Дружба. Всего шесть букв, а так много фальши. Больше, чем в слове «подделка». Отвратительнее вязкого «дерьма». И только «любовь», пожалуй, выигрывает забег в лицемерии.

Дружба. Ну да, ну да. Смотрю на них: сидят, смеются. Похлопывают друг друга по рукам, обнимаются. Идеальная картинка. Щелк – и сразу в интернет выкладывай. На зависть многим – ну надо же, четыре подружки прямо со школьной скамьи, сплошное доверие и взаимопонимание. Никаких тебе разборок. Мармелад. Смотрю на них и облизываюсь – предательница, жертва, святоша и… убийца? Посмотрим, как они себя проявят, когда я вступлю в игру. Даже любопытно. Страшно ли мне? Нет, я не знаю, что такое страх. Азарт и возбуждение – вот что я испытываю, продумывая свой план. Пока мечтаю. Только пока.

Достаю фотографию из портмоне. Смотрю ей в глаза. Красивые, молодые. Влюблённые. Ей столько же, сколько и им. Ну почти. Просто она выглядит значительно свежее. Тогда никто так не размалёвывал своё лицо, никто не приклеивал ресницы и не забивал свои губы жиром. Или чем там их накачивают? Силиконом? Фу, идиотки, думают, что это красиво.

Глажу изображение пальцем. Взгляд цепляется за заусенец. Надо обрезать! Сдерживаюсь, чтобы не откусить и раздражаюсь. Перевожу внимание на неё и пытаюсь отвлечься от куска кожи, висящего на пальце у ногтя. Да. Дорогая маленькая дрянь. Где ты там сейчас? В аду? Жалеешь ли о том, что сделала? Горишь, мучаешься? Надеюсь, очень жалеешь. И мучаешься.

Убираю фотографию. Идиотка считает, что это моя сестра, с которой мы не виделись много лет. Но нет. Это моя путеводная звезда. С нее все началось. А этими дурочками – все закончится. Сегодня Новый год. А впереди – новая жизнь. У каждой. Беру бутылку шампанского и иду к ним. К этим сладеньким подружкам. Пусть пока празднуют своё лицемерие, недолго осталось. Скоро и они отправятся в ад. По одной.

Ее уже не остановить, она настолько увлеклась, что даже смотрит не на меня, а на свое отражение в стекле кухонного шкафчика. Красивая, ничего не скажешь! Возраст не трогает ее, не оставляет отметин на лице и теле. Она всегда была такой, сколько я себя помню. Неземной. Я делаю вид, что старательно слушаю, хотя больше всего мне хочется провалиться метра на три под пол и не высовываться, пока эта женщина не покинет мою квартиру. Эта женщина. Мама.

– Васён, ну ты посмотри на себя, молодая девчонка, а выглядишь чёрт-те как! Тебе бы пару килограммов сбросить и заняться, наконец, собой. Ну несложно же, правда? Я точно тебе говорю: несложно! Так и будешь сидеть одна. И Павлик никогда не женится на тебе. И дома срач развела, и сама выглядишь как баба. Тебе же всего двадцать пять! Кому такая нужна?

Я молчу и ковыряю стол. Не реагирую, потому что понимаю бесполезность любых оправданий. «Мама, ты не права»? Смешно. Мама всегда права. Это аксиома безусловной любви. Подобные речи давно не трогают меня. Во-первых, моя жизнь – исключительно мой выбор. Во-вторых, мама для меня давно не авторитет. Она перестала быть путеводной звездой. Когда? Наверное, во время ее третьего замужества по светлой и чистой. Мне стукнуло лет тринадцать, наверное, когда ее очередной официальный мужик полез своим языком в мой рот. Придурок.

Мама удачно выходила замуж целых пять раз. На шестой случился облом, но я уверена, что это временная сложность, потому что дольше месяца-двух мама одна не жила. Причем ее главный принцип – штамп в паспорте. То есть ей нужен не абы кто, а официально признанный муж. Гарантия ее долгосрочных отношений. Мне внезапно стало смешно, и я еле сдержала улыбку. Сегодня мамулю лучше не злить. Себе дороже.

Пью черный кофе: две ложки молотых зёрен, немного красного перца, немного кориандра и ванили. И ухожу в себя уже полностью.

Мама сильно прогадала, думая развлечься поеданием моего мозга. Речами про замужество и лишний вес меня не возьмёшь. Брак не входит в сферу моих интересов, а вес у меня нормальный. Абсолютно нормальный. Не палка, конечно, но и не мешок с картошкой – жить можно. Никогда не страдала комплексами, потому что понимала тщетность этого занятия. Есть девочки красивые, а есть умные. Я очень умная. А внешность у меня адекватная.

– Василиса, ты меня слушаешь? Перестань ковырять скатерть!

– Будешь кофе?

– Твою жгучую бурду? Нет уж. Павел сегодня приедет?

– А пирожное не хочешь? Конфетку?

– Нет! И тебе не советую. Павел придёт?

– У него работа. А у меня планы на сегодня.

– Опять шляться пойдёте?

– Ага, сразу на панель. К проституткам.

– Ох, Василиса, смешно тебе! Двадцать пять лет, а в голове опилки. Не заметишь, как молодость тю-тю, и останешься со своими подружками. Только они-то все красавицы, замуж выйдут. А ты будешь куковать с компьютером в обнимку.

Мама опять села на любимого ослика, морковкой которого была крепкая семья и статус замужней дамы, и отправилась в рассуждения, как мне лучше жить. Поэтому я выключила свои уши и погрузилась в размышления. Идти мне сегодня не хотелось никуда. Честно говоря, я не люблю вечеринки и клубы. Шум этот, людей толпа. Ну не мое. Если выбирать между шампанским с клубникой на веранде дорогого ресторана и семечками на кухне в обнимку с компом, я выберу второе, не раздумывая. Но день рождения подруги пропускать нельзя. Не так часто мы сейчас встречаемся, а тут такой весомый повод – праздник у Светы. Надо идти. Тем более там будут все наши.

С девчонками мы познакомились в школе, учились в одном классе. И надо сказать, не дружили, слишком мало у нас общего. Светка – девочка богатеньких родителей, белая кость, вся из себя в заколочках и лаковых туфельках. Розка – дочь школьной уборщицы, они тогда выживали с матерью, как могли. Красивая девчонка, но характер – отстой полный. Машку называли монашкой – юбка в пол, коса до пояса. Родители из тех, кто постоянно при церкви. Да и она там с ними, с детства. Тихая, кроткая. Я – Заучман. Приятно познакомиться. Мужской род, единственное число. Да. Я всегда тусовалась на той стороне улицы, где обитают мальчишки. Причём интерес проявляла только к тем, кто гулял с книгой в руках. Не люблю тупых. Вот прямо с детства терпеть не могу идиотство и часто впадаю в испанский стыд – это когда чушь творят другие, а краснею я. И ничего с собой поделать не могу.

Итак, четверо: монашка, Роза, принцесса и Заучман. Что могло объединить нас и сделать нерушимой силой? Ну конечно же любовь.

Так уж вышло, что в нашем классе появился очень красивый мальчик. Новенький. Нет. Не буду врать про его красоту, но что точно у него было красивым – это портфель, пенал с кнопками и открывающим механизмом, набитый разноцветными ручками и логарифмической линейкой, и улыбка. Это, пожалуй, все, что я о нем помню. А, да, ещё он абсолютно плевал на окружающих. Не от мира сего пацан был – точно говорю. Даже на Розину красоту и Светин шик плевал, не говоря уж про Машину короткость и мой ум. Все, что его интересовало – это вопрос, как ласточки сумели свить гнездо на школьном окне. Вот там он обычно и пропадал в конце того злосчастного учебного года – возле окна, разглядывая пищащих лысых птенцов, пока мы ломали копья в попытках завладеть его вниманием. Как же его звали? Вот убей, не вспомню. То ли Иван, то ли Саша. Какое-то простое обычное имя. Он у нас недолго проучился и исчез.

Целая четверть, наверное, прошла в наших бесполезных попытках. Даже я тогда за ним бегала, хотя мне это было несвойственно. Но что взять с ребёнка? Особенно с такими генами. А ещё… пенал с кнопками. Сейчас мне кажется, что именно это меня в нем и зацепило. И как же его звали-то? Нет, не помню.

Конечно, шансов у меня было меньше, чем у других, я с детства была «своеобразной» и «на любителя» (слова мамы), поэтому старалась одержать победу нестандартными методами, то есть умом. Но мальчик не поддавался, даже когда с удовольствием списывал мою домашку или пользовался шпаргалками. Светка носила ему всякие жвачки, Розка просто вешалась, а Маша… Маша сидела с ним за одной партой и смотрела большими глазами с восхищением, изредка подавая ему карандаши и бумагу. Мы все очень старались. Но ни одна девочка его не интересовала. Ни одна из нас. Только ласточки за окном. Однажды нас это сильно достало. Да так, что мы решили его подкараулить и даже побить. Ума у меня тогда, конечно, было ещё маловато. У девочек его вообще не было.

Собрались вчетвером – я, Роза, Светка и Маша – возле школы и, пока ждали бедного Ромео, так увлеклись общением, что ушли с поля боя вместе, выбросив возлюбленного из своих сердец навсегда. Он же никаких перемен не заметил, продолжая наблюдать за птичками.

Так и началась наша дружба длиною в пятнадцать лет. Никто не верил, что мы, такие разные, сможем сохранить отношения так долго. Но мы не только смогли. Это было так естественно – быть рядом и поддерживать друг друга. Дикая Роза, роскошная Светка, тихая Машка и умно-гениальная я. Четыре мушкетёра – один за всех и все за одного – справлялись с любыми неприятностями. А их, поверьте мне, было достаточно.

Поэтому хоть и не хотелось мне идти на тусовку, но я все равно туда собиралась.

– Вот вы шляетесь по ночам, ни о чем не думаете. А ты слышала, что в соседней области какой-то маньяк объявился? Пусть хотя бы Павел тебя встретит.

Я вывалилась из воспоминаний юности и спросила:

– Кто объявился?

– Маньяк. Сегодня только по ящику передали. Пусть Павлик тебя встретит.

– Павлику больше делать нечего, как через весь город ехать и меня встречать. Я взрослая. Такси в конце концов есть. Да и со Светой мы живем в одном дворе. Так что не бойся, не пропадём. И маньяк по телеку – это ещё бабка надвое сказала.

– Что значит делать больше нечего, как тебя встречать? – начала заводиться мама, – Вы же вроде вместе. Пусть бы встретил и остался у тебя на ночь.

– Мам, это наше дело, хорошо?

– Ага, ваше. В девках помрешь со своим компьютером в одной руке и сосисками в другой. Мне уже так хочется внуков, услышать шум босых пяточек по деревянному полу…

Я улыбнулась и снова выключила звук у своих ушей, потому что из моей матери бабушка, как из меня роковая женщина. Звучит вроде бы забавно, а реальность непредсказуема. От слова «бабушка» маму начнёт колбасить почти сразу. А от осознания, что кто-то может представить ее бабулей, она вообще выпадет в осадок. Поэтому я встала из-за стола, тихонько достала батон, намазала его маслом, украсила сыром и принялась жевать. Мама не обращала на меня никакого внимания, потому что сильно увлеклась картинами своего счастливого бабуинства. Или как там это называется в природе? А я жевала и думала, что бы мне такое надеть, чтобы не выглядеть глупо. К сожалению, так получилась, что роль некрасивой подруги досталась мне по праву. Не то чтобы я урод, совсем нет. Но рядом с Розой вообще сложно выглядеть не бревном с толстым срубом.

Мама устала говорить и замолчала. Я продолжала пить кофе и жевать бутерброд.

– Вась, я, вообще, вот зачем пришла.

Я замерла, потому что надеялась, что главной причиной было желание вынести мне мозг. А теперь стало реально страшно.

– Я собираюсь уехать. Сегодня самолёт. Дочь, не смотри на меня так.

– Куда? – только и смогла произнести я.

– В Турцию. Там у меня друг есть. Мы давно общаемся по интернету. А тут… подумала, что сейчас меня ничего не держит здесь. Устала я от всего этого напряжения и тоски. От санкций этих устала. Хочу пожить нормально.

– Мам, ты мне только что про маньяка втирала, а сама едешь непонятно к кому и куда.

– Как это непонятно? Мне все понятно. И я взрослая, чтобы принимать такие решения. Присмотришь за моей квартирой?

– Ясно, – кивнула я.

Вот и поговорили. Мама положила ключи на кухонный стол, поцеловала меня и ушла. Настроение было испорчено. В прошлый раз, когда уехала искать приключения и отдыхать, она вернулась в статусе разведенной жены молодого мужа без денег и с двумя кредитами, которые я потом помогала выплачивать.

Очень мне хотелось узнать, кто же мой отец. Потому что мозгами я пошла явно не в маму.

Для своего праздника Света выбрала самый дорогой ресторан нашего города. Правда, находился он скорее за городом. Огромная веранда с видом на горы, изысканный интерьер. Я не сильно разбираюсь в роскоши, но было понятно, что попасть в «Истину» могут позволить себе далеко не все, а только кто при деньгах. И если бы не подруги, я бы даже на порог не рискнула шагнуть. Название, кстати, было прикольным. Как там говорят – истина в вине?

В общем, Света не удивила. Она всегда выбирала все самое лучшее. Я ещё раз порадовалась, что засунула себя в платье и влезла на каблуки, хотя очень хотелось нырнуть в любимые безразмерные джинсы с дырками.

Я зашла внутрь, оглядела обстановку, мысленно присвистнула, а затем привычно сморщилась – роскошь вызывала во мне какое-то сопротивление, я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Поэтому я поскорее двинулась искать столик с подругами, чтобы ощутить поддержку в этом бесконечном косяке людей, в который затягивало и душило.

Розу я заметила возле бармена, она что-то шептала или кричала парню в ухо. Музыка была слишком громкой, чтобы получилось окрикнуть ее, поэтому я остановилась рядом в ожидании, когда она отлипнет от бедолаги. Наверняка бармен почти в обмороке, и я его понимаю. Роза – невероятная красотка. Ноги как спицы – прямые и бесконечные, тугие чёрные локоны (интересно, что за плойка у неё, или это дело рук парикмахера?) и упругое тело, обтянутое замшей (я-то знала, как она пашет в зале, чтобы ее живот выглядел как барабан, а попа выигрывала у персика). Идеальное платье. Немного вульгарное, как по мне, но Розке это всегда шло. Плевать ей было, что декольте и короткое платье – это китч и надо бы выбрать что-то одно: ноги или открытую грудь. Роза брала от жизни все: и декольте, и короткое платье, и каблуки, и кружево, если надо. Хотя я почти была уверенна, что белья на Розе как раз и нет. Как и совести, судя по всему.

Я решила спасти парня от инфаркта, заметив слюну в углу его рта и тупой отсутствующий взгляд, поэтому положила Розе руку на бедро. Подруга резко дернулась и повернулась ко мне.

– Привет, Роз. Ты одна? Или девочки уже на месте?

– Чего так пугаешь?! А если бы я, не разбираясь, по морде тебе треснула?

– Так уж по морде. Лицо у меня. Так ты одна?

– Одна. Светка звонила. Задержится. Маша сейчас будет. А, вон же она! – Роза кивнула в сторону входа.

Наша скромница не заставила себя ждать. Она вообще никогда не опаздывала.

– Ты себе не изменяешь, – улыбнулась Роза, имея ввиду длину Машкиного платья, а затем поцеловала ее в щеку.

– Зато я выпендрилась, – подала я голос, чтобы обратить на себя внимание, – Смотри, какие каблуки. Еле стою.

Девочки делано закатили глаза и засмеялись. Увидеть меня на каблуках – явление редкое и опасное во всех смыслах. Как бы ногу не сломать.

– Вам смешно, а мне на них весь вечер ковылять. Уже палец растерла до крови. Приду домой и сожгу их. Туфли, я имею ввиду.

– Ничего, в конце вечера ты про туфли и ноги забудешь, – уверила меня Роза. – Света сказала, что заказала ящик шампанского. Не знаю как вы, а я собираюсь пить до последнего.

– Это угроза или предложение? – спросила я.

– Это факт. Пьем?

– Конечно!

Я засмеялась, а Маша робко кивнула. Хотя мы все знали, что алкоголь и Маша – вещи несовместимые, в принципе.

– О чем ты с этим придурком разговаривала? – спросила я Розу и указала на бармена. – Он знает, где наш стол?

– Вась, этот придурок, между прочим, учился с нами в одной школе. Правда, младше на два года. Такая ты грубая, а… придурок! Как тебя Пашка терпит?

– Ты хочешь об этом поговорить? – спросила я.

– Боже упаси! На трезвую ещё не хватало, – Роза повернулась и пошла сторону входа, мелодично покачивая бёдрами.

Мы безропотно потрусили за ней, заметив на входе именинницу.

Светка была возбуждена, я бы даже сказала, взбудоражена. Было в ней что-то необычное. Подруга всегда выглядит на сотку, то есть верх совершенства за ней, а тут – тушь под глазом посыпалась, помады на губах нет. И сама какая-то помятая. Я-то думала, что нас ждёт встреча с самой королевой, а Света выглядела, как человек, опоздавший на последний поезд в счастливую жизнь. Короче, праздником и не пахло.

Мы плюхнулись за стол, и я спросила:

– Свет, в чем дело? Что-то с Сергеем?

– Блин, кажется, я выхожу замуж, – ответила подруга и полезла в сумку за косметичкой. – Я даже накраситься толком не успела. Пришлось такое событие отмечать перед выходом.

Мы прыснули и растеклись смехом.

– Радости у тебя, смотрю, полные штаны, – сказала я.

– Что, созрел, наконец, пирожок? – спросила Роза без особой радости. Мужчин и мысли про замужество она презирала, – Долго же он готовился, устали ждать. Вы уже три года вместе, да?

Света кивнула и открыла зеркальце. Достала помаду, подвела губы, попудрила нос. Мы ждали, что же ответит наша королева, а Света держала паузу.

Потом выдохнула и произнесла:

– Не знаю, девочки, я в полном смятении. Вроде бы так долго этого ждала, а теперь мне стало страшно.

– Почему?

– Не знаю, как сказать, но это серьезно, понимаешь? Семья, дети. Он подарил поездку в Париж. На выходных полетим праздновать помолвку. Я согласилась. Назад пути нет. Кажется, я действительно выхожу замуж.

Света залезла в сумку и достала коробку. Мы замерли, затаив дыхание. Кольцо было шикарным. Я, конечно, не сильно смыслю в бриллиантах, но то, что этот камень стоит дороже, чем все мое имущество, я не сомневалась.

Маша захлопала в ладоши, а мы переглянулись:

– Ты рада? Кольцо примеришь?

Светка ничего не ответила, явно пребывая в трансе. Она разглядывала кольцо вместе с нами. И это было странно. Три года отношений, которым позавидовали бы все, кроме меня. И то, только потому что мне никакие отношения не нужны. Сергей потакал всем Светкиным капризам, реагируя на них всегда одинаково – бери, что хочешь, лишь бы улыбка была шире. Светина улыбка уже почти рвала все лицо, шире было некуда. Только кольца и не хватало до полной окружности. Не мужик, а пончик шоколадный, ей богу. Видимо, правду говорят, что когда все и сразу, то эффект радости теряется. Короче, подруга просто зажралась.

Света, наконец, решилась. Достала кольцо из коробки, натянула на палец и засияла вместе со всеми своими каратами. А мы выдохнули с облегчением.

Я подняла бокал и произнесла:

– За любовь! И новый шаг навстречу.

– Да, да, за любовь. И за Париж. Знаете, он забронировал номер с видом на башню. Тот, в котором все звёзды останавливаются. Так что у меня скоро будет много красивых фотографий.

– Ждем с нетерпением, – сказала Роза. – Ты уже определилась, кто будет подружкой невесты?

Мы втроем уставились на Светку, а она посмотрела на кольцо, а потом на меня.

– Надеюсь, вы меня простите. Но я хочу, чтобы расписывалась Василиса. У нее почерк красивый, – Светка захихикала. – А вообще, у меня будет три подружки. Кстати, платья не покупайте. Я сама вам закажу. Что-нибудь длинное, в пол и с рюшиками. Обязательно розовое.

– Вот спасибо, – Роза скривилась и подняла свой бокал.

– Тогда выпьем за то, чтобы у тебя палец не отвалился такую тяжесть таскать, – я тыкнула в кольцо, и мы начали отмечать.

Мы танцевали, пели песни и много-много пили. Я действительно перестала ощущать каблуки на ногах, собственно, как и сами ноги. И неудобное платье меня тоже больше не волновало. Вечер был прекрасен. Музыка – просто улёт. И еда стоила того, чтобы пропустить тихий уютный вечер у дивана. Мне все очень и очень нравилось.

Роза куда-то испарилась. Маша рассказывала про своего шефа, а Светка сидела, задумавшись. Видно, мысли о Сергее и будущем замужестве здорово ее тяготили. Но с нами она делиться не спешила. А может, она переживала, что ещё один год капнул в копилку ее жизни. Для подруги это был достойный повод, чтобы погрустить.

Я решила пройтись подышать на улицу, чтобы немного остудить свой пыл. И проветриться. Половина ящика с шампанским была выпита, но нас ожидала еще вторая часть банкета, не менее радостная и пьяная. Я шла по коридору, слегка пошатываясь, пока не наткнулась взглядом на Розу. Она стояла с высоким статным мужчиной. Костюм на нем сидел идеально. А улыбка… Моя животная часть даже присвистнула, позабыв о Павле. Хотя если быть до конца честной, сегодня я о нем совсем не вспоминала. Отношения наши занимали незначительную часть моей жизни, это было очевидно. Итак, Роза стояла с красавчиком и о чем-то с ним разговаривала.

У подруги всегда был отменный вкус на мужчин, но этот персонаж был явным лидером в ее списке. В моем – точно. Высокий брюнет с идеальной фигурой в дорогущем костюме. От него пахло большими деньгами, страстным сексом и смертельной опасностью.

Если бы мне было лет на двенадцать меньше, я бы точно грохнулась в обморок от головокружения, потому что повстречала звезду, мечту всех девчонок. Но. Жизнь изрядно помотала, поэтому на ногах я все же устояла, несмотря на шампанское. Мужик скорее меня взбесил своей красотой и слегка насторожил. Это кто же у нас сногсшибательный такой? Я навесила улыбку и подошла к Розе. Подруга взяла меня за локоть.

– Вась, знакомься, это Влад. Хозяин заведения.

– Очень приятно, Василиса, – кивнула я и улыбнулась еще шире.

Мне захотелось отвесить поклон достопочтенному рыцарю, от которого млеют все барышни, но я все же сдержалась.

Влад взвесил меня взглядом. И явно оценил по достоинству, потому что взгляд его мазнул по мне и надолго не задержался. Ну вот.

Ради приличия он сказал мне «Привет», затем поцеловал Розу в щеку и откланялся. Я заворожено посмотрела ему вслед. Козлина.

– Кто это? Не втирай про владельца. Это я поняла. Кто он тебе? – спросила я Розку.

– К сожалению, никто. Классный мужик. Шикарный. Но пробиться к нему нереально. Там очередь на два века вперёд.

– Даже тебе? – ухмыльнулась я.

– Даже мне. Хоть я, поверь, расстаралась. Но нет. Мои чары на него не действуют.

– Удивительно, – сказала я и добавила: – Ты со Светкой не говорила? Что-то она грустная какая-то. Дело действительно в замужестве или есть еще причины? Человек радоваться должен, а она сидит пришибленная и коробку с кольцом притащила. Ей что, Сергей не мог его на палец надеть?

– Действительно, странно. Но Светка у нас любит перфомансы. Может, ей хотелось нас удивить. Сейчас нальем еще пару бокалов и разнюхаем, где там пакость притаилась.

Но как мы ни старались, Светку разговорить не удалось. Зато напились мы изрядно.

Машка покинула нас первой. Что совсем не удивило. Ей всегда нужно было меньше всех, пить она определенно не умела, поэтому и не старалась нас удивить. Чуть почувствовала, что земля уходит из-под ног, как сразу засобиралась. Роза же решила остаться. Что тоже было в порядке вещей, потому что подруга всегда брала от жизни все до последнего глотка. А у нас на столе ещё оставалось шампанское. Да и хозяин клуба тоже вроде как заведение не покидал. Не верю, что Роза не рискнёт прорвать оборону сегодня. Подруга нас проводила до выхода и махнула рукой, подзывая такси. Она разве что не присвистнула от усердия.

Со Светой мы жили по соседству, поэтому стояли в обнимку и ждали, пока нас кто-нибудь подберёт. Роза решила помочь в наших поисках, поэтому выбежала на дорогу и стала махать руками. Ждать долго не пришлось. Машина сразу же подъехала, и мы бодренько уселись: я вперёд, а Светка на заднее сидение.

Автомобиль явно видал времена получше. Старый уставший Рено и водитель такой же старый и уставший, хотя лицо его рассмотреть не удалось, у меня вообще все плыло перед глазами. Но седая бородка выдавала возраст, а грязные ногти вызывали отвращение. От него пахло бензином и кожаной курткой, насквозь пропитанной потом. Тот ещё смрад. Светка назвала адрес, и мы поехали. Я открыла окно, потому что дышать становилось все тяжелее, а желудок начал выдавать тревожные позывы, и когда на меня подул свежий спасительный воздух, я прильнула к нему носом, как собака, берущая след.

В такси было душно. Я привалилась лицом к холодному стеклу, поближе к воздуху, и закрыла глаза. На улице пели сверчки. Я скинула туфли, и сама не заметила, как уснула.

Мне снились какие-то чудесные сны. Я танцевала с Владом, хозяином «Истины», потом с Павлом и с Сергеем. В огромном зале, наполненном людьми. Все смотрели на меня и ждали, когда же я выберу кавалера. А я медлила. У Влада была сумасшедшая улыбка, у Сергея кольцо, а Павел почему-то стоял рядом с моей мамой и веселился. Они все пялились на меня, а я просто танцевала, кружилась, кружилась, кружилась, кружилась, пока не почувствовала, как что-то тяжелое опустилось, нет, рухнуло мне на голову. Больно, черт побери! Я отключилась на самом интересном месте.

Не знаю, сколько времени прошло. Когда я очнулась, то поняла, что в машине кроме меня никого нет. Ни Светы, ни водителя.

Я потрогала голову и ощутила что-то вязкое и липкое на пальцах. Попыталась рассмотреть поближе. Кровь. Во рту было сухо и тошно. Голова кружилась. Зрение не фокусировалось. В глазах все плыло и мигало.

Я пыталась собраться и прислушаться, чтобы понять, что произошло и где все. Но организм отчаянно сопротивлялся.

Меня вырвало. Шампанское, слюни, невыносимая горечь. В глазах потемнело от дурноты. Я открыла дверь, вывалилась из машины на улицу и встала на четвереньки. Меня вырвало еще раз. И стало немного легче. Под телом хрустели ветки и листья. Глаза потихоньку привыкли к темноте, и я поняла, что нахожусь в лесу, на какой-то полянке. На меня смотрели дубы вперемешку с редкими соснами, и сильно пахло сыростью. Грибами. Внезапно навалился страх и охватил меня полностью. Где я? Где Света? Почему мы тут?

Я услышала шаги. Хруст веток где-то вдалеке. Ко мне кто-то приближался.

Не могу объяснить, почему поступила так, а не иначе. Почему мой мозг дал именно такую команду. Я стояла на четвереньках, а потом встала на босые ноги, забыв про туфли, которые остались в машине, и побежала.

Не знаю, откуда во мне взялись силы. Бежала не оглядываясь. Понимая, что мне нельзя на дорогу. Там я слишком заметна. Я стремилась в лес, подальше от шума чужих шагов. Листья хрустели под ногами. В голове пульсировало и взрывалось, но я бежала. Падала, спотыкалась, вставала. Мне в жизни не было так страшно. Даже тогда, когда отчим засовывал мне в рот свой шершавый и липкий язык, я не чувствовала страха, только отвращение. А сейчас животный ужас опоясал меня с ног до головы. И я мчалась вперед, слушая свое дыхание. Сердце выскакивало из горла, подавляя тошноту. О боли я почти не думала. Просто бежала, охваченная ужасом и отчаянием.

Когда силы меня оставили, я нашла овраг под каким-то старым деревом, выемку от разорвавшегося снаряда. В наших лесах такого добра было много. До сих пор находили останки погибших в войне. Сгребла листья в кучу и легла, присыпав себя, как смогла, землей вперемешку с листвой. Я пыталась как можно глубже спрятаться, потому что понимала, что больше не смогу сделать ни шага. Как только перестала двигаться, силы оставили меня окончательно, и я просто выключилась. А дальше – темнота. И покой.

Меня спасло то, что на юге ночи не такие холодные. А может, мне просто очень повезло.

Очнулась я, когда уже вовсю светило солнце. Я не чувствовала ног, тела. Голова ужасно кружилась, и я с трудом смогла оторвать ее от земли – было стойкое ощущение, что это что-то, что мне не принадлежит. Еще никогда моя голова не весила так много. Нереально много для меня одной. Язык почему-то казался очень большим для моего рта и хотелось его выпустить на свободу. Меня царапала дикая жажда, но воды нигде не было.

Я выбралась из оврага и, пошатываясь, поковыляла в сторону дороги. Меня периодически рвало. Я падала на четвереньки, отплевывалась и сворачивалась клубком, некоторое время лежа в позе эмбриона. А потом снова вставала. И шла. У меня почти не осталось сил. Но хотелось жить. Очень хотелось жить и, как ни странно, к маме. Как ей там в ее Турции?

Леса у нас не очень густые, рай для грибников, а из дичи разве что кабаны, да и то не везде, за ними еще надо побегать. Я слышала в отдалении шум дороги, и очень надеялась, что это не в моих ушах шумит, а где-то рядом находится трасса. Не знаю, сколько времени прошло. Казалось, что это испытание длится вечность, но, наконец, я вышла к проезжей части. Ног я уже не чувствовала, как и пальцев на ногах. Платье выглядело как тряпка, а я – как чудище лесное с дырками на коленках. Волосы превратились в гнездо с листьями и иголками. Я вся была испачкана в собственной рвоте и пахла невыносимым перегаром. А еще от меня за версту несло страхом. Животным мерзким страхом. Я не знала, что делать, поэтому просто уселась у дороги и стала ждать, когда кто-нибудь меня спасёт.

И мне опять повезло. Навстречу ехал рейсовый автобус, набитый под завязку людьми из близлежащего посёлка. Я поднялась и изо всех сил начала размахивать руками. Водитель резко затормозил и с криками выбежал из кабины. Вот тут силы окончательно меня покинули, и я осела ему прямо под ноги и зарыдала. Вот только слез не было, сплошной хриплый вой вырывался из моей груди.

Кто-то из пассажиров выбежал следом за водителем. Меня подхватили на руки и занесли в салон. Несмотря на то, что автобус был полон, вокруг меня образовалось пространство. Какая-то женщина вызывала скорую и милицию к конечному пункту следования, а бабулька рядом начала причитать, что алкоголь до добра не доводит. Надо мной зашумели и загалдели люди. Автобус поехал.

Честно, я плохо помню, что было дальше. Помню, как пыталась объяснить, что пропала Света. Меня очень тошнило, и не было сил на разговоры, рот заливало слюной и желчью, горло жгло. Но я отчаянно боролась в попытке рассказать, что произошло. Меня не слушали.

Наконец я оказалась в больнице, где мелькали, мелькали лица людей. Какой-то бесконечный хоровод вокруг, а меня как будто не существует. Потом пришёл врач и все закончилось.

Свету нашли через шесть часов, группы прочесывали лес, пока не удалось найти то место, куда нас привез таксист. Подруга была мертва.

Нет. Она была не просто мертва, ее тело обнаружили висевшим на дереве. Вернее, то, что осталось от ее тела. Истерзанная плоть. Более сорока порезов. Убийца отрезал моей подруге уши и подвесил ей на шею. Это было не просто убийство, а какое-то жестокое дьявольское надругательство.

Подробности я узнала позже, от следователя. Он приходил навестить меня в больницу, чтобы собрать показания. Или как там это называется? Конечно, он говорил сухо и по делу. Но каждое его слово взрывалось в моей голове. И стучало: «она мертва, мертва, мертва»…

Я была вне себя от ужаса. Но еще больше я умирала от чувства стыда. Это я ее бросила, оставила свою подругу, одну, на растерзание зверю.

Следователь – не помню его имени – видел мое состояние. И он меня жалел, я чувствовала это. Он даже погладил меня по руке в попытке утешить. Но я лишь отдернула руку, потому что никакие слова не могли вернуть потерянное. Я предала Свету. Я бросила ее.

– Вы понимаете, что если бы не убежали, у нас было бы два трупа? И еще неизвестно, что он проделал бы с вами. Вы поступили правильно.

Правильно. Да уж.

Что бы он ни говорил, моя жизнь навсегда разделилась на части. У вчерашней Василисы было все – радость, удовольствие, беззаботность, жизнь, наполненная до краев. И новая, сегодняшняя я, жить больше не хотела, не представляла, как можно дальше спокойно дышать, зная, что по моей вине погибла лучшая подруга.

При одной только мысли о том, что я могла помешать уроду, могла огреть его каким-нибудь камнем, могла бы сесть за руль и поехать за помощью… да что угодно сделать могла! Но ничего не сделала. Ничего. Я убежала. При этой мысли я теряла рассудок.

Мне хотелось выть. И я выла, сотрясая больничные стены.

По словам врача, отделалась я не очень легко. Серьезное сотрясение мозга с образованием отека вынуждало соблюдать постельный режим. Двухсторонняя пневмония отбирала последние силы. Несколько переломанных пальцев на ногах, и только.

Но я была рада и этим увечьям. Какой-то внутренний мазохист получал удовольствие от страданий. А голос сердца шептал: ты жива, а Света нет. Меня устроили в платную палату с полным уходом. Какое-то время за дверью даже сидел охранник. Меня считали важным свидетелем ровно до тех пор, пока не поняли, что я вообще ничего не помню.

Меня приходили навестить девчонки. Маша и Роза выглядели подавленными. Они успокаивали, утешали меня. Но в глаза не смотрели. И я знала почему. И они знали.

Ко мне приходил Павел. Сидел возле меня и держал за руку. Серьезный такой, грустный. И некрасивый. Я всегда выбирала некрасивых и умных мужчин. Павел был таким: рано полысевший, невысокий, но очень и очень умный. Он что-то говорил мне, рассказывал. А я молчала. Не знала, что могу ему сказать. Он пытался меня подбодрить, а я попросила его уйти. Перед тем как покинуть палату, он посмотрел на меня и почему-то отрешенно сказал: «Не надо было тебе туда ездить. Все эти тусовки, вот они чем заканчиваются». Я смотрела и не могла понять – он ли это говорит или моя мама?

Родительница, кстати, была не в курсе моих приключений, потому что устраивала свою личную жизнь за пределами доступного роуминга. И это, пожалуй, единственное, что меня по-настоящему радовало. Ее присутствия здесь я бы точно не вынесла.

Через день после похорон Светки пришел Сергей. Я не ожидала его увидеть и не знала, что ему сказать. Просто лежала молча и тихо плакала, слушала его монолог. Он очень постарел и как-то осунулся. От его мужественности, самоуверенности и красоты мало что осталось. Сплошная печаль.

– Ты же знаешь, как она хотела замуж. Мы долго к этому шли. Сам не знаю, что меня останавливало. Дела, дела. Ее хоронили в свадебном платье в закрытом гробу. Мы не успели. Я не успел, я… – он не договорил и начал тереть лицо, прогоняя слезы, но его голос выдавал всю горечь.

Я просто выла, не было сил сдерживаться.

– Она очень любила тебя. Она всегда говорила о тебе с восторгом. О том, какая ты умная, не такая как все. Какая смелая. Вась. Я тебя ненавижу. Ненавижу тебя, потому что не понимаю. Ты должна была ее спасти. Должна. Она бы тебя не бросила никогда, – сказал он, встал и вышел из палаты.

Он исчез, а его слова продолжали звучать в ушах, набирая обороты: «ты должна была ее спасти, должна». Я уже ничего не соображала. Я слышала только его голос, который разносился по телу. Моя внутренняя система сломалась. Я встала с кровати. Выдернула капельницу и пошатываясь поковыляла к батарее. Врач говорил, что любое сотрясение – это риск для меня. Любая травма – ключ к «тому» миру. Я осознанно шла туда. Мне так хотелось, чтобы внутри замолчало. Чтобы голос заткнулся и пришел полный покой. Зажмурилась и со всей дури приложила себя головой о холодный чугун. Я почувствовала боль, а потом взрыв в ушах. И мир перестал меня волновать.

Мое счастье было недолгим. Очнулась я уже в палате реанимации, со всех сторон обложенная всякими проводами и гудящими приборами. Возле меня стоял какой-то незнакомый врач и что-то рассказывал Розе. И почему она оказалась рядом, когда вход в реанимацию, насколько я знаю, запрещён? Хотя ее способности уговаривать мужчин всегда были на высоте, так что вопрос ее чудесного появления можно смело снимать с повестки дня.

Голова гудела, а тела своего я не чувствовала, и это здорово напугало. Я попыталась пошевелиться и застонала.

Врач замолчал и с явным осуждением посмотрел на меня. Розка же не стала тратить время на бесполезные гляделки и зло зашипела:

– Идиотка! С такой травмой, как у тебя, – прямой путь на огород, овощем, – она кивнула на соседнюю каталку, где лежал мужчина и, очень надеюсь, нас не слышал. – Это тебе надо? Твой план? Лежать и ходить под себя? Или, может, ты хочешь к подруге нашей, составить компанию наверху? Может, жалеешь, что сама трупом не стала? Ну а что?! Помоги маньяку – убей себя сама! Дура! Единственное верное, что ты сделала, жизнь свою никчемную сохранила, сумела выбраться и не попасть в ад. А потом вот так решила работки врачам прибавить? О батарею? В следующий раз в окно прыгай. Чтоб наверняка, а не так по-тупому, – сказав последнюю фразу, Роза притихла.

А я почему-то прониклась… Действительно идиотка. Даже уйти нормально не смогла.

Врач заговорил спокойнее, но было видно, что слова подруги он полностью разделяет:

– Нам пришлось сделать вам операцию. Вы точно родились в рубашке, потому что все прошло достаточно успешно, и прогноз в целом неплохой. Теперь вас ждет длительная реабилитация. Возможно, будут сложности с речью. Возможно, с подвижностью. Но точнее можно будет сказать в период восстановления. Мозг – штука непредсказуемая. Операция была проведена ювелирно. Ваш хирург – признанный гений, просто скажите «спасибо» за такое везение. Попался бы какой другой – вы бы точно больше не встали. Так что будете на него молиться. Хотя… – врач замолчал и посмотрел на Розу. – Сейчас вам нужен полный покой. Через несколько дней, когда мы будем уверены в вашем состоянии, вас переведут в палату. Пойдемте, – сказал врач Розе и вышел.

Подруга отправилась за ним, зло зыркнув на прощание. Мне не дали даже слова сказать, поэтому я просто моргнула в знак согласия. А что мне еще оставалось делать?

Я не ощущала острой боли, состояние скорее было ватным. Я не чувствовала вообще ничего. Ни вины, ни стыда, ни тяжести своего нового статуса «больной». Ничего. Тупое безразличие, которое пришлось мне по душе настолько, что рот мой растянулся в улыбке. Интересно, чем меня обкалывают таким забористым?

Через неделю меня перевели в палату, и начался процесс восстановления. Благодаря Розе и ее колдовским чарам в моей карте не было записи о попытке разбить свою головушку о батарею. Все считали, что я просто неудачно упала с кровати. Чудеса!

Несчастный случай, так сказать. Мне было все равно.

Тело мое восстанавливалось, только покалывания то тут, то там слегка раздражали. Левая часть была тяжелее правой, и меня немного перекашивало, но врач сказал, что это вполне нормально. Даже волосы начали расти маленьким щетинистым ежиком. Да, мои локоны до лопаток пришлось сбрить перед операцией. А еще я изрядно скинула вес за все это время лежания в кровати. Да и черт с ним. Вот бы мама порадовалась, что дочери наконец-то удалось похудеть.

Язык был не очень послушным. Я говорила с трудом, мямля как пьяная. Но врач сказал, что это дело поправимое. Придется заново разрабатывать речь, и это не так страшно, если у тебя есть деньги на специалиста. У меня, кстати, денег особо не было. Мне показывали упражнения, и я даже старалась что-то повторять.

Мой дорогой Павлик приходил ко мне редко. Настолько редко, что первое время я и не чувствовала, что кого-то не хватает. И была рада. Говорить нам было не о чем. Удивительно, как быстро это стало понятно в новых обстоятельствах. Мы почти два года играли в удобные отношения. И вот их исход – все впустую. Мы абсолютно чужие друг другу люди. Поэтому на очередном таком «свидании» я очень попросила его больше не приходить. Никогда. Кого мы обманываем? Пара из нас не сложилась. Мне кажется, он вздохнул с облегчением.

Маме моей так никто и не стал звонить. Зачем отвлекать женщину от самого важного в жизни? От счастья. Я с этим тоже смирилась с удовольствием, потому что если бы мать появилась в больнице, я бы точно вышла в окно.

Меня продолжали расспрашивать про ту злополучную ночь. Несмотря на ватный язык, я как могла подробно описывала произошедшее снова и снова. Следователь и пытался нащупать особые приметы таксиста, вытянуть хоть что-то, за что можно уцепиться, но сказать мне было нечего. По качеству и количеству вопросов я поняла, что дело Светы перешло в разряд совсем безнадежных. Но степень изощренности убийцы наводила на мысль и опасения, что это не обычное преступление, и есть риск, что в городе появился какой-то псих. Я слышала, о чем говорили медсестры. Люди были напуганы. Город жил в предчувствии беды. И новая трагедия не заставила себя долго ждать.

Я узнала обо всем от Маши. Она пришла ко мне с апельсинами и цветами.

Села возле кровати, взялась за краешек моего одеяла и прошептала:

– Прости меня, Вась. Я ведь ужасно на тебя злилась, а сейчас чувствую себя такой дурой. Тебе столько всего пришлось пережить, – она притихла.

И я понимала, почему она чувствует себя неловко. За все то время, что я находилась в больнице, ко мне приходила только Роза. Маша передавала свои приветы и наилучшие пожелания. Но я знала, что она не придет, она винит меня, как и Сергей, за то что я бросила Свету одну и не попыталась никак помочь. Я почувствовала еще тогда ее тяжелый взгляд. И это не добавило мне легкости и оптимизма. Желание стукнуться головой о батарею было хоть и навязчивым, но вполне осознанным. Я знала, что была неправа, каждой клеткой тела я чувствовала свое предательство.

– Все в порядке, Маш. Что случилось?

Маша посмотрела на меня, а потом заплакала:

– Вчера нашли еще одну девочку. Официантку из «Истины». Помнишь ее, такая рыжая, красивая.

– Валя, с татушкой на плече? С пионами? – я пыталась собрать мысли в пучок.

Официантку я помнила, потому что у нас с ней завязалась беседа на фоне моего легкого подпития. Я выпытывала у нее все про татуировку, потому что решила срочно набить себе что-нибудь. Вроде бы мы с девочками сошлись на лозунге «в жопу любовь».

– Да, скорее всего, она. Я не знаю, как ее звали. Это ты все запоминаешь. Короче, она ушла с работы рано утром. А нашли ее уже вечером. В лесополосе. Мужик с собакой наткнулся. Она была… о господи… – Маша закрыла ладонями лицо и растерла щеки докрасна, а потом продолжила: – Ей отрезали язык и подвесили на шею. Она тоже висела… на дереве.

– Что еще там было?

– Не знаю. Говорят, что просто как в фильме ужасов. Мне об этом Людка рассказала, она Валю хорошо знает. Мы с Людой вместе работаем. Город маленький, сама понимаешь. У Вали муж есть. Был то есть. Она ему даже номер такси скинула, в которое села, на всякий случай. Переживала после убийства Светы, ведь ехала рано утром, и решила подстраховаться. Муж и обратился в полицию, когда Валя не приехала и перестала отвечать на звонки. Такси стали искать, а нашли владельца. Он сказал, что машину угнали. А потом какой-то собачник обнаружил Валю. Боже, что же творится?! – Маша опять закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Я придвинулась к подруге и стала гладить ее по волосам, а потом притянула к себе и обняла.

– Прости меня, Вась. Я все думала, как бы я поступила на твоем месте. Сергей так выл на похоронах. На гроб кидался. Свету ведь в закрытом хоронили. Это было невыносимо, осознавать то, что с ней случилось. Прямо в день рождения. Ох, какая я дура, мне казалось… Я злилась на тебя. Не знала, как в глаза смотреть, что говорить… как хорошо, что ты жива. Прости меня, – сказала она и уткнулась в мою безразмерную ночнушку.

А я гладила, гладила ее по волосам, а внутри просыпалась ярость. Ненависть. Злость разливалась по онемевшему телу, обжигая кожу изнутри. Одна ночь так изменила нас. Из беззаботной девчонки я превратилась в самоубийцу. И пока я сводила счеты со своей бездарной жизнью, убийца продолжал убивать. Мразь! И никто не смог ему помешать.

Мне больше не хотелось умирать и лежать тут, теряя время. Теперь мне хотелось найти этого говнюка, отрезать ему все, что только можно и заставить проглотить не пережевывая. Ярость кипела, придавая сил. Если я не смогла предотвратить убийство Светы, я обязана помочь полиции найти этого ублюдка. А если им не нужна моя помощь, то значит, я сама разберусь с этим подонком. Вычислю, найду и уничтожу.

Через три недели меня выписали. Правда, необходимо было продолжить реабилитацию в стационарных условиях.

Тело мое стало более подвижным, но онемение никуда не делось. С речью были сдвиги в лучшую сторону. Но говорила я медленно и тяжело, и это сильно раздражало. Врачи убеждали, что со временем мой язык станет мягче и проворнее, главное – практика и бесконечные упражнения. Я не хотела об этом думать. В голове крутились и кусались совсем другие мысли – как достать психа. Как его найти. Не покидали сумасшедшие идеи – вроде той, чтобы стать наживкой для маньяка. Ведь я контактировала с ним, дышала одним воздухом, сидела в каких-то тридцати сантиметрах. Я была рядом, и не сомневалась, что узнаю его, почувствую, если встречу вновь. Кстати, интересно, почему меня не охраняют как возможного свидетеля? Ведь я могу помочь. Ведь он может за мной вернуться! Ну конечно, потому что я не свидетель – я трусливая мышь, даже маньяку на меня плевать.

Я отказалась от предложения подруг встретить меня. Мне хотелось просто пройтись по улице и подумать. Подышать воздухом, проветрить мозги. Поэтому я шла медленно, слегка подволакивая ногу. Все больничные шмотки я выкинула в мусорку рядом с отделением, в котором лежала. Роза принесла мне свой спортивный костюм, и я с удивлением обнаружила, что легко влезаю в вещи подруги.

Возле дома я испытала нервный страх: мне очень не хотелось встречаться с Сергеем. Чувство вины не отпускало. И я точно знала, что ненависть ко мне его тоже отпустит не скоро. Слишком большая рана.

Мне повезло.

Я открыла дверь своим ключом. Руки не слушались, поэтому я потратила на простые движения больше времени, чем обычно. Я была рада, что полицейские нашли мою сумку с документами, деньгами и ключами от квартиры, и даже мой телефон был на месте. Я отгоняла от себя мысли, что стоило мне только найти сумку и телефон, и Света была бы спасена. Но я даже не подумала об этом, просто дала деру.

Я толкнула дверь сильной ногой, быстро защелкнула все замки и даже нацепила цепочку, после чего выдохнула с облегчением. Так-так, надо признать – мне все-таки страшно.

Я сняла ботинки и огляделась по сторонам, прошлась по своей территории. Моя квартирка выглядела плохо. Цветы все сдохли. Даже маленький кактус меня не дождался. Бедолага.

Кругом пластами лежала пыль, в раковине стояла немытая посуда, на столе в тарелке отдыхали засохшие остатки последнего ужина. Да, мама права – хозяйка из меня так себе. В холодильник заглядывать было совсем страшно. Но я рискнула.

И передо мной открылось печальное зрелище. Нет, мышь не висела, но все же пахло так, будто тут точно кто-то сдох: зеленая колбаса, сыр, сосиски, прокисший суп и другие разносолы вызывали стойкое желание очистить желудок. И хорошо, что я ничего не ела, иначе уборки бы точно прибавилось.

Я решительно взяла мусорный пакет и начала выгребать всю снедь и прочий мусор. Я злилась на себя – могла бы быть дома месяц назад, если бы мне не пришло в голову целоваться с батареей. Дура. Тупая слабая дура с невыносимым чувством вины.

Я остервенело мыла полки, кухню, драила комнату. Голова кружилась, и силы подходили к концу, точнее, их и в начале-то особо не было. Я хотела как можно скорее покончить с этой грязью. А еще – чтобы в голове стало так же чисто, как в холодильнике.

Из размышлений вырвал дверной звонок. Кто-то настойчиво звонил и стучал в дверь. Прежде чем открыть незваным гостям, я взяла кухонный нож. Не знаю почему, но это первое, что пришло мне в голову. Я подошла к двери и посмотрела в глазок.

– Кто там? – громко спросила и услышала знакомый голос:

– Вась, открывай.

Я распахнула дверь. Роза держала в руках ананас и бутылку, Машка – пакеты с едой. Я отошла от прохода и впустила девчонок в квартиру. Про нож я, конечно же, забыла. И вспомнила, когда увидела недоуменные взгляды подружек.

Я улыбнулась:

– Хотела ужин приготовить, но продуктов нет. Что там у вас?

Девочки переглянулись, но моим ответом остались довольны, быстро разделись, помыли руки и принялись хозяйничать: Маша поставила чайник, Роза распаковывала контейнеры с едой из ресторана и стала раскладывать какие-то овощи и мясо по тарелкам. Я же просто сидела и наблюдала за ними. Меня отлучили от всякой работы.

– Слушай, я все стесняюсь спросить, а куда твой Паша пропал? – спросила Роза.

– Мы расстались по обоюдному согласию.

– Ага, по обоюдному. Видела я его. Он сказал, что ты его послала, – хмыкнула Маша.

– И что, сильно страдает наш посланный? – спросила Роза.

– Роз, брось. Мне неважно, страдает он или нет, я думаю, он достаточно быстро утешился, потому что ни разу не попытался переубедить меня. Короче, весть от нашего расставания принесла ему явное облегчение, – я помолчала, а потом добавила: – Я не хочу сейчас никаких отношений. Посмотри на меня.

– Что, даже цветы ни разу не принес в больницу? – удивилась Маша.

– Я ему сказала, что нам лучше расстаться, а он ответил «Ок».

– Чего? И это все? – не поверила моя нежная подружка.

– И все, – кивнула я.

Роза хмыкнула:

– Ну а я чего говорила? Зачем на парня годы жизни тратить, если после нескольких свиданий все ясно-понятно. Все эти ваши замужества до добра не доводят, сплошные идиоты и геморрой на собственную задницу. Или психи. Дурак он, твой Павел. Слабак. Любишь женщину – так бери ее и держи. А не кота за яйца тяни. Сколько вы там встречались?

– Не знаю, кто из нас больший дурак. И его не осуждаю. Это мое решение, возможно, он бы и рад был сохранить наши встречи. Но мне это не нужно сейчас. У меня новая жизнь, – сказала я и провела рукой по ежику отросших волос, минуя продолговатый шрам.

– Хреново ты, конечно, выглядишь, – кивнула Роза.

– Больше всего жалко твои волосы, – добавила Маша.

– Нормально, зато очень удобно – никаких теперь масок на ночь и проблем с мытьем и расчесыванием. Тряпочкой протер и пошел, – улыбнулась я.

Мне правда не было жалко волос, они в списке важных для меня вещей занимали последнюю строчку. Как и мысли о том, как я выгляжу, в принципе. Я действительно изменилась. Похудела на пятнадцать килограмм, что наверняка бы порадовало мою маму, теперь при желании можно было даже разглядеть и пересчитать мои рёбра. А меня это заботило только потому, что появилась необходимость покупать новую одежду. И сейчас я была в платье минимум на два-три размера больше меня, оно болталось и придавало мне вид человека с тяжелой зависимостью. Красивой женщиной не пахло. Хотя когда меня это вообще волновало?

Наконец все уселись за стол. Девочки смотрели на меня настороженно и даже с жалостью, но взглядов в этот раз не отводили. Просто молчали.

Ладно, что уж, переживем и это.

Я улыбнулась и спросила:

– Ну рассказывайте, какие новости в городе.

Роза начала первой:

– Какие-какие. Ищут маньяка. Но ничего пока не нашли, по крайней мере, в новостях тишина. Помнишь Макса Ершова? Вы ещё вроде дружили с ним, на олимпиады ездили?

– Помню, а что с ним?

– Он занимается этим делом. По крайней мере, он приходил ко мне, спрашивал про Свету, про тот вечер. Красивый мужик стал, я тебе скажу. Не то что раньше.

– Кто о чем, а ты все о красоте мужской! Хотя Макс и правда красивый мужик. Рыжий такой, – сказала Машка. – Меня он тоже расспрашивал. Странно, что к тебе не приходил еще. Но я ничем не помогла ему. Хоть убей, не помню ничего из того дня. Да и ушла я раньше всех.

– Знаем-знаем, с кем ты там ушла, – улыбнулась Роза, а Машка приуныла.

Во мне проснулось любопытство:

– И с кем же?

– С Владом Крутовым. Владельцем «Истины». Помнишь, я вас знакомила? Наша мышка его чем-то зацепила.

– Да? – мои брови поползли вверх, потому что Влада-то я понимала.

У меня не было проблем с адекватной оценкой подруги.

Маша – настоящая красавица, просто не все сразу готовы это заметить. Ее красота очень деликатная, глубокая. Не про вызов и секс, а про достоинство. Про утонченность и даже какую-то ранимость: тонкие запястья и щиколотки, прозрачная кожа, русые волосы, ни разу не тронутые краской для волос. И бездонные серые глаза. Они такие чистые, что долго вглядываясь в них, можно отлететь от мира настоящего в размышления на тему «а если ангелы среди нас?». С Владом все понятно. А вот подруга вызывала вопросы. Маша всегда выбирала правильных мужиков, хороших. Но если быть до конца честной, то дружить-то она дружила, со многими, а вот парня у нее не было никогда. Только какие-то непонятные дядьки в сандалиях с носками вертелись возле нее, не более. Ничего серьезного. А тут хозяин клуба. Да по Владу было видно, что он жрет людей на завтрак, обед и ужин. И при этом получает удовольствие.

– Сама ты мышка, – обиделась Маша. – Я знаю его хорошо. Он приходил к нам на работу. У Влада с нашим шефом какие-то терки. Вот и познакомились, он хотел у меня кое-что выведать.

– Судя по всему, у него ничего не вышло, раз он за тобой теперь таскается. Или все-таки получилось – он выведал и теперь все выведывает и выведывает, оторваться не может.

Роза захихикала, а я улыбнулась. Румяная Машка смотрела в тарелку на кусок мяса и не решалась даже рот открыть. Я почувствовала смущение подруги, поэтому поспешила перевести разговор. В конце концов Маша – давно взрослая, сама принимает решения.

– Расскажите лучше, что там говорят о маньяке? Какие новости?

– А что говорят? Псих, говорят, извращенец. Двух девчонок убил. Город напуган до маразма. Мамки дочерей дома держат. Хотя и я, например, не стремлюсь по ночам шастать от греха подальше. Правда, страшно. Свету ведь в закрытом гробу хоронили. Про вторую ничего не скажу, не знаю, на похоронах не была, да и не интересовалась. А вот Света из головы не выходит, снится мне даже, девочки. Страшно.

Розка зашмыгала носом, мы к ней присоединились и уже спустя три минуты сидели обнявшись и выли в три горла. Но слезы не приносили никакого облегчения. Только пустоту.

Уже перед уходом Машка сказала:

– У Влада тоже от этих дел сплошные неприятности. В клуб никто не хочет идти. Люди увольняются. Ладно, одна жертва, случайность. А две подряд, связанные с «Истиной», – это уже закономерность. Полиция его затаскала, пресса тоже в покое не оставляет. Хотя он-то при чем? Он со мной в этот вечер был, алиби у него сто процентов. Только толку от этого? Все равно клюют. Влад охрану усилил, камеры дополнительные поставил. Таксистов всех у входа фиксируют. Полный контроль. Только вот толку от этих камер? Ну вот есть номер машины, и что? Девочки сами к нему садились, и ни у кого вопросов никаких не возникло. Хотя что я тебе рассказываю. Ты была там… – Машка осеклась, а вот я сильно призадумалась.

– Да, ты права. Странно все это.

Я проводила девочек, закрыла за ними дверь. И уселась на диван.

Голова гудела, но сквозь этот пчелиный гомон я слышала, как начинает работать мой мозг.

Все ниточки ведут в «Истину». Чую, неспроста это.

Думала я, думала, а потом полезла в интернет.

Мне необходимо было посмотреть информацию на Макса Ершова. И на Влада с его «Истиной». Сейчас все что хочешь можно найти в сети. Что-что, а информацию я обрабатывать и собирать умею. Даже с больной головой.

Нашла страничку старого друга и написала, что очень нуждаюсь во встрече и в разговоре по душам – о том, что со мной произошло. На удивление, Макс почти сразу ответил, и мы договорились, что он нанесет мне утром визит.

Затем я залезла на страничку Светки и принялась внимательно разглядывать. Я не только изучила всех ее друзей, но и отправила по меньшей мере пятнадцать сообщений примерно одинакового содержания. Мне хотелось получить дополнительную информацию о подруге, найти какую-нибудь зацепочку. Я писала ее коллегам и тем, кого никогда не знала лично. Просила найти время и поговорить со мной о том, что случилось. Писала о том, как это значимо для меня, и что любая информация может помочь быстрее отыскать убийцу. Несколько человек ответили сразу, что ничем не могут помочь, потому что не общались с моей подругой или не знают ничего такого, что могло бы меня заинтересовать. Многие сообщения остались непрочитанными.

Остаток вечера я провела, собирая информацию на Влада Крутова. Он был известным человеком в нашем городе, как оказалось. Круче только горы. Его достаток исчислялся миллионами. Еще он слыл знатным бабником, и от этого мне стало тревожно за Машку. С этим ощущением я переместилась в спальню, где и уснула под тяжестью своих мыслей.

Утром ко мне приехал Максим Ершов. Мы поздоровались, как старые приятели, ведь и правда когда-то дружили. Даже обнялись неловко. Пахло от него вкусно, чем-то свежим и в то же время очень мужественным.

Если совсем честно, то было время, когда мы с ним встречались. Не очень долго. Дальше объятий и поцелуев дело не зашло – быстро поняли, что наш союз замешан на золотых мозгах и интересных разговорах. А вот с остальным у нас были явные проблемы. Ему хотелось более веселых и глупых девчонок, а мне – спокойно учиться, не отвлекаясь на лишнюю нервотрепку. Отношения требовали слишком больших временных затрат и полного погружения. А мне хотелось читать книги и смотреть фильмы, и чтобы мозг никто не трогал своими претензиями. Мама уже тогда меня затошнила идеями про мужа и семью. Разговоров о любви мне хватало и без нее.

Разбежались мы мирно, что, конечно же, сегодня вышло мне в плюс. Когда-то мы договорились с ним остаться друзьями, но на практике получилось не очень. То есть вчера я написала ему впервые за все время, и сегодня вот мы встретились. А говорят, у нас маленький город. Я с удовольствием рассматривала Максима. Девчонки были правы, пацан оперился и возмужал: широкие плечи, шея в две ладони, вены красиво выступают на ней. Мужественный подбородок с намеком на щетину. Когда мы встречались, на его лице торчали редкие рыжие усики. Я улыбнулась.

– Привет. Чего кривишься? – с порога спросил Макс. Он тоже меня внимательно разглядывал. И улыбался. – Выглядишь не очень, хотя это и понятно, хорошо хоть вообще жива.

Я еще шире улыбнулась, потому что вспомнила эту особенность своего друга. Время идет, а кое-что остается неизменным.

– А что с лицом? Чего оно у тебя одностороннее? В смысле, почему улыбка такая кривая? Это навсегда?

Он не ждал, что я начну ему отвечать, просто продолжал заваливать вопросами. Честно, уже наступал предел моего терпения.

– Врачи что-то говорят? И стрижка, конечно… Ты напоминаешь тифозного мальчика. Но шрам зарастет, ничего. А так, жутко, конечно. Один нос и глаза остались. А какие шикарные у тебя были косы… вот правда, шел бы по улице и не узнал. Похудела сильно.

– А ты не отличаешься галантностью, да? – только и смогла сказать я после потока его комплементов.

Макс смутился. А я не думала обижаться, потому что точно знала – молчать он не умел. И всегда из-за испытывал большие проблемы с коммуникацией. Пару раз даже нос ему ломали.

– Ладно, проходи, садись, – впустила я его на кухню. – Чай будешь?

– А пожрать есть что? С утра ничего не ел.

Учитывая, что на дворе было утро, я вздохнула и спросила:

– Пельмени подойдут? С маслом или сметаной?

– Подойдут. С майонезом, если есть. Составишь компанию?

Я кивнула и пошла к холодильнику. Вот что мне нравилось в моем старинном друге – он прямой, как прут. Никаких игр и пристрелок. Можно начинать сразу с главного.

– Сам понимаешь, я даром не кормлю. Не кривись, пожалуйста, от тебя не убудет. Зато пельмени с мясом и майонезом. И даже добавку организую по желанию.

– И чем мне с тобой потом расплачиваться за такую доброту? – Максим уже примерился к моему стулу и размещал на нем свой филей.

Было видно, что разговор у нас получится. И от этого я испытывала облегчение.

– Знаниями, дружище, знаниями. Макс, расскажи про маньяка, мне очень нужно разобраться в этом деле. Ты же понимаешь, что произошло. Я чудом осталась жива, и хочется понимать, что меня ждет дальше. Ты спрашивал, что врачи говорят. Говорят, что я дура.

Макс посмотрел на меня вопросительно. Я молчала. Важное правило, которое я усвоила с детства – не стоит все объяснять. Куда полезнее может быть, если у людей останется прекрасная возможность додумать так, как им удобнее. Это открывает безграничные возможности.

Не знаю, к каким заключениям пришел Макс, но он ответил:

– Вот так и знал, что это не я тебя допрашивать буду, а ты меня! Васён, ты же понимаешь, что я не имею права разглашать информацию. Я знаю, что у тебя личный интерес. Но мне, если что, прилетит по первое число.

Макс вздохнул и посмотрел на меня, а я улыбнулась. Криво, конечно. А потом похромала к холодильнику.

– Ну так что, пельмени варить? Ты же знаешь меня, я все равно не отступлюсь.

– Ладно, – вздохнул он. – Вари. В этом городе раньше нас узнают о ходе дела даже таксисты и продавцы на рынке. Так что, думаю, Америку я тебе не открою.

Я хмыкнула и поставила кастрюльку на огонь. Город у нас и, правда, славный. Сплетни летают по воздуху. Просто бери и хватай.

– Зачем тебе эта информация, Вась? Ты же не собираешься лезть со своим расследованием?

– Просто хочу знать, что я пропустила. И к чему, собственно, готовиться. Я ведь смотрю, меня никто не охраняет. В больнице после моего падения с кровати охрану убрали. Почему?

– Твой доктор помог. Сказал, что у тебя такая травма, что с ней в пару идет амнезия и идиотизм, – Макс хохотнул. – Да и следователю ты ничерта не сказала толкового. Кепку только и вспомнила, да грязные ногти. Эту информацию разнесли по прессе, поэтому и интерес к тебе сник. Не свидетель ты, Васька, а бумажка от ириски. А у нас людей нет. Так что охрану сняли, когда второй труп объявился. Охранять тебя смысла нет. Так что тут ты права – тебе надо думать о своей безопасности. Собственно, это одна из причин, по которой я здесь. Ты же знаешь наш город. У нас пока петух не клюнет, никто ничего делать не будет. Мертвая ты могла бы вызвать интерес у следствия, а живая, к сожалению, ты пользу не принесла.

– Очень оптимистично. А если маньяк придет меня убивать? Вам только в радость?

– Я думаю, убийца понял, что ты – пустышка. Иначе бы уже нашел возможность с тобой встретиться. Но ты не бзди. Придумаем что-нибудь. У меня друг в охране работает.

– Будет за мной ходить?

– Поставим тебе камеру на дверь. Ну а ты будешь держать меня в курсе своих перемещений, пока мы этого гада не словим.

– А если не словите никогда?

– Ты совсем в нас не веришь?

– Только если в тебя, – я опять криво улыбнулась. – Ты всегда был умнее других.

Лесть – это мое второе правило. Не родись красивой, а научись говорить правильные вещи мужчинам. Хотя если честно, Макс действительно был очень умным. Когда-то это стало основой нашего союза. Просто ничем другим мы его не смогли скрепить. А на мозгах далеко не ускачешь.

Я принялась резать хлеб и расставлять приборы. Достала из холодильника масло, сметану, майонез и сыр. Макс все это время смотрел на меня.

– Что пялишься? – не выдержала я.

– Да так, думаю. Время летит безбожно. Изменилась ты сильно. А помнишь, как мы с тобой целовались после уроков?

– Не помню. Не было такого. Помню, как вместе задачки решали. Ты давай ешь, а то остынет, – я поставила перед другом миску с горячими пельменями, уселась напротив и произнесла: – Давай отбросим всю лирику и лишние слова, и ты наконец расскажешь мне толком, что произошло с девочками. О чувствах и нашей встрече поговорим потом. Когда-нибудь.

– Эх! Черствая ты. Мужик голодный пришел, а ей убийства подавай. Весь аппетит под хвост коту. Дай спокойно пожрать мне, Вась. А то не к столу все подробности, не к столу.

Я заткнулась и принялась наблюдать, как друг проворно справляется с пельменями. У меня самой кусок в горло не лез.

Когда Макс утолил первый голод, он заговорил:

– Короче, Светке не повезло, конечно. Пока ты была в отключке, она накачалась снотворным по горло. Видимо, что-то пила в дороге. Там такой коктейль обнаружили у нее в крови – слона усыпит. Так что единственное и слабое утешение в том, что она была «не але» и ничего не видела, даже не поняла, что ей кирдык. Вещицу, которой убийца тебя огрел, мы нашли. Обычный булыжник, завернутый в тряпку. Никаких отпечатков. Только твоя кровь, кожа и волосы. Псих здорово тебя звезданул, дорогая. Пока ты отдыхала, этот тип вытащил Светку из машины. Ему пришлось изрядно повозиться, чтобы оттащить ее подальше в лес. Думаю, он хотел позже за тобой вернуться. Или надеялся, что ты померла от удара. Иначе я вообще не понимаю его логики. Как бы там ни было, но тебе реально фартануло. Ты вовремя и удачно сделала ноги. Пока ты приходила в себя, он спокойненько удушил Светку колготками и создавал свой натюрморт на дереве. Он ее не насиловал. Следов проникновения не нашли. Псих задушил ее и только потом отрезал уши и нанес увечья. Если тебе станет легче, Светка даже не проснулась. Все остальное случилось с ней после смерти.

Я разозлилась. Да уж, прямо от сердца отлегло. На самом деле у меня в ушах звенело от ужаса, и содержимое моего желудка подбиралось к выходу с двух сторон.

Макс продолжил:

– Он раздел Свету догола и повесил на ветке на ее же колготках. Одежду снимал бережно, аккуратно, никаких следов резких движений. Даже сложил вещи рядом с деревом, стопочкой. То есть был спокоен и не озадачен твоей судьбой, действовал без суеты. При этом надо понимать, что повесить тело на дереве – это непростая задачка. Так что наш убийца должен быть очень сильным и ловким. Или у него был помощник, вот только в это верится с трудом. Никаких следов, указывающих на то, что был еще один человек. Плюс уши. У него должна была быть и нитка с иголкой. Иначе бы он не собрал такое чудное колье. Мне даже думать о том, как он это делал, больно. Говорят, на месте преступления наши знатно почистили себе желудки. Таких картин в нашем городе еще не было.

– Слушай, тебе не кажется это странным?

– Что именно ты имеешь ввиду? Тут все достаточно странно. Начиная с того, почему ты сейчас рядом со мной сидишь.

– Странно то, что он сразу задушил, а потом раздел и резать начал. Я думала, маньякам нравится именно процесс истязания жертвы. А тут такое тихое и чистое убийство и эффектная раскладка для зрителя. Это что-то значит?

– Пока не появился второй труп, мы тоже думали, что тут определенно личный мотив. Убийство явно не на эмоциях, хотя преступнику пришлось импровизировать. Он сильно рисковал с тобой. Обычно жертву выбирают исходя из принципа безопасности. Она должна быть слабее убийцы. Ни один маньяк не нападет на сильного амбала в попытках его задушить бантиком. А тут вас было двое. Вопрос выбора жертв – это первое, что нас зацепило. Почему он взял вас? В твоей крови не обнаружили следов снотворного. Но ведь сколько времени прошло, пока тебя нашли… Да и не сразу спохватились. Если была небольшая доза, то следов и не было. Получается, Светка пила в машине? До того, как он тебя ударил, или после? Следов от инъекций на ее теле не обнаружено. Слишком много вопросов. И найти на них ответ будет сложно, сама понимаешь. Ты можешь вспомнить, была ли вода в машине?

– Я не помню ничего, мне кажется, я сразу вырубилась. Помню только кепку и его грязные пальцы. И все.

– Ну вот. Бесполезный свидетель. Мы искали личный мотив. Опрашивали свидетелей. У жениха вашей Светки четкое алиби, он был в командировке на встрече. Его видели, есть подтверждающие фотографии, так что он сразу вылетел из списка. Врагов у нее не было. Всю голову сломали. Уж очень много странностей. А потом появилась вторая жертва, и сомнений, что действует псих, у следствия не осталось. Ты же понимаешь, что картина прослеживается занятная. Связь между девочками – только клуб. Они не общались, общих знакомых нет. Осложняет все то, что нашем городе таких убийств никогда не было. Действуем по учебникам. Ищем мотивы. Но пока, сама понимаешь, получается какая-то ерунда. Потому что у убийцы явно есть проблемы с головой. Но отсутствие сексуального подтекста и удовольствия от убийства только еще больше запутывает дело. Если маньяк, то неполноценный. Если убийца с личными мотивами, то пока непонятно, какими. Хозяин клуба – очень известный человек. Поговаривают, что он скоро сядет в кресло губернатора. Хотя мне с трудом в это верится, но у нас случается и не такое. У него алиби. Кстати, тоже твоя подружка, Маша. Они вместе провели ночь. Алиби так себе, но пока нет оснований не верить. Так что блуждаем буквально вслепую. И походу, ждет нас очень громкий висяк. Если не появится еще один труп. При всем при этом ты, конечно, чудом осталась жива. Хотя, судя по всему, для нас совершенно зря. Толку от тебя, как с козла пива. Ну хоть пельменями угостила, – сказал мой уже бывший друг и растянулся на моем стуле.

– Спасибо за твой оптимизм и дружескую поддержку, – хмыкнула я.

От всего рассказа мне было тошно. Голова кружилась, и очень хотелось лечь на пол и сдохнуть. Но я держалась.

– Были какие-нибудь специфичные детали? – в надежде спросила я.

– Сложно судить. Это дело все дурацкое. У нас маньяков за всю историю – раз, два, и то, психи на сексуальной почве. Так, мелкие извращенцы. Но расчлененка… да еще такая эффектная. Точно можно сказать, что парень наш – не мясник и не хирург. Разрезы сделаны неловко. Уши отрезаны кое-как. Он то ли импровизировал, то ли пока только учится. Следов не оставил никаких: ни на теле, ни вокруг. Место выбрал удачно. Собаки да старый мусор на обочинах – вот и все, кто там когда-либо бывал. Мы, конечно, собрали по максимуму всяких окурков и прочего, но думаю, что все это пустое. Псих, но явно с головой дружит. Говорят снаряд не падает в одну воронку дважды. А он упорно подбирает жертв у «Истины». Откуда такая привязанность?

– А что по второй жертве?

– Со второй девчонкой картина один в один. Висела на дереве. На шее ожерелье. Смерть от асфиксии. Задушил ее колготками, потом на них же и подвесил. Обычные капронки. Крепкие, тянутся, – непонятно для чего добавил Максим. – После убийства он ее порезал. Множественные ножевые, отрезал язык. Причем тоже неловко. От середины кромсал, непонятно, почему не постарался оттяпать больший кусочек. Видимо, чувак даже свиные языки не видел. Что уж говорить про настоящие пытки, когда за язык, как за галстук, подвешивают. Читал я о таком. Так что профессионалом и мясником его не назовешь. Так, школьник какой-то.

Меня еще больше затошнило, и я передернулась.

Макс продолжил:

– Опять при нем была иголка и нитка, заморочился же! Валя мелкая, подвесить ее было легче Светланы. Но опять же, я не представляю, каких это требовало от него сил. Следов также не оставил. Место выбрал еще более безлюдное, глубже в лес ушел. Нашли чисто случайно, потому что искали очень. Короче, у нас опять мешок мусора вроде окурков в качестве возможных улик и ничего толкового.

– А свидетели? Что говорят?

– Говорят, что Валя отработала свою смену и села не к частнику, как вы, а в машину с шашечками и надписью «Такси» во весь борт. Машина стояла возле клуба, но на камеры водитель не попал. Валя умная очень оказалась. Даже мужу позвонила и номер машины скинула. Села, поехала, а дальше, как со Светой – нашли труп в лесу. Машину оставил в десяти километрах от происшествия. Он просто вырубил ее и перенес в другую тачку, сложил, скорее всего, в багажник. На одежде нашли короткий ворс от коврика. Причем в этот раз по башке бахнул он ее сильнее, чем тебя. После этого удара девушка могла бы уже остаться овощем. Видимо, побоялся снотворным угощать. Твой опыт ему понравился больше. Чтоб немного мозги капали. Машину такси убийца просто угнал. Водитель даже не заметил. К любовнице на огонек заскочил. Думал на пять минут, а вышло на пару часов. Телефон свой в машине оставил, придурок. И даже не пришло в голову спуститься за трубкой, насколько был увлечен любовницей. Телефон так и не нашли. Видимо, убийца от него избавился. И действовал очень аккуратно.

– Мутно как-то, не находишь? Там же все строго, вроде, в такси… или нет? Даже система слежения должна быть. Как такое вообще возможно?

– Мутно, не мутно, а слова таксиста подтверждаются. Тупица, конечно, какой-то. Только через два часа заметил, что тачки нет, когда за телефоном решил все-таки спуститься. А в ментовку обратился и того позже, очень уж не хотелось ему жене и на работе рассказывать, что произошло. Мы трясли его по-всякому. Пустой он. Тупой, но пустой.

– Оставишь мне его контакты?

– Тебе зачем?

– Хочу глянуть, что за мужик. Поговорить, вдруг что-то раскопаю. Я же тоже умная, ты не забыл?

– Вась, ты что там себе придумала? Хочешь в детектива поиграть? Или поскорее предоставить нам третий труп. Свой?

– Хочу, не хочу…Ты ешь пельмени. Я тебе добавки сварю. Мне нужно занять мозг. Чтоб не свихнуться. Ты же понимаешь, что я места себе найти не могу. Посмотри на меня. Моя жизнь рухнула. Я уже никогда не буду прежней. Волосы, конечно, отрастут. Может, и задницу себе отъем. Но внутри…

– Кроссворды лучше разгадывай, – посоветовал Макс, проигнорировав мою лирику.

– Сам разгадывай. А я не могу. Простить себя не могу. И не смогу, наверное, никогда. За трусость.

– Дура ты. Прав тот, кто жив. Повезло тебе, так цени. Вдруг что-то реально полезное можешь сделать. А не в детектива играть. Оставь это нам. Посмотри на себя. И займись своим здоровьем и задницей. А то так в девках и останешься.

– Спасибо за совет, конечно. Но. Макс, я просто хочу помочь. Пока психа не поймают, я жить спокойно не смогу. Спать. Я видела его. Сидела рядом с ним. Уверена, что если встречу, смогу узнать. Я хочу его найти. Хочу помочь. Дай мне поговорить с таксистом, может, мужик мне скажет то, что вам не сказал. Вдруг реально смогу что-то отрыть. Ты же знаешь, что люди скорее говорят с соседями и посторонними, чем с полицейскими. Я знаю всех Светиных друзей и родственников. И они мне расскажут больше, чем тебе.

– Знаю я твою помощь… еще выйдет мне боком. Ох, что-то желудок свело. Вот тебе и пельмени.

Он похлопал по набитому животу и замолчал. Я знала, что Макс прикидывает, как поступить. На самом деле друг действительно знал, что мозги у меня что надо. Наш роман пришелся впору учебы и мыслей о поступлении. И мы с ним щелкали сложные задания как орешки, на двоих. Я здорово ему помогала. Хотя и была младше.

Макс посмотрел на меня, а потом кивнул:

– Ладно. Только почувствуешь, что пахнет жареным, – сразу выбываешь из игры. И я пришлю к тебе товарища. Пусть посмотрит, что можно сделать в плане безопасности с твоей квартирой. А то замок на двери у тебя соплей вышибить можно. Уразумела?

– Уразумела, – криво улыбнулась я и налила ему чай.

Без сахара, естественно. Сахар мой друг не заслужил.

Макс оставил мне контакты водителя такси, на котором увезли Валю, телефон, адрес жены, где он проживал, и данные любовницы, откуда свистнули его тачку.

Я взяла трубку и наудачу набрала номер:

– Здравствуйте, это Вадим?

– Да.

– Вы сейчас не заняты? Можете разговаривать?

– А что вам, собственно, надо? Кто это?

– Я хочу поговорить с вами о Вале. О той девушке, которую убили. Я ее подруга.

– Я не собираюсь ни с кем обсуждать эти вопросы. Я уже говорил с полицией, – резко сказал мужик и положил трубку.

А я чертыхнулась. Хотя что я, собственно, ожидала – что он мне по телефону сходу все расскажет? Придется пилить к нему домой. Хотя… я глянула на бумажку и нашла там адрес любовницы. Поеду-ка я сразу к ней. Может быть, женщина окажется сговорчивее.

Я открыла шкаф и посмотрела на одежду, а потом на свое отражение в зеркале. Голова была еще не в форме. Волосы выросли чуть больше, чем на сантиметр, шов еще было видно, под глазами разливалась синева. Да и похудела я здорово. Макс прав, выглядела я не очень. Хотя во мне появилась хрупкость, которой раньше не было. Я залезла в старые любимые дырявые джинсы, нашла ремень, в котором пришлось сделать дополнительную дырку, погладила просторную футболку с веселеньким принтом и нацепила на нос огромные солнцезащитные очки. Бейсболки у меня не было, а платочек на голову я отвергла сразу. Достала осеннюю шапку и натянула на свою больную головушку. Хоть и жарко, зато людей пугать не буду. Может, паричок пока прикупить?

Окинув свое отражение взглядом, я очень порадовалась тому, что нынче в моде самовыражение во всех его проявлениях. И мой вид вполне себе вписывается в огромное разнообразие городских сумасшедших. Но все же решила, что стоит заглянуть в магазин и купить себе что-нибудь по размеру. Когда-нибудь потом.

Я вышла из дома и поковыляла на автобусную остановку. На работе меня пока не искали, я находилась на больничном в ожидании реабилитации. Мой внутренний голос настойчиво шептал, что работы я скоро лишусь. Не такая уж я незаменимая личность, а хлопот со мной выше крыши, как оказалось. То маньяк нападет, то с кровати упаду и голову разобью. Как пить дать, сократят при первой возможности. Поэтому деньги стоит экономить. И подыскивать себе что-нибудь новенькое. Хотя сейчас голова была забита совсем другим. Какая к черту работа!

Я залезла в автобус, где мне быстренько уступили место, чем я воспользовалась и поехала по указанному адресу.

Любовница таксиста жила в тихом спальном районе, который я прекрасно знала с детства. Мы часто с друзьями ездили сюда собирать грецкие орехи. Прекрасный парк начинался прямо от остановки и тянулся на пару километров. Орешники были повсюду. Мы лазили по деревьям в поиске добычи, а потом неделями ходили с оранжевыми ладонями и коричневыми ногтями. И ничем не получалось эту красоту отмыть.

Я улыбнулась воспоминаниям и пошла в сторону жилых домов. Нужный двор был небольшим. Детская площадка, окруженная забором, теннисный корт без намека на ворота или сетку для игры в мяч. Просто территория, обнесенная забором. Лавочки возле подъездов, на удивление свободные, и минимальное место для парковки машин. Поэтому некоторые автомобили стояли прямо на бордюрах и под окнами. Такси нигде не было видно.

Я решила, что это совсем ничего не значит, но прежде чем подниматься наверх к барышне Вадима, присела на лавку. Нужно было отдышаться и привести мысли в порядок. Нога была неприятно немой и в голове от напряжения гудело.

Раньше я решала много задач, даже тех, которые нормальному человеку были не под силу. А вот с незнакомыми людьми общаться не любила. Для меня общение с любыми людьми – это просто испытание. Поэтому я с удовольствием пряталась за экраном монитора. И использовала все возможности переписки. А вот ртом пользовалась минимально. Удивительно, что при таких вводных у меня были подруги и даже мужчина. Был.

Мимо меня прошла женщина с сумкой и я, не ожидая сама от себя такой смелости, громко ее окликнула:

– Извините, вы случайно не из тридцать пятой квартиры?

Женщина внимательно на меня посмотрела, а потом охнула. Подошла ко мне, поставила свою сумку на лавку и присела. Я удивилась.

– Я вас узнала, – прошептала она. – Это же вы – первая жертва, да?

Я ругнулась. Неужели какой-то идиот опубликовал мои снимки? Хотя в эру интернета, конечно, следовало ожидать, что даже видео есть в сети с моим чудесным появлением из леса. Нынче же все включают камеру телефона раньше, чем сострадание или мозги.

Я не ответила. Просто кивнула.

– Вы не подумайте ничего, я просто в больнице работаю, медсестрой. В другом отделении. Но вас видела. Про вас ведь весь город гудел. А сейчас так вообще не смолкают всякие сплетни. Я хорошо вас запомнила. Вы, кажется, Василиса?

– Да, вы правы.

– Как вы себя чувствуете? Восстановились?

– Еще не полностью, но подвижки есть. Уже полностью самостоятельно передвигаюсь.

– Ну и хорошо, значит, все наладится. Главное не запускать, – кивнула она. – Вы здесь по поводу Аньки?

– Аньки?

– Ну, из тридцать пятой квартиры. К ней полиция ходила, весь подъезд в курсе. Она, вообще, можно сказать, звезда двора.

– Да? – с любопытством спросила я. – За что такое почетное звание?

– Любит Анька устраивать шоу. Мужа выгнала. Вещи его из окна швыряла да орала на всю округу. А потом вот любовника завела. Так когда это ваше дело всплыло, жена кобеля этого прибегала. Такая драка была, еле разняли. Пришлось даже бабе Вале за водой бежать, хотела их как собак разнять, водой окатить. Но и это не помогло. Только намочила идиоток. Их мужики наши растащили. Но волос они повыдирали друг другу достаточно.

– Представляю, как весело было.

– А то! Зато этот мужик, таксист, больше сюда не ходит. Хотя не знаю, надолго ли такое затишье. У них такая любовь была. Он к ней почти каждый день приезжал. Когда с ночи, когда под утро. Я почему знаю – я же сменами работаю. То на дежурство вызовут, то к моим надомникам хожу. Всегда это такси прямо у подъезда стояло. Как бельмо, – женщина затихла.

– А вы случайно не помните, в пятницу, на той неделе, под утро машина тут стояла?

Женщина задумалась, а потом достала телефон и открыла календарь.

– Нет, у меня как раз выходной выпал. Я спала. Но эта машина постоянно под окнами у нас. Уже как родная. Один раз даже скандал был. Этот Анькин хахаль поставил машину на бордюр и закрыл проход. А у нас есть одна мамочка молодая. У нее только ребенок родился, так она еще немного не в себе, отбитая, короче. Вышла на прогулку, она рано с ребенком гуляет, уж не знаю почему, а тут машина стоит и не пройти никак. Так эта мамашка всем соседям по домофону позвонила, всех на уши подняла, пока не нашла хозяина тачки. Кричала ему, что если не уберет свою машину, она позвонит и нажалуется на него в эту его службу такси. Забыла, как она называется, но телефон прямо на капоте указан был. Конечно, через пять минут мужик выбежал и машину убрал, извинялся тут перед всеми. Мы тогда думали – вот, нормальный человек, ну с кем не бывает. Тем более что здесь реально машину не поставить. А оказалось, боялся он, что жене донесут. После этого случая всегда старался машину так припарковать, чтоб пройти можно было. Поэтому мы такси это всем подъездом знали. И нормально относились к мужику. Не знали же, что у него жена есть.

– Ясно. Таксист больше к ней не ездит, я правильно поняла?

– Да, больше не видно ни машины, ни его самого. Боится, наверное. Уж больно жена у него мощная. От такой далеко не убежишь. Можно без башки остаться.

– А не знаете, Аня дома?

– Вот уж не знаю, вы поднимитесь, да позвоните.

Я кивнула и аккуратно встала с лавки.

– Я смотрю, вы еще прихрамываете?

Я только кивнула.

– Ничего, пройдет. Вы только разрабатывайте, не ленитесь. Если в первые три месяца себя не жалеть, то и результат будет.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я женщину и за поддержку, и за информацию, которой она со мной поделилась.

Она осталась на первом этаже, а я поковыляла на четвертый. Силы были на исходе.

Я несколько раз позвонила в дверь. Потом постучала. Немного постояла на лестничной клетке и ни с чем отправилась вниз, ругаясь про себя разными словами.

Пока ковыляла к автобусной остановке, раскладывала полученную информацию по папочкам в своей голове. Конечно, новостей было крайне мало, но уже можно было делать выводы. Таксиста знал весь дом. И его машину тоже. Так что при желании можно было спланировать угон в два счета. Хотя, конечно, выходило достаточно сложно, все-таки угнать машину – это не за сахаром сходить. У меня был еще один навязчивый вопрос – почему «Истина»? Почему Валя стала жертвой? Ну неспроста же убийца берет своих жертв именно там?

Клуб находился не так близко к этому двору. Если Валя была не случайной жертвой, то маньяк должен был знать график ее работы и то, что она воспользуется службой такси. Взять машину и сидеть в засаде? Не слишком ли это мудрено для маньяка? Или ему было все равно, кого убивать, и Валя тут ни при чем?

Я очень хотела поговорить с таксистом, поэтому отправилась по адресу его жены. Благо, это было не так далеко, всего пять автобусных остановок. И мне опять уступили место.

Вадим с женой проживали в таком же тихом и уютном районе. Но я здесь раньше не была, поэтому ориентировалась плохо. Пришлось даже спрашивать адрес у прохожих. Когда дом был найден, я внимательно осмотрелась по сторонам. Такси у подъезда не было. Я решительно выдохнула и набрала номер домофона.

– Да, – ответил женский голос.

– Здравствуйте, я бы хотела поговорить с Вадимом.

– А я – это кто? – в голосе послышалось недовольство.

– Неудобно тут объяснять, это личное. Пустите, пожалуйста.

Дверь открыли.

Честно, поднимаясь по лестнице, я очень боялась, что жена Казановы не будет разбираться, по какому вопросу я пришла, и сразу задвинет мне в глаз. Это был существенный риск, из-за которого расследование могло закончиться моей преждевременной смертью.

Дверь мне открыла дородная барышня внушительных размеров, заставив меня внутренне сжаться.

– Ты, что ли, к Вадиму? – спросила она меня и ухмыльнулась.

– Мне нужно с ним поговорить по поводу моей подруги, – как можно увереннее сказала я.

– Ах, подруги! – она хмыкнула. – Тогда понятно. Я думала, мой дурень уже на детей перешел, скотина.

Я поняла, что она приняла меня за ребенка, поэтому ответила:

– Нет, вы не так поняли. Во-первых, меня зовут Василиса. Во-вторых, мою подругу убили. Это связано с машиной вашего мужа.

– Ах, – всплеснула она руками, а потом затащила меня в квартиру. – Проходи, а то соседи уже уши себе натрудили. Разувайся.

Я сняла ботинки и очки и прошла на кухню.

– Наркоманка?

– Что? – не поняла я.

– Ты – наркоманка? Че такая худая и синяя? Еще и в шапке в такую жарень, и не снимаешь, хромаешь.

«Да, в последнее время с людьми происходит что-то явно не то», – подумала я, а вслух произнесла:

– Нет, я попала в неприятности. И теперь пытаюсь выбраться. Поэтому и пришла к вашему мужу.

– Ну-ну, от него не помощь, а одни проблемы получаются. Ладно, сейчас ты мне все расскажешь, а я подумаю. Только сразу садись да поешь, худющая такая, что смотреть страшно. И шапку свою снимай. Неприлично в помещении, сама знаешь.

Она усадила меня за стол и налила тарелку борща. При виде моей головы только крякнула, но вопросов задавать не стала. Нарубила толстые куски колбасы и хлеба. Я сделала над собой усилие, чтобы не поморщиться. Есть совсем не хотелось. Но роль сиротки надо отыгрывать до конца, уж больно сердобольная хозяйка. Глядишь, реально поможет. Я взяла ложку и отхлебнула. По моему телу внезапно разлилось тепло.

– Вкусно, – искренне сказала я и потянулась к хлебу.

– Ешь давай, да рассказывай. Что-что, а готовить я умею. Вадимка мой поэтому и сидит под крылышком. Кто же от таких борщей в трезвом рассудке уйдет? А пироги у меня – просто язык откусишь! Вадимка – кобель, конечно, но на самом деле мужик неплохой. Свой. Столько всего мы уже с ним прошли рука об руку. Так что ты от него хочешь?

Я прожевала и огляделась по сторонам. Кухня была маленькой, но очень уютной. Ни одной лишней детали. Прихватки висели на гвоздиках, доски в форме матрешек стояли у стенки. Кастрюли блестели чистотой, вызывая настоящую зависть. Маме моей тут бы точно понравилось. Да что уж там, я сама в восторге. Я перевела взгляд на хозяйку, сидящую напротив меня. На ее груди красовалось несколько жирных пятен. Волосы собраны в неаккуратный пучок. Ногти на руках обкусаны.

Я еще раз перевела взгляд на блестящие кастрюли, потом на свою почти пустую тарелку и произнесла:

– Я хочу спросить у него про ту ночь, когда машину угнали. Мою подругу убили, слышали, наверное.

– А кто не слышал? Весь город на ушах стоит. Менты затаскали, сил нет. Боялись мы, что на него повесить хотят. Хорошо, что та шельма подтвердила, что Вадим с ней был. Алиби! Ну, я ей в глаз все равно дала, конечно, заслужила. Чтоб больше на чужих мужиков не зарилась.

Я аккуратно перебила женщину, имя которой так и не потрудилась узнать:

– А ваш муж когда придет?

– Так он дома, спит. Выходной сегодня, с ночи приехал и завалился спать. Его пушкой не поднять. Ты посиди, он скоро проснется.

Я вздохнула, уж больно не хотелось терять время.

– Знаете, у меня ведь какой интерес. Я сама по голове получила от этого маньяка, может, слышали?

Женщина внимательно на меня посмотрела, а потом произнесла:

– Батюшки. Так это он тебя так, да?

Я кивнула. Она вскочила со стула и заголосила, выбегая из кухни:

– Вадимка, к тебе пришли! Ва-адим, вставай давай, хватит спать! Тут девушка с тобой поговорить хочет.

Я слышала мужской стон, потом ворчание, шепот и переговоры, а потом Вадим появился в кухне.

– Мне Вера про вас сказала. Это же вы звонили? Только я не знаю, как вам помочь. Меня в полиции уже допросили.

– Ой, знаем мы эту полицию, – протянула Вера.

– Вадим, я просто хотела у вас узнать подробности.

– А какие там подробности? Я поставил машину и пошел в гости, – сказал он, а Вера хмыкнула и прошептала:

– Тоже мне, гость нашелся.

Вадим жалостно на нее посмотрел, а Вера кивнула:

– Ладно, продолжай. С этой я уже разобралась.

Вадим поежился и продолжил:

– Ну вот, пошел я в гости, телефон в машине оставил. Я ведь ненадолго, в десять сменяюсь. Ночь была активной на заказы, все-таки ночь с пятницы на субботу. Я заработал нормально, решил отдохнуть пару часов. Уже под утро, когда основных алконавтов развез.

– Не помните время, когда вы в гости приехали?

– Помню, конечно, меня в полиции задолбали этим временем. Я в пять часов подъехал.

Я удержалась, чтоб не хмыкнуть. Самое время по гостям ходить.

Вадим продолжил:

– Поставил машину как обычно, мне повезло, даже место было. Когда в девять часов вышел из подъезда, а машины нет, я, конечно, здорово очканул. Во-первых, там телефон остался и документы. А во-вторых, машина же не моя, она в аренду у службы такси взята. Одним словом, у меня просто живот свело от страха. Но я решил не спешить с заявлениями, надо было подумать, как выкручиваться. Теоретически машину можно отследить – там телефон мой внутри. Но как это сделать технически? У нас в такси нет системы против угона со слежением. Хозяин жмот. Да и тачки – то еще дерьмо, автохлам. Хотя если на работе узнают, что машину профукал – и работу потеряю, и от Верки получу. Ситуация хреновая, одним словом, куда не посмотри. Решил пойти в полицию, попытаться тачку через телефон пробить. Ну и мало ли, по камерам ее как-то можно отследить. Все-таки двадцать первый век на дворе. Дошел до участка в районе десяти утра, а меня там уже, как оказалось, знали. Муж пропавшей полицию пытался на уши поставить. А менты его домой отправляли, не хотели связываться. Говорили ему, что женушка в магазин пошла. Не хотелось парням бумагу марать. Времени-то всего пара часов прошла с момента исчезновения. А он орет да слюнями в стороны плюется. Правильно, я считаю. Если бы они его послушали, может, успели бы спасти.

Я не стала говорить о том, что сильно сомневаюсь в этом.

– Что было дальше? – с интересом спросила я.

– Когда я пришел и сказал, что у меня такси угнали, и начал номер называть, вот тогда все задергались. Потому что сложили два и два. Меня в кабинет повели, а мужик, муж погибшей, от ужаса чуть сознание не потерял. Жалко его, конечно. Отправили ориентировку и стали пробивать тачку. Искали и через мой телефон, но зря оказалось. Так и не нашли мою трубочку. Этот мудак его куда-то выкинул. Пришлось новый покупать и симку восстанавливать, – вздохнул Вадим. – Машину довольно быстро отследили по камерам. Все-таки такси – тачка приметная. И город у нас небольшой. Наверное, и часа не прошло.

– Там что-нибудь нашли – в машине, я имею ввиду, вы не в курсе?

– Нет, телефона не было моего. Документы лежали на месте. Никаких следов борьбы или признаков насильствия. Иначе хрен бы мне эту тачку вернули. Маньяк на такси девку взял, а потом пересадил в свою тачку. Так говорят. Мою бросил на опушке. Недалеко от клуба этого. А девчушку нашли совсем в другом месте. Больше ничего мне неизвестно.

– Спасибо и на этом. А скажите, мог ли за вашей машиной кто-то следить? Или, может, интересовались работой вашей?

– Да нет. Все было как обычно.

– А про вашу знакомую много людей знали?

– Вы Аньку имеете ввиду? Я о ней никому не рассказывал. А теперь, конечно, знают все.

Я задумалась о том, что надо попросить Максима узнать, долго ли Валя ждала машину. Или такси стояло у клуба. Хотя, что это мне даст? Привязку к «Истине». Вот что.

Может, маньяку было важно, чтобы жертва была оттуда. А может, он ждал именно Валю. В любом случае убийца явно готовился. Он знал, что у него на все про все есть не больше пары часов. Рискованный псих.

– Что-то еще? – отвлек меня Вадим от размышлений.

– Спасибо вам большое. Вы мне очень помогли.

– А вы совсем ничего не помните, говорят? Вы ведь видели его, убийцу?

– Не помню. Амнезия, – сказала я, чтобы поддержать версию моего врача.

– Понятно, – кивнул мужчина, а Вера задергалась.

– Бедненькая, досталось тебе, конечно.

Я поблагодарила милую женщину за вкусный борщ и помощь и засобиралась домой.

«Удивительная штука – жизнь», – думала я, ступая по незнакомым, но достаточно людным улочкам. Я решилась немного пройтись пешком, чтобы уложить новую информацию.

Сидит себе гуляющий муж за одним столом с женой и рассказывает без стеснения историю своих похождений. И жена его кивает головой. Любовнице волосы повыдергивала, а мужу последние оставила, пожалела. Женское великодушие порой принимает причудливые формы. Но благодаря именно этому их единству я получила ответы на свои вопросы. И не так это оказалось сложно. И очень любопытно.

Конечно, многое мне Макс рассказал, но теперь я имею представление об этих людях и о том, что могло случиться. Например, я не верила в то, что Вадим как-то замешан в краже такси. Он действительно выглядел слишком простоватым для хитрых планов. Зато он был отличной жертвой для слежки. И пусть он говорит, что про его любовницу не знал никто, но в то же время машину его знали, график работы – тоже. При желании могли отследить и сделать определенные выводы. Риск, конечно. Но вполне оправданный. О нем весь двор знал. Сколько там человек?

После нашего со Светой похищения дур садиться в незнакомую машину найдется немного. А вот таксист, который на машине с логотипом – это просто находка. Диспетчерская, номер машины – гарантия того, что найти таксиста труда не составит. Уж как Валя только себя не подстраховала. И мужу номер такси написала на всякий случай, а все равно не помогло ей это.

Я решила разобраться со временем событий, поэтому набрала номер Макса.

– Привет, дорогой, – сказала я.

Тишина, а потом он наконец ответил.

– Прости, не узнал, номер не посмотрел. Чего тебе?

– Ну вот, сразу «чего тебе». Могли бы немного сегодня и о чувствах потрепаться.

– Некогда мне, я на работе. У тебя что-то важное?

– Важное. Мне нужны цифры. Во сколько умерла Валя?

– Подожди. Я тебе СМС наберу. Мне сейчас говорить неудобно.

Я поняла, что он не один, и отключилась.

Через десять минут пришло смс: «Смерть 6:30-7:30 часов примерно, там погрешность небольшая».

Я несколько раз перечитала сообщение, чтобы понять, что оно означает. Если преступник взял машину сразу после того, как ее покинул хозяин, то он сильно рисковал. Вадим мог в любой момент спуститься за телефоном. А значит, времени на всякие маневры у убийцы было немного. И действовал он профессионально. Вскрыть машину надо еще уметь.

Валя села в такси с уверенностью, что все будет хорошо. Но не повезло. Ударил он ее не в машине. А как, где? Очень любопытный вопрос. На все про все у убийцы было всего пара часов. И то, скорее всего, час. Ведь до клуба еще доехать надо.

Я взяла телефон и полезла в интернет: открыла карту и стала прикидывать в уме. Пришлось сесть на лавку, потому что ноги уже гудели, тело не слушалось, да и смотреть в телефон на ходу было опасно, особенно имея в распоряжении мою дурную головушку. Ели войду в столб – мне конец.

Я уселась и задумалась. Прикинула расстояние от клуба до поляны, на которой нашли машину. И до места, где позже нашли Валю.

Получалось, что от клуба ехать не больше пятнадцати минут. То есть Валя села в машину и через двадцать минут получила по голове. Но не в машине.

– Макс, это опять я.

– Да ты достала уже звонить! Подожди до конца рабочего дня.

– Ну последнее. И приходи сегодня на сосиски.

– А ты совсем готовить не умеешь, да?

– Об этом дома поговорим. Скажи, Валя села на переднее сидение или на заднее?

Макс на секунду задумался, а потом сказал:

– Вот если бы ты дождалась меня, я бы тебе все это рассказал. Она впереди сидела. Волосы ее нашли на спинке. Только зачем тебе эта информация?

– Спасибо, с меня сосиски. Жду вечером!

– Пивка купи.

Я положила трубку. Теперь мне не давал покоя один вопрос: что незнакомый мужик должен был сказать Вале, чтобы она вышла из машины на незнакомой поляне и отхватила чем-то тяжелым по голове? Это точно должно быть нечто эпичное. Иначе я не играю.

Я встала с лавки и поползла в сторону остановки. Гулять больше не хотелось. Хотелось поскорее домой.

Домой я не зашла, а притащилась с пакетом из магазина наперевес. Максиму пообещала сосиски, а значит, надо было их купить. Да и вообще, надо было наполнить холодильник хоть чем-то. Голова кружилась и болела, язык стал покалывать, а ноги налились металлом, причем однобоко. Левая нижняя конечность весила гораздо больше правой, и я как никогда ощущала это. Левая рука онемела, и по ней бегали отвратительные мурашки размером с коня.

Я плюхнулась на пол и стянула обувь, пакет плюхнулся рядом со мной, да очень неудачно, продукты выкатились на волю, один помидор совершил побег до шкафа, и у меня не было сил на то, чтобы собрать все назад. Так и оставила все валяться посреди прихожей. Доковыляла до дивана, хотелось просто немного посидеть, но я растеклась по подушкам и моментально вырубилась. В чувство меня привел звонок в дверь. Оповещали меня о своем приходе достаточно настойчиво, поэтому чертыхнувшись я встала и поплелась открывать. Я ожидала увидеть Макса с его голодными глазами и наглой улыбкой, но в дверях стоял Павел. Он выглядел смущенным и каким-то помятым. Мне показалось, что его залысины увеличились в размерах, а щеки немного сдулись. Похудел, что ли, на нервах? Но я выглядела гораздо хуже своего бывшего любовника, негоже было выпендриваться и оценивать его. Я пыталась сообразить, что будет уместно сказать, как поздороваться, но в голове звенело от пустоты.

– Привет, – сказал Павел, прервав мое оцепенение.

– Ну привет, – ответила я и впустила его в квартиру.

Радовать соседей интересным шоу не хотелось. А ощущение, что шоу обязательно последует, не покидало.

Павел внимательно рассматривал меня и не спешил снимать ботинки, чему я очень порадовалась. Подумала, что правильная тактика – это ждать, что тебе скажут, и отвечать по обстоятельствам. Я решила ей следовать, потому что каких-то особых эмоций не испытывала. И это было странно. Внутри меня образовался кратер, заполненный звенящей пустотой.

В больнице мне было просто послать Пашку к черту, мне вообще жить не хотелось, какая уж там любовь. Не об этом были все мои мысли. Но сегодня я ожидала от себя хоть какого-то чувства. Сожаления? Тоски? Все-таки мы с Павлом почти два года встречались, и это было хорошее время: мы делили радость и объятия. И даже как-то занимались сексом прямо тут, в прихожей. Да и не только в прихожей. Нас нельзя было назвать пылкими любовниками, но тем не менее как-то два года мы продержались и оставались довольны друг другом. Я разглядывала его и пыталась понять, что чувствую, а внутри – тишина. Да нет, даже какое-то отстраненное отвращение. Не то чтобы он мне противен. Но я смотрю в его некрасивое лицо и почему-то раздражаюсь. Вижу каждую морщинку, неровность, каждый изъян. Когда-то мне было интересно и удобно с ним. А сейчас я хочу поскорее закрыть дверь и остаться в одиночестве. Интересно.

– Ты очень изменилась, – нарушил тишину бывший. – Похудела. И твои волосы… непривычно.

Я кивнула. А что мне еще оставалось делать? Да, я сильно изменилась. Я к зеркалу подхожу и вижу чужую, не себя. Подумаешь, большое дело. Но раньше я в зеркало тоже нечасто смотрелась.

– Есть будешь? У меня сосиски, – я посмотрела на пакет, стоявший у порога, и на помидор, укатившийся к шкафу.

Павел тоже взглянул и на пакет, и на помидор.

– Нет, я не голоден. Я пришел поговорить.

– Может, тогда чай?

– Не надо чай. Мы ведь еще ни разу не виделись нормально. Я тот случай в больнице в расчет не беру. Я был, мягко говоря, в шоке, не знал, как правильно реагировать. Света еще погибла. Про тебя по всем новостям трубили. Я вообще не понимал, что происходит. Лисенок, мне очень жаль. Я был не прав. Мне не следовало принимать твой отказ. Надо было понять, что ты не в себе. Но я тоже мало соображал. Это был такой шок.

– Паш, давай не будем об этом. Я же тебе сказала, мне сейчас хочется только одного – чтобы меня никто не трогал. И мое решение – оно самое правильное. Я сейчас тебе даже дружбу предлагать не буду. Нет у меня сил ни на какие отношения.

– Что с твоим голосом? Ты так странно стала разговаривать. Непривычно.

– Моя жизнь, как видишь, очень поменялась. Я думаю, будет лучше, если мы не будем друг другу мешать.

– Мешать? Мы могли бы помочь друг другу. Я буду рядом, помогу тебе справиться. Я могу переехать к тебе, так будет гораздо безопаснее. Я готов на самые решительные перемены.

– Я же тебе объяснила…

Мне хотелось побыстрее закончить эту вакханалию, потому что поняла, что происходит. Все тоже, что и обычно. Я говорю – мои слова игнорируются, и на сцену выходит рыцарь-герой. Мне не нужны сейчас герои. Нужно, чтобы просто никто меня не трогал.

– Услышь меня. Я очень изменилась. Моя жизнь, работа – все изменилось. Мне сейчас не нужен никто. Я хочу жить одна. Мне надо прийти в себя.

Пашка помолчал, вроде как переваривая, но явно не усвоил то, что я пыталась ему донести, а потому выдал без особого энтузиазма:

– Я люблю тебя. Я могу о тебе заботиться. Я буду рядом.

– Знаю. Но мне не нужна забота. Мне сейчас никто не нужен.

– Но у нас будет еще шанс? Давай просто возьмем паузу, а потом, когда ты немножко придешь в себя, я опять буду к тебе ездить? Или нет. Я перееду к тебе. Сделаем следующий шаг в отношениях. Давно пора. Если бы я был рядом, ты бы не поехала на ту вечеринку.

Я уже не пыталась держать лицо, поэтому дружелюбная кривая улыбка превратилась в злобную гримасу. Мое терпение подходило к концу, но я не понимала, как мне выставить Пала за дверь, да так, чтобы он ушел с осознанием, что сюда больше возвращаться не стоит. Перспектива жить с Пашкой отчего-то показалась мне настоящей отравой. Хотя мама бы очень радовалась. И чем я раньше думала? Два года коту под хвост.

– Я не хочу отношений. Ни сейчас, ни в будущем. Просто услышь. Дело не в тебе. Это мое решение. Я не хочу детей, семью или мужа под боком. Я хочу жить одна. Для меня любовь – это болото, вонючее, затягивающее, но не приносящее никакой радости. Я насмотрелась на это с детства, но только сейчас это поняла. Мне не нужны отношения. Дело не в тебе.

Пашка посмотрел мне в глаза и прошептал:

– Мне очень жаль, Лисенок. Я уверен, ты передумаешь. Ты просто не знаешь, что говоришь. Мы два года прекрасно ладили. Вспомни, как нам хорошо было. Ты же не притворялась? Мы лежали тут, – он ткнул в сторону помидора, – и целовались. Это не было ложью. Это и было отношениями. И ты была счастлива. Я помню это.

Он обнял меня и прижал к себе крепко, но очень бережно. Я ничего не чувствовала кроме глубокого разочарования. Нос щекотал знакомый запах. Моя жизнь разбивалась вдребезги. И я ничего не могла изменить. Просто принимала новую реальность, как и новое отражение в зеркале. Светы нет. И меня больше нет. И счастье, оно невозможно. Все, что мне хотелось, – это найти того, кто сделал это со мной. Того, кто убил мою лучшую подругу. И разрушил мою жизнь.

– Мне тоже очень жаль, Паш. Ты не представляешь, как мне жаль.

Мои глаза были сухими, а в горле разрастался острый дерущий комок. Я больше не знала, что еще сказать. В дверь позвонили.

– Ты кого-то ждешь? – спросил он, отстраняясь от меня, а я вспомнила про друга и вновь глянула на пакет и помидор. Макс!

– Должен товарищ зайти.

– Товарищ?

Паша подошел к двери. Посмотрел в глазок, а потом распахнул дверь. С Максом он был не знаком.

– Этот товарищ? – зло спросил Паша.

– Да, знакомься. Это мой друг, Макс. Мы вместе в школе учились, а сейчас он работает в полиции. Расследует дело об убийстве Светы.

Макс протянул руку Павлу, но мой бывший оказался не способен сейчас на добрые жесты.

Он взялся за дверную ручку и прошипел:

– Счастливо тебе, Макс. И тебе, Василиса.

Мое имя он произнес уже за порогом квартиры. Я тяжело вздохнула и захлопнула дверь. Представление закончилось, артисты разбежались по углам.

Макс смотрел на меня с любопытством и улыбался. Вряд ли пожелания Павла его хоть как-то зацепили, потому что он резво снял ботинки и подхватил пакет с продуктами.

– Ужин, конечно, еще тут? – спросил он и потряс целлофаном у меня перед носом.

– Да. Осталось только разогреть.

Макс хмыкнул:

– Это твой мужик? Тоже голодом его морила? Какой-то он недовольный ушел.

– Бывший мужик, бывший, потому и недовольный, – опять вздохнула я и отправилась на кухню, забыв про одинокий помидор.

Пока я разбирала пакет и раскладывала продукты, Макс помыл руки и пришел мне на помощь.

– Ну рассказывай, матушка, чего ты там нарыла. Мисс Марпл уже переворачивается от зависти? Кстати, ты пивка не купила? Я бы не отказался.

– Пиво еще заслужить надо. Начнем с сосисок. Режь салат, а то мои руки не готовы к хозяйственным подвигам. Ничего особого я не узнала. Но я только начала, не забывай. Говорила с соседкой любовницы нашего таксиста. И с женой Вадика.

– О, видишь, как продуктивно. Может, хватит ерундой страдать и пора заняться своими делами?

Я посмотрела на Макса и потрясла у него сосиской перед лицом:

– Ты зря думаешь, что это ерунда. Я ведь найду убийцу, посмотришь.

– Не сомневаюсь в тебе, – на полном серьезе ответил Макс. – Ты всегда была упертая. Просто я каждый раз себя спрашиваю – я-то зачем на это подписался?

– И? Зачем?

Макс задумался и пожал плечами.

– Такое чувство, чтобы в одиночестве не ужинать. Потому что нет ни одной причины, по которой я объективно мог пойти на должностное преступление. Я же рискую, ты понимаешь? А ты мне сосиской перед лицом трясешь. Нет бы пивка принести да мяса пожарить. Я, между прочим, ради тебя стараюсь.

Я засмеялась.

– Будет тебе когда-нибудь и мясо, и даже коньяк. Всему свое время. Я только начала.

– С таксистом встречалась? – перевел разговор на нужную тему Максим.

– Да, с ним тоже поболтала от души. И с женой его познакомилась. Вот на ком тебе следовало жениться. Я там такой борщ поела, на всю жизнь запомню.

– Хватит дразнить. Я за борщ от свободы не откажусь. Ну и как, что скажешь по поводу мужика? Твои ощущения?

– Думаю, он не при делах. Просто лопух, которого могли выследить в два счета. У него целый график посещений любовницы выработался со временем. Почти все соседи были в курсе, что он к своей Аньке шастает. А что знают двое – знает весь мир. Вы не проверяли через друзей или друзей друзей? Может, есть где-то пересечения?

– Работа ведется, – сказал Макс, нарезая огурец крупными кусками. – Но ты же понимаешь, сколько людей входит в этот круг возможных подозреваемых. Дохлый номер.

– Но это ниточка. Такси явно неслучайно оказалось в деле. Между убийствами прошло не так много времени, народ напуган, проявляет осторожность, на попутки не садится. Это определенный риск для убийцы – ехать опять к клубу. Там у всех на слуху Светкино убийство. Кто после этого сядет к чужаку в машину? Вот такси и пригодилось. Зачем такие сложности, если хотелось просто убить? Можно было найти жертву в любом другом месте, где люди не осторожничают. Но он берет такси и едет к клубу. Это явно умысел.

– Мне кажется, ты слишком сгущаешь. Могло быть и так: шел себе мужик по городу и думал, кого бы придушить. Смотрит, а тут машина стоит, такси. Никого рядом нет. Очень удобно. Он машину вскрыл и сел. Всяко лучше на такси попутчика брать, надежнее. А к клубу рванул по привычке. Утро субботы – где еще народ искать? Все спят.

– Ну, знаешь ли, – перебила его я, – вскрыть машину тоже надо уметь. И гулять по городу в пять утра – тоже такое себе развлечение.

– Это ржавое корыто с логотипами вскрыть не так сложно. Не удивлюсь, если наш таксист и дверь не закрыл. Хотя утверждает обратное.

– Ага, несложно. Я, например, не смогу вскрыть. Да даже подойти побоюсь. А вдруг сигнализация?

– Ну, это ты не сможешь и побоишься. А для кого-то это вопрос нескольких минут. Но я согласен. Маньяк наш не так прост. Это не какой-то там задрот-неудачник, он сильный, умелый и очень умный. Но машину он мог увидеть случайно. Как и к клубу рвануть. Он там уже был, место знакомое. Всегда молодняк трется. Кого-то подцепил бы.

– Но ты понимаешь, какой это риск? Угнать машину, еще и с телефоном, и просто стоять ждать у клуба? Хозяин такси мог в любую минуту спуститься за мобильником, а тачки нет. Он бы поднял на уши твоих коллег и такси нашли бы в считанные минуты.

– Хорошего ты мнения о моих коллегах. Он бы потратил минимум час на составление заявления. Утро субботы, не забывай. Угон машины – это не срочное дело. Но ты права, убийца все равно рисковал или знал, что у него есть время, потому что знал расписание нашего Казановы. Мы ищем связь, но сама понимаешь, там почти без вариантов.

– Понимаю. Но я буду искать. Я не верю, что клуб – это случайность. Это что-то большее.

– Мы ищем возможные мотивы. Изучали и личные, и рабочие, шерстили по Светкиным друзьям. Изучали алиби Сергея. Никаких особых зацепок не обнаружили. Обычно первый подозреваемый – муж. Но этот Сергей до мужа не доскакал. Особой выгоды от смерти подружки у него нет. Он вполне себе успешный. Правда, сейчас на него глянуть страшно. Просто почернел мужик от горя.

– Я ему боюсь даже в глаза посмотреть.

– С чего это?

– Он сказал мне, что я виновата. Бросила Светку. И он прав.

– Да ну, брось ты. Опять двадцать пять. Виновница. Ну было бы у нас на один труп больше, много бы от этого помощи было? А Сергей – дурак, если так сказал. Он что, думал, что ты Джеки Чан? На него бы посмотрел в этой ситуации.

Я замолчала. Достала тарелки, вилки и начала раскладывать макароны с сосисками.

– Хозяйка ты, конечно, прямо скажем, отменная, – сострил Макс, а я ухмыльнулась.

– Ты мне лучше скажи, что вы там думаете по поводу убийства Вали. Как убийца умудрился ее по башке огреть? Не думали о том, что главная жертва – не Света, а она?

– Слушай, я тоже всю голову сломал по поводу того, почему она сама вышла из машины. Мы опросили ее мужа. Он тоже чернее тучи, но на убийцу не похож. Алиби, конечно, так себе у него – дома ждал свою благоверную, но ведь он кипиш и поднял. Он час прождал свою любимую и прибежал в участок. Мы говорили с подругами. Валя была очень своеобразной барышней, любвеобильной…

– Ну знаешь, я бы из машины не вышла точно, особенно в свете последних событий. На какой-то лесной поляне. Даже если бы искала приключения и влюбилась с первого взгляда. Она мужу СМС написала, знала же, что он будет переживать.

– Может, ей плохо стало?

– Тоже слабая версия. С чего бы?

– Кто теперь скажет? Может, это был знакомый. Или женщина. Или какой-то такой замечательный человек, которого не боишься. Дед Мороз какой-нибудь. Или у него был пистолет. На самом деле вариантов множество. Да и Валя – не ты. Может, девушка влюбчивая оказалась. Решила, что муж подождет. По крайней мере, подружки намекали, что с головой у жертвы были некоторые проблемы. Любила девица приключения на задницу искать. Ой как некрасиво звучит: проблемы с головой, а страдала задница.

Макс ухмыльнулся. А меня не смущало его чувство юмора. Оно здорово разряжало обстановку.

– Да. Вот и думай теперь, что делать дальше, – сказала я.

– Я бы на твоем месте ел за двоих, чтобы хоть немного мяса нарастить. Одни кости торчат.

– Ну, ты бы да. А что делать с расследованием?

– Слушай, у нас сейчас столько людей в этом деле завязаны, что я бы просто расслабился и занялся собой. Ну в смысле тобой.

– Я не могу расслабиться.

– Кстати, мужик твой, который отсюда сбежал, он был знаком с твоей подругой?

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Не понравился он мне. Истеричный какой-то.

– Перестань. Паша нормальный. Просто мы с ним расстались недавно. Мы два года вместе были до всей этой истории. Он переживает.

– А, ну тогда понятно. Хотя все равно неприятный тип, – сказал Макс, набивая рот.

А я ничего не ответила, потому что это было меньшее, что меня сейчас интересовало. Я не знала, куда двигаться дальше. Но логика подсказывала, что надо искать ответы рядом с «Истиной». Все-таки неспроста убийца дважды взял свою жертву там.

Когда Макс ушел, я улеглась на диван и взяла в руки телефон. Прежде чем идти в клуб, мне хотелось немного подготовиться. Понять, как у них там все устроено изнутри. Есть ли конкуренты и все такое. Я хотела посмотреть фотографии и почитать новости, когда увидела, что мне пришло сообщение.

Одна из Светиных коллег все-таки мне написала мне во «ВКонтакте». Девушку звали Ольгой, судя по фотографии, я ее не знала абсолютно. Никогда не слышала о ней от Светки, да и внешне она была мне незнакома, даже не сталкивались нигде.

Я открыла сообщение и прочитала: «Я бы хотела вам кое-что рассказать. Может, это поможет».

Мое сердце учащенно забилось, даже ладони вспотели. Я взяла себя в руки и написала ответное сообщение: «Здравствуйте. Буду очень вам благодарна. Когда и где мы можем встретиться?».

В ответ пришел номер телефона и просьба позвонить завтра ближе к шестнадцати часам дня.

Я сохранила цифры в памяти телефона и уставилась в потолок. События потихоньку начинали разворачиваться.

Утром я решила, что до встречи с Ольгой неплохо бы наведаться в клуб. Я знала, что смогу застать там далеко не весь персонал, но мне очень хотелось осмотреться уже на трезвую голову. Может, у убийцы были какие-то рациональные причины выбрать именно это место для сбора жертв? Парковка удобная или еще что. Например, известный владелец и желание потопить это заведение? Маша говорила о том, что Влад Крутов испытывает сейчас определенные неудобства. Понятно, что клуб – это лишь малая часть огромного бизнеса, и если он закроется, то Влад найдет возможности реализовать себя в другом месте. Но в политике, куда по слухам он собирается, существует такое понятие, как «репутация». Может получиться как в том анекдоте – «ложечки нашлись, но осадочек остался». Неважно, имеет владелец отношение к убийствам или нет, но девчонок брали из его клуба, а служба безопасности разводит руками и не может предоставить ни одной ниточки для следствия, помочь в поиске убийцы. Крутов выглядит на этом фоне очень слабо – где тут доверие электората, если у него под носом творятся такие дела? Мотив? Вполне себе. Вот только убивать ради этого молодых девушек, да еще с такой жестокостью? Пока эта версия выглядела очень слабо. Но на фоне отсутствия каких-либо других версий вообще следовало даже к ней внимательно присмотреться.

Рано или поздно мое любопытство будет замечено, и я опасалась за свою жизнь. Не буду врать, я чувствовала, что хожу по горящим углям голыми пятками и могу остаться без ног в лучшем случае. В худшем – без головы. Поэтому я старалась быть максимально осторожной. Макс прислал ко мне своего дружка Гену, который поменял замок в двери и установил дополнительную щеколду. Кроме того, над дверью прикрепили веб-камеру. Макс говорил, что это не гарантия моей безопасности, но тем не менее надо использовать любую возможность защитить себя. Что-что, а в защите я нуждалась. Мое отражение в зеркале и то, что мне довелось пережить, избавляли меня от иллюзий контроля над своей жизнью. Если я начну наступать на пятки убийце, а я на это очень надеюсь, то у него появится желание меня навестить. И я, и Макс это понимали. У меня имелась крамольная мысль, что дружок мой – совсем не дружок, и сосиски – это слабый предлог для слива такого количества служебной информации. Я догадывалась, что у Макса есть свой интерес в моих действиях. Если следствие зайдет в тупик (а оно уже там), можно подкинуть убийце новую жертву. Меня.

Я заказала газовый баллончик и электрошокер. А еще теперь в кармане моих джинсов всегда лежал складной нож, который открывался простым нажатием кнопки. Даже если не успею им воспользоваться, по крайней мере, попытаюсь сделать все, чтобы остаться в живых или не даться этому гаду легко. Конечно, это выглядело как паранойя и скорее могло рассмешить убийцу. Но мне было гораздо легче от мысли, что в этот раз я постараюсь дать отпор своему мучителю. С этими мыслями я собралась и вышла за дверь.

Сегодня я не стала экономить деньги и вызвала такси. Прежде чем усаживаться в машину, я набрала номер Розы и, когда услышала знакомый голос, окончательно расслабилась.

– Привет, подруга, как ты? – спросила она.

– Да ничего. Вот, решила прогуляться, на такси еду.

– Куда?

– Хочу в «Истину» наведаться. Ты мне не расскажешь про ее хозяина чуть больше, чем я уже знаю?

– Что ты там забыла? – спросила Роза.

Она явно была недовольна.

– Просто хочу посмотреть страхам в лицо. А заодно понять, почему этот клуб стал такой черной дырой. Ты мне лучше скажи, Машка до сих пор с этим типом?

Роза выругалась, а потом произнесла:

– Конечно, она с ним. Кто такими мужиками разбрасывается? Я думаю, она вцепилась в него руками и ногами.

– Расскажи мне, что в нем такого, что вы все с ума посходили? Ну, красивый, и что? В мужчине главное не красота, а харизма. Я столько про него читала, что для него слово «кобель» – это не ругательство, а второе имя. Он не скрывает своего отношения к женщинам, а женщины радуются любой возможности побыть с такой звездой. Я чего-то не понимаю в этом сложном мире?

– Знаешь, дорогая, с харизмой там тоже все нормально. И не только с ней. Он вообще мужик занятный. В мире козлов это прямо бриллиант: и умный, и богатый, и красивый. Так что дамочек понять можно. Я бы сама в очередь встала, ну ты в курсе.

– И что с ним не так?

– В смысле?

– Ну не бывает принцев, ты же знаешь, Роз. Поэтому я и спрашиваю – какой у парня изъян, кроме очевидного? Где слабое место?

Розка засмеялась.

– У него изъян только один. Самый очевидный. Бабник он. И закоренелый холостяк. То есть баб он любит и пользует с удовольствием, а вот на продолжение рассчитывать не приходится. Да даже на вторую встречу не всегда. Удивительно, что он в Машке нашел. И страшно, чем все это для нее закончится.

– Тебя он тоже опрокинул с любовью? – догадалась я.

– Не то чтобы совсем, но если в двух словах, то да. Хотя, если честно, он мне даже шанса не дал раскрыться. То есть близки мы не были, так, просто общались пару раз. Обидно вышло.

Я хихикнула, а Розка задышала в трубку:

– Чего ржешь? Сама посмотришь, как у тебя мозги поплывут от общения с ним. Не знаю, что это. Магия, не иначе.

– Слушай, так получается, что Машка-то наша в беде? А мы тут с тобой ржем как кони.

– Я ей говорила, чтобы она думала головой. Но она же меня не слушает. У них там общие интересы, работа, встречи постоянные. Она уже у него с рук ест. Ты же знаешь эту дуреху. Она наивная ромашка, но упертая.

– А он?

– А он наиграется и бросит ее, вот посмотришь. Не верю я, что Влад может предложить что-то серьезное. Хотя… Машка наша хоть и не от мира сего, но может, как раз такая ему и нужна? Спокойная.

Я вздохнула.

– Ладно, посмотрим. Маша взрослая уже. Пусть сама решает, что ей делать. Скажи, а если не брать в расчет баб и его активную любвеобильность, какие у него еще есть трудности? Ну там, в бизнесе, например.

– Слушай, Вась, я тонкостей не знаю. Но чисто по-человечески его многие не любят.

– Почему?

– Ну как почему, все по тем же причинам: красавчик, богатый, бабы вокруг него вьются. Да и он не брезгует их обхаживать. Говорят, ему все легко дается. Бизнес и деньги от папаши. Типа сам он из себя ничего не представляет, но имеет влиятельную силу за спиной. Не знаю точно про силы, но парень он умный однозначно. Не из папенькиных сыночков-соплежуев, а чистый крокодил. Так что говорят о нем многое, только вот верить всему не стоит.

– В политику он на полном серьезе собрался?

– Да вроде нет, хотя слухи ходят упорные. Я уже пару раз статьи читала. Знаю по общим знакомым, у него другие интересы. Но ты сама понимаешь, власть – дело такое. Сегодня ты на рынке трусы продаешь, завтра владеешь магазинами-пароходами, а потом рассказываешь с трибуны и по телеку простому народу, как правильно жить. Так что все может быть, тут я тебе не подскажу.

– Ясно. Ладно, спасибо тебе, попробую немного покопать. Я уже доехала. Пошла прогуляюсь, покручусь. Ты заходи вечерком, поболтаем, – сказала я подруге, расплачиваясь за такси.

– Ты давай там, будь аккуратнее. Я бы на твоем месте дома сидела, а не по клубам шарилась.

Хотелось сказать подруге, что она не знает, каково это – быть на моем месте. Но я не стала, а просто поблагодарила и положила трубку. В том, что со мной случилось, никто не виноват. Только я сама.

На удивление, клуб был открыт, и людей было достаточно, несмотря на то что на дворе был день. Я уселась за столик и заказала себе чашку кофе с каким-то рулетом. Конечно, такие траты не входили в мои планы, тем более что я сильно потратилась на средства защиты и укрепление своей квартиры. Хотя, с другой стороны, не могу же я с ходу начать опрашивать персонал. Надо было осмотреться. Вкусить эту роскошь и наметить план действий.

Лицо официантки было знакомым, поэтому когда она принесла мне кофе и рулет, я набралась решительности и спросила:

– Подскажите, вы случайно не были знакомы с Валей? Она тут работала какое-то время.

Девушка несильно изменилась в лице и спокойно ответила:

– Да, мы дружили. Я вас узнала. Вы ведь тоже пострадали от маньяка, да?

Похоже, я стала знаменитостью этого города, не иначе.

Хотела выругаться, но только приветливо улыбнулась и произнесла:

– Меня Василиса зовут. Я могла бы с вами поговорить о Вале? Всего несколько вопросов. Мне это нужно. Для себя.

– Я вас понимаю, – ответила девушка. – У меня в два часа закончится смена. Можем где-нибудь встретиться. А пока мне надо работать.

– Я вас подожду после работы у входа.

Девушка кивнула и удалилась. А я с удовольствием и облегчением стала есть рулет и пить свой кофе. Возможно, дурная слава обо мне – это не так уж и плохо. Появилось много сочувствующих моему горю и желающих разузнать подробности трагедии. Надо это использовать в своих целях.

Без пяти минут два я уже терлась у входа в «Истину». А до этого я изучила местность. Мои изыскания были не напрасны. Теперь я точно знала, что у клуба всегда стояли десятки машин, потому что здесь достаточно удобная парковка. Рядом – небольшой винный заводик, и его сотрудники здесь оставляли свой транспорт. Естественно, к ночи парковка пустела почти полностью.

Таксистов, наоборот, я поблизости не наблюдала вот уже несколько часов. Машины подъезжали и уезжали часто, но ни одного такси с шашечками я не увидела.

О чем это говорило? Да вообще ни о чем. Сегодня картина такая, завтра она может быть уже другой. Единственное, что я знала наверняка, – потому что позвонила и спросила Макса, – точки таксистов поблизости не было. Точка – место, на котором обычно водители ожидают новые заказы в то время, когда заявок нет. Такие точки были по всему городу и располагались в тех местах, где был самый большой поток клиентов. Они находились у вокзала, у супермаркетов, перед огромным деловым центром и в других местах, где перевозки осуществлялись чаще всего.

Возле «Истины» такой точки ожидания заказа не было, Вадим сказал это с абсолютной уверенностью. «Истина» – элитный клуб на отшибе города. Сюда чаще приезжают на своих дорогих машинах, если речь идет об обеде, или с водителями, если планируется движуха и попойка. Элитное место предполагает элитные тачки.

Я вспомнила, как мы со Светкой усаживались в убитую машину Рено, и подумала, что с роскошью в жизни у нас были явные проблемы. Ведь могли не согласиться на доходягу, а ждать более приличное авто. Или Светка могла взять шофера отца с легкостью. Остались бы целы. Почему мы сели в эту машину? В голове всплыло воспоминание, как Роза радостно машет водителю, а потом помогает нам залезть в салон. О чем мы все думали? Я вздохнула. Потому что ответа на этот вопрос не было.

Наконец официантка вышла из клуба и подошла ко мне.

– Меня Аня зовут. Я здесь недалеко живу. Давайте прогуляемся и поговорим.

– Давайте, Аня, – согласилась я, и мы пошли.

– Вы что-то конкретное про Валю хотите узнать?

Аню явно раздирало любопытство, потому как она не сводила с меня своих голубых глаз и ждала, когда же я начну изливать из себя информацию. Огонек радости и предвкушения – этого тоже было не скрыть на ее лице за маской сочувствия. Но это было мне на руку, потому что я решила выдать свою версию событий.

– Ань, тут такое дело. Как вы знаете, мою подругу убили. Первой. Я случайно осталась жива, просто повезло, я сумела сбежать. Вашу подругу тоже убили. И сейчас мне немного страшно. Псих разгуливает на свободе, и никто не знает, даже как он выглядит. Я одна, у меня никого нет. И защитить меня тоже некому, надежды на полицию нет совсем. Я очень хочу понять, почему маньяк выбрал нас. Что у нас общего. Может, если я смогу это узнать, это поможет другим девушкам. И мне. Я правда боюсь. Я чудом спаслась. Но вы же знаете, в наше время надеяться на чудо – дурной тон. Надо на себя.

– Я вас понимаю. С тех пор как Валю нашли, я сама не могу спокойно спать. Все время снятся кошмары. Вы же в курсе, как все произошло, ужас просто. Никто и подумать не мог, что такое случится опять здесь, прямо у входа в клуб. Валя тоже была осторожной, она на такси села, говорят, что даже мужу написала, что едет, и указала номер такси. Наверняка с полной уверенностью, что находится в безопасности. А уже через час после того, как отъехала от клуба, была мертва. Ужас! Вы же знаете, как ее нашли? Она болталась на дереве, как игрушка. И язык этот.

Я вздохнула и поморщилась, представив себе эту картину, а Аня продолжила, разгорячаясь:

– И что это значит, этот язык? А уши отрезанные? Бред какой-то. Я ведь думала об этом, я много книжек всяких читала про маньяков. У всего должен быть смысл. Валя точно не была болтухой, например. Из нее и слова лишнего не вытянешь. При чем тут язык? Мы с ней давно работаем вместе. Уже года два. Она и замуж успела выйти за это время, я свидетельницей была на свадьбе. Господи, она была такая красивая, хоть и свадьбу играли простенькую, платье совсем дешевенькое, но ведь какая разница? С мужем, Олегом, тут и познакомилась, в «Истине».

– Они любили друг друга?

Аня подумала, а потом ответила:

– У них странные отношения были. Очень быстро поженились. Буквально через месяц после знакомства расписались. Куда так было спешить? Он посетителем был, клиентом, но не постоянным. Так, заскакивал кофе попить. Приставал к ней с расспросами да шутками постоянно. А она тоже увлеклась, а потом разочаровалась.

– В смысле?

– Ну, Олег оказался обычным. Она-то думала, что лотерею выиграла. Место-то приличное, для богатеньких. И Олег ее симпатичный такой, видный. Не мальчишка, видно, что мужик. При деньгах. Ухаживал красиво и предложение быстро сделал. Ну кто откажется? Он ей цветы присылал, в театры приглашал. Валя поспешила, а потом оказалось, что ухажер ее – совсем обычный работяга, в охране, что ли, работает. Ничего особенного. Квартира, машина в кредит. Но он любил ее. Поэтому пыжился, подарки дарил, подкатывал красиво. Старался. Разве можно это не оценить?

– А она его не любила?

– Она хотела выйти замуж и с работы уйти. Кому понравится в обслуге всю жизнь работать? Она мечтала в институт поступить или детьми дома заниматься. А когда замуж вышла и заикнулась о смене работы, Олег сказал, что им деньги нужны, не поддержал ее. Попросил не спешить. Ей надо было сразу это понять, когда свадьбу собирали. Видно же было, что Олег – тот еще жмот. Но не знаю, чем Валя думала. А может, влюбилась. Хотя она холодная была, расчетливая. В общем, я сама не понимаю таких отношений, но Валя со мной не делилась своими чувствами. Поженились и поженились. На свадьбе выглядела счастливой, а так…

– Так почему она не развелась?

– А все равно замужем выгоднее быть. Во-первых, за квартиру не надо платить, во-вторых, он все-таки любил Валю, а в-третьих, брак не мешал подруге хвостом перед другими мужиками крутить.

– Да уж, высокие отношения, – не сдержалась я.

– Ну а что делать, когда хочется кушать, – ответила Аня. – Я подругу не осуждаю. Нам всем хочется лучшей жизни.

– И где она хотела найти эту лучшую жизнь? У нее был кто-то на примете? – полюбопытствовала я.

– Конкретно никого. Но она всегда была в поиске, даже когда замуж вышла. Она умела глазками стрелять, я вам скажу. Валя и перед шефом хвостом крутила, хотя где он, а где она. Как увидит, что человек при бабле, так сразу и улыбку пошире натянет, и походку от бедра сделает. И ведь наверняка надеется на что-то.

– А как муж относился ко всему этому?

– А он не знал. Она работала, деньги в семью приносила, причем с неплохими чаевыми за приветливость, еду ему готовила. Какие тут могут быть претензии? – искренне спросила Аня.

– Ну да. Точно. Никаких. Скажите, а в день ее смерти вы тоже работали?

– Нет, у меня была дневная смена, поэтому мы даже не пересеклись. Но мальчишки из охраны говорили, что она такси взяла. Они даже тачку видели, вот только на водителя никто, конечно, внимания не обратил. Обычный мужик.

– Ясно. Враги у Вали были?

– Ну какие враги? У нее даже свекрови не было, повезло. Олег – сирота, поэтому Валя жила без страха и упрека. Муж ее любил, а она любила жизнь. Вообще безобидная была. Ну, пусть искала мужика побогаче. Но разве это преступление? – спросила Аня и посмотрела мне в глаза.

– Нет, конечно, не преступление, – подтвердила я.

Аня указала на подъезд и сказала:

– Мы пришли уже, вот тут я живу.

– Ань, ее ведь убийца огрел по голове не в машине, а возле. На полянке. Как ты думаешь, она могла вот так запросто выйти из машины, из такси? Я просто не понимаю, как вообще такое могло произойти? Она была очень доверчивой?

– Не знаю. Сама об этом думала. Валя была легкой. Отзывчивой. Знаете, она никогда не напрягала трудностями и всегда видела что-то позитивное в ситуации. Разное у нее бывало, не скажешь, что жизнь как сахар. И детство у нее трудное было, и юность. Но Валя не из тех, кто ноет или сдается, всегда находила выход из любой ситуации. Она нормальная девчонка. Была. Может, водитель сказал, что ему плохо. Она могла поверить. Мог сказать, что пробил колесо и попросить помочь. Она бы реально вышла помогать, ее не пугали трудности. Или она просто хорошо знала того, кто был за рулем. Поэтому и поехали они не в ту сторону. Она же видела, что они едут не туда. Ведь если бы ее везли силой, она бы попыталась вырваться. Она бы никогда так просто не сдалась. Валя никогда не сдавалась. Как-то у нас банкет был, очень обеспеченные мужики пришли, со своими бабами. Фу-ты, ну-ты, не дамы, а курицы, ей Богу. Валя обслуживала. Она всегда была приветливой и перед мужиками хвост пушила. Одной из куриц это ой как не понравилось. Она попыталась мою Вальку унизить. Просто позорище, вроде в свободное время живем, а та дура вела себя как какая-то лахудра. То мясо не такое, то бокал не тот. Тарелку разбила специально, а обвинила Валю. И вот знаете, Валюха все стерпела, с улыбкой и очарованием. Знала, что шеф не потерпит разборок, просто вышвырнет ее. Даже в тарелку не плюнула, а ведь и мне хотелось. Нет, она ничего не сделала. Но потом нашла эту тетку в сети, узнала, где она живет и работает. Оказалось, что такая же девка, простая. Как мы, только при папике. Короче, подкараулила и дала мерзкой бабе в глаз. И вот удивительно – Вальке это с рук сошло. Уж не знаю, как она все организовала. Но подруга не давала себя в обиду, несмотря на всю свою легкость и добрый нрав. Если кто-то ее обижал, искала возможность дать сдачу. Если бы ее силой удерживали в машине, она бы точно дралась. Пыталась бы вырваться. А менты говорят, что никаких следов, что Валя сама вышла из машины. Одному Богу теперь известно, почему.

Аня вздохнула, а я подумала о том, что в истории Вали следует хорошенько покопаться. Может, она еще кому в глаз дала? Да так, что ей за это захотели отрезать язык? Мысли так закрутили меня, что я чуть не забыла спросить о главном.

– Скажите, пожалуйста, может, вы в курсе, у вашего хозяина были какие-нибудь проблемы в последнее время? Враги, трудности?

– Кроме того, что маньяк крутится возле его клуба?

– До этих убийств.

– Да нет, ничего такого не было. Все как обычно, – пожала девушка плечами. – Даже не знаю, что сказать еще.

– У вас есть телефон и адрес мужа Вали, Олега? – спросила я.

Девушка продиктовала номер, и мы попрощались.

Я решила, что нелишним будет вернуться в «Истину» и попробовать поговорить с охраной. Хотя вряд ли они захотят со мной общаться даже из жалости. Но у меня было время до встречи с бывшей коллегой Светы, и я решила потратить его с пользой для дела.

Пока я тащилась назад в клуб, мне позвонил Макс, под предлогом узнать, не удалось ли мне разнюхать что-нибудь новенькое по нашему делу. Но на самом деле я была больше чем уверена, что он просто напрашивался на ужин. Новенького у меня ничего не было, а если школьный дружок начнет наведываться ко мне каждый день, чтобы поесть, то я точно по миру пойду. А это в мои планы не входило, поэтому я тихонечко слилась.

У входа в клуб стоял охранник, лицо которого было мне незнакомым. Такого бы я точно запомнила. Он походил на бульдога с отвисшими щеками и суровыми глазами, а главное – с бульдожьей хваткой.

Я заранее поздравила себя с неудачей, но все равно подошла к парню и произнесла:

– Здравствуйте. Меня зовут Василиса.

Сейчас я очень жалела о том, что боженька не отсыпал мне красоты как следует, потому что в общении с такими типами было бы неплохо заходить с козырей. Хотя сомневаюсь, что для таких громил есть хоть какие-то козыри кроме силы и власти. В моем случае у меня даже шестерок не было.

– Ну привет, – ответил охранник и замолчал.

– Мне нужна ваша помощь, – сказала я, пытаясь пробиться к нему в сердечко, но вдохновение покинуло меня, оценив шансы на победу, поэтому я невнятно забормотала: – Я подруга Вали, она у вас тут работала, официанткой. Ее на такси увезли и убили. Вы случайно не знаете подробностей? Может быть, что-то видели или…

Я не успела договорить, как охранник взял меня за плечи и отодвинул в сторонку, прошипев:

– Сгинь отсюда.

– Что? – не доверяя своим ушам, спросила я.

– Бегом! – он усилил громкость, и я вконец растерялась, пока не увидела, что ко входу приближается хозяин клуба.

Охранник вытянулся по струнке, а я так и осталась стоять рядом, отсвечивая лицом всю гамму моих чувств – от ненависти до тоски.

Влад хотел было пройти мимо нас, но, чиркнув по мне взглядом, внезапно остановился и произнес:

– А ты что здесь делаешь?

– И вам добрый день, – ответила я и попыталась улыбнуться.

– Как там тебя, я забыл.

– Василиса, – напомнила я.

– Да, Василиса. У тебя какие-то проблемы?

– Я думаю, вы в курсе, какие у меня проблемы. Мою подругу убили.

Охранник явно напрягся, а Влад, наоборот, усмехнулся:

– И поэтому ты пришла в мой клуб? В сыщика поиграть?

Он начинал меня бесить.

– А по-вашему, я должна дома сидеть?

– Конечно. Это было бы разумно, – сказал он, а потом, подумав, добавил: – И безопасно.

– Вы мне угрожаете? Серьезно?

– Я тебе даю совет. От чистого сердца. Мне новый труп у стен клуба не нужен. Ладно, пойдем.

Влад махнул рукой и резво потрусил в «Истину».

Я недоверчиво посмотрела на него, а затем двинулась следом. Неужели сегодня мне так повезет, что я что-то смогу узнать?

Он провел меня на второй этаж, где, как оказалось, находился его персональный кабинет. Я кинула свое тело на мягкий стул и почувствовала блаженство. Оказывается, я дико устала. Нога постреливала, и я не знала, хорошо это или плохо. Моя хромота была еще очень очевидна, язык все так же был неповоротлив, а голова тяжелой. Но если вспомнить о том, что я уже несколько дней мотаюсь по городу, разговариваю с людьми и добываю какую-то информацию – я вообще молодец.

– Что ты хочешь узнать здесь, в моем клубе?

– Я хочу узнать, кто и почему убил мою подругу. И официантку вашу.

– И ты правда думаешь, что кто-то здесь даст ответы на твои вопросы?

– Очень надеюсь.

– Наивная девушка, – улыбнулся он, а я поморщилась.

Потому что этот гад умел улыбаться так, что внутри меня все сжалось. Вот она какая, харизма, твою мать.

– Ладно, – продолжил он. – Мне Маша про тебя много рассказывала. И про то, что ты огребла по полной – тоже. Не понимаю, почему ты до сих пор бегаешь и людей раздражаешь? Лежала бы в каком-нибудь лесочке молча… Ну да ладно, у психов свои правила. С этим делом на самом деле у нас проблем выше крыши. Я бы сам этого ублюдка достал и придушил, если бы знал, кто он.

– Влад, вы же не думаете, что ваш клуб – это случайность?

– Я на это очень надеюсь. Хоть и сомневаюсь сильно. Врагов у меня много. Но таких отбитых не было никогда. Дикие времена давно прошли. Сейчас любые вопросы решаются путем переговоров и с помощью чернил.

– Вам не удалось ничего выяснить? Может, преступник засветился на камерах или охранники что-то видели?

– И камеры, и охрана видели такси. И все. Даже на водителя внимания не обратили. Зачем им это? А в вашем случае – старую раздолбанную машину, в которую вы, две дуры, не побоялись сесть.

Я пропустила его оскорбление мимо ушей и задала еще один вопрос:

– Вы говорили про врагов. Может, все-таки стоит поискать среди окружения убийцу?

Он улыбнулся, а я опять мысленно упала в обморок от этого таланта. Вот засранец.

– У меня есть конкуренты. Есть партнеры. Есть те, кому я не нравлюсь. Но среди них нет таких психов, которые стали бы убивать и резать на куски женщин, чтобы просто насолить мне. Это дичь какая-то. Мне можно устроить проблемы разными способами. И этот – самый дебильный.

– Говорят, вы женщин очень любите…

– Не настолько, чтобы у меня были из-за этого проблемы такого масштаба. Я всегда предельно честен со своими подругами. Они знают, на что можно рассчитывать со мной, а на что нет.

Я мысленно присвистнула и подумала, что стоит попытаться еще раз поговорить с Машей.

– А Светлану вы знали? – рискнула спросить я.

А вдруг?

– Нет. С твоей подругой я был незнаком. Но видел ее в клубе.

– Здесь, у вас? В вечер ее гибели или еще раньше?

– Я точно видел ее несколько раз.

– Вы не путаете? Она ходила в клуб?

– Охранники ее знают, они об этом сообщили следователю.

– Любопытно. А мне она ничего не рассказывала, – пробормотала я и притихла.

– Еще вопросы?

– Даже не знаю, – смутилась я.

– Тогда мне надо работать.

Влад встал, и мне пришлось тоже поднять свою задницу и направиться к выходу.

– Спасибо, – пробормотала я, открывая дверь.

Влад только кивнул, а потом сказал:

– Ты не сильно тут шатайся. У нас проблем выше крыши и без тебя.

Это звучало не очень оптимистично, но умирать под стенами клуба я не собиралась, поэтому ответила:

– Не смейте Машу обижать. Иначе я ваш клуб к чертям сожгу.

Влад на удивление заржал, а я, вспыхнув, поползла к выходу. Терпеть не могу таких самоуверенных козлов.

Настроение было мрачным. Не знаю почему, но встреча с Владом произвела на меня сильное впечатление. Теперь я очень тревожилась за Машку. Так, что даже набрала номер ее телефона. Она не ответила. Может, и к лучшему. Что я могла ей сказать? Держись подальше от этого человека? Будь осторожна? Кто-кто, а Машка у нас – верх целомудрия. Родители вышколили ее так, что она до сих пор оберегала свою невинность и по выходным бегала в церковь. Доверилась ли она ему? Надо срочно с ней поговорить.

Голова моя уже гудела, а мне ведь еще предстоял разговор с Ольгой. Я не знала, что она мне скажет, но чувствовала, что скоро нащупаю что-то очень и очень важное. Ну не зря же я мотаюсь туда-сюда.

Я позвонила Розе.

– Слушай, я встретилась с этим придурком.

– Вась, ну что они у тебя все придурки? Ты так замуж точно никогда не выйдешь!

– Роз, оставь эти реплики моей маме. Ты же в курсе, что замуж – это не про меня. Я тебе вот с чем звоню. Иду сейчас на встречу с коллегой Светы. У нее для меня что-то есть. Но меня тревожит Маша. Она трубку не берет. Мне этот Влад вообще не понравился. Ни в первый, ни во второй раз. Мутный тип с завышенной самооценкой.

– Согласна с тобой, но это не наше дело. Маша уже взрослая, и если мы будем лезть, она просто пошлет нас к чертям. Ты же его видела! Она пока сама не поймет, что он дерьмо – ни за что не послушает нас. А что за коллега?

– Да какая-то Ольга. Что-то хочет мне рассказать. Надеюсь, что-то стоящее.

– Слушай, а тебе не кажется, что ты заигралась? Тебе надо восстанавливать свое здоровье, а не по городу мотаться, да общаться непонятно с кем.

– Роз, мы с Максом договорились, что я ему помогаю. Не могу я сидеть и ждать. А если появится еще один труп?

– А если этот труп будет твоим?

– Не говори так, мне правда страшно. Но дома страшнее. Не хочу сидеть и ждать, устала быть жертвой. Мне так легче.

– Легче ей. А что, у нашей полиции совсем все плохо, если они пользуются услугами почти инвалида? Он совсем долбанутый что ли, твой Макс?

От слова «инвалид» у меня что-то зачесалось внутри черепной коробки и захотелось на Розу наорать что есть сил. Но потом я вспомнила, что никто меня не заставлял головой о батарею стучать, так что, как говорится, «сама виновата». А Роза так вообще все время была рядом. Поэтому свой праведный гнев лучше оставить при себе.

– Роз, ты правильно сказала, я уже взрослая. Сама знаю, что делать.

– Да уж, взрослая. Ты уже начудила по полной, взрослая.

– Ну прости меня. Ладно, Роз, я пошла. Машка объявится – скажи ей, чтобы она мне позвонила. Я правда переживаю. И приезжай ко мне, я соскучилась.

– Хорошо, я постараюсь, – сказала Роза и отключилась.

На душе стало еще тяжелее. Я дошла до парка, где мы договорились встретиться, и уселась на лавку. Вокруг суетились прохожие и бегала малышня, гоняя голубей, больше похожих на куриц. Недалеко от меня сидела компания молодых людей: девчонки и мальчишки. Громко смеялись, и ветер разносил их веселье в пространстве. Заразительная легкость. Да, меньше всего мне хотелось ссориться с подругами, тем более что нас стало на одну меньше. Я закрыла глаза и потерла виски. Перед глазами возникла картинка из нашей юности. Вот я, с учебником наперевес. Вот Розка в короткой юбке. Если она поднимет руки вверх, все точно увидят ее трусы. Розу это совсем не смущало, наоборот. Маша – как всегда, такая молчаливая, но невероятно уютная. Тихоня. Что там у нее в душе? Прячет. И Света. Что можно было про нее сказать? Света вызывала восхищение. Мы тогда шли на математику или физику? Не помню. Розка злилась на мать, что та к ней подошла на перемене. А мы пытались как-то сменить тему, чтобы Роза расслабилась, не брала в сердце, не переживала. Не делала проблему из ничего. Подумаешь, мама-техничка в школе, полы моет. Какая разница? А Роза расстраивалась, стеснялась. Тогда Света начала смеяться. Над кем? Над чем? Не помню уже. Но в этом смехе было столько поддержки и тепла, что мы подхватили и ржали как полоумные. И все было решено, конфликты сглажены. Близость. Вот что всегда было между нами. Невероятная легкость и свобода.

– Здравствуйте, вы Василиса?

Я выпала из воспоминаний и открыла глаза.

В горле застрял ком, поэтому я прохрипела:

– Да. А вы Ольга?

– Да. Я присяду?

– Конечно. Я так благодарна, что вы написали. Я бы хотела поговорить о Свете.

– Да, я понимаю. Честно говоря, я сама не знаю, зачем написала. Мне просто хотелось кому-то это рассказать. Но в полицию я не пойду. Не мое это дело. А вам… вам, может быть, это как-то поможет. Света часто о вас рассказывала. Вы умная, я знаю.

Я удивилась. Я не знала эту женщину, но она знала меня. Ох, Света. Мое тело наливалось болью.

– Мне важна любая информация, правда. Я просто хочу понять, кто и зачем причинил вред моей подруге.

– Вы не верите в маньяка?

– Я не знаю, во что верить. Но я осталась жива, а Света – нет. Почему не наоборот?

– Да, я вас понимаю. Света была хорошей девчонкой, не злой, не заносчивой. Не могу сказать, что ее все любили. Чужое превосходство сильно раздражает. А Света была из богатеньких. Из тех, у кого путь легче, чем у других, потому что их ведут за руку. Но она была нормальной. Никогда не строила из себя невесть что, прекрасно справлялась со своими обязанностями. И не лезла без мыла, хотя у нее были большие возможности. Могла бы прыгать через кресла наверх. А она делала то, что ей по-настоящему нравилось. Поэтому я очень уважаю ее. Уважала…

– Вы дружили?

– Да нет, просто общались по работе. Нам приходилось часто решать общие задачи. Мы много проводили времени рука об руку. Поэтому я слышала, как вы общались по телефону. А потом, иногда Света о вас рассказывала. О вас, о Маше, – Ольга запнулась, а потом продолжила: – А Розу я видела. Она частенько прибегала к нам. Пообщаться, на обед сходить. Красивая, – Ольга скривилась.

– А вам она не нравилась?

– Да нет. Просто она совсем другая. Она с червоточинкой, чувствуется это. Они поругались со Светой очень. Я слышала это. Орали друг на друга.

Мое сердце учащенно забилось. Я об этом не знала. Неужели это именно то, что мне хотела рассказать Ольга?

– Вы знали, почему они ругаются?

Ольга кивнула.

– Я поняла… Отец Светы, он же наш непосредственный начальник. Это еще одна причина, по которой я не хочу никому ничего говорить. Мне не нужны проблемы на работе, а они точно будут, если я пойду в полицию. В общем, Света заподозрила, что Роза подбивает клинья к ее отцу.

Из меня вырвался смешок. Да быть такого не может. Розка?

– Вы уверены?

– Света их застукала. И был скандал. Анатолий Иванович, отец Светы, быстро смылся. Он бы не позволил Свете раздувать скандал на работе. Да и она бы никогда не стала бочку на отца катить. А вот Розе Света всыпала по первое число. Я слышала, как она на нее орала, хотя кабинет и был закрыт.

– А давно это было?

– Да. Месяца три-четыре назад. После этого Роза перестала к нам ходить. Хотя я не уверена, что она отстала от начальства. Но здесь ее больше не видели. Ох и злилась тогда Света! Я знаю, что отец у нее неидеальный. Об этом все знают. Мне кажется, даже его жена в курсе. Он тот еще кобель. Так что вполне естественно, что повелся на красивую подругу дочери.

– Вот это новости, конечно… – я пыталась переварить информацию, потому что была, мягко сказать, в шоке.

На дне рождения Светы Роза прекрасно себя чувствовала. Они обнимались и целовались, сидели за одним столом. Это значит, что конфликт был исчерпан? Надо опять звонить подруге, а еще лучше – встретиться. О таких вещах по телефону не говорят.

– Скажите, может, было что-то еще? – в надежде спросила я.

– Да нет, хотя…

– Что?

– Я слышала, как ваша подруга сказала: «Ты за собой следи, святоша». После того скандала Светку сильно трясло. Но ведь причина-то основательная. Лучшая подруга, с отцом, при живой матери. Но те слова, мне кажется, тоже достигли цели. Понимаете, это был не просто конфликт. Это была перестрелка. Ни о какой дружбе речи не шло. Света сразу рвала вашу подругу на части, а та терпела, почти молчала. А потом спокойно, но очень громко сказала ту фразу. И все закончилось, оборвалось. Ваша Роза ушла, громко хлопнув дверью. А Света осталась. И даже плакала потом, сильно плакала.

– Вы хотите сказать, что у Светы кто-то был? – я вообще перестала что-либо понимать, кроме того, что мне надо срочно ехать к Розе.

– Я не знаю. Честно. Я видела Сергея, Светиного жениха, симпатичный парень, надежный… И точно знаю, что Света его любила. Она очень его любила. Но ваша подруга определенно сказала: «за собой следи, святоша», и ушла. А ведь просто так такие вещи не говорят. Что она имела в виду? Наверняка то, что у Светы была своя какая-то постыдная тайна.

Ольга замолчала. Было видно, что она сильно увлеклась рассказом и версия про то, что у Светы кто-то был, ей очень даже по душе. Ведь и на солнце должны быть пятна.

– Спасибо вам, вы мне очень помогли. Скажите, а отец Светы – как он сейчас?

– Раздавлен. Он просто раздавлен.

– А Роза после всех этих событий не приходила к нему на работу?

– Нет. Я ее не видела с похорон. Очень она там плакала, просто убивалась. Хотя что уж там, мы все плакали.

Ольга ушла, а я сидела на лавке, продолжая переваривать информацию. Хотелось позвонить Розе, но я знала, что делать этого с наскока не стоит. Нас осталось трое. И дружба – это, пожалуй, все, что у меня осталось важного в этой жизни. Я взяла телефон и набрала Машу. Гудки без ответа. Я чертыхнулась, с трудом оторвала себя от лавки и поковыляла в сторону автобусной остановки, на прощание бросив взгляд на компанию молодых людей, которые продолжали заливисто хохотать и что-то с азартом обсуждать, размахивая руками. Тело нестерпимо болело.

У входа в «Истину» стоял другой охранник. Обычный малый, которого по большому счету можно соплей зашибить. Было видно, что вражеского нападения тут не ожидают. А зря. Я решительно открыла дверь в заведение и с элегантностью Квазимодо ворвалась в зал.

Ко мне тут же подбежала официантка, Аня, вроде. Но я не уверена, что правильно запомнила ее имя. В голове звенело и пищало. Я была преисполнена решимости.

– Здравствуйте, вы заказывали столик?

– Нет. Я к хозяину. Скажи, Влад на месте?

– Владислав Викторович?

– Да, да он.

– Он у себя. Не один.

– Отлично, – сказала я и пошла в сторону лестницы на второй этаж.

– Эй, ты куда? – крикнула мне вдогонку то ли Аня, то ли кто-то другой, но я лишь махнула рукой:

– Там моя подруга. Они меня ждут.

Я шла на допустимой для меня скорости и не чувствовала преград на пути к цели. Как только дошла до нужной двери, я, не задумываясь, распахнула ее.

В кабинете за своим столом сидел Влад. За его спиной терлась какая-то брюнетка.

– А это кто? – сказала я и кивнула на даму.

– Ты чего здесь делаешь? – спокойно ответил Влад.

– Я ищу Машу, она на мои звонки не отвечает. Я волнуюсь очень.

– Брысь, – сказал Влад девушке, и та без эмоций на лице пошла к двери, а я, мягко говоря, выпала в осадок.

– Это ваша знакомая? Ее зовут Брысь?

Влад усмехнулся.

– Машка дома у меня. Я ей сказал телефон игнорировать.

– Вы… что? – не поняла я.

– Я посоветовал ей отдыхать, а для этого избавиться от телефона и навязчивых подруг.

– И она послушалась?

– Она очень послушная девочка.

Мои глаза постепенно наливались кровью.

– Ладно, ты не кипятись. Устала она очень. Вчера твоя подружка прибегала ко мне. У вас что, с личной жизнью проблемы?

Он посмотрел на меня и, видимо, сам нашел ответ на свой вопрос. Какая там личная жизнь?

Я на всякий случай уточнила:

– Роза прибегала?

– Роза. Чего хотела – так и не понял. Но занятная она.

Я плюхнулась на диванчик и привычно по нему растеклась.

– Что значит занятная?

– А то и значит, что нигде своего не упустит. Ей бы имя не Роза, а крокодил. Хотя мне такие нравятся, хваткие.

Если бы выдавали медали за умение выбесить, то у Влада была бы точно золотая. Мне он не просто не нравился, он меня бесил. Его самоуверенный тон, холодная улыбка. И вот эта надменность, которую сложно было игнорировать.

– Я хочу видеть свою подругу. У меня к ней важный разговор.

– Хочет она. Ладно. – На удивление, Влад встал и пошел к выходу. – Поехали.

Машина у Влада была длинная и черная. А я была уверена, что такие типы, как он, ездят на квадратных тачках, больше похожих на ящик с колесами, но это была черная кобра, не иначе. Гладкая, красивая и очень обтекаемая машина. Я уселась на переднее сидение и втянула дорогой запах салона. Да, это вам не в автобусах ездить.

Влад уселся за руль, включил музыку, и мы тронулись с места.

Мне хотелось с ним поговорить. Узнать о нем как можно больше, вдруг всплывет что-то по-настоящему важное. Но не знала, с чего начать. Он же просто смотрел на дорогу. Тишина нагнетала какое-то непонятное мне чувство. Было спокойно и комфортно с ним. Удивительно, впервые за все это время я почему-то чувствовала себя в безопасности. Рядом с человеком, который мог быть связан с убийством моей подруги. Великолепно. Я задержала дыхание, а потом глубоко выдохнула, пытаясь прийти в чувство и как-то найти логическое объяснение своим ощущениям. Спустя несколько минут я поняла. Ответ прост – я впервые вижу по-настоящему взрослого и успешного мужчину. И несмотря на то что он придурок, рядом с ним чувствуешь какую-то особую уверенность и силу. Никогда раньше я такого не ощущала. Пашка был своим. Макс – да тоже свой. Сергей взрослый, но и он «свой», хоть и очень дорогой тип. Мамины хахали – все как на подбор придурки. Разных возрастов, но одного содержания. Пустышки. Влад был чужим, незнакомым, непонятным, сложным. И я не знала, как себя вести. Просто терялась. Поэтому всю дорогу мы молча слушали группу «Сплин».

Влад жил неподалеку от Светиных родителей. Частный дом был очень стильным, как и машина. Ничего лишнего, никаких флигелей и резных заборов. Кажется, этот стиль назывался скандинавским.

Он вышел из машины, я вывалилась за ним следом.

– Я бы тебе помог, – сказал он, а я смутилась.

Зачем мне помогать?

– У вас красиво, – промямлила я.

Влад проигнорировал меня и направился к двери.

Машка сидела в гостиной. Выглядела она реально плохо. Бледная, худая, какая-то выцветшая. Глаза наполнены печалью.

– Милая, что случилось? – бросилась я к ней.

– Привет, – ответила она, встала с дивана, подошла к Владу и поцеловала его в губы. – Проголодались?

– Нет, я сейчас возьму кое-что и поеду по делам. Твоя подружка беспокоилась о тебе, вот я и захватил ее, чтобы она убедилась, что я тебя не съел.

«Твоя подружка». У Влада явные проблемы с памятью на женские имена.

– Маш, ты почему трубку не берешь? – спросила я, когда Влад вышел из гостиной. – Я переживала.

– Вась, столько всего навалилось. Я никак в себя не приду. Не хочу никуда ходить, никого видеть.

– Ты с Розой общалась? Она тоже пропала.

– Влад говорил, что она к нему вчера приходила.

– Как ты думаешь, зачем?

Машка усмехнулась:

– Не знаю. Может, у нее были свои планы? Ей Влад всегда нравился.

Я ошалело посмотрела на свою подругу.

– Давай-ка ты не будешь так плохо про нее думать, – сказала я.

Маша замолчала, а я вдруг подумала, что Роза могла иметь какие угодно планы. И вряд ли ее бы волновало мое мнение.

– Маш, что происходит? Объясни мне, пожалуйста. Что случилось?

– Все хорошо.

– Тебя Роза обидела? Или Влад?

– Пойдем чай попьем, – она встала и прошла на кухню. – Влад меня не обижает.

– У вас все серьезно? – спросила я.

– У меня – да. Я влюбилась как дура, а он – не знаю, – сказала Маша, налила в чайник воды, поставила его, уселась на стул и, наконец, заплакала.

Мы сидели на кухне и пили чай. Машины слезы уже почти высохли, а вот мне по-настоящему хотелось рыдать. Подруга влюбилась в типа, который вряд ли сможет хоть когда-нибудь соответствовать ее ожиданиям.

– Он тебя не обижает?

– Да ты что, он хороший, очень хороший.

– Тогда почему ты плачешь? Вы живете вместе, у вас все путем.

– Я не знаю, как долго это продлится. Ты же знаешь, у меня никого никогда не было. А это просто наваждение какое-то.

– Родители твои в курсе?

– Папа приходил. О господи, ты не представляешь, что тут было! – Маша закрыла глаза ладонями. – Мне так стыдно. Отец орал, называл меня последними словами, пытался вытащить меня из дома. А Влад его просто выставил, вышвырнул. Что теперь будет? Как мне теперь им в глаза смотреть?

Нет, я знала, что родители Маши повернутые на всю голову. Они ее постоянно контролировали, начиная со школы. Но как бы девочке уже двадцать пять лет, что за бред?

– Зачем твой папа приходил? Ты же можешь уже сама выбирать, где и с кем тебе жить. При чем тут папа?

Маша шмыгала носом, мой вопрос повис в тишине. Ужасные догадки подбирались к моему сознанию, и мне становилось невыносимо. Яд разливался по телу.

– Маш, твой отец обижал тебя? Ты поэтому на него набросилась в детстве?

Подруга затихла, а потом посмотрела на меня своими большими глазами:

– Ты знаешь, да?

– Я недавно узнала. Маш, он тебя обижал?

– Он меня обижал. Ты даже не представляешь себе, как он меня обижал, – сказала подруга, и по моему телу пробежала волна. Ненависти.

Я многое знала про физическое насилие, правда. После поцелуя с маминым хахалем, я знала и об отвращении все. Кроме поцелуев было и то, о чем не хотелось вспоминать вовсе. Но оказалось, есть вещи не менее ужасные. Например, насилие моральное.

Машин отец был долбанутым. Нет, правда. Он был настоящим психом. Он не насиловал мою подругу в прямом смысле слова, но он измывался над ее детской душой с безмолвного материнского согласия.

– Папа преследовал благородную цель, он хотел сделать из меня человека.

Так сказала моя подруга, а потом рассказала о чудодейственных методиках. Например, если Маша совершала хоть маленькую провинность, наказание следовало незамедлительно. Что такое «маленькая провинность»? Ну, например, захотелось поспать подольше, и Машка встала не с первой просьбы, а через несколько минут. Следующую ночь она провела в углу на коленях, читая вслух молитву. Стояла, сколько было сил, а потом там и заснула, в углу, привалившись к стенке. Я даже представить себе не могла, что восьмилетки могут спать вот так. Уже наутро она отправлялась в школу. А потом весь день проводила в учении и молитве. Благодать.

За оценки ее тоже наказывали. Поэтому она изо всех сил старалась со мной подружиться. Да, было неприятно такое слышать, но я понимала, что у Маши остро стоял только вопрос выживания. Когда я ее спросила про мальчика, в которого мы все влюбились, Машка только усмехнулась. В ее глазах был ответ: «Кака така любовь, дорогая? Я просто искала любую возможность».

Каждое утро начиналось с молитвы. Потом зарядка и холодные обливания. Скромный завтрак без излишеств. Школа. Никаких детских радостей. Никаких чувств и эмоций от родителей. Только инструкции, постоянные инструкции – как верно, а как нельзя. Бесконечные посты и молитвы, лишения, ограничения. Если хоть на чуть-чуть Маша нарушала какие-то там правила, ее ждали исправительные работы. Никогда отец ее не бил. Только наказывал морально. Лишал сна, еды, прогулок. Все, что могло доставить хоть маленькую радость ребенку, надо было заслужить. Отец Машу не бил, нет.

– Но лучше бы бил, – сказала моя подруга и тяжело вздохнула. – Я рассказала все Розе о его методах воспитания.

– Роза была в курсе? Почему не нам, не мне?

– Я знала, что Роза тоже живет в нищете, мать у нее уборщицей на трех работах пашет, отца нет. От бессилия рассказала. Светка бы к отцу побежала, ты же ее знаешь. Она всегда искала справедливость. Начались бы проблемы куда хуже, чем просто ночи в углу. А ты… ты всегда была правильной. Я не знала, чего от тебя ожидать. Я сказала Розе. А она мне знаешь, что ответила? Говорит – я бы его убила, козла этакого.

Я молчала. А что тут скажешь?

– Я тогда маме нагрубила. Ты знаешь, есть хотелось постоянно. Невыносимо. Я ведь знаю, что дети не обязаны соблюдать пост. Но мои считали, что неважно, ребенок ты или взрослый, будь правильным, следуй правилам. Как же я уставала! Утренние молитвы, вечерние службы, уроки, голод. Я не помню, что ей сказала. Но что-то очень грубое. Тогда отец встал и начал говорить мне про правила. Правила, правила, правила. Показал на угол и приказал молитвы читать. Я не помню ничего. Просто взяла нож со стола и набросилась на него.

А дальше полиция. И ты знаешь, что по-настоящему больно? Им даже в голову не пришло меня выгораживать. Они сами – мать и отец – вызвали полицейских. Сами. А я его только царапнула. Ребенок с ножом. Да что я могла сделать?

Конечно, когда папа смекнул, что для меня это может быть проблемой в будущем, угрозой для перспектив, он попытался все замять. Но на карандаш меня взяли. Я потом и к психологу ходила. И с родителями беседы велись. Но они же хорошие, праведные. Это я плохая. Тогда я поняла, что мне не стоит сопротивляться. Потому что не смогу я их победить. Никогда. Даже сейчас они пытаются контролировать мою жизнь. А я ведь уже не живу с ними. Давно ушла.

– Ох, Маша…

– Знаешь, что мне Розка сказала тогда? Что я дура. Надо было быть умнее. Ядом травануть, например. Да на мать свалить, – Маша хихикнула. – Права она. Дура и есть.

Я подумала о том, что Розу иногда заносит в советах. Или я слишкм хорошего мнения о подруге? Червяк сомнения вновь зашевелился у меня в душе. Насколько хорошо я знала своих подруг?

– Знаешь, Маш, я тебя люблю, – сказала я единственное, что мне показалось полезным и уместным.

А потом подошла и обняла ее. Внутри меня было больно. Невыносимо больно от того, что я ничем не могла помочь.

Мы долго сидели в тишине, каждый в своих мыслях, пока Маша не нарушила молчание:

– Видишь, какие мы все счастливые. Поломанные девочки.

– Маш, скажи мне, ты со Светой была близка? Ты знала что-то такое, о чем она нам не рассказывала?

Маша задумалась:

– Да нет. Света была другой. У нее все было, родители замечательные. Еды навалом, шмоток. Никаких тебе молитв и ограничений. Она сама – красавица. Я, знаешь, как ей в рот смотрела? Не просто, а реально заглядывала, когда она что-то ела. У нее было столько жвачек, конфет. Наверное, она это чувствовала. Поэтому не была со мной откровенной. Я часто у вас была на позиции «стула». Иногда даже думала – почему вы меня везде таскаете? Но вы этим вопросом не задавались. Когда Света стала жить с Серегой, мы вообще сильно отдалились. Мне он не сильно нравился, но Света была счастлива.

– Как ты думаешь, она и правда была счастлива с Сергеем?

Маша задумалась.

– Мне кажется, она его любила. Ты же помнишь, как у них все начиналось? Она просто сияла как наполированная ложка, когда с ним познакомилась. Взрослый мужик, при деньгах. Еще и красавец. С папой у них там какие-то общие дела. Это же как выиграть лотерею. Не какой-то там прыщавый пацан или некрасивый умник. Ой…

– Ничего, продолжай, я поняла, что Павел тебе тоже не понравился.

– Прости. У меня свои, особенные отношения с мужчинами, ты же понимаешь.

– А почему тебе Сергей не нравится?

– Не знаю. Не могу объяснить. Он… знаешь, как черт с рогами.

Я засмеялась:

– А Вадим – праведник?

Маша смутилась:

– Нет, я не то хотела сказать. Вадим тоже черт. Искушение, понимаешь? Такие мужчины – взрослые, самоуверенные, которые уже точно знают, чего хотят – это искушение. Соблазн. Ты точно знаешь, что откусишь это яблоко и понесешь наказание. Но ничего с собой не можешь поделать.

– Ты думаешь, Сергей такой?

– Я не знаю. Для меня он мужчина, который знает себе цену. И привык ее называть. И Света это знала. Поэтому и страдала. Какой-нибудь Васёк быстро бы на ней женился и радовался своей удаче. А Сергей несколько лет жил с ней припеваючи и в ус не дул. Удобно, хорошо. Понимаешь? Это не совсем история любви, когда два сердца в унисон и брак по любви.

Я задумалась. Маша в чем-то была права, но это так резонировало с тем, что она сама встречалась именно с таким мужчиной.

– Светка привыкла брать самое лучшее. А тут не вышло, – Маша скривилась. – Вот такая жизнь. Никогда не знаешь, что за поворотом. И кто победит, а кто не дойдет даже до середины. Грустно.

– Мне мать Светы сказала, что она часто впадала в уныние и была несчастной. Особенно в последнее время. Даже хотела уехать.

– Вот уж не знаю. Мне Света никогда не жаловалась.

– Я тоже думала, что у нее все хорошо. Да я была уверена, что рано или поздно они с Сергеем поженятся. Это был вопрос времени.

– Возможно. Как бы я не относилась к Сергею, но на похоронах на него было больно смотреть. Я сама еле живая стояла. Но он… он кольцо то самое на гроб положил. Стоял, руки трясутся, слезы ручьем. Все притихли, только мать воет в сторонке. Тишина, слышно, как воск со свечек на пол капает. Наверное, никогда не забуду этот день. Мы все остолбенели. Пока бабка какая-то не подошла к Сергею и не взяла его под локоток, да не увела.

– Да уж, – сказала я, и теперь мы уже вместе заплакали.

Максим не звонил и не брал трубку. Это было странно, потому что я его ждала. Хотелось поделиться мыслями и открытиями. Тем более что мы договаривались. Я нервничала и злилась, терпеть не могу, когда у человека есть телефон, но он им не пользуется по назначению. Хоть бы СМС написали, ну правда. Роза пропала, Максим пропал. Я не знала, чем заняться, поэтому не нашла ничего лучше, чем просто лечь и смотреть в потолок. Обдумывала Машины слова.

Было что-то, что меня очень терзало. Что-то, что я никак не могла объяснить. Хотя что уж там – однозначно дело было в нашей дружбе. Мысли о ней вызывали тревогу и боль. Мне всегда казалось, что мы, наша четверка – самые близкие люди на свете. У каждой из нас были проблемы дома. Машины родители держали ее в ежовых рукавицах, моя мама занималась устройством своей жизни и, мягко говоря, на мою ей было плевать, у Розы с мамой тоже было мало общего, и только Светка среди нас была островом стабильности. У нее и мама, и папа, и дом – полная чаша. Завидовала ли я подруге? Смотрела ли ей в рот? Не помню такого. Мне было хорошо с девочками, надежно. Мы как будто друг друга дополняли. Маша – душа, Роза – красота, Света – достоинство, я – ну конечно мозги. И что теперь? Что мне делать с той информацией, которая посыпалась на меня как из захламленного шкафа? Розка, плюнув на все принципы, пыталась встречаться со Светиным отцом, Маша дружила со мной только из-за уроков, а со своими проблемами побежала к Розе, потому что только ей смогла сказать правду. И та посоветовала ей убить отца. Светка всегда была выше других на голову. И не в плане роста, а в плане возможностей. И у нее тоже было полно секретов от нас. Машка, оказывается, ей в рот смотрела и жвачки считала. Хороши подруги, ничего не скажешь. Дружили, и даже не подозревали, что одна из нас живет в настоящем аду с папашей-тираном. Мне было грустно, тоска разъедала уксусом мои внутренности.

Сегодня во мне лопнуло что-то очень важное, значимое для меня. Наверное, иллюзии, что со мной можно дружить. И можно доверять. Я знала, что не создана для любви. Но была уверена, что дружить умею. Сейчас моя уверенность трещала по швам. Я предала Свету, я совсем не знаю своих подруг. Ничего не знаю.

Я терзалась за Машу, которая из всех мужчин выбрала того, от которого сложно ожидать чего-то хорошего – она сама назвала его искусителем. При этом я понимала ее выбор, потому что от Влада тянуло силой и уверенностью. И если бы у меня был выбор, я бы тоже ела у него с руки, лишь бы чувствовать того, кто сможет тебя защитить. От Павлика пахло совсем другим. Он был мальчишкой. Умным, целеустремленным, но слабым. Я знала, что если на нас вдруг в подворотне нападут хулиганы, нам надо будет делать ноги, удирать что есть мочи. Просто потому что Паша не сможет за меня постоять. Он и за себя не сможет никогда. Такие мужчины, как он, отращивают мозг и выбирают себе тихих спокойных женщин, за которых не надо сражаться. И мне всегда казалось, что я именно такая.

Незаметно я уснула. И приснился мне мамин мужик, который пытался запихнуть мне в рот свой язык. Штаны у него заметно надулись от возбуждения. И почему-то я не испугалась, как тогда, в детстве. А взяла его достоинство в кулак и со всей силы сжала. Его глаза полезли из орбит, и сам он как-то надулся, как резиновая игрушка. А я все крепче и крепче сжимала его достоинство, пока не проснулась.

Я посмотрела на свои руки и улыбнулась. Да уж, тихоня из меня выходила медленно, но верно. Больше я не буду никуда бежать. И если мне придется драться в подворотне, то я справлюсь и без Павла. Я чувствовала в себе какие-то новые чувства. Меня переполняла злость, но не на себя, как это было раньше. Бормоча себе под нос, я встала с дивана и поковыляла на кухню. За окном было уже темно. Я глянула на телефон – никаких непринятых вызовов. Все забыли обо мне.

Я постояла у окна, а потом включила чайник. Мне нужно было подумать, что делать дальше.

Наконец телефон заголосил, и я выпала из размышлений. Машка.

– Да, Маш.

– Вась. Они Влада забрали.

– Кто? – не поняла я.

– Полиция. Влада забрали. Приехали за ним.

– Почему? Что случилось?

– Я не знаю. Но мне кажется, все дело в Розе.

– Почему ты так думаешь?

– Они спрашивали его, когда он в последний раз видел ее.

– О боже, – прошептала я.

– Мне страшно.

– Я сейчас приеду. И попробую все узнать. Максу позвоню.

– Спасибо, Вась.

Я положила трубку и попыталась дозвониться Максиму. Его телефон на этот раз был выключен.

Роза тоже не отвечала. Где-то у меня был номер мамы Розы. Где-то был, но я не могла его найти. Вот черт.

Я заказала такси и поехала к Маше.

Подруга выглядела еще хуже, чем днем. Она была напугана не на шутку.

– Тебе Влад не звонил?

– Нет.

– Я до Макса тоже не могу дозвониться. И Роза не берет. Бред какой-то.

– Я боюсь, – прошептала Маша, а я попыталась ее успокоить.

Но было сложно, потому что мне не было страшно. Меня сковывал настоящий ужас. Где Роза?

Розу нашли за городом, в лесу. В этот раз маньяк отошел от привычной схемы, потому что Роза была в одежде. Никаких ран у нее на теле не было. Никакие части тела он ей не резал. Она просто висела на дереве.

Сомнений в том, что это не самоубийство, ни у кого не возникало. Так сказал Макс. Розу накачали снотворным, а потом привезли в лес и устроили ей смерть во сне. Влада забрали, потому что он был последним, кто видел мою подругу живой. Кроме того, по камерам из клуба было видно, что подруга из клуба уходила взвинченная. Она очень злилась. Это подтвердили и официанты, которые ее запомнили. Розу сложно было не запомнить.

Я сидела на кухне у себя дома, Машка спала в моей комнате, а Макс варил кофе.

– Ночка выдалась – кошмар, – сказал мой друг, а я промолчала.

По сравнению с тем, что творилось у меня в душе, эта ночь была просто райским Малибу.

– А что говорит Влад?

– Говорит, что он сам не понял, зачем Роза приходила. Там уже армия адвокатов в деле. Так что, думаю, скоро Влад заявится сюда, за своей подружкой. Тем более что нам реально нечего ему предъявить. Он последний видел Розу, да. Она была злая. А дальше что? Твоя подружка, Маша, уверяет, что все остальное время он провел с ней.

– А когда убили Розу?

– Эксперты говорят, через пару часов после посещения клуба. Судя по той еде, что обнаружили в ее желудке.

– Думаешь, это был наш маньяк?

– Пока я не знаю, что думать. Розу повесили, но картина убийства все же отличается. Никаких следов. И опять клуб, лес и Влад Крутов. Наши подключили психологов, они говорят, что маньяк – не маньяк вовсе. Просто психопат какой-то, который играет в убийства и для этого выбрал такие показательные раскладки. Но все жертвы убиты бескровно. Более того, их разделывали после смерти. А это говорит о том, что ни мучения, ни страдания не вызывают никаких восторгов у нашего типа. Роза могла что-то знать. Две подруги и официантка. Ты же понимаешь, что должна быть какая-то связь между ними. Пока связь только одна – клуб «Истина». Роза перед смертью была у Влада, но о чем они разговаривали, мы уже никогда не узнаем. Он может говорить что угодно, а вот что из этого будет правдой – другой вопрос. Это дурацкое дело. Начальство рвет и мечет. У нас три жестких убийства за два с половиной месяца. Мне уже тошно от всего этого. А будет не легче. Говорят, что к нам едут люди из Москвы. Сейчас начнется такая свистопляска – мама не горюй! А что мы имеем? Ничего. Мы возвращаемся к тому, с чего начали. К поиску личных мотивов и связи между убийствами. Версия с маньяком отходит на второй план, здесь зарыто что-то большее. И связь с клубом очевидна.

– Слушай, я уверена – Роза точно что-то знала. Мне сложно это признавать, но она нас усаживала в ту машину. Она могла накачать Светку снотворным. У нее была возможность и был мотив.

– Мотив?

– Роза была любовницей отца Светки.

– Ты откуда знаешь?

– Мне мать ее сказала. И на работе подтвердили. Их видели вместе. И Света знала о том, что Роза ведет охоту за ее папой. У них был скандал, месяца два назад. Но думаю, они как-то договорились. Иначе бы Роза не пришла на день рождения к Свете.

– Ты почему раньше молчала? Мы опрашивали и коллег, и мать. Никто не делился такой информацией. Ты же понимаешь, насколько это важно?

– Потому что не хотела рассказывать тебе, пока не поговорю с Розой. Светина мать мне столько всего наговорила, но она была не в себе. Она пьет, причем сильно. У нее на лице следы алкогольного угара. Она была жесткой в своих суждениях. Гадостей про девочек наговорила мне. Про мужа своего тоже. Что он тот еще кобель и никогда не был святошей. Я должна была проверить, прежде чем сдавать Розу тебе, должна была с ней поговорить. Она же моя подруга.

– Подруга. Ну вот, от вашей дружбы осталось немного. И очень хочется мне тебе кое-что рассказать про дружбу. Ну да ладно, сама поймешь со временем, – Макс кивнул в сторону спальни, где спала Маша. – Теперь надо усилить за тобой охрану. И за Машей. Возле вас крутится убийца. Он где-то рядом.

– Это кто-то, кого знали девочки. Это точно не маньяк, я чувствую это. Это кто-то свой. Я не узнала его тогда, в машине. Но я вообще мало что помню. Много раз перебирала воспоминания в памяти, запахи в носу стоят до сих пор. Но нет ничего, чтобы показалось мне знакомым. Ничего.

– Пойдем по второму кругу искать мотивы. Чем дальше в лес – тем толще партизаны. Как думаешь, Розка могла кого-то шантажировать? – неожиданно спросил Макс.

Мне хотелось ответить, что нет, но я лишь кивнула:

– Да, могла. Она в свое время посоветовала Маше убить собственного отца.

Макс присвистнул.

А я произнесла шепотом:

– Поверь, там было за что.

– Ты понимаешь, да, кому ты сейчас это говоришь? – усмехнулся мой друг.

Я кивнула.

– Ладно. Сейчас попью кофе и поеду на работу. Ночка была долгой. А ты из дома не выходи. Хватит, поиграла в детектива, побегала, покопала – и хватит. Убийца где-то рядом. И все становится слишком опасным. Ты понимаешь?

– Я не могу все бросить.

– А я не хочу еще один труп снимать с дерева. Тем более твой, – Макс внимательно посмотрел мне в глаза.

И я посмотрела в его голубые, глубокие. Мое отражение говорило, что сейчас я буду много врать и изворачиваться. Я это понимала. Он – нет. Уже хотела ответить своему школьному другу, что не собираюсь висеть на дереве и готова во всем слушаться старших, но в дверь позвонили. Я перевела дух и пошла открывать.

За дверью стоял Влад Крутов, слегка помятый, но судя по улыбке – неубиваемый. Мне бы его оптимизм. «И его деньги», – мысленно добавила я. Я кивнула ночному гостю и пригласила войти.

– Кофе будете?

– Не откажусь. Машка у тебя?

– Спит. Она измучилась, не спала всю ночь. Пусть еще полежит.

Влад кивнул и прошел на кухню. Поздоровался с Максом, пожал ему руку и уселся за стол. Макс засунул руку в карман, он явно не обрадовался появлению нового действующего лица на моих квадратных метрах.

– Ладно, я пойду, некогда мне, – друг детства поставил чашку в умывальник и пошел в коридор.

Миграция мужчин начала меня нервировать. Я тоже не спала всю ночь, поэтому голова гудела, ноги заплетались, а язык как будто опух. Я еще не до конца осознавала, что сегодня нашли труп моей подруги. Не верила в это. Все, что происходило у меня дома, казалось каким-то абсурдом, продолжением дурацкого сна про чужие яйца. Когда позвонил Макс, мы с Машкой рванули ко мне, чтобы узнать все подробности. Друг обещал выбраться и все рассказать в обмен на привычную уже еду и чашку кофе. Я уже сутки была на ногах и понятия не имела, когда смогу отдохнуть. Земля под ногами шаталась, поэтому я тоже села за стол.

Влад уселся на стул Макса, и как только за ним закрылась дверь, приказал:

– Ну, рассказывай.

– Что рассказывать? – не поняла я.

– Я знаю, что твою подругу нашли в лесу. И знаю, что меня подозревают. Но у меня алиби. Есть ли что-то, что мне было бы полезно узнать?

– Хороший вопрос. Только я не понимаю про пользу. Я знаю ровно столько, сколько знаете вы.

– Слушай, у тебя мент в друзьях, я ведь видел его. Думаю, что ты знаешь куда больше, чем говоришь.

Я потерла лицо руками и вздохнула:

– Мы не друзья, а просто знакомые. И я мало что знаю, больше додумываю. Так вот, я уверена, что все три убийства связаны.

Влад кивнул.

– Только не знаю, каким именно образом. Но к нам едет помощь из Москвы. Так что, надеюсь, расследование пойдет быстрее и плодотворнее. Все-таки там люди с опытом. И они разберутся, – из моих уст прозвучала явная угроза.

Влад ухмыльнулся:

– Да уж. Ладно, посмотрим, хочется верить, что разберутся.

Влад встал со стула. Несмотря на всю тяжесть этой ночи, выглядел он хорошо. И пах на удивление приятно.

– Дайте Маше поспать, она устала. Пусть останется у меня.

– В машине поспит, – Влад прошел в спальню, я проковыляла за ним.

Он что-то шепнул Маше на ухо, и подруга открыла глаза. А потом улыбнулась во весь рот и поцеловала этого придурка. Я отчего-то покраснела и смутилась. Смотреть на них было грустно.

Влад подхватил Машку на руки и пошел к выходу. Только сейчас я обратила внимание на то, что он рассекает по моей квартире в ботинках, оставляя за собой дорожки следов.

– Вот ведь, – выругалась я, когда закрыла дверь за этой сладкой парочкой.

Я плюнула на полы и пошла к дивану. На кровать ложиться не хотелось, после Машки мне показалось это кощунственным. Я взяла подушку, плед и легла в комнате. Конечно, я не собиралась слушаться Макса и сидеть дома, мое расследование только набирало обороты. Но мне нужен был отдых, чтобы начать хоть как-то соображать. Потому что сейчас в моей голове была пустота. И я правда не знала, что делать дальше.

На похоронах Розы было немного людей. Кроме нас у нее подруг не оказалось. Несколько девочек с работы, мама и какие-то тетушки. Пара мужчин. Влад был с Машей. Я пришла с Максом. На удивление, на похороны явился и Павел. Он стоял с убитым видом, но смотрел почему-то не на гроб, а на меня и на Макса. Я не стала к нему подходить, он тоже не решился. Мне нечего было ему сказать, а ему не о чем меня спрашивать. Все было очевидно.

На поминки Паша не остался. И этому я тоже радовалась.

Я помогала накрывать на стол, Маша разливала куриный бульон с лапшой по тарелкам да раскладывала пирожки. Мама Розы была раздавлена. Сидела на стуле в кухне – маленькая, словно сжатая в комочек – и смотрела в одну точку. Выглядела очень старо, хотя я знала, что ей нет и шестидесяти. Она рано родила дочь и всю жизнь тянула ее одна. Возможно, она была не самой лучшей матерью, но то, что она любила мою подругу, я знала наверняка. Она свою жизнь положила к ногам дочери. Хотелось выть от такой несправедливости. Почему Розка? Почему мои подруги? Что вообще происходит? Но от моих слез толку было мало, они не могли повернуть время вспять. Маша тоже не плакала, просто как машина наливала суп и раскладывала пирожки с отрешенным видом. О чем она думала? Влад не поехал на поминки. В этой убогой квартирке ему не было места.

Я знала, что Роза давно не живет с мамой. Но даже представить не могла, что мать моей подруги живет в таких кошмарных условиях.

Я приходила в гости к подруге в юности. Нечасто, но иногда мы все вместе собирались на ее кухне, чтобы обсудить стратегические планы. Места было, конечно, мало. Но разве нам тогда нужно было много места? Розина квартира была самым уютным и понятным местом. Моя мать никогда не приветствовала наши посиделки, Машины родители вообще не знали о нашей дружбе. Теперь я понимаю, почему Маша нас скрывала от отца. При виде Розы он бы точно начал процедуру по изгнанию дьявола. К Свете мы приходили редко, там чувствовали себя неловко. По крайней мере я. Да и Света всегда говорила, что мы будем мешать ее папе работать. А у Розки было тихо и спокойно. Мамы почти никогда не было, а если и была, то она предлагала нам чай и какие-нибудь бутерброды. У Розки не было разносолов, но всегда было что пожевать. Мы усаживались на кухне и разговаривали. Чувствовали себя очень уютно в старой, но опрятной обстановке.

С тех пор, скорее всего, ничего и не изменилось. Только обои пожелтели и местами отошли. Потолок рябил пятнами и ржавчиной. Откуда она там взялась? На полу старый протертый линолеум, местами с дырками. В прихожей – кусок ковра, протертого до бесцветного состояния. В зале – старый диван-книжка, трюмо с телевизором. Ковер на стене. Ничего не изменилось. Когда-то этот ковер мне казался волшебным. С китайскими огурцами, яркий, я помню, как водила по нему пальцем, раздумывая о том, что этот ковер похож на карту сокровищ. Роза не любила его, называла пошлостью и китчем, а мне он напоминал о бабушке – о единственном человеке, который меня по-настоящему любил. Правда недолго. Символ большой и дружной семьи, которой у меня никогда не было. Сейчас ковер выглядел убого и от него пахло пылью.

Макс сидел на диване и разговаривал с девочками с Розиной работы. Барышни выглядели потрясенными. Наверняка не ожидали, что поминки главной красавицы будут проходить в таком месте. Да, моя подруга всегда выглядела на высоте. И если бы она знала, что здесь будут гости в ее честь, она бы этого не пережила.

Роза всю жизнь стеснялась своей мамы. Та работала школьной техничкой, а еще мыла полы в подъездах и кое у кого в домах. Она поднимала дочь сама, а время было тяжелое. Можно ли осуждать Розу? Я никогда не осуждала. Своей мамой я тоже не гордилась, она постоянно путалась с какими-то мужчинами, а я уходила с головой в учебу. Я тогда решила, что мир мужчин не для меня. Роза же сделала свои выводы: убогость и нищета – не ее удел. И надо сказать, она действовала решительно. Не так, как большинство девушек, которые сидят и ждут своего принца, который их спасет и заберет от злой мачехи. Розка была не такая. Она работала, много работала. И хоть учеба давалась ей нелегко, она вгрызалась в нее зубами. Поступила в институт на бюджет, с первого курса начала работать. «Я подумаю об этом завтра» – это была точно не ее фраза, хоть подружка и считала себя достойной героини «Унесенных ветром». Нет, она думала сразу. Решала – сразу. Разруливала на месте. И никогда не опускала руки. И как так вышло, что она дала себя убить?

Мы посидели за столом, выпили. Маша засобиралась домой, Максим продолжал общение с подружками. И оно уже больше походило на беспардонный флирт, чем на опрос свидетелей. Тошно было смотреть. Тетушки ели салаты и пили водку вместе с мужиками и тихонько переговаривались. Я пошла на кухню – хотелось подышать у форточки и побыть в одиночестве.

Следом за мной на кухню зашла тетя Варя, мама Розы.

– Спасибо тебе, что пришла.

– Ну что вы, Роза была моей подругой.

– Это невыносимо, не могу поверить до сих пор. Она не заслужила такого. Конечно, Роза не была святой, но она была хорошей девочкой.

Тетя Варя рухнула на стул, окунула лицо в ладони и зарыдала. Я подошла к ней и попыталась обнять.

– У нее все было впереди. Она ведь даже замуж не вышла, ребеночка не родила. Жизни не видела, – тело тети Вари ходило ходуном, и я стала терять точку опоры.

Поэтому отошла и включила чайник. Мне нужен был воздух, дышать становилось невыносимо. Грудь заполняли острые гвозди, которые раздирали все изнутри. Я молчала. Не знала, что говорить. Совсем недавно я встречалась с мамой Светы и чувствовала ее горе. Теперь вот тетя Варя кипит от тоски и боли, а я ничего не могу поделать, ничего. Слишком много для меня одной, чтобы выдержать это все, много. Невыносимо.

Я спросила:

– Роза к вам часто приходила?

– Нет, не часто. Она не любила тут бывать. Но я к ней забегала.

– Она вам не помогала?

– Ты про квартиру? Она предлагала мне деньги, но мне ничего не нужно. Мне всего всегда хватало.

Я почему-то поняла, что она врет. Ничего Роза не предлагала.

– Вы не знаете, что она делала в день убийства? С кем встречалась?

– Она мне никогда ничего не говорила. У нее всегда был свой план. Роза знала, что делать. И ненавидела, когда я лезу в ее дела. Я и не лезла. Радовалась, что у нее все хорошо. Вон, какая красавица выросла, умница. Мне очень тяжело было одной нас тянуть, я очень старалась. А она так хотела хорошо жить. Помню, как злилась, когда я не могла купить ей новое платье. Откуда же мне взять денег? Да и старое было вполне себе нормальным. Я знаю, она презирала меня. За мою жизнь. Знаешь, почему она не приходила сюда? Ей было стыдно, стыдно. Розе проще был думать, что меня нет. Но я не портила ей жизнь, я старалась, как могла. А она злилась. Говорила мне: «У Светки все есть, у нее нормальные родители, мать нормального мужика отхватила, а ты – полы моешь у них. Где твоя гордость?». А о какой гордости речь, когда есть было нечего? Я рано ее родила, у меня из образования только школа. И то, я никогда не отличалась умом, зато работы не боялась. И люди меня всегда уважали, я хоть полы и мыла, но всегда это делала хорошо и с достоинством. И в школе работала, чтобы за дочкой приглядывать. Видела, как она расцветает. Я в свое время столько ошибок наделала, мне так хотелось ее спасти. Уберечь. Но не смогла, – тетя Варя принялась вытирать слезы ладонью и размазывать их по морщинистому лицу.

– Вы убирались у Светиных родителей?

– Да, три года к ним ходила. А потом уволилась, ближе работу нашла, тяжело стало ездить. Знаешь, где я только не работала. Время-то какое было, помнишь? Работу не найти. На рынке торговать нужно еще уметь. А я же глупая. Один раз пошла, да наторговала так, что еще должна осталась. Такое время было страшное. Отец Розкин – преступник. Он в тюрьме и сгинул. Но разве же ей скажу такое? Герой России, погиб в Чечне. А она меня спрашивает – а где пенсия, раз герой? Глупая я. А Роза очень умная, хитрая была. Не в меня пошла. В отца. Тот тоже был красавец, вот только нутро гнилое насквозь. Я ведь школьницей была, что я там понимала. Воспользовался он моей наивностью.

Тетя Валя говорила, а я слушала с открытым ртом.

– Узнала Роза в итоге про папашку. А потом не разговаривала со мной неделю. Сложно ей было принять, что ее родители не принцы, а техничка и уголовник. И жить с этим ей было горько. Поэтому она и упорхнула быстро. И не возвращалась. Она себе придумала другую жизнь, а я не вмешивалась. Думала, так для доченьки будет лучше.

– Она вам рассказывала что-нибудь про себя?

– Нет. Звонила, спрашивала, есть ли у меня деньги. Говорила, что все у нее в порядке и все. На этом все наши разговоры заканчивались.

Мне было невыносимо жаль тетю Варю. Я не могла осуждать подругу, но Роза за эти дни открылась для меня с новых сторон. Чего я еще про нее не знаю?

Закрываю глаза, вспоминаю, как она действовала в больнице, когда я лежала в реанимации. Решительно, дерзко. Как злилась на меня за мое малодушие. Ведь она единственная, кто был тогда рядом со мной и не осуждал за предательство Светки. Маша устраивала личную жизнь, Паша винил в произошедшем. Эх, Роза. Как бы я хотела с тобой поговорить. Как бы я хотела, чтобы ты была рядом.

Мать Розы молчала. Я тоже высунула нос в форточку и смотрела на пустынную улицу. На небе зажглась первая звезда.

– Ну что, Вась, надо идти? – услышала я голос Макса из коридора.

– Да, надо идти, – сказала я, обняла тетю Варю. – Надо идти.

Машина Макса выглядела не очень. Примерно, как я. Одно крыло было хорошенько помято, через лобовое стекло, как чья-то рука, лезла трещина. Салон пыльный, уставший.

– А говорят, что машина для мужчины – как женщина и даже лучше.

– О нет, для меня лучше женщины нет ничего, – сказал Макс и помог мне залезть.

– Я заметила, как ты обрабатывал этих дамочек. Они рассказали тебе что-нибудь интересное?

– Да уж, наболтали с три короба. А тебе что-нибудь удалось нарыть?

– Кроме того, что отец Розы умер в тюрьме, а мать три года работала у Светы – ничего интересного. Рассказывай.

– У Розы была любовь.

– Ты сейчас про папу Светы говоришь? – уточнила я.

– Нет. Твоя подружка по-настоящему влюбилась. Так говорят ее коллеги. И влюбилась она в какого-то шикарного типа. Но никому про него ничего не рассказывала.

– Тогда как они про него узнали?

– Эх, женщины. Как-как. Почувствовали.

– Слушай, я бы не сильно доверяла всем этим чувствам. Тем более зная Розу. Она никогда не влюблялась, если ей это было не выгодно. Но играла в любовь, если ей это сулило что-то хорошее.

– Марина – та, что блондинка, в зеленой кофточке, с сиськами, – попытался мне описать одну из дамочек Макс. – Она как-то видела, как Роза плачет. В туалете. Ну, спросила ее, что случилось. И та в порыве отчаяния сказала, что неудачно влюбилась.

– Что значит неудачно влюбилась?

– А то и значит, что кент какой-то особенный: успешный, богатый, красивый. Никого не любит, баб использует и меняет как перчатки. Никого не напоминает?

– Ты думаешь, она во Влада влюбилась?

– А ты так не думаешь?

– Нет конечно. Мы с ней о нем разговаривали. Да, она считает… ой, считала его красавцем и умницей. Но сразу сказала, что ей там ничего не светит. Да и как же быть с отцом Светки? Может, про него была речь?

– Успешный, богатый, красивый?

– Ну мало ли…вполне себе подходит, красота – понятие относительное. Я вот тоже для кого-то красавица.

– Ты?

– Я.

– Безусловно, – кивнул Макс, а я не поняла, шутит он или говорит серьезно. Пока я размышляла над этим, Макс продолжил: – Не знаю, мне версия очень нравится. Розка влюбилась во Влада. Что-то про него разнюхала, пришла к нему в офис. Он ее вывез в лес и повесил. И все. Никаких проблем. А может, даже не сам вывез. У него служба охраны прекрасная. Видела, какие бугаи? Им только скажи – и они повесят кого угодно. И разделают, как надо.

Я помолчала, а потом сказала:

– Нет, не верю. Он не похож на убийцу.

– Ой, знала бы ты только, сколько таких вот непохожих сидят у нас по камерам, в обморок бы свалилась. Пригласишь на чай?

Я посмотрела на Макса и уточнила:

– А ты что, пирожками не наелся?

– Я же на чай, а не на поесть прошусь, что, кипятка жалко?

– Ладно, пошли, – сказала я, а потом, подумав, добавила: – Но еды нет.

– Я в этом и не сомневался, хозяюшка. Слушай, а зачем на похороны явился твой бывший?

– Он знал Розу. Наверное, его пригласили.

– Ясно. Видел я, как он на тебя смотрел. Измучила мужика. Он что, никогда не видел тебя на кухне? Посидел бы на сосисках с месяц, глядишь, остыл бы.

Я молча разделась и прошла на кухню, оставив остроты дружка без внимания.

По привычке включила чайник, и Макс заметил:

– Ты уже гораздо лучше двигаешься и говоришь. Идешь на поправку. И к худобе я твоей привык уже, даже ничего. Тебе идет.

– Это ты к чему это сейчас?

– Да нет, просто обратил внимание. Что, нельзя?

– Ты мне лучше расскажи про Влада. Что ты про него знаешь? Выискали его врагов?

– Слушай, мы искали. Но ты знаешь наши возможности и способности. Это такие круги, что любое подозрение на наших толстосумов вызывает отчаянное сопротивление в их юридических отделах. Сейчас приехали люди из Москвы, и дело пойдет быстрее. Столице пофигу на наших богатеев. Там своих с головой хватает. А наши удельные князьки никому не интересны.

– Уверен? Что они не приехали прикрывать чьи-то попы?

Макс поперхнулся:

– Ты что, фильмов насмотрелась? Люди приехали работать. Надеюсь, дело пойдет быстрее. Но у нас не спешат объединять эти дела. Маньяк – отдельно, подруга твоя – отдельно. Тут, понимаешь, в чем дело – в соседней области тоже были убийства и был свой психопат.

Я вспомнила, что мама мне о чем-то таком говорила. Вот буквально перед своим отъездом, когда я собиралась на вечеринку.

– И что, есть какая-то связь? Там тоже истерзанные тела?

– Не совсем. Но все же есть небольшие сходства. Чистые тела, никаких следов, никакого насилия. Аккуратность.

– А куски тела? Раны на теле?

– Порезы есть. Но никаких ушей на шее.

– И о чем это говорит?

– Ни о чем особо. Но возможны такие варианты: либо наш маньяк подсмотрел и впечатлился, либо убийца решил поиграть в маньяка, либо маньяк из соседней области продвинулся дальше в своих экспериментах. Как ты понимаешь, ни одна из этих версий не струится оптимизмом. Куда не посмотри – говно.

– Да уж. Ну будем надеяться, спецы из Москвы помогут. Это вам не наши деревенские. Вернее – не ваши.

Макс уловил скепсис в моей речи:

– Нет конечно, без тебя им не справиться! Куда уж нам. Я, кстати, не шутил, когда сказал, что для тебя расследования закончились. Теперь ты сидишь дома и ходишь только в магазин.

– Пожизненно? А работать как?

– Не пудри мне мозги, работать ты и дома можешь, – Макс кивнул в сторону зала, где стоял мой компьютер.

– Ладно, но думать ты мне не запрещаешь же, верно?

– А бутербродика у тебя нет?

– Слушай, сколько ты ешь?

– Не переживай, я много двигаюсь. Видишь, какой красивый, – Макс поднял свитер и показал мне свой идеальный живот.

И я впервые другими глазами посмотрела на друга и покраснела. Особенно меня впечатлила растительность в районе живота, рыжие волоски смотрелись очень сексуально и спускались от пупка ровной дорожкой вниз. Кажется, у кого-то большие проблемы по части воздержания. Я перевела взгляд на свои руки и постаралась прийти в чувство.

– Так что насчет бутербродика?

– Так что насчет рассказать про Влада?

– Шантажистка! Ладно. Тогда два бутербродика, пожалуйста.

Я пошла к холодильнику, а Макс начал свой рассказ.

– Влад – сын одного из основателей города.

– Так, стоп. Кто это у нас тут основатель? Я думала, корни ведут к Екатерине.

– Ну я образно. В девяностые, когда был серьезный распил и власть переходила из рук в руки, в городе появились свои герои, которые решили поделить все по-своему. Вот, отец Влада был в одной из группировок. Это сейчас он уважаемый человек, а тогда его не просто уважали, а тупо боялись. Но я тебе скажу, мужик он хоть и жесткий, но умный. У нас здесь не было такого беспредела, как, например, в центральной России. Хотя, честно говоря, я тогда пешком под стол ходил и все, что могу помнить, – это как неделями не было газа и света. И как денег не было у родителей ни копья. Ну я думаю, ты тоже это помнишь.

Я кивнула.

– Так вот, рассказывают, что он был умным мужиком. Он и при Советах у власти был. И после сохранил и приумножил свое влияние. Сынка своего растил один. Мама сбежала или сгинула. Теперь никто не скажет. Но поговаривают, что Владик – плод любви барина с проституткой. Но правда тихо поговаривают, чтобы никто особо не услышал. Владик рос в нормальных условиях. Думаю, он без света не сидел. Юность его пришлась на лихие двухтысячные, но в армии он не служил, а вот учиться поехал в столицу. Закончил приличный вуз и вернулся домой. Хотя мог остаться в Москве. Но говорят, ему милее южные просторы. Не знаю, насколько отец помогал ему в карьерном росте, но уверяю тебя, одного имени его было достаточно, чтобы парня везде любили и принимали с распростертыми объятиями. Он рос, развивался, выстраивал свой бизнес.

– А чем он занимается?

– А чем он только не занимается. Но официально – клубно-ресторанный бизнес. А также сеть магазинов по всему городу. У него много заведений. И «Истина» – лишь одно из. И надо сказать, у него не притоны какие-нибудь. А очень прилично все. Супер-повара, сомелье и прочее. Сейчас ходят упорные, но пока неподтвержденные слухи, что Влад собирается во власть. Поэтому сама понимаешь, врагов у него достаточно.

– А где его отец?

– Отец давно ушел на покой. В две тысячи четырнадцатом, когда начались глобальные перемены, он смог удержаться на плаву и укрепиться. Но тогда всех накрыл сильный кризис. Ты же знаешь, что выжили сильнейшие. Бизнес его продолжает набирать обороты, а вот папашка Влада знатно сдал. Говорят, сейчас где-то лечится за границей.

– Влад по-честному играет?

Макс засмеялся:

– Слушай, он красавчик. Меценат, построил художественную школу, помогает сирым и убогим, платит налоги и ведет отчетность так, что не подкопаешься. Нет ни одного документа, который бы давал нам право сомневаться в его действиях.

– Но?

– Но ты понимаешь, Вась, сколько всего может быть скрыто от наших глаз? Отец Влада – бывший бандит. Хоть и умный и не отбитый, но кто знает, каким образом он отжимал и делал общее своим. А у нас здесь спокойствия никогда не было. Постоянные переделы имущества, национальные стычки. Надо не просто держать ухо востро, но и зубы отращивать, да пушку класть под подушку. Так что официально Влад чист. А как в реальности – можно лишь догадываться.

– Совсем ничего на него нет?

– Кроме сплетен про баб и тонну их слез – ничего. Сейчас у нас есть основания думать о том, что он как-то причастен к делу. Но его не схватить без жесткой доказательной базы. У него армия адвокатов. Половина моих коллег у него с рук ест. Твоя подруга просто горой ложится. Непробиваемое алиби. Никак не зацепить.

– Но ведь эта история вокруг него вертится, я не верю, что он ни при чем.

– Согласен.

– А если дело в том, что он полез в политику и ему хотят закрыть туда вход? Сейчас такая шумиха вокруг его имени. И ты же знаешь, как устроены люди – все рассосалось, а подозрения останутся навсегда.

– Все может быть. Но играть в маньяка? Резать уши? Что-то тут не сходится.

– Ну да, Влад белый ангел во плоти. С незапятнанной репутацией.

– Я поузнаю, есть ли в городе те, кто резко против его назначения. Может, и правда, дело в политике. Только эти ничего не гнушаются. Им все методы хороши. Они, если надо, не только язык отрежут, но и в жопу его засунут. Ладно, надо идти, хоть поспать. День был тяжелый.

– Да, невыносимый день. Мать Розы жалко.

– Слушай, а можно я у тебя на диване посплю?

Я посмотрела в наивные глаза Макса и спросила:

– А может, ты вообще ко мне переедешь?

– Это предложение?

– Это отказ.

– Устал я сегодня. Сил нет. Еще эти твои бутерброды в животе осели, бурчат теперь, – Макс опять задрал свитер, а я смутилась. – Я не храплю, обещаю.

Я вздохнула и пошла за постельным бельем.

– Ладно. Только ты мне должен, понял?

– Понял, понял. Хорошо у тебя, мне нравится.

Я еще раз посмотрела на друга и еще раз вздохнула. Сил спорить с Максом у меня не было. Просто хотелось лечь и сдохнуть.

Утром Максим усвистал на работу без завтрака, залив на ходу в себя чашку растворимой бурды. А я валялась в кровати до тех пор, пока живот не начал взывать о еде. Настроения не было. Что делать дальше – не знала. Мое расследование зашло в тупик, а преступления не заканчивались, добавляя новые загадки. Конечно, хотелось верить, что спецы из столицы сделают свое дело. Но мне не давали покоя мысли, что погибли две мои лучшие подруги. И что я могла умереть, но осталась жива. Что Машка влюбилась в типа, который является одним из главных подозреваемых. И не является хорошим человеком, судя по отзывам других людей. А еще мне было больно от того, что я считала нас всех подругами. Мушкетерами. Теми, кто всегда придет на помощь в любой ситуации. А оказалось, что у каждой моей подруги были свои секреты. И то, что мне казалось настоящей крепкой дружбой, сейчас выглядит совсем иначе.

Роза завидовала Свете и встречалась с ее отцом. Я до сих пор не могла поверить в это. Но при этом у нее была какая-то неземная любовь, от которой она рыдала в туалете. Роза и неземная любовь. Да это даже звучало нелепо, моя подруга избегала глубоких чувств и к мужчинам всегда относилась с точки зрения грамотного пользователя. Если отношения со Светиным отцом еще можно было как-то объяснить, то неземную любовь – ну не знаю.

Светка была несчастна. Я никогда не замечала этого. Мы жили в одном дворе, постоянно встречались, часто сидели в кафе, разговаривали. Переписывались в общем дружеском чате. И ни разу я не почувствовала, что у моей подруги проблемы. Ни разу. Да, она рассказывала про отношения с Сергеем, она хотела замуж, мы все это знали. Но она справлялась. Просто ждала, как будут разворачиваться события. И дождалась ведь! А сейчас я вообще ни в чем не уверена. Хотела ли она замуж? Почему была несчастна? Что творилось в ее душе? Кто мог желать ее смерти?..

Машку тиранил отец. Нашу Машу тиранил отец. Издевался над ней. Она умирала от голода, а мы не замечали. Она завидовала Свете, смотрела ей в рот, а мы не знали. Мы могли ее спасти. Мы могли ей помочь. Как мы не увидели несчастья нашей подруги? И почему Роза, зная про издевательства родителей Маши, с нами не поделилась? Почему мы, мушкетеры, не организовали какую-нибудь операцию по спасению? Мы бы придумали что-нибудь, непременно придумали. Я чувствовала себя гадко. Предателем. Слепцом и глупцом одновременно.

Я ничего не знала. Жила своей стерильной жизнью, встречалась с Павликом, потому что это было очень удобно и никак меня не обязывало. Работала. Варила свой чудесный кофе и писала компьютерный код, ела семечки и читала книжки. И была уверена, что все делаю правильно. Сейчас мне все казалось таким бессмысленным – не жизнь, а сплошной самообман. Весь мой мир не просто рухнул. Он был миражом, от него ничего не осталось. Я чувствовала себя предателем. Но и жертвой тоже чувствовала. Ведь нас было четверо. Нельзя вынести дружбу четверых на одних плечах. Мы все были лицемерными. И нас всех все устраивало. Не только меня, всех.

В дверь позвонили. Я открыла приложение в телефоне и глянула на изображение камеры над входной дверью, вставать не хотелось.

Сергей. Я чертыхнулась, только его мне сейчас не хватало. Я могла бы сделать вид, что меня нет дома. Очень хотела, так поступить. Но не смогла. Поэтому пошаркала в коридор и распахнула дверь перед человеком, который меня ненавидел всей душой. И надо сказать, имел полное право.

Сергей выглядел скверно. Похудел, осунулся. Костюм на нем висел, щеки впали. Глаза как будто выцвели. Из молодого и перспективного мужчины он превратился в какого-то больного типа, от которого тянуло безнадежностью и тоской. Я выглядела не лучше.

Мы смотрели друг на друга, а потом он сказал:

– Привет. Впустишь?

Я кивнула и пропустила его в квартиру.

– Проходи. Чай будешь?

– Да, я бы не отказался.

Сергей снял ботинки и пошел на кухню. Выбрал стул, на котором еще вчера вечером восседал Макс, долго и суетливо усаживался, а я гремела чашками и искала заварку. Я не хотела нарушать тишину первой. Не знала, что сказать.

– Я пришел попросить у тебя прощения, – наконец сказал он. – Я слышал про Розу. Сил не хватило прийти на похороны. Прости, тогда в больнице я сильно вспылил. Был не в себе, потом очень жалел об этом. Я знаю, что ты не виновата. Но меня так накрыло убийство Светы, то, что с ней сделал этот урод…

Я села на свой стул и взяла Сергея за руку. Я никогда не умела выражать свои чувства, никогда не умела проявлять слабость или нежность. Но мое сердце сжалось так сильно, потому что я понимала его. Каждое его слово, его взгляд, его печаль. Понимала и разделяла.

– Я не обижаюсь. Там в больнице… Я считаю, что ты был прав. Кто бы что ни говорил, но я могла поступить иначе, могла.

Сергей сжал мою ладонь.

– Я долго думал, и знаешь… Я был на войне. Тогда я был младше тебя ненамного. Я помню эти чувства, когда инстинкты берут верх над разумом. И точно знаю, что в критической ситуации надо полагаться только на них. Только так можно выжить. У тебя получилось, а значит, ты была права. У Светы не было шанса. У тебя он был, и хорошо, что ты им воспользовалась.

Я не знала, что сказать. Мы просто сидели, держась за руки.

– Мне тяжело без нее. Невыносимо. Все рушится сейчас в моей жизни. Отец Светы на грани. Смерть дочери сильно ударила по нему. Мать, Любовь Андреевна, – она вообще отошла от дел и от мира, глушит горе в алкоголе.

– Я видела ее, говорила с ней.

– Пытаюсь хоть как-то свести концы. Много дел, бизнес трещит по швам. А сил его спасать нет. Думаю: кому это теперь нужно? Для кого это все? Светы нет. Будущего нет.

– Сереж, ты же еще молодой.

– Ой, вот только не надо. Знаешь, я, когда познакомился со Светой, сразу понял – она моя женщина. Но почему сразу не повел ее в загс? Испугался. Современные люди могут жить как угодно, главное – любить друг друга. А она ведь хотела, я знаю. Мы даже ругались пару раз. Мне все время было не до этого. Бизнес, дела. А сейчас думаю – ничего не хочу, никаких дел. Пытаюсь вывести Анатолия Ивановича, отца Светы, из-под удара. Не вывозит старик, народ понял это, и стал растаскивать его деньги кто куда. Тяжелое время. Как его пережить?

– Не знаю. Я до сих пор в себя не могу прийти. Сначала Света, потом Роза. За что?

– Просто какой-то ублюдок возомнил себя Богом, – Сергей убрал руку и взял чашку.

– Я не верю в маньяка. Не верю в такие случайности. Нас накачали снотворным в «Истине», иначе не понимаю, почему я так быстро отрубилась. Валя эта, официантка, она тоже там работала, в клубе. Роза перед смертью там была. Это не случайность.

– Слушай, я знаю, в алкоголь часто добавляют всякие препараты, чтобы девчонки чувствовали себя свободнее на танцполе.

– В «Истине», в месте для богатеньких?

– А что не так с «Истиной»? Такая же помойка, как и все, только элитная.

– Я думаю, Роза была как-то связана с убийцей. Она усаживала нас в машину, она ее нам нашла. Она перед смертью была в клубе, понимаешь? Сейчас уже не спросишь, что было у нее на уме, но Роза точно что-то знала. И это стоило ей жизни. Кстати, ты знал, что Роза мутит со Светиным отцом?

– Ты серьезно?

– Да, мне коллега сказала Светина. И ее мать подтвердила эту информацию.

– А я думаю, почему Анатолий поник совсем? Смерть Розы добьет старика.

– Ты думаешь, он ее любил?

– Не знаю. Но это вторая смерть возле него. Блин! Мне сложно ему помогать. Если бы мы были со Светой официально женаты, я бы мог взять бразды правления на себя, как зять. А так – наблюдаю со стороны, как растаскивают его бизнес.

– А кто растаскивает?

– Да много желающих. Сейчас ослабят, а потом сожрут в один присест. Он ведь серьезная фигура в нашем городе. Сожрать его – означает расчистить себе путь к новым миллионам.

– Да уж.

– А я в этом всем наблюдатель. Попытаюсь сегодня поговорить с Иванычем, взбодрить его как-то. Еще немного, и он все потеряет. Хотя, может, ему больше ничего и не нужно…Для кого все это? И пусть Крутов подавится. Как же он меня достал, ублюдок конченный!

– Крутов?

– Да. Он очень заинтересован в поглощении бизнеса Анатолия Ивановича.

– Это тот, который Владислав Викторович?

– Он. Да, это он.

Я чертыхнулась. Вот ведь какие ниточки вылезли. Куда не плюнь – всюду он.

– А ты чего удивляешься? Не знаешь, что под ним полгорода лежит? Он и вторую половину не прочь взять. Тем более говорят, что он на выборы собирается.

– Слышала. Все вертится вокруг него. Слушай, мне Любовь Андреевна сказала, что Светка в последнее время была подавлена. Ты не знаешь, в чем причина? Ты замечал какие-то в ней перемены?

– Я очень много работал, Вась. Очень много. Я, конечно, не такой крутой бизнесмен, как некоторые, но мне тоже хотелось наращивать обороты. И у меня получалось это делать. Я сильно отвлекся. И думаю, Света чувствовала это и страдала. Она действительно была потерянной. Но я собирался это компенсировать. Я планировал свадьбу, потом детей. Я знал, что она простит мне это ожидание, потому что я работал для нас. На будущее.

– Ясно, – вздохнула я. – А ты не знал вторую жертву, Валю?

– Нет. Откуда? Я даже в этом клубе ни разу не был. Не люблю тусовки. Всю жизнь избегал таких сборищ. После армии сразу работал. Много работал, чтобы достичь того, что сейчас у меня есть. Я не родился с золотой ложкой в зубах. Моя мать была обычной учительницей музыки. А отец ушел, я и не знал его толком, он бросил меня, и моя жизнь для него была неинтересна. Время вообще было тяжелое, не привык я развлекаться. Зарабатывал деньги – я же с малолетства искал возможности. Бутылки сдавал, потом лом. Сразу пытался выжить, потом, после войны, ощутил, для чего это мне все. Я ведь видел смерть своими глазами, как и нищету. Я в окопе, а этот Крутов наверняка даже пороха не нюхал. Ему все по праву рождения досталось, а я вгрызался в каждый клочок, чтобы выжить. А потом стал зарабатывать, потому что хотелось хорошо жить, чувствовал, что могу больше. И смог. Да и Света – она же привыкла к роскоши. Я много работал. А она много была одна.

Он замолчал. Мне было невыносимо больно смотреть на него. Говорят, жизнь разделилась на «до» и «после». Так вот у нас с Сергеем жизни «после» не было. Только одна цель – найти преступника.

– Надеюсь, что убийцу найдут. Приехали специалисты из Москвы. Да и местные стараются, землю носом роют. Я тоже не могу сидеть на месте.

– Ты бы берегла себя. Тенденция к убийству вашей дружной компашки очень нездоровая, замечаешь?

– Я больше не хочу сидеть и прятаться.

– Если тебе нужна будет моя помощь, обращайся. Но сейчас столько дел, а я не знаю, за что хвататься.

– Сереж, а я могу посмотреть Светины вещи? В вашей квартире?

– Конечно, – он залез в карман и снял два ключа со связки. – Я сейчас там не живу, не могу. Уехал к себе. Приходи в любое время.

– Спасибо, – я взяла протянутые ключи и сжала их в ладони.

Так, что у меня есть?

Когда разговаривала с Сережей, подумала о снотворном, которым нас могли опоить. Ведь это и правда не случайность. У Розы была возможность. Еще теперь я знаю – Роза завидовала Свете. Она поймала машину и помогла нам там устроиться. Она нас рассаживала. И ведь не сказала: «Девчонки, давайте не будем садиться в это дерьмо, давайте возьмем нормальную тачку!». Она просто махнула рукой, а мы молча залезли и вырубились. Случайность ли это? Не верю. Роза точно что-то знала. Но маньяком она не была. Это был мужик, лицо которого я абсолютно не помню, зато помню кепочку. Но зачем? Зачем Роза помогала преступнику? Или я ошибаюсь?

Была еще Валя. Которая не просто села в такси, но еще и завернула вместе с таксистом в лесок. И вышла из машины, где получила по голове. Почему она вышла? Почему не испугалась? Она знала того, кто за рулем? Она ему доверилась?

Света с Розой ругались. Роза завела шашни с ее отцом. Влад имеет свой интерес в бизнесе. Слишком много ниточек. За какую дергать, чтобы раскрутить этот клубок?

Столько информации, а ясности нет. Я хотела осмотреть Светину квартиру, вдруг подруга оставила хоть какую-то подсказку, которая поможет мне понять, что не так с этим делом.

А еще надо поговорить с мужем Вали. Аня, ее подруга, мне рассказала одно. Вдруг он сможет дополнить картину?

Было еще кое-что, что меня беспокоило и грызло изнутри. Что-то, что я пропустила. Но я не могла поймать идею за хвост, поэтому решила отпустить. Всплывет, когда придет время. А сейчас надо действовать.

Найти мужа Вали оказалось несложно, я просто набрала номер Макса и задала ему прямой вопрос. Он порычал в трубку, немного покричал на меня. Но после того как я рассказала ему про встречу с Сергеем, его немного отпустило, и рыжий друг скинул мне СМС с телефоном и адресом мужа Вали.

Я особо не знала, о чем буду с ним разговаривать. Меня волновал только один вопрос – почему его жена, которая так сильно переживала за свою безопасность, вышла в лесу на поляну из машины со своим убийцей? И что он думает по этому поводу.

Я сомневалась, что мне следует к нему ехать без предупреждения. Все-таки взрослый мужик вряд ли сидит и ждет, пока к нему кто-то приедет и начнет задавать свои вопросы. Поэтому первым делом написала ему сообщение, объяснила, кто я и что мне нужно узнать. Может, и ехать не придется.

«Что вы от меня хотите?» – через несколько минут ответил Олег, муж Вали.

«Я хочу узнать у вас, почему Валя вышла на поляне с незнакомым мужиком».

«Потому что она была шлюхой», – последовал лаконичный ответ, и я поняла, что ехать мне все же придется.

Олег выглядел нормально. Никаких признаков горя, как у Сергея. Никаких мешков под глазами и выгоревших глаз. Здоровый, сильный и крепкий мужик, на вид лет сорок, а может, и меньше. Ухоженный. Красивый. От него вкусно пахло духами. Если бы не спортивные штаны, я бы подумала, что человек куда-то собрался – на встречу, в театр, в ресторан. Уж больно бил по носу одеколон. И зачем так духариться дома? Олег чем-то напоминал одного актера, постоянно игравшего в русских боевиках. Если бы не накачанное тело, то вид он имел бы простоватый и даже глуповатый.

Олег открыл мне дверь и пропустил в квартиру.

– Не понимаю, зачем я согласился на эту встречу, – недовольно пробурчал он.

– Вашу жену убили, а мне просто очень нужна помощь.

Я снимала ботинки и мимоходом рассматривала квартиру. Небольшая, но уютная, чистая. Все вполне себе прилично, не конура какая-то. Я попыталась вспомнить слова Ани о том, что Вале и Олегу было выгодно жить вместе, потому что экономнее. Пока картинка не складывалась. Передо мной был не нищий студент. А вполне себе обеспеченный мужик.

Олег пригласил меня в комнату и предложил на выбор диван или кресло. Я плюхнулась на диван и привычно растеклась по его поверхности.

– Я ничего не знаю. Меня замучили и полиция, и журналисты.

– Я благодарна вам, что вы решились на разговор со мной. Это важно и ценно для меня.

Олег смерил меня взглядом, а потом произнес:

– Это он вас так уделал, маньяк?

Я не знала, что ответить. Мне казалось, что выгляжу я уже вполне себе неплохо. Никаких следов «уделывания» на лице. Волосы отрасли на пару сантиметров, зеленка давно вымылась, синяки прошли. Худоба осталась, но все говорили, что мне она идет.

Но чтобы не огорчать парня, я кивнула:

– Да. Я до сих пор не могу спать по ночам.

– Ясно, – кивнул он.

Мне уже было легко врать, ведь правду говорят – все дело в привычке. Моя внешность играла мне на руку. Во мне сразу видели жертву, а жалеть у нас в стране очень любят.

– Простите, Олег. Вы написали, что Валя была шлюхой. Вы не могли бы уточнить, что вы имели в виду?

– А то и имел. Шлюха она. Нет, я знал, что она меня не любит. И ей просто удобно со мной. Знал, что ей нужны деньги и она всегда искала того, кто богаче. Я все прекрасно знал. Она не клялась в любви и не строила из себя Золушку. Но когда она умерла, когда ее убили, всплыло столько всякого говна. На ее телефон приходили СМС. В ее аккаунтах писали разные мужики. Я не поленился и залез в компьютер. Она была зарегистрирована на нескольких сайтах знакомств и активно вела переписки. Я не представлял, что такое возможно. Поэтому да – Валя была шлюхой. И с убийцей она решила свернуть в лесок только затем, чтобы провести время с пользой.

– С таксистом?

Я не поверила своим ушам. Нет, я была знакома с женской алчностью. Знала, что всякое бывает. Но спать в леске с незнакомым таксистом? Зачем?

У меня даже сомнений не возникло, что эта версия – плод обиды и богатого воображения Олега, поэтому поспешила задать свой вопрос:

– Тогда почему она отправила вам СМС с номером машины?

– Она до ужаса боялась маньяка. После того как вас нашли, вашу эту подругу, Валя просто с ума сошла. Говорила мне, что надо проявлять осторожность. Думаю, она прислала СМС, потому что хотела подстраховаться. Она и меня запугала здорово всеми этими рассказами про убийство. Поэтому когда СМС пришло, а Валя не явилась, я до чертиков испугался. Побежал в ментовку. Хотя меня жена и раньше накалывала. Ну, могла задержаться где-нибудь на несколько часов. Я привык к этому. Но тут забеспокоился. Она правда сильно боялась. Поэтому я рванул на поиски. Это уже позже узнал про все ее шашни. Полиция задавала мне этот вопрос – по какой причине Валя могла выйти из машины. А я сейчас точно знаю – причин могло быть две. Или ей угрожали, например, пистолетом. Или она пошла в лесок потрахаться.

– С таксистом? – повторила я, и интонация выдала мое недоверие.

– Вы бы видели, с кем она переписывалась на сайтах этих. У меня волосы дыбом встали. Со всякой шоболой. Да, я не олигарх. Но неплохо зарабатываю. Квартира, машина, отдых. Конечно, я знаю, Валя мечтала не работать. Я предложил ей уйти из клуба, но устроиться куда-то по специальности. У нее педагогическое образование, между прочим. Я считаю, что женщина должна работать, не карьеру выстраивать, но работать. В школу Валя не пошла, а осталась в этой помойке, рядом с богатеньким шефом и его дружками. Наверняка думала, что перепадет ей еще шанс богатенького на себе женить, которому нужна не женщина, а кукла. Потрахались и разошлись деньги тратить. Я не такой. Не хочу брать никого на ручки и покупать платьице. Но я любил ее, правда любил. Я ей верил, а она не упускала возможности общаться на сайтах знакомств хрен знает с кем. Я потом спать несколько дней не мог, выл от злости. Зато знаете, очень быстро пережил утрату. Туда ей и дорога!

Домой я ехала обескураженная. Я помнила, что Аня говорила про Валю. Девушка не отличалась верностью и какой-то особой нравственностью. Но все же человек умер. Да еще как. С языком на шее. Олег мне не понравился. Было в нем что-то отталкивающее. Вроде и понять его можно, а с другой стороны – ненависть к бывшей жене сочилась из каждого отверстия на его лице. Я вспомнила Сергея, который после гибели Светы потерял смысл жить, и нащупала ключи в кармане, которые он мне дал. Решение пришло быстро: заеду-ка я в гости и посмотрю, может быть, что-то найду полезное, что поможет мне в расследовании.

Я зашла в чужую квартиру и первым делом посетила ванную комнату. Тщательно вымыла руки от воспоминаний об Олеге. В ванной стояла косметика, которую так нахваливала Светка, и мне стало очень грустно. Человека нет, а крем, сохраняющий молодость, стоит на полке почти полный. Ей было двадцать пять лет, теперь молодость навсегда с ней. Я всхлипнула и вышла из ванной. Рыться в грязном белье мне не хотелось. «И даже если там в бачке лежит пистолет или какие другие улики зарыты – бог с ними», – подумала я. Есть вещи, к которым я не готова. Мне просто хотелось осмотреться. Я даже не знала, что тут делаю и что ищу. В идеале хотелось найти блокнот с указанием на убийцу, например. Или какой-нибудь дневник с описанием событий. А может, просто хотелось подышать ее воздухом. Я иногда вспоминала о Свете. Когда человек умирает, всегда страшно, что он исчезнет из памяти, что ты не сможешь потом закрыть глаза и увидеть эту улыбку, услышать тот самый смех или почувствовать запах. Легкий, едва уловимый. Запах твоего друга. Друга, которого ты предал. Меня бросило в жар от этих мыслей, и я постаралась сосредоточиться.

Квартира выглядела нежилой. Сергей не врал, когда сказал, что съехал, его присутствия не было видно. Светины вещи висели на вешалках, обувь стояла в прихожей. Банки крема и косметика соседствовали на полках. Светин едва уловимый запах витал в комнате, он обволакивал меня, заставлял съеживаться от чувства вины. Я посмотрела по сторонам, в груди и горле нарастал ком, и становилось тяжело дышать. Боль накатывала и накатывала. Боль по прошлому, которое нельзя изменить.

Я прошла в Светину комнату. Она ее называла гардеробной. Но это была полноценная комната, заваленная вещами, всякими дамскими штучками. Тут стоял столик с зеркалом и красивая изумрудная софа. Я иногда сидела тут, пока подружка подбирала наряд. Она очень кропотливо подходила к выбору одежды. С юного возраста Света выглядела безупречно. Как куколка. Нет, она не была чертовски красива, как Роза. Она была… как принцесса Диана. Красива своей элегантностью и аристократичностью. Всегда держала фасон, как сказала бы моя бабушка. Натуральная, красивая, дорогая. И одежда только лучшего качества. Никакой вульгарщины. Сейчас все поросло пылью. Толстый слой ее лежал на коробках с обувью, покрывал пол и все баночки, стоявшие на столе. Я до сих пор не понимала, что собираюсь искать и с чего следует начать. Знала, что до меня здесь уже были полицейские и все, что могло быть интересным, они уже забрали и унесли. Что собиралась найти я?

Я неуверенно подошла к вешалкам с одеждой и стала перебирать платья. Верхняя одежда висела в чехлах. У Светы было четыре шубы, хотя в нашем климате они вообще не нужны. Не помню, чтобы подруга когда-нибудь их надевала. Я расстегнула чехол и стала проверять карманы. Ничего, пусто. И это неудивительно. Уверена, что все вещи побывали в химчистке, после чего их бережно упаковали в чехлы. Но я все равно продолжала осматривать каждый карман.

Через час поисков энтузиазма у меня не прибавилось. Я не нашла абсолютно ничего полезного. Да, собственно, я вообще не понимала, что пытаюсь отрыть.

От усталости я присела на софу и откинулась. Тело гудело и опять начала гудеть голова. Обжигающая боль в виске нагоняла тошноту. Я закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться. Следовало признать, что сыщик из меня дерьмовый. Вообще не знаю, зачем бегаю по городу и что пытаюсь найти. Собрала кучу какой-то информации, которая ни на миллиметр не приблизила меня к истине. Да хотя бы к какому-то пониманию. Просто теряла время. Но оставить все и сидеть дома я не могла. Я бы просто вышла в окно от безысходности, а так чувствовала, что что-то делаю, чтобы искупить свою вину. Что-то делаю, Свет. Видит ли она меня?

Я терла виски, а в груди нарастал ком – невыносимый груз, который я буду тащить в себе всю жизнь. Я злилась на себя, меня добивал запах Светиных вещей. Я не знала, что делать, не знала. Отчаяние и беспомощность поглотили меня. Я легла на зеленую софу, свернулась калачиком и от отчаяния зарыдала.

В чувство меня привел звонок телефона. Машка.

– Ты где?

– Дома, – ответила я.

– А почему тогда дверь не открываешь? Я уже пять минут стучусь и звоню.

– Блин. Я не у себя дома, у Светки.

– А что ты там делаешь?

– Мне Сергей ключи дал. Надо было забрать кое-какие свои вещи.

– Слушай. Там у Светки должны быть моя книга. Ты сможешь и ее забрать?

– Какая книга? – не поняла я.

– Я ей давала почитать, она просила Серафима Саровского «Житие. Наставления».

– С каких пор Светка начала интересоваться православной литературой?

– Я сама удивилась. Дала ей, конечно. Хотя она и купить могла легко.

– Она не объяснила свой интерес?

– Сказала, что ей надо подумать, почитать что-нибудь сильное.

– И почему не «Унесенных ветром»?

– Я не знаю. Не спрашивай меня. Она попросила – я дала. Если не сложно, забери, пожалуйста. Это книга отца.

– Хорошо, я посмотрю. Может, ты подойдешь сюда, сама посмотришь?

– Не хочу, я тебя у подъезда твоего подожду.

Я встала и потянулась. Новая информация заставила меня взбодриться. Чего еще я не знаю о своей подруге? Что такого могло произойти, что она ударилась в религиозное чтиво?

Я прошла в спальню, пошарила глазами по полкам. Нужной книги не было. Заглянула в прикроватные тумбы, потом под кровать. Ничего. Прошла в зал и осмотрела все полки. Заглянула в туалет – а вдруг подруга именно там предавалась чтению, а что?

Я уже совсем было отчаялась найти книгу, как одна идея пришла мне в голову. Вернулась в спальню и откинула подушки. Под одной из подушек лежало «Житие…». Я обрадовалась и взяла книгу в руки, уселась на кровать и открыла. Что же тебя волновало, моя дорогая? Что? Я полистала страницы, и мне на колени выпала бумажка. Четверть обычного листа в клетку. Взяла его и повертела в руках. Теперь сложно было определить, на какой именно странице лежала эта закладка. Да и важно ли это?

Я еще раз рассмотрела лист и заметила на нем бледную карандашную надпись. Адрес. Улица, дом, квартира. Что-то очень знакомое. Я достала телефон, вбила адрес в навигатор и наконец до меня дошло. Адрес был не просто знакомым. В соседнем доме жила любовница водителя того злополучного такси, в котором увезли Валю.

Машка стояла возле подъезда и переступала с ноги на ногу. На улице было тепло, но было видно, что подругу потряхивает.

– Нашла книгу? – спросила она вместо приветствия.

– Нашла, – кивнула я и протянула свою находку.

– Хорошо, а то отец бы мозг проел. Он эту книгу очень уважает, – Маша убрала книгу в сумку. – А я к тебе, на чай. Хочу поговорить.

Мы поднялись наверх. Меньше всего мне сейчас хотелось разговаривать, устала как конь, но Машка выглядела скверно: бледная, лицо припухшее. Учитывая то, с кем она жила, я здорово тревожилась. Моя голова все также болела, но комок из горла ушел, только я вышла на улицу и вдохнула свежий воздух.

– Рассказывай, – сказала я, поставив на плиту кастрюлю с водой.

Пить чай мне не хотелось, а вот от голода сводило живот. Я достала из морозилки пельмени, которые остались от трапезы Макса. Удивительно, как я еще не растолстела на такой еде! Хотя стоило признать, что количество приемов пищи сократилось до двух с натяжкой.

– Ты есть будешь? – спросила я подругу, а Машка поморщилась.

– Не. Я не хочу есть.

– Фигуру бережешь? – улыбнулась я.

– Я беременна, – сказала Машка, и я плюхнулась на стул.

– В смысле?

– В прямом. Я беременна, от Влада.

Я застыла на месте. Видно, одной задницы мало, надо было лезть еще глубже. Вопрос, как потом оттуда выбираться, становился все более и более актуальным.

– Он в курсе? – наконец спросила я.

– Еще нет. Я не знаю, что делать.

– В смысле рожать или нет?

– Нет. Не знаю, как ему сказать. И стоит ли говорить. Рожать я буду в любом случае. Но мне страшно, Вась. Мне кажется, я ему не нужна.

Я начинала злиться. Вся ситуация выглядела абсурдно. Моих подруг кто-то убивает, а оставшаяся в живых устраивает свою жизнь с потенциальным маньяком. При этом она пришла разделить со мной эту невероятную радость. Ладно, я – предательница. А Маша? Она кто? Я постаралась взять себя в руки и вспомнить о том, что Маше тоже было не сладко. И возможно, это то самое счастье, о котором она всю жизнь мечтала, и я не стану портить ей радость.

Я мысленно выдохнула и нацепила добродушную улыбку:

– Почему ты так думаешь? Вы же вместе, у вас все хорошо.

– Ты его видела. Я же не дура. Боюсь, что скажу ему, а он мне денег на аборт даст. И все. Я не переживу. И ты знаешь моего отца. Он меня убьет. Мне надо что-то делать. Придумать что-то.

– Ну, во-первых, тебе стоит поговорить с Владом. Может быть, он будет рад. Ну, а во-вторых, ты можешь полностью рассчитывать на меня.

– Будем воспитывать ребенка вдвоем? – впервые улыбнулась Машка. – Как современная семья? Первый родитель, второй родитель?

Я невольно засмеялась, потому что представила лицо своей мамы. Она ведь так внуков хотела! Вот ей подарочек подоспел. А что?

– Родители наши умрут от восторга, – хихикнула я.

– Особенно мой папа, вот радости ему будет до конца дней, – Маша уже смеялась, и я тоже захрюкала от открывающихся перспектив.

За что я всегда любила нашу компанию – так это за смех. Что бы ни происходило, мы всегда искали повод улыбнуться. И если вспоминать наши слезы, то они чаще были от смеха, чем от горя. А может, это и была наша ошибка? Если бы одна из нас решилась открыть душу, а не утешаться веселой компанией, может быть, все вышло бы по-другому?

Мы обе замолчали. Смех повис в воздухе.

– Мы справимся, – сказала я. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

– Мы справимся, – сказала Маша и подошла ко мне, чтобы ощутить всю мою поддержку в объятиях.

Максим в этот вечер так и не пришел. А мне было, что рассказать ему, и я поймала себя на мысли, что с ним мне как-то уютно, что ли. Спокойно. Очень хотелось с ним поговорить. Кажется, у нас появилась новая зацепка. Улица. Дом. Квартира. Что-то Свете там было нужно, она зачем-то записала этот адрес и спрятала его в книгу. Завтра постараюсь узнать зачем. Я попыталась дозвониться Максу, но он сперва не брал трубку, а потом написал, что перезвонит позже.

Я думала о Машке и о том, что ее ждет. Не верила я, что Влад сделает ее счастливой. Хотя подруга моя уверена в обратном. Она считает его богом. Великим и могучим, способным избавить ее от злого надзирателя. А еще рассказать о любви все, ведь его опыт и отсутствие любого Машиного – это взрывоопасная смесь. Ох, Машка. Что мы вообще знаем о любви? Чем больше я думала о ней, тем больше убеждалась в том, что от любви одни муки. Мама моя – от которой не было вестей, кроме одиночных сообщений и новых фоток в соцсетях с молодым любовником – она была явно счастлива, но понятия не имела, да даже не интересовалась тем, что происходит у меня. Когда ее охватывали безумные чувства, я страдала от одиночества. Иногда я не понимаю – зачем она меня родила? Для чего? Всю жизнь я только и делала, что мешала ей устраивать личную жизнь. Нет, мама меня любит, я знаю это. Но никогда не чувствовала, что нужна ей по-настоящему. Она родила меня от одной большой любви, потом пошла искать следующую большую любовь дальше, а я осталась одна.

Максим прибежал утром. Он был злой, как собака из мультика про кошку и мышку. Этакий бульдог с отвисшей челюстью и высунутым языком. Лицо уставшее, перекошенное, одежда мятая, несвежая. Таким я его еще не видела.

– Здорово живешь, – сказала я.

– Задолбали. Они меня задолбали, Вась.

– Что случилось?

– Эти пи… дикобразы меня хотят отстранить от дела. Приехали московские упыри. Ты бы видела, что вчера творилось. Нас просто как мальчишек стегали прутиками. Ор в кабинетах стоял на весь город. Мы и бездельники, и тупицы, и ничего не делаем. Только балду гоняем! Все. Задолбали меня! Зарплата – чистые слезы, работа – скотская. И я должен еще вот это все выслушивать! Быть мальчиком для битья да прислуживать столичным штучкам?

– Ты пельмешки будешь? – спросила я.

– А нет никакого мяса? Я мяса хочу.

– Мяса нет. Но можно заказать.

– Устал я жрать этот картон! Никакой нормальной жизни – ни личной, ни общественной. Только ор да крики. В народе нас ненавидят, считая дармоедами и ворами. На работе презирают – называют бездельниками. Не могу больше. Не хочу. Устал.

– Ну так что с пельмешками? Или мясо заказать?

– Совсем ты бесчувственная. Не видишь, в каком я раздрае! Вари свое тесто с резиной. Майонез есть?

– Есть.

– И на этом спасибо. Забирают у меня дело.

– Жаль. Я тут кое-что нарыла интересное. Вчера хотела тебе рассказать, но ты был занят.

Макс перестал бегать по комнате и пошел за мной в кухню, где упал на свой любимый стул.

– Что нарыла? Когда?

– Я вчера к Свете ходила домой. Мне Сережа ключи дал. Я там кое-что нашла интересное.

– Что нашла? Мы там вроде все посмотрели. Перетрясли дай бог!

– Я совершенно случайно. Просто повезло. Света у Маши книгу взяла. И вот в книге была закладка. Бумажка.

– Что за книга? Мы смотрели кровать, книги там не было.

– Плохо смотрели. «Житие» Саровского. А там закладка.

Я пошла в коридор и достала свои джинсы. Из заднего кармана извлекла бумажку и протянула ее Максиму.

– Смотри.

Макс взял листок и внимательно посмотрел на него, а потом присвистнул.

– То есть машину угнали все-таки неслучайно? Хотя это может быть простым совпадением. Может там живет ее маникюрша.

– Ты не понимаешь, что происходит?

– Пока нет, но ты права, надо сгонять на адрес, поспрашивать. Может, что и всплывет новенькое. Поем и поедем!

– А как же твоя работа? – спросила я.

– А ну ее к черту, – ответил мой рыжий друг и широко улыбнулся.

Я не сдержалась и ответила ему взаимностью. Страсть к приключениям внезапно накатила на меня. Чувство, знакомое из детства, – когда идешь исследовать незнакомые улицы или ищешь клад во дворе и находишь какую-нибудь красивую стекляшку.

Я принялась радостно накладывать пельмени, когда зазвонил телефон. Макс взял трубку, а потом чертыхнулся.

– Что такое? – спросила я.

– Да не дадут спокойно поесть.

– Ты же решил послать работу к черту?

– Пошлешь тут ее. Задолбают. Неси скорее свои пельмени, а то мне бежать надо.

– А как же адрес?

– Я ребяткам скажу, они все узнают. А ты дома сиди, никуда без меня не лезь, слышишь?

Я молча отвернулась. Вот и как можно после этого верить мужчинам? Весь мой энтузиазм трансформировался в разочарование.

– Ты меня поняла? – грозно спросил Макс.

– Да-да, – ответила я, даже не думая держать свое слово. С волками жить – по-волчьи выть.

Только за Максом закрылась дверь, как я засобиралась на охоту.

Я зашла в знакомый двор и огляделась. Машины такси не было. Интересно, Вадим еще посещает свою любовницу или завязал? С такой женой, как Вера, скорее всего, пришлось заветный адресок затереть в своей памяти, от греха подальше. Я поискала нужный дом, вычислила подъезд, в котором находилась квартира, указанная на листке.

Дверь в подъезд была закрыта. Я больше не мялась, а решительно подошла к двери и набрала нужный номер домофона и нажала кнопку «вызов».

Никто не ответил. Я несколько раз повторила попытку, но никто не спешил открывать дверь. Досада росла, но я не теряла решимости. Если не могу попасть в нужную квартиру – пойду опрашивать соседей. Я начала звонить по другим номерам, пока какой-то добрый человек не впустил меня.

Я поднялась на третий этаж и позвонила во все двери, удивляясь своей решимости. Мне наконец повезло – одна из дверей открылась. На пороге стояла дородная женщина неопределенного возраста, прыгающего где-то на шкале от двадцати пяти до сорока пяти лет.

Она спросила:

– Что надо?

– Я ищу ваших соседей из пятнадцатой квартиры. Вы случайно не знаете, где они?

– А с чего я должна знать? Эта квартира сдается. Посутка.

– В смысле? – не поняла я.

– Посуточная. Тут живут все, кто ни попадя. Бордель, одним словом.

– А у вас нет номера хозяйки?

– А тебе зачем?

– Да вот, хочу узнать, что по чем, да снять. Район больно хороший, спальный, тихий.

– Не по карману тебе будет там жить, – мерзкая баба пристально меня оглядела, а потом захихикала. – Наша Маринка любит богатеньких. Она убогим квартирку свою никогда не сдаст.

Хотелось втащить этой женщине по самое не хочу, но я понимала, что силы неравные, и скорее всего, после нашей схватки я отъеду в лучшем случае в больничку, а в худшем – к подругам Розе и Свете.

Было рановато сдаваться, поэтому я пропустила хамство мимо ушей и сказала:

– Я не для себя спрашиваю. У меня начальник есть, богатый. Ему надо, чтобы от семьи отдыхать.

– Ладно, подожди, – сказала баба и закрыла передо мной дверь.

Через пять минут она вышла и протянула мне листок с номером телефона.

– Не забудь сказать, что от меня. От Люси. Она мне процент дать должна, за помощь.

– Спасибо, – сказала я, но дверь передо мной давно закрылась.

Я вышла из подъезда и уселась на лавку. Достала мобильный телефон и вбила номер.

– Ало, – раздался писклявый голос в трубке.

– Марина? – спросила я.

– Да. А кто это?

– Я звоню вам по поводу квартиры. Хотела бы снять у вас. Мне ваша соседка дала номер, Люся из тринадцатой квартиры.

Через двадцать минут ко мне подошла молодая и очень ухоженная женщина. Она была невысокого роста, поэтому со стороны легко походила на ребенка.

– Вы Василиса?

– Да.

Она внимательно меня осмотрела.

– Вы ведь знаете мои условия? Квартира посуточная, оплата вперед. Подписываем договор от руки, и вы оставляете залог. Если все нормально, то залог я потом возвращаю. Если нет, то вычитаю из него сумму ущерба.

– Хорошо, условия меня устраивают, – сказала я. – Но мне нужно посмотреть квартиру. Я не для себя, для начальника ищу. Если что-то будет не так, мне влетит по первое число.

– Ах, для начальника, – облегченно улыбнулась Марина. – Ну тогда пойдемте. Квартира у меня хорошая. Район тихий. Уверена, ваш босс будет доволен.

Мы снова поднялись на третий этаж. Марина достала ключи и открыла дверь. Я мысленно присвистнула. Квартира и впрямь выглядела шикарно. Просторная, светлая, чистая. Несмотря на то что съемная, да судя по словам соседки Люси, повидала немало жителей, квартира выглядела, как дорогущий номер в гостинице.

Марина заметила выражение моего лица, поэтому сказала:

– Я держу марку. Знали бы вы, какие люди у меня снимают жилье! Не всем хочется жить в гостинице. И не всем нужно людское внимание. Тут спокойный райончик, соседи хоть и не элита, но жить не мешают. Тихонько пришел, тихонько ушел – никто и не заметил.

Только тут до меня дошло, что она имеет в виду. Это не просто квартира, а комната свиданий для людей, которым повышенное внимание не нужно. Ну и дура же я! Да, правду о жильцах будет узнать очень сложно.

– Моему шефу именно такое место и надо. Для встреч и отдыха от семьи. От жены бегает, засранец. А любовница его тоже какая-то непростая штучка, я подробностей не знаю, и шеф не хочет гласности. Вот, послал мне гнездо для себя присмотреть. Он птица высокого полета.

– Не он первый, – усмехнулась Марина.

– И как только успевает, не понимаю! Жена уже третьего родила от него, а его все не остановить.

– Да, бывает, – не поддержала мои откровения квартирная хозяйка.

Я стала осматривать квартиру в попытке потянуть время и узнать что-нибудь о жильцах.

– А ключи? У предыдущих владельцев ключей не осталось? Мой шеф парень состоятельный, не хотелось бы проблем.

– Не переживайте, предыдущий жилец вряд ли стал бы воровать чужие вещи. У него своих хоть отбавляй.

– Да? Что, тоже богатенький?

– Еще какой. Хотя тоже скрывался. Квартиру отправил снимать своего водителя. Четыре месяца оплачивал посуточно. Вот только недавно срок истек.

– А как вы узнали про водителя? – спросила я с любопытством.

– Так я рядом живу. Не то чтобы мне интересно, но все же приглядываю за квартирой, мне проблемы не нужны. Увидела его и своим глазам не поверила.

– Почему?

– Потому что у него и квартиры, и дом. А он для любовных встреч снимает.

– И что тут удивительного?

– А то, что он не женат. И прятаться ему не от кого. Мог бы хоть со всем городом встречаться разом. Никто бы и слова не сказал. Завидный жених, ему бабы только рейтинг поднимают. В бабе, скорее всего, дело.

– Вы хотите сказать, что она замужем?

– А зачем еще прятаться?

Я задумалась.

– Да, вы правы.

Меня так и подмывало спросить: «Имя, имя, сестра, скажи его имя». Но я понимала, что она не ответит. Хотя по рассказу можно догадываться, что это какой-то очень влиятельный и известный человек в нашем городе, раз она его узнала. Какое отношение он имеет к Свете – вот в чем вопрос.

– А вы эту женщину никогда не видели, она тоже какая-то известная дама?

– Нет. Я и его всего-то пару раз засекла. Ну что, залог вносить будете?

– Можно я сфотографирую, покажу моему начальству, а потом уже точно дам ответ?

– Фотографируйте, – кивнула Марина и пошла за мной по квартире.

Я наделала штук тридцать фотографий и попыталась выудить из квартирной хозяйки еще хоть какую-то информацию, но не добилась никакого успеха.

Мы вышли из дома и разошлись. Я побрела в сторону остановки, Марина, видимо, отправилась домой. Я завернула за угол и остановилась. Надо было подумать, как мне разузнать, почему этот адрес был у Светки. И что за тип снимал тут квартиру. Я не знала, что делать. Во рту ощущался вкус поражения. Или мне просто очень хотелось есть.

– Ну что, договорились о квартирке? – барышня из тринадцатой квартиры смотрела на меня и ухмылялась.

– Да боюсь, будет не по карману. Мой начальник хоть и богатый, но не такой, как прежний жилец.

– О да. Тут не поспоришь. Но вообще, в нашем городе много ли людей богаче Крутова?

Я вросла в землю. Сердце учащенно забилось от неожиданной загадки.

– Ты чего побледнела? – спросила меня Люська.

– Да нет, ничего, просто устала. Болею я.

– Оно и видно, что ты больная. Дохлая. Химия?

– Что? – не поняла я?

– Рак? У меня папка от рака помер. Выглядел, как ты, в последние свои недели, правда что не ходил.

Я кивнула.

– Может, пойдем ко мне, чаю налью тебе? Или скорую вызвать? Ты совсем на человека не похожа.

– Да нет, не надо. Сейчас отдышусь и пойду. Подскажите, пожалуйста. А даму, с которой Крутов встречался, вы не видели?

Люська улыбнулась.

– А как же? Мельком, конечно. Она то в косынке, то в очках. Но я же рядом живу, так что все про всех знаю. Интересно же! Понимаешь, в очереди таких людей не встретишь. А тут на одной лестничной клетке с самим Крутовым, его ведь каждая собака знает, постоянно на виду, красавчик. Конечно, я интересовалась!

Вот это везение, подумала я и полезла за телефоном.

– Здесь ее нет? – я нашла фотографию, на которой стояли Машка, Розка и Светка.

Люся внимательно рассматривала снимок.

– А увеличить лица можно?

Я увеличила.

– Вот эта похожа, но не скажу точно. Я же ее только со спины в основном видела. По лицу не сильно скажешь, но волосы похожи. Я вот сумку смогу тебе описать. У нее такая красная, яркая, лаковая, с золотой пряжкой и ручкой. Дорогая сумка, натуральная. Не то что подделки на рынке на раскладушке. Очень мне эта сумка понравилась. Я и себе купила похожую, – Люся показала мне свою торбу, а я вздохнула.

Светка никогда бы не позарилась на такую пошлость, но действительно что-то общее в этих сумках было. Я оперлась о стену дома, потому что сил стоять у меня больше не было.

– Эй, ты чего? Плохо тебе?

– Нет. Просто голова закружилась.

– Ну ты смотри, а то пойдем ко мне! Я знаю, как это тяжко.

– Что?

– Папка мой в последнее время и ходить не мог. Все силы из него выжрал рак проклятущий. Ненавижу его, забрал у меня самого дорогое. Пойдем, можешь даже прилечь, отдохнуть.

– Спасибо, – искренне сказала я. – Вы очень хорошая. И сумка у вас прекрасная!

Люся заулыбалась.

– А то, я когда ее увидела, сразу решила – возьму. Когда живешь рядом с такой квартиркой, где миллионеры расхаживают, надо держать ухо востро. Не всем так везет. Надеюсь, твой начальник – видный мужик.

– У моего начальника трое детей, – улыбнулась я.

– А кого это когда останавливало? – рассмеялась Люська и добавила: – Если тебе моя помощь не нужна, то я пошла, а то скоро моя передача начнется.

Домой я поехала на такси. Сил идти или ехать на автобусе у меня не было. Света и Владислав? Да не может быть такого! Хотя почему не может?

Светин отец с Владом – конкуренты. Но на всяких вечерниках в любом случае пересекались. Света могла на него запасть. Да на него любая могла запасть! Теперь понятно, почему она захаживала в «Истину». Но Сергей? Неужели он ни о чем не догадывался? Или догадывался?

Мысли разъезжались в моей голове во все стороны. К сердцу подбирался страх. А как же Машка? Она-то знает, что у Влада были отношения с нашей Светой? Или ей плевать на Свету и на ее отношения? Хороша подруга! А Крутов! Опять он. Кругом он! Я должна с ним поговорить. Вытрясти из него всю правду.

Попыталась дозвониться Максиму, но он упорно не отвечал. Видимо, его пытки на работе в полном разгаре. Я прошлась по квартире в раздумьях, что мне делать дальше. Присела на диван и укутала ноги пледом. Меня знобило. Чувствовалось, что разгадка у меня перед носом. Маньяк – это ширма. Все крутится вокруг Влада. Не удивлюсь, если и у Вали была с ним связь. Убийства с такой жестокостью очень походили на месть. Холодную и расчетливую месть. Сейчас требовалось действовать очень аккуратно. Я чувствовала, что нащупала что-то очень важное. И теперь надо было понять, как размотать этот клубок. Мог ли Влад убить Светку? Зачем? В тот вечер он был с Машей, она обеспечила ему алиби. Хотя у такого человека куча помощников. Что ему мешало попросить кого-то из своих людей разыграть весь этот цирк? И очень понятно становится, почему меня ударили по голове, а не закопали рядом с подругой. И Валя вписывается в эту историю. Наверняка она что-то знала про Влада, он был ее начальником, а Света захаживала в клуб. Где-то они прокололись. Крутову было выгодно вывести Светиного отца из большой игры. И он решил действовать через Светку? А что, это вполне себе удачный план. Многоходовочка. Кровавая многоходовочка.

Роза тоже прибегала к Крутову перед смертью. Все замыкается на нем. О боги, что будет с Машкой?

Мне стало страшно как никогда. Моя подруга – с человеком, который может быть убийцей. Может и наверняка есть. А если неон, то все равно Машка находилась в большой опасности. Ведь убивали всех, кто так или иначе связан с Владом. Так что она вполне может быть следующей. Мне надо что-то делать, срочно. И куда смотрит наша полиция? Все же так очевидно! А если они не видят эти связи, так может, дело в деньгах? Им просто засыпали глаза монетами? И тогда убийства моих подруг так и останутся нераскрытыми…Нет, я не могла это оставить просто так.

Я вскочила с дивана и забегала по квартире, забыв о том, что одна моя нога не работает в полную силу. Но было плевать. Срочно надо что-то придумать. Физически я чувствовала, как скрипят мозги, пытаясь отрыть хоть какую-нибудь идею. Но в голове было пусто.

Я взяла телефон и позвонила Сергею. Он, между прочим, тоже мог многое знать. Не верила я в то, что он мог убить Светку, но если он знал про измены – чем не подозреваемый? Еще один прекрасный экземпляр.

– Привет, я вчера была у вас. Могу отдать тебе ключи.

– Ты что-то нашла? – спросил он.

– Нет, ничего особенного, – я решила придержать пока информацию. – Слушай, ты говорил, что можешь помочь в поисках убийцы.

– Да. Не просто могу. Я хочу тебе помочь.

– Можешь сказать, насколько сейчас Крутов испытывает трудности в бизнесе?

Сергей рассмеялся, и смех его показался мне нездоровым, истерическим.

– Какие проблемы, Вась! Крутова, конечно, таскают по ментам, но с его армией адвокатов… ему даже подписку о невыезде не дали. Его мажут со всех сторон, ты же знаешь, кто его папаша. Он свободен, весел и сыт. Анатолий Иванович, Светкин батя, не боец сейчас, я пытаюсь разобраться с его бизнесом, но ты пойми, у меня своих дел по горло. Вот-вот – и Влад просто сожрет нас с потрохами и станет еще мощнее. А Светкин отец уйдет на покой, возможно, на вечный, потому что он совсем плох. Сама понимаешь, что происходит.

Я вздохнула, потому что то, что я понимала, мне совсем не нравилось.

– Сергей, ты меня прости за такой вопрос, но я все-таки спрошу. У Светки мог быть любовник?

Повисла тишина.

– Ты что-то нашла, да? В квартире?

– Это просто подозрение. Я просто хочу знать. Ты же наверняка должен был почувствовать что-то такое.

– Вась, я работал, как пес. Зарабатывал. Хотел, чтобы у нас все было. Ты же понимаешь, кто такая Света. Ее отец – мощная фигура, она с детства привыкла есть из золотой посуды. А я – обычный пацан, которого воспитывала одинокая мать. Я в армии служил, воевал, я на таком дне валялся, ты себе даже представить не можешь. Институт закончил уже в сознательном возрасте, когда понял, что без знаний – никуда. Так бы и работал в автосервисе да «принеси-подай». Я привык вгрызаться, отвоевывать себе право на хорошую жизнь. Но так увлекся, что разучился чувствовать и смотреть по сторонам. Я был занят работой. Если у Светы кто-то был, то я этого не чувствовал, не знал. Богом клянусь тебе. Я устал очень. Очень устал.

Сергей притих, и я услышала его дыхание. Мое сердце сжалось от боли, потому что я знала – он плачет.

– Прости меня, – прошептала я в трубку.

– Не за что. Я помогу тебе. Что мне надо сделать?

– Я хочу нарыть компромат на Влада. Все, что только найдешь. Его служба охраны, все, что сумеешь вытащить наружу, любое непонятное пятно. Если он убил Светку, то сделал это не своими руками, у него алиби. А я хочу знать, кто ее убил.

– Ты думаешь, это Влад?

– Я не уверена. Но не могу исключать эту возможность. Если полиция не делает свою работу, давай мы сделаем.

Я открыла ноутбук и полезла в интернет. Я решила еще раз собрать все материалы из прессы, которые есть на Влада. Попытаться найти всех его баб, обиженных мужиков и так далее. Мне нужна была конкретика. Убийца – или Крутов или тот, кто сильно хочет ему насолить. Но он рядом, он где-то очень близко, я чувствовала это. Я уселась поудобнее и стала рыть носом в поисках информации.

И я нашла.

Больше двадцати лет назад Влад проходил свидетелем по делу о самоубийстве молодой девушки. Она выбросилась из окна, а вскрытие показало, что жертва была беременна. Влад был отцом ребенка, который так и не появился на свет.

Я попыталась отыскать свидетелей той темной истории. Помощь Макса не помешала бы, но друг так и не думал звонить.

Мне удалось найти несколько статей, где были указаны подробности произошедшего. Свидетели рассказывали, что у погибшей был роман с сыном успешного бизнесмена. А потом девушка просто покончила с собой, прыгнула с седьмого этажа, не оставив никакой предсмертной записки. Несмотря на это, дело закрыли, потому что сомнений в самоубийстве ни у кого не было. Ни имя, ни фамилия жертвы не упоминались. В те времена с интернетом было очень туго, поэтому я читала в основном те статьи, которые цитировали произошедшее спустя годы, подкрепляя биографию Владислава Крутова.

Я листала статью за статьей, в них всех были одни и те же факты, и попутно просматривала комментарии, если такие имелись. Одна из ссылок привела меня на городской форум. Раньше такие пользовались популярностью, а сейчас давно ушли в прошлое, потому что их заменили социальные сети. Я стала просматривать тему, где обсуждали Крутова, его романы и смаковали подробности. Все-таки городок у нас маленький, душный. В любом чужом горе – что тогда, что сейчас – многие находили усладу.

Один из комментариев привлек мое внимание: «Вика не могла покончить с собой. Да, ей было несладко, но она бы никогда так не поступила. Моя дочь была не такой. Она верила в Бога и знала, что самоубийство – страшный грех. Перестаньте писать о ней гадости, дайте ее душе упокоение».

«Если бы ваша Вика верила в Бога, она бы никогда не сошлась с этим сынком богатеньким. За что боролась, на то и напоролась. Попользовался и выкинул, как куклу».

«У ментов нет сомнений в самоубийстве, так что плохо вы знали свою дочь. Мои соболезнования».

«Ой, у этого золотого мальчика столько бабла, что менты сами и убьют, и закопают. И камень надгробный поставят. „У попа была собака, он ее любил“ – из той же оперы. Соболезную вашему горю, но правду мы никогда не узнаем».

Я прочитала всю ветку обсуждений до конца. И посмотрела на даты. Форум был давно мертв, но рискнуть все же стоило. Раньше, если кто-то оставлял комментарий на таких форумах, на почту обязательно приходило письмо об ответе. Я написала короткое сообщение и закрыла компьютер. Надо было передохнуть. Голова шла кругом.

Я пошла в свою комнату и рухнула на кровать. Сил у меня больше не осталось.

Меня разбудил звонок телефона. Я надеялась, что это Максим. Как никогда, я нуждалась в помощи друга. Но на экране телефона был незнакомый номер.

Я тыкнула пальцем и ответила:

– Слушаю.

– Здравствуйте. Вы мне сегодня написали сообщение. Про мою Вику. Вы хотели со мной поговорить. Кто вы?

Я резко села и почувствовала, как закружилась голова, и потемнело в глазах. Вот только в обморок упасть не хватало сейчас. Я попробовала взять себя в руки.

– Здравствуйте. Меня зовут Василиса. И я правда хотела с вами поговорить. Это очень важно. Можно нам с вами как-то встретиться?

Повисло молчание, а потом грустный женский голос продиктовал мне адрес.

– Подъезжайте, когда вам будет удобно. Я сегодня весь день на работе.

Мать Вики работала в библиотеке. Я уже сто лет не была в царстве книг, а когда-то только тут находила свое умиротворение.

В библиотеке пахло моим детством и пылью. Я вспомнила, как часами сидела в читальном зале, потому что редкие книги на руки не выдавали, а мать не сильно баловала меня покупками литературы, зато показала, где можно добыть книги бесплатно. И это было ее лучшим подарком для меня. Поэтому, вместо того чтобы бегать с девчонками по улицам, я зависала тут. Надо мною посмеивались, потому что уже появился интернет, и в сети можно было найти все, что только захочешь. Но разве можно кому-то объяснить, что есть места, в которых просто хочется быть? Потому что именно здесь чувствуешь себя не одиноко. Не бегая по дворам с девчонками, а высиживая на протертом стуле и читая книги – с картинками, с запахом, с историей. Не той, что в буквах на страницах. А ощущая чужие прикосновения. История книги – это не только про содержание, но и про то, сколько людей потратили свое время на свидание с ней.

Мать Вики сидела за столом. Мне было приятно осознавать, что библиотека еще работает и даже кто-то сюда приходит. В наши-то дни это совсем удивительно. Но посетителей было достаточно. Кто-то сидел с ноутбуками, кто-то просто ходил между рядами, выбирая, что почитать.

– Софья Павловна, вы можете со мной поговорить? Я Василиса.

– Да, пойдемте, – кивнула мне женщина и позвала какую-то девчонку себе на замену.

Мы зашли в подсобку, где стоял чайник и даже маленький холодильник.

– Мое убежище, – вздохнула женщина. – С тех пор как Вики не стало, живу только ради этого всего. – Она махнула в сторону книгохранилища. – Когда-нибудь и библиотека закончит свое существование, но я надеюсь, что все-таки меня переживет, – Софья Павловна улыбнулась и включила чайник. – Что вы хотели у меня узнать?

– Я хотела спросить у вас о том, что случилось с Викой…Что на самом деле случилось.

– Откуда такой интерес?

– Мою подругу убили. А она была любовницей Владислава Крутова. Вы ведь знаете его? Он очень влиятельный человек сейчас. К нему не подобраться совсем. А я хочу знать, мог ли он быть замешан в смерти Светы.

– Столько времени прошло… Я наблюдаю за ним. Все думаю – вспоминает ли он мою дочь? Ведь она носила его ребенка. Моего внука.

– Думаете, он виновен в смерти Вики?

Софья Павловна вздохнула.

– Она сама прыгнула вниз. Так сказали мне в полиции. Но он был виновен. Я точно знаю. Это он своим бесчувствием толкнул мою дочь в пропасть.

– Расскажите мне, пожалуйста.

Софья Павловна налила чай, достала вафли и выложила их в пластиковую вазочку. И начала свой рассказ.

– Вике было всего девятнадцать лет, когда она прыгнула с седьмого этажа, решив, что этот мир не для нее. Училась на втором курсе филфака. Где она познакомилась с Владом, не знаю. Но ему было двадцать два, он был старше, учился в столице и приехал к отцу на каникулы. Вы же знаете, какое было время? Страна в разрухе полной. Мы русские, а в один миг оказались не нужны своему государству. Викин отец служил. Он был верен присяге, поэтому его отправили на материк, он уехал один, обещал – как только устроится, так мы к нему переберемся. Так и не дождались, развелись. Он нашел себе другую семью. А мы с Викой остались тут, потому что у дочки была школа, у меня – моя библиотека. Стоит ли говорить, что нам пришлось выживать… Туго было, но мы справлялись. Дочка – умница, училась хорошо. Поступила в институт сама, на бюджет. А потом встретила этого Влада. Где, когда? Он голову ей вскружил моментально. Ну представь себе! Она, по сути, никогда ничего хорошего не видела. Возможностей у меня было не так много, одевала ее в секонде, кормила просто, без изысков. А ей хотелось яркую жизнь. Бегала с подружками по клубам. Но разве я могла ей запретить, лишить радости? Вот там, наверное, и познакомились. Я ведь сразу порадовалась за нее. Думала, приличный парень. Не то что наши, голодранцы. Район, в котором мы жили, благополучным не назовешь. Сплошная безотцовщина, наркоманы всякие. Был у Вики до этого Влада дружок. Они сразу вместе в школе учились, потом он уехал с родителями на материк. Но приезжал к бабке на каникулы. Неплохой мальчишка, но было видно – будущее у него туманно. В одних ботинках пять лет ходил, курил да сквозь зубы сплевывал. Не сильно мне хотелось такого зятя, понимаете? А Вика проводила с ним много времени, говорила, что он просто друг. Я и надеялась, что дальше дружбы дело не пойдет, хотелось уберечь мою девочку. Потом он вроде бы в армию ушел, но точно не знаю, исчез, а я и не спрашивала у Вики, куда, только вздыхала с облегчением.

Софья Павловна взяла вафлю, посмотрела на нее, а потом положила обратно в вазочку.

– Они с этим Владом встречались не так долго. Расцвела моя девочка просто на глазах. Он ей цветы дарил, подарки, приглашал куда-то. Я чувствовала, что добром эти отношения не кончатся, но надеялась до последнего. Материнское сердце не подвело. Он резко бросил мою девочку. Без объяснений, просто уехал и все. А я и не знала, что Вика беременна. Никто не знал. Ах, если бы она мне только рассказала! Я бы помогла ей, вытащила бы ее из тоски, помогла найти решение. Но я ведь работала как черт, весь день – в библиотеке, по утрам полы мыла, по вечерам бегала по соседям, уколы ставила да давление мерила. Мать научила, доктором она у меня была. Вот я и подрабатывала. А что было делать?

София Павловна заплакала.

– Влад знал, что станет отцом?

– Да кто же его знает? Суда не было, я с ним не виделась, он ко мне не приходил. Это же не он мою дочь пихнул.

– Вы на форуме написали, что не верите, что она сама это сделала. Что она верующая была.

– Да, мы ходили в церковь. У меня мама хоть и врач была, а все равно верила в Бога. И меня научила. Сколько раз я спасалась в стенах храма! И когда муж ушел, и когда сил не было, а надо было деньги искать. И Вику свою таскала. Она знала, что самоубийство – страшный грех, но видимо, это ее не остановило.

– Но вы же писали, что она не могла.

– Когда писала, я так и думала. А потом ее дневник нашла. А там все ее мысли и чувства. И намерения.

София Павловна замолчала.

– Она писала, что хочет покончить с собой?

– Она написала, что жизни не видит без него. И ребенок ей не нужен, раз Влад ее не любит. Глупая. Если бы не поторопилась, быть может, все бы у них и наладилось. Хотя мужчин детьми не удержишь. Вика сама росла без отца. Он как уехал, так и обрубил все связи. Господи, все бросили мою девочку, все!

Софья Павловна плакала, а я молча сидела и ждала, когда поток слез схлынет. Хотелось задать последний вопрос. Наконец женщина вытерла морщинистые щеки и посмотрела на меня.

– А можно попросить дневник Вики почитать?

– Что вы хотите там найти?

– Я не знаю. Но вдруг что-то окажется важным. Влад Крутов сейчас под следствием, один из главных подозреваемых. Возможно, история вашей дочери поможет сложить общую картину об этом человеке.

Женщина задумалась, а потом сказала:

– Хорошо, но дневник я вам не дам. Это память. Я сниму копию. Приходите завтра, попробую воспользоваться нашим ксероксом. Но за бумагу точно придется заплатить.

Я вышла из библиотеки и осмотрелась по сторонам. Опять нахлынули воспоминания: мама показала сюда дорогу, когда мне было девять лет. А потом я еще лет пять ходила сюда постоянно на свидания с книгами. Конечно, Викину маму я не помню, хотя она сказала, что проработала тут всю жизнь. Но что с меня взять? Люди для меня всегда имели меньшее значение, чем хорошая книга.

Мне не хотелось верить, что Влад – это почти черт с рогами. Хотя все факты указывали именно на это. Что будет с моей Машей?

Больше всего я сейчас нуждалась в Максе. Мой друг умный, он помог бы все утрясти и разобрать по полочкам. А пока я утопала в ворохе информации, с которой не знала, как работать.

Я шла пешком и не смотрела по сторонам, лишь пыталась успокоить мысли в своей голове, которые разлетались как мухи и не давали возможность сосредоточиться на чем-то одном. Слишком много шума для меня одной. И как это все связать в одну стройную нить, я не имела понятия.

Если Влад связан с убийствами, то Машка либо втянута в это, либо находится в огромной опасности. Если я расскажу ей про Свету и ее возможном романе с Владом, как Маша отреагирует, непонятно. Одна женщина уже прыгнула из окна из-за Крутова.

Я ковыляла в сторону дома, не замечая ничего вокруг. Внутренние терзания полностью меня поглотили и пережевывали, пережевывали. Вдруг услышала, как кто-то кричит мое имя.

У подъезда меня опять поджидала Машка. Я была совсем не рада ее видеть. Не сегодня. Но пришлось натянуть дежурную улыбку и изобразить полный восторг.

– Ты что тут делаешь? – спросила я.

– Тебя жду.

– А что с твоей работой? Ты уволилась?

– Ты что, не рада меня видеть?

– Нет, я просто переживаю за тебя.

– Я взяла отпуск. Чувствую себя неважно. Да и Влад настаивает на том, чтобы я не работала. Пойдем в кафе посидим? – внезапно весело сказала Машка.

– А что не у меня?

– Не хочу твои пельмени. Да и просто, хочется тебя вытащить. Выглядишь ты неважно.

– Я просто устала.

– От чего?

– От жизни, наверное, – улыбнулась я и добавила: – Ладно, пошли!

Мы устроились в небольшом кафе рядом с моим домом. Раньше мы со Светкой часто тут встречались, чтобы попить кофе да поговорить. Иногда я пытаюсь вспомнить, о чем мы разговаривали, и понимаю, что в голове моей пусто – ни следа о тех беседах. Вот такие вот подруги.

– Я рассказала Владу про беременность, – сказала Машка.

– И?

– Он обрадовался. Сказал, что я должна себя беречь. И что он хочет сына.

Моя подруга сияла, и от этого мне стало больно.

– Ты не рада за меня?

– Я очень рада, очень. Просто Влад… я боюсь за тебя.

– А чего тебе бояться? Он взрослый надежный мужчина. Я люблю его. Или ты веришь тем, кто говорит, что это он организовал убийства?

– Не хочу верить… но я не знаю, Маш. Слишком много всего указывает на то, что он не просто «рядом проходил».

– Он был со мной в ночь, когда убили Свету. Думаешь, я бы стала врать, когда речь идет о моей подруге?

Я промолчала. Хотя мне было что сказать по поводу нашей дружбы и ее постулатов. Дружба мало имела отношений к тому, что было между нами. Максимум – приятельство, и то… с натяжкой. Если не брать на веру историю с причастностью Розы к убийству Светы.

– Я бы никогда не стала покрывать убийцу Светки. Ты меня знаешь. У меня ближе вас никогда никого не было. И если я вам не все рассказывала о себе, так это просто потому что мне было стыдно. Знаешь ли, нелегко признаваться в своих слабостях.

– Стыдно? – не поверила своим ушам я.

– Вы бы узнали, что я пыталась убить собственного отца. Понимаешь? Роза вот знала. И даже перед ней мне было стыдно. Я жалею, что не сдержалась тогда, не могла сдержаться.

– Дурочка. Если бы ты рассказала, мы бы придумали, как тебя спасти.

– Да знаю я, как. Светка бы пошла к отцу. А ее отец подключил бы опеку. И кроме проблем ничего бы я не получила. Да, у меня ужасный отец. Но он мой отец. А еще у меня есть мама. И она его любит.

– Ты родителям сказала про беременность?

– Нет. Я сообщу им после свадьбы.

– А свадьба будет? Влад сделал тебе предложение?

Машка замялась.

– Нет. Но я очень рассчитываю на его порядочность. Он сказал, что хочет сына.

– А если будет девочка?

– Будет сын, – уверенно сказала подруга и уткнулась в свою чашку. Я тоже медленно пила свой кофе и смотрела по сторонам, пока не услышала вопрос:-А этот Макс, он тебе нравится?

Я улыбнулась.

– Макс? Нет конечно. Он мой друг. Я знаю его сто лет. Он страшный зануда и невыносимый тип.

– Звучит многообещающе.

– Ты на что намекаешь?

– Ты тоже была всегда страшной занудой и порой ужасно невыносимой. Тебе не кажется, что вы друг другу подходите?

– Нет, – отрезала я.

– Мне нравится твоя категоричность.

– Слушай, мы с ним в школе встречались одно время. Это знаешь на что было похоже?

– На что?

– На цирк шапито. Ну не создана я для отношений. Ты посмотри на меня, – я ткнула пальцем на свою голову.

Машка отвела взгляд.

А потом все же спросила:

– А Павел?

– Пашка был очень удобным и умным. А еще… Он меня не любил. И я его, кстати, тоже.

– И?

– Я тут недавно поймала себя на мысли, что любовь для меня – это не сладкая музыка, под которую ты готова со своим Крутовым сутками танцевать. Для меня это угроза. Никакой прелести, ничего хорошего. Сплошное одиночество и тоска.

– Ну, это только потому, что ты не влюблялась. Вот влюбишься – и сама запляшешь.

– Не дождетесь! Это не моя история, – я улыбнулась, а Машка рассмеялась.

– Еще посмотрим. Ты бы дала себе такую возможность – просто попробовать влюбиться.

– В кого?

– Ну хотя бы в твоего Макса.

Тут мой телефон зазвонил. Я глянула на экран. Наконец-то! Легок на помине!

– Это Макс, – сказала я Машке и хихикнула.

– Привет! – ответил мне из трубки друг.

– Привет! Ты куда пропал? Мне нужна твоя помощь!

– Что-то случилось?

Я покосилась на Машку и поняла, что сейчас не самое удачное время для разговора.

– Не телефонный разговор.

– Блин, Вась. Меня отправляют в командировку. Надеюсь, не больше чем на два дня. Продержишься?

– Куда я денусь. Но ты бы сейчас мог мне здорово помочь.

– Я тебя прошу, посиди эти два дня дома и никуда не лезь! Я приеду, и мы обо всем нормально поговорим. Ты обещала, что по первой моей просьбе выйдешь из дела. Обещала?

– Да, – промямлила я.

– Ну вот и посиди. У нас тут наметились перемены. Приеду, расскажу. У нас конкретный сдвиг в деле. Так что готовься, скоро мы поймаем твоего мучителя. Только давай на этот раз без пельменей.

– Сосиски? – улыбнулась я.

– Мясо, Вась. Большое, жирное, сочное мясо, маринованные огурчики и коньячок.

– Ого, у тебя запросы нешуточные.

– А ты думала! Сиди дома. Включи все свои камеры и будь аккуратна. Сведи общение со всеми знакомыми до минимума.

– Ты меня пугаешь.

– Не просто так это делаю. Не просто так.

Макс положил трубку, а я уставилась на подружку. Она улыбалась во весь рот.

– Ты с ним как с мужем уже разговариваешь.

– Ты о чем?

– О сосисках. Вась, давай уже займись своей жизнью. Хватит ерундой страдать.

– Ты о какой ерунде?

– О твоих поисках убийцы. Влад посмеивается, что ты мисс Марпл.

– Посмеивается?

– Он так, любя.

– Его сейчас не дергают? Оставили в покое?

– Слушай, знаешь, что мне больше всего в нем нравится?

Я вопросительно взглянула на подругу.

– Его сила. Он ничего не боится. И его невозможно запугать. Надеюсь, наш сын будет похож на него.

Я вздохнула:

– Хорошо бы.

«Смелый и властный», – цедила я сквозь зубы, вспоминая слова подруги. Я уже была на своей кухне, Машка отправилась домой, к Владу. Перебирая наш с ней разговор, я напитывалась уверенностью, что хочу поговорить с этим человеком. Хочу понять, что у него на уме и насколько он может быть опасен. Хочу посмотреть ему в глаза. И если это будет последнее, что я увижу в этой жизни, то пусть так и будет. Наш разговор с Машкой случился очень вовремя для меня. Он всколыхнул столько струн в моей душе, что родившейся мелодии в пору было маршировать.

Когда я смотрела на беременную подругу, поймала себя на мысли, что такая жизнь, как у нее, – не для меня. Я никогда не смогу полюбить или родить, дети – это вообще большой кошмар моей жизни. Зачем все это? Делать мужчину смыслом своей жизни – совершенно не мое. Рожать пупсика и радоваться его появлению – тоже. А в чем тогда мой смысл? У меня нет ничего, за что хотелось бы держаться по-настоящему. Нет никого, кто любил бы и дорожил мной.

Макс? Да он уйдет к тому, кто поджарит ему большую котлету. Дружба дружбой, а обед по расписанию.

Павел? Где он? Два года отношений, а у меня внутри так пусто, будто его и не было рядом.

Мама? Где та мама? Опять приедет с долгами и очередным кавалером и скажет – вот тебе новый папа. Старого бы мне хоть раз показала. Может, и появился у меня какой-то смысл.

Машка. У Машки своя жизнь и большая любовь. Большая-большая любовь.

А я – одна. И терять мне, по сути, нечего.

Я громко выругалась и взяла телефон.

– Владислав, это Василиса. Мы могли бы с вами встретиться, но без Маши? Очень нужно поговорить. Это срочно.

Он приехал ко мне домой. Я попросила. У меня возле квартиры висели камеры, поэтому по крайней мере если он решит придушить меня дома, то полиции не придется долго искать того, кто был у меня в гостях. Хотя у этого голубчика такие связи, что все мои камеры – это как лейкопластырь при паранойе.

– Привет, – сказал мне красивый улыбчивый Влад, и от его рожи у меня свело желудок.

– Проходите.

Влад прошел на кухню, как обычно, не разуваясь. Видимо, боялся испачкать свои носки. Я промолчала. В мои планы не входило злить его своими едкими замечаниями. Мне просто нужна была правда.

– О чем ты хотела со мной поговорить? Что-то про Машу?

– И про Машу тоже.

– Я тебя слушаю внимательно, – сказал он, устраиваясь на стуле Макса.

Я тысячу раз репетировала то, что собираюсь ему сказать, тысячу раз прокручивала в своей голове, как сделать это все ювелирно, но смогла только брякнуть:

– Я знаю, что вы были любовником Светки.

Влад не поменялся в лице, а я чертыхнулась.

– Я знаю, что вы встречались в том доме. Там, где угнали такси. Я разговаривала с соседями. Они вас видели. Не знаю, почему до сих пор никто вас не сдал.

Влад молчал.

– Вы убили мою подругу?

– Что, даже чаю не нальешь? – спокойно спросил мой собеседник.

– Пока вы мне не ответите, не налью.

– Да, чаем тут, пожалуй, не отделаешься.

Влад вытащил телефон и набрал какой-то номер:

– Вить, тащи бутылку коньяка и закуску. Я на третьем этаже, квартира двадцать четыре. И не забудь про главное, понял?

– Вы хотите меня отравить? – это первое, что пришло мне в голову после слов Крутова.

– Я что, по-твоему, придурок? – удивился Влад, а я покраснела, потому что он буквально прочитал мои мысли.

Мы сидели и молча разглядывая друг друга, пока Витёк не притащил пакеты с выпивкой и продуктами. Одной бутылкой, естественно, дело не ограничилось.

– Я не ужинал сегодня, – оправдываясь, сказал Влад, когда я вытаскивала контейнеры с едой.

– Удивительно, работаешь в ресторане, а ходишь голодный, – я внезапно перешла на «ты», но Влад даже не дернул носом.

– Сапожник без сапог, – улыбнулся он.

Обаятельный гад.

– Не заговаривай мне зубы. Я задала вопрос, и пока ты мне не ответишь, не отстану от тебя.

– Накрывай стол, хозяйка! – скомандовал он, а я скривилась, потому что вспомнила нашу первую встречу с Максом.

А еще слова матери о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Мама, как всегда, была права.

Я разложила еду по тарелкам, принесла рюмки, хоть и не планировала напиваться. Собственно, мне и нельзя было. Врач предупреждал, что алкоголь для меня – отрава.

Влад опрокинул рюмку, похрустел огурчиком, а я вновь поймала себя на мысли, что думаю о Максе. Вот он бы порадовался такой поляне!

– Я был любовником твоей подруги, – без предисловий начал Крутов.

И это меня порадовало.

– Почему ты это скрывал?

– А ты думаешь, мне проблем мало? Меня и так таскают по ментам. Мое имя песочат в газетах ежедневно. Мне такая огласка поперек горла. Сплошные проблемы. Как думаешь, если сейчас вскроется то, что мы со Светой встречались, что будет?

– Учитывая, кто отец Светки? Думаю, тебе будет крышка!

– Ну, я бы так не драматизировал. Но конечно, проблем бы прибавилось. А сейчас у меня по всем фронтам горячий сезон.

– Отец Светки как бы отнесся к вашим отношениям?

– Думаешь, мне есть до этого дело?

– А почему тогда вы скрывались?

– Потому что роман у нас вышел случайно. Мы встретились на одной вечеринке по случаю открытия салона у Юрцова. Ты такого даже не знаешь, наверное, депутат. Она была там. И я был. Я не знал, что она дочь Толика.

– Ну да, конечно.

– Я тебе честно говорю. Пообщались, понравились друг другу. Ну и провели вместе ночь.

– Что, вот так, сразу? В первый день?

– А что, ты думала, твоя подруга – монашка?

Я почему-то подумала про Машку, а потом одернула себя и пробурчала:

– Я думала, что она умная.

– Не знаю, все вышло очень стремительно. Она была расстроена. Говорила, что отношения трещат по швам. А я… Мне-то что? Красивая женщина, свободная. Недвусмысленно предлагает провести вместе время. Я редко отказываю себе в удовольствии.

– Это заметно! Но Света не была свободной!

– Да я откуда знал? Мне насрать на такие вещи. Мы взрослые люди, понимаешь. Каждый несет ответственность за свои поступки. Ты думаешь, я должен был узнавать, есть ли кто у нее? Это ее проблемы. Мы переспали. Потом она мне позвонила. Сама, первая. Мы переспали во второй раз. Потом в третий. Она была прекрасной любовницей. Я снял квартиру, потому что она так хотела. Мне не жалко, хочет человек скрытничать – пожалуйста. Мне было до фонаря, кто ее отец. Бизнес бизнесом, а она взрослая девочка. Но ее желания я уважал. Снял квартиру, где мы встречались время от времени.

– А потом?

– А потом она поняла, что я встречаюсь не только с ней. Но ты пойми, я никогда не говорил Свете, что я святой. У меня не было на нее серьезных планов. Нам просто было неплохо вместе. Ты знаешь, что обо мне говорят?

– Ты про то, что ты кобель?

– Да. Так вот это правда.

– И ты вот так спокойно об этом заявляешь?

– Ну, я могу сплясать.

Я не выдержала:

– Сволочь же ты!

– А я никогда и не говорил, что ангел. Никогда и никому.

– И Вике?

– Какой Вике?

– Той самой, что была беременна от тебя.

Влад уставился на меня большими глазами:

– А ты и вправду мисс Марпл. Мое почтение, – сказал он и опрокинул еще одну рюмку.

– Я задала вопрос. А ты не ответил.

– Вика – дура. Я был молодым пацаном. Да что ты знаешь обо мне?

– Ничего хорошего, если честно.

– Вот именно. Ты ничерта обо мне не знаешь. Моя мать бросила меня на отца и смылась. Я даже имени ее не знаю. Про отца ты моего слышала?

– Пришлось.

– Он любил меня. Но время было такое, я рос один. У меня были какие-то няньки. Я знал, что мешаю ему. В те времена, при тех делах, которыми он занимался, – я был отличной прорехой в его жизни. Иметь сына – это очень здорово. Но не когда ты постоянно маневрируешь на краю обрыва. Он боялся за меня. Однажды я услышал, как отец сказал одному своему коллеге: «Влад – мое слабое место». Сейчас я понимаю, что он имел в виду. Но тогда! Господи, знала бы ты, что происходило в моей голове. Быть слабым местом своего крутого отца… Эти слова изменили все.

– Ты никогда не пытался найти мать? – мне правда стало интересно.

– А зачем? Она меня бросила с человеком, жизнь которого могла оборваться в любой момент. Ты не помнишь, что здесь творилось в лихие годы. Люди постоянно взрывались в своих тачках, пропадали без следа. Тут за канистру солярки запросто можно было кого-то пристрелить. Отец в любой момент мог быть следующим, он был слишком крутым по тем временам. И ему приходилось соответствовать, выживать. Моя мать ушла, бросила меня, ей было плевать, что будет со мной дальше. И почему ты думаешь, что я должен переживать на ее счет?

Я кивнула. Очень понимала, о чем говорит Влад. Но вот я бы с радостью узнала, кто мой отец. Все детство возлагала на него большие надежды.

– В общем, все, чего я хотел – это не быть слабым местом. Поэтому я учился. Взращивал свои амбиции. Хотел показать, что достоин.

– А Вика?

– С Викой мы познакомились в клубе. Мне было около двадцати двух, она помладше. Она была другой. Не такой, как московские барышни, с которыми я привык общаться в институте. Она была простой и очень наивной. Ну, мне так казалось. Она мне понравилась, а я понравился ей.

– Да… да настолько, что она решила прыгнуть с седьмого этажа.

– Я знаю, что виноват.

– Она была беременна от тебя.

Влад налил еще рюмку и опрокинул в себя.

– А я где-то слышала, что ты не пьешь и ведешь здоровый образ жизни. Врут?

– Врут, – кивнул он и откусил еще от огурца. – А ты чего не ешь?

– А я не хочу, кусок в горло не лезет. Две мои подруги мертвы, а одна делит постель с возможным убийцей.

Влад хохотнул.

– Хорошего же ты обо мне мнения!

– А ты думаешь, у меня есть основания для другого?

– Вику я не толкал. Ты понимаешь, я повелся на нее. А потом… Я ведь понял, что ей не столько интересен я, сколько мои возможности. Не знаю, как объяснить. Но это чувствовалось.

– Вика просто выживала с мамой. Конечно, она видела в тебе принца.

– Отец сказал, что она мне не ровня.

– Ах, отец! Ну тогда все понятно!

– Что тебе понятно?

– А то, что ты всю свою жизнь доказываешь папочке, какой ты крутой.

Я была на взводе и не могла себя контролировать.

Влад принял мой упрек спокойно, а потом спросил:

– А ты? Ты что и кому доказываешь, Василиса?

Я замолчала. Потому что его вопрос сбил меня с ног. Что и кому…

– Не твое дело.

– Так вот и ты не осуждай меня. Я не знал, что она беременна. Каникулы просто кончились, и я засобирался в Москву.

– Не сказав ей об этом?

Влад промолчал, а я поняла, что угадала. Его малодушие стоило двух жизней. Или больше.

– Ты не знал о беременности?

– Нет конечно. В то время мобильный телефон был редкостью. У меня он был. А вот у Вики нет. Я просто уехал. А потом мне звонили в Москву. И я все узнал.

– Да уж, – только и сказала я.

– Ты не знаешь, что я тогда почувствовал.

– Да как не знаю? Знаю. Ты – слабое место отца.

Он промолчал и налил еще рюмку.

– Налей и мне, – сказала я.

Влад посмотрел на меня и кивнул. Глаза его были грустными. Или мне просто показалось.

– А Света? Расскажи мне.

– А Света узнала, что я не отношусь к нашим отношениям серьезно. Но я был уверен, что у нее точно такие же чувства. Ведь у нее был жених.

– Да, был.

– Она закатила скандал. Я сказал ей, что для меня это неприемлемо. Мы на этом и разошлись. А потом я увидел ее в клубе. В ту ночь.

– Ты уже встречался с Машей.

– Я вообще не знал, что они подруги. Ты пойми…

– Да, твоя личная жизнь бьет все рекорды.

Влад молчал. А мне почему-то стало его жалко, потому что передо мной сидел не взрослый успешный мужчина, а одно большое слабое место.

– Ты знаешь, что Маша беременна? – спросил меня он.

– Конечно. У тебя какие планы на эту мою подругу? Тоже бросишь?

– Это тебя не касается.

– Ты ошибаешься. Маша меня касается. И если с ней что-то случится, я спущу с тебя три шкуры. Мне терять нечего.

– А ты, я смотрю, у нас дикая.

– А ты придурок.

Он внезапно схватил меня за подбородок и притянул к себе. А потом поцеловал.

Я почему-то не одернула его, не оттолкнула. Ничего не сделала, чтобы закончить этот поцелуй, потому что он стал таким неожиданным, таким откровенным и непонятным для меня. Я смутилась.

Когда наконец пришла в себя, я сказала:

– Не смей меня трогать.

– Это случайно вышло, прости.

– У тебя все случайно. Мои подруги случайно оказались твоими любовницами, твоя девушка случайно покончила жизнь самоубийством, а до этого случайно забеременела. Случайно ты оказался в эпицентре ситуации с маньяком, почти главным подозреваемым. Ты хоть понимаешь, что происходит?

– Понимаю. Кто-то очень хочет спустить на меня всех собак.

– Да ладно, вот это новость! Понимает он. А вот я не очень понимаю, какого хрена ты сидишь здесь, спокойно пьешь коньяк и пристаешь ко мне, вместо того чтобы искать виноватого.

Влад молча ел и пил, а моя злость набирала обороты. Внутри горело пламенем, и я не знала, как потушить этот пожар.

– Сейчас твоя задача – просто сидеть дома, – наконец сказал Влад, – Сидеть и не высовываться. В сыщика ты уже поиграла, молодец. Дай теперь взрослым дядям разобраться.

– Взрослым дядям надо было раньше разбираться.

– Тссссссс, – перебил меня Влад и дотронулся пальцем до моих губ. – Ты меня услышала – сиди дома. Я надеюсь, что скоро мы закончим эту историю. И важно, чтобы обошлось без новых жертв. Маше нельзя нервничать.

– Ты лучше бы об этом подумал, когда полез целоваться.

– Это был случайный порыв, не более. Просто ты другая.

Я промолчала, потому что из-за его порыва теперь не знала, что делать. Удивительно, как повторялась история. Один мальчик и мы вокруг него. Все, кроме Розы. У Розы был свой возлюбленный. И мне очень хотелось его найти. Если им опять окажется Крутов, то я так не играю, Господи, слышишь? Не играю…

Влад ушел, оставив меня наедине с моими мыслями. Я пообещала ему и Максу ничего не делать и сидеть дома. Но это был обман. Дома сидеть я не могла. Я чувствовала, что мне надо усилить рвение.

Почему-то мне хотелось верить Владу и в его невиновность. Внутренний голос подсказывал, что он хоть и тот еще засранец, но не идиот. Хотя логика кричала, что мотивы у Влада были, возможности – тоже. Так почему бы и нет? Из-за поцелуя, что ли? Но кто слушает логику, когда губы до сих пор помнят его поцелуй…

Я не винила себя в том, что произошло. Эту вину в меня уже было просто не впихнуть. Предала Светку, теперь вот Машку. Единственное, что я сейчас хотела – это найти того, кто убивает моих подруг.

Утром я проснулась с головной болью. Выпитый коньяк давал о себе знать. Врач не шутил, кода говорил о последствиях выпивки. Всю ночь мне снился сон, в котором я предавалась страсти вместе с Крутовым. Не ожидала такого и не могла прийти в себя от того, что во сне была по-настоящему счастлива. Вот так история.

Я налила кофе и приготовила себе очередной бутерброд. Толстый кусок сыра на мягком хлебе немного привел меня в чувство. Удивительно, но впервые за все это время я почувствовала настоящий аппетит и даже захотела сварить себе кофе. Немного корицы, кардамон.

Я с удовольствием поела и взяла себя в руки, отогнав ненужные мысли прочь, а потом достала блокнот. Надо было систематизировать данные. И понять, за какую ниточку я могу ухватиться в своем расследовании. И есть ли она, эта ниточка. Информации много, но как бы я ни старалась свести ее воедино – все сходилось на Владе. Искать среди его врагов? Тут без Макса не обойтись. Моих возможностей не хватит, чтобы поднять все эти связи.

Сегодня я планировала забрать копию дневника Вики, покопать в той стороне. Хотя после разговора с Владом версия про месть из прошлого уже не казалась такой значимой. Кто мог мстить? Софья Павловна не была похожа на хитрого маньяка. Но оставался загадочный Викин друг, который внезапно исчез. Вдруг он и был моим мучителем?

Еще я знала, что Роза как-то замешана в том, что случилось со Светой. Принимать это было тяжело, но если отбросить все эмоции и взять только факты, то связь подруги была очевидна. Она нас усаживала в машину. Она явно что-то знала, но не доверяла нам. Может, она видела убийцу? Поняла, кто он, и хотела сама разобраться? У нее был тайный возлюбленный, о котором никто из нас даже не догадывался, а ведь она могла с ним делиться своими открытиями. Как бы мне его найти? А еще Роза была перед смертью в клубе. Зачем?

И тут на меня напало воспоминание! Бармен! Розка о чем-то разговаривала с барменом в тот вечер, на дне рождения. Она что-то нашептывала парнишке, а он стоял, расплавленный ее вниманием. Я тогда помешала им. А вдруг именно он имеет отношение к нашим напиткам? Ну конечно – он бармен, он наверняка имеет! И Роза могла об этом знать, поэтому он и убил ее.

Я металась по комнате, озаренная вспышкой воспоминания. В моем сознании всплывала картинка, в которой была Роза и этот парень. Она что-то сказала о том, что бармен учился с нами в одной школе. Это тоже ниточка, связь. Надо срочно ехать в «Истину», чтобы поговорить с ним.

Я торопливо засобиралась, а потом немного пришла в себя. Откуда я знаю, что он сегодня на работе?

Я взяла телефон и набрала номер Влада.

– Влад, там у вас на баре в день убийства Светы работал парень. Я бы хотела с ним поговорить.

– Что в словах «сиди дома» тебе было непонятно?

– Я вспомнила, что он разговаривал с Розкой. Они что-то обсуждали. Он имел доступ к нашим напиткам.

– Угомонись. Ты думаешь, мы с ним не говорили? Этот бармен – мальчишка. И он не имеет никакого отношения к убийству Светы.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Я все равно хочу с ним поговорить, у меня интуиция.

Влад немного помолчал в трубку, а потом произнес:

– Ладно, приезжай. Только такси возьми. И будь осторожна. Интуиция у нее. Знаешь, чем обычно это все заканчивается?

– Чем?

– Полной задницей. Давай, я тебя жду, малышка.

Я залезла в старые джинсы, так и не нашла время купить что-то по размеру, поэтому довольствовалась старой одежонкой. Перед тем как ехать в «Истину», я решила отправиться в библиотеку и забрать дневник Вики. Было почти по пути.

Выйдя из дома, я отправилась в сторону остановки. Что бы там ни говорил Влад, а я буду делать так, как считаю нужным. Наши люди на такси в библиотеку не ездят. Мои финансовые запасы подходили к концу, а в сторону возможной работы или заработка я даже не смотрела пока, потому что были дела поважнее.

Разместившись на заднем сидении у окошка, я достала телефон. На экране мелькало одно непрочитанное сообщение от Сергея: «Я кое-что нарыл, позвони, как освободишься».

Я набрала номер Светиного жениха и стала слушать гудки.

На четвертый он снял трубку:

– Привет, занята?

– Не позвонила бы, если бы не могла. Что ты нарыл?

– Надо встретиться. У меня папка компры на Крутова, как ты и просила.

– Что-то серьезное?

– Это просто бомба. Ты даже не представляешь, какие дела он наворотил.

– Так, может, надо в полицию?

– Нет. Я никому не доверяю. Там такие люди замешаны, что документы как появятся в полиции, так оттуда и исчезнут. Вместе со мной. Нельзя рисковать.

– Так, а я как могу помочь?

– Я думаю, нужна огласка. Надо слить материалы в сеть. Распространить по средствам массовой информации, форумам всяким. В общем, надо постараться сделать все, чтобы информация полыхнула, а потушить не успели. Ты ведь компьютерный гений, Вась. Поможешь?

– Мне надо сразу все посмотреть. Ты мне расскажешь детали?

– Конечно. Сможешь сейчас подъехать к нам со Светкой на квартиру, я как раз заехал вещи забрать?

– Блин, я только от дома отъехала. Сейчас сгоняю по делам в библиотеку и вернусь.

– В библиотеку?

– Да, я по старому делу Крутова. Там девушка покончила с собой из-за него. Мать обещала дать копию Викиного дневника. Дождешься меня?

– Давай я за тобой заеду. Так будет быстрее. По дороге как раз поговорим.

Я положила трубку. Спина взмокла. Не знала, радоваться или печалиться новым фактам о причастности Влада. Чувствовала себя обманутой. Мне так хотелось ему верить.

В этот раз я бегом добралась до библиотеки, поздоровалась с Софьей Павловной, и мы, не теряя времени, принялись снимать копии с толстой тетрадки в клетку. Странички были потертыми, а обложка бережно укутана в толстый полиэтилен. У Софьи Павловны дрожали руки, пока она переворачивала страницы, так это для нее было трепетно, важно. Последняя память о дочери, ее мелкий аккуратный почерк, ее мысли и чувства на страничках обычной, даже не белой бумаги. А я стояла и думала о том, что теряю зря время, Сергей ждет меня с важными уликами. Из дневника выпал лист, сложенный пополам, с загнутым краем. Похоже на письмо, вот только конверта не было, мелкие аккуратные буквы на полстраницы. Я попросила Софью Павловну сделать мне ксерокопию этой записки.

Когда мы закончили, я протянула деньги за печать и, попрощавшись с библиотекаршей, вышла на улицу.

Сергей ждал меня у входа. Его красивая машина блестела на солнце. Я раньше не видела его транспорт. Надо сказать, что мы вообще общались только по праздникам, да когда я внезапно забегала к Светке. Так-то мы предпочитали встречаться на нейтральной территории. Я уселась в салон и осмотрелась. На зеркале висели четки и иконы. На торпеде стояли церковные триптихи. Я мысленно улыбнулась, не думала, что Сергей во что-то вообще верит.

– Привет. Сделала свои дела?

Я кивнула и показала пачку бумаги.

– Да, вот буду читать на досуге. Что ты нарыл? Можешь рассказать в двух словах?

– В двух не получится. Вася, все очень серьезно. Влад замешан не только в серых схемах и в уходе от налогов. Черная бухгалтерия – это лишь вишенка на торте. Мне удалось связаться с одним человеком из службы охраны Крутова. Он подтвердил, что Влад замешан в убийстве Светы. Под прикрытием действовал его человек, один из охранников. Виктор Семенов.

– Но какой смысл? Зачем ему это? Ты уверен?

– Деньги. Огромные деньги, которые не пахнут. Убив Свету, он пошатнул Светиного отца, вывел его из игры. Сейчас время очень больших сделок. Он собирается идти в политику, ты слышала? Ему нужен не только город, но и безупречная репутация.

– А при чем здесь это? О какой репутации речь, если имя Крутова сейчас у всех на устах из-за происходящих событий?

– Ты не понимаешь. Это шумиха, но не урон. Сейчас он не преступник, а жертва. Его не просто обелят в итоге, но и сделают героем. Ты в курсе, что он сейчас с Машей? А знаешь, что она – это его алиби? Идеальная кандидатура на роль благочестивой жены. Она же у нас из верующих, да?

– Ты сгущаешь краски. Я все равно не вижу причины, по которой он бы убил Свету. Это слишком рискованно, понимаешь? Рассчитывать на то, что гибель Светы повлияет на ее отца?

– На этот случай была Роза.

– Нет, это звучит неубедительно. Мне надо ознакомиться с материалами. Надо, чтобы ты мне все рассказал подробно. Не стану сливать в сеть непроверенную информацию. Я видела Виктора, он заходил ко мне, – сказала я и задумалась, вспомнив непонятный разговор Влада со своим водителем и то, как тот потом копошился в моей прихожей, и внезапно замолчала.

У меня началась тахикардия.

– Вась, ты слышишь себя? Этот мудак убил мою невесту. Пусть и не своими руками. Он обанкротил моего тестя. Убил Розку за то, что та его наверняка шантажировала. Иначе зачем она приходила к нему накануне гибели? Из-за него погиб человек. И ты это знаешь. Он запудрил тебе мозги. А ты ведешься.

– Мне надо все посмотреть.

Сергей ругнулся, а потом сказал:

– Покажу. Только мне нужен ноутбук.

– А почему ты не можешь сам обнародовать эти материалы? – неожиданно для себя спросила я.

– Потому что я их украл. И меня потом за это уроют – не люди Влада, так свои. Там слишком много всего намешано.

– А я? За меня ты не боишься?

– Я просто надеюсь, что ты сможешь сделать это анонимно. Все-таки ты у нас программист. А я в этом ничего не понимаю.

– Ладно, поехали ко мне, – сказала я. – Там и чаю попьем. И пельменей поедим. И материалы посмотрим.

Сергей глянул на меня и завел машину.

– Ты что-нибудь сама нашла интересного за это время? – спросил он, выжимая в пол педаль газа.

Я потрясла пачкой бумаги, на которой был распечатан дневник Вики.

– Только это. Дневник девушки, которая покончила с собой из-за Влада.

– Читала уже?

– Нет. Не думаю, что там что-то есть. Но все же хочу покопаться. Мать Вики говорила, что у дочери был друг, с которым они долгое время общались. Вот, может быть, будут какие-то его контакты. У Влада было много врагов. Может, парень один из них.

– Понятно. Твой Влад наследил везде, где только мог. Дерьмо он, а не человек. И что только бабы в нем находят?

Я покраснела. Потому что сама не понимала, что.

– Слушай, ты не возражаешь, если мы заедем в одно место? Я с утра ничего не ел. Честно говоря, уже не помню, когда вообще что-то ел.

Я окинула Сережу взглядом. Он действительно выглядел замученным.

– Конечно. У меня дома особо есть нечего, сплошные пельмени, так что лучше что-то купить.

Мы остановились возле какой-то забегаловки, и Сережа вышел. Я осталась ждать его в машине.

Чтобы не терять зря время, я полезла в распечатки дневника. Не очень хотелось погружаться в личные переживания незнакомого человека, но я все же надеялась найти хоть какую-то зацепку.

Я листала страницу за страницей, не находя ничего интересного. Вика была обычной девушкой с обычными мечтами о принце. Влад очень соответствовал этим ее представлениям: богатый, умный, а главное – невероятно красивый. В дневнике она пару раз упоминала своих подруг, но друга детства, с которым проводила много времени, – ни разу. Но возможно, я что-то упустила. Надо будет внимательнее все еще раз просмотреть дома. Я взяла в руки письмо и погрузилась в чтение.

«Здравствуйте, Вика. Я пишу вам, потому что уверен – вы должны знать о том, что ваш друг Олег Державин находится на лечении в военном госпитале в г. Ростов. Сейчас у него нет возможности писать вам письма. Пока никто не знает, оклемается он или нет, но я хочу, чтобы вы знали, что он о вас думал всегда. Даже в бреду повторяет ваше имя. Да, на его долю выпали нелегкие испытания. Но он проявил настоящее мужество и героизм, ценой собственного здоровья спас товарищей от неминуемой гибели. Он жив, а это главное. И сейчас ему очень нужна поддержка. Ваши данные я нашел у него вместе с вашей фотографией, он всегда держал ее при себе. Вы можете писать письма на адрес госпиталя, который я укажу на конверте. С уважением, сержант С. Васильев».

Я отложила записку и задумалась о том, что только что прочитала.

Через пять минут Серега сел в машину и протянул мне стаканчик с кофе.

– Взял тебе, взбодриться. Впереди много работы.

– Спасибо.

Я взяла стаканчик и немного отхлебнула. Мне действительно нужно было взбодриться.

– У Вики был влюбленный друг.

– У какой Вики?

– У той, что покончила с собой из-за Крутова.

– Да?

– Д а, в письме вот прочитала. Пока она шашни крутила, он лежал в госпитале. Надо будет узнать, что с парнем произошло. Как думаешь, можно поднять такую информацию?

– Пока нам надо сосредоточиться на компромате.

– Это понятно. Но вдруг это тоже ниточка. Ты же воевал. Списки героев должны же где-то храниться? Парень вроде как товарищей спас ценой собственного здоровья. Может, попал в какие-нибудь наградные листы? Да и через военный госпиталь, может быть, можно на него выйти.

– Я не знаю. Списки должны быть. Но вот дадут ли тебе доступ к этой информации?

– У меня Макс есть. Он сейчас вернется из командировки, и я его впрягу. Они совсем зависли с этим делом. Кстати, письмо писал твой однофамилец. Сержант Васильев.

– Забавно, – сказал Сергей и вдавил педаль газа в пол.

А я заметила, как глаза теряют возможность фокусироваться на одной точке, потом в носу запахло почему-то йодом, и я потеряла сознание.

Очнулась от того, что почувствовала холод. Руки и ноги оледенели, тело ломило, как никогда. Очень знакомые ощущения, когда-то я уже чувствовала и этот холод, и этот запах. Прелые листья и запах хвои. Я в лесу.

Попыталась открыть глаза. Попытки с третьей мне это удалось.

– Очнулась?

Я не ответила, просто смотрела на Сергея, который нависал надо мной. Его рот был растянут в довольной улыбке. Глаза блестели от предвкушения. Я поняла, что живой я отсюда уже не выберусь. Ну дела…

– Это ты их убил? – прохрипела я.

– Не все так просто, мисс Марпл доморощенная. Ходила, ходила, искала кого-то. А я тут. Рядом. Наблюдал за тобой и радовался как ребенок. Интересная ты, Василиса, кукла. Заводная. Куда заведешь, что скажешь – ты то и делаешь. Лучшая моя игрушка.

Сергей пнул меня в бок носком своего ботинка. Я поморщилась.

– Почему ты тогда меня не убил?

Сергей улыбнулся.

– Не повезло. Но не мой косяк. Я бы точно убил.

Я посмотрела ему в глаза, но Сергей не решился развить эту мысль.

– Розу ты за что убил?

– Она слишком много знала. Все, замолкни! Ты задаешь много вопросов. Раздражаешь. Я сейчас все приготовлю, и ты сама у них спросишь – у своих подружек – почему да за что.

Сергей захихикал, а я поняла, что дела мои совсем плохи. Голова разрывалась от боли. Не знаю, чем меня накачал этот псих, что было в том кофе, ведь я выпила всего два глотка, но меня сильно тошнило. Я не стала сдерживать свой желудок и меня вырвало.

– Эй, эй, ты что творишь, сучка. Не пачкай тут. Здесь должно быть красиво.

Я не слушала его, меня продолжало рвать.

– Ах ты дрянь!

Сергей схватил меня за руку и потащил под другое дерево. Я чувствовала, как ветки впиваются в мою кожу.

– Здесь. Должно. Быть. Красиво. Не порти мне веселье, девочка. Или тебе придется умирать дольше других.

– За что ты их убил?

– За что? Слушай, а ты знаешь, я тебе расскажу, за что. Все-таки ты должна умереть со знаниями, а то там ты услышишь совсем другую версию. Они же ангелочки, да? Твои девочки, белые небесные птички! Так вот: Светка твоя была проституткой, Роза – тоже недалеко ушла. Машка твоя тоже чистокровная шлюха. А эта девочка, официантка, да она не лучше других. Падаль. Падаль должна лежать в земле, гнить.

– Ты убил Свету из-за измены? Но у тебя же алиби!

– Да нужна она мне больно, – хмыкнул Сергей. – Обычная дрянь, коих тысячи. Просто очистил слегка планету. Но ведь всех вас не вырежешь, потаскух…

– А какое отношение ты имеешь к Вике?

– К этой проститутке? Вообще никакого. Ни разу не видел ее. Хотя, конечно, познакомиться хотел.

– Что они тебе сделали? Я не понимаю…

– А кто тебе сказал, что они мне что-то сделали? Просто так сложилось, удачно. Очень удобная партия. Немножко везения – и вот, можно сказать, я на коне. Несколько ходов, и я в дамках. Если бы не ты, мне бы даже руки марать не пришлось. А так…

Сергей подошел и посмотрел сверху.

Руки и ноги затекли, я не могла пошевелиться.

– Мне только и надо было, чтобы ты немного помогла. Разослала компромат, и все. Куда ты лезешь вечно? Так. Я сейчас тебя буду раздевать, а ты не дергайся. Будешь послушной – умрешь быстро. А нет – буду резать тебя живьем. Времени у меня достаточно. Тебя никто не ищет. И вряд ли скоро найдет. А вот флешку с компрой – обязательно. В кармане твоих замечательных джинсов. Или нет, я лучше сам твоему дружку Максу отнесу и скажу, что ты мне в день смерти передала. Так будет правильнее.

– Я уверена, что Макс начнет меня искать и быстро выйдет на тебя и твою машину. Нас кто-нибудь обязательно видел. Тебе только кажется, что ты весь такой неуловимый. Но это не так. Твое алиби, значит, опровергнут. И ты станешь главным подозреваемым.

– А кто тебе сказал, что машина моя? Взял у одного мужичка. Из охранников Влада. Фиговые у него охранники, я тебе скажу. А алиби… знаешь, очень сложно опровергнуть мое выступление на публику, а потом рабочие встречи с самого утра. Меня видели люди, они подтвердят. Они уже подтвердили. Я вне подозрений, крошка. Мои руки чисты.

Сергей посмотрел на свои ладони, обтер их о штаны, потому что чистыми они не были, а потом стал теребить заусенец на пальце.

– Хочешь сказать, что действовал с сообщником?

– Честно говоря, я вообще не хочу с тобой разговаривать. Ты нарушила все мои планы.

– Ты хотел потопить Крутова?

– Какая догадливая. Если после твоего трупа и компромата они не посадят Крутова, придется поработать с твоей подругой.

Сергей опять хихикнул, а я подумала о том, как я раньше в нем не заметила психа. Он же ненормальный.

– Зачем такие сложности? Почему просто его не прикончил?

– Почему? Потому что убить его – это просто, слишком просто. Вот только к цели меня это не приблизит.

Я задумалась, Сергей стягивал с меня штаны и кряхтел, я не сопротивлялась, но и не помогала ему. Мое собственное спокойствие поражало меня. Мне не было страшно, но было страшно умереть и не узнать, почему все это произошло. Поэтому я не дергалась, а просто задавала вопросы. Была уверена, что Сергей расскажет, потому что о таком триумфе слишком сложно молчать.

– Роза была в курсе твоего плана, да? Она обо всем догадалась и хотела рассказать о тебе Крутову, но что-то пошло не так?

– Как ты плохо знаешь свою подругу, милая. Роза была замечательной. Из вашей шайки она единственная не строила из себя королеву чистоты. Мы были очень похожи с ней. Оба росли в нищете. С инфантильными тупыми мамашами, которые из-за своего гребанного благородства и тупости выживали в рабских условиях, трудились, но не тянули деньги из нерадивых папаш. Гордые сучки. Молодцы, конечно. Но в итоге я все детство страдал от того, что не мог купить себе нормальные ботинки. Брюки носил до тех пор, пока они не превращались в изящные бриджи. Мама штопала носки, делала заплатки на все места. Если протиралась заплатка, а она протиралась обязательно, мать не выкидывала носок в помойку, а резала его на заплатки для других носков. Сука! Я ее ненавидел. В армию от нее просто сбежал сверкая пятками. Думал, мужиком стану. В люди выбьюсь, любой ценой. Но знаешь, что такое армия? Это нихрена не романтика. Когда нас закинули в самое пекло войны, нас, желторотых сосунков, дали в руки автоматы и сказали – берегите себя, Родина не забудет, больше всего хотелось выпустить обойму в этих козлов. Это была не война. Мясорубка. Но знаешь, я быстро освоился. В каждом обществе есть те, кто сильный и решительный, приспособленцы есть и крысы. Ты не поверишь, но крыс не любит никто. Как и приспособленцев. Пришлось наращивать мясо.

– Ты в армии познакомился с Олегом. Другом Вики?

Сергей засмеялся.

– Какая же ты тупая. Олег был нормальным пацаном. Жестким, да. Отбитым. Он ничего не боялся, мне всегда казалось, что он получает особое удовольствие от войны. Ему смерть была нипочем. Не боялся совсем. Он спас мне жизнь, буквально вытащил с того света. А сам… Я тогда дураком был. Написал этой Вике. Ведь как думал – она примчится, хоть попрощается. Олег о ней часто рассказывал. Держал фотографию в военнике. Он ее любил с детства, считал своей невестой. Ради нее держался до последнего. А она так и не приехала. Даже не написала. Мне после ранения дали отпуск. Я ведь поехал к ней. Думал, отвезу ей фотографию, поговорю, уговорю. Приехал, а она из окна выбросилась. Я стал узнавать – и что выяснилось? Шалава. Вика – обычная шалава. Пока Олег умирал на больничной койке, она кувыркалась с сынком местного бандита. Я ведь тогда все узнал, выведал. Мне было девятнадцать. Максималист. Ты не представляешь, какая злость меня взяла! Пока мы там пушечным мясом ложились, какие-то богатенькие ублюдки гуляли целыми днями и долбили наших женщин. А потом выкидывали их, как расходники. Я решил – ну в честь Олега хоть рожу ему начищу, мудаку этому. Найду и изувечу. Узнал адрес, где он ошивался, пришел. А меня даже на порог не пустили. Охранники, два бугая, уделали до основания, до кровавых соплей. И вышвырнули. Я по фейс-контролю не проходил. Знаешь, наверное, тогда во мне что-то сломалось. Перегорело. Нет, я никогда не был одуванчиком. Но и отбитым, как Олег, не был. Я тогда фотографию Вики сохранил, на память. Чтобы не забывать – у кого деньги, у того власть. Вернулся и заключил контракт. Еще пять лет служил. Но уже не как дурачок, а с умом. Если ты помнишь, времена тогда были мутные. Тогда вмиг богатели те, кто был прошаренным. Я смотрел. Учился. Ты даже не представляешь, какие схемы проворачивались, пока шли военные действия. В поле мрут солдатики, а рядом, буквально в километре, их командиры торгуют оружием. Ну или договариваются про поставку наркоты. Веселенькое было время. Кому война, а для кого – новые возможности. Я стал искать для себя второе.

Сергей явно вошел во вкус, рассказывая свою историю. Он даже выглядеть стал по-другому – глаза заблестели, на лице появилась кривая полуулыбка. Меня замутило. Рот наполнился горькой слюной, и я незаметно сплюнула, чтобы не помешать его монологу. Мне важно было выиграть время.

– Когда отслужил, я решил вернуться в город, где жила Вика. Мне тут понравилось, уж больно климат хороший. Да и в городе неразбериха полнейшая, а значит, можно еще что-то попытаться урвать. Я начал обустраиваться. Выбиваться в люди. Конечно, ты же понимаешь, разгон у меня был маленький. Возможности – не как у папенькиных сынков. Я по миллиметру, зубами вгрызался. Вырос. Построил свой небольшой бизнес. Освоился. Жизнь постепенно налаживалась. У меня не было желания заводить семью. Жить в свое удовольствие – да, получалось. Но было бы глупо считать, что я достиг максимума. Нет, мне хотелось большего. Я познакомился со Светой случайно. Честно говоря, плевать мне было на нее. Но трахалась она сносно. Когда узнал, кто ее отец, я решил, что она может стать моим пропуском в верхний эшелон бизнеса. Ее папашка держал полгорода. Почему бы ему со мной не поделиться? Но знаешь, что самое обидное? Ее отец меня послал. Нет, не откровенно. Но он сразу как-то дал мне понять, что я могу трахать хоть коня, но в фирму свою он меня не возьмет. У меня свой бизнес – у него свой. Меня это, конечно, заело. Поэтому я Светке кровь портил. Ее отец отбрил меня, а я отбривал ее каждый вечер, заставляя ползать в моих ногах. Игрался я с ней знатно, а она ела из моих рук да ноги целовала. Падаль. Мы, кстати, с Розкой на этой почве сошлись. Она тоже пыталась завоевать расположение этого старого гандона. Но также безуспешно. Я сразу почувствовал в ней свою. Она влюбилась в меня, дуреха. И как-то сразу в моей голове стали выстраиваться схемы.

– Вы долго были вместе?

Сергей заржал и сел рядом со мной на землю.

– Мы были с ней почти столько же, сколько длились наши отношения со Светкой. Подружки. Меня всегда умиляли ваши вшивые отношения. Вы проводили вместе время, шушукались. Роза обнимала Светку, а потом трахалась со мной на нашей кровати. Вся ваша дружба – это кино для дурачков.

– Роза знала, что ты хочешь сделать?

– Конечно. Она мне помогала. Мы многое планировали вместе. Ты понимаешь, Светкин отец был полным дерьмом. Он ведь использовал Розку во все щели, а жениться не собирался. Денег ей особо не давал. Некрасивая история во всех смыслах. А Роза всегда завидовала моей девочке. Слюнями исходила. Рычала – почему одним все по праву рождения, а другим шиш с маслом. Сильно ее это раздирало. Поэтому когда я сказал, что хочу убить Светку и поведал свой план, Роза быстренько согласилась мне подыграть. Она подмешала в ваши напитки снотворное. Не позволила вам уехать на другой машине. И помогла вам усесться так, чтобы тебя было удобно вырубить. Хотя намудрила она со снотворным. Или ты не до конца выпила последний бокал. Подвела меня моя крошка. Так тебе и посчастливилось сбежать. Сильно потом Розка себя за это корила. Но пришла в больничку тебя утешать. Ей было страшно – а вдруг ты что-то вспомнишь. Что ты могла вспомнить, ты же дура набитая!

– Почему ты ее убил?

– А вот тут только твоя вина, подружка. Уж больно резво ты начала под нее копать. Да и знаешь, я никогда не увлекался женщинами всерьез. Тем более проститутками. У меня ведь какой расчет был? Я знал, что Светкин отец не переживет смерть дочери. Нет, он, конечно, не умрет от горя, но его вышибет из седла однозначно. Старенький он уже, сентиментальный. А я буду рядом. В трудную минуту. Крутов давно собирался выкупить бизнес Толика. Понимаешь? А когда Светку убили и на Влада упала тень подозрения, свекор притормозил сделку. Он не хотел иметь дело с возможным убийцей своей дочери. Речь шла об очень больших деньгах, но есть ведь вещи, которые не купишь. Знаешь, как я изумился, когда узнал, что Светка мне изменяет? Да еще и с кем? С тем мажором, из-за которого покончила с собой девчонка Олега. Понимаешь? Круг замкнулся. Я не мог просто стоять и смотреть. Ведь если бы Света сошлась с ним, меня бы выкинули на обочину, не задумываясь. И опять этот засранец получил бы все. Толик только бы обрадовался такому зятю. Мне пришлось быстро соображать. Придумать такую схему, чтобы всем было максимально больно, а я получил и возможности, и возмездие. Да, можешь считать меня психом. Но я хотел, чтобы у Влада забрали все. Чтобы его посадили. За двадцать лет он здорово изменился, из папенькиного сынка превратился в воротилу. В нашем городе его знает каждая собака, за ним следят, его обсуждают, бабы под него просто стелются. Мразь. Он этого недостоин. Он должен был пройти весь путь, потом и кровью. А ему все по жизни дается легко. Отец дал сыну билет в успешную жизнь. Пока нас мешали с грязью и кровью на войне, он развлекался с чужими бабами и жрал сыто.

Сергей встал.

– Так, нам осталось снять футболку, трусы, и все. Будем готовиться ко встрече с подружками.

– Зачем ты Валю убил? Ладно Роза, Света, но Валя?

– Ты так ничего и не поняла, да? Твоя Валя тоже была шлюхой. Хотя эта дура меня узнала. Села в такси, а потом говорит мне: «Так вы же муж Светин! Я на похоронах вас видела. В такси работаете?». А я ей: «Да нет, убийцу стерегу да девочек спасаю от лап маньяка. Чувствую, что теперь это мой долг». Она поверила. Но знаешь что? Мы разговорились. Я ей предложил отъехать в лесок, чтобы поболтать, и чтобы она могла меня как-то утешить, и она согласилась. Представляешь такое? Я сам офигел. Это же надо быть такой беспринципной шлюхой!

Сергей сложил мои джинсы, футболку и трусы стопочкой, сверху поставил кроссовки. А потом уставился на меня. Разглядывал.

– Удивительная ты женщина, Василиса. Ведь ты даже не пытаешься убежать. Знаешь, что не получится? Или жить не хочется?

Я молчала. Смотрела на него и не чувствовала страха. Только презрение. И жалость.

– Мне жаль, Сереж, что твоя жизнь получилась такой никчемной. Тебя ведь все равно рано или поздно найдут. И не видать тебе денег. И Влад выпутается. С его деньгами и возможностями, даже если бы он был реальным маньяком, он бы нашел способ избежать правосудия. А тут такие сомнительные улики. Ну да, дорога во власть для него закрыта. На время. Пока все не уляжется. И не такие говнюки у руля бывали, поверь. Народ ему все простит, он же харизматичный. Его все любят. А ты? Тебя будут искать и полиция, и его люди. Начнут опрашивать всех, с кем я встречалась. С кем разговаривала по телефону. Рано или поздно ты попадешься. Тебе кажется, что ты очень умный. Но знаешь, тебе просто повезло, что в нашем городе никогда не было никаких тяжелых убийств. И люди просто еще не научились хорошо делать свою работу. Но это временно. Потому что мозгов у тебя, как у ракушки. Амбиций – как у льва. Ну а на деле ты – обычная крыса.

Я знала, что будет дальше, после этих слов. Поэтому просто закрыла глаза и приготовилась ждать неизбежного. Сергей нагнулся и обхватил чем-то тугим мою шею. «На мне не было колготок, значит, ему пришлось брать их с собой», – подумала я, и через три секунды прогремел выстрел, а на меня упало тяжелое тело моего похитителя.

Я сидела в машине, которая больше походила на гроб на колесах, и пила коньяк из серебряной фляги. И плевать, что врачи предупреждали, что алкоголь для меня вред. Меня трясло крупной дрожью, и я до сих пор не могла прийти в себя. Мы ждали, когда приедет следственная группа и медики. Я до сих пор полностью не осознала, что произошло, и откуда в лесу взялся водитель Крутова. Тот самый Витя, коньячный бог. Я сидела в его пиджаке, укутав голое тело. И с удовольствием пила царский напиток, который он мне протянул. Как воду, большими глотками.

– Ты очень смелая девочка, – сказал он мне, а я лишь кивнула.

– Как вы меня нашли?

– Жучок в твоем кроссовке. Владислав Викторович сказал вам его поставить, когда я бегал за коньяком. Он знал, что рано или поздно нам понадобится вас вытаскивать из дерьма. Уж больно много вы суетились в последние дни, и следить за вами стало сложно. Слишком большой риск, что преступник заметит хвост. Поэтому я следил за вами в программе. И когда увидел, что вы пошли гулять по лесу, то немного занервничал. Позвонил Владиславу, а он вас в клубе ждет, с очередным допросом и следственными мероприятиями, даже бармена с выходного дернул. В общем, стало понятно, что момент истины наступил. Пришлось ехать, искать вас. Время-то вроде не грибное. И ягод тут отродясь не было.

– Спасибо, что нашли. Очень вовремя. Еще бы минут пять, и нашли бы только мой остывающий труп.

– Да нет, я давно его на мушке держал. Удивительно, он так увлекся, что даже не слышал, как я дышу ему в спину. Просто любопытно было, что он вам расскажет. Да и лучше одного свидетеля может быть только два свидетеля.

– Да, мне тоже. Было любопытно. Спасибо. Вы спасли мне жизнь.

– Владислава Викторовича благодарите. Это его инициатива, – ухмыльнулся Витя.

Через двадцать минут приехала первая машина полиции, а потом подтянулись и все остальные.

Я увидела Макса, который шел ко мне на высоких скоростях, и сглотнула собравшуюся коньячную слюну. В желудке уже горело пожаром, а на щеках моих разлился пятнами румянец. Ох и влетит же мне сейчас… Я запахнула пиджак потуже и приготовился отгребать люлей.

– Дура! Я же сказал тебе сидеть дома! Вася! Ты же обещала!

– И тебе привет. Рада видеть, – я разошлась в улыбке.

Он вытащил меня из машины и крепко обнял. Мое голое тело на удивление среагировало на эти нежности мурашками. А может, Машка права и нас ждет счастливое будущее?

– Я же тебя просил! Сергей у нас был на карандаше. Я поехал перепроверять его алиби. Уж больно много фактов указывало на него. А ты! Ты чуть все не испортила. Алиби у него железное на убийство Светы, а вот в день убийства Вали – нет.

– Нет, не ждет, никакого будущего, – произнесла я и вздохнула. – У него был сообщник. Он несколько раз сказал, что он никого не убивал, только меня вот собирался.

– Ты о чем?

– Да так. Я очень устала. У Сергея был сообщник. Надо искать. Это он всех убил. А сейчас, как только всплывет про Сергея, мы его уже не найдем. Так что дерзай, друг. Я тебе расскажу все, что вспомню.

– Тебя уже осмотрел медик?

– Нет. Но я цела, только спина поцарапана. И голова раскалывается.

– Думаю, тебе лучше проехать в больницу. Пусть врачи посмотрят. В твоем состоянии нельзя рисковать.

Не знаю почему, но я не стала спорить. У меня просто не было сил. Но я знала, еще ничего не закончилось. Убийца моей подруги на свободе.

Меня выписали на следующий день. Взяли все анализы, проверили голову, обработали спину и отправили домой.

Вечером ко мне приехал Макс и провел подробнейший допрос. Он распекал меня на чем свет стоит, с его губ слетало очень много ругательств, но я не обижалась, потому что знала – Макс сильно перенервничал. Он рассказал, что в машине, которую угнал Сергей, нашли мои ксерокопии. Когда изучили дневник Вики и письмо, все окончательно сошлось.

Сергей пребывал в госпитале. Витя прострелил ему плечо, хотя мне было не жалко бывшего жениха моей подруги. И если бы он отправился прямиком в ад, я бы только радовалась и желала ему счастливого пути.

Сообщника вычислили весьма быстро. И я поняла, почему Сергей называл меня дурой. Я ею и была. Олег Дружинин – друг и бывший соратник Сергея, друг Виктории и муж Вали. Герой, который вытащил Сергея на войне и получил медаль за боевые заслуги. Конченный психопат, который убил Свету, но по случайному стечению обстоятельств упустил меня. Свою жену тоже он прикончил. Сергей только привез Валю на полянку, где та и получила по голове от мужа. А потом грустный Олег побежал в полицию играть роль несчастного малыша, который страшно переживает за жену. Макс сказал, что ему предстоит судебная экспертиза на предмет психического здоровья. Не знаю, я когда встречалась с ним не почувствовала в нем психопата. Хотя ощущения от встречи были не из приятных.

Кстати, знакомство Олега с Валей не было случайностью. Пока Сергей строил свою карьеру, Олег тоже не стоял на месте. Он приехал вслед за другом в город своей юности. После ранения Олег долго восстанавливался, потом продолжил службу с Сергеем. Они составили прекрасную пару. Два конченных психа. Конечно, Сергей знал, что его друг совсем отбитый. И считал, что такие люди как Олег, сгодятся для черной работенки, если выпадет случай. И когда Сергей узнал про измену Светланы, этот случай появился. Сергей нашел, что сказать своему боевому товарищу, чтобы тот по локоть испачкался в этом деле. Тогда-то Олег и познакомился с Валей. Частенько проводил время в «Истине», приглядываясь к своему заклятому врагу и собирая информацию. Валя в этом ему здорово помогала. А когда у Сергея появился более детальный план, она стала отличной жертвой, которая изумительно вписалась в общую картину. Три девчонки, которые были связаны с клубом и Владом. Ведь все знают, что убийцу в первую очередь будут искать среди близких людей. А когда всплывет информация про измену Светы, Сергей опять может стать подозреваемым. Поэтому алиби должно быть обязательно. Олег же вообще выпал из круга тех, на кого падает тень, просто потому что никто не видел ни единого мотива, который мог бы сподвигнуть его на убийство собственной жены. Кто же знал, что это дело так глубоко уходит своими корнями в прошлое? Вот такая вот замысловатая месть. По мне, так парни перечудили. Зачем было плодить столько трупов, резать тела и подвешивать уши, я так и не поняла. Это какая-то их собственная причудливая война, которая никак не ложилась на обычную жизнь. Макс был прав, когда говорил, что все это дело дурацкое. Таким оно и осталось для меня. Дурацким делом, которое унесло жизни моих подруг.

Кстати, «Житие» под подушку тоже подсунул Сергей, потому что устал ждать, когда же я узнаю о тайной жизни своей подруги. Именно эта деталь заставила Макса еще раз присмотреться к несчастному жениху первой жертвы и уехать изучать детали его алиби. Еще одна внезапная ниточка, которая вела вроде бы к Владу. А в итоге привела к настоящим убийцам. Да уж. Миссис Марпл явно недооценили. Мне было приятно это осознать.

Я вышла на улицу и оглянулась. Еще не так давно я выходила из больницы с мыслями, что смысл моей жизни – это поиск убийцы. Сейчас я вышла, вдохнула в себя свежий воздух со всей силы и что-то очень тяжелое упало с моей души. Сегодня я знала, что теперь смысл моей жизни – в жизни. Вот в этом сладковатом воздухе, который заполнял меня изнутри.

Я побрела на остановку. Телефона у меня не было. Сергей сломал его и выкинул по дороге. Никто меня не встречал. Макс наверняка был на работе, Машка в какой-нибудь женской консультации. Наша дружба висела на волоске. Потому что все уходящие события показали, что не было никакой дружбы. Просто общение.

Я шла в сторону «Истины», потому что у меня было одно незаконченное дело.

У входа в клуб стоял привычный невзрачный охранник. Я, не здороваясь, открыла дверь и вошла. Навстречу мне кинулась знакомая официантка. Она улыбалась. О моих приключениях наверняка уже знал весь город.

– Здравствуйте, вам столик на двоих? – спросила она.

– Я в гости, – ответила я, как обычно, не сбрасывая темп.

Я все еще хромала, но научилась не сбрасывать темп даже в таких обстоятельствах.

– Владислав Викторович занят, – попыталась остановить меня девушка, но очень невнятно.

Она наверняка уже поняла, что остановить меня просто невозможно.

Я поднялась на второй этаж, прошла по коридору и распахнула нужную дверь.

Маша стояла в углу комнаты на коленях. Влад нависал над ней с расстегнутой ширинкой и спущенными штанами. Красивая твердая волосатая задница бросалась в глаза. Крутов повернулся и выразительно посмотрел на меня.

– Я просто хотела сказать спасибо, – сказала я и закрыла за собой дверь.

Макс сидел на лестничной клетке в обнимку с пакетом.

– Ну наконец-то. Приехал в больницу, а мне сказали, что ты уже ушла. Выписалась.

– Что в сумках, сосиски? – улыбнулась я.

– Да не, пельмени, – расхохотался Макс.

– Ну тогда пошли. Раз пельмени. Но помнится мне, ты очень хотел мяса. Жирного, сочного.

– Не дразни.

– Ладно, будет тебе мясо. Я знаю, где его достать. А пока разомнемся пельменями.

Я открыла дверь, и мы вошли.

– Ты не хочешь мне рассказать про Сергея?

– А что про него рассказывать? Он жив. Пуля прошла насквозь, но не задела ничего серьезного. Так что сидеть Сереге на зоне даже не инвалидом.

– Он сознался? А Олег?

– Ты шутишь? Сергея поймали на горячем. С Олегом тоже вышло все просто. У человека психоз. Он действительно не в себе, хоть так и не скажешь. Он поет соловьем. Рассказывает всем сказку про справедливость. Кстати, помнишь убийства в области? По новостям передавали про маньяка?

– Да, и что?

– Наш друг Олег бывал там проездом, в командировке. Похоже, что он тренировался вовсе не на кошках. Он решил, что чем замысловатее будет убийство, тем сложнее нам будет его раскрыть. Отсюда все его уши и языки. Дома мы у него нашли целую полку книг про маньяков.

– Ты думаешь его признаю вменяемым?

– Думаю да. Он, конечно, точно психопат, но абсолютно хладнокровный убийца. Они с Сергеем сядут надолго. Их дружба – отягчающее обстоятельство.

– Знаешь, я все это время думала о том, как удивителен мир. В школе мы с девчонками влюбились в одного парня – и это стало начальной точкой нашей дружбы. А сейчас один и тот же парень убил моих подруг – и наша дружба оказалась большим вымыслом.

– Ну не говори так. Вы ведь все равно были близки.

– Настолько, чтобы предавать друг друга? Роза ведь знала, чем кончится для нас эта поездка. Я не знаю, ради чего она это все сделала. Во имя любви?

Макс хмыкнул.

– О да, любовь тут в каждой букве этого дела. К деньгам. Сергей может сколько угодно говорить о мести. Но правда в том, что он социопат. И плевать ему на все чувства. Только выгода. Деньги. И задетое самолюбие. Все остальное – просто слова. Он не был психом, просто чутка перемудрил. И если бы не ты, если бы не то письмо… у него бы вышло поднагадить Владу. Кто знает, может быть, следующей жертвой была твоя Машка.

– Давай, что ли, выпьем?

– А есть что?

– Обижаешь. Есть коньяк и где-то я зажилила тебе парочку соленых огурцов.

– А что там с обещанным мясом?

– Да ну его, давай по старинке. Я поставлю кастрюльку с водой.

– Эх, Вася. Ну что с тобой делать?

Макс наполнил рюмки.

– За что выпьем? За любовь?

Я улыбнулась.

– Давай за любовь.

– На брудершафт?

– Ну конечно на брудершафт. А как еще пить за эту конченную любовь?

Мы встали и скрестили наши руки. А потом посмотрели друг другу в глаза. Мое сердце упорно молчало. Подозреваю, что Макс тоже не испытывал никаких эмоций. Мы поцеловались. И это был совсем другой поцелуй, не похожий на взрыв.

В дверь позвонили, и я обрадовалась. Потому что не знала, как это все закончить.

Макс смотрел на меня, а я сказала:

– Открою дверь.

– Да, конечно. Василиса…

Но я уже была в коридоре и отпирала замок.

– Ну вот! Слава богу! Ты дома. Выглядишь ужасно! Где твои волосы, что за прическа? Я уже вторые сутки пытаюсь тебе дозвониться. Это правда?

– Ты про что, мам?

– Про то, что говорят по телевизору?

– Проходи. Знакомься. Это Макс.

Максим встал и приосанился. И неожиданно поцеловал маме руку.

Мама внезапно улыбнулась и порозовела.

– Это что у вас там, пельмени? Василиса, я же тебе говорила, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

– Я ей тоже об этом пытался намекнуть, – улыбнулся Макс.

– Ничего. Я сейчас быстро это исправлю.

Мама залезла в духовку и достала мою единственную сковородку.

– Ничего-ничего. Я как знала, – сказала она и вытащила из своей женской сумки кусок мяса.

Это было так похоже на мою маму, что я рассмеялась. И крепко обняла ее.

– Я соскучилась, мам. Ну, вы тут общайтесь, а мне надо отойти на минутку.

– Василиса, – попытался остановить меня Макс, но я прошла в свою комнату и подошла к рабочему столу.

Включила ноутбук и открыла свою страницу ВКонтакте. Так и есть. Сообщение.

Влад: «Давай встретимся, надо поговорить».

Я улыбнулась. Закрыла крышку компьютера и вернулась на кухню, где упоительно пахло свежепожареным мясом, грохотал смех моего друга и мама чувствовала себя хозяйкой вечеринки. И мне было все равно. Я наслаждалась.