— Из любой ситуации есть как минимум три выхода, — философски изрёк домовой, аккурат после тяжелого трудового дня.

Моего трудового дня.

Пятеро маленьких да удаленьких бездельников продолжали изображать бурную, но совершенно бесполезную деятельность. Охотно чесали языками и время от времени лениво перемещались по комнате. Главное — под ногами не путались.

— Вперёд-назад? — сказав так, Лизун заинтригованно вытащил большой слюнявый язык и выжидательно уставился на домового. Его шарообразное склизкое тельце задрожало, как желейная башенка под действием ветерка.

— Выход и вход, — поумничала кикимора, с хитрецой посматривая в мою сторону.

Я с улыбкой протирала столы и пока не вмешивалась в их «миленькое» общение, которое обычно могло перерасти в самое настоящее поле для сражения. А мне за ними потом ещё убирать: лужи на полу вытирать, рушники штопать и мебель чинить.

— А третий тогда какой? — уточнил у него банник, лениво переворачиваясь с боку на бок. Заняв выгодную позицию у мусорного ведра возле печки, он был сейчас, можно сказать, во всеоружии, если вдруг начнётся очередная свара.

Покраснев от важности, домовой раскрыл было рот, чтобы сказануть наверняка очередную пошлую шуточку, но я его перебила.

— А третий придётся искать. И прямо сейчас! — Грозно приподняла брови и подбоченилась. — Ну-ка, живо по местам и спать, а то заставлю убираться до поздней ночи.

— Ой-ой, — хихикнула кикимора — домашний дух, маленькая, вредная и лишь временами полезная. Подхватив в руки валяющийся на полу кусок засохшего ломтя хлеба, она стала испытывать моё терпение. — Помочь — это мы завсегда…

Демонстративно раскрошив кусок на несколько небольших метательных снарядов, она первым делом кинула хлебом в банника со словами:

— Ты чего это у ведра расположился? Замышляешь пакость, да?

— Эй! — возмутился тот.

К счастью, кикимора промахнулась. Но это пока… Ведь следом за первым был готов отправиться новый кусок хлеба, к тому же осыпаясь крошками на пути к цели.

— Ну-ка цыц! — прикрикнула на них я и тотчас подняла вверх светящийся магией палец. Хотела приструнить эту мелочь пузатую одну и другого, пока не влезли остальные, как вдруг громкий стук в дверь заставил всю нашу «дружную» компанию вздрогнуть. Бухнули раза три с такой силой — аж дверь затряслась. Бабушкин трактир, как будто бы вместе с нами, за компанию.

Первым очухался домовой. Юркнув кабанчиком к окну, он взлетел вверх, к узенькому бревенчатому подоконнику, буквально по воздуху, и выглянул в темень кромешную.

— И кого это принесла нелёгкая? — лениво уточнил банник, не меняя положения. Зевнув, он, в отличие от остальных, нервничать и не собирался.

— Дружинник это, Всеволод Ростиславович, — послышалось зычное с улицы. — Мельхиора Ладовна, голубушка, открой дверцу, не обижу.

— А…

— Видать, по нраву ему наша девка-то пришлась, — хихикнула кикимора.

— Знамо как, — поддакнул домовой, оборачиваясь к остальным любителям посплетничать, — вчера весь вечер с неё глаз не сводил.

Полудница по имени Ефросинья, которую мы звали не иначе как баба Фрося, хмыкнула, открыв один глаз. До этого она дремала, сидя на печи, и не участвовала в перебранке, но вдруг решила вмешаться:

— Зачесалось, видать, на ночь глядя.

— Я сейчас! — оторопело ответила я, укоризненно глядя на «помощников» по хозяйству. Оставила мне бабуленька целый отряд самых настоящих вредителей в довесок к наследству. Где бы взять терпения и сил, чтобы не разогнать всю эту братию.

— Фитюльку бы ему завязать, чтобы не чесалось, — хмыкнул банник.

— А оно и видно, что ты в этих делах мастак, — полевой зевнул, укутываясь посильнее половиком. Он лежал рядом с дверью, ведущей в подсобные помещения.

— Эй! Хандра зелёная, лежи себе и не вякай, — возмутился банник. Ленца вмиг улетучилась, а щёки его покраснели от возмущения.

— Вот так свезло, нечего сказать.

Вздохнув, я отложила тряпку и пошла открывать дверь. На ночь в небольшом трактире холуи, как звали слуг, не оставались, помещений для съёма было всего два в вернем ярусе, основной зал и полуподвальные помещения тоже приходилось драить почти каждый день. И это на самом деле сильно выматывало всех и даже меня.

Открыла дверь и с удовольствием вдохнула ночной воздух, вошедший в небольшие сени вместе с дружинником. Умытый, причёсанный, в чистой подпоясанной косоворотке и нарядном кафтане, он был мужественно красив и сильно смущён. Настоящий силач сконфужено опускал взгляд на свои сапоги кожаные, не абы какие, начищенные до блеска.

Намерения его были видны как на ладони. В ответ я растерянно взирала на незваного гостя, не решаясь пустить его в дом в такой час.

— Ну, здравствуй, хозяюшка. — Володя потоптался на месте, прежде чем добавить: — Дело у меня к тебе, личного характера.

Уши его заалели, видать, баба Фрося угадала. Вот уж мистика какая. Откуда она узнала? Поэтому-то я не спешила соглашаться, а тянула время, соображая, как бы отказать.

Нет, мужик-то он видный. Вот только репутация, таким трудом заработанная, мне дороже, чем дела сердечные и не очень.

— Не знаю даже, удобно ли… — Я огладила передник, надетый поверх простого прямого сарафана. И ни тебе колец, украшений, лент и бус. Бабулины подарки лежали в шкатулке где-то в недрах шкафа, под рубахами. Волосы буйные заплела, уже хорошо.

— Я же не за себя хлопочу. — Последующие слова дружинника подействовали, как купание в проруби в крещенские морозы. — Боязно мне за тебя, Хиронька. Донос на тебя князю поступил. Слышал я слова нехорошие.

— Донос? — оторопело повторила я.

— Пустишь? — спросил Всеволод, многозначительно оборачиваясь назад, будто выглядывал кого. — Не прилюдно будет сказано.

Как раз в этот самый миг мимо моего трактира исключительно случайно, мимоходом по утоптанной тропке к лесу проходило сразу троица из числа местных сплетников нашей дружной общины в Заречной Круговерти.

— Уговорил, — уступила ему дорогу, приглашая внутрь, — проходи, располагайся. — И нарочито громко добавила: — Проголодался? Могу квасу принести и оладушков!

— Благодарствую, хозяюшка, — угрюмо подыграл мне дружинник.

Закрыв за нами дверь, он прошёл к столу и сел на лавку. Я многозначительно посмотрела на пустой зал и прищёлкнула языком, требуя у маленьких жителей моего трактира не влезать в разговор.

В ответ хлебная крошка якобы случайно продвинулась по полу чуть в сторону. Кикимора в своём амплуа. Будет делать что хочет. Остальные вроде бы возражений не выказали.

— А что, постояльцев нету у тебя?

— Сегодня день такой, безлюдный, — проворчала я, направляясь в соседнюю комнату. На самом деле я прекрасно понимаю, почему мой трактир многие обходят стороной. Слухи ходят каверзные. Мало кому понравится, если во время купания у него стащат одежду, или нагретая вода в тазу для умывания вмиг похолодеет. Где-то год назад, одного невезучего кикимора нарочно уронила, разлив касторовое масло на полу. Хорошо ещё, почти не пострадал. Отделался ушибом и лёгким испугом. Домовой тоже неплохо озорничал, пользуясь тем, что из всех в нашей Круговерти могу его видеть только я. И то, когда он сам этого пожелает.

— Стой! — удивил меня дружинник.

Бум!

Мой лоб встретился с очередной неожиданностью. Сковорода выглянула из-за дверного проёма, и я в неё влетела.

— Уй, ё… — Я потёрла шишку и, фырча, вдохнула и выдохнула воздуха. — Ну, попадитесь мне.

Хорошо ещё, нос цел. Это они мне за угрозу, что ли, отомстили? Вот же проказы вредные.

— Мистика…

— Всеволод. — Обернувшись, я сощурилась. Охотно привалившись к дверному косяку, решила дознаться правды и отправить его восвояси поскорее. — Чего пришёл? Какой донос?

— Квасу бы, горло промочить, — попросил он, — иначе разговор долгий нам предстоит.

Вздохнув, на этот раз я осторожно крутнулась на месте и скрылась в кухне, внимательно выглядывая очередную пакость от кикиморы или домового. Почему эти двое решили мне отомстить? Подумаешь, спать укладывала.

Хорошо ещё, оставшаяся троица почти не вмешивались в наши разборки. Зато между собой буянить — это они мастаки.

— Да говори уже. — Я открыла крышку дубовой бочки и зачерпнула квас в плошку. — Наверху и внизу никого. Холуи тоже уже по домам.

— Что ж, — согласился дружинник начать разговор по существу. — Прибыл в золотую палату рыжий бородач с челобитной, кланяется и говорит, мол, не гневайся, княже, и на коленях ползёт, чтобы бумагу передать.

— А я тут при чём? — Подхватила тарелку с остатками недавней трапезы, присыпала пять оставшихся оладушков пудрой и направилась назад.

— В том-то и оно. Посыльный... — Дружинник посмотрел на меня внимательно.

— Ну?

— Что? — удивился Всеволод.

— Посыльный, ну?

— Ах да.

Встав, он подошёл ко мне и охотно перехватил тарелку и кружку.

— Больно вкусные они у тебя, — ответил, почти не шамкая, — жаль только, порция маловата.

— Сколько есть. А закваску я на завтра поставила, молоко ещё не скисло.

— Так вот. — Отхлебнув из кружки, дружинник сел на место. — Местные бояре денег князю задолжали и пеняют на тебя, мол, останавливались в трактире, а там мыши али крысы мешки погрызли, в которых они золото везли.

— Вот даже как? — Округлив глаза, я поискала взглядом, куда бы сесть, чтобы не упасть. — Нет, это ж надо быть такими наглыми? А княже что? Не казнил их на месте за подобную ересь?

— Э, не, — отрицательно покивал дружинник. — Врать они мастаки. Вот и князь, видать, поверил. Хотя и наказал проверить трактир, а заодно поискать рассыпанное на пути в столицу золото.

— Так не у меня припрятано то бишь? А на дороге? — хмыкнула я. — Умно. Ничего не скажешь.

— Сумма там немаленькая, а наказание ещё больше.

— Голову с плеч?

— В кандалы закуют, и как князь решит, — пожал плечами Всеволод. — Потому и примчался я к тебе на ночь глядя. Не обессудь, но ежели можно, я бы здесь остался.

— Э…

Достав из кармана несколько серебряных монет, он подкинул их в руке.

— Комнату оплачу.

— По рукам, — согласилась я. Мне как раз мешок муки скоро покупать. А тут четыре серебра.

— Если можно, я бы утром ещё поел оладушков и квасу бы выпил перед обратной-то дорогой.

— Согласна.

— И коня бы…

— Что коня?

— Напоить, — попросил дружинник.

— Да-да, разбужу конюха, — снова согласилась я, уже в мыслях рассчитывая, сколько всякого смогу купить на эти деньги.

— И…

— Что? — На этот раз голос мой прозвучал очень резко. Сама удивилась. Видать, устала очень.

— Ничего, — смутился мужик и уронил взгляд в кружку с квасом.

— Вот и ладушки.

— О-ладушки, — поправил меня тот. — Вкусные очень.

— Ага, уже слышала и не раз.

Я побрела обратно на кухню, где сбоку от кладовых и располагалась моя спальня. А что? Удобно, и сторожу, и отдыхаю. Мало ли что домашние духи учудить решат. А мне потом перед людьми краснеть и извиняться.

— Про коня забыла, — шепнула мне на ухо баба Фрося.

— Ох! Точно же!

Опомнившись, я пересекла зал и направилась в другую сторону. Конюшенный двор располагался слева от входа. Кухня — справа.

Тем временем в одном небольшом доме на окраине Заречной Круговерти на вечерницу собрались кумушки, известные на всю округу своими талантами. Устроились поудобнее в креслах и запаслись вкусным перекусом. Кто вышивал, а кто-то прял, и обсуждали между делом всех и вся. Реже гадали на жениха, ежели хоть одна среди них красна девица незамужняя была. В этот вечер кумушки обошлись одними разговорами.

— Ой, хорош у тебя сбитень, — похвалила Любомира соседку свою и ближайшую подругу. Поправив выпавшую из-под платка седую прядь, она со вздохом посмотрела на корзинку с пяльцами и отодвинула её в сторону подальше. Видеть работу ей было уже невмоготу.

— Квас у Хироньки повкуснее будет, — заметила Людмила, усаживаясь поближе к очагу. — И оладушки жарит — загляденье. Вот и ходют к ней за лакомствами, несмотря на слухи и россказни.

— Кажи ещё, мы зря старалися? — Брови на строгом лице Златояры многозначительно приподнялись. — Ну-ка, девоньки, как там в нашей песенке?

Отставив сбитень и отложив пряники, эти самые «девоньки» нестройными голосами затянули:

«У всех проблем одно решение —

Блюди своё предназначение.

Для всех обид одно забвенье,

Для счастья нужно вдохновенье».

А Людмила на опережение добавила:

— Скушай ложечку варенья.

— Сделай новые соления, — с усмешкой подыграла Любомира.

— Нет, нет, дальше идут такие строчки, — недовольно перебила их Златояра. Набрав воздуха в грудь, она продолжила петь одна:

«Развилка, камень, две ноги,

Обуй-ка наши сапоги!

Семь забот, одно веленье,

Попробуй выбрать направление».

— Никогда не понимала, о чём поётся в этой песне, — заметила молодая светловласая Снежана, охотно возвращаясь к недоеденному прянику.

— Та о жизни молодой, — хихикнула Любомира, прикрывая рот платком. — Мне бы твои годы, я бы не по домам сидела, а по полям скакала в поисках моего молодца.

— Эт ты, конечно, зря, — недовольно скривилась Златояра. Встав, она перекинула тугую косу обратно за спину и неодобрительно воззрилась на всех присутствующих. — Кажите мне, девоньки, чего это вы в гости к ведьме зачастили? Мало ль у вас проблем домашних? Нечисть не лютует? Вещи не пропадают? Скот домашний не мрёт? Давно ль Сребрена нас покинула? Да дочурку свою оставила, чтобы следила за нами и жить не давала. А вы, квасу, оладушков, тьфу на вас! Зла не хватает.

— Да ладно тебе горячиться, — миролюбиво пропела Людмила. — Да какой вред, мор и падёж, тьфу-тьфу, обошел нашу Круговерть стороной, кажись, Хиронька предупреждала, чем поить животину, чтобы не захворали кони, коровы да куры.

— Эка ты, злая, добра не помнишь, — проворчала Любомира, самая старшая из кумушек. — А я всё смекаю да в шкатулочку собираю. Мамка-то её на ноги меня поставила, слегла я с немочью страшнючей, зенки свои продрать не могла, только лёжма день и ночь, ночь и день.

— Тем паче надобно проверить её дом, вдруг новая хворь оттуда источаемая. — Златояра многозначительно посмотрела на всех присутствующих.

Стряхнув крошки с подола юбки, Надежда вздохнула и тихонько произнесла:

— Жена нашего ростовщика, кажись, слегла с неведомой болезнью. Хожу я к ним убираться и готовить иногда, кабалу отрабатываю, а тут на порог, и Хатмир-мурза шикает и прочь гонит, про жену свою ворчит.

— Прочь? — удивилась Любомира. — Та разве это причина? Вдруг у них гости или ещё какие дела? Да таятся они от людей князя?

— Я ж не сразу ушла, а домик обогнула вдоль забора и к конюшенке шмыгнула, чтобы выведать у конюха ихнего правду как есть. Поглядь, а они уже того. Никого в смысле, ни лошадок, ни даже телеги. Пусто, одним словом.

— Так и хворь тута при чём? — махнула рукой Людмила. — Будет вам выдумывать. Потом случись такая оказия, ляпнуть в гостях мысль глупую, на смех подымут, так ещё и из дому попрут.

— Очень надобно по домам чужим ходить, — проворчала Златояра.

— Надобно, — не согласилась Снежана, — жениха искать мне уж точно.

— Тебе-то понятно, а нам куда? — усмехнулась жена мельника, Аглая. — Сколько себя помню, никого и нигде я не искала. Жила себе спокойно и бед никаких не знала, слухи не распускала. Слушала да смекала, и в разговоры мужские не встревала, пока дела большие делаются.

— И надобно оно тебе жить вот так? — возмутилась Златояра. — Это как же? Дела делаются, а мы сидим и ни о чём не ведаем?

— А коли узнаешь о чём так хочется? — усмехнулась Любомира. — Кушать приготовишь больше али меньше? Дом запустишь, про хозяйство забудешь? То ли дело семейные заботы и радости.

— Горести тоже.

— Сплюнь, — шикнули на Яру с трёх сторон. — Иначе беду накличешь.

— А я кажу вам, девоньки, — упиралась она. — Все беды от ведьм. Гнать их надобно и подальше из нашей Круговерти Заречной.

— Да коли уйдут они, на их место, можа, прибудет кто похлеще, чаво делать-то будешь в ентом случае? Трактирчик еёный жеж — чужоное имущество. Принадлежал он Ладушке, царство ей небесное. А как ушла она, внучка делами занялася. Всё, уймись, кажу тебе в последний раз.

— Мать её — гулёна та ещё, — продолжала Златояра. — С эльфом спуталася и прибыла к нам с во-от таким пузом.

— Тебе-то какое дело? Главное — не твоего мужа соблазнила, — хохотнула Людмила, прикрыв рот платком. — Живи себе и радуйся, а ты всё об одном твердишь и без умолку болтаешь о Мельхиоре. Попомните моё слово, беду накличет.

— Накличет, — покивали остальные.

А Златояра лишь сильнее обозлилась. Встала и корзинку на пол сбросила.

— Неужели не смекаете, я за вас стараюся, а вы на её защиту встаёте. Где справедливость в этом мире, а?

— Далась тебе, больно, ведьма наша, — вздохнула Любомира. — Укусила тебя, что ли? Как оса ужалила?

— Можа, и укусила, откуда вам знать? — негодуя, ответила скандалистка. — Сын мой в еёную сторону поглядывает, да не хочу я и думать о женитьбе Ярослава с этой… этой… — Прослезившись, Златояра подхватила корзинку и вышла в кухню.

Напряжённое молчание воцарилось в комнате, и лишь задорные огоньки свеч продолжали плясать с тихим шипением.

— Вот и корень всех бед, — заключила Любомира, кивая в сторону занавесок на двери. — Обида затаённая. Её муж чуть было не женился на Сребрене. Да Златояре обещан был, обручились уже они к тому времени. Скандал был такой, я вам кажу, Круговерть ходуном ходила. Все ругалися со всеми, доказывая то одно, то другое, то пятое — десятое. Пока вести о волнениях до князя не дошли нашего. Тот и принял решение заветное. Обещание пришлось сдержать, вот только Яронька, видать, камень за пазухой притаила и ничего никому не простила.

— Так уехала жеж ведьма наша далеко и надолго, — проворчала Надежда, доедая пряник. — Та бывает иногда, к дочери прибудет на недельку-другую и опять в путешествия, годами не видать. Ох, завидую я ей. Если бы не кабала ростовая перед нашим мурзой, тоже бы отправилася.

— Да куда там, волки, звери, нечисть всякая, — проворчала Любомира. — То ли в нашей Круговерти всё спокойно уж не первый год.

Теперь настал её черёд услышать недовольное:

— Сплюнь!

— Ваша правда…

Надолго замолчав, Любомира посмотрела на стол и подхватила пряник недоеденный, непроизвольно смахнув крошки на пол.

— Ой.

— Уберу я, уберу, — заверила её Людмила. — Кушайте и пейте сбитень, у меня ещё есть, ежели по нраву мои угощения.

— Тогда и мне тоже подбавь, да погорячее. Люблю, чтоб аж язык щипало.

— И я, — поддакнула Снежана.

Тихонько усмехнувшись, Людмила резво встала и подхватила сразу две чашечки на блюдцах — прошла в кухню, где в полном одиночестве сидела и тихонько плакала Златояра.

— Да буде тебе убиваться, — приободрила её хозяйка дома и подошла к печи.

— Я же… я… — всхлипывала страдалица. — Чем я хужее? А? Почему она, а не я по сердцу ему пришлася?

Поджав губы, чтобы не сказануть лишнего и не усилить переживания, Людмила лишь пожала плечами, хотя правда так и вертелась в голове.

— Характер у тебя не сахар, — послышалось из комнаты честное. — Ещё кажи, сама не ведаешь.

— Это ты зря вот так прямо ей призналась, — проворчала Надежда. — Молчание — золото.

— Ага, сребро, — усмехнулась та в ответ.

— Вот и вся ваша благодарность, — фыркнула Златояра, обижаясь ещё больше.

— Да будет вам, — миролюбиво пропела Надежда. — Надо ль на ночь глядя столько болтать, а? Обиды таить тем паче.

Встав, обиженная матрона хотела уже покинуть вечерицу, но вдруг застыла, выглянув в окно. Лицо её будто искорёжило от ненависти, когда она зло бросила:

— Вон, и дружинник наш туда же, к Хироньке вашей в гости заглянул.

— И чаво, пустила его?

— А чёб не пустить, трактир чай как дом постоялый. И спаленки имеются, и скамьи в общем зале на крайний случай подойдут. Говорю я вам, хватит слухи распускать, — попросила Надежда. — У самих как будто забот немая.

— Таки и нема, — кивнула Злата, — зато у Хироньки вашей женихов половина Круговерти.

— Так тебе и лучше буде, сыну другую невесту подыщешь.

— Если вперёд моего благословения не обвенчаются, — проворчала Яра, выйдя обратно в зал, чтобы поскорее собрать свои вещи. — Знать бы наперёд, чего удумала эта ваша Мельхиора, охмурить сына моего или же ещё какого мужика видного.

— Да хоть князя. — Любомира встала и подбоченилась. — Не тебе в это лезть. Девка она тоже не простая белоручка, а работящая. Пашет за семерых на зависть остальным.

— Дело говорит, — поддакнула Людмила осторожно. Войдя назад вместе с горячими напитками, она и не ожидала, что Златояра кинется на улицу и заденет её локоть.

— Ох! — воскликнула хозяюшка, роняя сразу обе чашки с блюдцами.

Зажав ладонями рты в немом ужасе, кумушки наблюдали, как обе односельчанки по-молодецки отпрыгивают в стороны.

— Коза-дереза, — проворчала Людмила, оглядывая испачканный подол юбки. Только чудом никто не обжёгся.

— Ах так!.. — возмутилась Яра, прежде чем окончательно покинуть вечерицу.

— Зря. — Надежда вздохнула и отложила корзинку обратно на стол, чтобы пройти за веником и тряпками.

— Да оставь, сама уберу, — махнула рукой Людмила. — Как бы не натворила бед наша Яронька…

— Эта может, — согласилась Надежда.

Разговор внезапно оборвался. Никто больше не проронил ни слова, пока не пришло время прощаться и идти по домам.

В тишине главного зала неожиданно прозвучало негромкое ворчание банника:

— Вот так финт…

— Пустила его на ночлег, значит? — Полудница зевнула, открывая глаза. — Неужто.

— Нет, это был фортель. — Кикимора в сердцах пнула хлебные крошки, не обращая внимания на слова бабы Фроси.

— А фортель и есть финт, — авторитетно заверил домовой, кивая своей кустистой бородой баннику.

— Разве? — вклинился в разговор Лизун.

— Точно вам говорю, — деловито надулся домовой. — Уж я знаю толк в финтах.

— Нет, это я знаю толк! — заупрямилась кикимора. Тотчас по комнате прошла чёрная рябь, а из подвала хлынули клубы плотного тумана.

— И в чём же? — миролюбиво пропела баба Фрося, разряжая обстановку.

— В фортелях, — гордо ответила кикимора, вмиг успокаиваясь.

— А в финтах?

— Тоже.

— Что тоже? — уточнил Лизун.

— Тоже знаю толк, — хмыкнула кикимора. — Я вообще толковая.

В следующий миг на её голову обрушилось целое ведро воды вместе с помоями.

— Ври больше, — хохотнул банник, выглядывая из-за печки.

— Ах так?! — Кикимора вскинула руки, а глаза её засветились ярко-зелёным. Свечи тотчас потухли во всём доме, и снаружи послышалась громкая ругань и конное ржание.

— Доигралася.

Баба Фрося улыбнулась каким-то своим мыслям. А внутрь дома в следующий миг влетела недовольная Мельхиора. Щелчком пальцев она снова зажгла свечи по всей комнате.

— Вы, маленькие, пакостливые создания! Ну-ка живо признавайтесь, кто потушил свечи и зачем? И что это за лужа на полу?

— Это всё она. — Лизун беззастенчиво указал в сторону кикиморы, пошире улыбаясь раскрытым ртом, и передразнил голос домового: — Точно вам говорю.

— Правда? — подбоченилась ведьма. — Не врёшь?

— Да куда там, — поддакнул домовой. — Она это, она, финт от фортеля отличить не смогла.

— Предатели, — фыркнула кикимора, не сильно-то отпираясь.

— Неделю проведёшь в подвале, всё ясно?

— А то что?

— А то найду твою фигурку и отправлю путешествовать по свету вместе с повозкой торговцев. Будет тебе бездомное приключение и угасание сил. Хочется?

— Неа.

Кикимора покачала головой и понуро покосилась на банника.

— Может, не надо её в подвал? — заступилась вдруг Ефросинья. — Там ведь целый мышиный выводок поселился, никакого наказания ей не будет, а, наоборот, веселье и компания.

— Предательница!

— Жалко мне их. Тебе развлечение, а им бегать и прыгать по сотворённым магией препятствиям. Знамо, как ты енто умеешь. Видела и не раз.

— Ну тебя, старая.

— Решено, — вмешалась в разговор Мельхиора. — Отправлю тогда тебя на чердак.

— Э-э-э! — возмутился домовой. — Там моё жилище. Не пущу!

— Весь дом — твоё жилище, — не согласилась ведьма. — Решено. Составишь, мелкая, компанию домовому.

— Испортит ведь, — отрицательно покивала Ефросинья. — Отправь ты лучше её в колодец. Пусть пыхтит и воду подогревает заодно.

— Ага, или, наоборот, в лёд превратит, — проворчал банник.

— Точно ведь. — Мельхиора щёлкнула пальцами. — Сарай за конюшнями.

— Там подковы и прочий инструмент, не досчитаешься по утру.

Поджав губы, ведьма замолчала и посмотрела на кикимору обвинительно. Наконец сдавшись, она строго потребовала:

— Обещай мне больше так не делать, и сковородку перевесь обратно на гвоздь, чтобы я больше не билась об неё.

— Так она и сейчас на гвозде висит, — миленько пропела кикимора, ухмыляясь.

— Не на том гвозде, на котором я вешаю ненужный мне инструмент.

— Да разве тебя поймёшь, нужный — не нужный, — насупилась кикимора. — Куда хочу, туда и вешаю.

— Поговори мне ещё, — проворчала Мельхиора, указывая пальцем в главную возмутительницу спокойствия всего трактира «Оладушки от Ладушки». — Сколько я себя помню, ты всегда была бабушкиной любимицей, но с тех пор, как её не стало, явно что-то произошло? Почему ты стала такой вредной?

— Мало ты знаешь о её проделках. — Покачала головой полудница. — Вон, полевой не даст соврать, выводок свинохрюков ловили всей округой, когда ты ещё пешком под стол ходила.

— Так это она их выпустила?

— Она-она, науськала местный выводок крыс и направила их в загон. Крысолов поздно спохватился, прибыл на место, вот только калитку за собой не закрыл. Эти визжащие косматые комочки грязи и вырвались наружу. Переполошили весь люд честной. Ладушке нашей тоже неплохо досталось. Под страхом наказания приказали, чтобы лучше следила за придомовой живностью своей.

— Ну, было дело, — усмехнулась кикимора. — Не со зла, а так, покарать рожу одну до боли наглую.

— Кого покарать?

— Так крысолова и наказать, — поддакнул Лизун. — Он всех друзей нашей кикиморы в округе переловил или распугал. Убежали к лешему уж наверняка.

— К какому лешему? — не поняла Мельхиора. — На болота, что ли? Крысы?

Но услышать ответ ей не довелось.

— Эй, хозяюшка! — послышалось снаружи кряхтение конюха.

— Ох, точно ведь, — опомнившись, ведьма поспешила снова на кухню, чтобы взять чистое полотенце.

— Я вхожу.

На пороге, притопывая, тотчас показался работник конюшего двора, Евсей Иванович.

— Ох уж эти свечки, — проворчал он, заглядывая внутрь, подслеповато щурясь.

На его покатом лбу аккурат посередине красовалась внушительных размеров шишка, очертаниями напоминающая ярко красный полумесяц.

Смочив салфетку холодной водой, Мельхиора подала её Ивановичу и помогла ему усесться на скамью возле входа. Его кустистые седые брови сошлись на переносице. Худой, косматый, он был в серой косоворотке и штанах. Пояс его был повязан чуть ниже небольшого брюшка.

— Ну как вы, голубчик. Живой, голова раскалывается?

— Да, бывало и лучше, — ответствовал тот, прикрыв глаза от боли. — Но сам виноват, дурак старый, не спалось мне. Душа была не на месте. Вот и полез по темени проверять подковы у пегаса твоего, а тут свет потух во всём доме и даже во дворе. И будто темнота хлынула из колодца. Я-то перекрестился, на всякий случай, чтобы карачун миновал и не забрал меня с собою вдруг. Годиков-то поди уже много и всякое могло со мной приключиться. Вот только одно я и не учёл, конь дружинника взбрыкнул, начал копытом бить, фыркать. Я, дурак старый, полез его успокаивать. А там и ты выглянула ко мне.

— И услышала уже громкий всхлип, — вздохнула Мельхиора, недовольно взирая на лужу в центре помещения.

— Ой, а что енто тут у вас? — вопросил конюх. — Неужто лужа и объедки со стола?

— Да, мелочь всякая шалит, — отмахнулась ведьма. Одним лишь взглядом готовая заморозить воду в чаше.

— Холуи уже по домам, али я не прав?

— Гости у меня, дружинник, сам ведь прознал и вышел на коня поглядеть.

— Так-то не мелочь, а детина, аки богатырь, молодец-удалец, многим женщинам красавец, — усмехнулся Евсей.

— Красавец-то, красавец, вот только с вестями плохими ко мне прибыл. Не знаю теперь, как быть.

— И чаво это?

— А ничего. Спать пора. Утром хорошие дела делаются. Пойдём-ка помогу тебе добраться до хором твоих знатных, и сама на боковую отправлюсь.

— Тут ты права, Хиора, лапушка, — согласился Иванович, но тотчас опомнился. — Дак конь же в стойле. Накормить и напоить я ещё не успел его.

— Идём-идём, сегодня я сама управлюсь, а завтра уж ты, как оклемаешься, займёшься и моей Крылатушкой и его боевым товарищем ретивым.

— Хиронька? — Зычный голос дружинника прозвучал сверху. — Если надобно, Булатом моим я и сам займусь, коли такая оказия приключилася.

— Будь добр. Мочёное зерно в ведре ещё должно остаться и колодец во дворе, коли воды в корыто надо набрать. — Ведьма кивнула постояльцу, а конюх тотчас ухватился за подставленный локоть и с большим удовольствием приобнял хозяйку за руку. Едва сделав шаг, она остановилась и многозначительно посмотрела по сторонам: — А мне тогда останется только баню сжечь, чтобы лужа в центре комнаты исчезла к моему возвращению.

Не дожидаясь ответа озадаченного дружинника, она вывела Евсея Ивановича наружу в другую дверь, ведущую в конюшенный двор. А нечисть домовая ворчливо принялась решать, кому исправлять проделки банника. С перевесом в три очка победила кикимора, предложив оставить всё на своих местах.

Позднее утро, или скорее ранний полдень в окраинном эльфийском городе Галансисе было сегодня оживлённее обычного. Турнир сильнейших магов должен был вот-вот начаться, однако главный оратор тянул время, не отдавая приказа на старт соревнования.

Участники все, как один, будучи в доспехах или лёгких латах, а кто-то в мантии или хламиде, стояли и с нетерпением дожидались, когда же заслонка высокой магометаллической клетки воинственных диких птицухов наконец будет поднята.

Как вдруг в небе показалась маленькая точка, которая быстро увеличивалась в размерах. То был сын посла из царства дроу, великий и временами коварный и ужасный дознаватель по имени Креин Шжи.

Его чёрный пегас, будто хищная птица, стремглав спикировал в центр арены и за малым остановился перед одиноко стоящей ведьмочкой, задумчиво попирающей стену арены. Высокий силуэт смазанной тенью скользнул на песок, опережая сопровождающий это действие бряцающий звук.

— Вот ты где, — процедил сквозь зубы дознаватель, оглядывая русую человеческую ведьму в приталенном чёрном узком платье с длинным разрезом по левой ноге.

— Сколько лет? — усмехнулась Сребрена, и не подумав менять человеческое наречие в разговоре.

— Двадцать две зимы, — подсказал тот, поджав губы. — Уговора такого не было. Ты меня обманула!

— Обстоятельства изменились, — пожала плечами ведьма, выглядывая из-за спины гостя в сторону сидящих на верхнем уровне арены судей. — Сколько ещё ждать начала?

— В этот раз турнир был отложен до прибытия всех участников, — величественно прокричал оратор, намеренно растягивая слова. — Господин Крейн, уберите ездовое средство в загон, и мы начинаем.

Обиженно сощурившись на дроу, Сребрена поймала его торжествующий едкий взгляд.

— Ты решил самолично мне помешать?

— У меня был выбор? — надменно изогнул брови дознаватель. В следующий миг он прищёлкнул языком, чтобы отдать приказ крайне смышлёному ездовому животному. — Далеко не улетай. Я тебя вызову.

Довольно заржав, пегас вначале встал на дыбы и махнул передними копытами, прежде чем пустить в ход крылья. Сильный ураганный ветер, смешанный с пылью и песком, заставил одну очаровательную ведьмочку недовольно поморщиться и закрыть глаза. Дроу этим воспользовался и склонился, нависая над ней, чтобы шепнуть недовольно:

— Когда ты собиралась мне сказать, что у нас есть дочь?

Усмехнувшись, ведьма ничего не ответила и шагнула в сторону, чтобы тотчас устремиться по песку в центр собравшейся на арене толпы.

— Ты не ответила, — нагнал её бывший любовник, пытаясь остановить за руку. Но ведьма ловко увернулась и пошла дальше.

— Кто сказал такую глупость? — пожала плечами она. — И вообще, с каких пор ты стал интересоваться?

Ответа она не услышала, потому что в следующий миг затрубил гномий рог и послышались громкие фанфары.

— Маги и магиссы, дамы и господа! — начал ораторствовать высокий худой эльф, окидывая надменным взором стоящих на арене. Его белоснежная кожа, казалось, поблёскивала в солнечных ярких лучах. Магия так и плескалась в его глазах, придавая им молочно-синий оттенок. В заострённых кверху ушах висели по пять серёжек разной величины — признак принадлежности знатному роду.

— Напоминаю, в этом году мы усложнили испытание и добавили два новых состязания. Но общее время проведения соревнований осталось прежним. По истечению декады мы выберем победителя, или же приз и титул Чемпиона останется дожидаться своего владельца ещё на один год.

— Зачем ты мне мешаешь? — прошипела Сребрена, вырывая руку из стальных тисков Крейна. — Было и было. Я уже и знать забыла обо всём, но только ты продолжаешь слать мне требовательные письма.

— Я хотел встретиться и поговорить, — недовольно проворчал дроу, вынуждено выпуская одну вредную ведьму из рук. — Что сложного, прибыть ко мне в Кхуге?

— Всё! — недовольно огрызнулась Сребрена, вновь и вновь стараясь набрать между ними дистанцию. — Отойди. Птицухи и без того очень агрессивные и, судя по всему, ещё и изрядно разозлённые. Мне нужно пространство для манёвра, а ты мне будешь только мешать.

— Может быть, это и есть моя цель? — пожал плечами дроу, однако просьбе внял, отступив на шаг назад. — И если ты не согласишься со мной переговорить после состязания, я продолжу тебе мешать до тех пор, пока меня не удостоят этой чести.

— Ты как всегда, вредный, заносчивый, — фыркнула ведьма, — одним словом Крейн.

— Хочешь, чтобы я подписал прошение о твоём аресте?

— Так ты знаешь? — изумилась Сребрена, на миг застыв на месте.

— Нет, — зло изогнул брови дроу. — Но догадывался, что ты не спроста сбежала из нашего города так скоро. Добилась своего? М?

— Это не твоё дело!

Дрожь земли и громкое кудахтанье заставило спорщиков замолчать. Металлическая решётка под действием магии медленно ползла вверх, открывая взору целую стаю громадных двуногих птиц, топчущих всё на своём пути.

— Куа-а-а-а! — взревел явно вожак, прицеливаясь взглядом в толпу. — Кут-куа!

— Не помнишь, их надо оседлать? Поймать? Или нашинковать в салат? — надменно уточнил дроу. Теперь весь его интерес был прикован к одной из птиц, вышедшей первой из высокого загона.

— А это уже сам решай, — не стала помогать ему ведьма. Как вдруг стая замахала короткими крылышками и дружно подпрыгнула — стены арены содрогнулись, а многие из участников попадали на колени, а кто и вовсе на спину, не устояв на месте.

Дроу ловко сбалансировал, вновь выпрямляясь. Сребрена предвидела этот шаг и тоже подпрыгнула в воздух, опережая ударную волну. Будучи человеком, она не могла похвастать большим магическим запасом, или феноменальной выносливостью тёмных эльфов, однако у неё имелась отличная смекалка и житейская хитрость, которыми она охотно пользовалась, когда ввязывалась во всяческие рискованные авантюры.

Будучи неугомонной и любознательной от природы, она не могла долго сидеть на месте и постоянно искала приключений, если они сами её не находили, как и случилось в этот столь неподходящий момент.

— Я забыл спросить, — услышала она дроу. Тот уверенной походкой прошёл вперёд и обнажил узкие короткие клинки. — Зачем тебе новое звание?

— Нет-нет, оружие и физические атаки запрещены! — вскричал оратор, вскакивая с места. — Это магический турнир, господин Крейн.

— Ответьте мне! — крикнул он. — Что нужно сделать с этими птицами?

— Их нужно приручить, — послышалось позади недовольное ворчание ведьмы. — Ты точно понял, куда попал?

— Я точно знаю, зачем здесь нахожусь. Остальное не столь важно.

По его лицу скользнула зловещая ухмылка.

— Тогда поспешу тебя разочаровать, вон те три голодные самки смотрят прямо на тебя, и мешать их предпочтениям я не намерена.

— Убью любого, кто хоть пальцем тебя тронет, — фыркнул дознаватель, убирая клинки обратно в потайные карманы чёрного нагрудного доспеха.

Сребрена не стала развивать разговор, а вновь предприняла попытку отойти подальше от одного настырного индивида, желающего жить-не-быть получить все ответы прямо здесь и сейчас и ни секундой позже.

Заметив подобный манёвр, Крейн плавно двинулся в ту же сторону, не сводя глаз с рокочущих и щёлкающих клювами птицухов.

Схватка между вышедшими из клеток монстрами и участниками состязания должна была вот-вот начаться. Поднявшись на ноги, маги и колдуньи вновь были в игре и недовольно потирали ушибленные части тела.

— Далеко собралась? — миролюбиво уточнил дознаватель, безошибочно определяя расположение ведьмы благодаря феноменальному слуху дроу. — Я всё равно не отстану.

— Мне нужно в ту сторону, — вздохнула Сребрена, указывая в сторону висящего на стене магического камня — одного из двенадцати светильников, висящих равноудалённо друг от друга по кругу.

— Что ты собираешься делать?

— Не-ска-жу, — по слогам произнесла одна вредная ведьма.

— Тогда я тебе помешаю.

— А я снова исчезну из города, — пожала плечами она, — или есть другой выбор.

— Какой?

— Не мешать мне, и быть может, я тебя выслушаю.

— Но ты ведь не ответишь на мои вопросы, да? — хмыкнул дознаватель. — Знаю я этот манёвр. Послушаешь, развернёшься и уйдёшь по делам, мол, уговор был только выслушать.

— Никак тебя не провести, — вздохнула Сребрена и тотчас воскликнула: — О! Бегут к нам!

Вопреки сказанному развёрнутые в их сторону птицухи топтались на месте, и только головы их покачивались в рваном ритме, однако громкий человеческий крик явно привлёк излишнее внимание.

— Кут-ку-а-а-а! — взревела одна самка и ринулась вперёд, заставляя песок под её мощными лапами дрожать и клубиться пыльным облачком. — Кут-кут! — орала она.

— На краю арены она не сможет нас затоптать и начнёт клевать головой, позволь ей это! — Сребрена постаралась перекричать поднятый шум и гвалт. Двое других птицух тоже решили последовать примеру первой.

— Хочешь, чтобы она клюнула стену?

— Дезориентация, да! — нехотя призналась ведьма. — Одна из них — моя, а две другие, выбирай любую, какую хочешь.

— Вот уж не думал, — проворчал дроу, — что позволю двум тупым курицам увязаться за мно… — не успел он договорить, как вдруг был вынужден уворачиваться от стремительной атаки острого зубастого клюва. Кувырок, один, другой, третий, и дроу вновь встал на ноги, по привычке собираясь достать клинки, чтобы защититься от когтей гигантской птицы, пожелавшей его вначале затоптать.

— Они плотоядные, чтобы ты знал, — прозвучало издалека.

Сребрена, пользуясь неплохим отвлечением всех трёх претенденток на оседлание с последующим приручением, призвала магическое лассо, — лёгкий в использовании навык, не требующий больших затрат маны. Вот только применила его в другую сторону, сузив удавку в маленький кружок.

— Ну, давай, — фыркнула она, глядя на то, как магический камень, вставленный в стену, не поддался. Удавка только и смогла облепить его грани и натянуться до жжения в кончиках пальцев призывающей руки.

— Заставь их удариться о стену! — приказала ведьма своему сообщнику. А тот будто и не услышал. Словно игрался со всеми тремя монстрами, в последний момент ускользая из-под атаки.

Столпившись в одном месте птицухи попросту мешали друг другу и в следующий миг и вовсе изменили цели. Одна приподнятая лапа толкнула соседку, и та, с лёгкостью завалилась на бок и недовольно заверещала, щёлкая клювом. Её длинная шея всё ещё позволяла принимать участие в общей сваре. Вот только вместо того, чтобы атаковать Крейна, настырная птица предпочла отомстить обидчице. Стала остервенело выдирать ярко голубые перья у конкурентки.

— Да нет же, — проворчала Сребрена, досадливо подёргивая лассо. — Я не об этом просила!

Тёмный эльф словно только-только её услышал.

— Чтобы о чём-то просить, — он делал вид, будто вовсе не запыхался, однако его растрёпанный вид говорил сам за себя, — нужно предложить что-нибудь стоящее взамен.

Призвав магический кнут, Крейн поступил иначе, замахнулся и обвил им тонкие ноги второй птицухи и резко дёрнул на себя. Потеряв равновесие соперница повалилась вниз, а её сизые крылья взметнулись в разные стороны. Однако попытка сбалансировать успехом не увенчалась.

Стол Хатмира-мурзы ломился от яств. Жена его, казалось, целыми днями только и делала, что стряпала и пекла, дабы поспевать за прожорливым аппетитом супружника. Вот только ему было всего мало. Изрядно чавкая, он и не замечал никого до тех пор, пока тарелка перед глазами его не опустела в очередной раз.

Подняв взгляд, мурза наконец заметил сына Емельяна в епанче. Показавшись в сенях, тот прошёл вглубь дома, не разуваясь.

— Ну? — спросил его родитель, примеряясь взглядом к стопочке оладий. Рядом, как и положено, стояла чашка со сметаной и блюдце с ежевичным вареньем.

— Дело сделано, — кивнул сынуля, вылитый отец, если не считать возраста и морщин на лице.

Рыжий, бородатый, коренастый. Он был низкого роста, как и полагалось дворфам-полукровкам.

— Сколько?

— Всю телегу увели.

— М?! — возмутился отец, бросив многозначительный взгляд к занавесям кухни. — Совсем сдурел?

— Ну это же… — не понял его сын. — Всё как оговорено, телегу затопили. Конюх в город уедет на годик и в деревеньку носу не покажет.

— Таки и не кажет, — сощурился Хатмир. — А мешки с дырками?

— Кинул в клетку к крысам, — кивнул детина, ухмыляясь. — Всё чин чином.

— Дам тебе чин чином! А если сожрут и дырок не оставят?

— Так я ж поглядывать буду, спущусь в подвал попозжа, проведаю, чаво да как, — пожал плечами Емельян. — Иначе поймут же ж, ежели руками порву — сам дыры наделаю.

— Больно им надо мешки глядеть. Дело их — золотишко на дороге искать. Так и чаво? Припрятал десяток монеток?

Звонко почесав затылок, сын ответил не сразу.

— Ну? Говори же, не молчи! — приказал родитель.

— О, сыночек? — с кухни показалась супружница Хатмира-мурзы. — Не стой столбом. Разувайся, раздевайся и давай завтракать. Оладьи стынут.

— Это я с радостью. — Емельян потёр ладони друг об друга. Однако отец тотчас добавил веское к сказанному.

— Какие яства, пока дело не сделано?

— Восемь кругляшей оставил, десять — больно много, — признался сынишка.

Поджав губы, отец кивнул супруге, предлагая и далее скрыться на кухне.

— Иди-иди, красавишна, разговор будет у нас не для лишних ушей.

Охотно кивнув, она с изрядным подобострастием вновь спряталась в соседней комнатке, где и проводила большую часть времени, не считая то время, когда её подменяли соседки, отрабатывающие кабалу у известного на всю округу ростовщика. Да что уж говорить, она и сама была сосватана мурзе за круглую сумму денег.

— Так это, где ж взять ещё две монеты, ежели я их конюху отдал на пропитание.

Фыркнув, Хатмир чудом не подавился, проглотил оладушек, почти не жуя.

— Я подкинул ему деньжат на первое время, и твоё вмешательство не требовалось.

— Кто ж знал, — пожал плечами сын. — Я ж хотел как лучше.

— Лучше он хотел! — громко проворчал отец. Взяв в руки оладушек, он поочерёдно макнул его в сметану и варенье, прежде чем вновь отправить лакомство в рот. — У Ладушки вкуснее были…

— Мне сходить к Хироньке нашей? — ухмыльнулся Емельян, поняв слова отца на свой манер. — Оладьев попросить испечь?

— Да буде нам оладьи, — хмыкнул отец. — Не до них сейчас. Надо думать, как отвадить людей князя, как приедут и начнут выспрашивать.

— И что ж делать-то? — округлил глаза сын. — Вернуться на тракт? Так воевода уже здеся, в деревеньке.

Прожевав оладушек, мурза отпил остывшего чаю из блюдца и только после разжился идеей.

— А пусть оно идёт всё своим чередом. Поздно уже что-то исправлять. Гляди только, чтобы мешки погрызли, но не сожрали. А там и выпустишь крыс к Мельхиоре в подвал, ежели надобно буде.

Помотав головой, будто не согласен, сын, однако, ничего не сказал, развернулся и отправился прочь из дому, пережидать, пока у отца настроение не подымится и пока он не пустит сына за стол, позавтракать или уже пообедать. А до тех пор можно и к Хироньке сходить, якобы поработать, дабы время убить и обстановку выведать.

Вот только, едва Емельян вышел из дому, чёрная кошка шмыгнула прямо перед его носом, перебегая тропку к соседнему дому. Не к добру.

Быстро передумав, сын Хатмира-мурзы развернулся на пятках и зашёл в дом, пожелав лучше помочь матушке на кухне, если уж приметы заставили его сделать так. Вот только не знал он, что причиной тому послужили утренние догонялки между домовым и чёрной уличной кошкой, Маруськой, которая то и дело норовила забраться в подвал, дабы распугать целый выводок крыс, неспроста пойманных в деревянный ящик.

— Те, кто ничего не делает, всегда будут завидовать тем, кто делает хоть что-то, — услышала я разговор бабы Фроси и Лизуна. — Попомни мои слова, полезет к Хироньке с упрёками, ежели совсем невмочь станет.

Вздохнув, я громко зевнула, чтобы меня услышали и перестали обсуждать за спиной. Подумаешь, великое дело, бабушкин трактир содержу да оладушки стряпаю.

— О, проснулася, — поприветствовал меня домовой, появившись возле входа в первую кладовую. — Тут довеча к нам весточку Маруська принесла…

— Потом весточка, — отмахнулась я, не зная никакую-такую Марусю. И вечно домочадцы любят имена коверкать. Вроде бы и нет среди жителей нашей Круговерти никого с таким именем. Или же они про нашу Марию пряху в пятом поколении? Так она вроде молчалива и нелюдима, живёт на отшибе в своём домике, редко из дому выбирается за дровами в перелесок прогуляться. Да ходят к ней внуки воды набрать или по дому помочь.

— Как знаешь… — пожал плечами лохматый домашний житель, ростом мне по колено. Щелкнув пальцами, он тотчас исчез.

— Ты с кем это там? — послышался зычный голос издалека. Дружинник, надо отдать ему должное, был могучим мужиком, затопал по лестнице, как целое войско. — Помочь чем?

Чудом с потолка опилки не посыпались из-за поднявшегося шума.

— Сейчас тесто поставлю да завтрак сделаю, — ответила ему, когда показался в дверном проёме кухни, — да к деду Евсею надо бы заглянуть, проведать, как он — оклемался?

— Сделаю, — сказал Володя серьёзно, сдвинув брови к переносице. — Совсем не боишься гнева княжьего поди?

— Чего бояться-то? — пожала плечами я. — Если дано случиться, сбудется. А не дано, так и зачем страху нагонять понапрасну?

— И то верно, — вздохнул Всеволод Ростиславович. — Коня я напоил, Крылатушку твою проведал. Могучая зверина, на зависть врагам. Чуть меня не укусила, едва я ей морковку протянул из корыта.

— Это лакомства для лошадей, — усмехнулась я. — Моя девочка любит исключительно овёс, сено и яблоки. Морковка её сильно обижает. Может и лягнуть, фыркнуть или же укусить хорошенько.

— Буду знать, — кивнул дружинник. Звонко почесав вихрастый затылок, он обернулся ко мне спиной и отправился к боковому выходу на постоялый двор. — Пойду-ка вину заглаживать, а заодно конюха проведаю.

— Как знаешь.

Не буду же я ему указывать, в самом деле? Хочет, пусть пробует найти общий язык с моей Крылатушкой. А ежели лягнёт она его, то не моя вина. Я своё дело сделала — предупредила. К тому же яблок в конюшенке уже нет. Евсей все скормил, чтобы не кусала его моя строптивица любимая. Мамин подарок на ведовской праздник.

Вздохнула и быстро опомнилась.

Сходила в холодный угол и первым делом помыла руки и вытерла о чистый рушник. Сняв с гвоздя фартук и нарукавники, облачилась в рабочий наряд и приступила к первому просеиванию муки из мешка в деревянную чашку, чтобы оладушки получились воздушнее и без комочков.

— Говорю я вам, не заметила она, — якобы шёпотом произнесла кикимора, но я всё равно её услышала и довольно отчётливо. — Права я оказалась.

— Так ты зенки-то раскрой, прежде чем языком молоть. Убрали енту лужу-то.

— Как убрали? — прозвучали скрипы отодвигаемой лавки. — Крохи хлебные на месте.

— Полевой над Хиронькой сжалился. Ему пальцем махнуть, чтобы очистки в дырку скинуть, что в полу вон в том углу, да пару раз дунуть на место, сырость просушить. А крохи, видать, он твои не тронул.

Понятно, значит, холуям будет новая работёнка в подвале на сегодня и в зале — тоже.

Вот уж помогли, сор с места на место смели — справились с задачей. Так, яиц должно хватить, в курятник не пойду. Не сейчас.

Топот на пороге подсказал, вот и Тимошка и Лучезар пришли, видать.

— Хозяюшка, — услышала я с порога юношеские голоса. Братцы — дети соседки Людмилы, приходили ко мне на заработки. Четвертак от сребрика на двоих я могла себе позволить, тем паче уборки в трактире — непочатый край.

— Вы это, переобувайтесь, — крикнула я с места. Пока руки чистые, тесто поставлю подниматься. — Приберитесь пока в зале, да ведро помоев в подвале по полу раскидано, почему — не спрашивайте.

— Опять нечисть лютует, — проворчал Лучезар, тотчас послышались скрипы и шорохи.

— Тише, не накличь беду, — шикнул на него Тимошка. Молодец, смышлёный малый. К тому же, наученный жизнью. Было время, кикимора его тоже доставала. Пока я ей не пригрозила на свой страх и риск. Своевольная и злопамятная, она вернула мне это сторицей.

Ну а я хоть помогла, холуёв нечисть не спугнула — уже хлеб.

— После надо бы в курятник сходить, зерно в кормушку подсыпать.

— Да, хозяюшка, — ответил Тимошка.

Тотчас послышались громкие скрипы. Браться стали сдвигать мебель в один угол, чтобы как следует подмести пол, а не только обмести крупный сор. Умные, смышлёные, они очень мне помогали в уборке и по хозяйству, конюх их тоже гонял с заданиями, воды из колодца набрать, лошадей постояльцев напоить. В общем, свой хлеб они отрабатывали сторицей.

— Сколько ещё нам терпеть богатыря аки молодца?

Кикимора вдруг появилась прямо предо мной, чем и напугала.

— Ну-ка брысь! — фыркнула в ответ, едва справилась с первым ошеломлением. Рука моя дрогнула, и я просыпала муки мимо чашки на стол и на пол.

— Хи-ха! — воскликнула мелочь вредная, спрыгивая вниз но только для того, чтобы ногами развести грязь на кухне. — Это мы завсегда!

— Эх ты, — рядом с ней появился Лизун, вовремя. Этот муку любит, и потому, отшугнув кикимору своим липким тельцем, принялся уничтожать результат моего испуга.

— Сколько раз говорила так не делать, — шёпотом проворчала я. — Точно ведь выгоню.

— Да ты только грозишь, — проворчала за моей спиной полудница. — А до дела так и не доходит.

— В этот раз точно дойдёт, — ответила ей я.

— Та ну, — отмахнулась кикимора. — Это слухи о твоём трактире до соседних королевств дойдут скорее, чем ты до…

— Кыш, сказала! — перебила её я. — Нечего мне грязь на кухне разводить.

— Так это, насчёт грязи, послушала бы ты про Маруську, она хоть и не молодая уже, но слух у неё отменный.

— И кто же это такая?

— Кошка нашего мурзы. — Домовой охотно взлетел в верх и встал на стуле, чтобы обратить на себя внимание. — Утром сегодня она услыхала про деньги на тракте.

— Так Хатмир-мурза у нас ростовщик, у него что ни день, то новые заботы. О золоте и серебре только и талдычит.

Оттряхнув руки, я набрала в корзинку яиц и чистую посудину и пошла их мыть, чтобы птичий пух ненароком не попал в тесто.

— Да послушай ты его, — упорствовала баба Фрося. А вот это уже интересно. Обернувшись, я застыла на месте, выделив на разговор с домочадцами немного времени. Но как назло, в этот самый миг в дом вернулся дружинник.

— Хиронька! — крикнул он. — Я яблок-то нету на конюшне.

— У меня в подвале в шкафу заперт ящик! — ответила ему и Ефросинье кивнула, тихонько приговаривая: — Ещё успеется.

— Кабы не было поздно, — проворчала она, прежде чем исчезнуть на месте. Домовой и Лизун последовали её примеру. И только кикимора продолжила кружить по полу, словно высматривала там какую-то крошку. А оказалось, гоняла букашку от щели к щели.

Я же взяла металлический чан и стала аккуратно разбивать туда яйца, чтобы скорлупа не попала в тесто. Скорлупку в отдельное ведёрко, промыть и настой для полива растений сделаю попозжа. Дружинник, будто ему всё дозволено, как есть, в обуви опять прошёлся по залу и отправился дальше по своим делам. Вышел на улицу, чтобы отыскать вход в подвал. Ну, пусть попробует.

Усмехнувшись, я стала ждать его следующего возвращения. Тимошка и Лучезар ведь ещё подметали зал и в разговоре не участвовали.

— Хозяюшка! — услышала я одного из них. — Помочь ему?

— Не нужно, пускай побродит.

Так, ладно, теперь взобью яйца и закваску добавлю как раз. Не до него.

Тем временем на другом конце континента

Пятиминутное созерцание закатных лучей, играющих бликами на остеклениях красивых башен, исполненных из камня цвета слоновой кости, заставило Сребрену испытать ни с чем не сравнимое щемящее чувство утраты.

Она вспомнила свою мать и дочь, тех, кого вынужденно покинула, чтобы не нарушать природный покой тех мест, баланс Мироздания. Излишняя злоба и сквернословие были ей чужды, и она чувствовала себя беспомощной, едва сталкивалась со столь неприкрытой неприязнью одной вездесущей сплетницы из Заречной Круговерти. Однако не только это послужило причиной очередного её кругосветного путешествия. Неуёмная жажда приключений порой толкала Сребрену на необдуманные поступки, за которые ей приходилось расплачиваться и по сей день.

Встреча с Крейном Шжи столько лет спустя — стала для неё сущей неожиданностью. Стараясь не показывать душевное смятение, она стойко выдержала испытание и вышла победительницей из начального состязания Турнира, но будет ли так впредь? Повезёт ли ей ещё раз?

Этого она не знала.

Однако важно ей было другое.

Задание, с которым она прибыла в этот город, требовало от неё предельной концентрации внимания и большого мужества, ведь на кону стояли жизни людей из её гильдии. Ей следовало бы рассказать Крейну хоть что-то, чтобы утолить его любопытство и снизить его подозрительность по отношению к одной непоседливой личности. Но так ли его помыслы по отношению к ней чисты, этого она не знала наверняка. Действительно ли он пожелает помочь ей, или же сыграет на её слабости, узнав об уязвимом месте плана? Вот чего она проверять точно не собиралась.

Разочарование — то чувство, которого она боялась сильнее тяжкого увечья. Подобно ножу, всаженному в спину, это чувство было способно лишать жизненных сил. Именно поэтому она ничего не скажет Крейну, как сильно бы он ни желал узнать о причинах её прибытия в Галансис. Она не станет с ним сближаться и уж тем более оградит родную дочь от внимания одного алчного и жадного до власти дроу.

Она молча стояла на парапете здания, выстроенного рядом с ареной, где ещё час назад завершился первый этап турнира, дожидаясь, когда же последние служащие покинут трибуны и альковы для знати.

С уборкой было покончено. Песок был очищен магией от последствий нашествия птицухов. А нужно отметить, запахи, которые источали эти создания, были далеки от идеала настолько, насколько был далёк Галансис от Заречной Круговерти. Разные оконечности самого большого континента из четырёх, представленных в Лихоземье. Разные культуры, разные народы и разные цивилизации, всё это объединялось одной общей идеей.

Миром правила магия. И те, кто мог ею пользоваться выгодно отличался от тех, кто магией не обладал.

В Заречной Круговерти, как ни странно, о самом понятии — магия имели смутное понимание и более того, относились с опаской к тем, у кого проявлялись хоть малейшие проблески магических сил.

Ещё потому Сребрена подолгу не оставалась в родных её сердцу местах. Она чувствовала себя словно не в своей тарелке. Но вот последние осветительные огоньки погасли и арена магического турнира погрузилась во тьму.

Или почти погрузилась. Небольшая ярко алая полоска ещё освещала горизонт, явно мешая её маленькой задумке. Как вдруг позади послышался тихий смешок.

— Как знал, что найду тебя поблизости. — Крейн ловко спрыгнул из окна боковой пристройки прямо на парапет, туда, где стояла знакомая ему ведьма. — Ты явно задумала что-то сделать с тем камнем, который не удалось вырвать магическим лассо, я прав?

— Ничто не укроется от твоего бдительного взора, — проворчала она, поняв — начнёт отпираться, лишь подпитает излишние подозрения.

— И зачем тебе этот камень?

— За тем же, зачем ты преследуешь меня.

— Я?

— Именно.

Пожав плечами, Сребрена сделала шаг в сторону, однако дроу быстрым смазанным движением переместился с места на место, словно преграждая ей путь к отступлению.

— Ты же понимаешь, что бежать от меня бесполезно.

— Но как-то же мне удавалось не видеть тебя на горизонте столько десятилетий?

— Только лишь потому, что я был занят устранением последствий недавней смуты в Кхуге.

Усмехнувшись, Сребрена не позволила себе поддаться чарам его бесспорного мужского обаяния. Каким бы ни был притягательным его внешний вид, норов обладателя статной фигуры культуриста не позволял надеяться на нормальные отношения, даже будь на то его воля. Излишняя подозрительность дознавателя не оставляла возможности договориться с ним даже по мелочам. Не говоря уже о серьёзных вопросах.

— У нас с тобой разное понимание слова «недавней», — усмехнулась Сребрена. — По меркам людей, к тому моменту, как ты обо мне вспомнил, уже успело смениться не одно поколение.

— Понимаю, — удивил её Крейн. — Точнее, пытаюсь тебя понять.

Глаза Сребрены изумлённо округлились, едва она осмыслила сказанное.

— Неужели? — Она вновь попыталась отстраниться, но крепкие мужские объятья ей в этом помешали.

— Я сказал, что не позволю тебе сбежать от меня, Чи.

— Чибис? — припомнила она каким-то чудом их давний разговор «по душам», который предшествовал её исчезновению из Кхуге. — Птички, которых вы любите запирать в клетки и любоваться красивым оперением? А ещё пигалиц — тоже.

— Понимаю, что мог оскорбить тебя подобным сравнением, — кивнул Крейн, не ослабляя хватку. — Но чибисы для нас не просто птицы в клетке, это символ достатка и успешности.

— У вас в Кхуге настоящий культ птиц, вот только жаль, что все они пребывают в заточении.

— Как ты себе представляешь выпускать птиц на волю в Темной глубокой пещере? — не понял её слов Крейн. — Они попросту убьются, пытаясь найти путь на волю.

— Вот именно, — поддакнула Сребрена. — Отпусти меня, иначе я закричу.

— Знаешь, один из судий живёт в вон том здании. — Он указал на соседнюю пристройку к продолговатому зданию в три фронтона. — Вряд ли ты желаешь привлекать к себе излишнее внимание до завершения всех состязаний? — По окончании фразы ухмылка Крейна стала ещё шире.

— Что тебе от меня нужно?

— Я уже сказал, серьёзно поговорить. Желательно, без свидетелей, — сказав так, дознаватель покосился в сторону окон того самого дома, в котором, как он недавно признался, жил один из судий Турнира.

— Мы и так уже говорим, — пожала плечами ведьма, делая вид, будто не понимает его намёков.

— Если ты не против, я предложил бы отправиться в гостевой дом нашего посольства, где и остановился.

— Ни в коем случае, — воспротивилась она. — Никогда более я не окажусь вместе с тобой ни в одном замкнутом пространстве. Иначе ты вновь попытаешься повторить то, что произошло двадцать лет назад.

— И на этот раз я завершу начатое. — Его голос приобрёл воркующие нотки, но ведьма не позволила себе обольститься. Губы его коснулись лишь щеки — Сребрена повернула голову вбок, высматривая удобное место для приземления.

— Ты тоже этого хочешь, — прошептал он ей на ушко. — Едва встретив тебя вновь, я собирался лишь поговорить, но память услужливо напомнила мне, как нам было хорошо вместе…

— Крейн, — взмолилась она, делая вид, будто готова сдаться на его милость. Приподняв руки, вверх, словно хочет обнять его за шею, Сребрена зажмурилась и призвала яркую магическую вспышку, ослепляя и одновременно дезориентируя тёмного эльфа.

— А! — вскричал он от боли, закрыв заслезившиеся до рези глаза. В следующий миг Крейн невольно отшатнулся в сторону. — Ведьма!

Хмыкнув, она с лёгкостью воспользовалась вновь приобретённой свободой и воспарила в небо, пересекая по воздуху небольшое расстояние до стены арены магического турнира.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда Сребрена приступила к воплощению задуманного. А один недовольный дроу не стал её преследовать, в этот раз признав своё поражение.

Стуки, скрипы, лязг стояли кругом оглушающей какофонией звуков.

Измождённые, уставшие шахтёры-люди гремели цепями и махали кирками тут и там, вырабатывая каменный пласт, чтобы добраться до очередной кристалломагической породы.

Надсмотрщики, зелёные низкорослые гоблины, все до единого скалили зубастые рты и поигрывали копьями, будто угрожали.

— Хок-ёк! — поторапливал их высокий по меркам их расы полурослик. В руках он держал круглый белый сверкающий шар. — Хок! Хоку!

— Да-да… — проворчал один из невезучих авантюристов, попавший в плен не так давно.

«Надеюсь, Сребрена не бросится очертя голову спасать нас, а сторгуется через посредника», — подумал так авантюрист, украдкой оглядываясь назад, дабы разведать обстановку. Вдруг появится возможность сбежать?

Ухмыльнувшись, гоблин с шаром слез с камня, на котором сидел и, шлёпая босыми ногами по каменной породе, как по ковру, отправился в сторону языкатого пленного.

— Мысли твои тут. — Он поднял вверх магическую вещичку и радостно расхохотался, глядя на то, как магическое клеймо на шее шахтёра стало припекать. — Чтобы не думать сбежать. Мы вас всюду достать.

Промолчав, в прошлом гениальный мечник, а в нынешнем шахтёр по имени Валтор Светлоликий, не выдержал и перекривлял надменное выражение лица гоблина, из-за чего тот сильнее взбесился. Хотел было замахнуться, но тотчас позади послышался резкий щелчок.

Удар кнута пришёлся аккурат в небольшой промежуток пространства, разделявший этих двоих.

— Хок-ёл, — приказал Верхний гоблин-надзиратель. Окинув взором небольшой рукав штольни, он медленно собрал кнут в большое кольцо и на общегоблинском языке продолжил. — До отбоя ещё три часа. Мне нужны двое, спустить вниз тележки с древесиной на распорки. Отдай мне этого и ещё вон ту.

— Не было такого приказа, — всполошился гоблин-маг. — Ты знать, я не смогу тебе этих отдать.

Обиженно поджав губы, Верхний надзиратель снова замахнулся, но не ударил. Вместо этого собрал слюну во рту и смачно сплюнул себе под ноги.

— Плевать я хотел на мнение твоё. Двое этих и точка. Тот и вон та.

— Где тряпка с посланием? Шаман будет гневаться, вон та умеет колдовать. Ты её с шаром заберёшь? Возьми другого.

— Возьму тогда троих, — упирался гоблин с кнутом. Жёлтые бусы из крокодиловых зубов на его шее блеснули в свете висящих на стенах магических камней.

— Э, нет! — послышалось хриплое за его спиной. — Схватить предателя. Сторговался с человеками и решил обогатиться сам вместо целого племени.

Повернувшись в его сторону, остальные шестеро надзирателей направили в его сторону пики.

Гоблин с кнутом будто не растерялся. Одним ловким движением сдёрнул ближайший магический камень с деревянного основания этакого факела.

Секунда. И яркая вспышка заставила всех без исключения закрыть глаза, слабый магически выброс от разбитого светокамня поднял в воздух серое облако пыли.

Звон и лязг послышались в следующий миг.

— Хок-хок! — послышалось с разных сторон. — Ёк-хоку!

Освободив первым Валтора Светлоликого, гоблин зажал нос и собрался было метнуться к другой пленнице неподалёку, вот только гоблин-маг преградил ему путь.

— Ёк-хоку! — взревел тот.

Сильное жжение заставило авантюриста действовать интуитивно, оттолкнуть от себя вещь, которая причиняла острую боль. Только откуда ему было знать, какие будут последствия от одного сильного пинка.

Встретившись со стеной, заряженная сфера вызвала кратковременный коллапс магического пространства, втягивая в себя всех, стоящих поблизости: четверо пленников и двое гоблинов в том числе.

Скрипучая телега катила по широкой колее, запряженная двумя возрастными кобылками. Ею правил седовласый конюх, время от времени оборачиваясь назад. Резвые молодые и к настоящему времени очень голодные свинохрюки то и дело норовили вырваться наружу и сбежать в дикий лес, чтобы найти себе пропитание.

Двое сопровождающих — мужчина и женщина в возрасте и в простой крестьянской одежде плелись позади, то и дело перебрасываясь бранными словечками.

— Сама такая, — проворчал мужик, звонко почесав курчавую рыжую бороду, едва прихваченную сединой. — Кто ж знал, что торговля паршивая буде. В прошлых годах оно всё как-то проще шло.

— Кто ж тебя просил в долги влезать? Накупил молодняка, тупица. Вот только откуда взять столько прокорму? Об этом не подумал?

— Думал, взвешивал да смекал, — покивал мужик обиженно. — А ты тоже хороша. На меня все шишки, а тебе только похвалу подавай.

— Ха! — фыркнула его супруга, подбоченившись. — Да буде тебе жалиться. Я и на хозяйстве, и дом убери, и одежонку заштопай, постирай. Но тут ещё и свинохрюков целое стадо. Говорила тебе, баран! Брать баранов да овец! Построил бы загон да на пастбище выпускал. Знай, ходи себе рядом с клюкой. Благодать.

— И сколько, по-твоему, надобно времечка, чтобы вырастить целое стадо из молодняка? А? Глупая твоя башка. Где же взять столько сена и пастбищ посреди леса?

— Сам дурак.

Громко вздохнув, мужик собирался с мыслями, чтобы ответить супружнице, вот только был вынужден застыть, услышав конюха.

— Тпру!

— Чаво это? — осведомилась женщина, сбавив шаг. — Яма, али препятствие какое?

— Разбойники? — подсказал мужик, опомнившись.

— И в кого это ты такой вырос? — возмутился дедок, правящий повозкой, натягивая вожжи. — Точно не в меня пошёл. Дубина стоеросовая.

— Батянь, и ты туда же? — возмутился мужик.

— На поляне, вон, впереди, погляньте. Кабы были жульё да люд разбойный, так уже встречали б нас железяками острыми, а не врассыпную в кандалах скакали б.

— Беглецы? — изумилась жена неудачливого торговца.

— Поди они самые, вот только отсюдава не видать всего, пойди, поглянь. Мож попутчиков возьмём, да веселей двинемся дальше по тракту. Хоть будет с кем потрещать, не то перебранку вашу уже слушать невмочь.

— А то и обворуют нас, дак совсем к мурзе порожними прибудем. Как ведь долг замаливать придётся? Ежели с пустыми руками явлюся.

Стайка воронов пролетела над лесом, встревоженная незваными гостями.

— Не к добру, — ворчливо проронил мужик, не спеша повиноваться наказу отца.

Громко фыркнув, его жена сильнее нахмурилась и упрямо обогнула телегу, направляясь на опушку леса, где ещё совсем недавно было видно настоящее сборище.

— Эй! — крикнула она на ходу. — Кто это там прячется? Выходи, не боися.

— Хок-ёк, — было ей ответом и громкий хмык. — Ёк-ёл.

— Ну да ладно, — проворчал эльф, выглядывая из-за ствола могучего высокого дерева. — Мы с миром, закинуло нас сюда магией.

— Эльфич? — изумлённо охнула женщина. — А кто ещё с вами? Гномичи, феяне?

— Свои, — показалась из чащи леса рыжая колдунья. — Кажись это русичи. А мы вот с этим долговязым — южане.

— То-то говор у вас не нашинский, — покивала жена фермера. — Русичи мы, ага. Но этот, вон, неужоль гоблин? Настоящий?

— Он самый, — согласился Валдор Светлоликий. — Разрешите представиться…

— Да заткнись ты, не ты ей интересен, а заложник наш.

— Заложник? — округлила глаза путница. — Всё ж разбойничаете?

— Никак нет, сударыня, — вежливо пропел эльф, подражая человеческому говору. — Он один из надзирателей, которого перенесло магией сюда вместе с беглецами-каторжниками, которых я своевременно освободил.

— Не так уж, — проворчал обиженный мечник. — Мы исхудать успели и нажить множество болячек.

— Языком молотишь, значит, здравствуешь, — усмехнулась жена фермера. — Ладно, будем знакомы. Людмила я, из Корже-на-круче. Едем в Круговерть Заречную к мурзе.

— Не сочти за наглость, хозяюшка, — усердствовал эльф, оправив свой грязный наряд. — Но я от сюда погляжу, свинохрюки у вас в тележке и много. Не сочтёте ли за дерзость, дать нам одного взаймы.

— Взаймы не даём! — возмутился супруг Людмилы, приблизившись. — То ли дело два золотых, али сотня серебряных четвертаков.

— Это больше двух золотых будет, — проворчал Светлоликий.

— Ну так, золото нынче в цене, особливо во время уплаты налога князю, — вступился за сына отец. Сидя в повозке, он прекрасно слышал чужой разговор и тоже решил поучаствовать.

Вздохнув, колдунья принялась тихонько читать заклинание, быстро шевеля губами.

— Э-э! Чаво это она? — Фермер шагнул назад, а жена его осталась стоять на месте.

Понюхав воздух, словно ищейка, Светлоликий усмехнулся.

— Заговор на удачу, — пояснил он. — Ежели где-то на дороге есть клад, аль блестящая побрекушка, то она ей найдётся.

— Не мне, а вам, — произнесла волшебница. — Для себя я не могу магичить такое, иначе плата будет высока, а вот другим помогать — это легче.

— Вона как? — улыбнулась Людмила. Глаза её зажглись неподдельным интересом. — Ну-ка посмотрим.

Она окинула взором местность и застыла, не двигаясь.

— Враки то всё, неча голову дурить нам, — проворчал её муж, махнув рукой. — Идите своей дорогой, а мы своей, коли такое дело.

— Погоди ты, я вижу блеск издалека, да руки чешутся, словно прибыль большая ждёт.

— Хок-ёк! — встрепенулся гоблин, пытаясь освободиться из пут. — Золото! Кругляши, вон отсюда видать. Пустите! Я первый их заприметить!

— Да-да, болтай-болтай, — фыркнул фермер.

— Да пустите! Я с вами поделюся!

— Ты его тоже заговорила, что ли? — удивился эльф.

— Та не, это их врождённое чутье, похоже.

— Ёк-ёку! — зло фыркал гоблин, вырываясь из пут. — Ёл-хоку!

— Можа, рот ему заткнуть? — предложил супруг Людмилы. — Больно надоедлив пленничек ваш. — И жене громко крикнул: — Ну что там, Людка?

— Да погодь, не сбей с толку, — ворчала она, идя вперёд, вытянув руки, словно слабовидящая. — Во! Тута чешется сильнее.

Рыжая колдунья ухмыльнулась, переглядываясь с Светлоликим.

— Ну что? Может, поделитесь свинохрюками? Мы их пока освежуем да зажарим, есть охота, что нет мочи, — предложил гениальный мечник. — А там и сторгуемся, как в город попадём. Найдём чем отплатить.

— Идейка-то хороша, вот только что мне сказать мурзе, когда я прибуду к нему с полупустой телегой?

Тотчас послышался довольный женский возглас:

— Нашла!

— Чаво это там? — первым спросил у неё конюх.

— Аж два золотых рядом! — прокричала ему в ответ невестка. — Но рука так и чешется! Наверняка здеся просыпано ещё золотишко!

— Эх, вы, — фыркнул гоблин. — Упустили. Фр-хыр-хры.

— Тебе бы всё равно и сребрика не упало, — хмыкнула колдунья. — Ну так, хозяева, даруете нам мяска в ответ? А то волшебство оно такое. Может и проклясть, если поскупиться на благодарность.

Пожав плечами, дед решил за сына:

— Берите два, вон тех, самых ретивых. А то повозку шатают так, что и перевернуся на ухабине.

Первым опомнился эльф. Применив пространственную магию, он охотно помог двум молодым хрюшкам покинуть телегу по воздуху. Несколько секунд спустя, те, визжа и брыкаясь, зависли прямо рядом с голодными беглецами.

— Эх, батя-батя. Уплочена всего пара золотых, а отдал двоих свинохрюков.

— Да ладно тебе, не жадничай, того и гляди, жёнушка твоя найдёт ещё кругляшей. Не злобствуй.

Каторжники их уже не слушали, переговариваясь между собой:

— Надо бы костерок развести, да подкрепиться, или город рядом, лучше потерпеть?

— Не, полдня пути пешим ходом, — подсказал конюх, снова встревая в разговор. — Вон, по тракту в речной каменный мост упрётесь. А там и Круговерть на то и названная Заречной.

— Что-то я тоже проголодался, — поддакнул супруг Людмилы, глядя на витающего в воздухе свинохрюка.

Эльф хотел было вежливо ему отказать, но тотчас издалека снова послышалось.

— Нашла! Ещё четыре штуки! Вот, погляди.

— Где? — крикнул ей муж, устремившись в ту же сторону. — Золотые? А чеканка чья?

— Золотые-золотые! — поддакнула его супруга. — Но руки так и чешутся, погодь.

Едва хозяин визжащего в телеге стада покинул голодное сборище, эльф с улыбкой посмотрел на деда и тихонько уточнил:

— Шесть золотых, это три свинохрюка? Правда, ведь?

Перекрестившись, старик кивнул. Гоблин же смачно сплюнул прямо себе под ноги, проклиная такое невезение. На её месте должен был быть он! Он и никто другой!

«Должен быть другой способ», — проворчала мысленно Сребрена, устало заваливаясь в чердачную комнату, которую снимала на последние деньги.

Известие о пропаже сразу двух согильдийцев на острове Кундос, куда те были отправлены с разведывательной миссией, заставило её сильно понервничать и отдать все свои сбережения, чтобы попытаться выкупить их из плена.

Незавершённая миссия для одного арнгасского мага — добавляла хлопот, хорошо ещё, он согласился принять участие в вызволении пленников, но взамен потребовал нечто почти невозможное. Вернуть деньги за невыполненную работу, выплатить неустойку и выиграть турнир в Галансисе, чтобы утереть нос всем эльфийским магам, которые, по всей видимости, чем-то сильно его разозлили.

Магический камень из освещения арены пришёлся бы Сребрене как нельзя кстати.

Оратор объявил о новых испытаниях в прежний срок, а значит, навык магической выносливости сыграет не последнюю роль особенно на завершающих этапах соревнования.

Денег же, купить накопитель в Пурпурной башне, у ведьмы не было. Совесть её нещадно страдала, но жизнь согильдийцев была для неё дороже, чем наказание за мелкое нарушение, если её уличат в содеянном.

Окинув невидящим взором едва меблированную комнату, Сребрена посмотрела на себя в зеркало и провела пальцем по губам, невольно припоминая жаркий поцелуй Крейна, перед тем, как она ему солгала, обещая остаться с ним навсегда.

Одна ошибка, одна!

Неправильно выбранная дверь привела её не в то здание, и поэтому ей пришлось импровизировать, когда полураздетый дроу стиснул её в коридоре и приставил кинжал к горлу.

О чём она думала тогда? Неясно. Возможно, причина тому — природный магнетизм тёмных эльфов. Или же всё дело в щекотливой ситуации, в которой она оказалась?

Вздохнув, Сребрена развязала узелок наплечного платка, в который должна была спрятать магический камень. Аккуратно опустила его на тумбочку и с удовольствием плюхнулась на кровать, с удовольствием прикрыв тяжелеющие от усталости веки.

Как вдруг ситуация в комнате резко изменилась.

Створки окна широко распахнулись, и быстрым смазанным движением внутрь проник он, Крейн Шжи.

— Не хочешь идти ко мне, значит, поговорим прямо здесь.

— Я… — растерянно вымолвила ведьма, затравленно глядя на дверь. Ожидая, будто вот-вот внутрь заглянет эльфийский патруль, чтобы её арестовать. — Но… я не заметила за собой хвост…

— Если мне известно, где живёт каждый из судей турнира, как думаешь, смог ли я раздобыть информацию, в каком чердачном скромном помещении остановилась одна рыжая ведьма? Замечу, красивая, соблазнительная и в чёрном платье с длинным вырезом на юбке.

— Ты же прибыл только сегодня!

— Заглянув в наше посольство, я отдал приказ клеркам и сыскарям, дорогая моя строптивица. Найти тебя людям моего королевства труда особого не составило. В самом начале я думал поймать тебя ещё перед выходом из спальни. Планы строил. Однако тотчас припомнил о своей цели и решил дождаться твоих действий. Хотел увидеть своими глазами, зачем ты приехала. Но знаешь, мелкое воровство — это особенно мерзко.

— Ах, так! — фыркнула ведьма, приподнявшись в кровати. — А крупное — значит, нет?

— Крупное воровство — это уже вызов для меня, но ты… зачем ты умыкнула этот камень? Неужели тебе настолько нужны деньги? — Крейн брезгливым взглядом осмотрел комнату и устало вздохнул. — Ты бы могла остаться со мной. Но предпочла солгать и сбежать, оставив меня лишь гадать о причине твоего поступка.

— Ты хотел привязать меня к себе! Связать наши души! Заковать меня в клетку, как тех птиц, которым вы подрезаете крылья.

— Мы это делаем, чтобы они не убились! — зло выдохнул Крейн.

Громкий стук в стену заставил обоих замолчать и вспомнить о том, где они находятся.

— Тихо там! Люди спят! — послышалось снизу недовольное.

— Да, да, — проворчал дроу. — Предлагал же, отправиться ко мне. Там и мраморная ванна и двуспальное ложе в полном нашем распоряжении.

— Найди себе другую ведьму для утех, — фыркнула Сребрена.

— Другая мне не нужна, только ты, — сказав это, он рванул на себе рубашку, демонстрируя магический рисунок множеством символов спускающийся от плеча вдоль ключицы к тому месту, где под ребрами скрывалось его сердце. — Брачный рисунок не завершён. Я взял на себя обязательство хранить верность, а ты — сбежала.

— И теперь ты хочешь, чтобы я тебя освободила? — усмехнулась ведьма. — Брось. Я не сильна в вашей магии и понятия не имею, как она действует.

— Но ты же раскусила мои планы и поэтому скрылась, так ведь? Так? — За считанные мгновения Крейн преодолел разделяющее их расстояние и схватил ведьму за руку, потянул вверх, заставляя встать. — Говори, — прошипел он и стиснул её запястье. — Я должен знать правду. Всё, что было между нами, это лишь игра? Ты использовала меня как прикрытие, пока творила в Кхуге свои тёмные делишки?

— Увы.

Сребрена стыдливо опустила взгляд.

— Меня просто отозвали назад.

— Ты врёшь, — процедил сквозь зубы дроу. — Я слышу твою ложь. Вот здесь.

Он дал ей почувствовать ритм биения его сердца. Магическая татуировка тотчас зажглась ярким светом, а по запястью ведьмы поползла тонкой змейкой магия.

— Нет!

Возлюбленная дроу отпрянула, но было уже поздно, нерушимая нить соединила их души. Вопреки сказанному, ведьма всегда очень жалела о своём выборе сбежать. Но то, о чём она узнала по возвращению в гильдию, быстро её отрезвило.

— Я… — Сребрена спрятала лицо в ладонях и опустилась на кровать. — Я видела свою смерть. А ты, что ты наделал?

— Смерть? — сухо переспросил дроу. — Так вот почему ты сбежала? Поэтому?

Голос его будто смягчился, но не до конца. Он прежде хотел узнать всё, о чём расскажет одна очень любимая ведьма, прежде чем делать какие-то выводы.

— Завершив брачный рисунок возлюбленные делят отведённое им время. Но я видела свою смерть… один прорицатель предрёк мне ранний уход из жизни, понимаешь?

Вздох облегчения послышался в следующий миг.

— Не знаю, нужно ли смеяться, или же плакать из-за твоей веры в слова какого-то шарлатана.

— Но это правда, он опытный прорицатель, — не согласилась ведьма. — Поверь, я…

— Настолько опытный, что не увидел, будто ты зайдёшь не в ту дверь, я прав? Твоей целью было соседнее здание, местный архив. Но что ты хотела там украсть?

— Мне нужно было добыть информацию, а не красть, — возмутилась Сребрена. — Но ты прав, я промахнулась дверью.

— Я это уже понял. В Кхуге для всех гостей города, а заодно и торговцев, отведён целый квартал, огороженный с обеих сторон сетью лабиринтов с ловушками. Как ты их миновала — для меня загадка, но я был заинтригован птичкой, которая попала в мою клетку.

— Так ты поэтому называл меня Чи? То, что ты играл со мной и моими чувствами, мне понятно. Но связующее брачное заклинание…

— А разве ты не чувствовала то же самое?

Сребрена подняла голову и посмотрела Крейну прямо в глаза.

— Чувствовала, но это не любовь.

Горькая улыбка исказила губы дроу, прежде чем он склонился к ней, чтобы одним ловким движением подхватить её на руки.

— Теперь ты моя, и я в своём праве. Так что у меня достаточно времени — убедить тебя в обратном.

— Одно условие.

Неожиданно для себя самой Сребрена осознала, что не хочет вырываться и отталкивать его. Наоборот, она сильно устала идти по жизни одна, и ей нужна была передышка. А «клетка» — найдёт как выбраться и сбежать, если потребуется. Сейчас она хотела помочь своей гильдии. Но после всего она просто заслужила хоть краткую передышку от приключений.

— Какое? — заинтриговано заломил брови дроу. — Учти, ничего незаконного. И камень придётся вернуть.

— Я его не взяла, — фыркнула ведьма. — Передумала в последний момент. Мне нужен был магический накопитель, чтобы не свалиться от истощения посреди соревнования. Оратор сообщил о новых испытаниях. Требовалась подстраховка, магия для восстановления резерва после состязаний.

— И? Что ты здесь делаешь и зачем?

— Я должна выиграть турнир, таково его условие.

— Его? — На лице Крейна заиграли желваки, когда он подумал о сопернике, однако последующие слова ведьмы быстро его успокоили:

— Один маг, чьё задание мы провалили. Он взялся вызволить наших людей из плена, взамен, я должна выполнить его условие.

Немного помолчав, Крейн подёрнул уголками губ.

— Это я могу устроить. Но ты поедешь со мной после турнира.

— Для начала я хочу увидеть дочь. Давно не была в Заречной Круговерти.

«Заодно узнаю у бабушкиных помощников, как разрушить брачное заклинание, — подумалось ведьме. — В чём-чём, а во всём, что касается разрушения — они искусные мастера».

— Тогда я составлю тебе компанию, — сказал Крейн тоном, не терпящим возражения.

Ведьма же в ответ лишь хитро улыбнулась, отчётливо понимая, снять брачное заклинание на расстоянии вряд ли удастся. Когда же это случится, она придумает повод, чтобы покинуть родные места. Да и местные вряд ли будут ей рады, особенно Златояра. Была бы цель, а причина всегда найдётся.

«Коза-дереза, — повторила в уме чужие слова Златояра. — Я вам дам, ругаться на меня удумали! Это всё дурное влияние ведьмы!»

Яра кое-как заснула с этой мыслью прошлой ночью, с ней же и проснулась. Тело её ломило от долгой мучительной бессонницы, голова гудела, а руки плохо слушались.

Всё утро она только и могла рассеянно ронять утварь, бить посуду и тихонько выть, поглядывая в окно, наблюдая за поведением взрослого уже совсем сына. Чьи сердечные помыслы были видны ей как на ладони.

Будучи соседями с трактиром «Оладушки от Ладушки», Златояра никак не могла оградить домочадцев от дурного влияния одной очень коварной ведьмы.

А главное — как Мельхиора косой поведёт, как ходит туда-сюда, прямо перед носом Тихомира, делая вид, что не замечает его вовсе. Точно ведь соблазняет!

Но другие кумушки не слушают Яру, не хотят помочь, будто знать не знают о чужой беде, не желая вмешиваться и устраивать дрязги. Оно и видно. Своя рубашка ближе к телу. Когда же дело дойдёт до жаренного, то и нету дружбы вовсе.

Задумавшись, Златояра в очередной раз скинула шелуху в плетёную сеялку для фасоли. Луща бобы вот уже битый час, она с неудовольствием обратила внимание — дело худо, шелуха вместе с фасолью перемешалась в сеялке и в корзине.

Скинув обратно сухой стручок, матушка Тихомира ругнулась себе под нос и резко встала. Голова у неё тотчас закружилась, но соседка Мельхиоры заставила себя стоять ровно. Сделала глубокий вдох и выдох. Развязала рабочий фартук, сняла нарукавники и скинула их в кресло-качалку, рядом с которым на столе стояла многострадальная корзинка с пряжей и спицами.

Тряхнув головой, чтобы снять с себя непривычное оцепенение, Яра вышла из комнаты, наскоро обулась в сенях и, крадучись, направилась вдоль ограды собственной земли. Хотела было отодвинуть незакреплённую деревяшку забора, которую уже который год просила Тихомира починить, но тот всё пожимал плечами, как вдруг громкий скрипучий звук заставил её вздрогнуть.

— Врм-м-м! — зашипела кошка Маруська, выскакивая из-за угла. Будучи немолодой, она не поспевала за серой крысой, которая словно молния пронеслась по улице с каким-то странным комком во рту.

«Или же это была её добыча? Отсюда не разглядеть» — подумала так Златояра, перекрестившись.

— Чего это там? — на крыльцо вышел Тихомир, застукав матушку за странным занятием.

— Да вот! — всплеснула руками его мать. — Досточку-то никак не прибил. Ещё кажи, не умеешь?

— Отчего же, не умею, — смутился Тихомир. — Без надобности оно всё. Я отца попросил, чоб дверку сделать к соседке. Так ведь ближе будет ходить в гости, ежели нужда какая.

— Я те дам, нужда! — крикнула мать и дёрнула за деревяшку, чудом палец не занозила. — Заколотить живо! Аль я пойду и потребую от соседушки ограду сделать. Неча ей только на нашу ограду полагаться.

Вздохнув, Тихомир снова скрылся в доме, так и не сказав, будет ли заколачивать дырку в ограде, или же попробует выспросить у отца разрешение сделать калитку.

Фыркнув, Златояра повторила себе под нос:

— Дурное влияние. Точно ведь.

Но делать было нечего — собралась к соседке, значит, так тому и быть.

Устроив себе зазор в ограде пошире, Златояра кое-как протиснулась к ненавистной ведьме во внутренний двор и невольно поморщилась от резкого запаха — конюшня располагалась в десяти шагах от неё — ещё одна причина вечных споров. Вонь, которую приносил прямо к дому Яры злосчастный ветер.

Силы природы словно были на стороне ведьмы. Это всё она виновата. Она.

Ругнувшись вновь, Златояра вдруг призадумалась, как оправдается, ежели её застукают на чужой земле?

А! Да про ограду-то и начнёт разговор.

Кивнув мыслям, соседка прокралась к чужому дому и с неудовольствием поняла — заглянуть в окна — нет никакой возможности. Рост не позволяет. Но кто сказал, что это задача не для её ума?

Окинув взором внутренний двор, она тотчас нашла поленницу и примерилась взглядом к удобному пеньку, который можно при желании скинуть на землю, взявшись за торчащий сбоку корешок чи ветку.

Раз и два.

Яра потянула на себя пень, ухватившись за сучок, и спустила вниз, кряхтя. Подтащила этакий табурет к правому оконцу, которое вело в кухню умелой стряпухи. Встала на него, чтобы подглядеть, какими такими тёмными делишками занята зазнобушка его сына. Зелье приворотное кипятит, али чары на кого насылает, склонившись над смердящим варевом?

Но как бы она ни старалась узреть «истину» — на кухне не было никого, кто мог бы ей в этом помочь. Несколько секунд ничего не происходило, пока одна из сковородок не снялась с крючка и, плывя по воздуху, очутилась ближе к выходу в зал.

— Чудеса! — воскликнула Златояра и перекрестилась.

В следующий миг послышался тихий скрип двери, пень опасно пошатнулся и Яра полетела вниз, громко крича от страха.

«Не тот пень выбрала… — пронеслась мысль перед глазами. — Коза-дереза!»

Указательный палец скользил по гладкой коже предплечья любимой — Крейн Шжи не мог поверить такой удаче. Сколько дней он грезил наяву об их встрече, о малейшей взаимности и помыслить не мог.

Пройдя тернистый путь от ненависти к любви, он остановился на мыслях об ошибке, которую совершил, сам того не подозревая. Разрушил то хрупкое счастье, что росло между ними с каждым днем после столь неожиданной встречи в коридоре его дома. Тогда он только-только вернулся и не закрыл за собой дверь, раздеваясь в прихожей после очередного изнурительного дня, омерзительно похожего на предыдущие своим постоянством.

Получив необходимую передышку у судьбы, когда смотрел в ясные глаза красавицы-ведьмы, он, казалось, вновь уверовал в одно очень сильное чувство, ранее ему недоступное, — любовь. Крейн читал во взгляде пойманной пташки нечто более возвышенное, то, что было бы кощунственно назвать простыми словами.

Взгляд — её взгляд, с которым она посмотрела на него тогда, прочно врезался в память. Искра, промелькнувшая между ними, сразила его в самое сердце.

Удержаться было невозможно. И нужно ли было?

Сребрена охотно ответила на его поцелуй, сбегая от необходимости оправдываться. Он вопросов не задавал, пока был занят чем-то иным, нежели разговоры.

Не единожды проведя время в постели с той, которую впоследствии хотел бы назвать своей женой, он, казалось, разучился мыслить здраво и был готов простить любимой всё, в чём бы она ни призналась ему тогда, двадцать лет назад. Донесения о заговоре против правителя дроу на время отрезвили его. Приходя на работу, он вновь окунался в омут подозрений ко всем и каждому, когда же возвращался домой к ней — забывал обо всём и просто слепо верил, прогоняя прочь доводы рассудка.

Легенда Сребрены, которую она нехотя поведала ему, будто заблудилась, была хлипкой и с лёгкостью опровергалась фактами из отчётов подчинённых. Но королевский дознаватель отчаянно отметал любые подозрения, кто бы ни пытался достучаться до одного влюблённого глупца при исполнении.

Чудом не потеряв свою должность, привилегии и доверие монарха, Крейн был вынужден признать, как сильно ошибался, стараясь оградить ведьму от угрозы заточения в темнице. Брачный рисунок на её руке позволил бы Сребрене стать его женой и получить иммунитет, защиту от дальнейшего преследования.

Но всё вышло иначе.

Его любимая ведьма сбежала, сильнее упрочив подозрения о своём участии в назревающем бунте против всей правящей династии Кхуге.

Бездна отчаяния разверзлась под Крейном, едва он осознал, как сильно ошибался на её счёт. Он — любил, а она его использовала. Играла с его чувствами, выполняя с блеском роль шпионки. Всего лишь.

Мысли о том, будто она его приворожила, то и дело возникали в уме, но он гнал их прочь, не желая верить в подобную глупость, не подтверждённую ни единым магическим трактатом. И всё же, несмотря на столь долгий срок, он был готов снова полюбить. Нет. Он после их встречи он продолжал любить её, сам того не подозревая.

Улыбка заиграла на устах Сребрены, когда она повернулась к нему лицом. Одеяло укрывало её по плечи.

— Я столько писем тебе отправил, — посетовал дроу, хмурясь. — Могла бы сказать, что у нас есть дочь.

— И что бы это изменило? — переняла ведьма его серьёзный тон разговора. — Ты бы примчался ко мне на помощь? Или же присылал бы деньги из Кхуге время от времени? А может быть, спросил бы в ответном письме, ты ли отец? О! Подобного унижения я бы не пережила.

Сильнее стиснув любимую ведьму, дроу вдохнул аромат мыла, исходящий от её шелковистых волос.

Неспешно приняв ванну ранее, они охотно продолжили приятное времяпрепровождение в кровати. И только сейчас выдалась возможность спокойно поговорить.

— Да, я был зол и чувствовал себя преданным, но я бы никогда не усомнился в отцовстве.

— Как ты мог бы мне поверить, если у тебя на руках было подтверждение моей лжи? Я не глупа, понимала, что ты узнал о цели моего прибытия. Или подумаешь о соучастии в мятеже. Мы не участвовали в этих событиях, а искали одно древнее заклинание. Но ты бы вряд ли мне поверил…

— Так ты поэтому не отвечала на письма? — с надеждой в голосе уточнил Крейн. — А как же дочь? Могла бы сказать хотя бы об этом.

— Несколько раз я порывалась связаться с тобой, но всегда случалось нечто отвлекающее моё внимание. Не знаю, возможно, я была не готова, или боялась последствий возобновления общения… Да и сейчас…

Она закрыла глаза, уносясь мысленно в воспоминания.

— Сейчас? — подтолкнул её продолжить дроу. — Что переменилось?

Усмехнувшись, ведьма посильнее прижалась к Крейну и поцеловала его в шею.

— Мне кажется, ты по-прежнему меня не понимаешь. Да и как тебе меня понять, если мы вместе провели всего неделю?

— Так помоги мне, — попросил он, оглаживая её спину трепетно, еле касаясь пальцами. — Я столько работал все эти годы, чтобы выслужить отдых и возможность уехать.

— Но скоро ты отправишься обратно и хочешь взять меня с собой, я права?

Улыбнувшись, дроу вместо ответа склонился к любимой с новым дразнящим поцелуем. Услышанное, словно бальзам на рану, успокоило его уязвлённую гордость и позволило увидеть ситуацию её глазами. До полного взаимопонимания было далеко, но он не хотел спешить. В этот раз он её не упустит и не станет торопить события, чтобы она снова не сбежала, как в тот раз. Лишь бы она снова не ускользнула, оставив его с щемящей пустотой в сердце.

Позже, он обязательно разберётся со всем, что помешало им быть вместе, а сейчас ему бы хотелось восполнить острую нехватку любви. Её любви, пускай она и отрицает факт её существования.

Он — умеет читать людей без лишних слов. А она — может по-прежнему думать, что управляет своей судьбой. Время покажет. В этот раз он точно добьётся желаемого. Абсолютно точно.

Немногим ранее

Сегодня всё было неправильно.

Нечисть придомовая шалила больше обычного. Полевой куда-то запропастился, а баба Фрося напрочь отказывалась помогать мне успокоить лизуна и кикимору, не на шутку взбунтовавшихся.

Поставив тесто на оладушки, я пошла проверить дружинника, да так и встретила его, застывшего на ступеньках лестницы, ведущей в подвал. Перекрестившись, он попятился назад.

— Впервые вижу, чтобы сор и кожура картофельная по воздуху летали.

«Вот же вредина», — проворчала я мысленно, поминая кикимору последними словами.

— Придумала!

Улыбнувшись, я прошла к Всеволоду и посмотрела на него выразительно.

— Мужик ты видный и силы в тебе много.

— А чоб нет, много, — поддакнул тот, смутившись. Взгляд его то и дело обращался к моему лицу и тому, что ниже.

Вздохнула и заставила себя не обращать на это внимание. Перво-наперво надо его отвлечь, чтобы слухи не распускал об увиденном.

— Воды надобно натаскать.

— Что?

— Колодец далековато, а силушки у меня мало, да и холуи на весь день уборкой заняты будут. Сам видел, сколько грязи в доме — через половицы просыпается, вот и летает по подвалу. Да сквозняки гуляют, сам понимаешь.

— Ага…

— Воды бы, — повторила я, хмурясь. — А яблоки Крылатушке — ещё успеется. Вечерком, если желаешь, пойду с тобой и пожурю её, чтобы больше не кусала тебя.

Опомнившись, воевода выпрямился и будто стал выше.

— Как прикажешь, хозяюшка.

Вот и ладушки.

Улыбнувшись, я рукой указала ему направление, где выйти быстрее на улочку.

— Вёдра стоят вон там, в сенях, коромысло рядом, за шторкой. Отодвинь и увидишь.

Угрюмо угукнув, он поплёлся на выход, повесив голову, как после наказания.

— Тесто на оладушки уже поставила. Когда вернёшься, первым тебя угощу, — поощрила его я. А то совсем нос повесил, когда взгляд оторвал от моего лица.

— Спасибо и на том, — услышала я ворчливое.

Тотчас зазвучали скрипы и шорохи да шум разный. Взяв вёдра и коромысло, дружинник вышел на улочку. Обернувшись, я бросила взгляд в окно, туда, где был виден внутренний двор и курятник. Тимошка и Лучезар отправились кормить кур.

— Изведёшь мужика, — проворчала баба Фрося, появляясь рядом.

Как вдруг громкий «Бубух!» прозвучал с кухни, или откуда-то оттуда.

— Чего это там? — удивилась я.

Едва подойдя к двери, услышала ещё и тихое хихиканье. Опять нечисть лютует и точно ведь.

В этот раз сковородку, висящую не на своём гвозде, заметила почти сразу, пригнулась и второй раз не попалась на ту же уловку.

— Уй, ё… — послышалось за окном.

Выглянула. А там — на земельке растянулась соседушка, Златояра.

Час от часу не легче.

Что она забыла у меня во дворе?

— Эй! — крикнула я, заметив шмыгнувшую в кухню кикимору. Домовой тоже обнаружил себя, сидел на печке и хихикал, прикрыв ладошкой рот.

Лизун же продолжал доедать остатки просыпанной на пол муки, будто и не замечал моего присутствия, чуть на него не наступила.

— Вот вы мелкие проказники, — проворчала я. — Зачем над соседкой измываетесь?

— А то ж не заслужила, еще кажи? — проворчала полудница. — Слухи про тебя пускает да злобу затаила.

— Вам-то какое дело, вы же ей только ещё больше помогаете своими проказами, — вздохнула я. — Сегодня я вас точно накажу всех. Кикимору в особенности.

— И как же?

— Узнаете.

Вначале пригрозила, а после задумалась. Действительно. Как мне их наказать? Из дому выселить — так ведь неделю придётся искать амулеты и знаки магические, которыми бабуля их привязала к трактиру, чтобы по Круговерти не шастали и люд честной не пугали своими проказами. А то пеняют на чары ведьмовские, будто надобно нам рушники прятать да муку на полу просыпать или каверзы иные творить, пока хозяев дома нету.

— Ох, ах! — вздыхала соседка, потирая ушибленное место.

Опомнившись, я вышла на улочку и подошла к страдающей Златояре.

— Ты как, живая? — спросила я, наклоняясь. А та, как шарахнется, да рукой замашет.

— Чур меня, сила нечистая! Уйди и не приближайся.

— Да не трону я тебя, вышла проведать, не ушиблась ли? Может, помощь нужна?

— Нет, не нужна! — вскричала она как резанная. — Уйди! Прочь!

— Вообще-то я у себя дома. Это ты ко мне на участок забралась.

— Калитка, — проворчала соседка, — вон, погляди. Надо бы починить, да никто так и не возьмётся. Или специально сделала так, а?

— Больно надо, — вздохнула я в очередной раз. — Позвать, мож, твоих, чтобы пришли и помогли тебе подняться, ежели от моей помощи отказываешься.

— Ага, в этом ты вся, хитрая! — фыркнула Златояра. — Придёт муженёк мой, да глазки ему состроишь. И к сыну моему тожа клинья подбивать начнёшь.

— Неправда это, — сердито проронила я. Вовремя из-за поворота показался дружинник с вёдрами. — О, Всеволод, миленький, поди сюда!

Застыв на месте, он, наконец, обратил на нас внимание.

— Помоги-ка ей доплестись до дому, а я вёдра сама к бочке дотащу.

— Обожди, — отмахнулся мужик, ускоряясь по дороге к нам с четырьмя ведрами на коромысле. — Сам отнесу, я мигом. Бочку у конюшни наполнить?

— Ага.

— Сейчас.

В следующий миг он скрылся за углом дома, а Златояра продолжила ворчать:

— Эка ты, людям повелеваешь, будто все мы в услужении.

— Помогает он по своей воле.

— А как же. Помани легонько, всё для тебя сделает. Как и сын мой, давно на тебя заглядывается.

— Я его в этом не поощряю, — покивала я. — Далась мне твоя родня, знаю ведь, миру не видать, ежели сойдусь с сыном твоим. Так что, обожди, дружинник тебя до дому доведёт, а мне пора оладушки стряпать. И так времени уже, полдень скоро.

— Вот и иди, никто тебя сюда не звал, — напутствовала ворчливая соседка.

Всплеснув руками из-за её грубости, я решила с ней не связываться, развернулась и зашагала обратно к дому. Как вдруг конное ржание, фырканье, шипение и писк отвлекли.

— Э?

Подбежав к конюшенке, я узрела такую картину: моя Крылатушка бьёт копытами и крыльями машет, желая затоптать серого зверька, мечущуюся от стойла к стойлу. Конь дружинника тоже брыкается. А отважная кошка бегает следом, словно и не замечает их.

— Крыса, — шепнула мне на ушко баба Фрося. — Гляди, кусок мешковины у неё в зубах. Поймала б ты её, пока она всех не переполошила.

Взмахнув пальцем, чтобы остановить крысу и её обидчицу, я нехотя применила магию да совсем позабыла о том, что дружинник был тут же. Увидел меня, застыв с ведром в руках у бочки рядом с корытом.

— Дальше сама уж как-нибудь, — хмыкнула полудница, замолкая.

— Вот же пакость!

— Так слухи не врут? — спросил вдруг хороший мужик, продолжив выливать воду из ведра. — Ведьма?

Не кричал и не ругался — уже хлеб.

— А коли так, что мне сделаешь? — спросила я, не упуская из виду крысу. Что-то в ней было диковинное, раз полудница на неё указала. Неспроста это всё. — Помоги-ка вон ту гадину в ящик поймать, Крылатушка тебе будет благодарна. Мож, и прокатит вечерком?

— Приворожила меня? Иначе как понять лютое желание потакать всем твоим прихотям?

Опустив пустое ведро на землю, Всеволод быстрыми шагами очутился подле меня и стиснул в объятьях.

— Говорят, поцелуй ведьмы развенчает магию, ежели это она. Позволишь?

— Осторожнее, — усмехнулась я. — На тебя я не ворожила, а коли поцелуешь, можешь пожелать большего.

— Откажешь мне? — серьёзный тон дружинника заставил сжалиться над ним. Потому я ответила прямо и без утайки.

— Хороший ты мужик, Всеволод. Да не люблю я тебя. И проблемы мне не нужны, уж прости.

Отпустив меня, он понурился.

— Ладно, иди, куда хочешь, делай что хочешь, я сама крысу поймаю. Ни о чём больше не попрошу тебя.

— А коли помогу, дашь себя поцеловать? — спросил он с надеждой в голосе. — Проверить, чары ли это?

— Один поцелуй, — сжалилась я, — и только.

Скупо кивнув, дружинник с небывалым рвением отправился к стопке ящиков, стоящих возле небольшого сарая, что рядом с курятником. Взял плотносбитый, какой покрепче, и направился к стойлу. Я же подошла к Крылатушке.

— Ну-ну, дорогуша, я здесь, рядом. Никто тебя не обидит, обещаю. — Погладила её и похлопала по холке, успокаивая. — Сейчас только заберём крысу и принесём тебе яблочко наливное. А ты уж не кусайся, будь добра.

Фыркнув, хитрая девочка, будто кивнула, соглашаясь.

— Вот и умничка.

Дружинник тем временем поймал застывшую на месте крысу, скинул её за хвост в ящик, закрыл его и затем уже поднял кошку Маруську.

— Расколдуешь её?

— А как же, — вздохнула я, махнув пальцем. Черная кошечка тотчас заурчала и выгнула спину, едва дружинник её огладил, держа в руках

— Ласковая, — хмыкнул он, глядя отчего-то в мою сторону.

Сердце пропустило удар, когда его намёк стал ясен и мне. Ох!

Смущение всколыхнулось удушливой волной, но я совладала с собой и строго ответила ему:

— Это кошка нашего мурзы, сильно не обольщайся.

Всеволод нахмурился.

— Златояре помочь надобно, она там, за домом, — кивнула я в ту сторону.

— А как же…

— Помню я про наш уговор, успеется. Мне пора оладушки печь.

Не сказав больше ни слова, я подхватила ящик, в котором была заперта крыса, и направилась к курятнику. Запру-ка её в сарае. Позже разберусь, что да как. А главное — расспрошу полудницу и домового. Вроде, говорили что-то про кошку нашего мурзы. Припомнить бы…

Сладко потянувшись в кровати, Сребрена на миг потеряла дар речи, когда заметила рядом с собой супруга, если рисунок на её руке не иллюзия, настолько качественно исполненная. При переходе на магическое зрение ни один символ не выбивался из общей картины и не создавал подозрительные блики. Настоящий.

— Думаешь, я тебя обманул, чтобы затащить в постель? — хмыкнул тёмный эльф, открыв глаза. Оказалось, он уже не спал, а дожидался пробуждения любимой. — По нашим законом, мы теперь муж и жена.

— По нашим — нет, — усмехнулась ведьма. — Но я не сильно жажду оспаривать твою правоту. На меня напала большая лень — не отбиться. Так что пусть будет по-твоему.

— М-м-м, твоя сговорчивость подкупает, — пророкотал Крейн, увлекая в объятья ту, что как и прежде вызывала в нём душевный трепет. — Но ежели жаждешь выиграть турнир, у тебя десять минут на сборы в общей сложности. И четыре останется, чтобы добраться до арены.

— Ох! Который час?

— Без четверти восемь.

— Так много!

— Твоя новая одежда уже ждёт тебя в гардеробной, Чи. Вон та комната, справа.

— Лучше не надо кличек, — проворчала ведьма, стягивая на себя одеяло таким образом, чтобы им укутаться по плечи. И тотчас воскликнула: — Как? Ты уже одет по пояс?

— Я встал час назад и даже успел узнать у сведущих эльфов некоторую интересую тебя информацию, но расскажу тебе, только если пообещаешь не злиться.

На миг застыв на месте, Сребрена недовольно сощурилась.

— Какая такая информация?

— Если быстро соберёшься, то по пути я тебе вкратце всё расскажу, — усмехнулся дроу. — Время-время, дорогая жёнушка.

— Уж лучше Чи, — проворчала та, скрываясь в комнате для прочих удобств.

— Тебе не угодить.

Встав с кровати, Крейн одним ловким движением подхватил рубашку и несколько секунд потратил на еле заметное простому смертному, настолько быстрое застёгивание пуговиц.

Пояс и наплечные ремни со скрытым в них игольчатым оружием он решил с собой не брать. Всё же соревнования определяют магически одарённого победителя, а значит, даже со связями Главного королевского дознавателя, прибегать к нечестным методам — было бы верх вероломно и грозило бы серьёзными репутационными последствиями для всей династии Кхуге в целом и их посольства в частности.

— Я готова! — распахнув дверцы, Сребрена продемонстрировала ему то самое чёрное платье, которое он вчера так сноровисто скинул на пол, помогая любимой раздеться перед купанием.

— Ты уверена? Почему не хочешь надеть то, что я тебе принес?

— Привычка, знаешь ли, такая штука, — усмехнулась ведьма, подтягивая край лифа повыше, чтобы хоть немного скрыть неприлично сильно оголённую ложбинку груди. — К тому же, пока конкурсанты будут смотреть не туда, у меня будет преимущество.

Некогда добродушный взгляд дроу вмиг переменился.

— Сегодня нас ждут не состязания между участниками. Новое испытание. И ты рискуешь оказаться голой посреди арены, когда зацепишься юбкой. Дорвёшь её до пояса или ещё выше. Поверь, я многое готов стерпеть, но демонстрировать всем и каждому твои прелести в мои планы не входит.

— И всё же…

— Всё же переоденься, — строго приказал Крейн. — Прошу.

Фыркнув, ведьма упрямо на него уставилась, не двигаясь с места.

— Шипохрусты, — со вздохом признался дроу. — Трёхлетки, огромные, злющие и смердящие.

Несколько секунд понадобилось Сребрене на осознание чужой правоты, прежде чем она, опустив взгляд, молча прошла в гардеробную и быстро сменила наряд на шерстяные штаны удобного кроя и пристёгивающуюся к ним на металлических клёпках облегающую рубашку с рукавом в три четверти и плотным воротником.

— Обувь — выше всяких похвал, — призналась ведьма, ныряя в мягкие и невероятно удобные походные ботинки. — Всегда о таких мечтала.

— Конечно, внешний вид без изысков, но в столь короткий срок мне удалось достать только это.

— И кого же ты раздел ради меня? — хмыкнула ведьма.

— Время! — попытался сменить тему для разговора дроу, разделив с любимой многозначительную улыбку. Но в конце не выдержал и признался: — Взял у дочки консула. Но я её не раздевал. Более того, она вообще не знает о пропаже. Служанка принесла, выполняя приказ её отца, пока та ещё спит.

— Вот будет умора, если она тоже придёт на турнир.

— Это вряд ли, — больше не тратя ни секунды, дроу схватил ведьму за руку и рывком притянул к себе, приговаривая: — Опаздываем, поэтому держись крепко. Я планирую доставить нас по-быстрому.

В миг обхватив Крейна за шею, когда он поднял её на руки, Сребрена впервые почувствовала, как мир будто растворяется в молочной дымке. Ощущение, словно её обволакивает плотный тёмно-серый кисель, а смазанные силуэты мелькают по обе стороны, вызывало неприятную дрожь по телу.

— Лучше закрой глаза, иначе стошнит, — посоветовал дроу, продолжая творить невообразимую временную магию.

— Что ты…

— Почти на месте.

Поджав губы и проглотив подступающий ком к горлу, Сребрена всё же закрыла глаза, и ей заметно полегчало.

— Ладно, отсюда уже дойдём пешком. — Дроу остановился у того самого здания, на парапете которого они вчера так удачно встретились. — Ты как?

— Не з-знаю.

Открыв глаза, ведьма попыталась сфокусировать взгляд. Голова вруг закружилась.

— Прости, не предупредил, — вздохнул Крейн.

Склонившись, он поцеловал её в губы, вызывая жгучее недовольство.

— Что ты?..

— Разозлись на меня, полегчает.

Хмыкнув, Сребрена была вынуждена признать, что резкость вновь вернулась зрению, а вспышка злости заставила вмиг собраться.

— Но лучше не распаляйся, а то я бы хотел сохранить мирный настрой наших отношений.

— А ты, ты, — попыталась она подобрать слова, — научись, наконец, меня понимать. И предупреждай прежде, чем сделаешь нечто подобное.

— Две минуты, и ты будешь дисквалифицирована, — использовал дроу непробиваемые аргументы. — Идём, или ты решила сдаться?

— Ни в коем случае! — воскликнула ведьма. — Я снова закрываю глаза. Неси, куда надо.

Вцепившись в него, она зажмурилась.

Усмехнувшись, Крейн поцеловал её, прежде чем ускориться в нужном направлении.

Скрипучая повозка катила по тракту, ретивые свинохрюки повизгивали громче обычного. Голодные и злые, они были готовы пересмотреть свои жизненные принципы, но вот конюх сжалился, развернулся к ним и ссыпал в небольшое корытце оставшуюся половину мешка проросшей картошки.

Довольное смачное чавканье прозвучало тотчас из повозки, когда те принялись с аппетитом поглощать наивкуснейшее лакомство. Картофельные ростки так звонко хрустели, что ещё больше нагоняли аппетита на и без того голодных животных.

— Ну вот, — проворчал фермер. — Одного золотого не хватило до уплаты долга. А так бы уехали со свинохрюками назад. Теперь же мурза всю душу вытрясет, торгуясь.

— Где это видано, чтобы четыре хрюшки ушли за один золотой, — не согласился конюх.

— Ты не знаешь мурзу, — пригорюнился фермер. — Найдёт изъян и припишет долги за пользование суммой, да ещё что-нибудь доверху. И вообще, ведьма соврала. Золото валялось на дороге и без всякой магии. Мы бы его и так нашли.

— Не злобствуй, — фыркнула Людмила, улыбаясь. — На-ка, семь золотых, и угомонить.

— Но откуда?.. — изумился фермер.

— Оттуда, что на дороге лежало восемь.

— Не понял, а отдаёшь мне семь?

— Один золотой я тихонько отдала ведьме, когда мы с ними прощались, — кивнула Людмила. — Ты ж её слышал. Волшебство — дело такое, поскупишься, проклянёт.

— Да ну тебя, старая, — фыркнул супруг, обижаясь. — Совсем мозги набекрень.

— Чего дуешься-то, — влез в разговор конюх. — Золотишком разжился на уплату долга, а тебе всё мало, мало.

— Что ты в этом понимаешь, батя.

— Побольше твоего поди, — не согласился тот. — И вообще, вон и дом мурзы виден. Харе болтать лишнего, иначе добром это не кончится.

— И то верно, — согласился сын.

— Ой, поглядите, — указала Людмила себе за спину. — Кто-то едет сюда гурьбой.

— Неужоль пленнички привели на хвосте целое войско? — предположил фермер.

— Вот сейчас и узнаем.

Конюх сплюнул на землю, ожидая чего угодно, но только не этого. Семеро всадников, с виду русичи, проскакали мимо и даже не остановились.

— Видал, какие доспехи у них?

— Кажись, сам князь пожаловал… — изумился конюх, перекрестившись. — Ага, вон и мост в Круговерть.

— Мож, ну его? — предложил фермер. — Золото я долговое потом отдам. Иначе не хочу попадаться на глаза князюшке, особливо после принесённого посланьица от мурзы.

— И чаво энто? — подбоченилась Людмила.

— Да всё того же. Прибыл я к ростовщику, ссуду просить, чоб попозжа заплатить, а он мне бумагу всунул. На-ка, говорит, отвези князю, да в ноги упади, расскажи, что всё так и было.

— Погоди, а в послании чаво?

— А того, что крысы мешки сгрызли с данью.

— Сгрызли, говоришь? — призадумался конюх. — Чего-то ваш мурза удумал. Точно вам говорю.

— Так понятное дело, дань всей Круговертью собирали, да к нему в телеги и скидывали, уж наверняка. А он, видать, приспособил имущество чужоное, да оправданьице придумал.

— Сплюнь, — приказал ей фермер. — Негоже так о мурзе нашем отзываться.

— Да я ж просто так, язык без костей, — пожала плечами Людмила. — Но вот золотко надо бы припрятать, а сами в трактире заночуем, обождём, покуда люди князя уедут. Как вам идейка?

— А деньги за ночлег? Чем платить буде?

— Да хрюшкой и заплатим. Заодно съедим одного, что останется.

— Чоб нет? — согласился конюх. — Голод и впрямь точит.

— Тады решено, — кивнул фермер и не предполагая, чем обернётся подобное решение.

За что люблю придомовую нечисть, стряпать оладушки мне не мешали никогда. Вот когда замешиваю тесто — могли отвлечь, лизун вовсе муку просыпанную подметал языком вдвойне охотно, поэтому всячески способствовал нашим с кикиморой спорам.

Но ежели я зажигала печку и ставила сковородку в открытый лючок, откуда нет-нет а показывались обжигающие язычки огня, то даже самая вредная из всех вредин округи затихала и с интересом наблюдала за мной со своего поста. Обычно, отыщет где-то кусок засохшего хлеба и крошит его, разбрасывая крошки по полу, стоя в углу.

Раньше я не понимала, зачем она это делает, пока полудница не поделилась:

— Охрану дома блюдёт, по старой договорённости с Ладушкой, стало быть.

Далеко не с первого раза я поняла смысл сказанного, пока не хрустнула звонко крошками, проходя в зал. Шум был такой, будто я вазу разбила.

Закончила печь оладьи в этот раз раньше обычного. Хотела поскорее управиться да сходить проведать соседку. Сильно ли пострадала?

Обозлённая, она и без того зубами скрежещет, едва меня завидев, а теперь ещё и повод новый появился.

— Фрося… — позвала тихонько я, желая договориться с ней, чтобы за домом присмотрела.

— Нет её, в сарае сидит и крысу караулит, — поделился очутившийся рядом лизун.

— И зачем это?

— Как зачем? Так доказательство же, мурза задумал недоброе и кошка его нам всё об этом рассказала. Правда, толку не так уж много, он всё самое важное либо сам делает, либо сына просит, но как-то непонятно молвит, разобрать сложно.

— Мурза, говоришь. Так мешки с данью от наших бояр, об этом речь? — наконец я стала хоть что-то понимать. — И одна такая сейчас в ящике в сарае у меня сидит?

Нехорошо это. Лишь добавляет подозрений в мою сторону.

— Ой, кажись надобно её прогнать… — мысли у нас с лизуном сошлись.

Да поздно было хоть что-то предпринимать. Ведь в следующий миг послышался топот копыт и громкое конное ржание.

— Тпру! — вскричали голоса у самого порога.

Не прошло и минуты, внутрь вошёл плечистый внушительный и в красивом кафтане — сразу видно, князь. Отставила оладушки подальше от края стола и вышла его встречать.

— Хозяюшка, — обратился ко мне огнищанин, как оказалось. — Есть кто в доме? Постояльцы? Князь на пороге ждёт, проверить надобно.

— Нету никого, — соврала я, умолчав про бунтующую временами нечисть. — Холуи в курятнике, дружинник Всеволод соседку мою отводить отправился.

Усмехнувшись, гриди пригладил усы.

— Знаем мы, зачем люди в гости ходют.

— Упала она, прямо у моего окна на заднем дворе, — добавила себе проблем я.

Видимо, устав ждать, вслед за дружинником в харчевню вошёл князь. Вот теперь я его узнала, золотая подвеска с крупным княжеским знаком висела у него на шее. Ростом пониже дружинника будет. Волосы русые, а сам молодой, чуть старше меня будет.

Опомнившись, поклонилась ему в пол, приговаривая:

— Гой еси, княже.

— Подымись, — приказал он с улыбкой. — Ты ли Мельхиора из Круговерти Заречной?

— Я.

Кивнула, поднимаясь. Да только взгляд опустила, не позволяя вольности, глазеть на него в упор. Ведь стоял он в нескольких шагах.

— А Всеволод, что вперёд ускакал, предупредить. Где?

— Соседку он провожает, — в этот раз дружинник не позволил себе и тени ухмылки, ответил серьёзно. — Так сказала хозяйка харчевни.

— Могу и сам от неё услышать, — проворчал князь. — Ну что же, о твоих оладьях легенды ходят по нашему княжеству. Испекла?

— Присаживайтесь князь, я всё принесу.

— А ты, — он посмотрел на рослого детину, — пойди, приведи Всеволода. Бояре пусть к мурзе едут. Выясняют, где золото. И чтобы я не слышал всякие глупости про мешки и крыс. Золото они не едят. А значит, где-то оно должно быть. Так ведь?

— Похоже на то, — нехотя ответила я, заметив, что князь у меня спрашивает.

— Знаешь что об этом? — спросил прямо князь. — Пока просто спрашиваю. Не обвиняю.

Вздохнув, я развязала фартук и призналась честно:

— В двух словах не рассказать. Крыса с куском мешковины в зубах в самом деле пробралась ко мне в конюшню. Всеволод помог её поймать. Та ли эта, кого вы ищете, мне неведомо. Прошу не гневайся, княже. Кошка нашего мурзы, Маруська, шугнула их и по селению гоняла одну такую, пока мы её не поймали.

— Кошку? — усмехнулся князь.

— И кошку, и крысу, — вздохнула я, ожидая чего угодно, но только не смеха.

— Вот уж насмешила, хвалю, — улыбнулся мне он. — Ладно, неси оладушки и квасу. Да покажи-ка мне погреб.

Пожав плечами, я отправилась на кухню, сняла с себя фартук и подхватила корзинку с оладушками на кухонной салфетке, чтобы жир стёк. Ткань я позже постираю, а вот корзинку чистить каждый раз — накладно. Подхватила тарелку и отправилась в зал.

— Каша в печи у меня стоит, — тихонько намекнула. — А квас сейчас будет.

— А чего бы нет, можно и кашу отведать. Путь был не близкий.

В этот самый миг с улицы вернулись Лучезар и Тимошка.

— Хозяюшка, — позвали они.

— Вы вовремя, — перебила я. — Накройте на стол князю, квасу принесите. Я…

— Не уходи, — приказал князь. — Садись и рассказывай, всё что знаешь, а холуи сами справятся.

Застыв на месте, они не спешили меня слушаться. Однако Лучезар первый совладал с собой. Кинулся на кухню мыть руки. Брат не отставал.

— Да что рассказывать-то, — со вздохом опустилась на лавку. — Прибыл вчера Всеволод, говорит, дела странные творятся. Мешки крысы погрызли и будто бояре у меня золото потеряли. Вот только неправда это. Нет у меня того золота. Да и откуда бы? Дело моё маленькое, оладушки пеку, да путников привечаю, потчую и комнаты на верху есть. А ежели нет сребриков в уплату, так можно и в подвале заночевать. Там лавки да столы имеются в правой половине.

— В левой что?

— Ящики и мешки. Картошка, капуста, яблоки.

— Сметанки бы или варения, — князь кивнул перед собой на стол, где сиротливо стояла тарелка и корзинка с оладушками, все, которые я испекла за сегодня.

— А, да…

— Уже несём! — крикнул Лучезар, появляясь с блюдцами сметаны и варенья. Тимошка нёс кувшин кваса и стаканы. Когда только успели?

Встав, князь прошёл мимо холуёв в кухню и застыл на пороге. Я поймала на себе испуганные взгляды помощников. Улыбнулась им, а себе запретила нервничать. Ведь я не соврала ни словом. Золота у меня чужого и в помине не бывало.

Пройдя в холодный угол, княже осмотрел кухонную утварь, прежде чем закатать рукава. Зачерпнул отвар мыльнянки и как следует вымыл руки. Затем склонился ниже и умыл лицо.

— Освежиться бы с дороги, да и так сойдёт, — сказал он, вновь появляясь в зале. А я боязно сглотнула, глядя на то, как мыльные капли стекают по бороде и волосам прямо на кафтан.

— Рушник принесу, — встала и хотела было кинуться к себе в комнату, да остановили меня.

— Не уходи, — приказал князь. — И так неплохо. Тоже поешь оладушков, а каша подождёт. Аппетит нагуляем для начала.

Взяв чистый край салфетки из корзинки, он вытер бороду и приступил к трапезе, после того, как я первая откусила оладушек. Холуи, оставив всё на столе, тотчас скрылись на кухне и нам не мешали.

— Значит, переживать тебе не о чем. Вернётся Всеволод, вместе с ним в подвал спустимся, посмотрим, что у тебя там, — взяв кувшин, князь налил себе и мне.

Кивнула и не предполагая, какой кульбит совершит судьба судьбинушка, закинув в наши края настолько колоритную компанию. А тут ещё моя нечисть придомовая вдруг взбунтовалась, учуяв чужую магию.

Трибуны арены были забиты до отказа, несмотря на то, что ранним утром сложно встретить на улице хотя бы одного эльфа. Те, как правило, любили понежиться в кровати часов до десяти, а то и одиннадцати. Зато работали до самых сумерек.

Крейн вышел на арену, минуя металлические врата спокойной размеренной походкой. Взгляд его был прикован к горочкам пузатых, крупных тыкв. Зная наперёд, что его ждёт, он не спешил отправляться в гущу событий. Он преследовал иную цель.

— Итак, дамы и господа! — начал вещать оратор турнира. — Позвольте вам представить нашего участника. Темный эльф в полном расцвете сил. Телосложение атлетическое, умения выше среднего. О, да это же сам Крейн Шжи! Кто не знал его по его подвигам, может спать спокойно. Ведь он дознаватель из Кхуге!

Поджав губы, дроу пометил в уме — непременно наведаться в гости к одному наглому эльфу, который позволил себе столько вольности по отношению к нему.

— А впереди у нас новое испытание на ловкость и смекалку. Ведь участнику предстоит найти ключ! Да-да, вы не ослышались. Где-то в груде этих тыковок, прячется маленький ключик, который подходит к сундучку — третьему испытанию.

«Иными словами, мне придётся выпотрошить кучки-две шипохрустов, чтобы найти ключи себе и моей Чи», — подумал он.

— И почему же наш участник медлит?

Еле различимое движение руки Крейна заставило оратора арены вмиг умолкнуть. Ведь мимо его уха просвистела тонкая игла, которая тотчас вонзилась в деревянную сваю навеса.

Многозначительный взгляд дроу был правильно понят, и эльф заткнулся, не желая наживать себе столь могущественного врага, который мог позволить себе подобное.

— Ну ладно, — вздохнул Крейн, призывая воздушные лезвия десяти кинжалов.

Магия была доступна ему, но чаще всего он прибегал к иным методам убеждения. Однако сейчас втайне порадовался тому, что прилежно учился и посещал все уроки стихийной магии.

Не дойдя и нескольких шагов, он намеревался сразу пустить в ход лезвия, чтобы не позволить шипохрусту увеличиться в размерах и превратиться в настоящее испытание, так как длинные шипастые отростки жалили не хуже осиного роя. Вот только тот факт, что он прекрасно осведомлён о предстоящем, нужно было скрыть. Поэтому он шагнул ближе и тотчас увернулся от отростка, ударившего по месту его нахождения словно хлыстом.

Все пять тыквоголовых монстров выползли из земли и присыпанного сверху песка. Дождавшись этого, Крейн наконец приступил к делу.

Воздушные клинки заплясали в воздухе, рубя отростки шипохрустов направо и налево. Движения дроу выглядели красивым танцем, если бы мелькание в разных точках вокруг кучки монстров можно было бы назвать именно так.

Услышав звон цепи, Крейн на миг замедлился и присмотрелся к одному из противников. И… Увидел висящий металлический квадратик, больше похожий на детскую головоломку. Наверняка это и есть ключ.

Поняв, что пора уже заканчивать, он призвал огненные шары и запустил их в четырёх шипохрустов, которые ему только мешали и не представляли никакого интереса. Завизжав, монстры принялись вдвойне активнее атаковать противника, пока запечённые магией тыковки не покатились по песку, отделённые от туловища. Воздушные клинки подчинялись воле хозяина беспрекословно. Крайне смертоносное оружие доказало свою эффективность в очередной раз.

Оставшись в гордом одиночестве, монстр бросился наутёк.

Этого Крейн и добивался. Он знал, что все эти кучи — испытания для других участников. Поэтому дроу не препятствовал побегу шипохруста и более того воздушными клинками, наоборот, направлял монстра в сторону новой кучки тыковок, ожидая, что существа вылезут из земли на подмогу.

Так и случилось.

Новое испытание ждало Крейна, едва беглец добрался до своих спасителей — пятеро монстров тотчас показались наружу, а оратор недовольно открыл рот и тотчас его закрыл, так как новая шпилька вонзилась аккурат рядом с предыдущей, пролетев рядом с его ухом.

Разобрав очередную кучу противников, дознаватель снова нашёл монстра с ключом на цепочке и оставил его в живых.

Толпа загудела, послышались громкие смешки со всех сторон. Догадливые зрители поняли манёвр дроу и теперь уже громко забавлялись ситуацией. А именно, перекрикивая друг друга, делали предположения, как поступят судьи, если великий и временами ужасный Крейн лишит оставшихся участников испытаний и ключей.

— Ну всё, хватит! — Один из судей вскочил со своего места и громогласно объявил: — Если вы сейчас же не достанете ключ, то будете дисквалифицированы!

Поняв, что шутка изрядно затянулась, Шжи прикончил противников разом и тотчас подобрал сразу три ключа.

— Поздравляем п-победителя второго испытания! — прокричал оратор, слегка запнувшись. Смех и всеобщее веселье стало стихать. А довольный собой Крейн не стал тратить третью иголку в этот раз. Отправился обратно в открытые ворота, поделиться новостями с любимой и заодно предостеречь на будущее от необдуманных действий, ведь шипохрусты могут сильно травмировать своего противника и применяют удушающие захваты. Этого допустить никак нельзя.

Однако его переживания были напрасными. Сребрена вернулась после испытания без единой царапинки и несла в руках два ключа. Когда же Крейн с усмешкой спроси у неё: «Почему не три?», то она недовольно проворчала:

— Судьи пригрозили меня дисквалифицировать. И вообще, я не такая быстрая как ты.

Большего, оба себе не позволили на глазах у соперников. Поэтому охотно отправились обратно в посольство, чтобы продолжить начатый за чашкой крепкого кофе разговор.

Сладкий поцелуй всё никак не заканчивался.

Едва оставшись наедине, Крейн и Сребрена кинулись в объятья друг друга и позабыли обо всём на свете. Где-то там на окраине сознания мелькали образы и звуки, но для влюблённых это было неважно. Ничто не было важно сейчас. Ничто и никто.

Бархатная нега и непередаваемая сладость поцелуя кружила голову ведьмы. Объятья мужа были крепкими и вместе с тем мягкими. Чувство защиты и поддержки — вот то, чего так не хватало Сребрене. То, к чему она стремилась, сама того не замечая. То, от чего отказалась, сбежав из Кхуге, когда попросту испугалась своих чувств и не смогла признаться ему в обстоятельствах их встречи. Сказать правду.

Испытав душевный трепет сейчас, ведьма вспомнила всё. Как им хорошо было вместе, и остальные проблемы оказались такими маленькими и незначительными. Ничто не было важно так, как близость второй половинки. Того, кто пробуждал в ней такие чувства, о которых она уже успела позабыть.

Вот только настойчивый стук в дверь заставил их прийти в себя.

Нехотя оторвавшись друг от друга, ведьма и дроу ещё некоторое время переводили дыхание, прежде чем Крейн прошёл и открыл дверь.

На пороге стоял служащий в безупречной чёрной ливрее. Тёмный эльф отдал честь, прежде чем объяснить причину подобного поведения.

— Внизу вас ждёт делегация. Они пришли вместе с городскими стражниками и ждут вас.

— Что-то серьёзное? — Страх отразился на лице Сребрены.

— Ничего особенного, — отмахнулся Крейн. — Я лишь немного переборщил, заставляя того эльфа заткнуться на арене. Полагаю, он донёс на меня.

— Что ты ему сказал?

— Дамам не следует этого слышать, — усмехнулся дроу. — Идём, дружище.

Похлопав служащего посольства по плечу, дознаватель легкой походкой направился к лестнице, но на полпути обернулся и с усмешкой бросил застывшей в дверях Сребрене:

— Никуда не уходи, когда я вернусь, мы продолжим с того, на чём остановились.

Хмыкнув, ведьма однако закрыла дверь, но у себя за спиной, когда прошла в коридор.

— Я с вами, не хочу ждать невесть чего. Лучше увидеть всё своими глазами.

— Неужели ты боишься за мою судьбу? — удивился супруг. — Дорогая, я польщён.

— Не надейся. Мне лишь очень любопытно посмотреть на то, как ты будешь оправдываться. — Она поспешила опустить взгляд, дабы не выдать возросшую внутри нервозность. Теперь, когда она только-только начала осознавать потребность в любви, в ней проснулись собственнические инстинкты. Она не хотела терять его из виду ни на секунду. Ей хотелось быть рядом, просто видеть и знать, что с ним всё хорошо.

— Идём, — подал руку Крейн, когда она приблизилась к нему. — В самом деле, нет причин для тревог. Я лишь подшутил над ним, не более.

— Смею предупредить вас, среди прибывших за вами эльфов есть вице-консул и полемарх. Тот, кого вы оскорбили — его сын.

— О, назревает политический скандал? — хмыкнул дознаватель. — Это уже интереснее.

— Крейн! — возмутилась Сребрена.

— И всё равно нет причин для тревог, — успокоил он. — Подумаешь, заведём новые полезные знакомства. Только, пожалуйста, не вмешивайся. А если начнётся потасовка, береги голову. Нет, лучше просто уйди наверх.

Пока все трое спускались по лестнице, улыбка не сходила с лица Шжи. Вот только взгляд его выдавал. По долгу службы ему приходилось быть беспощадным. Но он никогда не оправдывал беспричинную жестокость и отчётливо понимал об обратной стороне подобного поведения. Сегодня же он сам не понял, что на него нашло. Им двигало острое желание защитить любимую от нападок и скорее решить вопрос с обвинениями. Поэтому он выбрал самый эффективный способ угомонить выскочку. А тот, как оказалось, имел за плечами внушительную родословную.

Пройдя по коридору в большую гостиную, Крейн быстро оценил ситуацию. Те трое, которые сидели на широком диване — интереса не представляли. Стоящий у окна — властный волевой представитель эльфов намеренно подставлял спину, демонстрируя тем самым пренебрежение ко всем в комнате. Трое стражей, сопровождающих гостей посольства — особого интереса у Крейна тоже не вызвали.

— Вот он! — указал пальцем стоящий у стола обиженный маменькин сынок. — Это он! Он меня оскорбил!

— Как, смею спросить? — спокойно уточнил посол из Кхуге.

Помимо пятерых гостей и троих стражей в комнате находился ещё и главный представитель посольства. Он сидел за рабочим столом и неотрывно читал очередной свиток.

— Правда ли то, что ваш Крейн Шжи помешал моему сыну участвовать в состязании? — спросил вдруг полемарх, обернувшись.

Его цепкий пронзительный взгляд скользнул по вошедшим в комнату, прежде чем он вновь отвернулся, сцепив руки за спиной. Столь пренебрежительный жест не остался незамеченным. Исчезнув на месте, дознаватель выхватил клинок и в считанное мгновение занёс его над некогда врагом в прошлом, в нынешнем — соперником по ежегодным военным состязаниям.

Обернувшись и отразив удар, полемарх тотчас рассмеялся и с улыбкой пожал руку.

— Давно не виделись, дружище, — гнусаво проронил эльф, подражая человеческому языку. — Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз видел тебя на состязаниях.

— Был занят, — усмехнулся Крейн, пожимая руку сопернику. — Сын твой очень на тебя похож, но только внешне.

— Мать его сильно избаловала, — вздохнул полемарх. — Ты правда считаешь, что мне стоит его выпороть?

— Он вздумал поднять скандал, чтобы избавиться от соперников.

Помолчав, надменный эльф строго посмотрел на опешившего сына и что-то певуче сказал ему по-эльфийски — тот вначале покраснел ушами, прежде чем обиженно покинуть комнату, но в этот раз ему не пришлось звать стражей.

— А сам, зачем решил участвовать в состязании магов? Неужели хочешь получить почётный титул или выслеживаешь кого-то?

— Скорее, второе, чем первое, — уклончиво ответил дроу.

— Прошу меня простить за вмешательство, — вклинился в разговор посол из Кхуге, — но как я вижу, конфликт исчерпан?

— Гостеприимством ваша родина никогда не отличалась, — проворчал полемарх, кивнув.

Тотчас из комнаты вышли вначале стражники, а за ними и другие эльфы из делегации.

— Если вы друг друга знаете, зачем было приводить стольких свидетелей? — не удержавшись, спросила Сребрена.

— Прошу не заблуждаться, мы с ним однажды избили друг друга до полусмерти, состязаясь в ловкости и силе, — пояснил Крейн.

— Так и есть, — подтвердил полемарх. — Но это дело давно минувших дней. Однако я не мог не выказать почтения, прибыв один. Для мастера клинка, подобного ему, это было бы оскорблением.

Крейн усмехнулся и похлопал соперника по плечу.

— Надо будет перед отъездом встретиться вновь, как считаешь?

— Не надо! — поспешила перебить ведьма. — Если ты забыл, у нас совершенно другие планы.

— Ах, точно, — улыбка на лице дроу стала ещё шире. — Я теперь женат, поэтому, увы.

— А незаметно хвастаться ты по-прежнему не умеешь, — заключил эльф, вновь с интересом оглядев спутницу дознавателя. — Но я тебя понимаю, как никто другой. Вот только ответь ещё одно. Зачем ты поставил судей турнира в неудобное положение? Четверо остались без испытания и прошли в следующий тур без ключей. Зачем это всё? Хочешь сорвать турнир? Или у тебя иные планы, так поделись, и мы вместе что-нибудь придумаем?

— Когда ты об этом сказал, — дроу обернулся к любимой, — я понял, что можно получить желаемое ещё проще. Моей благоверной нужно выиграть турнир ради исполнения обязательства перед гильдией. Только и всего. Поэтому я решил ей немного в этом помочь. — Помолчав, он добавил: — Но всё в рамках правил, сам понимаешь.

— Сложно себе это представить. Неужели нашёлся тот, кто заплатил гильдии за выигрыш в турнире? Но зачем? Утереть нос обидчику? Отомстить судьям? Не понимаю.

— В общих чертах немного иначе. Изначально мои согильдийцы провалили задание, и их пленили на Кундосе. Заказчик, арнгасский маг согласился их вызволить, но с условием, что кто-то из нашей гильдии выиграет для него турнир.

Помолчав, полемарх отвернулся к окну и задумчиво устремил взгляд в даль.

— Мне нужно всё хорошенько обдумать, прежде чем я смогу предложить какую-либо помощь.

— Не нужно, мы будем участвовать наравне со всеми, — заверил дроу. — Больше подобного не повторится. И если нужно вернуть ключи, только скажи.

— Нет уж, пусть организаторы турнира сами как-нибудь выкручиваются, я в это не вмешиваюсь. А сын и без того участвовать не хотел, искал возможность отделаться поскорее.

— Я так и понял, — кивнул Крейн.

— Тогда не смею отнимать ваше время и далее, — протянул руку для пожатия полемарх.

На том незапланированная встреча была окончена. Попрощавшись с гостем, супруги поспешили вернуться к себе наверх, дабы продолжить начатое дело.

Едва князь отведал кашу и оладушки со сметаной да запил квасом — раздобрел окончательно и сидел на лавке, улыбался мне многозначительно. То бровь заломит, то улыбнётся пошире. И как это понимать?

Явление Всеволода в трактир в этот раз было совершенно невовремя.

— Здравствуй, княже, — отдал честь он, пройдя сквозь сени, будто барин какой, не остановившись и не склонив головы. — Там это, гости заморские в Круговерть пожаловали. Мы их встретили, но что делать, не знаем.

— То есть как? Гости? Заморские из ниоткуда?

— Утверждают, перенесло их магией, — пожал плечами дружинник.

— А как же соседушка, которую ты провожал? Не там ли гостей встретил?

Князь встал с лавки, и взгляд его мне не понравился точно.

— Так, пора уже заканчивать балаган. Ты обыскал трактир, как и обещал?

— Подвал не успел. На конюшне золота нет, если только не закопали его в стойлах. Больно буйная животина тут прячется.

— Ах, вот оно что… — сорвалось с языка непроизвольно. — Я-то думала, ты и впрямь в любви признался. Так это представление ради поиска золота. Что же, я Крылатушку выведу из стойла, обыщите. И в подвал загляните. А крыса, которую Всеволод поймал и в ящик отправил — в сарае заперта. Большего я не знаю. Только то, что кошка мурзы гоняла её по селению.

— Понятное дело, один пеняет на другого, знаем, слышали уже. — Грозный взгляд князя прошёлся по мне неласково. — Больно хороша собой. Жаль, такую красоту в кандалы заковывать.

— Княже, не нашёл у неё золота, — вступился дружинник.

— Ты голову свою на отсечение дашь, что это не она воровка?

Понурив взор, Всеволод промолчал. А я вздохнула, глядя на кикимору, демонстративно засучивающую рукава.

— Только не сейчас, — попросила я тихонько.

— Что?

— Не сейчас в кандалы, — попросила я. — Мне ещё сусло сахаром разбавить и процедить, как дойдёт. Я новую бочку кваса поставила недавно.

— Да нужен он, этот твой квас, — ворчливо ответил князь, но тотчас будто опомнился. — Ладно, Всеволод. Проследи, чтобы не скрылась. А я пойду с гостями потолкую.

— Можно я тоже? — спросила вдруг, отчётливо понимая — не хочу оставаться наедине с дружинником, иначе быть беде. Такое ему устрою, если разойдусь.

— Тоже? — не понял меня князь.

— Гостей увижу, вдруг они слышали про мою маму. Давно от неё весточек нет.

— А… так это твои сообщники, да? — покивал князь. — Хорошо, идём послушаем, что они скажут.

Ничего не ответив, я предпочла промолчать и не тратить сил на пустые разговоры. Ведь если он сам уже себе всё надумал, то мои слова мало что изменят. Но как же я ошибалась, полагая, будто в соседушке моей остались хоть какие-то зачатки человечности и здравого смысла. Обозлившись на меня и надумав себе всякого, она накинулась на меня, едва мы с князем вышли во двор.

— Как знала, что это всё она! — крикнула скандалистка, брызжа слюной от злобы. — Она всё украла!

— Что украла? — спросил князь, не меньше моего смутившись. — Кто такая?

— Это соседка Мельхиоры. Сама мне призналась, будто подглядывала за ней в кухне, желая выведать секреты, встала на пенёк и оступилась, упала наземь. Ушиблась немного.

— Оно и видно, — вздохнул князь. — Так что она украла?

— А вы её разве не за этим схватили? — пошла на попятную Златояра.

— Злобу она против меня затаила, думает, будто я её сына соблазнила, — попыталась защититься я.

— Ну-ка не перебивай, я её хочу услышать.

— Да вот это и украла. Всё вот это, — стиснув кулаки, она едва не кинулась в драку. — Ведьма!

— А вот это серьёзное обвинение. — Князь перехватил занесённую для удара руку соседушки, вовремя. Иначе я бы вынужденно применила магию и раскрылась раньше времени. — Чем докажешь?

— Дак ворожит она на всех, тем и нравится. Оладушки, думаете, почему так все любят, а?

— Обычный рецепт, — пожала плечами я. — Ещё от бабушки мне достался.

— Врёт она всё! — вскричала Яра. — Ворожит на всех, и мужчин уводит! Поэтому и ходют к ней за оладушками. Ага, знаем мы, что за оладушки она печёт.

— Охолони, — крикнул на неё князь. — Даже будь она трижды ведьмой, ты уж больно жаждешь её в кандалы заковать. В чём ненависть твоя кроется? Ревность, зависть? Злобу затаила?

— Муж её был ей обещан, но пожелал жениться на Сребрене, — издалека ответила рыжая гостья, скорым шагом приближаясь в нашу сторону. — Ну здравствуй, Хира. Давно не виделись!

— Леди Фрета? — изумлённо повернулась в её сторону. — Вы ли это?

— Я, как видишь. — Она развела руки для объятий. — Иди сюда, дорогая моя. Если не побрезгуешь обнять такую грязнулю.

— Видно мне, это знак князя? — За её спиной широким шагом шёл высокий мужчина в лохмотьях. — Говорить можно, но сложно. Я так сказал? — спросил он, оборачиваясь к ещё одному гостю Круговерти. — Или не так?

— Не совсем, — ответил ему высокий статный эльф в красивом одеянии.

Приобняв мамину подругу, я и впрямь почувствовала исходящий от неё неприятный солёный запах, но предпочла об этом промолчать.

— Нам бы помыться и затем уже ответим на все ваши вопросы, — подмигнула мне Фрета. — Знакомьтесь, это Валтор Светлоликий. Всё равно наш гильдейский мечник не успокоится, пока его не представят.

Тот самый мечник довольно кивнул, явно ожидая перечисления всех титулов и заслуг. Вот только громкий поросячий визг заставил присутствующих резко устремить взгляд вдаль. Люди князя, стоящие невдалеке от нас, недоумённо переглянулись, заметив проплывающего по воздуху свинохрюка.

— А, это наш ужин. Двоих уже зажарили. Один остался, — хмыкнул эльфийский маг, помахивая светящимся пальчиком в воздухе. — Можно ли его у вас в загоне оставить да покормить. Злобствует и вырывается.

— Княже? — Обернулась я к нему, дабы спросить разрешения. — Вы хотели проверить загон Крылатушки и подвал, чтобы поискать золото?

— О, и эти золото ищут? — изумилась леди Фрета. — На сегодня с меня хватит волшебства. Но ежели вы Людмилу встретите, попросите её подсобить. Она вам и укажет, где золото спрятано, ежели вы его так ищете.

— Людмила? — Дружинник осмотрел присутствующих с сомнением. — Местная кумушка?

— Жена фермера, который продал нам трёх свинохрюков за золото, найденное на дороге.

Достав из кармана один кругляш, она повертела его в руках и протянула князю.

— Во, такой же знак, как у вас на шее.

Выхватив у неё золотой, князь будто в лице переменился.

— Где на дороге?

— Да там, за мостом, возле сломанной телеги.

— Всеволод, иди разузнай, а я здесь разберусь.

— А толку, там уже нет золота. Фермер с повозкой покатили дальше к мурзе долг вымаливать, — пожала плечами леди Фрета. — А мы остались, пообедали знатно.

— Кто мне объяснит, что здесь вообще происходит? — недовольно проворчал князь, опускаясь на лавку рядом со столбом для коновязи.

— Мешки с золотом крысы сгрызли, — поделилась я. — Всё что мне рассказал Всеволод.

— Прибыл гонец от мурзы и вместо дани привёз весточку, будто золото утеряно на тракте.

— А так ли это на самом деле? — высокопарно спросил эльф, озираясь по сторонам. — Будь я на месте вашего мурзы, придумал бы оправдание и нашёл бы козла отпущения, на кого свалить вину. Золото припрятал и скинул бы концы в воду. Точнее, по вашему это будет…

— Советчики, — проворчал князь. — Кругом одни умники, а как до дела доходит, так все твердят одно и то же. Не знаю, князь. Не могу о таком ведать.

— О! Да вон же, Людмила, — указала рукой леди Фрета. — Отсюда вижу, топчутся на пороге у дома мурзы. Видать, внутрь их не пускают. И что это за люди у входа?

— Бояре, — кивнул князь. — Она, говоришь, чует, где золотишко припрятано?

— Заговор мой ещё сутки действовать будет, — кивнула мамина подруга. — Так что поспешите.

— Ладно, — махнул рукой княже. — Оставайся Всеволод здесь и следи, чтобы не убежала Хиронька твоя. А я пойду разузнаю, что же там мурза скажет в своё оправдание.

— Мудрое решение, — в один голос произнесли эльф и леди Фрета. — А мы, пожалуй, заселимся на денёк-другой.

— А… как же? — изумился Всеволод, глядя на ошалелую Златояру. — Соседушку отпустить?

— Да куда она денется? — махнул рукой князь. — Не до неё сейчас.

— Повезло тебе, — фыркнула леди Фрета. — А то за враньё твоё давно бы язык уже отняли, и дело с концом.

— Так может, и воровка она, — фыркнула Яра, озираясь по сторонам. — Но пойду-ка я.

— Иди-иди, пока и про тебя княже не вспомнил. Как есть, кликуша. Потому тебя и муж не терпит. Злословишь много.

Хмыкнув, она ничего не сказала, кряхтя отправилась к себе.

Вздохнув, я решила не вмешиваться и не подливать масла в огонь. Обида и злость разъедают изнутри. Боль её душевная ищет выхода, да не найдёт никак. Мне же «посчастливилось» стать причиной одержимой ненависти. Поделать с этим, увы, ничего не смогу. Ежели жизнь дорога ей, одумается, свернёт со скользкой дорожки. А нет…

Закончить мысль мне не довелось. Резкий хлопок за моей спиной заставил вздрогнуть. Кикимора вздумала устроить мне новое испытание, плотно закрыв дверь трактира магией.

Вот же мелкая пакость!

Гладкость кожи под пальцами вызывала приятную дрожь. Проследив взглядом за собственным движением, Крейн Шжи лениво вздохнул, намереваясь выразить то, что было у него на душе. Но слов так и не нашёл. Молча взирал на заинтригованную его поведением Сребрену. Она смотрела на него из-под полуопущенных век и рисовала указательным пальцем на его плече новую карту одной ей известной территории.

Место, где им будет так же хорошо и спокойно, как сейчас.

Весь мир перестал существовать, сейчас его и её волновало лишь прикосновение, рождающее внутри невыразимую словами теплоту и умиротворение.

Сколько времени прошло с тех пор, как они затихли после пика страсти, лежали под одеялом на кровати и продолжали немой диалог слабыми поглаживаниями.

Как вдруг, ведьма припомнила о своей сущности и с превеликим удовольствием ущипнула любимого.

— Ай! — возмутился тот.

Немой вопрос «За что?» читался на его лице.

— Почему столько времени тянул, чтобы признаться мне в чувствах?

— А я такое делал? — подтрунил над ней дознаватель, но тотчас рассмеялся, ловя её руку, чтобы ещё раз не получить за маленькую издёвку. — Пойми, я ведь не мог всё бросить, а на письма ты не отвечала. Поэтому-то не спешил бросать всё. Я тоже, между прочим, — и тут он замолчал. Хотел было сказать слово «человек», но вряд ли ему бы поверили.

— Что «тоже»? — заинтриговано изогнула брови его любимая ведьма. — М?

— Очень тебя люблю, — свернул со скользкой дорожки он. — И вообще, хотел бы знать, был ли у тебя кто-то кроме меня.

Гробовая тишина возникла в комнате тотчас. А Крейн поздравил себя с неудачной сменой темы разговора. Почему только рядом с ней он напрочь терял всякий здравый смысл?

— Это ты так выражаешь собственничество? — не обиделась Сребрена. — Ладно, я скажу. Но и ты тоже.

— Я?

— Тоже скажешь, были ли у тебя… — и тут она посмотрела на запястье. — Ах, да. Клятва верности…

— Именно, — хмыкнул дроу, чувствуя себя как рыба в воде. — Теперь понимаешь причину моего прибытия?..

— Воздержание пошло тебе на пользу, — хихикнула ведьма. — Кажется, ты стал ещё более пылким.

— Вот как? — подыграл ей любимый, склоняясь ниже, дабы запечатлеть на её губах лёгкий дразнящий поцелуй. — Могу быть ещё и нежным, если попросишь.

— А без этого никак? — поморщилась Сребрена. — Я очень не люблю просить. Обычно мне всё приносят на блюдечке.

Она демонстративно откинулась на подушки и скорчила милую гримасу. Надула губки.

— Ну-ну, — не поддался на провокацию Шжи. — Вот если сдёрнешь с себя край покрывала, то я подумаю…

— Ни за что! — возмутилась она, подтянув его повыше, до самой шеи. — Ещё чего!

— Как знал, — притворно расстроенно вздохнул дроу. — А так хотелось ещё раз увидеть тебя во всей красе.

— И не мечтай!

— Кричать вовсе необязательно, я рядом, — напомнил любимый. — Или ты так хочешь, чтобы я закрыл тебе рот поцелуем? Провоцируешь, м?

— Ни-ко… — начала было она, но оставшаяся часть слова была «съедена», когда Крейн склонился к её губам, настойчиво претворяя в жизнь сказанную ранее угрозу. Неясно, сколько бы ещё продлились подобные прения, если бы не настойчивый стук в дверь.

— Ну кто там ещё! — возмущённо обернулся дроу. — Нас нет! Сегодня точно…

По ту сторону двери стоял сам посол, взяв на себя столь нелёгкую задачу, вытащить из спальни великого и временами ужасного дознавателя из Кхуге.

— Прошу простить, но вопрос с ключами, необходимыми для нового испытания, получил новый поворот. Вас хотят видеть внизу судьи турнира. Сказать им — прийти позже? Не уверен, что вам простят подобное.

Повернувшись к Сребрене, Крейн недовольно уточнил:

— Тебе точно так важно это задание? Не хочешь хоть раз в жизни наплевать на долг и выбрать меня вместо какого-то там турнира? Только представь, сколько удовольствия мы можем получить от неторопливой жизни, пребывая в этой спальне?

— Увы, я обещала, — поджала губы ведьма, чувствуя нутром всю тяжесть ответственности, которую приняла на себя, соглашаясь выполнить задание. — Кем я буду, если вот так всё брошу?

— Принято.

Вмиг став серьёзным, Крейн выбрался из-под одеяла и в считанные секунды оделся.

— В этот раз я сам разберусь, а ты оставайся здесь. Поверь, так будет быстрее.

— Ты уверен, что судьи хотят видеть только тебя?

— Поверь, им придётся довольствоваться только моим обществом, иначе даже не знаю, сколько времени у тебя уйдёт на обратное одевание.

— Уел, жду.

Улыбнувшись, дроу оказался у двери.

— Пуговицы застегни, иначе я приревную.

— Ты вне конкуренции, дорогая, — послав любимой многозначительный взгляд, дроу скрылся в коридоре в следующий миг. Тихий разговор был едва слышен, пока оба спускались по лестнице обычным способом, не применяя магию времени.

— Отдай! — крикнула я, изрядно закипая из-за издевательств мелкой вредины. То полотенце утащит, то мыльную шкатулку сопрёт прямо у меня из-под носа.

— А неча им тут делать! — фыркнула кикимора, насупившись.

Хорошо хоть, шкатулку отпустила.

Лизун стоял на пороге комнаты и не мешал. Баба Фрося внизу осталась, уже неплохо.

— Это не тебе решать.

— То-то ты грозила нас со свету сжить. Вон, и подруга мамуленьки твоей припёрлась. Точно ведь подмогёт тебе расправиться с нами. Потому не пущу!

— Ещё чего, — не согласилась я. — Подумаешь, погрозила вам немного. А то совсем распустились. То и дело мешаете мне убираться да народ пугаете.

— А что прикажешь нам ещё делать? Скукота ведь проклятущая кругом.

— Это тебе скукота, а мне убирать. Силы тратить.

— Так-то она права, — вмешался в разговор домовой.

— Кто из нас? — в один голос уточнили мы с кикиморой.

Взгляды наши встретились, и мелкая вредина ухмыльнулась.

— Хиронька наша, — удивил домовой.

Вот уж не ожидала от него.

— Чего? — изумилась кикимора, и главное — глазки сузила. Ну точно сейчас начнётся. — Мстишь мне, да?

— Неа, — насуплено ответил домовой.

— Права-права, — повторил лизун. — Ты вечно всем мешаешь, да нас задираешь.

— Ах вы… Вы! — указала нечисть в нашу сторону. — Да я! Я… — Она растерянно огляделась по сторонам. Как назло ей на глаза попалась мыльная шкатулка. — Вот!

Взмахнув рукой, она заставила ту выпрыгнуть у меня из руки и сделать кульбит в воздухе с раскрытой крышкой.

Немудрено, мыльная щепа разлетелась по комнате во мгновение ока. А вредной мелочи было мало. Запрыгнув на подоконник, она раскрыла широко ставни и была такова.

— Лизун? — посмотрела я на него, когда оклемалась, чихнув несколько раз подряд. — Подсоби, а?

— Нетушки, мыло невкусное.

— Эх вы… — Домовой завертел пальцем, заставляя щепу собраться с пола подобно маленькому урагану. — Ладно, подсоблю. Устрою кикиморе расплату. Только обещайте не мешать.

Запрыгнув на подоконник, он поманил за собой мыльный вихрь и тоже был таков.

— О, это ты зря, — на пороге комнаты показалась баба Фрося. — Сейчас всю округу переполошат, разбираясь между собой.

— Да, будто раньше такого не бывало? — махнула рукой я поначалу. Но затем вспомнила об одном досадном моменте. — Так князь же здесь…

— Вот-вот.

— Я в это не полезу, — поспешил откреститься Лизун, выходя из комнаты. — Тут уж без меня.

— Ефросинья? — посмотрела на неё вопросительно.

— Чаво-то устала я, пойду ещё покемарю, — с довольной ухмылкой ответила та, исчезая на месте, буквально.

— Ну вот так всегда! — всплеснула руками я. — Когда помощь нужна, не допросишься.

— Так ведь мамка у тебя — ведьма знатная, пошли ей весточку, пусть приедет да подсобит. Давно обещалась, но уехала, куда глаза глядят.

Вздохнув, я припомнила их последнюю ссору и вздрогнула. Нет уж, не стану просить и не начну общение первая. Одно дело — трактир бабулин, другое — эта её работа в гильдии, которой та оправдывалась, ежели надоедало жить под одной крышей со мной. Едва приедет, давай всюду свои порядки наводить, мебель переставлять, занавески вешать и украшать помещения лишним хламом.

Стоило ненадолго призадуматься, за окном послышался поросячий визг и громкий «Бубух!».

— Ох!

Поспешив наружу, я быстро спустилась по лестнице и чуть нос к носу не столкнулась с тем самым мечником, который то и дело посматривал в мою сторону, чем немало смущал.

— Красавица спешить? — спросил он с акцентом. — Я помогать, если помощь нужна.

— Очень нужна, но мне бы на улицу выйти, — попросила я.

Посторонившись, он пропустил меня вниз и сам затопал следом.

— Могу воды натаскать, только вот где вёдра взять?

— Да в сарае, — вначале сказала я, но тотчас припомнила о крысе в ящике. А то вдруг сбежит, как потом перед князем оправдываться? Потому продолжила уже без всякого энтузиазма: — Нет, лучше я сама натаскаю. Позже.

— Нет-нет, я помочь, — поспешил заверить меня рыцарь-как-его-там.

— Не надо мне помогать! — взревела я со злости. — Надоели все. Одна пакостит, другие не слушают, третьи творят — что хотят. Доколе мне всё это терпеть, а?

Развернув меня к себе, рыцарь взял и… поцеловал.

Неистово, жадно и очень приятно…

— Ох… — секунду спустя проронила я оторопело.

— Прошу меня простить, — смутился он, опустив взгляд к башмакам дырявым. — Говорят, поцелуи — хорошее средство от злости.

Расхохотавшись, я продолжила спускаться.

— Только что придумал? — хмыкнула я. — Ой, хитёр так хитёр.

— А что? Разве я не прав?

— Вот и нет, — хмыкнула. — Потому что не применимо в любой ситуации.

— В нашей ситуации достаточно. И я охотно повторить.

— Так! — обернулась я недовольно. — Один раз подобное простила, второй раз — отвечу, мало не покажется.

— Понял, — кивнул рыцарь с серьёзнейшим видом. Вот только уголки его губ подрагивали.

— И вообще, вонь стоит такая, не продохнуть.

— Виноват, воды там взять? — указал он себе за спину.

— Колодец во дворе, — сжалилась я. — А коромысло и вёдра в сарае. Только ящик с крысой не трогать. Она мне нужен, чтобы перед князем оправдаться.

Не тратя больше времени и сил на гостя, я отправилась на улицу со спокойной душой, и не предполагая, что увижу нечто из ряда вон выходящее.

Ограда к дому соседки валялась на земле, словно раскиданная ураганом. Окно дома Златояры разбито, кусок порванной шторы валялся тут же. Про грядки вообще молчу.

— Вы что натворили?! — вскричала я, глядя на мелких пакостников, бегающих туда-сюда между нашими домами. Хорошо хоть, курятник не снесли.

Нагадано-нежданно в ситуацию вмешалась леди Фрета.

Глаза её засветились магией, а волосы встали дыбом на мгновение, когда она не своим голосом произнесла неизвестное мне заклинание. Тотчас кикимора застыла на месте и домовой — тоже. Вихрь опал на землю кучкой белоснежной золы.

— Не понимаю, что ты с ними возишься? Прогнала бы на болота, и дело с концом.

— Так-то оно так, но ежели я сделаю это, одним злым духом станет больше.

— Дык, не одним, — вздохнула леди Фрета. — У тебя их вон сколько. Нужны они тебе больно?

Ответа на сей каверзный вопрос у меня не нашлось, ведь в следующий миг на улицу вышла оторопелая соседка.

— Да как же это, а?

Мы с леди Фретой переглянулись и, не сговариваясь, решили покинуть двор, дабы не слушать чужие причитания.

— Ишь, мстить удумала?! — разорялась соседка. — Ведьма!

— Может, помочь ей забор восстановить? — спросила я. Неприятный укол совести заставил меня обернуться, но, встретив полный злобы взгляд, быстро передумала.

— Судьбу не обмануть, — покивала ведьма. — Выстроишь ровнёхонький забор в неправильном месте, назавтра приходишь, глядь, а он весь покосился, будто десять лет простоял.

— Так то же почва может смещаться туда-сюда, бабуля рассказывала.

— Ай, больно она умная, эта твоя бабуля. А я говорю, судьба. Вот пусть теперь и разбирается.

— Кикимора же у ней на участке…

— И с этой — тоже. Не наша забота. Вот пусть подумают о поведении часок-другой, пока мои чары не утратят силу, — пожала плечами рыжая ведьма. — Мне бы искупаться поскорее да смыть эту противную грязь Кундоса.

— Рыцарь ваш как раз пошёл воду набирать, — припомнила я, оглядываясь по сторонам. Конное ржание и громкий «Клац!» застал меня врасплох.

— Полез-таки к Крылатушке твоей, дурень, — фыркнула леди Фрета. — Говорила ему, дождаться тебя.

— А, так он всё ещё клад ищет у меня на конюшне?

— Яблоко где-то раздобыл, решил, будто оно её задобрит…

Хохотнув, я быстрым шагом направилась к конюшне, искренне надеясь встретить там дружинника целым и невредимым. Но не тут-то было.

Вода журчала в уютной ванной комнате посольства дроу в Галансисе. Сребрена сидела на краю большой белоснежной мраморной чаши, по форме напоминающую фасолину. Махровый халат был плотно завязан, взгляд ведьмы лениво блуждал по комнате. Спокойная безмятежность царила в её душе, однако неприятное предчувствие то и дело металось на окраине сознания, не позволяя полностью расслабиться. Но вот, когда она окунула руку в прозрачную воду, тотчас по зеркальной поверхности пошла разноцветная рябь.

По всей видимости, кто-то из гильдии хотел срочно связаться с ней и искал её поисковыми чарами.

Подумав хорошенько, она решила «найтись» и добавила в воду капельку своей магии, применила чары.

— Вот ты где, — со вздохом произнесла леди Фрета. — Смотрю, времени зря не теряешь.

Рыжая ведьма с интересом осмотрела живописный потолок богато декорированной ванной комнаты, где мастера явно потрудились на славу. Всесильное древо извивало ветви сквозь золотистые солнечные лучи, а его листва отливала синевой — Сребрене так нравилось лежать в ванной и разглядывать изображение на потолке, что она на миг тоже засмотрелась на него, не сразу ответив.

— И? — опомнилась она.

— Что «и»? — фыркнула Фрета. — Дочь твоя в беду попала, а ты чем занята?

— В беду? — изумлённо округлила глаза Сребрена. — Кикимора опять что-то вытворила? Соседей взбаламутила? Как знала, надо было гнать её на болота и не слушать дочь.

— И да, и нет. Она, конечно, учудила. Но дочь твоя вляпалась посильнее, чем просто ссоры с соседкой.

— Ну что там опять, говори — не темни. У тебя магии много, как у полукровки, а вот у меня — не очень.

— Очень, не очень, — фыркнула леди Фрета. — Князь прибыл, золото ищет. А тут кикимора то дом запрёт, то забор снесёт. А дружинник умудрился разозлить Крылатушку, она ему плечо выбила, лягнула разочек.

— И что здесь такого, — пожала плечами ведьма, не понимая, чем может помочь в этом случае. — Проблемы со всеми случаются. Что от меня требуется?

— От тебя? — задумчиво проронила рыжая. — Ну ты даёшь!

Она осуждающе покачала головой.

— А если казнят дочь твою, так же скажешь?

— Так! — взревела Сребрена на всю комнату. — Прекрати глупости нести. Кто её казнит и за что?

— Да за кражу золота! Мурза местный обставил всё так, будто она виновата. Будто крысы из её подвала мешки погрызли, вот золото и просыпалось на тракте.

— Ну а ты, что бездействуешь. Неужели помочь не можешь? Вывести его на чистую воду?

— А толку, когда её ведьмой признали и потому всю вину охотно спихнут. Слушать не хотят. Меня, тем более. Я ведь сразу призналась, будто заколдовала Людмилу, золото она чует теперь.

— Уф, — вздохнула ведьма. — Хорошо. Я что-нибудь придумаю, а ты, держи меня в курсе. И следи, чтобы с дочерью моей ничего не приключилось. Между прочим, я твоё освобождение отрабатываю. Турнир выигрываю.

— Так то же обещание гильдии дано, замену разве нельзя сделать. Дуй сюда, живее, найди мага из Пурпурной башни и купи портальный перелёт. Иначе быть беде.

На том связь прервалась и картинка на поверхности воды исчезла, будто и не было. Белоснежная мраморная чаша словно потускнела и перестала светиться, отражая магические огоньки.

Выкрутив барашек крана, ведьма со вздохом встала и пошла собираться, совершенно не понимая, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Турнир в самом разгаре, а ей нужно бросить всё и лететь порталом в Круговерть Заречную, чтобы, например охмурить князя чарами приворотными и заставить его передумать наказывать дочь. Вряд ли Крейн поймёт подобное объяснение и совершенно точно увяжется вслед за ней.

Определённо, после столь скорого замужества старые методы убеждения теперь стали ей недоступны. А сама леди Фрета явно что-то не договаривала. Почему она вообще оказалась в Заречной Круговерти? Эльфийский маг её освободил? Но разве Кундос находится близко от земель славичей?

Прежде всего ей следовало задать этот вопрос!

Неужели ей запудрили мозги и заставили думать, будто дочь в беде? Заманивают в ловушку? Но откуда им знать про дочь и про нечисть придомовую и проблемы со строптивой соседушкой?

Слишком всё зыбко и непонятно. Сбитая с толку, она ничуть не подумала узнать необходимые подробности прежде, чем связь прервалась.

Неужели, её устраняют таким образом конкуренты на звание победителя магического турнира?

А это имеет смысл.

Во всяком случае, Крейн должен знать о том, что сейчас только что произошло. Быть может, он взглянет на ситуацию со стороны и поделится дельным советом? Особенно, если учесть его навыки дознавателя.

Определённо. Она сделает именно так. Сейчас же найдёт благоверного и обо всём ему расскажет.

Темнота тюремной камеры разбавлялась лишь слабым светом магического светильника, горящего далеко впереди, в узком коридоре, ведущим к телепортационному камню, находящемуся позади гигантского сферического купола.

Магическая колония была выстроена в окраинном ответвлении пещер Кхуге и содержалась в строжайшей секретности от всех жителей пещер. Пойманные арнгасские лейны, пожелавшие украсть древние трактаты, раскрыть секреты временной магии, были взяты под стражу больше полугода назад.

С тех пор Айныса и Жойтын перепробовали множество способов, чтобы сбежать с висящего в воздухе каменного островка, но временная магия, словно насмехалась над ними, возвращала беглянок в исходную точку, что бы они ни делали.

— Эй, лейны! — позвал их один из надзирателей. — Ещё не сбежали? — произнёс тот, усмехаясь. Высокий плечистый дроу в чёрной форме тюремщиков демонстративно медленно шёл к ним по узкому парапету. Его иссиня-черные волосы были заплетены в тугую косу.

— Опять пришёл над нами поглумиться? — обижено скрестила руки перед собой Айныса. — Устроить бы ему стрижку, как я умею. Раз и станет лысым.

— Не злись, у него наверняка есть для нас новости.

— Как же! Думаешь, наставник нас отсюда всё-таки вытащит? Мечтай.

— Может, лейна Хафна тоже заступится и сумеет договориться с кем-то из династии Кхуге?.. — предположила Айныса, провожая взглядом идущего к ним по узенькому парапету надзирателя-дроу.

Его довольная ухмылка и надменное превосходство и впрямь раздражали обеих сестёр, но виду они не подали. Точнее искренне в это верили.

— Лурьесс исполнил часть сделки, договорённость между вашим обвинителем скоро будет достигнута и вас освободят. А до тех пор, — он щёлкнул пальцами, исчезая на месте, чтобы в следующий миг появиться перед сёстрами уже с подносом, полным еды, — не растолстейте, лейны. Иначе, мне придётся за это ответить.

Расхохотавшись, он подошёл ближе и опустил поднос рядом с Жойтын.

— Всё? Даже драться не полезешь, Айныса? — хмыкнул дроу, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— А есть смысл? — фыркнула она. — Вы ведь изгнали нас, оставив ни с чем.

— Магия времени привередлива, — отрицательно покачал головой надзиратель. — Вы сами ушли искать свой путь. Осели в Арнгассе. Но когда вернулись, попытались украсть древние трактаты. А это уже преступление.

— Нам бы не пришлось этого делать, если бы учителя из Кхуге не оказались бы нас обучать! — вскипела Айныса, подскакивая на месте. — Кто придумал эти испытания?

— Не кипятись…

Встав рядом с одной из сестёр, надзиратель стёр улыбку с лица, прежде чем серьёзно ответить.

— Знала бы ты, как тебе повезло, так бы не говорила.

— Да что ты такое мелешь?!

— Сломанные кости, порванные мышцы, — перечислял дроу, — а иногда и смертельный исход. На долю секунды ошибёшься и застрянешь в стазисе. На секунду — тебя уже, считай, не существует в этом мире. Временная спираль не примет тебя обратно в свой мир. И останешься блуждать бесплотным духом где-то в промежуточном измерении.

— Но это сделаю я, а не кто-то другой! — негодовала Айныса, однако злости в ней поубавилось.

— Ладно тебе, сестра. Ну, не получилось приобрести навык. Что теперь уж поделать? — успокаивала сестру Жойтын.

— Лучше бы ты её в самом начале отговорила, — вздохнул, как оказалось, их приятель из детства. — Ты всегда из вас двоих была самая ответственная. — Не той сестре матушка природа подарила такой феноменальный магический резерв.

— И я пущу его в ход, ежели ты сейчас же не уберёшься отсюда! — пригрозила Айныса, указывая тому на узкий коридор впереди, выщербленный в каменной стене пещеры.

— Одно не пойму. Что такой великий маг, как оси иль Торруэн из Арнгасса, нашёл в вас, раз взялся обучать таких неумёх? — хмыкнул дроу, исчезая на месте, так как в следующий миг туда же бросилась Айныса, обратившись гигантской летучей мышью. Но временная печать сработала исправно. Засветилась в воздухе в самой вершине купола и заставила разозлённую лейну вновь вернуться обратно в исходное положение.

— Присоединяйся, неумёха, — передразнила сестру Жойтын. К настоящему моменту она уже с изрядным аппетитом поедала мясной пирог и закусывала морковным салатом со стеблем сельдерея. Послав неласковое словечко вслед уходящему надзирателю, Айныса последовала примеру сестры, намеренно громко чавкая.

Крэйн Шжи стоял в рабочем кабинете посольства и ждал начала основного представления, то и дело поглядывая на циферблат напольных часов.

— Это просто уму непостижимо! — возмущался один из судей, недовольно посмотрев в его сторону. — Сколько нам ещё ждать, прежде чем мы начнём разговор? Почему мы должны сидеть и чего-то ждать?

— Потому что он отказывается говорить с нами, пока обстоятельства его не вынудят, как он выразился.

— Но разве мы не пришли сюда, чтобы выразить ему наш протест? — уточнил самый молодой из судей.

— Уважаемые, — обратился к ним Крэйн. — Всё ваше возмущение обязательно должна услышать одна особа, я в данном случае ничего не решаю. Это ей нужно участвовать в турнире. И если вы желаете исключить нас, то извольте выразить свою мысль таким образом, чтобы когда она войдёт в комнату, ей стало ясно, почему мы не можем продолжить турнир в прежнем составе.

— Ничего не понимаю.

— А я, кажется, начинаю догадываться, — потеребив бородку, ответил эльфийский архимаг, самый взрослый из всех присутствующих в комнате. — Этот вот мужчина сделал всё, дабы его выкинули с турнира, но при этом выставил свой мальчишеский поступок, как подвиг для публики, или же шалость. И его супруга должна якобы ненароком услышать наш разговор, я правильно понял?

— В общих чертах, — пожал плечами дроу, явно не соглашаясь, чтобы потом не врать, если Сребрена потребует от него ответа.

Застыв на своих местах, двое присутствующих из числа судей уставились на Крэйна, но теперь вместо негодования на их лицах отражалось крайнее изумление.

— Однако, каковы бы ни были ваши мотивы, но вы сорвали нам турнир, и этого я простить не могу. Как, скажите на милость, нам выбирать победителя? Трое из участников попросту не прошли на следующий этап, так как им не хватило ключей.

Крэйн лишь помотал головой, делая вид, будто не понимает из сказанного ни слова. Наконец на лестнице послышались характерные шорохи, а за ними быстрые шаги.

— Идёт? — спросил один судья у другого. Ему утвердительно кивнули.

— Наконец-то, — довольно выдохнул консул, формальности ради присутствующий при разговоре.

— Итак…

— Только без официоза, — скривился Крэйн. — Переходите сразу к сути.

На секунду онемев от такой наглости, молодой судья прочистил горло, прежде чем выдать самую настоящую гневную тираду. И дознаватель из Кхуге его в этом поощрял, то и дело кивая головой.

Стук в дверь послышался в следующий миг.

— В этой связи я хотел бы сказать… — продолжал судья.

— Секунду, — перебил его нарушитель турнира. — Дорогая, это ты?

— Да… — послышалось из-за двери.

— Войди, мы как раз уже заканчиваем.

Еле заметно улыбнувшись, консул тотчас поймал на себе строгий взгляд Крэйна и был вынужден замаскировать смешок слабым покашливанием.

— Мне нужно с тобой переговорить, — робко проронила ведьма, заметив на себе сразу столько изучающих взглядов мужчин. Даже будучи в скромном наряде — рубашке застёгнутой на все пуговицы и шерстяных штанах, она выглядела соблазнительно и сейчас в очередной раз в этом убедилась.

— Ты вовремя. Ведь мне пытаются сообщить о том, будто мы дисквалифицированы.

— Разве? — уточнил один судья у другого.

Изумлённый взгляд ведьмы устремился в его сторону.

— Вы мне только что об этом сказали, — с нажимом ответил ему дознаватель.

— Мы лишь пришли сюда сообщить, что вы испортили нам второе испытание, — не сдавался молодой судья.

— Всё понятно, — перебил того старший коллега. — Я бы очень хотел вам помочь, Крэйн Шжи, но моя честь требует обратного.

Улыбнувшись, он поймал на себе убийственный взгляд дроу.

— Потрепали же вы нам нервы, — кивнул ему, злорадно отбивая удар — перестрелку взглядами. — Вот только созданная сумятица и впрямь заставляет нас отложить продолжение турнира минимум на год. В следующий раз мы как следует подготовимся и пропишем в правилах участия все причины для дисквалификации, чтобы подобного впредь не повторилось. А до тех пор мы не можем вас выгнать, но и продолжить соревнования — тоже.

Нахмурившись вначале, дроу однако быстро переварил сказанное и по итогу снисходительно кивнул, будто согласен с таким решением.

— Погодите! — возмутилась Сребрена. — Вы хотите сказать, что турнир будет отложен на целый год?!

— Именно так.

— Правда? — спросил у старшего судьи самый молодой из трёх. — А когда было принято такое решение?

— Прямо сейчас. Ты разве не слушал нас? — и бровью не повёл отвечающий.

— В таком случае, — второй из присутствующих при разговоре судей, но меньше всего участвующий в разговоре, встал и отправился на выход из помещения, — я пойду. Мне ещё диссертацию по портальной магии проверять у сотен студентов.

— Кстати об этом, — опомнился Крэйн. — Задержитесь на минутку, уважаемый. — Глянув на супругу, дроу обратился уже к ней: — Так о чём ты хотела со мной поговорить, любимая?

В этот самый миг он снова посмотрел на часы, прежде чем поймал на себе полный негодования взгляд Сребрены.

— Это всё ты, да? Продумал до мелочей?

Притворно округлив глаза, он обиженно поджал губы.

— С чего ты так решила?

— Тогда зачем поглядываешь на часы? Я тебя знаю, манипулятор, каких мало! Умеешь управлять другими людьми!

— Я…

— Дорогая ведьма, — обратился к ней самый взрослый из судей, — если бы не он, вас бы здесь наверняка не было бы.

Нахмурившись, Крэйн по-своему понял намёк этого проницательного эльфа. Однако Сребрена присмирела и будто облегчённо выдохнула, извиняясь:

— Простите меня, вспылила. Разве нельзя всё отменить? Мы отдадим лишние ключи, а вы проведёте испытания, больше такого не повторится…

— Нет уж, — отмахнулся один из судей. — Старший судья прав, нужно было предусмотреть подобное поведение участников и прописать об этом в правилах турнира. Вы нас подловили, но больше подобного не повторится. Это правда.

— Прощайте.

Все трое поспешили выйти из рабочего кабинета, словно им ни секундой больше не хотелось находиться в посольстве дроу, что, в сущности, было правдой.

— Портальная магия… — припомнила Сребрена, застыв на месте. — Ой! Мне же в Круговерть надо! Ой, а как же всё… — Она растерянно посмотрела вначале на мужа и затем на дверь, за которой скрылся маг, обладающий нужными ей компетенциями. — Там, это… — Она хватала ртом воздух, пытаясь выразить мысли, штурмующие её голову со скоростью падающей с неба звезды.

— Вначале успокойся и объясни мне, что случилось? А найти нужного тебе мага мы всегда успеем, — успокоил её Крэйн.

Чудом не попавшись, он запретил себе смотреть на часы и сверять в уме пункты задуманного плана, чтобы больше не вызвать ни единого подозрения. Иначе быть беде. Иначе он снова её потеряет. В этот раз точно.

— Ладно уж с этим турниром! Я как-нибудь договорюсь с гильдией о новом задании, — наконец взяла себя в руки ведьма после настоящего приступа растерянности. — Мне нужно срочно попасть в Заречную Круговерть. Там князь вздумал обвинять в краже мою доченьку. Фрета меня напугала, передала, будто речь идёт о казни. Я… честно говоря, даже не знаю, верить ли её словам, но слетать всё же стоит, правда?

Скупо кивнув, Крэйн подошёл к Сребрене и, обняв её, устроил ей голову у себя на плече.

— Так ты хочешь познакомить меня с нашей дочерью? Наконец-то?

— Понимаю, обстоятельства не самые приятные, но выбора особого нет. Мне нужна помощь. Я в самом деле очень устала быть одной, Крэйн. А если с ней что-то случится, пока я тут, в Галансисе, то какая же я после этого мать, а?

— Мы во всём разберёмся, обязательно.

Слабый кашель консула напомнил Крэйну сделать ему выговор за несдержанность. Единственный из всех в этом посольстве, кто был осведомлён о настоящих планах дознавателя. Более того, он должен был следить, чтобы один безумно влюблённый дроу ничего не испортил при выполнении поставленных задач.

Дело шло к завершению, но впереди ещё оставалось самое сложное. Не попасться впоследствии.

Ведь кто знает, что выкинет князь или мурза?

— Так что там, с порталом? — напомнила Сребрена, подняв голову. — Или махнём в Круговерть на пегасах?

— Долго, — ответил Крэйн. — Мы с тобой полетим порталом, а пегасов лучше пусть отправят за нами вдогонку.

— Главное, чтобы маги согласились вызвать для нас портал…

— У них не будет иного выбора. Ведь здешний полемарх пообещал мне помочь.

Улыбнувшись, ведьма устремилась обратно в комнату со словами:

— Тогда надо поскорее собрать вещи!

Послав консулу недовольный взгляд, дознаватель в последний раз взглянул на часы, удовлетворённо кивнул и медленным шагом отправился следом, выстраивая в уме новую последовательность действий для завершающей сцены. Ведь там, куда их отправят, суматохи будет гораздо больше. А значит, и шансы быть раскрытым — многократно увеличатся.

— Костюм моей дочери только верните, она до сих пор зла на меня, — бросил ему вслед консул, подымаясь из-за стола.

— Увы, — только и ответил ему Крэйн, не оборачиваясь. — Видеть Чи в том вульгарном чёрном платье — выше моих сил. Извинитесь за меня перед вашей дочерью.

— Хорошо.

Консул вздохнул и с улыбкой посмотрел в окно, припоминая свою бурную молодость и на какие подвиги сам был готов пойти, дабы завоевать сердце одной строптивой дамы, намного выше его по статусу.

Громкое чавканье стояло в доме Хатмира-мурзы, князь и сам хозяин дома охотно пировали, уплетая домашние яства, будто и впрямь были настолько голодны.

— Одно не пойму, — проворчал князь, поглядывая украдкой в окно, где маячили люди его да гости Заречные. — Зачем сюда этих принесло? Тоже поучаствуют в представлении? Вроде, приехать должна только Сребрена с муженьком своим больно хитрым и пронырливым.

— Мне это неизвестно, — вздохнул мурза, отправляя в рот очередной оладушек. — Жаль только, вся эта история репутацию мне подпортит немного. Но здешний люд незлобивый, быстро забудет, ежели вопрос разрешится бескровно.

— Так и будет, — кивнул князь, — иначе бы не ввязался в авантюру. Но слишком уж хороши посулы. Как я мог отказать? Торговлю наладим между нашими краями наконец. Камни драгоценные у них, страсть как хороши.

— Когда ждать-то этих, из Кхубе?

— Кхуге, — поправил его князь. — Должны быть к вечеру.

— А, княже! — воскликнул мурза, хлопнув себя по лбу. — Сын мой, тот ещё обалдуй, на дороге раскидал восемь, а не десять золотых, как было оговорено. Вот, я, значится, должен ещё два вернуть.

— Оставь себе за старания, — отмахнулся князь. — Мне самому эти деньги поперёк горла встанут, если в самом деле придётся судить этот балаган, дабы лицо сохранить. Вот не явится отец Хироньки выручать дочь свою, и что делать-то? Кого наказывать?

— А кого судить-то? Сказать, оказия произошла. Денюжка нашлась. А ежели надобно, пошлю Емельяна, он конюха приведёт, тот расскажет, всё что нужно.

— Это ты хорошо, конечно, придумал, — кивнул князь. — Другое волнует. Гости прибыли непростые, могут и узнать правду, ежели умеют такую магию творить, как поиск золота. Я ж Людмилу, свинаря жену, задержал. Сидят на улице, ждут. А то рвались подвалы твоего дома обыскать. Тогда-то всё бы и вскрылось.

— У меня там и моё золото хранится, — пожал плечами мурза. — А ваше спрятано, как и оговорено. Отдельно.

Вздохнув, князь отпил сбитня и вытер усы рушником.

— Дружинник этот, вперёд собраться ускакать, и сделал бы это даже без моего на то дозволения. Пришлось наказ ему дать — дом обыскать.

— Так и лучше ведь! — кивнул мурза. — Хиронька наша ни при чём окажется. Золотишко найдём, объявим на всю деревню, что виновных нет. То штуковина виновата, как её там…

— Телега, — подсказал князь. — И всё равно нескладно получается. Зачем тогда конюха в соседнюю деревню отправил?

— Скажу, что по поручению купить новую телегу, — выкручивался на ходу мурза. — Мне ж нужно было подозрение на Мельхиору состряпать, чтобы создать эту, опасность! Во!

Подняв вверх палец, мурза посмотрел на коротко подстриженный ноготь.

— Крысы? — спросил князь.

— Так и у кого их нет? Случайность. Мешок сгрызли из-под картошки. А мы подумали, будто золотишко высыпалось на дороге. А оно ведь и просыпалось, немножко. Когда телега надломилась.

— И сейчас я должен с торжествующим видом выйти и сказать, будто золото нашлось. Никто не виноват?

— Так ведь и впрямь, разве не так?

— Слушай, — кивнул князь, — а на самом деле складная штуковина у нас с тобой вышла. Надобно моих советников к тебе отправить на обучение, чтобы поучились так же выкручиваться.

— Благодарю, княже, — возгордился мурза. — Но токмо я для делу это, а не просто так, дабы золотишко припрятать.

Усмехнувшись, правитель славичей кивнул и встал с лавки.

— Ладно уж, пойду усмирять буйную соседку, что вздумала порочить имя Хироньки вашей почём зря. Время потяну, а там может и отец её явится со Сребреной.

— Златояра, она ведь за Ярослава переживает, — попытался заступиться мурза, почуяв опасность. — Неужоль накажешь её?

— Кого-то же надо наказать, раз приехал? — пожал плечами князь.

— Так, мож, оно и само разойдётся, как надобно? Муж Златояры в Сребрену втрескался, да так, что хотел свадьбу отменить. Ваш батюшка их и рассудил. А матушка Хироньки в путь-дорогу отправилась. Не случись этого, не было бы Мельхиоры и каменьев пещерных, обещанных.

Вздохнув, князь обернулся к мурзе, хотел было ответить ему, вот только требовательный стук в дверь застал его врасплох.

— Ну что там ещё?

Дверь сеней приоткрылась в доме показался один из бояр.

— Всеволод, наш батюшка, плечо оранил. Зверюга лягнула его сильно. Весь дом на ушах стоит. Кость вроде вправили, но синяк знатный на плече.

Оглянувшись на мурзу, князь кивнул, прежде чем выйти на улицу.

Значит, судьба ему сама подсказала, чем заняться прежде до прибытия родных заступничков Мельхиоры.

Златояра сидела и штопала порванную кухонную штору. По щекам её катились крупные слёзы. Глаза опухли, а лицо покраснело. Муж и сын ещё не вернулись с охоты, и она спешила поскорее привести в порядок хотя бы окно. Ставни, сорванные с гвоздей, стояли внизу. Кусочки оконной рамы были аккуратно сложены в углу, где и стояла кучка стеклянных осколков.

— Ломать не строить, — услышала она ворчливый разговор из окна.

Округлив глаза, застыла, чудом не уколов палец. В последнюю секунду опомнилась и убрала руку из-под занавеси. Игла прошла сквозь ткань, не встретив сопротивления.

— Предатель! — проворчал тоненький голосок.

Моргнув один раз, другой, Яра прокралась к окошку и опасливо выглянула.

— А неча было озорничать. Добьёшься ведь, Хира наша погонит всех на болото.

Прикрыв ладошкой рот, кумушка затаилась, слушая дальше.

Неужели ведьма задумала всю деревню прогнать?

И чьи это голоса. Снаружи никого не видать.

— Тиша вы, хозяйка моя слушает, стоя за стеной, — вклинился в разговор новый участник. Голос его звучал сипло и тихо. — Эх вы, тетери невоспитанные.

— От тетери слышу! — возмутилась пискля.

— Раз уж вы нарушили мой покой, — ворчливо зевнул сиплый голос, — будет вам задание. Иначе не пущу обратно. Простоите, голубчики, сутки другие.

— Да как же… — изумился домовой соседней харчевни. — Ведьма сказала, часиков несколько.

— Так я подпитаю её волшебство, коли не согласитесь, — хмыкнул маленький бородатый старец, появляясь аккурат на подоконнике.

Воскликнув от неожиданности, Златояра отпрянула и чудом на пол не упала, споткнувшись о стул.

— Ну-ну, не пужайся хозяюшка.

— А… — изумлённо спросила она, приоткрыв рот.

— Ведьма ты в седьмом поколении. Потому и видеть можешь нечисть. Да только знания тебе никто не передал и силы в тебе маловато.

— Я? — изумилась Яра. — Да разве возможно?..

— Поди сюды, — сказал старец, указывая перед собой. — Вон тех двоих видишь? Я сам, так сказать, вытащил их из невидимости. А вот кикимору чувствовать должна была хоть как-нибудь. Зудит внутри, да? Когда колдуют рядом.

— Э… — не спешила соглашаться Златояра. Тотчас припомнив злобу свою затаённую, она и впрямь почувствовала, но то был стыд и что-то ещё, но тоже неприятное.

— Однажды сделав гадость другому, берёшь тяжёлую ношу. Совесть, она ведь и наказывать умеет. Сама тебя подталкивает к решениям таким, которые поставить могут в столь неудобное положение. То ударишься, то упадёшь. А зудящее чувство внутри легко спутать с раздражением.

— И всё-то ты знаешь! — ругнулась кикимора.

— Поди больше твоего, — фыркнул старец. — Годиков мне много. Поболя, чем дому этому. Прапрабабка Яроньки привезла меня с собой из соседнего селения, а тому поди уже тысяча лет стукнула. Вот и считай.

— Тоже мне, счетовод, — не повелась кикимора. — И что с того. Ну много лет, а ума сколько?

— Кто это говорит? — надумала наконец вмешаться в разговор Яра. — Что за зелёные лохмы и наряд? Карлица?

— Кикимора это. Бабуля Мельхиоры привязала к дому своему нечисть всякую, чтобы в те в Круговерти не лютовали. Да сдерживала их всячески. Усмиряла. Поручениями занимала. А как умерла она, так те совсем от рук отбились. Благо хоть, Мельхиора ведьма сильная, хоть и приструнить их не желает. Свободу дала им, вот и распустились совсем.

— Сам ты распустился! — надулся трактирный домой. — Вон, космы какие.

— Да, да, — вздохнул старец. — Ладно уж, идите к себе, а окном с оградой я разберусь. Подмогну хозяйке моей, а то домашние скоро прибудут, а печь не растоплена. Кушать чаво собираетесь? И меня покормили бы. Блюдце с молоком давно не ставили. Забыли обо мне совсем, так хоть крошку со стола перехвачу, али кусок какой вкусный на тарелке останется после трапезы.

Покинув смотровой пост у окна, Златояра пристыжено отправилась к печке. И впрямь, кушать приготовить не помешало бы.

А то последнее время она сама не своя. Об одном только и думает. Как бы насолить Мельхиоре.

Застыв ненадолго, она попыталась припомнить причину обиды и… Не смогла. Сребрена вечно пропадает невесть где. Мельхиора зла не творит, только живёт рядом. Да. Сын влюбился в ведьмину дочь, так и чего? Получается, Яра — тоже не простая сельчанка.

Вздохнув, кумушка ощутила тяжёлый валун на сердце, а ещё стыд за своё поведение, припомнив недавнюю вечерницу.

— Решено! — улыбнулась она. — Ежели поможешь мне с окном и оградой, тоже оладушков напеку и тебя угощу, но после того как горшочек с картошкой поставлю. Мяса немножко с прошлой трапезы осталось, да яйца пожарю. Сейчас-сейчас.

— Сил у меня малёхо осталося, подпитать бы...

— И как же?

— Покорми меня да блюдце с молоком поставь у печи. А дальше расскажу.

Кивнув, Яра охотно исполнила совет. Не прошло и получаса с делами было покончено. Дом снова был целёхонек, будто не было недавнего события. Забор тоже ровненьким рядком стоял на прежнем месте. Картошка с салом и грибами в горшочке томилась в печи. Яйца шкворчали на сковороде, снятой с огня. Осторожно опустив посуду на деревянную дощечку, Яра охотно поблагодарила своего помощника.

— Извиниться не забудь. Душу облегчишь и новой жизнью заживёшь, будь уверена. Добро, оно ведь силами питает…

Не успел он договорить, как за дверью послышался привычный шум. Сын и муж сбивали грязь с сапог, сидя на лавке.

— Зайду вечерком к ним, обещаю.

Тяжело вздохнув, Златояра почувствовала небывалый прилив сил.

— Картошка уже готова, — подсказал домовой.

— Точно! — опомнившись, хозяюшка подхватила рушник и кочергу. — Оладушки уже после ужина сготовлю. Жаль, не успела до прихода родных.

Притаившись позади бани при трактире «Оладушки от Ладушки», тихушница Людмила ждала свою сообщницу, кутаясь в платок, вышитый цветами.

На случай какой оказии, у неё было готово оправдание — пришла спросить про оплату сыновей, Лучезара и Тимошки. Или ещё какой вопрос, рецепт узнать, али помощь предложить.

Услышав шаги, она спряталась за поленницей и прислушалась.

Требовательный стук в хлипкую дверцу бани заставил её вздрогнуть.

— Открывай, я передумала, хочу помыться сейчас! — требовательно произнесла леди Фрета. — Давай, хватит нежиться. Уважай других, ну?

Внутри послышалось тихое шебаршение, прежде чем скрипнула щеколда и дверца приоткрылась.

— Спокойнее, леди, — мелодично пропел эльф, сверкая острым взглядом. — Я уже одевался.

— Вам, магам, это проще простого, — фыркнула ведьма. — Посторонись, моя очередь.

— Подожди, я бак наполню, чтобы ко мне не было вопросов.

Отойдя в сторонку, леди Фрета скрестила руки на груди, наблюдая, как колдует эльфийский маг, заставляя воду словно вытекать из колодца и плыть по воздуху. Но вдруг блестящие сгустки воды вмиг заледенели и опали на землю крупными комками.

— А ну ка, кыш отсюда, вредина! — возмущённо возопила леди Фрета, учуяв появление кикиморы.

— А неча колдовать у нас во дворе! — хмыкнула та, скрываясь за углом.

— Ладно, я сейчас её угомоню, а ты — колдуй дальше, — приказала ведьма, устремляясь вслед на разбушевавшейся нечистью.

Пожав плечами, эльф продолжил колдовство. Однако появление нового свидетеля сего представления не осталось незамеченным.

— И что на этот раз я должен сделать? — спросил Лурьесс на опережение у дроу.

Появившись словно из ниоткуда, Крэйн недовольно проворчал.

— Старею, не подумал о магической маскировке.

— Время, мой дорогой друг, — философски заметил эльф. — Так что тебе нужно?

— Я тебе не друг, — проворчал дознаватель. — И всё-таки ты прав, есть у меня к тебе дельце.

Подняв палец вверх, эльф заставил его умолкнуть, показав, будто рядом есть свидетели.

Исчезнув на месте, дроу в следующий миг очутился подле Людмилы.

— Чего мы здесь забыли, уважаемая? — произнёс он на языке славичей. — От кого прячемся?

Кумушка в ответ изумлённо охнула и задрожала, будто её поймали с поличным за преступным деянием.

— Э… я… — промямлила она, не сразу найдясь с ответом.

— Вы кем являетесь моей дочери? — напирал дроу, хмурясь.

— А, да! — опомнилась Людмила. — Я матушка Тимошки и Лучезара. Придють помогать сюда.

— Они уже ушли, — не позволил сбить себя с толку дознаватель. — Так цель визита какова? Неужели разминулись?

— Нет, нет, я это, к Хироньке пришла. А тут такой галдёж, вот и струхнула, спряталась. Ведьмой же ж её кличут.

— И что с того?

— Да дай ты сказать, — влез в разговор эльф, появляясь рядом. — Ложь я учую за версту. И ты тоже.

Вздохнув, испуганная Людмила вдруг посерьёзнела.

— А вы и взаправду отец Хиры? — спросила она.

— Так вот она — цель визита? На меня поглядеть? — хмыкнул дроу. — Да, я отец Мельхиоры, ещё вопросы?

— Спроси лучше, каковы её помыслы, замыслила ли недоброе? — подсказал маг. — Чтобы мы сразу поняли, врёт она или нет.

— Никаких злых помыслов! — возмутилась Людмила. — Да разве я плохое сделала?

— Странно, — эльфийский маг склонил голову. — Чую — не врёт, но что-то мне подсказывает, что плохое всё-таки случилось по её вине.

— Может быть и так, — вздохнула Людмила. — Дружна я была с Ладушкой нашей, вот только дружба наша была тайной, чтобы и меня ведьмой не сочли. Бабуля Хироньки всё понимала и приходила мне на выручку, едва Тимошка захворает, али ещё какая оказия случится.

— Не врёт, — кивнул дроу.

— Так вот, перед смертью дала я обет, что помогу Мельхиоре найти свою судьбу. Она ведь здеся чахнет без мужа. Так и соседка её изводит почём зря. Вот я и сговорилася с кикиморой, она — доводит её всячески. Вынуждает уехать. Вот только первой Рена не выдержала. Думала и дочу с собой заберёт, поди повзрослела уже. Так нет же, Хиронька одна осталась здеся.

— А я всегда знал, что эта козявка неспроста так на Хиру нашу взъелась, — поддакнул банник, сидящий на козырьке своей вотчины. — Вредная, что смерть. Аж стыдно за еёное поведение.

— Так она же для Хиры старается, — не согласилась Людмила. — А мне уже невмочь слушать и видеть козни Златояры. Я, как могу, защищаю, да осаживаю кликушу-соседку. А всё без толку.

— Поэтому надо добавить доче моей нервотрёпки, да? — проворчал дроу.

— А сам-то далеко от них ушёл? — хмыкнул эльф.

Однако, встретив мстительный взгляд Крэйна, тотчас умолк.

— Вот вы где, — к сборищу по интересам прибыло новое действующее лицо — и им оказалась Мельхиора.

— Мама мне всё рассказала, — начала было она многозначительно.

Испугано потупив взор, дроу нехотя произнёс:

— Она тоже в курсе?

— Конечно же в курсе! — насупилась дочь. — Ещё как!

Разозлившись вмиг, Хира продолжила напирать на восклицания.

— Столько времени скрывать правду, да как вы могли со мной так поступить? Я разве этого заслужила?

— Неа, — вклинился в разговор банник. — Эти вон, за спиной у тебя сговорились. И те — тоже. Кикимора с Людмилой хотели тебя со свету сжить, точнее, чтобы ты из Круговерти уехала вместе с мамой. А вон те, остроухие, тоже темнят. В сговоре. Во!

Округлив глаза, молодая ведьма приоткрыла рот вначале, хватая воздух, но тотчас обиженно поджала губы.

— Я должен был тебя спасти от гнева князя, — наконец оправдался дроу, поняв, что тайна всё равно раскроется, раз уж свидетели разговора в доме мурзы рано или поздно всё равно донесут вести до Хиры. Так лучше вначале рассказать правильную версию.

— А князь гневается? — охнула Людмила.

— Куда уж там, — проворчал дроу. — По сердцу Мельхиора пришлась не только дружиннику.

Банник в ответ лишь помотылял ножками, свешенными вниз с козырька, и задорно хмыкнул.

— Ну дела… — проворчала Людмила. — Дорогая моя, — поспешила она заверить. — Мы с Ладой подругами были, пообещала я ей, что помогу найти тебе свою судьбу. А ты здесь без мужика чахнешь в этом трактире, вот я и сговорилась с кикиморой однажды. Лучезар и Тимошка-то приходят помогать, однако всё без толку. Себя ты загоняешь больше.

— Вот-вот, — поддакнул дроу зачем-то.

— А ты, отец называется, — указала пальцем молодая ведьма, — подлый манипулятор. Сколько лет тебя не знала и ещё столько же видеть не хочется.

Развернувшись, она попыталась было уйти, но тотчас из-за угла показалась кикимора с громким воплем.

— А-а-а-а, спаси меня! — взвыла она. — Убивають!

— Ври больше, — фыркнула Хира. — И вообще, гнать вас всех на болота дано пора.

— Э… — возмутился банник. — Я ж всё рассказал! Меня-то за что?

— Хорошо, не вас, а её. — Мельхиора кивнула в сторону кикиморы. — Напросилась.

— Хочешь, подсоблю, — поддакнула леди Фрета. — Есть один простенький способ.

Глаза её тотчас запылали магией.

— Не нужно, — отмахнулась владелица трактира, — лучше иди мыться. Запах такой стоит, аж слёзы на глаза наворачиваются.

— Злая ты, — фыркнула та.

— И без тебя знаю, — огрызнулась владелица трактира, уходя обратно в дом.

— Допрыгались, — хмыкнул банник.

— Ещё хоть слово скажешь, сожгу баню твою вместе с оберегом, который привязал тебя к этому месту, — пригрозил маг.

— А я помогу, — поддакнул дроу.

Леди Фрета решила поговорить начистоту:

— Ну и, в чём это мы все провинились перед ней? Никогда в жизни не видела, чтобы Хира так грубила. Наверняка довели её, да?

— Все мы перед ней виноватые, правду скрывали, тем и обидели, — проворчала Людмила. — Как теперь оправдаться?..

— Я первая пойду, — спохватилась кикимора, вспомнив о тайнике на чердаке, где хранился её оберег. — Э, дайте мне немного времени, потом уж вы.

— Идём, дорогуша, попарю тебя хорошенько и воду нагрею вмиг, — позвал банник взрослую ведьму. — А там оно и само как-то образумится.

— Только чур не подглядывать, — проворчала та в ответ, охотно соглашаясь.

— Это как же, не буду, — заверил банник.

Год спустя

Вынужденно пересмотрев свои жизненные приоритеты, один всесильный и ужасный дознаватель был вынужден признать, что он стал бесхребетным жалким и совсем не вызывающим и толики страха, дедом. Ведь его дочь к настоящему моменту уже успела родить славного мальчугана, оставшись жить среди славичей с неким рыцарем Валтором Светлоликим.

Мнение самого Крэйна на сей счёт никто, конечно же не спрашивал, но он и не был против подобного стечения обстоятельств, так или иначе придя ко мнению, что жизнь расставила всё по своим местам, как бы он ни старался ею управлять.

Три месяца у него ушло на то, чтобы вымолить прощение у настырной, но такой любимой женщины, хоть и отчасти ведьмы. Однако сцена их примирения того стоила.

Довольная улыбка показывалась на его устах каждый раз, когда он вспоминал о приятных моментах совместной жизни. Душевный трепет заставлял сердце в его груди биться чаще, когда их взгляды встречались. Как произошло и сейчас.

— Смею объявить вам прежний состав участников! — кричал оратор арены, извещая о начале (а если быть точнее о продолжении) магического турнира.

— Когда уже это всё закончится? — проворчала Сребрена.

— Ты сама захотела заверить начатое, — пожал плечами дроу по имени Крэйн. — Если хочешь, я могу опять выкинуть какой-нибудь фортель.

— Или финт, — хмыкнула ведьма, припоминая старые перепалки нечисти, устраиваемые в трактире. — Хочу к доченьке, понянчить лялю.

— Но ты сама вызвалась приехать сюда, едва получила магический зов.

— Знаю!

Острый взгляд прошёлся по супругу, прежде чем одна мстительная ведьма сменила гнев на милость.

— Скажи, пожалуйста, а ты запомнил все новые правила турнира? — миленько пропела она, ухмыляясь.

Разделив улыбку с любимой, дроу приблизился и шепнул на ушко.

— Если дама моего сердца попросит, я могу взять всю ответственность на себя и выкинуть что-нибудь этакое.

— О, я, конечно, не должна с этим соглашаться, так как маги чуют ложь и могут устроить нам допрос, но… — Она послала любимому многозначительный взгляд.

— Я всё понял, не продолжай, — заверил её Крэйн, стараясь не улыбаться.

— В таком случае, да начнётся турнир…