Роза.

– Да-а? Уверена? – Что-то звякнуло на заднем фоне. У Стеф на три часа позднее, значит, почти девять утра. Роза понадеялась, что это звон кофейника, а не бутылки рома. – Что, одна ночь – и он откажется от всей своей жизни? Сердце мое, он агент, бывший коп. У них мозги по-другому работают. – Почему-то Роза подумала, что сейчас Стеф прокрутит пальцем у виска.

– Одна ночь – нет. – Роза продолжала разглядывать Рика. Тонкое одеяло сползло на низ живота, открывая вид на пресс, на шрамы и на след от укуса Розы на его левой груди. – У нас было шесть лет.

Стеф едва не хрюкнула от смеха, прежде чем ответить:

– Позови меня, когда будешь рассказывать Бьянке! – Она повысила голос, и Розе пришлось убавить громкость телефона до минимума, но слова все равно разнеслись по ванной: – Я бронирую место в первом ряду на это шоу!

– Ай, иди на хрен.

– Конечно, сердце мое, только номерок Вулфа дай, именно к нему и пойду! – Она рассмеялась и отключилась раньше, чем Роза высказалась покрепче.

Она оперлась бедром о край раковины, телефон был все так же зажат в кулаке, взгляд – все так же прикован к Рику.

Рассказать Бьянке.

Рассказать Тио.

Рассказать абуэле.

Привести его в свой дом, поставить перед солдатами и сказать, что этот федерал им больше не враг.

Ага, конечно, удачи, легче проглотить литр ртути.

Роза не знала, сколько времени простояла там, глядя на изгибы плеч Рика, узоры татуировок и искусанные ею губы. На его чертовски красивое лицо скандинавского бога войны. Говорят, девочки влюбляются в тех, кто похож на их отцов. Тогда почему Роза выбрала полную противоположность смуглому темноглазому брюнету Генералу?

Потому что только рядом с Риком, с его дурацкими ухмылками и идиотской моралью Роза чувствовала, что может положиться на него. Может доверить самое дорогое, будь то отцовские часы, ее семья, ее защита или ее сердце.

– Ты крипово на меня смотришь, – сказал Рик, не открывая глаз. Или так казалось отсюда Розе, а он уже давно подсматривал за ней.

– О, дедуля выучил новое слово, – невесело посмеялась Роза и вышла из ванной. – Скажи-ка, – она остановилась у изножья кровати, не в силах преодолеть последние два метра между ними, – а как зовут скандинавского бога войны?

Рик проморгался и поднялся на одном локте.

– Если я родился в Дании, я должен знать всех асов? – хриплым со сна голосом спросил он и сдвинул одеяло, чтобы Роза легла рядом. Нельзя сейчас вдруг стать трусихой, и Роза заставила себя сесть на постели, откинувшись спиной на подушки. Рик, лежащий ниже, обвил ее руками за талию и поцеловал в локоть так нежно, будто они просыпались вместе не первый день и даже не первый месяц.

– Асы? – переспросила она. – Ты уже знаешь больше меня.

Признавая поражение, Рик уткнулся лбом в ее бок.

– Ладно, – он глянул снизу вверх. – Тюр – бог войны. А что?

– Тюр? Как в Марвел?

– Там Тор. А это Тюр, – медленно повторил Рик и поднял правую ладонь. Оголенному животу Розы вдруг стало очень холодно без его касаний. – А еще он лишился руки, когда пытался доказать чудовищному волку Фенриру, что не собирается причинить ему зла.

– Во-первых, офигеть, какой ты задрот, – сказала Роза, и Рик со смехом опустил голову. – Во-вторых, дай угадаю. – Роза запустила пальцы в его волосы, перебирая мягкие прядки. – Тюр собирался причинить ему зло.

– Да, и Фенрир откусил ему руку.

Роза взяла его за подбородок и подняла лицо к себе, чтобы видеть глаза.

– Если ты причинишь зло мне, лишишься не только руки.

– Никогда, – ответил Рик очень серьезно и опустил голову так, чтобы поцеловать сначала ее запястье, а после основание ладони и пальцы. Так трепетно, будто не он несколько часов назад толкнул ее на стену, едва не пробив дыру. – Никогда, ми сиело[29].

– Ты неправильно это произносишь. – За смехом Роза попыталась спрятать смущение, что он искал эти слова, выучил их для нее. Она показала, как поставить язык для правильного звука «с», но у Рика все равно получалось не слишком хорошо.

– У меня язык так не изгибается!

– О, твой язык еще как изгибается, – усмехнулась Роза.

Рик подтянулся, чтобы поцеловать ее, но где-то в другом конце комнаты пискнул сигнал телефона Розы. Ей так не хотелось проверять, от кого это сообщение, и который час, и на сколько они задерживаются на завтрак, и как пропустят весь аукцион и упустят Пепе, и… И почему мир не может просто схлопнуться на пару часов и дать ей понежиться в постели с Риком столько, сколько им потребуется? Ближайшую вечность, пожалуйста.

Уголок его губ изогнулся в дурацкой Вулфовой улыбочке, но теперь Розе хотелось целовать колючую щетину, а не врезать по ней.

– Кажется, самое время поговорить об этом, – сказал он, перестав изучать ее лицо, и тоже сел.

Она попыталась встать с постели, но рука Рика снова легла ей на талию и вернула на место.

– Что мы будем делать? Со всем этим, с нами. – Он неопределенно взмахнул рукой рядом с Розой. – Я не смогу…

– И я, – перебила она, зная, что закончить эту фразу подходящими словами невозможно. – Нужно закончить начатое. Поймать Пепе, распутать клубок. – она ткнула кулаком в стену над своей головой, туда, где под картиной была спрятана сложная схема прогнившей судебной системы. В ответ Рик тяжело вздохнул. – А после мы будем думать, что делать с нами. – Кончиками пальцев она огладила вены на его руке.

Рик молча покивал, а сам невидящим взглядом уставился на мини-бар.

– Эй, – позвала Роза, – ты же мне веришь?

– В чем? – Он посмотрел на их руки, еще не переплетенные, но если он повернет к ней ладонь, откроется еще чуть больше… – В том, что ты говоришь про нас? Или про клубок? – Рик кивнул на картину.

– Про судью, про Пепе, про все, – ответила Роза холоднее.

Рик встал с постели.

– По большей части. – С кресла он взял брюки и надел их, потянулся за рубашкой. Униформа специального агента Вулфа, а не ее Рика.

– Что это значит? – Роза чувствовала, как закипает. – Ты либо веришь, либо нет.

Не станет она кричать ему вслед, не станет жалкой девицей, от которой он со скандалом уходит после первого же секса.

– В твоем уравнении слишком много неизвестных, и ты подставляешь под них имена, которые тебе нужны, – ответил Рик, накинув рубашку на плечи. Говоря это, он морщился, и Роза с садизмом надеялась, что это действительно причиняет ему боль. Он наконец бросил попытку застегнуть рукав и посмотрел на Розу. – Я верю во все, кроме Переса. Сначала я сам проверю, поговорю с ним и…

Роза швырнула в него подушку. Было бы под рукой что-то потяжелее и поострее – кинула бы с большим рвением. От неожиданности он даже не успел поймать снаряд.

– Да почему ты такой идиот?!

– Роза!

Она спрыгнула с постели, ища, что бы еще запустить в Вулфа, ища одежду, ища что-то хрупкое, что можно метнуть в стену, что можно разрушить!

– Конечно, он сразу выдаст тебе все свои планы и переписки с Пепе, – крикнула Роза. К дьяволу, если здесь есть прослушка или тонкие стены, через которые все слышно, ей плевать, это будет вина чертова Вулфа, если их раскроют! – Он же хранит все улики у себя дома под матрасом! И Перес сам наденет наручники! Как же меня бесит твоя наивность!

– Роза! – снова рявкнул Рик и остановил ее за руку, рывком разворачивая лицом к себе. Это он зря, она же и вцепиться ногтями может. – Я не говорю, что ты не права! Слушаешь меня? – Рик удержал ее за плечи, мешая вырваться или ударить, склонился, чтобы заставить смотреть себе в глаза. – Мне нужно все выяснить самому, понимаешь? Может, мы не видим чего-то важного, может… – Он осекся и сжал челюсть, прежде чем признать: – Может, ты права насчет Переса, но я должен узнать все сам.

– И подписать себе смертный приговор, – огрызнулась Роза.

Она не помнила, когда бы еще так злилась на кого-то, потому что он пытался самоубиться. Разве что на отца, когда после смерти мамы он лез в каждое пекло, будто ему вдруг стало не из-за чего жить, будто у него не было двух дочерей, будто его смерть не стала бы ни для кого трагедией. Роза выдохнула раз, второй, третий, хватка лап Рика на ее плечах ослабла.

– Твои не спустят все на тормозах, когда поймут, куда ты копаешь, – закончила Роза сдержаннее, но все еще злясь: пусть он не думает, что она так просто отступит.

Он выпустил ее из рук и проследил взглядом, как Роза отошла до брошенной на пол сумки с одеждой. Поверх пижамной майки она наконец накинула халат, достаточно короткий, чтобы Рик все равно заглядывался и путался в словах, когда она уперлась руками в тумбу перед зеркалом.

– Это будет моя проблема, – сказал Рик и прокашлялся. Она следила за его взглядом в отражении и не могла решить, чего хочет больше – довести его или еще раз врезать чем-то, чтобы мозги на место встали. – И я буду решать ее сам.

– Нет. – Роза упрямо мотнула головой и скрестила руки.

– Нет? – Рик приподнял брови. Взгляд прояснился, остановился на ее отражении и похолодел. – Я не просил разрешения.

– И то верно. – Роза развернулась к нему лицом. – Хочешь подставлять шею под удар из-за всякой хрени, которую я уже доказала, – дерзай. – Она мотнула головой в сторону двери.

– Роза. – Рик протянул к ней руку, но Роза отмахнулась.

– Нет. Пока ведешь себя как идиот, даже не приближайся ко мне.

– Прошу.

– Ах, теперь ты просишь? – издевательским тоном протянула она.

Рик шагнул ближе, склонив голову и без слов признавая поражение. Так-то лучше.

– Я готов хоть тысячу раз просить, чтобы ты снова позволила коснуться тебя.

Роза подпустила его ближе и обвила руками шею Рика, подтягиваясь на цыпочках. В секунду его руки оказались под тонким халатом, сомкнулись вокруг ее талии, прижимая к крепкому телу.

– Я хочу тебе верить, – сказал Рик вполголоса, и слова запутались в ее волосах. На рубашке сохранился запах одеколона, и теперь Роза уткнулась носом в его воротник, вдыхая знакомый, но неуловимый аромат. Что-то с солодом и перцем и чем-то еще, что Роза бы вдыхала часами напролет, только пусть он сначала расстегнет рубашку.

– Если они что-то с тобой сделают, – начала она, но Рик перебил:

– Я выбирался из передряг и похуже. – Он поцеловал ее в макушку и приподнял, чтобы усадить на тумбу перед собой. Руками он уперся по обе стороны от Розы. – Касильяса же пережил. – Рик чуть склонил голову набок с самодовольной улыбочкой.

– Только благодаря мне, – напомнила Роза и скрестила ноги, не подпуская ближе.

– Ты права. – Как же быстро он выучил правильный ответ. – Могу ли я рассчитывать, что ты снова спасешь мой зад?

Роза положила обе ладони ему на задницу в этих обтягивающих брюках – не зря возила приодеться – и пару раз сжала.

– Конечно, он слишком хорош. – Роза подняла к нему лицо и уперлась подбородком Рику в грудь. – И мордашку береги, она мне тоже нравится.

Рик рассмеялся и поцеловал ее, заложив руку за голову Розе, и одного этого чувства, как его пальцы перебирали пряди ее волос, как мягко подталкивали ближе, хватало, чтобы забыть о недомолвках.

– По рукам, – сказал Рик, после того как с трудом от нее оторвался. – Но расстановку твоих приоритетов я запомнил.

Снова пискнул телефон Розы. Что-то он зачастил за это утро. Черт, сколько времени? Во сколько приземляется самолет Пепе?! Она же забыла о самом важном!

Роза оттолкнула Рика от себя, чтобы броситься к телефону, и на экране появились уведомления о пропущенных звонках, хотя Роза бы точно услышала. Нет, сигналы были только о сообщениях, и она смахнула окошко, чтобы прочитать:

«Сеньорита, что-то не так. Они задерживаются на 40 минут. Вылетели вовремя, мы все проверили»

«Сеньорита, ЧП. Пепе нет на борту»

«Сеньорита? Вы в порядке? Ответьте! С Рафи тоже нет связи»

«Какие следующие указания?»

Роза перечитала сообщения снова, и снова, и снова, пока Рик не остановился у нее за плечом и не заглянул в экран.

– Черт. И…

Постучали в дверь.

– А теперь-то что? – спросил Рик в спину Розе, когда она зашагала открывать дверь, а в мыслях перебирала, что из подручных средств может использовать как оружие и где в последний раз видела фен. – Тут вроде нет уборки номеров.

У двери он все же оказался раньше нее и жестом показал отойти в безопасную зону, но увидев, кто стоит на их пороге, пропустил гостью в комнату без лишних вопросов.

У Виктории действительно был такой взволнованный вид, что стоило бы дать ей высказаться.

– Сеньорита Вергара, у меня срочный разговор, – выпалила та, найдя Розу взглядом и не обращая на Рика внимания. Эта собранная и самоуверенная женщина сейчас казалась не просто испуганной, а в тихой панике, что в комплекте с собственным волнением Розы могло привести к необратимым последствиям, если Виктория не начнет говорить сейчас же.

– Роза, мы облажались, – все мямлила та. – Агилара…

Ее перебил звонок телефона в руке Розы, значит, сигнал все-таки проходит, так какого хрена?! На экране появилось имя: «Фернандо». Роза подняла указательный палец перед Викторией и приняла вызов. Сбивчивый голос Фернандо доложил на испанском:

– Госпожа, был взрыв. Дом в Ла-Хойе. Рафи в больнице. Мы не знаем, где госпожа Бьянка.

Рик стоял рядом в момент звонка Фернандо. Слышал каждое торопливое слово, перевода которого не понял, но поймал руку Розы, когда она чуть не запустила телефон в лицо Виктории, и перехватил за талию, когда чуть не бросилась на нее всем телом.

Их выпустили из особняка «Лото Бланко» без вопросов, хотя один охранник, из тех, кто накануне поймал Рика и Розу в гараже, попытался им помешать. Роза пообещала десять раз переехать «его тушу», если тот немедленно не уберется с дороги. Виктория выделила им водителя и тачку, что-то говорила про Агилару и как он всех обманул, но ни Рик, ни Роза ее не слушали. Роза была слишком занята тем, что обзванивала своих людей и искала Бьянку. Слава богу, та ответила быстро.

– Не высовывайся и скинь адрес, где ты. Я пришлю парней, чтобы присмотрели. Кто? Сэт? Я прострелю твоему Сэту башку! – От злости она даже забыла перейти на испанский, так и кричала в трубку на английском. – Он должен докладывать о твоих перемещениях, а никто понятия не имеет, где ты находишься! И мне звонят сообщить об этом, чтобы я поседела, на хрен! Ты этого хочешь? Нет? Так закрой рот и делай то, что тебе велят!

Они сидели сейчас на заднем сиденье тачки Виктории, и Рик взял Розу за ладонь, сжатую в кулак, но она высвободила руку и продолжила обзвон. Его основной задачей теперь стало не мешать.

На пересечении Мирамар-Стрит и Регент-Роад Рик велел водителю остановиться.

– Твоим людям лучше не видеть нас пока вместе. Поезжай к Рафи, я свяжусь с полицией, с управлением, с пожарными, разузнаю, что известно о взрыве. И о том, какого хрена Агилары не было на том самолете.

С секунду Роза смотрела на него растерянно, но сморгнула и снова стала собой. Сосредоточенной, готовой к мести.

– Если что-то потребуется или появится инфа – сразу звони. Я приеду, – пообещал Рик. Удивительно молчаливая Роза только кивнула. – Я ужасно не хочу оставлять тебя. – Он положил руку ей на затылок и притянул к себе, и только теперь Роза чуть ослабила контроль и прикрыла глаза. Он ждал, что хотя бы тут, с ним в машине, она позволит себе поплакать. Рафи Мадера, тот, кого она зовет Дядей, последний человек из ее семьи, кроме Бьянки. И теперь он в реанимации, но хотя бы жив – черт, никто бы не осудил Розу за пару слезинок. Но она только глубоко вдохнула, а щеки остались сухими. Рик продолжил говорить: – Я вернусь, как только выясню что-то полезное для тебя.

– Да, так будет лучше всего, – шепнула она. – Встретимся после больницы.

Да ни хрена подобного, она проведет у койки Рафи ближайшие несколько дней, пока тот не придет в себя. Ради него она даже отложит свою месть, но точно погонит ищеек по следу.

Поэтому теперь, четыре часа спустя, Рик сам приехал в клинику, где врачи боролись за жизнь Мадеры.

В медицинском центре Джейкобса пахло так же, как и в любой другой больнице, где побывал Рик, а за свою жизнь он обошел их десятки. Но что отличало эту клинику от других на памяти Рика – это запах гари в лифте, в котором он сейчас ехал. Пациентов перевозят в других, грузовых лифтах, куда помещается каталка, значит, здесь ехали посетители. Люди Розы, сопровождавшие ее, те, кто прибыл на место пожара или был там, когда все случилось.

Рик не услышал, как звякнул сигнал приехавшего лифта, и не заметил, как открылись дверцы. Несколько секунд он еще стоял и смотрел перед собой невидящим взглядом, пока кто-то не окликнул его с жутким мексиканским акцентом:

– Эй! Ты! Псина, проваливай отсюда!

Он оттолкнулся от перил лифта и на ходу вынул удостоверение ФБР.

– Специальный агент Ричард Вулф, – громким поставленным голосом, которым он пользовался на местах преступлений, сказал Рик и показал корочку столпившимся перед ним солдатам и теньенте. Этого Рик узнал, и теньенте его, похоже, тоже. – Мне нужно допросить сеньориту Вергару о случившемся взрыве в ее доме в Ла-Хойе.

– Агент. – Теньенте шагнул к нему, панибратски положил руку на плечо и чуть надавил, пытаясь сдвинуть назад. – Не сейчас. Сеньорите не до тебя. Вернешься с допросом через пару дней.

– Убери руки, – глядя поверх его плеча на взвинченных солдат, сказал Рик. – Я увижу сеньориту Вергару сейчас же.

– Агент, – с мерзкой ухмылкой ответил теньенте, – ты не понял. Ты уходишь. Мы уже достаточно подвели сегодня нашу госпожу, чтобы…

– Чтобы подпустить к ней вплотную опасного преступника? – гаркнул Рик, теперь глядя на полковника сверху вниз, хотя тот был немногим ниже Рика. – Чтобы прошляпить подрывника? Куда, на хрен, смотрели твои люди, теньенте?! А если бы в доме была Бьянка? А если бы в доме была Роза? – К последним словам у него внезапно осип голос.

– Ой! Дисперсаднос! – крикнул знакомый Рику голос. Между солдатами появился Фернандо с перевязанной рукой, которую он прижимал к боку. – Вулф. За мной.

Эту фразу он смог произнести на английском. Солдаты расступились, пропуская Рика, но будто готовы были начать клацать клыками ему вслед.

У двери в палату Фернандо остановился и указал Вулфу – мол, сам стучи. Неудивительно, что они боятся лишний раз попасть под горячую руку Розы, еще неделю назад Рик сам бы не рискнул стоять здесь. Он постучал. В ответ Роза крикнула с таким гневом, что Фернандо поморщился:

– Проваливайте!

Рик на свой страх и риск приоткрыл дверь и тихо сказал:

– Роза, это я.

Несколько секунд она не отвечала, но все же по ковролину глухо простучали ее каблуки, и Роза оказалась на пороге.

– Кто его пропустил? – Она уставилась на Фернандо, и тот отступил на шаг. Она же научила его, что Рик больше не персона нон грата, даже в дом в Мехико его приводила.

– Мне нужно задать пару вопросов о взрыве в вашем доме, – сухо сказал Рик и сдвинулся в сторону, плечом прикрывая Фернандо и перенимая огонь на себя.

– Проваливай, агент, показания дам в понедельник, – ответила она, все еще глядя куда угодно, только не на Рика.

Хорошо, продолжай играть перед своими.

– Нет, сейчас, Вергара. – Он уперся рукой в дверь, не позволяя захлопнуть ее. – Пострадало как минимум десять человек, город стоит на ушах из-за ваших разборок. Я не уйду без ответов.

Исподлобья Роза уставилась на него, а потом перевела взгляд на Фернандо. Будто решала, приказать ли своим парням выгнать Рика взашей или все же отпустить охрану. Она дала Фернандо какое-то краткое указание на испанском и отступила в сторону, чтобы Рик вошел. Заперла дверь на ключ за его спиной.

– Хорошая актерская игра, – сказал Рик тихо, подозревая, что кто-то все же может попытаться их подслушать.

На окне, откуда открывался вид в коридор, он заметил жалюзи и тоже их закрыл. Оборачиваться к койке Рафи, у которой пикали аппараты и куда тянулся десяток трубок, он не хотел, смотрел только на Розу, так и замершую у двери. Она не переоделась с дороги, собрала волосы в растрепавшийся пучок, глаза покрасневшие, но сухие, губы искусаны. Она сжимала телефон, раз в несколько секунд активировала экран, чтобы посмотреть, нет ли новых уведомлений, и снова смотрела на Рафи взглядом, полным ужаса.

Рику хотелось обнять ее и заставить не глядеть на кушетку хотя бы пару минут, но он не рискнул тянуть к Розе руку.

– Что? – Она нахмурилась, даже ладонь не убрала с ручки двери, готовясь в любой момент выпроводить Рика. – Ты думаешь, я играю? Видишь его? – Она кивнула в сторону Рафи, и голос едва дрогнул. – Думаешь, мне не плевать на твои вопросы сейчас?

Да какого хрена произошло за пару часов?

– Да, но я же обещал заехать, и…

– У меня все под контролем, ты мне не нужен, – продолжала бесцветно чеканить Роза. И снова смотрела куда угодно, только не в лицо Рику. – Проваливай.

– Роза, – позвал он, теряя терпение. Он почти не спал сегодня ночью, все утро носился по городу, собирал показания свидетелей, вытряхивал инфу из пожарных и копов, получил почти ни хрена и теперь хотел просто увидеть ее – чтобы что, она говорила с ним, как с врагом? – Хватит вести себя так, будто ничего не случилось.

– Случилось! До хрена чего случилось, пока я отвлекалась на тебя! – Она пихнула Рика в плечо. Удар совсем слабый, а Рик знал, как бывает тяжела ее рука, когда Роза того хочет. Но сейчас у нее совсем не осталось сил.

– Ты же не думаешь, что будь ты в городе, то смогла бы как-то повлиять? – Рик перехватил ее запястье, когда она снова попыталась отпихнуть его. – Ты бы сама пострадала, и только.

Роза отошла от него и бросила ядовитое:

– О, ну раз мы разок потрахались, то ты теперь знаешь меня как облупленную.

Вот как мы заговорили.

– Нет, я отлично тебя знаю, потому что шесть лет слежу за каждым твоим шагом. – Он ткнул пальцем в сторону коридора, забитого солдатами картеля Вергара. – За твоими сделками, за твоими убийствами, за похищениями и пытками, за торговлей оружием! Хочешь еще обсудить, что я о тебе знаю? И на что я закрываю глаза? И как ты отталкиваешь от себя каждого человека, кто хоть чуть пробил твою защиту. Хватит, со мной это не сработает. Я уже все свои принципы послал на хрен и теперь вот так просто не отступлю.

Роза буравила его взглядом несколько долгих секунд.

– Иди ты со своими принципами, великий мученик! – Она все же распахнула дверь, похоже собираясь позвать солдат, но Рик в два шага оказался рядом и захлопнул ее. По ту сторону кто-то принялся барабанить. Хреново, больничные двери не выдержат напора солдат.

– Сеньорита? Ло эчамос?[30]

Перевода, может, Рик и не знал, но тона было достаточно, чтобы понять примерный смысл.

– Попытайся. – Он приподнял брови. – И я выбью запрет на выезд из города для всей твоей семьи и приду сюда с полицией. – Она хочет играть грязно – он ответит тем же.

– Ты не посмеешь, – прошипела Роза. Челюсть так напряглась, что слова получились скомканными и жесткими.

– Проверь. – Рик кивнул ей и отпустил дверь.

– Сеньорита? – позвал другой голос, в дверь ломились, кажется, уже двое.

– Бьянка здесь в опасности, мне нужно увезти ее! – силясь не повышать голос, но переходя в панику, сказала Роза.

– Я знаю, поэтому не заставляй идти на крайние меры, – ответил Рик, всем тоном, позой, взглядом показывая, что он исполнит свои угрозы, если она не остановится.

Роза отперла дверь и накричала на солдат на испанском, по всей видимости, чтобы заткнулись и перестали им мешать, потому что те сразу переменились в лицах, проследили, чтобы Рик отошел от госпожи на достаточное расстояние, и вернулись в коридор.

Роза не заговорила снова, пока не дошла до подоконника открытого окна.

– Я ничего не знаю про взрыв, – тем же отсутствующим тоном отозвалась она и проверила телефон.

– С этим разбирается мой отдел. Инфы мало. Как он? – Рик указал рукой на Рафи, рядом с койкой которого стоял. Самая дальняя точка от Розы. Если ей так спокойнее, пускай, они хотя бы поговорят. – Как Бьянка?

– Хватит мне в душу лезть, – бросила Роза в сторону с этой ядовитой улыбочкой. – Предупреждала, что…

– Я уже сказал, со мной это не сработает. – Рик повысил голос, и плевать, подслушивает их кто-то или нет, главное, чтобы Роза наконец услышала. – Я выбрал быть здесь. – Он хлопнул ладонью по изножью кушетки Рафи. – И я не уйду, хоть сколько ни натравливай своих головорезов. Я с тобой, хочешь ты этого или нет.

– Не хочу. – Роза подняла к нему покрасневшие глаза. – Ты мне не нужен.

– Какая же ты твердолобая.

Рик пересек расстояние между ними и прижал к себе, не обращая внимания на возражения и то, как она стала бить его по груди и рукам. Кто-то из них двоих должен повести себя как взрослый человек, и пусть это будет Рик, если ей так нравится играть в догонялки. Через пару секунд Роза обмякла, вцепившись пальцами в его рубашку.

– Это все из-за меня, – пробурчала она, и Рик едва разобрал слова. – Я поставила его под удар, и теперь… Он лежит весь в трубках, в капельницах.

Рик обнял ее крепче, может пытаясь помешать говорить, но не лучше ли, чтобы она выпустила все это, а не прокручивала в голове, отравляя себя изнутри?

– У него ожоги, ранения, из его руки железный прут вынули, можешь представить?

– Он поправится, – прошептал Рик над головой Розы.

– Ты этого не знаешь. Он ни разу в себя даже не пришел.

– Я читал его досье, Мадера выкарабкивался и не из таких передряг.

– Я обещала, что больше он в них не окажется. – Она выглянула из-за руки Рика, чтобы увидеть койку, но он развернул Розу спиной к Рафи. – Что никому больше не позволю навредить моей семье.

Ее била мелкая дрожь, и Рик положил руки ей на спину, стараясь согреть. В палате не до конца выветрился сигаретный дым, смешиваясь с запахом озона. Собирался дождь, стало еще более душно, и прохлада не давала хоть какого-то облегчения.

Роза спрятала лицо у него на груди и наконец позволила себе расплакаться. Роза вытерпела все это, никому не позволила увидеть себя сломленной, хотя она не должна никому ничего доказывать.

Рик гладил ее по спине и плечам, шептал что-то успокаивающее и не имел ни малейшего представления, чем помочь ей. На месте взрыва пока не обнаружили зацепок, все походило на утечку газа, но пожарники вели себя так вяло и незаинтересованно, что могли бы сразу повесить себе на лоб таблички «МЫ ПОДКУПЛЕНЫ».

Рик перетряс половину агентов управления, раздал указания своему отделу отслеживать все возможные перемещения Агилары, самолет, на котором его не оказалось, и его связи с «Лото Бланко». Армас спросила, как прошел его трехдневный отпуск, но она может идти на хрен со своими шуточками. Кто-то целился в Розу. Агилара целился в Розу. Хотел припугнуть, показать, что он снова на шаг впереди. По пути в клинику Рик позвонил Виктории и потребовал рассказать все с самого начала.

– Ее цель была в том, чтобы скормить тебе Агилару, – рассказал Рик, когда заплаканная Роза уже сидела в кресле напротив койки Рафи и смотрела только на аппарат, считающий его сердцебиение. Она сжала губы в тонкую линию, прокручивала телефон в пальцах, закинув руки на подлокотники. – Но кто-то облажался, и Агилара все узнал о западне. Отправил кого-то вместо себя, а сам, похоже, прилетел в Калифорнию и привел Касильяса. Теперь «Лото Бланко» сами боятся, что за ними придут, – закончил Рик. Он стоял, опершись о подоконник и скрестив руки.

В ответ Роза только медленно кивнула.

– И чего хочет Виктория? – Она приподняла бровь. – Моей помощи?

Рик бы посмотрел на то, как Виктория рискнет просить о чем-то Розу после такого. Нет, серьезно, ему стоит присутствовать, чтобы никто не ушел покалеченным.

– Мне она не сказала, но похоже на то.

– Ты же понимаешь, что это значит? – Роза глянула на него снизу вверх. И никогда ее взгляды не чувствовались так, будто Рик имеет над ней какой-то вес.

– Война картелей, – ответил он. – Открытая.

– И кровавая. – Глаза Розы опасно блеснули. Секунду она раздумывала о чем-то, подалась вперед и спешно стала листать список контактов в телефоне. – Пока я не перебью каждого Охотника и лично не перережу глотку Пепе, Бьянка не будет в безопасности.

– Ты же хотела сдать его суду?

Роза не отвлекалась, и Рик выдернул телефон у нее из рук.

– Верни, – рыкнула она и сорвалась с места.

– Ты хотела отдать Пепе под суд, чтобы освободить бабку, – напомнил Рик и поднял телефон повыше, чтобы Роза не смогла отобрать. Дежавю какое-то, но в этот раз она не стала хватать его за руку, а сказала:

– Он не заслужил гнить в тюрьме, он должен увидеть мое лицо перед смертью, но сначала его хорошенько запытают, чтобы не мог говорить, ходить, дышать без боли, сука!

– Роза, – тихо позвал Рик, тоном призывая успокоиться. – Я понимаю, что ты хочешь отомстить, но разве свобода твоей бабушки не важнее этого?

Роза прикусила губу, борясь с собой, сжала и расслабила кулаки. Не найдя ответа, она снова упала в кресло и основаниями ладоней уперлась себе в лоб.

– Да, но этого мало, он должен заплатить. Должен заплатить за все! Господи, какая же я слабачка, – простонала она, и звук ее поверженного, сломленного голоса едва не выбил из Рика дух.

– Эй. – Он сел перед ней на колени и попытался убрать руки Розы от лица, чтобы она посмотрела на него. – Эй, послушай. Ты самая сильная женщина, которую я знаю, а я знаком со всей твоей чокнутой семейкой.

Не отнимая ладони от лица, Роза издала звук, похожий не то на всхлип, не то на смешок.

– Ты самая сильная и дикая женщина на свете. Ты руководишь целым картелем, и эти парни, там, в фойе, готовы убивать по твоему приказу. Готовы жить по твоему приказу. Знаешь, что сказал теньенте, когда я вошел? Эй, ты слушаешь? Теньенте сказал, что они уже достаточно тебя сегодня подвели, поэтому он не хотел меня пускать. Никто из них не считает тебя слабой. Если бы хоть один из них засомневался в тебе, он бы уже бросил вызов. Скажи, было ли такое хоть раз?

– Они слишком уважают мою бабку и отца… – пробурчала Роза.

– Половина из них – сопляки, которые о твоей семье только легенды слышали да баллады в барах Тихуаны. Они знают тебя. – Рик мягко ткнул пальцем в ее колено. – Они идут за тобой. Потому что ты их лидер.

Ее глаза понемногу становились яснее, но слезы все текли по щекам, и Рик утирал их большими пальцами.

– Никто не считает, что ты должна сейчас с холодной головой принимать решения и быть на передовой. Они понимают, что тебе нужно время погоревать. И я буду рядом.

– Даже когда начнется война? – глухо спросила Роза, и ему показалось, что она боится услышать ответ.

Рик опустил голову. Будто он не думал об этом последние несколько часов, будто не перебирал в голове варианты, как он может не потерять ни Розу, ни свою работу, ни себя.

– Это сложный вопрос, – наконец сказал Рик, и Роза попыталась высвободить руку, но он переплел их пальцы и поцеловал ее ладонь. – Мне нужно больше времени.

Роза рвано кивнула и больше не стала отстраняться от него. Уже победа. Микроскопическая на фоне всех их разгромных проигрышей.

– Подожди, я сейчас вернусь, – сказал Рик, поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты.

В фойе сразу оживились солдаты, которые до этого расселись по креслам и диванам. Рик окинул тех взглядом.

– Фернандо! – позвал Рик, и тот появился из-за угла с картонным стаканчиком дрянного больничного кофе в руке. Рик вынул телефон, включил переводчик и наговорил в него: – Сеньорите нужно поспать, она велела принести в палату какой-нибудь диван, – он оглянулся и указал на софу, – вот тот, например. Еще сеньорита сегодня ничего не ела, сказала, вы знаете, что ей купить. Я видел кафе на соседней улице. – Рик вынул несколько купюр из бумажника и протянул Фернандо. Тот не забрал деньги и посмотрел, кажется, оскорбленно. – И завтрак утром не забудьте. Вы же не хотите еще больше расстраивать сеньориту?

Рик повернул телефон, чтобы Фернандо прочитал указания, и несколько секунд спустя тот ответил с нескрываемым неудовольствием:

– Си, сеньор.

Ну, Рик старался, чтобы это не звучало как его приказы.

– Что еще. – Он снова включил микрофон, чтобы закончить, и убрал бумажник, потому что Фернандо так и не взял купюры. – Роза велела никого, ни-ко-го не впускать на этаж. Если это не Бьянка или не ваши солдаты. Оцепите здание, следите за каждой подозрительной тачкой. В городе Касильяса, и сеньорита может быть их следующей целью.

Фернандо быстро передал его слова остальным, трое солдат подняли что-то похожее на спальное место и понесли его в палату Рафи. Оказывается, в дверях стояла Роза – как долго? – и теперь отошла в сторону, пропуская своих ребят. Рик переспросил у Фернандо, есть ли какие-то вопросы или новости по делу, но тот ответил, что делиться с Риком не стал бы. И то верно. Ладно, после он все узнает у Розы, а пока должен проследить, чтобы она поспала хотя бы пару часов и поела.

Рик вернулся в палату, которая теперь казалась меньше, снял с кресла плед и подушку и положил их на диван, а после упал сам.

– Ложись, – велел он, и Роза наконец запротестовала, доказывая, что еще не все в ней сломалось:

– Я не могу спать, у меня миллиард дел, нужно разобраться с отъездом Бьянки и еще…

– Хорошо. – Он ухватил ее за бедра и усадил рядом. – Это сейчас дело первой важности, но после ты поспишь. Без сна ухудшаются реакция и концентрация, а они тебе пригодятся.

– Хорошо. – Роза поджала под себя ноги и уткнулась в телефон. – Но мне нужно будет сейчас переговорить с парой человек, и ты должен либо выйти, либо на несколько минут забыть, что ты агент ФБР.

– Я останусь, – решил Рик и откинулся на спинку дивана.

Роза отправила несколько коротких сообщений, а после набрала чей-то номер.

– Джинни, привет, есть дело, – затараторила она на английском.

– Догадалась, – ответил неторопливый голос с британским акцентом. – Ты никогда не называешь меня «Джинни», если не хочешь подмазаться. Что случилось, Розита?

Роза сморщилась от этого слова, но продолжила:

– На мой дом напали. Тио в больнице.

– О господи, милая, сочувствую, как он? – Голос на том конце сразу оживился, но продолжил растягивать слова и комкать слоги, будто говорившая набрала в рот овсянки. – Бьянка цела?

– Да, я как раз хотела поговорить о ней. Пожалуйста, Джинни, мне больше некого просить. – Роза сморщилась. – Приюти ее у себя, пока у нас все не закончится.

– Ты собираешься развязать войну, – почти утвердительно ответил голос. По всей видимости, это Вирджиния Сноу, Снежка. Британская принцесса, которая руководит семью головорезами. Конечно, ее армия куда больше, но эти семеро – что-то вроде ее генералов, Рик читал досье.

– Да, – просто ответила Роза. Голос в трубке помолчал.

– И никто другой…

– Кто? Стеф? – перебила Роза. Значит, она не только с Риком так разговаривает, но уж тут-то, когда просит об одолжении, могла бы и вести себя чуть сдержаннее. – Хочешь, чтобы они вдвоем взорвали Кубу и развязали войну с еще парой стран? Или Аврора? У нее проблемы с отцом, а тут я.

– Но Алисия или Кристин ближе к вам… – Сноу безуспешно пыталась увернуться от этой ядерной бомбы.

– Вот именно. – Роза взмахнула рукой, словно собеседница сидела перед ней. – А ее нужно увезти из Америки, чтобы Пепе не дотянулся. Прошу, Джинни. Мне не на кого больше положиться.

Сноу помолчала, раздался звук удара и свист, как от мячика, разрезающего воздух.

– Хорошо, – наконец ответила Снежка. – Хорошо, я присмотрю за ней, но не могу обещать, что твоя девчонка переживет эту поездку.

– В смысле? – глухо спросила Роза. На месте Сноу Рик бы не раскидывался такими словами.

– Не могу обещать, что не пристрелю ее, если снова поймаю рядом с Ирландцем.

– А. – У Розы приподнялись брови, и смягчился голос. – Точно. Это. Ну, стреляй на поражение, она взбесится, если ее только ранить, а ты знаешь, взбешенная Бьянка и быку горло перегрызет.

Рик хмыкнул этому точному описанию, и Роза слегка шлепнула его по ноге. Что? Только Розе можно смеяться над сестрой? Ладно, главное, что она снова в состоянии шутить.

Когда вопрос с отправкой Бьянки был решен и еще десяток сообщений и указаний разосланы, Роза переложила подушку на колени Рику и легла, примостившись под его рукой. Он убрал волосы, упавшие ей на шею, и гладил плечо, пока Роза не засопела во сне. Черт, теперь он в ловушке и не сможет уйти, не потревожив ее.

Кто-то постучал в дверь, но на этот раз Роза не запирала ее, и теньенте с двумя бумажными пакетами в одной руке и двумя стаканами кофе в другой смог войти. Увидев эту картину – Рика и Розу, – он остановился на пороге и ногой притворил за собой дверь, так чтобы никто из коридора их не увидел. Пакеты и кофе он поставил на столик у кресла, обернулся к Рику.

– Я тебя не знаю, но знают местные парни. – Теньенте ткнул в Рика пальцем. – И ничего хорошего о тебе не говорят.

– И?

Тот помолчал, снова перевел взгляд на мирно спящую Розу.

– И ей я доверяю больше, чем этим сосункам, – ответил он тихо, чтобы не разбудить госпожу своим хриплым смешком.

Рик сдержал порыв удивиться.

– Но скажу так, – продолжил теньенте серьезнее и указал себе за плечо, на кушетку Рафи, – пока ми коронель не в строю, за тобой присматриваю я. Обидишь ее – ответишь не только перед Ача, но и перед всем картелем.

Рик выдержал его взгляд. Спокойный, оценивающий, не враждебный, как у этих пацанов в коридоре, хотя перед ним сидел все еще федерал.

– Я знаю, – ответил Рик. – Как тебя зовут?

– Рамиро Кальва. А ты Вулф, я знаю.

С секунду они еще молча смотрели друг на друга, прежде чем Кальва подал ему руку, и Рик пожал ее. Сухую, тяжелую, привыкшую держать пушку. Нужно будет пробить этого мужика по базам.

– Не подставь ее под удар и не испорти ее репутацию. – Кальва сильнее сжал его ладонь в своей. – Если не собираешься бросать свой значок – брось ее.

– Советов я не спрашивал.

– Это не совет, а предупреждение.

Кажется, Рику все же удалось задремать на час или на пять минут, но когда зазвонил телефон, Роза вскочила первой.

– Что случилось? Стрельба? Кто?.. – прохрипела она спросонья, озираясь по сторонам, но в палату никто не ломился, а аппараты у койки Рафи все так же мерно пикали.

Рик нашарил рядом с собой трезвонящий телефон, взгляд не сразу сфокусировался на надписи.

– Мам? – спросил он. С семьей Рик созванивался слишком редко, чтобы это не взволновало.

– Ричи, дорогой, только не переживай. С нами уже все в порядке, но… Пообещай не ругаться, – затараторил высокий голос матери. Она старалась звучать бодро и чуть ли не весело, но дрожь все же была слышна. Рик знал эту привычку матери – никогда такие разговоры не заканчивались приятно.

Рик встал и прошелся по комнате.

– Что случилось? – Он поймал встревоженный взгляд Розы. – На вас… напали?

Роза тоже встала и шагнула к нему, но Рик выставил вперед руку с поднятым пальцем.

– Я бы так это не назвала, но… Ты знаешь специфику работы отца, и его клиентов, и их врагов…

– Мам! По порядку. Что произошло?

– Перед папиным офисом была стрельба. – Она понизила голос, будто не хотела, чтобы это услышал кто-то еще. Ну конечно, сам-то отец не стал бы посвящать Рика в такие мелочи, как стрельба посреди улицы. – Никто не пострадал, но я посчитала, что ты должен узнать это от меня, а не из новостей. Мы в порядке, правда, только…

– Только? – Он прямо видел, как мама заламывает руки, силясь подобрать слова, которые не вызовут новый скандал между ее сыном и мужем.

– Только я не уверена, что это связано с его клиентами. Эти люди, знаешь, он за последний год ни с кем и не работал из картелей, а они, ну, понимаешь, они прокричали что-то про картель Вергара, а ты же ведешь их дело, правильно? Они кричали что-то про твою связь с этими мексиканцами.

– Они… – Рик зажмурился. Если он снова посмотрит на хмурое лицо Розы, у него взорвется голова. – Они как-то угрожали? Ты была там?

– Да, мы выходили из офиса, и я сама все слышала. Там было что-то про «будешь связываться со швалью Вергара, кончишь как они».

Не успел Рик открыть глаза, как услышал, что дверь распахнулась и врезалась в стену – Роза уже выбежала из комнаты.

– Ты сказала, там была стрельба, тебя точно не задело? Все в порядке? Я вылетаю ближайшим рейсом.

– Ричи, дорогой, не нужно, все в порядке, – снова запричитала мать. – Просто я хотела предупредить тебя. Это очень опасные люди, – ее встревоженный голос вдруг смягчился, – ну, ты и сам знаешь, ты же весь в отца.

– Нет, – рыкнул Рик резче, чем стоило разговаривать с матерью, которая только что пережила нападение. – Отец освобождает таких, как эти ублюдки, а я от них избавляюсь. И от тех, кто на вас напал, тоже избавлюсь. – Он глубоко вдохнул, слушая, как мама бормочет что-то. – Ладно, я разберусь с этим, свяжусь со своими знакомыми в Чикаго, чтобы за вами присмотрели, и прошу, не выходите из дома без надобности. Ты меня услышала? Мам?

– Да, Ричи, хорошо. Но ведь им нужны не мы, я больше за тебя переживаю.

Именно вы им и нужны. Им нужны все, до кого можно дотянуться, через кого можно надавить на больные места. Они добрались до Тио и дома Розы, почему Рик решил, что он и его семья не станут следующей мишенью Касильяса? Черт. Черт. Черт!

Он вышел в коридор, взглядом ища Розу, Кальву или хотя бы Фернандо, но никого из них не было видно. Этаж удивительно опустел от солдат – почему бы это? Теньенте Кальва стоял у автомата с закусками, а большинство солдат столпились сейчас у входа в соседнюю палату, откуда слышался голос Фернандо. Что это за собрание?

Рик обогнул диван, и из-за угла теперь был виден лифт с открытыми дверцами, куда заходила Роза. Она что-то сосредоточенно печатала в телефоне и, похоже, не видела человека, стоящего у дальней стены. Что-то заставило Рика напрячься. За пару часов в больнице он успел рассмотреть каждого из солдат Розы, а этот был чужаком, не носил опознавательных знаков никаких группировок, но… Но когда чужак поднял руку, чтобы нажать на кнопку закрытия дверей, рукав черной рубашки задрался, и Рик увидел татуировку из двух скрещенных револьверов – наколка Охотников Касильяса. Су-у-у-ука!

– Остановите лифт! – крикнул Рик и бросился вперед, но двери уже закрылись. – За ней, живо! – бросил Рик появившимся солдатам Вергара. – В лифте с Розой Охотник! За ней!

Кто-то пробежал мимо, один из парней оказался у лифта первым, жал на все кнопки, но без толку, а Рик уже свернул к пожарной лестнице и побежал вниз – стрелка над лифтом указывала, что Розу везут туда. На подземную парковку? Они хотят увезти Розу живой? А на хрена им увозить ее куда-то, почему не убить здесь и сейчас, на хрен, пока Рик несется как бешеный по этим лестницам, перескакивая по несколько ступеней и уже не чувствуя ног, и останавливается на каждом втором этаже, чтобы проверить, что они везут ее дальше, ниже, точно на парковку, и выстрелы не слышны, значит, есть шанс, что он еще не убил ее в этом гребаном лифте! На хрена она вообще пошла куда-то одна, она же знает, что сейчас под прицелом, и куда смотрела охрана?! Их мало уволить, каждому из них надо прострелить головы, за один день столько раз подвергнуть Розу опасности, они точно не сами подосланы Касильяса?!

Рик врезался плечом в дверь, а за ним громыхали по лестнице чьи-то еще торопливые шаги. Рик едва не вывалился на пустынную парковку, эхо от грохота двери разнеслось во все стороны, тут даже не было толком тачек, и вот двери лифта уже появились в зоне видимости, но еще закрытые и с горящей надписью: –2. Рик услышал крик, пронзительный крик Розы. Не как она кричит от злости, не как она кричит на своих солдат, не как она кричит на Рика, потому что его упрямство доводит ее до белого каления, нет, черт, как от боли, от безумной агонии! Рик впечатал кулак в кнопку вызова лифта, еще раз и еще, и даже через плотные двери были слышны звуки борьбы, и как чье-то тело врезалось в металл и новый вскрик Розы. Обоими кулаками Рик ударил по закрытым дверям, попытался разжать их, но без толку, подоспели двое солдат, которые, похоже, бежали за ним по лестнице, и лифт наконец раскрылся.

Рик готовился увидеть первым делом наставленное на него дуло пистолета или окровавленные стены, но Охотник уже был безоружен и сейчас душил Розу, вдавливая ее в стену всей своей тушей. За плечи Рик оттащил его и вышвырнул на парковку, так что тело прокатилось по полу несколько футов. Рик налетел на него сверху, врезал по роже, раз, другой, третий, поднял его за голову и со всей силы шарахнул об пол, снова впечатал кулак в его нос и еще раз и, наконец, вынул из-за пояса пушку. Одна пуля в голову, три в грудь. Эхо раскидало выстрелы по открытому пространству, будто пули искали напарников этого ублюдка, но ни одна тачка до сих пор не завелась и не умчала в неизвестном направлении, а значит, он был один. Значит, Роза в безопасности. Значит, все позади.

Рика еще трясло, когда он обернулся к Розе, сползшей по стене на пол. На металле остался кровавый след, Роза держалась за горло, плакала и пыталась откашляться. Когда кто-то из парней шагнул к ней, Роза рванулась к пистолету, валяющемуся на полу, и выставила его перед собой. Рука так тряслась, что выстрели она сейчас, попала бы куда угодно, но не по собственным солдатам. Рик оттеснил одного из них и с поднятыми руками приблизился.

– Эй, это я, я, слышишь? Роза? Все в порядке, он мертв.

Несколько секунд она смотрела на него неверяще, глазами, полными слез, правая щека алела от удара, губа разбита. Сука, этому уроду еще мало досталось, нужно было сперва прострелить колени, локти и дать проораться, пока не охрипнет!

Несколько секунд спустя Роза позволила ему поднять себя, уткнулась Рику в грудь и, едва передвигая ногами, вышла из лифта сама. Когда он попытался поднять ее на руки, Роза слабо запротестовала, и он не настаивал.

– Ты справилась, – шептал Рик ей в макушку, ведя по пустынной парковке, где, кроме бетонного линованного пола и двух тачек, больше и не было ничего, ее даже посадить некуда. – Ты с ним справилась.

Стараясь не причинить новой боли, он мягко прощупал ее руки, спину, не нашел сломанных костей, и крови на одежде не было, только правый рукав промок, но на красной блузке ничего не было видно.

– Я его укусила, – буркнула Роза, когда Рик сдался и усадил ее на пол. Ее сильно трясло, и он крикнул парням, чтобы один принес воды, а второй избавился от тела. – Все, что смогла. Укусить.

Она говорила отрывисто, едва зуб на зуб попадал, и слова давались с трудом. Рик не рисковал прижать ее к себе, вдруг все же есть какие-то травмы, которые он не нашел.

– Ты выбила у него оружие. Ты дождалась меня – это главное. – Большими пальцами Рик утер слезы с ее лица. Слишком много ее слез для одного дня он увидел.

– Ты убил его? Правда? – Впервые за это время Роза подняла на него взгляд.

– Да. И убью любого. Я с тобой.

Выйдя из палаты Тио, Роза рассылала указания найти адрес родителей Вулфа в Чикаго, организовать охрану, собрать всех парней, которых месяц назад отправляла туда для торговли и отслеживания дел Лос-Сантос… Рик там что-то сказал про копов, но, черта с два, Касильяса не остановят какие-то патрульные, которые с картелями в жизни дел не имели. Если Пепе натравливает их даже на семью Рика, Роза не станет сидеть в стороне и ждать.

Ее мысли так были заняты, что она даже не смотрела по сторонам, не велела Фернандо идти за ней и даже не заметила чертова Охотника в лифте. Никто не заметил.

Когда перед Розой закрылись двери лифта и сразу после донесся крик Вулфа, Охотник сказал:

– Вот и захлопнулся капкан, пташка. – И вцепился ей в волосы и толкнул на стену. Роза ударилась виском и плечом, от шока она потерялась в пространстве, а рукопашный бой никогда не был ее сильной стороной. Будь у нее пушка или выбей она оружие у Охотника из рук – он бы уже лежал на полу и истекал кровью, но это оказалось не так-то просто, когда ее снова и снова били, не собираясь покалечить, лишь унизить и вырубить.

– Все говорили, мол, тебя охраняют как зеницу ока, – он снова швырнул ее на стену, теперь лицом вперед, и Роза едва успела выставить руки, чтобы затормозить и не разбить нос, – говорили, что я безмозглый лезть в одного. – За воротник блузки он дернул ее назад и приставил пистолет к щеке. – А прикинь, как обоссытся от счастья Пепе, когда я тебя к нему притащу?

Пока он болтал, ослабевшей рукой Роза выбила у него пистолет и вцепилась в запястье зубами, но оружие отлетело слишком далеко, и взбесившийся Охотник приложил ее затылком о стену лифта и начал душить, матерясь на испанском и приговаривая, что Пепе обойдется и трупом. Когда появился Рик и оттащил ублюдка, Роза уже плохо соображала, едва видела от слез и пыталась просто вдохнуть.

Все это она прокручивала в мыслях снова и снова уже пару часов спустя, когда ехала за Бьянкой. Если еще и оставались какие-то сомнения, то Касильяса за одно утро доказали ей – в Америке никто не будет в безопасности. Каждый, кто близок Розе или ее окружению, под прицелом. Она велела своим парням увезти семьи в безопасные места. На подобные случаи еще абуэла готовила дома и даже договаривалась с главами индейских резерваций об убежище. Роза поддерживала с ними связь, и, когда на замену пожилых глав приходила молодая кровь, им было легче находить общий язык. Например, с девчонкой из резервации Кампо в горах Лагуна.

Розе хватило прислать эсэмэс всего с тремя буквами – Айлен не любила пустую болтовню.

«SOS».

«Вас встретят на границе», – пришел ответ через пару минут.

«Меня не будет, – ответила Роза. – Но людей много. У нас война».

Когда-то Роза пообещала, что если Айлен решит выйти за границы своего небольшого горного королевства, то Вергара помогут ей влиться в большой мир и поручатся за нее перед Принцессами. Но пока тот день не наступал.

«Места хватит».

За это Роза и уважала Сноу и Айлен. Строго по делу, всегда можно положиться. По правде говоря, Роза могла довериться почти половине из Принцесс, но не всех из них хотела и могла сейчас втягивать в свои неприятности. Она должна сама во всем разобраться и использовать только самые необходимые ресурсы. Если пожалуешься Алисии – она пришлет такую огневую мощь, что можно будет выжечь целый Сан-Диего. Если попросишь помощи у Тени – не расплатишься до конца жизни, и даже не с ней, а с НИМ. С тем, кто стоит за плечом Тени, кого не видел никто из Принцесс, кроме Сирены. Кого никогда и не захочешь увидеть, если только не окажешься на самом краю.

Она справится со всем собственными силами, знаниями, людьми и связями.

Телефон разрывался от сообщений и звонков. Без Тио казалось, что все разваливается, но кому доверить его роль, пусть и временно? Теньенте, который хорош в бою, а не в стратегии? Будь на то воля Розы, она бы прямо сейчас поставила Рика своим замом. Он знает, как работают картели, он знает и Касильяса, и Вергара, он знает и базы, и потайные локации, и пути переправки оружия. Если так посмотреть, он знает слишком много, но именно сейчас это могло бы быть чрезвычайно полезно для Розы. Вот только он уперся рогом и твердил, что обязан сперва поговорить с Пересом. Сейчас! Именно сейчас! Когда по его семье стреляли, когда Роза на пороге войны, он именно сейчас решил съездить поболтать с Пересом. Ладно, пусть поступает как знает. Она не обязана водить его за ручку, но как только он вернется и поймет, что все это время Роза была права, а он был идиотом, о-о, после того как она повторит двадцать раз «я же говорила», тогда она сможет передать под управление Рика пару отрядов.

Черт, нет, он еще не готов, Рику нужно время. Это Роза все давно для себя решила и готова принять его в картель и дать пушку и цель, как только он позволит.

А ее люди? Как она скажет им: «Эй, помните того парня, фото которого мы вешали на тренировочные мишени? Теперь он на нашей стороне»?

Роза занесла руку над незнакомой дверью, но не успела постучать, как тонкая стенка в десяти дюймах от нее взорвалась щепками.

Солдаты, оставленные в обоих концах коридора, похватали пушки и готовились защищаться, но Роза-то знала, в чем дело.

– Бьянка, мать твою! Не стреляй! Это я!

Черт, она же написала, когда подъехала к зданию!

Раздался звук перезарядки.

– Бьянка-а! – протянула Роза достаточно угрожающе, чтобы та потеряла всякие сомнения, кто скрывается за дверью.

В дырище, оставленной в стене, показались глаз и высокий лоб.

– Впусти меня, чокнутая! – крикнула Роза, все еще немного оглушенная и выстрелом, и гомоном своих людей, которых так легко оказалось вывести из равновесия.

Еще секунду глаз осматривал коридор, а после исчез. Дверь открылась, и на пороге встала Бьянка со здоровенной пушкой размером с дробовик, упирающейся ей в бедро. В волосах, собранных в высокий хвост, осталась крошка от штукатурки.

– Я же написала, что подъехала, чего ты шмаляешь?!

– Мало ли кто что может написать! – справедливо ответила Бьянка тем же тоном, но в сторону не отошла, чтобы пропустить сестру и троих телохранителей, которые теперь отряхивали с черных костюмов остатки стены.

Почему-то Рик настоял на том, чтобы Фернандо не сопровождал ее, но своих причин не объяснил, только странно посматривал вслед водителю Розы.

– Так ты хоть спроси, прежде чем пробивать стены! – Роза отпихнула Бьянку в плечо и вошла без приглашения. – И откуда у тебя тут пушка?

Как истинная ученица Тио, Бьянка переняла не только параноидальные мысли, но и тягу к большому оружию. Конечно, Тио и Розу учил стрелять, но она не освоила и половины того арсенала, которым пользовалась Бьянка. Хотела бы пользоваться – никак не подворачивался случай принести на встречу базуку, а к серьезным дракам ее никто не подпускал.

Бьянка оперлась плечом о дверь, пока все не вошли в незнакомую квартирку, а после захлопнула ее так, что дыра в стене стала еще больше и щепки посыпались по полу.

– Где твои придурки? – спросила Роза и швырнула разрядившийся телефон на стол.

Похоже, вчера здесь знатно пошумели – смартфон врезался в несколько пустых бутылок и сбил одну, как кеглю. Гуэро, один из лучших солдат теньенте, едва успел выставить руку, чтобы поймать ее, а после сделал ладонью странный жест на манер, кажется, Человека-паука, выпускающего паутину. Кто-то из телохранителей усмехнулся. Сука, это была последняя капля. Роза выхватила эту бутылку у Гуэро и с размаха саданула по краю стола, разбрызгивая осколки во все стороны.

– Что, настроение хорошее? Поржать собрались? Или уже поработаем?! Бьянка!

Та вздрогнула у двери, даже растеряла уверенность и вжала голову в плечи. Сто лет так не делала, даже эта понимает всю серьезность ситуации, а солдаты – нет.

– Я спросила: где твои придурки? Сэт и, как его…

– Ричи, – подсказала Бьянка тихо. Один из осколков впился Розе в основание большого пальца, и теперь рука ныла и пульсировала, но она не подала виду и зашвырнула получившуюся «розочку» в раковину к горе грязной посуды. – Должны пасти улицу.

Бьянка оперла свою пушку о стену и подошла к какому-то кухонному шкафчику. Похоже, тут она бывала не впервые, безошибочно нашла аптечку, достала пинцет и включила лампу над островком кухни.

– Никого там нет! – Роза резко взмахнула раненой рукой в сторону окна с закрытыми жалюзи, но Бьянка поймала ее ладонь и выкрутила так, чтобы рассмотреть окровавленный порез. Пыла Розы это не сбавило. – Я тебе обещала, наймешь их обратно еще раз, я обоим головы снесу, – шипела она, когда Бьянка стала ковырять обеззараженным пинцетом в ранке, ища осколки. – Им нельзя доверить даже собаку выгуливать, а они отвечают за твою безопасность! Какого хрена ты не брала трубку? Мы на ушах, Тио в больнице, а тебя надо разыскивать по всему городу.

– Ты прям как бабка, – буркнула Бьянка, но взгляда не отвела от пореза. Она вынула один большой осколок, но сколько ни ковыряла, не нашла других, поэтому быстро и нещадно плеснула туда перекиси, налепила пластырь и хлопнула по раскрытой ладони Розы. Та зашипела от боли. – Выражаешь свою любовь ором.

К лисьим глазам вернулась искра, и расправились плечи. Если Розе и удалось пристыдить ее, то очень ненадолго.

– Собирай вещи, поехали, – сказала Роза уже спокойно. Взглядом она проследила за Гуэро, который вернулся из коридора.

Здесь было темновато и душно, окна закрыты и задернуты жалюзи, хотя стоило бы проветрить помещение от застоявшегося запаха выпивки и сигарет. На кухне почти вплотную к островку ютился продавленный диван, заброшенный какими-то вещами, коробками из-под пиццы и несколькими бутылками. На двух навесных шкафчиках отсутствовали дверцы и наружу выглядывали полупустые пакеты из-под хлопьев и чипсов, высунулась пустая чаша с мутными следами на стенках, как будто из нее не до конца вымыли соус. В прихожей покосилась вешалка под весом одежды, а под ней собралась обувь как минимум семерых человек. Что это за квартира вообще? Место, куда Бьянка сбегает от присмотра? И кто ее соседи по берлоге? Дай бог, если такие же богатенькие избалованные детишки.

Бьянка проигнорировала приказ, вынула из одного из шкафчиков пакет с кофе, из которого уже торчала ложка, и засыпала его в холодную воду в турке. Трое солдат, выстроившихся за кухонным островком, синхронно сморщились от этого вида. Гуэро снова исчез, видимо, изучал другие комнаты.

– Куда поедем-то? – спросила Бьянка под мерное щелканье электрогазовой плиты: огонь никак не занимался под туркой. Роза наконец заметила, что под глазами у сестры залегли мешки и покраснели капилляры. Она хоть спала сегодня? Перегаром вроде не пахнет, но она явно не сидела в сторонке, пока остальные уничтожали целый ликерный магазин. К тому времени как Роза дозвонилась до нее, Бьянка уже прочитала в каком-то новостном блоге и о взрыве, и о том, что Тио доставили в больницу. Во время разговора у нее был абсолютно бешеный голос, но точно не плаксивый. В последний раз плачущей Роза видела ее на похоронах матери. Даже не на отцовских, тогда Бьянка два дня не выходила из комнаты, а на похороны приехала в огромных очках, закрывающих половину лица. Если Роза боялась показать слабость перед своими людьми, то Бьянка – даже перед собственной семьей. В такие моменты Розе становилось стыдно, что она не может дать сестре почувствовать себя… свободной? Защищенной?

Хотя бы это сейчас она может исправить. Роза сказала медленно:

– Я хочу – и выслушай это, пожалуйста, спокойно, – чтобы ты ненадолго уехала.

Бьянка, снова обернувшаяся к турке, теперь хлопнула ложкой по столу с таким звоном, что в ушах заболело. Как и все женщины семьи Вергара, она умела устраивать скандалы.

– Зачем? – обманчиво спокойным тоном спросила Бьянка.

– Погостишь у Сноу, пока здесь все не уляжется, – начала Роза с козырей. Единственное, что могло отвести сейчас огонь.

Та с прищуром глянула через плечо и выключила плиту в ту же секунду, как кофе закипел.

– Я не буду отсиживаться хрен знает где, пока ты здесь воюешь.

Не прокатило.

– Именно это ты и будешь делать. – Роза огляделась по сторонам в поисках места, куда можно было бы присесть, но из единственного барного стула торчали осколки. Роза присмотрелась и поняла, что те прилипли к какой-то вязкой жиже вроде карамели. Что это за хреново место?! – Если бы вчера ты не сбежала, неизвестно, успели бы врачи довезти тебя до больницы, или я бы уже выбирала тебе гроб и платье.

– У меня есть платье для похорон, – буркнула Бьянка. Еще один урок абуэлы – при такой деятельности важно иметь наготове наряд, в котором тебя положат в гроб.

– Тот пеньюар подходит только для стриптиза, но точно не для похорон.

– Мы с тобой ходим на разные похороны, – усмехнулась Бьянка. Неудивительно, что они спелись со Стеф – что та, что другая быстро вспыхивают и быстро отходят, но Роза не рискнула бы стоять между ними, когда эта парочка поругается. Интереснее было смотреть, когда они объединялись против кого-то.

– Что за бабулин платочек? – Бьянка кивнула на шелковый шарфик, который Роза повязала на шее, чтобы скрыть синяки. При разговоре с ней Рик только и смотрел на шею, и вина читалась на его лице. Даже не злость, что она не глядя вошла в лифт с каким-то незнакомцем, что не позвала охрану, что разгуливала одна в такое время. Нет.

Кости уцелели, только на щеке вот-вот должен был расцвести синяк, пуля царапнула правую руку и ныла разбитая губа. Больнее всего Охотник проехался по ее самолюбию и по ее вере в собственных людей. Ладно, она была отвлечена, но куда смотрели они, где был Фернандо? Теньенте? Его хваленые солдаты?

– Это…

Бьянка встала вплотную к Розе и ткнула в скулу, а после растерла тоналку между пальцами.

– Плохо замазала синяк. Это что? – Она дернула за край платка, и тот легко соскользнул с шеи. – Только не говори мне, что это Вулф, не вздумай мне сказать, что это Вулф с тобой сделал!

– Нет, это… – К черту, она имеет право знать, и хотя бы это должно повлиять на нее. – В клинике на меня напал Охотник. Я вошла в лифт, не видела его, и вот.

Роза бесстрастно махнула рукой, указывая на синюшные следы на своем горле. Бьянка медленно приподняла брови, посмотрела на Гуэро, на одного, второго телохранителей и опасно сжала в ладони рукоятку турки.

– Их там не было. Они ни при чем, – вмешалась Роза, понимая, что сестра не рассчитает линию обстрела и окатит кипятком и ее. Так что лучшее оружие, что у нее сейчас есть, – шокотерапия. – Меня спас Рик.

Брови Бьянки задрались еще выше.

– Рик? – глухо переспросила она, не выпуская турку. – Рик, значит? Не детектив Псина? Не спецагент Чтоб-вы-сдохли-в-канаве? Ни даже Вулф? Рик? И какого хрена он тебя спасает от Охотников? Что он делал в больнице? У него своей работы нет?

– Мы можем обсудить это позже? – чуть понизив голос, попросила Роза. Она не планировала рассказывать все сейчас, но, видимо, пора. – Пожалуйста, собери вещи, и я отвезу тебя в аэропорт.

– Мы обсудим это по дороге. – Бьянка пригрозила туркой, держа ее так близко к лицу Розы, что чувствовался жар. – Иначе я никуда не полечу. Ясно тебе? Приду к Рику, – снова издевательский голосок, – и расспрошу лично его.

Угрозам Бьянки Роза верила, потому спешно согласилась и отошла в сторону, пропуская сестру в коридор.

В пустующей квартире, захламленной за десятерых, никто так и не издал ни звука.

Как и обещала, Бьянка молчала до момента, пока они не сели в тачку. Только вдвоем на заднее сиденье, за рулем – один из парней, который ни слова не понимал на английском. Важное уточнение. Остальных Роза отправила в двух других машинах, едущих позади и впереди них.

Усевшись рядом, Бьянка без слов требовательно уставилась на Розу. Из вещей она собрала всего одну небольшую сумку, но, похоже, в эту квартиру она привезла их не вчера, и от одной футболки, торчащей наружу, воняло сигаретным дымом.

– Ну?

– Я думаю, – честно ответила Роза, глядя на мельтешащие дома и пальмы за плечом Бьянки. – Кхм. Он теперь на нашей стороне.

В лице Бьянки не дрогнул ни один мускул.

– Смешно. А серьезно? – ответила она.

– Я говорю серьезно, Рик теперь на нашей стороне, – повторила Роза. При других обстоятельствах она бы отрепетировала разговор в своей голове, прикинула бы все возможные варианты ответов Бьянки и подготовилась бы к ним. А теперь приходилось импровизировать и надеяться, что в этой сумке только одежда и нет ничего колюще-режущего. – Он убил того Охотника, который на меня напал, и… И это не первый из Касильяса, кого он убил.

– Давай-ка по порядку. – Бьянка развернулась к ней корпусом и демонстрировала удивительное терпение, значит, нужно выпалить все поскорее, пока лимит не исчерпался. – Что там случилось в Тихуане?

– Ну, началось все в Мехико.

И Роза наконец пересказала все, начиная с их встречи в отеле, и как Рик выводил ее из кабинета Альби в наручниках.

Время от времени Бьянка недоверчиво щурилась, и Роза бы на ее месте тоже не поверила бы, что Вулф просто впустил ее на место возможного преступления или согласился провести в тюрьму к Сезару. Но на моменте, когда Рик чуть не выбил дух из Сезара за то, что тот схватил Розу за руку, Бьянка ее остановила:

– Так, я должна сказать. – Ее голос звучал серьезно и мягко, будто при разговоре с душевнобольным. – Ты либо преувеличиваешь, либо видишь то, что хочешь. Может, он его просто оттолкнул? Ты гражданская, он законник, все дела, он должен защищать тебя от таких зеков, как Пальмеро.

– Рик расквасил ему нос и продолжал бы, если бы охрана не оттащила. Раза три об стол приложил.

– Ни хрена не понимаю, – созналась Бьянка. К этому моменту Роза уже ждала как минимум одно выбитое окно.

– Я тоже не понимала.

Конечно, она умолчала, как заглядывалась на него в ателье, и про все заигрывания не сказала, но отцовские часы пришлось упомянуть. Как еще объяснить, на хрена Вулф явился на порог ее дома тем вечером. Объяснить, на хрена Вулф тогда повел ее по барам, – отдельная головная боль.

И о том, как Рик ее отшил, она тоже умолчала, сразу после бара перешла к похищению и стычке с Касильяса, а после уже и аукцион, и… самая сложная часть.

– Мы пробрались в то место, где они хранили экспонаты, и слово за слово я припомнила ему то дело с торговцем оружием, которое ты скинула, ну, из его досье. Рик сказал, что сейчас поступил бы так же, и я вспомнила того парня на складе, которого он пристрелил, тех Охотников, которые гнались за нами по дороге. Он не тот правильный коп, которым мы его считали.

– О, какой сюрприз, – Бьянка так закатила глаза, что несколько секунд были видны только белки, – он паршивый коп и хреновый человек, который…

– Он меня поцеловал.

Бьянка резко обернулась, не меняясь в лице и даже не хватаясь за оружие.

– Ты, на хрен, издеваешься, – только отчеканила она.

Роза начала путано оправдываться, глядя на спинку кресла перед собой, потому что так было легче сказать все это, чем глядя в глаза сестры, горящие праведным гневом:

– Нас поймали с поличным, и надо было выкрутиться, типа мы парочка, которая искала, где бы уединиться, и охрана нас застукала. Но потом мы вернулись в комнату…

– Роза, – предупреждающе позвала Бьянка.

Впервые за время рассказа Роза посмотрела ей в глаза, чтобы прочитать, как Бьянка надеется услышать, что это все глупая шутка, что она не влюбилась в чертова агента ФБР, что ситуация не вышла из-под контроля.

– Не смей говорить, что вы переспали, – едва не прошипела Бьянка.

Роза кивнула, не найдя в себе сил сказать это вслух.

– Мать твою, Роза! – Сгоряча Бьянка кедом пихнула спинку водительского кресла перед собой, и солдат в испуге обернулся, но Роза велела не отвлекаться от дороги, а сестру хлопнула по коленке, чтобы перестала махать ногами.

– Успокойся и говори на английском! – напомнила она.

– Ты последние мозги пропила в Тихуане? Или их тебе отбили Охотники? – Бьянка ткнула указательным пальцем сестре в висок, и Роза отмахнулась от ее руки. В последний раз они дрались, когда мелкой было лет двенадцать. Сейчас бы Роза не рискнула это повторить. – Ты о чем думала?! – Бьянка не понижала тон, но хотя бы больше не дралась. – Скажи, что это было только раз, вы были пьяные и ты не отдавала себе отчет!

Роза прикрыла глаза и глубоко вдохнула, игнорируя громкое сопение рядом и нетерпеливое: «Ну-у?»

– Когда я была пьяной, он именно это и сказал, – ответила Роза. Хоть так она должна заработать для Рика баллы в глазах Бьянки. Потребуется – она соврет, чтобы при встрече эти двое не убили друг друга. Если кто-то и снесет их головы, пусть это будет сама Роза. – Что я пожалею и нужно остановиться.

На Бьянку это не подействовало.

– Какой джентльмен!

– Это было взвешенное решение, и я не обязана перед тобой оправдываться. – Роза снова уставилась вперед, но теперь не стыдливо пряча взгляд, а высоко подняв подбородок и отдавая приказ: – Я хочу быть с ним.

– Ты хоть на секунду вспоминала о семье? – Лицо Бьянки мелькнуло справа. – О бабушке? Ее удар хватит, когда она это услышит!

Роза уже подняла руку, но сжала кулак на высоте рта сестры.

– Поэтому мы ничего не скажем ей – и ты не скажешь! – пока я не придумаю, как пережить этот разговор! – прошипела Роза.

– Ага, конечно! – Красные губы Бьянки перекосила мерзкая улыбочка.

– Я только о вас и думала! – признала Роза. И куда делась вся решимость и командирский тон? Как легко собственная семья способна выбить у нее почву из-под ног. – О том, как ты вынесешь мне мозг! Как я всех подведу! – Бьянка откинулась на спинку кресла и скрестила руки, делая вид теперь, что ей не интересна эта беседа. Роза продолжила: – Я рассказала ему про подставного судью, про свидетелей, про все! Теперь он видит полную картину, он верит мне!

– Или хочет, чтобы ты так думала, – буркнула Бьянка бесстрастно, обращаясь к носкам своих кед. – Что, если это работа под прикрытием?

Роза не сдержала насмешки:

– В ФБР не идиоты сидят, они бы не стали подсылать того, на кого мы и так охотимся не первый год. Нашли бы какого-то типа, которого мы не знаем в лицо, которому бы было не страшно открыться, и…

– Ну ему же ты вся открылась!

– Сеньориты, мы приехали, – перебил их на испанском водитель.

Роза и Бьянка, забывшие о его существовании, синхронно обернулись. Обе перевели дыхание, окинули друг друга короткими взглядами, и Бьянка подхватила свою сумку и потянулась к дверце авто.

– Если к тому времени, как я вернусь, он будет все еще жив… – бросила она, не оборачиваясь.

– Вспомни четыре года назад. Тот случай с клубом.

Бьянка закрыла рот.

– Это было низко, – ответила она. – Так что, ты его любишь?

– Рановато, ты не ду…

– Ну?

Роза не отвечала, и этого хватило Бьянке: она кивнула и вышла из машины, смачно хлопнув дверью.

Ни хрена, она так просто не сбежит и не поставит точку!

Роза вышла следом.

– Мне не нужно твое одобрение! – крикнула она сестре вслед.

– Я слышу! – Бьянка подняла руку с выставленным средним пальцем.

– Хотя бы попрощайся со мной нормально! – продолжала кричать Роза, но от тачки не сделала и шага. Никто не заставит ее за собой бегать, пусть даже и Бьянка. – Мы не знаем, сколько это продлится, и когда ты вернешься, и доживу ли я до нашей следующей встречи!

– Пусть Вулф за этим проследит!

Проследи

чтобы с ней

все было в порядке

Если я вернусь

И найду

хоть один

новый

синяк

Я закопаю тебя живьем в пустыне Сонора обрею наголо и измажу твою лысину джемом. Муравьи обожают джем а муравьев обожают скорпионы

Хочешь проверить

Обитают ли в Соноре

Скорпионы?

Сообщения от Бьянки сыпались хаотичным скопом, но как только она дошла до угроз, то сразу научилась печатать больше двух слов в одной эсэмэске.

И какого черта каждый из окружения Розы считает своим долгом влезть в их отношения?

Солдаты Вергара избавились от трупа Охотника, а врачи осмотрели Розу, обработали неглубокую рану на руке и заверили, что других травм, кроме нескольких ушибов головы и синяков на шее, она не получила, а гортань не повреждена. Но Роза хрипела при каждом глубоком вдохе, и, черт, Рик жалел, что убил того ублюдка так быстро.

– Нужно было допросить его, – согласилась Роза. – Пытать и узнать, какого хрена они так осмелели. Он нес что-то про выделиться перед Пепе, но этого мало.

– Да, прости, не сдержался, – ответил Рик, а сам взгляд не мог отвести от синюшных следов чужих пальцев на ее тонкой шее. Как ее оставлять без присмотра? Как доверять ее безопасность кому-то? Когда они вернулись на этаж Рафи и Розу передали на осмотр врачей, Рик отвел ее «телохранителей» и Фернандо в пустующую палату и наорал на них, как не орал на новобранцев в полиции, когда они просрали улики в деле о массовом убийстве.

– Если бы я был вашим боссом…

– Ты не наш босс.

– Так считайте, что сейчас я говорю от ее имени. И вы не только без работы останетесь, но и без возможности ходить. Всем ясно?!

Как он теперь может отойти от нее хоть на шаг? Как он может оставить Розу с ними и заняться другими неотложными делами, как он должен разбираться с теми, кто напал на его семью…

Рик созвонился со своим бывшим сержантом из Чикаго, тот уже поднялся до капитана участка и пообещал приставить к дому семьи Вулф патрульных, а также собрать показания свидетелей. И снова Рику казалось, что бывший начальник отвечает без особого рвения, не так, как должен реагировать человек, в городе которого хозяйничает мексиканский картель. Сержант привык иметь дела с русскими, итальянцами и ирландцами, но не с разборками картелей. Но он даже не удивился. Сука.

Рик наконец пробил этого теньенте, Рамиро Кальва. Прежде тот не появлялся на территории США, и ФБР толком про него ничего не знало. Служил под началом отца Розы; человек, особенно отмеченный Рафи, но так и не занявший поста повыше. Он солдат с поля боя, но не тот, кто может дать Розе дельный совет или остановить от необдуманных поступков. Нет, Рик уже не переживал из-за того, сколько крови прольется, Касильяса сами на это напросились. Его волновало только, не подставится ли Роза сама или не подведет под огонь невинных горожан, принимая решения сгоряча.

Кальва сказал, что отправил с Розой троих своих лучших людей, которые раньше сопровождали ее по Мексике и уже отбивали атаки врагов. На вопрос, где же они были в последний ее приезд в Мексику, Кальва ответил, что таков был приказ Рафи – не привлекать внимание, оставить с ней Фернандо и еще нескольких парней.

– Если Касильяса сунутся – мои их живьем не отпустят, – пообещал Кальва.

Только с таким конвоем Рик смог отпустить Розу к Бьянке, и, судя по этим посыпавшимся сообщениям, разговор прошел лучше, чем он ожидал.

С Розой он договорился, что раз в час она будет писать ему, показывая, что все в порядке. В первом сообщении был смайлик собаки – что ж, так Рик не сомневался, что это точно пишет она.

Значит, теперь у него есть время, чтобы поговорить с Пересом и решить вопрос раз и навсегда. Либо узнать правду, либо отрезать себе пути к отступлению.

Рик отлично знал квартиру Переса на севере Сан-Диего, в районе Эскондидо. Небольшую и потрепанную, по которой сразу было видно, что к ней десятилетиями не прикасалась женская рука. Две разномастные чашки с распродаж в «Волмарте», три тарелки, одна из которых с отбитым краем. В них даже не выкладывали еду из доставок, все поглощалось прямо так, из коробки или контейнера. Рик и сам не раз ужинал тут, когда они обсуждали какое-то дело или собирались вместе посмотреть матч. В ванной мыло иссохло до состояния мумии, а стеклянную перегородку на душевой, кажется, не мыли с момента, как Перес въехал в эту квартиру. В холодильнике – только пара банок пива и половина лимона. На хрена, если в пиво Перес его точно никогда не добавлял? Загадка. Рик видел все знаки одиночества, потому что сам был на пути к этому. Не так запущенно, но еще одна старая виниловая пластинка «Лэд Зеппелин», еще один детектив в мягкой обложке на полке над кроватью – и он точная копия своего наставника.

В управлении про Переса говорили, что он слишком хорошо работает, чтобы тратить время на что-то еще. На хобби, жену, детей, какую-то жизнь вне. Тем страннее было смотреть на дом в Ла-Хойе, который Перес прикупил меньше чем через месяц после суда. Да, его повысили после того, как Камилла Вергара села наконец в тюрьму. Да, ему выписали премию и подняли зарплату. И нет, Рик ни хрена не заподозрил, все это казалось хорошей концовкой плохой сказки.

Рик. Ни хрена. Не заподозрил.

Другие копы, агенты, судьи могут быть подкуплены, могут делать свою работу спустя рукава. Но не Перес. Первый человек, который поверил в Рика после того скандала с торговцем оружием. Возможно, первый человек, который вообще поверил в Рика за всю его жизнь.

Рик не лукавил, когда сказал, что снова отправил бы в больницу того ублюдка, который довел свою девушку до преждевременных родов. Это было правильным решением, пусть сержант и был в бешенстве, и прокурор спустил на Рика всех собак. Как бы ни вел себя подозреваемый, ты, на хрен, не имеешь права выбивать из него дух. Ничто тебя не оправдывает, даже девушка в больнице и неродившийся ребенок. Ты не выше закона, ты должен понимать свое отличие от уличных банд и карателей.

Рик вспомнил уроки полицейской академии, где требовали только слепого выполнения приказов и ждали, что ты будешь говорить ровно то, что прописано в правилах.

Нет полутонов, перед тобой либо преступник, либо невинный, либо преступник, которого можно использовать в своих целях и сделать информатором. Все. Нет преступников, с которыми можно сблизиться и работать вместе. Нет преступников, которые заслуживают умереть еще до суда, потому что адвокат выбьет для них наказание помягче. Или потому что судью разжалобит, что под конвоем сидит всего лишь мальчишка двадцати лет.

Годами Рик смотрел на работу отца, который защищал людей куда хуже, чем картель Вергара. В какой-то момент он даже ждал, что Роза может пойти на такую низость и нанять Вулфа-старшего для защиты Камиллы в суде. Но этого не случилось.

Так или иначе, подростком Рик видел в своем доме и в офисе отца тех, кто не заслуживал свободно разгуливать по улицам. А в глазах общественности Вулф-старший представлял этих людей как невинных овечек.

Пятнадцатилетнему Рику нравились комиксы про адвоката Мэтта Мердока днем и Сорвиголову, карателя преступников, по ночам. Да-да, может, Роза не зря зовет его задротом, но это было давно. И была тогда у Рика шальная мысль уважить отца, который склонял его к юриспруденции, и действительно стать адвокатом. Но таким, как Мердок. Получать от подсудимого доказательства его преступления, а после заканчивать то, с чем не справился суд. Только фантазии остались в комиксах, а в реальной жизни нашлись свои методы наказывать ублюдков. По крайней мере, так Рик заставил себя думать – закона достаточно. Даже если ты видел преступление собственными глазами, даже если мразь заслуживает умереть, а не тратить деньги налогоплательщиков на свои походы в библиотеку или гончарные кружки. Рик долго вбивал себе это в голову, но теперь благодаря Розе почувствовал свободу впервые за десяток лет. Будто железный обруч, сжимающий его шею, наконец лопнул.

Роза сказала, что он ищет одобрения общества и выбрал безопасный способ. Как будто она не ищет одобрения, продолжая дело своей семьи, защищая горожан и наказывая картели. Как будто она не ждет, что, даже находясь за решеткой, бабуля продолжит ею гордиться.

Рик так и не смог почувствовать себя на своем месте, работая над каждым делом как над последним, лишая себя спокойной жизни, собирая крупицы информации, борясь с системой, как с ветряными мельницами, и с коллегами, как с главными врагами. Ему все еще казалось, что он притворщик. Что он Мэтт Мердок, который надевает очки и превращается в немощного слепого адвоката, в то время как может ломать кости и сталкивать с крыш.

И каждый день ему казалось, что он предает тех, кто верит ему. Таких, как Белтран, Армас или Перес. Тех из его окружения, кого он считал достойными агентами. Кого он никогда бы не смог назвать предателями.

Он занес руку над звонком на белой двери с позолоченными вставками и ребристым стеклом. Весь фасад этого дома был противоестественен тому, что Рик знал о Пересе. Или считал, что знал. Ровный газон и округлые, недавно подстриженные кусты вдоль подъездной дорожки, светлые ставни на окнах, голубая крыша, мансарда. Уют и благодать. Слова-антонимы для Переса.

Если сейчас на пороге перед Риком еще и появится блондинка в фартучке, то он точно ошибся адресом.

Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и постучал. Назад пути нет.

Минуту не следовало никакой реакции, из дома не раздавалось ни звука. Из открытых ворот гаража на две тачки был виден автомобиль Переса – даже в этом он себе изменил и вместо неубиваемого старины «доджа» взял блестящий серебристый «джип». Будь здесь Роза, она бы уже кричала Рику в лицо: «И какие еще доказательства тебе нужны?» Два года на пенсии, и вот во что превратилась жизнь Переса?

Рик постучал, снова настойчивее и продолжая игнорировать дверной звонок. Перес так же учил его – когда ты приезжаешь на обыск или допрос подозреваемого, с порога показывай, что ты здесь в позиции силы, ты знаешь все, что от тебя хотят скрыть, и, если подозреваемый попытается не пустить на порог, ты имеешь право выбить дверь. На обыск квартиры Переса у Рика не было ордера. Черт, он надеялся, что до такого не дойдет. Конечно, не дойдет, даже будь у него на руках все доказательства продажности Переса, агентство не станет слушать Вулфа, а прикроет тылы. И собственные, и одного из своих бывших лучших агентов. Рик в лучшем случае окажется за бортом, а в худшем – на скамье подсудимых. До тех пор пока его не вытащит Роза, чтобы еще раз повторить, что она была права.

Наконец из-за двери послышались шаги и кашель ценителя сигар, и голос Переса спросил:

– Кто там?

– Вулф. Еще помнишь своих учеников?

Он услышал, как Перес подавил новый приступ кашля и только через секунды три открыл дверь. На что ушло это время? Убрать за пояс пушку, ведь в городе Касильяса и к дверям нельзя подходить без оружия? Разумное решение. Но если он опасается не Касильяса, а Вергара, то один пистолет его не спасет.

– Кто бы говорил! – хохотнул Перес и уперся плечом в косяк двери, не торопясь впускать Рика внутрь. Тянет время? Для чего? При подъезде к дому Рик не заметил чужих машин, а обходить и осматривать сзади не стал. Может, стоило? – Чего, без старика не справляешься уже с работой?

– Ты слишком хорошо меня знаешь. – Свободной рукой Рик почесал в затылке, а вторую – с толстой папкой – поднял, показывая Пересу. Тот сразу перевел на нее заинтересованный взгляд. Пенсия, пусть и такая зажиточная, все равно не выбьет из него детектива и не притупит его любопытства.

– Что у тебя там? – спросил Перес и чуть вытянул шею, чтобы рассмотреть надпись на досье.

Рик сразу протянул ему папку и начал торопливо рассказывать, будто не в силах удержаться:

– Пару недель назад Агилара снова вляпался в громкое дело, международное, прикинь. Из Лувра выкрал несколько картин, статую, мы теперь работаем с французскими агентами, но толка от них… Нужен твой свежий взгляд. И баночка пива. Может, впустишь уже?

Перес криво усмехнулся – правая сторона лица у него была почти парализована уже много лет после взрыва в доках, который – предположительно – устроили Вергара. Тогда еще Камилла. Переса не задел огонь, но осколки повредили какие-то нервы и мышцы лица.

Это было еще до прихода Рика, так что только таким он Переса и застал – двуликим.

– Заваливайся уже, – велел Перес и хлопнул его по плечу, затягивая в дом.

Они сели на кухне за длинным обеденным столом, как минимум человек на восьмерых. Рик не был уверен, что у Переса вообще набралось бы столько друзей. Тот не был нелюдим, в отделе его все любили, а младшие смотрели как на пример для подражания. Но за годы Рик ни разу не видел, чтобы Перес ходил с кем-то из парней в бар после работы или приглашал к себе домой для обсуждения дела, как это было у них с Вулфом. В какой-то момент он прямо спросил у Переса, бывали ли у того прежде такие протеже, как Рик. На что Перес ответил, что да, лет десять назад он брал к себе на обучение одного птенца, но через год тот свалил из агентства и организовал какую-то частную охранную компанию для богатеев, куда принимал бывших морпехов, переманивал агентов и копов, в которых видел потенциал. Как же там его звали? Что-то про «Брбрбр». После этого Перес перестал обучать новичков.

– И тебя он тоже приглашал? – спросил тогда Рик.

– Нет, – сухо ответил Перес, и больше та тема не поднималась.

Кажется, за почти год, что они не виделись, Перес даже помолодел. В высоких залысинах на лбу прибавилось волос, а морщин, наоборот, стало меньше. Зато он отпустил аккуратную бороду с сединой.

Как знал Рик, Перес родился тут, в Сан-Диего, колумбиец по отцу, который перебрался в Штаты еще в шестидесятых, и белый по матери. Испанский он знал как второй родной язык, и когда-то в девяностых, на заре его карьеры, такая биография была проблемой. Пересу не раз потребовалось доказывать, что цвет кожи и родина отца – ни хрена не показатели.

А что Роза? Когда она училась праву, наверняка было немало проблем с ее фамилией и прошлым семьи.

Они обменялись: Перес поставил перед Риком запотевшую баночку пива, Рик передал ему раскрытую папку. Вывозить такую документацию за пределы здания ФБР, конечно, было запрещено, но, как ведущий агент этого дела, Рик брал это под собственную ответственность. Да и некоторых страниц в этой папке теперь не хватало, он оставил только то, что Пересу можно было увидеть.

– Лувр, ха? – крякнул Перес, отпив своего пива и разложив по столу фотографии зала, из которого были похищены картины Фриды Кало. – Это он махнул лишка.

Рик смотрел не на детали дела перед собой, а в лицо Переса, выискивал хоть малейшие подтверждения.

– Дальше – больше. – Рик выудил из стопки бумаг свой отчет по поездке в Мексику. – Я скатался в Тихуану. – Он ткнул пальцем в одну из строчек, где упоминалась Ла-Меса. – Пообщался там с Сезаром Пальмеро. Помнишь такого типа?

– А то. Как разговорил его? – Перес глянул на Рика из-под густых бровей.

– Упомянул его семью, сынка. Они же до сих пор воюют с Касильяса. – Рик откинулся на спинку стула, картинно расслабленный и измотанный. Рукоятка пистолета неудобно уперлась в поясницу. Рик не верил, что ему потребуется оружие, но готовился к любому исходу. – Из тюрьмы особо не повоюешь. Обещал помочь.

– Пацану из другой страны? И как ты ему поможешь?

– Главное, на Пальмеро подействовало. – Рик кивнул на продолжение отчета, где он расписывал показания Пальмеро и способ передвижения Агилары по миру. – И он рассказал про некие зеркала-порталы. – Рик потер лоб, как будто у него разыгралась мигрень. – Вся эта чудесная хрень у меня в кишках сидит. Когда они уже найдут какой-то артефакт, который будет помогать копам, а не швали типа Агилары?

– О-о, – протянул Перес и поднял отчет на уровень глаз. Сколько бы седины ни было в его волосах, очками он все еще не пользовался, и Рик не спрашивал, упрямство ли это, или действительно зрение до сих пор не подводило. Тем не менее Перес не щурился, только шевелил губами, читая. – Я слыхал про такие, ага. Давненько, правда. Эта, одна из Принцессок, пользуется такими.

Рик сдержался, чтобы не поправить его, что зеркалами пользуется не Сноу, а ее мачеха, а сама Снежка так и не смогла предоставить толковой информации. Либо Роза не поделилась ею. Первый вариант нравился Рику больше.

Вместо того чтобы начать спор, он отметил, как Перес совсем не удивился. Не зеркалам, хрен с ними, он действительно мог слышать про такие порталы. Но то, что ими пользуется Агилара, – ни радости, что раскрыт секрет этих таинственных и мгновенных передвижений, ни злости, как их годами обводили вокруг пальца, ни-че-го.

К черту, этого недостаточно, пусть Перес никогда и не был скуп на эмоции. Он громко радовался, громко злился, громко праздновал и громко горевал. Рик видел все его состояния.

– В Тихуане я пообщался с еще одним человеком. – Рик ступил на чертовски тонкий лед. – Кармен Агилара, бывшая жена Пепе.

На секунду ему показалось, что лицо Переса приобрело встревоженное выражение. Но только на секунду.

– Интересно. Она знает, что с федералами за чашечкой чая не поболтаешь, – ответил Перес таким тоном, который можно было считать как «ты заврался, щенок, и я это отлично вижу».

У Рика был готов ответ.

– Она хотела насолить бывшему. – Он развел руками.

– Значит Ла-Меса, мм? – невпопад пробурчал Перес и направился к холодильнику. Большому, серебристому и двухстворчатому, такому, что вместил бы продуктов на большую семью, но что там хранить одному человеку. Когда дверца открылась, из-за плеча Переса Рик и впрямь увидел две упаковки пива, несколько пачек ребрышек в вакуумной упаковке, два ряда минералки, еще какое-то мясо. Выглядит так, будто Перес готовится принимать гостей на барбекю, выбрал же Рик время заявиться. Один помидор выскользнул из холодильника и упал на пол, но был таким свежим и крепким, что не размазался по кафелю, а пару раз скакнул по направлению к столу. Рик следил за ним взглядом, когда Перес сказал металлическим тоном:

– Так это Вергара заставила Пальмеро говорить? – Слова отскакивали от поверхностей так же, как помидор только что.

– Я же сказал…

– Ты оскорбляешь меня своим враньем, пацан. – Перес захлопнул дверцу и развернулся с новой банкой пива в руках. Открыл ее с щелчком, дал время пенке просочиться наружу, сделал глубокий глоток и наконец продолжил: – Думаешь, тебя не пасли?

Под столом Рик напряг кулаки, но лицо сохранил спокойное.

– Касильяса, – выдавил он из себя. – Это правда. Ты с ними.

– А ты с ней, – не спросил Перес. Он мотнул банкой пива в сторону Рика, и немного пены расплескалось по кафелю под мрамор. – Серьезно? Я тебя такой хрени не учил. Что тебе пообещала девчонка? Ноги раздвинуть? – Он сделал еще небрежный глоток и поставил пиво на стойку позади себя. – Эх, пацан, я был о тебе лучшего мнения.

– Как давно? – спросил Рик хрипло. У него был целый запас вопросов, но сейчас остались лишь несколько.

– Агилара? – спросил Перес, глядя на него сверху вниз. – Или картель?

Руками он упирался в столешницу позади себя, и Рик не сомневался, что где-то в этих ящиках тоже спрятано оружие. Левой ладонью, которая была не на виду у Переса, он потянулся к своей пушке за поясом.

– Руки на стол, Вулф, не проверяй мое терпение, – скомандовал Перес точно таким же голосом, которым разговаривал с подозреваемыми. Рик положил обе руки на столешницу. Он не может прямо сейчас начать шмалять, сначала нужно вытянуть из Переса хоть что-то. – Нет, скажи, ты серьезно считал, что я проболтаюсь? Или дам чистосердечное признание? На что ты рассчитывал, придя сюда после того, как спутался с Вергарой?

– Не втягивай ее в это, – Рик поморщился, – речь о тебе и твоих делах с картелями. – Он подчеркнул, будто это могло что-то изменить в глазах Переса: – С Касильяса.

– С ними я тогда дел не имел, – отмахнулся Перес, как от ерунды.

Тогда.

– Агилара только пару лет назад заручился их поддержкой, – сказал Перес.

– Какого хрена? – прошипел Рик, потеряв нить отрепетированного разговора. Легкость, с которой Перес говорил об этом… Просто застилала Рику глаза красной пеленой. – Почему?

Перес сделал еще пару глотков пива, выдвинул ящик справа и вынул пушку. Рик напрягся, просчитывая в уме возможные исходы.

– Ага, – усмехнулся Перес, и ящик громко захлопнулся, как чертов выстрел, – вот так я и расскажу все секреты своего сотрудничества… Хотя какого сотрудничества. Это ты у нас продажный агент. – Перес указал на Рика пистолетом, который еще не снял с предохранителя. – Скачешь под дудку главы картеля и лижешь ей пятки. Это о тебе будет интересно послушать управлению.

Его прервал грохот распахнувшейся двери с заднего двора, но Перес ничуть не выглядел удивленным. Только поморщился и прикрыл на секунду глаза. По коридору, который от кухни отделяла стена, разносился звон шпор на ботинках. Рик пока не видел вошедшего, но прошлый раз, когда он слышал такие шпоры, кончился погоней и стрельбой.

Он знал. Знал. Знал, черт побери, на что идет, какой исход может его ждать, но все равно на что-то надеялся.

– Я велел ждать снаружи, – гаркнул Перес еще до того, как в проходе появился человек с красной банданой, повязанной на шее широкой частью вперед.

– Да мне плевать, чо ты там велишь. Мы на тебя не работаем. – Мексиканец лет сорока с зализанными назад черными волосами и жидкими усиками остановился в дверях и заложил большие пальцы обеих рук за пояс джинсов. Демонстративно, показывая две пушки, закрепленные в кобурах с обеих сторон. Длинноствольные револьверы. Показушник с Дикого Запада.

– Ричард Вулф, – медленно выговаривая слоги, сказал Охотник Касильяса.

Рик перевел взгляд на Переса, чье лицо стало каменной маской.

– Знаешь, в Мексике почти истребили всех волков, – так же медлительно говорил этот актеришка без Оскара, – но в доме моего деда до сих пор висит на стене голова одного. А твою голову, Ричард Вулф, – он ткнул в сторону Рика пальцем с толстенным золотым перстнем, – я повешу на своей стене. Ты мне задолжал за Хави.

– Тот хрен, который меня пытал под Тихуаной? – переспросил Рик, сохраняя остатки терпения. – Тогда у меня к тебе тоже счеты.

Послышались еще чьи-то шаги, торопливые, не такие уверенные, как у этого типа. Пацан лет семнадцати, одетый так же в черное и красное, остановился рядом с Охотником и что-то еле слышно буркнул ему в ухо, но на Охотника это произвело впечатление. В секунду он выхватил пушки из-за пояса, одну наставил на Рика, вторую на окно во всю кухню, и в кого бы он ни целился, тот успел первым.

Стекло взорвалось, осыпав все помещение осколками, Рик едва успел опрокинуть стол как укрытие и свалиться под него. Палили будто из десятка орудий разом, со всех сторон, сверху, снизу, взглядом Рик нашел Переса, отползшего за островок кухни, вся правая рука у него была залита кровью, и он спешно перевязывал ее. Охотники встали по обе стороны от прохода в коридоре и палили по окну, в котором уже не осталось стекол. Но только автоматная очередь по ту сторону не затихала.

Секунда была у Рика на то, чтобы прикинуть, кто мог прийти и за ним, и за Касильяса. И похоже, сегодня не Рик – цель стрелка, так зачем ему мешать. Из своего укрытия он дважды выстрелил по ноге Охотника, того, который похвалялся трофеями деда. Младшего отсюда не было видно, он прятался лучше и даже не высовывался, чтобы отстреливаться от врагов.

Раненый Охотник завопил, схватившись за порванную пулей артерию, и свалился на пол. Второго надо бы схватить и допросить, но стрелка по ту сторону окна не интересовали ни допросы, ни выжившие, он палил так, будто хотел разорвать дом пополам.

Рик выглянул из-за ножки стола, ища взглядом Переса. Тот не поменял позиции, пытался вставить магазин в пистолет. Давай же, выстрели. Прикончи ублюдка. Ты на одной с ним линии, всего в нескольких футах, даже целиться не придется. Давай же. Один раз нажать на курок. Он все тебе доказал, он продажный урод, он работал даже на Агилару и на самый, сука, опасный картель Мексики. Тех, кто торгует людьми в Америке, кто спонсирует организованную преступность, – сука, все то, с чем Перес должен был бороться и что других учил пресекать, на все это он закрывал глаза. И даже не имел хоть мало-мальского оправдания, что картель угрожал его семье или близким – никакой семьи у Переса нет. Никакого оправдания. Никакого прощения. Один выстрел.

Рик поднял руку с пистолетом, выдохнул и нажал на курок.

Автоматная очередь прекратилась так же внезапно, как и началась. Будто стрелок ждал, когда Рик решится на необходимый шаг. Тишины не последовало. Где-то вдалеке, срываясь на хрип, лаяли собаки, приближался гул полицейской сирены, громыхнуло упавшее на кухонный пол стекло – остаток окна, где-то в коридоре еще тихо скулил от боли раненый Охотник, но и он затих. Потерял достаточно крови – Рик хорошо целился.

– Вулф? – рявкнул голос из сада за кухней.

– Порядок! – крикнул в ответ он. Было несложно узнать теньенте Кальву. Сложнее было сдержаться и не выругаться, что Роза послала нянек присматривать за ним, ничего об этом не сказав. Права ли она была? Да, подмога пришла как нельзя вовремя. Признает ли это Рик? Черта с два, с ее-то самомнением.

– Жаль, – ответил Кальва и расхохотался.

В коридоре, ведущем к черному ходу, снова послышались чьи-то шаги, теперь сопровождаемые хрустом стекла под ботинками. Откуда там-то стекло? Может, они обстреляли и заднюю дверь, в такой суматохе Рик ничего не заметил. Опираясь на ножку стола, он поднялся с пола и сделал два шага к Пересу. Тот еще был жив, но раненая рука теперь повисла плетью вдоль тела, вторая ослабленно упала на живот. Пуля Рика попала в живот – его ждет долгая, мучительная смерть. Пистолет остался зажат в правой ладони Переса, но магазин, измазанный в крови, в паз так и не влез. Перес хрипло дышал, переведя взгляд с пустоты перед собой на Рика. Лицо исказила гримаса отвращения.

– Так и знал, что она подомнет тебя под себя, – сказал Перес и плюнул кровью на ботинки Рика.

– А как Касильяса подмяли тебя под себя? – спросил Рик без надежды, что получит ответ.

Тот усмехнулся и захрипел от боли.

В арочном проеме из коридора показался один из солдат теньенте, Рик видел его в больнице. За воротник рубашки, как котенка за шкирку, он держал того, младшего Охотника, но Рика ни о чем не спрашивал, только наблюдал за ними с Пересом.

Ногой Рик выбил у Переса пистолет, ткнул собственной пушкой в его макушку.

– Скажи, как найти Агилару, и никто не узнает, какой продажной свиньей ты был, – прошипел Рик, не сдерживая отвращения. – Обставим все как перестрелку картелей, а ты просто жертва. Дай информацию, и я спасу твое имя, – пообещал Рик. И он правда сделал бы это, если бы только Перес дал хоть один повод. – Пусть ты этого и не заслуживаешь.

– Не заслуживаю, щенок?.. – начал распаляться Перес, но у Рика не было сил и желания слушать его исповеди или обвинения, так что он ударил Переса по роже рукоятью пистолета.

– Инфа. Агилара! – рявкнул Рик. В комнату входили еще люди, но Рик не обращал на них внимания, все это сейчас неважно. – Номер телефона, явочные квартиры, имена связных, адреса аэропортов. Дай мне что-то. Хоть один повод не вынести тебе мозги.

Перес в ответ плюнул ему в лицо. И Рик выстрелил.

Захлопнулась дверца джипа, завелся мотор, несколько голосов говорили одновременно на испанском, но Рик не фокусировался ни на одном из этих звуков. Только взгляд держался на подпрыгивающем перед носом водительском подголовнике.

– Ничего, допросим пацана. Он выглядит как тот, кто расколется после первого же удара, – донеслись слова Кальвы. – Эй, Вулф? Хорошая работа.

Рик, к черту, не нуждался в одобрении мясников Розы.

– Когда сеньорита сказала, что ты теперь с нами и мы должны помочь в деле с Пересом, парни ни хрена не поняли. – Видимо, у Кальвы была идиотская привычка хлопать всех по плечам, иначе какого хрена он снова сунул свои руки к Рику. Спокойно. Он подчиненный Розы, нельзя ломать ему кости. – Не похож ты на того, кого можно было подкупить.

Рик, к черту, и не был.

– Но ты показал, что тебе можно верить. Пендехо достаточно попил крови и у сеньориты, и у сеньоры. Он уже лет десять поперек горла нам всем. Жаль, что не я это сделал, конечно. А Рафи вообще в бешенство придет, что его не дождались, ха! Ну ладно, главное, дело сделано. Хорошая работа, Вулф.

Рик, к черту, так не думал.

Он уже с полчаса не следил за дорогой, и, когда тачка наконец остановилась, Рик не понимал, где они находятся. Это все еще Сан-Диего? Куда они вывезли своего пленника, который всю дорогу был зажат между плечами Рика и Кальвы. Пленник, которому на голову натянули серый мешок, в лучших традициях бандитских фильмов, тихо хныкал на протяжении всего пути. Куда же делась твоя удаль, Охотник, где твое рвение за Касильяса убивать и умирать?

Злость на Переса, на себя, на правоту Розы, на собственные узколобость и упрямство, и слепоту, и глупость, и… Вся эта хрень уже довела Рика до точки кипения, и если бы он еще хоть раз услышал из-под мешка всхлип, начал бы допрос прямо в машине, а в качестве орудия пыток использовал бы подголовник водителя.

Они вошли в очередной ангар – черт, благодаря Розе Рик повидал слишком много ангаров, – но новый не походил на тот, где его держали Касильяса, или тот, где Пепе хранил свое краденое добро. Тут вдоль стен тянулись клетки. Рик понял, что это очередной питомник Розы, только когда волна лая нахлынула на него, оглушая и выбивая перепонки.

Пацана Охотника, держа его связанные руки за спиной, повели между рядов клеток, мимо бегающих на свободе псов со шрамами на мордах и рваными ушами.

Прежде Рик не бывал в питомниках Розы, только видел фотографии. На тех фото, что хранились в ее досье, уже стояли пустые клетки с мисками, а где-нибудь посреди помещения расцветало черное от крови пятно на бетоне. Рик отвернулся от ряда клеток с дергаными малинуа и увидел, что в центре действительно стоят два железных стула, а перед ними на длинном раскладном столе выложены блестящие приборы – молотки, ножи разных размеров и назначений, небольшая пила, плоскогубцы. С пацана Охотника все еще не сняли мешка, потому он не мог оценить весь ужас того, что его ждал. А для кого второй стул? Рик направился следом за солдатами и пленником, но теньенте Кальва удержал его за локоть.

– Э, нет, Вулфи, – панибратски сказал он с мерзкой улыбочкой. Сука, Рик способен терпеть только кого-то одного из людей Розы, и Фернандо исчерпал его лимит на этой неделе. – Это моя работа. Можешь постоять, послушать, но к этой мрази я тебя не подпущу.

– Сеньорита так приказала? – спросил Рик хрипло.

– Да, но не та, про которую ты думаешь, – ответил ему не Кальва.

Рик резко обернулся, даже в шее что-то хрустнуло. Какого хрена эта здесь делает?!

Задавать вопрос вслух… Нет уж, пусть ответят!

– Какого хрена она здесь делает? – спросил Рик у теньенте. – Ты не слышал, что Роза велела отправить ее в Лондон? Почему она тут, а не в аэропорту?

– Тише, Вулфи. – Улыбка Кальвы чуть померкла, но он хлопнул Рика по спине, подталкивая в сторону Бьянки. Та стояла в дверях небольшого кабинета, спрятанного в углу рядом с несколькими холодильниками. Похоже, здесь хранят корм для собак. Бьянка держалась руками за низкий дверной косяк и наблюдала за ним. Белые джинсы, белая футболка, белые кеды, прямые волосы, собранные в высокий хвост. Бьянка была выше сестры, но это никогда не придавало ей возраста.

В отличие от Кальвы Бьянка не улыбалась. Лицо спокойное, глаза холодные, почти змеиные и немигающие. Рик бы не удивился, если бы заметил у нее сейчас среднее веко. Девица достаточно хладнокровна, чтобы рептилии приняли ее за свою.

– Вопросы здесь буду задавать я, – отсекла Бьянка и шагнула внутрь кабинета, без слов указывая, чтобы Рика завели к ней. Вот так, значит, они везли сразу двух пленников на допрос.

Когда он вошел, дверь за Риком закрыли. В узком помещении стоял деревянный стул за пустым рабочим столом. Почти пустым – рядом со стаканом с ручками и светильником лежал дробовик. У дальней стены стояли несколько низких шкафов, вроде картотек, и хлипкий железный стул. Помещение без окон, без проветривания, воздух тут был застоявшийся и пыльный. Будь здесь еще третий человек, стало бы не протолкнуться, но когда Рик попытался сесть, Бьянка пихнула железный стул ногой в сторону, а деревянный выволокла из-за стола. Хочет сидеть лицом к лицу, чтобы их ничего не разделяло.

Бьянка наконец села, спиной упираясь в стол, протянула назад руку и взяла пушку, а Рику без слов кивнула, чтобы он занял место напротив. На такой же стул, к которому сейчас приковывали пацана Охотника. Рика не приковывали, вместо наручников или веревок Бьянка использовала дуло дробовика, смотрящее Рику в живот. Она держала дробовик небрежно, одной рукой, закинув ногу на ногу. Светская беседа по-бьянковски.

Разговоры снаружи и лай собак теперь звучали приглушенно. Свет лампы падал точно на лицо Рику.

– Сейчас ты должна быть на самолете в Лондон, – начал он первым.

– А ты в канаве под Тихуаной с огромной дырой в башке, но почему-то наши желания расходятся с действительностью, – ответила Бьянка расслабленно на чистом английском.

Рик достал пачку сигарет и закурил. Дым медленно собирался вокруг, но Бьянка не закашлялась. Ему нужно избавиться от нее как можно скорее.

Несколько секунд они молча друг друга изучали. Бьянка уже продумала свои слова, пока планировала эту встречу.

– Чья это кровь? – спросила Бьянка и указала на манжеты его рубашки. – Переса? – Конечно, она уже знала ответ и теперь хищно улыбнулась.

Рик выдохнул дым; все еще немного звенело в ушах после грохота, устроенного Кальвой в доме Переса.

– Что же должно было случиться, чтобы верный щеночек прокусил кормящую руку? – спросила Бьянка низким голосом.

– Его, – признал Рик и поднял руку, чтобы посмотреть на часы. – Значит, в аэропортах и на шоссе из города уже полно патрульных, которые будут искать тебя. К Розе уже точно кого-то отправили. – Он остановился, думая, что его телефон за все это время не издал ни звука. Никто из агентов не искал его, не звонил начальник, никто не сообщал о смерти Переса и не требовал срочно приехать в офис и заниматься делом, а не какой хренью он там занят. Они уже знают. Они уже все знают. Рик сморгнул и продолжил: – Но нет прямых доказательств, что она причастна к его смерти. Наоборот, взрыв в Ла-Хойе указывает, что в городе Касильяса или еще кто-то из ваших врагов.

Армас умница, Армас бы связала это в два счета.

– Значит, теперь в вас целятся и Охотники, – Рик поднял правую руку, а затем и левую: – и ФБР.

– Как и всю мою жизнь. – У Бьянки дернулся уголок губы. Не улыбка, а почти нервный тик.

– Все, что было до сегодняшнего утра, – игра в догонялки. Агилара развязал войну, и вы с Розой в самом ее центре. – Рик понизил голос и чуть подался вперед, но дробовик поднялся на уровень его лба. Рик откинулся обратно, и заныли лопатки от железной спинки стула. – Они целили в тебя, когда взорвали дом, – сказал Рик и достал телефон, будто там было что-то куда более интересное, чем разговор с Бьянкой. – Они целили в тебя, когда два часа назад подстрелили водителя вот этой тачки. – Он повернул экран телефона с открытой фотографией белой «мазерати». Весь бок машины был изрешечен крупнокалиберными выстрелами.

Холодная маска треснула, и Бьянка попыталась выхватить его телефон, чтобы лучше рассмотреть фото, но Рик увернулся.

– Почему мне не доложили?! – прошипела она, переводя взгляд с экрана на Рика и обратно.

Он скривил губы, без слов говоря, что понятия не имеет, и убрал телефон в карман. Нет, все же там были уведомления о сообщениях от Армас и три пропущенных звонка. Он выключил звук, когда подъезжал к дому Переса, и со всей этой суетой забыл о телефоне. Значит, время еще есть.

– А почему люди Розы ослушались приказа везти тебя в аэропорт, пока еще было время? Почему твоя глупость…

– Это не только люди Розы! – сказала Бьянка, и дробовик, что секунду назад лежал на ее ноге, теперь ткнулся Рику в колено. Черт, он попал в больное место. – Я, на хрен, не предмет интерьера! Я имею право голоса! Имею право знать, что происходит! – Она обернулась на дверь с таким горящим гневом во взгляде, что если бы на глаза Бьянке попался кто-то из солдат, она бы просто высосала из него душу. – Она выгоняет меня! Как девчонку! Как будто я не смыслю ни хрена! Как будто я слабое место!

– Ты и есть ее слабое место, – перебил Рик. – Она на любую сделку пойдет, чтобы тебя сберечь, но какая разница, а, если задето твое самолюбие?

– Это и моя месть, – сжав челюсть, выдавила Бьянка. Рик заметил, что ствол дробовика стал подрагивать. – Я ненавижу Агилару не меньше нее, но почему-то должна помалкивать в сторонке! – Бьянка развела руками, указывая на Рика как на корень всех ее проблем. – А ты сидишь здесь, предъявляешь мне, выполняешь ее приказы! С хрена ли? Объясни мне, хренов агент Вулф? Что случилось в Тихуане? Как от показаний Пальмеро в тюрьме вы перешли к тому, чтобы переспать?

К последним словам она наконец одумалась и понизила голос, чтобы солдаты не услышали.

Черт.

– Ничего не бы…

– Не смей. Мне. Лгать, – отчеканила Бьянка. У нее всегда были такие темные глаза? – Ты играешь с ней? Все это, – она обвела дулом дробовика вокруг лица Рика, – вранье, попытка втереться в доверие? Или ты правда переметнулся в другой лагерь?

– Переметнулся, – ответил Рик. Пушка подрагивала в уставшей руке, и Бьянка опустила дробовик себе на колени.

– С хрена ли? – глухо спросила она.

– Увидел… полную картину. – Он вспомнил расписанную стену в их с Розой комнате в «Лото Бланко». – Про суд Камиллы, – он кивнул в сторону Бьянки, – про Переса. Про Розу и ее… ваши дела. Бьянка, пока еще есть время…

– И, типа, этого оказалось достаточно? – перебила она и склонила голову набок, волосы упали на плечо. Такие они с Розой одинаковые, и такие разные. – Я тебе не верю.

– Мне плевать, – честно ответил Рик и потянулся за второй сигаретой, потому что руки уже чесались либо покурить, либо приступить к пыткам того Охотника. Судя по крикам из-за стены, Кальва уже начал веселье. – Она мне верит, и только это важно.

Пискнул сигнал телефона, и Рик достал его, чтобы проверить, не новости ли это от Армас, что за ним уже выехали.

Но нет. Это было сообщение от Розы:

«Я в порядке. Или буду, когда найду Бьянку и оторву ей голову»

Он не придумал ничего лучше, кроме как повернуть экран к младшей Вергаре, и Бьянка близоруко сощурилась, читая сообщение. Ничего не выражающий взгляд она перевела обратно на Рика, снова на телефон.

– Абуэлиту удар хватит, – только и сказала она.

– Догадываюсь.

– Не забывай про мое обещание со скорпионами. – Бьянка уперла дуло дробовика в пол, оттолкнулась и встала, но, потянувшись к рукоятке двери, замерла. – Хочешь последний совет?

А он только обрадовался, что заставил ее послушаться.

– В качестве благодарности, ну… За тот случай с Ронасом.

Рик нахмурился. Он помнил, о каком случае она говорит, но благодарности за него не ждал. Тем более теперь.

– Я же знаю, что это ты его засадил за решетку.

– Понятия не имею, о чем речь, – неумело соврал Рик.

– Ага. – Она чуть сощурилась через плечо. – Ну, короче, захочешь выбесить Розу – назови ее «мулета».

– Что это значит?

– Костыль. Так говорят про кого-то маленького роста. Роза ненави-и-идит это слово, – сказала Бьянка с широкой улыбкой, и Рик тоже не сдержал смешок.

– Возьму на заметку. Спасибо.

– Не подведи меня, волчик.

Рик вышел следом за ней под гнетом десятка тяжелых взглядов солдат. Один из них забрал у Бьянки оружие, еще двое проводили ее до выхода, послышался рев заведенного мотора, и Рик с облегчением обернулся к столу с инструментами для пыток.

Вот только вместо одного пленника увидел двоих, привязанных к стульям.

– Смотри-ка, кого еще мы нашли за домом Переса, – с радостным возгласом встретил его Кальва. – Ты был прав, ха.

Рик встретился взглядом с Фернандо, рот которого был заклеен серым скотчем, а кровь из пореза на лбу заливала глаз.

– Он и правда сдавал сеньориту врагам.

Рик позвонил в дверь и обернулся, но подъездная дорожка уже была пуста. Секунду! Всего секунду назад Бьянка стояла прямо тут, едва держалась на ногах, но стоило Рику отпустить ее локоть, как мелкая принцесска исчезла! За высокими кустами роз, обрамляющими тропинку от остальной территории, раздался шорох и какое-то бормотание, и Рик пошел на звук. Ему невероятно повезло, что охрана поверила в его историю и просто пропустила. Можно было бы сдать Бьянку на их попечение, но Рик не доверил бы им девушку в таком состоянии.

Фонарями освещалась только дорожка и периметр вдоль забора, но территория перед домом оставалась в темноте, а свет не горел ни в одном окне. Рик нашел Бьянку прямо на траве за кустом идеальных белых и красных роз. Она сидела, утирая губы тыльной стороной ладони, похоже, ее стошнило. Рик подал бутылку воды, которую купил по пути: знал, что пригодится.

– Эй? – позвал голос Розы от порога.

– Секунду, мы идем, – ответил Рик и протянул Бьянке руку, чтобы помочь встать, но она пьяно замычала и оттолкнула его ладонь. – Встава-ай, – к собственному удивлению, начал уговаривать он.

По пути Бьянка уже достаточно потрепала ему нервы, пытаясь то на полном ходу открыть машину, то выбежать на светофоре. Тогда Рик заблокировал двери, и Бьянка принялась стучать по стеклу, привлекая внимание других водителей и крича, что он ее похитил. На ровном английском без акцента. Он, черт побери, знал, что она отлично владеет языком, просто издевается над всеми вокруг.

Один храбрец-водитель поверил ей, перегородил Рику дорогу своей «тойотой» и выскочил с битой наперевес. Оставить Бьянку одну в тачке – равносильно тому, чтобы попрощаться с автомобилем, поэтому Рик только опустил стекло и показал храбрецу удостоверение агента ФБР.

– И чо, думаешь, тебе это позволяет похищать и насиловать девчонок?! – рявкнул владелец «тойоты». Из его машины высунулись еще пара парней, готовых прийти на выручку, но пока держащихся на расстоянии.

– Ее опоили хрен знает чем, – ответил Рик, перекрикивая пьяное мычание Бьянки, – она находится под следствием, и я везу ее домой.

Водитель «тойоты» взвесил в руке биту, еще раз посмотрел в лицо Бьянке, у которой лямка топа сползла с плеча.

– Не хрен пялиться, – хором сказали Рик и Бьянка, и водитель «тойоты» вздрогнул.

– Ладно. Но я еду за тобой, если начнешь вилять – звоню копам. – Он снова пригрозил битой. – Номер твоей машины мы сфоткали.

Рику бы порадоваться гражданской позиции этих парней, но сегодня он уже встретил одного на вид приличного пацана, который обещал просто подвезти девушку до дома. Черта с два.

– Вулф? – переспросил голос Розы от двери, возвращая Рика от воспоминаний к реальности.

– Сейчас! – прикрикнул он и продолжил тише, обращаясь к Бьянке: – Вставай, тебя ждет мягкая постелька и фарфоровый друг.

Она попыталась пихнуть его ногой, и тут терпение Рика кончилось. Он поймал ее запястье, подхватил Бьянку за колено и перекинул через плечо. Только бы второй раз не стошнило.

– Ты какого хрена делаешь, детектив?! – закричала Роза, когда Рик вышел со своей ношей обратно на дорожку под свет фонарей. – Это… Это Бьянка? – Роза стояла на пороге, скрестив руки, но, узнав блестящую юбку и туфли на гигантской платформе, сразу сменила гнев на охреневание.

– Не знаю, чем ее опоили, но она не в себе. Вот, доставляю в целости и сохранности. – Рик опасно качнул плечом, и Бьянка издала какой-то булькающий звук. – Может, пропустишь? Или пусть ночует в кустах под окном?

Роза сдвинулась, пропуская его, и огляделась по сторонам, не то ища непрошеных свидетелей, не то пытаясь понять, где вся охрана и как Вулф проник сюда.

Внутреннее убранство этого дома Рик уже знал – не раз приезжал на обыски и к Камилле, и позже к Розе, поэтому без труда нашел в полумраке белый диван и опустил Бьянку на подушки. Захлопнулась входная дверь, но уже задремавшую Бьянку это не разбудило. Она так и обнялась с бутылкой воды и поджала под себя ноги. Плохая идея, тошноту только усилит. Рик бы вообще посоветовал не давать ей спать и много поить водой, но вряд ли кто-то из семейства Вергара станет следовать его советам, так пусть сами и разбираются, он свою часть уже сделал.

– Принеси что-нибудь, куда она сможет стошнить, – только сказал он, отряхивая рубашку. Когда Рик вытаскивал Бьянку из машины, она снова стала бороться и оторвала верхнюю пуговицу на его рубашке.

– Где и как ты ее нашел? – Не успел Рик обернуться, как Роза, эта коротышка с запасом гнева на свору собак, уже стояла перед его носом.

– В одном баре в центре, – ответил Рик. Ей не нужны подробности, а копам Сан-Диего не нужно расследовать убийство того придурка.

– Как ты ее нашел? – не отлипала Роза. Свет был включен только на кухне, и яркая полоса подсвечивала вестибюль и кудри за ее спиной. Будь на месте Розы кто угодно другой, это могло бы выглядеть как ангельский нимб, но с этой чертовкой казалось, будто позади полыхает что-то ею подожженное.

– Просто оказался в нужном месте в нужное время, – сказал Рик и попытался обогнуть ее, но Роза вцепилась в рукав его рубашки.

– Значит, следил. Давно? – Она сощурила карие глаза. Рик опустил взгляд на ее коготки на его локте. – Твое дело касается меня и моих людей. Бьянка тут ни при чем.

– Тебе бы радоваться, что я там оказался. – Он склонился к ее лицу, но Роза не отстранилась. – А теперь уберите руки, мисс Вергара.

– Где ее охрана? – Хватка Розы не ослабла.

– Из клуба она вышла одна, – ответил Рик. Не станет же он заламывать ей руки, как сделал бы с каким-нибудь ее солдатом, если бы тому хватило смелости хватать его. Как только Роза получит свои ответы, сама же и выгонит его. – На твоем месте я бы уволил этих бестолочей.

– Сама разберусь, – буркнула она и отпустила локоть Рика. На рубашке остались следы от ее вспотевших пальцев, но Роза смотрела только на Бьянку, сопящую во сне. – Ладно, свободен.

Пока она не передумала, Рик направился к выходу, но у самой двери его снова настиг голос:

– Ей только семнадцать лет, по закону штата Калифорния она не имеет права пить алкоголь или находиться в заведении, где подают алкоголь, – отчеканила она, будто юрист на суде. – Какого хрена, законник, почему ее все еще не оформляют в полицейском участке? – Босые ноги Розы прошлепали по кафельному полу и остановились позади Рика. – Не для этого ли ты следишь за ней, чтобы поймать на малейшей провинности?

Рик глубоко вздохнул. А ведь свобода была так близка. Он обернулся к Розе с самым уставшим выражением лица. Если ей кажется, что эта семейка недостаточно его крови попила за сегодня, то Рику есть что рассказать.

– Сегодня я закрыл глаза, Вергара, но…

– С чего бы вдруг? Ты же цепная псина закона, это то, чем ты занимаешься. Хватаешься за нас в моменты, когда мы уязвимы, и выкручиваешь нашу вину на максимум. А если бы она в таком виде села за руль? Сколько бы человек она убила? Сколько невинных детишек оставила бы без любящих родителей по вине пьяного водителя?

Только она способна такие мерзости говорить таким издевательским тоном.

– Она бы не села за руль, потому что ее тачки там не было.

Роза нахмурилась и оглянулась на Бьянку, будто та сама сейчас в чем-то призналась. Пышные кудри Розы были собраны в низкий растрепанный пучок, белая рубашка расстегнута на три верхних пуговицы, а на воротничке остались пара капель красного вина. Похоже, у нее тоже выдался нелегкий вечер.

– Она уезжала без водителя… – буркнула Роза как-то потерянно, но снова посмотрела на Вулфа как на главного врага. – Тогда где ее тачка?

– Это я должен знать? Обязательно спрошу того типа, – Рик шагнул ближе, не заботясь уже, что повышает голос, – который ее напоил в баре и попытался увести силой. Все еще хочешь высказаться, что я следил за ней? А если бы меня там не было, мм, как по-твоему, где бы сейчас была твоя сестра? Что бы с ней сделал тот придурок? Ты бы нашла ее завтра? Нашла бы живой?

Наконец это заставило Розу потерять спесь и бестолково разевать рот и водить взглядом вверх-вниз по Вулфу.

– Смени телохранителей. Она, – Рик ткнул пальцем в сторону Бьянки, – девчонка, которая не умеет нести ответственность за собственные поступки и не должна – за твои ошибки.

– Мои ошибки?! – Ему даже показалось, что она встала на цыпочки или подпрыгнула на тяге гнева. – Какие, на хрен, ошибки? Я приставляю к ней лучшую охрану! Я стараюсь, чтобы она получила высшее образование! Я нянчусь с ней двадцать четыре на семь, потому что больше никто с ней, на хрен, не выдерживает! Какие ошибки? В ее воспитании? Так давай скажем спасибо нашим с ней родителям! Ой, не получится! А теперь скажи мне имя того ублюдка, кто с ней был!

– Нет, – ответил Рик, глядя сверху вниз на то, как пылают ее щеки от злости, досады и еще десятка чувств, которые он не хотел видеть, – я не собираюсь вылавливать его труп из океана.

– Действительно, – Роза почти кричала, – пусть насильник разгуливает по городу дальше и пристает к другим девочкам, за которыми наши бравые копы не устраивают слежек и которых не успеют спасти!

– Оставь это полиции, – выдохнул Рик поверх ее головы.

И она оставила. Конечно, если бы Роза знала хотя бы название клуба, в котором все случилось, то смогла пробить и имя придурка, но, похоже, наутро Бьянка молчала.

Рик разобрался сам. Через пару дней домой к мистеру Рою Ронасу заявилась полиция с обвинениями в хранении оружия без разрешения, вождении в нетрезвом виде и подозрениях в нескольких случаях изнасилования – ведь на все остальное у полиции были доказательства.

Рик наблюдал из своей машины за тем, как на Ронасе застегивают наручники и как он кричит, что всех их засудит, они схватили невиновного и как они пожалеют, что связались с ним. Из низкосортных фильмов, что ли, нахватался? Но когда мигалки полицейской машины скрылись за углом, Рик думал только о том, что, если бы на месте младшей Вергары оказалась старшая? За время своей слежки Рик столько раз видел ее в обществе таких же Ронасов, но она всегда казалась ему достаточно трезвой. А если он хоть раз ошибся? А если бы это ее опоили? Кулаки заныли от того, с какой силой он сжал руль.

Ни одна девчонка не должна оказаться в такой ситуации. Ни одна. Никогда.

Вот только Рой Ронас в итоге получил срок за оружие без разрешения и езду в нетрезвом виде. Прокурор не смог доказать случаи изнасилования. Тех свидетельств, которые услышал суд, не хватило, а больше половины девушек отказались давать показания против него. Вот так. В тот день Рик снова пожалел, что так и не стал хреновым мстителем.

Стул повалился на бетон вместе с привязанным Фернандо. У Рика не зажили кулаки еще после того Охотника, который напал на Розу в лифте, как снова пришлось разбивать чью-то рожу. В каждый удар он вкладывал злость на ублюдка, на себя, на Переса, чтоб ему черти устроили огненный прием, на каждого Охотника и всех Касильяса разом! Ни Кальва, ни его люди не вмешивались, пока Рик трясущимися от усталости и боли руками не вцепился в лацканы покрасневшей рубашки Фернандо и не тряхнул его, шарахнув затылком об пол.

– Как давно?! – гаркнул Рик. Ответа не было, только бульканье и пара вылетевших на бетон зубов. – Как давно ты ее предал, ублюдок?

– Ладно, Вулфи, дай ему продохнуть.

С двух сторон Рика подхватили за подмышки и попытались оттащить, но он выдернул руку из хватки, врезал кому-то локтем, и теперь еще двое повисли на его плечах, оттаскивая назад.

– Он нужен живым и способным говорить. – В поле зрения появился Кальва, уже с закатанными рукавами черной рубашки. На пальцах больше ни единого кольца. Бережет побрякушки, чтобы не поцарапать золото о зубы предателя.

Когда Рик перевел дух, умылся и смыл кровь с рук и лица, ему позволили снова подойти к столу с инструментами. Младший из Охотников все еще выглядел нетронутым, только глаза, выпученные от ужаса, доказывали, что он повидал некоторое дерьмо. А вот Фернандо с расквашенной мордой и уже без скотча и пиджака сидел с разорванной рубашкой и следами от ножа теньенте на груди и животе. Неглубокими, но, Рик не сомневался, мучительными. Блестело на этих порезах и что-то черное, не похожее на запекшуюся кровь, скорее, на какое-то средство, что должно было причинять боль. Тогда бы уж сразу изваляли его в соли или воспользовались бы советами Бьянки о скорпионах.

Кто-то из солдат подал стул, и Рик упал на него, чувствуя, что бесконечный день точно доконал его. Не осталось сил, даже чтобы стоять или говорить, только наблюдать, как Кальва мастерски выполняет свою работу, раз за разом нанося новые порезы, вырывая ногти, ломая пальцы и спрашивая то, что жаждал услышать каждый в этом помещении.

Как давно Фернандо на них работает.

Как найти Касильяса.

Как найти Агилару.

Где их штабы, какие опознавательные знаки, какие пароли используют, где, сука, найти Агилару?!

Рика привезли домой к тому времени, когда уже стемнело. Час назад Роза написала, что поедет обратно в больницу к Тио. Рику она велела проспаться дома, потому что в клинике он не смог бы отдохнуть. И добавила, что его родители в порядке и под присмотром ее людей в Чикаго. Выйдя из ангара, Рик набрал номер телефона матери, сам не зная, что именно хочет услышать. Может, что они собираются уехать куда-нибудь еще дальше на север? А лучше сразу в Канаду? Мама сказала, что больше те головорезы не появлялись, поблизости все время патрулируют полицейские, отцу запретили ездить на работу, пусть ведет дела из дома. У Рика отлегло от сердца, но прицел с его семьи это все еще не убрало. Только победа Розы в войне защитит их.

– Если ты так хочешь впечатление произвести, – теньенте Кальва остановился рядом с Риком и снова хлопнул его по плечу, проверяя, выдержит ли удар, не пошатнется ли под пудовой рукой, – ну, с пленником, – он указал себе за спину большим пальцем с крупным серебряным перстнем, – то перед парнями можешь не стараться.

Рик убрал телефон, вынул пачку сигарет и закурил, игнорируя идиотский комментарий.

– Мы так считаем, если сеньорита сказала, что ты свой – значит, свой. А местные, кто тебя годами знает… – Кальва не понизил голос, когда мимо них проходили солдаты с черными пластиковыми пакетами. – Им на твои представления плевать.

– Ага. – Рик кивнул и пошел к тачке.

По пути он отправил сообщение Армас, сказал, что приедет в офис завтра, а сейчас уже набрался и от него не будет толка. Добавил, что те, кто сделал это с Пересом, заплатят.

Парни Кальвы прошарили дом и нашли только одну камеру – на входной двери. Все данные удалили, но если запись копировалась куда-то в облачное хранилище… К черту, значит, ФБР просто узнает обо всем чуть раньше.

Час спустя он ввалился в свою однокомнатную квартирку, шатаясь, как пьяный. Кальва предлагал ему выпить, но Рик отмахнулся. Он выпьет один. Возьмет два стакана, в оба плеснет кубинского рома. Опрокинет свою порцию, а вторую оставит в память о человеке, которого он считал, что знает, а не того, кем являлся. И больше Рик об этом не заговорит и не вспомнит.

Только вот стоило Рику разлить ром по бокалам, как кто-то постучал в его дверь. Он уже снял рубашку, черную, которую ему дали парни Кальвы на замену белой, измаранной в чужой крови, но за поясом брюк все еще держал пистолет с ополовиненным магазином. Старая привычка считать патроны не отпускала, даже когда мозг был занят чем угодно, только не подготовкой к бою. Незваный гость снова постучал. Рик взялся за пистолет, снял его с предохранителя и подошел к двери. В глазок он увидел только темный коридор, где снова перегорела лампочка, и краткую вспышку фонарика.

– Кто? – гаркнул Рик. В горле пересохло, ведь он так грезил об этом несчастном роме.

– Я, – отозвался голос Розы. Тихий и такой же замученный, как его собственный. – Открой, пожалуйста.

Рик распахнул дверь и опустил пистолет, столкнувшись сперва со взглядом какого-то нового Розиного телохранителя. Они уже виделись в клинике, Рик запомнил выбеленные волосы. Еще двое стояли позади Розы, но блондин прикрывал ее плечом, будто Рик мог причинить ей вред.

– Вы свободны, я напишу, – скомандовала Роза и обогнула новичка, входя в квартиру.

– Сеньорита, мы подождем в коридоре, – заспорил блондин на английском и не отводил взгляда от Рика. У самого рука лежала на пистолете на поясе. Это зря, вынь пушку, не трать секунды на пустую возню.

– Свободны, – повторила Роза жестче. Дверь захлопнулась перед носом блондина, и Роза уперлась спиной в дверь, беззвучно раскрыв рот для крика.

Рик понял ее без слов и привлек к себе, гладя по спине и затылку. Она вжалась в его голый торс и сцепила руки за спиной.

– Какой же долгий день, – пробурчала она. – Я без приглашения, и я не уйду. – Роза выпуталась из его объятий, скинула двумя ловкими движениями туфли, сняла пиджак и швырнула его в сторону дивана, а сама направилась к кухне.

Арендодатель называл эту квартиру однокомнатной, но скорее она походила на студию, где понаставили перегородок. Кухня начиналась сразу слева от прихожей, и все, что на ней помещалось, – это небольшой стол на двоих человек, один табурет, холодильник, плита и несколько кухонных шкафов. Раньше была еще микроволновка, но несколько раз в ней сгорала еда из китайского ресторанчика, и технику оказалось проще выкинуть, чем отмыть и избавиться от запаха. А все потому, что не хрен не глядя ставить таймер и уходить изучать дело Розитас.

– Я бы и не стал тебя выгонять, – отозвался Рик. Роза покосилась сначала на то, как он хрипел, а потом заметила два стакана на столе.

– Хм. А выглядит, будто ты кого-то ждешь. – Она выглянула из-за ряда вертикальных реек, ища по квартире следы чьего-то присутствия.

Роза подошла к столешнице и запрыгнула на нее, болтая ногами. Тук-тук-тук – стучали голые пятки по полочке, потому что дверцы на этом шкафу не было.

– Нет. – Рик уперся рукой в стол напротив Розы и придвинул один стакан по направлению к ней, второй – к себе. Она не потянулась за алкоголем, и Рик пояснил: – Это кубинский ром, Перес когда-то подарил, а я все ждал повода. – Он опрокинул в себя первую порцию. – Вот и повод. Тебе доложили? – Рик выпрямился и посмотрел на нее.

Роза уже избавилась от шейного платка, и синюшные следы на ее коже были видны во всей мерзкой красе. Блузка помялась, на кромке алых штанин осталась грязь и темно-бордовые капли, пальчики ног покраснели после долгого хождения в неудобной обуви. Одним движением Рик придвинул табурет к Розе, сел и поставил ее ступню себе на колено. Роза с интересом наблюдала, как его пальцы пробежались по нежной ступне и чуть надавили, вызывая ее стон.

– Да. – Она подавилась словом, и Рик взялся и за вторую ножку. – Да, я слышала. – Она взяла его за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. – Не хотела, чтобы ты оставался один. И я не хотела оставаться одна.

– Спасибо, – выдохнул Рик и уткнулся лбом в ее колени.

Они просидели так какое-то время, и Рик продолжал гладить ее уставшие ноги, а Роза мягко перебирала его волосы и гладила шею, давая время, не осуждая и не напоминая, что он должен был этого ожидать от Переса, она ведь говорила.

– Я думал, ты поедешь к Рафи, – буркнул Рик и отстранился, но ее ног не выпустил. Таких тонких и маленьких в его руке. Его малышка. Его принцесса.

– Я проведала его, но… – Роза глянула в сторону, но не казалось, будто она ищет что-то конкретное, скорее пытается увильнуть от разговора.

– Но? – повторил Рик, и его пальцы сдвинулись выше, к напряженным икрам.

Вопреки его ожиданиям, Роза поморщилась, словно он сделал больно, и Рик ослабил нажатие.

– Мне там неспокойно, – наконец выдавила из себя Роза, и он видел, каких усилий ей стоило закончить. Даже в глаза Рику при этом не смотрела: – Мне нигде не спокойно без тебя. – И затараторила: – Ладно, есть у тебя что-то на ужин? Я голодная, времени не было…

Рик поднялся ей навстречу и прервал болтовню поцелуем, уперся руками в столешницу по обе стороны от Розы. Он целовал нежно и не торопясь, без слов пытаясь сказать, что, пока она будет этого хотеть, Рик станет для нее убежищем. Рик станет для нее тем, в ком Роза будет нуждаться в любой момент ее жизни. Ей нужен спаситель? Он станет им. Ей нужен подчиненный? Приказывайте, сеньорита. Ей нужен любовник? Он всегда готов. Ей нужен палач? К ее услугам.

Пальчики Розы пробежались по его шее и плечам, Рик и забыл, что на нем нет рубашки. И то, как всего пять минут назад ее взгляд частенько бегал по его торсу, об этом не напомнило, но их прервал новый стук в дверь, и Роза тихо застонала ему в губы.

– Черт, уже. Я думала, есть время.

Властным движением она отодвинула Рика в сторону от себя, спрыгнула на пол и прошлепала к двери так, будто была здесь прежде сотню раз и давно считала себя хозяйкой. Будь на то воля Рика, он бы не пригласил Розу в эту конуру. Обычно он приезжал сюда, лишь чтобы проспаться, забросить одежду в прачечную в подвале и, может, перекусить какой-нибудь ерундой. С полицейской работой Рик успевал что-то приготовить дома, но тут не оставалось ни времени, ни сил, ни желания. Хватало закинуть в рот какой-то фастфуд и бежать дальше. Но по чикагской пицце он, конечно, скучал, ничто из местной кухни и мексиканских закусок не могло сравниться с…

– Пицца от Тото!

Роза захлопнула дверь и повернулась с огромной коробкой в руках, где наверху красовалась красная эмблема «Пицца Тото» с гусем в поварском колпаке.

Рик замер.

– Ты что, отправила парней в Чикаго за пиццей? – переспросил он, едва подбирая слова.

– Нет, мы привезли повара из того ресторана, который был рядом с твоим участком, и он приготовил пиццу здесь. Ну, в ресторанчике напротив, – она указала на занавешенное единственное окно, – я арендовала зал на всю ночь.

Рик подождал, что она добавит: «Ты дурак? Это шутка. Конечно, я организовала доставку из Чикаго», но вместо этого Роза, ликование которой уже затихало, добавила:

– Мы можем спуститься туда, в ресторанчик, поесть на месте. Если хочешь… Или это не то? – Она бросила коробку на стол и насупилась, как маленькая обиженная девочка. – Я специально узнавала про твою любимую пиццерию, в какой филиал ты чаще всего ходил, а ты теперь смотришь, как будто я какую-то отраву принесла. В чем дело?

Рик так и стоял посреди своей кухни, вдыхая запах роз, каких-то сладких ягод и чикагской пиццы, на которой он прожил первый год своей полицейской жизни, которая стала запахом и вкусом дома и которую теперь Роза привезла для него в чужой и пустой Сан-Диего, к которому за шесть лет Рик не смог привыкнуть.

Вот же черт. Он на ней женится.

– Ты самый милый сталкер из всех, что я встречал, – сказал Рик с улыбкой и притянул Розу к себе.

– Ну-ну, комплименты потом, сначала ужин, иначе вместо пепперони я сожру твою руку, – пригрозила она, вынула из коробки кусок пиццы и забралась обратно на столешницу, ведь других стульев в квартире не было.

Рик упал на свой табурет, теперь спиной упершись в колени Розы, и с наслаждением закрыл глаза, делая первый укус, перекатывая по языку острые колбаски и тонну тягучего, мягкого и чуть соленого сыра, все такого же, как в его памяти. Ему вдруг представилось, что, если бы Роза чаще заглядывала в эту конуру, которую Рик зовет своим домом, ему бы захотелось облагородить это помещение. Купить мягкие простыни, хорошую мебель, повесить на пустующую стену телевизор, ведь Рик знал, что она любит смотреть футбол. Рику бы хотелось готовить для нее ужины, ставить цветы на столе. Черт, он даже впустил бы сюда пару ее собак, хотя никогда не имел питомцев и не знал, как с ними уживаться.

Но такая лачуга не могла бы удовлетворить запросов принцессы, которая всю свою жизнь провела в особняках, которая одевалась только в именитые бренды, ездила только на дорогущих тачках с водителем, а летала на частных самолетах по всему миру. И что, это должно остановить Рика? Она ни разу не показала, что ее заботит их разница в доходах, да и самолюбия Рика ничуть не задело, когда она баловала его как настоящий папик. Она может обеспечить себя сама, и участие мужчины в этом не требуется.

– Эй, Ричард Гир? – позвал он, припомнив тот поход в ателье и тот убийственный корсет, в который она была одета.

Роза положила одну ногу ему на плечо и хмыкнула в ответ.

– Могла бы и предупредить, – Рик запрокинул голову назад, чтобы встретиться с карим мягким взглядом, – что послала своих людей следить за мной.

– Чтобы что? – Ее голос вновь стал жестким и командным. – Чтобы ты попытался сбросить хвост, устроил всем проблем, потратил время и теньенте не успел идеально вовремя спасти твой зад? Помнишь еще, ты обещал мне беречь этот зад.

– В следующий раз хотя бы предупреждай. Я должен понимать, кто начинает палить по дому, в котором я нахожусь.

Они проспорили еще некоторое время, Рик привык, что каждый второй разговор с Розой кончается спором, но и проигрывать так запросто не собирался. На середине пиццы, самой огромной, что была в меню у Тото, – Роза даже это прознала – она вдруг помрачнела и сказала:

– Теньенте передал, что это был Фернандо.

Рик отвел взгляд. Он просил не докладывать Розе обо всем, не хотел, чтобы она знала, насколько близко подобрался враг, но Кальва настоял – это дело сеньориты.

– Поэтому тот урод пробрался в больницу? – предположила она, а взгляд бегал по кухне, будто искал еще какие-то зацепки и объяснения. – Фернандо отвлек охрану?

– Да. – Рик вытер руки салфеткой. Аппетит вдруг пропал. – И поэтому Касильяса примчали к складу в ту, самую первую ночь. Поэтому Касильяса вышли на меня – он дал наводку. Поэтому они взорвали дом в Ла-Хойе, пока тебя там не было. Они точно знали, что делают, хотели припугнуть, а не избавиться от тебя сразу. И в клинике – он отвлек всех на этаже, а до того сам провел Охотника обходными путями.

Губы Розы с остатками алой помады теперь сжались в тонкую линию, а глаза опустели. Он видел, каких усилий ей стоит сохранять лицо, не злиться, не кричать и не разбить ничего.

– Почему? – безэмоционально спросила она.

– Его настоящее имя Валерио, он выдавал себя за другого человека, – пересказывал Рик то, что они выпытывали пару часов. – Я видел фото того, настоящего Фернандо Велакруз, они похожи. Валерио даже шрам на брови подделал. Ты убила двух его братьев и отца, они состояли в Касильяса. Все банально – кровная месть. Но пацан умен, раз даже Рафи обвел…

Роза схватила его за плечо.

– Рафи никогда не должен об этом узнать.

Конечно, если подчиненные еще как-то оправдают старика в своих глазах, что каждый может ошибиться, сам Рафи никогда себе не простит, что проглядел предателя прямо под носом и еще и доверил ему Розу.

– Кальва сказал так же, – ответил Рик, и хватка Розы ослабла. Только горечь во взгляде не смягчилась.

– Он еще жив? Валерио?

Рик встал, взял еще один кусок пиццы, проглотил половину и так и не оборачивался к Розе, пока она не сказала:

– Вулф. Я задала вопрос. Он еще жив? – Снова такой тон, как когда они ругались в Мехико или все годы до. Снова «Вулф».

– Кальва велел зашить его раны и поддерживать жизнь до твоего приезда, – нехотя ответил Рик. Он спорил с Кальвой, что прикончить ублюдка нужно сразу, что Роза не должна его увидеть, но теньенте лучше знал свою сеньориту и ее желания расквитаться с предателями. А еще велел не кормить псов до приезда сеньориты.

Рик не видел ее лица сейчас, только услышал вздох облегчения. Конечно, она не спустит такого, конечно, она придет мстить лично.

– Значит, – протянул он, ища, как сменить тему разговора, и сел обратно на свой табурет, – я теперь продажный коп?

Роза издала звук «Мм?», вытянула руку к коробке пиццы и пошевелила пальчиками, показывая, чтобы Рик подал еще кусочек.

– Так считают твои люди. – Он передал еду и сложил руки на груди.

– А как еще им объяснить, что я тут ночую? Что я тебя прикрываю? Что тебе открыт доступ на склады и к пыткам?

– А им нужно объяснять? – Рик снова запрокинул голову, чтобы смотреть, как Роза в наслаждении прикрывает глаза. Кажется, завтра она попытается уговорить того повара переехать в Сан-Диего. – Ты не можешь просто отдать им приказ?

– Это так не работает. – Она швырнула в раскрытую коробку корочку от пиццы и повернулась в поисках полотенца или салфеток, но ничего не нашла. – Если я буду отдавать приказы, противоречащие здравому смыслу, они заподозрят, что либо ты мне угрожаешь, либо я совсем размякла и потеряла голову от этого чертова агента ФБР. И тогда они могут попытаться меня сместить. Все должно выглядеть так, будто это ты потерял от меня голову и бросил своих.

– Ну, так и есть, – хмыкнул Рик.

Роза проморгалась и посмотрела на него сверху вниз. На уголке ее губ остался соус.

– А?

– Завтра утром поеду в управление и напишу заявление на увольнение, – сказал Рик то, о чем думал всю ночь. Он нашел взглядом часы на стене – половина третьего.

В ответ Роза закатила глаза и перегнулась через голову Рика к раковине, чтобы вымыть руки.

– Ты же всегда был умным мужиком, я же из-за этого тебя заметила… – запричитала она. – Ну, еще из-за огромных плеч и придурковатых татуировок, но не суть. Что с тобой случилось, когда ты так отупел?

С тяжелым вздохом Рик пропустил ее тираду мимо ушей, зацепившись только:

– А что не так с татуировками?

– На кой хрен тебе ехать в управление? – Роза уперлась обеими руками в край столешницы и смотрела на него так, будто если он снова начнет спорить, она вцепится ему в шею. – Они уже поняли, что ты был там, у Переса. Ты же стрелял? Из своего оружия?

– Нет, – медленно ответил Рик. Она такого низкого о нем мнения? – Я взял пушку у Кальвы, еще в клинике.

– Ладно, не такой уж ты тупой, – хмыкнула Роза. – В любом случае могли быть свидетели. Возможно, у Переса в доме установлены камеры.

– Мы проверили, – ответил он и прикусил язык. «Мы»? Какие, на хрен, «мы»?

– В любом случае, ФБР все повесит на тебя.

– Ты права, – признал он. – Я думал, что это только моя паранойя, но ты права.

– Тебе нужно исчезнуть. Они не отпустят так просто.

Рик напряг челюсть.

Исчезнуть. Его семья в Чикаго в опасности, ФБР не оставит их в покое и будут пасти денно и нощно, значит, он не сможет повидаться с матерью ближайшие лет десять. У него толком и не было друзей в управлении, со всеми, с кем завязывалось общение, он быстро портил отношения, как с той же Армас.

Хм, исчезнуть так же, как сержант Белтран из Обсидиана. В управлении говорили, что он под программой защиты свидетелей, но Рик даже со своим доступом не смог найти ни одного упоминания, ни кто над этим работал, ни одного доклада. Ни-че-го. Что, если Белтран вот так же где-то наследил? Столкнулся с кем-то, с кем не должен был, и теперь скрывается от правительства?

В его докладе говорилось, что при захвате мужа Эрмосы, Сангуинарио, Белтран всадил в подозреваемого десять пуль. Но это звучало неразумно. Десять пуль – это не холодный расчетливый выстрел, а целая истерика. Белтран никогда не походил на человека, склонного к истерикам. К спорам, непослушанию, вспыльчивости, агрессии – да. Но не истерикам. Могла ли сама Эрмоса заставить его исчезнуть?

– И что ты предлагаешь? – спросил Рик снова охрипшим голосом.

Роза закинула ногу на ногу и стала мечтательно расписывать:

– Увезти тебя в какую-нибудь далекую жаркую страну, где есть пляжи, коктейли…

– То есть Сан-Диего?

– Где нет прилипчивых копов, – продолжала она, – и экстрадиции. Как тебе план?

– А ты там есть? – спросил Рик и прижался щекой к ее колену.

– Конечно. Но это будет после того, как мы закончим войну. – Мечтательность и нежность исчезли из ее голоса, уступив место стали. – А пока нужно еще немного потерпеть и попрятаться. Что думаешь?

– Думаю, что пойду за тобой хоть на войну, хоть на лазурные берега, – со смешком ответил Рик. – Но сидеть без дела я не смогу.

– Когда ты в последний раз был в отпуске?

Рик сощурился, прикидывая в уме, но пауза слишком затянулась, демонстрируя правоту Розы.

– Я не умею бездельничать в отпуске. Мой мозг всегда зудит, и…

– Я найду тебе занятие, – мурлыкнула Роза, но не успел Рик ни ответить, ни потянуться к ней, как в третий раз кто-то застучал в дверь, намереваясь сорвать ее с петель.

– Сеньорита! – крикнул голос из-за стены, и игривость спала с лица Розы. Она спрыгнула на пол быстрее, чем голос продолжил: – Силовики окружают дом, нужно уходить! Немедленно!

Ага, стоило вспомнить ФБР, и вот они на пороге.

Рик пересек небольшую комнату, подал Розе ее разбросанные туфли, запихнул ноутбук в сумку, взял со спинки стула футболку, а со стола – пушку, проверил магазин и убрал за пояс. Роза застегнула туфли, с тоской глянула на половину недоеденной пиццы и кивнула Рику, что готова.

Он распахнул дверь в коридор, но тот же блондин, что привез Розу, теперь стоял с пушкой наготове и целился в сторону лифтов.

– Придется через окно, выходы уже перекрыты. Пожарная лестница есть?

Роза рыкнула, снова выскользнула из своих туфель и бросилась к окну, но не смогла открыть его без помощи. Двое солдат вышли первыми, оглядываясь – один вниз, второй в сторону крыши, следом – Роза, Рик и блондин.

– Гуэро, какого хрена вы не запалили их раньше? – прошипела Роза через плечо. Блондин еще задержался у окна, целясь в дверь, на случай если хвост нагонит их быстрее. – Гуэро! – рявкнула Роза, и он заторопился вниз по пожарной лестнице за ними.

– Они используют какую-то новую радиоволну для связи с полицией, на обычной было тихо, – ответил Гуэро. Рик вспомнил, что теньенте упоминал этого парня, говорил, что с ним Роза точно будет под присмотром. Рафи раньше так же говорил про Фернандо. – Пригнитесь! – крикнул Гуэро, и пуля зазвенела о железную лестницу, Роза вжалась в Рика, шипя ругательства, солдаты озирались по сторонам, ища стрелка, и нашли его на доме напротив. Два выстрела – и снайпер уже летел с крыши на асфальт.

Рик сжал ладонь Розы в своей, мог бы – закинул на плечо и унес бы отсюда, но она не простит такого перед ее людьми, и в такой позиции для нее больше шансов словить пулю. Потому Рик потянул ее за собой, бегом-бегом по очередной лестнице, прочь от очередной опасности, которую теперь он на нее навел.

Ступни ныли от бесконечного дня на каблуках, от усталости, а теперь еще и от железных перекладин пожарной лестницы, по которой приходилось не просто бежать, а лететь, едва касаясь, пригибаясь от новых пуль и летящих в спину приказов копов. Роза не оглядывалась, все равно ее прикрывал Рик, а парковка была все ближе, водители уже подогнали две тачки, последний рывок. Над ее ухом раздалось шипящее ругательство, и на щеку Розе плеснуло что-то теплое, но Рик удержал ее за плечи, закрывая и не давая обернуться, узнать, что с ним. Ранен? Сильно? Суки! Ничем не лучше картелей!

До земли пришлось прыгать, всего чуть больше метра, а там два шага, и они уже в машине, Гуэро запрыгнул на переднее пассажирское, Розу зажали между плечами Рика и одного из солдат. Тачка сорвалась с места так быстро, что подняла столб дыма из-под колес, а выбежавшим на дорогу копам не осталось ничего, кроме как отпрыгнуть в стороны, бестолково паля по первой бронированной машине. Вторая поравнялась с ними на дороге, они едва не вписались друг в друга на резком повороте.

– Пристегнитесь, будет трясти! – крикнул Гуэро, рев полицейской сирены заглушил половину слов и всполошил неспящий Сан-Диего. Гуэро высунулся из окна с пистолетом в руках, но Рик дернулся вперед и гаркнул:

– Не стрелять по копам! Это патрульные, они всего лишь выполняют свою работу!

– Их работа – пришить нас! – ответил Гуэро, на секунду вернувшись в салон. Тогда вмешалась Роза:

– Гуэро, выполняй! Сбросим хвост без жертв. Педаль в пол! Вперед-вперед, пока я сама не села за руль и не научила вас, сосунков, как это делается!

Всего на секунду, вряд ли заметно для кого-то еще, Рик глянул на нее с удивлением. Что, не ожидал, что она примет его сторону? Вот и влияние копа, размякла совсем. Его рука легла ей на талию, помогая удержаться на очередном повороте, и прижала к торсу. Трудно было признать это вслух, но все же это правда – Роза больше нигде не чувствовала себя в безопасности, если рядом не было чертова Рика Вулфа.

– Куда мы едем? – спросил он, пытаясь разглядеть дорогу между спинками передних сидений.

Гуэро оглянулся на Розу, ожидая разрешения ответить.

– В одно место, где агенты нас не найдут, – сказала она. – Да полегче на поворотах!

Ранение Рика оказалось нестрашным, пуля задела предплечье, и футболку теперь заливала кровь. Гуэро передал небольшую аптечку из бардачка – во всех тачках картеля должна быть такая, с бинтами, спиртом, пинцетом, зажигалкой и ниткой с иголкой, на случай если латать себя придется на ходу. Рик воспользовался только бинтом и перевязал рану, чтобы замедлить кровь.

Выстрелы по бронированной тачке звучали как удары молотка по металлическому листу, и Роза могла бы уже привыкнуть к этому звуку, но нутро все равно сжималось в такт очередной волне вибрации, проносящейся по салону. Гуэро больше не высовывался, передал по рации водителю второй тачки, чтобы тоже не отстреливался, и наконец они свернули с широких дорог на улочки с односторонним движением, в проулки, где едва могла протиснуться машина.

В водители Роза выбирала бывших стритрейсеров или просто сорвиголов, обожающих быстрые тачки и знающих каждый дюйм этого города и окольные пути, по которым можно уйти от погони, будь то копы или преступники. Уличные гонки обычно посещала Бьянка под присмотром парней, делала анонимные взносы или крупные ставки на тех водителей, в которых видела потенциал. В этом вопросе Роза доверяла ей безоговорочно, Бьянка за три года ни разу не ошиблась. Вот и пацан, который не ладил с поворотами, кажется, тоже был одним из протеже Бьянки.

В очередной раз это вложение оправдало себя, когда час спустя, сменив тачку и уже точно сбросив хвост, они заехали на огороженную территорию без единого фонаря и с заросшей сорняком подъездной дорожкой.

– Это место всегда выглядит так, будто здесь лет десять никто не жил? – спросил Гуэро. Прежде он работал только в Мексике и, может, на паре операций в Чикаго, но в Сан-Диего Роза его никогда не вызывала. Кажется, он смышленый пацан, пусть и не следит за языком. Ничего, это поправимо.

– Нет, – отсекла Роза и кивнула Рику, чтобы выходил. Он тоже напряженно рассматривал через лобовое стекло незнакомый дом с мансардой и тянулся к оружию. Выйдя из машины, Рик все еще оглядывался по сторонам и готовился защищаться.

– За мной, – скомандовала Роза и босая направилась по гравию к белому крыльцу дома. Обычно за ним присматривала домработница, но продуктов здесь точно не было, поэтому Роза велела заказать еды на завтра. Ей очень хотелось верить, что здесь они не задержатся дольше, чем на одну ночь и одно утро. Как передал теньенте, предатель оказался полезен, и следующий пункт плана мести уже вырисовывался. Она доверила это Кальве, пусть поиграет в войнушки и не ворчит потом, что его выдернули из Мексики только ради того, чтобы покатать кавалера сеньориты. А к тому времени, когда от вражеских позиций останутся лишь обгорелые головешки, Роза выступит с завершающим ударом.

Гуэро сам распределил солдат по периметру и отказался поспать хоть пару часов в гостевой спальне, а вышел патрулировать вместе с остальными. С интересом Рик обходил помещение, больше похожее на охотничий домик, если бы в пригороде Сан-Диего кто-то охотился.

– Кто здесь живет? – спросил Рик и остановился у полки для телевизора, где стояла только одна фотография в рамочке. На ней была запечатлена пара молодоженов, а рядом с ними четыре мужчины, одетые в форму вооруженных сил Мексики. – Это Генерал и Рейна Вергара? – переспросил Рик, глядя на фото со свадьбы родителей Розы. По левую руку от Рейны стоял человек, чье лицо выжгли сигаретой, но Рик догадался: – А это… Видимо, Агилара?

Конечно, Генерала он узнал, столько раз видел на фотках, но Рейна Вергара никогда не мелькала в сводках новостей о деятельности картеля. Рик поймал взгляд Розы из другого конца комнаты, она так и замерла на пороге.

– Ты очень похожа на маму.

– Бьянка больше, такая же красотка. Я пошла в абуэлу. – С грустной улыбкой Роза приложила ладонь тыльной стороной к широким скулам.

Рейна Вергара имела худое, чуть вытянутое лицо и лисьи глаза, тонкую шею, предназначенную выдерживать вес короны. Но не выдержавшую тяжести, что взвалил на нее любимый муж.

Рик снова обернулся к фотографии, будто в мыслях сравнивал их.

– Нет, в вашей семье ты самая красивая, – ответил он.

Роза мягко улыбнулась, тоже подошла к фотографии и, указав на одного из гостей, самого низкого среди широкоплечих рослых военных, ответила на первый вопрос:

– Дом принадлежит вот ему, Алехандро Мануэль Ривас де ля Торре, он же Энено. – В ответ на приподнятые в замешательстве брови Рика Роза добавила: – Они с первого дня его так прозвали, Карлик. Обогнали на несколько дюймов роста, и все, зацепилось за мужиком. Он был другом нашего отца, но с картелями дел не имел. У него законный бизнес. – Прозвучало так, будто она снова пыталась кого-то выгородить перед законником-Риком, которым он более не являлся. – После того как бабушку посадили, он часто нас навещал, всегда говорил, что мы можем рассчитывать на его помощь. До сих пор позволяет нам пользоваться этим домом, Бьянка здесь одно время чуть не поселилась.

– И никто не сможет отследить вашу с ним связь? – переспросил Рик и снова вернул взгляд к фотографии, возможно, прицеливался, какие еще знакомые лица там найдет. – Неплохо. А сам он сюда не приезжает?

Роза уже стояла на кухне, изучала пустой холодильник с запиской на средней полочке: «Сухпайки в нижнем ящике». Конечно, бывший военный по старой памяти хранил повсюду сухпайки и наверняка обустроил в подвале бомбоубежище, но его Роза пока не нашла.

– Нет, он сейчас вроде на Кубе живет, – ответила она, наклонившись к нижнему ящику за хоть какой-то едой: двух кусков пиццы ей оказалось мало после целого дня на кофе и перекусах. А с этой облавой ни пиццу забрать с собой не дали, ни повара. Роза уже распорядилась, чтобы его отвезли обратно в Чикаго и приплатили за беспокойство. – Бизнес тоже туда перевел. Так, садись. – Она кивнула Рику на длинный обеденный стол из темного дуба и подала нормальную аптечку. – Надо обработать твою рану.

На ходу Рик стянул футболку и кинул ее на диван, на котором могли бы растянуться двое таких рослых Риков Вулфов. Большая часть мебели в этом доме была внушительных размеров – стол высокий и человек на десятерых, потолки почти под три метра, кровати скорее трехспальные, да и в душевой кабине хоть сальсу танцуй. Роза не хотела и задумываться о том, связан ли выбор мебели Энено с этим дурацким прозвищем.

– Как ощущения после побега от своих же? – спросила Роза и села во главе стола с разложенной аптечкой. Рик – справа, подставив раненую руку, с которой уже снял алый мокрый бинт.

– Не знаю, еще не прочувствовал, – ответил он, когда Роза промывала рану спиртом. Рик поднял голову к трем лампам, низко висящим над столом, которые давали единственный свет в кухне. – Что-то мне это напоминает.

Роза проследила за его взглядом – и правда, совсем как в тот вечер после другой погони, когда Рику подстрелили эту же руку, только не законники, а преступники, и он так же сидел на ее кухне, но латал себя сам. А теперь эту роль взяла Роза, проверила, что пуля снова только царапнула его, а не попала в плоть – да какие святые его охраняют? – обеззаразила иглу и посмотрела на Рика. Оказывается, все это время он наблюдал за ней с ухмылкой, в которой Розе хотелось прочитать «моя девочка». А что? Она должна была упасть в обморок от вида крови?

– Будет больно, – предупредила Роза за секунду до того, как воткнуть иглу ему в кожу.

От неожиданности Рик едва зашипел, но осекся.

– В прошлый раз ты таких почестей не оказала. – Он кивнул на ее руки, бережно зашивающие его новую рану.

– В прошлый раз ты вел себя как придурок и почестей не заслуживал, – ответила Роза.

– В чем я проявил себя как придурок? – заспорил Рик.

– О, если я начну перечислять, мы просидим до утра, – хохотнула Роза. Влажная иголка скользила в пальцах, руки внезапно задрожали, хотя ей уже приходилось зашивать чужие раны и пару раз – собственные. Да и Рика в крови она видела… Но если бы ему попали в артерию, тут бы не помог кружок кройки и шитья, пришлось бы везти его к врачу, тратить время на поиски и дорогу к тому, на кого бы не вышли копы, а Рик бы истекал кровью.

Ладонь Рика легла ей на щеку, и Роза прикрыла глаза, по-кошачьи потеревшись об него.

– В прошлый раз ты бы мне голову снесла, если бы я так сделал. – Рик провел большим пальцем по ее скуле, по губам.

Немало усилий уходило у нее на то, чтобы не отвлекаться и не переводить взгляд на грубую линию его челюсти, на зеленые глаза, на шрам на носу, на черты татуировок на плечах, на крепкий торс, который теперь она знала, какой на ощупь и на вкус. Сколько раз она видела его одетым, раздетым, злым, раненым, открытым для нее или отталкивающим, нежным или язвительным. Когда он уже перестанет лишать ее слов и разума, когда она сможет не смотреть на него как завороженная?

– Я и сейчас могу, не мешай тебя зашивать, – отшутилась Роза. Когда в комнате стало так жарко? Только что ночной ветерок приносил прохладу, а теперь…

– Хорошо. – Он дождался, когда она отложит нитки и окровавленную иголку, перевяжет его руку свежим бинтом и хлопнет по ране, как будто хочет, чтобы пластырь хорошенько держался. В ответ Рик тихо шикнул от боли, но от Розы не отстранился. – В прошлый раз я смотрел на тебя и очень старался не представлять на том столе.

– Врешь, – рассмеялась Роза. – В прошлый раз я была твоим врагом номер один, опасной преступницей…

– Которая только что вывезла нас из перестрелки, – он придвинулся ближе, – привела меня в свой дом залатать, а еще разгуливала там в очень короткой юбке.

– Вот и раскрыт секрет. – Роза подперла щеку кулаком. На ее пальцах осталась его кровь, и Роза не торопилась ее смыть. – Все дело в юбке.

– Все дело в тебе. – Указательным и большим пальцем Рик придержал ее за подбородок и притянул к себе для короткого поцелуя. – В том, как ты стреляешь, как водишь тачку, как ругаешься со мной, как переживаешь за своих людей, как насмехаешься, ага, вот так, когда не веришь мне. В том, какая ты невыносимая заноза и как ты никого не слушаешь, перебиваешь, язвишь и делаешь по-своему и все равно умудряешься быть права. И конечно, в том, как ты выглядишь. – Он окинул ее взглядом, будто Роза снова сидела в короткой юбке или том прозрачном корсете, который выбил у Рика первый комплимент. – Как улыбаешься, когда мне удается тебя рассмешить. – Он поцеловал поползший вверх уголок ее губы. – Как дьявольски тебе идет красный цвет. Как ты смотришь на своих подчиненных, что они прячут взгляды. Дело в тебе, принцесса. Во всей этой нашей игре в догонялки. И я проиграл. Я тебя люблю.

Роза пропустила вдох.

– Я знаю, когда я проиграла, – сказала она, и стоило бы прикусить язык и не говорить того, что так и рвалось из нее, но Роза все же выпалила: – Четыре года назад, когда бабушкино судебное разбирательство только началось. В день рождения отца.

Рик приподнял брови, но не перебивал.

– Ему бы тогда исполнилось сорок лет. Бьянка надралась в баре, а ты просто привез ее домой. Не побоялся, что бабка прострелит тебе колени, не испугался меня, не предъявил никаких обвинений Бьянке. Ты мог дальше строить из себя сурового копа, а повел себя как хороший парень.

– Она горевала и была уязвима, а тот тип опоил ее, я не мог…

– Любой из твоего отдела бы смог. Перес бы смог. – Роза даже поморщилась, представляя, сколько раз Бьянка подставляла семью и себя лично под удар федералов. Но она вернула взгляд к Рику, даже немного злясь на себя. – Я проиграла в тот вечер, когда за тобой закрылась дверь. Ладно, может, не проигрыш, но первая трещина, и… Что?

Он странно улыбнулся, и Роза не смогла считать смысла этой ухмылочки, одной из его арсенала невероятно раздражающих.

– Если тебе станет легче, я проиграл еще на той лестнице, когда увидел тебя впервые, – прошептал Рик ей в губы, и Розе едва хватало воздуха, едва хватало сил, чтобы не вцепиться в него.

– Только наше время зря пот…

– По-мол-чи. – Рик за шею притянул ее для поцелуя, и, как бы ни хотелось поддаться ему и позволить все, что только на уме у этого идиота, Роза отстранилась.

– Ненавижу, когда меня перебивают, но после таких слов прощу, – пообещала она и запустила пальцы в волосы на затылке Рика.

– Ох, надо же, не нравится? – переспросил он, поднимаясь и увлекая ее за собой, подхватил за талию и посадил на стол. Они смахнули на пол аптечку и прочий хлам, одной рукой он расстегивал ее тонкую блузку, вторую подложил Розе под поясницу, чтобы прижать к себе, чтобы она почувствовал, как он возбужден.

В борьбе между желанием уединиться от чужого внимания и желанием трахнуть его прямо на этом столе победило первое.

– Окно, – выдохнула Роза ему в шею после укуса. Рик с рыком шагнул к одному окну, второму, захлопывая их, но не успел он вернуться к Розе, как голос с улицы крикнул на испанском:

– Что случилось, госпожа?

– Все в порядке. И в дом не заходите!

Может, Рик и не понял, что она ответила, но усмехнулся. Роза уже скинула свою блузку на пол, оставив ему возможность раздевать ее дальше самому, и когда Рик подошел, расстегнула пояс его джинсов.

– На чем я остановился? – спросил он и провел кончиками грубых пальцев вдоль обнаженной груди, так что кожа Розы покрылась мурашками. – Что ты не любишь, когда тебя перебивают?

– Именно. Если они влезут еще раз…

– Тш-ш. – Он уложил ее на спину на стол, стянул брюки Розы, а за ними и кружевные трусики и остановился над ней, разглядывая. – Я уже говорил, что ты восхитительное зло? – Всего секунда – и он склонился к ней, одной рукой развел бедра Розы и чуть сжал ягодицу в ладони, вторую – вернул на поясницу, чтобы она выгнулась ему навстречу, а ртом припал к соску. И черт, она снова не может стонать под его ласками, но если будет сдерживаться, то взорвется. Она снова потянулась к его джинсам, которые Рик еще не снял, и потянула вниз за пояс, а после нашла кончиками пальцев чертовски напряженный член, дразняще огладила, и Рик зарычал ей в шею. Он подхватил ее под ягодицы и дернул к себе, на край стола, но не вошел резко и требовательно, как она того хотела сейчас, а опустился перед ней на колени и поцеловал внутреннюю сторону бедра, чтобы у Розы точно сбилось и дыхание, и сердцебиение и мир поплыл перед глазами, когда язык Рика начал ласкать ее клитор. Не отвлекаясь, не сбивая ритм, он поставил ее ноги себе на плечи, и Роза выгнулась от новой волны неги. Это было даже приятнее, чем оргазм, то, как он был нежен, как сжимал в ладонях ее зад, что вытворял языком, водя то вверх-вниз, то обводя клитор языком по кругу, то вводя язык внутрь. И как тут не стонать во весь голос! Роза захныкала, запустила пальцы в его волосы, подалась еще чуть ближе, но Рик держал ее крепко и теперь сфокусировался на самых чувствительных точках и ласкал, облизывал, целовал, надавливал, пока узел внизу живота Розы не разорвался в клочья, заставив ее все же вскрикнуть и свести дрожащие ноги, когда Рик отстранился.

– Нельзя кричать, – шепотом и с идиотским смешком сказал он, вынул из кармана джинсов презерватив, а надев его, придержал Розу за колено.

– Пле-вать, – ответила она по слогам и обвила его ногами за талию.

Рик вошел медленно, давая ей заново привыкнуть, навис на локте, ловил ее вздохи, целовал губы, скулы, глаза, шею, ключицу, грудь, его запах пьянил сильнее текилы, его кожа под ее пальцами полыхала, и хотелось вжаться в него всем телом, прирасти и не отпускать.

Рик никуда не торопился, а стол скрипел под ними, только бы вытерпел до конца, если еще и мебель станет мешать им наслаждаться друг другом…

Роза впилась ноготками в задницу Рика, что он зашипел и в отместку укусил ее за шею, но потом снова припал в долгом сладком поцелуе, ускоряя движения, входя глубже, требовательнее, жестче. Он выпрямился над Розой, снова за бедра сдвинул ее на край стола, и она закинула ноги ему на плечи. Он поцеловал ее щиколотку, провел рукой по тонкой ножке и опустил ладони на ее бедра, не сбавляя ритма, глядя ей в глаза, улыбаясь и ловя ее наслаждение. Роза схватилась за края стола, черт, она снова обездвижена, снова ничего не может сделать, но Рик со всем справляется сам, а ей только и остается что стонать и наслаждаться, чувствуя, что оргазм уже близок, но слыша, как все громче скрипит под ними дерево, и только бы, только бы чертов стол продержался еще пару секунд, еще чуть-чуть, ну же, вот так, чуть-чуть, прошу!

Что-то хрустнуло, Рик потянулся, чтобы подхватить ее за поясницу, но не успел, и они оба рухнули на обломки стола, хохоча.

– Не останавливайся, – шепнула Роза и притянула Рика к себе для долгого поцелуя и застонала ему в губы, когда наслаждение разлилось по телу, сводя ноги судорогой и оставляя их безмолвными и счастливыми. Рик уткнулся лбом в ключицу Розы.

– Хороший был стол, – усмехнулся он, сел на колени и помог Розе приподняться. – Не ушиблась?

– Все хорошо. – Правда, затылок от падения немного ныл. – Когда мы уже потрахаемся в моей постели?

– Пока мы в бегах, думаю, нескоро. – Он встал и поднял за собой Розу, оглянулся на окно, прислушиваясь, но если их кто-то и подслушивал, то никак себя не выдал. Ох, даже если солдаты что-то и заметили, то могут идти на хрен. Пусть поучатся у Рика, как заставить женщину так стонать.

Утром она проснулась первой. По правде говоря, она просыпалась раза четыре, то в пять утра, то в шесть, проверяла телефон и снова поворачивалась к Рику, чтобы засопеть под его боком. Рядом с ним удавалось хоть на час забыть о том, что готовил грядущий день, но потом нетерпение снова выдергивало ее из сна.

Все началось в восемь утра, как по будильнику. Заголовки появились в СМИ, будто их предупредили, куда смотреть, что говорить и кого винить.

«Пожар на юге Саут Бэй». «На складе в Коронадо прогремело три взрыва». «В порту Саут Бэй сгорели три яхты, число жертв не установлено». «Стрельба в Олд Тауне, полиция сообщает о четырнадцати жертвах с опознавательными знаками банд, среди мирного населения пострадавших нет». «Из разных районов Сан-Диего очевидцы сообщают о черных внедорожниках, останавливающихся на дороге и похищающих людей. Мы выясняем подробности».

И отдельной красной полосой шли заголовки лично о Хосе Агиларе. Его фото – этого улыбчивого седовласого старичка в очках с роговой оправой, с аккуратной бородкой, этакого мецената и доброго дедушки, который балует своих внуков – фото ублюдка теперь светилось на сотне страниц в разных социальных сетях с огромными красными буквами «ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК». Бьянка взломала аккаунты несколько новостных порталов в Сан-Диего и оставила там посты с содержанием, что этот человек – убийца и вор, подельник картелей. Если вы увидите его на улице – звоните в полицию! Если вы увидите машины со следующими номерами – звоните в полицию!

Штуку с номерами придумала сама Бьянка, когда Роза объяснила ей свою задумку. Заблокировать город. Парализовать все службы. Оставить копов разбираться с последствиями сотен звонков на горячую линию, с беспорядками на улицах, с пожарами, взрывами, стрельбой и похищениями, устроенными ее солдатами.

Касильяса хотели войны? Они ее получили. Высунулись из своего клоповника, влезли в город Розы, поперли на семью Вулфа и еще думали, что победят? Что выживут? Что не заплатят за ее нервы, за кровь ее людей, за кровь Тио? Ох-х, хрен вам, будет проще стереть вас из памяти, чем собрать по кускам.

Конечно, она подозревала, что в городе много агентов Касильяса, много «спящих» Охотников, которые когда-то отошли от дел или, наоборот, еще не успели хлебнуть крови. Но ее солдаты докладывали о все новых и новых пленниках, о новой стрельбе, о новых складах. Слишком много. Слишком. Как она могла это допустить? Охота на Пепе и кошки-мышки с Вулфом совсем затуманили ей голову? Ладно Роза, но куда смотрела ее разведка? Впредь такого не повторится. Сложно будет, конечно, управлять городом, не находясь в нем, но даже откуда-нибудь с Кубы Роза не позволит им больше так расслабляться. Хочет теньенте этого или нет, теперь он будет держать Сан-Диего под своим крепким каблуком, когда Роза отправится в заслуженный отпуск. Сразу после того, как вырежет каждый росток вражеской силы в своем городе.

Сразу после того, как она раздавит Хосе Пепе Агилару как таракана.

– Ми сиелло? – позвал хриплый голос Рика из-за спины. Она сидела на краю кровати в одной только его футболке с запекшейся кровью на рукаве. С собой у Розы не было другой одежды, и на случай если ночью кто-то все же найдет их здесь, Рик настоял, чтобы она надела это. Длины футболки хватило, чтобы носить ее как платье.

– Доброе утро. – Роза обернулась к нему через плечо и протянула руку, чтобы коснуться пальцев Рика. Он поцеловал тыльную сторону ее ладони и придвинулся ближе, а после перехватил за талию и повалил рядом с собой.

– Что ты там рассматриваешь? Ну-ка. – Он взял телефон и зачитал один-второй-третий заголовок. Рик стал серьезным и сосредоточенным, проморгался со сна, чтобы лучше видеть расплывающиеся буквы. – Началось, значит.

– Все началось, когда они взорвали мой дом. – Роза заглядывала в его лицо, ища осуждение, которое, не сомневалась, он ей выскажет, ведь могут пострадать горожане, ведь все должны решать копы, но этим копам…

– Понятно, – только и ответил он и вернул телефон. – Пишут, что жертв среди горожан нет. Кальва хорошо сработал.

Роза кивнула и прокрутила телефон в пальцах, боясь, что может сейчас сказать что-то, что разрушит тонкое равновесие.

– Он из Тихуаны и обычно решает там все проблемы. Знает методы, при которых горожане не пострадают. И его люди обучены действовать аккуратно.

– Да, мы вчера с ним пообщались. – Рик рывком поднялся, и пусть он говорил то, что Роза хотела услышать, голос и лицо у него при этом были такие, будто его самого воротит от этих слов. – Толковый мужик.

Когда в ванной, смежной со спальней, зашумел душ, Роза оделась и вышла на кухню. Пусть Рик поварится со своими демонами.

Гуэро стоял, упершись в кухонную столешницу, попивал кофе из кружки с надписью «Лучшему папе на свете» и с неодобрением косился на обломки стола.

– Доброе утро, сеньорита, – сказал он и встал по стойке «смирно», будто это не Гуэро вчера болтал с ней как с подружкой, а не своим боссом.

Роза остановилась и скрестила руки поверх алой тонкой блузки.

– Докладывай.

На секунду Гуэро запнулся, но отчеканил, что за ночь никого на периметре замечено не было, все спокойно, холодильник уже затарен едой, мусор скоро уберут – он указал на обломки посреди кухни, – а машины готовы, если сеньорита захочет выехать сейчас.

Может ведь, когда на него гаркнешь.

Без приказа Гуэро приготовил и подал ей чашку кофе, но Роза велела сварить еще одну, как раз когда в комнату вошел Рик с мокрыми волосами. Взгляды Гуэро и Рика столкнулись, будто они были по меньшей мере мужем и любовником, встретившимися на ее пороге.

– Доброе утро, сеньор агент, – с хреново скрытой язвительностью сказал Гуэро. У Розы зазвонил телефон, и пришлось выйти, но в мыслях она пообещала себе, что еще проедется по этому парню, пока он не научится держать язык за зубами.

– Что там? – вместо приветствия сказала она в трубку. – Ты на месте? Тебя встретили?

В ответ – очень долгий и раздраженный вздох.

– Да.

– Бьянка, а можно более развернуто?

– На месте. Встретили. Докладываю. Все?

– Хватит разговаривать со мной как с тюремщиком. Ты уже у Снежки? Я думала, ты еще вечером прилетишь? Почему так долго?

– Были обстоятельства, которые нас задержали, – уклончиво ответила Бьянка через секунду. – Была, кхм, ситуация. Ничего страшного, Ирландец, – последнее слово она странно мурлыкнула, будто обращалась к кому-то по ту сторону трубки, – разобрался.

Роза зажмурилась до белых кругов перед глазами.

– Прошу, держи руки при себе, пока Снежка тебе их не отрубила. Хорошо? И звони чаще, я переживаю.

– Ладно, мамочка. – И Бьянка буркнула напоследок тихо и неразборчиво, что у Розы ушло еще несколько секунд на осознание: – Люблю.

Ее подменили? Это шифр? Ее держат в плену? Какого хрена?

Не сходя с места, Роза набрала номер Снежки, но та сбросила. Ага, отлично, подарите Розе пару седых волос!

Несколько секунд спустя от Вирджинии пришло сообщение:

«Мы забрали язвочку, все в порядке. Не могу сейчас говорить».

Ладно, об этом Роза подумает позже.

На подходе к кухне она услышала громкие голоса нескольких человек и замерла, чтобы дослушать:

– Не ты первый рядом с ней, не ты последний, – хохотнул кто-то. Кто-то, кому явно не дорога голова – так открыто назвать своего босса неразборчивой в связях.

– Чего ты сказал? – угрожающе низко переспросил Рик.

– Я сказал, что наша сеньорита с тобой забавляется, коп, и скоро ты окажешься на помойке. Тогда и поговорим.

– Хоакин говорит, – медленно, как обычно призывают к миру, но Гуэро явно не собирался помешать их стычке, – что если теперь ты считаешь себя одним из нас, то ты ошибаешься. Коп.

И снова это слово, как самое грязное ругательство.

– Не считаю, – ровно ответил Рик. Роза сразу представила, как он расправляет плечи и скрещивает перед собой руки при этих словах. Смотрит на них сверху вниз, всем видом показывая: – Я стою выше вас.

– Потому что сеньорита пустила тебя в свою постель? – издал новый мерзкий смешок, видимо, Хоакин.

– Вулф, верно? – позвал другой голос, говоривший стоял ближе всего к Розе, может, вот сразу за углом, и, если бы она сейчас вошла в комнату, болтун бы точно обделался от испуга. – Ты посадил моего тестя несколько лет назад. И еще десятки наших парней сидят из-за тебя в тюрьме. И сеньора Вергара. Если сеньорита решила, что такое можно простить…

– Я не знаю, как тебя зовут, и мне плевать. Вы парни, сменяетесь тут раз в квартал. Откуда я это знаю? Я слушал ваши звонки. Я читал ваши переписки. Я следил за вашей беготней по городу. Я точно знал, на кого из вас надавить, чтобы получить показания. И вот тебе секрет: если я посадил твоего тестя, значит, он ослушался приказа Розы и облажался. Потому что операции, которыми руководила она сама или Мадера, мы никогда не могли накрыть. Поэтому я стою выше вас. И доказывать ничего не собираюсь.

Шаркнули ботинки по полу, звякнула посуда.

– Может, и так, – сказал Гуэро тише прежнего, и Роза напряглась. – Но тебе рядом с ней не место.

– Что, обидно за отечество, что она среди вас, сосунков, не нашла себе нормального мужика? – бросил Рик, и у Розы поползли брови вверх. Вот сейчас ей и стоило бы вмешаться, пока они не разнесли кухню, но это бой Рика, он должен сам поставить их на место.

– Мэ паресе ке ля бэна де ля ленгуа паса пор ту коло поркэ аблас муча мьерда![31] – рыкнул Гуэро, судя по голосу, уже взбешенный. Роза оценила его витиеватый слог, но вот Рик вряд ли понял, что в него сейчас бросили.

Раздался грохот какого-то дерева, может, стула, зазвенела и разбилась посуда. Роза все же сделала шаг из-за угла и остановилась, упершись плечом в боковую балку, глядя на Гуэро, уже валяющегося на обломках стола, на еще одного из солдат, держащегося за окровавленный нос, и за самого старшего, который за прошлый вечер не проронил ни слова, только буравил Рика тяжелым взглядом. Теперь Вулф держал у его горла нож; не давил, но показывал, как легко будет перерезать болтуну глотку. Это к нему Роза стояла так близко, что слышала каждый хрип под весом ножа на горле.

– Вы разобрались? – спросила Роза негромко и безэмоционально, будто каждый день разнимала собачьи драки на своей кухне. Впрочем, да, всякий раз, когда в питомник подселяли нового пса со слишком большими амбициями, он проходил проверку альфа-самцом. Роза, скорее, ждала, что такую проверку Рику устроит теньенте, но тот, наоборот, не выказывал ни слова недовольства.

– Неплохой пацан этот ваш Вулфи, – сказал Кальва перед тем, как попрощаться. – Кровь горячая, но это то, что нам сейчас и нужно, а?

Рик убрал нож от горла солдата Розы и сделал шаг назад под ее напряженным взглядом. Никто не отвечал, поэтому она повысила голос:

– Я спросила, вы разобрались?

Нестройным хором они ответили: «Си, сеньорита». Только Рик промолчал, напрягая и расслабляя челюсть. Правая скула у него уже краснела от удара. Значит, левша Гуэро врезал первым, понятно. Рик бросил нож в раковину, ставя громким звоном точку в разговоре.

– Если у кого-то еще остались возражения – один на один. На улице, – отчеканил Рик, обводя эту троицу взглядом. – И оставьте пушки, раз вы такие честные.

Когда солдаты вышли из дома, тихо притворив за собой дверь, Роза протянула Рику чашку остывшего кофе и чуть заметно кивнула. Ему не нужно ее одобрение или их признание, но пусть он знает, что она всегда встанет на его сторону. Она не помешает заработать собственный авторитет, но, если что-то будет угрожать его жизни, она повторит представление со складом Касильяса под Тихуана. И пусть смельчаки собирают угли.

Снова зазвонил телефон, и Роза ответила быстрее, чем рассмотрела имя на дисплее.

– Сеньорита. Мы нашли его.

В машину с ними попытался сесть и Гуэро, но одним взглядом и кивком в сторону Роза указала, что ему тут не место. Водитель не задал вопросов и газанул так, что Розу впечатало в спинку кресла. Кончиками дрожащих пальцев она нашла ладонь Рика, и он сжал ее руку в своей. Она не посвящала его во все детали плана, и теперь Рик не видел в этом недоверия, скорее – волнение. Если ей спокойнее в тишине – пусть так, он будет рядом, чтобы помочь или успокоить.

Под пытками вчера Фернандо назвал адреса нескольких мулов[32] Касильяса и имя Охотника, через которого он связывался с остальными. Сегодня ночью Кальва должен был наведаться ко всем этим людям. Рик подозревал, что к утру город будет в огне, но надеялся, что все пройдет тише и незаметнее. Что, проезжая сейчас через порт Саут Бэй, они не увидят несколько пожарных машин, скорых и спасателей. Это лишь Касильяса. Бандиты, не заслуживающие ни скорби, ни второго шанса. Охотник, которого они вчера пленили, знал даже больше, чем Фернандо, хотя сознался, что поступил на службу меньше полугода назад. Он скулил о прощении, рассказал, как вербовал к ним мальчишек своей деревни, как учил их стрелять. Он рассказал о яхтах в порту, которые принадлежали высоким чинам Касильяса, о домах в пригороде, зарегистрированных на левых людей, о подружках, с которыми генералы изменяют женам, и еще о многом-многом, что Кальва сегодня утром использовал против старого врага. Неожиданный и кровавый удар. Такой, как они и заслуживают после того, что сделали в Ла-Хойе. Как прочитал Рик вчера в докладе пожарных, в том взрыве погибли шестеро – домработница, водитель, садовод и трое солдат. Если солдаты Вергара знали, что однажды их может настигнуть такая участь, то простые работники – вряд ли.

Но оба – и Охотник, и Фернандо – наперебой стремились рассказать все, что знают о Пепе, ведь Рик пообещал им, что тот, от кого будет больше пользы, выживет.

Только Рик и Кальва не смогли нарыть то, что нашла сама Роза.

– Значит, в Мексике все началось еще вчера? – спросил Рик и вернул ей телефон. Заголовки на испанском он не мог прочитать, поэтому Роза включила автоперевод в браузере. В Тихуане, в Энсенаде, в Гвадалахаре и Кульякане, в Ла-Пасе – почти половине так называемого Тихоокеанского коридора – со вчерашнего дня разгорелись пожары, начались крупные стычки, взрывы складов, стрельба по барам банд и так далее.

– Ага, – безэмоционально бросила Роза. – Касильяса не смогут прислать сюда людей на подмогу, все заняты сейчас на юге. И Пепе туда не сунется, слишком опасно.

– Но его зеркало? – Рик нахмурился. От одной мысли об этих чертовых магических штучках у него начиналась мигрень. – Он же может, как это называется, телепортироваться? Короче, прыгнуть на другой конец мира?

Роза повернулась к нему всем корпусом и оскорбленно спросила:

– За кого ты меня принимаешь?

На многоуровневой парковке бизнес-центра остановилась машина. Роза не торопилась выходить, пока от лифта не отделилась фигура, в которой узнавалась Виктория, распорядительница аукциона от дома «Лото Бланко». Та, которая собиралась натравить Розу на Агилару для собственной выгоды, но в итоге облажалась, и Пепе ускользнул от них в последний момент.

После разговора с Бьянкой Розе все еще было сложно сфокусировать мысли хоть на чем-то другом, но один звук этих шпилек, цокающих по бетону, отрезвлял. Соберись.

– Сеньорита Вергара. – Виктория сдержанно кивнула. Роза молча ответила тем же. – Рада, что мы все же сможем быть полез…

– Где? – отсекла Роза лишние расшаркивания.

Они поднялись на тринадцатый этаж – Виктория в сопровождении одного из своих охранников, Роза с Гуэро и еще тремя парнями. Если только Виктория снова попытается что-то выкинуть, никакие бывшие морпехи не помогут ей. Терпение Розы закончилось еще вчера, в палате у Тио. Сегодня врачи сообщили, что его состояние улучшается, возможно, скоро придет в себя. Мысли о его выздоровлении Роза тоже оттолкнула. Сейчас не время и не место, сфокусируйся на деле.

Первыми из лифта вышли Гуэро и его напарник с оружием наготове, осмотрелись по сторонам, прежде чем кивнуть Розе, что все чисто.

– Это здесь, – сказала Виктория и приглашающим жестом указала на коридор с серым ковролином и одинаковыми серыми дверями. Хочешь спрятать что-то сверхъестественное и слишком привлекающее внимание? Засунь это в самый невзрачный недостроенный бизнес-центр, которым годами никто не пользуется.

Проходя мимо кабинетов с распахнутыми дверями, Роза слышала, как от ветра хлопал полиэтилен на окнах, заменяющий стекла, и как вдалеке выли сирены. Если бы полы не были застелены ковролином, скрадывающим шаги семерых человек, то эхо разносилось бы по всему этажу.

Виктория остановилась перед дверью в самом конце коридора, сделав глубокий вдох, будто собиралась нырять под воду, и открыла, пропуская людей Розы вперед.

Комната была пуста и просторна, с окнами в пол и все тем же рваным полиэтиленом, волнующимся от порывов ветра, хлопающим по железным перекладинам. Должно быть, такое помещение задумывалось как кабинет большого начальника, тут даже площадка для мини-гольфа поместилась бы. Но стояло только гигантское зеркало. Высотой примерно с две Розы, резная деревянная рама шире ладони взрослого человека и украшена ракушками, водорослями, какими-то крабами и прочими морскими мотивами. Само стекло было мутноватым и с разводами по краям, словно зеркало изготовили несколько сотен лет назад. Точно такое же зеркало Роза видела на фотографии из выставочного зала Лувра. Того зала, который ограбил Пепе.

– Это… – Гуэро споткнулся на середине слова и шагнул ближе, забыв опустить оружие.

– Сейчас и узнаем, – ответила Роза и подняла телефон так, чтобы в объектив попала хотя бы часть зеркала. Два гудка – и Снежка ответила на звонок. – Привет, Джинни, у меня снова к тебе небольшая просьба…

– К приезду твоей прошлой просьбы я как раз готовлюсь, – ответил голос с британским акцентом. Сама Вирджиния на экране не появилась, только красная кирпичная кладка высокого потолка. На заднем плане кто-то неразборчиво ругался, раздались звуки борьбы, что-то врезалось в стену и смачно разбилось.

– Это быстро, – нетерпеливо сказала Роза и тряхнула телефоном, словно это были плечи Сноу. – Посмотри. Снежка? Посмотри, черт побери, в телефон! Это то, о чем я думаю?

Раздался звук, с которым захлопывается тяжелая дверь, стало тише, на экране появилось лицо Сноу. Как всегда, с идеально уложенным темным каре, а вот красный берет чуть съехал в сторону, и когда Сноу мотнула головой, с него осыпались осколки. Спустя пару секунд напряженного молчания она ответила:

– Да.

– Спасибо, – ответила Роза и сбросила звонок.

– Вы в нас сомневались? – с толикой обиды в голосе переспросила Виктория и отошла обратно к двери. Неужто испугалась, что после того, как она испортила Розе жизнь, теперь ее могут толкнуть в окно? Ну же, Роза не так мелочна. – Это единственное в своем роде зеркало из Подводного Царства. То, которым сеньор Агилара пользуется уже много лет и оставляет у нас на хранение.

Роза наконец отвела взгляд от разводов на стекле, напоминающих морскую пену у берега.

– Неужели все это только потому, что он продавал свои артефакты вашим соперникам? – спросила она. Даже сейчас, чуть нервная и косящаяся на телохранителей Розы, Виктория выглядела идеально. Светлый волосок к волоску, бледно-розовое платье-футляр, выгодно оттеняющее бледность, и взгляд не человека в западне, а бизнесвумен на переговорах о выгодной сделке.

Виктория помолчала пару секунд.

– Сеньор Агилара подвел дом «Лото Бланко» не впервые и на очень крупные суммы. Плюс наше руководство сочло, что ссориться с вами, сеньорита Вергара, менее выгодно, чем с ним.

Умница, подумала Роза, но вслух только хмыкнула и отвернулась обратно к зеркалу.

– Так что, оно заблокировано?

– С момента, как вы подали заявку на посещение аукциона, – с милой улыбкой ответила Виктория. Ха, Роза ее недооценила.

Машина остановилась в Шелтер Айленд[33]. Иронично. Кальва уже выпытал все адреса частных аэропортов, которыми пользовался Агилара, а у государственных его поджидали люди Розы.

Рик и Кальва еще вчера это обсуждали: скорее всего, Агилара выбрал бы путь по воде, самый безопасный – через Шелтер. Здесь поблизости нет военных баз, а выход в открытый океан так близок, что легко потерять бдительность. До спасения рукой подать. Рик предположил, что Пепе не высунется до темноты, дождется, когда движение в порту стихнет, но Кальва стоял на своем – когда огонь гнева Розы лижет пятки, ты рванешь хоть в самую гущу копов.

Не надеясь только на чуйку своих подчиненных, Роза, конечно, расставила патрули в каждом чертовом порту на побережье, кроме тех, что располагались рядом с военными. Может, Пепе и сам в прошлом был воякой, но мексиканской армии – в Америке никакие его связи не спасли бы. И вот пришел сигнал из Шелтер Айленда. Он здесь.

– Пушку, – велела Роза, когда мотор заглох.

Гуэро без слов передал назад заряженный «глок», слишком крупный в ручке Розы, и Рику захотелось отобрать его, запереть Розу в тачке и не выпускать, пока он лично с этим не покончит. Но Рик вышел из машины и подал Розе руку.

Сегодня ее костюм был не просто красным, а цвета венозной крови, которая точно прольется этим вечером. Закатное солнце подкрасило волосы, собранные в серьезный пучок, бросило тень на мягкое лицо, почти почерневшие сейчас глаза и густые черные стрелки.

Плеск волн и стук бьющихся о пирс боков яхт заглушали хлопки дверей других машин. Вокруг них сейчас остановился десяток черных внедорожников, из них высыпали вооруженные люди в черном и белом, и каждый с татуировкой розы на правой руке.

– Сеньорита, – Кальва вышел вперед, и впервые Рик видел его обеспокоенным, – вам не стоило приезжать.

– Где он? – бесцветно спросила Роза. Еще месяц назад Рик не разобрал бы, как дрогнул ее голос. От нетерпения, волнения или страха?

– Почти забрался на яхту, – ответил Кальва, а сам поглядывал в ту сторону, откуда сейчас раздавались крики на испанском. Рик понадеялся, что горожане уже эвакуированы из порта. – Но мы прострелили ее, и теперь корыто на дне гавани.

– Веди. – Роза кивнула, но Кальва выставил перед ней руку.

– Се ло дихе[34], сеньорита. – Он глянул на Рика и продолжил на английском: – У него детонатор, мы не пустим вас к нему. Сами…

– Детонатор? – Рик шагнул ближе, и трое парней, окруживших Розу, вздернули пушки. Кальва поднял руку, показывая, чтобы все успокоились. – Ты знала, что он может подорвать порт, и приехала сюда?

– Потому что я должна лично с ним разобраться, – отсекла Роза. – И ждать переговоров не собираюсь, он слишком часто ускользал. Больше не сбежит.

Не дожидаясь больше никого, она сама направилась туда, откуда раздавалась ругань, и Гуэро нагнал ее по левую руку, а Кальва – по правую. Рик выругался под нос и последовал за ними по коридору из выстроившихся солдат.

– Почему ты его не вырубил? – спросил Рик сквозь плотно сжатые зубы. Каждый раз, каждый хренов раз она сама лезет на рожон.

– Чтобы подорвать весь порт и своих людей? – бросил через плечо Кальва.

– А так вы только подорвете своего босса…

– Заткнулись! – крикнула Роза, развернувшись к Рику. – Заткнулись оба, иначе я начну убивать прежде, чем увижу этого ублюдочного Пепе.

Они обогнули здание мотеля, и взгляду открылась просторная площадка перед пирсом. Обычно здесь стоял десяток дорогих яхт, но сейчас не осталось ни одной.

И только Агилара стоял там, держа в руке детонатор. Перед ногами у него валялась сумка со взрывчаткой – тонкие серо-желтые полоски, видимо С-4, а рядом жгут с проводами. Много, слишком много. Он разнесет в щепки половину порта.

– Это кто? – Роза бросила лишь взгляд на шестерых Охотников, стоящих сейчас на коленях перед ее солдатами.

– Они сопровождали Агилару, – начал Кальва, – и…

– Убить, – велела Роза. Солдаты только и ждали приказа, и шесть выстрелов привлекли внимание Агилары к ней.

– Рози-и-ита, – протянул он издевательски, будто не сомневался, что она явится, будто все представление начнется только сейчас, когда главный зритель сел в первом ряду.

Роза рванулась вперед, и сразу несколько рук – Гуэро, Кальвы и Рика – удержали ее от этого. Она не поднимала пушку, только сжимала кулаки и переводила взгляд с рожи Агилары на детонатор в его руке.

Ему некуда бежать, пути отрезаны, он окружен почти двумя десятками ее людей, каждый из них держит его на мушке, а его напарники либо уже мертвы, либо прямо сейчас бегут из страны. Наконец Роза зажала его в капкан, как всегда и хотела, но чертова взрывчатка…

– Розита-Розита-Розита. – Агилара разочарованно покачал головой. – Неужели за эти годы тебе не надоело? Неужели ты ни разу не подумала, что пора все отпустить?

– Ты убил мою мать, – процедила Роза сквозь зубы и все же сделала медленный шаг ближе. Кальва ее пропустил. – Ты убил моего отца. Отпустить? Отпустить?! – Она снова рванулась, и Рик удержал ее за талию. Одно нервное движение, один дрогнувший мускул Агилары – и все здесь взлетит на воздух. – Я отпущу тебя только с обрыва, вот тогда мне все надоест! Как тебе такой расклад?!

– Я был о тебе лучшего мнения. – Агилара развел руками. – Взрыв в доме Камиллы был предупреждением. – Он указал на сумку перед собой. – Тебе стоило проваливать сразу после. А ты только Бьянкиту увезла. Что, думаешь, мои парни до нее не дотянутся?

Рик почувствовал, как под его ладонью в Розе нарастает пышущая гневом энергия.

– Где бы ты ее ни прятала, Бьянкиту ничего не спасет. Она будет следующей после Мадеры и после тебя.

– Ты блефуешь, – выплюнула Роза и выпрямилась. Она не даст так просто собой манипулировать. Искоса Рик поглядывал по сторонам, оценивал, какие позиции заняли стрелки. Нельзя изрешетить Агилару – это не гарант, что палец не сорвется и не нажмет на кнопку. Нужен один верный выстрел.

– Ты так себялюбив и так труслив, что ни за что себя не подорвешь, – сказала Роза. На долю секунды она глянула на Рика. Подумала о том же?

– Но я достаточно ненавижу тебя, маленькая сука. А если это позволит покончить с родом твоего папаши – это благая цель. – Агилара ничуть не звучал нервно, нет, будто все шло ровно по его плану. Рик сделал очень медленный шаг в сторону. – К смерти Рейны я не причастен, Розочка. Она была чудесной женщиной, которая допустила ошибку, выбрав Иларио, но что теперь говорить. А его смерть… Ну, нельзя отказываться от своих заслуг. – Он поправил клетчатую жилетку. Рик оказался за спиной Кальвы. – Все-таки благодаря этому мои друзья выбрались из своих клоповников под Мансанильо. – Он указал на уже мертвых Касильяса. Рик обогнул Кальва, пистолет уже лежал в руке, пока спрятанный за бедром. Пусть еще болтает, давай, Роза, потяни время еще чуть-чуть. – Я велел никому не двигаться, агент! Еще шаг, и от вашей драгоценной сеньориты ничего не останется. Скажи, Розита, ты ведь знаешь эту историю? Абуэла рассказывала тебе это как сказку на ночь? Знаешь, что папочка бы выжил, если бы не был так упрям? – продолжал Агилара, и Рик выжидал. – Мы предлагали ему сотрудничество, а не войну. Но Иларио не захотел перемирия, не захотел связываться с нами и… с разным товаром, которым мы предлагали торговать. Стоило это его жизни?

– Это будет стоить жизни тебе, – пообещала Роза тихо и злобно, и если Агилара не поверил этим словам – он абсолютно туп.

– Или твоим дружкам. – Он указал загорелой свободной рукой в сторону Рика. – Я могу понять, Кальва, это отребье, – раздался смешок теньенте, – но чертовы федералы. – Агилара смотрел на Розу со смесью отвращения и насмешки, поморщился. – Розита, ты теперь всякий мусор по помойкам собираешь?

Рик выстрелил, быстро, четко в сухожилие большого пальца, чтобы рука разжалась, и детонатор выпал, так и не активированный. Солдаты бросились к нему всем скопом, кто-то оттащил сумку, другие повалили Агилару на землю, скрутили за спиной руки. Остановившийся над ним Кальва уперся каблуком в рожу с аккуратной бородкой и обернулся к Розе.

Все обернулись к ней, так и замершей на месте. Рик видел, как всего секунду дрожали ее руки, но Роза поборола это и подошла ближе с гордо поднятой головой, в окружении своих подчиненных. Если прежде она и была их принцессой, то сейчас стала королевой.

– Роза, – позвал Рик. Он видел это, она готова спустить курок, даже не пытать его, просто убить на месте. – Роза, он должен выжить.

Несколько солдат, в том числе Гуэро, уставились на него. В их понимании Агилара должен сдохнуть прямо здесь и сейчас от рук их госпожи. Кто-то поднял Пепе и усадил перед ней на колени, руки уже связали за спиной и теперь держали за плечи. В такой казни нет никакой чести, но он и не заслужил ее.

– Если ты хочешь освободить Камиллу, он должен выжить, – повторил Рик тверже.

– Он должен заплатить! – рявкнула Роза и с размаху ударила Агилару по лицу прикладом пистолета. – Он задолжал мне слишком много жизней! Слишком много, сука, лет! – С каждой фразой она била все сильнее, все остервенелее, и Кальва чуть отошел назад, чтобы не попасть под горячую руку, но Рик поймал ее за запястье и удержал.

– Послушай меня, – зашептал он. – От мертвой крысы нет никакого толка. – Рик смотрел на Агилару с окровавленной рожей. – Его смерть не принесет тебе облегчения. Не вернет тебе семью.

– Облегчение точно принесет! – У Розы задрожал голос, и она снова вскинула руку с пистолетом.

– Но тогда ты не сможешь оправдать бабушку! Послушай! Выбери будущее, а не месть за прошлое. Прошу, Роза. Если он выживет, ты сдашь его полиции, – Рик кивнул в ответ на вздернутые брови Агилары, – заставишь дать показания.

– С какого хрена я буду давать показания? – прохрипел тот.

– Выбирай выражение при сеньорите, сучара! – Теперь ему врезал Кальва. Кто-то в толпе тихо посмеялся.

– С такого, что в противном случае, – Рик удержал Кальву за плечо и подвинул в сторону, чтобы Пепе смотрел в глаза федералу, – мы схватим тебя сразу на выходе из здания суда. Она похитила агента ФБР на глазах у копов, ты думаешь, она не сможет запихнуть тебя в тачку и исчезнуть? У тебя хорошая фантазия? Можешь представить, что она сделает с тобой, как будет отрезать по куску гнилой плоти? Днями? Месяцами? Роза, как думаешь, док сможет поддерживать в нем жизнь, если ты отрубишь нашему другу Пепе все конечности?

– Конечно, – раздалось ледяное согласие за спиной.

– А если ты считаешь, что в тюрьме тебе будет безопаснее и ты сможешь сознаться не во всех преступлениях, то вспомни, сколько парней из дома Вергара я отправил за решетку. Тебя будут судить по законам США и посадят в местную тюрьму. Здесь твоих дружков-Охотников в разы меньше. Парни Вергара превратят твою жизнь в такой ад, какой даже Розита не смогла бы придумать. Так что ты выбираешь?

– Будто, если я сяду в тюрягу на ваших условиях, ее парни не сожрут меня!

– Не сожрут, ведь я отдам приказ, – ответила Роза. Неужели это… Победа? – Они проследят, чтобы твои дни за решеткой были долгими… И в меру мучительными. – Ее глаза хищно блеснули.

– Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу, – попросил Рик, обернувшись к Розе, у которой в глазах стояли слезы, но она сдержала их.

На суде, конечно, Рику нельзя было присутствовать, он все еще числился в розыске как подозреваемый в смерти специального агента Сантьяго Переса, хотя Агилара и несколько его выживших Охотников должны были взять и это преступление на себя. В заявлении об увольнении со службы агента Ричарда Вулфа значилась дата за два дня до смерти Переса. Якобы его уволили по подозрению в недобросовестной работе и связях с преступными организациями.

Роза спрашивала, что он чувствует после того, как вся прошлая жизнь оборвалась, и тогда Рик не знал ответа, но теперь мог бы сказать: он чувствовал свободу. Он почувствовал себя на своем месте. Да, это место еще требовалось выгрызать и доказывать, что он достоин его занимать, но все – мелочи.

Хосе Пепе Агилара сознался на суде во всех преступлениях, кражах, убийствах, подкупах, в том числе агента Сантьяго Переса, и многом другом, что Рик просто смахнул, читая отчет. Главное, что он сознался в подкупе и запугивании свидетелей, в краже улик и преступном сговоре с целью подставить своего давнего врага, Камиллу Вергару. По словам Розы, адвокат бабушки тоже присутствовал на суде и уже выдвинул обращение о повторном рассмотрении ее дела. По прогнозам адвоката, срок могли сократить лет до восьми – десяти, но Роза настояла, что это слишком много, и, если он хочет продолжить работать, пусть выбивает условия получше.

Будто спящая принцесса, проклятие которой было разрушено, Рафи очнулся в тот же вечер, когда Агилару передали на руки полиции. Рик настаивал, что после всего Розе нужен отдых, но она поехала в клинику, чтобы обнять Тио и рассказать, что с девочками все в порядке, что Бьянка в безопасности в Лондоне и это теперь проблемы Лондона. Тио посмеялся, хоть это и вызвало боль. Руки Розы он не выпускал из своей, шершавой и грубой, руки, которая направляла, как держать пушку, как стрелять, ориентируясь на ветер, как водить тачку. Руки, которая могла дать подзатыльник, хотя абуэла велела выпороть этих двух бандиток. Руки, которая каждый раз помогала ей подниматься, когда Роза оступалась.

Она сидела у его кушетки, положив лоб на их сцепленные пальцы, силилась не уснуть и помнила, что в коридоре ждет Рик. Он отказался заходить, не время, не место, Тио нужно отойти от операции перед новыми потрясениями, и Роза согласилась. Он узнает обо всем позже. Если чертовы сплетники, которые зовут себя ее солдатами, не донесут.

Как только Тио встанет на ноги, они уедут. В Сан-Диего всем останется заправлять Кальва, теньенте отлично показал себя за последние дни, и даже Рик отзывался о нем только положительно, как больше ни о ком из солдат. Кальва позаботится не только о людях и территории, но и о собаках.

Все еще находясь под прицелом ФБР, Рик и Роза жили в охотничьем домике под Сан-Диего, пока как-то вечером она не вернулась со словами:

– Качоррито[35], собираем чемоданы, для нас есть дело на Кубе!

Рик выглянул из кухни в одних только серых спортивных штанах, с измазанным мукой прессом.

– Ладно, дела могут и подождать, – мурлыкнула Роза и прикрыла за собой дверь.

В Чоучилла, центральной женской тюрьме округа Мадера, многое оказывалось проще, чем думали те, кто упекал сюда преступниц. Проще найти подруг, которые прикроют во дворе. Проще завоевать авторитет. Проще получить телефон с хорошей связью. По крайней мере, все это было несложно для бывшей главы самого опасного мексиканского картеля.

С присущей ей даже в тюрьме элегантностью Камилла опустилась на свою кушетку со скрипучими пружинами. Ее Розочка Красная приплатила, чтобы абуэле передали одноразовый телефон. Умница, девочка. Камилла не сомневалась в том, что Розита сможет продолжать семейное дело, но в последний месяц сюда доходили разные вести, так что этот разговор бабуля очень ждала.

– Ола, абуэла, – крикнула Роза, появившись на экране, и показала вид позади – закат на лазурном побережье и такое красивое солнце, какое никогда не бывает в чертовой Калифорнии. – Посмотри, мы на Кубе! Как только выйдешь, я обязательно отвезу тебя сюда! Тут такое море!

Но почему она говорит на английском?

– Мы? – переспросила Камилла все же на испанском и вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто там еще находится рядом с Розочкой, пока та вертела камеру, показывая то пляж, то пальмы. – Ты вместе с Бьянкой, милая? Вы гостите у той милой девчушки, Стефании? Как ее муж?

Мужской голос кашлянул где-то за кадром, и Роза скосилась в ту сторону с таким видом, будто без слов обещала долгие пытки. Этому она тоже научилась у абуэлы.

– Нет, у Бьянки отпуск в другом месте, но с ней все в порядке. Да, мы у Эрмосы. – Роза перевела камеру, чтобы показать шезлонг и растянувшуюся на нем красавицу-кубинку в черном пляжном платье. Но почему упрямая девчонка Розита продолжала говорить на английском?

– Так кто «мы»?

– Абуэлита, ты уже слышала, что…

– Ладно, дай сюда телефон, – раздался чей-то смутно-знакомый голос.

– Верни! – крикнула Роза, и из-за возни было не разглядеть, что там происходит и кто этот тип, что спорит там с Розитой.

– Я разберусь с этим, хватит ходить вокруг нее на цыпочках!

Да откуда Камилла знает…

– Я держу ее! – крикнул новый женский голос. – Давай, Вулф, устрой нам шоу!

Вулф. Она сказала – Вулф? Она. На хрен. Сказала. Вулф?!

Возня на том конце прекратилась, послышались тяжелые шаги отбегающего, и теперь крик Розы раздавался отдаленно, и Камилла бы расслышала все ее угрозы, если бы в ушах не стучала кровь.

– Сеньора Вергара. – На экране и правда появился сучий специальный агент Ричард Вулф. Эту мордашку Камилла запомнила на долгие годы. Ее долгие годы, потому что как только она выйдет из тюрьмы, щенок не жилец! И Роза тоже, раз связалась с ним!

– Я не займу много вашего времени, – тараторил Вулф, переводя взгляд то на Камиллу, то на приближающуюся Розиту. – О, знаете, когда Роза говорила, что вы похожи, я и не думал, что у вас такие одинаковые выражения лица: «Я освежую тебя и скормлю мясо псам». Давайте начнем сначала. Роза, нет! Она должна знать!

– РОЗИТА, Я ПРЯМО СЕЙЧАС ПРОЛОМЛЮ СТЕНЫ ЭТОЙ ТЮРЬМЫ И…

Но Камиллу никто не слушал, потому что на том конце провода снова началась какая-то возня, споры и попытки отобрать телефон. Сколько Камилла ни кричала и на испанском, и на английском, и на французском, никто на ее слова не реагировал. Не могла. Не могла ее умница внучка оказаться рядом с этим типом, никак не могла, это какая-то ошибка. Ее держат там силой? Абуэлита обязана ее спасти!

– Сеньора Вергара, еще раз добрый вечер. – Ричард чертов Вулф задрал телефон так высоко, что Роза никак не могла до него дотянуться и только прыгала вокруг, а уже достигшая точки кипения Камилла смотрела на это, сгорая со стыда. – Вы знаете меня как…

– Как свою следующую жертву убийства, ублюдок! Роза! Ты поэтому звонишь мне с Кубы?! Не рискнула привести его ко мне лицом к лицу?! Роза, я не для того…

– Мы находимся на Кубе, – эта девчонка впервые в жизни сумела перекричать Камиллу, – потому что он в розыске ФБР! – Она ткнула в голую грудь Вулфа пальцем. – Слышала, что Перес сдох? Угадай, кто его прикончил! Слышала, что Агилара признал себя виновным в суде и взял на себя часть и твоих грязных делишек? Угадай, кто мне в этом помог!

– Роза, они все…

– Он больше не федерал, – отбрила Роза, и Вулф наконец вернул ей телефон. Теперь в кадр попадала только Роза и закат. – Он не их пес. Теперь он один из нас. Теперь он со мной.

У Камиллы сердце провалилось сквозь пол. Она до последнего надеялась, что это окажется какой-то шуткой или что Роза хотя бы просто подкупила, переманила, обманула этого сопляка. Но Камилла видела, как Роза смотрела поверх камеры, туда, где стоял Вулф.

– Я люблю ее, сеньора, – набрался смелости тявкнуть щенок, и Роза повернула камеру, чтобы Камилла смотрела в глаза своей следующей жертве и прицеливалась, в каком порядке отрубать ему конечности. – А она любит меня. И я во многом виноват перед вашей семьей и потрачу жизнь на то, чтобы ваша внучка… Всегда была под защитой. Я всегда буду ее домом. И вы можете принять это или нет, нам все равно. Мы справлялись с проблемами и похуже, чем вы.

Камилла опустила телефон на кушетку и продолжила сверлить тяжелым взглядом пустое место перед собой. Когда-нибудь ее сведут в могилу не враги, а родные внучки.

Спасибо моим Принцессам из чатика с неприличным названием. На каждом этапе моих терзаний ваша поддержка, советы и отрезвляющие подзатыльники были незаменимы, люблю вас.

Огромное спасибо моему редактору Кате Дмитриевой. Надеюсь, что наше сотрудничество ещё очень надолго.

Спасибо Ксюше Хан, которая стала феей-крёстной для меня и каждой моей книги. И спасибо, что понимаешь все отсылки, всё не зря. Не знаю, за какие заслуги в прошлой жизни вселенная наградила меня в этой.

Спасибо мужу за терпение. Люблю сильнее, чем Бьянка свои пушки.

Спасибо моей маме и сестре, но я надеюсь, вы никогда не прочтёте эту книгу, ни единой главы, прошу.

Спасибо Мари, чей вклад в Принцесс и их кастинг неоценим. Будет тебе Сальма Хайек, ми коразон!

Спасибо Лее, которая читала книгу в процессе, ругала Рика, полюбила Бьянку с её первого появления и настаивала, что этим двоим нужна сцена с дробовиком.

Спасибо всем читателям в сети. Ваша поддержка бесценна и дарит заряд сил на все свершения. Без вас не было бы этих книг.

Красавица (ит.).

Король (ит.).

Не порти мне вечер (исп.).

Давай, отдохни (исп.).

Красавица (исп.).

Что опять случилось? (исп.)

Помолчи (исп.).

А он красавчик (исп.) – сленговое выражение, дословно «папочка».

Да, только он полицейский мусор (исп.).

По незнанию, Рик спутал слова «перо» – «но», и «перро» – «собака».

а также Факундо Арана…

Дядюшка, я о нем тебе говорила (исп.).

Персонаж комиксов вселенной DC, одна из злодеек, с которыми борется Бэтмен.

Персонажи испанского мультфильма и комикса. Схожи с Бибой и Бобой, Чуком и Геком и т. д.

Примерно 10 метров.

Моя маленькая красная шапочка! (исп.)

Су-ука! (исп.)

Сын тысячи сук (исп.).

Дерьмо (исп.).

Примерно три на три метра.

Модель мексиканского пистолета.

Лейтенант (исп.).

Полковников (исп.).

Испанская идиома, по значению близка русскоязычному «язык без костей».

Около 120 градусов по Цельсию.

«Помяни дьявола, и он появится в двери» – мексиканская пословица.

В яблочко, малыш! (исп.)

Пойдем, мое сокровище (исп.).

Милая, дословно «мое небо» (исп.).

Нам выгнать его? (исп.)

Мне кажется, что кровь к твоему языку поступает из твоей задницы, потому что ты такое дерьмо несешь! (исп.)

Термин, обозначающий посыльных или торговцев.

Дословный перевод «Остров-убежище».

Я же говорил, сеньорита (исп.).

Щеночек (исп.).