Мой сосед, мужчина средних лет, остался одиноким и безработным. В отличие от меня он владел квартирным телефоном с очень популярным номером и жил в ожидании телефонного звонка с деловым предложением.

— Ну должны же обо мне вспомнить!.. — говорил он мне. — Ведь я кому-то нужен?

Никто не вспомнил, никто не пришел, а вот звонить начали постоянно, с утра до вечера. Эти бесконечные звонки извели его. Оказалось, недавно подключили новую АТС, и мой сосед первым почувствовал «прелести» технического прогресса городской связи.

Первый звонок раздался в семь утра:

— Площадь товарища Ленина? Мне Клаву…

— Она на дежурстве у памятника вождю, — спокойно ответил мой сосед, не задумываясь над значением своих слов.

— А долго она там?..

— Сегодня уже вторые сутки… Вечером ее сменят товарищи…

— Вот дура! Говорил ей, брось эту работу!.. А ты кто? — неожиданно спросил собеседник.

— Начальник караула… — ответил сосед и положил трубку.

Второй звонок:

— Алло! Тамара Ивановна?

— Нет, это я… — загадочно ответил сосед.

— А-а-а, это ты, Феденька! Как себя чувствует наша Томочка после аборта?

— Мы решили оставить ребенка…

— С ума сошли! Пятеро детей…

— Ты ошибаешься, шестеро…

— Ну и дурак же ты! — рассердилась собеседница и положила трубку.

Третий звонок:

— Здравствуйте? Ветлечебница? Мне, пожалуйста, господина Кобелева…

— Господин Кобелев на вязке, позвоните позже…

— Хам! Негодяй! — возмутилась женщина и разговор прервался.

Четвертый звонок:

— Здравствуй, милый! Ты уже проснулся?

— Да, дорогая, уже! — в тон ответил, сосед.

— Мне так было скучно без тебя… Почему ты вчера ушел?

— Почувствовал недомогание… Ты придешь ко мне? — непроизвольно, спросил сосед.

— Непременно мой милый! Через час…

Сосед не выдержал соблазна и положил трубку.

Пятый звонок:

— Петр Иванович, здравствуй! Знаешь, придется тебя положить в мою клинику… Мне не нравится твой анализ…

— А что там у меня?

— Гонорея, дорогой мой… будем усиленно лечить!

— Откуда это у меня? — испугавшись, спросил мой сосед у врача, позабыв о свей роли.

— Не знаю, Петя… Может, от случайной связи? Я тебя уже предупреждал…

Сосед не выдержал и положил трубку. «Мне еще этого не хватало», — подумал он. Шестой звонок:

— Здрасьте! Это налоговая?

— Да, — коротко и устало ответил сосед.

— Это вас беспокоит Барышникова… Сан Саныч, помогите… Нужно наказать магазин «Одуванчик», мешают торговле!

— Очень одолевают? — спросил деловито сосед.

— Переманили всех покупателей, рэкетиров посылают на точки… Нет уже сил!

— А с налогами у них как?

— Какие там налоги? Наличные деньги идут мимо кассы!

— Ладно, сегодня разберусь…

— Сан Саныч, вы уже давно не были у нас, заходите, будем рады! «Может, устроиться работать в налоговую инспекцию?» — с горечью подумал сосед.

Седьмой звонок:

— Это ты?

— Я…

— Когда три вагона сахару заберешь? Идет простой…

— Да меня бы килограмма три устроили…

Пауза.

— Кто это?! — спохватился собеседник.

— Да я же… — ответил сосед.

— Пошел ты! — произнес собеседник и положил трубку. Восьмой звонок:

— Сыночек, уже месяц прошел, пенсию не прино-сють…

— А вы, мамаша, в собес звонили?

— А куды ж я попала?

— Ко мне, одинокому и безработному.

— А на что живешь, милый?

— Пособие получаю…

— А жена, детки где?

— Ушли от меня…

— А ты, милый, не пьяница?

— Не на что пить, мамаша…

— Может, на дочке моей жениться?

— А сколько ей лет?

— Пятьдесят годов уже, упитанная, хозяйство свое иметь…

— А мне только тридцать шесть…

— Тада, милай, она тебе и мамой еще будить!

— Спасибо! — ответил сосед и положил трубку. Девятый звонок:

— Артем, ты? Говорыт Аслан…

— Говори, я слушаю тебя…

— Ты зачем из гостиницы ушел с девочкамы, оставыл мена?

— Не помню такого.

— Как не помныш? Марына трэп-тыз на столэ дэлала…

— А ты где был, Аслан?

— Сидэл, смотрэл и коньяк пил… Помныш?

— Нет, не помню…

— А дэнги, 2 тысячи, кто забрал?

— Не знаю…

— Артем, скажи Марыны, пуст отдает дэнги илы в номэр приходит! А то зарэжу тебя и Марыну!

— Хорошо, Марина придет к тебе… — ответил сосед и положил трубку.

Ему было не до смеха.

Десятый звонок:

— Дяденька, здравствуйте! Это зоопарк?

— Нет, мальчик, это квартира… Снова звонок…

— Алло! Это зоопарк? — спросил женский голос.

— Нет, вы ошиблись номером…

— Не может быть! Я запомнила ваш голос — вы администратор зоопарка! Почему вы лжете ребенку? Ответьте, в котором часу вы кормите зверей?

— Зверей кормить нечем… — ответил мой сосед. — Если у вас что-нибудь есть, то принесите мне, я голоден.

— И не подумаю! — ответила рассерженная женщина и положила трубку.

— И ты терпеливо все это записал на магнитофонную ленту? — спросил я у соседа.

— А что мне оставалось делать? Думаю, что ты где-нибудь «тиснешь» на страницах газеты, а гонорар поделим на двоих. Не так ли?

— Понравятся ли твои телефонные шалости редактору? — спросил я.

— Скорее, читателю… — заметил мой сосед.

Мы привыкли думать о продавцах магазинов, как о нечестных и грубых субъектах, обижающих покупателей. Но порой забываем и о покупателе, который может нанести торговле моральный ущерб, если не сказать больше. Случай, о котором идет речь, считается неординарным…

В одном из магазинов города, у гастрономического прилавка стояла очередь. На витрине красовались колбасные изделия, возбуждая аппетит у покупателей. Стал в очередь и мужчина в очках с седенькой бородкой, опрятно одетый и с портфелем. Он серьезно и внимательно следил, как миловидная продавщица обслуживала покупателей, благодарив их за покупку. Наконец, подошла и его очередь.

— Прошу, сударыня, взвесить мне две сосиски, — попросил он.

— Всего-то?.. — улыбнувшись, спросила продавщица и положила их без бумаги на весы. — Двести пятьдесят граммов…

— Минуточку, сударыня, не заворачивайте их, — сказал покупатель, — я должен проверить продукт на «радиацию»…

Достав из портфеля небольшой хромированный прибор, в виде цилиндра, он вставил во внутрь сосиску. Загорелась красная лампочка и послышался пищащий сигнал. Мужчина многозначительно покачал головой и сказал:

— Вот видите, сударыня, вы торгуете радиоактивным продуктом… Где заведующий магазином?

Продавщица, побледнев от неожиданного заявления покупателя, сказала:

— Не может быть! У нас имеется сертификат на продукцию… Идите к завмагу и там разбирайтесь!

— Какое безобразие! — возмутилась очередная покупательница. — Чем они нас кормят, эти аферисты?

Вся очередь разошлась мгновенно.

— Нет, сударыня, вы отрежьте еще от нескольких сортов копченой колбасы небольшие кусочки, и мы их проверим… Прошу не возражать!.. Проверив пять сортов колбасы, мужчина указал только на два сорта, которые «зашкалило». Завмага не оказалось на месте, и «проверяющий», положив все образцы продукции в портфель, сказал продавщице:

— Все изъятые образцы колбасной продукции я передам в лабораторию на экспертизу, а вас попрошу прекратить торговлю до моего возвращения.

— Извините, а вы кто такой? — неуверенно спросила продавщица.

— Я из торговой инспекции. Показать удостоверение? — мужчина медленно полез в боковой карман.

— Нет-нет, я вам верю! — покраснев, возразила продавщица. — Вы же вернетесь?

За день «торгинспектор» прошел по многим магазинам города, а вечером вернулся домой с полным портфелем «образцов». На следующий день он взял с собой прибор для обследования сыра на «радиацию» и таким же образом прошел по другим магазинам города. Правда, в одном из магазинов потребовали у него удостоверение, и он показал, где было написано «кандидат технических наук по ядерной физике» и справка от торговой инспекции, разрешающая проверку пищевых продуктов на присутствие радионуклидов. Причем эта справка была ему выдана несколько лет тому назад, когда его как специалиста привлекала торгинспекция для обследования партии мяса, прибывшего из районов Чернобыля. Вот и воспользовался своим правом «торгинспектор», попав в затруднительное материальное положение. За год своей «деятельности» он нанес магазинам ощутимый коммерческий и моральный ущерб. Наконец, его выследили и арестовали в небольшом продмаге на окраине города.

— Итак, гражданин Кулистиков, что заставило вас заниматься мошенничеством и вымогательством в магазинах нашего города? — спросил следователь, составляя протокол допроса.

— Безработица и голодная семья, гражданин следователь, — спокойно ответил Юрий Иванович. — У меня трое детей разного возраста и больная мать… Того пособия по безработице, пособия на детей и пенсии матери явно не хватало, чтобы прожить месяц, не говоря уже об интеллектуальной жизни.

— Ведь вы же ученый-физик, кандидат технических наук, неужели не могли пойти на преподавательскую работу, наконец, в какую-нибудь школу или изобрести прибор для обнаружения наркотиков для таможни?

— Гражданин следователь, я обошел в поисках работы многие учебные заведения, но там хватает своих физиков, которым не платят зарплату по нескольку месяцев… А что касается изобретения радиоанализатора по наркотическим веществам, то мною были составлены расчеты и схемы, будучи в лаборатории института, за что меня раскритиковали коллеги и начальство… Я давно понял, моя работа никому не нужна!

— Напрасно вы отчаиваетесь, Юрий Иванович ваш прибор очень нужен таможне… Ну ладно! Следствие по вашему делу будем считать законченным прочтите протокол… Если вы согласны с показаниями в протоколе, поставьте дату и распишитесь… вздохнув, сказал следователь. Через неделю состоялся суд. Кулистикова Юрия Ивановича обвинили в мошенничестве, осудили сроком на два года, но учли смягчающие обстоятельства и объявили «условно». Следователь Благородов тоже присутствовал на суде. После окончания судебного заседания он подошел к Кулистикову и поздравил его с «условным» исходом.

— Так вы согласны работать в управлении таможни? — спросил Благородов.

— Да, согласен… — неуверенно ответил Кулистиков. — А возьмут меня?

Итак, при содействии Благородова, Юрий Иванович начал работать в экспертной лаборатории таможни, получая зарплату, достойную ученого.

В семье Барышниковых большое горе — умер глава семейства и заслуженный ветеран войны Иван Григорьевич. Его жена, Мария Ивановна Барышникова, огорченная утратой мужа, попросила дочь:

— Милочка, поезжай в похоронное бюро и получи на отца свидетельство о смерти. Скажешь, перед смертью отец потерял паспорт и пенсионное удостоверение… В ящике письменного стола лежат партбилет и профсоюзная книжка, возьмешь с собой.

— Мама, ты мне не говорила о потере документов… Это правда?..

— Делай, как говорю! — строго произнесла мать.

— Но партбилет и профсоюзная книжка не являются уже документами, удостоверяющими личность покойного, поскольку этих организаций нет.

— Отец в прошлом году восстановил свое членство в КПРФ, а профсоюзная организация ветеранов существует и поныне… Не теряй времени…

На третий день похоронили Ивана Григорьевича со всеми почестями на городском кладбище.

— Что теперича одна делать-то будешь? — с сочувствием спросила соседка у Марии Ивановны. — Пенсии мужа нет… Небось, на похороны выложила три миллиона?

— Да, примерно, столько и ушло… — задумчиво ответила вдова.

— Мария, обратись в собес, там дают «похоронные» деньги, — посоветовала соседка и утла.

После сорока дней Мария Ивановна взяла паспорт и удостоверение покойного и пошла в Сбербанк. До кончины мужа Мария Ивановна получала его пенсию по ранее выданной доверенности, и контролеры ее знали в лицо. Так Мария Ивановна и продолжала получать пенсию мужа в течение шести месяцев. Однажды дочь спросила у матери:

— Мама, ты получила «похоронные» деньги на отца в райсобесе?

— А зачем они нам, если своевременно платят его пенсию? — спокойно ответила Мария Ивановна.

— Ты с ума сошла! — возмутилась дочь. — За мошенничество тебя осудят!

— А ты, доченька, денег дала на похороны отца? А твой брат помог?..

— Но ты же сама у нас не попросила… Я думала, что у вас имеются сбережения. Мама, тебя же посадят в тюрьму!

— Ну и пусть сажают, лишь бы успеть поставить памятник отцу!

Через несколько месяцев Марию Ивановну Барышникову вызвали в райсобес и потребовали вернуть четыре миллиона рублей, незаконно полученные в Сбербанке по доверенности покойного. Вдова отказалась вернуть. Дело дошло до суда. Ответчица наняла адвоката, который инкриминировал вину Барышниковой из-за «халатности» служащих бюро похорон и райсобеса. В суде спросили, где документы покойного, на что она ответила:

— Уважаемые граждане судьи, если бы я знала законы о пенсии и были у меня документы покойного мужа, то не стояла сейчас перед вами…

Судебное разбирательство было отложено на две недели. А тем временем Мария Ивановна соорудила памятник мужу, истратив полученные миллионы. Уважаемые сограждане, а как бы вы поступили в подобной ситуации?

— Вот и хорошо, Вася, давно бы так!.. — обрадовалась Катерина и начала ловить «тачку». Машина привезла нас в глухой переулок поселка Орджоникидзе и остановилась у дома с покосившимися стенами и закрытыми ставнями. Придержав на цепи голодного дворового пса, Катерина впустила меня в дом. Поставив на пол сумки с товаром, я снял пальто и сел на стул. В комнатах было не убрано, стояла старомодная мебель, на потолке висела паутина.

— Вот, Вася, так я и живу в одиночестве, без мужа и детей… Что я тебе жалуюсь, ты об этом знаешь? Подожди, я приготовлю ужин…

Как же тебя зовут на самом-то деле?

— Виктор, — ответил я. — Теперь ты убедилась в нелепости своего знакомства со мной?

— Наоборот, ты мне нравиться и будешь моим помощником в бизнесе.

— А почему ты так уверена, что я соглашусь с тобой?

— Хватит задавать глупые вопросы.

— Однако, ты отчаянная женщина и очень доверчивая! Ты со всеми так?

— С теми, кто понравился… — ответила Катерина и подняла рюмку. — Давай выпьем, Витек, за наше знакомство и взаимное доверие.

— Черт возьми, согласен! — восторженно ответил я, и мы выпили.

— Витек, а зачем нам жениться, разве нам плохо с тобой?

— Да так, вроде для семейного порядка… — неуверенно ответил я.

— Женятся, мой милый, к старости, а сейчас нужно заниматься бизнесом и обогащаться, пока в России не опустили «железный занавес».

Для увеличения оборотных средств, я продал свою комнату в «гостинке» и вырученные деньги передал Катерине. Все было бы хорошо, если не последняя ее поездка в Трабзон. Закупив большую партию товара, моя Катерина сговорилась с турецким коммивояжером, пообещавшим доставить ее на своем транспорте в Россию. При погрузке товара на транспорт, он сунул незаметно наркотики, о которых Катерина ничего не знала. На границе при досмотре таможня обнаружила «дурман» среди ее вещей, а турок отказался от содеянного. Таким образом, Катерину арестовали, потом осудили и конфисковали все ее имущество. Я же остался без жилья и средств для существования. Ты помнишь, меня тогда разжаловали и пенсию не дали… Живу случайным заработком, ночую на вокзалах. Правда, недавно пообещали принять на работу в психбольницу санитаром, будут платить немного и питание с временным жильем предоставят. С Катериной я переписываюсь до востребования, надеюсь собрать деньжат и поехать к ней на свидание… Придется подождать несколько лет, понимаешь, полюбил я ее…

Ранним утром телефонный звонок разбудил Людмилу Михайловну Мышкину. Недовольно покосившись на аппарат, она подняла трубку услышала приятный женский голос:

— Здравствуйте, Людмила, извините за беспокойство.

— Здравствуйте… Кто говорит? — спросила Мышкина.

— Мой муж ночевал у вас? — последовал вопрос.

— Какой муж?.. С кем я говорю?..

— Мой Вася… Если он еще у вас, передайте ему трубку, — попросила чья-то жена.

— Извините, сударыня, вы ошиблись номером… — вежливо ответила Мышкина и положила трубку.

Снова звонок и тот же голос:

— Ты мне голову не морочь, отвечай: был он ночью у тебя или нет?

— Гражданка, положите трубку и не беспокойте меня! — сердито ответила Людмила Михайловна и положила трубку.

«Откуда она узнала мое имя и номер телефона?» — подумала Мышкина и встала с кровати. Надев комнатные туфли и накинув халат она направилась в ванную комнату.

Телефонный аппарат раскалился от непрерывных звонков. Сама, раскалившись добела, Мышкина вернулась в спальню и отключила аппарат. Людмила Михайловна ждала звонка от своей приятельницы, и через двадцать минут аппарат был включен. Позвонили снова, тот же голос, но спокойный и более сдержанный.

— Извините, Людмила Михайловна, это я. Татьяна, жена Василия Амбалова. Мне доподлинно известно, что мой муж был вашим любовником… Когда он раньше бывал у вас, я не беспокоилась, а теперь он где-то завел себе новую любовницу и редко стал приходить домой… Что мне делать, Людмила Михайловна?

— Во-первых, милая Татьяна, я не знаю вашего мужа Василия Амбалова, а во-вторых, кто вам дал мой номер телефона, имя и отчество?

— Я случайно обнаружила ваши координаты в записной книжке моего мужа…

— Глупости!.. — сердито произнесла Мышкина и положила трубку…

Прошло два дня, Мышкину не беспокоили. А вот на третий день, вечером, позвонили вновь. Тот же голос Татьяны:

— Добрый вечер, Людмила Михайловна, извините за мою назойливость, но, кроме вас, некому помочь моему горю. Мне нужен ваш совет…

— Хорошо, говорите… — согласилась Мышкина, сдерживая гнев.

— Видите ли, Людмила Михайловна, когда мой Василий бывал у своей любовницы, мудрой и опытной женщины, он приходил домой одухотворенный, читал мне стихи, оказывал знаки внимания, кое-что приносил в дом. Сейчас он стал неопрятным, вьшивает и называет Милой… Как вы думаете, почему с ним это происходит?

— Я полагаю, что прежняя его любовница, как вы говорите, была приятной и любимой женщиной, удовлетворяла его физические и духовные потребности, не восстанавливала его против вас, пыталась сохранить ваш семейный уют… Она просто дополняла собою вас — это прекрасно!..

— Что же мне делать, Людмила Михайловна? Может, помочь ему обрести такую, как была? — спросила отчаявшаяся жена.

— Нет, Татьяна, этого не следует делать… Извините, сколько вам и вашему супругу лет? — заинтересовавшись, спросила Мышкина.

— Мне пятьдесят лет, а ему — сорок… — ответила печальным голосом Татьяна.

— Ну, милая моя, при таком сочетании возрастов со стороны женщины могут быть только материнские чувства к супругу! А дети у вас есть?

— Нет… Он хотел вначале, чтобы я родила, но потом почему-то передумал… Да и я чувствую, что уже поздно… Что же мне делать?

— Поговорите с ним, если он вас не поймет, то пусть оставит… Вам нужен муж постарше и поспокойнее…

— Но он перевел мое имущество в акции какого-то банка, считайте, ограбил! — возмущенно произнесла Татьяна.

— Подайте на него в суд и разведитесь, — посоветовала Людмила Михайловна из добрых побуждений.

— Ах, ты стерва! — разразилась ругательствами Татьяна. — Вывела я тебя на чистую воду! Все это твоих рук дело, гадина! Я найду вас обоих и уничтожу!.. Гранатой…

Людмила Михайловна быстро положила трубку и села на кровать, у нее разболелась голова. Мышкина не была любовницей Василия Амбалова…

В конце длинного двора, среди высоких домов стоит мусорный бачок, полный выброшенного добра, которое можно даже съесть.

С завистью и осуждением смотрит дворник на жильца-толстосума, вываливающего в бачок, бомбажные консервы из ведра, непригодные к употреблению. «Видал его, этого хлюста! Консервы, сволочь, выбрасывает, а народ с голоду мрет!.. Зажрался, паскуда!. Я бы, как бывший начпрод целого полка, никуда не выбросил такое добро, солдатиков покормил… А этому все нипочем, вывалил и ушел! И как их земля еще носит?» — с горечью думал Иван Поликарпович, провожая взглядом своего соседа.

Не успел дворник отойти от мусорного бачка, как неожиданно, словно с неба свалились несколько человек, довольно опрятного вида. У каждого из них в руках кочережка и сумка. Подойдя к бачку, они стали спешно выбирать консервные банки, громко оскорбляя друг друга.

— Федор Степаныч, обжора ты этакий, ну зачем тебе одному четыре банки с лососиной? — сиплым голосом произнес старикашка в зеленой шляпе.

— Не твое собачье дело, вонючий дирижер с погорелого театра! — огрызнулся коллега.

— Твое место у бачков «дома актеров» на Театральной площади… Чего приперся сюда, во двор «обкомовских жильцов»?

— Оставь, Федя, баночку осетрового балычка, не тронь, отнесу жене в больницу!.. — взмолился пожилой учитель — пенсионер на костылях. — Оставь ее, Феденька, мне! Ты же успел схватить четыре лосося…

— Товарищи, я плохо вижу, — поправляя очки, сказала, шепелявя, пожилая женщина, там что-нибудь осталось мне?

— Хрен тебе, старая развалина! — сурово произнес Федор Степанович, бывший санитар из Ковалевской психбольницы, — нечего ковыряться в моем бачке, иди во двор «Донинвеста» и там ищи жратву! Ты же была банковской служащей и ступай к ним…

— Сударь, почему вы меня оскорбляете, разве мы у мусорного бачка не равны? — спросила старушка.

— Федор Степанович прав… — заступился «вонючий дирижер», — он первый нашел этот бачок и он должен взять свою долю… Разве не так?

— Можно, конечно, взять свою долю, — заметил инвалид на костылях, — но можно кое-что оставить и нам, Федор Степанович…

Пока шла словесная перепалка между голодными и алчущими людьми, подошел к бачку дворник Иван Поликарпович. Он презрительно посмотрел на старичков и, улыбнувшись, сказал:

— Значит, добро господское, твари, делите! Не можете никак нажраться?

— А ты кто такой, чтобы нас упрекать? — повернувшись, спросил Федор Степанович.

— Я — дворник, хозяин бачка и блюститель порядка во дворе… Какого черта вы пришли сюда и ковыряетесь?

— Простите, товарищ дворник, мы не знали, что бачок принадлежит вам… — шепелявя, сказала старушка.

— Да, действительно, извини нас… — добавил «вонючий дирижер», продолжая ковыряться в мусорнике кочережкой.

— Чей-то мне твое лицо знакомо, приятель! — обратившись к дворнику, сказал Федор Степанович. — Ты, случайно, в прошлом году не был у нас в Ковалевке?

— Положим, был… Ну и что из этого?

— Да то, что у нас в психбольнице вылечивают ненадолго, а синдром остается… Можешь снова туда попасть… — спокойно ответил Федор Степанович. — А мы с тобою когда-то, приятель, служили в одном полку на Военведе… Помнишь майора Бугнатого Федора, начальника вещевого склада? Так это был я… Потом расформировали полк, не смог трудоустроиться, запил, жена ушла… Вот и стал таким… А тебя, кажется, зовут Иваном Пустошкиным… Не так ли?

— Так точно! — обрадовался дворник. — Да и насчет Ковалевки ты прав, было у меня психическое расстройство, жена упекла туда, еле-еле немного подлечился. Нервы не в порядке…

— Так что, в мусоре мне ковыряться или в гости позовешь? — спросил Федор Степанович у Пустошкина.

— Я бы тебя позвал к себе, но пить-то мне нельзя, я человек больной… А что за гости без рюмки водки?

— Ты не волнуйся, у меня выпивка своя, а закуску я уже нашел в бачке! Вот и посидим…

— Ну, а с этими хмырями, что делать?.. — указав на остальных, спросил дворник Пустошкин.

— Хрен с ними, они мне не друзья, а просто прихлебатели. Мешают жить…

— Ты, Федя, извини, но ко мне идти нельзя… — сказал дворник. — Моя комната рядом с господами, выбросившими эти консервы… Они, может быть, все видели в окно и могут нехорошо обо мне подумать… Так что, если хочешь, то давай посидим на дворовой лавочке и поговорим…

— Нет, Иван, позорить собой я тебя не стану, а вот с этими мне по пути!! — достав из сумки три банки лососины, Пустошкин раздал старикам и, молча, не попрощавшись ни с кем, побрел от мусорного бачка прочь.

Борис Петрович, ответственный секретарь редакции газеты, передал письмо корреспонденту Наталии Мирзоевой и сказал:

— Наташа, по-моему, это для тебя…

— Такое коротенькое и на мятом клочке бумаги? — удивленно спросила Наталия и углубилась в чтение.

А в письме было написано: «Уважаемая редакция! Помогите моему горю, единственная дочь становится проституткой! Каждый вечер за ней на машине приезжает какой-то „Вовчик“ и увозит с собой… Иногда ее не бывает сутками дома. Знакомые говорят, что ее частенько видели у ростовских гостиниц. Возвратившись домой, молчит и впадает в депрессию. Прошу вас, напишите на страницах вашей газеты о пошлых сутенерах и спасите мою дочь! Жду вашей помощи — Вдовина Р. П.»

— Боря, ума не приложу, с чего начать… Наверное, нет смысла беседовать с дочерью огорченной мамаши.

— Бери с собой фотографа Федю и поезжай в гостиницу «Интурист», а там будет видно.

— Этого придурка я с собой не возьму, он мне в прошлый раз испортил интервью с шоу-бизнесменами.

— Ну, ладно, делай, как знаешь! Через неделю статью напишешь.

Действительно задача перед Мирзоевой была не из легких и достаточно курьезная. Здесь одними опросами администрации и швейцаров гостиницы не обойтись, нужны «живые» факты и общение с «ночными бабочками».

Наталия решила «устроиться» помощником администратора гостиницы на двое-трое суток, чтобы иметь возможность соучаствовать в «предоставлении деловых номеров». О «дежурстве» в гостинице она договорилась с директором, пообещав ему не нанести морального ущерба персоналу статьей в газете. Придя домой, Наталья обо всем рассказала мужу. Причем, настолько увлеклась идеей разоблачения сутенеров, что сами проститутки, в ее понимании, выглядели жертвами этих монстров. Муж был изумлен ходом мыслей супруги и, улыбнувшись, спросил:

— Наташенька, а если войдешь в «роль», и тебе это понравится, что будем делать?

— Если так получится, то, наверное, придется менять профессию. Да и заработок, видимо, побольше, чем в газете! — в тон мужу ответила она.

Оба весело рассмеялись. Константин, задумавшись, снова спросил:

— Наташенька, дело это непростое, можно пострадать от сутенеров… Стоит ли рисковать «ради нескольких строчек в газете»?

— Костик, не волнуйся, попробую…

Прошло несколько дней, и Наталия проинтервьюировала нескольких «ночных бабочек», получив сведения о сутенерах. А помогла ей в этом дочь огорченной матери, приславшей письмо в редакцию. В результате кропотливого небезопасного труда была написана статья рубрики «так живем». Вот один из фрагментов статьи Наталии Мирзоевой, которую она собиралась опубликовать в газете:

«Облюбовав злачные места у гостиниц „Интурист“, „Турист“ и на Центральном рынке, сутенеры „пасут“ своих подопечных. Случайно мне довелось стать свидетелем диалога двух ростовских сутенеров. Имена мною вымышлены, но все остальное — один к одному с натуры.

— Толян, вот номер сегодня был… — выпив рюмку коньяку, произнес Вовчик, — договорился я с двумя „крутыми“ из Краснодара на „использование“ в номере наших девочек. Вышел из гостиницы — смотрю, стоят две „телки“, довольно клевые и неплохо одетые. Подхожу к ним и спрашиваю: „Девочки, работать сегодня будем или как?..“ Они мне: „Обойдемся, козел, без твоих услуг!“

— Ну, и что ты им ответил? — улыбаясь, спросил Толян.

— Вызвал дежурного, Федю-мента, чтобы разобраться с этими шалашовками. Документов у них, естественно, не оказалось. А где живут, я узнал. По свободе займусь ими, неплохие кадры будут…

— Сегодня утром Ольга привела двух „телок“ лет восемнадцати, — сообщил Толян. — Их бы чуть приодеть и причесать… Правда, гинеколог Виктор Иванович осмотрел их и сказал, что требуется проверка на СПИД…

— Толян, я бы не рисковал с ними, чтобы не получилось, как в прошлый раз, помнишь, с сестрами Изольдой и Лялей. У меня было столько неприятностей от грузин, еле отмазался. Зарезать хотели!

— Вчера приезжал Хозяин и потребовал увеличить „подоходные“ на тридцать процентов… Что будем делать?

— А ты ему сказал, что осталось всего десять работоспособных кадров из двадцати? Кроме того, врач Виктор Иванович просит увеличить „смотровые“… Толян, как крутиться будем?

— Хозяин обещал передать нам „сферу услуг“ в гостинице колхозников на Тургеневской.

— Толян, я работать с теми шестью биксами не буду! — резко возразил Вовчик. — Их уже „пасли“ двое амбалов с улицы Баумана и бросили. Уж очень вороватые эти стервы, чистят карманы у клиентов, иди потом, отмазывайся. Нужно убирать, а новых ставить…

— Вовчик, решай вопрос с Ольгой по „рыночным“ кадрам, а я буду пока „пасти“ твоих в „Интуристе“. Договорились?

— Толян, завтра приезжают дельцы из Германии, и Владлен Петрович просил меня подготовить четверых самых интеллигентных девиц на пару вечеров. Задача серьезная; мне нужно готовить девочек!..

— И кого же ты думаешь выставить? — деловито спросил Толян.

— Ольгу с теми тремя из пединститута… Кадры клевые, проверенные. В прошлый раз парням из Дортмунда они очень понравились, навар был хороший.

Раздался телефонный звонок. Вовчик поднял трубку:

— Оля, ты? Что случилось?

— Людмилу и Наташку двое „крутых“ насильно посадили в „Мерседес“ и куда-то увезли! — волнуясь, сообщил голос в телефонной трубке.

— Номер машины записала? Жди, мы сейчас подъедем! — сказал Вовчик. Вооружившись газовыми пистолетами, они вышли на улицу, сели в „Жигули“ и поехали в гостиницу „Интурист“…»

Но случилось непредвиденное. Неизвестный мужчина позвонил по телефону Мирзоевой и пригрозил расправой, если эта статья появится в очередном номере газеты. Видимо, Наталью заподозрили сутенеры еще при подготовке материала в гостинице, а утечка информации о выходе статьи произошла из редакции газеты. Кто это мог сделать, осталось неизвестным. Мирзоева об угрозе сообщила главному редактору газеты, на что он не обратил особого внимания и решил срочно опубликовать ее под псевдонимом. Однако, сутенеры «вовчики» и «толяны» наняли каких-то подонков, и те, выследив Наталию Мирзоеву, избили ее при возвращении домой. По этому уголовному делу расследование велось целый год и было прекращено «:за неимением прямых улик».

Как-то майским днем я зашел на ростовский птичий рынок. Остановившись возле больших клеток с красивыми певчими птицами, я с наслаждением ими залюбовался. Смотрю, к одной из клеток с тремя щеглами подходит сгорбленный и неопрятно одетый пожилой человек. Надев очки и приставив к уху нечто вроде слуховой трубки, он нагнулся к клетке с тремя щеглами. Почти пять минут он смотрел на этих птичек и слушал их пение. Продавец птиц, мужчина средних лет, одетый в камуфляжный костюм, недовольным взглядом посмотрел на «любителя» птиц и сказал:

— Эй, папаша, отойди в сторону, ты пугаешь птичек и закрываешь мне товар!

Старик настолько увлекся певчими красавицами, что не услышал замечания продавца и продолжал, улыбаясь от удовольствия, стоять у клетки. Продавец не выдержал, поднялся со стула, подошел к старику и тронул его за плечо. «Любитель» птиц обернулся и с улыбкой на лице снял очки, положил слуховую трубку в карман, спросил у продавца:

— Сынок, ты этих птичек сам ловишь и продаешь?

— А тебе, папаша, какое дело до этого?

— Да я, сынок, просто так… залюбовался щеглами… Я собрал немного деньжат у добрых людей и решил купить трех щеглов… Уж больно они хороши!

— Плати деньги и бери товар! — улыбнувшись, сказал продавец.

— Сколько же ты хочешь за трех щеглов, сынок?

— По полтиннику за штуку! — лихо ответил продавец и посмотрел на меня.

— Сынок, может, уступишь немного?

— Забирай оптом, без клетки, за сто двадцать рублев!

— Сто двадцать рублей… — задумчиво произнес старик. — Разреши мне посчитать на скамейке твоей деньги… Уж очень много мелочи мне надавали…

— Я смотрю, папаша, ты неплохо зарабатываешь, если потянуло тебя на певчих птиц! — с иронией произнес продавец, стоя рядом со стариком.

«Интересно, — подумал я, — хватит ли у старика денег на покупку щеглов и куда же он их посадит, если у него нет клетки?»

Прошло немного времени и старик, разложив в стопки свои гроши на стуле, сказал продавцу:

— Вот, милый мой, насобирал я сто пятнадцать рубликов и больше у меня нет… Может, уступишь еще на пять рублей?

— Нет, папаша, не могу… Товар у меня певчий, ходовой! Иди, собери еще пять рублей, и птицы будут твоими, заслушаешься их пением!

— Сыночек, не смогу я собрать этих пяти рублей до вечера… Может, сбросишь пятерку?

Я не выдержал и подошел к старику. Достав из бумажника пять рублей, я отдал их старику. Он смущенно посмотрел на меня и поблагодарил. Продавец птиц, радуясь удаче, поспешно собрал без счета стариковские деньги и высыпал их в большой кошелек.

— Ну, ладно, дед!.. — довольным тоном произнес продавец и подошел к клетке с щеглами. — Где твоя клетка, куда будем садить птичек?

— А никуда садить, мой милый, не будем… — спокойно ответил старик. — По одной буду выпускать на волю, в память усопших в заключении друзей. Освобождаясь, я обещал… На глазах старика выступили слезы.

Продавец, запустив руку в клетку, начал вылавливать испуганных птиц и, по одной, передавать старику. Тот же, поцеловав щегла в клюв, приговаривал: «Лети на волю, дорогой Федор Степанович, да успокоит твою душу милостивый Господь!» Назвав птиц именами своих усопших друзей, старик выпустил щеглов. Потом перекрестился и медленно побрел к выходу из рынка. Удивленный поведением старика продавец птиц закурил и сказал:

— Жаль старика, наверное, умом тронулся бедолага…

В современной России повелось уж так: кто «трогается» умом от переживаний, а кто — и от коммерческих успехов!

После очередного сокращения офицерского состава ракетных войск, Владимир приехал с семьей в Ростов-на-Дону. Для его матери, Надежды Ивановны, это было полной неожиданностью, и она спросила:

— Володя, чем же вы с Мариной займетесь, на какие средства будете жить?

— «Думаю устроиться мастером по ремонту электронной техники, а Марина пойдет санитарным врачом…».

Но и через три месяца, они так и не смогли устроиться по специальности. Пенсии Надежды Ивановны еле-еле хватало на существование.

— «Может быть, обратишься к своим родителям за помощью?» — осторожно спросила Надежда Ивановна у невестки. — Твой отец — полковник в отставке, получает хорошую пенсию, имеет дачу и хозяйство…

— Вы правы, Надежда Ивановна, лучше мне с ребенком уехать к моим родителям, чем нищенствовать с Вами! — заявила невестка и начала собирать чемодан.

— Что ты, Марина! Останься, я постараюсь кое-что продать, и мы протянем, месяц-другой…

— Надоело мне все это! Я выходила замуж за мужчину, за офицера, который должен был кормить семью, а не за хлюпика, сидящего на шее своей матери!

Вечером, после неудачного поиска работы, вернулся сын, расстроился. Надежда Ивановна успокоила его и предложила заняться торговлей парфюмерными товарами.

— А где взять денег на «раскрутку»? — задумчиво спросил сын. У нас, кроме двухкомнатной квартиры, ничего нет…

— Я займу деньги в банке под залог квартиры…

— А если ничего не получится с коммерцией, и я не смогу их вернуть с процентами, что будем делать, мама?

— Не знаю, сынок…, — ответила Надежда Ивановна. — Но я не допущу, чтобы из-за нищеты распалась твоя семья!

Вскоре Надежда Ивановна оформила документы и получила ссуду в коммерческом банке. Они открыли небольшой островок парфюмерных товаров в продовольственном магазине. Надежда Ивановна стала за прилавок, а Владимир еженедельно снабжал ее товаром, стараясь покупать его подешевле. Почти год они занимались бизнесом, выплачивали ссуду с процентами, платили за аренду непомерные налоги и дань рзкетирам. Оставшейся прибыли едва хватало на скромное существование.

Наконец, Владимир уехал в Саратов за своей семьей. Марина встретила его неласково: «За прилавком я еще не стояла! — возмутилась она. — Вы с матерью начали этот копеечный бизнес, вот и продолжайте, чтобы я получала приличные алименты на сына!»

— Марина, мама устала и болеет часто, ей нужно помочь, — уговаривал Владимир. Вспомни, ты же сама когда-то хотела заняться бизнесом.

В разговор вмешался отец Марины. «Собирайся дочь и езжай с мужем», — строго заявил отставной полковник.

— Папа, а если он разорится?..

— Вот помоги им, чтобы не разорились.

Владимир привез семью в Ростов.

Марина встала за прилавок. Предлагая товар клиентам, она сама выбирала и рекомендовала каждому подходящую расцветку помады и питательный крем для кожи. Профессия врача пригодилась в торговле парфюмерией.

Дела пошли хорошо, прибыль удвоилась, открыли второй «островок» в другом магазине. Наняли продавцов, которые освободили Марину от ежедневного утомительного труда.

Вот только отношения между свекровью и невесткой становились все хуже. Марина была убеждена, что нельзя доверять воспитание ребенка Надежде Ивановне: у нее сердечная болезнь, она стала вспыльчивой и раздражительной.

Мальчика отдали в престижный детский сад с недельным содержанием. Пожилая женщина была очень обижена, что ее фактически разлучили с внуком.

Однажды она сказала невестке: «Если уж оставляете меня целый день одну, живите отдельно. Денег на покупку квартиры у вас хватит».

— А вы деньги в чужих карманах не считайте. Все, чего мы добились с Володей, — это моя заслуга! Если бы я тогда не уехала с сыном к отцу, то ничего этого не было.

— Придет время, и твой сын поступит с тобой так, как ты ко мне отнеслась…, — сказала Надежда Ивановна, и легла на кровать.

Марина взяла ребенка и повела его на прогулку. Вечером из Москвы с товаром вернулся Владимир. Марина встретила его на улице, и они вместе вошли в квартиру. Сын подошел к кровати матери, хотел разбудить ее, но с ужасом увидел, что она скончалась.

— Почему она умерла? — спросил Владимир. — Почему ты не вызвала скорую помощь?

— Надежда Ивановна давно болела… Рано или поздно это должно было случиться… — спокойно сказала Марина.

Надежду Ивановну похоронили на городском кладбище, не пригласив подруг и знакомых. Через шесть месяцев Владимир вошел в право наследства и поныне живет в этой квартире. Уже прошло два года, а на могиле Надежды Ивановны никто так и не побывал. Даже элементарную табличку с фамилией кто-то затоптал в землю.

А бизнесмен Владимир и Марина процветают! Поменяли в квартире мебель, построили рядом с домом гараж, скоро купят автомобиль.

В одном из гастрономов на Большой Садовой, принадлежащих акционерному обществу с очень ограниченной ответственностью, ежедневно выстраивается очередь любителей колбасных изделий. Занял место в этой очереди и я, не страдающий плохим аппетитом, но ограниченный покупательскими возможностями.

За прилавком колбасного отдела — очень милая молодая дама. Обслуживает она покупателей чрезвычайно вежливо и обходительно. Уж и не знаю, что со мной в последнее время происходит, но моя покупательная способность стала зависеть от внешности продавца.

Очередь двигалась довольно быстро. Смотрю, а к прилавку подходит средних лет мужчина, телосложением напоминающий артиста Вячеслава Невинного, в спортивном костюме, кроссовках «адидас», с большущей сумкой в руках. Аккуратно растолкав стоявших впереди, он протиснулся к прилавку и, улыбнувшись, произнес:

— Здравствуй, рыбонька! Давненько я у вас не был… Ну как, нравится мой товар?

Продавщица слегка растерялась, но тоже улыбнулась, хоть и несколько натянуто, но ничего не сказала.

— Хорошо идет мой товар? — продолжал допытываться незнакомец.

— Как видите, очередь стоит, — ответила продавщица, поглядывая на «циферблат» весов.

— Господа, вам нравится наша колбасная продукция?

— Нравится-то нравится, только очень дорогая она, ваша продукция, господин-товарищ, — недовольно прошамкала стоящая возле прилавка старушка.

— Ничего, мамаша! Сейчас я куплю несколько кило колбасы и раздам всем пенсионерам, что здесь стоят, — заявил благодетельный мужчина и вновь обратился к продавщице: Значит, так, рыбонька, отвесь мне три кило «любительской», два — сервелата, три «домашней»…

— Но у меня очередь… — неуверенно возразила продавщица.

— Рыбонька, я же для стариков колбасу покупаю, что ж они ради этого не подождут?! Взвешивай! — мужчина раскрыл сумку.

— Молодой человек, если вы такой добрый, не проще ли было привезти колбасу прямо с вашего завода и раздать нуждающимся? — спросил пожилой человек в потертой одежде и старомодном пенсне.

— Нельзя, папаша, тащить с производства, это вам не при Советской власти! За все нужно платить и покупать там, где товар продается, — назидательно ответил филантроп, укладывая свертки в сумку.

Очередь следила за ним, словно завороженная.

— Сколько с меня, рыбонька моя золотая? — с очаровательной улыбкой спросил благодетель.

— Двести пятьдесят… — так же обаятельно улыбнулась продавщица.

Достав из кармана пачку денег, он отсчитал пять крупных купюр и положил их на тарелку весов.

— А где делить-то будем колбасу, родимый ты наш? — спросила старушка, стоявшая в самом конце очереди.

— Приходите, господа, ко мне домой, там все и получите, — с серьезным, невозмутимым видом отвечал наглец и спокойно вышел из гастронома.

Очередь подавленно молчала. Кто-то тяжело вздохнул. И я, вместе со всеми, продолжал стоять за колбасой в этом магазине, принадлежащем акционерному обществу с очень ограниченной ответственностью перед покупателями…

Недавно я услышал по радио «Эхо Ростова» о новых видах похоронных услуг, которые предлагает отдел коммунального хозяйства при Администрации города. Как полагают коммунальщики, эти новые услуги должны очень заинтересовать пенсионеров-одиночек, которым не придется рассчитывать на пышные похороны, если они заранее не побеспокоятся об этом.

На радио посыпались по телефону вопросы от радиослушателей: о стоимости предварительного оказания ритуальных услуг и какие на этот счет существуют гарантии. Автор передачи (не буду называть его имени) очень обстоятельно рассказал о первоначальных взносах «потенциальных покойников» и искренне заверил их в красивых и пышных похоронах.

Одна из пожилых радиослушательниц, назвавшаяся Марией Ивановной, усомнилась в порядочности «могильщиков» и спросила:

— Это же как теперича понимать ваш «ритуал достойного захоронения»? Например, помер человек, а при жизни заплатил вам деньги и вы его похороните, как будет записано в контракте? А ежели он помер в своей фатере (квартире) и никто об этом не узнает в скором времени, так кто из вас окажет покойнику услугу?

Короче, старушка своими вопросами так допекла выступающего, что тот уже не в силах был отвечать и потерял голос.

Затем позвонил старичок с сиплым и раздражительным голосом:

— Значить, я должен вам заплатить несколько тысяч рубликов и вы меня похороните с почестями и в полированном гробу? А не получится так, что гроб будет сделан их мокрых досок, да и внутри не обобьете шелковым материалом, чтобы я хорошо выглядел? Кто вас проверит, окаянных, а?

Выступающий коммунальщик не выдержал и сказал:

— Уважаемые покой…, простите — граждане! За исполнение договорного ритуала погребения будет наблюдать ваш юрист-душеприказчик, указанный в договоренном документе. Так что, милые мои, мы выполним все, что будет указано в контракте: обмоем вас, оденем в красивое платье, сделаем косметический макияж, обуем в белые тапочки, соберем ваших соседей или кого вы записали в графе «пожеланий» и в конце-концов отвезем на кладбище…

— А как обстоит дело с памятником и музыкой? — спросила одна из радиослушательниц.

— Если вы оплатите эту услугу, то будет вам музыка и памятник! — ответил ведущий радиопередачи.

И последний поступил вопрос на радио «Эхо Ростова»:

— Уважаемые господа! Я недавно обратился к директору бюро похоронных услуг — Драчеву Михаилу Иванычу и он, действительно, — подтвердил об оказании таких, столь важных для нас — одиноких стариков, похоронных услуг… Когда я спросил у него, нельзя ли заказать гроб с «музыкой», он посмеялся надо мной и говорит: «Дедушка, миленький, ну зачем вам нужна музыка после смерти и через годы? Если вам так уж хочется, чтобы о вас вспомнили друзья, то оставьте им деньги и они ежегодно будут приходить к вам на могилу и петь вашу любимую песню!»

Должен признаться, я очень был тронут темой, прозвучавшей по радио «Эхо Ростова» и решил зайти в бюро похоронного ритуала, что находится у Братского кладбища по проспекту Нагибина. Там я встретился с моими знакомыми мастерами похоронного дела.

Один из них, обрадовавшись нашей встрече, спрашивает:

— Давненько тебя, Вася, не видели… Никак решил заказать гробик очередному родственнику-покойнику? Для тебя, как почтенному клиенту, сколотим такой гробик, закачаешься!

— Сергей Казарович, я не за гробиком пришел, слава Богу, чувствую себя неплохо… А хотел бы узнать, как ваше бюро исполняет ритуальное обслуживание по контракту с потенциальными покойничками.

— Слушай, Вася, недавно к нам пожаловал такой клиент, о котором можно только мечтать! Заезжает, значит, во двор «мерседес» и останавливается возле нашей конторы. Из машины вылазиют два молодых амбала и выволакивают под руки симпатичного и хорошо одетого старика. Директора на месте не оказалось, пришлось с ним говорить мне. И вот старикан у меня и спрашивает:

— Господин заместитель директора, я желаю заказать у вас, лично для себя, красивый полированный гроб и соответствующий памятник с некрологом и магнитофоном… Вам приходилось изготавливать подобное?

Честно говоря, я вначале опешил и не знал, что ему ответить. Но чувствую, что клиент не шутит и может хорошо заплатить. Думаю, хрен с ним, приму заказ, а там что-нибудь придумаем.

— Папаша, вы можете вкратце рассказать, для чего нужен магнитофон? — спрашиваю у старика.

Амбалы помогли деду сесть на стул и тот, трясущимися руками, начал объяснять о своем заказе:

— После похорон, на сороковой день, ко мне придут эти ребята и мои друзья. Помянув меня, они захотят услышать из гроба мою речь и стихи, которые написал я при жизни… Для этого достаточно будет вставить ключ в скважину на памятнике и начнет работать магнитофон, встроенный в обелиск памятника. Батарейки ребята будут менять сами, а лента будет крутиться очень долго.

У старика блеснули на глазах слезы. Мне показалось, что ему стало очень жаль себя.

— Вы не волнуйтесь, папаша, мы все вам сделаем! — успокоил я старика. — Только ваши парни должны заключить контракт с нами и оплатить в кассу причитающуюся сумму денег.

— Ну и чем закончился этот контракт? — спрашиваю я у Сергея Казаровича.

— Недавно оформили контракт, получили большую сумму денег, нашли специалистов-электронщиков на РНИИРСе, начали работать. Осталось только ждать, когда состоится вынос тела покойного… Кощунственно так думать, но приходится! Ведь наша профессия — могильщики, провожаем человека в последний путь.

Должен признаться, нехороший осадок остался в моем сердце после этой беседы…

Было это в декабре прошлого года. Подхожу к зданию избирательного участка и вижу: стоит пожилой мужчина в стеганке солдатского покроя, шапке-ушанке и в валенках, а рядом с ним — подросток, лет десяти. Перед стариком стоит небольшой раскладной столик с начатой бутылкой водки и стакан. «Что бы это значило?» — подумал я и подошел к старику. Остановившись перед «коммерсантом», я спросил:

— И сколько же стоят ваши сто граммов?

— Наливаю бесплатно… Только единомышленникам! — бодро ответил старик и подозрительно посмотрел на меня.

— А как узнаете единомышленников? — изумленно спрашиваю я.

— Очень просто… Ты вот, товарищ, за какой номер будешь голосовать?

— Еще не знаю, — ответил я. — Поднимусь на второй этаж, просмотрю бюллетень, тогда и решу… Папаша, вы мне не ответили, как…

— Ты, милый, мне голову не морочь, а отвечай прямо, за какой из этих номеров голосуешь? — спросил старик, развернув лист со списком кандидатов в депутаты Госдумы.

— Вот, например, за этот номер… — указав пальцем в первую попавшуюся цифру, ответил я.

— Угадал, милый, за эту цифру наливаю сто грамм после голосования! — радостно ответил старик. — Возьмешь с собой моего внука и покажешь ему, перед кем поставил крестик… Согласен?

— А вы, палаша, не боитесь вон того милиционера? — спросил я, указав на стража порядка, мирно стоявшего у входа в избер-пункт.

— А чего мне его бояться? — улыбнувшись, ответил старик. — Моя милиция меня бережет! Ступай, милый, своей дорогой, голосуй за кого хочешь!

Я пошел и проголосовал, за кого хотел. Выйдя на улицу, я увидел у столика троих мужчин довольно неопрятного вида, получающих свои заработанные сто граммов. Я подошел ближе, одолеваемый любопытством, и услышал, как один из «охваченных» убеждал старика:

— П-папаня, ты мне должен еще н-налить, я тебе уже п-привел десятерых избирателей… И з-закуску м-мою они всю с-сожрали!

— Федя, хватит! — сердито произнес старик. — Водка у меня казенная, осталось мало, а избирателей — вон сколько! Федя, не морочь мне голову, веди новых людей, нехай голосуют…

Мне понравился этот добрый, ловкий старичок и его воспитанный внучек. Интересно, сколько же бутылок водки и за какие деньги купил тот «номер» в бюллетене, за которого нужно голосовать?

Они вошли в кафе. Виктор пошел к прилавку, а дама села за свободный столик. Пока Виктор заказывал себе обед, к даме подошел официант и принес ей порцию жареного мяса и лимонад. Чуть позже подошел Виктор с подносом заказанного блюда.

— О-о, вас уже обслужили! — удивленно произнес Виктор. — Наверное, по знакомству?

— Да, я часто здесь бываю, когда еду из Воронежа или возвращаюсь обратно. Они меня уже знают…

— И вас не утомляет частая езда по этой дороге? — спросил Виктор, садясь за стол.

— У меня в Воронеже два коммерческих магазина одежды и поэтому часто приходится ездить в Ростов, — улыбнувшись, ответила незнакомка, подчеркивая свою деловитость и значимость.

— Так мы с вами, в некотором смысле, коллеги! У меня в Воронеже торговля на центральном рынке, дела идут неплохо…

— Вот и познакомимся! — восторженно произнесла дама. — Меня зовут Ольга Николаевна…

— Меня Виктор Николаевич… И отчества наши совпали…

— Значит, Виктор Николаевич, нам с вами предстоит вместе сотрудничать! Надеюсь, что и общие знакомые у нас найдутся…

— Ольга Николаевна, вы не боитесь одна ездить по такой опасной дороге? Здесь много бандитов и воров…

— Я уже пережила все неприятности, и они меня знают, не тревожат… Кроме того, я знакома с инспекторами ГАИ…

— Вам повезло… А у меня на прошлой неделе, в Богучарах, двое пытались угнать машину, сработала сигнализация, убежали.

— Виктор Николаевич, вы не смогли бы проверить зажигание на моем «Форде»? Мне кажется, на одном из цилиндров не работает свеча…

— Вообще-то, с двигателем «Форда» я не знаком, посмотрим…

Пообедав, они вышли из кафе и направились к машинам. Виктор открыл двери «Мерседеса», отключил сигнализацию и взял ящик с ключами. Ольга Николаевна открыла капот «Форда» и включила двигатель. Мотор действительно работал с перебоями. Виктор подошел к капоту, нагнулся и прислушался.

— Придется проверить четвертую свечу… — сказал он и достал ключ.

Пока Виктор возился с двигателем, трое парней подошли к «Мерседесу» и спокойно сели в машину. Ключа зажигания в замке не было. Сидящий впереди парень, пригнувшись, пытался перемкнуть провода зажигания, но это ему не удалось. Виктор случайно оглянулся и увидел сидящих в «Мерседесе» не званных пассажиров. Он оставил ключи и побежал к машине. «Пассажиры» сидели спокойно и не собирались уходить. Виктор, резко открыв дверь, спросил:

— Какого черта вы залезли в мою машину?! Вылазьте, иначе я позову милицию!

— А что, разве мы не едем в Ростов? — наглым тоном спросил парень, сидящий на переднем сидении.

— Я не занимаюсь извозом, вон из машины!

Несмотря на то, что вокруг было много народа и Ольга Николаевна тоже слышала голос Виктора, никто не подошел к нему и не обратил внимания.

— Ты, дядя, садись в машину и не ори… — тихо сказал тот же парень, доставая из кармана какое-то удостоверение. — Мы при исполнении служебных обязанностей… Садись за руль и быстро гони до тарасовского ГАИ, иначе мы потеряем преступника…

— А почему у вас нет своей машины? — уже спокойно спросил Виктор, садясь за руль.

— Сейчас нет, а через двадцать минут будет… — ответил тот же парень.

Виктор не стал спорить и за ключами не пошел к Ольге Николаевне, надеясь, что она его догонит по дороге и вернет ящик.

Проехав по мосту через реку, Виктор почувствовал дуло пистолета, упершееся ему в шею.

— Езжай быстрее, паскуда, и через три километра повернешь направо, — процедил сквозь зубы сзади сидящий «пассажир». — Не вздумай шалить!

— Вы же сказали до поста ГАИ!.. — волнуясь, произнес Виктор.

— Делай как говорят!

— Ничего не оставалось делать. Он добавил газу и «Мерседес» пошел по трассе. Виктор решил на большой скорости дотянуть до тарасовского ГАИ, а там избавиться от «пассажиров».

— Не гони машину, скоро поворачивать направо…

— Ребята, я спешу домой и никуда поворачивать не собираюсь! — решительно заявил Виктор, прибавив скорости.

Сзади снова уперся в шею ствол пистолета. Виктора прошиб холодный пот, руки задрожали от волнения и он, удерживая правой рукой руль, опустил левую к сидению, где располагалась кнопка «пуск». Раздался внутри «мерседеса» одновременный тройной выстрел в спины сидящих парней. Дикий вопль и стоны раздались в салоне автомобиля. Виктор резко затормозил и «мерседес» занесло на обочину дороги. Пока «пассажиры» находились в шоке, Виктор выхватил ключ из замка зажигания, быстро открыл дверь машины и выскочил наружу. Он побежал в обратную сторону, чтобы остановить сзади идущие машины…

Виктора внезапно вызвали в следственный отдел городской милиции по делу «нанесения телесного повреждения пассажирам при транспортировке».

— Виктор Николаевич, почему вы установили на сидениях машины «самострелы» со снотворными шприцами? — спросил следователь, составляя протокол. — Вы знали о том, что эти устройства приравниваются к огнестрельному оружию кустарного производства?

— Гражданин следователь, я неоднократно подвергался нападению бандитов-рэкетиров в дороге, обращался в милицию и ГАИ. Там мне рекомендовали нанять телохранителя или обзавестись газовым пистолетом. Мог ли я в подобной ситуации воспользоваться пистолетом? Поэтому я, как бывший ветеринарный врач, долгое время работавший в зоопарке, решил применить против нападавших снотворное, безопасное средство, с дозой, рассчитанной на самца-гориллу.

— Ну, а если человек получил бы увечье от нестерильности иглы или при ударе в позвоночный столб, чем вы оправдаетесь перед законом? Вы понимаете уголовную ответственность за вами примененное средство защиты?

— Гражданин следователь, я защищал свою жизнь от посягательств, бандитов, применяя доступное средство.

— А чем вы докажите, что они на вас напали и угрожали? — снова спросил следователь. — Ведь на месте происшествия найдена одна лишь улика — Г-образный ключ от дверей электрощита. Один из пострадавших, так их будем называть, работает проводником на железной дороге и у него постоянно в кармане находится ключ.

— Но они мне угрожали расправой!

— Этого никто теперь не докажет… Эти граждане в своем заявлении указали, что вы обещали их довести до Ростова за определенную сумму и, в целях, ограбления вы усыпили их в дороге преступным образом, — резюмировал следователь.

Вскоре состоялся суд. Виктор представил суду факт знакомства с единственным свидетелем происшествия — Ольгой Николаевной, у которой осталась коробка с его ключами. Ее нашли, она действительно оказалась «деловой женщиной», но отвергла знакомство с Виктором и «никаких ключей у нее не оказалось».

Суд вынес решение: осудить гражданина Невинного Виктора Николаевича к одному году лишения свободы — условно, выплатить 15 миллионов рублей компенсации «пострадавшим» и конфисковать «самострелы» из «Мерседеса». Только умелая защита адвоката смогла спасти Виктора от более сурового наказания.

Уважаемые сограждане, не увлекайтесь чрезмерной защитой своего здоровья и состояния, вас могут на суде не понять!

Кого в наше время удивишь кражей, грабежом или убийством? Никого… А вот деликатное мошенничество с вероломным трюком или отчаянным риском — вызывает интерес у всех!

Как-то в субботу кто-то постучал в дверь кабинета заведующей продовольственного магазина Зинаиды Ивановны Дундуковой. Завмаг и товаровед в это время обсуждали ассортимент и реализацию товара. Стук в дверь повторился, и в кабинет, без разрешения, вошел незнакомый, с довольно приятной внешностью рослый мужчина. Поздоровавшись, он предупредительно улыбнулся и представился:

— Извините за несвоевременное вторжение, долг обязывает… Дербенев Владимир Николаевич — ваш новый налоговый инспектор! Вот удостоверение личности и предписание для проверки реализации и кассовой выручки…

Зинаида Ивановна уже знала о том, что в налоговой инспекции Октябрьского района «сняли» некоторых инспекторов, курирующих ее магазин, но почему-то ее никто не предупредил об этом визите.

— Очень приятно с вами познакомиться, товарищ Дербенев, прошу садиться… — неуверенно ответила Дундукова, просматривая документы инспектора. Товаровед Козлова поспешно удалилась из кабинета и направилась к кассиру, чтобы предупредить о визите «нового» инспектора. Все продавцы магазина, узнав об этом, собрали «внекассовую» наличность денег и надежно спрятали. Зинаида Ивановна вернула документы налоговому инспектору, любезно улыбнулась и спросила:

— С чего начнете, Владимир Николаевич? Надеюсь, торговлю останавливать не будем?

— С кассового аппарата и прихода за неделю… Затем, просмотрю недельное поступление товара и реализацию по накладным… Придется заглянуть в холодильник и проверить наличие сертификатов… — спокойно, пристально смотря в лицо завмагу, ответил Дербенев.

— Располагайтесь, Владимир Николаевич, за моим столом… Все необходимые документы я вам принесу… Только составьте мне перечень.

Визит нового инспектора очень обеспокоил Зинаиду Ивановну. В понедельник завезли из Батайска мясопродукты на сорок тысяч рублей и товаровед Козлова умышленно не оприходовала товар, накладные были «липовыми», для транспортировки. Часть мясопродуктов была реализована за наличку мимо кассового аппарата. Сертификата на продукт не было, обещали привезти сегодня. Дундукова вышла из кабинета и дала некоторые распоряжения продавцу гастрономического отдела, забрала у нее всю «наличку» в сумме десяти тысяч рублей и демонстративно положила деньги в ящик стола, за которым сидел налоговый инспектор. Дербенев сделал вид, что не заметил жеста Дундуковой, но понял, что готовится «взятка». Значит, все задуманное идет по плану… Вскоре в кабинет завмага вошел полицейский из налоговой службы и в присутствии Зинаиды Ивановны обратился к налоговому инспектору Дербеневу:

— Владимир Иванович, Ольга Константиновна послала меня к вам по поводу того рефрижератора из Краснодара… После разгрузки товара останавливать водителя с документами или отпустить?

— Федя, пусть разгрузит товар, подпишет с магазином накладные, после этого проверишь документы водителя, выпишешь его координаты и отпустишь. Если начнет возражать, вызовешь автоинспектора и позвонишь мне.

Полицейский ушел. Дундукова поняла, в каком магазине идет «шмон». Она заволновалась не на шутку: «Упаси Бог, залезет в холодильные камеры и обнаружит балыки и икру из Дагестана! Накладных нет, чужой товар… Черт меня дернул брать его на хранение! Все пропало!» Дербенев, как хороший психолог, буквально читал по выражению глаз и голосу переживание Дундуковой, но спокойно и не спеша записывал в свой журнал все цифры из накладных и ордеров. Чем больше он задавал ей вопросов, тем больше убеждался в правоте своих намерений. Зинаида Ивановна почувствовала себя плохо, достала из сумочки таблетки и выпила их в кабинете. Дербенев заметил в сумочке завмага две записных книжки и ключи от сейфа. Наконец, инспектор попросил пригласить товароведа Козлову и продавца гастрономического отдела. Дундукова вышла из кабинета. «Налоговый инспектор Дербенев» вытащил фишку телефона и обломал клеммы проводки. Из лежавшей сумки на столе вытянул обе записные книжки завмага и положил в свою папку. Затем, достав коробки с пластилином, сделал оттиски связки ключей и открыл сейф. Прислушавшись и посмотрев на двери, «инспектору» залез рукою в сейф и, вытащив две пачки денег, рассовал их по карманам. А в это время Дундукова бегала вокруг магазина и разыскивала товароведа, да так и не нашла. Вернувшись в кабинет, она сообщила «инспектору» о тщетности поисков товароведа и предложила «инспектору» пообедать во время перерыва в магазине. Дербенев с улыбкой посмотрел на завмага и сказал:

— Подводят вас, Зинаида Ивановна, ваши «девочки»! Придется завтра продолжить работу, несмотря на воскресенье. А я-то думал закончить сегодня. В понедельник я должен представить акты проверки начальству.

Дундукова поняла, что попала «как кур в ощип», и могут быть крупные неприятности. Она засуетилась, на всякий случай заглянула в ящик стола, не «клюнул» ли инспектор на приманку, десять тысяч лежат на месте. Дундукову охватил панический страх.

— Владимир Николаевич, миленький, забежала чертова девка куда-то! Может, как-то договоримся и отложим проверку на какое-то время?

— Нет, Зинаида Ивановна не «договоримся» и откладывать не будем! — строгим тоном заявил «инспектор». — Слишком много вы «наследили» в документах… Пусть начальство с вами разбирается, я же исполняю только свои обязанности.

Дундукова попыталась остановить «инспектора», но тот оказался неумолимым, попрощался и вышел из магазина. Магазин закрыли на перерыв. Зинаида Ивановна собрала «девочек» в своем кабинете и рассказала о решении налогового инспектора продолжить проверку в воскресенье с утра. Такое известие огорчило всех. Некоторые предложили закрыть магазин на переучет и тем, самым «разгрузить» холодильные камеры от компромата. Но это можно сделать только ночью, если найдутся у кого-то холодильные камеры.

— Хорошо, девчонки, я подумаю… — сказала Зинаида Ивановна и полезла в свою сумку. Она обнаружила исчезновение записных книжек с телефонами и тут же вскрикнула: «Украл негодяй… книжки!»

— Зинаида Ивановна, посмотрите, не стащил ли чего из сейфа? — предложила «колбасница» Наталья. — Ключи-то на месте или нет?

Дундукова, лихорадочно схватив связку ключей, выбрала сейфовый и открыла металлический шкаф. Папка с ценными документами была на месте, а из тридцати тысяч рублей не хватало двадцати. Продавцы попытались как-то успокоить или утешить Зинаиду Ивановну, но она всех выпроводила из кабинета, закрыла дверь на ключ. Вначале она попыталась позвонить по телефону в милицию Октябрьского района знакомому следователю, но телефон не работал. Потом она начала думать над последствиями случившегося, и стало ей страшно: в записных книжках адреса и телефоны всех деловых людей Ростовской области, Краснодарского края и Ставрополья. Кроме этого, все суммы денег расходов и доходов за последний год с указанием «утаенных» денег от налогообложения. Это же прямые улики для уголовной ответственности и раскрытия ее личных доходов перед «девочками», которых она постоянно обирала. Страшно подумать, что произойдет с репутацией заведующего магазина! Зинаиду Ивановну нисколько не огорчила кража двадцати тысяч «деревянных» рублей, для нее они ничего не значат по сравнения с дорогими и ценными записными книжками. «Только подумать, сколько ее друзей и хороших партнеров этот мошенник ограбит и будет шантажировать по ее вине!» А всех обзвонить и предупредить она не успеет, да еще и себя поставит в не ловкое положение. Долго еще думала и переживала Дундукова. Наконец, она приняла решение молчать и никому не сообщать о случившемся. «Девочек» она тоже строго предупредила, но одну из них она недавно уволила за «недостачу». Она мне и рассказала об этом курьезном случае.

Сурен Папазян — бизнесмен-посредник, неплохо зарабатывает. А в свободное время он занимается извозом. Не столько ради денег, сколько для собственного удовольствия. И вот недавно села к нему в машину симпатичная, элегантно одетая дама. Сурену она сразу понравилась. Попросила отвезти ее сначала на проспект Коммунистический, а затем — на Орбитальную. Сурен сказал, что поездка обойдется в пятьдесят тысяч.

— Я заплачу вам сто тысяч! — с улыбкой откликнулась дама. В дороге Людмила Михайловна (так представилась пассажирка), рассказала, что работает в коммерческом банке менеджером, постоянно бывает в заграничной командировке… Сурен тоже рассказал о себе, о семье, о своем бизнесе…

— Сурен Маркович, если у вас хорошо идут дела, почему же вы занимаетесь извозом? — спросила дама.

— Когда я увидел вас и вы попросили меня остановиться, я не мог отказать… Будем считать эту «ходку» последней, ее я совершаю только ради вас, Людмила Михайловна! — солгал Сурен и остановил свой «фольксваген» по указанному адресу на проспекте Коммунистическом.

Дама оставила в машине сумку и попросила подождать ее. Почти час Сурен сидел в одиночестве, и потом решил заглянуть в сумку: вдруг там окажется взрывное устройство!

В целлофановом пакете лежало несколько пачек долларовых купюр. Сурен испугался и быстро закрыл сумку. «Да, деловая баба! Почему она оставила такие деньги в машине? Хочет меня проверить?».

Наконец, Людмила Михайловна вернулась. Они поехали на Орбитальную. Сурен, находясь под впечатлением от увиденного, спросил:

— Людмила Михайловна, нельзя ли устроиться в ваш банк? По образованию я экономист, как видите, классный водитель, есть у меня деловая хватка…

— Да, я это сразу почувствовала, Сурен Маркович. И мне понравилась ваша общительность… Есть в нашей конторе на Орбитальной вакансия, оклад — десять миллионов в месяц. Правда, постоянные командировки по России…

— Я согласен.

— Тогда давайте ваши документы — паспорт, водительское удостоверение и техталон на машину. Я покажу их шефу и, если он заинтересуется, я вас позову.

Взяв документы, дама направилась в подъезд девятиэтажного дома на Орбитальной. Сурен, сидя в ожидании, решил вновь заглянуть в сумку. Она почему-то осталась открытой и купюр в ней не было. Только две стопки чистой бумаги, перевязанной лентой.

Прошел час, а дама не появлялась. Папазян вышел из машины и направился к подъезду. Подойдя ближе, он увидел табличку: «Станция по борьбе с грызунами и насекомыми».

Сурен, не на шутку обеспокоенный, вошел в подъезд и увидел на двери большой висячий замок. Спросил у жильцов об этом учреждении — никто не знал, работает оно или нет.

Он прошел по коридору первого этажа. Оказалось, там есть второй выход на улицу.

Сурен начал спрашивать у прохожих, не видели они такой-то дамы, никто не видел.

Наконец, огорченный Сурен вернулся на то место, где стояла его машина. «Фольксваген» исчез. В отчаянии, Папазян побежал в автобусный парк и позвонил в милицию… А тем временем, «Людмила Михайловна» со своими сообщниками на «фольксвагене» приехала к дому Сурена Марковича. Представившись инспектором ГАИ, один из мошенников показал жене Сурена его документы.

— Что с моим мужем, где он!? — взволнованно спросила женщина.

— Он попал в аварию и сейчас находится в БСМП-2, в реанимации. Поврежденный «фольксваген» стоит без присмотра на шоссе, его могут разобрать на запчасти… Чтобы погрузить машину на трейлер и привезти сюда, требуется пять миллионов рублей… Миллионы в обесцененных деньгах 90-х годов перестройки.

— У меня всего три миллиона…

— Доплатите два миллиона — получите документы. А эти три миллиона, которые вы мне дали, считайте задатком… — «инспектор» протянул несчастной женщине «липовую» квитанцию…

Провернув аферу до конца, шайка на «фольксвагене» скрылась в неизвестном направлении.

Теперь Сурен Маркович Папазян не занимается извозом, а милиция по сей день разыскивает «Людмилу Михайловну».

Вы помните забавный фильм Чарльза Спенсера Чаплина «Малыш»? Там мальчишка разбивал из рогатки стекла в окнах, а его воспитатель Чарли (разумеется, за плату) их вставлял.

Аналогичный случай произошел недавно в Ростове на улице Погодина. Только в роли «стекольщика» выступил матерый вор-домушник, а в роли Малыша — подросток лет двенадцати. Вор приласкал беспризорного мальчика, очаровал его своей «профессиональной» романтикой и купил ему игрушечный пистолет, стреляющий камешками или дробью. Малышу пистолет понравился, и приловчился он стрелять по окнам квартир, не разбивая стекол. Кто-то выглянет из квартиры, выругается, не обнаружив хулигана. А бывает и так, что стреляешь-стреляешь — реакции нет. Тогда «малыш» заряжает пистолет крупной дробью и — «тюк» по форточке. Стекло и разлетелось. Снова ждет: может, хозяин высунется из квартиры… Ну, нет дома хозяина, выбивай хоть все стекла в квартире!

«Малыш» подходит к своему «пахану» и обо всем рассказывает. Тот посылает «малыша» вперед, а сам медленно следует за ним. Подойдя к разбитой форточке, «пахан» быстро подсаживает «малыша» на подоконник, и тот, разбив вторую форточку, открывает ее и забирается в квартиру. Подбегает к входной двери и пробует ее открыть. Один из замков, сейфовский, заперт снаружи, дверь не открывается… «Малыш» открывает другое окно, чтобы не было слышно звона битого стекла, и впускает «пахана». Затем выпрыгивает из окна и дежурит у входа в квартиру. Тем временем «пахан» аккуратно упаковывает вещи.

Перед тем, как выпрыгнуть из окна, «пахан» выставил на подоконнике домашние туфли хозяйки на обозрения прохожих. Как вы думаете, для чего он это сделал? Я полагаю, для того, чтобы никто не заподозрил дурного.

Короче говоря, дело сделано, квартира обворована! Предположим, «малыша» заловили на месте преступления и он «раскололся». Как поступит «пахан»? С удивлением и возмущением заявит: — «Этого мальчишку видеть — не видел, знать его не знаю!» «Малыш»-то несовершеннолетний, и судить его нельзя…

А вор-домушник ищет нового «малыша» и покупает ему игрушечный пистолет… Ну, чем не сюжет для нового фильма «Малыш по-ростовски»?

Может быть, ничего особенного и не произошло, если бы не резкий ночной телефонный звонок, разбудивший Людмилу Мышкину. Включив ночную лампу, она подняла телефонную трубку. Послышался знакомый хриплый голос:

— Спишь спокойно, стерва? Меня порезали… истекаю кровью… приезжай ко мне… умираю…

— Звони своей жене, — сонным голосом ответила Мышкина, — пусть она к тебе едет и перевязывает твои раны…

— Кто это звонит? — настороженно спросил новый сожитель Мышкиной, приподнявшись с постели.

Людмила, положив трубку, раздраженно ответила:

— Амбалов.

— Какого черта ему надо, разве ты его не отшила?

— Жалуется, говорит — порезали, истекает кровью. Доигрался.

— Может, брешет или заигрывает с тобой, хочет вернуть тебя?

— Что-то не похоже на него, чтобы он лгал… Видать, его дружки-коммерсанты подрезали… — задумчиво произнесла Мышкина.

— Люда, позвони его жене, пусть идет и спасает своего мужа.

— Я не могу ей звонить, она меня недавно так оскорбила, что я долго не могла прийти в себя, у меня лицо покрылось красными пятнами. Я наберу ее номер домашнего телефона, а ты, пожалуйста, поговори с ней…

— Лидок, может, не стоит ей звонить? Пусть Амбалов «уходя уходит»…

— Амбалов, безусловно, дурак и негодяй, но его по-человечески жаль… — задумчиво ответила Мышкина и начала набирать номер телефона Амбаловой.

Послышался недовольный женский голос. Людмила передала трубку Владимиру.

— Добрый вечер, Татьяна! Вас беспокоит товарищ вашего мужа…

— Какого хрена ты, «товарищ моего мужа», звонишь мне в два часа ночи?!

— Таня, ваш муж истекает кровью, может умереть в своей квартире, вам…

— Небось, сам его порешил, а теперича звонишь мне, чтобы я его спасла! Пошел к черту вместе с Амбаловым! — выругалась Татьяна и положила трубку.

Мышкина хотя и рассорилась с Амбаловым из-за пяти тысяч долларов, которые они спрятали в прошлом году в матрасе дивана на квартире самого же Амбалова, однако не теряла надежды заполучить часть этих баксов. Ведь Мышкина тоже участвовала в сбережении этих денег у расточительного любовника Амбалова. Новый сожитель Мышкиной, Владимир Котов, ничего не знал об этом, и ему показалось странным волнение Людмилы.

— Володя, что же мне делать? Может, вызвать такси и поехать к Амбалову?

— Если он тебе так дорог, то езжай… — равнодушно произнес Владимир и поднялся с кровати. — Ты, милая моя, слишком сентиментальная, и мне здесь делать нечего, я ухожу!

— Володя, не обижайся на меня, я его не люблю, но помочь обязана…

— Людмила, выбирай: либо я — и ты остаешься дома, либо Амбалов — и я ухожу от тебя! — с актерским пафосом заявил Владимир и стал перед Людмилой.

Диалог о верности и тревожной любви длился до утра, Владимир не выдержал и ушел. Мышкина оделась, схватила свою сумку и поехала к Амбалову. Накануне вечером бизнесмен Василий Амбалов после очередной удачной сделки пригласил к себе в гости двоих «друзей из Воронежа». Изрядно охмелев, «друзья» оглушили его бутылкой по голове и перерезали вены на конечностях. Когда Амбалов очнулся, позвонил Мышкиной и через несколько минут скончался от большой потери крови.

В восьмом часу утра Мышкина поднялась на второй этаж, открыла незапертую дверь квартиры Амбалова. Войдя в комнату, она увидела лежавшего в луже крови Амбалова и недалеко сидевшую на стуле его жену — Татьяну. Мышкина от неожиданной встречи и со страха попыталась бежать, но Татьяна схватила ее за воротник пальто и остановила.

— Не-ет, теперича, сучка, ты от меня не уйдешь! Ты мне дорога заплатить за мужа! — удерживая за шиворот Мышкину, со злорадством произнесла Татьяна.

— Таня, я не виновата! — взмолилась Мышкина. — Отпусти, отпусти меня…

— Откуда какой-то ханыга узнал мой домашний номер телефона и позвонил о смерти моего мужа? Говори, сука, кто убил моего мужа?!

— Я не знаю, я не виновата, я не зна-а-ю… — рыдая, отвечала Мышкина.

— А почему же ты оказалась здесь, шалава? Значит, обо всем знала?

— Он мне поз-звонил… — заикаясь, проговорилась Мышкина. — Нет, нет — это я сама почувствовала, что ему наверное пло-хо…

— Врешь, проклятая! Сейчас приедет милиция и арестует тебя. Там, у следователя, тебе развяжут, сучка, язык! За все мои муки и страдания!

— Танечка, умоляю тебя, не губи мою душу, пожалей меня, я тебе помогу найти его сбережения! — став на колени и рыдая умоляла Мышкина.

— Ах ты, проститутка паршивая, да ты еще и знаешь, где лежат деньги моего мужа! Он погиб, а ты приехала за деньгами? Говори, где деньги!

— В матрасе дивана лежат… Отпусти меня, Таня, прошу тебя!

— Быстро лезь в матрац и доставай все, до единой копеечки!

Труп Амбалова лежал рядом с диваном, к которому из-за кровяной лужи подойти было невозможно. Соперницы, объединив усилия ради денежной наживы, отодвинули диван торцом к стенке, а потом подняли матрац. Надо же такому случиться? Несколько пачек долларовых купюр выскользнули из рук Мышкиной и упали в кровяную лужу.

— Что ты сделала, корова поганая? — возмутилась Татьяна. — У тебя вместо рук грабли! Доставай теперича деньги из лужи и вылизывай их, сука!

— Меня тошнит, я не могу! — простонала Мышкина. — Отпусти меня, Таня…

— Доставай деньги — или уложу тебя рядом с Амловым! Ну-у, шалава!

Мышкина, всхлипывая, нагнулась и начала доставать из лужи испачканные купюры. Когда она закончила подневольный труд, Татьяна принесла из ванной комнаты большое махровое полотенце и, промокнув каждую пачку, сложила деньги в свою хозяйственную сумку. Мышкина со слезами на глазах следила за «священнодействием» соперницы и осторожно ее спросила:

— Танюша, может, немного деньжат дашь и мне? Я же тебе помогла…

— Какая наглость! — возмутилась Амбалова. — Мало того, что убила моего мужа, так еще и денег просит! Сваливай отсюда, сука, пока я тебя не грохнула и не положила с ним! Ну-у!

Мышкина испугалась и выбежала из квартиры. Спускаясь по лестничному маршу, она сбила с ног какого-то старика и, выскочив на улицу, быстро пошла к трамвайной остановке. Сев в трамвай, она заметила свои пальцы, испачканные кровью Амбалова. Комок подступил к горлу, и она простонала. Какая-то женщина, видя ее состояние, уступила место, и Мышкина приехала домой. На вопросы дочери она не ответила и легла на диван. Татьяна Амбалова переждала в квартире, пока угомонятся соседи, тихо и на цыпочках вышла из квартиры, прикрыв за собой двери. Только через двое суток, когда трупный запах начал распространяться по лестничной клетке, соседи вызвали милицию, которая провела расследование по уголовному делу. В качестве свидетеля вызвали Татьяну Амбалову в следственный отдел милиции, где она заявила о том, что с мужем она не живет целый год и никого не подозревает в убийстве. Через год были задержаны «друзья»-преступники. Состоялся суд, был вынесен суровый приговор убийцам. А соперницам?.. А соперницам приговор придется выносить нам, читателям газеты…

Живут в одном подъезде нашего дома (правда, на разных этажах) двое почтенных пенсионеров по имени Артем Андреевич и Андрей Петрович. Они примерно одного возраста и внешне очень похожи. Частенько они вместе отдыхают во дворе на лавочке, играют в шашки. Иногда после удачного выигрыша заходят в ближайшее кафе и пропускают по рюмочке. Сын Артема Андреевича, Арсен, довольно известный в районе коммерсант, отсидел уже в тюрьме за крупную аферу. Сын же Андрея Петровича — директор местного коммерческого банка, преуспевает в делах и, слава Богу, еще на свободе.

Вот и сегодня, сидя в тени деревьев, старики играли в поддавки. Выиграл Андрей Петрович.

— Ты, Артем, посиди, а я отнесу шашки и скоро вернусь, — сказал Андрей Петрович.

— Ты там недолго, Андрюша, а то в кафе начнется перерыв, и мы не успеем.

Не прошло и нескольких минут, как Андрей Петрович скрылся в подъезде, а к Артему Андреевичу подошли двое крутых парней в спортивной форме и черных очках. Старик испуганно посмотрел на них:

— Вам что, ребята?

— У нас дело к вам, отец, — спокойно сказал один из них и протянул записку.

— Что это? — беря клочок бумаги, спросил старик.

— От вашего сына. Прочтете — узнаете, — ответил второй.

— Вы знаете моего сына и виделись с ним? — с недоумением спросил Артем Андреевич.

— Да, отец виделись, и он просил, чтобы вы написали ответ как можно быстрей. Мы торопимся…

— Но мне нужно зайти домой, взять очки — без них не прочитаю.

— Вот и пойдемте. Там у нас стоит «Волга» и возьмете с собой пакет, — добавил второй.

Артем Андреевич пошел к стоявшей у подъезда «Волге». Парни пошли за ним, озираясь по сторонам. Подойдя к машине, один из них открыл заднюю дверь и залез внутрь, а второй ловко подхватил Артема Андреевича и затолкнул в машину. Старик и пискнуть не успел, как очутился между похитителями. Шофер быстро завел двигатель, и «Волга» медленно поехала в сторону переулка.

— Что вы делаете, негодяи? Отпустите! — кричал Артем Андреевич.

— Не рыпайся, старина, ты нам нужен! — процедил сквозь зубы один из парней. Второй достал черный колпак и надел на голову старика. — Будешь себя хорошо вести — останешься жив, — сказал первый и сомкнул на запястьях Артема Андреевича наручники.

Старик мотал головой, пытался сбросить с головы колпак, но это ему не удавалось.

— Будешь, дедушка, шалить — получить дозу «черемухи»! — предупредил второй. — Сиди смирно!

Почти двадцать минут «Волга» металась по каким-то улицам и переулкам окраины Ростова. Наконец, в каком-то дворе машина остановилась, и старика вытащили.

Подхватив под руки, его завели в дом, провели по коридору и сняли с головы колпак.

Перед Артемом Андреевичем сидел мужчина средних лет с неприятным лицом.

— Зачем вы меня привезли сюда, негодяи?

— Действительно, зачем вы привезли этого несчастного старика сюда? — улыбнувшись, спросил главный.

Крутые парни удивленно посмотрели на «босса».

— Федя, отвези старика обратно, он уже и так пострадал, — сказал тот, обратившись к рядом стоявшему шоферу. Артем Андреевич хотел что-то сказать, но не успел. На его голову снова одели колпаки повели к машине. На заднее сидение «Волги» его уже посадили другие парни и повезли старика обратно…

— Кого вы привезли! Это же не тот! — встав с места, гаркнул босс. — Чем вы занимались неделю?

— Но они очень похожи, шеф… — начал оправдываться первый. И на фотографии, которую вы дали…

— За брак в работе оба лишаетесь месячного жалованья! — произнес «босс».

— Мы осознали свою ошибку, искупим свою вину… — попытался смягчить его гнев второй.

Шеф нажал на кнопку под столом, и в комнату вошли два амбала с дубинками.

— Обоих посадить на две недели в «бур» (штрафизолятор).

Провинившиеся без звука вышли из комнаты.

Артема Андреевича тем временем завезли в переулок недалеко от дома, сняли наручники и колпак.

— Извини, старичок, ошибочка вышла… Выходи из машины и держи язык за зубами, понял? — произнес один из парней и, открыв дверцу машины, вытолкнул его. Напуганный, потрясенный, Артем Андреевич медленно пошел домой.

— Где ты был, Артюша? — спросила жена. — Тебя искал Андрей Петрович…

— Ему здорово повезло, Соня… — подавленно сказал Артем Андреевич. И обо всем рассказал жене.

— Артем, никто об этом не должен знать, иначе они убьют нас!

— А если схватят Андрея?

— У него сын миллионер, он выкупит отца… А наш уже сидит…

— Соня, как тебе не стыдно? Андрей в опасности… А если бы со мной это случилось?

— Запомни, дорогой, бандиты дважды не возвращаются в одно и то же место, они ищут новую жертву!

Артем Андреевич, конечно, рассказал о случившемся своему другу, тот своему, и так история дошла до меня…

— Объявление в газете вы давали? — немного волнуясь, спросил Иван Петрович.

— Да, мне нужен мастер на все руки, — ответил приятный женский голос. — Что вы умеете?

— Делаю все работы: столярные, слесарные, отделочные, мелкую электрику…

— Ладно, приезжайте ко мне завтра утром… — и хозяйка продиктовала адрес.

На следующий день, одевшись понарядней, Иван Петрович поехал по указанному адресу. Его встретила владелица роскошного особняка — симпатичная женщина средних лет, назвавшаяся Людмилой Михайловной.

В двухэтажном доме было десять комнат, обставленных импортной мебелью, но в санузлах не было смонтировано оборудование, предстояло повесить хрустальные светильники и бра, заменить чугунные радиаторы на импортные. Кроме того, хозяйка показала две небольшие комнаты на первом этаже, предназначенные для домработницы и телохранителя: тут нужно было оборудовать встроенную мебель. Потом повела Ивана Петровича в гараж, где стояли два автомобиля, — «мерседес» и «форд-пикап».

— Как видите, я вам полностью доверяю. Вы можете хранить секреты? — загадочным тоном спросила хозяйка.

— Как договоримся, Людмила Михайловна… Если мне хорошо заплатите, я буду молчать. Если же не договоримся… — улыбнувшись, сказал Иван Петрович и лукаво посмотрел на хозяйку, — то я… тоже буду молчать!

— Мне нравится ваш юмор, Иван Петрович, надеюсь, что договоримся… Так вот, мы стоим с вами над скрытой лядой в полу гаража. Я бы хотела, чтобы она открывалась как пандус и можно было бы легонько с него соскользнуть в подземный переход, который уже вырыт.

— Извините, а зачем вам этот переход? — удивился Иван Петрович.

— На случай нападения бандитов на мой дом… Не удивляйтесь, такое возможно.

— И куда же ведет этот туннель?

— Во двор к соседям. Они надежные люди…

— А почему пандус недоделали?

— Мой муж был деловым и талантливым инженером, он не успел довести задуманное до конца… — печально сказала Людмила Михайловна.

— Что же с ним случилось?

— Его похитили бандиты в прошлом году.

— А выкупа не потребовали?

— Нет, Иван Петрович. Думаю, мужа уже нет в живых.

Нажав на потайную кнопку под декоративной отделкой, хозяйка открыла ляду.

Мастер осмотрел конструкции изнутри и, поднявшись, ответил:

— Все будет сделано, как вы хотите.

Людмила Михайловна показала мастеру и навес над входной площадкой дома со двора. Иван Петрович был удивлен изобретательскими способностями покойного хозяина. А довести задумки до конца придется ему, «мастеру на все руки». Получив аванс, Иван Петрович начал работать. Почти три месяца он «вкалывал» без выходных, приходил домой усталым.

Однажды днем Людмила Михайловна, предупредив мастера, куда-то отлучилась, и Петрович сел отобедать. Но ему помешали. Кто-то, подобрав ключи к калитке высокого забора, вошел во двор. (Людмила Михайловна собак не держала — не выносила их лая.) Трое неизвестных в масках подошли к входной двери в дом. Один из них обошел вокруг и, убедившись, что никого нет, молча просигналил «подельщикам» и стал у ворот на «стреме». Те двое, стоя на входной площадке, начали подбирать ключи к замку.

Иван Петрович услышал возню у двери и щелчки в замке и тихо подошел к двери. В смотровой глазок увидел двоих в черных масках.

«Что делать? Взять и спугнуть их? А если не уйдут?.. Явится хозяйка, схватят ее и заставят открыть дверь…»

И решил мастер испытать смонтированное им устройство. Потянув на себя рычаг, Иван Петрович услышал, как с грохотом и лязгом опустилась тяжелая рама с цепной сеткой на площадку и защелкнулась в замках. Дикие вопли вперемешку с матом раздались за дверью. Иван Петрович, улыбнувшись, быстро отошел от двери и направился к потайному входу в подземный переход.

Что только ни предпринимали «узники» изнутри, но сетка и рама не подавались. Бандиты выли от негодования и страха. Как только послышалась сирена милицейской машины, третий убежал бросив товарищей:

Увидев бандитов в клетке, милиционеры пришли в восторг.

— Ничего, начальник, мы найдем этого изобретателя… — насупив брови, процедил сквозь зубы один из узников.

— Эй, вы, «джентльмены удачи», бросайте из клетки оружие и отмычки! — строго приказал старшина.

Двое нехотя полезли в карманы и выбросили ножи, пистолеты и ключи.

— А теперь попрошу выпустить из клетки этих «зверей»! — сказал старшина.

Иван Петрович принес ключ и освободил бандитов. Милиционеры защелкнули «браслеты» и повезли преступников в отделение. А мастер снова зарядил «мышеловку», замаскировал ее под навесом входной двери.

Прошла еще неделя, и все работы были закончены, хозяйка щедро рассчиталась с Иваном Петровичем, да еще и премию заплатила — за «отлов».

Почти пять месяцев длилось следствию по делу организованной банды грабителей частных домов и квартир состоятельных ростовчан, так называемых «новых русских и армян». Грабительские рейды были довольно дерзкими и баз видимой физической расправы с пострадавшими. Материальный ущерб нанесен в особо крупных размерах, но некоторые «пострадавшие» препятствуют его подсчету. Я обратился к старшему следователю городской прокуратуры, который согласился мне рассказать о некоторых фрагментах «елочного дела».

Но это не значит, что все «Деды Морозы и Снегурочки» являются участниками преступления и представляют опасность для празднично настроенных ростовчан. Просто иногда нужно быть внимательным и осторожным…

Все началось, как подтверждает следствие, с разорения и банкротства одного талантливого и симпатичного бизнесмена Анатолия Морозова. Он владел двумя магазинами в городе, в которых торговали кондитерскими изделиями и детскими игрушками. Сам владелец магазинов, мужчина средних лет, бывший артист Краснодарского драмтеатра, переехал жить в Ростов-на-Дону еще в 1989 году. Вел он холостяцкий образ жизни, пользовался эротической популярностью у молодых женщин. Кроме этого круг знакомства Морозова расширялся среди ростовских бизнесменов и содержателей казино, злачных мест с криминальными авторитетами.

Однажды, в 1997 году, Анатолий за одну ночь проигрывает все свое состояние за карточным столом и попадает в «долговую яму» к одному влиятельному цыгану — бизнес-барону, связанному с наркомафией на Северном Кавказе. В этой беде его покинули все женщины, кроме одной — двадцатилетней танцовщицы варьете Татьяны Кузиной.

Однажды, после очередной попойки у «босса» Анатолий вернулся в свою квартиру и увидел, как его подруга стонет и плачет от боли, попав рукой в капкан. Оказывается, Анатолий держал свои сбережения в инвалюте внутри сейфа, замаскированного под картиной «Портрет незнакомки», а Татьяна, выкрав у своего возлюбленного ключи, залезла в сейф. Капкан двухчелюстной для ловли зверушек был замаскирован. Вот и сомкнулись челюсти на запястье неразумной сожительницы.

— Танечка я тебе помочь ничем не могу…, — спокойно ответил Анатолий, — придется отсечь руку.

— Негодяй! Освободи меня от этой железки! Мне больно! — завопила девушка, пытаясь высвободиться.

— Придется, милая, вызвать милицию и скорую помощь… Зачем ты полезла в сейф? Разве я тебя не кормил, не поил, не одевал?

— Мерзавец, отпусти меня, мне больно! — кричала Татьяна.

Анатолий, не обращая внимания на вопли своей подруги, достал из шкафа фотоаппарат и сделал несколько характерных снимков. Затем подошел к сейфу, нажал на какую-то кнопку и освободил руку Татьяны.

— Негодяй, бандит! — кричала девушка, растирая посиневшую от челюстей капкана руку.

— Дорогая Танюша, кто просил тебя лезть в мой сейф, который я всегда открывал перед тобой, и тайны у меня не было? Для чего ты его открыла?

— Я… Я хотела узнать, сколько у нас осталось денег… Меня это тоже интересует, — заявила обескураженная женщина. — Разве я тебе чужая?

О чем они говорили еще, неизвестно. Но эти фотографии были приобщены к следственному делу. Видимо, они сыграли какую-то роль в сговоре Анатолия Морозова и Татьяны Кузиной при дальнейшей их преступной деятельности. Наконец, настало время, когда Анатолия и Татьяну пригласил «босс» и предложил стать «рождественскими наводчиками». Анатолий был назначен «Дедом Морозом», или «Санта Клаусом», а Татьяна — простой русской «Снегурочкой». В помощь этим библейским персонажам были даны фотограф, переодетый в «кота в сапогах» и черт, исполняющий обязанности водителя «Мерседеса». Причем, все были хорошо и красиво экипированы. Процедура вызова «Деда Мороза и К°» очень проста. Звонишь по телефону в «праздничную фирму» (назовем ее так), договариваешься о времени визита, а оплата за услуги производится после визита не по таксе, а «сколько можешь заплатить». Для детских домов и яселек — бесплатно. Если кто-то пожелает, чтобы подарки, приносимые Дедом Морозом, были посущественнее и дороже, пожалуйста — только платите деньги! Даже сам черт, бывший работник спецназа, так плясал и пугал детей, доводя их до экстаза, что родители приходили в восторг и писали «фирме» благодарственные письма.

Очень нравилось заказчикам, когда «кот в сапогах» фотографировал их с детьми в комнате у нарядной елки со Снегурочкой и Дедом Морозом. Правда, черт не фотографировался ни с кем, объясняя это «нехорошей приметой». Из всех новогодних «визитов», а их было около сорока, «босс» отобрал наиболее «достойными внимания» — 16: десять квартир и шесть домовладений. Были рассмотрены фотографии дверных замков, сделанные «котом в сапогах», мебели и окон внутри помещения, самих хозяев с детьми. Наконец, наведены справки о состоянии домовладельцев, просчитаны варианты проникновения в дом или квартиру. Подготовительная работа длилась два месяца, и каждая «операция» проигрывалась с неожиданными версиями. Причем, имея фотографию взрослого домовладельца, психологически отрабатывалась схема подбора «нападающего» и его действий.

По фотографии замков определялись формы ключей и отдельные варианты их подбора. «Дед Мороз» и «Снегурочка» уточняли некоторые детали домашнего убранства, их ценность.

В конце концов началось планомерное ограбление квартир и домов. Уголовный розыск и оперативные группы города в течение четырех месяцев не могли напасть на след грабителей, поскольку все пострадавшие не могли дать точного описания преступников и формы их действия. Единственное, что они помнили — потерю сознания от какого-то газа.

О дактилоскопических следах на мебели и стенах не приходится говорить — такие опытные преступники умеют их заметать. Можно было лишь полагать, что действует одна группа бандитов, причем не стихийно, а в самых неожиданных районах города и только днем с 10 до 12 часов. Когда сыщики собрались на оперативное совещание и начали сравнивать версии совершения ограблений, то один из пожилых оперативников вспомнил операцию «Дед Мороз», которая была проведена в Москве еще в 1954 году. Тогда были обворованы квартиры знаменитых актеров: Ростислава Плятта, Веры Марецкой, Рины Зеленой и Юрия Западского. Известно, что у этих актеров не было малолетних детей и внуков, к которым могли на елку пригласить Деда Мороза со Снегурочкой. Однако на Рождество Христово и Новый год, по традиции, у каждого из актеров проводились капустники и приносились подарки от почитателей их таланта. Таким «почитателем» оказался работник базы продуктового снабжения Кремля. Он оказался в сговоре с уголовниками, освободившимися по амнистии 1953 года. Бандитов интересовал антиквариат и золотые изделия актеров. «Почитатель» иногда переодевался «Дедушкой Морозом» и привозил актерам бесплатно дефицитные продукты и подарки.

Только в конце 1954 года удалось московским оперативникам при повторном обследовании квартиры Рины Зеленой найти под диваном елочную хлопушку. Когда у актрисы спросили, наряжала ли она елку на Новый 1954 год, она ответила: «Нет, я этого в квартире не делаю. Разве что „Дедушка Мороз“ обронил эту хлопушку, когда приходил к нам с подарками». «Дедушку Мороза» быстро вычислили, и вся банда с вещественными доказательствами была арестована.

Ростовские сыщики начали снова сопоставлять факты преступлений и заинтересовались фирмами, оказывавшими услуги на новогодние праздники. В следственный отдел были вызваны все «Деды Морозы». Только один из них сообщил о том, что был один «нелегал» по имени Анатолий Морозов, бывший бизнесмен. Поиски Морозова привели в морг БСМП-2. Оказалось, что две недели назад в морг поступил труп мужчины без документов, но с клочком квитанции от каких-то услуг. Криминалисты обследовали квитанцию, на которой прочитали фамилию владельца «Морозов А. И.» Почти четыре месяца «раскручивалось» это дело, было опрошено сто свидетелей и, наконец, банда с Татьяной Кузиной была арестована, но без главаря. Этим займется «Интерпол», поскольку «босс» «слинял» за границу.

Во всем этом криминальном деле интересно одно обстоятельство. Заявления, в основном, поступали в милицию от пострадавших, проживающих в квартирах больших домов. Владельцы же особняков заявлений о факте ограбления не писали, а признавались только в «незначительной утрате безделушек» после того, как их вызывали в следственный отдел в качестве свидетелей. Милиции удалось узнать о количестве грабежей только у подследственных… Что бы это значило, почему «свидетели-особнячники» не стали заявлять об ограблении? Может, испугались бандитов или не верят правоохранительным органам, которые могут защитить их и большое имущество?

Возможно, это и так, к сожалению…