Темные дела семейного гримуара

Осенний вечер опускался на город не спеша, будто примерялся, с какой стороны удобнее улечься. За окнами лавки смеркалось, и мокрые крыши блестели в свете редких фонарей, но внутри было не так мрачно, как снаружи.

По углам негромко шуршали паучки — добрались наконец до кабинета с уборкой. На подоконнике дремал Кот, и в тишине комнаты разносилось его мерное, басовитое мурлыканье, что добавляло уюта.

Но мне это не помогало.

Я сидела за столом, уставившись в бумаги, и уже по третьему кругу перечитывала строчку в письме.

— Адель, может быть, уже стоит отдохнуть? — в который раз предложила Мареллина, сочувственно глядя на меня и трогая лапкой мои пальцы с зажатым в них пером. — Или вообще домой поехать!

— Я дома, — ворчливо напомнила я, обводя рукой кабинет в лавке. Стопки бумаг, тусклый свет настольной лампы, за окном — редкий осенний дождь.

— Я про особняк!

Старое, но удобное кресло скрипнуло, когда я откинулась на спинку и с тяжелым вздохом потерла глаза.

— А смысл мне туда ехать? — устало сказала я.

— Одар с ребенком всего на две недели уехали, а ты за три дня уже измучилась вся! — всплеснула лапками мышка. — Ты мужу не доверяешь, что ли? Вернет он тебе сына в целости и сохранности…

Облизнув пересохшие губы я машинально потянулась к стоящей неподалеку кружке, но, сделав глоток, поморщилась. Чай мало того, что давно остыл, так и еще и горький. Заварник вовремя не достала — и вот результат.

Извлекла ситечко и, несколько мгновений понаблюдав за срывающимися вниз каплями, сказала:

— Доверяю, разумеется, но переживаю все равно.

Несколько месяцев назад дар сынишки вдруг стал расти, за месяц увеличившись с пяти искр до восьми! В итоге, посоветовавшись с сильными магами, Одар пришел к выводу, что ребенка надо вывезти в безлюдное место, чтобы выбросы силы не повредили окружающим, пока дар не устаканится. И без меня! Потому как дар у него со стороны династии Хаоситов, Одару он был что с гуся вода, а вот мне иногда прилетало. Я бы не прочь постоянно ходить в щитах, лишь бы быть рядом, но тут уже Одар запретил: как ни крути, это все же истощает резерв. Да и нельзя щиты носить постоянно…

Так что в итоге моего маленького мальчика, которому и четырех лет еще нет, увезли в леса!

Да, с папой. Но без мамы же!

Я уже вся извелась от тревоги, несмотря на то, что связывались мы каждый вечер.

— Переживает она, — проворчала Марель, поправляя чепчик. — Вот вернутся твои мужчины, ты снова забегаешь — тогда и переживай. А сейчас хоть выспись нормально!

Я только вздохнула и снова потянулась к чашке, решив, что жажда все же сильнее. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. Я вздрогнула, Марель пискнула и шмыгнула за чернильницу, а Кот на подоконнике подскочил и с шипением выгнул спину.

В кабинет влетела Сара. Мокрая, с перекошенной нарисованной моськой, а закладка болталась как боевое знамя, притом, судя по потрепанности, — битва была проиграна.

— Аде-е-ель! Случилось страшное!

— Что такое? — не на шутку встревожилась я.

— Мой муж… он… он… — Сара долетела до стола и обессиленно на него рухнула. Кто-то из паучков подсунул ей носовой платок, в который Книжуля трагически возрыдала.

— Умер? — с ужасом спросил один из пауков, свешиваясь с карниза.

— Типун тебе на язык! — возмутилась Сара и деловито высморкалась. — Как он умрет? Он же гримуар! Магический! Хотя лучше бы был пособием по уборке. Мерзавец и гад!

Пауки шокированно переглянулись.

— Он… не посидел с блокнотиками? — предположила я, озвучивая самую распространенную проблему молодых семей. В смысле, у кого есть дети. Или блокнотики.

— Да сидит… вчера вот оставляла, — всхлипнула Сара.

— Он решил, что ты плохо колдуешь? — ужаснулась Марель, выглядывая из-за чернильницы.

— О ведь жив, так что нет, — мрачно ответила Сара.

— Только что ты говорила, что магическую книгу невозможно убить, — напомнила я.

— Это если я не стараюсь… но после того, что он устроил, точно стоит приложить усилия!

Мы с Марель переглянулись.

— Ладно, сдаюсь. В чем дело?

— Фоля… он меня предал! — Голос Сары дрогнул.

— Изменил⁈ — дружно выдохнули мы с мышкой.

— Если бы! — Сара закатила нарисованные глаза. — Он ушел искать черные руки!

— Зачем? — не поняла я.

На меня посмотрели как на дуру.

— Для черных дел, Адель. Зачем еще они нужны?

Даже не знаю, если честно…

— В общем, Фоля устал от обыденности семейной жизни и решил, что его вновь зовет злодейская природа.

— Мне казалось, что он уже давно это оставил…

И вообще уже не ждешь ничего коварного от того, кто больше полугода назад начал писать «Темные сказки для самых маленьких».

Сара, помнится, выступала самым первым читателем и вдумчивым редактором, который бдел за специфической моралью, которую Фоля нет-нет да пытался сунуть в сказки. В итоге, благодаря вмешательству его жены, все зомби были просто обязаны раскаяться и улечься в могилы сугубо добровольно, перед этим посетив церковь Единого и заказав панихиду по самим себе.

Было у меня маленькое предположение, что Сара таки рассчитывала что-то поиметь со служителей! Если не деньжат, то хотя бы выгоду.

Хотя бы потому, что деньжата нам давно уже были не нужны так, чтобы сильно… хотя с ростом доходов растут и расходы, конечно. Буквально на прошлой неделе мы с Марель поливали слезами отчет, где значилась круглая циферка, которую мы должны были внести налогами.

В такие моменты я даже малодушно думала, а не зря ли я помешала Одару совершить переворот? А что, королевы наверняка не платят налоги!

А теперь вот сижу и отстегиваю свое кровное, вместе с какими-то новыми надбавками, которые недавно все же протащил в парламент его величество, пока тот же Одар был в отъезде.

Теперь мы должны кроме того, что уже и так платить, добавлять какой-то НДС. Марель мне пыталась объяснить, но я прикрылась декретным мозгом и не вникала.

Возможно, зря, но пока у меня не было сил еще и на это.

— Адель! — вдруг рявкнула Книжуля.

— Что? — вскинулась я, опомнившись. Тот момент, когда у друга горе, — вовсе не лучшее время размышлять о том, как ты не хочешь нести деньжата в казну.

— То! Ты же пойдешь со мной?

— Куда?..

— Возвращать Фолю к добру и свету.

— Силой? — насмешливо фыркнула Мареллина.

— Конечно, — кивнула Сара. — Добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом. Так что будем сочетать.

Я дальновидно не стала уточнять, ни что такое пистолет, ни кто им будет.

Да и вообще… Я так тосковала по моим мужчинам, что любая активность — это хорошо!

— Как ты планируешь его искать?

— Этот идиот составил список самых лучших кандидатов и забыл его дома. — Книжуля вздохнула, и в этом звуке было все, что она думает про великий темный гримуар. — Декрет, видимо, не только на матерях сказывается — отцов тоже не щадит!

— Ладно. — Я встала и решительно заявила: — Пошли!

Вот за что я люблю свою нечисть, так это за отсутствие вопросов и готовность участвовать в любой авантюре! Стоило мне спуститься, как Кот откуда-то притащил левитацией плотный плащ, в карман которого забралась Марель, без слов давая понять, что одну она меня никуда не отпустит.

Паучки помахали вслед платочками, провожая словно на подвиги, а не блудного мужа возвращать!

Уже на улице, выйдя в промозглый вечер, я, щелкнув пальцами, сотворила магический зонтик над нами и, повернувшись к Книжуле, спросила:

— Куда сначала?

— На кладбище. Помнишь, где мы познакомились?

— Надеюсь, хоть не в тот же самый склеп…

Мой первый и пока последний визит на кладбище запомнился надолго! Хотя бы потому, что именно там я познакомилась с Сарочкой… и не только с ней. Но про это я думать до сих пор не хочу.

Сара пошуршала какой-то бумажкой, разворачивая ее, и сказала:

— Не, нам в северную часть кладбища, а склеп Лианы, где ты меня нашла, был в другой области.

— Ну и отлично.

Идти было не очень далеко, потому уже через десять минут мы заметили кованые ворота, и не знаю, как тактично молчавшая Марель, а я вздохнула с облегчением!

Потому что все время пути мы слушали Сару. То рассказывала, какой Фолиант гад и мерзавец и она догоняет его только ради того, чтобы сказать, как он ей больше не нужен! То страдала, всхлипывала и причитала о том, что если вдруг у нас не получится его переубедить вершить зло, то дети останутся сиротами.

Так что кладбище встретило нас долгожданной тишиной (потому что Книжуля тоже заткнулась) и запахом мокрой земли.

Старые деревья, голые и черные в свете витых фонарей, тянули к небу корявые ветви. Капли срывались с листьев и мерно стучали по каменным надгробиям. Где-то вдалеке ухнула сова, и мне даже показалось, что мелькнул призрачный силуэт одного из кладбищенских духов.

Марель высунулась из кармана, пошевелила носом и сказала:

— Тут пахнет магией. Старой.

— Ну и претендент на темного властелина не молод. Притом когда-то у него уже был гримуар, то есть он опытный!

— А разве можно расстаться с магической книгой каким-то еще способом, кроме как летальным?

— Нет, потому мы и пришли на кладбище, — вконец заинтриговала Сарочка. — Кстати, нам туда!

Она уверенно полетела вперед, огибая покосившиеся кресты и заросли кустарника. Мы поспешили за ней.

У одного из склепов, самого мрачного и, судя по облупившейся краске, давно не посещаемого, горел магический светильник. А рядом с ним, размахивая закладкой, висел в воздухе… Фоля.

— Да пойми же! — вещал он кому-то в темноту дверного проема. — У тебя есть уникальный шанс! Великое зло! Мировое господство! Я помогу все это организовать!

Из склепа донесся усталый, скрипучий голос:

— Уважаемый, у нас тут перерегистрация лицензии на темную магию. Если вы по этому вопросу, то приходите в понедельник после заката, захватите удостоверение личности и справку об отсутствии судимости.

— У меня нет удостоверения! — возмутился Фоля. — Я же гримуар!

В темном проеме что-то зашевелилось, но, к счастью, на свет выползать не стало, зато выдало дополнительную порцию бюрократических истин:

— Тогда вам нужна справка о внесении в реестр магических предметов. Через мой склеп это не оформляется, извините. Я всего лишь частный консультант по темным делам.

Сара, зависнув рядом со мной, прошептала:

— Это тот самый злодей. Маг-отступник, который некогда наводил ужас на всю округу.

— А сейчас он?.. — Я даже не нашлась с ходу, как охарактеризовать текущую должность претендента номер раз.

Но мне помогла это сделать запоздало замеченная табличка над входом в склеп. Старая, покосившаяся, с выжженными рунами:

«ЛИЦЕНЗИРОВАННЫЙ ТЕМНЫЙ КОНСУЛЬТАНТ. Прием по живой очереди. Обед с 1 до 2. Вопросы лицензирования — во вторник и четверг. Оплата — в твердой, не гниющей валюте, жертвоприношения не принимаются».

— Вот это карьерный поворот! — выдохнула я.

— Таки да, — вздохнула Книженция. — Переквалифицировался. Я слышала, что темное ремесло не приносит стабильного дохода, а еще несет за собой повышенные риски целостности оболочки. Для лича это важно.

Фоля тем временем продолжал рисовать перед кандидатом воодушевляющие на свершения перспективы.

— Вы только представьте! Вашего имени боятся все королевства! Маги трепещут от одного ощущения вашей мощнейшей ауры!

— Не заинтересован. Я не властолюбив.

— Тогда, быть может, исследования? Тайны мироздания, которые мы вместе сможем открыть в своей работе и покорить сразу весь мир!

— На кой? — вздохнули из склепа и аккуратно вытянули серую когтистую лапу, пытаясь закрыть дверь. — Им же потом управлять. Это муторно даже для мертвого.

— Можно запугать грамотных управленцев?.. — предположил Фоля.

— Я злодей, но не тиран. И вообще, эта вся работа на себя меня уже не привлекает! Хочется гарантий, прозрачной отчетности и, в конце концов, достойных пенсионных отчислений!

Че?..

Фоля задал этот вопрос вместо меня:

— Какие пенсионные отчисления у лича⁈

— Орден инквизиторов достойно оплачивает мою работу. — Дверь склепа продолжила медленно, но неумолимо закрываться. — Медицинская страховка, квартальные премии… спокойная жизнь, знаете ли.

— Медицинская⁈

— Ну, некромантская! Вы знаете, сколько стоит поддерживать здоровье в мертвом теле?

— Нет! — Фоля попытался просунуть закладку в щель. — Вы не понимаете! Это же уникальный шанс!

Дверь закрылась с глухим стуком. Сверху осыпалась труха. На табличке загорелись древние руны, которые я с трудом прочитала: «ПЕРЕРЫВ НА ОБЕД».

Фоля застыл, растерянно глядя на закрытую дверь. Его закладка бессильно повисла.

— Пошли, — тихо сказала Сара, вылетая из укрытия. — Не позорься, Фоля.

— Сара? — Фоля резко обернулся. Его нарисованные глазки округлились. — Ты… ты что здесь делаешь?

— А ты как думаешь⁈ Тебя ищу! Дети дома одни! Блокнотики плачут! А ты тут с личами разговариваешь о мировом господстве!

— Послушай, дорогая… Я просто… я просто хотел доказать, что я еще что-то могу. Что я не просто…

— Не просто кто? — перебила Сара. — Не просто муж и отец? Не просто талантливый автор? Ты, между прочим, уже две недели не пишешь новую главу!

— Скучно, — с тоской признался Фоля. — Я устал от быта. От того, что вместо кровавых ритуалов я переписываю предложения «После съедения Колобка Лиса покаялась и пошла в церковь».

— Это называется педагогика, — холодно заметила Сара. — Детям нужны положительные примеры.

— А мне нужен адреналин! — взвился Фоля.

— Тю, я тебе сейчас покажу адреналин!.. — зловеще начала Книжуля.

— Стоп, — вздохнула я, решив вмешаться, пока они не начали вырывать друг другу страницы. — Фоля, послушай. Я понимаю, тебе хочется… ну, величия. Но точно ли ты готов отказаться от всего, что у тебя есть?

Нарисованные глазки забегали. И вот я буду не я, если он про это даже не думал!

— Ну…

— Сара тебя не простит! — пискнула высунувшаяся Марель. — А дети⁈ Какой пример ты подаешь им⁈

— Если блокнотики вырастут и станут сначала книгами, а после и гримуарами, то они меня поймут!

— И ты готов столько времени с ними не общаться? — коварно выложила козырь я.

Фоля помолчал. Закладка его уныло покачивалась.

— Нет, — признал он наконец. — Но я докажу, что я еще чего-то стою! Три попытки. Если за три попытки я не найду достойных черных рук — вернусь домой.

— А если найдешь? — прищурилась Сара.

— Тогда ты признаешь, что моя злодейская природа сильнее твоей педагогики! И не бросишь меня.

Сара посмотрела на него долгим взглядом.

— Хорошо. Только мы идем с тобой.

— Зачем?

— Затем, что я тебе не доверяю, — ласково сказала Книженция. — Совсем.

Когда мы вышли за ворота кладбища, я спросила у молчаливого Фолианта:

— Адрес знаешь, куда нам дальше?

— Тут недалеко. Улица Вязовая.

— Злодей номер четыре из списка?

— Второй и третий живут слишком далеко, придется идти на телепортационный вокзал.

А еще мне сдается, что кое-кто планировал обернуться со своими злодейскими планами за одну ночь и, быть может, даже вернуться к утру, не ставя супругу в известность. Но бдительная Книжуля нашла списочек, и сохранить этот сомнительный променад в тайне не удалось.

Так что мы двинулись по темным улицам дальше. Вопреки моим ожиданиям, мы не углубились в извилистые переулки среднего города, где жили не самые состоятельные люди, а чуть дальше, в нижнем, обитала всякая противозаконная шушера. А напротив, отправились ко вполне респектабельным районам! Не аристократические кварталы, конечно, где территория одного дома с садом могла быть как маленькая улочка простых людей, но вполне себе добротные двухэтажные дома с палисадниками и чистыми мостовыми.

В общем, когда мы подошли к небольшому домику с ажурной надписью на табличке: «Корнелий Фиос. Магистр общей практики — круглосуточный прием», то я изумленно изогнула брови и вопросительно уставилась на Фолю.

— А мы точно по адресу?

— Раньше его звали Корбин Карст, — коротко пояснил темный гримуар и потянул закладкой за колокольчик, что отозвался мелодичным звоном где-то в глубине дома.

Мои брови вспорхнули так высоко, что имели все шансы затеряться в волосах!

Во-первых, маг с этим именем жил (и кошмарил одновременно с ним живущих) лет этак сто пятьдесят назад. Притом развлекался он с таким размахом, что имя и поныне не забыто и преподается на уроках истории как уникальный случай, когда с одним магом боролась армия целого государства и не всегда преуспевала. И справлялся он с этим в одиночку, даже без черных гримуаров! Кажется, в итоге его прибил в эпичной битве один из предков Одара.

Видимо, не добил.

По ту сторону раздались шаркающие шаги, и нам открыл благообразный дедушка в очках, за которыми подслеповато щурились блеклые глаза. Седые усы, благообразная бородка, объемная вязаная кофта и на ногах — домашние тапочки с помпонами.

Совершенно не вяжется с образом Корбина Карста!

— Добрый вечер, юная леди, — поприветствовал он меня и перевел взгляд сначала на одну книгу, а после на другую. — Вот это сюрприз! Вы точно ко мне?

— К вам он. — Я ткнула на Фолю. — А мы сопровождаем.

— Хм, вот как… ладно, проходите. — Дед отошел в сторонку, пропуская нас вглубь дома. — Гостиная — последняя дверь справа по коридору. Или предпочтете пообщаться в кабинете?

— Мы не принципиальные, — заверил Фоля дедулю в нашей неразборчивости.

— Отлично, тогда так как вы все же побеспокоили меня вечером, то прошу в гостиную — там уютнее и даже заварен чай. Я попрошу подать еще одну чайную пару для юной леди.

Хм, у него же на вывеске написано про круглосуточный прием?.. Что за игры на чувстве вины? Но я промолчала, следуя к указанной двери и ощущая меж лопатками колючий, острый взгляд старого злодея. Который совершенно не вязался с уютным образом и пресловутыми тапочками.

Гостиная оказалась именно такой, какой я ее ожидала увидеть у приличного пожилого мага, — и одновременно совсем не такой.

С одной стороны: кружевные салфетки на подлокотниках кресел, герань на подоконнике, выцветшие акварели в рамочках по стенам, пузатый заварочный чайник на столе и витающий в воздухе запах корицы и сушеных яблок. Но если присмотреться… акварели изображали не пейзажи, а какие-то весьма специфические ритуальные схемы, исполненные, впрочем, с большим художественным вкусом. На каминной полке между фарфоровыми пастушками примостился небольшой череп — судя по размеру, не человеческий, но и не звериный. Нечисть?..

Марель в кармане тихонько пискнула что-то неразборчивое и поглубже забилась внутрь. Я ее понимала: дедок и его жилище внушали опасения, притом совершенно иррациональные.

Хотя, быть может, это все потому, что я уже знаю, кто он?

— Присаживайтесь. — Хозяин указал на диван с вышитыми подушками и опустился в кресло напротив. Движения у него были медленные, старческие, но какие-то очень точные — ни одного лишнего.

— Спасибо, у вас очень уютно. — Я послушно села, Сара тоже расположилась рядом.

— Итак, молодой человек, — обратился он к Фоле с неожиданной теплотой в голосе, — чем могу помочь?

— Я пришел с предложением. — Фоля приосанился и завис в воздухе чуть выше, явно для солидности. — Вы — один из величайших темных магов эпохи. Я — темный гримуар с богатым опытом. И…

— Погодите, — мягко перебил дедушка и, сняв очки, принялся их протирать краем вытащенного из кармана платочка. Без очков глаза у него оказались совсем другими — острыми, стальными, очень внимательными. — Вы пришли предложить мне сотрудничество?

— Верно!

— Не буду лукавить — предложение весьма интересно. — Очочки водрузили обратно на нос. — Но поймите меня правильно, я уже давно… можно сказать, на пенсии. А злодейские подвиги требуют определенного здоровья, я уже не говорю о магическом резерве. Да, я знаю, что после того, как мы заключим контракт, сил у меня станет больше, но этого может не хватить для того, чтобы компенсировать минусы старого тела.

— Так это же прекрасно! Я помогу! У меня есть доступ к древним ритуалам, редким текстам…

— Именно поэтому вы мне и интересны. — Старик вновь улыбнулся. — Мне нужен ритуал омоложения первого порядка. Список ингредиентов я составил заранее.

— И что для него нужно? — В голосе Фоли звучал нарастающий энтузиазм. — Скорее всего, этот ритуал есть на моих страницах, хотя никто из хозяев ранее к нему не прибегал.

Потому что отбрасывал коньки раньше, чем становилось актуально?

Дедушка поставил чашку, откинулся в кресле и принялся загибать пальцы с той же интонацией, с которой перечисляют список покупок на рынке:

— Ингредиенты не из простых. Кровь семи младенцев. Сердце единорога — желательно белого, серые дают нестабильный результат. Прах трех казненных чернокнижников… тут ожидаю некоторые сложности, потому что инквизиция стала до безобразия мягкой и больше не жжет моих коллег. И, — он поднял палец, — чешуйка дракона-девственника.

Тишина.

— Дракона… — начал Фоля. — Что?

— Девственника не младше пятидесяти лет, — любезно подтвердил старик. — Это ключевой ингредиент. Без него вся конструкция рассыпается.

— А как вы… — Я не удержалась. — Как вы это проверяете?

Дедушка посмотрел на меня поверх очков с видом человека, которому задали очень глупый вопрос.

— Есть методы, юная леди.

— Вам какой дракон-то нужен — дикий или оборотень? — впервые вступила в диалог Сара. — Пятьдесят — это, конечно, возраст половой зрелости, но драконы очень любвеобильные…

— Потому я до сих пор и не омолодился. И да, совсем забыл… кровь младенцев должна быть кровью агонии. Последние три капли, когда душа уже на выходе.

Я похолодела.

Фоля молчал. Его закладка, только что приподнятая в предвкушении, медленно опускалась — как флаг после проигранного сражения.

— Младенцев, — повторил он наконец, очень тихо.

— Семерых, — подтвердил дедушка с любезной улыбкой. — Можно и больше, для запаса, но семь — минимум.

Пауза.

Фоля развернулся к выходу.

— Юноша? — удивился хозяин. — Мы еще не обсудили условия контракта.

— Нет, — сказал Фоля коротко.

— Но…

— Я сказал нет, — отрезал он. — Я не собираюсь становиться соучастником детоубийства. Даже ради мирового господства.

В коридоре он не произнес ни слова. На улице тоже. Просто плыл вперед, нахохлившись, закладка поджата.

Сара летела рядом, молча. Я тоже не торопилась нарушать тишину — было в этом молчании что-то важное, что не хотелось спугнуть.

Наконец Марель высунулась из кармана и негромко спросила:

— Фоль. Ты как?

— Нормально, — буркнул он. — Просто неэффективный план. Даже если отбросить эмоции, то с профессиональной точки зрения совершенно нежизнеспособный.

— Конечно, — самым серьезным тоном согласилась я.

— Младенцы — это непрактично, — добавил он, помолчав. — Где их столько взять? Да и дракон-девственник пятидесяти лет!

— Совершенно верно, — кивнула Марель.

— Молодой человек! — окликнул знакомый голос. — Подождите.

Нас догонял Корнелий, торопливо шаркая тапочками по дорожке и придерживая очки.

Фоля неохотно обернулся.

— Я понимаю ваше разочарование, — сказал старик. — Но знаете… в моем возрасте начинаешь на многое смотреть иначе. Если бы вы согласились принять участие в ритуале, то, боюсь, я был бы вынужден сдать вас специально обученным людям. Но такое кровавое действо вас смутило, и я очень этому рад.

— Мне надо сказать спасибо? — мрачно буркнул Фолиант.

— Для начала хотя бы послушать. — Дедуля зябко запахнулся в кардиган. — Эх, молодежь, вечно спешите, бежите… Так вот, если мы говорим о великих свершениях, то мир, который я хотел покорить, — он не стоил того, чтобы мои внуки в нем боялись. А их у меня сейчас трое.

— Внуки?

— А что вас удивляет? Если заглядываешь смерти в глаза и она не уводит тебя за собой, то после появляется большое желание все переосмыслить. И в этом мне помогла прекрасная женщина из одного горного селения, в котором я очнулся после битвы. К сожалению, та, что стала моей женой, не была магом, и жизнь ее я не мог продлевать вечно… Вернее, мог, но она бы первая меня прибила за такие методы. — Губы тронула слабая улыбка, а глаза старика заблестели ярче. Плечи распрямились, и на какой-то момент я словно заглянула в прошлое и увидела блистательного темного мага, которому не хватило совсем немного для того, чтобы поставить королевство на колени. Победить его смог лишь Инквиз Хаосит — и то после того, как заключил контракт с князем нечисти из Тиоса.

И встретил он наверняка такую же особенную и волевую девушку. Ведь иные в высоких горах не выживают.

— В общем, у меня уже давно другая жизнь. Но я вижу вас и, хотя должен донести в инквизицию, пожалуй сделаю по-другому. Дам вам совет и наводку.

— Ну-ка? — заинтересовалась… почему-то Сара.

— Есть один мальчишка, — продолжил дед, поглаживая бороду. — Очень талантливый. Он приводил мне на лечение свою бабушку, и я увидел яркий, полыхающий некромантский дар. Положение у семьи сложное, родители умерли после того, как один из лордов отобрал их небольшой надел земли за долги. Старушка тоже болеет, и я думаю, что мальчик уже озлобился и находится в шаге от… разнообразных решений. И, возможно, вам стоит подумать о том, что хорошего некроманта можно не только найти, но и вырастить.

— Некроманта. Но мне-то нужен злодей!

— А зачем?..

Фоля замялся.

— Вы, дорогой мой, при всем уважении — все таки инструмент, — мягко начал старик. — С волей, силой, сознанием, но вся ваша суть в том, чтобы быть инструментом, помощником. Если я правильно понял, то вы темный гримуар первого порядка и знания на ваших страницах настолько запретны, что, по совести, храниться вы должны в Запретной Библиотеке, а не в гости по вечерам расхаживать вместе с ведьмочкой и ее книгой. Но также я знаю, что кроме черных знаний у вас есть вполне себе темные, которые могут быть и полезны. Некромантия — очень хорошая наука, которая совершенно заброшена в наше время. Вам хочется величия? Так воспитайте того, кто выведет некромантию в авангард магических искусств нашего времени. Это более чем амбициозная задача.

Возможно, я ждала от Фоли отказа или каких-либо раздумий, но, к моему удивлению, он отреагировал практически сразу.

— Хорошо, — твердо сказал Фолиант. — Давайте адрес.

Корнелий продиктовал, объяснил, как пройти, и добавил напоследок:

— И еще. Если возьметесь — не бросайте. Он уже потерял слишком много взрослых… это больно и запоминается.

— Я не исчезну, — буркнул Фоля и, развернувшись, решительно поплыл вперед.

Напоследок дед махнул нам рукой и направился к своему дому, постукивая тапочками по мокрым камням.

Фоля снова вздохнул, но как-то иначе — не тяжело, а задумчиво. Сара тихонько подлетела ближе к мужу и осторожно погладила закладкой по корешку. Он не отстранился, даже чуть прижался в ответ.

Я смотрела на них, и у меня щемило сердце. Потому что это принятие, эта взаимная поддержка и сопровождение возлюбленного даже на пути заблуждения… Саре можно многое поставить в вину. И ветреность, и поверхностность суждений, и даже быстроту выводов и действий.

Но вот эта любовь и поддержка были тем связующим веществом, что держало нас вместе уже долгие годы.

Она научила этому меня, а я уже показала Одару и сейчас стараюсь передать сыну эти своеобразные истины о том, что такое хорошо и что такое плохо.

Мальчик Том жил в ближайшем пригороде столицы, потому до него нам пришлось прогуляться.

Уже окончательно стемнело, но, судя по всему, Фоля на удивление хорошо ориентировался. И пока он указывал нам дорогу, Марель из кармашка выбралась ко мне на плечо и тихо спросила:

— Сара, а с кем блокнотики-то?

— С Лаором, — беспечно отмахнулась закладкой Книжуля.

— Как⁈ Он же у Озера почти безвылазно.

— В отпуск приехал вроде как. Оставил Рея у Хозяйки этого самого озера и приехал.

— И теперь сидит еще и с твоими детьми? — насмешливо хмыкнула я.

— Да, я нашла список злодеев и обнаружила пропажу Фоли, как раз когда он зашел в гости нас проведать. Правда, почему-то в окно и очень просил не включать свет… а на улице кого-то искали.

— Какой все же этот инкуб мужественный мужчина! — восхищенно вздохнула Мареллина.

— Так вспомни, насколько хорошо он был мотивирован!

— И все равно не каждый возьмется воспитывать чужих детей.

— Ну, одного.

— У него же постоянно дочка Хозяйки Озера, ее от мальчишки не отлепить просто физически, а мамаша там та еще кукушка, несмотря на то, что высшая нечисть. Захотела ее «икринка» жить на суше, она и не возражала.

Я лишь вздохнула.

Рей по прежнему живет с Лаором на берегу Озера и дружит с его маленькой Хозяйкой. В отличие от взрослого темного мага, он сейчас милый и хороший ребенок…

И это замечательно. Я надеюсь, что больше линии наших судеб никогда не пересекутся, хотя бы потому, что я до сих пор не знаю, как на это реагировать.

Пока мы болтали, уже вышли из города, по дороге шуганули огненным шаром каких-то подозрительных личностей, алчно смотрящих на нас из подворотни, и, свернув, дошли до небольшой деревеньки. Возле нее стоял заброшенный старый дом и поле с еще не убранными тыквами.

— Итак, Корнелий сказал, что парень живет с бабушкой в крайнем домике к лесу.

— А особняк чей? — Я напрягла память и предположила: — Их же?

— Да, забран каким-то гадом за долги.

Я с прищуром смотрела на дом в неровном свете горящих фонарей, подмечая то, что он достаточно старый… построен примерно пару сотен лет назад. Очень похож на родовое гнездо Харвисов, если честно. Но я не помню, чтобы в окрестностях столицы были сильные магические роды.

В последние годы, несмотря на материнство, мне пришлось достаточно много вникать в движение политических сил в стране, потому что если у тебя муж глава парламента, то ты не можешь по прежнему оставаться счастливой и тупой лавочницей. Нужно понимать кто есть кто, потому что дружить с тобой желают очень многие люди.

В общем, я знала наперечет всех, кто имел вес в столице, и, конечно же, их гербы. А тот, что криво висел на воротах этой усадьбы, был мне незнаком.

— О чем задумалась? — дернула меня за прядь у виска Марель.

Я поделилась с ней и Сарой своими умозаключениями, и книга, немного помолчав, предположила:

— Может, они тоже выродились? Вдобавок, дед говорил про некромантский дар, а эту школу еще лет сто назад стали сильно ограничивать в этой стране.

— Да, похоже на правду, — медленно кивнула я и озвучила самое интересное свое предположение: — Интересно, был ли у них алтарь?

Ну а что? Особняк явно времен принца Инквиза, который заключил первый контракт с нечистью Тиоса и привел на свою землю князей из другого мира, которые основали тут магические роды.

А некромантия — очень уж специфический дар.

— Ладно, идем искать дом!

— Погоди-ка… — Заметив какое-то движение на поле, я подалась вперед. — Там кто-то ходит.

— И что? Это не наша территория, пусть ходят в удовольствие, — не понял подлетевший к нам Фоля, который явно был недоволен задержкой.

— Погоди ты… они очень странно ходят.

Я шепнула короткое заклинание, кратковременно улучшая себе зрение и заодно добавляя чары ночного видения. Картинка сразу стала ярче, но ни на грамм не понятнее!

На фоне еще светлого после заката неба шатались человеческие силуэты, которые дергано перемещались между грядками.

Один из них наклонился, подхватил здоровенную тыкву… и та вывалилась из рук.

Точнее, вместе с руками!

— Это же зомби!

— Некромант-любитель, — авторитетно подтвердила Сара. — Смотри как паршиво телом владеют! Координация никакая.

Зомби между тем продолжали методично, если это слово вообще применимо к существам, у которых отваливаются конечности, собирать тыквы. Вернее, пытаться. Одному досталась тыква размером с его же голову, и он застыл, явно не понимая, что с этим делать, а потом заковылял в сторону небольшой телеги, что стояла чуть в сторонке.

— Они тыквы воруют, — сказала Марель с непередаваемой интонацией.

— Да, — не стала переть я против очевидного.

— Зомби, — добавила она, — воруют тыквы.

— Наверняка у этого есть дальняя стратегическая цель, — глубокомысленно предположила я и, махнув рукой, пошла в сторону невысокого заборчика. — Давайте подойдем поближе.

Через ограду хотелось бы легко перемахнуть, но я, к сожалению, с пыхтением ее перелезла, параллельно осознав, что в моей жизни в последнее время было, видимо, маловато физнагрузки.

Но кто же знал, что она в таких условиях мне понадобится?

Мы осторожно пошли к зомбакам, и когда до них оставалось буквально метров пять, то из полумрака вдруг появился еще один здоровенный мертвец и мальчишка лет двенадцати, не больше. Тощий, в заношенной куртке не по размеру, со всклокоченными темными волосами. Он деловито семенил за зомби и сердито шипел:

— Осторожно! Осторожно, я сказал! Две недели тебя собирал, а ты руку уронил на ровном месте!

Зомби виновато покосился на отвалившуюся конечность.

— Ничего, подниму, — вздохнул мальчик и наклонился за рукой. Отряхнув ее от земли, критически осмотрел, встряхнул и прислонил к культе. Тело зомби окутало зеленоватое сияние, и рука приросла.

— Том? — окликнула я негромко.

Мальчишка резко обернулся. В руке у него немедленно появился огонек — маленький, нестабильный, но злой.

— Кто здесь⁈

Я зажгла светлячка, послала его на несколько метров вверх, чтобы он ярко осветил и меня, и магические книги, и мягко сказала:

— Не бойся нас. И не кидайся… этим, мы не из инквизиции!

Вряд ли прям похожи, но лучше сразу обозначить!

— А откуда? — настороженно спросил пацан.

— Нас прислал Корнелий, — сказала Сара, выплывая из темноты.

Огонек в руке мальчика мигнул, а после и вовсе погас, впитавшись в грязную кожу…

— Дед Корни? — недоверчиво переспросил он. — Зачем?

— Познакомить с тобой, — сказал Фоля, появляясь последним, и завис перед мальчиком, раскрыв обложку. — Меня зовут Фолиант. Я — магическая книга, а точнее темный гримуар.

— Томас Морте, — кивнул все еще настороженно смотревший на нас парень.

— Позволь спросить, молодой человек, — начал Фоля и махнул закладкой в сторону зомби, которые по-прежнему методично перетаскивали тыквы с грядок на телегу… — А как давно ты этим занимаешься?

Очевидно, что парень не очень хотел с нами общаться, но, полагаю, ситуация располагала к некоторой откровенности, а потому он все же достаточно распространенно ответил на вопрос гримуара:

— С прошлого года. Сначала из интереса, а после, когда бабушка заболела, а я понял, что лекарства дорогие… я собираю тыквы на нашем бывшем поле и продаю на рынке. И это не воровство!

— Точно?

— Да. Мы же их и сажали. Но этот подлец, граф Воркут, отобрал и поместье, и землю. Так что я просто забираю свое!

Эх, к сожалению, с законодательной точки зрения так не работает.

— Воркут?..

— Да, — практически выплюнул имя рода паренек. — Он пришел с долговыми расписками через неделю после гибели отца и матери и не хотел даже слушать о возврате долга, потребовал отдать в его счет поместье, а не деньги на счетах. Да и не могу я их снять…

— А опекунство? У тебя же бабушка есть.

— В условиях завещания есть защита, которая сыграла против нас, — вздохнул Том. — Опекун не может снять крупной суммы денег, а те, что может, — почти целиком уходят на погашение пени.

Так… чую, кроме возвращения блудного гримуара у меня на оставшееся до возвращения Одара время появилось еще одно дельце.

Потому что если графу потребовалось ТОЛЬКО древнее поместье, то полагаю, что в нем все же есть алтарь.

— Том, у меня есть к тебе предложение. — Фоля подлетел почти вплотную. — Я многое могу тебе показать. Ты — талант, а я — гримуар с многовековым опытом! Мы покорим мир! Ну, или хотя бы твой огород!

Том смерил его долгим взглядом. Потом зевнул.

— Денег нет.

— Эм… — Фоля растерялся.

— Чтобы учиться у вас, нужно ведь платить? У меня нет денег, бабушка не работает, и нам едва на хлеб хватает. Так что вы не по адресу.

Сара подлетела поближе и уверенно заявила:

— Ты погоди отказываться! Мы не за деньги, — сказала она. — Мы — бесплатные.

— Как правило все, что сначала бесплатное, — потом очень дорогое, — разумно ответил нам Том, видимо уже потрепанный разнообразным жизненным опытом. — Так что было приятно познакомиться — до свидания.

— Фоль, ты не с того уговаривать начал, — пропищала Мареллина. — Вряд ли потолок амбиций юного господина Морте — это подчинить свой огород, притом уже отжатый графом.

— Мы в любом случае сделаем все, чтобы вылечить твою бабушку, — добавила уже я. — Так что подумай — ты ничего не теряешь.

— А что приобретаете вы? — настороженно прищурился юный некромант.

— Нам нужны для Фолианта достаточно добрые черные руки. — Мои губы чуть дрогнули в улыбке. — Ну и лично мне некромантия кажется незаслуженно забытой и заброшенной.

Разумеется, еще час назад я даже думать не думала о статусе некромантии в стране, но надо же было как-то аргументировать!

— А вы вообще кто?

— Сара, к твоим услугам, — махнула закладкой Книжуля. — Ведьминский гримуар.

— Мареллина. Нечисть, — махнула хвостиком впервые за весь наш разговор замеченная мышка.

— Ого! — От вида разговаривающей зверушки в глазах парня зажегся детский огонек восторга.

— Меня зовут Адель тэ Харвис, маркиза Ибисидская, — немного смущенно представилась я, понимая насколько бредово звучит этот высокий титул поздно вечером посреди чужого огорода, который обчищают зомби под управлением его бывшего хозяина.

— Ну да, а я Инквиз Хаосит, — хохотнул пацан.

— Слушай, так-то ты Томас Морте, притом о своем титуле ты умолчал, — встречно аргументировала я. — И все еще напоминаю, что ты тут воруешь овощи.

— Это благородный возврат собственности, а не воровство!

— Ты же сам понимаешь, что стража так думать не будет.

— А вы ее вызовете⁈ — всполошился паренек.

— Нет, конечно. Нам нужны добрые черные руки, а не отсидевшие по малолетке за тыквы, — хмыкнул в ответ Фолиант и вдруг сказал: — Знаешь, давай сделаем так. Такие решения принимать сразу сложно, потому ты, конечно же, можешь подумать и прийти с ответом чуть позже. Мы тебе скажем адрес.

— Только даже если откажешься учиться у Фолианта, то все равно зайди, — вставила я. — Напишу рекомендательное письмо в крупную лечебницу к хорошему целителю. Профессору! Он посмотрит твою бабушку. Это бесплатно!

— Хорошо, но только у меня просьба… — неловко начал мальчик. — Бабушке не говорите про тыквы… Она думает, я за хворостом хожу.

— Как скажешь, — пообещала я.

Том кивнул — коротко, по-деловому — и пошел собирать своих зомби. Те послушно поковыляли за ним в темноту, один по дороге потерял руку, но мальчик уже привычно ее подобрал, не замедляя шага.

Мы смотрели им вслед.

— Ну что, — сказала я наконец. — Пойдем домой?

— Пойдем, — согласилась Сара, и обратилась к Фолианту. — Или ты хочешь еще кого посмотреть?

— Том был третьей попыткой. И, если честно, я надеюсь, что он согласится, а потому буду ждать.

Домой мы шли молча — хорошее такое молчание, когда говорить не нужно. Дождь к тому времени почти прекратился, только редкие капли срывались с карнизов домов, мимо которых мы следовали. Марель дремала у меня в кармане, Сара летела рядом с мужем, почти касаясь его обложки.

Я думала о том, что сегодня мы искали черные руки, а нашли кое-что получше — мальчика, которому действительно нужен наставник. И с наставником он может стать отличным магом. И человеком. Как ни крути — хорошим человеком стать важнее.

В итоге Том все же согласился на обучение, правда, сделал это далеко не сразу.

После того как мы определили его бабушку на лечение и, судя по отчетам, оно ей очень помогло, мальчишка оттаял и начал приходить к нам по вечерам.

В свой первый визит он сидел на гостевом кресле в моем кабинете, гордо задрав подбородок и с настолько прямой спиной, что это выглядело неестественно.

— Еще раз здравствуйте, — поздоровался он, обводя взглядом всех присутствующих. — Если вы не возражаете, то я начну? У меня есть несколько вопросов.

— Да, конечно. — Я кивнула и заметила, как открылась дверь. Я улыбнулась Коту, который почти бесшумно внес поднос с чаем и печеньем и расположил его на столе.

— Я хотел бы знать, как вы видите наше сотрудничество и наше… так сказать, будущее, — глядя на Фолю, проговорил парень. — Так сказать, хронологически.

— О, это легко, — не смутился темный гримуар. — Тебе потребуется базовое магическое образование, потому что некромантия — это скорее специалитет. Обычно дар не проявляется настолько ярко, я даже предположить не могу, какой именно уровень искр у тебя сейчас.

— Мне говорили, что это характерная черта магов нашего рода. Раньше было много сильных некромантов, но последние несколько поколений ситуация не такая радужная. Хотя, может быть, и наоборот? Учитывая, как относятся к некромантам…

— Видимо, на тебе дар вновь ярко вспыхнул. Итак — базовое образование. Так как у тебя будет гримуар, то дар не подлежит запечатыванию и ты сможешь спокойно обучаться. Правда, с профильными знаниями будет сложно, но для этого у тебя есть я.

— Но академия — с восемнадцати. Что до этого?

Было видно, что Фолиант не особенно разбирается в этапах детского образования, потому я пришла ему на помощь.

— Я думаю, что ты пойдешь в магическую школу. Есть очень хорошие. Одну из таких, для одаренных детей, я, кстати, и курирую.

И, на мой взгляд, это очень хорошо, так как условия, в которых паренек сейчас проживает, явно не способствуют развитию и тяге к знаниям — тут выжить бы. А школа — это полный пансион и можно не думать хотя бы о базовых потребностях.

— Получается, я попаду туда по блату? — нахмурился Том.

— Почему? — вполне искренне удивилась я. — Разве ты не одаренный ребенок? На мой взгляд — более чем!

Том помолчал. Потом, не меняя выражения лица, потянулся и взял с подноса печенье.

Очень хороший знак, я считаю!

Все же Котик знает путь к сердцу любого человека, и он неизменно лежит через еду!

— Со следующего года, — сказал наконец Том, закончив жевать. — Если все будет нормально.

Осторожничает? В целом понимаемо и, если честно, даже одобряемо.

— Договорились, — кивнула я.

На этом официальная часть первого визита была исчерпана. Том допил чай, попрощался с той же прямой спиной и ушел. Но на следующий вечер пришел снова.

И послезавтра тоже.

Поначалу он просто сидел — молча, исподлобья, с видом человека, который еще не решил, стоит ли доверять этой странной женщине и ее еще более странным книгам.

Но наш золотой Кот знал свое дело, и каждый раз, когда Том появлялся на пороге, откуда-то материализовался поднос — то с горячим супом, то с пирогами, в общем с чем-то таким, отчего в кабинете начинало вкусно пахнуть. И мальчишка незаметно для себя пересаживался с краешка стула поглубже, располагаясь поудобнее и расслабляясь.

Вкусная еда всегда срабатывает безотказно. Я знала это по собственному опыту.

Примерно на третий визит Том задал первый вопрос Фолианту — осторожный, как будто проверял почву. Фоля ответил обстоятельно и без лишнего пафоса. Том подумал и задал второй.

К концу недели он уже приходил с блокнотом и записывал.

И была бы совсем уж идиллия, если бы Сара не вставляла свои педагогические комментарии. Хотя, если честно, иногда она была права.

Вот и сейчас… темный гримуар вещал об интереснейших для мужчин (даже подрастающих) тайнах жизни, Вселенной и вообще. Вошедший в раж Фолиант даже пытался прямо в воздухе светящимися линиями изобразить какую-то жутко некромантам пользительную пентаграмму, но…

— Нет-нет, Фоля, ты ему покажи сначала базовую анатомию! — возмутилась Книжуля. — Поднимать он и так уже умеет, пусть и паршивенько.

Том явно надулся, так как свои достижения паршивенькими не считал.

— Дорогая, он некромант, а не хирург! — сквозь зубы ответил Фолик. — Ему не обязательно знать, как выглядит селезенка!

— А если она выпадет⁈ Надо же понимать куда возвращать!

— Сара, я тебя очень люблю, но ты иногда ведешь себя как…

— Как кто?

— … как очень настойчивая женщина, — закончил Фоля и деликатно отодвинул супругу в сторону. — Но при всем уважении — не некромант.

Том фыркнул, но впервые за вечер уголки его губ дрогнули. Я, сидевшая в углу с чашкой чая, улыбнулась и подумала, что, кажется, мы на верном пути.

В общем, все шло своим чередом. И это было очень даже хорошо, потому что возвращение моих мужчин все затягивалось и затягивалось. Две недели превратились в три, а три в практически месяц. И я уже была готова паковать вещи и ехать в неизвестные леса искать мужа и сына, когда Одар наконец-то порадовал меня новостью: они возвращаются!

Но пережить эти долгие недели мне помогло в том числе то, что теперь было кем и чем заниматься. В основном я жила в лавке, как в старые добрые времена, и меня на удивление даже особо не беспокоили, только мистер Быстрик пару раз забегал для того, чтобы я поставила подпись на важных бумагах, касающихся той же школы для одаренных или недавно открытого производства зелий.

Как же хорошо иметь грамотных управляющих!

И страшного мужа, жену которого они не рискуют обворовывать… я так-то прекрасно понимала, что как минимум половина моих успехов кроется в том, кто именно мой муж.

И первые года два меня это даже смущало, хотелось каких-то личных достижений, но потом, учитывая сколько тревог и проблем было в младенчестве Риана, я хорошо так подуспокоилась на данную тему. Ведь лучше всего развивать интересное дело, чем постоянно бороться с трудностями и героически их преодолевать. Рядом есть тот, кто избавит тебя от большей их части? Скажи спасибо и живи счастливо!

И вот наконец это случилось! Долгожданное возвращение.

В последнем разговоре Одар сказал, что они будут примерно в шесть вечера, потому уже без пяти я стояла на крыльце лавки, кутаясь в шаль, хотя вечер был теплым. Просто не могла сидеть внутри, а все в душе трепетало от нетерпения.

Месяц! Почти месяц!

Я так скучала, что была готова идти навстречу, если бы точно знала, по какой дороге они поедут, но, к сожалению, от телепортационного вокзала до лавки можно было доехать минимум двумя способами.

Сара, конечно, говорила, что я не ценю своего счастья и надо было со всей силы кутить и отдыхать, но я, по крайней мере пока, с трудом могла себе это представить. Однако Книжуля говорила, что дальше будет проще.

Экипаж показался из-за поворота через пять минут, которые длились целую вечность. Лошади остановились, дверца распахнулась, и оттуда, держа за руку нашего уже подросшего мальчика, выбрался Одар.

Риан — мой Риан! — увидел меня, вырвал руку из отцовской ладони и побежал вперед, смеясь и размахивая руками.

— Мама!

Я присела на корточки, раскрыла объятия, и он влетел в них как маленький ураган, пахнущий лесом, дымом костра и еще чем-то родным, неуловимым.

— Я по тебе скучал, — сказал он, уткнувшись носом мне в плечо.

Подхватила его на руки — он стал тяжелее, но я не собиралась его отпускать.

— И я по тебе, малыш.

— Мама, я умею делать молнию! — громким шепотом сообщил сын мне прямо в ухо. — Маленькую! Папа сказал, что когда-нибудь я смогу взрывать целые горы!

— Но не сейчас, — поспешно вставил Одар.

— Не сейчас, — согласно повторил Риан и тут же спросил: — А Кот где? А пирог есть?

Дети. Главное — что покушать.

Мы прошли в помещение, повесили за собой табличку «Закрыто», и тотчас собравшаяся вокруг нечисть увлекла ребенка вглубь лавки. Пирог, разумеется, был, ведь Кот тоже готовился к возвращению маленького хозяина.

Одар был чуть усталый, с легкой щетиной на лице, но его серые глаза смотрели на меня с такой теплой, спокойной улыбкой, что у меня защипало в глазах.

— Ты как? — запрокинув голову, спросила я мужа.

— Теперь хорошо, — сказал он, подошел ближе и поцеловал меня в лоб. — Мы вернулись. Ты же не сильно тосковала тут одна?

— Не очень, — улыбнулась я, вспомнив, чем меня развлекали последние недели.

Но долго пообниматься нам не дали, из кухни выглянула Сара и воскликнула:

— Ша, молодые родители! Намиловаться успеете, а сейчас скорее чай пить, а то ребенок не хочет начинать без мамы и папы!

Чай — и пирог, и второй пирог, и целая вереница рассказов Риана о лесе, в том числе как он однажды запустил в небо большой-большой огненный шар! Сыну понравилось, а вот взрослые почему-то не смотрели, а упали на землю и руками головы накрыли. И злой папа тоже не дал полюбоваться плодами творчества, а подмял под себя!

Мы папу, конечно же осудили, но не очень искренне.

Одар слушал весь рассказ со спокойным терпением, которое у него обычно проявлялось только по отношению ко мне или сыну, да иногда вставлял короткие уточнения — когда фантазия Риана начинала чуть отклоняться от реальных событий в сторону героического эпоса.

К тому моменту, когда Кот наконец увел сонного и абсолютно счастливого Риана умываться и спать, за окном уже стемнело окончательно, а в лавке воцарилась та особенная атмосфера, что бывает в большом доме, который стал именно ДОМОМ для людей и нелюдей.

По двухэтажному домику гуляло эхо звуков, разговоров, даже смеха. Но у каждого был свой угол, потому это не тяготило, а, скорее, добавляло уюта.

Я как раз убирала со стола чашки, когда за спиной раздались шаги, и вскоре на плечи легли знакомые сильные руки, а щеки коснулся поцелуй.

— Скучаешь? — поинтересовался лорд Ибисидский и, не дав мне сказать, что вообще-то я как раз при деле, присел на стул и притянул меня к себе на колени. Оставил еще один поцелуй на виске, потом на мочке уха и, зарывшись носом в волосы, длинно выдохнул: — Милая… когда мы вернемся в городской особняк?

— Тебе не нравится лавка?

— Мне не нравится, что в твоей лавке общего населения с небольшой квартал. Одни пауки чего стоят! И про их слух я даже думать не хочу.

— Соскучился? — хитро прищурилась я, прекрасно понимая, к чему ведет муж.

— Спрашиваешь! Я думал про тебя в лесах!

— Каждый день? — не удержалась от маленькой провокации я.

— Иногда даже два раза, — серьезно ответили мне, но в серых глазах знакомо блеснули искры смеха.

— Дар!

От избытка чувств я все же стукнула его по плечу, но сразу же рассмеялась.

— Меня восхищает, что даже спустя столько лет брака ты по-прежнему так легко смущаешься и краснеешь, — уже без усмешки проговорил муж, задумчиво глядя на меня и медленно проводя кончиками пальцев по полыхающим скулам. — И по-прежнему очень красивая в такие моменты… моя.

— Твоя, — выдохнула я, склоняя голову к нему на плечо.

— Так что, поедем в особняк?

— Давай хотя бы завтра? Домашние тоже соскучились по Риану, а тот же Кот не сможет далеко отойти от лавки, все же домовой.

— Завтра вечером, — быстро согласился Ибисидский и, взяв меня за подбородок, запечатлел на губах легкий поцелуй. Легкий сначала… но с каждым мгновением он становился все более глубоким и откровенным, зовущим в темные бездны, о которых я знала лишь благодаря мужу.

Когда Дар отстранился, я качнулась следом, желая еще немного продлить эти сладкие моменты, но он лишь усмехнулся и прижал палец к моим губам.

— А это был аванс! Чтобы ты с большим трепетом ждала завтрашнего дня.

И я ждала. Вот же хитрец, а⁈

С возвращения Одара прошло уже несколько недель, и жизнь текла своим чередом. Мы снова перебрались жить в городской особняк, но я хотя бы пару раз в неделю старалась забегать в лавку. Сейчас все больше внимания требовал другой филиал, так что приходилось разрываться.

В свете некоторых проблем с новым делом я как раз направлялась в мэрию, держа под мышкой папку документов и собираясь посоветоваться с Одаром.

Охрана на входе меня давно знала и пропустила без лишних слов. По коридорам я шла привычным маршрутом — мимо портретов предыдущих градоначальников, через большую приемную с вечно занятым помощником, мимо кадки с огромным фикусом. Пару лет назад я увидела, что бедное растение начало загибаться, и по доброте душевной сварила ему укрепляющее зелье. Но оно слишком укрепило фикус, и теперь он разросся до неприличных размеров.

Дверь в кабинет Одара была приоткрыта.

Я вошла — и на секунду просто застыла. Он стоял у окна, поправлял галстук и в утреннем свете был таким… красивым, если честно! Му-у-уж. Мой муж!

Он обернулся и, улыбнувшись, подошел, сгреб меня в охапку и коснулся губ поцелуем.

— Ты не занят? — спустя минутку спросила я, не торопясь отстраняться.

— У меня через пятнадцать минут встреча, — ответил муж. — Но, кстати, тебе будет интересно поприсутствовать.

Я подняла голову, заинтригованная.

— Вот как?

В серых глазах мелькнуло то, что я научилась распознавать за годы совместной жизни. Очень похожее на удовольствие хорошо подготовленного охотника, который знает, что дичь уже в ловушке.

— Пойдем, — сказал он и подал мне руку. — Кстати, а ты по какой причине зашла?

— Пара вопросов по открытию филиала на Широкой улице. — Я помахала папочкой, и положила ее на свободный угол стола. — Но это ждет, ты меня заинтриговал!

Мы прошли в большую переговорную, где нас уже ожидали трое мужчин. В одном из них я узнала главу гильдии верификаторов — магов, специализирующихся на проверке документов, заверенных магическим образом. Серьезные люди, к услугам которых прибегали только тогда, когда вопрос стоил того.

Меня поприветствовали. Мы заняли места за большим овальным столом.

И почти сразу в кабинет пригласили графа Воркута.

Я его узнала сразу — видела однажды на каком-то приеме. Среднего возраста, плотный, с ухоженными усами и манерой держаться, свойственной человеку, привыкшему, что дела решаются в его пользу. Сейчас он выглядел именно так — уверенно и даже чуть снисходительно, как будто пришел ради скучной, но необходимой формальности.

Граф Воркут. Тот самый, что отобрал у Тома поместье.

Я сложила руки на коленях и промолчала.

— Благодарю, что приехали, — светским тоном начал Одар. — Присаживайтесь.

— Благодарю за приглашение. — Граф занял кресло с видом человека, делающего собеседнику одолжение. — Ваш секретарь написал, что вы заинтересованы в поместье Морте. Я принес документы — можете ознакомиться. Если сойдемся в цене, готов подписать передачу права собственности прямо сейчас.

Папку с бумагами передали верификаторам. Те принялись за работу методично и без спешки — сначала общий осмотр, потом печати, потом каждый лист на просвет. Граф наблюдал с вежливым терпением человека, которому нечего скрывать.

— Здесь указана передача в дар в счет долга, — произнес наконец старший верификатор. — Но сама долговая расписка к пакету не приложена. Она у вас с собой?

Граф дрогнул — совсем чуть-чуть, почти незаметно.

— Разумеется, — сказал он после паузы. — Просто не счел нужным включать в основной пакет.

Из папки появился еще один листок. Верификаторы взяли его, переглянулись и объединили усилия — в воздухе над бумагой разлилось мягкое золотистое свечение.

Текст вспыхнул. Почти весь.

— Так-так-так, — медленно произнес старший, не отрывая взгляда от документа. — И зачем же расписку заполняли не одной ручкой, а двумя?

— Ну… — Воркут начал теребить край рукава. — Одна ручка закончилась. Пришлось взять другую.

— Очень странно, — продолжил маг спокойно, почти равнодушно, — что закончилась она именно на середине суммы. А потом снова началась уже в том месте, где заполняли данные должника. Вы не находите?

Граф поднялся, оперся руками о стол и навис над магами.

— На что вы намекаете⁈

— Лично я не намекаю. — Одар заговорил первый раз с начала встречи — негромко и совершенно спокойно. — Я прямым текстом говорю, что вы дописали несколько нулей уже после того, как получили расписку. Полагаю, после гибели лорда Морте — когда он уже никак не мог опровергнуть ваши слова.

— Я ухожу!

— Боюсь, это будет опрометчиво. — В голосе Одара не было ни угрозы, ни давления. Только та спокойная уверенность, от которой у людей почему-то холодеет под лопатками. — За дверью вас встретят. И поверьте — быть задержанным как мошенник значительно неприятнее, чем завершить этот разговор здесь.

Граф медленно опустился обратно в кресло.

Я смотрела на мужа и думала, что за годы совместной жизни так и не перестала удивляться тому, как он это делает — не повышая голоса, не угрожая, просто существуя в пространстве таким образом, что у всех остальных как-то само собой пропадает желание с ним спорить.

Дальше все шло быстро. Документы были изъяты. Граф Воркут покинул кабинет в сопровождении двух молчаливых людей в форме. Верификаторы составили протокол.

Когда переговорная опустела, я повернулась к Одару.

— Давно ты этим занимался?

— С тех пор как узнал историю мальчика, — просто ответил он.

Я смотрела на него.

— Ты знал про Тома?

— Мне пишут очень подробные отчеты, — сказал муж с абсолютно невозмутимым лицом.

— То есть за мной следят⁈

— Присматривают. Дорогая, стоило мне уехать, как ты сменила место проживания и вела себя весьма беспечным образом, перемещаясь по городу без охраны даже вечером.

— И даже это ты знаешь… и я не без охраны, я с Сарой и Фолей. И сама вполне могу себя защитить.

— Я не сомневаюсь, но все же мне было важно, чтобы у тебя не возникло проблем.

Прикрыв глаза, я досчитала до десяти, понимая, что продолжать эту дискуссию бесполезно. Одар все равно останется при своем мнении, а у меня испортится настроение.

Да и охрана была такая, что мы ее даже не заметили. Совершенно не напрягала.

Я вздохнула, примирительно взяла его под руку и сменила тему разговора.

— Поместье вернут Тому?

— После завершения разбирательства — да. Это займет несколько недель.

Мы шли по коридору, мимо разросшегося фикуса, мимо вечно занятого помощника, мимо портретов.

— Одар, — сказала я.

— Да?

— Спасибо.

Так что все закончилось хорошо даже не просто хорошо, а очень хорошо…

Фоля нашел свои черные руки — добрые, упрямые и очень талантливые. Сара — новые, еще не испорченные ее бесценными наставлениями свободные уши, а Том нашел учителя и надежду на то, что семейный дар впервые за много десятилетий станет гордостью, а не тщательно охраняемым секретом.

Мое маленькое приключение подошло к концу, но я почему-то была уверена в том, что оно точно не последнее.