Я обладательница редчайшего пси-дара, запрещённого в Империи. Таких как я ликвидируют. Но мне пришлось его проявить, чтобы спасти себя и дочь императора. От новой опасности нас спас прославленный командор. Почему же он молчит? Ведь он наверняка всё понял про мой секрет.
Строго 18+, ХЭ! Однотомник, отдельный мир, не цикл.
— Рина, я не надену это на выпускной… — смущённо говорю я, разглядывая себя в зеркале.
— Нет, Мила, наденешь именно это платье, — ласково улыбается моя лучшая подруга. — Хватит прятать свою красоту под унылой университетской формой.
Принцесса Рина, дочь императора звёздной империи Райнал, раскинувшейся на просторах галактики Райналлы, изящно поднимается с кресла и подходит ко мне.
Я снова смотрю на себя в зеркало. Нет, это слишком для выпускного.
Алое платье из дорогущей ткани нового поколения шелков мягко облегает искусными драпировками мою худощавую фигуру и подчёркивает высокую полную грудь.
Слишком открытое. Голые плечи. Глубокий вырез. Платье подчёркивает слишком тонкую талию и изгиб бёдер, открывает колени, хотя я привыкла к юбкам до середины голени.
— Наденешь мои босоножки, те самые, с имперского бала, и сумочку к ним, на серебристой цепочке, — довольно оглядывает моё отражение Рина. — И дам тебе набор украшений. Они неброские, но подчеркнут глаза. Такой глубокий синий цвет, с твоими чёрными волосами и ресницами… Да ещё и алое платье. Синее тебя упрощает. Красное. Только красное!
Рина отбрасывает прядь своих золотистых волос с плеча и тянется изящными пальцами к моим волосам.
Ловко растёгивает магнитную заколку — единственное, что способно удержать копну моих густых волнистых волос в собранном состоянии, и вся моя чёрная грива рассыпается по открытым плечам.
— А вот волосы распустим, — улыбается подруга. — Тогда ты будешь меньше переживать из-за голых плеч.
Я вздыхаю.
— Рина, это правда слишком, — снова пытаюсь возразить я.
— Это именно то, что нужно, — поправляя прядь моих волос, не соглашается Рина. — Ты слишком много учишься. Совсем на парней не смотришь. Меня ты не затмишь, но на тебя точно обратят внимания мои поклонники. Крейн так уже с тебя глаз не сводит, даже в уни-форме разглядел.
— Рина, нет, — наконец, решительно говорю я.
— Мила, да! — хмурит идеальные брови принцесса. — Считай это имперским приказом. Не обсуждается.
Ого… Если подруга уже пускает в ход тяжёлую артиллерию, дело серьёзное.
Но на самом деле я понимаю, для чего это она.
На выпускном балу для лучшего потока столичного университета псионических и боевых искусств именно она, дочь императора, будет центром внимания. Как всегда. Красное платье на её подруге хоть немного собьёт фокус с неё.
Только вот я привыкла быть в её тени. Собственно, мне и нужно быть в тени.
Мне нельзя привлекать к себе лишнее внимание. Слишком рискованно для меня.
Я живу, причём нормальной жизнью, только благодаря моим родителям — знаменитым исследователям пси-феноменов.
Слишком хорошо они меня натренировали. Всю жизнь положили на то, чтобы сохранить в секрете мой дар. С рождения учили меня скрывать и контролировать его.
Настолько хорошо научили, что даже сам император, сильнейший псионик в Империи, не смог его раскрыть. Ведь меня сразу отправили к нему на личную аудиенцию, едва стало известно, что его единственная дочь, его обожаемая Рина, меня приблизила и ввела в круг ближайших подруг.
Вообще, странно это, что принцесса выделила меня — обычную девушку с окраин империи. Пусть даже я и поступила в столичный университет благодаря своему пси-таланту и упорству в учёбе.
Однажды я всё же спросила Рину, почему она подружилась со мной. Он объяснила это тем, что я особенная. Началось с того, что я оказалась ей очень полезной — я умею объяснить любой материал так, как это не делает для Рины ни один преподаватель. Но потом, узнав меня, это ушло на второй план.
Рина утверждает, что я искренняя, спокойная. Никогда не участвую в сплетнях и интригах. А ещё, когда я восхищаюсь ею, то делаю это потому, что действительно восхищаюсь, а не заискиваю.
Вот этим она озадачила меня тогда по-полной. Как можно Риной не восхищаться?! Ослепительно красивая, способная, талантливая, справедливая и… настоящая. Очень хорошая, рядом с ней всегда хочется улыбаться.
Рина — потрясающая! Я самая счастливая, что у меня такая подруга!
Жаль, что я не могу раскрыть ей свою тайну. Очень жаль…
Я очень хочу поделиться с Риной, но каждый раз останавливаю себя.
Хотя принцесса — тоже мощный псионик, и наверняка поняла бы и приняла меня, я точно знаю: нельзя! Никто не должен знать мою тайну.
Псионика, или пси — сверх-способность человека влиять на окружение, без физического контакта или оборудования.
У пси много ответвлений, проявлений: от способности перемещать предметы на расстоянии, до умения вторгаться в разум живых существ.
Мои пси-способности проявляются в умении создавать защитные экраны. Я идеальный телохранитель по сути.
Но у меня есть особенность. Тщательно мной скрываемая.
Моя непроявленная особенность — редчайшая разновидность псионического дара — запрещена.
Такие, как я, в империи подлежат ликвидации.
Проблесковое пси считается крайне опасным. Оно запрещено в империи в первую очередь из-за стихийных прорывов.
Проблесковики — так назвали таких, как я — чувствуя опасность в свой адрес, проявляют слишком сильные выбросы пси и направляют их на устранение угрозы.
Самое отвратительное в этой ситуации, что никто и никогда не пострадал от проблесковиков. Даже, когда имперцы захватывали их, проблесковое пси не убивало, не калечило агрессоров, только обездвиживало и экранировало любые удары.
Им бы исследовать такой феномен, и поставить на свою службу… Пусть даже этот дар и пугал своей огромной мощью. Полезно же. Идеальные телохранители.
Так бы и было, но нашёлся кто-то из учёных, кто доказал потенциальную опасность и донёс это до тогдашнего императора. Проблесковики были признаны опасными, и теперь подлежали тотальной ликвидации.
Всех сильных псиоников проверяют на проблески пси. Меня тоже проверяли. На тестировании меня пугали, угрожали страшным, даже стреляли в меня…
Жуть-жуткая, но результаты тренировок родителями с рождения, оказались на высоте. Никто не смог меня спровоцировать во время проверок и выявить. И не сможет.
Ведь однажды мой дар уже вырвался наружу. В детстве. Родители пустили в ход всё, чтобы скрыть этот факт. И потом взялись за меня всерьёз, жёстко, порой безжалостно тренируя меня. Но добились своего.
Мой дар полностью мне подконтролен. И я никому не позволю о нём узнать.
После выпуска меня ждёт должность в исследовательском пси-центре на флагмане имперского флота. У меня будет спокойная ровная жизнь.
Возможно, я даже смогу создать семью. Когда-нибудь потом. Когда буду уверена, что смогу защитить своих будущих детей, если они унаследуют мой дар.
Но это всё потом. Сейчас мне предстоит пережить выпускной бал. Ведь Рине всё же удалось меня уговорить на алое платье.
В день бала я сильно нервничаю. Мне кажется, что все на меня смотрят.
Хотя не кажется. Девушки смотрят с завистью, парни с какой-то голодной жадностью.
Нет, блистательную принцессу Рину, я конечно, затмить не в состоянии. Она высокая, эффектная. Изящная, грациозная, с сияющей ласковой улыбкой. Её лазурное элегантное платье таинственно мерцает. Сверкающие золотые волосы собраны наверх в пышную причёску.
Рина приковывает к себе все взгляды. Как и всегда.
Тем не менее моё алое платье всё же привлекает ко мне внимание. Это меня беспокоит, но я держу себя в руках.
Я даже почти не замечаю обновлённый интерьер университетского бального зала — его изменили специально по случаю выпуска принцессы.
Хотя стоило бы порассматривать. Знаменитые кристаллы со спутников Лайрафа эффектно преломляют свет. На выгнутом потолке вычерчены контуры обитаемых секторов галактик — изящными святящимися линиями особой краски из сектора Варгиса.
Я стараюсь держаться в тени. Но на один танец мне всё же приходится согласиться. Потому что Крейну, сыну министра военной промышленности, я опасаюсь отказывать. Уж слишком он самолюбив. Публичный отказ точно воспримет как оскорбление.
Он высок, красив, ярок, с блестящим будущим. Танцует великолепно. Но всё равно я во время танца шепчу ему просьбу не приглашать меня больше, потому что точно откажу.
Крейн недовольно кривит красивые губы, но я знаю, что он понял. На нашем потоке уже все знают, если я сказала, то обязательно сделаю.
Не хочу я сейчас отношений. Мне бы дотянуть до лаборатории на флагмане, и там я спрячусь в халат исследователя и перестану быть кому-либо интересна.
Лишь бы дотянуть до конца бала. Слишком уж много на меня взглядов из-за яркого платья.
Не знаю, что я вдруг почувствовала.
Неясный зуд за грудиной заставляет меня озираться в поисках опасности.
Мой взгляд падает на Рину — она стоит в окружении подружек и о чём-то воодушевлённо рассказывает. Мне тоже часто приходится быть в таком кругу, из-за Рины. Хотя пустую болтовню не очень люблю.
И сейчас я стояла бы позади неё, смешавшись с другими девушками. Но пришлось идти танцевать с Крейном.
Не зная, не понимая, что происходит, я вдруг останавливаюсь, заставляя Крейна запнуться за мою ногу и остановиться прямо на танцплощадке.
Ощущение надвигающейся опасности давит, выкручивает внутренности. У меня подрагивают руки, холодеет спина.
Извиняюсь перед Крейном и, мысленно ругаясь на высокие каблуки, я спешу к Рине.
Ещё не зная, что именно произойдёт, я бегу изо всех сил к ней, к принцессе.
Быстрее! Ещё быстрей! Я должна успеть — стучит в голове — я должна успеть!!
Наплевав на все приличия, на всю абсурдность того, что делаю, я врываюсь в группу девушек вокруг принцессы Рины.
Хватаю Рину за руку, с неожиданной для себя силой тащу за собой, толкаю и прижимаю её к стене за светящейся кристаллической колонной.
Успеваю только посмотреть в изумлённо расширившиеся глаза Рины, почему-то закрываю ей глаза рукой и зажмуриваюсь сама.
В следующий миг нас оглушает грохотом.
Пол трясёт. Что-то рядом падает. На нас сыпятся осколки.
Я стою неподвижно, что есть силы вжимая принцессу в стену. Она выше меня, я совсем невысокая. И ещё, она намного сильнее меня.
Только бы она не начала дёргаться! Только бы не начала!!
Если она всерьёз начнёт вырываться, я не смогу её удержать. Нельзя позволить ей отойти от меня.
Не знаю, откуда, почему, как, но я точно знаю: наше единственное спасение здесь. В неподвижности. У этой стены.
Сердце колотится так, что заглушает чудовищный грохот вокруг нас. Колени подрагивают, но я стою твёрдо. Я должна стоять. Я буду стоять!
Не думать, не чувствовать. Мы защищены. Мы с Риной — неуязвимы.
Рина дрожит всем телом, и… обнимает меня крепко, буквально вцепляется в меня. Наверное, от её пальцев на моей спине останутся синяки, но мне плевать. Я продолжаю прижимать руку к ей глазам, и сама свои не открываю.
Страшно подумать, чем бы мы с ней надышались, но на моём лице будто невидимая плёнка. Она пропускает воздух, но не даёт пыли, осколкам и всей прочей дряни проникнуть в органы дыхания.
Такая же плёнка — под моей ладонью на лице Рины.
Слишком долго это длится. Наконец, всё стихает.
Я осторожно открываю глаза и осматриваюсь. Едва сдерживаю слёзы. Закусываю губу, чтобы не прорвалось рыдание. Я должна быть сильной сейчас. Особенно сейчас!
Бального зала больше нет. Как и самого здания академии. И других зданий вокруг тоже. Ни парка. Ни дорог вокруг.
Лишь чудом уцелевший кусок стены, к которой я прижимаю дрожащую принцессу.
Удержаться от паники — это сколько же людей в академии, было в зале — мне помогает единственная мысль. Там сильные псионики! Ректор. Преподаватели.
Под обломками наверняка все живы. Я должна верить, что все уцелели. Буду думать, что так. Помощь придёт и высвободит всех. Живых.
Сейчас важнее другое. Я и принцесса. Наверху. Единственные, кто остался на поверхности.
Я осторожно убираю руку от её лица.
— Нам надо идти, Рина, — не своим голосом выдыхаю я. — Сейчас здесь будет новый удар. Нам надо отойти в сторону. Здесь рядом есть проход под землю, я чувствую его. Там мы будем в безопасности.
Она ошеломлённо оглядывается, бледная, с дорожками слёз на щеках, но с решительно сверкающими глазами.
— Веди, — едва слышно произносит она.
И я веду её — беру за дрожащую руку и иду, откуда-то точно зная, куда ставить ногу среди месива строительных конструкций, бывших ещё пару минут назад величественным зданием столичной академии псионических и боевых искусств.
Мы идём минут десять. На меня обрушивается осознание происходящего. Кошмар какой… Как же хочется, чтобы это был просто слишком реальный ночной кошмар!..
Но я не просыпаюсь, это не сон. Я действительно иду среди строительного хлама, ведя за собой мою обожаемую подругу, единственную дочь императора.
Под ногами хрустит, на зубах песок, и странный запах ещё тревожит.
Я не имею права думать сейчас. Мне надо думать о Рине. Ведь я точно знаю, куда её увести, чтобы мы смогли выжить и дождаться помощи.
То, что помощь придёт, я не сомневаюсь. Император всё перевернёт, чтобы вернуть свою дочь. Если, конечно, император всё ещё…
Не думать! Не думай, Мила, не думай!! Ты точно знаешь, где здесь безопасное место! Там, впереди, можно уйти под землю, а дальше день пути под землёй, и…
Вдруг я останавливаюсь, лихорадочно озираясь. Чувствую опасность сразу везде. Даже не могу определить источник. Вскидываю голову, прослеживая взгляд принцессы в небо.
— Вардиранцы, — с едва сдерживаемой яростью произносит бледная Рина.
Да, я уже вижу. Только у вардиранских кораблей подобная ломанно-шипастая форма.
Вардиран — альянс воинственных рас из соседней галактики. Их секретное оружие — технология, позволяющая скрытно покрывать чудовищные космические расстояния в подпространстве и появляться буквально из ниоткуда.
Слухи о военной активности вардиранцев ходят давно. На границе уже десяток лет идут вялотекущие стычки.
Вардиранские истребители в небе над столицей Империи, после того, как здание академии превращено в руины, означает только одно. Вторжение!
Значит, не только академия… Возможно, всей Империи уже нет…
Стоп, не думать. Я чувствую, что это неправда. Знаю, тем же самым неизвестным чутьём, позволившим нам с Риной выжить, к нам сейчас прорываются. Помощь идёт. Нам нужно с Риной продержаться совсем чуть-чуть.
— Мила, куда?.. — шепчет Рина, глядя в небо.
— Стоим здесь, — онемевшими губами сиплю я.
Безумие просто… Стоять на открытом пространстве, глядя, к нам опускаются вражеские корабли…
— Мила, нельзя здесь стоять, ты что…
Сжимаю её руку так, что она охает от боли.
— Ты до сих пор жива, — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Верь мне. Нам надо стоять здесь.
Стоять неподвижно очень трудно.
Точнее практически невозможно.
Здесь, над нами, два десятка вражеских истребителей, не меньше.
Они даже не пытаются стрелять в нас.
Всё понятно. Уже узнали принцессу. Значит, решили взять в плен.
Как мне всё это выдержать, космические силы, как?.. Как устоять?..
Ведь всё тело кричит об опасности, требует прятаться, бежать. Тем более мы можем ещё попробовать добежать до шахты, проскользнуть в укрытие.
И всё же изнутри поднимается властная волна Знания: стоять, Мила, надо стоять!
Первый взрыв в небе едва не ослепляет. Следом второй, третий.
Становится ясно: за нами пришли!
— Наши… — выдыхает Рина.
Я чувствую, как Рина стискивает мою руку. Чувствую её страх, да, мне тоже очень и очень страшно.
Спускающиеся к нам вражеские корабли вардиранцев взрываются ослепительными вспышками. Вспыхивают один за одним, разлетаясь обломками.
Вокруг нас возникает едва заметный энерго-купол — проявление моего защитного пси. Закусив губу, я держу защиту над собой и принцессой, вздрагивая от ударов по куполу обломков разрушенных кораблей.
— Рина, всеми силами тебя прошу, чем угодно, стой на месте! — приказываю ей я.
Её лазурное платье, как и моё алое трепещет на ветру. Причёска Рины каким-то чудом держится, но мои распущенные густые волосы развеваются, не хотят лежать на плечах и спине, от ветра лезут в глаза.
Я придерживаю их рукой, смотрю на бой, развернувшийся над нами.
Пары и тройки имперских истребителей снуют в небе, уворачиваясь от огня вардиранцев. Умело атакуют в ответ.
Обломки падают на нас и рядом с нами, отлетают от зонтика моего защитного пси-экран, не причиняя ни малейшего вреда.
Всё заканчивается очень быстро.
Над нами зависают чёрные имперские истребители из новейшей серии. Распахивают шлюзы, из которых к нам на землю устремляются вооружённые бойцы в матовой чёрной броне.
Быстрые. Стремительные.
Я даже теряю дыхание от изумления: ого… не думала, что увижу их воочию!
Это же бойцы Кристана Хэлтора! Легендарного командора личной гвардии императора!
Хотя, чему я удивляюсь? Кого ещё мог император послать за своей дочерью?
По всей видимости, самого командора Хэлтора он и послал…
Ох! Что за?..
Мой щит оказывается сметён потоком псионической энергии невиданной мною мощи.
Ни у кого я не встречала такой силы, ни у одного из преподавателей, в столичном университете, у нашего лучше потока.
Да что там, даже у императора я не чувствовала такой силы, хотя он прессовал меня по-полной, проверяя подругу своей единственной обожаемой дочери.
Сразу нахожу источник.
Он. Высокий широкоплечий гвардеец, мощный, затянутый в чёрную броню, с незнакомым мне оружием в руках.
Он единственный среди спустившихся — без шлема.
Разом вбираю взглядом его всего. Высокое мощное тело. Молодое мужественное лицо, красивое, суровое, даже жёсткое. Пронизывающий взгляд ярко-синих глаз под прямыми чёрными бровями. Короткие серебристые волосы.
Узнала его сразу. Его лицо знакомо всем в империи.
Кристан Хэлтор. Командор. Лидер личной гвардии императора.
Он оказывается рядом с нами мгновенно, ошеломляя скоростью и хищной грацией стремительных движений. Отбрасывает мой пси-зонтик играючи, не заметив. Вместо него чудовищным пси-потоком устанавливает свою защиту.
Нас окружают гвардейцы, открывают огонь по тёмно-синим фигурам десантников-вардиранцев — всё-таки враги успели сбросить десант.
Командор тоже стреляет — скупыми точнейшими импульсами.
Не прекращая стрельбы, командор отдирает от меня принцессу, небрежно поднимает её одной рукой и прижимает к себе. Бросает быстрый взгляд вверх: из зависшего над нами истребителя спускается транспортная нить.
Я стою рядом, ни жива ни мертва. Куда делась вся моя смелость? Да я просто окаменела, глядя на командора во все глаза, подрагивая от ощущений под его плотными пси-потоками.
— Мила! Её надо тоже! Её тоже, — принцесса начинает дёргаться в стальной хватке командора Хэлтора, — она спасла меня! Я не пойду без неё!
Ледяные ярко-синие глаза командора устремляются к принцессе. Под его тяжёлым взглядом она тут же замирает, но говорит тихо и умоляюще:
— Кристан, я очень прошу, это моя подруга, Мила, пожалуйста, я очень прошу, забери её тоже, пожалуйста. Я понимаю, приказ только меня забрать, но Милу нельзя здесь оставлять. Пожалуйста, Кристан, я…
Рина осекается от того, как суживаются ледяные глаза командора.
И меня пробивает дрожь. От того, как непреклонно он стискивает челюсти, мне очевидно: его интересует только приказ относительно принцессы.
Впрочем, я наконец-то удостаиваюсь взгляда командора Хэлтора. Он смотрит на меня бесконечные доли секунды, а затем принимает решение.
Командор забрасывает оружие себе за спину. Одной рукой удерживая принцессу, второй — грабастает меня, вдавливая в себя.
Держит меня на весу. У меня аж дыхание спирает от ощущения сильной непреклонной руки, надёжно прижимающей меня к жёсткой броне.
Транспортная нить всё ближе, а бой вокруг нас ожесточённее.
— Закройте глаза и не дышите, — хлёстко приказывает командор.
Я чувствую чудовищные потоки его пси — они закручиваются вокруг нас, уплотняя защиту. Несмотря на весь ужас происходящего, меня бросает в жар от звука его низкого хрипловато-бархатного голоса… его звук прокатился внутри, заглушая грохот сражения вокруг.
Не смею ослушаться его властного приказа: зажмуриваюсь и задерживаю дыхание.
В следующий миг вокруг нас всё взрывается — на нас обрушивается орбитальный удар вардиранцев.
Не дышать — трудно.
Ещё труднее… не смотреть.
Вокруг нас грохот, под нами трясётся земля, но всё моё существо сосредоточено там, на моей пояснице, где меня придавливает стальная рука командора Хэлтора.
То, как он удерживает меня на весу.
То, с какой лёгкостью он сохраняет защитный экран вокруг нас…
Мои онемевшие пальцы дрожат, я напряжена до предела.
Приказ не смотреть становится моей точкой невозврата. Тем, что запускает моё клятое проблесковое пси.
Мне больше не нужно смотреть глазами. Я “вижу” всё вокруг очертаниями, вспыхивающими контурами — будто в полной темноте по поверхности предметов и людей мелькают стремительно-серебристые блестящие линии.
Воспринимаю происходящее разом, сразу в объёме.
Командор Хэлтор не только нас прикрыл от орбитального пси-экраном. Но и всех своих бойцов — я “вижу”, как они продолжают сражаться, уничтожая врагов.
И ещё — немыслимо! — командор умудрился экранировать даже истребитель над нами, тянущий к нам транспортную нить.
Вдруг я чувствую, как чудовищные потоки пси-энергии вламываются в моё пси.
Мои слабые попытки экранироваться, предотвратить, защититься — что тонкое стекло под вспышкой сверхновой. Силы несопоставимы.
Не понимаю, зачем это ему, но факт есть факт: моё пси расплющено, подавлено, смято чудовищной силой командора Хэлтора.
Зачем ему это? Для чего?.. И тут до меня доходит… Он берёт меня, как батарейку. Использует мою пси-энергию, чтобы не только защищаться, но и… атаковать в ответ!
Кошмар какой… это просто невозможно! Не может быть, чтобы это происходило на самом деле!!
Стремительно и жёстко командор наносит сокрушительно-точные пси-удары. Ему не нужно оружие в руках, он сам по себе — источник смертоносных пси-импульсов.
Не задевая своих бойцов, действуя избирательно, всех врагов попросту сносит. Как и уцелевшие до этого момента истребители вардиранцев.
Да-да, ещё и два истребителя уничтожил. Сам… я это точно “вижу”. Чудовище, командор Хэлтор — просто чудовище…
У меня мороз по коже, полный раздрай в душе. Это невозможно. Просто невозможно, немыслимо…
Самое жуткое в этом всём, что я чётко понимаю: он бы справился и без моей энергии. Просто перестраховывается. Мало ли, какую ещё угрозу нужно будет отражать.
Поэтому грубо вломился в моё пси, направляя мою энергию на поддержание защиты и атаку.
И заодно исследует меня.
Ох, вот это точно не кстати…
Конечно, я понимаю, почему он это делает — проверяет, потому что должен знать, кого берёт с собой. Это проверка. Окружения принцессы. Меня-то он впервые видит.
Только мне от этого понимания не легче. Как некстати проявился мой проблесковый дар! Поймёт ли командор?..
— Можете смотреть и дышать, — раздаётся хрипловато-низкий голос командора.
Оказывается, всё произошло за считанные секунды.
Глубоко вдыхаю и оглядываюсь. И проблесковость свою мягко сворачиваю, сейчас, когда я смотрю своими глазами, это проще.
По транспортной нити мы поднимаемся в истребитель. Командор Хэлтор держит меня и принцессу, продолжая помогать своим бойцам точными пси-ударами.
Меня он тоже уже оставил в покое, убрался своим пси из моего.
Сердце колотится так, что кажется, пробьёт грудину. В висках стучит, пальцы дрожат, губы немеют. Что он успел понять? Ведь если командор понял, что я проблесковик, мне конец. Он обязан меня ликвидировать.
Усилием воли подавляю начинающуюся панику. Она мне сейчас не нужна. Совсем не нужна.
Тем временем нас затягивает в распахнувшийся шлюз. Командор ставит меня и принцессу на металлический пол, и приказывает:
— Идите за мной.
Резко разворачивается и, не глядя на нас, уверенным быстрым шагом направляется на выход из транспортного отсека.
Рина бросается ко мне, вцепляется в мою руку. Глаза лихорадочно блестят, красивое лицо искажено.
Ох Рина… как же тебе сейчас тяжело приходится… Отбрасывая мысли о себе, ободряюще ей улыбаюсь, сжимая её руку в ответ. Вкладываю в это пожатие всю дружескую поддержку, на которую только способна. Её лицо светлеет, ведь так легче, знать, что не одна.
Командор быстро удаляется, нам с Риной остаётся только поспешить за ним.
Принцесса напугана, но не даёт себе впадать в панику. Как и я, собственно. Мы торопливо идём, то и дело переходя на бег, за командором, стараясь держаться поближе к нему.
— Притягивайтесь, — показывает нам на кресла.
Сам делает знак пилоту освободить ему место, тот чётко и торопливо пересаживается. Мы с Риной торопливо притягиваемся жгутами безопасности. Обмениваемся быстрыми взглядами, но удерживаемся от разговора.
Бросив на нас быстрый взгляд, убедившись, что мы закрепили себя в креслах, командор бросает истребитель вверх.
Очень быстро мы добираемся до эсминца на орбите, командор уверенно заводит истребитель в распахнувшийся шлюз.
Больше командор не говорит, приказывает нам одним взглядом. Нам с Риной и так всё понятно. Выскакиваем из истребителя за ним.
Громадный транспортный отсек эсминца. Припоминаю схему корабля, мы изучали такие в академии. Только этот сильно отличается, новейшая, пока засекреченная модель.
Командор взглядом приказывает нам следовать за ним и направляется к портальному кругу в дальней части отсека. Здесь, как и везде, локальная портальная сеть для быстрого перемещения по большому кораблю.
Вокруг управляемая суета. Высокие сильные мужчины в чёрной матовой броне. Отрывистые команды командиров боевых групп. Быстрые и чёткие жесты техников и снабженцев.
Перед портальным кругом командор Хэлтор останавливается, что-то быстро выстукивая на своём предплечье. К нему подбегает здоровенный гвардеец со знаками различия старшего офицера на матовой броне. Вытягивается перед командором в струнку.
— Защищённую каюту ей, — скупой жест командора на меня, — протокол Р-О-46-Эль-Кварк.
Я вздрагиваю. Название протокола размещения на корабле звучит жутко, никогда не слышала о таком.
Командор показывает на принцессу:
— Разместить рядом. Р-О-46-Эль-Квазар.
Старательно отгоняю от себя дурные мысли. Мне нельзя давать ни малейшего повода для новых подозрений.
Вспоминаю то, чему меня учили родители. Всегда вести себя адекватно обстановке. Настраиваю себя: да, я напугана произошедшим, но никаких других причин паниковать у меня нет, ведь у меня нет никакого запрещённого пси-дара, а значит, нет никаких причин проявлять беспокойство из-за названия какого-то протокола.
Офицер отдаёт честь, подзывает двух рослых бойцов.
— Кристан, спасибо, я… — начинает было Рина, но осекается под ледяным взглядом командора.
— Ринайларра, вы сейчас в относительной безопасности, — командор расщедривается на пояснения. — Кроме того, чтобы обеспечить вам абсолютную безопасность, у меня ещё дел выше головы. Вы крайне мне облегчите работу, если сейчас без императорских замашек отправитесь в выделенные вам каюты. Обе. Без истерик и вопросов. Займусь вами позже.
— Отец, он?.. — всё же спрашивает Рина.
— В порядке, — отрывисто отвечает командор. — Вторжение под контролем.
Мы с Риной одновременно выдыхаем… Ох… Облегчение накатывает такой силы, что голова даже кружится.
Командор Хэлтор не даёт возможности задавать новые вопросы. Он отдаёт ещё несколько приказов — на этот раз отрывистыми, непонятными мне жестами. После чего активирует портальный круг и исчезает, шагнув на него.
Рина хмуро смотрит на двух рослых гвардейцев, подозванных офицером, но молчит, крепко сжимая мою руку.
— Добро пожаловать на борт Хранителя ветров, — говорит один из них, проявляя на своём открытом лице приветливую улыбку. — Моё имя Рейс. Следуйте за мной.
Рейс лишь с виду был открытым и приветливым. Стоило Рине попытаться продавить своё мнение, он разом преобразился в закрытого и жёсткого бойца.
Каюты нам с принцессой и в самом деле выделили в одном жилом блоке эсминца. Только далековато друг от друга. Рина попыталась настоять, чтобы меня поселили в одной каюте с ней. Затем, чтобы хотя бы рядом.
Рейс сделал каменное лицо и сказал, что у него особые распоряжения на этот счёт. И если мы сейчас же не пойдём в выделенные нам каюты, то будем иметь дело с командором Хэлтором.
Рина на это заявление резко сбавила тон, приняла смиренный вид и с милой улыбкой сообщила, что благодарна за отличные каюты, и её всё полностью устраивает.
На это Рейс кивнул, будто и не ожидал иного, отправил второго бойца сопровождать принцессу до её каюты, а сам повёл меня к моей.
Меня поразило, насколько Рина откровенно побаивается командора Хэлтора. Ведь я знаю её несгибаемый характер. Вообще-то, это её все побаивались, из тех, кого я знала. Принцесса всё-таки.
Впрочем, ощутив на себе давление командора Хэлтора, я могла бы и не удивляться. Этот с кого угодно корону собьёт. Интересно даже, как он общается с императором?
Мои мысли относительно командора и реакции на него Рины рассеялись, едва я зашла в каюту и за мной закрыли дверь.
Характерный щелчок мне не понравился. С усилием подавив поднимающуюся панику, я потыкала в панель управления дверью, попробовала открыть её вручную. Ничего не получилось. Заперли!
Я вскинула взгляд, обшаривая небольшое пространство каюты, в углу под потолком висел узнаваемый индикатор наблюдения.
Так, спокойно. Очень спокойно. Как я должна вести себя адекватно обстановке?
Я пережила орбитальный удар, спасла принцессу, было вторжение, нас спасли…
Да, я могу быть напугана, переживать и всё такое. Но при этом я и псионик. Одна из лучших выпускниц. Весь период обучения нас натаскивали на сохранение контроля — самое важное для людей, обладающих сверхспособностями.
Я должна выглядеть встревоженной, но в целом вести себя спокойно.
Подавив желание метаться по каюте из угла в угол, чтобы перевести страх и неуверенность в физическое движение, я оглядела обстановку.
Сдержанно, уютно. Всё, что нужно для жизни, но и ничего лишнего. В целом, как обычная комната в гостинице. Только круглый экран на стене, стилизованный под иллюминатор, напоминал, что я на космическом корабле. На нём успокаивающе мерцали звёзды на бархатно-чёрном фоне.
Я прошлась по каюте, заглянула за неприметную дверь: душевая. Кстати, отличная мысль. Нужно смыть с себя не только пыль, но и лишние переживания.
На кровати лежала стопка одежды. Не похожа на ту, что выдавали содержащимся под стражей. Тёмно-красный комбинезон. Всё правильно. Гости должны отличаться от бойцов, служащих и техперсонала.
Душ помог. В зеркале я себе понравилась. Закрытый комбинезон ощущался намного лучше, чем открытое красное платье.
Жаль, что у меня до конца не получалось закрыть своё сознание от панических мыслей, о том, что командор наверняка всё понял про мой секрет. С таким мощным даром, как у него…
Ведь он же вломился в моё пси, брал мою энергию, да ещё и сканировал меня. Самое страшное было то, что он это делал именно в момент активации моего проблескового дара. Не может быть, что он не понял. Наверняка ведь понял…
Командор сказал, что займётся нами позже. Моя дверь заперта. Когда он разберётся со своими делами, которых, как он сказал, у него выше головы… он займётся мной? Ликвидирует меня?
Если так, то каковы у меня шансы уцелеть? Что я могу сделать? Могу ли я сбежать с эсминца?
Да-да. Сбежать с эсминца самого командора Хэлтора. Я еле-еле смогла удержать кривую усмешку — здесь есть наблюдение за мной, моё лицо не должно выражать лишних эмоций.
Так, спокойнее. Я не знаю наверняка, что он всё понял про мой дар. Значит, я должна вести себя спокойно. В любом случае, даже если понял, он не имеет право ликвидировать меня сразу. Как минимум, должны быть исследования, подтверждающие его подозрения. На это потребуется минимум три дня.
У меня будет три дня, чтобы что-то сообразить. Сейчас я своими тревогами могу вызвать повышенную пси-активность, неадекватную обстановке.
Ещё не хватало снова свой дар спровоцировать. Ведь он раскрывается на прямую угрозу жизни, защищая носителя.
Поэтому в академии мой дар активировался — я почувствовала угрозу своей жизни. И жизни Рины, которую я считаю важным защищать.
Вот и сейчас, я имею все шансы накрутить себя до нового проявления пси-дара. Поэтому, я обязана оставаться встревоженной, но в целом спокойной.
Напоминая себе, что мне нельзя катать в голове тревожные мысли, я нашла себе занятие: на небольшом терминале, который оказался здесь, оказались учебные программы и несколько тренажёров.
Как и рекомендовано всеми методичками для псиоников, попавших в стрессовую ситуацию, я забила голову делом. Сидела и считала формулы приложения пси-сил, пока меня не потянуло в сон. После этого заставила себя лечь спать.
Проснулась от голосовой активации: автоматический голос сообщал, что меня вызывает к себе командор Хэлтор. Мне надлежит собраться и быть готовой через десять минут.
За мной зашёл Рейс, с бесстрастным лицом и без улыбки.
— Следуйте за мной, — сухо сказал он.
Нет, паниковать я не буду.
Я спокойна. У меня нет никакого запрещённого пси-дара. Мне нечего скрывать.
Путь я почти не запомнила. Коридоры, переходы, сеть портальных перемещений… При всём желании, потом, без посторонней помощи, я не нашла бы путь назад.
Наконец, Рейс останавливается перед стандартной шлюзовой дверью. Выстукивает стремительный ритм по наручному коммуникатору на своём предплечье.
— Я привёл её, — говорит он.
Дверь перед нами с характерным шипением отъезжает в сторону. Рейс выразительным жестом показывает мне внутрь.
Я благодарю его и вхожу. За моей спиной закрывается дверь.
Несколько моих осторожных шагов внутрь. Судя по всему, это личная каюта командора…
Помещение, в которое я вошла, скорее напоминает кабинет. Многочисленные экраны с мелькающими символами на стенах и над столом. Несколько дверей на стенах.
Перед столом, скрестив руки на груди, стоит командор Хэлтор, сканируя меня ледяным взглядом.
Как и тогда, на руинах академии, вбираю его всего разом. Мужественные черты сурового молодого лица, чёрные прямые брови, тёмные глаза в полумраке каюты и короткие серебристые волосы.
Одет в облегчённый вариант подбронника, облегающего его мощное высокое тело и подчеркивающего его внушительно-гармоничный рельеф.
— Значит, тебя зовут Мила, — рассматривая меня с ног до головы, произносит командор низким глубоким голосом. — Ближайшая подруга принцессы Ринайларры.
Я киваю. Ответила бы голосом, но не могу произнести ни слова. Всё потому что холодею от макушки до пят от того, что вижу.
Ведь я смотрю на командора, не в силах отвести взгляд. И чётко вижу, как по его рельефным рукам и мощному торсу стремительными росчерками мелькают серебристо-блестящие линии…
Проваливаюсь в мутную липкую панику — ведь вокруг командора я вижу то, что и назвали проблесками. Это мой дар себя проявляет, я их вижу, значит активировалось моё клятое запретное пси…
Стремительные юркие линии мелькают, скользят поверх лёгкого подбронника, обтягивающего тренированное тело командора. Мелькают над кубиками пресса, поднимаются к крепкой шее по мощным пластинам широкой груди, обвиваются вокруг рельефных предплечий.
Упираюсь в холодный взгляд командора. Меня окутывает ещё большим страхом, мне кажется, что он знает обо мне всё…
Пока я умираю внутри от страха, мои губы натренированно произносят ответ:
— Да, Мила, полное имя Милария Далар.
— Давно дружите с принцессой? — его новый вопрос.
— Мы познакомились…
Командор задаёт вопросы своим глубоким низким голосом. Я отвечаю ровно, спокойно, как и тренировали меня родители.
Нет, у меня нет никакого запретного дара. И мне нечего скрывать.
— Почему вы остались на поверхности, Мила? — ледяной взгляд командора Хэлтора сузился, вызывая по моей спине холодный ветер.
Перевожу дыхание. Вот оно. Вот теперь пошёл настоящий допрос.
То была разминка, калибровка, проверка — как я отвечаю, когда мне нечего скрывать и говорю правду. Вот сейчас командор задаёт именно те вопросы, которые и должен.
Значит, всё понял. Он всё знает…
Тем не менее, по мне не видно паники. Так, лёгкое волнение — от воспоминания о явно травмирующей ситуации.
Ведь там вообще-то здание академии разнесло орбитальным ударом, да и врагов мы видели, вокруг нас был самый настоящий бой!
Балансирую между естественным душевным раздраем и контролем, который должна проявлять выпускница факультета псионики. Прячу за ними свою панику, страх и злость. Скрываю за ними проблески моего клятого пси.
Отвечаю на вопрос спокойно, позволяю страху лишь слегка мелькнуть в моих глазах.
— Я сначала не поняла, командор Хэлтор, — отвечаю чистую правду я. — Я танцевала с Крейном Ларафгасом…
— Жених? — обрывает мои слова командор.
Я распахиваю широко глаза, уставившись на него. Моё изумление от неожиданного вопроса велико, но я беру себя в руки.
— Насколько мне известно, Крейн не является чьим-то женихом, — осторожно произношу я.
— Почему вы с ним танцевали? — его новый вопрос.
Эээ… что он делает? Пытается увести меня в сторону, чтобы потом неожиданно продавить?
Вообще-то наша с ним беседа сейчас совершенно неформальная. Законы в империи действуют, защищают граждан от возможного произвола. Особенно законы проработаны для защиты ярких псиоников, которых так легко обвинить и подвести под удар.
Ведь это так сладко — вынудить сильного псионика работать на себя, под угрозой обвинения в том же проблесковом пси, или в утрате контроля, или… да мало ли в чём можно обвинить псионика! Мы постоянно под ударом ходим.
Особенно я, выпускница, без опыта, лакомый кусок. Командор собирается использовать меня в своих целях? Какую игру он сейчас ведёт?
Вообще-то командор Хэлтор сейчас не имеет права допрашивать меня. Я могу отказаться отвечать, и мне за это ничего не будет. Чтобы вести допрос, он обвинение должен предъявить.
Мы оба знаем об этом. Но командор спрашивает. А я отвечаю, не задавая вопросов о причине его вопросов.
Ведь на каком-то глубочайшем внутреннем уровне чувствую это правильным.
Все эти мысли натренированно идут фоном. На деле же я отвечаю на вопросы командора спокойно и без задержек. Странный вопрос, почему я с Крейном танцевала, ну да ладно.
— Крейн пригласил меня на танец, я не хотела его оскорблять отказом, — отвечаю я открыто, как есть.
Мои мысли, оценка ситуации, идут фоном.
Командор спрашивает. Я даю ему ответы.
— Расскажите о нём.
Задумываюсь на мгновение, но отвечаю:
— Сын министра военной промышленности. Ярок и самолюбив.
— Хорошо танцует?
— Очень.
Пауза. Командор медленно рассматривает меня.
— Почему ты хотела отказать ему в танце, Мила? — спрашивает командор.
Его резкий переход на “ты” задевает что-то во мне. Трогает. Обдаёт внутри мягким теплом.
Странно, тон глубокого низкого голоса командора холоден, его глаза леденяще внимательны, но мне вдруг теплеет.
Главное, я больше проблесков не вижу. Значит, могу теперь говорить намного спокойнее. Справлюсь.
— Я много училась, командор Хэлтор, — отвечаю я. — Сейчас выпустилась с высокими результатами. У меня прекрасные карьерные перспективы, мне сейчас не нужны личные отношения.
— Даже с сыном министра военной промышленности? — усмехается командор.
Ох, мне сейчас спросить бы его, какое отношение это имеет к произошедшему, я даже право такое имею — формальное. Но если задаёт эти вопросы, то зачем-то это нужно. Наверное.
Командор явно не тот, кто будет тратить своё драгоценное время в условиях вторжения, обсуждая личные планы на жизнь какой-то девчонки.
— Даже с сыном императора, — позволяю себе сдержанно улыбнуться я. — Работать хочу.
— Девушки идут на факультет псионики для того, чтобы найти себе сильного мужа, — продолжает он разговор, — ты разве не за этим поступила в академию?
Мои щёки невольно вспыхивают. Да, он говорит чистую правду. Многие девушки с сильным пси-даром именно для этого идут учиться.
Я шла не за этим, но я, как обычная девушка, конечно, хочу и мужа, и семью нормальную, и детей. Только вот мой дар передаётся по наследству. Я не имею права подвергать такой опасности ни своего гипотетического мужа, ни детей.
— Я поступила, чтобы укрепить и развить свой дар, быть полезной Империи, — смотрю командору прямо в глаза. — Личные отношения меня в данный момент не интересуют.
— Карьеристка, значит, — в глазах командора мелькает странное выражение, суть которого я не успеваю уловить.
Вот, отлично, пусть так и будет. Такие тоже есть среди девушек-псиоников, пусть и немного. Хорошая маска для меня.
— Да верно, — произношу я, балансируя между вежливостью и твёрдостью. — Разрешите задать вопрос, командор Хэлтор.
— Разрешаю, — кивает командор.
— Здание академии разрушено, — стискиваю пальцы, помогая себе этим сдержать волнение. — Вы наверняка владеете информацией. Много погибших?
Взгляд командора снова меняется. Тепло сменяется на холод.
— Погибших нет.
Я даже глаза закрываю от дичайшего облегчения. Выжили… все выжили…
Будто издалека до меня доносится бесстрастный голос командора Хэлтора.
— Значит, Крейн Ларафгас тоже, — и добавляет: — твои личные отношения с ним ещё возможны. Говоришь, что не интересует... Хотя сын министра военной промышленности имеет массу возможностей продвинуть карьеру.
Всё же командору удалось меня расшатать. Вот значит как, карьеристка, и сын министра, а мои слова об отсутствии интереса к личной жизни — лишь попытка набить себе цену и заинтересовать сильнее.
Это всем известно, что у мужчин-псиоников инстинктивная стойка на недоступное, им надо обязательно добиться и присвоить. Девушки-псионики открыто этим пользуются, даже не скрывая, ловко подцепляя парней на крючок.
Тем не менее несправедливое мнение обо мне меня сильно задевает. Краска заливает щёки, я вскидываю на командора оскорблённый взгляд, на ходу пытаясь вернуть себе спокойствие.
— Впрочем, мы отвлеклись. Почему вы остались на поверхности, Мила?
Тёмные прямые брови над холодными красивыми глазами командора Хэлтора выразительно поднимаются.
Да, верно, моя первая задержка в ответах с того момента, как он начал свой допрос.
Почему я осталась на поверхности… Я знаю, что этот вопрос я ещё не раз услышу.
Вообще-то, всплески паранормальной интуиции характеризуют именно проблесковиков. Именно это изучали отдельно, когда проблесковая ветвь псионического дара ещё не попала под тотальный запрет. До того, как проблесковики были объявлены смертельно опасными и неконтролируемыми чудовищами.
Впрочем, среди продвинутых псиоников всплески интуиции не редкость. Вот этим я и намерена защищать себя.
— Я почувствовала страшную опасность для принцессы, — тихо, но твёрдо, начала отвечать я. — Побежала к ней. Я чувствовала, что мы должны стоять именно там, у той стены.
— Я получил данные при разборе завалов, — продолжил командор спокойным ровным тоном, — ваше решение со всех сторон абсурдно. В академии собрались сильнейшие псионики, владеющие экранированием. Они прикрыли и себя, и всех, кто был рядом. И держали щиты до того, как их извлекли на поверхность. Вы тоже владеете экранированием. Разумнее всего было остаться под щитами старших псиоников, под завалами, и дожидаться спасения.
Да, он всё верно говорит. Только вот интуиция почему-то кричит мне, что допускать этого было нельзя.
— Более того, — продолжил командор, — я видел, как вы стояли, Мила. Вокруг бой, открытое пространство, истребители в воздухе, а вы стоите и принцессу за руку держите. Как это объяснить? Вы собирались отдать её нашим врагам?
Я дёргаюсь, как от пощёчины, краснея и оскорблённо глядя на командора. Я, мою Рину, врагам?!
— Я понимаю, как это выглядит, командор, — вздёргиваю подбородок, глядя на него в упор, прямо в глаза, едва дыша от возмущения. — Вам не приходит в голову, что проблеск моей интуиции в экстренной ситуации побуждал меня вести Рину именно к вам? Как к единственному, кто лучше всего её защитит?! Именно так это и произошло!
— Проблеск? — уголок губ командора опасно изогнулся, придавая его лицу хищное выражение.
— Проблеск! — упрямо поджимаю губы я. — Это официальный термин для проявления интуиции в условиях смертельной опасности для одарённого псионика и тех, кто ему дорог! Принцесса — моя близкая подруга! Очень дорогой мне человек, конечно, я хотела её спасти! Моя интуиция вела меня к самому эффективному и быстрому способу её обезопасить!
Я сжимаю кулаки, искривляю губы, глядя командору прямо в изучающие меня ярко-синие холодные глаза.
— Под завалами ещё не известно, когда бы нас вытащили, — продолжаю я яростно, — а тут рядом вы, блистательный командор Хэлтор, и ваши бойцы. Конечно, вы разгромили вардиранцев! Конечно, вы нас спасли! Сколько там времени разбирали завалы? Вы забрали принцессу на свой эсминец намного быстрее!
— Спокойнее, Мила, я вас ни в чём не обвиняю, — вдруг едва заметно улыбается командор.
— Я рада, что не обвиняете, — сбавляю тон я. — Для чего вы это всё спрашиваете?
— Послушать вас, — пожимает он широкими плечами и скрещивает руки на мощной груди, присаживаясь на стол. — Вы мне интересны. Кроме того, хотел посмотреть, как вы говорите, двигаетесь, проявляете разные эмоции.
— Для чего? — растеряно спрашиваю я.
Такой поворот разговора я совершенно не ожидала, и теперь на ходу подстраиваюсь под новую ситуацию, стараясь вернуть расшатанное командором спокойствие.
— Вы очень похожи на принцессу Ринайларру, — окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы, произносит он. — Рост, телосложение, черты лица, голос. Цвет волос и причёску только изменить, и сдержанности в жестах добавить, и вполне сойдёте за неё.
— Зачем мне это?.. — оторопело моргаю я.
— Я говорил с Риной, она вам очень доверяет. После беседы с вами, я склонен доверять вам тоже. Мне нужно спрятать и обезопасить принцессу. А ещё вскрыть сеть предателей, из-за которых враги смогли пробраться до самой столицы.
Я холодею, понимаю, к чему он клонит, но реальность оказывается ещё хуже…
— Мила, я уже отправил принцессу в безопасное место, — потеплевшее было выражение лица командора Хэлтора снова становится жёстким и властным. — Сейчас я смотрю на её идеальную публичную замену. Вы выпускница. Согласно законам Империи, одарённые псионики пять лет после выпуска работают по распределению. Я знаю, что вас ждут на флагмане. Это не помеха моим планам на вас. Я уже забрал ваше распределение себе.
Только и могу, что смотреть на командора, изо всех сил возвращая себе спокойствие. В смысле забрал себе?! Я же собиралась служить исследователем в лаборатории на флагмане!
Ведь уже и контракт, и все условия службы согласованы, мне оставалось только дождаться отметки о дипломе в личном деле! Это было бы сразу после выпускного!
— Я теперь ваш непосредственный начальник, лейтенант Милария Далар. Ваше распределение после выпуска пересмотрено. Отметка о дипломе в личном деле проставлена, новое место службы определено. Вы распределены в исследовательский пси-центр на моём эсминце.
На красивых губах командора Хэлтора вспыхивает медленная усмешка.
— Ваша официальная должность, Мила, звучит так: исследователь пси-явлений в сфере публичных и массовых коммуникаций. Сами понимаете, роль принцессы Ринайларры даёт самый широкий простор для пси-исследований. И публичных, и массовых.
Командор Хэлтор рассматривает меня с чуть заметным прищуром. И в уголке губ — лёгкая усмешка.
И только сейчас я понимаю, что давно и прочно нахожусь в тягучих, плотных, но практически невесомых потоках его пси…
Более того, я попала в едва осязаемое, невидимое кружево тончайшего пси-облака, едва вошла.
Эти проблески, которые я видела на нём, мог ли он повлиять на меня, чтобы проявить мой дар?
Глядя в изучающие меня глаза командора, чётко понимаю: мог.
Неожиданно меня охватывает злость. Молчит ведь. Смотрит. Изучает. Рассматривает.
Чего он ждёт? Сейчас предъявит обвинение?
С моих губ уж готов сорваться этот вопрос, но выучка родителей не даёт — точно подставлюсь и раскроюсь.
Я спрашиваю другое:
— К чему это всё, командор Хэлтор? — я скрещиваю руки на груди в неосознанно защитном жесте. — Обвинение в том, что я хотела передать принцессу в руки врагов. Пси-давление. Расшатывание моих эмоций. Смена распределения без моего ведома. Только для того, чтобы я согласилась защищать мою подругу? Сказали бы прямо, я с радостью ей помогу, если это поможет уберечь Рину!
Мой голос срывается, и я добавляю тихо:
— Зачем вы так со мной?
Командор слегка наклоняет голову набок.
— Красивое нарушение субординации, — комментирует он. — Над контролем вам ещё работать и работать. Внесу коррективы в вашу программу ближайшего развития.
Краснею, опуская глаза. И правда, я ведь… Я ведь никогда бы себе такого не позволила. Всегда со всеми преподавателями, даже в тяжелейшие моменты экзаменов, я была максимально вежлива и корректна.
Теперь я проваливаюсь в липкий страх. В таком тоне говорить с самим командором Хэлтором… Ведь я действительно считала, что мой контроль безупречен. Что со мной? Это командор сейчас так влияет на меня?
— Я проверяю нового члена моей команды, — спокойно отвечает он. — Выявляю слабые стороны, продавливаю сильные. В целом, приемлемо. Ваш уровень, для выпускницы, действительно хорош. Только некоторые реакции необычны. Вам есть что скрывать?
Резко втягиваю воздух и разжимаю руки. Опускаю их спокойно вдоль тела и приказываю себе не эмоционировать.
Я не могу прямо солгать в ответ на его вопрос, потому что мне действительно есть, что скрывать. Да, я так делала с другими, кому могла противостоять, даже с императором. Но с командором, сейчас… нельзя.
Прямую ложь он увидит сейчас, когда моё пси полностью распахнуто перед ним.
— Я так реагирую, потому что я не предательница, — отвечаю я чистую правду, поднимая подбородок выше.
Командор кивает, почему-то не цепляясь за то, что я ушла от прямого ответа.
Вместо того, чтобы повторить свой вопрос, он задаёт новый:
— Вы отказываетесь защищать принцессу Ринайларру?
— Конечно, не отказываюсь!
— Вы хотите оспорить новое распределение?
Резко втягиваю воздух и протяжно выдыхаю. Куда мне уже деваться.
— Нет, я не буду оспаривать, — как можно спокойнее говорю я.
— У вас есть какие-то препятствия к тому, чтобы приступить к службе прямо сейчас?
Делаю паузу, осознавая себя в новой реальности. Я уже на его эсминце. Всё уже сделано.
— Нет, у меня нет никаких препятствий, командор Хэлтор.
— В таком случае, ждите. Я вызову майора Линду Лейс, она будет вашей наставницей. Она руководитель исследовательского центра.
Он выстукивает быстрый ритм на своём предплечье, а я медленно перевожу дыхание.
Мы молчим. Я смотрю в пол, командор продолжает меня рассматривать.
Потоки его пси продолжают кружить вокруг меня.
Что он делает?.. Для чего ему это всё?
Почему не предъявляет обвинение?
Ведь он так глубоко и плотно уже изучил меня. С мощностью его дара он не мог не понять…
Вздрагиваю, вскидывая изумлённый взгляд на командора. Он ведь… О…
Наблюдая его медленную, едва заметную усмешку, я пытаюсь осознать: он сейчас исправляет последствия того, когда он грубо вламывался в моё пси — там, на руинах академии, под орбитальным ударом…
Ювелирная работа… Никогда бы не подумала, что хоть кто-то может быть на подобное способен!
Тончайшие искажения в моей структуре выправляются, энергия восполняется. Он возвращает мне то, что забрал, когда брал меня как батарейку! Более того, ласкающими невесомыми движениями его пси-прикосновения латают мельчайшие порывы, неизбежно оставшиеся после тяжелейшего выпускного экзамена!
Я бы восстановилась примерно через два месяца естественным путём, или пройдя двухдневный курс реабилитации, положенный каждому выпускнику. Теперь мне реабилитация не нужна. После вмешательства командора Хэлтора, я целёхонькая, и мой потенциал даже превышает мои естественные срединные значения.
— Спасибо… — ошеломлённо шепчу я.
Командор кивает, возвращает своему лицу бесстрастный вид и переводит холодный взгляд за мою спину.
— Майор Лейс, это Милария Далар, — произносит он, — выпускница академии. По распределению. Принимай в штат.
— Кристан, — глубокий женский голос за моей спиной сочится иронией. — Я сплю наяву! Ты, наконец, расширяешь мой штат? Что случилось? Мы провалились в чёрную дыру, и тебя там подменили? Неужели ты снизошёл до ответа на все мои долгие мольбы?
Я оборачиваюсь. У входа стоит нереально красивая женщина, стройная, подтянутая, в чёрном строгом комбинезоне. Ярко-рыжие волосы, глубокие синие глаза. Глаза строгие, взгляд оценивающий, на губах ироничная усмешка.
— Линда, выстави настройки своего юмора на ноль, — усмехается командор. — И прими новенькую под крыло. Все вводные по ней уже в базе.
— На ноль, значит, — тянет майор Лейс, окидывая меня с ног до головы пристальным взглядом. — Проект Дельта-Пять?
— Да, он, — подтверждает командор. — Свободны. Завтра жду вас обеих с докладом.
Я иду быстро-быстро, едва не переходя на бег. Пытаюсь успеть за размашистым шагом майора Лейс.
Она молчит, идет быстро, и при этом успевает на ходу вводить координаты следующей точки выхода портала, хотя мы ещё только к нему подходим.
Быстрая, стремительная, изящная. Я откровенно любуюсь ею.
Очень крутая, сразу видно. Это будет мой непосредственный начальник. Интересно, какая она в деле? Мне уже не терпится послушать, как она меня будет водить в курс.
— Это моя лаборатория. Осваивайся, — бросает она через плечо, едва мы заходим в очередной портал. — Зарик, выдели новенькой терминал. Ей нужно рабочее место с доступом.
Майор Лейс произносит на одном дыхании дикую смесь букв и цифр — без запинок, без пауз.
Названный Зариком тут же вскакивает со своего рабочего места, бежит к одному из терминалов, падает на стул и стремительно начинает разворачивать экраны над белоснежной матовой поверхностью рабочего стола.
Его пальцы порхают с немыслимой скоростью. Никогда такое не видела.
Пока майор Лейс продолжает засыпать его инструкциями, какие доступы я должна получить, какие базы данных мне нужны, какие программы следует установить, я рассматриваю Зарика.
Услышав такое имя раньше, я бы представила себе щуплого лабораторного червя. Но нет, этот высокий, крепкий парень скорее напоминает матерого космодесантника.
В Зарике никак не заподозрить человека, просиживающего дни над данными.
Он коротко стриженный шатен, с красивым, даже смазливым лицом. И веселой усмешкой на губах.
То, как он поглядывает на меня, не отвлекаясь от своего занятия, мне совершенно не нравится. В этих взглядах слишком очевидно читается мужской интерес.
Точно будет подкатывать. Надо будет сообразить, как отшить его покорректнее. Так, чтобы наши отношения были исключительно в деловой плоскости.
Это всё продолжается и продолжается. Майор Лейс продолжает сыпать инструкциями для Зарика.
Зарик стремительно настраивает для меня терминал.
Прислушиваясь и отмечая для себя знакомые названия, я оглядываю пространство лаборатории.
Стандартный отсек корабля. Просторный. Высокие потолки. Светлые стены. Даже растения в углах стоят.
Рабочие столы расставлены с одной стороны, так что гармонично вписываются в это всех отношениях продуманное пространство.
Лаборатория поделена на несколько зон. В одной из них несколько рабочих столов, за одним из которых Зарик как раз терзает терминал, хотя майор Лейс уже молчит и только наблюдает за ним.
Другое — пустое — совершенно непонятно, для чего создано. Мое внимание привлекают странные круглые поверхности на полу, они чуть приподняты над основным уровнем.
Они явно выделяются. Интересно, для чего они?
— Я всё закончил, — докладывает Зарик.
— Молодец! — говорит майор Лейс, — Теперь возвращайся к исследованиям в трюме, и оставь меня с Милой наедине.
— Мила! — Зарик расплывается в широкой улыбке, окидывая меня плотоядным взглядом с ног до головы, — Тебя так зовут, красотка? Очень красивое имя. Милое имя, и ты вся милая. Может быть...
— Отставить поползновение в адрес новенькой, Зарик, — голосом майора можно замораживать лёд. — Будешь к Миле подкатывать, я с тебя шкуру спущу.
Майор Лейс подкрепляет свои слова таким внушительным пси-давлинием, что я съёживаюсь. Волоски на руках становятся дыбом, по спине и на пальцах холод.
Я только и могу, что оторопело смотреть на неё. Нормально так с подчинёнными… Почерк очень похож на командора. Они не родственники случайно?
Если всмотреться, я узнаю в ней похожие на командора черты. Глаза синие, только оттенок отличается, у командора светлее. Но этот характерный прищур…
Зарик тут же вскакивает, вытягивается в струнку. Принимает крайне серьёзный, даже бесстрастный вид.
— Виноват, майор Лэйс, — как на плацу, гаркает он. — Не повторится! Разрешите идти?
— Вали давай, смущаешь мне девочку, — улыбается она уголком губ. — Бегом.
Зарик отдает честь, коротко кивает мне. Но всё равно вдруг расплывается в шалопайской улыбке и подмигивает мне.
А потом, под грозовым взглядом майора Лейс, Зарик испаряется из-за лаборатории. Иначе это не назвать. Он реально испарился. Стремительно бросился к портальному кругу и исчез внутри него.
— Зарик безобидный, но ни одной юбки не пропустит. И язык без костей, — сообщает мне майор Лейс. — Ты с ним построже. И все будет нормально. А так он славный малый.
Майор Лейс оглядывает помещение медленным взглядом. И пристально смотрит на меня.
— Что стоим, кого ждем? — изгибает она идеальную бровь. — За терминал, детка, бегом.
Я бросаюсь к терминалу, реально бегом. Торопливо сажусь. На главном экране передо мной подготовлено все, чтобы я вела свои пароли, свои данные. Зарик — красавчик, всё идеально сделано, очень удобно.
Быстро и четко я организовываю себе доступы — так, чтобы никто кроме меня не мог войти в систему под моей учётной записью — и выжидающе оборачиваюсь на майора Лейс.
Она уже стоит рядом. И без перехода начинает диктовать мне инструкции.
Эти два часа запомнятся мне на всю жизнь. В жизни я так быстро не работала. Мне даже потребовалось активировать особый пси-режим работы мозга, чтобы успевать за словами майора, выполняя одну задачу за другой.
Я думала мой выпускной экзамен — худшее, что могло бы со мной случиться. Нет, это была просто детская прогулка по сравнению с десяти-часовым марш-броском на безлюдной планете с повышенной гравитацией по пересечённой местности в десантной броне. Было у нас в академии и такое.
Майор гоняет меня по-полной. Проверяет все, что можно и нельзя. Все мои знания, которые в меня впихивали за годы учебы в академии, не забывая зацепить несколько факультативов.
Она очень хорошо знает академическую программу для продвинутых псиоников. Я невольно радуюсь, что я ни один факультатив не пропускала.
Справляюсь. Только в единичных случаях не получается выполнить её задачи, но там уж совсем непонятное она от меня требовала.
— Достаточно, — говорит Лейс. — Что могу сказать? Ты справилась. Я оставляю тебя в своей лаборатории. Продолжишь в том же духе, после окончания твоего распределения здесь, я дам тебе достойную рекомендацию.
Её голос теплеет, на губах появляется лёгкая улыбка. Я невольно улыбаюсь в ответ, переводя дыхание.
Вот это начальница у меня… Похоже, мне несказанно повезло!
Как было бы на флагмане, я ещё не знаю, могла бы попасть к тем, кому до меня и дела бы не было. Здесь же мне явно спуску давать не будут. Это меня полностью устраивает, я хочу становиться профессиональнее и сильнее! А с такой-то начальницей… Ух!..
Майор Лейс подходит к моему терминалу, скупым жестом приказывая мне уступить ей место.
Её пальцы начинают порхать по панелям ввода, и я закусываю губу: всё до этого было лишь проверкой. Данные, которые мне настроили — были не реальные, а учебные. Никто не собирался меня сразу брать.
Так сказали, чтобы расслабилась. Как хорошо, что я справилась…
Только теперь, прямо сейчас, сама майор Лейс, открывает мне реальные базы и даёт полноценные доступы. Естественно, тоже с ограничениями, но всё же, теперь у меня будет настоящая работа.
Она встаёт, и я снова настраиваю систему под себя, уже с новыми доступы и другой системой безопасности. Заканчиваю быстро и поднимаю выжидающий взгляд на свою новую начальницу.
После того, как она меня гоняла два часа, я чувствую себя полностью опустошённой, пальцы чуть подрагивают, но всё равно, я крайне довольна.
— Молодец, Мила, — в её взгляде я легко читаю одобрение. — Ты в штате. Теперь давай займемся проектом Дельта-Пять.
Майор Лейс размашистым шагом направляется в свободную часть лаборатории, ее пальцы порхают над предплечьем, выстукивая на нём стремительный ритм.
Один из кругов на полу начинает светиться матовым белым светом. На стене рядом с кругом появляется зеркало — прямо из стены проявляется зеркальная поверхность.
— Вставай сюда, — небрежный скупой жест на круг. — Прямо в центр.
Сама при этом подходит к поднятому из пола терминалу — высокому, для стоячей работы.
— Лицом к зеркалу, — командует она. — Давай начну вводить тебя в курс дела. Проект Дельта-5 это секретный проект для защиты принцессы. Главного Достояния Империи.
Она бросает на меня быстрый взгляд, продолжая терзать терминал.
— Это закрытая информация, секретная, но именно на образ принцессы завязаны базовые клятвы армии империи. Когда нужно добиться сверх-результатов, сделать так, чтобы воины выложились на максимум, особым ключом мы способны запустить резерв. Тогда они начинают защищать самое дорогое. Для каждого своё.
В ответ на мой взгляд, она усмехается.
— О, всё добровольно, дают клятву. Просто спусковым механизмом является образ принцессы, но они сами этого не знают. Знают, что механизм есть, согласны, полностью осведомлены, но сам образ держится в секрете.
— Интересно, — отвечаю я и смотрю на себя в зеркало.
Рассматриваю себя. Моя чёлка отросла, пора подстригать, скоро мешать будет. Но зато мои голубые глаза кажутся ярче с этим чёрным цветом волос.
— Если образ принцессы дискредитировать, мы не сможем в критический момент многократно усилиться. Хотя это является нашим секретным оружием.
— Как вардиранские истребители? — спрашиваю я и поясняю, увидев её вздёрнутые брови: — Их секретное оружие — это возможность появляться в любой точке галактики.
— Да, верно, — комментирует майор, — это их секретное оружие. У них своё, у нас есть свое. Наше сильнее, поэтому мы непобедимы.
Она подходит к зеркалу, выводит на его поверхности светящийся экран и начинает стремительно вводить информацию. Пальцы так и порхают.
— Принцессу мы защищаем в том числе и поэтому. Не только потому, что она дочь императора. Она ещё и ключ к нашей возможности быть непобедимыми. Вставай сюда. Левее. Вот так. По центру смотри, прямо в зеркало.
Я делаю, как она сказала.
— Мы защищаем принцессу разными способами, — продолжает майор. — Самый эффективный это двойники. Командор Хэлтор включил тебя в ряд двойников. Ты остаешься Миларией Далар. Но в любой момент, когда нам нужно будет показать принцессу общественности или выполнить другие задачи, например, по поднятию морального духа войск или укрепить нашу защиту, мы будем использовать её образ. Надетый на тебя.
Майор обрывает себя, окидывает меня быстрым взглядом и продолжает что-то выстукивать на терминале.
— В основном к общественности обращается сама принцесса, — продолжает она. — Сейчас ситуация складывается так, что даже то, что делала раньше сама принцесса, и это считалось безопасным, теперь несет непосредственную угрозу.
Я изумленно ахаю, глядя как в зеркале мои черные волосы с челкой меняются. Светлеют. Челка удлиняется, пряди завиваются в локоны.
Мой нос немного меняет форму. Глаза чуть увеличиваются, а губы наоборот становятся более узкими.
Я ошеломлённо смотрю на мою любимую подругу Рину в своём отражении. Майор Лейс неспешно подходит ко мне, глядя в зеркало, встречаясь со мной взглядом.
— Мы получили информацию, что вардиранцы разработали нечто, способное значительно дискредитировать принцессу, — произносит мрачно она. — У них есть план, но мы не знаем, в чем он заключается. У нас нет ни малейшего понятия, что это может быть.
Майор Лейс поджимает губы, скрещивает руки на груди.
— Мы знаем только то, что вторжение, та атака, свидетелем которой ты была, имела с собой конкретную цель. Они что-то сбросили по всем планетам. Везде, куда вторглись. Мы нашли много контейнеров. Тщательно исследовали содержимое. Исследования, эксперименты еще идут. Но скорее всего мы так и не поймём, что это.
Она смотрит пристально на меня.
— Особенно много вещества было обнаружено под развалинами столичной академии, — мрачно добавляет она.
Я холодею, осознавая, что из-за меня Рина осталась на поверхности. Они сбросили контейнеры, значит она могла подвергнуться влиянию этого вещества… Из-за меня!
Я не успеваю провалиться в самобичевание.
— То, что благодаря тебе принцесса не осталась под развалинами, уберегло её, — ошарашивает меня майор Лейс. — Потому что влиянию вещества подверглись все оставшиеся под завалами. Во время удара, когда была разрушена академия, вещество наполнило зал. Та стена, к которой ты привела принцессу своей интуицией — единственное место, которое не было задето распылением.
Я пытаюсь сохранить лицо неподвижным, настолько шокирующей для меня оказалась эта новость, но майор Лейс понимает меня. Улыбается мне — едва-едва.
— Только то, что принцесса осталась вместе с тобой на поверхности, уберегло ее от контакта с этим веществом. От того, чтобы вдохнуть его, — добавляет она.
Прерывисто втягиваю воздух, чувствуя невероятное облегчение… Я всё же уберегла Рину… Правильно, что послушалась интуицию. Правильно!
— Мы можем понять только одно, — продолжает моя начальница, — это вещество многофазное. Оно не действует сразу. Ожидает активации. Значит, планировалось в какой-то момент активировать его другим компонентом. Как это будет, какие последствия от активации, никто не знает. Сейчас идут масштабные исследования во всех лабораториях, в том числе и в нашей. Но времени не хватает и данных катастрофически мало.
Майор переводит взгляд на моё отражение в облике Рины.
— Ты сильный псионик, Мила, — вдруг называет она меня по короткому имени. — Умная, умелая, обученная. Лучше всех подходишь для нашей цели. Поэтому ты будешь выполнять её роль, пока мы не ликвидируем угрозу. Дело в том, что идут слухи, явно раздуваемые специально, что принцесса… скажем так. Не в порядке.
Она наклоняет голову, устало трёт лоб.
— Ринайларра уже записала обращение о том, что с ней всё хорошо. Но все говорит о том, что вардиранцы готовили эту операцию не один год. Мы вскрыли обширную сеть предателей. Их агенты добавили вещество в стены академии. Слухи умело подогреваются. Необходима поездка принцессы по столицам всех обитаемых секторов империи. Принцесса должна лично показаться жителям империи. Сама понимаешь, подвергнуть такой опасности самуй принцессу мы не можем. Поэтому вместо нее поедешь ты.
— Но как я могу заменить принцессу, она же…
— Ты её близкая подруга. Ты знаешь, как она говорит, ведёт себя. Плюс ты очень на неё похожа. Нам потребуется минимальное вмешательство в изменение твоего внешнего вида. Конечно, тебе придётся потренироваться. Экстренно освоить основные протоколы и инструкции во время таких визитов. Но мы не одного двойника подготовили. У нас уже отработанная программа, тебе просто нужно по ней пройти.
Майор Лейс выстукивает на своем предплечье еще несколько команд, и на соседнем круге появляется Рина. Точнее её проекция. Она оборачивается, смотрит на меня и тепло улыбается. Поднимает руку и царственным изящным жестом приветствует меня.
— Начнём прямо сейчас, — командует майор Лейс. — Повтори её жест.
Майор Лейс отпустила меня в мою каюту глубокой ночью.
Я доплелась до неё совершенно без сил. В жизни так не уставала.
С небольшими перерывами на то, чтобы попить воды и поесть, а еще десять минут посидеть, я раз за разом повторяла движения принцессы, стараясь присвоить их, сделать своими.
В целом, было не ново. Мы делали похожие упражнения на спецкурсе в Академии. Но всё равно, это было не только утомительно, но и больно, потому что мне приходилось местами ломать собственные привычные движения.
В глазах майора Лейс не было жалости. Она методично, раз за разом, приказывала мне повторять и повторять.
Впрочем, для меня, жадной до новых знаний, использующей любую возможность стать сильнее, работа с майором Лейс оказалась настоящей сокровищницей.
Она не только давала ценные советы, но и подправляла течение моих пси-потоков. А под конец даже начала подпитывать меня своей пси-энергией, чтобы я могла выдержать этот бешеный темп.
Но все равно я была выжата до дна.
Я едва нашла силы вечером, чтобы помыться, переодеться и доплестись до своей кровати. И отключилась, едва коснувшись подушки.
Просыпаюсь от писка коммуникатора. Майор Лейс уведомляет меня о необходимости немедленно явиться в рабочий кабинет командора Хэлтора.
Смотрю на коммуникатор, соображая спросоня: точно, командор же сказал, чтобы мы завтра с майором Лейс пришли к нему с докладом.
Завтра как раз наступило.
Я быстро привожу себя в порядок, затягиваю свои черные волосы в высокий хвост и поправляю чёлку — всё-таки надо будет её подкоротить, на брови налезает уже, перед выпускным не успела, да и не до того было, всё моё внимание ушло на экзамены. Надеваю красный комбинезон и спешу к ближайшему портальному узлу транспортной сети эсминца
Майор Лейс встречает меня у выхода рядом со входом в рабочий кабинет командора.
— Назначу тебе общеукрепляющие, — заявляет майор Лейс, окинув меня с ног до головы хмурым взглядом. — Судя по твоему виду, пригодится. Не надейся, что дальше будет легче. Будет труднее.
— Всё для процветания империи, во славу императора Арайла и дочери его Ринайларры, — привычно отвечаю я словами стандартного воинского приветствия.
Майор Лейс хмыкает и скупо улыбается. Сделав мне жест следовать за ней, она направляется ко входу в кабинет командора.
Двери раздвигаются перед нами я вхожу и невольно замедляю шаг, увидев высокую плечистую фигуру командора Хэлтора.
Он стоит у боковой стены рядом с громадным светящимся экраном. Оточенными движениями длинных сильных пальцев он двигает на поверхности экрана карту империи. При этом делает быстрые пометки на многочисленных извилистых, кривых и ломаных линиях вокруг планет.
Я бы полюбовалась на это красивое действо, если бы я не была настолько уставшей.
Сон мне совершенно не помог восстановиться. Слишком тяжелый выдался вчерашний день.
— Кристан. Твоя девочка чудо, — с порога заявляет майор Лейс неожиданно тёплым голосом. — Я дала ей нагрузку в полтора раза превышающие её максимальные значения. Представляешь, она ушла к себе в каюту на своих ногах и даже разговаривала.
Какое-то время командор Хэлтор не реагирует, будто нас здесь нет. Продолжает вбивать данные на экране. Наконец, гасит экран и медленно разворачивается к нам.
Я невольно вытягиваюсь в струнку под его холодным взглядом.
И отчётливо чувствую, как командор снова вторгается в мои пси.
Нет, это уже никуда не годится. Вот как так можно?
Я полностью понимаю такие манёвры в боевой обстановке, для спасения принцессы. С натяжкой, но могу объяснить во время вчерашнего разговора — для проверки новичка, а ещё для того, чтобы подлечить меня.
Но сейчас-то зачем?
Совершенно бесцеремонный тип.
Вообще-то, то, что он делает, крайне неприлично. Недопустимо.
Без причины… да даже с причиной — без разрешения, без спроса вторгаться в чужое пси считается верхом наглости и непристойности среди псиоников.
То, что он командор и мой начальник, не играет никакой роли. Он не имеет права так со мной поступать.
Командору, судя по всему, на это совершенно наплевать.
Он меня исследует, изучает, буквально выворачивает наизнанку. Просеивает сквозь мелкое сито.
И при этом параллельно ведет разговор с майором Лейс!
Так, как будто меня вообще в этой комнате нет!
— Судя по тому, что ты, Линда, не кричишь на меня, чтобы я немедленно выгнал эту бездарность, — усмехается командор, — а даже хвалишь, девочке можно сразу начислять внушительную премию.
На его красивых губах медленная усмешка, которая злит меня ещё сильнее.
Совершенно не могу спокойно на него реагировать!
Ни один мужчина не вызывал у меня столь ярких эмоций.
Никогда.
Особенно меня злит моя беззащитность. То, что я ничем не могу ему помешать. Или хоть как-то воспротивиться.
Да, формально у меня есть право. Подать протест. Сказать ему, чтобы он не делал так. Потребовать перевода. Отказаться от распределения, в конце-концов. Законы империи в этом плане меня защищают от произвола вышестоящего начальства. Очень хорошо защищают.
Но слова майора Лейс слишком четко звучат в моей голове: секретное оружие, угроза для Рины, вероятность полноценного вторжения.
Ведь то, что было сейчас, над академией и другими планетами — явно репетиция. Получившая закономерный разгром.
Они не напали на нас до сих пор, за все эти десятилетия только из-за того, что знают, что проиграют.
Понятно, что вардиранцы пойдут на всё, чтобы ослабить нашу боеспособность.
Вчера, перед тем как отпустить меня отдыха, майор Лейс сказала то, из-за чего я теперь никогда по собственной воле не откажусь служить в лаборатории на эсминце командора. Не откажусь от главной роли в проекте Дельта-5.
Майор Лейс сказала мне, что они с командором Хэлтором не смогли бы найти лучшую кандидатуру на эту роль, чем я.
Им со мной колоссально повезло, так сказала майор. Особенно повезло, что я старательная умница.
Да, именно так она сказала. Она назвала меня старательной умницей.
Даже на несколько вопросов мои ответила, пока заставляла меня выпить общеукрепляющую настойку.
И даже ответила на мой вопрос, могу ли я увидеться с Риной или хотя бы поговорить с ней по отдаленной связи. Хотя могла бы и не отвечать.
Нет, она не ушла от ответа, только тепло мне улыбнулась и с сожалением в голосе сказала, что это исключено. Принцесса находится в безопасном месте. И связь с ней только у императора и командора Хэлтора.
Поэтому я сейчас терплю бесцеремонность командора Хэлтора, хозяйничающего в моём пси с непонятной мне целью. Слушая при этом доклад майора Лейс.
— Ладно, показывайте, — наконец, приказывает он.
Круто разворачивается и идёт в дальнюю часть кабинета, на ходу открывая дальнюю дверь.
Мы заходим в такое же помещение, как и в лаборатории, с кругами на полу, только с более навороченной аппаратурой.
Я встаю на круг? и майор Лейс меняет мою внешность. Я показываю всё, что освоила вчера. Повторяю жесты проекции Рины, улыбаюсь и произношу за ней текст.
Спустя час, командор кивает. Наконец-то, только сейчас убирается из моего пси. Переводит холодный взгляд на майора Лейс.
— Блестящая работа, Линда, — говорит он. — Через два дня в Серебряных Ручьях сектора Лильяр-8 праздник урожая. Покажем принцессу общественности там. Дольше тянуть нельзя, слухи летят быстрее солнечного ветра.
Он переводит изучающий взгляд на меня.
— Мила, ты будешь исполнять роль принцессы. Через два дня, — он продолжает сканировать моё лицо цепким взглядом. — Сегодня ты отдыхаешь физически, нагружаешься умственно, изучаешь протокол визита. Завтра усиленные физические тренировки. Послезавтра день полного отдыха и тотального безделья, чтобы ни малейшего пси-движения. И потом на праздник урожая.
Я едва удерживаю лицо неподвижным от такой новости.
— Судя по тому, что я вижу, ты справишься, — добавляет командор. — На случай возможных провокаций, я буду с тобой в роли личного телохранителя.
Лидер императорской гвардии, командор Хэлтор, в роли личного телохранителя принцессы? Учитывая вторжение и разрушение здания столичной академии, в которой была принцесса — это более чем оправданно.
Конечно, император в таких условиях поставит охранять свою дочь своего лучшего и сильнейшего.
Только мне от этого не легче.
— Мила, отправляйся к себе в каюту, — начинает отдавать мне инструкции командор. — Иди к себе в каюту. Обязательно поспи. У тебя есть два часа на отдых. За это время Линда тебе подготовит всё необходимое из теории. Еду тебе доставят в каюту. Из каюты не выходить. Ни с кем на корабле не разговаривать. Общаешься только со мной, с Линдой, и с теми, с кем Линда разрешит.
Я вытянулась струнку, глядя перед собой, слушая распоряжения командора, отдаваемые четким приказным тоном.
— Все инструкции придут к тебе на коммуникатор. Можешь идти. — Командор повернулся к майору Лейс, — Линда, ты остаешься.
Я отдала честь, по-уставному развернулась и торопливо вышла из кабинета командора.
С удивлением обнаружила укол досады. Майор Лейс осталась с ним. Какие у них отношения? Мне показалось, что они родственники.
Несмотря на все мои тягостные ощущения рядом с командором, на все мое возмущение, я раздосадовано поняла, что хотела побыть с ним подольше. И меня злит то, что вместо меня, он говорит сейчас с майором Лейс.
Откуда у меня такие мысли? Почему я так думаю?
Я не должна так думать. Мне совершенно всё равно на командора Хэлтора. Я на службе, он мой начальник.
Возможно, это влияние того, что он вторгался в моё пси?
Да, это самое разумное объяснение. Плюс моя эмоциональная нестабильность из-за всего произошедшего.
Командор прав. Мне надо поспать и побыть одной. Нагрузить свой мозг работой. Я успокоюсь, и все со мной будет хорошо. Я смогу спокойно работать.
Из портала я выхожу в центральном узле транспортной сети. В целях безопасности все перемещения между отсеками завязаны на центральный узел, за которым ведётся самое серьезное наблюдение.
Это огромный зал, максимально защищенный, нашпигованный самыми современными средствами защиты.
Миновать его нельзя. Между одним портальным кругом и другим мне приходится идти пешком.
На меня смотрят. Женщины — с любопытством, все же я новенькая. И мужчины тоже… с любопытством.
Только вот мне не нравятся мужские взгляды. Я в них легко читаю желание познакомиться со мной.
Проклиная свой красный костюм, я ускоряю шаг.
Не понимаю, в чём дело. Здесь есть и другие женщины в таких же красных костюмах, как и я. Есть очень красивые. Почему все смотрят именно на меня?..
Я иду всё быстрее. И перехожу почти на бег, увидев, как ко мне направляется рослый рыжий мужчина. Это тот самый, с которым я встретилась вчера в лаборатории. Он настраивал для меня терминал.
Успеваю прыгнуть на портальный круг и активировать его, притворяясь, что не слышу, как он окликнул меня по имени.
Командор же запретил мне с кем-то общаться. Вот и не буду ни с кем общаться. У меня дела.
Первое, что я делаю, я едва переступаю порог своей каюты — ложусь спать.
Отрубаюсь тут же. Все-таки усталость моя слишком сильна.
Просыпаюсь от писка коммуникатора, сообщающего о получении почты.
На удивление, чувствую себя свежей и отдохнувшей. Странно. Судя по тому, как я вчера вымоталась, восстановление заняло бы намного больше времени. Мне же хватило двух часов.
Срабатывает доставка еды в каюту. Я быстро ем, не чувствуя вкуса, и берусь за учебу.
Объем теоретического материала колоссальный. Многочисленные протоколы, инструкции, как должна вести себя принцесса ужасали.
Как же Рина со всем этим справлялась? Это же невозможно всё запомнить. Впрочем, принцессу учили этому с раннего детства. А мне предстоит освоить это всё за один, максимум два дня.
Впрочем, мне не привыкать впихивать в свою память объёмы разрозненной информации.
Я чувствую себя очень хорошо. Плюс меня учили в Академии ускоренным методикам запоминания.
Этот день я провожу плодотворно и с пользой.
Очень много удалось запомнить. А то, что не успела, это были мелкие детали, которые вряд ли могли мне встретиться. Мне даже понравилось, оказалось интересно.
Спать я падаю с чувством удовлетворения от хорошо сделанной работы.
На следующий день я отправляюсь в лабораторию, согласно инструкциям, которые прислала мне майор Лейс.
Там я приступаю к тому, что командор Хэлтор назвал «усиленными физическими тренировками».
Пожалуй, иначе их не назвать. Потому что мне требуется вся моя физическая выносливость, чтобы бесконечно повторять жесты за проекцией принцессы.
К концу дня я уже практически падаю, но майор Лейс выглядит очень довольной. Напоследок она меня гоняет по теоретическому материалу, который я освоила вчера, и говорит, что я готова. Что у меня все получится. И теперь мне надо отдыхать.
В день отдыха я сплю до полудня. Потом маюсь бездельем. Лежу на кровати, хожу по каюте, снова сплю.
День кажется бесконечным. Едва дожидаюсь вечера. Пожалуй, этот день полного отдыха — самый тяжелый. Совершенно не привыкла ничего не делать. Всегда только училась. Или тренировалась.
Впрочем, когда наступает день праздника урожая, день, когда я должна была выполнять род принцессы, я чувствую себя отдохнувшей и готовой.
Я настроена по-боевому. Я справлюсь, у меня все обязательно получится.
И вот я стою перед зеркалом в полный рост, глядя на свое отражение.
Точнее, я смотрю не на свое отражение. Я смотрю на принцессу Рину, на ее длинные белокурые волосы в искусной высокой прическе, на идеальное лазурное платье. И на ее лицо. Я даже двигаюсь, как она. Уже научилась.
Майор лейс довольно смотрит на меня и поправляет локон на моем плече.
— Не думала, что я когда-нибудь это кому-нибудь скажу, — заявляет майор Лейс, — но ты, Мила, большая умница. Всё получится. Главное, ничего не бойся и слушайся Кристана.
— Вы называете его по имени? — почему-то спрашиваю я.
Майор Лейс задумчиво смотрит на меня, но не отвечает. Пожимает плечом и оборачивается. Я смотрю в зеркало и замираю, глядя через отражение в зеркале в холодные глаза командора Хэлтора.
Он сканирует меня с ног до головы бесстрастным взглядом. И, ни слова не говоря, делает приглашающий жест на выход.
Мне хочется съежиться от ощущения его очередного вторжения в моё пси. Вместо этого я лишь расправляю плечи и царственно поднимаю голову. Точно так, как это сделала бы Рина.
Смотрю ему прямо в глаза, и взгляд не отвожу.
Зря, наверное. Потому что от его вида меня захлёстывает буря едва распознаваемых эмоций.
Высокий, мощный, подтянутый. В парадном мундире он выглядит великолепно. И опасно притягательно для меня.
Чувствую, как мощные потоки его пси снова что-то делают с моим. Что-то непонятное. И от этого пугающее.
А я продолжаю смотреть в его ледяные глаза. Кажется, время останавливается. Только он и его взгляд. Холодный, властный, изучающий.
Командор Хэлтор приподнимает бровь. И морок рассеивается.
Я, Мила, побежала бы торопливо на выход, повинуясь властному жесту его сильной руки в сторону выхода. Но вместо этого лишь царственно наклоняю голову и легким неспешным шагом — так изящно, как это делает Рина — уверенно иду к выходу.
Поравнявшись с ним, я продолжаю идти, глядя прямо перед собой.
Мне теперь все нужно делать, как это делает Рина. И больше не смотреть на командора, чьи уверенные шаги я слышу за своей спиной.
Он же теперь мой личный телохранитель.
Я должна его не замечать.
Я принцесса. Я знаю, куда я должна идти, кому и что говорить. Я знаю все, что мне теперь делать.
Дружелюбно и нейтрально улыбаясь, я киваю в ответ на восторженные взгляды встреченных нами офицеров и технического персонала.
Да, меня уже воспринимают как принцессу.
Я и есть принцесса Ринайларра. Официальная легенда в том, что я нахожусь под защитой лидера Имперской Гвардии, на самом защищенном корабле Империи, на эсминце командора Хэлтора.
Мы проходим в сверхзащищенный шаттл, он должен доставить нас с орбиты на поверхность планеты Серебряные Ручьи сектора Лильяр-8.
Я сажусь в кресло, поражающее меня своим комфортом. Притягиваюсь жгутами безопасности.
Командор садится напротив меня.
Мне не по себе от его изучающего взгляда. Но я сейчас принцесса Рина. Поэтому, как и положено дочери императора, я одариваю его нейтральной улыбкой и смотрю в иллюминатор.
Приближающаяся планета очень красива. Она получила название Серебряные ручьи из-за пылевых колец вокруг нее. Они действительно выглядят серебряными ручьями, опоясывающими голубоватую планету.
На Серебряшке, как её называют для краткости, очень много воды. Жители живут на островах и архипелагах в зоне экватора.
Мы приземляемся на центральной площади красивейшего города, раскинувшегося на гористом острове.
Он самый крупный на этой планете. Многочисленные белоснежные высокие здания окутаны густой сетью серебристых транспортных лент, по которым непрерывно снуют сверкающие под жарким солнцем флайеры. Как и громадные кольца над нами, транспортная сеть напоминает серебристые ручьи, текущие прямо в воздухе.
Здесь жарко, поэтому у меня на поясе портативный охладитель, создающий вокруг меня кокон прохладного воздуха. Я активирую его, едва мы выходим из шаттла.
— Вы еще ни разу здесь не бывали, — раздается позади меня низкий тихий голос командора, — Вам нравится, Ваше Высочество?
— Да, здесь очень красиво, — отзываюсь я.
И приветливо улыбаюсь встречающему нас высокому худощавому блондину среднего возраста. Он одет в легкое парадное одеяние серебристого цвета. Его властные резкие жесты и жёсткий взгляд плохо сочетается с широкой улыбкой.
Это управляющий планетой. Я это знаю из того, что изучила в свой теоретический день, готовясь к визиту.
Мы обмениваемся любезностями, подобающими случаю, и я погружаюсь в густое марево событий местного праздника урожая.
Все сливается в одно серебристое пятно. Люди, фразы, места, достопримечательности, подарки, разговоры.
Принцессу Ринайлару показывают людям.
Влиятельные люди, чиновники, министры, главы корпораций съехались сюда со всего сектора, чтобы лично увидеть принцессу. Они хотят убедиться, что все слухи ложь.
И я даю им это.
Роль удаётся мне на удивление легко.
Я смеюсь, шучу, слушаю разговоры, принимаю комплименты.
И с удовольствием вижу, как расслабляются напряженные взгляды, направленные на меня. Как светлеют лица и успокаиваются пси потоки.
Окружающее меня пси всех этих людей их чувствую слишком отчетливо, хотя мы совершенно не соприкасаемся ни с кем пси-полями.
Никто бы и не вздумал вторгаться в пси принцессы. Не только потому, что это принцесса. И это вопиющее нарушение не только протоколов, но и правил приличий.
Еще из-за молчаливой, внушительной фигуры командора Хэлтора, тяжеловесной статуей возвышающегося за моей спиной.
Его молчаливое присутствие я чувствую всей кожей. А еще я непрерывно нахожусь в сфере прочнейшей защиты из его пси, которой он окружает меня.
Всем своим существом я чувствую его тотальную боеспособность. Готовность действовать в любой момент. Отреагировать на мельчайшую угрозу в мой адрес.
Ни на секунду не перестаю чувствовать его. Это волнует, но и придает невероятное чувство защищенности.
Я вдруг понимаю, что никогда еще не чувствовала себя настолько уверенно и защищенно. Интуиция моя тоже молчит. Мне хорошо, спокойно и легко.
Пожалуй, именно это чувство и сыграло со мной злую шутку.
Именно в тот момент, когда я расслабилась, позволяя себе увлечься яркими событиями вокруг меня, я и перешла точку невозврата.
Кто знает, как бы всё случилось дальше, если бы я не потеряла бдительность. Если бы я не допустила того, что произошло.
Это произошло в детском центре для юных псиоников.
Я расслабилась, потерялась в этой весёлой суматохе.
Шум детских голосов. Восторженные глазёнки. Широкие улыбки и заливистый смех…
Как бы я хотела, чтобы и у меня когда-нибудь, свои… Как же мне хочется свою семью, чтобы много детей. Трое или даже четверо.
Жаль, что для меня это пока невозможно. Очень и очень жаль.
Ну и пусть, что пока нельзя. Зато сейчас я почти счастлива, окружённая многочисленными маленькими сгустками концентрата радости и чистых эмоций.
Забылась я… Потеряла бдительность.
Да и командора отвлекли сообщением лишь на миг. До этого он бдительно следил, чтобы ко мне никто не подходил, даже детвора.
У меня было особое распоряжение от командора Хэлтора, чтобы я ничего не брала ни у кого, не ела и не пила, кроме того, что приготовлено для меня у его помощников.
И чтобы ко мне никто не прикасался.
Командор лишь на миг опустил взгляд на пискнувший коммуникатор на его широком предплечье.
Именно в этот момент белокурая малышка, мирно игравшая рядом, вдруг выпустила в меня из неизвестно откуда взявшейся хлопушки облако блёсток, с неожиданной скоростью рванувшего ко мне.
Серебристое облако тут же подхватил, отбросил от меня пси-поток командора, а кокон его пси сгустился, окутывая меня защитным экраном.
Мне бы задержать дыхание, как требовала инструкция, но я, глядя в огромные глаза девочки забыла об этом… Забыла.
Лишь вдохнув, и только после этого задержав дыхание, я похолодела… осознала, что именно произошло.
Почувствовав изменения в моём пси, я тут же активировала прибор очищения воздуха на поясе, рядом с охладителем.
Только вот дело уже сделано.
Моё пси меняется.
Становится другим. Вязким.
Командор подхватывает меня на руки и стремительно уносит меня прочь.
А я… съёживаюсь в его больших и сильных руках. Боюсь даже глаза на него поднять. Меня начинает трясти. Неужели это тот самый компонент, от которого я тогда защитила принцессу, но теперь враги нашли способ дотянуться?..
Командор уже заносит меня в просторный флаер со специально оборудованной капсулой. Укладывает меня внутрь, и накрывает крышкой.
Успеваю заметить его тёмный взгляд, в котором легко читаю его спрессованное бешенство.
Кажется, эти долгие минуты в капсуле — худшими в моей жизни.
Мне доверили такое ответственное поручение. А я не справилась… Подвела всех, и командора, и майора Лейс… И мою Рину подвела…
Тем временем с моим телом начинает твориться что-то совсем уж странное. Становится очень жарко. Жар концентрируется внизу живота. Растекается по венам.
Даже сквозь стенки капсулы я отчётливо чувствую командора… сейчас он вмешивается в моё — своим пси. Он пытается остановить лавинообразные изменения, обернуть вспять, но всё бесполезно.
Возможно, от его вмешательства наоборот, всё становится намного хуже. Слишком плотно сплетаются его пси-потоки с моими. Как будто вплавляются…
Капсула пищит, очищая мой организм всеми возможными способами, заодно диагностируя, собирая тысячи данных.
Но я уже понимаю, что всё бесполезно. Изменения во мне уже необратимы.
Хорошо, хоть мой проблесковый дар молчит. Это очень странно. Ведь сейчас мне угрожает явная опасность, а значит, дар должен развернуться во всю ширь.
Но нет. Всё тихо. Ни малейших признаков пробуждающегося дара.
И даже моя интуиция не предупредила об опасности. Я совершенно не чувствовала угрозы от той малышки…
Командор поднимает крышку капсулы и подаёт мне руку.
Мне страшно смотреть в его лицо. Я выбираюсь из капсулы, опираясь на его крепкую ладонь, не поднимая на него глаз.
Почему-то он не отпускает мою руку, когда я вышла, так и держит... Возвышается рядом. И молчит.
Его близость ощущается так пронзительно… Кожа покрывается мурашками, когда он вдруг медленно проводит большим пальцем по моей коже на тыльной стороне руки.
— Мы возвращаемся, — хрипло говорит командор, приближая предплечье к своим губам.
Заворожённо смотрю, как при этом двигаются его губы. И он смотрит на мои… И руку мою продолжает сжимать, поглаживая.
Он вдруг обнимает меня. Просто грабастает обеими руками, сминает в жёстких объятиях и глубоко-глубоко вдыхает воздух в моих волосах. А во мне от этого внезапного объятия будто сверхновая взрывается, совершенно теряюсь в пространстве и во времени от вспыхнувших нераспознаваемых ощущений.
— Прости, девочка, не досмотрел, — выдыхает он, прижимаясь щекой к моим волосам, — придётся теперь разгребать последствия. Мы летим на эсминец. Не забывай про свою роль. Мы должны успеть добраться до моей каюты.
С этими словами он отпускает меня, напрочь ошеломлённую его внезапным объятием, признанием, тем, что прощения попросил, и вообще…
Почему мы должны успеть? Роль?.. Да, я постараюсь помнить про мою роль…
Командор сам усаживает меня в кресло и притягивает жгутами. Сам прыгает за пульт управления флаером.
Мы взлетаем с немыслимой скоростью. Командору даже приходится включить компенсатор перегрузок.
Я изо всех сил пытаюсь сохранять спокойствие. Цепляюсь за фразу командора: “роль, я должна помнить про свою роль”.
Навороченная модель флаера, отмечаю я, глядя в окно… С поверхности планеты сразу на орбиту. Это же новейшие разработки, пока экспериментальные модели. Впрочем, в имперской гвардии ведь всё самое лучшее?
Между тем в моём теле происходит что-то совсем уж странное. Хочется потягиваться, выгибаться в пояснице. Щёки горят, дыхание участилось. Я стискиваю бёдра, чувствуя, как пульсирует низ живота, а в промежности намокает.
Краснею от пяток до корней волос, когда до меня доходит, что именно я чувствую.
У меня физическое возбуждение. Самое настоящее. Половое влечение. И направлено оно не просто в пустоту, а на конкретный объект.
Чувствуя, что паника вот-вот захлестнёт меня с головой, я вынуждена быть с собой честной.
Мне конец. Совсем. Ведь я, прямо сейчас, всё сильнее и сильнее хочу совокупиться с командором Хэлтором…
А потом мне совсем уж плохеет, когда прокручиваю в голове его слова. “Мы должны успеть добраться до моей каюты”. Так он сказал. Это что, он точно знает, что именно происходит?!
Командор выводит флаер на орбиту, вдалеке виден его эсминец.
Повинуясь его отрывистым резким жестом, в салоне вспыхивают голубоватые огоньки. Я ощущаю знакомое давление разгоняющейся на полную мощность установки от прослушки, в пси-диапазоне в том числе.
Когда защитное поле разворачивается на максимум, я слышу хриплый голос командора.
— Через десять минут будем на борту. Тебе нужно будет продержаться полчаса. Доберёмся до лаборатории. Должен быть способ это снять.
— Снять это… это что? — спрашиваю я, не надеясь на ответ.
Впрочем, командор почему-то отвечает на мой вопрос.
— Тот самый компонент. Судя по данным, которые я извлёк из капсулы, он должен был остаться незамеченным и сработать через два часа. Ты была бы в этот момент в недавно построенном концертном зале под открытым небом в прямом эфире, с трансляцией на всю империю. У тебя сейчас влияние нарастает медленно. Там должно было нахлынуть стихийно. Сразу. На максимум.
— Влияние? — удивляясь, что он всё же мне объясняет, спрашиваю я.
— Да. Неконтролируемое сексуальное возбуждение. Лучше не придумать способа сильнее скомпрометировать принцессу. Ты бы набросилась на ближайшего мужчину. Или начала раздеваться. Но что-то точно бы сделала.
— Но вы заметили влияние, командор Хэлтор, — тихо говорю я. — Хотя не должны были.
— У тебя пошло не так, как случилось бы у любого продвинутого псионика, — после паузы, ответил командор со странной интонацией в голосе. — Твоё пси стало меняться сразу. Я увидел. Вмешался и замедлил этот процесс. И убрал тебя оттуда. Теперь тебе надо спокойно в облике принцессы пройти по эсминцу до лаборатории. Главный зал не миновать.
— Вы сказали, до вашей каюты.
— До лаборатории в моей каюте. Там лучшее оборудование.
Я замолчала. Всё тело горело. Я едва удерживала себя от того, чтобы не расстегнуть ремни безопасности и не броситься к командору, сдирая с себя одежду.
Ужас какой… Как хорошо, что это всё-таки со мной, а не с Риной происходит. Она где-то в безопасности. Это главное. Мне надо абстрагироваться. Убедить себя, что ничего страшного не происходит.
Но мне очень страшно. У меня пошло не так, как у любого псионика… Что у меня есть такого, чего нет у любого псионика? Проблесковый дар. Начнут меня исследовать вдоль и поперёк. Смогут ли обнаружить?
Раньше не смогли. Не смогут и сейчас.
Командор Хэлтор… Обнаружил ли он? Учитывая его силу, не мог не понять. Тогда почему молчит? Почему никак не даёт понять, что знает обо мне такое?
Я ему нужна в роли принцессы? Поэтому?
Тогда… когда же он примет меры? Тогда, когда моя роль будет уже не нужна?
Как же тяжело… стоп. Мне легко.
Ничего страшного не происходит. Здесь просто жарко. Да, мне жарко в этом охлаждённом салоне, но я же перегрелась на горячей планете, несмотря на портативный охладитель воздуха вокруг меня. Да, перегрелась, вот и всё.
Отстраняясь от тянущих, распирающих ощущений в теле, от ощущения влаги между ног, я закрыла глаза, чтобы не смотреть на широкую мощную спину командора, на его красивые резкие жесты.
Начала дышать особым способом. Мне всегда помогало. Поможет и сейчас.
Не знаю, какими силами мне удалось сохранять роль Рины, пока мы шли по эсминцу. Я держала спину прямо, голову ровно, жесты сохраняла такими, как и должна была.
Никто ничего не заметил. Просто смотрели на принцессу Ринайларру с привычным восторгом и восхищением.
В каюте командора, в его лаборатории, он первым делом приказал мне встать на круг и снял с меня личину принцессы.
Я смотрела на себя в зеркало, на свои чёрные волосы, рассыпавшиеся по узким плечам. В платье принцессы я казалась особенно хрупкой и беззащитной.
Мне не нравилось. Не хочу быть уязвимой. Тем более командор так на меня смотрит…
В личную лабораторию командора ворвалась майор Лейс, ругаясь сквозь стиснутые зубы. И завертелось. Анализы, сканирования, тесты…
Я умирала от желания броситься к командору Хэлтору, сдирая с себя платье, чтобы ощутить его сильные руки на голой коже. Но заставляла себя стоять неподвижно.
А потом майор Лейс параллельно со сканированием меня начала исследовать командора…
С увеличением числа данных, она становилась всё мрачнее.
Командор Хэлтор молчал. Выглядел совершенно бесстрастным, только ледяные глаза сверкали сдерживаемой яростью.
Наконец, майор Лейс хлопает по панели, вырубая сканирующее оборудование.
— Нет, сейчас я с этим ничего не сделаю, — говорит майор Лейс, мрачно рассматривая меня. — Слишком мало данных. Ваше пси слишком сильно спаялось. Я выделила компонент, повлиявший на это. Да, это тот самый. Я начала синтезировать антидот, плюс ещё много чего, но это займёт неделю.
Командор и майор Лейс скрещивают на мне нечитаемые взгляды.
Рассматривают меня. А я едва удерживаюсь, чтобы не пялиться на внушительный бугор в паху командора.
— Понял, — наконец, роняет командор. — В своей лаборатории можешь продолжить? Или моя нужна?
— Да, там продолжу и закончу.
— Тогда иди.
Майор Лейс бросает на меня быстрый взгляд, кажется, явно хочет что-то сказать, но тщательно подбирает слова.
— Иди, Линда, — в ледяном голосе командора Хэлтора не терпящий неповиновения приказ. — Дальше я сам.
Майор Лейс мрачнеет, но кивает. Совсем не по-уставному разворачивается и торопливо уходит.
Мы остаёмся вдвоём. Наедине с командором Хэлтором.
Он смотрит на меня. Молча. Скользит по моему телу медленным взглядом, вверх и вниз, задерживается взглядом на бёдрах, талии, груди, смотрит на губы.
Прерывисто вздыхаю и… поддаюсь своим желаниям. Тоже смотрю на него. Уже не скрываясь.
Чего уж тут. Не дурочка я. Всё понимаю.
Майор Лейс сказала, что наше пси спаялось слишком сильно. Я знаю, что это. Редкая побочка глубоких пси-взаимодействий. Случается между сильными псиониками противоположного пола.
Командор уже так долго и глубоко хозяйничает в моём пси, что не удивительно, что нас этой побочкой накрыло.
Это означает только одно. Нам придётся вступить в физическую связь. И продолжать этим заниматься, пока майор Лейс не подберёт состав, который разорвёт нашу пси-сцепку на уровне нейронов. Сложная технология. Крайне дорогая. Но эффективная. И долгая.
Неделя — это очень крутой срок, на самом деле. Когда нам рассказывали про этот побочный эффект в академии, приводили в пример пары, вынужденные вступить в брак. Потому что пси-сцепка у них сохранялась годами.
Мы так и стоим друг напротив друга с командором Хэлтором.
Рассматриваем. И я, уже не таясь, позволяю себе роскошь скользить взглядом по широким плечам, его мощному совершенному телу.
Жаль, что моя стыдливость берёт верх, и я всё же отвожу от него взгляд. Опускаю в пол. Я бы ещё посмотрела.
Желание зашкаливает, но я продолжаю стоять неподвижно. Нет. Сама я к нему ни за что не подойду.
— Ты хорошо училась в академии, — хрипло произносит командор, — у тебя и меня пси-спайка. Знаешь, что это?
Мой взгляд снова примагничивается к нему, ведь он начинает идти ко мне.
Медленным взглядом хищника, загнавшего добычу в угол, и теперь решившего поиграть.
Меня же от этого его неспешного приближения просто кроет, дичайший удар вожделения, приходится сжать кулаки и впиться ногтями в ладони, чтобы не застонать вслух.
— Да, знаю, командор Хэлтор, — тихо отвечаю я, а потом, повинуясь странному импульсу, спрашиваю: — Вы этого специально добивались?
Он останавливается и каменеет лицом. Скрещивает руки на груди.
— Поясни, — его хлёсткий приказ.
Мне уже всё равно, впервые за долгое-долгой время меня несёт, и я теряю осторожность. Вываливаю ему как есть.
— Вы давно уже хозяйничаете в моём пси. С того момента, как меня увидели, — я вскидываю голову, глядя в его сузившиеся глаза. — Я поняла для спасения наших жизней там, у академии. Потом для проверки меня перед наймом. И сейчас, для замедления действия компонента, тоже понимаю.
Командор приподнимает бровь, а я выпаливаю:
— Но этого всё равно было бы недостаточно для побочки в виде пси-спайки. Вы ведь действуете намного дольше необходимого и значительно глубже. Для чего? Для этого? Чтобы пси-спайка со мной случилась? Для чего вам это? Ведь вы не могли не понимать, что с каждым вторжением в моё пси, риски растут. Вы специально это сделали?
— Ого, такая хорошая правильная девочка, — опасно усмехается командор и подходит ближе, вынуждая меня попятиться. — Я думал, ты не способна на бездоказательные обвинения.
Прерывисто вздыхаю и делаю ещё один шаг от него, хотя всё моё существо рвётся к нему.
— Я тоже думала, что я не способна, — краснею я.
Я тру лицо и прижимаю ладони к щекам.
— Простите меня за эти слова, командор Хэлтор, — выдыхаю я. — Я… очень растеряна. Я не должна была вам это говорить. Обвинять вас, хотя виновата сама.
— В чём ты себя винишь? — ещё шаг ко мне, и ещё один.
Я невольно отступаю. Но каким-то чудом продолжаю разговор.
— Я сделала вдох, хотя по инструкции должна была затаить дыхание. Если бы я соблюдала инструкцию, ничего бы этого не случилось. Вам бы не пришлось лезть в моё пси так глубоко. Это я виновата.
— Ты не должна была дышать, — на красивых губах командора появляется медленная усмешка. — Я не должен был отвлекаться на писк коммуникатора… Если бы я не отвлёкся, ни один вдох тебе бы не повредил. В любом случае ответственность на мне.
Ещё один его шаг вперёд. Я отступаю и упираюсь спиной в стену.
Всё. Дальше отступать некуда.
— У тебя есть некоторая особенность, Мила, — продолжая приближаться ко мне, прищуривается командор. — Именно из-за неё я, по твоему выражению, хозяйничаю в твоём пси. Сегодня, например, я это делал, чтобы она, эта твоя особенность, случайно не вылезла под камерами.
Замираю, каменею, леденею от его слов. Вот оно. Он знает… Он всё знает!!
Командор упирается ладонями в стену по бокам от меня, заключая меня в кольцо своих рук. Наклоняется так, что его лицо напротив моего.
— Поэтому ты свою особенность сегодня не почувствовала, Мила, — его усмешка пропадает, лицо становится серьёзным, даже жёстким. — А теперь скажи мне, разве я был не прав, что пошёл на риск побочки, чтобы скрыть то, что ты не можешь скрыть сама?
Я закрываю глаза плотно-плотно. Я не должна признаваться. Пока я сама не призналась, это всё его домыслы.
— Не говори мне ничего, Мила, — его горячий шёпот на моих губах. — Что случилось, то случилось. Я не снимаю с себя ответственности. Зато я снимаю её с тебя.
Я распахиваю глаза, не понимая. Его глаза прямо напротив моих. Так близко…
— Если тебе так будет легче, — тихо говорит он. — Вини во всём меня.
С этими словами он обхватывает моё лицо ладонями. И прикасается своими горячими губами к моим губам…
И тут меня окончательно накрывает… Слетают все предохранители, выжигает все тормозные компенсаторы.
С обречённым стоном я обхватываю его шею руками и прижимаюсь к нему, податливо раскрывая губы под его напористыми жёсткими губами.
Он резко втягивает воздух, разрывает поцелуй и смотрит на меня пронзительно. А потом поднимает меня на руки и быстрым шагом несёт меня прочь из лаборатории.
— Командор Хэлтор, я… — начинаю было я и осекаюсь.
Слова застывают в горле, потому что командор проходит со мной на руках через вертикальный очиститель — в потоке нано-воздуха наши волосы, вся одежда и вся-вся кожа под ней полностью, идеально очищается.
А затем он несёт меня в свою строго обставленную спальню.
— Кристан, — произносит он, опуская меня на пол рядом с кроватью.
Нет, я ни слова не смогу сказать. Только вопросительно смотрю на него.
— Зови меня по имени, — глухо приказывает он, накрывая широкими ладонями мои плечи и стягивая с них ткань платья. — Для тебя я Кристан.
Его прикосновение и поцелуй запускают пси-процессы, которые уже ни один псионик не сможет контролировать.
Ни один. Вот и я, несмотря на всю мою выучку и проблесковый дар — не могу.
Это сильнее меня.
Это сильнее его.
Мы оба это знаем.
Единственный путь — дать случиться. Тогда разум вернётся. Иначе никак. Мне и ему придётся через это пройти.
Каково ему, интересно? Он был в ярости… Ещё бы, вместо решения задач, он вынужден… со мной…
Платье падает с тихим шорохом мне под ноги.
Съёживаюсь и опускаю глаза, оставаясь перед ним в одном нижнем белье. Его властная рука касается моего подбородка, давит вверх, вынуждая поднять голову.
— Мила, — хрипло говорит он.
Зажмуриваюсь, чтобы не встречаться с ним взглядом. Меня трясёт от желания, но мозги-то мои! Я-то понимаю, что это всё наведённое…
— Последствий не будет? — тихо спрашиваю я.
Ведь мне нельзя детей… унаследуют дар ведь. Не хочу, чтобы они так всю жизнь, как я…
Командор молчит. Гладит пальцем мой подбородок.
Как у него получается сдерживаться? Его же кроет намного сильнее, чем меня. Я так ему противна?
— Не будет последствий. Я так тебе противен? Посмотри на меня.
Его голос спокоен. Через силу, повинуясь его приказу, распахиваю глаза.
Внимательный взгляд. Будто в мысли мои проникнуть хочет. Нет, это ему, к счастью, недоступно. Эмоции мои ему при определённых условиях доступны, мысли — нет. Всё равно глаза опускаю.
— Вы очень привлекательный мужчина, командор Хэлтор, — признаю очевидное я. — Нет, у меня нет к вам отвращения.
— Кристан. По имени.
Кажется, меня сейчас в истерику сорвёт…
— Зачем это? — я решаю быть откровенной, чего уж тут. — Пси-сцепка завершится, но мы останемся теми, кто есть. Потом будет сложнее. Для чего?
— Чтобы сейчас было легче. Тебе и мне.
— Не понимаю.
— Сейчас поймёшь. В глаза смотри.
Его руки едва-едва касаются моей спины, гладят, вызывая дрожь. Не могу противиться его приказу. Поднимаю взгляд.
Смотрит на меня спокойно.
— По имени назови.
— Кристан, — наконец, сдаюсь и шепчу я.
От этого у меня что-то внутри срывается… Будто невидимые путы рвутся.
— Умница… — его горячий шёпот на моих губах.
Этот поцелуй иной. Властный, глубокий, подчиняющий. Он овладевает моим неопытным ртом с осознанием своего полного права присваивать меня. Гладит сильными руками спину, сдавливает ягодицы, прижимает меня к себе, давая ощутить его крупный стальной член в паху.
Обмякаю в его требовательных руках, поддаюсь его давлению и глухо стону в его губы от нарастающего желания.
Он целует меня, и продолжает раздевать меня, раздевается сам.
Мои щёки пылают от смущения, от осознания, что именно происходит, не думала, что мой первый раз будет именно такой…
Да и этот разрыв в мозгах между обученным псиоником и запуганной неопытной девчонкой, совершенно одинокой в этой бескрайней вселенной… Мне просто надо не думать пока. Пусть уже всё случится. Я это тоже переживу.
Прерывисто ахаю, испуганно глядя на него, когда он поднимает меня и укладывает на постель. Вытягивается рядом, опираясь на локоть, прижимаясь ко мне своим высоким совершенным телом.
Смотрит в глаза, гладит грудь и ведёт руку вниз, на мой живот… И я глухо стону, вцепляясь в его плечи, когда он властным жестом сдвигает моё бедро в сторону и накрывает чуткими пальцами мои мокрые половые губы.
— Ты очень красива, Мила, — говорит он, снова поймав мой взгляд. — Очень отзывчивая и чуткая. Без всякой пси-сцепки вызываешь желание.
Меня выгибает от неторопливых движений его умелых пальцев между половых губ. Мои пальцы впиваются в его жёсткие руки, но он продолжает нависать надо мной, опираясь на локоть, смотрит в лицо и гладит пальцами внизу.
— Зачем?… — пытаюсь я задать вопрос, — Ах!… Ом… Зачем вы… говорите?..
— На ты, и Кристан, — его пристальный взгляд. — Повтори вопрос, глядя в глаза.
То, что он продолжает делать со мной своими пальцами, мешает. Я выгибаюсь, дрожу всем телом, цепляюсь за него, но командор непреклонен.
— Зачем… ох, ммм… ты мне… говоришь, ах! Кристан…
— Мы будем много раз, Мила, — отвечает он, останавливая движения своих пальцев. — Мне твоя психика нужна в целости. Это ведь твой первый раз?
Кажется, краснеть ещё сильнее я не могу, щёки раскалены не хуже бетона под соплами стартующего транспортника.
— Да… Кристан, — отвечаю я шёпотом.
— Чего больше всего боишься?
Под тяжесть его властного взгляда признаюсь, как есть.
— Боюсь забеременеть, мне рано ещё детей. И, говорят, первый раз очень больно.
— Понял. Я принимаю особый состав, исключающий оплодотворение, — спокойно отвечает командор. — Что касается того, что больно… — он берёт мою руку и кладёт на свой крупный напряжённый член. — Да, я большой. Но сделаю всё правильно. Больно не будет.
Смотрю ему в глаза пристально. Меня встречает его спокойный, полностью подконтрольный взгляд.
— Я хочу, чтобы ты мне сейчас доверилась, Мила, — говорит он, сжимая мою руку сильнее. — Представила, что нет никакой пси-сцепки. Мы желающие друг друга мужчина и женщина. Добровольно и по собственной воле идущие в постель.
— Желающие друг друга?.. — повторила я, опуская взгляд на то, как двигаются его красивые губы.
— Да. Я желаю тебя. Ты очень красива. Ты, Мила. Ты сама. Веришь мне?
Прерывисто вздыхаю и осторожно киваю. Его губы приближаются к моим.
— Расслабься. Мозги расслабь. Забудь обо всём. Я не сделаю больно. Никаких последствий не будет. Я защищу тебя от всего.
Его новый поцелуй медленный и осторожный. Ласкающий. Никакого давления. Просто ласка, изучая, как именно делать мне хорошо.
Всхлипываю и сдаюсь во власть его уверенных бережных рук. Желающие друг друга мужчина и женщина?.. Добровольно?..
Он прав, он тотально прав, мне надо это понять. Ведь я продолжаю сдерживать похоть усилием воли, запретами, страхами.
Если я не отпущу, это сожжёт меня, выжжет с концами.
Мне повезло, что командор так беспокоится о своих подчинённых, даже психику бережёт. Так, об этом я не буду думать.
Мужчина и женщина, добровольно… Вот для чего на “ты” и “Кристан”. Чтобы быть с ним, как с желанным мужчиной.
Ахаю в губы Кристана, когда он снова сдвигает пальцы на половые губы и спускается требовательными губами по шее на мою грудь, а потом на живот.
— Кристан, ах! Зачем?! Ооо…
Он раскрывает мои ноги широко и прижимается губами к моим половым губам, целует их, ласкает, втягивает по-очереди и… моё тело вдруг сотрясается дрожью, ещё и ещё, бурно, громко, так, что Кристану держать меня приходится.
— Красавица моя, какая ты чувственная, — довольный шёпот командора. — А если я сделаю так?
Командор обрушивается на меня метеоритным дождём поцелуев, прикосновений, восхищённых слов. Не остаётся ни малейшего участка моего тела не заласканного, не зацелованного.
Я то на спине под ним, то на животе, то выгибаясь под ним, то дрожа от нового, ещё более яркого оргазма.
И ведь действительно он заставляет меня забыть обо всём. Кто он, и кто я, зачем это всё, и страхи, как жить дальше.
Между ног всё пульсирует, обжигает нетерпением почувствовать его внутри, я даже уже прошу его об этом, но командор непреклонен. Продолжает целовать, гладить, говорить, какая я красивая, чувственная, восхитительная. Что ему очень нравится меня трогать, пробовать на вкус.
И лишь, когда я кричу, выгибаясь и трясясь всем телом от особенно откровенных поцелуев на половых губах, Кристан подминает меня под себя, властным движением раздвигает мои ноги и уверенно и плавно вторгается вглубь меня.
— Ах! Кристан! — вскрикиваю я, и замираю, подрагивая, ошеломлённо глядя ему в глаза.
Он улыбается, и в глазах улыбка. А я пытаюсь понять, что чувствую. Растяжение, давление, наполненность, но нет, как он и обещал, боли нет…
Кристан делает новое движение внутри меня, пристально вглядываясь в мои глаза, а меня выгибает от удовольствия под ним — нового, всё ещё незнакомого, но такого мне нужного.
— Разве больно? — улыбается он краешком губ, снова делая толчок внутрь меня.
И ещё толчок. И ещё.
— Нет… — смотрю на него потрясённо, погружаясь в медленное густое наслаждение, — нисколечко…
— Вот и хорошо, — улыбается он уже открыто, и целует меня в губы, вторгаясь языком внутрь, лаская меня внутри.
Это… это… Это совсем уж ни на что не похоже. Вихрь незнакомых ощущений, но очень приятных.
Кристан не даёт мне больше говорить. Он берёт меня бережно и неторопливо. Плавно наполняя меня. Чувственно целуя.
Даже не думала, что мне может быть настолько хорошо… Как же хорошо с ним, космические дали, как же это прекрасно! Мне даже кажется, что я впервые в жизни — счастлива.
.
Беру её плавно. Неторопливо.
Мне необходимо прочувствовать каждую секунду, каждое мгновение нашей преждевременной близости.
Хотел, чтобы её первый раз со мной стал не таким, как сейчас, стихийно, под давлением, вынуждено.
Думал ухаживать, чтобы прониклась мной. И потом, когда будет готова, в красивом месте, с избытком времени, в тотальной безопасности для неё…
Хорошо, что сейчас нашёл слова. Доверилась мне. Теперь моя. Уже не выпущу из рук.
Есть время. Подарить наслаждение моей долгожданной, да и самому прочувствовать каждое мгновение с ней.
Клокочущее бешенство из-за обрушения моих планов на тебя, моя нежная — у меня всё ещё бушует внутри.
Нет, я не дам своей ярости волю. Не позволю просочиться в мои движения, в мой взгляд. Ты её, моей ярости, боишься, Мила. И меня всё ещё боишься. Поэтому нет. Буду сдержан и нетороплив. Буду брать тебя неспешно.
Как долго я тебя искал. Знал, что где-то, в бескрайней вселенной, в огромной империи, живёт моя единственная.
Сколько раз обманывался, разочаровывался, и продолжал искать.
Но сейчас знаю.
Ты, моя Мила, та самая.
Нежная, какая же ты нежная и ласковая малышка.
Никогда не насытиться взглядами на тебя.
Знал, что обнимать, обладать, будет верхом блаженства, но реальность превосходит все ожидания.
Погружаться в твою податливую тесную глубину. Чувствовать, как впиваешься пальцами в мою спину, смотреть на приоткрытые губы, слушать сладкие стоны.
Глаза такие огромные… Смотришь до сих пор потерянно и испуганно, но я-то вижу, как удовольствие от того, что я делаю с тобой, вытесняет всё ненужное.
Так хочется сильнее целовать, мять податливое нежное тело, вколачиваться резко, на всю длину, не щадя ни себя, ни тебя, чтобы кричала, захлёбывалась стонами и снова и снова дрожала, взрывалась удовольствием подо мной.
Чтобы стонала ещё громче. Намного сильнее, чем сейчас.
Пока ты постанываешь тихо. Выгибаешься от моих глубоких плавных толчков. Чувствуешь, как мой член скользит у тебя внутри. Подставляешь шею и напряжённые тёмно-коричневые соски под мой рот, чтобы мял их губами и языком, ведь это тебе очень и очень нравится.
Отзывчивая, чуткая, страстная малышка. Сколько же в тебе огня…
Ведь только что дрожала от очередного удовольствия, и теперь снова, сама, прижимаешься ко мне. Двигаешь бёдрами своими идеальными вместе со мной.
Ещё хочешь. Ещё и ещё. И пси-сцепка здесь совершенно не причём. Меня самого хочешь. Ещё до пси-сцепки хотела. Это очевидно для меня.
Знаю, чувствую, вижу в горячих огоньках на самой глубине огромных глаз: хочешь, чтобы я брал тебя сильнее, резче, грубее. Напрашиваешься, чтобы ускорился.
Так тоже будет. Когда привыкнешь ко мне. Когда сама запросишь.
Но пока, я очень бережно с тобой.
Нет, моя красивая чувственная девочка. Будет так, как я решил. Не позволю тебе торопиться.
И себя, и тебя удержу от поспешности.
Я буду брать тебя долго и медленно. Ускоряясь только для того, чтобы сорвать тебя в новый оргазм. Ты их много можешь. Уже подо мной — несколько раз.
Вот сейчас побыстрее. Ты уже совсем близко к новой разрядке. Сочные губы подрагивают, дыхание частое, щёки краснеют сильнее. И смотришь глазищами своими просящими.
Моя нежная… долгожданная… как долго я тебя искал! Моя теперь. Вся моя.
Плавно ускоряюсь. Как же хочется забросить твои идеальные ноги на плечо, обхватить бёдра обеими руками и вколачиваться глубоко-глубоко, так чтобы кричала и стонала так громко, как только можешь.
Но нет. Удерживаю себя. Этот твой оргазм будет так же красив, как и предыдущие.
Сейчас. Ещё чуть-чуть. Смотрю пристально в нежное лицо, не упуская ни мгновения, как накатывает…
Да. Вот оно. Прямо сейчас.
Совершенное тонкое тело изгибается подо мной, замирает на миг и содрогается с громким стоном.
В мою спину впиваются твои пальцы. Секунды напряжения, томительной дрожи… ох… как же ты мой член сжимаешь своими нижними губками, пульсируешь вокруг него.
Не выдерживаю. Впиваюсь губами в нежную шею. В последний момент удерживаюсь, чтобы не оставлять отметин. Кожа тонкая, не хочу, чтобы ты расстраивалась потом, увидев на себе следы моей несдержанности.
Нет, ни за что не сделаю тебе больно. Слишком много её у тебя было, боли самой разной.
Но ты только закалилась, при этом сохранила свою нежность, нетронутость.
Чистая, сильная, открытая, и такая уязвимая… От всего защищу тебя. Да, это много времени займёт, но в этом деле спешка летальна, а я сделаю всё правильно.
Как же сладко ты меня сжимаешь…
Да и в бездну! Это я могу себе позволить. Сейчас. Потому что будет ещё много таких раз. Ещё и ещё.
Ускоряюсь. Вторгаюсь в ритмично сжимающуюся глубину. Глубоко, на всю длину, по самый корень, точно зная, что ни в коем случае не будет ей от меня больно, наоборот, лишь усилит наслаждение.
Сейчас можно. Всё-всё можно.
Ещё, моя чувственная. Да, вот так кричи. Держись за меня ещё крепче.
Да!..
Содрогаюсь с утробным рычанием, чувствуя, как её накрывает снова, одновременно со мной.
Шепчу ей что-то бессвязно-восхищённое. Пусть слышит, слушает моё восхищение.
Снимаю с неё свою тяжесть, вытягиваюсь рядом, обнимая её, подрагивающую, разнежившуюся. Прижимаясь губами к её виску, вдыхая её неповторимый аромат.
Сердце заходится от нежности. Проблесница моя. Такая же, как я, сумевшая уцелеть, скрыть свой дар, сохранить жизнь и устроиться в глубинах империи.
Вовремя мы встретились. Очень скоро её дар пошёл бы вразнос. Успел остановить. И буду продолжать останавливать.
Да, я всё ещё злюсь, из-за пси-сцепки. Хотел, чтобы она сама. Со мной. Потому что прониклась мной.
Уязвимая. Недоверчивая. Это правильно. Пусть так и будет. Нам сейчас очень осторожность важна.
Особенно сейчас нужно быть крайне осторожным мне. Любое сказанное слово, действие или бездействие, может запустить целую цепочку событий, смертельно неподконтрольных.
Нет. У меня даже неподконтрольное будет в коридоре подвластных мне вероятностей. Пси-сцепка с Милой в такой коридор укладывалась. Другие случайности тоже будут из разряда тех, к которым я полностью готов.
Малышка моя вздохнула и прижалась ко мне крепче, потёрлась ко мне щекой. Моя нежность…
Я обнял сильнее мою Милу и легко поцеловал в висок. Прижал к себе и позволил себе побыть в этом чувстве.
Моя… Пока только телом. И то, из-за вынужденных обстоятельств. Но я теперь осторожно поведу тебя до взаимности.
Вижу, как тянешься ко мне. Как смотришь на меня. Тоже проникаешься мной — мне это было очевидно ещё до пси-сцепки. Я свой шанс не упущу. Будешь вся моя.
Теперь, когда я тебя нашёл, когда ты рядом, под моей защитой, я могу, наконец, приступить к своему главному плану. Да, он займёт массу времени, но результат того стоит. Многое Миле будет непонятно, далеко не всё я смогу ей открыть. Но тут важно делать всё правильно.
Я сделаю всё правильно. Всю империю переверну, но обеспечу любимой, единственной моей, тотальную безопасность.
Все преграды снесу. Жаль, что тебе, малышка моя, придётся пока об очень многом оставаться в неведении.
Ты справишься с этим. Мы вместе справимся.
В какой-то момент, отдыхая в кольце его сильных рук, я проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь, как от щелчка. Открываю глаза и упираюсь взглядом в яркую внимательную синь…
Кристан смотрит на меня.
Я лежу на спине, а он рядом, лежит сбоку, рука кольцом вокруг моей головы. И смотрит… рассматривает моё лицо.
Его взгляд… странный. Непонятный мне совершенно. Вроде и привычно уже холодно-бесстрастный, и в то же время… ласкающий.
Наверное, надо что-то сказать, но Кристан не даёт мне такой возможности. Приближается медленно губами, глядя в глаза.
И снова у меня в голове словно щелчок… От этого его медленного приближения с тихим стоном расслабляюсь всем телом и тянусь навстречу его губам… Раскрываюсь и принимаю его глубокий неспешный поцелуй…
Умм… разнежившееся довольное тело само льнёт к сильному мужчине, податливо прижимается к его восхитительной твёрдости.
— Мила… — выдыхает в мои губы Кристан.
Подминает меня под себя, раскрывает бёдра и снова, как до моего сна, вторгается в мою глубину, между половых губ, плавно, сильно, до самого дна.
— Кристан! Ах… ммм… — стону в его губы, выгибаясь ему навстречу, и он снова целует.
Овладевает мной со сдержанным напором. Ласкает языком внутри, захватывая мой язык своим порочным танцем.
И так естественно чувствуется подхватить его ритм, двигать бёдрами вместе с ним, раскрываться навстречу его поцелую, открываться губами навстречу его подчиняющим губам. Поддаваться его давлению, признавать его полную власть надо мной.
В этот раз он молчит. Но его движения, его поцелуй, его руки, его глубокие плавные проникновения говорят красноречивее слов.
Чувствую себя… желанной. Нужной ему сейчас.
Это так странно, и волнительно. Возбуждающе прекрасно.
Хорошо мне. С ним. Очень-очень хорошо. И целуюсь я уже явно лучше. Сплетаю язык с его, и чувствую его улыбку на своих губах.
Кристан ускоряется. Опирается на локти по бокам от меня, прижимает меня к простыне сильно, но не даёт ощутить полностью свою тяжесть. Двигается ритмично, с плавно нарастающим темпом. Быстрее. Сильнее. Жарче.
Отрывается от моих губ. И мои стоны становятся громче.
— Так сладко стонешь, — улыбается он, продолжая ритмично погружаться в меня. — Не больно?
— Нет-нет, ммм… нет, нисколько… ох!
— А если вот так?
Ускоряется, проникая сильнее, глубже. Наращивает темп, и меня кроет… Взрывает наслаждением.
— Нет! — выкрикиваю я, срываясь в бурный яркий оргазм. — Ооо… ааа… ммм… как хорошооо…
Содрогаюсь всем телом, хватаясь за его мощные плечи, выгибаюсь, дрожу и кричу… Не хочу сдерживаться, да это и не возможно, слишком яркие реакции, слишком остро я чувствую его.
Он останавливается, пережидая мою разрядку, и снова, вглубь, ритмично, сильно. Уже не сдерживаясь. Отстраняется, забрасывает мои ноги на плечи и, опираясь на ладони по бокам от меня — ещё глубже и… иначе. И смотрит, смотрит, смотрит… прямо в глаза.
Почему-то смотрю ему в ответ. Это ощущается так пронзительно.
Под сильным мужчиной, чувствуя его внутри, под его ласкающим внимательным взглядом.
Я давно уже не отслеживаю, что там творится в нашем переплетённом пси. Кристан всю меня себе забрал. Не только тело моё берёт сейчас, но и мысли теперь точно только о нём будут. И пси, уже, кажется, тоже не моё, а всё его.
— Не думай, Мила, — усмехается командор, замедляясь, оттягивая мою новую вспышку.
— Это… ах! Так видно?
— Да, у тебя на лице сразу отражается, когда ты думать начинаешь.
— Чем… ммм… ох. Кристан! Ммм… Чем же… плохо. Что… ммм… Что я думаю? Ах…
— Сама себе портишь мыслями удовольствие.
— Это же… необходимость.
— Одно другое не исключает, — усмехается он. — Ты нереально красивая и ошеломительно чувственная женщина. Я наслаждаюсь тобой. Выбрасывай всё из головы. Не мешай себе наслаждаться.
Он освобождает мои ноги со своих плеч, устраивается на боку за моей спиной, поднимает мою ногу и плавно наполняет меня снова. И снова это ощущается иначе…
И моя голова теперь на его рельефной руке, и подколенная ямка на сгибе его локтя, он ласкает мою грудь, дотягивается до моей щеки и поворачивает моё лицо к себе. Снова целует.
Его проникновения глубокие, сильные, плавные. Его поцелуй собственнический, неторопливый, властный.
Точно знает, что делать со мной, чтобы мне стало ещё лучше. И я… слушаюсь его. Отбрасываю мысли. Поддаюсь его присваивающей страсти. Разрешаю себе не думать.
Пусть будет так, как он говорит. Слишком мне с ним хорошо. Мне ведь нереально повезло, что мой первый раз — с ним. С таким. Внимательным. Опытным.
Не буду думать. Не буду! И о времени не буду думать. Ни о чём.
Он явно полностью контролирует происходящее. И время тоже. Вот и хорошо. Позволю себе эту роскошь — забыть обо всём. Разрешу себе быть сейчас — с ним. Быть его.
Кристан снова чувствует смену моего настроя.
— Умница, — хвалит он меня, обжигая горячим шёпотом мои губы. — Если вдруг где-то заболит, сразу говори.
— Разве с тобой может где-то заболеть? — улыбаюсь я ему.
— Не может, — усмехается он. — Просто хочу тебя сейчас поактивнее. Мало ли.
— Я скажу, если что, — сама целую его в губы и признаюсь: — я сама хочу так, как хочешь ты.
Он замирает на миг, вглядываясь в моё лицо внимательно-внимательно. Отвечаю ему спокойным, пусть и затуманенным удовольствием взглядом.
— Очень хорошо, — наконец, говорит он и снова целует.
Ох… космические дали, да он просто имеет меня поцелуем. Жёстко, сильно, властно, и… восхитительно приятно! И внизу, вторгается сильнее, но я чувствую очень чётко — всё равно бережёт меня, не даёт себе сорваться на полную.
Эта наша новая близость ошеломляет. Ураган наслаждения, его молчаливое присваивание и мои оргазмы один за одним.
Кристан позволяет себе разрядку только тогда, когда я совсем уж криком зашлась от его проникновений, поцелуя и умелых многоопытных пальцев на половых губах.
Ом… это оказывается отдельным наслаждением — чувствовать, как мощные потоки его пси сжимают меня в момент его максимального удовольствие. Он содрогается с хриплым стоном в мои губы, и внутри меня становится горячо-горячо.
Как же хорошо… Неописуемо. Лежать в его объятиях, слушать наше сплетённое глубокое дыхание. И ни о чём не думать. Совсем-совсем ни о чём.
— Как ты? — его хриплый вопрос.
И поцелуй на моём виске…
— В жизни мне не было так хорошо, — честно признаюсь я и глажу его по руке. — Спасибо.
— За что? — хмыкает он.
— За то, что так бережно со мной. Не бездушно. Я очень боялась.
— Я рад, Мила, — новый поцелуй в висок. — Я тоже тебе благодарен. За то, что доверилась, — лёгкий поцелуй в губы и внимательный взгляд в мои глаза. — Нам пора собираться. У тебя теперь будет самая главная задача.
Напрягаюсь инстинктивно, но всё же на душе очень спокойно. Впервые в жизни защищённой себя чувствую.
Пи-потоки сейчас ровные, плотные. Никакого негативного влияния пси-сцепки.
Да и то, что я, наконец, теперь точно знаю: командор в курсе о моей особенности. Он всё знает. Более того, его предыдущие вторжения в моё пси на самом деле защищали меня от моего дара.
Значит, это Кристана по каким-то причинам это всё устраивает. Возможно, даже собирается использовать в своих интересах.
Это нормально. Слишком высоки ставки. Империя, все мы в опасности. Здесь нет правильных или неправильных решений. Всё, что доступно, нужно пускать в ход. Я всё понимаю.
— Какая задача? — спрашиваю я.
— Не думать лишнего и не накручивать себя, — усмехается он, продолжая следить за моим лицом внимательным взглядом. — Я остаюсь командором, ты подчинённой. У нас будет много задач, — ласкающее движение его пальца по моим губам и его тяжёлый взгляд на моих губах.
— Да, я понимаю, — киваю я и… почему-то прижимаю свою ладонь к его щеке и улыбаюсь. — Ещё раз спасибо. Я готова работать.
— Ну что, молодец, — хмыкает майор Лейс, отрываясь от экрана и одобрительно глядя на командора. — Потоки ровные. Негативное влияние снижено до минимально допустимых значений, — быстрый взгляд на меня. — Мила тоже. Молодцом.
Мои щёки краснеют, но я сохраняю лицо бесстрастным под её пристальным взглядом.
Кажется, что в просторной лаборатории майора Лейс становится тесно, пока я и командор стоим на сканирующих платформах.
Правда, майор Лейс не долго на меня смотрит. Едва глянув на командора Хэлтора, тут же возвращает себе серьёзный вид под его ледяным взглядом.
Он сошёл со своей платформы и сделал знак сойти мне со своей. Неотрывно глядя на майора Лейс, он скрещивает руки на груди.
— Благодарю Линда, — в голосе командора холод. — Приказы сегодня принимаем?
Майор Лейс хмурится. Осторожно отвечает, вкладывая в голос едва уловимую иронию:
— У вас есть сомнения, командор Хэлтор? Конечно, принимаем. И приказы. И распоряжения. И даже решения принимаем. Иногда.
— В таком случае, к роли принцессы начинай готовить Айру, она уже давно рвётся на службу после ранения и реабилитации. Вторым и третьим номером Кетру и Вильяру, только проверь их хорошенько, насколько они нарастили просадки по потенциалу.
Майор Лейс переводит озадаченный взгляд на меня.
— Они и вполовину не так хороши, как Мила, — возражает она. — Кристан. Мила идеально всё сделала. Пусть и вдохнула, это же не повод отстранять…
Командор стиснул челюсти. Сжал кулаки.
Странно, но почему-то всё же пояснил, хотя я была уверена, что майор была сейчас на грани потери должности…
— Мила получила компонент. Уверен, будут ещё попытки. Мы не знаем, что попытаются ввести ей вторым компонентом. С какими последствиями. Пока выясняем, я перевожу Милу в запасную линию, — нажимает голосом командор. — В теоретическую сектор. Нагрузи её анализом данных. Широкий доступ по зелёным ярлыкам. Доложишь мне, как справляется.
Пристальный взгляд командора на меня.
— Возражения? — холодный тон, пристальный взгляд.
— У меня нет возражений, — тихо отвечаю я.
— У тебя, Линда? — ещё более леденящий тон и пронизывающий взгляд.
— Нет возражений, — чётко и спокойно отвечает она.
— Отлично. Приступайте.
С этими словами командор Хэлтор резко разворачивается и стремительно выходит из лаборатории.
— Работать можешь? — цепкий взгляд майора Лейс.
Казалось, давящая аура командора до сих пор разлита по лаборатории. Заставляю себя дышать ровнее и не вспоминать его властные ласкающие руки, тяжесть его сильного тела и проникновенный шёпот…
Да, я смогу работать. Смогу.
— Да, конечно, майор Лейс, — отвечаю я осторожно.
— Зови меня Линда, так проще, — её быстрый взгляд вслед командору, — тут в целом все по именам. Так что не удивляйся, что вся команда к Кристану по имени. Он сам так требует, после первого успешно выполненного задания. Если уверен, что оставит новичка на борту.
Я опускаю глаза и киваю. После первого успешно выполненного задания…
— Так, не гоняй там у себя в голове то, что ты там гоняешь, — хмурится майор Лейс. — Иди за пульт. Покажу объём работы по зелёным ярлыкам.
Называть её Линдой у меня получилось не сразу. Только спустя час, в течение которого она от души меня гоняла по скопищу совершенно разрозненных и несвязанных данных.
Этот массив информации называли зёлёными ярлыками по цвету подсказок, выданных системой, если она вдруг улавливала хоть какую-то закономерность.
Муть мутная и бессвязная. Мозги кипели. Но я была рада. Настоящее дело.
Меня, конечно, задевало, что командор отстранил меня от роли Рины.
Как же я скучаю по Рине! Хоть бы немного поговорить… Но она в безопасности. Связь может этому помешать.
Жаль, когда я исполняла её роль, чувствовала себя к ней ближе.
Но так-то командор прав. Что за компонент может попасть на меня вторым?.. Если это произойдёт, он станет первым для тех, кто будет исполнять роль Рины вместо меня, и таким образом вскроется ещё один пласт информации.
Командор тоже их будет сопровождать во время визитов якобы принцессы?..
При этой мысли меня кольнула ревность, которую я тут же постаралась отбросить подальше.
Да, Кристан был со мной очень внимателен. Мне невероятно повезло.
Да, эти сеансы пси-стабилизации будут повторяться.
Только вот я всё равно чувствую себя уверенно и спокойно. Нужно дождаться исследований Линды.
Так, не буду об этом думать. Что у меня здесь на экране? Ага! Вот здесь, в массиве зелёных ярлыков, одна связка кажется очень даже перспективной.
— Мне кажется, вот этим можно заняться, Линда, — говорю я, подсвечивая связку данных.
— Отлично, — кивает она, всматриваясь в экран, а затем пробегает быстрыми пальцами по коммуникатору на предплечье. — Если что, связь со мной есть. Я буду через три часа. Пришлю тебе Зарика, он тебе добавит несколько программ и накинет мощности.
Я невольно морщусь. Этого рослого рыжего мне ещё не хватало. Да, он мастер настройки, это было очевидно, когда он готовил для меня рабочее место. Но его подкаты…
Только вот у меня не было выбора. Майор Лейс ушла по делам, я мучалась с ярлыками, раздражаясь на медленную работу из-за недостатка мощности.
Зарик пришёл, расплываясь в улыбке прожжёного соблазнителя. Тем не менее, за работу он взялся сразу, почти не отвлекаясь на меня.
Я была вынуждена отвечать на его вопросы, пока он толково и быстро настраивал мне терминал.
А ещё пришлось холодеть под ледяным взглядом командора Хэлтора, который вошёл именно тогда, когда Зарик заявил, что закончил и небрежным жестом положил руку на спинку моего рабочего кресла.
Интересно как бы это ощущалось, будь у меня возможность посмотреть на происходящее со стороны.
Только вот я сейчас внутри ситуации.
И мне очень и очень несладко.
Вот Зарик заявляет, что закончил с настройкой терминала. Вот он якобы устало потягивается и опускает руку на спинку моего кресла.
Я инстинктивно отстраняюсь от него, именно в этот момент позади раздаётся тихий шелест раздвигающихся шлюзовых дверей.
Вскакиваю, обрадованно глядя на вход, хорошо, что Линда смогла прийти вовремя…
Только вот это не Линда. Это командор Хэлтор собственной персоной.
Улыбка сползает с моего лица, я холодею всем телом, глядя в леденяще-свирепые ярко-синие глаза.
— Зарикларрар Дорун, — с обманчивой бесстрастностью произносит командор, переводя тяжёлый взгляд на рыжего.
От низкого звука командорского голоса, кажется, все стены дрожать начинают и покрываются изморозью, хоть он сказал это очень даже негромко.
Зарик вскакивает, едва не роняя стул, вытягивается по стойке смирно и ощутимо бледнеет.
— Да, командор Хэлтор! — чётко и громко рявкает он.
— Что непонятного было в моём приказе держаться в рамках деловых отношений с персоналом женского пола?
— Так Мила же не из персонала, — совершенно бесхитростно заявляет Зарик, показывая на мой ярко-красный костюм. — Мимо такой конфетки не пройти же, кэп, я не знаю, как ты сам умудрился пройти и не присвоить такую…
Он осекается, бледнеет до синевы и тут же сдавлено сипит:
— Виноват! Не повторится! Я здесь по приказу майора Лейс! Добавлял мощности и устанавливал… — Зарик сгибается пополам, хватаясь за живот, — Крис, ох, ё… да я понял я всё, отпусти, не распознал, что ты на самом деле ни разу не прошёл мимо конфетки, если бы сразу понял, я б ни в жизнь…
Зарик натужно хрипит, падает на колени и сдавлено сипит:
— Молчу! Всё-всё, я молчу!
Мне дико страшно от происходящего. Натурально в дрожь бросает, рук и ног даже не чувствую, настолько онемели.
Самое чудовищное в этом всём, что командор Хэлтор совершенно бесстрастен, и пси-потоков я его совершенно не чувствую. Только вижу влияние на Зарика.
А ещё мне плохеет от того, что до меня доходит полное имя Зарика. Зарикларрар Дорун. Окончание на “ларрар”, как у Рины “Ринайларра” — чёткое указание на принадлежность к императорской семье.
Зарик — кто-то из принцев… И капитан Хэлтор его сейчас… на колени…
— Зар, давай так, — медленно произносит командор Хэлтор, подходя к нему ближе. — Когда ты умолял меня взять тебя на свой эсминец, что ты мне обещал?
— Что со мной не будет проблем, — Зарик говорит с явным облегчением в голосе, глубоко дыша, но не торопясь распрямляться и подниматься с колен.
— Отлично. Ещё один вопрос. Когда я собирался вышвырнуть тебя за неуставные отношения. В чём ты мне клялся?
— Что залётов у меня больше не будет, — хмуро отвечает Зарик. — Только со взаимностью.
— У вас взаимность? — требовательный взгляд командора на меня.
Я зябко ёжусь, обнимаю себя за плечи.
— Нет, мне не нужны личные отношения, — отвечаю я.
Надо же, даже голос не дрогнул.
— Я помню, Мила, ты говорила про заинтересованность в карьере, — продолжает неотрывно смотреть мне прямо в глаза командор Хэлтор. — Боковая ветвь императорского рода, Зарикларрар гораздо перспективнее сына министра. Всё ещё не нужны?
Я прерывисто вздыхаю. Его давление настолько сильное, что даже вопросом на вопрос не решаюсь ответить. Отвечаю, как есть.
— Не нужны. Я буду благодарна вам, командор Хэлтор, если вы объясните своему подчинённому, что мне его подкаты мешают работать. Повторюсь. Личные отношения мне не нужны.
— Зар, ты слышал?
— Слышал.
— Дай мне хоть одну причину, чтобы я тебя не вышвырнул на ближайшем транспортном узле.
Зарик прерывисто втягивает воздух, с видимым усилием встаёт на ноги, несмотря на усилившееся давление командора.
Его глаза красные из-за лопнувших капилляров, но взгляд твёрдый, а усмешка всё ещё с изрядной долей нахальства.
— Крис, давай так, — говорит Зарик, глядя прямо во взбешённые глаза командора. — Ты давным-давно в курсе про два моих недостатка, что я болтлив и слишком люблю женщин. Поэтому ты разговариваешь со мной, хоть и под пси-давлением. А не вышвырнул ещё, потому что понимаешь, что формально я не нарушил твой приказ.
Зарик расправляет плечи и давит голосом:
— Ещё причин сейчас навалю! Первая. Ты не найдёшь техника лучше меня! В любом случае время потребуется найти замену, тебе же сейчас нужны лучшие. Вторая. Ты никогда не разбрасываешься людьми, преданность которого сотни раз проверена. Я спасал твою задницу неоднократно, кэп, как и ты спасал мою, и ты лучше всех знаешь, что я предан империи всеми потрохами.
Зарик сейчас совершенно не похож на рубаху-парня, которым прикидывался. Нет, сейчас я реально вижу перед собой сильного, уверенного в себе члена императорской семьи.
У меня в голове что-то щёлкает. Зарикларрар, Зарик, Зар. Ох-ох-хо… это не тот ли Зар, о котором мне говорила Рина, что обязательно меня познакомит со своим двоюродным братом, чтобы он меня разговорил и растормошил?.. Только вот Зар болтается неизвестно где в космосе, и связи с ним нет.
Очень похоже на то, что тот самый...
— Да, Крис, — добавляет Зарик, — людьми ты никогда не разбрасываешься. Особенно вменяемыми. Которые исполняют твои приказы.
— Ты вменяем? Исполняешь мои приказы? — приподнимает бровь командор.
Кристан уже выглядит спокойнее. Да и пси-потоки стихают, я зябко ёжусь, но дышу свободнее. Кажется, солнечная буря по имени командор Хэлтор успокаивается.
— Вменяем! — нажимает голосом Зарик. — Исполняю! Приказ был относительно членов экипажа. Мила всё ещё в красном костюме. И я проверил, приказ о введении в штат не вступил в силу. Формально, я твой приказ не нарушил! Да притяни меня чёрная дыра, Крис, как мимо такой пройдёшь! Конечно, я хочу поближе познакомиться! Думаешь, я не понимаю, почему ты сейчас меня запрессовал?
— Так. Стоп, — бросая на меня быстрый взгляд, говорит Кристан. — Рад, что понимаешь. Услышал тебя. Вызову тебя ещё, поговорим. Но кое-что скажу сейчас.
Зарик серьёзно кивает. Слушает молча, с совершенно спокойным, хоть и напряжённым лицом, без тени ехидства или нахальства.
— Зар, на тебя продолжают сыпаться жалобы. Да, ты уже не творишь дичь, как по-первости, но всё равно, мешаешь работать. Да, ты меня полностью устраиваешь как член экипажа, но твою мать, Зар, ты язык и член когда научишься держать на привязи?
— Да не обижал я Милу! — хмурится Зарик. — На каждую жалобу готов ответить. Наверняка там надуманное. Что мне теперь, “привет” красивой девушке не сказать?!
— Всё, Зар, вали, — кивает Кристан на выход, — увижу, что к Миле тянешь конечности, оторву и выкину.
И, в ответ на недоумённый взгляд Зарика, Кристан усмехается и добавляет:
— И я сейчас не шучу. Ты пока не в курсе. Вот сейчас будешь. Это только моя конфетка.
Меня просто накрывает от фразы Кристана. Конфетка? Только его?!
Пока я справляюсь с потоком эмоций по этому поводу, на лице Зарика ярко отражается вся его внутренняя борьба.
Его явно разрывает от всего, что он хочет сказать по этому поводу.
Кристан же напротив, заметно успокаивается и с явным интересом наблюдает за Зариком.
Надо отдать должное Зарику. Он вытягивается в струнку, даже не глядя на меня, отдаёт командору честь, круто разворачивается и, как и было ему приказано, сваливает.
Кристан же медленно поворачивается ко мне.
Смотрит на меня сузившимся взглядом и медленно ведёт его вниз.
— Да, слишком яркая обёртка, — усмехается он. — Я проверю, почему мой приказ ещё не вступил в силу, а тебе не выдана другая форма.
— Я не конфетка, — тихо, чётко, едва удерживая тон голоса ровным, говорю я.
— Почему же? — Кристан медленно начинает подходить ко мне. — Очень вкусная. Сладкая.
Я закрываю глаза, едва удерживаясь от всего, что хочу высказать. Вздрагиваю от прикосновения к талии.
Распахиваю глаза, и меня окатывает мощной волной вожделения от того, как близок стоит ко мне Кристан, обнимая своими широкими ладонями мою талию. Особенно от его взгляда на мои губы.
— Потому что я не… — начинаю я, но он обрывает мои слова.
— Только моя, — твёрдо говорит Кристан.
Наклоняется ко мне и впивается жёсткими губами в мои губы.
Всхлипываю от вспыхнувшего желания, от горячей волны по телу, пытаюсь отпрянуть, но какое там… командор обнимает меня, вдавливает в своё высокое рельефное тело. Давит губами, заставляя раскрыться, впустить его настойчивый умелый язык.
Протестующе стону, но его руки жёсткие, поцелуй властный, наказывающий. Ох, да он попросту берёт меня поцелуем, растёгивая замочек комбинезона на спине.
Его ладони на моей обнажённой спине обжигают. Он стягивает с меня комбинезон рывком, обнажая меня до пояса, отпускает губы и впивается губами в мою шею. И ниже спускается жгучими поцелуями, проводит языком по ключице. Задирает нательную майку, оголяя грудь, втягивает напрягшийся сосок жадным ртом, ласкает его языком.
— Кристан… мы же…
— Я закрыл лабораторию капитанским доступом, — отпускаю мою грудь и рассматривая влажный сосок, хрипло говорит он. — Никто не войдёт. Не бойся. Камеры, микрофоны, все датчики, всё тут блокировал. Никто не увидит и не услышит.
Мой комбинезон уже сдёрнут до колен. Кристан резко поворачивает меня спиной к себе, давит на спину, заставляя наклониться и опереться руками на стол. Сдёргивает моё нижнее бельё до колен.
Его пальцы уже между моих ног, нажимают на половые губы, раскрывают их, возбуждающе гладят.
— Кристан, так нельзя… — отчаянно краснея, я пытаюсь дёрнуться.
— Можно, — заявляет он, целуя мою спину, проникая двумя пальцами в мою глубину, — даже нужно. Как раз время нашего нового сеанса.
— Но это… ах!.. Ом… Это же… это неправильно!
— Всё очень даже правильно, — довольно говорит он своим возбуждающе-низким хриплым голосом. — Может, тебе личные отношения и не нужны. Зато тебе точно нужно это. Мы же должны пси-балансировкой заниматься. Вот оно и как раз. Самое время. Пора-пора.
Командор прижимается своим рельефным торсом к моей спине и обхватывает меня одной рукой, сдавливая полушарие груди. Прижимает головку члена между вмиг увлажнившихся половых губ и одним резким сильным толчком вдавливает его внутрь меня.
— Кристан!.. Ааах… Аааа…
— Мы ещё на час опоздали, — довольно заявляет он, прикусывая мочку моего уха, прижимая меня к себе, проникая в меня размеренными толчками под самый корень. — Ты очень мокрая. Заждалась меня.
Он сразу переходит на быстрый темп, вторгаясь плавно и глубоко, толкаясь вглубь сильно и размашисто.
Мои стоны усиливаются, я заражаюсь его безумством. Его грубое, бесцеремонное, быстрое присваивание ощущается так порочно, так… желанно…
Командор наматывает мои волосы на запястье, вынуждает меня наклонить голову и впивается губами в шею. Ласкает языком нежнейшую кожу так восхитительно искусно, до одури возбуждающе. Ещё и руку сдвинул ниже живота. Пальцами прямо между половых губ.
Проникает глубоко. Ласкает умело. Целует, обжигая кожу.
Всё так внезапно, быстро, ошеломляюще порочно, безумно мной желанно.
Отдаюсь его требовательной страсти без остатка. Позволяю мять себя опытными руками.
Воск, податливейший материал под его сильными волшебными пальцами.
Мой первый оргазм такой громкий, что я краснею, но продолжаю сотрясаться тягучими сладкими спазмами в его крепких объятиях.
— Умница моя, — шепчет командор в мои волосы.
Отпускает меня, чтобы развернуть к себе лицом и впивается губами в мои губы, вынуждая раскрываться, поддаваться давлению, принимать быстрые требовательные ласки его языка и… даже отвечать, со вновь разгорающейся страстью.
Он поднимает меня, усаживает на стол. Комбинезон всё ещё болтается у меня на ногах, стянутый на бёдра. Кристан просто подхватывает обе мои ноги одной рукой под колени, гладит головкой каменного члена по половым губам и снова вдавливает его в меня, вырывая у меня громкий стон.
Теперь он берёт меня на столе, лицом к лицу, глядя мне в глаза. Странно, но мне в его руках — удобно. Хорошо. До остроты приятно.
Я, оказывается, теперь внутри ещё чувствительнее стала. Чувствую каждый миллиметр его ритмичных толчков.
Обнимаю его за шею и сама тянусь к его губам. Кристан довольно улыбается и целует. Столь же требовательно, но уже… нежнее.
Проникновения его замедлились. Чувствую: хочет распробовать меня.
Наша внезапная близость теперь иная…
Окончательно отпускаю себя. Самозабвенно целуюсь с ним, пока он берёт меня глубоко и плавно.
И движения уже не резкие, без надрыва. И руки его в моих волосах больше не сминают, а ласкают чувствительную кожу, спускаясь на заднюю поверхность шеи, поглаживают, вызывая по всему телу мурашки.
Моя новая дрожь наслаждения накатывает плавно и неотвратимо, как цунами. Чувствуя меня, Кристан отпускает мои губы и смотрит на меня.
Не упускает ни мгновения, когда я, захлёбываясь стоном, вцепляюсь в его мощные плечи, выгибаюсь в спине и запрокидываю голову. И дрожу, закусив губу, пульсируя внизу, ритмично его сжимая.
Кристан ускоряется, продлевая моё наслаждение, и с хриплым стоном изливается глубоко внутри меня, прижимаясь губами к моему горлу.
Дышим глубоко, в едином ритме. Вдох и выдох. В унисон.
Хорошо мне, как же мне хорошо…
Обнимает меня, целует в висок и держит в объятиях, оставаясь глубоко внутри меня. Кажется, даже наши сердца бьются одинаково.
Только сейчас до меня до ходит, что я уже давно и плотно окутана мощными потоками его пси. Снова что-то подправлял во мне. Да и не важно.
Мне сейчас, в его сильных и ставших очень бережными руках, так спокойно и надёжно, что всё-всё не важно.
Даже терзаний по поводу случившегося нет. Взял и взял. Прямо на столе в лаборатории.
А что такого? Это его эсминец. И я сейчас его пси-связка. Похоже, мне придётся подойти к новым реалиями моей жизни со всем возможным цинизмом. Так и будет меня брать, где ему покажется нужным.
Наша дрожь утихает, и командор легко целует меня в губы. Отстраняется, находит салфетки в ящиках стола под терминалом и помогает мне привести себя в порядок. Даже комбинезон помогает застегнуть.
— Мила, тебе надо лучше следить за своим пси, — доводя замочек комбинезона, с неожиданной серьёзностью говорит командор. — Я на другом конце эсминца почувствовал, что ты сейчас в разнос пойдёшь.
Я почему-то усмехаюсь.
— Мне показалось, это ты в разнос пошёл, — приподнимая брови, красноречиво обвожу взглядом лабораторию. — Я не собиралась ничего крутить с Зариком.
— Твоё пси было готово напасть на него. Не заметила? — смотрит серьёзно. — Я рад, что я успел.
Весь легкомысленный настрой тут же слетает с меня.
— Напасть?
— Да, Мила. Похоже, мне придётся заняться тобой вплотную. Ты совершенно не отдаёшь себе отчёта, кто, точнее что… Что ты есть на самом деле.
Зябко ёжусь, обнимая себя за плечи. Такая постановка вопроса меня категорически не устраивает.
Отвечаю настолько обтекаемо, насколько возможно. Пусть он и сказал, что всё здесь отключил, но мало ли.
— С этим можно что-то сделать? — осторожно спрашиваю я. — Меня учили. Я успешно проходила все проверки. Не понимаю, что сейчас не так.
— Мы встретились очень вовремя. Для тебя, — Кристан поправляет мои волосы на плечах и смотрит в глаза. — Я внесу в твоё расписание индивидуальные тренировки. Со мной.
— В дополнение нашим сеансам? — не выдерживаю я и улыбаюсь.
Его взгляд тут же примагничивается к моим губам.
— У меня крайне загруженное расписание, — усмехается он, прикасаясь кончиками пальцев к моим губам. — Поэтому придётся совмещать. Благо, повод у нас для частых встреч очень серьёзный.
— Спасибо, — тихо говорю я.
— Пожалуйста, — кивает он и переводит взгляд на терминал. — Линда придёт минут через пятнадцать. Пока есть время, покажи, что ты успела сделать по зелёным ярлыкам.
Цепляюсь за его предложение. Зелёные ярлыки. Точно. Надо сесть за терминал и показать командору то, что успела сделать.
Только вот от того, как Кристан только что смотрел на мои губы и поглаживал их кончиками своих красивых сильных пальцев, мне хочется отнють не за терминал.
Мне нестерпимо хочется немедленно требовать от него ещё один сеанс пси-балансировки... чтобы снова отбалансировал меня, желательно поглубже…
Линда придёт через пятнадцать минут…
Зажмуриваюсь и встряхиваюсь. Наша близость слишком на меня влияет. Слишком.
Командор Хэлтор на меня слишком влияет.
С первой встречи, сразу. И дело даже не в том, что я иной раз уже не могу различить границы между его пси и моим, настолько плотно переплелись наши потоки.
В том, кто такой сам командор Хэлтор.
Недопустимо притягательный сильный мужчина. Крутейший псионик из виданных мной, не удивлюсь, если из всех ныне живущих во всей бескрайней Империи.
Кристан отодвигает для меня стул и делает приглашающей жест.
Призываю себя настроиться на работу, торопливо киваю и сажусь за терминал.
Надо отдать Зарику должное, техник он невероятный. То, что до этого я запускала, злясь на недопустимо медленные вычисления, сейчас высыпает на меня объёмнейший ворох данных.
Я возвращаюсь на стартовую карту и начинаю с начала.
— Вот эта связка мне показалась перспективной… — говорю я, приближая кончики пальцев к подсвеченному массиву ярлыков на главном экране.
Выдаю все свои размышления, начальные выводы и планы на дальнейший анализ. Показываю, как планирую поделить все эти массивы данных и рассказываю, какие варианты дальнейшей обработки собираюсь применять.
Тон голоса стараюсь держать ровным. Это сложно. Потому что командор Хэлтор возвышается рядом со мной. А потом и вовсе положил руку на спинку моего кресла, а второй облокотился на стол рядом с терминалом.
При этом он периодически показывает то на один экран, то на другой. Задаёт мне вопросы своим обволакивающим, низким, чуть хрипловатым голосом.
А я, с трудом фокусируясь на его словах и работе, едва дышу от его близости, от ощущения, как он нависает надо мной, от его притягательного мужского аромата.
Наверное, у мужчин это всё иначе устроено, раз он сразу после нашей спонтанной ураганной близости так спокойно вникает в цифры.
У меня же всё внутри трепещет, внизу живота тянет, во всем теле нарастает сладкая истома. Ох, да я едва сосредоточиться могу от того, насколько близко ко мне этот невыносимо притягательный мужчина.
— Есть идеи, для чего мы это делаем? — наконец, спрашивает Кристан.
При этом он присаживается на мой стол и смотрит на меня, сидящую на стуле, сверху вниз.
Запрокидываю голову и едва не умираю от его пронизывающего взгляда, от вида на его мощное рельефное тело, а ещё… от того, как он медленно наклоняется, протягивает руку и заправляет за моё ухо прядку выбившихся волос.
Такой бережный и интимный жест. Краснею, внутри всё вспыхивает.
Кристан оставляет руку на моём плече. Поглаживает по шее кончиками пальцев.
Вскакиваю, не в силах вынести всё, что вспыхивает, чем захлёстывает внутри. Столько эмоций во мне бушует. Слишком сильных чувств. Всё разом.
Не понимаю, что во мне происходит. Слишком много. Непонятно. Страшно от моей реакции на него.
Смотрю на него испуганно, но Кристан не даёт мне пощады. Встаёт, приближается стремительными хищными шагами, я даже отпрянуть не успеваю.
Заключает меня в свои большие стальные объятиях… ещё и рука его на моём лице, не даёт опустить голову, заставляет смотреть в глаза.
— Не надо бегать, Мила, — хрипло говорит он. — Отвечай на вопрос. Для чего мы разбираем весь этот ворох зелёных ярлыков? Есть у тебя идеи, зачем это всё?
Сердце отчаянно колотится, в голове все мысли всмятку.
— Я не могу думать, когда ты меня обнимаешь, — сдаваясь, признаюсь я. — Отпусти меня, пожалуйста.
— Я для этого тебя и обнимаю, — усмехается он, лаская пронизывающим взглядом мои губы. — Чтобы ты думала и училась управлять собой в новых для тебя условиях. Даже, когда эмоции захлёстывают.
Вскидываю на него непонимающий и возмущённый взгляд. Внутри всё просто вскипает. То есть, он это специально меня на эмоции выводит?!
— Мила, тшшш… — его взгляд пронзительный и строгий. — Подумай. Ты это умеешь.
Закрываю глаза. Не могу я думать в его объятиях. И всё же, совершенно парадоксальным образом, картинка из разрозненных кусочков складывается в единое целое.
Вне себя от потрясения, фокусируюсь на движениях его пси глубоко-глубоков моём и убеждаюсь, да наконец-то всё верно я поняла!
Наконец-то, я отчётливо понимаю, что именно он делает в моём пси!
Он гасит мои нестабильные потоки!
Прокручиваю всё от нашей встречи на обломках академии до теперешнего момента, складывая все его взгляды, то, что успела уловить, но не понимала, обрывки его слов.
Холодею от осознания, буквально каменею в его руках.
Как близко к краю я ходила…
Почему я этого в себе раньше не видела?
Как давно это со мной?..
Кристан не двигается, сжимает меня в ручищах, следит за моим лицом пристально. А я, оцепенев, смотрю перед собой невидящим взглядом и лихорадочно думаю.
Мой проблесковый дар. Он был стабилен. Подконтролен. Вплоть до самого выпуска.
Угроза жизни принцессе там, на руинах академии, взорвала все мои слои защиты вокруг моего дара, разнесла в клочья всё, что помогало мне умело прятать его все эти годы.
Почему я этого не видела? Почему поняла это только сейчас?
Ведь я не видела до сих пор, не осознавала случившейся со мной катастрофы: проблесковый дар вышел из под моего контроля.
Моя запретная пси-способность там, во время спасения Рины, прорвалась в виде паранормальной интуиции, затем усилила щиты. Я думала, что на эсминце я свернула её обратно, и она снова свёрнута, ничем не проявляет себя.
Как я могла так ошибиться?.. Ведь сейчас я отчётливо чувствую опасные хищные проблески глубоко-глубоко внутри моего пси. И вокруг них пси-потоки Кристана.
Это он сжимает мой дар, прячет его, маскирует под своими потоками, гасит, не даёт ему проявляться. С самого начала увидел. И так и продолжает. Пси-сцепка — это всего лишь побочка. Только благодаря действиям командора Хэлтора мой дар до сих пор не пошёл вразнос.
Учитывая, что Кристан говорил, что моё пси было готово напасть на Зарика…
Меня сковывает теперь настоящий ужас. За это проблесковиков ликвидируют? Дар становится бесконтрольным и уничтожает всё вокруг?
Так. Стоп-стоп. А я могу верить словам Кристана, что моё пси было готово напасть на Зарика? Я ведь этого совсем не чувствовала.
Может, он это говорит для того, чтобы… чтобы что?
Он же знает про мой дар! Он должен ликвидировать меня!
Прямо сейчас командор Хэлтор нарушает закон тем, что не отдаёт меня спецслужбам.
У него не было замены на роль принцессы, поэтому? Но сейчас выясняется, что есть.
Как мне распутаться в этом всём?..Голова кругом. Вопросов всё больше. Особенно много их, когда я, наконец-то, снова прокручиваю в голове слова Кристана.
«Ты совершенно не отдаёшь себе отчёта, кто, точнее что… Что ты есть на самом деле», — так он сказал.
Так, Мила, стоп. Что-то ты слишком пошла вразнос.
Не вывожу я по эмоциями. Вся моя хвалёная подготовка разлетается осколками. Нельзя. Так нельзя.
Кристан специально меня выводит на эмоции. С самого начала начал это делать.
Чтобы что? Как сложно. И я даже напрямик спросить его не могу. Хоть он и сказал, что отключил всё возможное наблюдение здесь, в лаборатории. Всё равно. Мне нельзя говорить прямо. И прямые вопросы нельзя задавать.
Кристан цепко рассматривает моё лицо, даже не думая отпускать меня из своих стальных объятий.
Цепляюсь за тонкий трос, изгибающийся в тотальном бескрайнем вакууме вокруг меня — за первоначальный вопрос Кристана.
Он спросил, есть ли у меня идеи, зачем эта масса зелёных ярлыков.
Да, я совершенно нестабильна, но я верну себе стабильность. Верну.
Уже вернула. Я уже спокойна. Вон и пси-потоки мои утихают. И проблески затухают.
— Зелёные ярлыки, — не своим, механическим голосом отвечаю я. — Вы не знаете, что именно искать. Поэтому пропускаете вообще все возможные данные по всем отраслям империи, чтобы выделить хоть что-то, похожее на хоть какую-то закономерность.
Говорю это, глядя в глаза командору, чувствуя, что справляюсь с собой, снова уверенно возвращаю себя контроль.
Кристан от моего ответа мрачнеет и кивает. Выпускает меня из объятий, отходит от меня на расстояние, подходящее под дистанцию между командором и подчинённой. Скрещивает руки на груди.
— Ты молодец, что не доверяешь и не говоришь всё прямо, — спокойно говорит он. — Это правильно. Так и продолжай.
Я глубоко вдыхаю, и Кристан продолжает:
— Сейчас я доволен тобой. Отлично справилась. Но я буду продолжать тебя раскачивать, Мила. Воспринимай это тренировками по контролю. Буду выискивать бреши и последовательно их закрывать.
Всё, что я могу, это оторопело смотреть на него из-за такой постановки вопроса.
— Да, Мила, я твоя новая реальность, — мрачно заявляет мне он. — Не только из-за пси-сцепки. Из-за того, кто ты есть. Осознай. Твоя прежняя защита — это попытка заключить нейтронную бомбу в мыльный пузырь. Я выстраиваю для тебя новую защиту. Повторюсь, мы очень вовремя встретились.
Смотрит на меня пристально, глаза в глаза.
А мне… от его слов так спокойно-спокойно становится. Несмотря на то, что он уже убрался из моего пси, я отчётливо чувствую: сейчас мои пси-потоки стали намного ровнее и плотнее.
Но это не избавляет меня от самого важного вопроса.
— Что я такое, Кристан?.. — тихо спрашиваю я и тут же бросаю ему второй вопрос, не менее важный: — Зачем я тебе?..
Командор Хэлтор несколько секунд удерживает взгляд глаза в глаза.
Но мне не суждено узнать, собирался он мне ответить прямо, или ушёл бы от ответа.
Распахивается дверь, и влетает майор Лейс.
— Крис, мы не можем заменить Милу! Там… там такое сейчас раскручивать начали, короче, сам посмотри!
— Рассказывай, — тяжело роняет командор Хэлтор.
Линда оттормаживается от звука, точнее от интонации его низкого властного голоса. Вытягивается в струнку и — ого, она и так умеет? — и отдаёт честь.
Впрочем, под давящим взглядом командора она всё равно очень быстро приходит в себя, ощутимо расслабляется и усмехается.
— Крис, ну ты и умеешь застроить!
Прожигающий взгляд Линды на меня и тут же вопросительный на Кристана.
— Говори при Миле, — распоряжается командор.
Линда опускает взгляд, а потом, усмехаясь, кивает.
— Ладно, слушай, — говорит она. — Сейчас расскажу.
С этими словами она бросается к боковой стене, на ходу выстукивая стремительный ритм на своём предплечье. Повинуясь приказам её быстрых пальцев, на дальней стене разворачивается огромный экран.
— Короче, Крис, вардиранцы воспользовались просадкой в инфополе и подняли практически всю агентскую сеть. Смотри. Очень глубокий уровень внедрения.
Линда рассказывает, выводя график за графиком, схему за схемой, карту с подсвеченными точками за картой.
Кристан не перебивает. Слушает предельно внимательно, впитывая каждое слово.
Как и я… Мне уже на середине её рассказа всё понятно. Настолько понятно, что на затылке волосы шевелятся.
Сейчас в империи, по всем каналам, во всех медиа, в каждом из сетевых ресурсов идёт масштабная дискредитация принцессы Ринайларры.
Снова и снова прокручивают ролик, где командор Кристан, лидер личной гвардии императора, лучших из лучших, подхватывает принцессу на руки и уносит.
При этом идёт разбор стоп-кадров векторов того, как он наклоняет к ней лицо, вокруг прищура глаз строятся расчёты формул… Да и в том, как рука принцессы легла на плечо командора…
Короче. Раздуваются все доказательства интимной связи принцессы и командора Хэлтора.
Но это ведь была я… Это моя рука тянулась к командору в поиске защиты. Это командор… ох, да ладно, не может быть… это векторы того, как командор ко мне склонялся…
Меня пробивает дрожь, но после того, что мне только что устроил Кристан, я на удивление спокойна.
Дослушиваю всё до конца без малейшего колебания моего пси.
Наконец, майор Лейс замолкает.
— Твои выводы и рекомендации, Линда, — наконец, после долгой паузы, произносит Кристан.
Она бросает на меня быстрый взгляд и смотрит Кристану прямо в глаза.
— Понятно, что Ринайларру нельзя подставлять. Но девочки не справятся. Нужна столичная конференция…
Командор Хэлтор хмурится и сдвигает руки на груди.
Линда прищуривается в ответ на этот жест, её лицо каменеет.
— Крис! Нам придётся показать принцессу общественности! Как мы можем это сделать, не подставляя саму принцессу? Мила — единственная, кто справится!
Она требовательно смотрит на комнадора. Хочет что-то ещё сказать, но Кристан резко вскидывает руку ладонью вперёд.
— Линда. Остановись.
Та оскорблённо замолкает, но, впрочем, быстро напускает на себя бесстрастный вид.
— Слушаю вас, командор Хэлтор, — с едва уловимым сарказмом произносит она.
Кристан, глядя на неё, вдруг усмехается. И его ухмылка неожиданно переходит в тёплую улыбку.
— Есть другие пути решить эту проблему, Линда. Но ты знай, что ты во всём права.
Линда вопросительно вскидывает брови, и Кристан, хмурясь, нажимает голосом:
— Ты совершенно права. Только вот Мила под удар лезть не будет. Как и Ринайларра.
Сразу после этих слов Кристан активирует комуникатор на своём предплечье. Произносит над ним, глядя Линде прямо в глаза.
— Норлас, на связи?
Пауза.
— Да, мой капитан, — отвечает чёткий, густой, сильный мужской голос.
— Отлично. Слушай мою команду. Прямо сейчас, посылая в чернодырье всё и вся, ты вкручиваешься в проход до сектора Ард-восемь-Ка, к станции Верильярс. Как принял?
Долгая длинная пауза. Мне даже привиделись всполохи пси над предплечьем Кристана, делая видимыми все многоэтажные матерные конструкции, которыми мысленно обкладывал командора неведомый мне Норлас.
— Как прикажете, командор Хэлтор, — звучит чёткий ровный голос.
— Отлично, — усмехается Кристан. — Жду отсечки входа в гиперпрыжок.
Сам он показывает мне и Линде на кресла, выдвинувшиеся из пола.
Повинуясь жесту маойра Лейс, я, как и она, бросаюсь в ближайшее кресло. Кристан неспешно усаживается в одно из них, и произносит, усмехаясь:
— Норлас, не поверю, что у нашего красавца-эсминца настолько толстая корма.
— Да вырулил уже, — в голосе неизвестного Норласа явное раздражение. — Вход через три, два, …
Всё вокруг нас на несколько мгновений превращается в вязкий студень, и тут же всё возвращается как было. Только в ушах чуток гудит.
— Мы в подпространстве, — в сдержанном голосе Норласа едва слышно проскальзывает злость. — Будем у станции Верильярс через двадцать три минуты.
— Понял, — отвечает командор Хэлтор. — Благодарю за неукоснительное и своевременное выполнение приказа. Слушай следующий. Готовь челнок. Я сойду на станции на полутора суток. На это время командование на тебе.
Пауза. Уже более короткая, чем перед входом в подпространство.
— Принял, капитан, — осторожный голос Норласа. — Готовим челнок. Жду дальнейший распоряжений.
Кристан отключается и встаёт, делая знак подниматься мне и Линде, совершенно ошеломлённых от услышанного.
После небольшой паузы, командор переводит холодеющий взгляд с опешившей Линды на меня.
— Мила. На два слова, — быстрый прожигающий взгляд на Линду. — Поговорю с Милой наедине. Не мешать.
С этими словами он выстукивает быстрый ритм на своём предплечье, неуловимо быстрым приближением оказывается рядом со мной, берёт меня за руку и тянет к пустой стене.
В ней проявляется проход, Кристан втягивает меня внутрь, проход распахивается.
Я оказываюсь с ним наедине в малом узком пространстве. Стена смыкается позади нас.
— Здесь никто не услышит, — хватая меня за лицо и поднимая его вверх, заглядывая в мои глаза, говорит Кристан. — Слушай внимательно, Мила, что я сейчас скажу.
Мы так близко. Синие глаза Кристана прищурены, губы решительно поджаты.
А я затаилась, отчётливо чувствуя нас двоих так близко в этом тесном пространстве, его ладони на моих щеках.
Сердце колотится сильнее, моё дыхание становится глубже и чаще, нестерпимо хочется потянуться всем телом и прижаться к нему.
На предплечьях Кристана вдруг защёлкало, едва слышно, с нарастающим беспорядочным ритмом, громче, тише, с разными интервалами.
Я озадаченно скашиваю глаза, и Кристан наклоняется, приближая губы к моему уху, и начинает говорить едва-едва слышно.
— Это дополнительное экранирование по максимально широким диапазонам, от прослушки, — шепчет он так, что я еле разбираю его слова. — Слушай внимательно. Мы сейчас с тобой укрепили твоё пси. Тебе надо продержаться без меня примерно сорок часов. Ты сама не сможешь понять, как и когда твоя особенность начнёт сбоить. Не сможешь. Но есть признаки, по которым в состоянии отследить это и вовремя принять меры.
Кристан так и держит моё лицо в своих широких ладонях, чуть поглаживает большими пальцами по щекам.
И говорит, говорит, говорит…
От каждой его новой фразы я холодею и пугаюсь всё сильнее, до конца осознавая, насколько близко к катастрофе я была.
Все эти признаки, про которые он говорит мне, я так или иначе даже в академии замечала. Повышенную раздражимость. Иногда внезапную сонливость. Зрительные образы сверкающих нитей на людях или поверхностях.
Кристан делает паузу, спрашивая, есть ли у меня вопросы.
Я тихо признаюсь ему, что видела сверкающие нити на самом Кристане, когда впервые пришла в его кабинет здесь, на эсминце.
— Тогда я вмешался, Мила, — отвечает он. — Приглушил. И продолжал глушить. Сейчас мне пришлось спровоцировать тебя, чтобы ты сама увидела. И сама смогла взять под контроль.
— Но как?..
— Что тебе помогло здесь обрести контроль? Какая фраза? Мысль? Образ? Эмоция? Может быть всё что угодно, даже запах или прикосновение.
Прокручиваю сцену, когда я осознала, что мне мой дар не подконтролен. Перед тем как мы занялись зелёными ярлыками, а Кристан меня похвалил…
— Не помню точно, но… — хмурюсь, почему-то опуская взгляд на его губы. — Мысль была, что да, я не стабильна, но я верну себе спокойствие. И я уже спокойна.
— Отлично, то, что нужно, — взгляд Кристана тоже прикован к моим губам. — Умница моя.
Его поцелуй нетороплив и… невыразимо, пронзительно нежен. Прихватывает губами мягко одну мою губу, другую, чуть касается языком и снова обнимает своими твёрдыми губами мои губы.
У меня внутри что-то срывается, лопается до предела натянутый трос. От прикосновений его уверенных, ласкающих губ у меня прорывается тихий стон, из глаз вдруг проливаются слёзы, а я подаюсь ему навстречу, приникая к нему, сильному, такому мне нужному…
— Мила моя… — жаркий выдох на моих губах.
Бережные, крепкие объятия. Ставший напористее и глубже поцелуй. Я дрожу всем телом, прижимаюсь к нему, а он гладит меня по спине, волосам, снова придавливает к себе крепко-крепко.
Растворяюсь в его властной нежности, в его силе и надёжности. Проникаюсь его уверенностью, что со мной всё обязательно будет хорошо.
Кристан разрывает поцелуй, смотрит в глаза, поглаживая меня пальцем по влажным подрагивающим губам.
— Всё запомнила? — тихо спрашивает он.
— Да, — отвечаю я.
Знаю, что не должна спрашивать, но всё же…
— Кристан, можешь сказать, куда ты? — смотрю ему прямо в глаза.
В его взгляде столько всего… Космос! Как же он на меня смотрит!! Будто хочет выжечь мой образ на своей сетчатке.
Кристан вбирает меня взглядом, переполненным такой невероятной нежностью… Которую никак не могла даже допустить в его обычно холодных глазах. И уж тем более не предполагала, что она может быть направлена на меня…
— Нет, Мила, — отвечает, наконец, он и осторожно вытирает мои щёки от слёз. — Ты не будешь ещё сильнее рисковать собой, чем уже рискуешь. Я всё решу.
Я прерывисто вздыхаю и решительно вытираю щёки, промаргиваюсь. Киваю. Это я понимаю. Нельзя, значит нельзя.
— Дождись меня, — в его голосе знакомая сталь и безоговорочный приказ. — Я знаю, что ты справишься.
Кристан выпускает меня из объятий, поправляет мою одежду и волосы. Снова принимает прежний неприступный вид. Смотрит на меня пристально.
— Справлюсь, — слабо улыбаюсь я. — Дождусь.
Кристан кивает. Отключает шумозащиту, на глазах преображаясь в прежнего командора Хэлтора. Мрачного, сурового, бесстрастного. И очень-очень быстрого.
Проход распахивается, он стремительно выходит и смотрит на Линду, так и стоящую на прежнем месте со скрещенными на груди руками.
Кристан встаёт на круг, запуская смену внешности. Я оторопело смотрю, как плывут черты его красивого лица, приобретая другую форму. В целом, мало что изменилось, но в этом черноволосом мужчине теперь точно нельзя заподозрить командора Хэлтора.
— На станции с корабля не сходить, — распоряжается командор, глядя на Линду. — Подчиняетесь Норласу. Ни с кем на связь не выходить, ничьи запросы не принимать. Действовать по протоколу тишины в боевом походе. Милу нагружай данными по ярлыкам. Решение против пси-сцепки продолжай искать. И что там с твоими проектами, актуализируй. Когда вернусь, будем разгребать всё, что накопилось.
Линда явно хочет что-то сказать, но под предупреждающим взглядом осекается.
— Сделаем, командор Хэлтор, — чётко выдаёт она.
Кристан кивает и, бросив на меня быстрый взгляд, стремительно выходит из лаборатории.
Я смотрю ему вслед, чувствуя, как сердце сжимается от неясной тревоги.
А потом оборачиваюсь на Линду — она уже колдует что-то у терминала.
— Все распоряжения командора по эсминцу вступили в силу, — говорит она спокойно. — Мила, давай определим тебе фронт работ, и я займусь, наконец, своими делами.
.
Эту станцию я знаю без преувеличения до каждого поворота, до каждого изгиба вентиляционной шахты.
Многие вывески на центральной трассе изменились с тех пор, как я был здесь последний раз, но запах всё тот же, тяжёлый, металлический, от которого в горле дерёт, а на языке горьковатый привкус.
Здесь я впервые осознал себя проблесковиком. Трижды чуть не умер, и был спасён. Тем, кто я есть, я стал уже в других уголках вселенной. Но эта станция до сих пор мне иногда снится.
Ирония судьбы, что именно здесь, в одном из самых оживлённых транспортных узлов империи, на самом виду — секретный кабинет самого императора.
Привычным волевым импульсом сглаживаю эмоции. Сейчас они смертельно опасны.
Только в самой глубине, у сердца, позволяю себе греть уютный тёплый комочек счастья — сладость губ моей Милы. Это не помешает. Только даст сил.
Стук железа под грави-ботинками. Ощупывающие меня взгляды местных охотников за наживой — они убираются с моего пути, чуют нутром, что не по зубам.
Проверка документов на каждом шагу. Нет, я не скрываю своё боевое нутро. Таких, как я, здесь достаточно. Нет ко мне вопросов. Продвигаюсь дальше. В глубину станции.
Наконец, прохожу первые кольцевые и перекрёстные проверки и сливаюсь с толпой. На арендованном флаере, мимо вывесок и жилых модулей всё глубже и глубже, туда, где никому не вздумается искать самого императора.
По пути проверяю в личной тщательно засекреченной сети последние сводки. Всё под контролем. Но надо спешить. Сюда, на станцию, заходит на стыковку фрегат генерала Паргаза. Человека, который давно меня подозревает в проблесковом даре, но не имеет никаких доказательств.
Доложили ему уже, что я сюда явился. Будет добиваться встречи с императором. Разведка у него работает, что надо, опаснейший тип, даже для меня. Я его опередил, встречусь раньше. Затаит злобу. Точно вломится ко мне на эсминец.
Отдаю ряд распоряжений. Вот так, Пергаз. Я подчиняюсь напрямую императору, как и мои люди. Не светит тебе ничего. И на девочку мою тебе смотреть совершенно незачем.
Запах нечистот ударяет в нос. Налево, направо. Вниз по скользкой лестнице. Пси-обманка от возможной слежки, и проскальзываю в узкую щель.
Петляю, проныриваю, подлезаю, карабкаюсь, всё время разбрасывая миражи.
Когда уверился, что слежки нет, вернулся в начальную точку, на самом виду — подал условный сигнал и зашёл в бар. Толпа пьющих и танцующих. Стилизация под зимний хвойный лес на окраине столицы.
Ещё несколько поворотов, проходов, проверок, и, наконец, я склоняюсь в низком поклоне, вставая на одно колено перед императором Арайлом, повелителем звёздной империи Райнал, раскинувшейся на просторах галактики Райналлы.
— Крис, что за спешка? — его величество всё же позволяет себе раздражённые нотки в голосе. — У тебя мало дел? Вардиранцы задирают флот Пергаза на окраинах. Имя моей дочери треплят по всей империи. Сети лазутчиков строят козни. И чем занимается мой лучший гвардеец? Настаивает на личной встрече!
Позволяю императорскому пси наказующей тяжестью обрушиться на своё. Скриплю зубами, но держу удар. Вскидываю голову, показывая беззащитное горло.
— Приму любое наказание, ваше величество, — почтительно отвечаю я, удерживая взгляд вниз и не торопясь подниматься.
Молчание. Чувствую, что лицо бледнеет, дышать нечем, а сердце бьётся всё реже. Император чудовищно сильный псионик. Приложил меня в этот раз не жалеючи.
Плохо. От его щедрот будет просадка в пси. Быстро вернуться будет сложнее.
Похоже, своей просьбой о личной встрече я доставил императору много неудобств.
Прислушался к потокам пси. Нормально. Могло быть хуже. Император всё ещё благосклонен ко мне.
— Встань, Крис, — наконец, император отзывает своё пси и говорит намного спокойнее: — Ты мой преданнейший. Ты не стал бы вынуждать меня перекраивать планы ради ерунды. Не стал бы?
Поднимаюсь медленно. Почтительно склоняю голову и признаю:
— Не стал бы, ваше величество. Каждая секунда вашего внимания будет вознаграждена.
Поднимаю взгляд и смотрю императору прямо в глаза. Называю код максимально возможной секретности из существующих в империи.
Он вздёргивает брови. Мрачнеет.
Только сейчас замечаю, насколько он за последнее время сдал. Годы берут своё. Да и неизлечимая болезнь, о которой знают единицы, тянет силы.
Но в глазах несгибаемая воля и острый ум. Нет, в империи ещё не скоро будет новый император.
Пока я мысленно прокручиваю основные тезисы моего доклада, как мы сможем разбить вардиранцев раз и навсегда, император делает мне жест следовать за ним.
Мы проходим в узкий кабинет, где он предлагает мне сесть в кресло, а сам садится напротив. Нам приносят напитки, уходят, и император запускает протокол защиты по коду максимальной секретности.
— Крис, оставим официоз, — император устало откидывается на спинку кресла. — Говори прямо.
— Хорошо, Арай, как скажешь, — киваю я и разливаю ему и себе ароматный настой из пузатого стеклянного чайника. — Только не плющи меня сразу. Выслушай до конца.
Император скрещивает руки на груди и прищуривается.
— Не нравится мне это всё. Хорошо, Крис. Говори как есть. Дослушаю.
Я киваю и прямо встречаю его испытывающий взгляд.
— Арай, для начала, нам нужно, чтобы Рина выступила перед империей. Если ты не разрешишь это, то остальное бессмысленно.
— У неё много двойников, — пожимает плечом император, — ваша новенькая талантище, я бы сам от собственной дочери её не отличил. Пусть выступает.
— Сама Рина, — не отвожу взгляда от его вспыхнувших гневом глаз. — Нам нужно, чтобы это была не двойник, а сама Рина.
Фронт работ, который определила мне Линда, чудовищен по объёму. Так сходу и не сообразишь, с какой стороны подступиться.
Тем не менее, в ответ на вопросительный взгляд Линды, я сдержанно улыбаюсь.
— Я поняла, майор Лейс…
— Линда.
На мгновение прикрываю глаза, и снова смотрю на неё, прямо.
— Я поняла, Линда, — повторяю я, стараясь, чтобы моё лицо выглядело максимально спокойно. — Могу приступать?
— Можешь, — кивает она. — Приступай.
Я начала с той связки, которая мне показалась перспективной, и за которую меня хвалил Кристан.
Линда ещё с минуту постояла рядом со мной, глядя на то, как я работаю. И ушла, показав мне на отдельное помещение в лаборатории, отведённое для принятия пищи.
Я осталась одна в её лаборатории. Продолжила было, и… вдруг замерла. Откинулась на спинку стула и потёрла лицо.
Перед глазами стоял светящийся нежностью взгляд Кристана, его едва уловимый шёпот, его ладони на моих щеках. А потом и губы на моих губах…
Мой командор… Кристан… Сказал, что всё решит. Что защитит меня от всего.
Пока что выясняется, что больше всего меня надо защищать от самой себя…
Да и сам Кристан. Куда он отправился на этой станции, да ещё и изменив внешность?
Сорок часов. Он сказал, что я должна продержаться без него около сорока часов.
Я сказала ему, что справлюсь. Что дождусь.
Только ушёл, а я уже снова нестерпимо хочу к нему, чтобы обнял, привлёк к своему высокому сильному телу, поцеловал, сказал мне что-нибудь ободряющее.
Я мысленно одёрнула себя. Всю свою одинокую жизнь, переполненную страхом разоблачения и неминуемой ликвидации, я рассчитывала только на себя.
Как так получилось, что я с головой, сразу, безоговорочно поверила командору Хэлтору?
Довериться Кристану оказалось так естественно, так легко…
Я вдруг цепенею от очевиднейшей мысли, которая до сих пор мне не приходила в голову.
То, что он мне сейчас шёпотом рассказывал… слишком много он знает о проблесковиках. Или он участвовал в их исследованиях, или в их выявлении и ликвидации, или… он сам…
Я ахаю от этого вывода, прижимая пальцы к губам. Может ли быть так, что сам Кристан такой же как я?.. Из-за этого он мне помогает?..
Как же тогда он… Псионик такой чудовищной силы, несомненно, мог бы скрыть свой дар.
Но всё равно. Так близко к императору. Лидер его личной гвардии. В верности командора Хэлтора у императора нет ни малейших сомнений.
А если Кристан не такой, как я… тогда откуда он столько знает о проблесковиках? Для чего помогает мне?
Это из-за пси-связки? Вряд ли. Командор явно не из тех, кто из-за похоти и пси-влияния будет менять свои планы, решения, взгляды на то, как строить свою жизнь и жизнь подчинённых.
Он скорее из тех, кто любое событие повернет себе на пользу.
Как же мне самой быть? Я стала слишком уязвима. Я полностью зависима от Кристана. Холодный разум утверждает, что я не должна растекаться, обязана найти способ снизить зависимость, уменьшить внешнее влияние на меня.
Особенно я уязвима из-за своих разгорающихся чувств к Кристану.
Особенно из-за пси-связки. Она влияет.
Хоть бы Линда поскорее нашла способ разорвать эту пси-связку, пока я окончательно не влюбилась…
Что? Я влюбляюсь в Кристана?
Невольно усмехаюсь. А как в него не влюбиться? Да он же с первой минуты полностью завладел моими мыслями. Не только мыслями, но и моим пси, моей жизнью, а потом и моим телом.
Кажется, надо останавливаться с этим потоком размышлений.
Мне надо работать. Это займёт мои мятущиеся мозги делом. Если достаточно глубоко уйду в работу, время до возращения моего командора пройдёт быстрее.
Всё же не зря я столько училась. И тренировалась не зря.
Довольно быстро я беру свои мятущиеся мысли под контроль.
Погружаюсь в работу. Очень интересно. Ещё ни разу я не сталкивалась с настолько масштабной и сложной задачей.
В ворохе бессвязных данных я должна найти закономерность. Пока всё очень туманно, но мне кажется, моя интуиция снова проявляется и направляет меня.
Решаюсь идти за ней. Тем более, что в моих кажущихся бессвязными решениях всё же чувствуется странная логика. Надеюсь, что когда увижу результат, я смогу эту логику объяснить.
Настолько увлекаюсь, что даже не сразу понимаю, что меня вырвало из процесса.
Точно. Я остановилась из-за звука доставки в порто-нише.
Время обеда. Похоже, мне Линда распорядилась доставить мне еду. Уже поняла по мне, что я легко могу увлечься и забыть поесть.
Вместе с контейнером с едой приходит комплект одежды. Тёмно-синяя, плотная, свободная.
Я торопливо переодеваюсь и облегченно вздыхаю, глядя на себя в зеркало: свободно, закрыто, удобно. То, что нужно.
Ярка обёртка теперь далеко не яркая…
На этой мысли снова обрываю себя, не давая провалиться в новый виток терзаний. Всё из-за голоса Кристана, звучащего внутри «это только моя конфетка».
Торопливо ем, не замечая вкуса еды, убираю за собой и снова погружаюсь в работу.
Выныриваю из-за голоса Линды.
— Показывай, что успела.
Показываю. Он хмурится.
— В этом нет смысла, — раздраженно заявляет она. — Ты совершенно бессистемно группируешь и разбиваешь эти данные. Просто мотыляешь их туда сюда.
— Я пока не могу объяснить, но когда закончу, всё будет понятно, — убежденно отвечаю я, впервые не чувствуя за внешней уверенностью внутреннюю. — Мне просто нужно больше времени закончить.
— Хорошо, — подумав, разрешает Линда.
Она бросает быстрый оценивающий взгляд на мою форму.
— Заканчивай на сегодня, Мила. У нас сейчас действует протокол боевого похода в режиме повышенной маскировки. На эсминце Кристана старая традиция собираться офицерским составом вне дежурства в кают-кампании.
Мне это тут же очень и очень не нравится. Интуиция просто взрывается предупреждением.
— Я же не…
— Ты включена в штат, — пожимает плечом Линда. — Младший офицер. Хороший повод познакомиться с большей частью экипажа.
— Кристан запретил мне видеться с экипажем, — говорю я, пристально глядя на Линду.
Она хмурится, быстро стучит пальцами по своему предплечью. Хмурится сильнее и продолжает знакомиться с информацией на своём коммуникаторе.
— По кораблю нет никаких приказов об ограничении на твоё перемещение, — поднимает она на меня прищуренный взгляд. — Никаких приказов относительно тебя я не получала. Ты мне врёшь, чтобы уклониться от коммуникаций?
Мои щёки вспыхивают от несправедливого обвинения.
— Нет, я не вру, — отвечаю я холодно. — Командор Хэлтор и в самом деле мне об этом говорил.
— Как давно он тебе это говорил? — спрашивает Линда.
Смотрю на неё внимательно.
— Линда, это же при тебе было… — тихо говорю я. — Как раз, когда Кристан сказал, что я буду заменять Рину.
— Тогда повтори формулировку, — приподнимает она бровь.
Мне даже память сильно напрягать не приходится.
— За два дня до того, как я заменяла принцессу. Кристан тогда сказал, что в первый день отдыхаю физически и нагружаюсь умственно с изучением протокола визита. Потом физическая нагрузка. Потом день отдыха и безделья. И потом на праздник урожая.
Линда продолжала смотреть на меня совершенно холодным взглядом.
— Он говорил из каюты не выходить. Ни с кем на корабле не разговаривать. Общаться только с ним, с Кристаном, с тобой, Линда, и с теми, с кем ты разрешишь.
— Тебе не кажется, Мила, что времени с того момента много прошло? — усмехается она. — На то время действовал приказ об ограничениях тебе. Его сейчас нет, значит он уже отменён.
Взгляд Линды неожиданно теплеет.
— Мила, я понимаю, ты новенькая, — с участием в голосе произносит она. — Ты хорошая, умная девочка, но сильно замкнута в себе. Теперь пора учиться строить связи внутри экипажа. Это одна из важнейших задач, на которую всегда особенно упирает Кристан.
Она скрещивает руки на груди.
— Не знаю, почему я тебя тут уговариваю, — усмехается она. — Видимо, расположена я к тебе сильно. Послушай. Если бы Кристан не уделял этому такое внимание, я бы легко тебя освободила. Но эта традиция — одна из тех, которые установил Кристан. Он каждый раз неукоснительно за ней следит. Я не могу тебе позволить избежать этой традиции. Тем более, ты уже член экипажа, младший офицер и новичок.
И тут взгляд Линды становится холодным и жёстким, совсем как у командора Хэлтора.
— Причин для отказа у тебя нет. Давай я так поставлю вопрос. Ты настаиваешь на своём отказе следовать корабельному уставу?
От такой постановки вопроса мне становится ещё хуже.
— Нет-нет, конечно, нет, — торопливо заявляю я и вытягиваюсь стрункой. — Я выполню ваше распоряжение, майор Лейс. Что мне нужно знать?
— Для начала прекрати называть меня майором, — морщится Линда. — Ещё раз обратишься не по имени, выдам взыскание. На это я имею право. Как твой непосредственный начальник.
Во взгляде Линды появляется что-то неуловимо опасное, от чего холодок идёт по спине.
— Давай, красота моя, проясним следующее. Кристан сейчас занимается тобой лично. Но скоро это прекратится. И ты вольёшься в экипаж. Будет лучше, если ты это сделаешь, опираясь на установленную тобой связь с экипажем, на таких традиционных мероприятиях в том числе. На собственные качества. Но не как бывшая любовница командора.
Меня обжигает обидой, но я не подаю виду. Понимаю, как это выглядит со стороны. Интересно, Зарик уже всем разболтал о том, что я конфетка командора?
И ведь никого не волнует о том, что у нас пси-связка, необходимость идти в постель и прочее. Любовница командора, вот кто я буду. Когда пси-связь будет разорвана — бывшая любовница.
Ладно, в академии что мне только не приписывали из-за отказов ложиться под всяких. Даже слухи пускали, что сплю со всем подряд. Там я это всё пережила. Тут тоже переживу.
Сейчас просто надо удержать свою проклятую проблесковую суть. Выдержать это мероприятие в течение нескольких часов или сколько там это продлится. Хорошо. Я обещала Кристану, что дождусь и справлюсь. Именно это я и сделаю.
— Собственно, я пришла за тобой посмотреть, как ты справилась с задачами, и проводить тебя в кают-компанию. И представить тебя экипажу, — заявляет Линда.
Она снова окидывает пристальным взглядом мою новую одежду. Удовлетворённо кивает.
— Пойдём, там уже все собрались, — говорит она и разворачивается к выходу.
Мне ничего не остаётся, как спешить за ней.
По пути вспоминаю всё, о чём мне говорил Кристан о признаках нестабильности моего дара. Напоминаю себе то, что помогало вернуть дар под контроль. Говорю себе, что я сохраню спокойствие. Более того, я уже спокойна.
Делаю это несмотря на то, что признаков своей нестабильности я не вижу. На всякий. Мало ли.
Впрочем, это оправдано. Впереди незнакомая обстановка, много людей, повышенное внимание ко мне, необходимость участвовать в разговорах, в которых я, скорее всего, ничего не понимаю.
Всё это может меня выбить из колеи.
Не знаю, почему приказа Кристана по поводу меня нет. Слабо верится, что он не продлил приказ о моей изоляции от экипажа. Как и забыл о традиции сбора в кают-компании.
Это мне всё очень сильно не нравится.
Ведь были же слова Кристана о том, что проверит, почему у меня был ещё красный костюм.
Может ли это всё указывать, что на борту эсминца командора Хэлтора действует внедренец наших врагов?
Предатель среди людей Кристана? В святая святых — в личной гвардии императора?
Почему бы и нет, учитывая, что флот вардиранцев смог разбомбить академию. Они смогли тайно подобраться к самой столице. Да и то, что я услышала про кампании дискретизации принцессы, явно намекает, что сеть агентов вардиранцев слишком глубоко внедрена.
Возможно, моё внимание к деталям сейчас, когда я смотрю непредвзято, как сторонний наблюдатель, я смогу что-то увидеть?
Может ли быть так, что на самом деле Кристан и хотел, чтобы я пошла в кают-компанию, отдавая дань традиции?
Быть может, он потому и держит меня с моим тайным даром — умением увидеть неявное, с обострённой паранормальной интуицией?
Возможно, он мне и говорил про контроль, зная, что мне придётся пойти в кают-компанию, и вооружил меня знаниями, чтобы я смогла выполнить задачу и не выдать себя.
Сколько вариантов… Да и не важно, какой из них верный.
Мне этого не избежать. Я не знаю, как дела обстоят на самом деле, но я буду внимательна и собрана.
Со мной всё будет хорошо.
Кают-компания встречает меня и Линду гулом голосов. Людей здесь немного, пара десятков мужчин и женщин.
Это просторное круглое помещение, светлое, с куполообразным сводом. Здесь много двух- и трёхместных диванчиков — поставлены парами друг напротив друга со столиком между ними.
Оживлённые разговоры тут же стихают, едва мы появляемся на пороге.
Пристальные изучающие взгляды устремляются ко мне.
Линда представляет меня присутствующим. Меня нестройным хором приветствуют и возвращаются к беседам, прерванным нашим появлением.
С облегчением замечаю, что здесь нет Зарика, хотя он офицер, должен быть здесь. Скорее всего, он на дежурстве.
Линда показывает мне на свободный трёхместный диванчик в дальней стороне кают-компании.
— Вливайся, — бросает мне она, а сама направляется к группе женщин, которые нетерпеливо смотрят на неё.
Пока я иду на указанное мне место, судорожно вспоминаю всё, чему меня учили в академии про неформальные мероприятия на боевых кораблях.
В академии этикет боевого флота считался одним из скучнейших предметов. Мало кто понимал, почему ему уделяется такое внимание. Потому что должны были зубрить от званий и должностей до бальных мероприятий и танцев.
Считалось, что боевое братство следует укреплять. Экипаж, связанный дружескими узами, будет эффективнее в бою, защищая не абстрактного человека, а подставляя соратнику дружеское плечо.
Судя по всему, командир Хэлтор тщательно следовал этому правилу на своём эсминце.
Потому что я не могла отметить особую близость этих людей, пока сидела одна на диванчике, осторожно рассматривая присутствующих и принимая то, что они также исподволь посматривают на меня.
В их взглядах, в интонациях, в том, как они смотрели друг на друга, как подавали друг другу напитки — легко читалась тёплая расположенность друг к другу.
Ещё я не могла отметить, насколько отличались все офицеры в этой кают-компании от всех других военных, которых я видела до этого. В выправке, в отточенных скупых жестах, в особой непоколебимой уверенности в себе легко распознавался их боевой опыт.
Напрашивался вывод, что они не раз спасали друг друга в бою и совместно выполняли сложнейшие боевые задачи.
Понимала я и редкость такой возможности встретиться и пообщаться всем вместе.
На межзвёздном корабле даже вне боевых задач масса задач. Режим же повышенной маскировки означал, что многочисленные процессы на корабле остановлены. Значит, офицеры, свободные от дежурства, имели возможность собраться в одном месте.
Ещё я замечала взгляды, которые то и дело офицеры бросали на пустое кресло в глубине кают-компании. И это кресло никто не занимал. По всей видимости, на нём всегда сидел командор.
Кают-компания — это просторное, круглое помещение с высоким потолком, переходящим в купол. Тоже интересная форма. Именно такие помещения считаются наиболее выгодными для направления объединяющей силы псиоников.
Напрашивался вывод, что именно здесь, в этой кают-компании, Кристан объединял пси-поля своих сильнейших офицеров во время легендарной спасательной операции в поясе Ирдолиана.
Тогда из-за масштабного предательства атаковали и смогли пленить самого императора.
Никогда ни до, ни после, вардиранцы не были настолько близки к победе над нами.
Они бы победили, если бы не командор Хэлтор и его доблестная команда.
Кристан лично с пятёркой бойцов пробился к пленённому императору, переправил его на борт своего эсминца. А затем с пустыми энергоустановками, разряженными после ожесточённых боёв, умудрился дотянуть до спешащего им на выручку корпуса подкрепления ударной части имперского флота.
Для этого он использовал объединённую пси-энергию своего офицерского состава.
Мы подробно разбирали эту операцию на третьем курсе.
Рассматривая куполообразный свод кают-компании, я не могла не испытывать особый трепет. Подумать только! Я нахожусь в святая святых эсминца личной гвардии императора. Среди его преданнейших людей. Сильнейших, самых обученных псиоников империи.
— Значит, тебя зовут Милария, — вырывает меня из моих мыслей ироничный мужской голос.
Диванчик рядом со мной проминается под высоким мускулистым телом внушительного брюнета с открытым лицом и насмешливыми морщинками в уголках внимательных глаз.
Ловлю ощущение, что места рядом со мной становится слишком мало — настолько он крупный и мощный.
— Почему ничего не пьёшь? — спрашивает он, прищурившись.
— Я новенькая, пока не разобралась, — спокойно отвечаю я. — Доброго дня, офицер.
При этом я нахожу на его широкой груди знаки различия, и исправляюсь: — Доброго дня, полковник.
— Орлис Греас, — охотно говорит он, протягивая мне руку.
В его глазах я читаю довольное предвкушение. Я тут же понимаю природу этого предвкушения, едва подавляя порыв вскочить и, вытянувшись в струнку, отдать честь.
Ого! Не может быть! Неужели это тот самый полковник Греас?
Меня охватывает закономерный трепет, ведь судя по всему, я смотрю на живую легенду империи.
На каждом курсе в академии мы так или иначе изучали операции под его руководством. Блестящий стратег и тактик. Подумать бы не могла, что смогу вот так сидеть рядом с ним на одном диване и иметь возможность пожать ему руку.
Я уверенно встречаю по-уставному крепкое рукопожатие.
— Знакомство с вами — большая честь для меня, полковник Греас, — почтительно отвечаю я, глядя на него с уважением. — В Академии вашим подвигам уделялось огромное внимание.
— Да-да, не сомневайся, я тот самый, — довольно усмехается полковник. — И какой же из моих подвигов тебе запомнился больше всего?
— То, как вы спланировали операцию в системе Райсвал, — не задумываясь, отвечаю я. — Мы изучали её сорок часов. Как лихо вы тогда выбросили вардиранцев! Они потом три года боялись сунуться к нашей границе!
— На самом деле два, — раздаётся весёлый и молодой мужской голос за моей спиной. — Но события того года в академии не преподают. Засекречено.
На диванчик напротив нас падает молодой плечистый шатен с насмешливым взглядом тёмно-зелёных глаз.
— Жаль, Милария, что тебя упаковали в такую тёмную обёртку, — окидывает он меня с головы до ног оценивающим взглядом. — Видел тебя в центральном зале. Красная тебе шла больше.
Разговоры в кают-компании стихают. Я вдруг понимаю, что все смотрят на нас. То есть, все эти разговоры, которые продолжали вести офицеры, не мешали им прислушиваться к тому, что происходит вокруг нашего диванчика.
Да и взгляд молодого нахала слишком красноречив. Он явно ждёт моего ответа. Да и все ждут.
— И вам доброго дня, — сдержанно отвечаю я. — Скажите, пожалуйста, ваш вопрос нацелен на то, чтобы оскорбить меня? — я улыбаюсь, увидев его иронично приподнятые брови. — Если так, вам это удалось. Проверяете мою скорлупу? Спешу заверить вас, я несъедобна.
Нахал усмехается, а я продолжаю, всей кожей чувствуя взгляд каждого из присутствующих.
— Кроме того, — выразительно приподнимаю брови я, — если вы продолжите диалог со мной в таком тоне, нам будет очень сложно выстроить эффективные рабочие отношения. Ведь на эффективности и взаимоуважении строится воинское братство.
Возможно, на этом следовало бы мне остановиться, но меня уже несёт.
— Впрочем, воинское братство от вашего заявление уже пошатнулось, — холодно добавляю я. — Жаль, ведь именно для этого и создано это пространство, — добавляю я красноречиво, обводя взглядом кают-компанию, — для создания и укрепления эффективных связей, которые можно построить исключительно на взаимоуважении. Для этого ведь, офицер?
Брови нахала взлетают вверх. Полковник Греас хмыкает. Раздаются сдержанные смешки.
— Да, для этого, — лицо нахала становится серьёзным.
Да и его взгляд на меня меняется. Становится жёстким, пристальным, оценивающим.
— Я не хотел оскорбить вас, офицер, — вдруг говорит он мне, — примите мои извинения, я не должен был начинать общение с вами в таком ключе.
Шатен подаётся вперёд и протягивает мне руку.
— Считайте это дружеской проверкой, — он прищуривается с примиряющей улыбкой. — Исключительно в целях проверки стабильности военного братства.
— И сестринства тоже? — раздаётся позади меня неожиданно знакомый для меня женский голос.
Я осторожно оглядываюсь и встречаю внимательный взгляд прозрачно-голубых глаз эффектной пожилой блондинки в звании подполковника.
Тут уже я не могу оставаться на месте. Торопливо поднимаюсь и пожимаю протянутую мне руку.
— Профессор Керлан! — не могу сдержать своей радости от встречи, — как я рада вас встретить!
— Мила, девочка моя, — широко и тепло улыбается мне профессор.
Она раскрывает руки, и я смущённо принимаю её дружеское объятие.
— Не обижайте мою милочку, — укоризненно смотрит профессор на мужчин. — Это моя лучшая курсантка. Очень хорошая, большая умница, крайне эффективная.
Она останавливает пристальный взгляд на нахальном шатене, который даже не думает отводить от меня свой изучающий взгляд.
Усмехнувшись, полковник Греас встаёт и пересаживается напротив, заодно красивым широким жестом показывает профессору на освободившееся место. Она кивает, царственно опускается на сидение и показывает мне сесть рядом.
Разговоры возобновляются, а я чувствую изменившуюся атмосферу в кают-компании. Настороженность растворяется, беседам возвращается оживлённый и дружеский тон.
Я перевожу дыхание. Мне очень повезло, что профессор здесь. Она вела у нас его факультативы во время своего отпуска после ранения. В финальной части своей длинной реабилитации, когда на службу ей ещё было нельзя, но физическое состояние уже восстановилось.
Как она говорила, ей надо занять свои деятельные мозги делом. Как и послужить на пользу империи.
Да, тот факультатив незабываем. Профессор Керлан гоняла нас в хвост и гриву. И при этом я получала несказанное удовольствие. Мне было очень жаль прощаться с таким замечательным преподавателем.
— Почему ты не пьёшь? — спрашивает меня профессор и показывает на столик. — Вот здесь, на краю, можешь себе заказать.
Второй раз мне задают мне этот вопрос, почему я не пью. Осматриваюсь.
Действительно, каждый из присутствующих держит в руках стакан с напитком. Даже теперь молчаливый полковник Греас и нахал, имени которого я пока не знаю.
Видимо, это у них тоже традиция.
Я заказываю напиток с лимоном и лиргинайским перцем.
— Какой же выбор замечательный! — комментирует нахал. — Тянет на кисленькое?
Не игнорировать же вопрос. Пожав плечом, я киваю. Что я ещё ему могу сказать? Если что-то и могу сказать, то точно не хочу.
Нахал тем временем доброжелательно улыбается в ответ на пристальный взгляд профессора.
Подъезжают автоматические разносчики, один из них подкатывается ко мне и я беру с подноса высокий запотевший стакан. Теперь уже с напитком в руке, я слушаю начавшуюся беседу.
Полковник Греас задаёт профессору Керлан вопрос про то, когда она успела познакомиться со мной.
Профессор рассказывает про факультатив в академии. Иногда поглядывает на меня, и я вставляю свои впечатления, не стесняясь подчёркивать, как сильно мне помогли полученные знания на выпускных экзаменах.
Вечер в кают-компании идет своим чередом. Замечаю закономерность.
Офицеры разговаривают друг с другом парами, но чаще по три, четыре человека — малыми группами. Периодически пересаживаются на соседние диванчики, меняя собеседников.
Выходит так, что спустя полтора часа каждый поговорил с каждым. Профессор уже давно ушла от меня, тепло пожав мне руку и снова подчеркнув, что она рада видеть меня здесь.
Я же продолжаю говорить со всеми, кто подсаживается ко мне. Сама не начинаю ни с кем разговор, так как все диванчики заняты, а я точно помню из этикета на неформальных мероприятиях, что я не имею права обращаться первой к тем, кто старше меня по званию — а тут все меня старше.
Знакомлюсь с офицерами — и женщинами, и мужчинами.
Таких звезд, как полковник и профессор, не встречаю больше. Но.. каждый из тех, с кем я познакомилась, явно из сильнейших профессионалов своего дела. Это видно. В жестах, выправке, во всём. Нас в академии отдельно учили обращать внимание на подобные детали.
Меня тоже сканируют, изучают, задают каверзные вопросы, составляют свое мнение обо мне.
Поддерживая беседы, я в фоновом режиме занимаюсь тем, что тщательно отслеживаю свои возможные признаки нестабильности.
Всё идёт хорошо. В целом я очень достойно держусь и очень довольна собой. Таких провокаций, как мне сходу выкатил тот нахал, никто не делает. Со мной знакомятся и общаются настороженно, но уважительно. Я отвечаю тем же.
Ещё я присматриваюсь к офицерам, пытаясь понять, уловить, почувствовать хоть что-нибудь подозрительное. Но ничего подобного. Если на борту эсминца и есть предатель, то не здесь, не в кают-компании.
Единственное, что меня настораживает и раздражает, это взгляд того нахала-шатена, который так же, как и все, продолжает двигаться с диванчика на диванчик, общаясь с остальными. Учитывая, что его лицо почему-то кажется мне знакомым, и я его никак не могу вспомнить… от взглядов, которые он на меня бросает, мне очень сильно не по себе.
Линда ни разу еще ко мне не подошла. Тоже иногда посматриваю на неё. Она общается много и активно. Иногда излишне эмоционально, иногда молча слушает с напряженным лицом.
Очень яркая женщина, совершенно не пытается сдерживать свои мысли и эмоции. Всё как на ладони.
Впрочем, это тоже может быть маской. И именно под вспышками, под эмоциональностью она может легко спрятать свои истинные мысли. Я чувствую в ней какое-то второе дно, но ощущения предательства… почему-то я уверена, что Линда — не предатель.
Надеюсь, это испытание для меня в кают-компании скоро закончится. Судя по тому, что кто-то пошёл общаться по второму кругу, а кто-то просто молча сидит, осталось совсем немного. Скоро я смогу вернуться в лабораторию к своим делам и спокойно дождаться Кристана.
Когда тот самый молодой нахал вдруг падает на диванчик рядом со мной, я уже готова дать ему жесткий отпор. Впрочем, он меня удивляет. Смотрит пристально. И говорит твердо, четко:
— Я был неправ. Ещё раз приношу свои извинения, — огорошивает он меня сходу.
— Да, я поняла, что это была проверка для новенькой, — осторожно отвечаю я.
— Давай начнем сначала, — говорит он, протягивая мне руку для рукопожатия. — Моё имя Лорсиларрар Ларун. Будем знакомы. Здесь меня называют Лорсил.
Я мрачнею. У командора Хэлтора тут что, тусовка для принцев? Теперь я, наконец-то, понимаю, почему мне его лицо показалось знакомым.
Без внешнего лоска и парадного мундира принца сложно узнать. Но сейчас припоминаю, что я видела его на мероприятиях. Да и Рина рассказывала как-то про своего двоюродного брата Лора, что с ним меня точно знакомить не будет, потому что такую наивняшку как я, он попросту сожрёт.
Примечательную компанию собрал командор на эсминце.
Смотрю на протянутую руку принца, пытаясь сообразить, какую линию поведения выбрать. Впрочем, он же принёс мне извинения. Краем глаза замечаю, как на нас поглядывают остальные офицеры… Ни от кого не ускользнули его слова.
Делать нечего, я жму протянутую руку.
— Я принимаю ваши извинения, Лорсил, — отвечаю я.
Тяну руку на себя, но он удерживает рукопожатие, не выпуская мою ладонь. В его глазах хищный блеск, и я издаю мысленный стон, ну вот, ещё один ухажёр на мою голову.
Что им всем от меня надо, чёрная дыра их засоси всех и каждого, тут что, эсминец такой маленький, что свободных девушек нет, тем более для принца? Не поверю!
Пытаюсь высвободить пальцы из его сильной руки…
Именно в этот момент дверь распахивается, и входит командор Хэлтор.
Все резко вскакивают и вытягиваются в струнку. Я тоже и отпустивший, наконец, мою руку принц Лорсил в том числе.
Пытаюсь сохранить бесстрастное лицо, но сама жадно всматриваюсь в Кристана.
Командор Хэлтор кажется ещё выше и массивнее за счёт уверенной хищной позы. И до крайности опасным из-за цепкого взгляда льдистых чуть прищуренных глаз.
Он выглядит бледным, а на его тёмной одежде странного кроя угадываются бурые пятна непонятного происхождения.
В моём животе всё сжимается, а спина холодеет от дурного предчувствия.
Кажется, воздух сгущается от тяжёлого взгляда, которым командор обводит кают-компанию. На несколько мгновений дольше задерживается на принце Лорсиле, затем на Линде, но не на мне.
Кают-компанию наполняет его низкий голос, идеально поставленный, чёткий, ровный, бесстрастный, такой же холодный, как и его властный взгляд.
— Я счастлив, что вы чтите традиции, — тяжело роняет командор. — Всем вернуться на боевые посты. Выдвигаемся в точку нового вторжения. Будем на месте и сходу вступим в бой через пять часов.
С этими словами он разворачивается, уходит. В кают-компании по всей окружности стен открываются проходы, офицеры стремительно и молча покидают помещение.
Я как можно быстрее подхожу к Линде, успеваю её перехватить у самого выхода — она замешкалась, знакомясь с информацией на своём коммуникаторе.
— Где мне быть, Линда, в лаборатории? — торопливо спрашиваю я её.
Линда бросает на меня холодный взгляд не хуже, чем у Кристана.
— Насчет тебя я только что получила новое распоряжение командора. Все приказы ты теперь получаешь не от меня, а исключительно от командора Хэлтора.
С этими словами она уходит, не глядя на меня.
Смотрю ей вслед, повторяя себе мысленно, что я обязательно сохраню спокойствие. Я само спокойствие, я уже спокойна.
Пищит мой коммуникатор. Я опускаю глаза, одеревеневшими пальцами активирую его и вижу приказ командора Хэлтора немедленно явиться в мою новую каюту — её мне только что выделили рядом с лабораторией — и оставаться там до его новых распоряжений.
Все инструкции в приложении к распоряжению. Вещи из моей старой каюты доставят в новую.
Не теряю времени, направляюсь прямиком туда, выполняя распоряжение командора.
Здесь новый терминал. С доступами к моей работе.
Пытаюсь работать, но совершенно не могу сосредоточиться. Особенно из-за дополнительных инструкций от командора, чтобы я не смела выходить, пока он сам ко мне не придёт.
Спустя час мне уже совсем плохеет. Не понимаю, из-за чего я так разнервничалась, но моё спокойствие расползается на лоскуты.
К тому же я отчётливо чувствую давление пси-связки. Мы явно пропустили не один сеанс, и теперь у меня выкручивает мускулы, как будто у меня высокая температура, то и дело пробивает дрожь, да и пси натурально сходит с ума.
Интересно, Кристана сейчас так же корёжит? Наверняка. Говорят, мужчинам-псионикам в пси-связке намного хуже. Впрочем, командор из титана, ему точно всё нипочём.
В результате я не нахожу ничего лучше, чем сесть на кровать, скрестив ноги, закрыть глаза и гонять по кругу медитативно-восстановительные упражнения.
— Я спокойна, — говорю я себе сама вслух. — Я останусь спокойна.
Вроде легчает.
За полчаса я умудряюсь более-менее привести себя в порядок, хотя пси-связка давит всё сильнее. Но я упорно продолжаю удерживать себя в спокойном состоянии.
Из медитации меня выбивает замораживающий спрессованным леденящим бешенством низкий и тихий голос Кристана.
— Мила, мне интересно. Почему, стоит мне выпустить тебя из виду, тебя тут же начинают трогать принцы?
Совершенно не слышала, как он вошёл.
Распахнула глаза, вырывая себя из медитации.
Кристан.
Я схватываю его взглядом сразу всего, целиком.
Безупречен, красив, как древний бог войны. Только бледность мне его не нравится.
Рассматриваю его. Он переоделся. Принял душ. Даже не удосужился просушиться — волосы влажные. И на плотно обтягивающем его мощное высокое тело тонком подброннике — мокрые пятна, видимо, натянул умную ткань сразу на голое тело.
Рельеф у моего командора, конечно, рехнуться можно, от одного взгляда на него — у меня между ног тягучий мучительный спазм, и горячая волна по всему телу.
И взгляд этот его льдистый, пронизывающий…
Хочу его! Просторы космические с ветрами солнечными и дождями метеоритными, как же сильно я его хочу…
Закусываю губу, чувствуя, как краснеют щёки. Едва удерживаю себя на месте, чтобы не вскочить с кровати и не рвануть к нему.
Ведь мне жизненно необходимы его руки на моей голой коже, его жёсткий и властный поцелуй на моих губах.
Чтобы содрал с меня мою форму, подмял под себя, раскрывая мои бёдра и взял меня так умело и горячо, как я знаю, он может, так грубо, как хочет, ведь я чувствую его… Тоже ведь едва удерживается, на самом-самом краю…
Кристан закрывает дверь на замок капитанским доступом и активирует систему защиты и звукоизоляции — я вижу, как загораются индикаторы по периметру моей новой каюты.
После этого командор поворачивается ко мне и выразительно приподнимает бровь.
Точно, он что-то меня спрашивал, когда я была в медитации. Что-то про принцев…
Прокручиваю мысленно сказанное им, на этот раз обращая внимание на смысл его слов.
Кристан молчит. Ждёт ответа.
Он спросил, почему, стоит ему выпустить меня из виду, меня сразу начинают трогать принцы…
— Возможно, этот вопрос правильнее задать самим принцам, — медленно говорю я, тщательно контролируя тон своего голоса, — почему они так нахально себя ведут с новенькими. У вас так принято? Коллекционируете конфетки?
Командор стискивает зубы. Сжимая кулаки, он делает шаг вперёд.
Меня же, кажется, окончательно накрывает…
Его спрессованная ярость под внешней невозмутимостью пугает меня до ужаса. Но у меня, параллельно со страхом, вспыхивает злость. На принцев, на него, на Линду, на свой проклятый дар и ситуацию всю эту дурацкую.
Я встаю, чтобы не чувствовать себя в уязвимом положении. Распрямляю спину и тоже сжимаю кулаки.
Кристан зол. Очень зол. Пусть так. Имеет право. Это его эсминец. И он здесь главный. Соберись, Мила, главное, бурю переждать. Его скоро отпустит. Просто отвечай на его вопросы, и всё будет хорошо.
Хотя нет, он молчит. Значит, я тоже могу задать вопрос.
— Почему конфетка, Кристан? — тихо спрашиваю я.
После долгой паузы, он, на удивление, отвечает.
— Конфетками у нас здесь называют карьеристок, — с бесконечным спокойствием в голосе произносит он, — на эсминце, как и на других кораблях гвардейской эскадры, много работы без грифов секретности. Сюда часто присылают талантливых выпускников на стажировку. В определённых кругах то, что на моём эсминце служат принцы, далеко не секрет. Не говоря о других перспективных холостяках.
Я удивлённо смотрю на него, и он поясняет:
— Личная гвардия императора, Мила. Да сюда длиннющая очередь из дочерей приближённых императора, министров и советников, и прочих влиятельных людей. Девушки с блестящим образованием легко находят себе пары, если правильно себя ведут. Старательные кстати, очень. Выслуживаются изо всех сил. Как и мужчины. Здесь, на месте службы, очень легко найти себе хорошую жену и заодно укрепить связи влиятельных семей.
Кристан вдруг усмехается:
— Если ты захочешь всё же строить отношения с принцами, они оба, и Зар, и Лор, крепко запали на тебя. Если ты идёшь по стратегии карьеристки, рекомендую Зарикларрара. Лор слишком…
— Кристан, да чтоб вас всех, нет! — вспыхиваю яростью я.
Порывисто отхожу от него подальше, останавливаюсь спиной к нему. Обхватываю себя за плечи, опускаю голову.
— Не нужен мне никто, — с застарелой злостью дёргаю плечом я. — Одно и то же, что в академии, что здесь. Кристан, я не строю никому глазки! Не играю! Ни принцы, никто мне не нужен! Я просто хочу… — прерывисто втягиваю воздух, резко выдыхаю, — я просто хочу выжить, Кристан. Спокойно служить, чтобы никто меня не трогал. Это всё, что я хочу.
Как же неслышно он двигается… совершенно не услышала, как он подошёл. Только вздрогнула от ощущения его сильных рук на своих плечах.
Он поворачивает меня к себе. Берёт мой подбородок пальцами, приподнимает, всматривается пристально, будто в мысли мои проникнуть хочет.
— Чтобы я тебя трогал, тоже не хочешь? — с непонятной мне интонацией спрашивает он.
Зажмуриваюсь, чтобы не видеть его странный взгляд. Как же я устала…
— Ты говорила, что я не противен тебе. Но даже смотреть на меня не хочешь.
Распахиваю глаза. В его взгляде столько всего смешалось, не понимаю, что он от меня хочет услышать.
У нас же пси-связка, почему он просто не возьмёт меня, как тогда, в лаборатории, к чему эти разговоры сейчас? Он же хочет, вон бугор какой ниже пояса, да и у меня от его близости между ног уже всё промокло. Трясёт от желания.
— Я не понимаю тебя, — обречённо выдыхаю я. — Конечно, ты не противен. Я просто… — поджимаю решительно губы и решаюсь признаться: — Мне не нужны отношения с мужчинами, потому что это опасно. Я не хочу передать свою… как ты говоришь особенность, детям.
— А если бы твои дети были защищены? — продолжает спрашивать он. — Если бы знала, что ты в безопасности. И всё можно. Всё равно личных отношений бы не хотела?
— Это невозможно, — поджимаю губы я.
— И всё же. Ответь на вопрос, Мила.
Спрашивает, а сам держит меня за плечи и едва ощутимо поглаживает большими пальцами.
И я сдаюсь, и так я полностью перед ним как на ладони. Чего уж тут.
Говорю прямо, как есть.
— Если с кем бы и хотела, то только с тобой, — с горечью признаюсь я. — Кристан, к чему эти вопросы? Мы сеансы уже пропустили, нам же в постель с тобой надо. Почему ты просто… Ты же из-за пси-сцепки. Со мной.
— Я бы с тобой и без всякой пси-сцепки, — усмехается Кристан. — Я тебя понять хочу. Ты говоришь, что личные отношения не нужны, но всё твоё поведение идеально укладывается в карьерные игры молоденьких девушек-псиоников.
До меня вдруг окончательно доходит. Проигрываю мысленно то, как меня прожигал взглядом Лорсил, когда я демонстративно его игнорировала. Да и Зарик, тоже самое.
Горько усмехаюсь. Кристан тотально прав. Сколько раз я слышала похвальбы в окружении Рины про успешные захваты перспективных мужчин-псиоников. Слишком уж их цепляет незаинтересованность и недоступность.
То, о чём сейчас говорит командор Хэлтор, мне полностью понятно. Наконец-то.
Вот почему он спрашивает. Ему надо решить, что делать с принцами. Если я действительно карьеристка, то тогда и меры к принцам неправильно будет применять. На моём месте действительно могла оказаться такая вот охотница за перспективным мужем. И тогда она вела бы себя точно так же как я — всячески показывая, что ей никто не нужен.
И мне тогда нет смысла злиться на принцев, и других мужчин, кто проявлял ко мне интерес в кают-компании. Их поведение укладывается в схему. Заинтересовались новенькой конфеткой, пошли в атаку. То-то меня Лорсил весь вечер взглядом прожигал.
Не надо было мне идти на эту традиционную встречу. Надо было упереться, отказаться, настаивая, что у меня приказ командора Хэлтора.
— Почему ты вообще пошла в кают-компанию? — командор задаёт новый вопрос.
Отличный вопрос. Действительно. Почему же я в эту самую кают-компанию пошла?
Кристан ждёт ответа. Стоит ко мне вплотную, близко-близко, так, что я чувствую запах его разгорячённого душем мужского тела. Смотрит на меня сверху вниз, нависает надо мной звёздным крейсером, прожигая лазерами льдистых глаз.
— Потому что Линда дала мне понять, — поднимаю голову я, прямо глядя в его ледяные бесстрастные глаза, — что я уже член команды, причём внутреннего круга. Офицер с допусками. Значит, когда я стану бывшей любовницей командора, мне потребуется уважение экипажа. Я согласилась с ней, что у меня есть только одна возможность создать первое впечатление. Да, я пошла. У тебя невероятная команда. Несмотря ни на что, я не жалею, что познакомилась с ними. И в целом, я считаю, что я справилась хорошо.
Его взгляд полностью непроницаем. Зубы стиснуты, а в ледяных глазах легко читаю спрессованное бешенство. Всей кожей чувствую расходящуюся от него волнами смертельную опасность.
От его холодности, легко читаемой ярости под кажущейся бесстрастностью, на меня накатывает дикий, иррациональный, неконтролируемый страх перед ним. Я никак не могу это контролировать, это сильнее меня, командор Хэлтор реально сейчас устрашает.
Он медленно поднимает руки к моей голове. Я вздрагиваю, зажмуриваюсь, почему-то мелькает мысль, что он меня сейчас попросту задушит…
С одной стороны понимаю, что он не причинит мне вреда, а с другой — моё пси расслоилось. Одна часть рвётся к нему, чтобы снова сплестись телами. Другая часть утверждает, что от этого высокого могущественного мужчины исходит смертельная угроза.
Съеживаюсь от страха, всем телом ощущая и осознавая, что наши силы совершенно несопоставимы. И физически, и в пси-полях. Что я могу противопоставить ему, если он нападёт на меня, если решит ликвидировать прямо сейчас?..
Вздрагиваю от нежного прикосновения к моим волосам…
Распахиваю глаза, глядя на Кристана.
Он медленно распускает мои волосы обеими руками, расправляет их по моим плечам, пропуская их сквозь пальцы, рассматривает их странным взглядом.
— Я приказывал тебе ни с кем не общаться, — тон его низкого хрипловатого голоса ровный, безэмоциональный.
Прерывисто вздыхаю, чувствуя, что страх постепенно отступает. Но всё равно, его ласка сейчас воспринимается, как если бы громадный хищник сначала лизнул беспомощную добычу, прежде чем вгрызться зубами.
— Я сказала об этом Линде, что ты мне запретил, — удивительно, как я ещё способна говорить. — Она ответила, что действительно был такой приказ. Но он сейчас отменён, — я делаю паузу и всё же добавляю виновато: — Линда настаивала, что мне необходимо соблюдать традиции, установленные тобой на эсминце.
Поднимаю упрямо подбородок, пытаюсь объяснить:
— Кристан, я только после академии, служу у тебя всего ничего. Только одна операция по замене принцессы, и то с ошибкой, когда вместо того, чтобы задержать дыхание, вдохнула газ. И сейчас только начала работу над ярлыками. Линда же мой начальник, ты сказал выполнять её приказы. Она сказала, что твой приказ отменён, связи с тобой не было, как я могла её ослушаться?
— Не могла, конечно, ты послушная исполнительная девочка, — медленно говорит Кристан, продолжая неспешно ласкать, расправлять и снова сминать обеими руками мои волосы. — И Линда действовала из своей логики. С любым новичком она была бы права.
Он усмехается:
— Только вот ты далеко не простой новичок. Ты совершенно особенная единица у меня на эсминце. И подход к тебе не такой как ко всем.
Кристан захватывает две пряди моих волос, пропускает сквозь пальцы и поглаживает кончики в руках.
— Я не отменял приказ, Мила. И это самое интересное. Похоже, наконец-то сработала одна из моих ловушек в структуре приказов, только в очень странном месте. На тебе. Крайне занимательно. Я разберусь.
Молчу, опустив глаза.
— Мила, почему меня сейчас боишься? — в его голосе до сих пор много злости. — Я ни разу не причинил тебе боль. Не сделал тебе ничего плохого. Наоборот.
Опускаю голову ниже, обнимая себя за плечи.
— Ты сильнейший боец и псионик, и ты сейчас очень зол, мне правда страшно, — признаюсь я. — Мне даже показалось, что ты меня ликвидируешь прямо сейчас.
Длинная пауза.
— Если бы я собирался тебя ликвидировать, то сделал бы это, едва ты вступила на борт моего эсминца, — тихим ровным голосом говорит он. — Знай, что я не сделаю этого, хотя должен.
Вот теперь меня окончательно срывает. От нахлынувших эмоций моё пси вскипает, но с размаху врезается в окружающую меня нерушимую пси-сферу Кристана.
— Почему ты не?.. — вскидываю на него взгляд, переполненный непониманием, болью и замешательством.
— Тшшш, — он обрывает мои слова, обнимает меня и привлекает к себе. — Я продолжаю получать всё больше данных про твою жизнь и тех, кто на неё влиял всё это время. И ты понятия не имеешь о масштабе черной дыры, в гравитационное поле которой ты попала, едва лишь родилась.
В его внезапных объятиях я каменная, напряжена до предела, меня пробивает дрожь. Кажется, от бурного сплава совершенно неосознаваемых эмоций у меня сейчас окончательно сорвёт контроль.
— Но я никому не позволю сделать тебя разменной монетой, Мила, — тихо произносит он, наклоняясь ниже, приближаясь губами к моим губам и прижимая к себе крепче. — Поэтому делай, что говорю, слушай только меня, и мы с тобой пройдём сквозь это всё невредимыми. Верь мне.
— Почему, Кристан? — обречённо шепчу я, не надеясь на ответ. — Почему ты спасаешь меня?
— Потому что ты та, кто ты есть, — едва слышный шёпот на моих губах. — Та, кого я искал. Потому что, Мила, ты моя.
Не знаю, как реагировать на слова Кристана. Искал меня? Считает меня своей?.. Как мне это понимать?
Он прихватывает твёрдыми губами мои губы настойчивее, я же совершенно оцепеневшая. Настолько перенервничала, что совершенно открыться ему не могу. У меня столько вопросов, и полное непонимание, имею ли я право хоть один из них задать.
Кристан отстраняется. Отпускает меня, не трогает больше, просто стоит рядом, прожигая льдистым взглядом. Меня хватает только на то, чтобы в полном оцепенении смотреть в его ставшее совершенно каменным лицо, запрокинув голову.
И он смотрит в мои глаза пристально, сверху вниз, так холодно, аж дрожь пробирает.
— Кристан, я не знаю, что на это сказать, — осторожно отвечаю я.
— Повтори, что тебе никто не нужен. Никто, кроме меня. А я послушаю твой ответ.
Я ошеломлённо распахиваю глаза, чувствуя, как пси Кристана сминает моё, и взгляд его не упускает ни малейшей моей эмоции.
Так вот как он собирается меня слушать сейчас… Он и не скрывает, наоборот, показывает мне. Отчётливо вижу, что командор сейчас — тончайший, совершеннейший детектор лжи. Он малейшую мою ложь или попытку схитрить увидит и почувствует.
Поэтому говорю прямо, чистую правду, как есть:
— Кристан, я хотела бы никого не хотеть. И никого и не хочу… кроме тебя… — решаюсь, будто без страховки в открытый космос шагаю, признаюсь: — с тобой я бы и на личные отношения решилась. И даже детей бы от тебя родила. Жаль, что это невозможно. Поэтому давай просто начнём этот сеанс, чтоб его!
Он каменеет, стискивает моё лицо ладонями, жадно всматриваясь в моё лицо, а я продолжаю в сердцах:
— Кристан, я же понимаю, что ты сейчас со мной из-за пси-сцепки! Её снимут, ты больше не захочешь меня, это нормально. У меня только одна просьба к тебе. Избавь меня, пожалуйста, от поползновений своих людей. Даже когда я перестану быть твоей любовницей. Мне плевать, принцы они, или ещё кто. Просто пусть не трогают меня! Может у вас есть для этого особая обёртка? Для тех, кто точно не конфетки?!
Кажется, я срываюсь на крик.
— Ты не любовница, — вдруг как-то весь выдыхает он. — Ты любимая.
У меня натурально уходит почва из-под ног. Командор Хэлтор? Говорит такое… мне?!
— Я люблю тебя, Мила, — добивает меня Кристан. — Предлагаю тебе официальные личные отношения. Со мной.
Смотрю на него ошарашенно. Кристан же полностью серьёзен. Легко проводит пальцами по моим щекам и отводит пряди волос от моего лица.
Не верю… Любит? Официальные отношения? Этого просто не может быть…
— А как же пси-сцепка… — тихо говорю я. — Может, ты чувствуешь это из-за неё.
— Я почувствовал, что ты моя, ещё до пси-сцепки. Когда её уберём, ничего не изменится. Другое дело, если тебе совсем никто не нужен, даже я. Тогда я буду выстраивать линию своего поведения иначе. Что ты чувствуешь ко мне, Мила?
И снова, весь Кристан — идеальный детектор лжи.
Но мне нечего скрывать от него. От его прямоты мне наконец-то легчает. И в глубине груди, разрастается тёплое уютное чувство. Ведь я тоже его правдивость чувствую всей кожей.
Он не обманывает меня… Он не лжёт… Как же сложно это принять!
Командор ждёт ответа. Надо отвечать.
— Что я чувствую к тебе, Кристан? Хорошо. Я скажу, что чувствую, — горько усмехаюсь я и прямо встречаю его вспыхнувший взгляд. — Совершенно определённо, я влюбляюсь в тебя всё больше и больше. Меня это очень пугает. Я не знаю, что с этим делать.
Наверное, я поступаю совсем-совсем неправильно, но я продолжаю говорить, как есть.
— Кристан… мне правда никто не нужен. Кроме тебя. Я хотела бы ничего к тебе не чувствовать. Но… Ты мне нужен. Я боюсь, что это из-за пси-связки. И очень страшусь невзаимности. Безответного чувства. Последствий того, что откроюсь и доверюсь.
Его пси закручивается вокруг моего, вплетается в моё, пытаясь выискать хоть малейшую крупицу лжи или уловки. Но не получается. И не получится. Потому что нет в моих словах лжи. Это чистая правда.
— Наши чувства не имеют ни малейшего отношения к пси-сцепке, — убеждённо произносит он и добавляет: — Веришь мне?
Набираю воздуха поглубже и решаюсь довериться ему до конца.
— Верю, Кристан. Если ты говоришь, что не из-за сцепки…
Его губы приближаются медленно.
Я прерывисто вздыхаю и инстинктивно отстраняюсь, ведь мой страх перед ним всё равно никуда не делся.
Тут же жалею о такой моей реакции, пугаюсь, что он разозлится ещё сильнее.
Кристан же закрывает глаза, глубоко вдыхает и протяжно выдыхает. Расслабляет плечи. Снова смотрит в глаза. Берёт мои руки и прижимает ладонями к своей широкой груди.
— Не надо меня бояться, — шепчет он, опуская взгляд на мои губы. — Никогда не наврежу тебе.
Обнимает, осторожно гладит меня по спине. Снова наклоняется, приближается губами к моим губам. На этот раз не отстраняюсь, убеждая себя, что это мой командор. Мой Кристан.
Позволяю ему коснуться губами моих губ.
— Я тебя давно искал, моё сокровище, — шепчет он, трогая легчайшими поцелуями мои неподвижные губы. — И теперь не упущу. И никому больше не позволю к тебе прикоснуться. Ты моя. Только моя.
Мои губы начинают дрожать, раскрываются навстречу ему, и он медленно накрывает их своими твёрдыми губами. Уверенно проникает языком в глубину, неторопливо ласкает внутри. Гладит мою спину, погружается руками в волосы.
От его неспешного поцелуя, я, наконец, расслабляюсь, подаюсь ему навстречу. И… наконец-то сбрасываю напряжение, робко отвечаю на поцелуй, ещё не веря до конца, что это происходит на самом деле…
Командор Хэлтор признался мне в любви, предложил официальные отношения… И теперь он целует меня, как любимую женщину, и это взрывает мозг, разрывает меня на части.
Весь мой привычный мир рушится, трещит по швам. Новая реальность стремительно и беспощадно захватывает моё сознание, неуспевающее за фундаментальными переменами.
Как же мне принять это всё, как привыкнуть?
Делаю то, что всегда спасало меня во всех критических ситуациях. Принимаю происходящее. Разрешаю себе быть. Позволяю этому просто происходить.
Открываюсь его поцелую, отвечаю смелее и чувствую его улыбку на моих губах.
Его объятия становятся ещё бережнее. Движения его умелых губ и напористого языка замедляются. Кристан держит меня в руках как величайшую драгоценность, хрупкое сокровище, ласкает, пробует меня, смакует каждое мгновение поцелуя.
И это действует на меня, расслабляюсь всё больше, отпускаю себя. Как же хорошо с ним…
Даже нарастающее влияние пси-сцепки не мешает. Желание соединиться телами натягивает пси-потоки, но оно воспринимается фоном. Гораздо важнее то, что мы чувствуем. Единение, которое гораздо больше, чем физическое влечение.
Теперь понимаю Кристана. Да, он прав. Теперь, когда под давлением пси-сцепки мы не торопимся, я отчётливо чувствую.
Любовь… Это… Это она, да? Когда этот человек становится важнее всего на свете, заслоняет собой весь мир…
Мои руки так и прижаты к его груди, лёгкая ткань подбронника не скрывает жар его большого сильного тела, его сердце бьётся гулко, толкается в мои ладони.
И я скольжу ладонями вниз, опускаю на жёсткий рельефный пресс. От моего движения он целует напористее.
Обнимаю его мощную спину, прослеживая кончиками пальцев рельеф напряжённых мускулов.
Кристан от моего прикосновения к его спине каменеет, напрягается всем телом, отрывается от моих губ и резко втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.
Наши пси-потоки переплетены, и меня обжигает его болью. Я тут же отдёгиваю руки от его спины. Кристан и был бледный, а сейчас его лицо становится просто мертвенно белым.
— Кристан?.. — испуганно вглядываюсь в его исказившееся и тут же ставшее бесстрастным лицо.
— Тшшш… — тихо говорит он. — Всё нормально.
— Кристан, что?..
— Я сказал, всё нормально.
Он снова наклоняется к моим губам, чтобы поцеловать, но я упрямо смотрю в его глаза. На его лицо возвращается нормальный, хоть и бледный цвет, но меня уже не сбить с толку.
— Кристан, покажи спину.
В его глазах снова вспыхивает злость, но я уже не боюсь его.
— Ты ранен? Что у тебя там? Тебе стало очень больно, когда я прикоснулась. Покажи.
Его взгляд меняется.
— Волнуешься за меня? — вкрадчиво спрашивает он.
А на губах его медленная улыбка. Даже дыхание затаила, глядя на него, как он красив в этот момент. Редко улыбается. Жаль, ему так идёт…
Он уже расплёл наши пси-потоки, закрылся от меня, но я непреклонна, я точно знаю, что видела и чувствовала.
— Конечно, волнуюсь, пожалуйста, Кристан! Тебе же очень больно, покажи, пожалуйста, мы проходили медпомощь, хоть понять, насколько всё серьёзно. Ты ещё и у врача наверняка не был. Так?
Кристан смотрит на меня, улыбается, и в глазах такое странное выражение… немного удивлённое, польщённое и ласкающее.
— Покажи! — хмурюсь я.
— Настойчивая малышка, — хмыкает он. — Нет, у врача не был. Незачем. Приказы раскидал, и сразу к тебе, — смотрит на мои губы, и ниже на грудь. — Мне нравится, что ты хочешь посмотреть на меня без одежды. Я тоже хочу тебя раздеть.
— Кристан! — краснею я.
Он усмехается, отстраняется, растёгивает крепления на плечах и стягивает с плеч и рук тянущуюся умную ткань подбронника, затем с торса тянет вниз и оставляет её на поясе.
Я невольно сглатываю, охватывая взглядом всё его мускулистое великолепие. Меня окатывает жаркой волной желания, между ног тягучий спазм, в горле ком, щёки вспыхнули.
Ох… удар вожделения такой силы, что я чуть не забываю обо всём.
Кристан заинтересованно наблюдает за мной.
— Может, лучше в постель? — приподнимает он бровь.
— Ага, а там я твою спину нечаянно трону, и тебе снова будет больно, — хмурюсь я. — Повернись.
— Мы будем в такой позе, что у тебя не будет возможности тронуть.
Я раздосадованно краснею от того, как откровенно он забавляется и жарким взглядом рассматривает меня.
— Поверну тебя к себе твоей соблазнительной попкой, — его голос становится ниже, с соблазняющей хрипотцой, — поставлю на колени и локти, и тебе будет совершенно не до моей спины.
Его слова пробирают меня до нутра. Соблазн слишком велик. Хочу его безумно.
— Кристан, повернись ко мне, пожалуйста, спиной! — свирепо смотрю на него.
Он тихо смеётся.
— Ммм… позволить любимой позаботится… — в его взгляде столько ироничной ласки и жаркого предвкушения. — Только недолго. Достаточно распылить антисептик с заживляющими добавками, а потом анальгетик. У тебя в каюте стандартный набор всего. Аптечка должна быть в нише у двери.
Выдав инструкции, он продолжает смотреть на меня.
Я не выдерживаю и захожу за его спину сама.
От первого же взгляда на спину Кристана я потрясённо ахаю, прижимая пальцы к губам.
Вот уж точно командор Хэлтор из титана… или что там у нас самое прочное из металлов? Вроде титан самый прочный.
От увиденного я потрясена до глубины души. На его спине живого места нет.
Как Кристан вообще стоит ещё и говорит, да ещё и сексом собирается заниматься с такими ожогами?!
Нет, чем-то он явно обработал. Судя по всему, он просто вылил на спину, отодвинув ворот, что-то заживляюще-обеззараживающее из боевого набора, и пошёл себе дальше командорить.
Вспоминаю бурые пятна на его одежде, когда он вошёл в кают-компанию.
У меня десятки вопросов. Где он был? Какой бой он принял?
Впрочем, пока это неважно.
Моё замешательство длится мгновения, и я начинаю действовать.
Бросаюсь к нише у двери, нахожу там аптечку, хватаю составы для распыления, которые лучше всего к таким ожогам. С охапкой баллончиков бросаюсь к столу, осторожно и быстро расставляя их надписями к себе.
— Сядь, пожалуйста, — показываю я Кристану на стул, — я обработаю всё.
Командор медлит пару мгновений, заинтересованно и жадно разглядывая меня, а потом медленно подходит ко мне.
Встаёт рядом, оглядывая баллончики, а потом резко наклоняется, опуская ладонь на мой затылок, и целует меня в возмущённо распахнувшиеся губы.
Целует властно, сильно, глубоко, собственнически. И руку в моих волосах держит так, что не отстраниться.
У меня просто нет шансов противостоять — поддалась давлению, ответила на его требовательный, жёсткий поцелуй.
Именно в тот момент, когда я обмякла, признавая его право присваивать меня как ему угодно, утверждать свою власть надо мной — в том числе таким вот поцелуем…
В тот самый момент моей податливости, Кристан отпускает мои губы, окидывает меня, раскрасневшуюся и возбуждённую, довольным взглядом. И опускается на стул ко мне спиной.
— Начни с синего, — распоряжается он как ни в чём не бывало, — мне экспериментальной плазмой на кирриан-лучах в спину прилетело, раз ты готова помогать, давай сразу всё уберём.
Его голос становится чётким, повелевающим.
— Синий распыляй очень тонким слоем, чем легче тем лучше. Это снимет верхнее воздействие. Начинай. Как делать дальше, расскажу по ходу. Только ещё три из аптечки возьми, на завершающем этапе распылишь.
Я медлю всего несколько секунд, пережидая дичайшее вожделение, пробуждённое его поцелуем.
Говорят, мужчинам-псионикам намного тяжелее, чем женщинам, пережидать пси-сцепку, но глядя на этого бесстрастного монстра, в это верится с трудом. Кристан, чтоб тебя. Чудовище титановое!
Злая, взъерошенная, я бросаю взгляд на его спину, снова ужасаясь увиденному, стискиваю зубы и молча подбегаю к аптечке.
А дальше… начинается мой персональный ад. Потому что я чётко соблюдаю все инструкции Кристиана. Ровно в той последовательности, как он говорит.
Это даёт очень быстрые плоды. Его ожог светлеет, кожа разглаживается, регенерация идёт ускоренным темпом.
Знаю ведь, какова расплата за такую скорость. Однажды в детстве пережила…
Мои руки дрожат. Боюсь даже представить, какую чудовищную боль Кристан при этом испытывает. Да и вижу вижу, как подрагивают от колоссального напряжения его развитые мускулы. Слышу, каким глухим становится его голос, когда он отдаёт всё новые и новые команды.
Я делаю, стиснув зубы и едва удерживаю слёзы.
Вот почему не к врачу? Почему не обезболить? Герой, чтоб его.
— Притомози, Мила, — вдруг глухо говорит он, когда я уже заканчиваю наносить густым слоем белую пену.
Только вот останавливаться нельзя. Понимаю, почему так сказал — видимо совсем его накрыло.
И ещё лучше я понимаю, что жалеть нельзя. Только не сейчас.
Недрогнувшей рукой я доливаю пену до конца — обмирая внутри от того, как он шипит и опускает голову ещё ниже.
Есть! Ставлю пустой баллончик на стол.
Кристан прерывисто дышит, стиснув зубы. У меня сердце просто разрывается, глядя на него.
Протягиваю руку, глажу его по волосам. Он перехватывает меня за запястье, грабастает меня, затаскивая к себе на колени, обнимает крепко и замирает так, уткнувшись в мои волосы.
Дышит тяжело, с надрывом, держит меня в руках.
— Почему нельзя к врачу, Кристан?.. — тихо-тихо прошу я.
— Нельзя, Мила, — с паузами, едва слышно, сквозь зубы, отвечает он. — Я столкнулся… с людьми… генерала Паргаза. То, что в спину. Оно сейчас используется для…
Кристан глубоко вдыхает воздух в моих волосах, обнимает меня крепче и замирает так молча.
Только спустя минуту он переводит дыхание, расслабляя скованные перенапряжением мускулы. Кажется, его отпускает…
Да, похоже, боль уходит.
Кристан ласкающим жестом поднимает моё лицо, заглядывает в глаза.
Его взгляд тёмный, мрачный, пугающей своей непроглядной бездной в глубине.
— Мила, сотри пену и нанеси анальгетик. Я очень благодарен тебе.
Прерывисто киваю, встаю, опираясь на его руку. Беру специальные тканевые салфетки и осторожно начинаю убирать пену.
Ого… Ни следа ожога! Гладкая плотная кожа.
— Трогаю тебя, теперь не больно? — тихо спрашиваю я.
— Ускоренная регенерация завершена, Мила, — так же тихо отвечает он. — Больше боли не будет. Можешь не осторожничать. Ты главное сделала. Спасибо. Самому себе сделать обработку мне было бы намного труднее.
— Пожалуйста, Кристан, — я облегчённо перевожу дыхание, — пожалуйста.
Но всё равно я стираю остатки пены как можно аккуратнее. Хотя вижу, что он уже спокойно сидит.
Да и то, как сейчас выглядит его спина, мне даже нравится. Кожа плотная, ровная, такого же цвета, как и руки. Если бы я сама бы не видела своими глазами, не поверила бы, что здесь был уродливый ожог.
Покрываю напоследок антисептиком и анальгетиком.
— Я закончила, что-то ещё могу для тебя сделать?
— Со спиной ничего, я как новенький, — усмехается он. — Но кое-что ты совершенно определённо можешь для меня сделать.
Поворачивается ко мне на стуле, притягивает меня к себе так, что я стою между его расставленных ног. Смотрит на меня снизу вверх.
В его глазах столько всего смешалось, что я не могу даже вычленить хоть какую-то эмоцию.
Смотрим друг на друга. А у меня в голове звучит его незаконченная фраза “то, чем стреляли в мою спину, сейчас используют для…”
Мне страшно задавать ему вопрос. Ведь я уже знаю ответ. Должна спросить, но боюсь услышать — слишком сильно ответ расчертит всё на “до” и “после”.
— Для чего используют эту плазму, Кристан? — всё же спрашиваю я.
Он усмехается горькой и одновременно зловещей усмешкой.
— Для таких как ты… — легчайшее прикосновение его пальцев к моей щеке, — и таких как я.
Я ахаю, холодея, и он накрывает ладонью мой затылок, бескомпромиссным жестом тянет к себе. Обнимает, вдавливает в себя. Целует властно, даже грубо, сминает жёсткими губами мои губы. Вторгается безжалостным языком глубоко внутрь.
Его жгучие губы спускаются на мою шею, ловкие сильные пальцы сдирают с меня одежду. Даже если бы я и хотела сопротивляться, расспросить его обо всём…
Сейчас всё, совсем всё — сдаюсь в его власть, разрешая давно сдерживаемому вожделению охватить себя целиком.
Подставляю оголённую им грудь под его обжигающий рот.
Прижимаясь к нему ближе, я всё же прошу его:
— Расскажешь… потом?
Кристан сжимает нетерпеливыми руками мои ягодицы, прикусывает один мой сосок и тут же сминает губами другой. Хрипло отвечает, осыпая мою грудь несдержанными поцелуями:
— Расскажу. Потом. Сейчас хватит разговоров, лечений, и прочего, Мила. Ты нужна мне. Сейчас.
Я так и стою между широко расставленных ног Кристана, когда он, оставаясь сидеть на стуле, сминает нетерпеливыми пальцами мои бёдра, ягодицы, талию, жадно, быстро целует мою грудь, шею, живот, снова грудь.
— Кристан… — резко вздыхаю я, когда он стремительно стягивает с меня форму.
Из его горла — только хриплое рычание. И движения — ещё более резкими.
Сдёргивает всё с меня до колен. Замирает, окидывая меня всю горящим взглядом.
Ах! Порывисто разворачивает к себе спиной. Опускает к себе на колени, я выгибаюсь, откидывая голову на его плечо, постанывая от движения его ладоней по груди и животу, по бёдрам, снова к груди.
Кристан нетерпеливо сминает мою грудь, одну руку — между моих ног, там, где уже всё давно мокро, ждёт, желает его.
Коротко ласкает между нижних губ, хватает за талию обеими руками и приподнимает меня. Растегивается ниже пояса и направляет внутрь меня крупный каменный член.
— Кристан! — вскрикиваю от резкого вторжения.
— Больно?
— Нееееет… ммм.. Ох… — только и могу стонать от того, как он фиксирует руками мои бёдра и прямо так, на стуле, начинает вколачиваться в меня.
Глубоко, быстро, жёстко.
— Не пугайся. Больно не будет. Со мной — никогда, моя Мила. Никогда.
Он вдруг опускает меня, вторгаясь на всю длину. Замирает. Обхватывает обеими руками.
Прижимает меня к себе, ведёт ладонями по животу, груди, ключицам. От плеч — к локтям. И ниже по рукам. Сжимает мои запястья и тянет, вынуждая меня опереться ладонями на мои колени.
Гладит спину и давит между лопатками, вынуждая наклониться от него сильнее.
— Роскошный вид, Мила, — хрипло говорит он, сжимая мои ягодицы и начиная плавно двигаться в моей глубине. — Красавица моя.
И снова ускоряется.
Мои стоны всё громче от того, как он имеет меня, быстро, даже грубо, но совсем-совсем не больно.
Проникновения всё больше напоминают удары, мои стоны переходят в крики, и мы взрываемся беспощадным удовольствием — одновременно.
Кристан тянет меня на себя, прижимает спиной к своей широкой рельефной груди, одной рукой — через грудь, к шее, поворачивает моё лицо вбок — к себе, целует со всем пылом неутолённого голода. Второй рукой — вниз, между половых губ.
Вздрагиваю от того, как он проникает между пульсирующими лепестками. Я ещё дрожу и постанываю от долгожданного оргазма, так отчётливо чувствую его крупный член внутри, как я сжимаю пульсацией его.
Кристан и не думает выходить из меня. Прижимает к себе, целует, а сам плавно двигает пальцами между половых губ, продлевая моё удовольствие. Умело ласкает, неумолимо ускоряясь.
Не позволяет мне и слова сказать. Целует сильно, глубоко, попросту имеет меня губами и языком, и всё быстрее двигает пальцами, снова разжигая во мне пожар.
Я уже извиваюсь на нём, но он и не думает меня отпускать. Держит за шею, не позволяя избежать поцелуя, и пальцами — всё быстрее и быстрее, так, что я срываюсь в новый оргазм, содрогаясь всем телом, а мой протяжный стон заглушается его губами.
— Сладкая девочка, как я по тебе изголодался, — шепчет он, отпуская мои губы и легко их целуя. — Идём в постель.
Кристан легко встаёт, подхватывая меня на руки, переносит меня на кровать.
От его резких быстрых движений моя обувь и оставшаяся форма летят на пол. Сам он стремительно обнажается и я ахаю от того, как он накрывает меня своим большим рельефным телом.
— Кристан!.. — ахаю от резкого проникновения.
— Что, Мила? — усмехается он, сжимая мои запястья и придавливая мои руки к простыне над моей головой.
Двигается внутри меня плавно, быстро, глубоко. Смотрит в глаза, ждёт ответа.
— Люблю тебя, — признаюсь я, несмело улыбаясь.
Его глаза вспыхивают восторгом. Он замедляется, движется теперь медленнее, но мне от этого ещё томительнее, ещё приятнее.
С протяжным стоном выгибаюсь под ним, и Кристан пристально смотрит на меня.
— Повтори.
— Люблю… Ах! Кристан… Я…
— Ещё. Хочу ещё услышать.
— Я… омм… люблю. Ах! Кристан мой.
Испуганно распахиваю глаза и ахаю от глубокого сильного толчка.
— Всё верно сказала, — на его губах улыбка. — Твой. Люблю.
Целует снова. Больше не даёт ничего сказать. Да я уже и не хочу.
Все слова произнесены. Теперь за нас говорят наши тела, наше сплетённое пси, одно наше дыхание на двоих.
Даже не думала, что такое возможно, что когда-нибудь настолько доверюсь мужчине, что могу быть настолько счастлива.
Наше единение ощущается таким правильным, глубоким, проникновенным. От переполняющих меня чувств, вдруг проливаются слёзы, и Кристан сцеловывает их, двигаясь в моей глубине медленнее, и от этого ещё слаще.
Совершенно потеряла ощущение времени. Следовала за направляющими руками Кристана. Плавилась в его уверенных ласках. Отдавалась без остатка, когда он погружал меня в наслаждение снова и снова.
Командорский коммуникатор издал раздражающий звук, когда я лежала на Кристане, подрагивая от нашего совместного оргазма, глядя в его сияющие глаза, щурясь от его ласкающей руки в моих волосах.
В этот момент я смотрела прямо на него, поэтому проследила все этапы превращения моего открытого, тёплого Кристана в пугающего и бесстрастного командора Хэлтора.
Он бросил быстрый взгляд на коммуникатор, цепко глянул на меня.
— Одеваемся.
Вжался губами в мои губы, взял с полки портативный очиститель и быстро, чётко, убрал следы нашей близости. Помог мне натянуть форму и стремительно оделся сам.
Кристан окидывает меня и себя оценивающим взглядом, кивает и убирает защиту с моей каюты.
Сразу после этого проход открывается, и входит полковник Орлис Греас. От его быстрого взгляда на меня и на Кристана, я невольно краснею.
После знакомства с легендарным полковником в кают-компании — тем самым, чьи блестящие операции мы много часов разбирали в академии — стоять под его взглядом рядом с командором Хэлтором в этой каюте вдруг кажется… неправильным.
— До точки нового вторжения остался час, Кристан, — хмуро говорит полковник, — я подготовил несколько вариантов отражения вражеской атаки, но в них слишком много слабых мест. Тебе надо на них посмотреть.
— Да, идём, — кивает Кристан и бросает быстрый взгляд на меня. — Мила, идёшь со мной, и от меня ни на шаг.
Брови полковника взлетают вверх. А потом его глаза понимающе вспыхивают. В его пристальном взгляде на меня мелькает сочувствие.
— Пси-сцепка? — уточняет он.
— Да, — хмуро кивает Кристан, прожигая полковника взглядом. — Какие ожидаешь в связи с этим проблемы?
Взгляд полковника становится задумчивым, а затем светлеет.
— О, Кристан, всё-таки ты нирхский везунчик! — широко усмехается он. — Я всё думаю, как нам пси-удар на требуемую мощность вывести, не затрагивая энергосистему эсминца. А ты в сцепку угодил. Молодцом! Не говоря уже о том, что с такой красавицей.
— Ближе к делу, Орлис, — голос Кристана становится ниже, в нём отчётливо проступают угрожающие нотки.
— Девочка у тебя, судя по тому, что я видел и слышал в кают-компании, умненькая и способненькая. Задействуем её в ударе. На мостике все расчёты покажу.
— Объединение полей, почему не с Линдой? — спрашивает Кристан у полковника.
У меня просто всё падает внутри, я совершенно раздавлена этим вопросом.
С Линдой? Кристан уже объединял поля с Линдой?…
— Потому что ты никогда со своей сестрой не достигнешь такого объединения, как с любовницей, да ещё и на сцепке. Да, у вас с Линдой за счёт родственной связи больше контакт, чем с любым из псиоников. Но с Милой у тебя сейчас пси-сцепка, вы сможете направить фокус удара…
Полковник продолжает говорить, объяснять, сыпать терминами, а я… едва сохраняю контроль.
Кристан чувствует моё волнение — его пси-поля опускаются на моё кипящее пси, будто серебристое противопожарное покрывало на поверхность, охваченную огнём.
У меня же бьётся в голове одна мысль: сестра! Линда — сестра Кристана!
Теперь становится понятным их внешнее сходство, смелость Линды в общении с командором, едва уловимое тепло во взгляде Кристана, когда он смотрит на Линду, и её беспокойство за него.
Я ловлю пристальный взгляд Кристана, чувствуя его пси-поля — они сжимаются вокруг меня плотнее, подавляя излишнюю активность.
Прерывисто вздыхаю и расправляю плечи. Делаю несколько быстрых мыслительных упражнений, успокаивающих эмоции и пси.
Кристан слегка кивает мне, изогнув уголок губ в намёке на ободряющую улыбку, и переключает всё внимание на полковника Греаса.
— … сам понимаешь, Кристан, такое усиление! С рычагом пси-сцепки ты разгонишь совместный удар на запредельные величины. Да мы размажем их всех сразу! Стратег Рандир так самоуверен, что привёл своих вардиранцев лично. Мы накроем его яхту, и…
— Понял, Орлис, — Кристан прерывает полковника на полуслове и берёт меня за руку. — Покажешь расчёты на мостике.
Кристан так и ведёт меня за руку весь путь до центра управления эсминца.
Мои щёки алеют от сдержанных взглядов встреченных по пути, но я держу спину прямо, а голову высоко, чувствуя, как уверенно и крепко держит мою руку Кристан.
Уверена, на меня бы пялились открыто и неотрывно, но ледяной взгляд командора Хэлтора мгновенно замораживает любое желание рассматривать и меня, и наши соединённые руки.
В центре управления я вижу многих знакомых по кают-компании. Профессор Арелия Керлан тоже здесь. Доброжелательная улыбка освещает её строгое лицо при взгляде на меня, и мы обмениваемся приветственными кивками.
Сразу становится тепло на душе. И при этом мне не по себе от взглядов обоих принцев — Зарика и Лорсила, которые тоже здесь. Впрочем, с ними я тоже здороваюсь, как и с остальными.
Линда тоже здесь. Спокойна, бесстрастная. На меня и Кристана почти не смотрит. Мне от этого почему-то не по себе, но я успокаиваю себя тем, что сейчас не время для личного.
Мы рассаживаемся за большим круглым столом, Кристан показывает мне на кресло рядом с собой, не терпящим возражений жестом.
Офицеры уже открыто и прямо смотрят на меня. Рассматривают, не скрываясь.
— Давайте сразу проясним, — низкий глубокий голос командора Хэлтора наполняет пространство. — Рядом со мной теперь всё время будет Милария Далар. Неопытна, но способна, умна, обучена. У меня с Миларией пси-сцепка.
Кристан обводит пристальным взглядом каждого из офицеров. Они сохраняют внешнее спокойствие, по их лицам и глазам я не могу ничего прочитать, как и на лицах принцев.
Движения пси я тоже не чувствую. У Кристана идеально обученный экипаж.
— Проясню ещё один важный момент, — потяжелевший взгляд Кристана задерживается на Лорсиле, а затем и на Зарике. — Я и Милария развиваем личные отношения. Настоятельно рекомендую учесть этот факт, выбирая линию своего поведения. У кого с этим будут проблемы?
Как же у меня внутри теплеет!
Мурашки бегут по коже, проявляются от прямоты Кристана, от его публичного заявления про личные отношения — между всегда осторожными псиониками это равносильно публичному предложению ухаживать, и практически всегда ведёт к свадьбе…
И я, которая всегда так этого боялась, сейчас едва удерживаю лицо неподвижным, так и хочется расплыться в счастливой улыбке. Останавливаю себя от проявления эмоций: сейчас не время для личного.
Офицеры переглядываются, но если у кого-то и есть по этому поводу какие-то мысли и эмоции, то ни малейшего проявления их у экипажа я не замечаю.
Во время тяжёлой паузы командора ему никто не ответил.
— Отлично. Я рад, что у меня с моим людьми полное взаимопонимание, — вдруг усмехается Кристан. — Есть что-то, что мне немедленно нужно узнать, прежде чем мы приступим к обсуждению предстоящей операции?
Несколько офицеров кивают и выстукивают на коммуникаторах на своих предплечьях стремительный ритм, и Кристан знакомится с присланным на его коммуникатор.
— Понял, благодарю. Генерал Пергаз выйдет с нами на связь через четверть часа. К этому времени мы должны чётко понимать расклад сил и наши векторы воздействия.
Командор переводит бесстрастный взгляд на полковника Греаса.
— Орлис, давай выкладывай. Начни со всех вариантов, которые ты рассчитал первыми. Затем пойдёшь по возможностям, которые открывает нам пси-сцепка.
И полковник начинает говорить, выводя в воздухе над круглым столом сверкающие объёмные проекции, формулы расчетов и построения как имперского флота, так и противника.
Его никто не перебивает, все слушают внимательно, делая пометки в своих коммуникаторах.
Я тоже делаю заметки… охваченная истинным трепетом перед великим гением легендарного Греаса.
То, что мы столько времени изучали в академии, в теории, сейчас разворачивается передо мной во всём многообразии вариантов.
Ведь, разбирая его блестящие операции, мы знали весь расклад сил, включая то, что собирался делать и сделал противник.
Сейчас же творится история. Прямо сейчас.
Не зная планов противника, обладая только данными разведки, среди которой может быть изрядная доля дезинформации, полковник Греас намерен провести ударную гвардейскую часть императорского флота к победе сквозь бесчисленное число вероятностей.
Вариант с пси-сцепкой, по сравнению с предыдущими длинными построениями, выглядит очень коротко. Одна большая сфокусированная вспышка, и вражеского флота нет. Совсем.
Я ошеломлённо пялюсь на схему этого варианта событий. Пальцы и губы немеют, по спине ползёт холодок.
Не может быть, чтобы подобная разрушительная сила могла стать реальностью, да ещё и настолько точной. И только из-за пси-сцепки командора? Со мной?..
Полковник замолкает. С горделивой усмешкой обводит всех пристальным взглядом. Снова запускает замедленную демонстрацию разрушительного пси-удара, основанного на сцепке, задавая ей плавное вращение.
Весь его доклад уложился в шесть минут.
Ещё две минуты командор Хэлтор молча вертит все объёмные проекции над круглым столом, то приближая то отдаляя боевые построения имперского и вражеского флота.
— Лорсил, — отрывисто говорит командор.
— Пергазу ни один вариант не понравится, — тут же отвечает принц, — особенно с пси-сцепкой. Гарантирую, генерал будет тянуть всё на себя, опираясь на свои связки клинков, как раз их обновил и расширил.
— Арелия?
— Поддерживаю Лорсила, — отвечает профессор Керлан, поправляя тщательно уложенные белокурые волосы. — И понимаю Орлиса, почему он настаивает на пси-ударе, — она бросает быстрый взгляд на меня и снова сосредотачивается на Кристане. — Эффективно, быстро, без жертв. При грамотной выстройке векторов…
Профессор говорит минуту, чётко и подробно раскладывая преимущества и недостатки каждого из вариантов, отдельно нажимая на невероятную удачу пси-сцепки у такого эффективного ударного псионика, как командор Хэлтор.
— Кристан, скажу так, — завершает профессор Керлан, пристально глядя на командора. — Это невероятная удача. Ты сильнейший…
— Понял, Арелия, благодарю, — обрывает её командор. — Ялирс, ты что думаешь?
— А что тут думать? — раздаётся с противоположного края стола глубокий сильный голос пожилого поджарого офицера. — Везунчик ты, Крис, как есть везунчик. Пергаза главное уболтай, да и жахни. Девочка у тебя славная, говорил с ней на нашей посиделке, не подведёт.
Кристан усмехается, переводит взгляд на меня.
В нарушение всей возможной субординации, протоколов, воинского устава, всех мыслимых норм и приличий мой командор протягивает руку ко мне…
Он отводит прядь волос от моего лица, наклоняется и легко целует!.. При всех! Прямо в губы!
Раздаются смешки, кто-то ржёт, чтобы Кристан не забыл позвать на свадьбу, кажется, несколько офицеров хлопают.
Кристан же отстраняется, смотрит в мои потрясённо распахнутые глаза насмешливым взглядом, лучащимся лаской, и улыбается!
— Ну что, Мила моя. Ярлис говорит, надо жахнуть. Что скажешь? Жахнем?
Меня пробивает дрожь от того, что предлагает Кристан.
Кошусь на плавно вращающуюся демонстрацию чудовищного удара, одного единственного, невообразимого по мощности.
Смотрю в светящиеся предвкушением глаза Кристана, на его улыбку.
Конечно, я киваю Кристану в ответ на его вопрос.
— Но я только в теории... — шепчу я.
— У тебя будет ведомая роль, — Кристан успокаивающе сжимает пальцы на моём плече. — Просто чувствуй меня, как ты уже умеешь, и всё пройдёт хорошо.
Улыбаюсь ему в ответ увереннее. Конечно, всё пройдёт хорошо. Иначе и быть не может. Это же Кристан.
Кристан снова легко целует меня в губы, подмигивает и обводит вмиг посуровевшим взглядом развеселившихся офицеров.
Он снова преображается в сурового командора Хэлтора, и в рубку стремительно возвращается атмосфера предельной собранности и боеготовности.
Командор начинает сыпать приказами.
— Лор, идёшь со мной, — Кристан переводит холодный взгляд на принца. — Будешь за плечом, продавим генерала. Ты полностью прав, Пергаз будет против. Отдам тебе вторую часть беседы, потренируешься заодно, Пергаз крепкий орешек. В крайнем случае при нём свяжешься с дядей, получишь от него подтверждение, додавишь генерала сам. Но я бы хотел увидеть от тебя, как ты справишься без главного орудия в лице императора.
Мне оказалось странным услышать про императора — “дядя”. Впрочем, принц Лорсил и Зарик — его племянники и есть, двоюродные братья Рины, единственной дочери императора.
Принц Лорсил кивает Кристану, расплывается в неожиданно яркой и довольной улыбке, и тут же встаёт, вытягивается в струнку и отдаёт честь.
— Справлюсь, командор Хэлтор!
Кристан легко улыбается принцу, как улыбнулся бы старший брат младшему, и переводит взгляд на Линду.
— Надо подготовить Милу к парной работе при объединении полей. На острие будем.
Линда тоже встаёт, бросив на меня короткий спокойный взгляд, отдаёт честь Кристану и показывает мне следовать за ней.
Кристан коротко кивает мне, показывая на Линду, и переключается на других своих людей — отдаёт приказ за приказом, запуская волны движения в командной рубке.
А я иду вслед за Линдой, гадая, как мне сейчас держаться с ней. Я ведь знаю, что она его сестра. Впрочем, вряд ли она враг мне или Кристану.
Не буду ничего менять в линии своего поведения. Спокойный профессионализм, внимание к инструкциям, исполнительность и чёткость действий. Контроль эмоций. И всё будет хорошо.
Жахать по флоту вардиранцев предполагалось из кают-компании.
Всё-таки я не ошиблась, когда во время офицерской встречи заподозрила куполообразную форму помещения в фокусировке объединённого пси-удара.
Сюда же Линда меня и привела.
Сейчас здесь только спецы из тех-персонал — они рассыпают в специальный жёлоб вдоль округлой стены странное белое вещество, больше напоминающее большие гель-кристалы.
Кают-компания полностью лишена любой мебели, ни диванчиков, ни-че-го.
— Ты с Кристаном будешь стоять здесь, — говорит Линда, выходя в самый центр. — Сейчас я проявлю линии, чтобы тебе было понятно.
Она пробегает пальцами по комму на предплечье, и на полу начинают светиться круги, поделённые на сектора.
— Тебя интересуют только белые линии, — продолжает Линда, показывая мне, куда вставать. — Это векторы воздействия Кристана. Если мало ли нас шатнёт, эсминец пропустит удар и пропадёт искусственная гравитация, то твоя задача вцепиться в Кристана и не отпускать его. И продолжать ему открываться. Пусть всё берёт, всю энергию, которую найдёт у тебя.
Линда показывает на куполообразный потолок.
— Если всё же грави-установку выбьет, если тебя из-за этого или по любой другой причине отшвырнёт от Кристана, постарайся добраться до ближайшего белого узла. По белым векторам Кристан до тебя доберётся своими пси-потоками, не разрушая узор объединения с другими псиониками.
Она пристально смотрит на меня.
— Собственно, Мила, у тебя три задачи. Открываться Кристану, держаться за него. Если отшвырнёт, то пробиваешься к ближайшей белой линии, лучше узлу, и ждёшь, пока Крис сам до тебя не дотянется своим пси.
Я киваю. В целом, понятно.
— А третья? — тихо спрашиваю я.
— Выживи, — цедит она сквозь зубы и резко отворачивается, отходя к соседнему световому узлу.
Пока я ошеломлённо смотрю ей вслед, Линда даёт мне ещё несколько нейтральных инструкций по поводу координат и расположения пси-потоков.
Я всё внимательно слушаю. Надеваю специальную сетку, повышающую чувствительность пси к полям других псиоников. Встаю на указанное мне место и жду.
Постепенно кают-компания наполняется другими офицерами. Линда подходит к каждому, выстраивает по векторам — синим, красным, зелёным, жёлтым, пурпурным, чёрным. Инструктирует каждого, проверяет пси-сетки.
Я стою в центре, чувствуя, как сетка на теле усиливает связь с другими псиониками.
Взгляды у всех нейтральные, но я легко ловлю раздражение и ожидание, чтобы это всё поскорее закончилось.
Яркие индивидуалисты и одиночки, псионики терпеть не могут соприкасаться с другими псиониками своими полями без крайней на то необходимости.
Объединение полей — крайняя необходимость.
Линда проверяет каждого. Странно, но она не надевает на себя сетку. Останется вне объединения?
А потом я ловлю её задумчивый напряжённый взгляд на меня, и до меня окончательно доходит — я сейчас на её месте! Это она должна сейчас быть здесь и ждать Кристана.
Время тянется. Все уже на своих местах. Линда проходит вдоль стены, проверяет посыпку вокруг стены. Снова задумчиво смотрит на меня и приказывает техникам досыпать ещё.
После этого взгляды на меня изменились. Если до этого на меня поглядывали нейтрально, то сейчас все стали смотреть чётко перед собой, напряжённые и сосредоточенные.
И что это значит? Я всмотрелась. Незнакомый материал. Но очень напоминает тот песок, который насыпали на пси-тренировках в академии. Его применяли для экранирования остальных помещений академии.
Крайне дорогое удовольствие, его использовали только, если присутствовали псионики из первой двадцатки по потенциалу. Здесь явно что-то похожее, только более продвинутое.
Если Линда приказала досыпать экран-материала, посмотрев на меня, то подозревает во мне ещё более высокий потенциал?.. Лучше спросить, конечно, но Линда уже отошла к специальному месту у стены и активировала подсветку в кают-компании.
Раздалось низкое гудение — узнала это характерное давление под ложечкой и сухость во рту. Пси-установка, она делает пси вязким, более пластичным. Легче работать.
Ещё томительные пять минут ожидания. Наконец, дверь распахивается и входит командор Кристан Хэлтор.
Он стремительным шагом пересекает кают-компанию, осматривает построение псиоников, делает несколько замечаний, меняет нескольких офицеров местами.
Только после этого Кристан окидывает всех пристальным взглядом, переглядывается с Линдой. Та кивает и слабо улыбается ему.
Кристан с совершенно неподвижным лицом вдруг подмигивает ей, а затем встаёт напротив меня и протягивает мне обе руки ладонями вверх.
Я глубоко вздыхаю, опускаю свои руки на его. Центры наших ладоней соединяются и… кают-компания растворяется!.
Перед моим мысленным вздором возникает бархатисто-чёрный космос, из глубины которого вспышками гипер-прыжков появляются ощетинившиеся орудиями корабли наших врагов.
На чернейше-чёрном безжизненном фоне — бесчисленные вспышки, словно загорающиеся звёзды.
Всё новые и новые вражеские корабли.
Где-то там, где ещё существует моё тело, касаясь ладонями ладоней командора Хэлтора, я испытала бы страх… Наверняка мои губы, и пальцы онемели бы от зрелища всё увеличивающейся армады, выстраивающейся стройными звеньями, конусами, шарами в наиболее эффективный боевой порядок.
Только мой разум сейчас не там, где наши тела, не в кают-компании. Он между двумя скоплениями кораблей — нарастающей армадой вардиранцев и неподвижным имперским флотом.
Наш — не менее величественен и многочислен. Ждёт, уже принял боевой порядок. Только вот вардиранцев всё больше. Беззвучная неотвратимость их прибытия ужасает.
«Мила, чей флот сейчас прибывает?» — голос Ведущего звучит в моей голове.
«Вардиранцев», — отвечаю я мысленно.
«Кто они?» — новый вопрос.
«Враги», — мой уверенный ответ.
«Почему враги?»
Пауза. Странный вопрос, почему? Они вторгаются в наши границы, на переговоры не идут, уничтожают планеты, выискивают псиоников и забирают в рабство.
«Это раса поработителей», — отвечаю я. — «Отказываются от переговоров. Когда пробиваются до планеты, даже густонаселённой, мирной, без военной инфраструктуры — они всё ровняют с землёй. Наша империя живёт мирно, растёт за счёт взаимовыгодного сотрудничества с новыми территориями. Вардиранцы сразу развязывают войну на уничтожение. Не считаются с жертвами. Статистическую погрешность в виде выживших забирают в рабство. Те из наших, кого удалось освободить, рассказывают жуткие вещи. Они враги, потому что угрожают нашему существованию. Мы имеем полное право защищать себя».
«Верный ответ», — после паузы отвечает Ведущий. — «Ещё ты должна понимать, что в этом флоте, вошедшем в наши границы, нет живых людей. Там только железки. Ими управляют издалека. Мы сейчас с тобой не будем убивать, наш совместный импульс уберёт их механизмы. Мы защитим наших людей. Империю. Это понятно?»
Слова проникают в самую сердцевину моего «я». Вот, что меня на самом деле пугало, когда я смотрела на всю эту вражескую армаду.
Не нужно забирать жизни… Облегчение накатывает такой силы, что где-то там, где моё тело ещё стоит в центре кают-компании, мои ладони начинают дрожать, и их крепко сжимают горячие руки Кристана.
«Это понятно?» — с нажимом спрашивает командор.
«Да…»
Восприятие Кристана как Ведущего в нашем пси-объединении плывёт, расслаивается, и принимает новую форму.
Теперь это мой Кристан, и Ведущий, и друг, и возлюбленный, и муж, и вся моя жизнь.
«Спокойнее», — голос Кристана звучит отовсюду и везде. — «Я сейчас присоединю других псиоников. Но ты слушаешь только меня. Фокус на мне, Мила. Подтверди».
«Фокус только на тебе».
Вся моя теоретическая подготовка летит в бездну, едва вокруг меня и Кристана вспыхивают неоновыми огнями проекции других псиоников.
Невероятно сложно сохранять сосредоточенность. Всё равно, что без кожи, оголёнными нервами среди сгустков пылающей плазмы.
Кристан больше не говорит. Но всё же я чудом справляюсь — держу фокус на нём, как он и приказал.
«Третий уровень контакта», — импульс приказа распространяется по трепещущей сети.
Теория описывает три уровня контакта при объединении полей как крайне неприятный для псиоников. На практике слово «неприятно» по сравнению с испытываемым мною — лишь тень от воздушного шарика против солнечного затмения.
Кристан ничего мне не говорит, но я чувствую его плотный пси-кокон.
Мой командор буквально окутал, опутал меня собой, спрятал внутри, и сам уже снаружи меня — объединяет, стягивает, спаивает пси-нити своих людей в единую ударную структуру.
Жутко и… красиво. Виртуозная работа.
— «Второй уровень контакта», — новый повелевающий импульс.
Неприятные ощущения пропадают, зато теперь новая сложность — очень важно сохранить свою личность.
Нас хорошо учили в академии, отдельно настраивая на критическую важность второго этапа.
Именно здесь самая большая опасность — очень легко раствориться в объединённом пси-поле, потерять себя, забыть, каким ты был, кто ты есть, кем планируешь стать.
Я знаю, кто я. Знаю. Помню. Я есть.
— «Первый».
Всё растворяется. Только белые нити моего Ведущего, моего командора, и сияющий плотный кокон объединённой пси-структуры вокруг него.
«Готовность к удару три, два…»
Нет, я оказалась не готова ни на три, ни на два.
Ничто на свете меня не могло подготовить к тому, что произойдёт, когда Кристан скажет «Удар!»
Командор дёрнул на себя всю объединённую энергию псиоников, закрутил её и разогнал по кокону объединённого пси-сгустка…
И после этого швырнул весь набравший силу пси-поток — на меня.
Я превратилась без преувеличения в квазар… ослепительную взорвавшуюся звезду.
Не представляла даже, что такое возможно, что я способна выдержать такие потоки... Что в принципе хоть кто-то способен выжить, пропуская сквозь себя настолько концентрированную мощь.
Я оказалась не только способна… я ещё оставалась в сознании и видела, осознавала каждую микросекунду действий командора Хэлтора.
Чудовище. Он просто чудовище. Такие, как он, не могут существовать…
Кристан играючи закрутил поток энергии, разогнавшийся в моём пси, по нашей связи спрессовал до состояния чёрной дыры, поглотил всё-всё и точнейшим импульсом ударил в вардиранский флот!
Всё произошло мгновенно, но я успела уловить, как ударный импульс расходится конусом, поглощая вражеский флот, именно так, как это выглядело на проекции полковника Греаса.
Кораблей вардиранцев больше нет... Ни одного. Ни обломков. Ни пыли.
Вот это я понимаю, жахнули…
Это оказывается моей последней осознанной мыслью.
Эсминец тряхнуло. Где-то там, в кают-компании, Кристан стиснул мои пальцы, рванул моё тело к себе, крепко сжал меня в стальных объятиях.
Мгновение невесомости — и нас швырнуло к куполообразному потолку.
Кристан в последний миг успел выставить пси-экран.
Но всё равно меня приложило настолько, что я потеряла сознание.
Дальше всё проблесками.
Кристан крепко-крепко держит меня на руках — несётся по бесконечному мигающему алым коридору. У него бледное до синевы лицо, стиснутые зубы, набухшие вены на висках и пылающие мрачной решимостью покрасневшие глаза.
Темнота. Новый проблеск.
Я лежу на полу в центральном транспортном зале, а вокруг выстрелы, крики, яростное сражение. Кристан в рукопашную отбивается от вооруженных бронированных десантников, останавливая пси-экранами выстрелы в него и меня.
Пытаюсь встать, но снова отключаюсь.
Просыпаюсь лёжа на мягком, не в силах двинуться и даже глаза открыть.
Сквозь туман и дичайшую головную боль доносятся знакомые голоса.
— Крис, надо разрывать пси-сцепку. Она утянет тебя за собой.
— Разорвёшь сразу после того, как мы её стабилизируем.
Пауза.
— Дай мне твою рану обработать хотя бы.
— Линда.
— Не надо рисковать собой, брат. Только не из-за девчонки, которая…
— Это не просто девчонка, Линда. Это жена, мать твоих будущих племянников. Делай, что говорю. Тащи сюда вон тот ящик, и…
Дальнейшие слова Кристана не разбираю, в ушах нарастает гул, я снова теряю сознание.
Следующий период бессознательности длится слишком долго.
Просыпаюсь от леденяще бесстрастного голоса Кристана.
— Докладывай здесь, Зар.
— Нет доказательств, Крис, — голос Зарика звучит холодно, собрано, чётко. — Ты не докажешь, что это генерал Пергаз навёл истребитель вардиранцев на эсминец. Да, мы знаем, что координаты ушли от кого-то из флота. Это мы установили. Но источник найти не удалось.
— Я знаю, что это Пергаз, — кажется, что не Кристан говорит, а робот, настолько голос безэмоциональный и холодный.
— Я тоже знаю. И Лор, — Зарик явно зол. — Мы с братцем на пару привлекли лучших, даже взломали кое-что. Пергаз — ушлый гад. Нет доказательств, Крис.
— Жаль, всё могло быть проще. Тогда возвращаемся к прежнему плану. Ты связывался с принцессой Риной?
— Да, поговорили. Она напугана, но согласилась присутствовать лично на балу. Я сестру знаю, точно бы отказалась, но император отдал ей прямой приказ. Не смеет ослушаться отца. Не знаю, как ты уговорил его. Точно говорю, он тебя поставит вместо…
— Зар! Следи за языком! — резко обрывает его слова командор.
— Да, ты прав, — голос Зарика звучит с извиняющейся интонацией. — Опять разболтался. Да, к участию Рины всё готово. Думаешь, Мила уже будет в рабочем состоянии?
— Однозначно. Всё, Зар, иди. Мила пришла в себя.
— Понял. Валю.
Шелест распахнувшейся двери, удаляющиеся шаги, щелчок закрытия замка.
— Мила, я знаю, что ты не спишь уже, — по контрасту с тем, как Кристан говорил с Зариком, его голос звучит непривычно мягко. — Открывай глаза.
Неохотно открываю глаза. Слабость. Пустота полная внутри.
Так и лежала бы, без мыслей и каких-либо желаний.
Но Кристан приказал мне открыть глаза, и я не смею ослушаться, поднимаю веки и встречаю его пристальный ярко-синий взгляд.
— Во-первых, ты умница, — говорит он. — Во-вторых, снесу голову твоим преподавателям по пси-объединению. Базовое экранирование у тебя никуда не годится, хотя это основное, что ставят на первом курсе. Принимающим твой выпускной экзамен тоже достанется, что тебя такую выпустили.
Я молча смотрю на него, никак на его слова не реагируя, а Кристан продолжает:
— В третьих, то, что ты чувствуешь, я про ощущение пустоты без мыслей и желаний, совершенно нормально при выбитой базе. В четвёртых, у тебя сейчас идёт реабилитация. Первую её часть ты успешно отлежалась в медкапсуле. Дальше реабилитацию для тебя буду проводить я. Иди-ка ко мне.
С этими словами он поднимает меня из медицинской капсулы и куда-то несёт.
— В-пятых тоже есть? — тихо говорю я. — Например… я слышала Линда говорила про твою рану.
— Я живучий, — усмехается он. — Царапина была. Даже к врачу сходил. Всё уже нормально.
— Эсминец… — облизывая пересохшие губы, говорю я. — Мы же уничтожили… весь флот. Откуда?..
— Уничтожили, — соглашается он, целеустремлённо и быстро шагая по длинному коридору. — Только вот кто-то из своих слил наши координаты. Прямо перед объединённым пси-ударом из подпространства по правому борту выскочил вардиранский истребитель. Мы успели ударить, и уже после он протаранил обшивку и влетел внутрь. Компенсаторы не справились, поэтому тряхнуло.
— А бой… — снова говорю я. — Я помню. Ты дрался.
— Да, истребитель был под завязку забит бойцами вардиранцев. Им удалось высадиться внутри эсминца. Отличные бойцы. Но мои лучше.
Меня передёрнуло, когда я вспомнила тот отрывок осознанности, когда я лежала на полу и видела, как надо мной… как Кристан отбивался от десятка вооружённых бойцов.
— Мёрзнешь? — пристальный взгляд на меня. — Не должна.
— Нет, мне не холодно, — прижимаюсь щекой к его груди и закрываю глаза. — Просто…
— Просто не говори тогда ничего, — мрачно обрывает мои слова Кристан. — Успеем наговориться.
Киваю. Мне совершенно всё равно, куда он меня несёт, где мы будем. Главное, я узнала. И, судя по всему, нам пока ничего не угрожает.
Мне очень хочется расспросить по поводу того, что я услышала из разговора с Зариком, про Рину, про остальных. Много вопросов.
Но Кристан прав. Сама чувствую, что лучше мне помолчать пока.
Одно радует, что мой командор сказал Зарику: я буду в рабочем состоянии. Вот и славно. Значит, меня пока никуда не списывают.
Реабилитация в обществе командора Хэлтора… которую он будет проводить для меня…
Даже не знаю, радоваться этому или пугаться. Впрочем, мне пока всё равно.
Трусь щекой о его широкую грудь и расслабляюсь. Зная Кристана, мне предстоит восстанавливаться усиленными и ускоренными темпами. Впрочем, пусть. В его руках ничего не страшно.
Под звук его ровных шагов незаметно засыпаю.
Просыпаюсь от того, что Кристан усаживает меня в кресло, закрепляет надёжно, а сам садится рядом, за панель управления.
— Тебе понравится эта планета, — бросает на меня быстрый взгляд он. — Можешь пока спать, если хочется.
Пожимаю плечом и смотрю в большой обзорный экран.
Узнаю по характерной форме помещения наш транспорт. Это лёгкий класс челнока с боевыми функциями — крайне манёвренная и быстрая штука. Дорогая, но очень эффективная для перемещения с орбиты на поверхность и обратно. Даже при входе в атмосферу почти не трясёт.
Смотреть, как управляет Кристан — отдельное эстетическое удовольствие.
И ещё мне очень нравится вид, как приближается громадная тёмно-красная планета с очертаниями коричнево-алых полосатых материков и чёрно-фиолетовых морей и океанов.
Красиво. Очень. Как-то сразу становится не до сна.
Кристан сажает челнок на берегу широкой реки, на посадочной площадке у густого леса. Снова берёт меня на руки и несёт наружу.
— Может, я сама пойду? — тихо спрашиваю я, поднимая на него глаза.
— Не надейся даже, — улыбается он краешком губ. — Из рук тебя больше не выпущу. Да и рано тебе пока напрягаться. Успеешь.
Осматриваюсь. Здесь необычно и очень красиво.
Меня оглушает неуловимо-цветочными запахами, шелестом буйной тёмно-коричневой растительности, плеском реки, благозвучным щебетом незнакомых птиц.
— А как же командование? — всё же спрашиваю я. — Тебе разве можно?..
— Мне нужно, — усмехается Кристан, направляясь по неприметной тропинке в гущу леса. — Я оставил вместо себя Лорсила. Пусть набирается опыта командования. С технической частью Зарик поможет, полковник Греас в советниках у него. Лор справится. Тем более сейчас во всём флоте и по границам империи идёт преобразование в связи с разгромом вардиранцев. Выискивают и добивают их агентурную сеть. Как раз по тем зелёным ярлыкам, с которыми ты работала.
Взгляд Кристана заметно веселеет.
— У меня и у тебя отпуск. Недолгий, но нам хватит. Как раз успеешь восстановиться.
— Я же там с зелёными ярлыками не доделала… — огорчаюсь я. — У тебя здесь есть терминал? У меня там хорошо шло, я бы хотела продолжить.
— Уже не нужно, — усмехается Кристан. — У Зарика резко высвободилось время, и я поручил ему продолжить и просчитать по заложенным тобой направлениям. Он назвал тебя гением и заявил, что дальше сам всё раскрутит.
— Я не гений, — смущаюсь я и поднимаю руку, прижимаю ладонь к его щеке. — Это ты, Кристан. Всё ты.
— Тогда мы, — широко улыбается он.
Останавливается, наклоняется ко мне и легко целует, чуть сильнее прижимая к себе…
Его поцелуй бережен, осторожен. Прерывисто вздыхаю и обнимаю его за шею, отвечая на поцелуй.
Кристан целует напористее, захватывает мои губы губами… но тут же отстраняется и хмурится.
— Нет, любить друг друга будем завтра, — заявляет он, делая лицо каменным и ускоряя шаг, продолжая путь в глубину леса. — Сегодня твоя задача есть, спать, пить и снова спать. И позволять мне делать с собой всё то, что я намереваюсь делать.
— Отличный план, — улыбаюсь я, наслаждаясь тем, как он бережно и надёжно держит меня на руках.
В глубине леса нас встречает укрытый дом с невероятной маскировкой. Совершенно незаметный до тех пор, пока Кристан не пересёк невидимую преграду.
Внутри всё очень продуманно и современно, но при этом уютно, по-домашнему. Очень мне нравится.
Кристан направляется прямиком в нижние помещения, где развёрнут крайне продвинутый и навороченный медицинский комплекс.
Весь остаток дня я действительно, как и сказал Кристан, пью лекарства, ем специальную еду и сплю в медицинских капсулах крайней степени навороченности. Всё это с массажами, лекарственными ваннами. Даже дышу обогащённым воздухом и подставляю спину под особое целебное излучение.
Кристан занимается моей реабилитацией по-полной. На мои редкие вопросы отвечает односложно. Говорит, что всё потом. Сейчас мне нужно больше спать.
И я слушаюсь его. Растекаюсь в его знающих бережных руках до полного растительного состояния.
Доверяю ему себя до конца… Ему лучше знать.
Когда, наконец, он вынимает меня из очередного медицинского бокса и несёт вверх по лестнице, я совершенно думать не могу. Просто молчу, дышу им, вбираю тепло и силу его рук, пропитываюсь уверенностью его шагов.
Рядом с просторной светлой спальней оказывается красивая ванная комната.
— Я бы тебя ещё помыл бы в ароматной водичке, — довольно улыбается Кристан, — но с тебя на сегодня уже хватит процедур. Так что воздушный душ и в кровать.
Я согласно киваю. Правда много всего. Сонная, расслабленная, но совершенно неприлично счастливая, я улыбаюсь ему.
Кристан раздевается сам и раздевает меня. Мы стоим под воздушным потоком, полностью очищающим нас. И после этого уже Кристан переносит меня на кровать.
Засыпаю в его объятиях, чувствуя себя идеально… Никогда за всю свою жизнь себя так хорошо не чувствовала.
Просыпаюсь, лёжа щекой на широком плече Кристана.
Мне очень хорошо, чувствую себя до неприличия отдохнувшей, лёгкой, сильной.
Осторожно пробую своё пси… поддаётся. Быстрые проверки подтверждают: я полностью восстановлена.
Более того. Никогда еще не чувствовала себя настолько здоровой, переполненной энергией.
Великолепно. Неописуемо хорошо. Потрясающе!
Улыбаюсь и открываю глаза. Приподнимаюсь и невольно задерживаю дыхание, глядя на Кристана.
Он дышит глубоко, ровно. Крепко спит, удерживая ладонь на моей спине, и улыбается во сне.
Не удерживаюсь от соблазна — касаюсь его в пси-диапазоне, легко-легко.
Только вот тут же хмурюсь от ощущения неправильности. Очень странно.
Не сразу понимаю, что именно меня настораживает, а когда понимаю, ошеломлённо распахиваю глаза.
Пси-сцепка… Её нет! Никакой пси-сцепки между мной и командором Хэлтором больше нет!
Это открытие — отсутствие связки — ошеломляет меня.
Как давно мы уже вне пси-сцепки?.. Когда, как её успели убрать? Линда всё же нашла способ, и пока я была без сознания, они разорвали связь?
Волна совершенно нераспознаваемых чувств накатывает на меня.
Оказывается, я так боялась этого момента…
И сейчас вглядываюсь в спокойное, умиротворённое лицо спящего Кристана, пытаясь понять, осознать, до конца принять новую реальность.
Мои чувства к нему не изменились! Как Кристан и говорил, пси-сцепка не причём!
Я просто до одури, до тьмы в глазах, до боли в сердце, до самых глубин своего пси — люблю этого мужчину.
Его. Моего Кристана. Люблю.
Он спит, а я любуюсь…
Его мужественным красивым лицом, мощным совершенным телом, спокойной улыбкой на чётко очерченных губах со строгим жёстким рисунком.
— Люблю тебя, Мила, — вдруг хрипло говорит он, не открывая глаз.
Лежит неподвижно, только ладонь на моей спине слегка сдвигается поглаживающим движением.
Прерывисто вздыхаю и протягиваю руку к его лицу. Трогаю его губы, и он перехватывает мою руку за запястье, скользит пальцами по ладони, сжимает мои пальцы и прижимается губами к подушечкам.
— И я люблю тебя… — тихо признаюсь я.
Он, прищурившись, смотрит на меня. Его ярко-синие глаза из-под приподнятых ресниц совсем не сонные, внимательные и… донельзя довольные.
— Ты не спал! — улыбаюсь я.
— Нет, — расплывается в широкой улыбке он.
В следующий миг он резко переворачивает нас — я оказываюсь под ним, лицо к лицу, глаза в глаза.
По всему моему телу от его резкого хищного движения прокатывается жаркая волна. Особенно от того, как он, высокий, мощный, совершенный, сильный — подмял меня под себя, накрыл собой, лишил всякой возможности двинуться или уклониться.
— Кристан! — выдыхаю я и закусываю губу от его прожигающего взгляда на мои губы.
Отчётливо чувствую властные потоки его пси, окутывающие, ощупывающие, проверяющие меня.
— Как себя чувствуешь? — приподнимает он бровь.
— Крайне возбуждённой я себя чувствую, — чётко отвечаю на вопрос, отчётливо понимая, о чём именно он меня спрашивает.
Более того, сейчас я чувствую такую невероятную свободу, открытость, лёгкость, близость с ним, что иду дальше в своей смелости.
Заявляю, глядя ему прямо во вспыхнувшие предвкушением глаза:
— Я себя чувствую так великолепно, командор Хэлтор, что осмелюсь доложить…
Запинаюсь всё же… смущаюсь, чувствуя, как пламенеют щёки от того, что собираюсь ему сказать.
— Докладывай смелее, Мила, — его голос звучит хрипло, его губы медленно и неотвратимо опускаются на мои.
— Мне очень хорошо, — мой голос тоже звучит хрипло, я облизываю губы, — настолько хорошо, что внизу всё уже мокрое… — я краснею сильнее, опускаю всё же глаза, но заканчиваю фразу: — я так хочу тебя, Кристан…
— И я, Мила моя, — долгожданное прикосновение губ к моим губам, легчайшее, дразнящее, распаляющее, — очень хочу, — потоки его пси хозяйничают в моём, уже не изучая придирчиво, а лаская. — Ты умница. Восстановилась ещё быстрее, чем думал. Нестерпимо хочу тебя. Рад, что это взаимно.
Кристан переплетает наши пальцы, ладонь к ладони — прижимает мои руки над моей головой к простыне. Раскрывает уверенно-плавными движениями мои бёдра и берёт меня неспешным медленным толчком.
Вторгается в мою глубину твёрдо, растягивающе крупно наполняет меня. Я такая мокрая, что он легко скользит внутрь, проникает ещё глубже, давит сильнее…
Кристан целует меня в губы и вторгается в меня до самого конца, на всю свою внушительную длину.
Я выгибаюсь под ним, распахиваю широко глаза, глядя в прищуренные его.
С моих губ срывается сладкий стон… Кристан медленно тянет член на себя, неотрывно рассматривая моё лицо, выходит почти полностью, и — новый толчок — резче, глубже, так, что я выгибаюсь под ним с громким стоном.
Замирает в глубине, целует меня. Снова смотрит в глаза и повторяет. Плавно наружу и резко вглубь — глубоко, сильно, до самого дна.
Рассматривает меня. Улыбается. Берёт меня неспешно, размеренно, явно наслаждаясь каждой секундой тотальной власти надо мной, внимательно следя за каждым мгновением моего удовольствия под ним.
Сочетание медленного движения из меня и глубокого, сильного, быстрого — внутрь, вглубь, с его размером и обилием моей влаги делает что-то особенное со мной.
Подобного не испытывала ещё с ним. В его неспешном присваивании, неотрывном рассматривании таится столько всего, что я совершенно по-новому воспринимаю нашу близость.
Наша близость сейчас иная. Обновлённая. Обнажённая и обнажающая нас до нутра, до ядра.
— Кристан… — выстанываю его имя, глядя в его потемневшие от расширившихся зрачков штормовые глаза.
Ни за что на свете не отвела бы сейчас взгляд от его — пронизывающего, подчиняющего и ласкающего.
— Что, моя Мила? — улыбается краешком губ.
Спрашивает, но темп не меняет, так и двигается — медленно. Прижимает мои руки над моей головой к простыне…
Пронзительно остро чувствую наши переплетённые пальцы, соединённые ладони… мою беззащитность под ним, моё нарастающее наслаждение — там, внизу, где он раздвигает меня, наполняет, раскрывает, присваивает.
— Это так…
— Как, Мила?
— Иначе…
— Что именно иначе?
— Мы же без… — наконец, удаётся мне собрать мысли, тающие под давлением нарастающих, распирающих всё тело томительно-тягучих ощущений. — Мы же без пси-сцепки!
— Верно, — его улыбка проявляется ярче.
— Ты убрал? — не удерживаюсь от вопроса я.
— Линда всё подготовила. Пока ты спала, сделали. Я бы подержал бы тебя ещё. Так близко к себе. Но тебе уже вредило.
Его взгляд становится ещё внимательнее.
— И как тебе? — спрашивает он. — Без сцепки?
Прерывисто вздыхаю и улыбаюсь широко.
— Нравится! — уверенно заявляю я и тянусь к его губам за поцелуем.
— Что именно нравится? — прищуривается он.
Спрашивает, а сам смотрит пристально. Двигается в моей глубине с таким же умопомрачительно неспешным возбуждающим ритмом. И руки мои держит твёрдо, не даёт до себя дотянуться и поцеловать.
Я вдруг смеюсь, широко улыбаясь, открыто, не таясь и ничего не скрывая, окончательно распахиваюсь в пси-диапазоне, всем сердцем перед ним.
— Нравится тебя любить, зная, что это не наносное, — глядя ему прямо в глаза, признаюсь я. — Ты мне нравишься. Люблю тебя, Кристан. Люблю. Ты мой…
Договорить не получается. Его губы сминают мои властным поцелуем.
Мой громкий стон теряется в глубине его рта — Кристан отбрасывает медлительность. Теперь он берёт меня по-полной.
Быстро, сильно, жёстко, так — как ему нравится, так — как нестерпимо мне хочется, вторгается в глубину, вырывает стон за стоном.
Очень скоро начинаю извиваться от нарастающего, распирающего наслаждения. Только я вся под ним обездвижена, подчинена, даже моё пси тотально поглощено его мощными потоками.
Ох, да он имеет меня теперь на всех уровнях, берёт по-полной, и это так восхитительно, так желанно мной, что я стону всё громче, дрожу всем телом.
Но Кристан что-то сделал со мной такое в пси-диапазоне, что разрядка всё не наступает.
Возбуждение зашкаливает, я уже теряюсь в наслаждении, растворяюсь в его власти надо мной. Кристан и не думает давать передышку. Наращивает темп, всё быстрее и быстрее… и смотрит, смотрит, смотрит…
— Кри… Крис-тааан! — стону я, умоляюще глядя на него. — Пожа… ах! Ммм… Пожалуйста! Кристан… Ах… ооо…
— О чём ты просишь, Мила?
— Я… ты же знаешь… Знаешь, о чём!
— Знаю, — довольно улыбается он, ускоряясь ещё. — Я не упущу ни мгновения твоих криков наслаждения, Мила. Рассмотрю каждое движение на твоём лице, когда я разрешу тебе оргазм. Уже скоро.
— Кристан… ох… это жестоко, — меня уже трясёт под ним, я извиваюсь, но не в силах вырваться, избежать его сильных глубоких проникновений.
— Ещё как, — его улыбка становится хищной и предвкушающей. — Зато я точно знаю, как сделать тебе настолько хорошо, как тебе ещё никогда не было.
— Сделай побыстрее, пожалуйста, — прошу его я, задыхаясь от зашкаливающих ощущений.
— Обязательно. Всё будет, Мила моя. Когда я решу, — его жаркий шёпот на моих губах. — Когда я разрешу.
Не даёт мне больше говорить. Сминает губами мои губы. Вторгается языком, целует жёстко, требовательно, властно. Пронзает меня членом внизу, в восхитительно быстром, идеальном ритме.
В какой-то момент я теряю связь с реальностью, во власти его движений, поцелуя, проникновений, его тяжести на мне, его полного контроля над моим телом, над всей моей сутью.
— Сейчас, Мила, — его шёпот на моих губах и пронизывающий внимательный взгляд.
— Кристан… я… ах! Да! Да! Да!… Да-а-а… а-а-а…
Плавно накатывающая разрядка такой силы, что меркнет в глазах. Я кричу, выгибаясь под ним, содрогаюсь всем телом, сжимая и разжимая пальцы, переплетённые с его.
Ни с чем не сравнимо, неописуемо, нереально. Как же мне хорошооо…
Острое, ослепительное наслаждение постепенно перетекает в томное, тягучее. Тело расслабленно, но продолжает подрагивать.
Кристан рассматривает меня, неподвижен в моей глубине. Его крупный длинный член всё так же твёрд внутри меня, и моё влагалище продолжает его сжимать ритмичными спазмами удовольствия.
— Как же ты красива, — шепчет он восхищённо, даже не думая отпускать меня из-под себя. — Всю жизнь буду смотреть, не налюбуюсь.
— Кристан, — блаженно улыбаюсь я. — Очень тебя обнять хочу.
Усмехается, отпускает мои руки, устраиваясь на мне удобнее, опираясь на локти по бокам от меня и раздвигая бёдрами мои ноги шире — и плавно двигается внутри..
Его движение ощущается слишком остро — заставляет меня снова выгнуться и содрогнуться от удовольствия. Но теперь у меня хотя бы есть возможность обнять его широкую спину, проследить пальцами рельеф бугристых мускулов.
Притягиваюсь к нему и целую его в губы.
— Я так благодарна тебе, Кристан, — шепчу я, заглядывая в его довольные-предовольные глаза, — я с тобой самая-самая счастливая.
— Я рад, — польщённо улыбается он. — Только вот ты ещё и любимая.
— Да, — соглашаюсь я, — любимой я себя однозначно чувствую.
Обнимаю его крепче и начинаю целовать его мужественный подбородок, приближаясь лёгкими касаниями моих губ к его губам.
— Отлично, — Кристан медленно двигает бёдрами, заставляя меня снова застонать и широко улыбнуться от удовольствия. — Теперь, когда ты стала ещё чувствительнее, я намерен ещё наслушаться твоих стонов и криков, насмотреться на тебя. А потом пригласить тебя на нашу свадьбу. Хотя нет, к тому моменту я тебя уже основательно залюблю, поэтому приглашаю сейчас.
Когда он произносит эти слова, я как раз покрываю лёгкими поцелуями его губы от края до края. До меня не сразу доходит, но когда осознаю: замираю потрясённо. Вскидываю на него ошарашенный взгляд.
— Я хотел тебе сделать предложение при других обстоятельствах, — хищно усмехается он, внимательно глядя на меня, — но сейчас тоже отличный момент. Когда ты подо мной, вся моя, удовлетворённая и расслабленная, да ещё и в предвкушении продолжения.
Его взгляд меняется и становится серьёзным. Я же просто каменею, натурально теряя дар речи.
— Что скажешь, Мила? Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Официально. Для этого здесь всё уже готово. Скажешь мне «да»?
Даже не думала, что мне придётся принимать подобное судьбоносное решение в настолько беззащитном и обнажённом состоянии.
Возможно, на это у Кристана и был расчёт, но я бы сказала ему «да» в любое время и в любых обстоятельствах.
Давно уже ничего не боюсь. С ним — невозможно бояться.
Не представляю уже жизни без него. Да и не хочу представлять.
— Конечно, да, Кристан. Да, любимый. Да.
На всю жизнь запомню этот момент, когда его напряжённый взгляд вспыхивает от моего ответа ослепительным счастьем. Мне кажется, его ярко-синие глаза начинают светиться.
— Мила… — его выдох на моих губах.
Этот поцелуй переполнен нежностью. И новое движение внутри меня — пронизано откровенностью.
Обнимаю его, прижимаюсь к нему сильнее, вкладываю в поцелуй всё, что испытываю к нему.
— Кристан… — выдыхаю я, когда он отпускает мои губы, чтобы осыпать поцелуями моё лицо, шею, грудь.
Снова целует. Двигается внутри. Наращивает темп.
Уже не сдерживаясь. Не думая. Не стараясь доставить мне вселенское удовольствие.
И я, не думаю. Обхватываю бёдрами его талию, двигаюсь вместе с ним, принимая его ритм, сливаясь с ним в единое целое.
Не остаётся больше ничего. Всё растворяется. Моё тело — продолжение его. Наша любовь, наша нежность, наша близость — одно на двоих.
Мы взлетаем на пик одновременно, вспыхиваем вместе сильнее сверхновой, становясь единым целым, теснее, чем в объединении полей.
Дышим глубоко, в едином ритме. Даже сердца бьются одинаково.
Смотрим глаза в глаза. Улыбаемся друг другу. И не нужно больше слов. Чувствуем друг друга так же сильно и открыто, как себя.
Почему-то у меня совершенно нет слабости, размягчённости.
Наоборот, я полна сил, мне хочется танцевать, прыгать, кричать от радости, но ещё лучше лежать смотреть на Кристана. И видеть, чувствовать его, что его так же переполняет энергией, как и меня.
— А говорят, псионики страшные индивидуалисты, — почему-то вдруг шепчу я.
— Не врут, — усмехается Кристан, перекатываясь на спину и увлекая меня на себя. — Не сомневайся. Какие мы с тобой были, такие и останемся. Просто теперь ты и я не по отдельности. Мы вместе. Ты продолжение меня, а я — тебя.
— Очень красиво звучит, — улыбаюсь я, поднимая голову и проводя кончиками пальцев по его щеке. — И чувствовать то, о чём ты говоришь… мне нравится.
Кристан поворачивает голову и целует кончики моих пальцев. А потом устраивает меня на себе удобнее и погружается пальцами в мои волосы.
— Хочешь полежать в водичке? — спрашивает он, поглаживая меня по волосам.
— Мне бы не полежать, а поскакать, — хмыкаю я, — кажется, в меня несколько электростанций как минимум год энергию вливали.
— Я знаю, как распорядиться твоей энергией, — смеётся Кристан, спуская руку ниже и сжимая мою ягодицу, — нравится, что ты такая энергичная.
Я смеюсь и охотно тянусь к его губам. В этот раз Кристан чуть сдвигает меня на себе, подхватывает моё бедро и…
— Кристан! — ахаю я от умелого и сильного вторжения. — А я думала мы пойдём… ах… ом… думала пойдём… гулять…
Кристан берёт меня прямо так, удерживая на себе, двигается внутри меня, пристально глядя в глаза.
— Обязательно погуляем. Позже. Пока же у нас с тобой реабилитация.
Незаметно я начинаю раскачиваться вместе с ним, насаживаюсь на его член, чувствуя, как восхитительно твёрдо и глубоко он скользит у меня внутри.
И взгляд Кристана мне очень нравится. Открытый, счастливый, без тени напряжения. И его лёгкая улыбка.
Это наше время. Никуда не торопясь, наслаждаемся. Снова и снова сплетаемся телами, пси-потоками, взглядами, соединяем руки и губы. Берём наслаждение для себя и щедро одариваем друг друга.
Лишь сильно позже Кристан, целуя мои дрожащие от наслаждения губы, заявляет, что мне пора всё же позавтракать, и ещё нужно провести несколько тестов. А потом можно и прогуляться.
Диагностика показывает, что мой организм, как и пси, в идеальном порядке.
Закончив тесты, Кристан окидывает меня удовлетворённым взглядом, берёт за руку и ведёт меня на кухню с уютным столиком на двоих у большого панорамного окна с видом на облагороженную буйную и яркую растительность.
Завтрак с беззаботным, умиротворённым Кристаном поражает меня до глубины души.
Мы говорим на отвлечённые темы, обсуждаем терраформирование на одной из новых, недавно открытых планет.
Я всё больше проникаюсь ощущением неторопливого покоя. Думаю, где подвох, но не нахожу его.
К десерту я окончательно уверяюсь, что это действительно мой Кристан, вот только новый для меня — спокойный, расслабленный, никуда не торопящийся.
— Мила, после выпуска из академии, какие у тебя были планы? — доливая мне сок в высокий стакан, спрашивает вдруг Кристан.
Напрягаюсь от этого вопроса, а потом… тру лицо и передёргиваю плечами. Что уж тут скрывать. Конечно, я буду говорить открыто. Тем не менее, демонстративно обвожу взглядом кухню и вопросительно смотрю на Кристана.
— Здесь можно говорить обо всём свободно. Это моё место, — понимает мой взгляд Кристан. — Про него знают единицы самых доверенных. Линда, Зар, и ещё несколько людей, которые скорее умрут, чем предадут меня.
— Мы же стартовали на планету с эсминца… — осторожно произношу я. — Разве его путь нельзя проследить?
— Можно, — спокойно улыбается Кристан. — Только челнок взял старт на планету не с эсминца. С транспортника-невидимки, это новая секретная разработка, крайне сложно отследить, разве что пилот совсем уж идиот.
Я улыбаюсь, и Кристан усмехается:
— Да, Мила, идиотов я не держу. В общем, пока ты спала в мед-капсуле, много всего удалось провернуть. В том числе и попетлять как следует на транспортнике, чтобы ни меня, ни тебя, ни это место не нашли.
Я смотрю на него, не зная даже, что сказать. Кристан кивает на мою тарелку.
— Доедай десерт, допивай сок, и пойдём прогуляемся. Расскажешь про свои планы, какие у тебя были на свою жизнь после выпуска из академии. Я имею ввиду твои планы до того, как я тебя забрал себе.
Он подаётся вперёд, опираясь локтями на стол, и опирается подбородком на кулаки.
— Хочу начинать тебя узнавать без спешки, Мила. Да и мне нужно многое тебе рассказать. О тебе, о себе, о таких как мы, об империи. Думаю, много успеем до прямой трансляции из дворца солнечных ветров. Её нам нельзя пропустить.
Дворец солнечных ветров… главная резиденция императора. Все судьбоносные решения произносят именно там.
— А ты разве не должен… — озадаченно смотрю на лидера личной гвардии императора.
Кристан молчит, загадочно улыбаясь, а у меня голова идёт кругом.
Командор Хэлтор. Здесь. Когда там, во дворце… Сегодня! Прямая трансляция!
Опускаю взгляд на десерт. На сок.
— Кристан, я наелась, спасибо большое.
— Отлично, тогда давай уберём здесь всё и пойдём в сад, — встаёт Кристан из-за стола. — Да и вдоль реки есть, где погулять.
Лёгкий, спокойный Кристан — это что-то… совершенно невероятное и потрясающее.
Любуюсь им. Едва заметной улыбкой, открытым светлым взглядом.
Он молча ведёт меня за руку по небольшой дорожке среди густой листвы, задумчиво глядя перед собой. И я молчу почему-то, поглядывая на него.
— Расскажи, Мила, — опускает взгляд на меня Кристан, поглаживая большим пальцем мою руку. — Какие у тебя были планы. Ты говорила про лабораторию на флагмане. Можешь открыто говорить, как есть. Здесь мы в полной безопасности.
Всё же осторожность, вбитая в меня долгими годами тренировок, даёт свои плоды.
А что если… На самом деле это всё было ради удара, чтобы использовать мой проблесковый дар? И сейчас я признаюсь в своём даре, а на самом деле Кристан ведёт запись…
Встряхиваю головой, поднимая на него глаза. Если это так, то пусть. Доверившись ему однажды, решаюсь идти до конца. Не может быть, чтобы… Не хочу об этом думать. Во всяком случае, раньше надо было.
Он третий раз меня спрашивает про планы. Значит, ему это важно.
— Я могу называть вещи своими именами? — поднимаю на него пытливый взгляд.
— Ты про наш с тобой проблесковый дар? — улыбается он краешком губ, но взгляд серьёзный. — Да, можешь говорить открыто. Я такой же проблесковик, как и ты. Только намного сильнее. И опытнее.
Я даже останавливаюсь. Облегчение накатывает такой силы, что я не могу больше сделать и шагу. Начинаю дрожать.
А ещё краснею. Мне мучительно стыдно от того, что я про Кристана сейчас так подумала.
— Мила, маленькая моя… — выдыхает Кристан и обнимает меня.
Во мне что-то щёлкает. Будто пружина многолетняя лопается, высвобождая всё скопившееся напряжение. Слёзы начинают литься, а я никак не могу это остановить…
— Кристан, прости, я… — торопливо вытираю глаза, а слёзы текут и текут, — извини, я… Прости, я сейчас успокоюсь, сейчас я…
— Тшшш… — его голос переполнен нежностью, когда он прижимает меня крепко к своей широкой надёжной груди, гладит по волосам и спине, — да, и у тебя, и у меня, есть запретная особенность. Она названа проблесковым даром. Таких, как ты и я, в империи ликвидируют. Мы выжили с тобой. Всё, моя хорошая, осталось совсем немного, и всё закончится. Я больше никому и ничему не позволю причинить тебе вред и напугать тебя.
— Да-да, я понимаю, Кристан. Просто… Говорить об этом после всего напряжения, всех запретов…
— Можно говорить, Мила. Уже можно.
Всхлипывая, смирившись с тем, что слёзы текут бесконтрольно, я замираю в сильных и бережных руках любимого. Торопливо начинаю отвечать на его вопрос.
— После учёбы… Я хотела затеряться в лаборатории. Тихо работать, не отсвечивая. Надеялась, что когда-нибудь у меня всё же найдётся способ создать семью. Если найду способ блокировать свой дар, чтобы не передать его детям.
— Я могу тебе сказать, что думал о том же, — в успокаивающем голосе Кристана улыбка. — И я нашёл такой способ. Мы с сестрой нашли.
От его слов у меня даже слёзы высыхают.
— Линда моя сестра, — говорит он. — И у неё тоже проблесковый дар. Она этого сильно боится, даже не столько за себя, сколько за меня. Таких как мы, вообще в империи много, в основном, на высоких должностях. Научились скрывать.
Кристан показывает на небольшую беседку под широким деревом с обильной тёмно-красной листвой и, обняв меня за плечи, направляется туда.
— Есть разные способы маскировать дар, — по пути рассказывает он. — Тебя учили через контроль эмоций, потому что ты сама по себе базово холодновата, более рациональна. Линду, например, бесполезно такому учить, она очень эмоциональна. Поэтому её путь маскировки — эмоции напоказ. Но иногда, когда совсем уж зашкаливает, она включает контроль, и выглядит это жутковато. И неестественно.
Припоминаю Линду, её странные взгляды. Да уж. Мне всё время казалось, что она что-то скрывает. Получается, что она и в самом деле скрывала, только свои истинные мысли, а ещё такой же смертельно опасный дар, как у меня и у Кристана.
— Линда гений в области исследования пси, — заводя меня в беседку, продолжает Кристан, — она и обнаружила особенность проблескового дара, осторожно изучая доказанные случаи выявления проблесковиков. Если один из родителей с даром, а другой без него, гарантированно у них родится проблесковик. Чтобы иметь выбор, передавать дар или нет, оба родителя должны быть проблесковиками.
Я ошеломлённо замираю.
— Выбор? Мы с тобой сможем выбрать, передавать дар или нет?!
Кристан садится на мягкую скамейку и утягивает меня к себе на колени.
— Да, Мила. У Линды есть муж, тоже проблесковик. Он служит в другом месте, их семья никак не может воссоединиться. Мы решили, что так правильно до момента, когда сможем изменить ситуацию в империи.
— Но как её можно изменить? — тихо спрашиваю я.
— Сейчас будет трансляция из дворца. Помнишь, когда я сходил на станции? Ты ещё спину мою лечила после этого. Я тогда говорил с императором. Всё, что сейчас будет, что ты увидишь, полностью одобрено им.
Кристан нажимает на несколько кнопок над нами, и стены беседки затемняются, а между опорами крыши на одной из сторон появляется экран.
Мы смотрим трансляцию из главного зала императорского дворца.
Величественный, торжественно улыбающийся император.
Рядом с ним его дочь, Рина. Блистательная, красивая.
У меня аж сердце сжимается — как же я по ней соскучилась…
Смотрю на неё во все глаза, и замечаю неправильность.
Для всех — она яркая, открытая, весёлая. Доброжелательно улыбается.
Для меня — она выглядела бы так же, как и для всех, если бы не одно «но».
Если бы я не видела её там, на развалинах академии, кажется, вечность назад — после нашего разбомбленного выпускного бала.
Для меня очевидно, что Рина бледнее, чем обычно, и её улыбка — напряжённая.
Принцесса Ринайларра крайне, до ужаса напугана, только тщательно это скрывает.
Я во все глаза смотрю на экран, а Кристан обнимает меня и удобнее усаживает меня на своих коленях, собственническим жестом привлекает меня к себе. Целует мои волосы.
— Смотри внимательно, Мила, сейчас нас будут награждать, — с непередаваемым удовольствием в голосе произносит Кристан.
Я поворачиваю голову к экрану и… даже рот от изумления приоткрываю. Потому что вижу на экране… командора Хэлтора собственной персоной!!
Кристан там, во дворце, выходит из первого ряда наряженной толпы.
Блистательно-подтянутый, в парадном мундире, с привычно каменным лицом и холодным взглядом, командор Хэлтор уверенным чётким шагом идёт навстречу императору и ведёт под руку хрупкую черноволосую девушку в алом платье….
Снова смотрю на Кристана, держащего меня на своих коленях. И на него же — на экране. Сразу вспоминаю те изменяющие внешность платформы, то, как я сама была двойником принцессы Рины.
Сходство неоспоримо, это точно Кристан, там, в зале дворца! Более того! Он ведёт под руку… меня! В алом платье, очень похожем на то, что было на моём выпускном…
— Всё же тебе изумительно идёт красный, — комментирует Кристан.
Я перевожу на него переполненный крайней степенью изумления взгляд.
— Смотри-смотри, — заговорщицки кивает на экран Кристан. — Самое интересное пропустишь.
— Это не запись, — возвращая взгляд на экран, говорю я. — Это всё происходит прямо сейчас. По-настоящему.
— Верно, — подтверждает Кристан.
Внимательно смотрю на Рину на экране.
— И Рина не двойник, — говорю я дрогнувшим голосом, чувствуя, как меня сковывает неясный страх за подругу. — Это она сама.
— Верно.
— Император?..
— Да, это он и есть.
— А… Мы… Кто вместо нас?..
— Это Зарик вместе с Линдой, — в голосе Кристана звучит неприкрытая гордость. — Идеально сработались. Главное, чтобы Зар не ляпнул что-нибудь, но он клялся Линде, что будет немее, чем я во время рукопашной.
Я во все глаза смотрю на награждение.
Звучат пылкие речи. Идеально поставленный голос невидимого декламатора вещает о том, что флот вардиранцев разбит благодаря паре псиоников, с доблестью и отвагой в сердце уничтоживший саму возможность врагам нападать на нас снова и снова. Империя теперь может жить в мире, а эти двое, став на острие объединения отважных и умелых псиоников, смогли…
Я почти не слушаю.
На самом деле мне очень страшно смотреть на то, что происходит на экране.
Ведь награжать «нас» выходит высокий холёный мужчина в парадной форме, с генеральскими знаками различия.
— А вот и генерал Пергаз, — голос Кристана снова холоден. — Посмотрим, настолько ли он осторожен, как всегда, или всё же заглотит наживку. Уж очень жирная. Не может быть, чтобы не повёлся…
Кристан обрывает себя, потому что генерал Пергаз перебивает речь невидимого декламатора, перечисляющего выдающиеся качества командора Хэлтора.
— Ваше величество, — сильный густой голос генерала с лёгкостью перекрывает церемониальную речь. — У меня важное объявление, исключающее возможность награждения. Разрешите доложить?
Командор Хэлтор на экране тут же обнимает хрупкую брюнетку рядом с собой, прижимает к себе защитным жестом, обводит зал леденящим стремительным взглядом и сосредотачивается на генерале.
Я вглядываюсь в экран и ахаю, прижав пальцы к губам: заметила вооруженных бойцов в штурмовой броне с оружием в руках, наполнивших зал.
— Смею надеяться, генерал Пергаз, — властный голос императора звучит спокойно и холодно, — у вас есть весомые основания для публичного заявления.
Ёжусь и бросаю быстрый взгляд на Кристана. Напоминаю себе, что мы далеко-далеко от дворца, на затерянной в глубоком космосе планете, в его секретном месте, в беседке, надёжно укрытой густой листвой и специальной аппаратурой.
Я чувствую, как Кристан напряжён. Он буквально впился взглядом в экран, окаменев всем телом. На лице — хищное предвкушение, ярко-синие глаза сужены, сверкают торжеством.
Он с силой прижимает меня к себе, но боли нет. Даже полностью сосредоточившись на происходящем на экране, Кристан соизмеряет силу и осторожен со мной.
Я снова смотрю на экран.
Холодея, слушаю, как генерал Пергаз обвиняет Кристана в проблесковом даре.
Генерал говорит, что теперь у него есть все доказательства. Милария Далар — такая же проблесковичка, как и командор Хэлтор.
Он отдельно подчёркивает, что эти два псионика совершили геройский поступок. Но законы империи не имеют обратной силы. Поэтому оба подлежат ликвидации, как опаснейшие и нестабильные элементы, с отдельным выяснением, как именно им удавалось до сих пор запретный дар скрывать.
Дальше… на экране показывают императора и Рину.
Император ободряюще улыбается дочери и делает широкий жест, показывая ей, что она может говорить.
Рина очаровательно улыбается и делает шаг вперёд.
Для меня очевидно, что она очень боится, но всё же взгляд её твёрд, а голос мелодичен и решителен.
Несколько непонятных жестов руками, странные почти несвязанные фразы про величие империи…
Я вцепляюсь в руку Кристана во все глаза рассматривая происходящее…
Рина сделала всё настолько быстро, что генерал Пергаз не смог отреагировать.
Принцесса успела до того, как Пергаз отдал приказ своим людям немедленно арестовать не только псиоников, но и императора — ведь он нарушил закон империи, покрывая преступников.
Рина опередила его. Поэтому приказ Пергаза остался без действия.
Бойцы Пергаза у стен опускают оружие, и гвардейцы императора наполняют зал — обезоруживают бойцов, встают рядом с генералом с двух сторон.
А я вспоминаю слова Кристана о том, что на принцессу Рину завязаны клятвы всех имперских военнослужащих. Люди Пергаза — не исключение. То, что она сделала и сказала, запустило этот механизм.
Ни один двойник не сделал бы это вместо неё, поэтому ей пришлось присутствовать лично.
Власть осталась у императора.
Смутно понимая, что происходит, я слушаю, как император приказывает арестовать генерала Пергаза за попытку государственного переворота.
После этого объявляет, что именно император — гарант соблюдения законов.
Поэтому, учитывая геройский поступок проблесковиков, он ставит под сомнение правомерность закона. А именно, основу его — утверждение о смертельной опасности обладателей этого дара.
Из его чёткой краткой речи следует, что Кристан Хэлтор и Милария Далар — совершенно надёжные и, безусловно, стабильные подданные империи. Благодаря их силе и преданности, вражеский флот разбит. Империя защищена и может жить в мире.
Да, закон есть. Согласно ему проблесковиков необходимо ликвидировать, это правда.
Но силой императорского слова, учитывая новые обстоятельства, этот закон с текущего момента будет подвергнут экспертизе.
Будет создана комиссия, которая проведёт расследование и примет поправки в закон.
Пока же на все решения по проблесковикам император накладывает мораторий — закон о проблесковиках приостанавливает своё действие до отдельного императорского приказа.
Гвардейцы уводят генерала и его людей.
— Продолжим награждение, — улыбается император, как ни в чём не бывало.
Награждение двух проблесковиков, с прямой трансляцией на всю империю, продолжается.
К императору подходит помощник, подаёт знаки высшей воинской награды империи — прямоугольные голографические плашки, выводящие проекцию переплётённых псионических полей.
Император собственноручно прикрепляет награды к мундиру командора и к платью его спутницы. Поздравляет их. Благодарит за безупречную службу. Объявляет трёхдневные празднования по поводу разгрома вардиранского флота открытыми.
Кристан выключает экран. Осторожным бережным жестом трогает моё лицо и приподнимает за подбородок. Заглядывает в глаза.
— Всё, как мы и спланировали, — говорит он, внимательно глядя на меня, и вдруг иронично улыбается: — Теперь ты можешь не бояться, что я вспомню про свою обязанность тебя ликвидировать.
Прерывисто вздыхаю.
— Ты же шутишь про ликвидацию, — слабо улыбаюсь я.
— Конечно, — кивает он. — Всё позади, Мила. Мы в безопасности. Ты и я свободны.
Меня пробивает дрожь, снова бесконтрольно проливаются слёзы. Кристан целует мои щёки, сцеловывает мои слёзы, поглаживает по спине, а я ничего не могу с собой поделать.
Всё же многолетнее напряжение сказывается. Неужели всё это правда?.. Мы свободны?.. Неужели это всё не сон?..
— Любимая моя, — шепчет он. — Ты, главное, на свои слёзы не злись на себя, это последствия нашего объединённого удара. Ты одна из лучших выпускниц. Я и предположить не мог, что тебе на первом курсе неправильно поставят базовое экранирование.
— Как его можно поставить неправильно? — тихо спрашиваю я, вытирая щёки. — Это же элементарщина.
— Я тоже удивлён. Тем не менее, это факт. Плюс тебя ещё сильно ударило после того, как эсминец тряхнуло... — он стискивает челюсти. — Едва успел выставить экран и спасти наши жизни, но всё равно…
Кристан обрывает себя и добавляет спокойнее:
— Мы выясним, как это произошло с твоим обучением. Отправим поправки в обучение псиоников. Заодно запустим проверки тех, кто уже выпустился, с упором на диагностику базового экранирования.
— Кристан… — всматриваюсь в его глаза. — Я правильно понимаю? Это ведь сейчас на всю империю, да? Трансляция… Даже не верится… Император публично наградил двух проблесковиков?
— Верно.
— После того, как ты встречался с ним? Он знал, что ты…
— Знал, — кивает он. — Император Арайл — сам проблесковик. Как и его дочь Рина, и его погибшая жена. И племянники, принцы Зар и Лор.
Я тру лицо.
— Подожди, — встряхиваю головой я, пытаясь осознать чудовищные новости. — Я всё это время… Император… Но как тогда, откуда этот закон?..
— Не торопись, — ободряюще улыбается Кристан. — Давай пройдёмся. Сейчас всё последовательно расскажу.
И Кристан рассказывает.
Шаг за шагом по дорожке среди буйной растительности, окруженной мелодичными звуками и умиротворяющими запахами, я узнаю всё больше и больше про себя, про Кристана, про империю и то, как всё это произошло.
По сути, мы, проблесковики — результат успешного эксперимента и масштабной имперской программы, вышедших из-под контроля.
Когда-то, во времена правления деда Рины, императора Ирийла, вардиранцы только начали вторгаться на границы империи.
Очень скоро выяснилось, что это безжалостная война на уничтожение с сильным и опасным врагом. Поэтому в империи начали создавать разные способы противостоять вардиранцам.
Одним из секретных проектов стало создание сильнейших псиоников.
Когда стало ясно, что эксперимент удачен, по всей империи была внедрена программа по выявлению и обучению тех, кого впоследствии назвали проблесковиками.
Власти были восхищены боевыми возможностями и открывающимися перспективами.
Только вот далеко не сразу выяснилось, что вслед за громадной силой проявляется и опасная слабость: срыв контроля.
Обезумевший псионик с колоссальной мощью действительно крайне опасен.
Сначала пытались изолировать, влиять, отправлять на реабилитацию. Даже получалось.
Но сил и ресурсов не хватало. Ведь программа считалась безопасной, внедрялась по всей империи и благодаря ей слишком много псиоников развились как проблесковики. Многие из них теряли контроль, что влекло многочисленные разрушения и жертвы.
Ирийл, отец нынешнего императора Арайла и дед Рины, решился на крайние меры, и появился тот самый закон...
Только вот его сын уже был в программе. Поэтому Ирийл тайно бросил все силы на спасение сына. И при этом создал тайную службу по выявлению, изучению и стабилизации проблесковиков.
Арайла удалось стабилизировать, и он даже возглавил империю, скрывая свой проблесковый дар, женился на женщине, с невыявленным даром. Всё было хорошо, родилась Рина.
Трагедия случилась, когда у матери Рины прорвался дар. Она погибла, защищая дочь. Арайл стал бороться за жизнь Рины, как его отец, Ирийл, боролся за него. Дар Рины стабилизировали.
Несмотря на то, что Арайл — сам стабилизированный проблесковик, как и его дочь, закон продолжал действовать.
Скрывая свой дар, Арайл не мог отменить этот закон, потому что всё время происходили случаи срыва кого-то из невыявленных проблесковиков, каждый раз с чудовищными разрушениями и многочисленными жертвами.
Тем не менее, решение Арайл нашёл, приняв секретные поправки в этот закон. Далеко не всех выявленных отправляли на ликвидацию. Только самых опасных, которые впадали в полное безумие. Остальных, кого был шанс стабилизировать, направляли в особую программу стабилизации.
Я как раз попала в такую программу. Когда кто-то из моих родителей, проблесковиков, не справился с даром.
Но меня тогда не уничтожили, а спрятали. Растили и специально обучали с упором на контроль.
Кристан — тоже вырос в рамках этой программы. И раз за разом на регулярных проверках доказывал, что несмотря на свою чудовищную силу, он сохраняет контроль над своим даром.
— То есть, тогда, когда мы встретились… — я останавливаюсь на живописной тропе, придерживая Кристана за руку, — ты уже знал, кто я?
— Не знал, — он дёрнул уголком губ. — Там, на руинах академии, у меня была задача вытащить принцессу. Когда она стала просить за тебя, я… — он подходит ко мне ближе и обнимает, — я посмотрел на тебя внимательнее, и пропал. Стал изучать тебя в пси, а ты так мне распахнулась… сразу… Даже свою энергию отдала, сама.
Удивлённо вскидываю брови.
— Сама?.. Погоди, Кристан, ты же тогда взял энергию и разрушил все истребители.
— Ты сразу мне открылась, Мила, при первом же моём пси-прикосновении. Собственно, я не смог бы один сделать то, что ты видела. Мы вместе это сделали. Ты не осознавала этого, но распахнулась мне, предлагая объединить поля, и я взял предложенное. И ударил по атакующим. Можно сказать, это была репетиция того, что мы сделали с тобой с вардиранским флотом, за который император Арайл нас сейчас наградил.
Кристан осторожно трогает моё лицо, всматривается, будто не может насмотреться.
— Когда понял, кто ты на самом деле. Какая ты… Я решил, Мила, что никому тебя не отдам. Тем более, ты так доверчиво ко мне льнула. Раскрывалась, позволяла, доверяла. Нереальная смесь силы и хрупкости, стойкости и беззащитности. У меня просто…
Он обрывает свои слова и целует, жадно, глубоко, собственнически, и я обвиваю его крепкую шею руками, приникаю к нему, отвечаю, вкладывая в поцелуй всю свою любовь к нему.
— Мила моя, — с трудом отрывается от моих губ Кристан, прижимая к себе и целуя мои волосы. — Я мечтал, что когда-нибудь встречу свою единственную. Долго искал. Но всё было не то. Думал, что уже бесполезно. Нас, проблесковиков, хоть и много, но… империя огромна. И я всё время на службе. Только карьеристки-пустышки вокруг. Ты же моя настоящая. Мила, я…
Он замолкает, держит в объятиях, а я слышу, как гулко стучит его сердце.
— Кристан, я люблю тебя, — улыбаюсь я.
Кристан улыбается и снова целует меня.
И мне становится хорошо-хорошо.
Действительно, империя огромна. Нам невероятно повезло, что мы всё же встретились.
— Я очень рада, что ты не стал меня ликвидировать, — улыбаюсь я ему, поглаживая кончиками пальцев по щеке. — Хотя должен был.
— Я должен был по закону, да, — кивает Кристан. — Но вообще-то я не только лидер личной гвардии императора, но и возглавляю тайную службу по выявлению и стабилизации проблесковиков. Поэтому действовал в рамках засекреченных поправок к закону.
Кристан уверенно улыбается.
— Благодаря тебе, Мила, у нас теперь есть чёткая программа стабилизации. Теперь мы можем использовать её по-полной. Император ввёл мораторий на закон, и теперь то, что делалось тайно, можем делать открыто, всех выявленных проводить по этой программе.
Помедлив, он добавляет:
— Самое сложно в этом всём было донести до Арайла мой план. Чтобы он разрешил Рине участвовать лично. Да ещё и одобрил не только объединённый пси-удар по вардиранцам, но и награждение проблесковиков, хотя мы знали, что генерал Пергаз попробует осуществить переворот. Рискованно, конечно. Но я точно знал, что говорить императору на нашей встрече. Что требовать от него, и что предлагать взамен.
— Командор Хэлтор, выдвигающий требования императору… — комментирую я.
— Да, — кивает он с невозмутимостью, явно воспринимая это всё в порядке вещей.
— И что же ты потребовал у императора? — спрашиваю я.
— Свободу, — его глаза торжествующе вспыхивают. — Для тебя, меня, и важных мне людей. Я должен быть уверен в нашей тотальной безопасности. В твоей безопасности. Я больше не буду рисковать тобой, Мила. Только не тобой.
— Но ты же не… — недоумённо отвечаю я.
Он легко целует меня в губы и пристально смотрит в глаза.
— Первый раз я подверг тебя риску, когда ты была в роли принцессы Рины. Второй раз, когда решился использовать тебя в пси-ударе по вардиранскому флоту. Несмотря на то, что сейчас мы с тобой должны были быть там, в зале, во время трансляции, лично, я отправил вместо нас Зара и Линду. Потому что решил, что третьего раза не будет.
Кристан выглядит серьёзно, в его глазах мрачная, всепоглощающая уверенность в правильности выбранного решения.
— Есть ещё то, что тебе нужно знать. Там, на станции, я говорил с императором не только о проблесковиках. Это был долгий разговор. Император тяжело болен, ему осталось не больше года. Он хотел сделать меня преемником. Новым императором.
Распахиваю глаза и замираю от следующей фразы Кристана.
— Я отказался, Мила. Я потребовал от императора освободить меня и выбрать другого преемника.
Облегчённо перевожу дыхание. Почему-то я так рада, что Кристан отказался от того, чтобы стать императором. Очень-очень рада!
— Принц Лорсил уже достаточно окреп и возмужал. Как его наставник, я очень доволен парнем. Отличный будет император.
Я только и могу, что ошеломлённо смотреть на Кристана.
— Мила. Я слишком хорошо знаю эту систему. Для тебя и меня нет места опаснее, чем во дворце, на виду. У меня достаточно денег, влияния, ресурсов, технологий и верных друзей, чтобы спрятать нас в глубинах империи так надёжно, как никто не сможет. И, самое главное, мы сможем жить спокойно и свободно. Найдём себе занятие, придумаем, как оставаться полезными империи. Мысли есть. Вместе выберем.
— Кристан… — улыбаюсь ему. — Я даже и подумать не могла о лучшей жизни.
— Я забираю у тебя возможность стать императрицей, — улыбается Кристан.
— Ты даёшь мне возможность стать счастливой женой и матерью, — улыбаюсь ему в ответ, — и самое главное, даришь мне надежду жить свободно, без страха за себя, за семью, за детей.
— Я рад, что ты не хочешь быть императрицей, — его губы медленно приближаются к моим губам, — не хочу делить тебя с целой империей. Ты вся моя и только моя.
— Я тоже рада, что ты не будешь императором, — шепчу в его губы, чувствуя, как меня затапливает незнакомое, новое, но такое уютное и безопасное счастье. — Не хочу, чтобы ты отдавал себя империи, мой командор. Я же имею право хотеть тебя всего только для себя?
— Имеешь, — Кристан подхватывает меня на руки, — я рад, что ты хочешь. Разрешаю. Я весь-весь твой. Поэтому, моя любимая, — Кристан поднимает меня на руки и сворачивает с дорожки прямо в густую листву, — давай оформляться. Станешь моей женой?
— Я уже говорила, что да, — смеюсь я. — Я и прямо сейчас согласна.
— Отлично, тогда прямо сейчас, — довольно кивает Кристан. — Мы уже подошли к нужному месту.
Я удивлённо осматриваюсь: мы выходим к ещё одному домику, неприметному и уютному. Кристан заносит меня внутрь, а там… роскошный зал, утопающий в цветах и в самом центре — терминал.
Всё-то у него подготовлено…
Замирая от переполняющих меня чувств, вслед за Кристаном я прикасаюсь к терминалу, ввожу свои коды идентификации, подтверждая согласие стать женой Кристана Хэлтора.
Всё официально… Мы и правда сочетались законным браком!
— Милария Хэлтор, — завершив все формальности, говорит Кристан, — как твой законный муж, я требую поцелуй.
Смеюсь, встаю на цыпочки и тянусь к его губам. Кристан наклоняется, и я целую его в губы. Но тут же отстраняюсь, игриво глядя на него.
— Кристан Хэлтор, тебе ведь будет недостаточно одного поцелуя.
Он смеётся и кивает.
— Я очень рассчитываю на то, что моей жене будет одного поцелуя недостаточно.
— Подтверждаю, мой командор, — широко улыбаюсь я. — Недостаточно. Я требую больше одного поцелуя.
Кристан целует меня и медленно поднимает подол моего платья.
Меня затапливает восторгом и желанием. Как же мне с ним хорошо… Как же потрясающе осознавать, что теперь у нас всё-всё будет хорошо!
— В таком случае я требую от жены больше, чем поцелуи. Я забираю тебя в спальню. Там у тебя будет очень много поцелуев, не сосчитаешь.
— Я согласна не считать, — смеюсь я, с восторгом чувствуя, как легко он поднимает меня на руки.
Кристан несёт меня в соседнюю комнату, опускает на широкую кровать.
— Не будем считать, Мила, — шепчет он в мои губы, — будем просто друг друга любить.
.
— Слово предоставляется почётному гражданину империи, супруге многоуважаемого попечителя нашей академии, куратору пси-направлений, прекраснейшей Миларии Хэлтор! — провозглашает ректор и почтительным жестом показывает мне на место для выступающего.
Я поворачиваю голову и тону в сияющих ярко-синих глазах мужа.
Не обращая внимание на присутствующих, Кристан наклоняется, легко целует меня в губы. Окидывает мои покрасневшие щёки довольным взглядом и встаёт, подавая мне руку. Сам ведёт меня к трибуне.
Пока мы идём, я окидываю взглядом главный зал вновь отстроенной столичной академии. Той самой, на развалинах которой двадцать лет назад мы встретились с Кристаном.
Академия стала ещё прекраснее и удобнее для обучения десятков тысяч лучших псиоников империи.
Кристан — глава корпорации военных исследований и передовых пси-технологий, держит отдельный фокус своего внимания на том, чтобы наполнить академию самым современным оборудованием, сохранять и расширять лучший педагогический состав.
Иногда за нашим традиционным семейным завтраком он посмеивается, что делает это для нашего старшего сына Рирка, а ещё для среднего Луира и для младшенькой Миары, хоть им ещё и не скоро поступать.
Они, кстати, все трое здесь, в первом ряду, рядом с их тётей Линдой, её мужем Дарианом, и их детьми.
Моя дорогая подруга, принцесса Рина, тоже здесь. Как и её двоюродный брат, император Зарийл.
Помню, как мы все удивились категорическому отказу Лорсила стать преемником, ведь Кристан считал именно его лучшей кандидатурой. Но тот заявил, что, как и Кристан, не собирается менять свою свободу на императорские оковы.
Зато, совершенно неожиданно для всех, Зар проявил себя, посерьёзнел и повзрослел. Постепенно принял дела от дяди, а потом и возглавил империю.
В то время мы с Кристаном много путешествовали, занимались друг другом, радовались нашему первенцу и занимались удалёнными консультациями по пси-направлениям.
Судя по озорным искрам в глазах нашего императора, Зар едва удерживатся, чтобы не заявить что-нибудь нам в след.
Всем хорош наш император, только вот держать язык за зубами способен на людях, а в ближнем кругу вечно расслабляется и болтает что зря.
Мы с пониманием: при том колоссальном напряжении, которое Зар тащит, будучи императором, на своих плечах — где ещё он может побыть собой, как не со своим наставником, бывшим командором Хэлтором, а сейчас тайным советником, и со своей роднёй.
Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как на дне рождения Рины месяц назад Зар удумал поддеть Кристана тем, что тот лишил империи такой императрицы, как я.
Кристан, прищурившись, спросил, про какой это случай его величество изволит вспоминать. Про то, как, будучи командором, он забрал себе самую вкусную конфетку на эсминце, или про то, что отказался возглавить империю.
При этом так глянул на императора, что Зар тут же расхохотался, отговорился тем, что империя без императрицы — не порядок, и постарался свернуть тему.
Зато Рина не позволила Зару спустить всё на тормозах. Сказала, что у неё есть на примете хорошая девушка на роль будущей императрицы. И она возьмёт на себя роль свахи, раз за всё это время наш трудоголик и любитель разнообразия в женщинах, не смог остепениться.
Мы, конечно, посмеялись, но моя Рина сдержала слово.
И тем более мне приятно сейчас смотреть на смущённую красавицу Лейлу, которую наш Зарик, то есть император Зарийл, держит за руку собственническим жестом и поглаживает её палец с обучательным кольцом.
Судя по всему, в империи скоро официально появится императрица.
Я поднимаюсь по ступеням, опираясь на надёжную руку мужа, подхожу к трибуне и благодарно улыбаюсь Кристану. Тяжёлый взгляд мужа на мою улыбку заставляет мою кровь вскипеть.
Вроде и активная у нас жизнь в спальне, но всё равно, стоит Кристану вот так на меня глянуть, и сразу хочется скорее свернуть все дела. А потом наблюдать, как решительно и бескомпромиссно, в кратчайшие сроки, он организовывает нам уединение.
Судя по знакомому предвкушающему блеску в его глазах, он уже договорился с Линдой, что наши дети пока побудут в их семье, играя с двоюродными братьями, а мы…
Кристан выразительно показывает мне глазами на трибуну, и я на время выбрасываю приятные мысли из головы.
Начинаю свою речь. Говорю важные слова, благодарю всех причастных к строительству академии, воодушевляю проблесковиков, озвучиваю всё подходящее моменту.
Улыбаюсь и благодарю за аплодисменты, а затем передаю слово Кристану.
Стою рядом с мужем, любуясь им, вбирая звук его низкого сильного голоса. Ему очень идёт этот небрежно-строгий костюм, идеально сидящий на его высоком мощном теле.
Речь Кристана как всегда короткая, но очень ёмкая. Горжусь им очень. Как же я его люблю…
За восемь лет после изменения закона о проблесковиках, мой деятельный супруг успел сделать многое.
Основанная Кристаном независимая лаборатория стабилизации псиоников стремительно укрупнялась, и выросла в глобальную корпорацию имперского значения и влияния.
Всё это время мы практически не расставались, работали вместе, путешествовали по красивейшим местам империи, растили детей и очень радовались жизни.
Очень комфортно нам вместе. А ещё, Кристан бдительно следит за тем, чтобы мы оставались свободными от любого влияния, в том числе императорского, удерживая значительный фокус влияния на нашей тотальной безопасности.
После завершения всех торжественных мероприятий, всё происходит именно так, как я думала.
Мы отправляемся в парк развлечений, недавно отстроенный корпорацией Кристана.
Он сам руководил строительством. И уже я посмеивалась, что этот парк он точно строит для нашей семьи, настолько запредельные меры безопасности здесь были организованы.
Учитывая пунктик Кристана на эту тему, я его понимала, он не собирался ни шанса давать случайностям, и согласен был расслабиться только при уверенности, что ни мне, ни детям, ни его ближнему кругу дорогих людей, ничего даже близко не способно угрожать.
Здесь, в этом парке, дети Линды и наши Рирк, Луир и Миара осваивают развлечения, а Кристан увлекает меня к лёгкому флаеру.
— Сегодня годовщина нашей свадьбы, любимая моя, — подмигивает мне он, — хочу тебя наедине. А затем вернёмся к семье, я уверена, там в парке найдётся то, что тебе тоже очень понравится.
— Это прекрасный подарок, любимый, — улыбаюсь я, — у меня тоже есть, что тебе подарить.
Кристан целует меня в губы, предвкушающе улыбаясь, и плавно поднимает флаер в воздух.
Он облетает весь парк, показывая мне его с высоты, и я в очередной раз поражаюсь его размерам. Поистине имперский масштаб.
А затем мы подлетаем к высокому изящному зданию, опускаясь на специальную площадку-балкон в верхней его точке.
— Особый номер для новобрачных, Мила, — пристально смотрит на меня Кристан. — Думаю, тебе понравится.
Затаив дыхание, я прижимаюсь к мужу и позволяю увлечь себя внутрь.
Да, мне очень нравится… Роскошно, удобно, очень красиво.
Кристан поднимает меня на руки и решительно несёт в спальню.
— Смотрел на тебя, слушал, как ты говорила… — хрипловатым голосом говорит он, — и едва сдерживался, чтобы сразу не схватить тебя в охапку, обрывая на полуслове, и не унести сюда.
— А я на тебя смотрела и слушала, и тоже ждала, когда же ты меня схватишь в охапку и…
Мои слова затухают под требовательными губами мужа.
Больше не нужно нам слов. Мы сплетаемся телами, пси-полями, всей своей сутью, обнажаясь друг перед другом. Чувствуя себя единым целым, с полным доверием — растворяемся в любви друг друга и обретаем в друг друге настоящего себя.
.
КОНЕЦ