Дирижабль величественно проплывал над облаками, медленно приближаясь к золотым шпилям раскинувшегося на холме эльфийского города. В роли эскорта несколько золотых всадников на грифонах, враждебности никакой не демонстрируют.

Смотрю на них и не понимаю, что происходит. Недоуменно оглядываясь, осознал себя в рубке дирижабля на обзорной площадке капитанского мостика. Вроде только что я находился в океане обжигающего света в эпицентре мощнейшего взрыва, вызванного столкновением божественных сил, а сейчас, получается, время откатилось примерно на полчаса назад. Мы только-только периметр внешних стен пересекли — значит, вернулся я к моменту, когда оказался в черте Золотого города.

Мимо, совсем рядом с рубкой, проплыла одна из платформ противовоздушной обороны, где расчет баллисты наблюдал за нами, хотя оружие в нашу сторону не нацелено. Присмотревшись, почувствовал какое-то несоответствие с виденной недавно картиной, но пока не смог понять какое.

Платформа из зоны видимости уже исчезла, а я продолжал наблюдать за городом внизу. Все как совсем недавно — вереницы горожан-эльфов, похожих на жителей Древнего Рима в своих белых нарядах, группы ментально подчиненных рабов-орков, висячие сады и особняки уступами поднимающиеся к Солнечной башне. Как и в прошлый раз мы приближаемся к центру Золотого города, рядом Розенкранц с Кэррионом в попытке скрыть нервозность ведут непринужденную беседу. Никакого удивления, только я осознаю возвращение во времени.

Первый удар, первое прямое столкновение божественных сил Солариона и Элуны разметало Солнечную башню, а после второго местное божество — или сама Система, кто-то из них, решил отыграть назад события, давая мне возможность повторить. Вернее, все исправить. А как исправить? Развернуться, вернуться домой и потом с новыми силами и планами попробовать снова? Или как-то по-другому построить беседу с Советом Эльфов или со Здравомысловым, который — понятно теперь, вовремя подсуетился и получил в руки верховную власть, несмотря на подтачивающее его разум безумие.

Пока Розенкранц и Кэррион пикировались в попытке скрыть нервозность, я стоял неподвижно, вцепившись в перила капитанского мостика. Но это только на первый взгляд я словно замер, ничего не делая, в голове же мысли метались как машины на треке суперспидвея. Причем так же стремительно вращаясь по кругу в попытке обыграть немногочисленные варианты действий и возможного развития событий.

Мы уже приблизились к воздушной пристани Солнечной башни, и только здесь — наблюдая за выстраивающимся почетным караулом, я понял в чем недавно отмеченное мною несоответствие: доспехи эльфийских стражей, как и острия пик, лишены яркого солнечного свечения.

«Используй мои дары мудро — сильный выплеск божественной силы на время лишает меня могущества», — вспомнил я слова Элуны во время нашей долгой беседы, после которой мы договорились о взаимной лояльности. Недавнее столкновение божественных сил истощило Солариона, и несмотря на отыгранное назад время, в этом новом варианте событий городская стража больше не заряжена божественной силой, используемой как преимущество домашней площадки.

Мысли в голове заметались еще быстрее, вариантов развития событий стало больше. Пока лихорадочно пытался выбрать, понаблюдал за аварией легкого дирижабля, снова увидел подлетевшего к нам всадника на грифоне, показывающего приземлиться на площади перед Солнечной башней.

Повторяя недавние события вместе с Розенкранцем и Кэррионом покинули рубку и в грузопассажирском отсеке встретили озабоченного исключением из Совета Эльфов Виталика в парадной бело-золотой мантии. Вдвоем с ним направились к трапу, вот только в этот раз я не стал облачаться в доспехи.

Сошел с корабля в своей уже привычной тактической корпоративной одежде песочного цвета. И в этот раз встречающие эльфы в парадных одеяниях уделили мне намного больше внимания — пусть выглядел сейчас я не столь внушительно, зато они меня узнали, отчего лица заметно вытянулись. Я ведь разыскиваемая фигура, личный враг Авангарда Освобождения Земли.

Внимательно приглядевшись, я с удовлетворением отметил, что выстраивающийся почетный караул в золотых доспехах не так ярок, как совсем недавно, без солнечного свечения на пиках и алебардах. Но по-прежнему так же неуклюжи. Снова один из бойцов споткнулся, едва не упав, врезался в спину товарища, отчего возникла суета. В этот раз я знал куда смотреть, так что увидел причину неразберихи, сопровождающейся матерными возгласами.

— Лэр Адриан, рад приветствовать! — вновь повторяя недавнюю беседу, заговорил Виталион удивительно сильным голосом, обращаясь к одному из встречающих. — Я прибыл сюда как дипломат представляющий Эль-Новгород, но в первую очередь вернулся как член Совета, поэтому собирайте срочное заседание. Как только сделаете, оповестите. Пока пойдемте, Аксель Александрович, покажу вам Солнечную башню.

— Виталий Сергеевич! — окликнул нас один из встречающих.

— Какой я тебе Виталий Сергеевич! Лэр Виталион, попрошу!

— Лэр Виталион, — со скрытой насмешкой ответил лэр Андриан, поклонившись. — Вы не можете ничего требовать, потому что исключены из состава Совета.

Виталион надменно вздернул брови, готовя резкую отповедь, но я тронул его за плечо и жестом показал возвращаться в дирижабль, ломая цепочку событий. Виталик заметно удивился, но шагнул следом за мной к трапу.

— Вы куда? — озадаченно спросил встречающий нас эльф.

— Во-первых, здравствуйте, — холодно улыбнулся я ему. — Меня зовут Аксель Алексеев, и я прибыл сюда как страж-синдар Эль-Новгорода и Посланник Системы. Во-вторых, мы глубоко разочарованы вестью об исключении Виталиона из Совета Эльфов, так что я принял решение о возвращении в Эль-Новгород для обсуждения новой переговорной позиции.

— Но так не делается.

— Как не делается?

— Вы не можете вот просто так взять, и улететь.

— Кто нам запретит?

— Я могу вам это запретить, — уже слегка поплыл Адриан. Второй, не говорящий по-русски эльф в заметном недоумении, явно не знает что думать и делать.

— Мальчик, ты не понял. Мы домой летим, — щелкнул я пальцами два раза. — Вопросы есть еще?

— Так! Арестуйте их, — наконец-то не стерпел Адриан, махнув стражникам в нашу сторону.

— Эй-эй, это акт агрессии в отношении дипломатической миссии.

Раздраженный Адриан в ответ только срифмовал нецензурно слово «миссия», полностью теряя эльфийское лицо и жестами подгоняя стражников. Сразу сопротивляться я не собирался. Впрочем, едва нас с Виталионом грубо схватили, дополнительные бортовые люки грузопассажирского отсека распахнулись и на площадь вывалились две группы бойцов — «имперская» гвардия Эль-Новгорода в темно-зеленой броне и серые стражи Кэрриона в дымчатых доспехах.

Лэр Адриан среагировал и взмахнул посохом, в оголовье которого взвилось яркое оранжевое пламя, но атаковать не успел — я легко высвободился из хватки золотого гвардейца и уже активировал копье. Ударил плашмя, просто лишив эльфа с магическим посохом сознания, не дав сотворить заклинание.

— Без трупов, просто вяжем, не калечим! — закричал я, следующими двумя ударами потушив пытавшихся арестовать нас золотых гвардейцев.

Выбравшиеся из дирижабля бойцы уже схлестнулись с основной группой слегка растерявшегося почетного караула. Рози держался позади, а вот молодой горячий Кэррион разбежался и в прыжке двумя ногами врезался в щит ближайшего золотого гвардейца. В образовавшуюся брешь в строю тут же хлынули остальные, раскидывая высокие фигуры — со своими направленными вверх длинными пиками они просто не могли оказать нормального сопротивления. Площадь наполнил лязг железа, как будто десяток поваров бьют поварешками по кастрюлям — золотые гвардейцы падали и катились по мостовой, теряя оружие и роняя массивные щиты.

— Лежать! Лежать всем, ОМОН работает! — раздавал пинки Кэррион.

Сопротивления почти не было, любые попытки жестко гасились — только что Кэррион ударил пытающегося встать золотого гвардейца подъемом ноги так, что того аж перекрутило в воздухе.

— Склонитесь перед богом Амоном! — вдруг заорал Розенкранц.

Его зеленые гвардейцы, сразу не вступая в прямую схватку, уже обошли золотых стражей с флангов и ударив сзади, разоружали вторую линию. Злые и готовые к бою ночные эльфы просто деклассировали противника, в большинстве наверняка все еще воспринимавшего в глубине души все вокруг происходящее как прикол воспаленного сознания — шутка ли, переродиться в фэнтези-мире после смерти.

Обошлось без трупов, крови почти не было — почетный караул вооружен пиками, на короткой дистанции сильно не размахнешься, а по ним работали ногами, кулаками и оголовьями мечей. Глядя на происходящее, я активировал свою броню стража-синдара и достав щит-эгиду, привлек внимание Виталиона.

— Давай в дирижабль, я тут разберусь.

Когда не ставший спорить эльф поднимался по трапу, я призвал волков-телохранителей. Только одну пятерку, местных, так что лишь пять белых силуэтов материализовались рядом. Выглядят внушительно, глаза горят солнечным светом. Не как саблезубые тигры, конечно, но заметно крупнее обычных волков — холкой каждый мне выше пояса.

Пока я отвлекался на призыв волков, очнувшийся лэр Адриан ненадолго потерял сознание уже по второму разу. Похоже, теперь еще и со сломанной рукой — потому что нечего за посохом тянуться.

— Рози, оружие собрать. Пики забираем, щиты вернуть.

Розенкранц удивился, но спорить не стал. Несколько его бойцов собрали пики стражи, а золотые гвардейцы — поднимаясь с ног, поднимали свои щиты.

— Ваши дебилы дали приказ атаковать дипломатическую миссию! — повысил я голос, показывая на стонущего Адриана. — Мы пришли с миром на заседание Совета Эльфов, все ж братские народы как-никак, но если вы снова попытаетесь сопротивляться или как-то нам навредить, мы применим уже смертельную силу, так что ведите себя прилично! Двинулись, в башню! — это уже обращаясь к Рози и Кэрриону.

Навстречу нам на крыльцо высыпали несколько десятков бойцов — похоже увидевшие скоротечную схватку местные правители пытались спешно организовать сопротивление. Не очень удачно — когда подошли ближе я предупредил, что-либо сейчас все ложатся лицами в пол теряя оружие и сознание, либо провожают нас в Зал Совета для переговоров.

Еще совсем недавно бывшие простыми землянами золотые гвардейцы совершенно не демонстрировали способности к сопротивлению, так что влились в избитую группу золотого почетного караула, и мы вошли в зал первого этажа. Здесь растерянность местной стражи стала понятна — внушительные храмовые воители, сотканные из солнечного света, исчезли. Еще и рядом со мной пятерка волков с горящим золотым сиянием глазами — кто угодно растеряется, не понимая что происходит.

Огромный круглый зал серьезно изменился — здесь больше не было яркого солнечного сияния, льющегося словно отовсюду. Рядом с подножием статуи Солариона сгрудилось несколько жрецов, но трогать мы их не стали — двинулись вверх по лестнице, поднимаясь на второй этаж. Вывалили толпой на галерею, закрывшись на всякий случай щитами направились к следующей лестнице.

Эльфийские маги и архивариусы в длинных мантиях готовности сражаться не выражали, исчезая между стеллажами, только полы мантий мелькали. Вдруг позади раздались громкие крики — обернувшись увидел, что в высокие двери влетели два бойца, явно прибежавшие от дирижабля. Что они на бегу кричат не очень понятно, хотя стало ясно довольно быстро — следом за ними в зал ввалила гурьба полуголых орков.

— Твою ж мать! — в сердцах выругался я.

Недооценил противника, недодумал. Если у рабов-орков есть ментальный контроль — который они с гибелью магов после обрушения башни потеряли в прошлой временной итерации, то почему не подумал, что их сейчас нельзя на нас натравить?

Выглядело неприятно, но не страшно. Гноллы во время сражения с ними как по мне страшнее выглядели. Да и моего участия пока не требовалось — сбивая щиты, гвардейцы Розенкранца встали тонкой зеленой линией, перегораживая лестницу. Стражи Кэрриона рассредоточились, доставая луки, сразу же засвистели стрелы.

Бегущие орки — не менее двух сотен в первой группе, сразу начали массово отлетать. Пораженные стрелами, катились по полу, валились в груды тел. Стрелы серых стражей Кэрриона усилены теневой магией, так что каждая поражала сразу по несколько орков — до стены щитов еще не добежал никто.

Сам я подошел ближе к золотым гвардейцам. Белые волки с сияющими глазами держались рядом со мной, а вот как ими управлять — черт его знает, этот момент я упустил.

— Нормально вам с таким начальством? — показывая на обреченных рабов-орков, с голыми руками атакующих нас без надежды на победу, спросил я золотых гвардейцев. Пока на лестнице продолжалось форменное избиение, я дал команду и несущие пики бойцы вернули оружие золотой страже.

— Если орки доберутся до вас, пощады не будет — они под ментальным контролем с приказом на убийство, им по барабану кого зубами грызть. Но если вы сейчас попытаетесь напасть на нас, пощады тоже не будет, — предупредил я растерянных гвардейцев, потрепав по холке одного из белых волков. — Мы сюда пришли на переговоры, нам просто нужно дойти до зала Совета и поговорить с вашим богом.

Мне нужно посмотреть в глаза Здравомыслову — иного способа пообщаться с Соларионом нет. Ну, или я его не знаю.

Волна атакующих орков наконец иссякла, теперь на нас выбегали небольшие группы по пять-семь рабов. Сняв стену щитов с лестницы, мы обошли по круговой галерее второй этаж и поднялись на третий. Продвигались небыстро, но уверенно, превратившись буквально в шагающую мясорубку — оставляя за собой след из кровавых орочьих тел, которые по-прежнему выбегали на нас небольшими группами.

Казалось бы, что могло пойти не так.

Совсем неподалеку от лестницы на четвертый этаж я вдруг услышал странные звуки. Доносились они со стороны каскада небольших бассейнов, скрытых за зеленью растений. Странные и неприятные звуки, но знакомые, никак не могу понять, откуда.

Треск костей, утробный рев и чавканье плоти, вот что это — понял я наконец. Звуки быстрой мутации, я такое видел во время королевской битвы в Темной горе. Закричал предупреждающе и едва не опоздал — со стороны бассейнов раздались бухающие шаги. Немало бородатых эльфов приняли эликсиры обращения и к нам один за другим выбегали грузные огры и массивные тролли. Много, не меньше десятка — рев уже гремел на всю башню.

Золотыми стрелами мелькнула пятерка солнечных волков — без команды в атаку бросились, реагируя на опасность. Я уже вызывал следующих — в сторону набегающих монстров с громким воем ринулась степная пятерка, потом вперед совершенно бесшумно поскользили лунные и сумрачные, а последними появились черные, демонические.

Волки дали нам там необходимое время — они наскакивали на огров и троллей, отвлекая и ломая единый кулак. Звери вцеплялись монстрам в руки и ноги — на моих глазах один белый волк погиб с размозженным черепом, второй улетел и врезался в стену, но трое остальных уже успешно рвали ближайшую высокую тушу. Что интересно, лунные волки огров и троллей проигнорировали — обе группы устремились на лестницу, и с нижнего уровня скоро раздались пронзительные вопли. Ну да, серебряные волки же охотники на магов, навелись на невидимую мне угрозу.

Пока вниз звери гонялись за эльфийскими магами, здесь мелькали сумрачные стрелы, ревели огры и тролли, летели по сторонам ошметки мебели и плоти — обезумевшие дикие и черные волки прыгали вокруг монстров, те махали дубинами и огромными кулаками. Несколько огров, не обращая внимания на волков, как перли вперед, так и продолжили. Самый первый нацелился на одного из серых стражей Кэрриона, выпускавшего в набегающую тушу одну стрелу за другой. Когда бухающий ступнями-ластами огр был уже рядом, я подумал, что хана нашему парню, но тот вдруг прыгнул рыбкой с перекатом, а огр пробежал дальше и не успев затормозить перескочил через ограждение. Чавкающий звук падения снизу был очень хорошо слышен — туша огромная, лететь не близко, так что по всему полу расквасило наверняка.

У лестницы несколько зеленых гвардейцев бесстрашно приняли на щиты удары машущего кулаками тролля, почти сразу его пронзило сразу три пики — в отличие от меня, изучением приемов обращения с эльфийским оружием бойцы не манкировали, используя возможности магического усиления, так что сейчас противостоят огромным тушам довольно успешно. Не то что я, когда по Темной горе от одной такой твари в панике бегал, не зная что делать.

Очень некстати снизу появились орки — около пяти десятков, но в этот раз в бой против них вступила и золотая гвардия, выстроившись в тонкую золотую линию щитов. Рассредоточившиеся стражи Кэрриона снова собрались в несколько групп, и огрызаясь стрелами продолжили движение к лестнице на четвертый этаж башни. Гвардейцы Рози двинулись вперед сбив щиты, в которые почти сразу ударилась еще одна набегающая волна орков и несколько огров.

Стена щитов не была идеальной, несколько гвардейцев упало. Одного вырвали из строя и протащили по полу, его пытался размозжить пяткой громко воющий огр — на его разодранной шее болтался вцепившийся в глотку черный волк. Из проходов зоны отдыха раздался громкий рев, и прямо на меня выскочил огромный тролль.

Двигался он гораздо более стремительно чем остальные, еще и сообразительный в сравнении. Мелькнуло росчерком — тролль проигнорировал меня с Эгидой Элуны и врубился с тыла в толпу золотых гвардейцев, размахивая огромной дубиной. С каждым широким взмахом по сторонам отлетали изломанные золотые фигуры, возможностями щитов как гвардейцы Розенкранца пользоваться не умеющие. Спасая золотую стражу, на пути быстрого тролля встал Кэррион — размахнувшись копьем-глефой, он выставил магический щит, в который ударилась дубина. Щит выдержал, но Кэрриона откинуло — на десяток метров, которые он проскользил задом и назад, едва удержавшись на ногах.

Вбив себе кулак в грудь, тролль заорал — звуковой волной откинуло сразу нескольких стражей и гвардейцев, но на него уже сзади напрыгнуло два сумрачных волка. Монструозный великан начал вертеться и крушить все вокруг себя, за несколько секунд убив не меньше трех зеленых гвардейцев и вновь разметав собравшийся было строй золотых.

Рядом оказался Рози, который широким взмахом алебарды перерубил троллю ногу, но из глубины зоны отдыха бухая ногами на нас бежало еще несколько только обратившихся огров. Снизу полезла новая толпа орков, часть из которых только что поглотила и разбила широкий строй массивных золотых щитов, откуда раздавались громкие предсмертные крики, только что улетел прочь отброшенный ударом дубины еще один серый страж. Я хотел было отдать приказ бегом отступать к лестнице, но сверху ждали такого развития событий — на верхних ступенях возникла черно-серая стена щитов.

Глобалы, группа поддержки и телохранители местных дипломатов. В первую итерацию нашего визита они не показывались, но уверен, что это не неуклюжие воины как спешно набранная золотая стража, а какой-нибудь серьезный спецназ из подразделений охраны первых лиц. Ситуация перестала мне нравиться и появилось некоторое даже волнение за исход мероприятия. Достав лук, я собрался решить проблему стены щитов сверху, но не успел — за спинами глобалов раздался пронзительный лающий вой.

Это были гноллы Безухова — впавшие в боевую ярость, отчего заметно увеличившиеся в размерах. Всего десяток, но напав с тыла, они легко разметали строй серо-черных щитов. Даже не заметив сопротивления, разорвав и скинув вниз не менее тридцати бойцов в темно-серой броне, воющие и впавшие в боевое безумие псоглавцы прыжками уже спустились к нам и с дикими воплями раскидывали как орков, так и оставшихся на ногах огров.

Дирижабль — как и полагалось по плану, поднялся и высадил десант наверху башни, так что возглавляемые Безуховым гноллы атаковали защитников с тыла. Совсем рядом со мной разметало небольшую группу орков, громко рухнул с предсмертным хрипом тролль и как-то вдруг стало почти тихо, только раненые стонут.

Проходя мимо многочисленных лежащих тел и рычащих гноллов — выглядят устрашающе, хотя неожиданно кланяются мне почтительно, я поднялся на четвертый этаж и обойдя несколько лежащих глобалов, подошел к залу Совета. Виталион уже здесь — высадился на крыше вместе с Безуховым.

Дверь я открыл ударом ноги. За круглым столом собрался полный знакомый состав — как уважаемые люди города, так и десяток представителей Глобального совета ООН в деловых костюмах. А вот ростовой золотой статуи Солариона, которой недавно притворялся Здравомыслов, не видно.

— Уважаемые члены Совета, всем здравствуйте, — сильным голосом произнес Виталион. Тронув его за плечо, я жестом попросил подождать с официозом.

— Господа и дамы, где Петр Здравомыслов?

Лишь молчание было мне ответом.

— Ладно. Кто сейчас осмелится мне соврать, что его нет в этом здании?

Никто не осмелился, никто мне в глаза не смотрел, все старательно отводили взгляды.

— Петя, выходи! — повернулся я к гобелену, закрывающему вход в отдельный кабинет. У нас в башне такой же есть, к тому же когда недавно здесь все рушилось, я увидел его из-за падающих стен. Если Здравомыслов на этаже, то он сейчас только там. Краем глаза отметил, что несколько человек переглянулось, озадаченные моим знанием.

— Петр! — вновь позвал я. — Не заставляй себя искать.

Послушался, молодец — гобелен колыхнулся. Вот только в зале появился не творец-основатель, а Бульдозер. В руке у него была отрубленная голова Здравомыслова с потухшими глазами — темный эльф учел мои недавние слова, в этот раз действовал наверняка. Но это, конечно, уже за гранью — нельзя просто так брать и людям головы рубить.

— Петр не выйдет, он неожиданно умер, — голова оказалась поставлена на стол, а тонкие губы чернокожего эльфа сложились в холодную улыбку.

Раздался негромкий вздох и одна из эльфиек-глобалов сползла на пол, потеряв сознание. Та же самая, что в прошлый раз в обморок свалилась — скользнул я по ней взглядом, но в этот раз рассмотрел получше и лицо показалось мне смутно знакомым.

Видел я ее уже, причем не здесь, а… Вспомнить не успел, потому что в обморок хлопнулись еще две эльфийки. И было отчего.

— Петр не умер, — хрипло произнесла отрубленная голова, глаза которой засветились ярким солнечным светом.

Кирилл Воропаев — вернее, темный эльф-ренегат, бывший когда-то Кириллом Воропаевым, с интересом глянул на говорящую голову со светящимися солнечным сиянием глазами.

— Стоп! — сказал я ему на всякий случай, чтобы не думал пытаться завершить начатое. Отступив и оставив голову на столе, темный эльф посмотрел уже на меня. Взгляд совершенно спокойный, никаких переживаний, ни следа эмоций.

— Кирилл, вы арестованы за убийство главного жреца Солариона. Сложите оружие.

Темный эльф, никак не меняясь в лице, вытащил меч из ножен, бросив его на стол, туда же полетели два кинжала. Я дал знак Розенкранцу, и он подошел к Бульдозеру сзади, связывая руки.

— Кирилл, в ближайшее время вы предстанете перед судом богини. В камеру его, — посмотрел я на Рози, потом оглядел остальных собравшихся. — Лэр Виталион?

— Аксель Александрович.

— Разберитесь пока со своими будущими подчиненными. Прежде всего найдите дегенератов, санкционировавших атаку нашей дипломатической миссии и тех конченых, которые натравили на нас орков и дали команду на мутацию огров и троллей. Ну и узнайте, кто инициировал ваше исключение из Совета Эльфов.

— Что мне с ними со всеми потом делать?

— Ответственных судить будем, как этого гражданина, — показал я в сторону двери, куда только что вывели Бульдозера. — А я пойду пока с местной верховной властью пообщаюсь.

Взяв за волосы голову Здравомыслова, я шагнул в сторону закрывающего кабинет гобелена, но задержался. Как раз сейчас поднимали эльфийку в деловом костюме глобалов, первую упавшую в обморок. Ее лицо снова показалось мне смутно знакомым, но подходить присматриваться и расспрашивать не стал. Потом разберусь, не денется никуда — к тому же у меня голова в руке, а девушка впечатлительная. Подойду, снова сознание потеряет.

Оставив Виталиона с взволнованным Советом Эльфов, зашел в кабинет верховного жреца. Поставил голову на стол, сам устроился в кресле, положив подбородок на скрещенные пальцы. Тело Здравомыслова, кстати, здесь же — в углу, рядом с приоткрытым тайным проходом. Видимо заметил темного эльфа и попытался убежать, но безуспешно.

— Ты хотел поговорить, — отвлекая меня от созерцания, произнесла голова.

— Ты нет? — посмотрел я в горящие солнечным светом глаза.

Отвечать божество не стало.

— Это ты время назад отмотал после разрушения башни?

— Решение было системным и коллегиальным.

— Твое и Элуны? Или твое и Системы?

Вновь отвечать божество не стало. С Элуной, конечно, общаться намного интереснее было. Хотя Соларион тоже уже очеловечен — выражение лица отрубленной головы надменное, причем у Здравомыслова ни разу такого не видел, это приобретенное.

— Ты же понимаешь, что в данной ситуации разговор нужен тебе не меньше, чем мне.

— Ты не прав, страж-синдар Аксель.

— Да? Почему же?

— Ты не сможешь захватить или подмять под себя весь мир, этого не позволит справедливое и стремящееся к равновесию мироздание. Я вечен как солнце, и меня будут почитать тысячи и тысячи вне зависимости от местонахождения храма — будь это огромный зал в Солнечной башне, или сотни небольших солнечных полянок. Если ты слишком усилишься, усилюсь и я — пусть и как вождь сопротивления твоей тирании, а не покровитель Золотой империи.

— Мне не нужна власть, а тем более тирания. Я здесь от лица Элуны, — поправил я божество.

— Что ты хотел, говори.

— Хотел предложить тебе к нам присоединиться.

— На каких условиях?

Сделав паузу, я вздохнул. Вот он, момент, определяющий будущее этого мира.

— На условиях старшего бога-арбитра. Элуна непостоянна как настоящая женщина, как Луна в своих разных фазах и в этом ее привлекательность, из-за чего она может объединить самые разные народы. Ты — как бог Солнца, будешь выступать в роли единого и справедливого судьи, чье мнение и образ нерушимы.

— Меня будут бояться.

— Это плохо?

— В такой ипостаси ни один разумный не решится просить покровительства у меня напрямую, а это потеря очков веры. У меня не будет реальной власти и ты сам это прекрасно понимаешь.

— Тебя будут бояться и уважать, это уже немало. В восприятии всех эльфийских народов ты будешь богом-арбитром, главным божеством эльфийского союза.

Голова помолчала, глаза слегка мерцали.

— Вся реальная власть будет в руках Элуны, — после небольшой паузы повторил Соларион. — Ей будут положены любовь и обожание как заступнице, мне — страх и трепет как вершителю.

— Солнечный свет греет издалека, а вблизи обжигает, не вижу противоречия. В предлагаемой мною концепции богиня Луны в разных своих ипостасях — юной девы, жены и старухи, становится Великой матерью и всеобщей заступницей, а ты суровым судьей и бесстрастным повелителем.

— При этом я остаюсь лишь абстрактным правовым понятием, а вся эмоциональная вера и почитание отходит Элуне.

— Зато ты будешь главным. Это хуже, чем покровительствовать рассеянному по миру сопротивлению?

— В этом случае у меня хотя бы будет реальная власть.

— До момента, пока не придут люди и не низвергнут враждующие расы эльфов, если и вовсе не истребят их как американцы индейцев. Орков-рабов видел на улицах своего города? Вот будешь объектом поклонения для таких же, только белокожих и ушастых. Я предлагаю тебе место пусть номинального, но главы единого мирового союза. Более того, ты будешь властвовать здесь, в столице — городе политиков и жрецов. Можешь конечно отказаться и попробовать возглавить лесное сопротивление, но интересно как у тебя это получится, если я сожгу Золотой город, разрушу эту башню, а всю землю здесь посыплю солью, сделав поклоняющихся тебе маргинальными изгоями. И еще, могу обещать, что если я выиграю эту войну, в Средиземье не останется ни одного твоего храма, а культ Солнца будет признан ересью.

— Хорошо, я согласен на твое предложение.

Вот так. Не вежливость, конечно, но тоже сработало безотказно.

— Отлично. Мне нужно поставить на место жреца своего человека — это будет Виталион Солнцеслов.

— Который дал тебе личную клятву верности.

— Верховная жрица Элуны тоже дала мне личную клятву верности, не вижу проблемы. Остался только один вопрос, с этим телом что будет? — показал я на валяющегося в углу обезглавленного Здравомыслова.

— Я могу его вернуть, а могу отправить в вечность небытия.

Опять мне решение принимать. И решение непростое, заставившее крепко задуматься. Что так, что так вариант плохой — нужно только понять, какой из них хуже.

— Слушай, — вдруг поразился я пришедшей в голову мысли. — А ты можешь его вернуть, но лишив памяти за определенный период времени?

— Нет, за период времени не могу.

— Очень плохо, — не смог я скрыть разочарования.

— Я могу лишить его всей памяти.

— Вообще всей?

— Всей приобретенной после Сопряжения миров.

После акта диверсии от Саботажа — если на наш язык переводить. Да, миры тогда на первый взгляд разделились, потеряв связь, но по факту произошло именно Сопряжение, когда умершие на Земле начали здесь перерождаться.

— Отлично, так и сделай — отправь его на перерождение, только без памяти отсюда и назад до точки Сопряжения. Сейчас я озвучу всем в зале Совета наши договоренности, а когда я объявлю голосование на место верховного жреца, отпускай это тело. Он в храме внизу возродится?

— Да.

— Хорошо.

Подхватив голову Здравомыслова, я вышел из кабинета. В зале уже первое смущение прошло и за круглым столом началось бурное обсуждение со старыми обидами, при моем появлении быстро затихнувшее. Оглядел собравшихся, отметил что упавшая в обморок эльфийка в деловом костюме исчезла. Впечатлительная — стабильно сознание теряет и похоже плохо стало от переживаний. Наверное, к целителям отвели.

— Господа и дамы, — отбросил я мысли о ненужной сейчас персоне. — Творец-основатель метаверса Петр Здравомыслов по независящим от него причинам сложил полномочия главного жреца Солариона, так что вам нужно выбрать другого достойного для замещения должности верховного правителя Золотого города. Я предлагаю Виталиона Солнцеслова. Есть еще желающие выставить свою кандидатуру?

— А если мы не согласны с такой постановкой вопроса? У нас есть городской совет, верховный правитель нам не нужен, — произнес бородатый эльф-сановник, которого в прошлый раз Здравомыслов случайно убил.

— Кто не согласен с такой постановкой вопроса сейчас вылетит в окно. Вы совсем дебилы, совсем страх потеряли? Дискуссии будете устраивать в обсуждении о месторасположении общественных туалетов в городском парке, а сейчас сидим, внимательно слушаем меня и лэра Виталиона, дисциплинированно кивая в нужных местах с умными чавальниками! Еще вопросы есть на премию Дарвина?

Предсказуемо желающих получить премию Дарвина не оказалось, и после быстро проведенного голосования Виталион Солнцеслов стал гласом и проводником воли Солариона, а также верховным правителем Золотого города. Не обошлось без впечатляющих эффектов — новоизбранный верховный жрец воспарил под купол в лучах слепящего света и через некоторое время мягко приземлился, облаченный в новую золотую мантию. Я не смотрел — когда Эрика и Катя через подобные посвящения проходили, они нагими в воздухе парили, проверять будет ли у Виталиона так же я желанием не горел совершенно.

Так как не глядел на парящего Виталика, почти единственный заметил, что при его посвящении исчезла отрубленная голова Здравомыслова, развоплотившись в свете. Оставив Виталиона разбираться с делами города и новыми подчиненными, я вышел из зала Совета. В сопровождении эскорта из семи выживших после бойни волков и нескольких гвардейцев направился вниз, на первый этаж в храм Солариона.

Доспехи погибших гвардейцев и стражей сложили в одном месте — тела развоплотились, есть надежда что безвозвратных потерь не будет, все в храмах Элуны или Сайруса переродятся. Трупы орков и огров пока не убрали — этим пусть местные занимаются.

Петр Здравомыслов ожидаемо обнаружился внизу, у алтаря храма — совершенно потерянный, растерянный и испуганный. Бело-золотую мантию сменил наряд, в котором я увидел его впервые — светлый балахон творца-основателя, в котором он оповещал о начале большой справедливой игры. Увидев меня Петр заволновался — поняв по почтению окружающих, что я здесь принимаю решения. Сделав навстречу пару шагов, творец-основатель смотрел с опаской и надеждой.

— Здравствуйте, Петр.

— Здравствуйте. Вы кто, что здесь происходит? Как я сюда попал?

Не отвечая сразу, я обернулся к маячащим неподалеку гвардейцам и через пару секунд рядом не осталось никого, кто мог бы помещать беседе. Показав Здравомыслову на беломраморный парапет храмового бассейна, я присел напротив.

— Меня зовут Аксель, Аксель Алексеев. Слышали обо мне?

— Нет.

— Свое имя помните?

— Да, конечно!

— С какого момента у вас отсутствует память?

— С первого мая этого года, если по земному календарю.

Как и предполагал. День Сопряжения — тот самый день, когда придя в ресторан на свидание, я начал новую жизнь вместе с началом Новой Эры.

— Вы помните, что являетесь творцом-основателем Семи кругов реальностей, а также создателем и покровителем Авангарда Освобождения Земли, с помощью которого планировали управлять всеми обитаемыми мирами как серый кардинал?

— Все было совершенно не так.

Хмыкнув, я молча ждал.

— Все было совсем не так, — чуть-чуть исправился Здравомыслов.

— Еще честнее, — убедительно попросил я.

Вздохнув, Петр промолчал, не став признавать очевидное.

— Откуда вы это все знаете? — задал он вопрос.

— Сталкивался с вами. Давайте с самого начала — меня зовут Аксель, я ветеран военно-корпоративной компании «Фурия», работающей под эгидой РМПГ. Слышали такую?

— Конечно.

— В корпоративную военку я попал из СИЗО, где сидел по сфабрикованному бывшей женой обвинению в педофилии. Меня оправдали, но осадочек остался, так что я уехал на дальнее направление и вернулся только недавно, приняв решение переехать в Москву.

— Не очень понимаю, зачем вы так подробно…

— Петр, за последнюю неделю вы умерли три раза. Первый раз на Земле в сбитом корпоративном самолете — я наблюдал момент вашей гибели, второй — недавно, на дирижабле…

Сделал паузу — в голове вдруг мысль появилась зудящая, но поймать никак не получилось, так что быстро отложил на потом и продолжил.

— Второй раз умерли, значит, на дирижабле, когда вас пнули ногой в спину и пролетев пару сотен метров вы разметались в клочья на горном склоне. И третий раз вы погибли меньше часа назад, вам отрезали голову как барану прямо в этой башне. Ну а переродились вы лишь благодаря тому, что я попросил об этом местное божество. Памяти за период тоже я попросил вас лишить, потому что из-за трех смертей у вас поехала кукуха. Да-да, именно так, вы реально превратились в безумца, начав творить невероятную дичь. Это достаточный повод слушать меня и не перебивать?

— Д-да, простите, — у Здравомыслова даже горло спазмом прихватило, так что он безуспешно пытался сглотнуть.

— Итак, на чем я там…

— Вы собрались переехать в Москву.

— Ах да, точно. Приехав в Москву, я снял квартиру и в целях удовлетворения естественных потребностей решил не снимать проститутку, а искать пусть временную, но большую и чистую любовь. Для этого зарегистрировался в вашем метаверсе, где получил максимальный рейтинг совместимости со светом.

Глаза Здравомыслова расширились, но сказанное он никак не прокомментировал.

— Зарегистрировавшись, я познакомился и пригласил на обед в ресторан некую Лаванду, которая обманула систему, изменив антропометрические данные. Вмете я общался с аватаром двадцатилетней худенькой девушки, а пришла сорокалетняя дама приятной полноты в два раза меня шире.

— Но вмете нельзя менять антропометрические…

— Да, я узнал об этом когда в ресторане произошел засвет и Лаванду разметало по стенам.

— Как разметало?

— Тонким слоем, в кровавую кашу.

— Это случилось первого мая?

— Так точно. Более того, это произошло как раз в тот самый момент, когда тайно курируемый вами «Авангард Освобождения Земли» провел успешную скоординированную атаку, в результате которой по всему миру были выведены из строя или уничтожены ключевые дата-центры и портальные комплексы, связывающие Землю с семью новыми мирами. Контроль над большинством точек входа оказался утрачен, что поставило под угрозу всю программу освоения и создало чрезвычайную ситуацию глобального масштаба, — я сейчас даже по памяти выдержку воспроизвел из доклада, который мне Екатерина однажды давала почитать. Здравомыслов же от сказанного почти дар речи потерял.

— Это… это невозможно…

— Это случилось, не смотрите так, я ничего не придумываю и не приукрашиваю. Даже недоговариваю в целях сберечь вашу психику, чтобы вновь фляга не засвистела. Понятно, что диверсия произошла не по вашей команде, а по вашему недосмотру, но практически сразу вы попытались оседлать процесс. Ладно, это я забегаю вперед. Во время аннигиляции Лаванды в ресторане я познакомился и помог некой Дарье Васнецовой, это…

— Дочь Воропаева.

— Вы знаете Кирилла?

— Конечно.

— Откуда, если не секрет?

— Он наш первый спонсор, благодаря ему мы смогли создать мету.

Надо же, а я и не думал о таком. Предполагал, что услышу об Эрике, как одной из значимых фигур первого состава Саботажа, а вот оно как оказывается.

— Он, кстати, вас убил совсем недавно.

Здравомыслов, намеревающийся что-то сказать, как будто удар в живот получил, аж кашлянув сипло.

— Неважно пока, — отмахнулся я, наслаждаясь реакцией.

Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным, вот я сейчас маленькими порциями и выставляю.

— Сразу после засвета в ресторане Кирилл Воропаев предложил мне стать телохранителем Дарьи, но в это время произошел прорыв реальности в Темной горе, где ваши бородатые эльфы из Саботажа пленили кучу народа и перемещали их в Средиземье.

— Но зачем?

— Чтобы увеличить население города и поднять его уровень, получив преимущество в развитии.

— Они дебилы? — в сердцах выругался Здравомыслов.

— Сами таких нашли. Более того, в момент сопряжения миров в небесах появились вы, и объявили о начале новой справедливой игры.

— Это невозможно, я не мог…

— Петр, давайте так: мы сейчас беседуем под взором воскресившего вас местного божества, так что я не озвучиваю ни слова неправды. Поэтому, прошу вас, слушайте внимательно, а уже после у вас будет возможность проверить все мною сказанное из независимых источников. Итак, когда ваши террористы перемещали людей из Темной горы в Средиземье, я им в некотором роде помешал. После, так получилось — даже больше сказать, меня как случайного человека заставили, я принял участие в королевской битве и стал главой поселения.

— Этого?

— Нет, московской Темной горы, с ночными эльфами.

— Там же Эрика планировалась за главную, что с ней?

— Я сделал ее верховной жрицей Элуны, она по-прежнему за главную. Не отвлекайтесь — во время того, как я стал участником королевской битвы, вы явились мне в роли творца-основателя, давая подсказки. Говенные подсказки, надо сказать.

— Почему говенные? — обиделся Здравомыслов.

— Потому что вы держали меня на коротком поводке как слепого котенка, ставя в очень жесткие условия, во время чего мне приходилось балансировать на грани жизни и смерти как своей, так и чужой. Именно из-за этого погибла Эрика Воропаева.

Здравомыслов мгновенно побледнел и посмотрел на меня уже по-новому — начиная понимать, что за внешней вежливостью могут скрываться иные чувства.

— Но вернемся к нашим баранам. После диверсии Саботажа миры оказались разделены… но при этом сопряжены, потому что теперь каждый умерший на Земле, если был зарегистрирован вмете, перерождается в одной из семи реальностей.

— Я знал! У нас получилось!

— Не все получилось, и не совсем так, как планировали. Десять процентов умерших на Земле по дороге сюда теряется…

Было видно, как Здравомыслов едва заметно морщится — ему не нравился термин «умершие», они с Гольдштейном говорили «ушедшие». Но поправлять он меня не решался и правильно делал.

— Тридцать процентов перерождаются здесь в нормальном и естественном состоянии, имея возможность выбора расы и реалма. Еще тридцать процентов становятся ренегатами — это люди, потерявшие по пути часть человечности, настоящие хладнокровные убийцы как рептилоиды, по мирам их распределяет система процедурной генерации. Именно таким ренегатом стал Кирилл Воропаев — он покончил жизнь самоубийством, возродившись здесь в Средиземье, и кстати совсем недавно совершенно безо всяких рефлексий откромсал вам голову.

Вновь Здравомыслов побледнел как полотно.

— Где Кирилл сейчас?

— Я только что определил его под стражу, будем судить. Вы все же были верховным жрецом Солариона в момент гибели, так делать как Кирилл нельзя, так что…

— Я был верховным жрецом?

Интересно, просыпался ли Здравомыслов когда-нибудь после студенческих пьянок, не помня что творил вчера? Так удивляется, как будто в первый раз подобное состояние.

— Да, были. Продолжу — последние тридцать процентов умерших на Земле и вовсе теряют душу, возрождаясь здесь в виде слаборазумных организмов. Гоблины и гноллы здесь, например, зомби и мутанты на Пандоре. Буквально агрессивная фауна.

— Мы с Полом этого не планировали. Откуда вы это все знаете?

— Вы лично мне рассказали, в одно из своих появлений. Я к тому моменту уже стал стражем-синдаром Темной горы — сейчас это Эль-Новгород, где правит Эрика, возродившаяся в этом круге после своей смерти на Земле. У нас в Новгороде если что теократия со столицей под эгидой Элуны, а свою зеленую республику мы строим под защитой Сильвана, которому посвящаем все остальные поселения. Кроме того, под властью Элуны мы кооперируем иные расы и народы, таких как гноллы или темные эльфы, например.

— Умно, очень умно, — покивал Здравомыслов, явно сходу поняв замысел.

— Наш успех на этом поприще связан с вашими советами, но достигнут в некотором роде не благодаря вам, а вопреки. Да-да, рассказываю, — отреагировал я на вопросительный взгляд. — Наладив процессы в Эль-Новгороде, я вернулся на Землю, где меня попытались убить глобалы из ООН, по пути разнеся штаб-квартиру Воропаевского Эредиума. И именно вы слили им на меня данные, инициировав начавшуюся охоту.

— Но почему?

— Почему вы это сделали? Не знаю. Полагаю, как-то пытались управлять процессами, но судя по тому, что случилось за последнее время, получалось у вас это откровенно плохо.

Вместо «плохо» я произнес другое слово с целью усиления ментального посыла.

— Во время охоты глобалов на меня случились разборки с наследством Воропаева, но это не суть важно. Главное, что я выжил и в процессе вернулся на работу в РМПГ, где возглавил департамент «Авангард», лично курируемый директором Громовым и председателем правления Зиминым.

Здравомыслов кивнул, подтверждая знакомство с озвученными персонами.

— Я собрал небольшую команду как основу своего отряда и некоторое время вынужден был заниматься корпоративными разборками…

Сделал паузу, вспоминая всю цепочку событий от скормленных аллигаторам рук Олега Воропаева, до планов семьи подчинить препаратами Эрику, а еще последующее пленение и отправку в Эль-Новгород серого кардинала Воропаевской семьи Элеоноры вместе с первой женой Бульдозера, штурм Темной горы со спасением Кати… Рассказывать конечно ничего не стал, но при воспоминании об этой всей суете снова где-то на периферии появилась зудящая мысль, которую все никак не поймать. Ладно, потом вспомню — всегда так бывает.

— В общем, после того как мы разобрались с формой и целями экспансии Великого леса здесь, а также с семейными разборками Воропаевых на Земле, мне поставили задачу отправиться на Пандору.

— Но порталы в темные отражения в мае месяце не работают, — моментально отреагировал Здравомыслов.

— Не работают в норме событий. Но случилась чрезвычайная ситуация — вы с вашим другом Павлом вышли на сцену и руками Саботажа зачистили Пандору, устроив там форменный геноцид и уничтожив сто десять цивилизованных поселений.

— Мы не… мы не могли!

— Еще как могли. Вы в покер играете?

— Немного.

— Знаете, у меня есть теория. Вы взвалили на себя слишком много, а после диверсии Саботажа в условиях дефицита времени банально впали в тильт — знаете это состояние?

— Да.

— Так вот, мне кажется вы впали в тильт и потеряв холодный разум, на горячую голову начали совершать одну ошибку за другой, все более усугубляя. Вместе с Павлом вы решили сделать Пандору своей базой и укрепиться там, выбрав самый легкий путь — зачистив все остальные поселения, чтобы получить огромный приток переродившегося народонаселения в одном оставшемся. То есть это даже более идиотское решение чем то, за которое вы недавно дебилов из Саботажа обозвали дебилами, когда они за счет перемещенных пленников численность поселений поднимали для развития. В общем, в результате начатого вами геноцида на Пандоре возник дисбаланс полов и дефицит женщин, отчего туда можно было попасть через спонтанно возникающие аномалии — куда меня корпоративное руководство и направило.

— Вы же не женщина.

— Отправили меня вместе со спутницей — Екатериной, юристом семьи Воропаевых…

— Я знаю ее, у нее максимальная совместимость с тенью.

— Именно. Отчего она и сработала для меня как якорь, перетащив на Пандору через портал аномалии. Мы с ней попали в поселение рейдеров, где ваш друг Павел в который раз отправил меня на смерть, а Екатерина стала рабыней. К счастью, я сумел спасти ее от продажи и насилия, но не сумел уберечь от гибели — погибнув на Пандоре, она возродилась здесь, в Средиземье. Сами понимаете, любви к вам обоим эти события мне тоже не прибавили.

Здравомыслов сглотнул — все более начиная понимать, что несмотря на внешнее спокойствие я к нему сейчас совсем без доброй души.

— Зачем вы… Почему… Я же…

— Почему я оставил вас в живых?

— Да.

— Потому что я не убийца и несмотря на наши сложные отношения верю, что есть путь мира, добра и терпения. Мне очень важна информация, которой вы обладаете, и я очень надеюсь на наше будущее сотрудничество.

Озвучивать вариант, что в случае если мы не достигнем соглашения я планирую закрыть Здравомыслова в клетку, а нужную информацию получать путем допросов, в том числе не конвенционными методами, я конечно же сейчас не стал.

— Но к этому еще вернемся, а я сейчас подхожу к самому главному. Когда вы впали в тильт и начали творить полную херню, реакция последовала почти сразу — от ваших действий Система процедурной генерации обрела субъектность, отстранив вас с Павлом от управления как творцов-основателей. Да-да, именно отстранив, вы потеряли все инструменты влияния на процессы в семи кругах созданных вами реальностей. Мне же Система выдала задание спасти цивилизацию на Пандоре, наделив статусом своего Посланника. Произошло все это оттого, что ваш Саботаж даже с поставленной задачей не справился — зачистив планету, они потеряли контроль над последним городом и над Пандорой нависла опасность захвата рейдерской ордой. Не без проблем, но спасти последний благополучный анклав у меня получилось. Вернувшись на Землю, я встретил вас вместе с Павлом в московском офисе РМПГ, куда вы пришли потеряв былое могущество. Коллегиально с Громовым и Зиминым мы все вместе решили работать в одной команде… Правда, при встрече я не смог сдержать эмоции и немного вас с Павлом избил.

Вот сейчас слукавил, конечно. Эмоции я вполне сдерживал и оплеухи творцам-основателям раздавал с холодной головой, но сейчас это ложь во спасение. Здравомыслов между тем снова сглотнул, пытаясь скрыть напряжение и испуг, но никак мои слова не прокомментировал.

— Сказать честно, окажись на моем месте другой человек, он бы вообще мог вас тогда убить, — усилил я впечатление. — Все же слишком много вы мне плохого зла сделали, но я очень спокойный, так что в этом вам повезло. Тем не менее, из-за произошедшего конфликта вы на меня обиделись и отказались лететь на одном самолете. Я вместе с Гольдштейном и Громовым остался на крыше московского небоскреба РМПГ, а вы вместе с Зиминым полетели на встречу с президентом — она ждала нас для обсуждения дальнейшего плана действий. Но не сложилось, потому что почти сразу после взлета ваш самолет сбили, так что мы с Громовым должны, наверное, поблагодарить вас за пусть неосознанное, но спасение. В попытке сохранить информацию что мы втроем выжили, покидали небоскреб инкогнито. Громова я больше не видел, а мы вместе с Павлом Гольдштейном встретились с куратором от правительства. Пока пытались разобраться в происходящем, началась ядерная война — Великобритания ударила ракетами со специальной боевой частью по городам Ганзейского союза, в результате поймала ответку от США по своему острову и от Китая по Австралии, так что все восстановленные после диверсии Саботажа дата-центры в труху. Пока мы пытались решить что делать уже в новых обстоятельствах, за нами пришли боевики Эридиума и во время бегства в Средиземье Павел погиб. Его застрелили у портала, развоплотился он на моих глазах, но где возродился я не знаю.

Здравомыслов смотрел на меня круглыми глазами уже окончательно потеряв дар речи.

— Из-за ядерных ударов население всех семи миров начало расти по экспоненте, так что я отправился на Пандору отражать атаку стремительно разросшейся орды рейдеров. Получилось — с трудом, много погибших среди защитников, но получилось. Сейчас мой отряд Посланника в полном составе гоняет недобитых рейдеров по пустыне там, а я вернулся сюда — и встретил вас в Эль-Новгороде, в составе делегации Золотого города. Да, кстати: от лица Союза Эльфов вы решили заключить союз с Инквизицией людской империи и стереть Эль-Новгород с лица земли, благо опыт геноцида уже есть. Но, чтобы усыпить нашу бдительность, решили для начала заключить с ночными эльфами соглашения, которые конечно же соблюдать не собирались.

— Я не мог, я не…

— А вот показания некоторых ваших подчиненных утверждают иное. Прибыв в Эль-Новгород, можете с ними ознакомиться. И даже несмотря на то, что вы передали мои данные в Саботаж, отчего за мной все то время пока вы направляли меня как бегущего между флажков волка, за мной шла охота, встретив вас в составе дипломатической миссии я отнесся к вам максимально уважительно. После довольно плодотворной беседы — правда, как оказалось, вся ваша патока была наглой ложью, вы покинули Эль-Новгород, отправившись обратно сюда. По пути вас убили…

Снова пауза, снова жужжащая на периферии мысль. Вот она, зацепил — Кирилл Воропаев в составе экипажа. Он темный эльф с черной кожей, как он смог попасть в экипаж корабля так, что никто его не заметил и не заподозрил?

— Кто меня убил? — не вовремя отвлек Здравомыслов.

— Кирилл Воропаев. Это была самодеятельность, он действовал сам без санкции Эрики или Элуны, не поставив вообще никого из нас в известность. Хотя, надо сказать, именно из-за его действий мы быстрее узнали о ваших деструктивных планах насчет геноцида и порабощения ночных эльфов. Дело в том, что крушение дирижабля спровоцировало вашу делегацию на неуважение к Эрике как к верховной жрице, и на суде богини оставшиеся в Эль-Новгороде дипломаты купили себе жизни чистосердечными признаниями. Мы серьезно расстроились от нового знания, но при этом мы по-прежнему мирные люди, так что прибыли сюда с дипломатической миссией, дабы решить возникший миссандестендинг. Но и здесь вы начали творить херню — убили посла и спровоцировали разрушение Золотой башни. Да-да, именно вы, своими руками, прикончили Виталиона Солнцеслова, а потом пытались убить меня. Но так как я Посланник Системы и проводник воли Элуны, убить меня у вас не получилось, зато вся Солнечная башня в труху.

Здравомыслов недоуменно оглянулся по сторонам. Да, расквашенный труп огра выглядит не очень, как и горы трупов орков, но разрушений не видно, понимаю его удивление.

— Здесь до фундамента все развалилось. Но Солариону это не понравилось, так что он вернул все как было, отыграв время назад на полчаса. Соответственно, я получил возможность провести переговоры вновь по иному сценарию. Но вы уже потеряли доверие Солариона, так что он лишил вас силы и дал погибнуть — это опять сделал Кирилл Воропаев, отрубив вам голову. В общем здесь случилась некоторая заварушка, — кивнул я на расплющенную тушу огра, — но по итогу я договорился с Соларионом о сотрудничестве наших народов в рамках обновленного эльфийского союза как равноправной федерации суверенных республик, в которой в полной мере будут гарантироваться права и свободы граждан любой расы. И именно я попросил сохранить вам жизнь, лишив памяти, чтобы вы смогли излечиться от захватившего вас безумия…

Снова я замолчал, потому что мысль наконец — так долго мелькавшая на периферии сознания, когда я было забыл про нее, наконец оказалась в фокусе внимания. Поймал, понимаю теперь что все это время на периферии зудело.

— Аксель? — осторожно переспросил Здравомыслов.

— С-сука! — в сердцах выругался я.

Я вспомнил все и паззл сложился. Как Воропаев смог проникнуть на дирижабль дипломатической миссии Золотого города? Ясно же, что не сам, что не без помощи команды — у него кожа черная, его там просто не смогли бы не заметить! Но я ведь ему поверил, не приняв критически как аргумент, что кроме него на дирижабле были еще его люди. Поднявший тревогу дозорный, еще кто-то, кто потом перерезал тросы рулей управления. Тоже темные эльфы, черную кожу которых никто не замечает? Но все это становится вполне объяснимым, если это были не его люди, а союзники из местных.

Кто из Золотого города мог ему помочь? И здесь ответ уже готов: я наконец понял, кого мне напоминают очень смазанные, но все же знакомые черты эльфийки из глобалов. Элеонора, бессменный секретарь Воропаева на Земле и серый кардинал семьи, которую я взял в плен и отправил сюда под крыло к Эрике, обещавшей держать ее под стражей. И которую, очень похоже, Воропаев в Эль-Новгороде убил. Именно убил, а не освободил — по договоренности, наверняка сказав, что это безопасно и дав задание возродиться здесь, в Золотом городе. А учитывая царящий тут беспорядок, Элеонора, как и Екатерина недавно — благо девушка способная, очень быстро смогла занять серьезную должность и так же как Екатерина войти в состав посольства.

— Рози! Рози! — закричал я. — Проверь камеру, куда Воропаева посадили!

Хотя без проверки мне понятно — нет уже его там, наверняка неузнанная мною сразу Элеонора освободила бывшего шефа. И это очень плохо — он ведь как рептилия, действует только в своих интересах безо всякой любви, тоски и жалости. Как крокодил, которого можно завести как домашнее животное и любить беззаветно, а тот тебя все равно сожрет если достаточно проголодается.

Решил Воропаев, что нужно Здравомыслову голову с плеч снять, сделал не задумываясь. Решит, что я ему в планах мешаю, не кашлянет даже. Ладно, надо заканчивать здесь с процессами и возвращаться в Эль-Новгород, а дальше… Что делать дальше я додумать не успел, потому что руку ощутимо обожгло сигналом оповещения.

Открыв меню Посланника, прочел мигающее красным уровнем срочности оповещение:

Как это обычно бывает при общении с Системой напрямую, воздух вокруг превратился в мглистое густое желе, где единственным ярким пятном прямо перед взором горело описание задания. Время привычно остановилось — вернее, для меня сейчас оно ускорилось, так что я могу потратить несколько минут на изучение задания, в то время как для окружающих пройдет лишь одно неуловимое мгновение.

После случившейся аномалии с откатом уже произошедших событий, открывшей для меня новые грани в возможностях местных божеств, ну или системных администраторов, начал пристально обращать внимание на все связанное со временем, хотя совсем недавно на Пандоре подобное как должное принимал не задумываясь.

Глядя, как снизу тает полоска отведенного на раздумья времени, еще раз прочитал текст, выделяя и запоминая ключевые моменты. Споткнулся немного на упоминании угрозы для миров-отражений. Почему без упоминания Земли? Для планеты большая война по умолчанию значится как угроза уничтожения цивилизации, или здесь что-то иное? Неясно. Скользнув дальше взглядом по категоричным указаниям немедленно отправиться всех уговорить или победить, принял задание.

Едва вернувшись в привычное течение времени, увидел торопящегося к храму Кэрриона.

— Командир, у нас серьезная проблема!

Надо же, какая неприятность! — прямо попросилось на язык саркастическое замечание. Промолчал, конечно, хотя очень хотелось вслух высказаться — этих серьезных проблем и так с запасом, никакого праздника с ними.

— В чем дело?

— Это надо видеть! — экспрессивно взмахнул руками Кэррион, но едва наткнувшись на мой тяжелый взгляд пояснил: — Если в пару слов, то по границе города вокруг внешней стены возник барьер, который невозможно преодолеть, а за ним непроглядная стена тумана.

Посмотрел на Здравомыслова, тот только плечами пожал. Ну да, чего на него смотреть, он здесь вообще гость, не понимающий пока что происходит. Пусть голова светлого творца-основателя в порядок вернулась, память о масштабных событиях отсутствует, во многих аспектах созданные им миры я сейчас лучше знаю и понимаю.

Потом я посмотрел на колоннаду храма Солариона поодаль. Там порталы и если город окружен непроходимым барьером, выбраться можно через них. Но это позже, надо сначала на границу тумана посмотреть. Куда я и направился вместе со Здравомысловым, отправив Кэрриона наверх — присматривать за порядком на Совете. На выходе из Солнечной башни нас перехватил Розенкранц — о проблемах не кричал, но по лицу все понятно.

— Камера пустая, Кирилл исчез, — сообщил командир моей личной гвардии.

Вот ни капли не удивил. Я позвал Розенкранца с нами, и через десять минут — добравшись на дирижабле, мы стояли у городских ворот и смотрели сквозь мерцающую золотистую завесу. Барьер уходил в небо стеной, за которой клубится густой серый туман. Граница идеально круглой формы, по контуру внешних городских стен — облетели быстро, убедились, что выхода нет. Барьер действительно непроходимый — протянул руку, постучал костяшками. На земле рядом несколько лужиц крови — кто-то пытался пробежать сквозь границу, но, видимо, разбил нос.

— Выход на платформу девять и три четверти не сработал, — не очень понятно прокомментировал Розенкранц, глядя по направлению моего взгляда.

— Есть мысли, что это такое? — спросил я у Здравомыслова.

— Ты упомянул о некой случившейся аномалии, — бросил творец-основатель короткий взгляд на Розенкранца.

Точно, временной сдвиг! — возникновение барьера я вообще не связал с этим откатом, как-то другие проблемы наслоились — системное задание, бегство Бульдозера и вообще все вокруг творящееся.

— Когда мы прилетели сюда, в первый раз диалог не получился, — обернулся я к Розенкранцу, объясняя. — Солнечная башня оказалась разрушена, началось восстание подчиненных орков, в общем, кровавая каша и весь город в труху. Соларион посмотрел на все это, ему результат не понравился и по итогу он отыграл время назад примерно на полчаса. Я осознал себя по второму кругу повторяющихся событий, когда мы городскую черту вновь пересекли, но, похоже, кроме меня о перемотке времени никто больше не в курсе. Со второго раза, правда, тоже не очень получилось, но хотя бы город цел остался.

— Нам нужно подождать полчаса и барьер исчезнет или он теперь навсегда? — неожиданно спросил Розенкранц.

— Понятия не имею, — пожал я плечами, вопросительно глянув на Здравомыслова.

— Думаю, навсегда. Мы же теперь на полчаса остальной мир опережаем.

— Опережаем? На полчаса назад же время отыграно.

— Но здесь на полчаса больше прошло. У города есть эти тридцать минут, у остального мира нет.

— Если перезагрузка была локальной, мы должны отставать, — возразил Рози.

— Если бы перезагрузка была локальной, то мы бы остались в одной точке временного континуума, а значит этих тридцати минут нет и не было бы никогда, но тогда не было бы и барьера.

— Или, быть может, мы просто в том витке времени все погибли, та развилка ушла в тупик, а здесь и сейчас мы являемся своими копиями с определенного момента? — предположил Розенкранц.

— Но у вас нет воспоминаний о случившемся, а у меня память осталась, — покачал я головой.

— Может быть, мы все умерли, а ты единственный нет, — соглашаясь с версией Розенкранца, кивнул Здравомыслов. — Есть еще вариант глобальный — можно принять за версию, что не кокон барьера вокруг нас возник, а мы теперь в отдельном осколке мира-отражения, вырванном и скопированном из тела Средиземья. Или же, может, из-за тебя как из-за якоря — у тебя же два раза по полчаса прошло, возник условный пузырь, в котором материю вернули в состояние «за полчаса до» и запустили воспроизведение заново.

— То есть мы отстаем от остального мира?

— Нет, опережаем.

— Обгоняем на полчаса назад, короче.

— Именно. И могу предположить, что с немалой долей вероятности после твоего ухода отсюда в другой мир этот барьер просто исчезнет.

— А что с Солнцем? — показал наверх Розенкранц. — Если по нему посмотреть и сравнить?

— А что может быть с Солнцем? Оно и здесь, и за барьером в одинаковом положении, просто барьер нам не пересечь. К тому же любое отражение — это плоский мир, здесь Солнце вращается вокруг нас, а не мы вокруг Солнца. Грубо говоря, его настроить как часы можно — это атрибут Системы для мира-отражения, а не наоборот, как для Земли, являющейся планетой Солнечной системы.

— То есть на месте Золотого города с обратной стороны сейчас либо тоже стена, либо пустое безлюдное поселение?

— Либо кратер.

— И чтобы все исправить, мне просто надо отсюда выбраться порталом?

— Да. Перемещение через порталы подразумевает преодоление пространства, время в этом процессе не учитывается. Так что, если ты перейдешь в другой мир, эти лишние полчаса опережающего опоздания могут просто потеряться, и аномалия сама рассосется.

— Если не рассосется, а здесь все схлопнется?

— Не попробуем, не узнаем, — с удивительным фатализмом согласился Здравомыслов. Хотя, он может просто максимально уверен в предложенном варианте, потому и спокоен.

— Пойдем наверняка уточним, — принял я решение.

— У кого?

— У Солариона.

Вновь добравшись на дирижабле до башни, вошли в Зал Совета, где Виталион как раз стучал по столу и обещал всем эльфам и глобалам показать Кузькину мать, вспоминая их былые грехи, в попытке предотвратить грядущие ошибки.

— Лэр Виталион, разрешите вас ненадолго, — отвлек я его от эмоциональной речи.

В кабинет вошли уже вчетвером — прихватив и Кэрриона, до этого момента присматривающего за высоким собранием. Верховный жрец посмотрел вопросительно, томить ожиданием я его не стал.

— Нужно поговорить с Соларионом.

— Я как могу помочь?

— Ну, не знаю, у Эрики получалось как-то. Подумай там у себя внутри, позови его как-нибудь.

После моих слов Виталион постоял немного в задумчивости, а потом глаза его заполнились золотым сиянием.

— Слушаю тебя, страж-синдар Аксель.

— Подскажи, пожалуйста, что случилось с городом и можно ли из него выбраться.

— После разрушения Солнечной башни я отправил город в потоке времени назад, так что он теперь опережает остальной мир.

«Я же говорил!» — увидел я взгляд Здравомыслова.

— Внутри городских стен это место навсегда осталось в пространственной петле, время здесь теперь течет своим чередом и не совпадает с окружающим. Барьер — это граница временного кокона и пересечь его обычным путем нельзя. Единственный выход — порталы для Посланника Системы и когда ты покинешь город, ты унесешь временную петлю с собой и барьер исчезнет.

«И это я говорил», — вновь посмотрел на меня Здравомыслов. Да, пусть он актуальной повесткой и не владеет, но в ситуации разобрался четко. Сам я в это время обдумывал следующие вопросы к божеству, но глаза Виталиона уже вернулись к привычному виду, Соларион с нами разговаривать больше не хотел.

Вот так, это не дружелюбная Элуна, с которой можно чаю попить, например.

— Лэр Виталион, надо сделать объявление, — вернулся я к насущным проблемам. — Прежде всего по Кириллу — или он сдается прямо сейчас с амнистией, или после поимки будет осужден властями Золотого города по всей строгости закона. Времени дать максимум двадцать минут — чтобы сходил до барьера проверил, что выбраться из города невозможно.

— Он же меня убил, какая амнистия⁈ — напрягся Здравомыслов.

— Убил, но этим спас от безумия. К тому же он тебя два раза убил, так что амнистия может быть только по первому случаю, — ответил я и посмотрел на Виталика. — Делай объявление, ты же можешь на весь город голос включить?

Включить голос Виталион действительно смог — выйдя на балкон и сообщив, что Кирилл Воропаев с подельницей по имени Элеонора могут сдаться в течение ближайших двадцати минут и только в этом случае рассчитывать на амнистию. Если сдачи прямо сейчас не последует, оба будут объявлены врагами Золотого города, за их головы будет назначена награда в виде денежной премии или свободы, а охота будет открыта для всех желающих, в том числе для орков.

Прозвучало внушительно, так что я в очередной раз порадовался обстоятельствам, позволившим поставить здесь Виталиона главным, еще и его лояльность получив. Но радовался в напряженном состоянии — подспудно каждую секунду ожидал системного сообщения-предупреждения о затягивании времени. Все же к заданию спасения семи миров-отражений мне немедленно нужно было приступить, а я тут насущные проблемы решаю.

Ожидание, к счастью, не продлилось долго — Бульдозер появился у крыльца Солнечной башни минут через пять вместе с Элеонорой, где их взяли под стражу. Опасный был блеф, но сработал, и это хорошо. Я к этому моменту уже попрощался с Виталионом, а также с Кэррионом и Розенкранцем — первый в случае исчезновения барьера должен вернуться в Эль-Новгород, второй по плану оставался здесь вместе с гвардейцами как личная и лояльная охрана, которая Виталику в ближайшее время точно не помешает.

Сразу после ареста Бульдозера я отправился в портальный зал храма, с темным эльфом даже парой слов не перебросившись. Чувствую, как время поджимает и справедливо опасаюсь санкций от Системы.

В храме Солариона обошел по кругу портального зала, насчитал восемь арок. Из них одна только активная — дорога на Землю, в Любек. Но туда совершенно не хочется, радиационный фон с обратной стороны наверняка зашкаливает.

— Здесь восемь арок, — повернулся я к Здравомыслову, решив задать давно волнующий вопрос.

— Да.

— Одна ведет на Землю, шесть — в другие миры-отражения. Куда ведет восьмая?

— В этот же мир, только в сто одиннадцатое поселение, если там открыт доступ.

— В пограничное и связующее для остальных.

— Да.

— Хорошо. А куда ведет восьмая арка в этом пограничном поселении?

— В любое другое из тех, где есть порталы.

— А девятая?

— Она там есть?

— Вроде да, — вспомнил я портальный зал храма Элуны.

А действительно, есть ли там дополнительная девятая арка, как в личном пространстве метаверса? Когда Эль-Новгород еще не стал пограничным и связующим поселением между темной и светлой стороной, точно была, а потом я не считал.

— Не знаю, смотреть надо, — в задумчивости покачал головой Здравомыслов.

Вот уверен, если бы он не потерял память за прошедший месяц, ответ я бы получил. И мне кажется, что это весьма важный вопрос — но проверить его пока никак нельзя, потому что тяжким грузом висит обязательное к выполнению задание Системы, так что на потом придется отложить.

Сейчас же — визит на Землю.

План уже примерно сформировался, но действовать я пока не стал — изучение меню добавило полезных знаний, так что открыл список заданий и отправил запрос рекомендательной помощи в выполнении. Ответ поступил сразу же:

Появились мы в невероятно огромном ангаре, сразу окунувшись в неожиданную и непривычную атмосферу. Воздух здесь пах озоном и, неожиданно, креозотом — глаза закрыть и как будто в детство вернулся, в деревенское чистое поле с железной дорогой в жаркий летний день перед грозой.

Глаза, правда, я не закрывал и воспоминаниям не предавался — осматривался. Рядом с нами никого. Ни единого намека на караул у широких выходных ворот — несмотря на то, что здесь эстакада, дебаркадер, железнодорожные пути подведены и рядом стоянка для машин. Зато неподалеку крики, шум, гам — только что мимо пробежало несколько десятков человек, из которых почти треть в форме пилотов будто бы со времен зари авиации. Некоторые в комбинезонах техников, а вот десяток солдат в мундирах, очень похожих на одежду Здравомыслова.

Творец-основатель заметно преобразился, его эльфийский наряд сменил синий мундир генерал-адмирала как минимум, если судить по петлицам, погонам с огромными звездами, золотому шитью и позументам. А вот я появился в своем привычном военно-корпоративном наряде, который мне сейчас никак не сменить — как Посланник никакой одежды не имею, как и должностей в этом мире, аналогичных стражу-синдару Эль-Новгорода и военного диктатора Элизиума.

На блестящий золотом синий мундир Здравомыслова я мельком глянул, продолжая осматриваться вокруг. Ангар оказался просто нереально огромным, я себя так даже в Египте в Луксоре не ощущал — где архитектура сознательно подчеркивает ничтожность человека перед размером построек. Потолок здесь не меньше трехсот метров в высоту, под ним в подвешенной сверху словно паутине строительных лесов — доки ремонта и обслуживания, парит несколько огромных серебряных дирижаблей. Гигантского размера — рядом с ними наша «Молодая Луна» выглядела бы как фрегат рядом с океанскими лайнерами. Совсем неподалеку от портального выхода локомотивное депо, от которого по сторонам расходятся железнодорожные пути — вот откуда запах креозота; из ворот депо выглядывают несколько локомотивов — высокие, массивные, похожие на нереализованные проекты Третьего Рейха с упором в гигантоманию, каждый как минимум вдвое шире и выше привычных мне паровозов.

В ангаре естественное освещение — помимо раздвижных люков в крыше, как раз под размер дирижаблей, сейчас полуприкрытых, с двух сторон высокие ворота, каждые не менее сотни метров в ширину и высоту. В одни из них, дальние, как раз сейчас вылетало несколько небольших винтовых самолетов, двигаясь звеньями. В основном же ангар — расчерченный на стоянки и взлетные полосы, заполнен летающими машинами в сеттинге стимпанка, самолеты напоминающие лишь отдаленно. Ближайшие к нам выглядят как гибрид поршневого истребителя, звездолета и роскошной яхты — взболтать, но не смешивать. Удивительные машины, судя по виду все летающие, при этом обводы корпусов — фюзеляжами назвать это не получается, явно презирают законы аэродинамики.

Пробежавшая неподалеку от нас группа пилотов, техников и солдат в сине-золотых мундирах, кстати, только что миновала стоянку летающих яхт и направлялась к эскадрилье явно боевых машин. Это уже на вид практически земные истребители — синие, у каждого красные цифры на фюзеляже и вздыбившийся золотой лев на киле. Похожи на американскую «Аэрокобру», популярную у советских боевых пилотов — почти сразу узнал я базу летающей машины по длинной передней стойке шасси, а также характерному горбу воздухозаборника — двигатель там за кабиной пилота. Добежавшие до своих машин пилоты красной эскадрильи уже один за другим занимали кабины — не через сдвижную секцию кокпита, а через небольшие дверцы в фюзеляже.

Рядом с самолетами несколько бестолково кричали и суетились механики и техники. Разговоры на английском, но я понял, что рапортуют о загруженном боекомплекте и полном уровне эфира. Если это и учения, то достаточно серьезные — только что один из техников едва не оттяпал себе палец, но зажав обильно кровоточащую рану шейным платком продолжил заряжать короба со снарядами в истребитель.

«Условно-безопасный маршрут», — вспомнился мне вдруг комментарий системной рекомендации. Ох, чувствуется мне неспроста здесь эта суета.

Винты более половины машин уже превратились в размытые круги — причем моторы работали практически бесшумно. Первое звено крыло к крылу начало выкатываться по белым линиям, двигаясь к ближним воротам ангара. В открытых створках которых видны зеленые холмы, синее небо, несколько огромных серебристых дирижаблей, а еще парящие постройки летающего города, напоминающие застроенные небольшими жилыми районами острова, соединенные разводными мостами и лифтами.

Показав на парящие районы-кварталы, я вопросительно повернулся к Здравомыслову. Он, все же, в паре творцов-основателей куратор светлых миров-отражений, так что наверняка знает как здесь все устроено.

— Летающий город, башня наоборот, — отреагировал Здравомыслов на мой невысказанный вопрос.

Расплывчато получилось, но очень в точку, так что картинка у меня моментально сложилась. Доступ к неизвестному «эфиру» дал возможность строить летающие не только машины, но и города-острова, поэтому поселение здесь развивается, прирастая нижними уровнями, а не верхними как в Средиземье или на Пандоре. Этот расположенный на поверхности земли ангар — аналог нашей воздушной гавани, а значит здесь город пятого ранга, а остальные «этажи» с развитием поднимаются все выше в небо.

С этим разобрались. Но постепенно становится все более понятно, что здесь сейчас что-то неправильное происходит — пусть ангар огромный, так что звуки суеты теряются на общем фоне, но люди вокруг бегают весьма озабоченные. Вот еще группа пилотов и техников к выстроенным в ряд самолетам пробежала, это уже желтая эскадрилья.

Ладно, пусть бегают, мы здесь проездом и со своими заботами.

— Как нам на верхний уровень попасть? — спросил я у Здравомыслова.

Ответить тот не успел — сверху раздался грохот и проломив потолок в ангар влетело с десяток бомб. Довольно далеко от нас взрывы прочертили яркую огненную линию, уничтожая сразу несколько десятков летающих машин и одну из построек. Неожиданно.

Еще одна вереница бомб влетела через потолок, причем упали относительно недалеко от нас, а одна из них разнесла ближайший локомотив вместе с постройкой депо. Пронзительно загудел паровозный ревун, стоящий поодаль состав с лязгом двинулся с места, начав быстро разгоняться. Бронепоезд, надо же — увидел я выходящие из депо высокие вагоны, ощетинившиеся пушками.

Бронепоезд, взяв неожиданно бодрый для своих размеров разгон, помчался к выходу — не к широким воротам, из которых сейчас вылетало несколько истребителей, а к небольшому проему, на фоне всего остального выглядящего калиткой, я этот проезд даже не заметил раньше.

Из-за общей спешки и несогласованности стремительно разогнавшийся бронепоезд пересек взлетную полосу истребителей из красной эскадрильи. Взлетали самолеты звеньями, первые две машины успели оторваться от земли, но недостаточно — практически одновременно зацепившись за крышу вагонов. Один самолет, потеряв переднее шасси смог удержаться в воздухе, но теряя высоту завалился на крыло и врезался в стену ангара, не попав в ворота, а второй самолет клюнул носом и рухнул, разлетаясь обломками. Место каждой катастрофы сопровождал выплеск синего дымчатого сияния — похоже, тот самый упомянутый эфир.

Следующее звено красной эскадрильи прервало взлет, была видна жестикуляция пилотов в кабинах, а локомотив с одним изуродованным в столкновении броневагоном продолжил движение. Потолок между тем пронзило еще несколько десятков авиационных бомб, нарисовавших огненную дорогу взрывов в дальнем от нас конце, еще и зацепив один из дирижаблей, который сейчас накренился в опадающей паутине строительных лесов ремонтного дока.

Почти сразу, пробивая большие рваные дыры в крыше, с неба начали прилетать массивные черные контейнеры. Едва попадая внутрь ангара они выстреливали огромные парашюты и одновременно исходили пламенем, черным дымом и паром тормозных двигателей. Выглядело внушительно, работало так себе — парашюты цеплялись за рваные края крыши, тормозные двигатели работали плохо, так что ускоряющиеся в падении контейнеры с грохотом разбивались о бетонный пол. Загрохотали пулеметы и орудия на движущемся бронепоезде, полетели со многих сторон трассеры, вспухли под крышей шапки разрывов с витками молний.

Сбить получилось не меньше десятка черных контейнеров, а благополучно их приземлилось не меньше половины от общего числа. Рухнули двери-люки и в ангаре начали появляться группы черной пехоты — отдаленно напоминающие немецких солдат-мотоциклистов времен Второй мировой. Все в кожаных плащах и шлемах с забралами, похожих на противогазы. Нелишняя деталь — в ангаре уже вспухали очаги черного дыма с ядовито-зелеными прожилками, попав в которые местные военные умирали в конвульсиях, выплевывая легкие. Те, у кого не было противогазов — у большинства они все-таки в наличии и группы синих фигур занимали оборону, активно отстреливаясь.

Приземлившиеся и оставшиеся целыми контейнеры между тем ожили — со скрипом, скрежетом и черным дымом распрямились клешни-ноги, застучали выстрелами выдвинувшиеся пулеметы, выкашивая отряды в синих мундирах и разваливая стоянки самолетов. Поливая все вокруг огнем, изрыгая дым и пламя, грубые черные шагоходы перемещались со скрежетом железа и с перестуком острых лап.

Ошарашенный Здравомыслов наблюдал за всем происходящим с открытым ртом, а я уже давно тащил его в сторону локомотивного депо — сейчас, когда бомбы падать перестали, оно казалось неплохим укрытием.

За нашими спинами разворачивалось сражение, постепенно набирая обороты. Местные, явно обескураженные ударом, частично разбегались, но сопротивление в целом не бросали — только что в ангар влетело несколько звеньев синих истребителей, ярко-голубые трассеры мелькнули дорожкой по черным машинам. Одну сбило на бок, второй пули хлестнули в бронеколпак кабины и машина вдруг взорвалась фонтаном искр и расплавленного металла.

Появились и синие шагоходы — более изящные в отличие от черных, и работающие на эфире, так что совершенно бесшумные, а стрельба с их стороны шла энергетическими разрядами. Место битвы затянуло дымом, в котором мелькали синие и голубые лучи, красные трассеры, клубы пара и взрывы — очень теперь заметна разница между местным стимпанком и атакующим дизельпанком.

В ангаре появились еще несколько звеньев синих истребителей, последние две машины красной эскадрильи тоже наконец взлетели, а мы с приходящим в себя на бегу Здравомысловым уже были совсем рядом с железнодорожным депо. Пусть и не находились сейчас в центре сражения, но посвистывали вокруг пули, над головой прошла очередь красных трассеров.

Почувствовав спиной приближение опасности, я рванул влево, утягивая Здравомыслова за собой и мы завалились под забором депо. Нас сразу же обсыпало бетонной крошкой — прошедший сверху с громким воем черный истребитель оставил в бетоне глубокие борозды огнем четырех авиационных пушек. Снаряды с искрами стеганули по ближайшему к нам массивному локомотиву — видимых повреждений он не получил, зато в клочья разорвало двух машинистов в синих мундирах, бегущих вдоль состава.

Подняв Здравомыслова, я затащил его за бетонный забор, где нас встретило человек пять. Впервые я увидел местных так близко — напоминают кирасир Наполеоновской армии. Золотые панцири, фигурные шлемы с конскими хвостами, синие мундиры и массивные винтовки-штуцеры. Нас подхватили под руки, затаскивая за собой — из-за мундира Здравомыслова приняли за своих.

«Что происходит? Что происходит?» — на разные голоса и разными фразами орали на английском люди, манерой общения и видом похожие на ряженых в исторические костюмы среднестатистических американцев, среди которых выделялся один боец с колоритно закрученными пышными усами.

Здравомыслов не успел определиться с ответом — крышу депо снесло, часть бронепоезда накрыло обломками. Крышу и рваное небо над нами заслонила бронированная туша — издалека черные шагоходы не казались такими охренительно огромными. Из динамиков вдруг хлынула рваная английская речь, но разобрать слова оказалось невозможно. На нас уставилось сразу несколько пушек и пулеметов, а я уже активировал оружие на управляющем браслете.

В руках оказался массивный штуцер — тяжелый, килограмм пятнадцать, богато украшенный и судя по конструкции однозарядный. Против огромного шагохода не вариант, но курок взведен, так что я выстрелил — намереваясь сразу после доставать Эгиду, чтобы защититься от пальбы со всех стволов. Но результат выстрела превзошел все ожидания — кабину-будку просто сломало, вминая внутрь, а после корпус шагающей машины полыхнул синим пламенем, полетели по сторонам выбитые люки. Мгновением позже взорвался боекомплект и шагоход рухнул, объятый уже обычным огнем.

Падая, машина завалила дальнюю стену и сквозь языки пламени стало видно надвигающуюся на нас цепь солдат — черные плащи, огнеметы в руках, закрытые лица. Стрелять по ним я не стал — лишнее внимание не нужно, если вся черная орда на меня наведется как на очаг сопротивления, никакой щит Элуны не спасет. Черная цепь пока далеко, так что я обернулся к засыпающей меня вопросами суетящейся локомотивной бригаде. «Джентльмены, ваша страна ждет от своих сынов, что каждый выполнит свой долг», — на английском сказал я, показывая паровозно-кавалерийской команде на локомотив. На удивление прекрасно поняли и побежали туда, куда изначально бежали.

Поблизости послышался скрежет гусениц — мимо депо катились синие самоходы, похожие на сараи. Угловатые, ощерившиеся стволами оружия. Их пушки забухали сразу и громко — как настоящий гром, потому что метали самоходы молнии, превращавшие в яркие вспышки штурмовиков в черной броне. Один из сараев вдруг превратился в груду обломков — над ним прошел черный истребитель хищных очертаний, тут же нарвавшийся на линию синих трассеров и превратившийся в огненный шар.

Я за всем этим наблюдал краем глаза, уже активировав командирский браслет, открывая меню транспортных средств Посланника.

«Призвать» и «Призвать», две опции безо всякого описания.

Темное или белое отражение? — заметалась мысль. У напавших черных солдат дизельпанка в инициативе пока явный перевес перед сине-золотыми воинами стимпанка, но нам ведь нужно в самое сердце парящего города. Кроме того, на Черном урагане сейчас может быть Екатерина, а Скаут на Пандоре должен в гараже стоять меня ждать — прикинув аргументы, быстро сделал я выбор и навел метку цели на свободное пространство рядом.

Воздух вокруг уплотнился, превращаясь в очертание похожего на летающую лодку двухдвигательного турбовинтового самолета, а в меню проявилось описание:

Выход из портального зала преграждали большие и массивные металлические двери, похожие на гермозатворы в метро. При моем приближении они дрогнули и начали медленно расходиться, со скрежетом и свистом сжатого воздуха.

За дверьми оказался полутемный коридор, захламленный устаревшей оргтехникой и мебелью. Из освещения периодически моргающие люминесцентные лампы, частью неработающие, так что впереди темный участок на одном из отрезков пути. В каких-то кабинетах двери открыты, видны красные отблески аварийного освещения. Если бы не массивные гермостворки дверей, я бы сильно засомневался, что в бункер Белого дома попал. Очень уж вокруг все, даже в заброшенном состоянии, скромно выглядит для подземного центра оперативного управления под резиденцией президента сверхдержавы, пусть и бывшей.

Надо бы конечно в смарт-браслете обновившуюся информацию о задании посмотреть, но открытые двери слегка напрягали — вдруг здесь лимит времени, закроются сейчас и не откроются, что делать буду? Поэтому прошел вперед, но едва переступил порог, как сразу же покачнулся. В глазах задвоилось, ноги стали как ватные, а общее состояние странное, словно плавающее. Появилось ощущение, что вот-вот упаду в обморок и я уже будто бы срывался в беспамятство, но скрежет закрывающихся за спиной дверей помог сконцентрироваться, вернувшись в нормальное состояние.

Первый раз со мной такое. И странное состояние не уходило — ощущение, что если перестану сопротивляться концентрацией, меня сразу унесет куда-то. Постоял немного, пытаясь вернуться в себя. Не удавалось — сознание странно размыто, как будто не так плотно держится за тело, словно зазор появился.

В норму вернуться не получалось, но и в обморок вроде больше не собирался, поэтому медленно двинулся вперед, чтобы отойти от дверей. Засмотревшись на переплетение труб и проводов сверху, слегка запнулся о выбоину в полу. В иной момент даже и не заметил бы, но сейчас вновь накатило странное предобморочное состояние и все же рухнув в странную бездну, я оказался в размытой пелене остановившегося мгновения, а прямо перед взором появились яркие буквы:

Довольно неожиданно получив весьма ощутимый тычок в спину, я вывалился из портала и даже пробежался несколько шагов вперед, чтобы не упасть. Затормозил, осмотрелся — портальный зал вполне привычный, на девять арок, только активны из них всего четыре, с клубящейся рядом теневой дымкой.

Получается, после перерождения темный творец-основатель сохранил возможность перемещения между Землей и мирами, подверженными темной стороне — в сеттингах постапокалипсис, киберпанк и технофэнтези. А вот Здравомыслов такой возможности оказался лишен, для перемещения из круга фэнтези в стимпанк его пришлось включать в мой отряд Посланника. Значит, для Гольдштейна тоже свой Посланник нашелся?

Одновременно с этой мыслью я вдруг вспомнил, что после диверсии ЭЛЬФОВ, после разрыва портальных связей Земли и семи миров-отражений, под правительственным контролем осталось всего два поселения. Одно вместе со мной, Темная гора в Средиземье, где мне помогал советами Здравомыслов, а второе в Аргентине — где как раз события курировал Гольдштейн.

Оглянувшись назад, я увидел на арке портала светящиеся желтым пиктограммы — похоже, мы сейчас в сеттинге киберпанка, вроде бы желтый его цвет. Как раз из серебристого марева прохода появился Гольдштейн, заметно преобразившись — мундир чиновника Промышленного Британского Содружества сменил черный костюм в неокорпоративном стиле. Ну точно в киберпанк попали.

Едва появившись из арки портала, Гольдштейн сделал быстрый шаг в сторону, почти отпрыгнув и тут же продемонстрировал мне материализовавшийся в руках пистолет.

— Одно лишнее движение, и я сразу стреляю, предупреждаю! Сейчас медленно, без лишних движений отходите к стене и ждите, — голос Гольдштейна слегка дрогнул.

Волнуется. Уже убив своим решением десятки тысяч во время геноцида на Пандоре, и будучи в готовности сжечь в пламени ядерной войны миллиарды, живого человека перед собой убивать заметно не хочет, моральный тормоз работает. В людей темный творец-основатель вряд ли когда-либо стрелял и не факт, что сможет, но проверять сейчас я этого не стал, послушно двинулся в указанную сторону.

Постоял у стены, пока Гольдштейн прикладывал ладонь к прямоугольнику сканера у дверей. После того как створки мягко разошлись, повинуясь жестам темного творца-основателя я вышел из портального зала и оказался в длинном арочном коридоре с прозрачными стенами. И едва перешагнув порог сразу замер, засмотревшись вокруг.

Под ногами мягкое синтетическое покрытие с горящими желтыми линиями, а по сторонам открытый космос и — занимая большую часть поля обзора, Земля. Огромная планета нависала над космической станцией, при этом выглядела совершенно непривычно. Северное полушарие затянула рваная бурая пелена, как будто плотная взвесь пепла и дыма, сквозь которую почти не проглядывались очертания континентов. Узнал смутно различимые контуры Флориды со стороны Северной Америки, с другой стороны Атлантического океана угадывается Пиренейский полуостров. Дальше не видно ничего — над Европой воронкой закручивается темный циклон, в котором видны алые прожилки многочисленных молний.

Единственное живое место Южная Америка, с зеленым пятном в районе бассейна Амазонки. Но не весь материк сохранился в целом состоянии, даже с орбиты видны дымы и черные проплешины на местах крупных городов. Сеттинг киберпанк здесь, значит, создан таким образом, что вся планета кроме одного континента превратилась в непригодную для обитания среду.

Интересно, а время здесь условно замерло, или потом по мере успокоения природы и радиационного заражения можно будет другие континенты осваивать? Если пространство миров-отражений искусственно терраформируемое, то наверняка можно «плоские миры», как их называл Здравомыслов, превратить в полноценные копии нашей главной планеты? Тем более что картинка из панорамного коридора космической станции совершенно конкретно показывает, что непосредственно этот мир киберпанка никакой не плоский.

— Вперед идите, — произнес позади Гольдштейн, отвлекая меня от созерцания заметно потрепанной планеты.

Про творца-основателя за спиной, кстати, почти забыл. Не получается принимать его всерьез — действует как дилетант, я даже со связанными руками легко могу его сейчас вырубить. Другое дело, что на запястьях пластиковые стяжки — остановка времени не рекомендует пространственные изменения, так что не уверен, что смогу без последствий освободиться в замершем мгновении. В ином же случае может охрана набежать, так что пока подожду продолжения и более удобной возможности.

Не оборачиваясь, двинулся вперед — мы сейчас в условном «низу», так что задрав голову я рассматривал теперь саму космическую станцию. Она представляла собой несколько огромных колец с угловатыми наростами модулей, медленно вращающихся вокруг центральной оси, соединенных с ней многочисленными переходами.

Пройдя по длинному, слегка изгибающемуся обзорному коридору, мы подошли к очередным белым дверям. Здесь Гольдштейн снова поставил меня лицом к стене, потом подтвердил доступ по биометрии и через открывшиеся створки завел в помещение, размерами аналогичное портальному залу. Только здесь по окружности все уставлено пультами и мониторами, отображая телеметрию по станции. Надписи на английском, большое количество пиктограмм, но все интуитивно понятно. Мельком глянув, отметил самые разные статусы: уровень кислорода, положение на орбите, тонус биологических организмов, причем в разных стадиях — от анабиоза и стазиса до бодрствования, заряд охранных роботов на каждом уровне, общий уровень стресса сотрудников управления и обслуживания.

Отдельное место в помещении занимали три массивные капсулы. Две пустые, третья занята — верхняя крышка прозрачная, за ней угадывается покрытое изморозью и ледяными кристалликами лицо. Ну да, как и предполагал, Гольдштейн собирается выключить меня из игры, изолировав — без физической смерти, чтобы не переродился. И еще предполагаю, что погруженный в стазис обитатель капсулы и есть правительственный агент, у которого получилось сохранить контроль над поселением в Аргентине.

— Аксель, еще раз предупреждаю, что я не так силен в умении бить людей, как вы, поэтому максимально напряжен и насторожен, — заговорил Гольдштейн, держа меня на прицеле. — Если вы сейчас совершите любое резкое движение, я прострелю вам ноги, дождусь пока вы потеряете сознание, после окажу первую помощь и загружу в капсулу. Полный показатель здоровья для введения в стазис не обязателен, зато вы можете умереть при попытке вывода из этого состояния, имейте в виду. Так что решайте, либо вы ведете себя прилично, не ухудшая для нас обоих ситуацию раздеваетесь и ложитесь сейчас в капсулу самостоятельно, либо будет по-плохому.

Вместо таких ребусов Гольдштейн мог бы использовать парализатор, но подсказывать столь очевидный факт темному творцу-основателю я не стал.

— Руки как я себе освобожу?

— Вон стойка у терминала, можете перетереть стяжки об нее.

— Это будет небыстро.

— Приближаться я к вам не буду, даже не надейтесь. И двигайтесь максимально медленно и плавно, в ответ на любое резкое движение я буду стрелять.

Подойдя к стойке, я повернулся к ней спиной и сев на пол, начал перетирать об острый край пластиковые стяжки.

— Пол, процесс небыстрый, может пока ответите на несколько вопросов?

— Может и отвечу. Но имейте в виду, у меня палец дрожит, если что при любом подозрении на вашу попытку агрессии нажму на курок моментально.

Нажать можно на спусковой крючок, а курок спускают, но говорить я об этом конечно же не стал — армейский опыт от подобных поправок отучил давным-давно.

— Зачем вы поддерживаете уничтожение нашей планеты в ядерном огне?

— Вы преувеличиваете.

Значит, я оказался прав в своей догадке — Гольдштейн прибыл в подземный бункер не с попыткой предотвратить ядерную эскалацию, а с противоположной целью. Плохо, что прав я только сейчас, а не тогда, когда надо было.

— Но ведь ядерная эскалация будет стоить миллиарды жизней.

— Это меньшее зло.

— Что же тогда зло большее?

— Процесс объединения миров пошел бесконтрольно, и если его не остановить превентивными мерами, то над нами нависнет экзистенциальная угроза.

— Можете пояснить?

— Вы слишком долго перетираете стяжки.

— Они же пластиковые, а я стараюсь делать все медленно и аккуратно, чтобы без лишних движений. Так объясните, в чем состоит эта экзистенциальная угроза?

— Объединенная жизненная аура всех людей, анима, есть не что иное как открытое нами параллельное измерение, условно обозначенное как «Мир-Отражение». С технической точки зрения это энергетический контур планеты, который команда ученых под нашим с Петром руководством смогла настроить и превратить в искусственно терраформируемую и ресурсно-пригодную для жизни среду. К сожалению, достичь успеха с первого раза нам не удалось и если сейчас не предпринять никаких действий, то вышедшая из-под контроля энергетическая аура просто поглотит Землю в космологическую сингулярность. Вы помните, как на ваших глазах взорвалась женщина в ресторане?

— Конечно.

— Я читал ваши показания, там было указано, что изображение фигуры Оксаны Осипович перед аннигиляцией казалось размытым. Тогда этот процесс занял несколько секунд, в масштабах планеты подобное будет чуть дольше, но результат в итоге выйдет аналогичным — большой взрыв с полным расщеплением.

— Благодарю, теперь угроза ясна. Но для чего нужно столь резко сокращать население, как это поможет?

Можно, конечно, было использовать другие слова. Но если спросить: «Зачем убивать миллиарды человек?», Гольдштейн скорее всего обидится и отвечать не станет, поэтому вопрос сформулировал как сформулировал.

— Каждый человек вносит свою лепту в массив энергетического контура. Меньше людей, меньше энергии, и как только ее объем одномоментно станет критически низким, а очередь на перерождение непомерно большой, алгоритм процедурной генерации Системы активирует программу энергосбережения, разрывая создавшиеся связи через портальные пути, после чего каждый мир-отражение будет жить самостоятельно и опасность энергетической перегрузки пропадет как минимум на несколько веков.

— Так вот для чего вы решили устроить большую перезагрузку. Как Великий Потоп, да?

Гольдштейн на вопрос не ответил, никак даже на мои слова не отреагировав. Интересно — помнится, когда я задавал подобный вопрос Здравомыслову, когда тот еще был в статусе управленца миров до отстранения Системой, у того глаза аж молниями засверкали от возмущения, настолько ему был неприятен вариант массового убийства.

— Пол, неужели нет других путей решить проблему?

— Аксель, вы слишком долго пытаетесь перетереть пластиковые стяжки, я начинаю нервничать.

Значит, такие пути есть — иначе не вижу смысла переводить тему. Что сложного просто сказать: «Нет, таких путей нет»? Можно даже добавить: «К большому сожалению». Но не сказал и не добавил.

— Да я уже все, — показал я Гольдштейну свободные руки.

— Отлично. Теперь раздевайтесь, ложитесь в капсулу. Не волнуйтесь, для вас это не шаг в вечность — как только все будет готово к разделению миров, я верну вас и позволю отправиться на Землю или в Средиземье, или на Пандору, в общем куда выберете. Я никоим образом не тиран и не убийца, я всего лишь хочу спасти наш мир.

С озвученными тезисами я бы конечно поспорил, но сейчас явно не место и не время для дискуссий. Поэтому, кивнув темному творцу-основателю, сделал вид что собираюсь развязать шнурки, а сам отпустил концентрацию и мгновенно оказался в остановившемся мгновении времени. С каждым разом переход все лучше и лучше получается, мне уже переключаться между потоками времени как моргнуть, а ведь в первый раз больше минуты потратил.

Посидел немного, убедившись, что Гольдштейн замер как на картинке, потом поднялся, обошел темного творца-основателя и встал со спины. Вернул привычное течение времени, увидев, как Гольдштейн вздрогнул, недоумевая куда я исчез, после чего легким тычком в шею лишил его дееспособности ненадолго и мягко отобрал пистолет. Оружие вида футуристического — на мебельный степлер похоже, только в пластиковом кожухе. За рукоять даже браться не стал, вдруг там система защиты. Держа двумя пальцами за ствольную коробку, положил пистолет-бластер на стол, повернулся к только-только пришедшему в себя Гольдштейну — он на коленях, за шею держится.

— Раздевайтесь, ложитесь в капсулу.

— Вы не сможете отправить меня в анабиоз.

— Почему это?

— Потому что здесь все управление настроено на мое ДНК.

— Значит перенастройте, добавьте мне права администратора.

— Я не буду этого делать.

— Пол, вам когда-нибудь ломали палец? — вздохнул я. — Да вы не волнуйтесь так, я не собираюсь пытать вас долго, я же не тиран и не убийца. Мне, поверьте, совершенно не хочется слушать ваши воющие крики и видеть, как у вас от боли и страха текут слюни, кровь, моча, а также нюхать содержимое высвобожденного кишечника. Тем более, что отправка в капсулу для вас не будет шагом в вечность. Знаете, почему?

— Почему? — выдавил из себя Гольдштейн, побледневший как полотно.

— Потому что я скоро приду сюда с Петром Здравомысловым — мы с ним, кстати, помирились и сейчас работаем вместе. Вернемся, достанем вас из капсулы и поговорим уже предметно насчет сотрудничества, а также вариантов как избежать схлопывания нашего бытия в космологическую сингулярность. Так что, мне начинать применять неконвенциональные аргументы, или вы не будете ухудшать для нас обоих ситуацию и выдадите мне права администратора?

Ну вот, даже голос повышать не пришлось. В следующие несколько минут, под моим строгим контролем и с объяснением каждого действия, Гольдштейн активировал систему управления и добавил мою ДНК как способ подтверждения доступа на космической станции с интересным названием «Sarcophagus», утвердив мне права как у себя самого. После этого заметно расстроенный темный творец-основатель разделся и лег в капсулу.

Некоторое время я думал, отправлять его в анабиоз — до девяти лет, или в стазис, до девяноста девяти. Потом, перестраховавшись, попрощался и активировал стазис, выставив максимальный срок в девяносто девять лет. Нет, не собирался его здесь на столь долгий срок оставлять и действительно собирался вернуться, просто мало ли что может по дороге случиться.

Как только подтвердил команду, видимое сквозь крышку капсулы лицо Гольдштейна мгновенно покрылось изморозью, как у соседа, записанного как «Субъект-13». Доставать этого неизвестного, кстати, я совершенно не собирался — потом вернусь, разберусь с ним. Спрашивать кто это у Гольдштейна тоже не стал — проверить не могу, а творец-основатель и соврать может.

Осмотревшись напоследок, двинулся обратно — двери теперь мне подчинялись. В портальном зале арка выхода на Землю была все еще активна и через несколько секунд я уже вновь вышел в круглом портальном зале подземного бункера Белого дома. Быстро открыл меню Посланника, зашел в список заданий, выделил активное и запросил рекомендацию на выполнение. Хотелось, конечно, проверить статус Лизы как члена отряда, но здесь и сейчас судьба мира решается, так что это подождет — и так нехорошее предчувствие, каждый миг ожидаю системного сообщения о провале задания.

Рекомендация оказалась выдана почти мгновенно. Конечно и без этого я заранее знал единственный оставшийся путь решения, но для совести лишним не стало, ведь написано было ровно то, чего и ожидал:

Очень надеялся, что в Колумбию мы вернемся сразу на парящий остров, в Королевский Белый дом управления. Но нет, портальная система сработала в привычном режиме — если уходить в другие миры можно только из самого сердца города, то вот вход на периферии, так что появились мы снова в огромном ангаре, как и вместе со Здравомысловым недавно.

Активная война здесь вроде закончилась — выстрелов не слышно, взрывов тоже, но к ароматам озона и креозота прибавился резкий запах гари. Во многих местах горят строения и подбитые боевые машины — как королевские американские, так и Британского Содружества. Совсем неподалеку пылает открытым огнем бронепоезд, чадят многочисленные подбитые шагоходы. Вообще дыма много, где-то он у самой земли стелется, но в основном поднимается вверх и выходит через дыры в потолке.

Оглядываясь вокруг обратил внимание, что вышедшая в мир стимпанка миссис Барчак заметно преобразилась. Серый юбочный костюм сменил наряд в местном стиле — темно-серый жакет с высоким стоячим воротником, застегнутый до самого горла, кожаный корсет со шнуровкой, подчеркивающий неожиданно узкую талию — деловой костюм истинные параметры фигуры дамы скрывал. Юбка исчезла, вместо нее обтягивающие штаны как для верховой езды и сапоги-ботфорты на невысоком каблуке с подворотами. Прическа тоже изменилась — длинные волосы теперь распущены, сменив цвет на пепельные, а на лице появились очки в тонкой оправе с круглыми оранжевыми стеклами.

Сверху в этот момент раздался грохот, отчего миссис Барчак вздрогнула и отшатнулась, наступив мне на ноги. Но даже не сильно испугалась нашего касания, потому как не отрывая взгляда смотрела на разваливающийся остов дирижабля, только что начавшего падать с высотной потолочной верфи. Неожиданно — когда мы взлетали на Стриже, он еще относительно целым был, не уберегли значит.

Взяв миссис Барчак за плечи, я отвел ее в сторонку от ворот, размышляя о дальнейших действиях. Королевский Стриж остался на лужайке Белого дома, сюда его не призвать, а на транспорте темного отражения сейчас перемещаться здесь совершенно не стоит. Значит, надо искать попутку. Вообще надо бы еще глянуть меню отряда — возможно, станет понятно местонахождение переродившейся Лизы, или появится возможность коммуникации со Здравомысловым, который сейчас наверху в местном Белом доме. Но пока сделать это не получится — к нам уже бежало несколько человек в синих мундирах и с массивными винтовками. Я уже настроился на долгие беседы и объяснения, но неожиданно они на меня внимания даже не обратили, зато начали приветствовать миссис Барчак, обращаясь весьма уважительно.

— Скажите, что нам нужно подняться в Белый дом управления, — на русском обратился я к ней.

Она вздрогнула, явно задумалась — я ведь не рассказывал ей о своих целях. Может, думает, что на казнь ее веду и намеревается подать сигнал помощи, поэтому я дополнил свои слова.

— В местном Белом доме сейчас находится вся здешняя администрация и светлый творец-основатель метаверса Петр Здравомыслов, нам нужно срочно с ним пообщаться. Не волнуйтесь, никакая опасность вам больше не грозит.

Кивнув в задумчивости, миссис Барчак на английском обратилась к ожидающим ее реакции бойцам. Озвученное пожелание не вызвало никакого удивления, наоборот — нам тут же оказали максимальное содействие. Забегали, засуетились, по приказу офицера сразу четверо бойцов побежали по разным сторонам в поисках транспорта.

— Откуда такое почтение? Вы здесь уже были? — поинтересовался я.

— Нет, здесь не была никогда, я вообще впервые в другом мире. А почтение потому, что я пресс-секретарь и спикер Белого дома, они меня сразу узнали.

— Ах вот как, надо же.

— Вы откуда-то узнали, что на мне надеты чулки, но не знаете кто я такая?

— Так получилось.

— Зачем вы всех убили? — быстро спросила дама-секретарь, внимательно на меня глядя.

— Сейчас все расскажу, только наверх поднимемся.

Вопрос «почему пощадили меня» при этом остался висеть в воздухе. Я, кстати, сам на него точного ответа не знаю — по совокупности, так получилось. Да и есть подозрение, что она была против «консенсуального решения», как Система назвала вероятный итог собрания в подземном бункере.

Миссис Барчак замолчала, больше не задавая вопросов, а меньше чем через минуту нам уже подогнали приличных размеров летающую яхту. Добирались до парящего над облаками острова в этот раз гораздо дольше, чем недавно, когда стремительно ввинчивались в небо посреди воздушного боя. И впервые за последние полчаса у меня оказалось достаточно времени, так что я погрузился в меню Посланника, открыв список отряда:

В Элизиуме появился в сердце Таун-холла — никаких окраинных выходов, я все же местный военный диктатор с полным доступом. В портальном зале оказалось пусто и спокойно, никого нет. Постоял немного в полной тишине, выдохнул расслабленно.

Как-то водоворотом захватили последние глобальные события — воздушные сражения в мире летающих островов стимпанка, орбитальные станции в сеттинге киберпанка, потом одного из творцов-основателей в стазис отправил и часть внутренней элиты США перестрелял, а это еще даже день не кончился. Но сейчас в окружающей тишине возникло ощущение, словно в око бури попал, оказавшись среди совершеннейшего спокойствия.

Внутренний голос тут же подсказал несколько синонимов «оку бури», одновременно вспомнился похабный анекдот «Мы в заднице!», так что встряхнулся, избавляясь от расслабленного состояния и вновь свеж, бодр, орел и готов к новым свершениям.

Поздоровавшись с Ариадной, попросил сводку событий, подспудно ожидая какой-нибудь пакости. Но нет, вопреки мелькнувшим ожиданиям ничего серьезного не произошло, все идет по плану — полностью отлажена система размещения вновь прибывших реинкарнантов, зачистка рейдеров продолжается успешно, модернизация старых модулей и возведение новых в графике с небольшим опережением. Исполняющим обязанности военного коменданта Ариадна назначила Сатрапа, деятельность Даши она контролировала, так что о процессах, здесь происходящих, мне похоже вообще не стоило беспокоиться.

Сначала подумал было утвердить Сатрапа в должности, а потом оставил в статусе исполняющего обязанности — кто знает, куда нас сегодня-завтра занесет. Надиктовал сообщение Ариадне для всех, что был здесь проездом, всех люблю и ценю, продолжайте работу по плану, после чего коснулся портала выхода в Средиземье.

На удивление, процесс в этот раз пошел иначе от предыдущих — вокруг меня возник сумрачный купол, огораживая портал, так что я остался на погруженном в туман пятачке, а в проеме выхода передо мной горели два изображения: бело-зеленая башня в обрамлении фиолетового сияния темного леса и бело-золотая башня в ярких солнечных лучах.

Надо же, стоило оставить след своей ауры в разных порталах в пределах одного мира, как появилась возможность выбора места выхода. «Открыл» путь, получается. Это хорошо, не нужно будет дальних переездов теперь каждый раз, когда надо из города в город метнуться.

Коснулся рукой обрамленного солнечным сиянием изображения и через секунду вышел из портала в Золотом городе. Увидел парочку своих гвардейцев в зеленых доспехах, подозвал. Первый вопрос был, конечно, про оградивший город купол. Исчез, все хорошо — выдохнул с облегчением. Потом узнал, что «Молодая Луна» только готовится отправляться в обратный путь в Новгород, что побудило меня к быстрым действиям. Одного из бойцов отправил на поиски Розенкранца или Кэрриона — попросить задержать убытие дирижабля, второго к Солнцеслову, чтобы доложил о моем прибытии, а третьего подрядил проводить меня до темницы, где сидел Кирилл Воропаев.

Беловолосый темнокожий эльф обнаружился в дальней одиночной камере — на кровати в медитативной позе с закрытыми глазами. Встав за решеткой, я некоторое время за ним наблюдал — Воропаев меня явно услышал, но глаз не открывал.

Впервые его увидев и впервые пообщавшись, про себя начал его называть «Бульдозером» за манеру ведения дел. Сейчас же понял, что это прозвище стало чужеродным для темного эльфа. Он больше не действует в стиле носорога, у которого плохое зрение, но когда он идет вперед это не его проблемы. Теперь Воропаев полон неожиданностей, а действует молча и незаметно, часто исподтишка, при этом гораздо более опасен, чем носорог — столкновения с которым хотя бы можно избежать.

Попросив гвардейца оставить нас, я прошел в камеру. Воропаев медленно открыл глаза, посмотрел на меня отсутствующим взглядом. Я стоял молча, раздумывая, как начать беседу — передо мной ведь уже совсем не человек, у него совершенно другая этика, так что и аргументы должны быть соответствующие. Иные, с совершенно другой логикой.

— Скажи мне, Кирилл, такую вещь, — медленно проговорил я. — Чего ты хочешь, какая у тебя цель в жизни?

Переродившийся в темного эльфа бывший корпоративный магнат молчал, глядя теперь в противоположную стену. Прошла минута, две, три — Воропаев все еще думал. Я не торопил, стоял и рассматривал его. Наконец темный эльф задумчиво кивнул, после перевел на меня взгляд.

— Хороший вопрос.

— Что с ответом?

Еще несколько минут задумчивого молчания, после которых Воропаев покачал головой.

— Если отбросить шелуху, то я хочу власти для своих детей и возможностей для себя, чтобы помогать им власть сохранять.

Довольно неожиданно — для ренегата. Я был уверен, что он уже не человек, но почему-то именно к детям и привязал свои главные желания. Если не врет, конечно.

— Помогать сохранять власть любыми методами?

— Для сохранения власти всегда применяют любые методы, — вдруг рассмеялся Воропаев. — Иначе власть ты сохранить просто не сможешь.

— Логично, — не мог я не признать. — Ты хочешь власти для всех своих детей?

Спрашивал, имея в виду Олега — все же Воропаева своим поведением тот разочаровал.

— Нет, только для двоих.

Похоже, Петр тоже его разочаровал — в нынешнем положении и мировосприятии ренегата.

— Для двоих это для кого? — все же уточнил я.

— Для Петра и Дарьи.

Надо же, неожиданно как.

— А Эрика?

— А она не моя.

Немного помолчали. Я помнил историю Воропаева — удачно женившегося на номенклатурном клане. Надо же, ведь даже и не подумал, что эта столь удачная женитьба могла состоялась именно из-за того, что будущая жена уже была случайно беременна, а равного жениха в такой ситуации найти оказалось проблематично, поэтому вопрос замужества решали в спешке.

Настолько все на виду было, что оказалось сложно заметить. Маргарита Воропаева, первая жена Кирилла, темноволосая, но белокожая; из тех людей, кто под солнцем не загорает, а краснеет как рак. Сам Воропаев типичный рязанский парень — русые волосы, широкие плечи, широкие скулы, сто килограмм здоровой бодрости даже в его возрасте. Эрика же смуглая знойная красавица, еще в первую встречу отметил, что на испанскую популярную певицу похожа. Хотя, может это только у меня столь позднее зажигание, большинству остальных все очевидно — вздохнул я, вспомнив обстоятельства расставания со своей женой.

— Если ты хочешь власти для Петра и Дарьи, почему тогда не оставил им ни грамма наследства? — отбросил я неприятные воспоминания.

— Им бы это не помогло никак, точка невозврата в воспитании уже пройдена. Что бы я ни сделал, любая доля наследства им бы никак не помогла. Они оба сейчас как глупые дети в песочнице — я бы им как игрушку подарил, которую они либо быстро сломают, либо ее у них отберут.

— Варианты?

— Петр с Дарьей сейчас в самом низу пирамиды власти и формирующейся элиты, но оба уже совсем скоро понемногу освоятся и оба начнут путь восхождения. С твоей и моей помощью.

— Почему ты так уверен, что с твоей тоже? Может я тебя отдам Здравомыслову или Виталику для суда?

— Потому что ты не всегда умный, но уж точно не идиот, — пожал плечами темный эльф. — Или ты готов выстрелить себе в ногу перед самым важным в жизни марафоном?

На вопрос я не ответил, промолчал.

— Скажи, а сам-то чего хочешь в жизни? — вдруг спросил Воропаев.

Вздохнув, я задумался, погрузившись в мысли в поисках честного — в первую очередь перед самим собой, ответа. Долго думал, дольше, чем сам Воропаев недавно и результат — довольно неожиданно, меня удивил. Озвучивать я его не стал, конечно же, заговорил о другом.

— В вопросах перемещения между мирами ты не субъектен — переродившись здесь, ты можешь попасть только на Землю, но никак не в соседние миры. Ты это знаешь?

— Да.

— Я предлагаю тебе место в своем отряде Посланника. Это откроет тебе намного более широкий спектр возможностей, но взамен я потребую разумного повиновения.

— Согласен.

— Отряд Посланника сейчас заполнен. Свободных мест нет, а исключать я никого не хочу — точной инструкции нет, и я не знаю, как это воспримет Система, будет ли возможность потом включить в отряд ранее исключенного человека. Поэтому сейчас ты отправишься в Новгород, посидишь там в камере два с половиной месяца якобы в ожидании суда, а когда я получу возможность расширить отряд Посланника, заберу тебя в другие миры.

— Добро, — кивнул Воропаев.

— До встречи.

Попрощавшись, оставив темного эльфа в камере — он вновь закрыл глаза, погрузившись в себя, я вышел из тюремного блока и отправился на поиски Солнцеслова, который сам меня уже искал. Около часа заняли формальности — Кирилла Воропаева вместе с Элеонорой препроводили на «Молодую Луну» для перевозки в Эль-Новгород, обсудили несколько текущих вопросов, и, помахав отчалившему дирижаблю, я вновь отправился в портальный зал.

Восемь арок, активны из них только три. Переход на Пандору подсвечен красными рунами, поодаль фиолетовое свечение портала в Викторианскую Колумбию, рядом зеленым горит путь в Эль-Новгород, куда я и направился. Появился уже привычно на пятом уровне башни, в Воздушной гавани. Улыбнулся знакомой троице дозорных эльфиек в карауле, спросил, где найти кого-либо из администрации города. Все оказались наверху, в Зале Совета на каком-то многочисленном важном совещании.

Собравшиеся были в своих официальных облачениях, как обычно привлекающих внимание так, что глаз не оторвать. На восседающей во главе стола Эрике струилась по телу полупрозрачная зеленая туника, грудь поддерживал каркасный пояс-корсет из серебра. Катя тоже в полупрозрачном наряде, но льдисто-голубого цвета, с золотыми цепочками на груди и талии, длинные волосы распущены. Как они изменились обе — Эрика была смуглой и знойной красавицей с черными как смоль волосами, а после жреческого посвящения Элуне ее волосы стали белоснежными; Катя же, став главной жрицей Ариэль, утратила свою обычную холодность, место которой теперь заняла привлекательная женственность.

На фоне Эрики и Кати немного терялась Арина, хотя тоже привлекала взгляд — тонкое бирюзовое одеяние, как будто влажное, плотно прилегало к телу, а собранные в хвост синие волосы удерживала серебряная диадема с сияющим ультрамариновым камнем. Варрон выглядел гораздо скромнее — серая льняная рубаха, свободные штаны и широкие медные браслеты, покрытые рунами, горящими темно-золотым огнем. Как будто мастера цеха в директорат на собрание позвали, что в общем-то так и было, наверняка из кузницы сюда пришел. Доцент удивил — в парадном серебристом доспехе городского Дозора, раньше его не видел в этой дорого-богато выглядящей броне. Еще за столом больше десятка человек, эльфов вернее — явно что-то важное обсуждали, но мое появление заставило прерваться.

Встретили меня сдержанной радостью — все свои, как домой возвращаюсь. Эрика с Катей мне улыбнулись, Варрон откинулся в кресле, а Доцент с Ариной поднялись, приветствуя меня как военного вождя, за ними встали и остальные присутствующие.

— Золотой город наш, — обошелся я без долгих предисловий.

Мои слова встретили аплодисментами, раздалось несколько громких приветственных криков. Столь бурная реакция немного удивила, но лишь на краткое мгновение: это для меня событие воспринимается как лишь один рабочий штрих в общей картине беготни по разным мирам в решении глобальных вопросов, а для них здесь вся жизнь, они ведь связаны со Средиземьем навсегда.

— Лиза погибла.

Улыбки исчезли, лица вытянулись.

— Возродилась она в Луносвете, это столица лунных эльфов, — сделал я паузу, глядя на Эрику. — Мы можем связаться с ними напрямую?

— Сейчас?

Я кивнул, после чего верховная жрица прикрыла глаза — на несколько секунд даже сквозь веки было заметно сияние. Открыв глаза, она посмотрела на меня вновь человеческим взглядом.

— Елизавета там, но богиня почему-то не может дать мне конкретный ответ, — заметно озадаченно произнесла Эрика. — Она жива, здорова, стала жрицей Лираэль — это аналог нашей Лориэль, только повелительница фауны, а не флоры. Сейчас находится в храме Селены, но… я не могу понять, что с ней, просто нет ответа и отклика.

Ясно, значит надо лететь разбираться. В общем-то предполагал, что проблему простым сеансом божественной связи не решишь, так что даже не расстроился.

— Ты можешь сказать, где находится Луносвет?

— Да.

— Место или примерное направление?

— Место.

Эрика уже открыла карту мира — благодаря информации от Здравомыслова, подробную. Луносвет там указан, находится он примерно в районе Алтая, оценил я. Расстояние в два раза больше, чем до Золотого города — расположенного в Любеке на нашу земную привязку. Быстро не добраться, придется на дирижабле лететь. Можно, конечно, на грифоне попробовать, но еще перед визитом в Золотой город расчеты делали — на грифоне получается медленнее. Летают они пусть и быстрее дирижабля, но на длинной дистанции проигрывают, учитывая необходимость отдыха. Другое дело, если будет попутный ветер — но вот незадача, у нас нет сильной жреческой школы Суриона, так что по заказу в нужную сторону все три с половиной тысячи километров дуть не будет.

— Пошлите весть Кэрриону, чтобы не задерживался в пути, — посмотрел я на Варрона. — Как только «Молодая Луна» вернется, снарядим ее и отправимся в Луносвет с дипломатической миссией, будет повод познакомиться с лунными эльфами.

— Надо будет позже обсудить программу визита, — вдруг произнесла Эрика, глядя на меня странно поблескивающим взглядом.

— Хорошо, обсудим, я пока здесь.

В душе поселилась легкая тревога — ситуация с Лизой нетипична, это напрягает и требует решения. Но именно сейчас сделать я ничего не могу. Нет, можно, конечно, провести несколько суток на грифоне в попытке прорваться наудачу через три с половиной тысячи километров незнакомой территории, но «Молодая Луна» в пути меня, скорее всего, нагонит, так лучше здесь сутки подождать, чтобы потом быстрее успеть.

Закруглив свое присутствие на совещании, не став вникать в обсуждаемые до моего появления вопросы, я спустился в храм Элуны, зашел в огражденный колоннадой портальный зал. Здесь девять арок входов-выходов.

Постоял, пересчитал даже. Да, девять, как в личном пространстве метаверса.

Одна ведет на Землю, в Темную гору, еще шесть — проходы в соседние круги-реальности, восьмая — переход в рамках этого мира в любое другое «открытое» к посещению поседение, а девятая безо всяких опознавательных знаков. Подошел, коснулся рукой, сразу же оказался в сером мглистом коконе.

«Молодая Луна» должна была прибыть ближе к вечеру, так что я принял холодный душ в водопаде и, оставив Катю с Эрикой в святилище, направился на Пандору проверить как дела в Элизиуме. В портальном зале Таун-холла снова предсказуемо никого, здесь Ариадна присматривает за порядком.

Поздоровался с управляющим суперкомпьютером, вновь услышал, что все идет по плану. Как удобно, в Средиземье так с богами не поговоришь. С другой стороны, в Средиземье власть богов шире и возможностей намного больше. Хотя больше и опасность, ведь многие люди хотели бы стать богами, но если желание исполнится — готовы ли они к такому, будут ли они рады? А самое главное, останутся ли они людьми после этого?

Обо всем этом я размышлял во время доклада Ариадны, а потом понял, что уже стою в полной тишине, глубоко задумавшись. Ладно, раз все идет по плану, можно ведь и уходить прямо сейчас, ведь все хорошо без меня работает. Но мысль как мелькнула, так и ушла — отправился проконтролировать все лично, а то совсем неуважительно будет, как бегунок между мирами летаю. Хотя бы на глаза показаться народу нужно, чтобы видели, что наблюдаю и контролирую. По пути в Зал совета, правда, притормозил — подумал, что неплохо бы перекусить. Эльфийские фрукты и вино энергией заряжают великолепно, но живот уже сутки пустой. Едва только об этом подумал, как потянуло голодом, даже слабость в ногах появилась, так кушать захотелось. Но, как сообщила Ариадна, завтрак недавно закончился, а обед еще не готовят и столовая пустая.

— Ариадна, а где еду найти?

— Готовую еду вы можете найти в столовой, военный диктатор Посланник Аксель, в обеденное время. Продукты можете получить в меню пространственно-временного хранилища у себя в апартаментах.

— У меня есть апартаменты?

— Построить маршрут?

— Просто скажи, куда идти.

— Прямо, через пятнадцать метров направо к лифту.

Точно, у меня же есть собственные апартаменты и я в них даже бывал. Но шел как в первый раз — посещал я их тогда, когда мы с Петром употребили противорадиационный препарат и находились в состоянии измененного сознания. Ну а потом не до этого было, ушел оборону организовывать в ожидании нашествия орды рейдеров и всю ночь атаки на крыше просидел.

Зашел к себе, осмотрелся — а неплохо. Мастер-спальня, кабинет, гостиная с кухней. Здесь плита, духовой шкаф, микроволновая печь, несколько полок с самой разной посудой, кофемашина даже есть, абсолютно пустой холодильник и терминал ПВХ, пространственно-временного хранилища. На удивление, меню оказалось точь-в-точь как у московской службы доставки, которой я пользовался в квартире у Екатерины, так что разобрался быстро.

Доступный к заказу ассортимент приятно поразил, а когда я удивился, откуда здесь столько, Ариадна объяснила, а что не объяснила, сам додумал логически по обрывкам знаний. Во время запуска метаверса, когда еще никакой связи с параллельными мирами не было, на Земле работала служба доставки, интегрированная с маркетплейсами. В личном кабинете можно было заказать все что угодно для своего аватара и личного кабинета, только плати, после чего все купленное «расщеплялось» в свете или во тьме, отправляясь за грань в ожидании запуска метаверса.

ЭЛЬФы из Саботажа в преддверии попытки забрать контроль над мирами-отражениями закупились продуктами на немаленькие деньги, интересно, кто проспонсировал, так что в Элизиуме на балансе склада ПВХ было просто огромное количество продуктов, можно долго только на своих запасах существовать. В Средиземье, кстати, такого не было — там все купленное на складах физически лежало, помню эти стопки запасов, в том числе коробки лапши быстрого приготовления.

Разглядывая ассортимент местного же меню, отметил, что в Саботаже планы закупок на разные миры составляли разные люди. В Средиземье упор делался на быструю еду и долгохранящиеся полуфабрикаты, а здесь не то что бич-пакета с лапшой, даже армейского сухпайка или сублиматов не найти, только натуральные продукты.

С другой стороны, я не настолько голоден и несчастлив, чтобы согласиться на сухпаек, поэтому разглядывая доступные позиции задумался, что можно приготовить. Думал недолго — голод подстегивал, так что приняв решение первым делом заказал банку сметаны, пачку майонеза и бутылку ряженки. Разные виды продуктов по разным отделам меню, так что открыл один из кухонных шкафов — окно выдачи, забрал. Посмотрел сроки на сметане и ряженке — февральские. Сейчас июнь начался, неплохо они настоялись, у сметаны так вообще срок годности десять дней.

Открыл банку, понюхал, попробовал. Свежая, вкусная — вне времени хранилась. Ариадна говорила об этом, но не мог не перепроверить. После, перейдя из молочного отдела в овощной, заказал лимон, головку красного лука, головку чеснока, огурцы и помидоры. Следующей партией забрал приправы и мексиканские тортильи, потому что хлебных лепешек не нашел, а лаваш мне не подходит. Последней приехала упаковка куриных бедер — тоже февральские, кстати.

Срезав лишний жир быстро замариновал бедра, сразу выложив на противень. Отставив его пока в сторону поставил духовку на разогрев, в ожидании принялся за соус. Смешал в глубокой миске в равных частях сметану, майонез и ряженку, сверху засыпал черным перцем — немного, потом от души покрыл слоем хмели-сунели. Чеснокодавилки не нашлось, так что пришлось плющить чеснок грубой силой и широким поварским ножом, положенным плашмя. Превратившиеся в кашицу восемь долек отправились в соус, туда же выдавил четверть лимона. Он, кстати, для соуса не обязателен, но я никуда не тороплюсь, поэтому почему бы не побаловать вкусовые сосочки, тем более с оставшимся лимоном я потом чай попью. Теперь соус в холодильник, а противень с мясом в разогретую духовку.

Кстати, раз уж о чае с лимоном подумал — вернулся я к терминалу. Чтобы не мыть руки натыкал мизинцем и через секунду достал упаковку из шести бутылок пива «Корона», сразу же скрутив пробку с первой и выпив в несколько глотков. Открыл вторую, после вернулся к разделке и приготовлению добытого мамонта. Тонко нашинковал лук, потом убавил жар в духовке, после начал мелко нарезать помидоры и огурцы. Когда открыл третью бутылку в дверь постучали.

— Открыто!

Осторожно заглянув, в комнату шагнула Дарья.

— Привет. Можно?

Некоторое время я на нее смотрел, не в силах понять, в чем дело.

— Да, проходи. Что с тобой? — так и не понял, что меня в ее виде смущает.

— А что со мной?

Несколько секунд присматривался все еще не в силах понять, что изменилось. Вроде все привычно: бело-синий комбинезон, подчеркивающий точеную фигурку, стянутые в хвост волосы, идеальная кожа, небольшой румянец — все сильнее разливающийся по щекам, лучистые глаза… точно, глаза.

— У тебя глаза теперь одного цвета.

— Ты заметил, — немного смущенно улыбнулась Дарья.

— Заметил. Что случилось?

— Н-ну… линза контактная.

— Зачем? У тебя зрение плохое?

— Нет, просто…

Последовала долгая пауза — Дарья замялась, отвечать явно не хотела.

— Не хочешь, не говори, — пожал я плечами, возвращаясь к нарезке овощей.

— Это же некрасиво, — произнесла она мне в спину.

— Что некрасиво?

— Когда глаза разного цвета.

Взметнув брови, обернулся к Дарье в немом удивлении, едва рот не открыл. Впрочем, немое удивление быстро прервал — выругавшись, когда полоснул себе по пальцу. Пару минут заняла суетливая обработка раны — неожиданно обошлось без лейкопластыря, Дарья все починила заживляющим гелем, а потом уже запиликала духовка готовностью.

— Ты шаверму будешь? — спросил я девушку, удивленно рассматривая большой палец, на котором от пореза ни следа не осталось.

— Буду, а что это?

Ох уж эти столичные жители.

— Как шаурма, только лучше, — проговорил я, доставая из кухонного шкафа сковородку-блинницу. — Тебе без лука?

— Без.

Смазал лепешку соусом, нарезал туда горячего, только из духовки мяса, добавил помидор и огурцов, сверху от души залил соусом, свернул, загнув один край лепешки, чтобы не рассыпалось потом снизу. Положил шаверму на сковородку-блинницу без масла, примял немного и включил загудевшую индукционную плиту на максимум.

— Дарья, у тебя самые прекрасные глаза среди всех что я когда-либо видел и вряд ли в жизни что-то еще более красивое увижу, — пока гудела плита, посмотрел я на девушку. — Не знаю, кто тебе сказал, что гетерохромия — это некрасиво, но это полная ерунда, плюнь ему в лицо. Нет, понятное дело, что вкусы и понятия у людей о красоте разные и всем в мире ты не понравишься, но я серьезно удивлен твоим мнением о себе. Если бы мне кто сказал, что у тебя некрасивые глаза, я бы в зависимости от ситуации назвал бы его идиотом или бы вызвал на дуэль.

Пока Дарья мило краснела, я перевернул готовящуюся шаверму, уже поджарившуюся с одной стороны до легкой золотистой корочки. Подождал еще полминуты, снял сковородку с плиты и переложив шаверму на тарелку, поставил перед девушкой. Допив пиво большим глотком, открыл пятую бутылку (а когда это я четвертую выпить успел?) и начал крутить шаверму уже себе, в этот раз щедро сыпанув лука. Когда вернул сковородку на плиту, раздался стук в дверь — в комнату заглянул Петр.

— Босс, говорят, ты вернулся.

— Кто говорит?

Петр вслух отвечать не стал, только пальцем вверх ткнул и подошел ближе, присматриваясь.

— О, а это чё, фахитос?

— Это шаверма.

— Шаурма?

— Шаурма — это в лаваше, шаверма — в пите.

— Что такое пита?

— Мягкие хлебные лепешки с воздушной полостью внутри.

— Босс, а почему у тебя тогда мексиканские тортильи?

— Петр, ты когда-нибудь получал сковородкой в едальник?

— Куда? А, все-все, понял. Сказано — шаверма, значит шаверма, никаких вопросов, босс. Можно мне попробовать?

Вздохнув, я отдал ему уже поджаренную вторую шаверму. Допил пятую бутылку, открыл шестую и взял еще одну тортилью, нарезая туда мясо.

— Мм, как вкусно, — Дарья как раз доела свою шаверму. — Можно добавки, только с луком?

Пока крутил для нее следующую шаверму, пришли Рита, Зита и Гита. Посмотрели голодными глазами, как будто не завтракали, потом жестами показали, что готовы помочь. Я выкинул бутылки и опустевшую упаковку Короны, заказал еще одну. В упаковке лепешек шесть штук, каждая из бывших рабынь съела по шаверме, так что я заказал к упаковке Короны еще тортильи, которые как-то очень уж быстро закончились одновременно с пивом.

На второй бутылке второй упаковки на огонек заявились Бартез с Анри, амазонки им тоже шавермы накрутили. На пиво оба посматривали, но ни единого поползновения не было — сухой закон в рабочее время, а у них рабочее время до выполнения системного задания, то есть еще на три месяца вперед. Это я здесь проездом с неофициальным визитом, сами все сюда пришли.

Пока крутилась шаверма из второй пачки лепешек, немного поговорили легко и ни о чем, а потом, когда стало ясно что я всем доволен, считаю всех молодцами и контролировать никого не пойду, гости начали расходиться. Исчезли Петр с Ритой, Зитой и Гитой, попрощались Бартез с Анри, осталась только одна Дарья, убирающаяся со стола.

Я взял сковородку, взял лепешку — уже третья упаковка заказанная, и… все, мясо с соусом кончились. Ни одной шавермы я так и не съел. Вздохнув, заказал себе палку краковской колбасы, которую разогрел в микроволновке и начал употреблять под пиво и оставшиеся лепешки. Как раз заглянул Сатрап, посмотрел неодобрительно.

— Не бережешь ты себя, командир. Нормальной еды нет, или тебе готовить лениво?

Я только головой покачал и открыл очередную бутылку пива.

— Давай я тебе что-нибудь приготовлю? — вдруг спросила Дарья.

— Давай. Что?

— Эм… яичницу? Я вкусно делаю, тебе понравится!

— Давай, — согласился я, заказывая еще упаковку пива.

Поем и обратно в Новгород — а там есть чудесный бассейн, который снимает все эффекты отравления, в том числе и алкоголя. Так что можно и расслабиться — решил я, не подозревая какую делаю ошибку.

В Эль-Новгороде появился как настоящий гусар — слегка выбрит и до синевы пьяный. Нет, внешне незаметно, потому что на меня алкоголь иначе чем на других действует. Словно система защиты работает, мобилизуя системы организма и с целью сохранения связного ума и координации постепенно отключая ненужные. Выгляжу при этом почти нормально, просто сонливость нападает и не могу сразу несколько процессов обрабатывать. Зачем пиво тогда пил? Для вкуса, нравится иногда.

Кивнув стражницам-эльфийкам, направился в храм Элуны — в бассейн, снимающий все негативные эффекты. И вот здесь вышел серьезный облом: пивом я накидался на Пандоре, поэтому местная живая вода просто не подействовала. Похоже, магия работает только с эффектами из этого мира, на другие не распространяется. Неудача какая.

Когда вышел из храма, на пороге меня встретила Эрика. Слегка смущенная после безумной ночи, подошла — почти подбежала, обняла и сразу принюхалась.

— Ты пил?

Кивнул, держась так, чтобы лишний раз на нее не дышать. Почти сразу отстранилась, взгляд слегка изменился, стал более оценивающий. С того времени как стала верховной жрицей, ее восприятие серьезно изменилось, она ведь весь Великий лес чувствует, а меня сейчас, похоже, и вовсе как открытую книгу читает. Кивнула — поняла, что внешняя оболочка на автопилоте, с большинством заглушенных систем организма. Черт, кто ж знал, что хитрый план оказался не таким уж и хитрым, если мягко сказать.

— Думал, что бассейн снимет эффект, но оказалось, что он только с местным работает, — попытался я оправдаться.

— Пойдем отведу в апартаменты, отоспишься.

— В каюте отосплюсь.

— Сегодня отправляешься?

— Да.

Губа слегка поджата, короткий кивок. Говорить Эрика ничего не стала, но видно, что расстроена. С Лизой она в отношениях, которые нельзя назвать хорошими, а богиня решила их всех троих свести вместе и неразрывно, еще и со мной поговорить не получилось после бурной ночи из-за моего состояния, явно не так она сегодня встречу представляла. Вот и первая размолвка, пусть и незначительная.

Сверху трижды ударил колокол Воздушной гавани, потом еще два раза коротко. Не знаю местную систему сигналов, но Эрика сразу подняла голову, прислушиваясь к чему-то недоступному моему восприятию.

— «Молодая Луна» подходит.

Очень вовремя. Встречать дирижабль пьяным не хотелось, но трезвее я уже не стану, а откладывать разговор с Воропаевым до завтра тем более не собирался, так что надо самому разбираться с последствиями решений.

— Пойдем встречать.

На площадке лифта поднимались молча. Я мельком поглядывал на Эрику, пытающуюся сохранять спокойствие, но заметно расстроенную. В Воздушной гавани суета по случаю прибытия «Молодой Луны» — бегает персонал, дозорные, машут крыльями грифоны. По причине загруженности организма алкоголем я наблюдал все это несколько отстраненно, безмолвно рассматривая приближающийся дирижабль — на бортах горят голубые габаритные огни, за кораблем эскортом парят четыре грифона.

Сбрасывая скорость, «Молодая Луна» по широкой дуге беззвучно подошла к причальной платформе. С бортов выстрелили швартовочные гарпуны, канаты натянулись, корабль слегка качнуло и почти сразу экипаж выкинул трап. Первым сошел Кэррион — в серо-зеленом мундире Стража границ, без доспехов, за ним потянулись остальные его бойцы, в боевом облачении. Обратил внимание, что у многих доспехи помятые, со следами ударов, полученных в Золотом городе.

Подумал, что все становится более жизненно — недавняя идеальная картинка окружения уже ушла, приобретая черты повседневности. Постепенно пропадало впечатление, что в сказку попал и стоит только щелкнуть пальцами, как из кустов выберутся спрятавшиеся операторы и режиссеры масштабного реалити-шоу. Мир вокруг обретал настоящую реальность восприятия.

— Все спокойно?

— Да, — не очень уверенно ответил Кэррион.

— Но? — переспросил я.

— Кирилл пытался сбежать.

— И?

— Потом передумал. Их с Элеонорой перевозили в разных каютах, у каждой по бойцу в карауле. Из моих, — добавил Кэррион явно с неохотой. — Элеонора улыбнулась одному особо одаренному и позвала к себе, обещая показать кое-что интересное. Он зашел и получил незабываемый опыт, в процессе лишившись ключей и сознания. Потом Элеонора освободила Кирилла — в процессе сознания лишился второй караульный, только уже без незабываемого опыта.

— Она с ним, что… — заговорила Эрика.

— Нет, первому просто грудь дала потрогать, там у него свет и выключился. Второй даже потрогать не успел, сразу отлетел. В общем, они закрыли обоих в своих каютах, а Кирилл переоделся в доспехи и погулял по кораблю. Сходил даже поужинал, потом подошел ко мне на капитанском мостике и рассказал, как ему удалось освободиться.

— А ты?

— Посадил всех троих обратно, ждут тебя.

— Третий кто?

— Мой гениальный боец с незабываемым опытом, — Кэррион произнес это так, что возникло впечатление, что незабываемый опыт кое у кого теперь только начинается.

— Ясно, с ним сам разберешься. Пойдем с Воропаевым поговорим, — посмотрел я на Эрику.

Верховная жрица осталась на месте, причем с таким взглядом и с таким лицом — глядя в пространство прямо перед собой, что Кэррион счел за лучшее быстро ретироваться, сделав вид что вспомнил о неотложном деле.

— Обязательно было напоминать, что он Воропаев? — негромко поинтересовалась Эрика, по-прежнему на меня не глядя.

— Что-то не так?

— Он вообще-то мой отец.

— Он не твой отец.

— Что? — распахнула глаза Эрика, мгновенно изменившись в лице.

Когда я пьяный, пусть внешне это совсем не видно, у меня и мышление по-иному работает. На трезвую голову я бы с такого захода беседу не начал никогда, но сейчас — с большинством отключенных функций, в том числе чувством такта, логика общения у меня совсем по-другому работает.

— Кирилл Воропаев сумел попасть в ряды номенклатуры потому, что взял твою мать в жены, когда она уже была беременна.

— Откуда ты знаешь?

— Он мне сам сказал.

— Но ведь он именно мне оставил все наследство!

— В Олеге он разочаровался. А тебе оставил все потому, что рассчитывал на проснувшиеся амбиции Петра и Дарьи и зная — когда они придут к тебе ты поделишься, дав им возможности к возвышению.

— Получается, он все же их любит, — сделала Эрика неожиданный вывод. Что интересно, мне она сразу и полностью поверила, вообще не подвергая слова сомнению.

— Любил, — поправил я. — Кирилл Воропаев умер, а разговаривать мы сейчас будем с его эрзац-заменителем с ампутированной частью души, которая отвечала за человечность.

Или со сверхчеловеком, отбросившим все моральные ограничения — это смотря с какой доктрины оценивать случившееся, подумалось мне.

— Пойдем, — взял я за руку Эрику и повел за собой. По пути отдал приказания маячившему неподалеку Кэрриону — нам отчаливать скоро, пусть пока дирижабль готовят.

Кирилл Воропаев сидел в каюте на койке со скованными руками, ноги ремнями замотаны. Да, после побега, в котором он сам признался, такая избыточная реакция выглядит забавно. С другой стороны, кто знает чего от него ждать, может бдительность усыпляет, так что Кэррион правильно его спеленал так качественно.

Выглядел темный эльф совершенно невозмутимо, а когда привели Элеонору, взгляда на нее не кинул. Зато я осмотрел женщину — деловой костюм глобалов сменило длинное темно-зеленое платье без украшений, волосы собраны в строгий пучок. Лицо спокойное, взгляд цепкий — хотя в момент моего внимания стал слегка отстраненный.

— Рад видеть вас, господин Посланник, — вдруг произнес Воропаев, явно намекая на наш недавний разговор и мое высказанное желание взять его в отряд.

Отвечать я не стал. Эрика внимательно посмотрела сначала на темного эльфа, потом на Элеонору. В глазах верховной жрицы появилось белое сияние, но быстро угасло — видимо, богиня вмешалась, чтобы верховная жрица не наговорила лишнего. Не нравится мне это все больше и больше — как бы Эрика сама не стала как дитя леса, растворившись в подвластной ей природе. Или я просто слишком переживаю, а у нее просто новые возможности, которым радоваться нужно?

Заговорил я, когда стражи вышли, оставив в каюте только нас четверых.

— Кирилл, мое предложение остается в силе. Когда появится свободное место, войдешь в отряд Посланника.

— Добро.

— Мест в отряде по-прежнему нет, ориентировочно появится только через три месяца. Это время придется посидеть под стражей, чтобы не расстраивать никого из тех, кому ты успел сделать больно и печально, дабы не получить осложнений с нашими союзниками.

— Это понятно, мог бы не говорить.

Естественно понятно, ведь все только что мною сказанное было не для него, а для Эрики и Элеоноры — чтобы понимали, о чем дальше речь будет идти.

— Зачем ты тогда сбежал из-под стражи, раз понятно?

— Затем, что ты теперь знаешь об уровне подготовки своих рейнджеров.

— Это не рейнджеры, а пограничники, а об их общем уровне я и так знаю. Мог бы просто об этом мне сказать.

— Ты знаешь, теперь и они знают. Будет полезно.

— Имеет смысл, — не мог я не признать рациональность решения темного эльфа.

Эрика и Элеонора пока молчали, глядя на нас поочередно. У Эрики только периодически глаза белым светом поблескивали, видимо богиня сдерживала верховную жрицу от проявления эмоций, мои слова ее выбили из колеи. Да, если бы я алкоголем не залился, информацию об отце иначе бы как-то рассказал.

Кивнув Воропаеву, я перевел взгляд на Элеонору.

— С вами сложнее.

— Почему же? — изогнулась дугой бровь явно отточенным жестом.

— Кириллу я совершенно не доверяю, но понимаю — по крайней мере думаю, что понимаю, чего именно он хочет. Вам я не только не доверяю, но и не понимаю, чего именно хотите вы.

— Я могу вам рассказать, чего именно я хочу.

— Кроме того, у меня есть к вам стойкое предубеждение.

— Отчего же?

— Когда Кирилл вышиб себе мозги и отправился в Средиземье, вы собирались подчинить Эрику с помощью препаратов «Куратор» и «Табула», после чего управлять оставшимися после Кирилла активами, используя ее как послушную куклу. Достаточная причина?

— Это было желание Маргариты, непосредственно организовывал и планировал все Георгий Штерн, а главным заказчиком выступал Олег Воропаев.

Помолчав немного, я покивал. Элеонора в показаниях Штерна действительно не проходила как организатор, а основным интересантом схемы выглядела Маргарита Воропаева, желающая лишить дочь самостоятельности в принятии решений в интересах старшего сына.

— Получается, вы просто рядом стояли как исполнитель, действуя в рамках обстоятельств.

— По сути так, — неожиданно согласилась Элеонора.

Эрика бросила на меня короткий взгляд. Да, я тоже удивился, что бывший секретарь Воропаева не пытается оправдываться. Хотя ей есть чем аргументировать — это ведь именно она перед оглашением завещания передала Эрике информацию о том, что Олег всерьез намеревается меня убить.

— Вы организовывали Олегу Воропаеву поставки метакогнитивного ускорителя «Синтакс». Делали это, зная, что передозировка может негативно повлиять на его восприятие мира. И повлияло — после очередной дозы у него поехала крыша и он расстрелял Эрику.

— Я выполняла свою работу, одна из особенностей которой заключается в том, что любые лишние и просто неудобные вопросы, слова и поступки могут привести к несчастному случаю. Не хотела оказаться в падающем в Волгу аэромобиле, знаете ли. Кроме того, я докладывала Маргарите о возможных последствиях… Подумать было невозможно, что Олег настолько слетит с катушек, а план состоял в том, что он просто покажет свое истинное лицо, — пожала плечами Элеонора, стараясь не смотреть на Эрику. — Прости, — вдруг негромко шепнула она, так и не поднимая глаз.

— В принципе, я готов отпустить вас прямо сейчас, отправив на Землю или в один из других шести миров на выбор, — глядя на Элеонору, взял я Эрику за руку. — Но с одним условием.

— Каким?

— Мы сейчас отправимся в храм Элуны и заявим о проведении божьего суда, где вы заявите, что никоим образом не являлись координатором и организатором процессов, не стараясь стать серым кардиналом. Мы можем даже допустить, что у вас мелькали мысли воспользоваться ситуацией — тупостью Олега, недальновидностью Маргариты или ограниченностью Григория, получив себе наиболее выгодные условия в будущем. Главное мое условие освобождения — информация, что вы не являлись главной во всей созданной схеме.

— Как я могу доверять вашей богине?

— Творцы-основатели создали семь кругов, основываясь на принципах справедливости и неукоснительного выполнения правил. Отчего сами и выгребли — когда Система отстранила их от управления, когда они эти самые принципы нарушили, так что вероятность ошибки минимальна.

Разговор я сейчас вел в особой, пусть и странной для обычного трезвого восприятия логике, последовательно преследуя определенную цель. И Элеонора реагировала абсолютно так, как я и предполагал.

— Я готова подтвердить все вас интересующее на Земле под любыми препаратами и детекторами. Но в беспристрастность местной богини я не верю, хотя бы потому что я человек, а не эльф, — произнесла Элеонора, все же подняв глаза на Эрику.

— Я в свою очередь не верю вам.

Элеонора пожала плечами, поджав губы. Эрика тоже молчала, глаза по-прежнему то и дело поблескивали белым светом, а я посмотрел на Воропаева.

— Что скажешь?

— О чем?

— Можно ей доверять?

— Нет.

Элеонора медленно повернулась к темному эльфу, с трудом сохраняя самообладание. Она, как и Эрика, еще не до конца поняла кто такие ренегаты и воспринимала старшего Воропаева как прежнего человека, просто чуть-чуть изменившего внешность и ставшего более жестким в действиях и суждениях.

— Совсем нельзя доверять? — поинтересовался я.

— Ей можно доверять в пределах совпадения интересов, — пожал плечами темный эльф. — Она будет постоянно оценивать соотношение рисков и выгоды. Как только предательство станет выгоднее сотрудничества, сразу же предаст.

«Нет!» — буквально кричали глаза Элеоноры.

— Что с ней делать? — спросил я Кирилла.

— Убить.

— Может есть какие-то другие варианты?

— Есть, но в будущем они сулят серьезные проблемы — эта женщина опаснее гремучей змеи.

В комнате стало очень тихо. Элеонора безотрывно смотрела на Воропаева, медленно и с трудом сглотнула.

— Если ее сейчас убить, она возродится в одном из миров.

— У нее стойкая, больше восьмидесяти процентов, совместимость с темной стороной. Если ее убьешь ты, причем именно здесь, в Новгороде — в нулевой пограничной зоне, у нее не будет никаких математических шансов на вторую жизнь. Если не хочешь сам пачкать руки, отправь ее в Золотой город. Это истинно светлая территория и пусть ее там убьет кто-то, у кого совместимость со светом выше хотя бы полста, тогда она тоже не сможет переродиться.

— Откуда ты знаешь о механиках света-тени и ее показателях совместимости?

— Свои показатели она мне сама сказала, о механиках узнавал еще в прошлой жизни во внутренней энциклопедии проекта.

— В меню где-то посмотрел?

— Нет, на бумаге.

Да, Воропаев один из спонсоров создания метаверса — видимо, когда тема взлетела, начал изучать все с ним связанное. Что и привело его к решению поскорее покинуть Землю своеобразным способом, чтобы не упустить шанс перерождения.

— Ты предлагаешь ее убить. Не боишься, что если я не соглашусь она затаит на тебя зло?

— Самое рациональное решение сейчас — лишить ее жизни. В любом другом случае она крайне опасна, и я не вижу ни для кого из семьи Воропаевых безопасной возможности ее использования, — пожал плечами темный эльф.

Элеонора сидела уже бледная как мел, постепенно начиная понимать всю серьезность положения.

— Почему ты тогда работал с ней раньше? — спросил я.

— Она была полезна, а я знал ее границы и понимал как контролировать.

— Как ты ее контролировал?

— Постоянно вешал морковку цели перед носом, понимая, что потенциальную награду возможное предательство не перевесит.

— Неправда! — вдруг взорвалась Элеонора. — Я была предана тебе, я любила тебя, я бы за тебя… Какой же ты мудак! — вдруг не выдержала она и расплакалась, выплескивая все ранее скрытое напряжение.

Несколько минут прошли в тишине, пока мы слушали рыдания. Потом Элеонора взяла себя в руки, вытерла слезы и села ровно.

— Извините, — посмотрела она на нас с Эрикой, после перевела колючий взгляд на Воропаева. — Приятно узнать цену своей преданности. Спасибо, Кирилл Иванович.

Несмотря на язвительный сарказм, впервые за весь разговор в ее взгляде появился страх. Небольшой, хорошо контролируемый и почти незаметный, но все же появился.

— Элеонора, Кирилл Иванович умер, — проговорил я. — Он погиб в тот самый момент, когда принял решение не дожидаться ухудшения когнитивных функций и вышиб себе мозги, взяв грех самоубийства на душу. Сейчас это темный эльф-ренегат Кирилл без души, тоски и жалости, без каких-либо рефлексий и моральных ограничений. Если он сочтет нужным и рациональным, он не моргнув глазом удавит и тебя и меня и Эрику.

Вновь слишком жестко и слишком прямо — в ином состоянии я бы так никогда не сказал. Люди вообще редко говорят что-то с кристальной ясностью — например, перед первым свиданием молодой человек не говорит девушке, что за приглашением стоит желание уложить ее ночью в постель, а тактично сообщит что хочет приятно провести время за ужином.

— Возражать будешь? — посмотрел я на темного эльфа.

— Удавить человека дело не быстрое, так что в процессе все же моргну, — пожал плечами Кирилл.

Ему в отличие от меня никакие условности в сторону больше отставлять не нужно, он теперь в таком состоянии живет. И после этих его слов я понял, что добился нужного эффекта — и Эрика, и Элеонора наконец поняли, кто находится перед ними. Все же мировоззрение ренегатов не сразу в восприятие укладывается, из-за внешней схожести хочется на них человеческие мерки и нормы морали натянуть.

Открыв дверь, я позвал стражу и поручил препроводить Кирилла в жилые апартаменты, посадив под арест — в центре Новгорода за безопасность отвечают лунные стражи, так что шансов сбежать у него никаких. Когда темного эльфа увели, посмотрел на Элеонору.

— Я не собираюсь вас убивать. Но пока не знаю, что с вами делать, поэтому посидите под стражей. Только имейте в виду, что здесь везде взгляд богини и попытка сбежать может закончиться для вас фатально.

— Почему? — вдруг спросила Элеонора.

— Почему фатально?

— Нет. Почему вы решили оставить меня в живых?

— Вы бы на моем месте поступили иначе?

— Нет, но…

— Вы меня каким-то бездушным убийцей видите?

— Если прямо сказать, вы иногда оставляете за собой следы в виде вереницы бездыханных тел.

— В своей оценке вы упускаете важный момент, что с самого начала я только реакцией действую, а будущие бездыханные тела сами ко мне приходят с недобрыми намерениями. Вас же я оставляю в живых по нескольким причинам — например, я знаю, что именно вы сообщили Эрике, что Олег планировал от меня избавиться. Кроме того, причина не только в вас — иногда, если в руках молоток, все проблемы начинают видеться гвоздями и в вашем случае я просто пытаюсь найти другое решение.

— Спасибо.

— Пока не за что благодарить. Знаете, у меня уже есть теория — мне кажется тот, кто в жизни отринул человеческие принципы морали, тот и перерождается в бездушного ренегата как Кирилл, особенности взгляда на мир которого вы только что увидели. Подумайте об этом.

Выглянув в коридор, снова позвал стражников и дал задание увести Элеонору. Когда дверь за ней закрылась, в комнате остались только мы с Эрикой. Несколько секунд я смотрел в стену, потом повернулся к верховной жрице, готовясь к выяснению отношений — характер у нее под стать внешности, горячий и импульсивный, так что ожидал сейчас продолжения неприятного разговора.

— Прости, — вдруг огорошила меня Эрика.

— За что? — не понял я.

— У тебя и так грузом на шее куча народа и несколько миров, а тут еще я со своими претензиями по поводу того, что ты пива попил. Прости, я…

Прервал Эрику, взяв ее за руку и поцеловав — в губы не стал, и так перегаром благоухаю. Обнял, постояли немного. Больше ничего сказано не было — прибежал гонец и сообщил, что на дирижабль загрузили воду и провизию.

Со мной в Луносвет полетел прежний отряд стражей границ во главе с Кэррионом, а вот псоглавцев решили высадить, для чего нужно было заскочить по пути в Логово послушной стаи. Гноллы, летавшие в Золотой город, успели истосковаться в тесной коробке трюма и во избежание ментальных проблем нужно их заменить на новую стаю, отправив старую бегать на просторах саванны.

Отчаливали безо всякого промедления — у трапа Эрика задержала меня, поднялась на носки и поцеловал неожиданно горячо.

— Возвращайся скорей.

— Постараюсь.

— Много не пей.

— Прекращай.

— Я еще даже не начинала, — улыбнулась она.

Трап уже убирали, а я постоял в проеме — как раз Катя появилась, прибежала и помахала ручкой. Алкоголь постепенно отпускал, все больше и больше наваливалась сонливость. Хотелось лечь, закрыть глаза и проснуться уже в Луносвете, но нужно было показаться гноллам. Повелитель стаи как-никак, так что в каюту не пошел, а отправился на мостик кофе пить из корабельных запасов.

До соседнего гексагона долетели довольно быстро. Когда дирижабль начал снижаться над саванной, Логово гноллов я не узнал — оно больше не выглядело грязной россыпью слепленных из глины и палок хижин. Поселение псоглавцев разрослось до настоящей крепости, окруженной двойным кольцом из стены и земляного вала, утыканного костями разных животных. По периметру шли многочисленные дозорные вышки, между ними тянулись подвесные мостки, по берегу внешнего сухого рва двигались патрули.

Вокруг центральной части Логова разрослись меньшие стойбища-сателлиты, по дорогам между ними сновали небольшие стаи, увидел даже несколько телег — явно привнесенный цивилизационный прогресс. Дирижабль уже проплыл над земляными стенами и теперь мы парили над тесно сбитыми хижинами.

Центр Логова, в отличие от всего остального, изменился несильно — яма никуда не исчезла, хотя ее больше не окружал хаос падали, костей и грязи. Теперь это был круглый священный двор с каменными ступенями и высоким алтарем из черного базальта, над которым горела багряная руна. Приземлились мы на площади и здесь нас встречала главная жрица Кровавой Луны — юная эльфийка, сейчас неожиданно оказавшаяся похожей на Красную Шапочку из фэнтезийных артов для взрослых. Из одежды красный плащ, под которым практически ничего нет, на шее ожерелье из клыков, по щеке три алых полосы. Не зная, никак не скажешь, что в прошлой жизни эту юную жрицу звали Наиной Геннадиевной и была она преподавателем в музыкальной школе, преставившись в возрасте восьмидесяти семи лет.

За спиной эльфийки собралось больше десятка псоглавцев — крупные шаманы и воители, встретившие меня громким воем.

— Аксель, здравствуйте, — поклонилась мне жрица.

— Здравствуйте, Наина Геннадиевна.

— Ох, можно просто Наина.

— Можно. Стая готова?

— Конечно, — кивнула жрица, оборачиваясь к части площади, где на когтистых лапах переминались, пританцовывая, чуть больше двух десятков гноллов.

Парочка матерых, остальные молодняк, но уже плечистые, жилистые и опасные. На каждом кожаная броня с нашитыми костяными пластинами и маленьким знаком Кровавой Луны на груди; оружие разное, от коротких копий до тяжелых тесаков, зато все одинаково крепко сжимали ремни с походными мешками, будто боятся, что сейчас кто-нибудь передумает и оставит их дома. Отметил, что молодые гноллы старались держаться грозно, но желтые глаза то и дело косились на меня, словно в ожидании окрика.

— Подходят? — поинтересовалась жрица Кровавой Луны.

— Подходят, — кивнул я, вызвав взрыв радостного воющего лая.

Дальше пошли формальности — подняли на борт ящики и грубые кожаные тюки с едой для гноллов, у них свой рацион, организовали посадку псоглавцев — с остальной командой их все же старались разводить.

Наина оставалась у трапа контролируя процесс. Когда погрузка закончилась, к моему удивлению рядом с ней появился Безухов, крепко обняв и прижав к себе такую юную на вид эльфийку. Неожиданно, но ладно, совет да любовь, как говорится. Правда, он не эльф и не перерожденный, но любви все инкарнации покорны, тем более не мне в это лезть, я сам здесь не местный.

Когда дирижабль поднимался с площадки, провожал нас многоголосый вой и прыгающая толпа внизу — все же гноллы не эльфы, налет цивилизованности наносной совсем. Остановка отняла не очень много времени, но, когда мы заняли высоту, на землях вокруг Эль-Новгорода уже стояла ночь. Позади разгорались тысячи огней — лесной мегаполис сиял в ночи, белой стрелой поднималась к небу освещенная Белая башня, над которой висел огромный диск луны, а впереди — в темноте, лежали несколько суток пути и Луносвет, где меня никто не ждал.

Надеюсь, все закончится обычной дипломатической поездкой и проблемы окажутся не проблемами, а недоразумениями. Но хорошо, что и свежих псоглавцев взяли, лишними они точно не будут, случись что.

Всю ночь и почти весь первый день пути я проспал — словно пропустив на перемотке времени почти целые сутки. Следующие два дня провел в углубленном освоении оружия и доспехов Посланника с параллельным изучением интерфейса, из каюты выходил редко. Помимо приемов пищи несколько раз посещал мостик и слушал доклады капитана, один раз спустился к гноллам — нашел дорогу легко, по запаху мокрой псины и лающим разговорам.

Псоглавцы встретили меня с уважением и почтением, как-никак Повелитель Стаи — хотя в тесном пространстве в окружении двухметровых даже в согбенном состоянии собакоголовых монстров я чувствовал себя откровенно неуютно. Пьер Безухов же общением со своими подопечными наслаждался, воспринимая как лучших друзей. Что удивительно, гноллы отвечали ему взаимностью — были бы хвосты, виляли бы как настоящие собаки.

Гексагон с Луносветом показался на исходе третьего дня пути. Сначала впереди появились горы — темная стена от края до края горизонта, сверкающая белыми вершинами, тонущими сверху в море облаков. Чем ближе подходили, тем выше воспринимались горы, пока не закрыли почти все небо, оставляя лишь проход в виде узкого ущелья.

Команда дирижабля заметно нервничала, а вот капитан показательно спокоен. Я с ним почти не общался — в первый раз, когда направлялись в Золотой город, не подошел познакомиться, а сейчас как-то неудобно уже, что ли. Мол, здравствуйте, я тут с вами второе путешествие, но мы так и не были представлены. В общем, упустив раз возможность, решил сохранить модель поведения с профессиональным подходом — он делает свою работу, я свою, общаться не лезу.

«Молодая Луна» уже сбросила скорость и заходила в узкое ущелье — мы оказались между двумя почти отвесными склонами, рядом с которыми теснилась облачная дымка. Предсказуемо, ветер здесь оказался сильным и неприятным — дирижабль постоянно сносило в сторону, магические двигатели работали так, что я впервые слышал их низкий вибрирующий гул. Когда увидел бисеринки пота на лбу взявшего штурвал капитана, понял, что мероприятие у нас сейчас несколько авантюрное, но все обошлось — без повреждений проскочили самый узкий участок, опасно близко миновав стены скальных уступов.

Узкий проход вывел нас в красивую горную долину — как раз под размер стандартного гексагона в тысячу километров площадью. Мы сейчас в районе гор Алтая, если ориентироваться на карту земной Евразии, и, очень похоже, в интерпретации этого мира по замыслу творцов местные эльфы больше снежными или горными выглядят, чем лунными.

Сразу на выходе из ущелья под нами проплыл небольшой форпост — там даже заметны фигурки в серых плащах, но руками нам приветливо никто не махал и летающих гонцов не посылал. Систем ПВО, как в Золотом городе, тоже не видно, возможно еще низкий уровень развития поселения. Миновав сторожевой пост, мы — двигаясь в полусотне метров над землей, постепенно спускались к центру долины.

Снежные поля и языки каменных осыпей сменились хвойными лесами, зелени вокруг стало больше. С гор стекало несколько серебристых рек, соединяясь в небольшое темное озеро, на берегу которого и должен располагаться город — сейчас его пока не видно, как Эль-Новгород из лесной деревни в мегаполис пока не превратился. Но еще несколько минут пути и вскоре начали угадываться очертания поселения, расположенного на гряде каменистых холмов.

Как и предполагал — деревня деревней пока, главная башня даже полноценно до четвертого яруса не поднялась, видны строительные леса. Впрочем, вблизи Луносвет оказался довольно симпатичным, эдакий сдержанный скандинавский стиль. Если в Золотом городе все было ярким, словно его архитекторы боялись оставить хотя бы один участок без позолоты и солнечного сияния, то здесь преобладали темный камень, серебряные украшения и черные деревья с темно-зеленой хвоей. Крыши домов покрыты серой черепицей с зелеными языками мха, узкие башни заканчиваются направленными вверх серебряными шпилями, между невысокими пока зданиями и перепадами высоты тянутся изящные арочные мосты.

До пятого уровня Луносвету еще далеко, так что нормальной гавани не предполагалось и капитан — коротко посмотрев на меня, взял курс на главную площадь. Пока пролетали над городскими кварталами было слышно, как в городе звонят в тревожный колокол, на узких улицах видны бегущие эльфы. Ну хотя бы не стреляют — грифоны и баллисты ПВО появляются как раз на пятом уровне развития.

Если намерение у властей города не пускать нас и было, то на населении города это не сильно отразилось — при нашем приближении стало понятно, что на главной площади собралось не меньше двух тысяч эльфов. Большинство светловолосые, с белой кожей, в серебристо-черных одеждах.

Я наблюдал собравшихся с обзорной площадки капитанского мостика, даже отсюда отмечая наличие в толпе немалого количества «бородатых» эльфов — члены Саботажа, явно прибывшие сюда с Земли с самого начала событий и, скорее всего, управляющие поселением. Довольно так себе управляющие, если еще даже воздушную гавань не построили. Ну да офисным революционерам, решившим, что лучший способ спасти человечество — это уничтожить значительную часть созданной человечеством же инфраструктуры, организоваться самостоятельно все же сложная задача. В том же Золотом городе быстрое развитие произошло из-за десанта глобалов, а здесь вон сами без чужого контроля даже до четвертого уровня не добрались.

Еще, несмотря на суету, встречали нас относительно миролюбиво. Вооруженных эльфов практически не видно, зато в толпе мелькают многочисленные одеяния жриц. Не такие откровенные, как у ночных и солнечных эльфов, более приспособленные для прохладного климата — жары здесь не наблюдается. Небо голубое, ясное, помимо яркого солнышка виден белый полумесяц Луны, а воздух ощутимо холодный. Ощущение северного лета как в Мурманске, где даже в июне может снег пойти.

Сколько ни всматривался, красного пятна знакомых волос в первых рядах встречающих не увидел. Пока спускали трап, Пьер отпустил пару комментариев, узнав некоторых из присутствующих — все же из одной организации.

— Псоглавцев пока не выводи, — попросил я его.

— Почему? — расстроился Безухов, явно желающий похвастаться своими питомцами перед знакомыми.

— Может осложнить переговорный фон.

— Но потом можно?

— Потом можно. Может быть, даже будет нужно, следи за руками, — предупредил я своего собачьего пастыря.

Просто сегодня точно не будет. Местные здесь варились в своем изолированном котле, так что ситуация и восприятие местных жителей сейчас ненамного отличаются от того, что было при моей первой встрече с «бородатыми» эльфами в Темной горе, ставшей впоследствии Эль-Новгородом, где меня встретили с явной агрессией.

Трап уже опустили, на площадь вышли втроем — Кэррион в доспехе стража, Безухов в своей внушительной экипировке со шкурой на плечах и я в своем военно-корпоративном наряде. Доспех Посланника активировать не стал — хотел, но в последний момент передумал. Интуиция запротестовала, так что появился в скромной привычной одежде — за авторитетный вид делегации пусть Кэррион с Безуховым отвечают.

У подножия трапа нас ожидала делегация из десятка эльфов, тесной группой вышедшая из собравшейся толпы. Главные в городе, судя по виду и нарядам, причем эльфийские уши только у одной дамы, чей наряд похож на парадное облачение Эрики. Жрица Селены — местного варианта Элуны, по украшениям и совиным крыльям-наплечникам видно. Остальные пришлые, как я. Все люди, богато одетые — черные камзолы, серебряные нагрудники, темные плащи, пряжки ремней и застежки в виде луны, надменные лица. На реконструкторов-конкистадоров похожи, только утепленные под местный климат.

— Приветствую. Я Посланник Системы Аксель Алексеев, военный вождь-синдар Эль-Новгорода и полномочный представитель Эрики Воропаевой, правительницы Эль-Новгорода и Великого леса, верховной жрицы Элуны. Прибыл сюда как посол Великого леса для проведения переговоров, имея параллельную миссию как Посланник Системы.

— Уходите, вам здесь не рады, — вдруг произнесла эльфийка.

Неожиданный дипломатический ход. Даже сходу не понять — это наглость с тупостью или тайное знание.

— С кем имею честь?

— Я верховная жрица Селены, мое имя вам знать необязательно. Вы нежеланный гость в городе, садитесь на свой дирижабль и более сюда не возвращайтесь, иначе богиня рассердится и поможет вам удалиться.

Не менее удивительная подача, так что вновь не сразу нашелся что ответить, чтобы остаться в пределах приличий.

— Я прибыл сюда как посол Великого леса и Эль-Новгорода, меня нельзя просто так взять и попросить удалиться.

— Луносвет не признает власти так называемого Эль-Новгорода над Великим лесом, так что ваши полномочия не распространяются на лунный народ, — говоря, жрица пыталась сдержаться, но губы ее все же тронула легкая улыбка превосходства.

Она явно не тупая — ну, по крайней мере, я так думаю. И сейчас уверена в себе, как будто бы что-то важное знает. Хотя может все же и тупая, и наглая одновременно, а я просто усложняю.

— Элуна считает иначе. Вы готовы высказать богине Луны свою точку зрения?

— Это у вас в Великом лесу почитают Элуну, здесь мы следуем воле Селены.

Вот оно, надо же — похоже инкарнации богини соперничают между собой и может именно из-за этого Эрика не могла получить внятного ответа недавно.

— Это разные богини?

Жрица не ответила, стеклянными глазами глядя мне над плечом. Знакомый взгляд — так смотрят бюрократы, которые не хотят с тобой общаться, но выгнать не могут, поэтому всем своим видом показывают направление на дверь. При этом все еще совершенно непонятно, агрессивно тупая она или знает что-то, о чем я не в курсе, но что позволяет ей вести себя так смело.

— Как вы знаете, госпожа безымянная верховная жрица Селены, в этом мире есть определенные правила. И если вы отказываете в переговорах дипломату, тем более Посланнику Системы, у вас могут возникнуть проблемы. Кто главный в городе?

Ответа я не получил — очень похоже, что обиделась на обращение «безымянная», решив проигнорировать.

— Женщина, главный в городе кто? — повторил я. — Только хорошо подумайте, прежде чем снова начать делать вид что не слышали вопрос, иначе Система может воспринять это как нарушение законов мироздания.

Вопреки моим ожиданиям, ответ у безымянной жрицы был, причем высказанный с вернувшейся неприятной улыбочкой.

— Глава города сегодня утром добровольно сложил полномочия, — не скрывая удовлетворения, произнесла безымянная жрица. — Мы в процессе выбора нового и сейчас у нас есть одиннадцать кандидатов для проведения Королевской битвы, двенадцатого еще ищем. Пока не найдем, правителя не будет, так что можете либо принять участие в битве, либо уходить, иначе вас отсюда придется все же вышвырнуть, потому что вам здесь не рады.

Совсем неплохо — не мог не удивиться я продуманному плану. Очень вероятно, что в Луносвете сумели получить какие-то сведения обо мне, но обрывочные — например, о моих нынешних истинных способностях как бойца они, скорее всего, не знают. И если есть пробелы в знаниях обо мне, то действительно для местной власти выглядит выигрышным вариант предложить мне или выходить одному против одиннадцати, или уходить несолоно хлебавши. Если же решу через время вернуться, местный выбранный правитель вновь сложит с себя полномочия, когда я появлюсь на горизонте, после чего они снова провернут подобный финт с отказом от власти.

Взломали систему, мое уважение. Причем если с Элуной такой номер бы не прошел — предсмертные крики пытавшихся обмануть Систему у меня в ушах иногда звучат как будто вчера было; но вот с Селеной — которая как ипостась богини Луны не хочет отдавать власть своей «сестре по разуму» Элуне, подобное вполне возможно, местная богиня может закрыть глаза на попытку вольной трактовки правил.

— У вас в городе недавно появилась Елизавета Алексеева, я бы хотел ее увидеть.

— Елизавета находится в храме Селены и не хочет с вами встречаться, — поджала губы жрица. — Уходите, это последнее предупреждение, или уже сама богиня сочтет ваше присутствие здесь оскорбительным.

— Как Посланник Системы, я готов подождать, пока вы найдете последнего участника для Королевской битвы.

— Это будет не сегодня, а пока ваше присутствие в Луносвете нежелательно, — после некоторой паузы ответила безымянная жрица. В этот раз тщательно слова подбирала — мы с ней сейчас оба на тонком льду, я в опасности внутримировых санкций от богини Селены, а она от Системы.

— Хорошо. Как страж-синдар Великого леса, благословленный богиней Луны, я готов принять участие в Королевской битве.

Присутствующие заметно удивились, переглядываясь. Недоумение понятно — их ведь одиннадцать, а я один, мою самоуверенность они не понимают.

— Ты же не настолько тупой, чтобы не понимать, что у тебя нет шансов… — начал было один тип из группы поддержки.

— Я не настолько тупой, чтобы встревать в беседу, когда тебя никто не спрашивал, — перебил я мгновенно оскорбившегося бородатого эльфа и повернулся к жрице. — Где проходит регистрация? — не успел даже договорить, как перед взглядом появилось системное сообщение:

Собравшиеся вокруг низины зрители расступались передо мной, оглядывались, перешептывались. Быстрым шагом поднявшись по склону, я подошел к широкому крыльцу главной городской башни и только здесь замедлив шаг, пересек порог.

Проходил под своды башни с некоторой опаской, но ничего не произошло, никакой реакции. Сопровождающий меня Кэррион со своими пограничниками остался снаружи, а я направился к центру главного зала.

Обстановка практически как в Эль-Новгороде, только мрамор не белоснежный с зелеными вкраплениями листвы, а светло-серый с черными обсидиановыми прожилками. Храм как в Новгороде — тоже круглая колоннада, только из темного лунного мрамора. Еще одно различие: пространство внутри просматривается плохо — размыто паром горячего источника, клубящегося серебристым туманом.

Двигаясь медленно и осторожно, я миновал ряд колонн и направился к центру храма — несколько шагов сквозь гутой туман и увидел, что из заметно горячей парящей воды бассейна поднимается глыба голубого льда высотой метра три. Внутри угадываются очертания человеческой фигуры, вокруг которой мерно сияют серебром несколько эльфийских рун.

Серебряный рунный свет очертания искажал, так что пришлось зайти в воду, подойти ближе чтобы рассмотреть кто там — хотя я и так уже знаю. Едва коснулся рукой прозрачной поверхности, как мутно-голубой лед сразу стал приобретать прозрачность — сначала рассмотрел красные волосы, застывшие яркими языками пламени, потом рассмотрел лицо с широко распахнутыми глазами, отметил ссадину на скуле и запекшуюся кровь разбитой губы. Лицо перекошено гримасой злости — обездвижили Лизу в момент сопротивления.

Запертая в магической ловушке девушка была в довольно необычном для нее эльфийском наряде — черно-серый охотничий костюм, с порванной курточкой и заметно заляпанный брызгами крови.

Ладонь моя по-прежнему на глыбе, причем холода не чувствую, лед магический. Зато внутри все выстудило, вместе с пришедшим абсолютным спокойствием. Все лишнее исчезло, а мир сузился в список простых действий, которые нужно выполнить. Даже не открывая системных рекомендаций, перехватил копье-глефу и осторожно коснулся кончиком лезвия поверхности.

Подействовало сразу же — лед треснул, побежали расползающиеся трещины. Сковывающая Лизу магическая ловушка, как и предполагал, не выдержала контакта с божественным оружием — все руны внутри погасли. С громким треском глыба рассыпалась на маленькие кусочки словно разбитое закаленное стекло, только сейчас осколки глыбы превращались в пар.

Лиза выпала из разрушенной глыбы прямо мне на руки и сразу зарядила коленом между ног. Моментально раздался болезненный крик — я вообще-то в доспехах, даже не почувствовал ничего, а вот она и ногу так сломать могла. Упав в воду, оттолкнувшись от меня, Лиза в ореоле брызг поднялась и припадая на ушибленную ногу побежала прочь.

— Лиза! Лиза, стой! — наконец пришел я в себя.

Попытавшись обернуться Лиза упала, вновь скрывшись в бассейне с головой, намочив волосы. Я уже был рядом, аккуратно ее поднимая — наблюдая, как исчезает ссадина на скуле и исчезает сечка на разбитой губе. Да, вода алтаря имеет живительную силу, аналогично как в Новгороде все работает.

Я снял шлем и Лиза, не веря глазам, смотрела на меня ошарашенным взглядом. Потом бросилась на шею, обхватив руками. Доспехи для объятий совершенно не предназначены, но она словно не заметила ни металла, ни жестких краев наплечников, крепко прижимаясь. Я держал ее, поглаживая по мокрым волосам и смотрел поверх головы в сторону выхода, где сквозь рассеивающийся пар и туман виднелась фигура Кэрриона.

Отстранившись, Лиза уже посмотрела на меня снизу-вверх.

— Ты пришел.

— Да. И прежде всего хотел попросить прощения за свою реакцию на твое появление в мире стимпанка — я не сразу понял, что тебя в машину направила Система индивидуальным заданием.

Лиза кивнула, прикрыв глаза и явно сдерживаясь.

— Теперь расскажи, что здесь произошло.

Заговорила — не как обычно, уверенно и язвительно, а непривычно торопясь и проглатывая слова, чувствуется напряжение и смущение. Из сбивчивых объяснений стало ясно, что возродилась Лиза как лунная эльфийка, с купленной заранее в метаверсе нестандартной для расы премиальной внешностью — красными волосами. Едва появившись здесь, будучи в расстроенных чувствах она сама и без принуждения покинула отряд Посланника.

В Луносвете Лиза уже была, когда находилась еще в составе Саботажа, в храме Лираэль узнав о своей предрасположенности повелительницы зверей. И сейчас, будучи уверенной в своих способностях, решила добиться здесь устойчивого и высокого положения в иерархии, чтобы только после этого со мной связаться.

Стандартная юношеская стратегия: «тогда поймешь, кого ты потерял» — казалось бы, что могло пойти не так. Проблемой стало нахождение во главе Луносвета деятелей Саботажа — Лиза многих из них знала, но не учла, что знакомство это произошло, когда они принадлежали к одной организации, а не к ее противоборствующим сторонам, как сейчас.

О моей деятельности местные бородатые эльфы знали, но весьма ограниченно — события в Темной горе с захватом мной власти им стали известны только по полученному циркуляру от Союза эльфов Золотого города, с давним заданием найти и обезвредить, отправленным еще до ядерного кризиса на Земле, после которого вся связь с другими городами прервалась.

Лизу расспросили, она допустила пару ошибок — решив, что раз Эрика Воропаева и Виталий Рассказов на моей стороне, ее аргументы будут убедительными. Не прокатило, после чего девушку посадили в камеру, проведя пару допросов с пристрастием. В процессе у нее получилось освободиться, после чего случилась небольшая драка при попытке к бегству, в результате чего Лиза оказалась обездвижена в плену магической ледяной глыбы. Сознание она при этом не теряла и эти несколько суток находилась наедине сама с собой.

— Кто это сделал? — показал я на место, где недавно глыба стояла.

— Сияна.

— Это кто?

— Жрица Селены.

— Допрашивала тебя тоже она?

— Ее нукеры.

— Ясно. Сейчас разберемся со всем.

Подозвав Кэрриона, попросил его собрать жителей на площади, а также дать пару бойцов в сопровождение Лизе, отправив ее приводить себя в порядок на жилой этаж башни. Сам остался у колоннады храма, в раздумьях. По-прежнему никаких сообщений о перемене власти и новых полномочиях, эльфийского старца рядом тоже не наблюдается. Прибег наконец к проверенному способу, запросив рекомендацию Системы, практически сразу получив ответ:

— Давай! Давай же, накажи меня!

Звонкие шлепки мокрых тел раздавались по всей комнате, темноту в которой разгонял свет луны. Лиза продолжала кричать все более несвязно, на ее ягодицах расцветали розовые пятна. С каждым шлепком она подавалась назад мне навстречу, а ее крики становились громче.

Мы не так давно вернулись в жилые комнаты и направлялись к кровати, но немного не дошли — сейчас Лиза лежала грудью на столе, вцепившись в край столешницы. Девушка уже металась подо мной как пламя, распаляясь все больше с каждым движением.

— Накажи меня! Сильнее!

Лиза действительно смогла удивить, особенно когда все барьеры стеснения у нее рухнули, исчезнув как не было. И теперь — с горящими в темноте алыми глазами, она была похожа не на эльфийку, а скорее на демонессу или суккуба. Как раз сейчас Лиза снова пронзительно закричала на выдохе, но слова становились все менее членораздельны, переходя в протяжные стоны. Гибкое тело в моих руках уже било крупной дрожью, волосы растрепались, несколько прядей прилипли к мокрой от пота шее и спине. Попытавшись извернуться, Лиза дернулась и стол мы все же опрокинули — я успел ее подхватить, после чего мы наконец дошли до кровати.

Лиза упала на одеяло раскинув руки, глядя на меня блестящими глазами, постепенно возвращая взгляду фокусировку. Я лег сверху, и она сразу же обхватила меня сильными ногами, приподнимая бедра навстречу и коснувшись моего уха губами в горячем шепоте, повторяя одну и ту же фразу.

Не сразу разобрал слова. Но разобрал, когда она произнесла их громче.

— Я буду лучшей! — пронзительно крикнула Лиза перед тем как изогнуться подо мной в очередной судороге.

Проснулся от того, что совершенно не чувствовал левую руку. Приоткрыл глаза, сразу же увидел лежащую на плече красноволосую голову — Лиза спала, закинув ногу мне на живот и тесно прижавшись.

В комнате сумрачно, сквозь высокие окна пробивается холодный свет раннего утра. Как будто в осеннем Питере проснулся, такая серость за окном. Попытался аккуратно освободить руку, но Лиза что-то недовольно пробормотала, прижимаясь еще сильнее. Подождал немного, руку все же высвободил — бесчувственная как плеть, словно деревянная. Сел на кровати, ожидая, пока вернется чувствительность, едва-едва в силах пальцами пошевелить. Постепенно пришло покалывание, затем боль, но постепенно разработал.

Несмотря на серость за окном, настроение просто прекрасное — первое утро, когда все вроде бы устаканивается и нет никаких срочных проблем, можно просто пожить немного спокойно. Маячит, конечно, на темном горизонте несколько вызывающих озабоченность факторов — таких, как поглощение богиней воли Эрики, например, но все это далеко и пока окажется рядом, я уже успею подготовиться и все решить.

Ладно, хватит расслабляться, пора вершить важные дела — собрался я было вставать. Вот только у проснувшейся Лизы оказались совершенно другие планы — горячее тело прижалось мне ко спине, вместе с чередой спускающихся вниз поцелуев. Рассыпавшиеся красные волосы оказались под рукой, так что невольно накрыл ладонью затылок девушки, не собираясь ее отстранять и собираясь откинуться назад, как вдруг пространство вокруг застыло, размывшись в серую мглистую пелену.

Вышел из портала, коротко осмотрелся. Все по плану — мы оказались в огромном полетном ангаре, занимавшем целый этаж главного городского небоскреба. Одна из стен в помещении отсутствовала — вместо нее широкий выход воздушной гавани, за которым раскинулся Неон, сверкая разноцветным неоновым сиянием, давшим название городу. Рядом оказалось несколько местных в рабочих нарядах неокорпоративного стиля — кое-кто попятился, кто-то просто замер в удивлении, такую внушительную компанию увидев, вышедшую из портала.

Весь отряд Посланника уже появился в новом мире, эльфийские доспехи сменились экипировкой сеттинга киберпанк. Здравомыслов и старший Воропаев по-прежнему в светлом и темном, только теперь это не мантии жреца и заключенного, а плотные футуристические комбинезоны, больше похожие на компактные скафандры, лица скрыты за зеркальными забралами как у бобслеистов. Бартез и Розенкранц в тяжелой броне, буквально шагающие машины, Анри с Сатрапом в менее внушительных бронекостюмах, а младший Воропаев в легком пилотском комплекте. Лиц тоже ни у кого не видно, головы закрыты глухими шлемами, а изображение выводится через визоры — я тоже смотрю на мир через встроенные экраны.

Чистая Т-образная полоска обзора перед взором исчезла, проекция выводится на визор безо всяких помех, при этом перед глазами развернулся полноценный тактический интерфейс с показателями и статусом отряда. При переходе через портал я держал в руках копье-глефу, сейчас оно заметно преобразилось — теперь это массивная винтовка, интегрированная с прицельным нашлемным комплексом.

— Мы пришли с дипломатической миссией, я Посланник Системы! — поднял я руку, привлекая внимание местных. Мне никто не ответил, теперь попятились назад даже те, кто до этого оставался на месте.

План действий уже был загружен Здравомысловым в тактический анализатор, но сейчас шла синхронизация с местными системами, обещая еще несколько секунд до появления результата. Но тут время остановилось, оказавшись среди сумрачного тумана, я увидел перед собой яркие буквы, складывающиеся в сообщение Системы:

— А потом он словно попал в зону размытия и исчез посредством полной аннигиляции, — закончил я рассказ.

— Взорвался? — уточнил следователь по особо важным делам Басманов.

— Нет. Взорвалась в ресторане Оксана Осипович, когда ее в мелкодисперсную пыль распетушило, — отрицательно покачал я головой. — В этот раз было просто размытие, тело просто исчезло как не было, даже ботинок не осталось, — добавил я машинально.

Следователь пристально смотрел на меня, я смотрел на следователя. Я потер средним пальцем щеку у носа, он устало вздохнул, взгляд пока никто не отвел. Первым все же опустил глаза следователь — бросив короткий взгляд на мадам президента, а после подвинул к себе планшет и сделал вид что посмотрел информацию.

— Аксель Александрович, давайте уточним, правильно ли я вас понял, для чего быстро пробежимся с самого начала. Итак, получив от Системы задание отправиться в орбитальную тюрьму Саркофаг, вы собрали свой отряд Посланника и направились в город Неон мира Вавилон-желтый сеттинга киберпанк.

— Верно.

— Сразу по прибытию, действуя реакцией на обстановку, вы перешли к силовому варианту развития событий и пробились в командный центр, где Петр Здравомыслов, используя права администратора территорий, запросил дееспособность Пола Гольдштейна. Получив отрицательный ответ и ставшие доступные в связи с этим права, он инициировал перезапуск энергетической системы города. В ходе этой фазы мероприятия вы потеряли трех бойцов — это Николя Сатрап, Рене Анри и Фабьен Бартез, ваши бывшие сослуживцы.

— Верно.

— После этого, пользуясь начавшейся перезагрузкой энергосистемы, вы покинули город и добрались до орбитальной тюрьмы «Саркофаг», где в ходе отвлекающего маневра погиб пилот полицейского шаттла Петр Воропаев, а вы на втором корпоративном шаттле состыковались с командным пунктом управления. Розенкранц Гильденстерн отправился в сторону шлюза, чтобы задержать охрану станции, где и был убит впоследствии, вы же в составе группы, где, кроме вас, были Петр Здравомыслов и Кирилл Воропаев, отправились к капсулам стазиса, где находился Пол Гольдштейн.

— Все так. Только не Кирилл Воропаев, а ренегат Кирилл Воропаев.

Кивнув, Басманов сделал у себя пометку и продолжил.

— Петр Здравомыслов запустил процедуру аварийного пробуждения для Пола Гольдштейна и для человека под кодовым именем «Субъект-13», которого вы после этого упустили из вида и более не видели. Вместе с Петром Здравомысловым, Полом Гольдштейном и ренегатом Кириллом Воропаевым вы прошли в особый портал и оказались в личном виртуальном пространстве глобальной социальной сети «Lux in Tenebris».

— Нет, не так. Это было реальное пространство, живое сердце метаверса. Нексус, или комната Всевластья, из которой можно управлять мировыми процессами, контролировать Систему — именно в этом месте она не имела никакой власти над людьми. И оказавшись в этой комнате, Здравомыслов с Гольдштейном, оба к этому моменту обладающие правами администраторов территорий, получили возможность перезагрузить для полного отката систему процедурной генерации, что возвращало им обоим статус творцов-основателей.

Кивнув, Басманов стилусом сделал несколько уточнений у себя в планшете, после чего продолжил.

— Оказавшись в этом так называемом Нексусе, вы некоторое время провели в напряженной беседе, в ходе которой вместе с Петром Здравомысловым пытались понять истинные мотивы поступков Пола Гольдштейна…

«Некоторое время», ага. Больше часа разговоров, криков, взаимных обвинений и тяжелого молчания. А так как Нексус был безопасной зоной — как в компьютерной игре, где все попытки атаковать кого-либо обречены на неудачу и удары просто не доходят до цели, Гольдштейн наслаждался своим триумфом. Чем дальше, тем больше беседа получалась с духом оскорбительного превосходства, так сильно я не обтекал от оскорблений даже в первом кругу учебки.

— По ходу разговора вы поняли, — продолжал между тем Басманов, — что помимо резкого уменьшения численности населения есть еще пути избежать схлопывания Земли и семи ее миров-отражений в сингулярность.

— Верно.

— Но остальные пути, будучи более безопасными и не требующие никаких жертв, не предполагали сохранения контроля творцами-основателями за метаверсом, полностью разделяя и изолируя все миры друг от друга, уничтожая возможность портального и иного перемещения.

Помолчав немного, я кивнул. В нашем первом откровенном разговоре, когда я сидел связанный после появления в Белом доме, Гольдштейн действительно утаил возможность разделить миры безболезненно. Способ же оказался максимально простым — нужно было просто оформить возврат на все закупленные на Земле продукты, отправленные в пространство вне времени. Вот как знал, когда шаверму на Пандоре делал, что это временная аномалия с хранением продуктов без срока годности важна, а почему — тогда не смог додуматься.

Невозможность отправить обратно зависшие в пространственной аномалии продукты при наличии заявок на возврат могла инициировать локальную перезагрузку Системы в безопасном режиме, проходящую с откатом функций администраторов территорий. И восстановить после этого связи между мирами-отражениями — из-за разрушенной ЭЛЬФами инфраструктуры не представлялось возможным. В таком случае опасность схлопывания в сингулярность пропадала, но и каждый мир при переходе в «безопасный режим» отправлялся бы в свободное плавание, а единой управляющей Системы и цепи связующих порталов более бы не существовало.

С другой стороны, именно эти зависшие вне времени продукты и помогли сломать Гольдштейну возможность для меня выполнить задание на Пандоре, чтобы получить права администратора территорий. Темный творец-основатель предусмотрел такую возможность — он все же техногений, так что прописал задание, что в случае своего исчезновения все подконтрольные ему главы поселений должны были начать выбирать накопленные в зоне пространственного вневременного хранения покупки по определенному графику. Столь быстрое истощение запасов не соотносилось с трехмесячным сроком выполнения задания на Пандоре, убирая возможность отправить все в безопасный режим, отчего Система и была вынуждена срочно реагировать, отправляя меня за Гольдштейном.

— Аксель Александрович? — отвлек меня Басманов.

— Да? — понял я, что пропустил его недавние слова мимо ушей.

— Пол Гольдштейн в ходе беседы приводил вам аргументы, что настроенная им вместе с Петром Здравомысловым система процедурной генерации контролирует численность реинкарнантов во всех семи мирах-отражениях так, чтобы их численность всегда была меньше или равна численности населения Земли.

— Все верно.

— Но в ходе своих изысканий Гольдштейн узнал, что перенастройка Системы с увеличением потенциальной численности населения семи миров-отражений дает человечеству просто невероятные возможности. Но для этого метаверс со всеми мирами-отражениями надо перезагрузить, что повлекло бы за собой полное исчезновение всех находящихся там на момент перезагрузки переродившихся жителей Земли.

— Убийство, — поправил я. — Система процедурной генерации не может просто так взять и стереть всех, перед перезагрузкой миров все уже успевшие переродиться реинкарнанты были бы уничтожены глобальными катаклизмами. Наводнения, извержения вулкана, метеоритные дожди, техногенные катастрофы и пандемии смертельных вирусов.

— Не исчезновение, а убийство, — согласился Басманов.

Кивнув, я снова погрузился в воспоминания. Случившийся два дня назад разговор по-прежнему стоял перед внутренним взором так, как будто только прямо сейчас произошел. Напряжение с того момента было столь велико, что я до сих пор не мог нормально спать — стоило только лечь, как в ушах начинали звучать голоса.

И даже сейчас я как будто бы все еще там, в Нексусе, так похожем на личное пространство метаверса, где на меня со злобой смотрит раскрасневшийся Гольдштейн, где разводит руками растерянный и озадаченный Здравомыслов и где забытый всеми ренегат Кирилл Воропаев стоит у стены, держа перед собой скованные руки.

— Петр, да ты просто представь перспективы, которые нам открывает этот путь! — истово рубанул ладонью по воздуху Гольдштейн. — Ты же знаешь, как Петр Великий строил Петербург? Сколько там рабочих в этих болотах осталось, кто-нибудь их считал, кто-то их помнит? Рим создан человеческой рукою, Венеция богами создана, но каждый согласился бы со мною, что Петербург построил сатана, ну⁈ — неожиданно процитировал Гольдштейн Мицкевича. — Петр, этот миллиард-другой населения в самое ближайшее время покажется статистической погрешностью, когда человечество распространится по всей Вселенной! Не будет никакого предела нашему развитию, мы сможем объять необъятное! Сотня лет — миг в масштабе управляемой нами вечности, десяток миллиардов людей — песчинка в масштабе космической экспансии!

Я слушал Гольдштейна и чувствовал, что внутри меня нарастает странное чувство. С одной стороны, нельзя вот просто так взять и убить в глобальной катастрофе пару миллиардов человек. С другой — если Гольдштейн прав, это жертвоприношение открывает невообразимые перспективы.

Здравомыслов, как и я, так же был заметно ошарашен услышанным. До этого момента мы ведь с ним существовали в мировоззрении, где межгалактическая империя людей просто невозможна — это было уделом ненаучной фантастики, космооперы. Любая попытка звездной экспансии неизбежно упирается в два фундаментальных ограничения — время и радиацию. Конечная скорость света делает управление удаленными провинциями невозможным, а глубокий космос остается средой, смертельно опасной для человека и техники — обжитая база на Луне сейчас реальный максимум для космической экспансии человечества.

Была реальным максимумом, потому что концепция использования возможностей миров-отражений снимала оба ограничения. Здравомыслов — потерявший память после моих действий в Золотом городе, только сейчас узнавал от Гольдштейна, что после акта Саботажа они получили полный доступ к Нексусу. И свое обращение о начале справедливой игры именно отсюда записывали, отсюда и телепортировались поочередно ко мне с подсказками и указаниями.

Параллельно изучая открывшиеся возможности, творцы-основатели вдруг осознали, что вместе с ограничением правил оказались в роли папуасов, которые винтовку используют как весло, а микроскоп как молоток для открытия кокосов. В ходе мгновенных перемещений по мирам-отражениям основателям стало понятно, что с помощью энергетического контура Земли можно перемещаться между точками пространства игнорируя время, и при создании определенных условий выплеска энергии пространство сформированного отражения является аналогом варпа — особой среды, внутри которой привычные величины теряют значение.

Мощность и заполняемость энергетической сферы зависели от количества населения Земли, а вот возможности перемещений оказались никак не ограничены, и Гольдштейн прямо сейчас доказывал Здравомыслову с помощью расчетов, что согласно их совместным изысканиям можно войти в варп-контур у Земли и выйти в любой точке Вселенной.

— Мы не только можем добраться куда угодно, у нас с тобой есть семь миров-шаблонов, в которых мы можем создавать самые разные существа, экипировку и механизмы для экспансии. Это неограниченный материал для репликации, Петр! — истово объяснял Гольдштейн, только что взяв за плечи Здравомыслова. — Мы больше не ограничены ничем, вообще ничем! Ты это понимаешь⁈

Вот он и ответ, почему неприемлющий насилие светлый творец-основатель в первой своей инкарнации согласился на геноцид на Пандоре, почему Гольдштейн смог его убедить. Действительно, несколько сот миллионов или даже миллиардов жертв просто теряются на фоне грядущих масштабов освоения Вселенной, когда людям откроется быстрый путь к звездам и население земной цивилизации — включая реинкарнантов, будет исчисляться триллионами.

— Мы станем не просто первооткрывателями, Петр, мы станем властелинами всего сущего! Ты понимаешь теперь, какая в наших руках ответственность?

— А если у вас что-то в очередной раз не получится, и вы опять облажаетесь, то можно снова перезагрузить любой из миров, бабы еще нарожают, — вдруг подал голос Кирилл Воропаев, всеми к этому моменту совершенно забытый.

В ответ Гольдштейн метнул на ренегата колкий взгляд, но потом только плечами пожал. Губы его шевельнулись — я уверен, что он произнес что-то навроде «shit happens», дерьмо случается.

— Миллионы и миллиарды судеб, которыми вы будете распоряжаться. Вы же к этому готовы? — снова спросил основателей словно проснувшийся Кирилл Воропаев. Вот от него — ренегата без души, точно такого вопроса я не ожидал.

Гольдштейн к управлению людскими судьбами в порядке чисел статистической погрешности был готов. В вопросах будущей экспансии он вообще не оперировал такими понятиями как ценность человеческой жизни и не понимал апелляции к этому в ходе аргументации.

Здравомыслов явно колебался — все же светлая сторона. Впрочем, один раз он уже согласился на геноцид и не вижу сейчас причин, почему откажется снова. Гольдштейн его старый коллега, они говорят на одном языке, так что аргументами я просто не вывезу, надо как-то перевернуть доску. Но как?

— Аксель, ты помнишь, как впервые оказался на территории отражения в засвете? — вдруг обратился ко мне Кирилл Воропаев.

«Помню» — медленно моргнул я, не произнося ничего вслух, чтобы раньше времени не злить Гольдштейна. Я ведь пока никакого плана так и не придумал, а если у меня сейчас ничего не получится…

Если не получится, то все, кого я знаю и люблю, уже сегодня умрут.

— Помнишь, как отправляясь в Темную гору спасать Дарью и Эрику ты купил нож? — снова спросил Воропаев.

Еще бы я не помнил. Восемьдесят золотых рублей как с куста, почти половина месячного оклада за купленные в маркетплейсе метаверса «Нож общего назначения» и «Топор-колун Вихрь». И если топор мне тогда еще как-то пригодился, то нож так и остался невостребованным, все это время болтаясь забытым в инвентаре.

— Вот этот нож, — вдруг произнес Воропаев, в чьей руке материализовался этот самый нож. Несмотря на скованные наручниками запястья, держал ренегат его весьма уверенно, обратным хватом.

У него явно появился доступ к инвентарю отряда Посланника, а эти предметы — давным-давно купленные и забытые, я в категорию личных не переводил, просто забыл, не подумав.

— Зачем эта комедия? — спросил надменно Гольдштейн у Воропаева. — Вы же знаете, что здесь запрещено оружие.

— Видите ли, Paul, — посмотрел Воропаев на темного творца-основателя. — Данный нож не подходит под категорию холодного оружия, а является предметом хозяйственно-бытового назначения. Это во-первых.

Гольдштейн начал понимать, что происходит что-то незапланированное, но было уже поздно — Воропаев в пару скользящих шагов оказался рядом, полоснув ему по выставленным перед собой в защитном жесте рукам, а после ударив ногой. Гольдштейн извернулся с криком боли, глядя, как хлынула кровь из порезов на запястьях, а Воропаев воткнул ему нож в шею. Здравомыслов попытался убежать, проскочив по широкой дуге мимо ренегата с ножом, явно намереваясь спрятаться за моей спиной, но в руках Воропаева уже материализовался топор-колун — брошенный, он с неприятным чавкающим хрустом вошел в спину светлому творцу-основателю.

Упавший на колени Гольдштейн булькал кровью, пытаясь зажать фонтанирующую рану на шее, Здравомыслов кричал от боли и страха и медленно полз в мою сторону — ноги волочились за ним как плети.

— Во-вторых, Paul, вы даже не подумали, что ренегат — это уже не человек, так что на меня не распространяются ограничения, завязанные на психоэмоциональную эхограмму. Иначе говоря, на слепок души, — доверительно сообщил хрипящему Гольдштейну Воропаев. — У меня ведь больше нет души, маркерам алгоритма теперь просто не за что цепляться, запрещая мне то или иное действие.

Да, налицо явное упущение творцов-основателей. Зато созданная ими Система, получается, выдавая мне недавнее задание и контролируя ход его выполнения, все это прекрасно рассчитала.

— Дальше что? — спросил я у Воропаева, прикидывая расстояние до портала и возможные варианты действий.

— Аксель Александрович! — вдруг постучал по столу Басманов, вырывая меня из воспоминаний.

— Да-да, я здесь, — вернулся я в себя.

— Продолжаем: после убийства творцов-основателей Кирилл Воропаев растворился в воздухе — так его наказала Система за убийство администраторов территорий, а вы получили задание инициировать возврат купленных товаров, создавая более десяти тысяч невыполнимых операций. Когда Система с этим предсказуемо не справилась, включился безопасный режим и вы увидели отсчет времени до закрытия переходов.

— Именно так, — не моргнув глазом соврал я.

— И вы приняли решение вернуться на Землю.

— Так точно.

— Сейчас вы предполагаете, что никакое взаимодействие между мирами ныне невозможно.

— Вы сами мне сказали, что едва я покинул Нексус все порталы рассыпались в прах. Я видел разрушение только одного — здесь в Сибири где появился, и он исчез сразу после моего перехода. Так что это не мои, а ваши выводы.

— Тем не менее вопрос в силе.

— Не специалист, но у меня именно такое впечатление от всего услышанного и увиденного.

— И вы не знаете, перерождаются ли теперь умершие люди в других мирах.

— Не знаю, — снова не моргнув глазом соврал я.

— И хорошо, что не знаете, — вдруг многозначительно произнесла мадам президент. — Даже не представляю ситуацию если бы люди жили со знанием, что после смерти отправятся в другие миры с возможностью начать новую жизнь с чистого листа даже без отпущения грехов.

— Действительно, — кивнул я, прекрасно уловив иронию.

— На этом все на сегодня. Вижу, мы вас уже утомили, — вновь заговорила мадам президент. — Как и договаривались, вам положено три недели отпуска, после жду вас в Москве в своей администрации.

— Принял.

После отпуска — учитывая мой голос, будут решать, что делать дальше с активами клана Воропаевых, это недавно оговоренный вопрос. Громов еще вчера рассказал, что пока меня не было на Земле, цепочку со сбитым ви-джетом с Зиминым и Здравомысловым раскрутили полностью. На первом уровне оказалось, что ракеты из подмосковного леса запускали ЭЛЬФы-боевики одной из ячеек Саботажа, убежденные «стопроцентно подтвержденной информацией», что на борту нахожусь только я.

Для них это даже не было корпоративной разборкой, они воевали только со мной как с главной помехой их экспансии в мирах-отражениях. При этом операцию ликвидации — через посредников, прикрываясь все тем же Саботажем, запустил Олег Воропаев. Он рассчитывал не только устранить меня актом мести, но и сорвать встречу Зимина с президентом, обезглавив корпорацию РМПГ и расшатав российское корпоративное пространство в моменте, чтобы расширить пошатнувшееся влияние Эредиума. Действовал Олег при этом максимально уверенно, обладая «стопроцентной подтвержденной информацией», что след на заказчиков будет вести в Любек — в штаб-квартиру Авангарда Освобождения Земли и Саботажа, сожженную в пламени ядерного огня.

Все в его понимании выглядело настолько идеально, потому что в процессе он сам не был самостоятельным игроком, а выступал лишь прокладкой — это уже был третий уровень планирования. К действиям Олега Воропаева подталкивали и вели его специалисты из британской разведки, действовавшие в интересах широкой транснациональной группы корпораций — только благодаря тому, что Громов выжил, удалось быстро раскрутить этот клубок.

И сейчас, сегодня, мне официально сделали предложение, от которого будет невозможно отказаться — мадам президент готова была помочь Дарье Васнецовой забрать и восстановить наследство Воропаева, но при этом корпорация получит некоторые флажки, в будущем ограничивающие ее деятельность в сторону интересов государства.

— До свидания, Аксель Александрович, — посмотрел на меня Басманов.

— Мадам президент, — кивнул я властной светловолосой женщине. — Андрей Данилович, Владислав Сергеевич, — это уже следователю Басманову и директору Громову, который занял место исполняющего обязанности главы совета директоров корпорации РМПГ и сейчас присутствовал на этой во многом формальной беседе.

Встреча проходила на Алтае, в закрытой президентской резиденции — у выхода меня ждал ви-джет с крылом обратной стреловидности, на котором полет до Москвы занял менее получаса. В аэропорту прямо у трапа меня встречал аэромобиль Аурус белого цвета, у открытой пассажирской двери стояла Дарья.

Легкие кроссовки, светлое летнее платье, красная бейсболка с логотипом Формулы-1 и пропущенным через нее хвостом волос, нервно перебираемые ключи от машины. О том, что я вернулся на Землю Дарья узнала одной из первых, но увиделись мы только сейчас.

Улыбнувшись и неожиданно смутившись, девушка подошла ближе.

— Спасибо, что встретила, — приобнял я Дарью за плечи. — Куда едем?

— Домой, — посмотрели на меня разноцветные лучистые глаза.

На удивление, права на управление аэромобилем у Дарьи были, но в отличие от Петра штурвал она практически не трогала, просто забивала точки в автопилот и подтверждала начало движения. Несколько минут спокойного полета — как в кресле перед телевизором, если за окно не смотреть, и мы медленно приземлились перед крыльцом боярской усадьбы Валерии Воропаевой.

Мать Дарьи встречала нас на улице — в эффектном вечернем платье и макияже. Едва я вышел, как подошла, почти подбежала и с энтузиазмом схватила меня за руку, критически осмотрев дочь.

— Даша, приведи себя в порядок! Переоденься как нормальный человек и жду тебя на ужине! — уже потащила меня за собой Валерия.

Мне себя «в порядок» приводить не надо — для встречи с мадам президентом еще на Алтае приодели, подстригли и побрили как приличного человека, а помяться я в дороге не успел.

Под разговоры и причитания о том как я устал с дороги, сели ужинать — за столом кроме Валерии присутствовали еще Элеонора и Нэнси Барчак, обе в деловых костюмах. Дарья подошла чуть позже, появившись в оголяющей одно плечо оверсайз футболке и коротких джинсовых шортах, совершенно за длинными полами футболки незаметными, чем вызвала заметно раздраженный взгляд матери. Судя по выражению лица Валерия пожалела, что попросила дочь переодеться.

Больше трех часов беседы, в ходе которых я сначала рассказал обо всем случившемся — как перед рейдом на орбитальную станцию, так и после. Потом обсуждались подробности моего соглашения с правительством и перспективы Дарьи как будущей наследницы для оставшейся без хозяина корпоративной империи Кирилла Воропаева. Да, Олег еще неделю назад совершенно неожиданно выпал из небоскреба — несмотря на то, что окна там без специалистов открыть невозможно. Но видимо человек талантливый, сумел обойти как-то эту проблему.

Обсуждение дальнейших действий проходило активно. С одной стороны, предложение мадам президента весьма заманчивое, несмотря на будущие ограничения, с другой — даже после налога «на право пользования» забранные у господина Либермана суммы в крипте исчислялись миллиардами. Некоторое время я просто молчал, попросив Нэнси и Элеонору обосновать возможные варианты развития событий вперед на десятилетия.

Как и Дарья слушал их размышления с интересом. При этом не мог не обращать внимания, что, как и во время нашего прошлого застольного общения, Валерия откровенно стреляла в меня зелеными глазами, периодически награждая мое внимание томными жестами и совершенно недвусмысленными взглядами.

Кроме того, Валерия взяла на себя обязанность ухаживать за мной как хозяйка дома, отчего мне неоднократно был продемонстрирован низкий вырез с манящими полушариями, а пару раз словно бы невзначай эти самые полушария во время перемены блюд тесно прислонялись к моей спине. Один из таких случаев Дарья заметила, после чего скомкано закончила трапезу и ушла к себе, пожаловалась на головную боль.

Мне тоже за столом находиться было чем дальше, тем все больше некомфортно. Все происходящее до сих пор словно в тумане, внутри — в голове, в груди, звенящая пустота. Миры-отражения, погибшие товарищи, перекрестки реальностей, вселенские масштабы, грохот взрывов и рушащиеся орбитальные станции — где это все? То и дело возникало ощущение, что все произошедшее было просто плодом воображения, виртуальной картинкой после поломки шлема — вот-вот меня откачают и я снова напишу Лаванде из личного кабинета, приглашая в ресторан.

Если бы не секретная видеохроника — продемонстрированная мне на Алтае в ходе ознакомления с ситуацией на Земле, мог бы и отъехать по психическим показателям. А так взгляд на последствия ядерных ударов помогал держаться якорем за эту реальность, понимая, что мир изменился, что как раньше уже не будет, что все что было — реально.

Когда ужин наконец-то закончился, я отправился в свою комнату. Зашел, походил по кругу, понимая, что не засну. Вчера я поспал всего несколько часов, вернее даже не поспал, а провалился в беспамятство от накопленной усталости. Сегодня же сил еще много, так что сонм мыслей просто не даст уснуть, голову просто распирает.

Сел на подоконник, думая, чем бы себя занять. Книжку что ли почитать? Нет, не вариант — буквы в слова сложатся, но смысл пройдет мимо, проходил я уже подобное в таком состоянии.

Стук в дверь раздался через несколько минут размышлений чем себя занять — на пороге обнаружилась Дарья, заметно смущенная. Все та же футболка с ощущением, как будто под ней совсем ничего нет, румянец на щеках, глаза в пол.

Пропустив девушку в комнату, я вернулся на подоконник, а она подошла и села на краешек стола рядом.

— Ты по делу, или просто пообщаться зашла?

— Просто. Я… У меня еще несколько вопросов.

— Хорошо. Но прежде — у меня есть проблема, в связи с чем небольшая к тебе просьба.

— Я слушаю, — приподняла брови девушка.

— Если ты вдруг не заметила, я сталкиваюсь с определенным вниманием Валерии…

— Заметила, — перебила меня Дарья.

— Я не планирую отвечать на эти знаки внимания, но прямой отказ может нарушить семейную гармонию. Я дал обещание твоему отцу следить за тобой и оберегать, но ссора с твоей ма…

— Я знаю, как решить проблему, — снова перебила меня Дарья. — Я скажу ей, что влюблена в тебя по уши и планирую рано или поздно выйти за тебя замуж. Так что она пусть выбирает — или находиться рядом, пользуясь всеми благами будущей корпоративной королевы-матери, или продолжить капать слюной в твою сторону и получить в моем лице врага, чтобы через пару месяцев вылететь с голой жопой на мороз.

— Отлично, — слегка удивился и одновременно порадовался я такому резкому, но идеальному в простоте решению. — Я думаю это подействует, спасибо.

Некоторое время помолчали, потом Дарья — так и не задав мне ни одного из заявленных вопросов, скомкано пожелала спокойной ночи и вышла. Неожиданно. Недоумевая, я остался сидеть на подоконнике и смотреть на ночное небо, думая обо всем и ни о чем, пытаясь сохранить ясность сознания после всех событий. И постепенно возвращался в мыслях к главному — вспоминал продолжение разговора с Кириллом Воропаевым, состоявшегося пока Гольдштейн и Здравомыслов еще умирали на полу Нексуса.

Эльф-ренегат стоял напротив со скованными руками, а я лихорадочно думал — успею к топору раньше него, или же проще скрыться в портале, если он первым бросится вперед.

— Сейчас они умрут, Система начнет переход в безопасный режим, а ты вернешься на Землю, — неожиданно заявил Воропаев, отходя назад — так, что расстояние между ним и топором в спине Здравомыслова увеличилось.

— Это условие, пожелание или просьба?

— Это путь.

— Поясни.

— Население семи миров постепенно будет увеличиваться. Рано или поздно количество реинкарнантов придет к тому, что сравняется с населением Земли, а дальше начнется череда глобальных катастроф — к этому надо быть готовым, это нужно предотвратить. Поэтому, прожив жизнь на Земле, ты переродишься в своем первом отражении, потом во втором, третьем и так далее, пока не минуешь все круги вечности и не окажешься снова здесь, где я буду тебя ждать. И только после этого мы с тобой откроем человечеству путь к звездам, потому что пока никто к этому не готов.

— Скажи, а тот человек, в капсуле… Он сам умер, или ты его убил?

— Я его убил.

— А зачем?

— А зачем он нам здесь нужен? Мы будущие властелины вселенной, третий здесь всю схему ломает.

— Что ты подразумеваешь в вопросе моей готовности?

— Энергия не берется из ниоткуда. Жизни и души — это топливо. Гольдштейн хотел убить всех в отражениях прямо сейчас, чтобы получить выплеск энергии и начать экспансивное расширение. Но не обязательно для этого сжигать миллиарды людей в огне катастроф прямо сейчас, достаточно просто немного подождать.

— Вечность?

— Именно.

— Если я не хочу быть властелином вселенной?

— Конечно не хочешь, ты же еще не готов. Но прежде чем что-то сейчас сказать и принять решение, можешь вспомнить свое обещание оберегать Дарью, от которого моя смерть тебя не освобождает.

Воропаев замолчал, внимательно на меня глядя, потом медленно заговорил снова.

— Посмотри рационально: Эрика станет императрицей в Средиземье, Петр со своими амазонками станет главным на Пандоре — пусть он пока тупой, но он мой сын, так что рано или поздно поумнеет. Мушкетеры твои станут царями античности…

— Что?

— Они договорились в Атлантиду отправиться после смерти. Не знал?

— Нет.

— Теперь знаешь. И только Дарья не справится, ее просто сожрут. Думай, решай.

Гольдштейн уже умер — только что упал лицом вниз, а вот Здравомыслов еще дышал. Воропаев посмотрел на меня, на него, подошел ближе и резким ударом ноги сверху сломал светлому творцу-основателю шею. Помещение сразу погрузилось в красный свет, а Воропаев преобразился — наручники исчезли, тюремную робу сменил темный комбинезон. Несколько пассов руками в невидимом мне меню и на полу материализовалась капсула для стазиса.

— Ты теперь Посланник Системы? — спросил я.

Воропаев не ответил, только едва улыбнулся, а потом показал на мигающие разными цветами порталы.

— Ты можешь выбрать любой, это только твое решение. Но если ты не отправишься на Землю, рано или поздно все сломается и путь к далеким звездам для человечества будет навсегда закрыт.

Больше не обращая на меня внимания, Воропаев лег в капсулу. Откинувшись в ложементе, он закрыл глаза, крышка сразу начала закрываться. Красный свет моргал все чаще и ярче, зазвучал предупредительный сигнал и раздался механический голос с отсчетом времени — система информировала о переходе метаверса в безопасный режим с отключением всех функций Системы.

Негромкий стук в дверь заставил вздрогнуть, вырвав из воспоминаний. Соскочил с подоконника, прошел через комнату гадая кто там — если Валерия, могут быть проблемы. Если же Нэнси или Элеонора, то нормально — можно обсудить предстоящие действия. Но на пороге вновь обнаружилась Дарья.

— Можно?

— Проходи, — сделал я приглашающий жест.

— У меня есть важный вопрос, — не тронулась с места Дарья, так и оставшись стоять перед дверью. Да, логику в ее вечерних поступках поискать можно, но найти вряд ли получится.

— Задавай свой важный вопрос.

— Вот если бы тебе надо было выбрать себе жену, а в кандидатах, например, Валерия, Элеонора и я, ты бы кого выбрал?

— Только Валерия и Элеонора или есть другие?

— Вопрос в том, что если бы была необходимость выбора, ты бы меня хоть в каком варианте развития событий выбрал?

— Конечно.

— От безысходности неприятия других, или у меня есть больше чем пара процентов шансов?

— Ты это сейчас к чему?

— Я просто слышала, что мужчины плохо намеки понимают. Если я сейчас скажу: я хотела бы с тобой сейчас обниматься, целоваться, потом заниматься любовью, а потом выйти замуж и нарожать детей, так ты поймешь мои намерения? — Дарья подняла на меня взгляд лучистых глаз.

— Думаю, да.

— Хорошо. Ну вот, считай сказала.

Когда небоскребы Норд-Сити оказались совсем близко, Кирилл начал набирать высоту — плавно, но уверенно задрав нос машины в пологом вираже так, что со всех сторон замигали оранжевые огни оповещений систем безопасности.

Миновав разросшееся за последние десятилетия скопления башен, мы приблизились к штаб-квартире корпорации «Наследие», или «Heredium» в международном варианте написания — три группы сияющих на солнце и внешне одинаковых башен, соединенных многочисленными переходами. Облетели по пологой дуге управленческие «Державу», «Капитал» и «Суверенитет», оставив военно-корпоративную тройку из «Трибуна», «Легата» и «Сената» справа, направляясь к научно-исследовательскому кластеру из «Атласа», «Кванта» и «Вектора».

На проекции лобового стекла появился посадочный коридор и зазвучал механический женский голос, предупреждающий о необходимости внимательности при совершении маневров. Совершенно проигнорировав предупреждение, едва миновав первый периметр безопасности, Кирилл ускорился с намеренным падением — в животе на секунду появилось ощущение пустоты.

— Сколько раз я тебе говорил так не делать? — спросил я.

— Скажи еще, что боишься, — сверкнул белозубой улыбкой Кирилл Кириллович.

— Ненавижу отсутствие контроля, — совсем негромко пробормотал я.

— Ты же знаешь, что я лучший, — все еще улыбался Кирилл, а потом вдруг сделал резкий вираж, так что в проем воздушного ангара «Кванта» мы влетели задом, остановившись у самой двери.

Заглушив двигатели, довольный собой Кирилл посмотрел на меня ожидая реакции.

— Боромир сделал бы лучше.

— Что?

— У тебя, говорю, сводный брат где-то в других мирах, Петр его зовут, так он летает лучше тебя даже не приходя в сознание, — сообщил я парню, чтобы не расслаблялся. — Петр пилот от бога, а ты так, стажер в сравнении. Хотя, еще десять тысяч часов обучения и может какой-то толк от тебя получится.

— Пфф, — младший сын Элеоноры сделал вид, что обиделся.

Выйдя из машины, я отмахнулся от сопровождающих и двинулся по коридорам в сторону аудитории, где меня уже ждали. Раз в год сюда хожу и не настолько уж старый, чтобы дорогу забыть. Прошел в распахнутые двери аудитории, где на скамьях амфитеатра расположились три сотни вчерашних школьников. Мое появление встретил удивленный гомон — гостей никто не предупреждал о том, что встречу буду вести именно я.

Встал за трибуну, осмотрел присутствующих. Никогда бы не подумал, что судьба готовит мне роль лектора, но вот надо же — стою перед молодой аудиторией. Поздоровался и взял указку, после чего сразу за моей спиной отобразилась карта мира, досконально знакомая каждому из присутствующих — профильную «Геополитику» здесь все сдавали на выпускных экзаменах.

— В сравнении с началом двадцать первого века политическая карта Земли перед вами сохранила практически все названия и очертания государств, однако полностью утратила прежнее содержание, — начал я с козырей без лишних предисловий. — Конечно, национальные правительства продолжают принимать законы, дома правительств сохраняют флаги и церемониальный протокол, но эпоха государств навсегда завершилась. Государственный суверенитет теперь, как и указанные на этой карте границы — это что-то из разряда Дедушки Мороза, в визит которого мы все показательно верим перед Новым годом. Хотя о том, что Дедушки Мороза не существует, большинство детей с возрастом все же узнают…

Закончив фразу, внимательно осмотрел собравшихся. Да, это совсем не то, о чем им говорили в школе. Некоторые заметно впечатлены, а кто-то согласно кивает.

— Уже в две тысячи пятьдесят третьем году на планете окончательно воцарилось мировое правительство, заменив во многом карикатурный ранее Глобальный совет. Подобное событие ожидалось только к концу века, но полную глобализацию ускорил кризис сороковых, когда Великобритания применила ядерное оружие, а последовавшие ответные удары уничтожили ее как государство. Причем формально оно не прекратило существование, но по факту британские острова были объявлены зоной особого протектората, управление которым осуществлялось международной администрацией под эгидой Соединенных Штатов. Вскоре, по мере усиления последствий кризиса, аналогичным образом стали управляться практически все остальные территории Европы. Местным правительствам оставили церемониал и муниципальное управление, тогда как глобальные вопросы решаются на ином уровне. Да? — увидел я поднятую руку в первом ряду.

— При получении паспорта мы приносим гражданскую присягу, в которой есть слова о том, что Россия является членом ООН, где высшим органом был и является Глобальный совет…

— Да-да. В составе которого присутствуют представители всех государств, международных дистриктов, крупнейших экономических объединений и, обратите внимание, транснациональных корпораций, получивших особый консультативный статус. Дедушку Мороза в текст присяги решили не добавлять, — пожал я плечами. — На самом деле все сколь-нибудь важные для планеты решения принимает всего один постоянный комитет национального взаимодействия, в котором три участника: Соединенные Штаты Америк, Китай и Россия. Остальное — шапито, агрегатор вывесок ничего не значащих новостей в перерывах между рекламными паузами.

— Но…

— Но мы к этому вернемся еще, пока продолжу, — отреагировал я на еще несколько поднятых рук. — Итак, континентальная Европа была разделена на административные дистрикты, формально подчиненные Глобальному совету, но фактически находившиеся под контролем двух держав, наращивающих там военное присутствие под видом восстановления разрушенных территорий. Россия получила определяющее влияние в северных, восточных и части центральноевропейских дистриктов, контролируя сухопутные коммуникации и, что более важно, энергетические сети. Соединенные Штаты закрепились в атлантических и западноевропейских районах, опираясь на контроль океанских перевозок и аннексированные французские территории, в том числе африканскую зону франка.

Несмотря на официальный факт аннексии раздел Европы не был оформлен как классическая оккупация и не сопровождался официальной ликвидацией национальных правительств — все страны сохранили свои парламенты, судебные системы и национальное законодательство, однако независимость решений сохранилась только в сфере местной культуры и серьезно ограниченного внутреннего права. На востоке в это время сформировался иной центр интеграции, — повернулся я к карте. — Китай, избежавший в ходе скоротечной войны с Индией и Японией глобальных разрушений и сохранивший основную часть промышленного потенциала, в ходе стремительной экспансии создал Тихоокеанскую Федерацию, взяв под контроль транспортные коридоры и вводя единое стратегическое планирование и технологические стандарты. Пока Россия и США делили Европу, создание Тихоокеанской Федерации позволило Китаю превратиться из потрепанной войной крупнейшей мировой экономики в центр самостоятельного цивилизационного пространства. При этом Новый Тайбэй на Тайване, где ранее размещалась штаб-квартира Глобального совета, стал одновременно символом китайского возвышения и компромисса между различными частями новой азиатской федерации.

Война между Китаем и США, которую удалось избежать в тридцатых только благодаря созданию первой, во многом карикатурной версии Глобального совета, к началу пятидесятых была уже как никогда близка. Мир спас фактор Москвы — используя свое географическое положение, будучи при этом намного слабее и Китая, и США в человеческом и военно-промышленном потенциале, Россия смогла стать центром для поиска компромиссов, а потом и вовсе утвердилась в роли независимого европейского арбитра на стыке англо-американской и азиатской модели цивилизаций.

— Нет ли здесь противоречия? — раздался звонкий голос из зала.

— Никак нет. Предстоящий конфликт гарантированно выигрывал тот, на чью сторону вставала Москва, при этом ни одна из двух сверхдержав не обладала достаточной силой, чтобы подчинить себе другую вместе с союзной Москвой, альтернативой было только взаимное уничтожение. По итогу довольно долгого напряженного периода ситуация сохранила казавшийся на тот момент временным статус-кво, превратившийся в постоянную планетарную модель: Россия контролирует крупнейшее сухопутное пространство и значительную часть мировой энергетики, Соединенные Штаты Америк сохраняют контроль над мировыми финансовыми системами и полное влияние в западном полушарии, а Китай со своей наиболее мощной промышленной базой является планетарной фабрикой, опираясь на ресурсы Тихоокеанской федерации. Глобальное правительство все это время существует не как единый мировой орган управления в традиционном понимании, а как механизм постоянного согласования интересов всех трех центров силы, устанавливая общие правила и распределяя зоны ответственности. Кто сейчас назовет, как его называют знающие люди в узком кругу правителей мира?

— Триумвират?

— Тройка? Большая тройка?

— Консорциум?

— Совет держав?

Громкие возгласы постепенно сходили на нет, я только головой качал.

— Фирма? — предположила девушка с первого ряда, вызвав несколько смешков.

— Нет, фирмой когда-то называли британскую королевскую семью. Но направление правильное.

— Совет директоров? — вновь предположила она же.

— Именно! — щелкнул я пальцем. — И главный приз отправляется в зрительный зал!

Сойдя с трибуны, снял и подарил девушке часы. Сегодня было попсовое настроение, так что на руке вполне обычные «Rolex Daytona», пусть лимитированной серии. Если наше предложение сегодня не примет, может продать и оплатить себе обучение в любом университете.

— Такие теперь только у тебя и у Майкла Джексона, — подмигнул я девушке, после возвращаясь на место. — Теперь переходим к главному. Параллельно ослаблению государств и одновременному усилению надгосударственных институтов происходило возвышение корпораций. Крупнейшие промышленные, энергетические, информационные и биотехнологические объединения перестали быть исключительно коммерческими структурами. Они, можно сказать, врастали в землю, постепенно все более полно управляя своими экономическими зонами и содержа собственные вооруженные подразделения, постепенно начиная финансировать школы и университеты, обеспечивать медицинское обслуживание и участвовать в муниципальной политике путем постройки целых районов и даже городов. Буквально пара десятилетий и повседневная жизнь миллиардов стала зависеть прежде всего от корпорации, в системе которой они учатся, работают и получают социальные гарантии, а не от полученного при рождении гражданства.

Теперь большинство населения планеты в первую очередь принадлежит к своему корпоративному сословию, а привычный мир государственных границ ушел в прошлое вместе с ликвидацией государственных монополий и замещением их корпорациями в роли социального обеспечения — кто пенсию гражданину платит, тот его и танцует, если перефразировать поговорку времен моей молодости. Паспорт продолжает удостоверять формальную принадлежность к государству, но объем реальных прав определялся налоговым резидентством, гражданской категорией, корпоративным статусом и доступом к глобальной системе идентификации, так что два человека с одинаковым гражданством по разным сторонам московской улицы могут жить в совершенно разных правовых и социальных условиях, если один принадлежит к государственной системе, а другой состоит на контракте у крупной корпорации. И этот выбор — выбор своего пути, каждый гражданин делает еще во время своего школьного обучения. Поэтому вы, наверное, уже догадались о причине своего сюда приглашения.

Подождав, пока стихнет вызванный моими словами негромкий гомон, я продолжил.

— Государственный путь — я имею в виду путь для граждан сверхдержав, предполагает обучение за счет бюджета и последующую службу-отработку. Государство при этом не гарантирует вам жилье, достойные медицинскую помощь и пенсию, но требует длительной службы с полным подчинением. Корпоративный путь предоставляет больше возможностей для быстрого образования и профессионального роста — мы оплачиваем вам обучение, стипендию, медицинскую страховку и место в корпоративном жилом секторе взамен ваших контрактных обязательств. На протяжении карьеры каждому сотруднику начисляется доля в капитале корпорации, которая постепенно превращает его из наемного работника в младшего акционера, так что пенсия в такой системе представляет собой не фиксированное пособие, а доход от накопленного пакета акций. И корпорация Эредиум сейчас предлагает вам к нам присоединиться — каждому отправлено в личный кабинет предложение с оплаченным ознакомительным туром по России и миру по местам этапов пути корпоративной карьеры. Да? — отреагировал я на поднятую руку.

— Что будет, если предложение не принять?

— Путешествие ничем вас не обязывает, по итогам вы можете принять или не принять наше предложение. При отказе у всех все будет хорошо, тем более что неудачники нам не нужны, — улыбнулся я. — Единственное, помните — некоторые из высказанных мною здесь и сейчас тезисов, будучи озвученными вами в другом месте, могут послужить причиной снижения социального рейтинга или даже административного ареста. Поэтому думайте, где, что и кому рассказываете о сегодняшней встрече.

— Если мы будем оправдываться тем, что услышали это от вас?

— Вы можете даже попробовать видео выложить с разоблачением, которое четверо из вас сейчас снимают, несмотря на запрет. Посмотрим, что получится, — пожал я плечами. — Наш мир устроен так, что с какого-то момента в государственно-корпоративной иерархии не социальный рейтинг имеет тебя, а ты его имеешь, если вы понимаете, о чем я. Если не понимаете, можете прямо сегодня провести социальный эксперимент и на себе прочувствовать эти нюансы.

— Это же несправедливо.

— С точки зрения африканских детей несправедливо, что вы здесь сидите все сытые и довольные.

— Это демагогия! Вы же поняли, о чем речь!

— Вы правы. На самом деле никакой справедливости нет, живите теперь с этим. Либо можете попробовать бороться — каждый из вас здесь обладает необходимыми качествами, чтобы своим умом и трудом достигнуть небывалых карьерных высот. И когда это случится, вместо того чтобы обеспечивать будущее своим детям вы можете побороться за благосостояние чужих, с интересом за этим понаблюдаю.

— Скажите, а вы являлись Посланником Системы? — вдруг спросил кто-то с задних рядов.

— Сказки, — усмехнулся я.

— Ходят слухи, что вы бессмертный!

— Ну вот это уже ерунда полная, — рассмеялся я.

— То есть про Посланника Системы — не ерунда? — задал кто-то неудобный вопрос.

— Вы ведь сами этим слухам потворствуете!

— Как?

— Это же правда, что вы недавно в одиночку спускались к Титанику в небольшом батискафе с ручным управлением?

— Правда. И не только туда — я был в тех местах, куда нормальные люди даже камеру отправляют с молитвой.

— Что вы еще делали из экстремальных поступков?

— Если за последние пару лет вспомнить, то можно упомянуть спуск на дно Марианской впадины, одиночный сплав по Конго в сезон дождей, повторение перелета Чкалова на аутентичной технике, восхождение на К2 зимой, прыжок из стратосферы без парашюта, ну и по мелочи — серфинг на Майвериках, прыжок с вингсьютом через Стену Троллей, спуск на сноуборде с Кулуара Колберта, погружение в подводные пещеры Юкатана без страховочного конца, ночной заплыв с белыми акулами, переход через амазонскую сельву по маршруту пропавшей экспедиции… — попытался я вспомнить хотя бы часть авантюр. — В общем, много чего, долго рассказывать.

— Вы просто не боитесь, отключая страх или каждое мероприятие — это попытка переломить себя?

— Нет, с эмоциями у меня все нормально, ничего не атрофировано. Я, наверное, просто не боюсь покинуть этот мир, потому что здесь уже сделал все, что запланировал. При этом каждая авантюра меня в процессе пугает до дрожи в коленках и в процессе я думаю, зачем мне это все.

— И зачем вам это все?

— Много причин, — соврал я, не моргнув глазом.

— Какие?

— Они есть. Но я вам их не скажу.

Причина, на самом деле, была всего одна — уже когда наш старший сын сыграл свадьбу с дочерью Элеоноры, я словно потерял ген осторожности и как будто начал искать свою смерть, вписываясь в самые разные авантюрные мероприятия, доступные из-за безлимита денег.

— То есть вы не боитесь погибнуть?

— Нет. Еще раз — я уже сделал все, что мог и планировал, дальше действовать будете вы. Если, конечно, решите присоединиться к нашей корпорации и быть среди тех, кто создает будущее, а не среди тех, кого туда направляют.

— Это правда, что после смерти у каждого человека есть возможность реинкарнации? — спросила девушка с моими часами на руке.

— Правда.

Мой ответ вызвал гробовое молчание.

— Еще правда в том, что эту возможность надо заслужить, получив необходимый уровень допуска. А еще правда в том, что мои слова вы пока никак проверить не можете, так что можете смело их ставить под сомнение.

— Почему вы разговариваете сейчас так, как будто в нас совсем не заинтересованы?

— Открою секрет: если никто из вас наше предложение присоединиться к корпорации не примет, я не расстроюсь. Более того, никакой оценки эффективности по набору талантов — а среди вас каждый несомненно талантлив, у нас не ведется. Мы в вас заинтересованы, но движение навстречу должно быть обоюдным — мы вас выбрали, но и вы нас должны выбрать и разумом, и сердцем, так что если нет, нет. Если вас не привлекает Московский путь, пожалуйста — штаб-квартира Рампаги рядом, идите стучитесь, Северный путь каждому из вас будет открыт. Но предупрежу сразу — в Санкт-Петербурге хорошо туристом, если на дожди не попасть, а в течение года климат там отвратный, взвоете. Хотя после пяти-семи лет в Норильске в рамках контракта новичка вам определенно в Питере понравится, будете уверенно говорить, что лучше нет города на Земле.

— У нас не только от вас и от РПМГ предложения, — многозначительно протянул кто-то.

— И речь сейчас не о Восточном или Южном пути, — согласно кивнул я. — Да, для каждого из вас с вашими экзаменационными баллами весь мир открыт, но имейте в виду: в любой корпорации, управление которой находится вне границ Москвы, ваш потолок будет много ниже возможного здесь.

— Почему?

— А почему в Африке дети голодают, а вы все здесь сидите такие сытые и довольные?

Вопросы сыпались и сыпались, вчерашние школьники все больше раскрывались и только через три часа я вышел из аудитории с чувством приятной усталости.

Выпускникам, кстати, в одном из вопросов соврал — оценка эффективности при наборе талантливой молодежи в Эредиуме есть, и очень и очень жесткая. Но взрослые детям и о существовании Дедушки Мороза неправду говорят, так что девяносто семь процентов присутствующих — именно столько обычно выбирает предложенный нашей корпорацией путь, узнают о моем обмане когда для них придет подходящее время.

Машина ожидала меня в ангаре, Кирилла рядом не было — еще два часа назад отправил ему сообщение, чтобы не ждал. Сел за руль, включил программу пилота-помощника и медленно покинул ангар, не касаясь органов управления. В процессе посмотрел в окно сообщений — пусто, ни одного. Все, без меня все прекрасно работает — а еще лет десять назад только ответы семье могли минут десять минимум занять.

Сегодня же мадам президент Дарья Васнецова с государственным визитом на Лунной базе, дети все заняты, никому я больше не нужен. Элеонора только написала утром, чтобы я не забыл Кирилла с днем рождения поздравить, но об этом и без нее помнил. Кстати, как он сегодня этот разворот выполнил?

Откинув приборную панель, отключил предохранители систем безопасного полета вместе с транспондером и пролетев над кольцевой свернул на огромную площадку стройки планетарного лифта. Эредиум строит, так что пусть меня охрана засекла, но останавливать не будет.

Сегодня воскресный день, но краны двигаются — стройка по графику, опоздать нельзя, вопрос государственного престижа. Выбрал более-менее спокойное место без лишних процессов на земле и погонял, тренируясь. Получилось повторить недавний маневр Кирилла с четвертого раза, после того как немного заднее крыло ободрал.

Развернув машину уже в сторону Темной горы, решил напоследок сделать бочку с прохождением между секциями вышки связи. Петр такой бочкой, помнится, атаки ракет избежал на подлете к Саркофагу. Причем сделал это, сидя за штурвалом увиденного впервые в жизни орбитального шаттла. У него талант, а мне — для того, чтобы повторить его двойной маневр на тренажере, когда-то пришлось десятки часов потратить.

Разогнался до максимальной скорости, крутанул руль, ввинчиваясь с переворотом между стойками опор — руки чуть вспотели, палец сорвался на лишние миллиметры. Упс, не удалось — и я сейчас не на тренажере. Короткий скрежет металла с хлопком брызнувшего по кругу стекла, яркая черно-красная вспышка и практически мгновенно пришел в себя, паря посреди серого мглистого пространства.

Да как так-то, почему так глупо? — появилась обидная мысль.

Разум сохранился, а вот тела не чувствую — парю бесплотным сгустком в тумане, из которого медленно проступают контуры семи планет. Мир Вавилон-желтый, виденный из окна орбитальной станции сразу узнал, даже пока подпись не появилась. Как и Пандору, на которой обзор прямо на Австралию, где сохранился единственный благополучный анклав Элизиум. Еще пара секунд и передо мной полностью развернулась полупрозрачная панель, где семь миров выстроились вертикальным списком, каждый со своим цветом, символом и коротким описанием.

Выбрал, конечно, Средиземье. Ни секунды не задумывался, мне ведь туда уже давным-давно пора вернуться. Правда, после встречи с Эрикой, Катей и Лизой — которых я обманул и не вернулся из рейда в Вавилон, первый шаг по кругам вечности может оказаться очень коротким.

Стоило потянуться разумом к выбранной строке, как серый туман вокруг дрогнул и на мгновение стал лесом — появился запах мокрой листвы, под ногами холодная трава, рядом ночной блеск реки под лунным светом.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.