Уже второй день семнадцатилетний парнишка пробирался по незнакомому лесу. Кроссовки истрепались, на новеньких джинсах появилась длинная раздражающая прореха. Да и о былом цвете их оставалось разве что горестно вздыхать.

А еще — было абсолютно неясно, как из центрального парка тихого уютного прибалтийского городка можно было забрести в такие дебри. Смартфон, упорно пытавшийся найти отголоски сети, давно разрядился.

Прошлую ночь неудачливый скиталец провёл в грязном овраге, дрожа от страха и промозглой сырости. Сейчас он упорно карабкался в гору, надеясь осмотреться с возвышенности увидеть, наконец, город или хотя бы дорогу.

Выбравшись из-под сени деревьев, юноша уткнулся в неприступную с виду гранитную стену и почти сразу заметил узкий лаз с выбитыми в камне ступеньками, уводящими наверх, в полумрак. Приободрившись, он двинулся вперёд.

Очень скоро путник потерял счёт времени. Несколько раз он останавливался перевести дух. Снаружи этот проклятый склон выглядел совершенно не впечатляющим, но ступеньки всё не кончались. Паренёк переставлял ноги на одном лишь упрямстве и уже почти жалел, что прошлой ночью его не сожрал какой-нибудь не особо привередливый медведь.

В какой-то момент стены раздались в стороны, и он, не веря собственному счастью, услышал человеческие голоса. Прянул было всем телом вперёд, но так и присел за валуном, оторопело озираясь.

Каменная лестница вывела его в огромный грот, освещённый льдисто-голубыми сферами, висящими прямо в воздухе. У самой большой из них стояли двое: старик в длинной серебристой хламиде и высокий черноволосый мужчина в тёмно-синем плаще. От всего происходящего веяло то ли компьютерной игрой с крутой графикой, то ли голливудским блокбастером про чародеев. В любом случае, вылезать из-за камня и спрашивать дорогу совершенно не хотелось.

— Вчера предыдущие хранители Светоча завершили срок своей службы, — проскрипел старик, и эхо его голоса пробежалось под сводами. — Ты знаешь, что это значит для всего нашего народа.

— Знаю, — склонил голову молодой. — Я ощутил на себе последствия в полной мере. Полагаю, новыми хранителями лучше всего сделать драконов?

— Ну, если найдёшь… хе-хе… и поймаешь…

— Найду. Но, Отар, почему бы тебе не снарядить мне в помощь кого-то из наших?

— Игра с Лимбом должна идти по правилам. Законы мироздания незыблемы даже для нас. Ищи себе помощников среди смертных, тебе это хорошо удаётся, благодаря твоей… м-м… особенности.

— Найди кого-то ещё! Пусть хотя бы не я один буду заниматься возвращением душ!

— Ты же знаешь, большинство из нас готовы смириться, пустить всё на самотёк. Многим нравится их нынешнее состояние...

Возможно, этот прелюбопытнейший разговор продолжался бы и дальше, но в животе у притаившегося за камнем парня громко заурчало. Еще бы, два дня без жратвы! Три жевательные конфеты, найденные в заднем кармане, не в счёт.

Черноволосый мужчина развернулся, выхватил самый что ни на есть всамделишный меч и в несколько шагов оказался у камня. Выволок «шпиона» за шкирку и явил пред очи Отара.

— Погляди! — сказал он, — Светоч напоследок затянул кого-то прямо к нам. Одной душой больше.

— Стой, — поднял руки старик. — Не убивай его. Если мироздание решило подкинуть в колоду этой игры случайную карту, так тому и быть.

— О-о, — досадливо протянул обладатель меча. — Только не говори, что хочешь его просто отпустить.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что кожа у незнакомца очень светлая, а глаза — пронзительно синие. Только абсолютно неживые. Глядя в них, пойманный с поличным юноша не рискнул даже пискнуть что-нибудь в своё оправдание. Сразу ясно — бесполезно.

— Не просто, — старик приблизился, поднёс к лицу парня длинную палку с непонятными символами. Те начали светиться, полностью притягивая внимание. Взгляд всё время пытался зацепиться хоть за что-то знакомое. Вот, кажется, «икс»… или просто «х». Вот «и». Кажется, ещё «н» мелькнула. Символы затрепетали, перемешиваясь, сливаясь в светящийся водоворот.

«Хин», — повторил парень про себя, будто это что-то значило. — «Хин, хин, хин…»

Сегодня в Университете имени Герцена должна была проходить открытая лекция по психологии, и я, выскочив из дома в последний момент, торопилась на автобус.

Уже сейчас пора было всерьёз определяться с поступлением, чтобы в следующем учебном году начать подготовку к профильным экзаменам. Я всерьёз подумывала связать жизнь с помощью людям. Тем более — умение слушать и вникать в чужие проблемы, кажется, дано было мне чуть ли не с рождения.

Но неожиданная встреча, даже скорее находка, изменила не просто планы на день, а категорически всё.

На тротуаре у ограды небольшого сквера на Витебской улице лежал кот. Его ухоженная рыжая шерстка мягко золотилась в лучах июньского солнца, будто испускала собственный внутренний свет. Можно было предположить, что зверь попросту нагло дрыхнет, мешая пешеходам, но что-то было не так — то ли в безвольно вытянутых лапах, то ли в общем ощущении беспомощности и страдания, исходящем от зверя.

Иногда мне казалось, что я каким-то загадочным образом улавливаю эмоции других людей, но с животными такого контакта раньше не случалось.

Я остановилась, присела возле животного, осторожно тронула его рукой. Тёплый.

— Котик! Котик, ты живой?

Я очень надеялась, что тот проснётся, поднимется и вальяжно отправится по своим делам, но зверь лишь слабо пошевелился и сдавленно мяукнул.

— Котик! Только не умирай, слышишь?

Почему-то проблемы этого маленького постороннего существа вмиг обрели для меня вселенский масштаб. Конечно, не было и речи о том, чтобы отправиться дальше по своим делам, оставив кота без помощи.

Похолодевшими, вмиг вспотевшими от волнения руками я открыла на смартфоне карту и стала искать ближайшую ветклинику. Хорошо, что на карточке были кое-какие сбережения, любовно отложенные на летние каникулы.

К счастью, наш район не мог пожаловаться на плохую инфраструктуру и до клиники оказалось идти совсем недалеко. Минут десять быстрым шагом, не больше.

Бросив куртку прямо на асфальт, я постаралась максимально бережно перетащить на нее кота. Мало ли, какие у него там повреждения? Крови, вроде нет, но всё же… На руках его нести было бы неосмотрительно, а так получится что-то вроде носилок.

Так я и ввалилась в ветеринарку, с курткой в вытянутых руках, за неимением лучшего решения распахнув дверь ногой.

Несмотря на будний день, очередь всё же была. Наше появление вызвало жгучий интерес у здоровенного лабрадора с распухшей мордой. С соседнего кресла из переноски на нас хмуро, как грозовое облако, взирал массивный желтоглазый британский котище.

Подавив первый автоматический порыв вежливо присесть в углу, дожидаясь своей очереди, я кинулась к стойке регистрации.

— Пожалуйста, помогите! Я нашла котика, он почти не шевелится! Я боюсь, что он умирает!

Не задавая лишних вопросов, девушка-администратор метнулась в подсобку, громко выкликая какого-то Андрея Васильевича. «Экстренный случай», — донесся ее голос, а потом из дверного проема показался здоровенный бородатый мужик с татуировками на обеих руках и потянул руки к моему протеже:

— Давайте.

Я, честно, струхнула. Такому дядьке полагалось бы скорее гонять на мотоцикле с толпой приятелей аналогичной наружности, а не лечить мелкую живность. Но делать было нечего, я протянула ему куртку с котом и направилась к рядку стульев у стены. Только сейчас на глаза навернулись слезы. Прилив адреналина быстро отступал, оставляя после себя мерзкую щемящую слабость и чувство полной беспомощности.

Я старалась смотреть в пол, стыдясь поднимать глаза на людей, перед которыми так нагло влезла без очереди. Они ведь сюда тоже не просто так пришли. Только смаргивала набегающие слезинки.

— Ну, не плачь! — женщина с британцем вдруг тронула меня за локоть. — Андрей Васильевич — очень хороший доктор! Он наверняка сделает всё, что возможно!

Я шмыгнула носом и наконец подняла глаза.

— Извините, что я перед вами влезла.

— Ой, да ладно! — отмахнулась собеседница. — Нам только шов снять. Это подождёт.

— Вот-вот, — подал голос владелец собаки. — Когда мой балбес в первый раз морду в муравейник сунул, я тоже примчался в клинику как ненормальный, всех растолкал, мол — спасайте пса! Вот надо мной врачи-то смеялись потом. Но распух он тогда основательно. У меня по дороге все спрашивали, что за порода такая.

Я невольно улыбнулась.

— А сейчас что, снова муравейник?

— Не-е, это он с пчелой попытался подружиться. Дурень молодой, что с него возьмешь?

Мы еще немного поговорили, потом появился врач.

— Ну что, — сказал он. — Никаких переломов нет, внутренних повреждений тоже. Кот просто обессилен. Я бы предположил лёгкий тепловой удар и обезвоживание. Мы поставили капельницу, оставим его на ночь. Думаю, завтра будет уже как новенький. Забрать можно будет после двенадцати. Подойдите, пожалуйста, к Марии на кассу, оформите карточку пациента.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Ну вот, я же говорила, что всё будет хорошо, — подала голос моя соседка, скрываясь в кабинете. На прощание ее кот издал недовольное бурчание и одарил меня еще одним презрительным взглядом.

— Имя питомца? — спросила администратор.

— М-м, Рыжик? — предположила я, размышляя о том, хватит ли сбережений на оплату услуг врача.

— Возраст?

— Не знаю, я ведь его только что нашла.

Мария задумчиво побарабанила пальцами по столу. Заглянула в кабинет.

— Андрей Васильевич, сколько Рыжику лет навскидку?

— Ну, года три-четыре. Молодой кот, крепкий.

Когда карточка, наконец, была заполнена, а услуги — оплачены, я вздохнула с облегчением. Оказалось не так уж и дорого. Теперь предстояло еще одно испытание — рассказать родителям о том, что уже завтра у нас дома появится кот. Причем в максимально непререкаемой форме.

В конце концов, я ведь окончила учебный год почти на все пятёрки, почему бы и не выбрать себе подарок?

Назавтра я примчалась в ветклинику точно к полудню. Почему-то мысли о рыжем коте всю ночь вертелись в голове, не давая уснуть. Я как я умудрилась настолько к нему привязаться за столь короткий срок?

Нет, я, понятное дело, сочувствую бездомным животным и даже очень. Но не настолько, чтобы тащить их всех домой. Хотя иногда хочется, конечно.

Но с Рыжиком у меня сходу установилась какая-то особенная связь. Как будто удавалось даже уловить обрывки его ощущений… Очень странно.

Серьёзный разговор по поводу нового питомца, между прочим, так и не состоялся. Пятничный юбилей отцовского близкого друга плавно перетёк в посиделки с шашлыками на даче, и родители остались ночевать в гостях.

Ну не по телефону же такое обсуждать! Будет им сюрприз. Ой-ой…

С собой я прихватила старую истрёпанную переноску для животных: когда-то с нами доживала свои последние годы кошка дальней родственницы. Впрочем, их обеих я почти не помнила. А вот сумка осталась.

Администратор приветливо заулыбалась, стоило только переступить порог клиники.

— У вас совершенно замечательный котик! — с подозрительным энтузиазмом заявила она. — Просто солнышко! Сейчас я его принесу. Он чувствует себя уже гораздо лучше. Андрей Васильевич написал тут рекомендации по корму и витаминкам. Давайте переноску.

Я с сомнением сунула ей сумку. В луче солнца, проникающем через распахнутое окно, заискрились посыпавшиеся пылинки.

— А может новенькую возьмёте, пластиковую? Они гораздо надёжнее. У нас для клиентов клиники скидка десять процентов.

— Да нет, — пожадничала я. — Надеюсь, что мне его нечасто к вам таскать придётся.

— И то верно, — девушка скрылась.

Прошло три минуты.

Пять…

Наконец она вернулась, держа в вытянутых руках переноску. Та дёргалась, утробно урчала и растопыривалась во все стороны разом.

— Рыжик, — неуверенно позвала я. — Как ни странно, копошение тут же прекратилось.

Затворник неприязненно зыркнул и выдал несколько мявов явно нецензурной направленности. Впрочем, в моей голове пронеслось что-то похожее на вздох облегчения.

Нет, определенно, нужно больше спать!

Мы вышли на улицу. Судя по всему, путешествовать в переноске кот не любил: он изо всех сил прижал морду к сетчатому окошку, словно пытался просочиться наружу прямо сквозь мелкие ячейки. Да и с чего бы ему, уличному, быть привычным к такому способу передвижения?

Впрочем, золотистая шерстка выглядела ухоженной и сияла сегодня особенно ярко.

— Да ты и правда самое настоящее Солнышко, — пробормотала я, завороженно глядя на искристые переливы. Очень хотелось вытащить кота наружу и рассмотреть его целиком. Но вдруг начнет вырываться, убежит, попадёт под машину? Даже от мысли об этом болезненно сжалось сердце.

— Потерпи немножко, ладно? Нам до дома совсем недалеко идти. Я тебе уже вкусняшки всякие купила.

Зверь заинтересованно мурлыкнул.

Жаркий майский денёк и цветущие яблони располагали к долгой бесцельной прогулке, но нового питомца стоило отнести домой поскорее. Вдруг ему душно? Или страшно? И наверняка его толком не покормили.

Меж тем, на улице творились странные вещи. Впереди, за перекрестком, там, где должен был зеленеть небольшой светлый сквер со скамейками и детской площадкой, стеной стоял самый настоящий лес.

Что за ерунда?

Я глянула на табличку с названием улицы.

Союза Печатников, всё правильно. Прошла до самого перекрестка. Чтобы попасть домой, требовалось наискосок пересечь сквер и выйти чуть правее, на параллельную улицу. Но за пешеходным переходом влево и вправо, насколько хватало глаз, зеленел радостный летний лес. То там, то сям в него уходили утоптанные тропинки, по которым, как ни в чем не бывало, брели мамаши с колясками и другая праздношатающаяся публика.

Так! Похоже, доктору следовало показать меня, а не кота. Хотя бы ветеринару.

— Мяв-мяв, — ехидно подтвердили из переноски.

За спиной всё ещё серел город, но именно «серел». Было в нём что-то неприятное, нечёткое, даже пугающее.

Я посмотрела на руки, пошевелила пальцами. Не двоятся. Потрогала волосы. Вроде не перегрелась. Ущипнула себя за руку. Лес не исчез.

Всё любопытственнее и любопытственнее…

Тьфу, никогда не любила «Алису в стране чудес».

Из серого городского марева позади потянуло холодом. Слабый порыв ветра взъерошил волосы, неприятно дотронулся до голой кожи затхлым смрадом. Захотелось поскорее убраться. Куда угодно!

Да вон и мамы с детьми гуляют! Может быть, лес мне только мерещится? Если так, то с этим нужно будет разобраться позже. Дома-то всяко безопаснее! Или вообще уже голограммы научились делать, и тут проходит какой-нибудь футуристический праздник. Или глобальный пранк над горожанами. Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!

Мысль про голограммы натолкнула меня на идею сфотографировать спонтанно возникшую лесополосу. Я поставила переноску с котом на асфальт и полезла в рюкзак за смартфоном. Никак не привыкну носить его в кармане, всё время кажется, что выпадет.

Ёжась от скользящих по спине прикосновений серого ветра (такое определение само пришло откуда-то извне), я уставилась на экран, выбирая идеальный ракурс. Ноги коснулось что-то мягкое.

Как этот рыжий гад сумел расстегнуть молнию изнутри — даже не представляю. Но из переноски он всё-таки вылез. Вальяжно потянулся. Нахально посмотрел мне в лицо.

— Котик. Рыжик. Солнышко… Кис-кис-кис?

Вот ещё! Злодей изо всех котьих сил, будто и не прикидывался вчера полумёртвым, рванул к загадочному лесному миражу.

Вот тут бы мне вздохнуть печально, вернуться домой по соседней улице (ведь где-то этот лес да кончается?) и спрятать опустевшую переноску обратно в кладовку. А потом, может быть, взять да завести маленького покладистого котёнка без тяги к приключениям. Но логика и разумные решения — удел взрослых, разве нет?

— Солнышко, кис-кис-кис! Стой, блин! Ну пожалуйста, стой! — я подхватила сумку и бросилась следом.

Кот задумчиво приостановился у границы деревьев, оглянулся.

«Не ходи. Серый ветер тебя не тронет».

Бр-р! Это что сейчас было?

Высоко задранный рыжий хвост замелькал в высокой траве, быстро удаляясь.

Не так уж и плохо ему вчера было, пожалуй. Симулянт рыжий! Догоню и выскажу ему всё, что думаю! Да и интересно ведь, чего уж кривить душой. Пройдусь хотя бы по опушке.

Не переставая звать кота, я ступила под кроны деревьев.

Лес оказался светлым и ярким. Воздух был наполнен ароматом незнакомых цветов. Создавалось ощущение молодой березовой рощи, хотя листья и стволы выглядели незнакомыми. Впрочем, я никогда всерьез не увлекалась краеведением, так что с уверенностью определить принадлежность окружающей флоры не взялась бы.

Окончательно убеждаясь в том, что меня окружает не голограмма, я дотронулась до нависающих над тропой ветвей. С гладкой коры вспорхнул здоровенный зеленый жук и вполне материально прожужжал мимо самого уха, вынудив шарахнуться в сторону.

Распушенный от волнения рыжий ёршик хвоста периодически мелькал в траве чуть поодаль. Кот явно заметил, что я иду следом, но в руки даваться не планировал. Как и удирать окончательно.

Когда я попыталась догнать зверя, он припустил от меня эффектным галопом, но разорвав дистанцию остановился, и стало ясно, что остается лишь идти следом, пока тому не надоест незапланированная прогулка. Всё-таки вряд ли после вчерашних капельниц он сможет протопать десяток километров без отдыха. Эх, надо было взять с собой какое-нибудь лакомство. А то накупила и оставила дома.

Пока что в меня вселяло надежду то, как много обычного городского народу заходит в лес. Значит мы не потеряемся. Если что, просто покричу, выйду к людям, а там уже сориентируюсь. Может быть, мне заодно подскажут, что за ерунда тут творится.

Но в первую очередь нужно поймать кота.

Переноска начала ощутимо оттягивать руку. Вроде и не тяжёлая, а нести неудобно.

Припекало солнце. Мелкая мошкара настойчиво липла ко вспотевшему лицу. Вроде бы не кусалась, но всё равно приятного мало.

Сильно хотелось пить.

Через час или около того меня настигла и другая проблема. Вполне естественная, собственно, потребность. Но способная доставить закоренелому городскому жителю кучу неудобств вдали от цивилизации.

Еще некоторое время я топала по тропе, надеясь неизвестно на что, потом сдалась и остановилась.

— Только попробуй потеряться окончательно! — прикрикнула я на кошака.

— Мр-рау, — отозвался тот и улёгся на поваленном стволе дерева метрах в десяти от меня. Нагло и недосягаемо. Я только вздохнула.

В рюкзаке вполне ожидаемо не оказалось ничего полезного для выживания в лесу. Туалетной бумаги, конечно, тоже. Ключи от дома да кошелек, вот и всё богатство.

В отчаянии я оглядела светлый прозрачный подлесок. На мое счастье поодаль обнаружились разлапистые заросли какого-то сорняка. Вроде бы, не борщевик. Оставалось надеяться, что и не его аналог.

Решив насущные проблемы, я направилась было обратно к тропе, где сиротливо валялись переноска и рюкзак.

— Тебе жить надоело, что ли? — остановил меня высокий девичий голос. Негромкий, но очень недовольный.

— Не-ет, — протянула я, оборачиваясь. Постановка вопроса не внушала доверия.

Стоило соврать хотя бы самой себе, что я не сразу увидела говорившую. Просто ради уверенности, будто мой мозг готов воспринимать только адекватную информацию. Но нет. Проигнорировать факт оказалось сложно: над лопухами висела маленькая, сантиметров сорок, зеленая фигурка с крыльями.

Фея?!

Сегодня погода выдалась еще гаже, чем в предыдущие несколько дней. Ветер уныло свистел среди серых каменных глыб, сколотых и острых, словно лезвия. Небо затянула равномерная серая хмарь.

Золотой дракон, неделю не видевший солнечного света, заметно приуныл. Чешуя потускнела, а от былого шкодливого задора не осталось и следа. Его Ледяной собрат тоже помрачнел. Одно дело — сверкающие снегом пики, до которых ещё топать и топать, и совсем другое — непрестанная морось, превращающая нехоженые глиняные склоны в скользкую грязевую ловушку.

Отряд, сопровождавший драконят к священной пещере, уже много дней пробирался по бездорожью. Путники с тупым упорством переставляли ноги, почти не переговариваясь и лишь изредка останавливаясь для привала. Несмотря на все их усилия, продвижение к цели неуклонно замедлялось.

Сумерки здесь спускались рано, но стылые ночёвки на жёсткой земле почти не приносили облегчения. Костры жечь было не из чего: низкий колючий кустарник и редкая жёсткая трава, покрывавшая склоны, почти не поддавались огню, даже когда за дело брался чародей.

Первое время он еще пытался поддерживать пламя, подпитывая его собственной силой, но вездесущий ветер всё равно уносил тепло прочь. Так что теперь специальный королевский отряд, направленный как водится, спасать мир, лишь наскоро ужинал сухарями и расползался спать под вкривь и вкось натянутыми между камнями навесами.

Агни поглядел на приметную горную вершину с тремя зубцами и горестно вздохнул. Если верить карте, до заветной пещеры осталось четыре-пять дней пути. Зябко надвинув капюшон поглубже, волшебник стряхнул дождевые капли с отросшей челки. Золотисто-рыжие пряди, всегда придававшие молодому человеку озорной и совершенно несерьёзный вид, сейчас повисли тусклыми плетями, серыми, как и всё остальное.

Он перевел глаза на улегшихся за большим валуном драконов. Чародея всегда забавляло, что те спят свернувшись клубками, словно домашние лисы. Золотой с Ледяным никогда по-настоящему не ладили, но сейчас дремали рядом, нарочито повернувшись друг к другу спинами.

Тоска пробежалась по сердцу Агни холодными жесткими пальцами. Как хочется поскорее завершить важную миссию и пуститься в обратный путь! Добраться — хотя бы через дни и недели, но добраться! — до тёплого сухого жилья, вдоволь выспаться под крышей и поесть, наконец, чего-нибудь горячего. Но драконы…

Молодой человек успел уже привязаться к этим своенравным и, чего уж греха таить, вредным созданиям. Хотя те были еще совсем молодыми, их телепатическая речь уже обретала смысл, а импульсивные и зачастую дурацкие поступки давали представление о формирующихся характерах.

Но драконятам предстоит «держать мир». Уже очень скоро они займут свои места в двух столпах света, пронизывающих священное место, и застынут, словно мошки в янтаре, на века и тысячелетия, не нуждаясь ни в пище, ни в сне. А когда срок их жизни, многократно продлённый волшебным сиянием, иссякнет, уже кому-то другому придется искать пару существ с достаточным запасом магической прочности им на замену.

Хотя может статься, в те времена погода здесь будет куда как получше.

Мимо волшебника, кутаясь в плащ, пробралась к своему навесу Нэйилинн. Вот уж кому наверняка приходится тяжелее всех!

Дочь богатого землевладельца, даже барона, увязавшаяся по глупости и молодости за загадочным горцем Исетом, наверняка мечтала совсем не о таких приключениях. Конечно, за одиннадцать месяцев путешествия та позабыла о красивых нарядах, научилась неплохо владеть лёгким одноручным мечом и освоила другие походные премудрости, но вряд ли дорога давалась ей легко.

Агни искренне не понимал, отчего Нэй не отстала от них в одном из городов. Неужели всё дело в неразделённой любви к главе отряда? Да не хватило бы ни у одной девицы терпения тащиться через весь континент за тем, кто и взаимности-то толком не проявляет! Изящную обходительность и заботу — да, но ничего больше.

Молодой человек попробовал представить себя в такой же ситуации и не смог. Ну не стал бы он сбивать ноги по следам какой-нибудь великой воительницы или чародейки, которая глядит на него, как на дитя неразумное. Или, может, еще не встретил ту самую? Тьфу!

Дождь застучал по натянутой над головой вощёной ткани с новой силой.

Да если б он знал, отправляясь в дорогу, что по пути к великому подвигу придется так изводиться, постарался бы отвертеться любой ценой. Мир спасать — это конечно важно и нужно, но мало ли для того других достойных?

Представив старших чародеев Совета, бредущих по промозглым предгорьям, Агни ухмыльнулся и заподозрил, что вовсе не великий талант подвиг их снарядить его в путь. Мудрые мира сего наверняка отлично знали, что прогулка получится не из приятных.

А драконов всё-таки жаль…

С этой мыслью он наконец задремал.

С утра дождь поутих, но тучи стали только мрачнее. Наскоро размявшись, чтобы согреться, и позавтракав, королевские посланцы продолжили путь.

Вскоре их взглядам открылось узкое, круто уходящее вверх ущелье. Отвесные скалы вздымались справа и слева. Постоянно приходилось концентрироваться, чтобы не сбить дыхание из-за непрерывного подъёма, но идти стало гораздо удобнее. Скользкая глиняная почва сменилась плотно слежавшимся каменным крошевом, а склоны частично прикрыли людей от ветра. Если раньше он налетал ледяными порывами со всех сторон, то теперь упруго толкал в спину, будто подгоняя, а к середине дня и вовсе стих.

Воины взбодрились и начали перешучиваться. Даже Нэйилинн стала с интересом осматриваться по сторонам. Только Исет хмурился и поторапливал. Ему резкая перемена погоды явно пришлась не по душе.

Когда вдали, над оставшейся позади болотистой равниной, глухо громыхнуло, Агни понял причину беспокойства горца и мысленно выругался. Он, как чародей, должен был бы первым учуять надвигающуюся грозу, но силы стихий всегда оставались его слабым местом. Если с огнём он подружился довольно быстро, — «из-за цвета волос он тебя за своего принимает», — посмеивались коллеги, — то с водой, ветром и, тем более, землёй, контакт давался тяжело.

Основной специализацией чародея была защита, и тут он действительно добился небывалых высот. В мгновение ока молодой человек мог воздвигнуть невидимый купол, который даже преподаватели академии сходу пробить не могли. Да и главной чародейке королевского двора, из интереса решившей испытать юное дарование, пришлось попотеть, пока она не нашла в заклинании брешь.

По праву гордился Агни и своим пологом невидимости. Именно его волшебство укрыло семь сотен отборных воинов, отправленных «в гости» к зарвавшемуся наместнику, уличенному в провокации смутных настроений на юге страны. Тот, увидев под своими окнами вооружённых ратников, быстро усовестился, покаянно отправился во дворец с заверениями в искренней преданности и с тех пор вёл себя тише воды, ниже травы. Этот случай даже вошел в курс лекций магической академии.

Молодой чародей тогда изрядно возгордился и решил, что в его жизни будет еще много столь же изящных и запоминающихся подвигов, а потому чуть не прыгал от радости, когда ему поручили нынешнее дело.

Но вот теперь по пятам шла гроза, и Агни ничего не мог с этим поделать. Лишь топал и топал вверх, сжав зубы и надеясь, что выход из ущелья покажется прежде, чем хлынет дождь.

Его надежды не оправдались. Небеса раскололи сверкающие бичи молний. Они полыхали так часто, что зрение даже не успевало восстановиться после очередной ослепительной вспышки. Хотя до темноты было еще далеко, путники двигались почти наугад. Драконы шипели и хлопали крыльями от особо громких раскатов грома.

Наконец стеной ударил дождь.

По ущелью сразу побежали ручьи, быстро превратившиеся в широкий поток, доходящий до щиколоток.

Стиснув зубы, Агни упрямо шел вперёд, уповая на то, что такая сильная гроза не может быть долгой.

В очередной раз громыхнуло. Раскатистый гул прокатился по небу и увяз где-то в горных пиках, порождая долгое эхо.

Позади раздалась громкая ругань. Оказалось, что Ледяной дракон шарахнулся от шума к правой скальной стене и забился меж огромных валунов. Двое воинов пытались выманить его оттуда, но ни уговоры, ни пинки на благородное животное не действовали.

Чародей, успевший уйти с остальным отрядом чуть вперёд, рванулся было помочь — контакт с драконятами у него был отличный — но его словно за шиворот кто остановил. Леденея от чудовищного предчувствия, он осознал, что слышит очередной громовой раскат уже несколько секунд, а тот и не думает утихать.

Что-то крикнул предводитель отряда, но глаза Агни уже сами выцепили катящуюся на них грязную волну, в которой и не разобрать было — то ли это вода, то ли сами горы стронулись с места, чтобы смести жалких букашек, потревоживших их покой.

Руки сами вскинулись в защитном заклинании. Невидимый купол охватил ближайшее пространство и, повинуясь инстинкту волшебника, вдавил людей и Золотого дракона в левую стену ущелья, защищая от несущейся сверху смерти.

«Второй купол», — сверкнула короткая мысль и тут же пропала. Было поздно. Поток, стронувший не только мелкое крошево, но и здоровенные валуны, уже нёсся мимо. За доли секунды он преодолел расстояние куда большее, чем то, что разделяло отряд с отставшим белым драконом и двумя королевскими гвардейцами. Кажется, это были Эйн и Верши.

Если бы они не были в момент заклинания так далеко…

Если бы стояли хотя бы с той же стороны ущелья, что и остальные…

Агни прижимался спиной к холодному камню, мимо него с ревом несся каменный поток. Волшебник даже не успел толком испугаться, но теперь, застыв в эпицентре стихии, понимал: «всё, это конец. Один дракон не починит мир. Для Светоча нужны двое. И это — только моя вина».

Он не знал, сколько прошло времени, но сель постепенно схлынул, а над головой словно в насмешку засияло ослепительно голубое небо.

Грязная вода ещё бежала по склону, но сбить с ног уже не могла.

Вяло махнув рукой, чародей рассеял защиту и сполз по стене, усевшись прямо в ледяную воду. Его дорожная сумка валялась тут же. Размотавшийся походный навес трепыхался в мутном потоке.

Будто сквозь пелену, маг слышал голоса спутников, но смысла шевелиться или как-то реагировать не видел. Спонтанно брошенное заклинание отняло немало сил, а навалившаяся безысходность и боль от гибели друзей мигом выжрали остальное.

Многие вечера проходили под весёлые похабные песенки Эйна. Тот, казалось, никогда не унывал и строил большие планы на дальнейшую военную службу. Верши, напротив, был рассудителен и спокоен. Дома его ждала жена и двое малышей. Теперь не дождутся.

Кто-то тронул Агни за плечо. Тот вздрогнул и медленно повернул голову. Исет глядел на него сверху вниз и был непростительно спокоен. Чародею жгуче захотелось вскочить и хорошенько садануть кулаком по этой безэмоциональной маске, но он лишь вяло дёрнулся и снова уставился на воду.

— Вставай, — сказал глава отряда. — Все уже готовы идти дальше.

— Зачем?

— Доведём начатое до конца.

— Второго дракона нет. Это конец. — Агни снова посмотрел на горца. — Ты хоть понимаешь, что все пропало? Мир скоро рассыплется! — срываясь, выкрикнул он.

— Может быть, — Исет и бровью не повёл.

— Да ты… — задохнулся чародей, рывком вскакивая. — Ты — жаба бесчувственная! Бесы тебя дери! Там, — он махнул рукой вниз, — где-то там — наши друзья. Нужно их найти, похоронить…

«Можно и себя заодно.»

— Поверь, каменный оползень уже отлично сделал это за тебя. Идём. До Светоча совсем недалеко.

— И что мы будем там делать? У нас только один дракон!

— Может, боги подскажут, — твёрдо ответил предводитель отряда. Агни показалось, что по его лицу на миг скользнула горькая усмешка, но возможно то была просто игра теней.

Впрочем, на следующем привале, уже в окружении необъятных снежников и под неумолчную песню ветра, Исет просто исчез, ни с кем не попрощавшись. Куда он ушел, оставалось загадкой. Кажется, последней его видела Нэйилинн, но она была совершенно не расположена говорить об этом.

Пещера Светоча Мира оказалась довольно тесной. Своды её нависали над головами путников, давили незримо и казалось — вот-вот рухнут.

У дальней стены серебрились два световых столба, будто солнце пробивалось лучами сквозь толщу горы, но никаких отверстий в потолке не было. Путники невольно сбились плотнее, раздались шепотки.

После недавней катастрофы они брели почти безмолвно, не в силах поверить в гибель товарищей почти на пороге заветной цели. Даже Золотой дракон, внезапно оставшийся в одиночестве, вёл себя непривычно тихо. Но сейчас, прикоснувшись к истокам мироздания, люди словно проснулись.

Рыжий Агни приблизился к одной из колонн света, потянулся к ней магией. Та откликнулась, тронула чародея ласковым теплом. Всё вокруг вдруг стало кристально ясным, а душа впервые за долгое время обрела покой и уверенность.

— Подведите, пожалуйста, дракона, — негромко попросил молодой человек, но слова громом отдались в гулком помещении.

— Что-то придумал? — вскинулась Нэйилинн. — Их ведь должно быть двое…

— Придумал, — маг коротко усмехнулся. — Боги подсказали.

Сейчас он не жалел ни о драконьей судьбе, ни о свалившихся на отряд злоключениях. Они все шли на важную миссию, осознавая опасности и риски. То, что должно — сделано. Мир не рассыплется. По крайней мере — ещё некоторое время.

Золотой дракон сам потянулся к свету, шагнул в него и замер, вытянув изящную морду вверх, чуть распахнув крылья, будто готовясь взлететь.

Маг Агни глубоко вздохнул и без всяких прощаний, чтобы не дать воли сомнениям и страху, вошёл во второй луч.

Срок жизни человека, даже волшебника, несоизмерим с драконьим, но магический потенциал поможет отсрочить неизбежное. Может быть, еще на сотню лет, а то и на две. Успеют вернуться домой и вырастить детей отважные воины, успеет осушить слёзы упрямая баронская дочь и, может быть, позабудет наконец своего бесчувственного горца. Много чего хорошего и плохого успеет произойти в мире, но пусть хорошего всё же будет больше.

Агни открыл глаза и совсем близко перед собой увидел землю. Да и не землю вовсе, а какую-то серую, гладкую, спёкшуюся массу, ровную и шершавую. В нос ударили резкие незнакомые запахи, а уши мигом заложило от непривычного шума. Какие-то скрипы, шелесты, гудки… Будто попал в гномью шахту. Только светло.

Всё тело ломило. Чародей попробовал опереться на руки и подняться, но увидел перед собой лишь короткие лапы, покрытые густым рыжим мехом. Лисьи? Да нет, маловаты…

— Котик! Котик, ты живой? — раздался сверху звонкий девичий голос. Чья-то рука мягко дотронулась до головы.

Попытка обернуться снова отдалась болью во всём теле, и Агни жалобно застонал.

— Котик! Только не умирай, слышишь?

Перед бывшим чародеем прямо в пыль шлёпнулась куртка с яркими полосами. Синюю и белую он видел отчётливо, третья была, кажется, красной, но цветовосприятие странно плыло, смещая всё в серый спектр.

— Тут совсем близко до ветеринарки, — бормотала совсем молоденькая русоволосая девушка, аккуратно перетаскивая зверя на плотную ткань. — Потерпи, пожалуйста, там тебе обязательно помогут!

«Всё-таки добра в мире больше», — подумал Агни. — «Это хорошо. А в этой вете… тьфу, как её… Там наверняка есть другие чародеи. Разберёмся», — и покорно закрыл глаза.

Итак, фея.

Сказать, что я обалдела, значило бы сильно преуменьшить. Но почти сразу же пришла твердая уверенность, что всё это — просто затянувшийся сон. Ни в каком я не в волшебном лесу! Скоро прозвенит будильник, и я, босиком прошлёпав на кухню, с упоением стану варить себе дорогой родительский кофе, чтобы потом варварски разбавить его сгущенкой.

А потом пойду в ветеринарку за котом.

Или его тоже не было?

— А если не надоело, то зачем ты трогала прамарант? Да еще с такой… кхм… целью?

— Кого трогала? А-а, вон те лопухи? А они всё-таки ядовитые? — ну, сон так сон. Поиграем по вашим правилам.

— Ты что, новенькая? — с сомнением спросила фея и подлетела ближе. Красивое личико из сердитого стало заинтересованным. Я обратила внимание, что крылья почти совсем не трепыхаются, лишь в воздухе вокруг вспыхивают мелкие искорки.

— Ну, смотря в каком смысле, — несмотря на нереальность происходящего я почему-то не хотела однозначно соглашаться или отпираться, пока не пойму, о чём идет речь. — Я вообще-то тут ненадолго. Просто за котом в лес забежала. Поймаю и сразу обратно.

— За котом… — протянуло волшебное создание. — Ведьма, что ли?

— Нет.

— Ладно. Давай пойдём длинным путём. Вижу, одежда на тебе не деревенская. Ты из какого города?

— Из Питера.

Волшебное создание нахмурилось.

— Хорошо. А в каком мире твой Питер?

— В реальном! — вспылила я. — Чего вы меня допрашиваете вообще? Я кота заберу — и обратно! И вообще всё это — дурацкий сон.

— Ага, всё-таки новенькая, — невозмутимо заключила фея.

— Ну и что это означает? — спросила я. Очень хотелось поскорее оборвать беседу и проснуться, но любопытство пересилило.

— Тебе знакома концепция Лимба? — серьезно спросила летунья.

— Что-о? Вы намекаете, что я умерла? — меня пробрал холодный пот. Из уроков литературы это слово запомнилось даже слишком хорошо.

— Да нет! — она махнула рукой. — Просто Лимб — такое место в вашей мифологии, которое собирает в себя кого попало, без всякой определенной цели. Ну, или что-то вроде того. Твой мир ведь — Земля, правильно?

— Правильно, — я прислонилась к дереву, чтобы обрести дополнительную точку опоры. — Только не кого попало, а тех, кому в Рай нельзя, а в Ад — не за что.

— Не цепляйся к формулировкам. Важно другое. Это место собрало кучу иномирян. Никто не знает, по какому принципу вас сюда затягивает. Обычно гости стараются найти соотечественников и держаться вместе. Впрочем, людей это касается в меньшей степени. Ну, пробудешь подольше — разберешься.

— Я не хочу подольше, я домой хочу! — уныло сказала я, начиная подозревать, что проснуться не получится. — Родители вернутся, будут меня искать! Да и как же я — одна, без них, чёрт знает где? — на глаза навернулись слёзы.

— Ну тут уж, извини, ничем помочь не могу. Мир сам выбирает, кого затянуть, а кого выбросить.

— И совсем никак не попасть обратно?

— Возможно, повторюсь — только возможно, у тебя есть здесь какая-то задача, выполнив которую ты сможешь вернуться обратно. Но обещать не могу, прости. Многие вновь прибывшие живут здесь до конца своих дней. Но если тебя это утешит, бывают даже вполне счастливы. Семьи заводят, хозяйство…

«Так. Ладно. Это уже похоже на какой-то компьютерный квест. Пройду и вернусь… Наверно.»

Я вытерла слёзы и глубоко вздохнула пару раз, чтобы успокоиться.

— А где мне найти… ну… своих? С Земли.

— Поищи кого-нибудь в городе. Людей очень много. Больше, чем всех остальных. Хотя вы не настолько придерживаетесь своих групп, так что не гарантирую лёгких поисков. Я тебя сейчас выведу на тропу, а там топай прямо, не ошибешься.

— А тут не опасно? Расскажите хоть немного, что меня ждёт?

— Да не опаснее, чем в любом другом мире. Бандиты есть, конечно. Звери дикие. Гоблинов лучше не злить. В незнакомых зарослях не спать… И не делать в них того, что ты делала. А так в целом всё как везде.

— А магия? — осторожно спросила я.

— Ты сама как думаешь? — фыркнула фея, крутнувшись в воздухе.

Тут я почувствовала мягкое прикосновение к ноге. Вздрогнула, но оказалось, что это рыжий подлец наконец нагулялся. Пришел полюбопытствовать, куда-таки завел свою новую хозяйку. Сволочь.

Я взяла кота на руки и уткнулась лицом в тёплый пушистый бок. Стало полегче.

— Точно не ведьма? — уточнила фея, с опаской отстраняясь от кота. — Уж очень на фамильяра похож.

— Не выявлено, — процитировала я универсальный ответ для докторов.

— Ладно, пойдем, — вздохнула моя собеседница.

Я секунду постояла у переноски и решила ее бросить. Если это всё-таки сон, нет смысла напрягаться, а если нет, то не в интересах кота теряться. И его безопасность — наименьшая из моих нынешних проблем.

Фея не соврала. С малозаметной лесной тропы она вывела меня на довольно широкую и утоптанную дорогу, попутно рассказывая о том, как устроен Лимб.

Пока всё выглядело похожим на среднестатистический фэнтези-романчик а-ля средневековье. Есть города: центры торговли, полезных знакомств и всяческого мошенничества. Есть поселения, живущие огородничеством, скотоводством и охотой. Из непривычного — множество разных народов: демоны на севере в предгорьях, карлики, предпочитающие путешествовать по одному-двое, эко-люди…

— Эко-люди — это эльфы, что ли? — уточнила я.

— Не-а, эльфы сами по себе. Они почти ни с кем не общаются, — махнула рукой спутница. — Эко-люди — они такие, как бы сказать, странные. Встретишь — не спутаешь. Большинство из них, кстати, с Земли в разных её вариациях.

На фоне эльфов и демонов загадочные экоактивисты не показались мне чем-то выдающимся и тем более «странным», но спорить я не стала.

— А гоблины, демоны, кто там ещё, олицетворяют силы зла? И нападают на мирные поселения?

Фея поморщилась:

— Ты вот отучись, пожалуйста, сразу делить всё на черное и белое! Насколько я понимаю, в твоём мире есть книги об этих существах. И все они ведут себя совершенно определенным образом. Например, эльфы — хорошие, орки — плохие, фейри — коварные и всё в таком духе. Правильно?

— Ну, вроде того.

— А вот теперь представь, пожалуйста, что сюда, к нам, попадает не армия орков разом, а один единственный их представитель. И вместо того, чтобы с порога начинать творить злое зло, он должен как-то привыкать, приспосабливаться, выстраивать свою жизнь в совершенно новом мире. Вполне вероятно, что он станет воином, потому что умеет это лучше всего (и то — не факт). Но против кого он станет применять своё оружие — это уже очень большой вопрос. Потому что на первый план выходят индивидуальные черты.

— Ну ладно. Но он же не один сюда попадает, так? Со временем найдёт своих и…

— Что «и». Кто-то из них здесь уже десять лет сеет хлеб. Кто-то обучает деревенских детишек основам боя. Кто-то вообще за книги засел. Нету плохих и хороших народов. Есть только поступки и решения каждого конкретного существа. Или ты считаешь, что все люди изначально хорошие?

— Не считаю, — я смутилась. — Но, если уж мы взялись обсуждать орков, неспроста же их всегда описывают злыми и опасными? Да и вообще, я была уверена, что их выдумал писатель из нашего мира. А теперь что же получается — он здесь был и сам их видел?

— Может быть. Хотя я предполагаю другое. Не он их видел, а любая озвученная многократно мысль, и тем более — книга, создаёт миры. Чем больше людей о них знает, тем они обширнее и надёжнее. У нас всё время появляются новые создания, о которых никто никогда раньше не слышал. Но тех же орков и эльфов — сравнительно много. Фейри, драконов, чародеев — тоже. А вот, не знаю, вендиго, змеев Горынычей или лис кицунэ — куда меньше. Возможно, о них думает или пишет гораздо меньше народу.

Мне стало немного обидно. Вроде, живу в большой стране с богатой историей и мифологией, а Горынычи у них, видите ли, непопулярны. Впрочем, ничего не попишешь, европейский фольклор распространился по всему миру. Как и почему, — вопрос десятый. Но даже у нас молодые писатели скорее опишут какого-нибудь Джона, скачущего по фьордам, чтобы спасти прекрасную даму от дракона, чем Ивана, добывающего меч-кладенец для битвы с Кощеем. Где-то мы свернули не туда…

Всё это тут же натолкнуло меня на другую мысль:

— Выходит, мой мир первичен?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, раз здесь появляются существа, описанные в нашем мире, значит это именно мы их придумали?

— Ну, может быть. Если только однажды кто-нибудь восьмиглазый и четырёххвостый в порыве вдохновения не придумал забавных существ под названием «люди».

— Вот ещё! — какая возмутительная идея. — И вообще, чего нас выдумывать? Нету в нас ничего «забавного».

— О-о, ты серьёзно? — фея расхохоталась.

— Ладно. Я поняла. А с языками что? Я смогу вообще объясняться с окружающими?

— Об этом не беспокойся: все понимают всех. Это одно из свойств Лимба. Могут, конечно, проскакивать особо заковыристые выражения, но это больше у древнейших рас. И там по интонации скорее всего будет ясно, что имеет в виду собеседник. Переспросишь, если что.

Да уж, интересное место. И куда же мне пристроить себя в таком мире? Как заработать на жизнь? Ни пахать, ни прясть, ни даже воровать я не умею. Боевым искусствам не обучена. Даже костер при помощи подручных средств, наверно, разожгу далеко не с первой попытки.

Надо найти других людей с Земли. Только станут ли они помогать просто так, за здорово живешь? Если русских встречу — может и приютят. А американцы какие-нибудь? Или немцы?

Хотя нет, стоп! Возможно и правда стоит отвыкать судить людей… тьфу, любых живых существ судить… по месту рождения и внешнему виду. В конце концов, тут все в одной лодке. Не имеет значения, кто кем был раньше.

— Пожалуйста, посоветуйте мне что-нибудь, — попросила я.

— Легко! Не сиди на холодном — застудишься, — съехидничала фея и снова засмеялась, глядя на мое обиженное лицо. — Ну хорошо. Тебе надо подумать, что ты умеешь. И попробовать этим заработать. Если не выйдет, припомнить что-нибудь другое. На милостыню долго не протянешь, да и не любят в городах новеньких попрошаек. Там уже всё поделено между местными.

— Но в том-то и дело, что ничего я особо не умею! Даже не решила, куда после школы буду поступать. Какое уж тут ремесло?

— В таком случае могу тебе наколдовать одежду… м-м, как бы так выразиться… барышни сомнительных моральных устоев. Они всегда нужны. А ты молоденькая, симпатичная. Глядишь, зацепишься за какого-нибудь богатея, да и неплохо устроишься.

Я внимательно посмотрела на летунью. Нет, не издевается.

Прямо скажем, никакая из нее поучилась фея-крёстная. Хотя, с другой стороны, Золушка ведь почти так и поступила. Чёрт! Никогда не рассматривала сказку с этой стороны.

А мироустройство — совсем как у нас. Некоторые одноклассницы себе как-то так грядущую жизнь и представляют. Найти папика и кататься по курортам за его счет.

— Мне эта идея что-то не очень нравится. Может есть ещё варианты?

— Ну вот была бы ты ведьмой, было бы проще, но отпираешься же!

— Да что вы заладили? Нету у нас в мире магии, и все ведьмы — шарлатанки, которые просто тянут из людей деньги. Стойте! А здесь такое тоже сработает?

— Почему бы и нет? Люди-то одинаковые, — беззаботно пожала плечами волшебная провожатая.

— Так, уже лучше. А как тут у вас, не жгут за ведьмовство?

— Фу, какое варварство! — возмутилась спутница. — А у вас жгут?

— Ну, сейчас уже нет, а так — были времена.

— Жечь не будут. Ну, поколотить могут, если на обмане поймают. Или из города выгнать. Или камнями забить, если совсем не повезёт. Тут, как и с любым обманом — по грани ходишь.

— Похоже это мне тоже не очень подходит, — перспектива избиения камнями не вдохновляла.

— Погоди пугаться, может тебе и врать-то не придется. У тебя же такой кот!

— А что — кот?

— Кот — по определению — существо необычное. Их знаешь сколько на весь наш мир? Может, едва десяток наберется. А твой — так и вовсе какой-то особенный. Никак не пойму, в чём тут дело. Понимаешь теперь, почему я так настойчиво тебя спрашивала о ведьмовстве? Ну-ка, погладь его!

Рыжик к этому времени уже давным-давно удобно устроился у меня на плечах, свесил лапы и вполглаза дрых. Я послушно потянулась рукой наверх и почесала его по большой круглой башке.

— Теперь щелкни пальцами.

Я щелкнула. Посыпались маленькие едва заметные искорки, как те, что кружились вокруг феи.

— Ой! Что это? — ничего умнее мне в голову не пришло.

— Видимое проявление магии. Любые предметы с волшебной аурой, живые существа и заклинания при взаимодействии с чем-то проявляют себя таким образом.

— Так что же это, я теперь умею колдовать? — настроение резко пошло вверх.

— Ну нет! — рассмеялась спутница. — До «колдовать» тебе еще ой как далеко. Если вообще освоишь когда-нибудь это искусство, с твоим-то неверием! Но на спецэффекты пока хватит. А с них ведь всё и начинается, верно?

— Вы много слов из моего мира знаете, — заметила я. — «Спецэффекты» вот, да и другое…

— Так я сколько ж на свете живу? — тяжко вздохнула собеседница, — Навидалась вас, разных.

— А сколько? — заинтересовалась я, отбросив приличия.

— Как сказать… наша жизнь отличается от человеческой. Весной, с нарождающейся травой и тёплыми солнечными лучами мы открываем глаза, расправляем крылья и кружимся в потоках воздуха до поздней осени. Потом приходят холода, а с ними — долгий и тёмный сон без сновидений. И снова весна. Мне кажется, что каждый раз я — новая, только что рожденная. Но память и знания сохраняются. Так что лет мне, вероятно, столько же, сколько и этому миру. Если не больше. Вот так.

Я не нашла, что ответить. Наверно непросто веками в одиночестве скитаться по лесам и полям, периодически наставляя на путь истинный свалившихся на голову идиотов, вроде нас с котом. Хотя, если представить её просто как компьютерный бот, созданный для первичного инструктажа персонажей, то уже не так всё и грустно.

Всё, что когда-либо было выдумано, обретает где-то жизнь. Вот и фея-инструктор подгружается по мере необходимости.

Да нет, ну невозможно ведь воспринимать такое всерьез!

Я честно попыталась вспомнить, не соглашалась ли на участие в тестировании какой-нибудь новой супер-реалистичной компьютерной игры перед тем, как мне привиделся загадочный лес. Безрезультатно.

— Ну всё, — заявила спутница. — Теперь шагай по прямой до города, все перекрестки и развилки игнорируй. Нужная дорога — самая широкая. Ближе к цели и народу побольше будет. Если засомневаешься — не стесняйся, спрашивай.

— А долго идти?

— Часов за пять-шесть доберешься.

— О-о, — протянула я. Ноги и так уже гудели, хотелось есть и пить. Шея под котом вспотела и чесалась.

— И давай так. Я тебе сейчас кое-что дам с собой, несмотря на то что ты испоганила мои кусты. Но будешь мне должна. Ясно?

— Ясно, — обреченно согласилась я.

— Во-первых, одежда. Ходят у нас тут в разном, женщиной в штанах никого не удивишь, но раз уж ты ведьма, потребуется что-то более приличное. Например, вот.

Вокруг меня закрутилось искристое марево, кот молниеносно спрыгнул и забился под ближайший куст, а джинсы с майкой превратились в бесформенное одеяние по щиколотку, расшитое таинственными символами. На поясе забренчали птичьи черепа и какие-то подозрительные мешочки.

— А что означают эти надписи? — спросила я, зачарованно разглядывая красивущие рукава.

— Да бесы их знают, — отмахнулась фея. — Но ты придумай что-нибудь соответствующее.

— Ещё вот карты возьми. Гаданием проще всего людей привлечь, — мне в руки легла толстая колода больших и бывалых с виду карт, оформленных в том же стиле, что и одежда.

— Спасибо.

— С деньгами сложнее. Их я наколдовать не могу. Только превратить твои собственные — в здешние. Есть у тебя с собой монеты?

— Нет… Только вот это, — я вытащила из кармана рюкзака банковскую карточку.

— М-да. Ладно, давай посмотрим.

Маленькая чародейка окутала пластиковый прямоугольник целым снопом сверкающих искр. Тот закрутился в воздухе, затрещал, запульсировал, и в дорожную пыль один за другим упали несколько металлических кругляшков.

— Надо же, получилось, — удовлетворенно пробормотала фея. — Но как придёшь в город — потрать всё подчистую, на завтра не оставляй. Они, конечно, обратно уже не превратятся, но и надолго у тебя не задержатся.

— А одежда и карты тоже исчезнут? — с опаской уточнила я.

— Нет, это статичный эффект. Только с деньгами у нас проблемы. У всех, кто имеет дело с магией, — уточнила новая знакомая на мой вопросительный взгляд. — Между прочим, специалисты твоей профессии предпочитают натуральный обмен — оплату едой, тканями, услугами. Не держатся деньги рядом с волшебством. Мне вот и в руки-то их не взять, а от чародеев они просто уплывают при первой возможности.

— Понятно, — сказала я. — Спасибо огромное! Меня, кстати, Кристиной зовут. А вас?

— А вот с этим ты поосторожнее. Не нужно каждому встречному имя называть. И моё тебе ни к чему. Лучше прозвище придумай, чтобы никто из тебя марионетку не сделал или ещё чего похуже.

— А что, и такое возможно?

— А ты можешь себе такое вообразить? — ответила вопросом на вопрос волшебница.

— Могу.

— Ну, значит, это есть. Подходи к нашему миру с такой позиции, и будешь примерно понимать, чего ожидать.

После этого она просто исчезла. Как и не было. Только искорки осыпались, бесшумно растворяясь в траве.

Всё-таки типичная фея-крёстная, — подумалось мне. — Вот тебе одежда, вот деньги, только потрать всё до полуночи. И даже волшебный кошак в помощь. Ладно, попробуем с этим как-то прожить.

Непрошенное «попробуем прожить» снова всколыхнуло волну отчаяния. Я представила, как родители, вернувшись домой, тщетно обзванивают общих знакомых. Как мама, рыдая, даёт показания хмурому полицейскому, а папа молча держит ее за плечо. И как я совсем одна скитаюсь по дорогам чужого мира с тощим котом в поисках чёрствой корки хлеба.

С полчаса я сидела в пыли прямо посреди дороги, размазывая слёзы и изо всех сил пытаясь проснуться. Кот влез на колени, усердно мурча. Я яростно наглаживала его, рассыпая снопы магических икорок, но никто так и не пришёл, чтобы спасти нас обоих и за шкирку вышвырнуть в привычную реальность.

Наконец я продышалась и тяжело поднялась. Если уж вариантов нет, остаётся действовать. Постепенно, шаг за шагом, не отвлекаясь на бессмысленные метания. Если это какой-то странный квест, я пройду его и вернусь. И чем скорее начну — тем лучше. В конце концов — исходные условия могли быть куда хуже.

Еще мелькнула мстительная мысль, что Наташа, заводила из класса, матерящаяся, разгульная и курящая уже года три, точно выбрала бы наряд путаны. Но дальше все мысли вытеснило монотонное перебирание ногами. Кот иногда бежал рядом, иногда просился на руки, но в целом не пытался потеряться и вообще вёл себя как приличный магический фамильяр.

Далеко-далеко на юге прогремел гром. С огромного камня упала в траву слезинка, другая… Гранит задрожал и пошёл трещинами. Порыв ветра пригнул кроны деревьев, а гром зазвучал заметно ближе. Наконец камень рассыпался, и из крошева осколков вылетела большая птица. Освещенная вспышками молний, она переливалась всеми оттенками неба: светло-серый — утро, прозрачно-голубой — солнечный полдень, тёмно-синий — вечерние сумерки и иссиня-черный — бархатная, напоенная пением цикад, ночь…

Безжалостный ветер прошелся по деревьям ледяной плетью, подхватил синюю птицу и понёс её прочь, на север, вместе с ужасной бурей, какой давно не помнили здешние места.

Ближе к рассвету ветру надоела блестящая, но безвольная в его руках игрушка. Перед покосившимся частоколом маленького селения он бросил промокшую и обессилевшую птицу в грязь. Всё, что она успела сделать, падая, — выставить перед собой крылья… руки... А потом наступила темнота.

Никто не слышал и не видел её падения. Люди прятались от непогоды в домах, пожарче натапливали печи и вспоминали заговоры от злых сил. Тихонько хныкали напуганные невиданной грозой дети. Старики беспокойно качали головами и гадали, не пришёл ли обещанный буквально каждой религией конец света. Молились шепотом своим богам, стискивали амулеты.

В Горбунках, впрочем, как и везде в Лимбе, спокойно уживались представители самых разных конфессий и взглядов. За долгие годы пребывания в этом насильственно-гостеприимном мире, где пришлые иноземцы встречались чуть ли не на каждом шагу, люди научились сквозь пальцы смотреть на чужие странности. Что, впрочем, не мешало им, как сельским жителям, с подозрением относиться ко всему новому, опасаться сглаза, порчи и нечисти.

Тем более, что нечисть нет-нет, да и выползала из леса постращать одиноких путников.

К тому времени как впереди замаячил город, мне уже хотелось лечь и умереть от голода, жары и усталости. Ноги жутко болели, несмотря на удобные кроссовки. Обувь фея, к счастью, не сильно изменила, только придала ей более естественный в местных реалиях вид. Но всё равно я привыкла перемещаться на большие расстояния исключительно на транспорте. Турпоходы и пробежки меня никогда не прельщали. Сейчас пришлось об этом пожалеть.

Было так паршиво, что начала ныть голова, но по дороге мне не попалось ни ягод, ни фруктов, которыми можно было бы утолить хотя бы жажду. Здесь, похоже, тоже заканчивалась весна, и до урожайного сезона было ещё далеко. Да и скверная это идея — есть что попало в незнакомом мире: наверняка и ядовитой дряни здесь хватает.

Кое-как я доползла до ворот, предвкушая неприятный разговор с привратниками. Судя по читаному мной в больших количествах фэнтези, они должны были оказаться очень неприятными людьми.

Но никакой охраной тут и не пахло. Редкие прохожие свободно заходили и выходили. В основном, пешком. Мое воображение поразила небольшая тележка, которую тащила птица. Здоровенная, похожая на страуса, с шикарными черными перьями. Кот, напротив, не оценил эффектное животное, перепугался и вцепился всеми когтями мне в плечи.

Рядом с телегой шел круглолицый мужичок в широких серых штанах и просторной вышитой рубахе. Он увидел мой интерес, дружелюбно улыбнулся и кивнул. Я решилась подойти.

— Здравствуйте. Красивая у вас птица!

— Да-а, это точно! Красавица! И не поверите, случайно урвал. Таким она заморышем была, самая мелкая из всего выводка. Сначала и не посмотрел на неё, а потом такая жалость взяла! Да и продавец полцены скинул. Сейчас бы, наверное, локти грыз, — собеседник рассмеялся.

— Повезло, — улыбнулась я, — было приятно, что мужчина обратился уважительно, на «вы». Наверняка всё дело в моём модном прикиде.

— А вы ведь колдунья, я правильно понял? Сглаз там можете отвести, порчу?

— Ну, я вот как раз закончила обучение и иду в город, чтобы там устроиться, — чуть покривила душой я, только сейчас окончательно осознав, что кроме вытрясания искорок из кошачьей шерсти ничего не умею. Ох и сложно же будет пудрить людям мозги! Хоть бы какой-нибудь простенький фокус разучила под присмотром феи...

— А-а, обучение — это хорошо, хорошо! — мужчина разулыбался ещё сильнее, ответ ему явно понравился, — Вы не сочтите за труд, как устроитесь, пошлите мальчишку ко мне, скажите, как вас найти. Я в зерновых рядах буду, пусть Маркана спросит. А то тут такое дело — есть у нас в посёлке ведунья, тут недалеко, километра три на юго-восток. Но она, простите уж за такие слова, старая карга прибабахнутая. Мало того что цену заламывает, как не всякая городская, так ещё и соображает всё хуже и хуже. А у меня жена и три дочки на выданье. Вы ж понимаете, им то одно, то другое, без волшебства никак. Может, мы с вами лучше сработаемся, а?

— Сработаемся, — согласилась я. Ну не отказываться ведь, верно? Вот, ещё в город не вошла, а у меня уже первый клиент. — Только чуть-чуть обживусь, и сразу вам сообщу.

— Чудесно! — обрадовался селянин. — А как мне вас называть?

— Кри… Крис. Просто Крис, — я почти вовремя вспомнила, что называть своё имя нельзя. Интересно, а сокращение — тоже опасно? Жаль, не спросила. Ну ладно, буду Крис. Вроде, оружие такое есть. По крайней мере в компьютерных игрушках.

— Договорились, Крис! — за разговором мы вошли в город. Я остановилась чтобы оглядеться, а Маркан весело помахал рукой и пошел дальше. Приятный мужик. Вроде бы, мое пребывание здесь начинается совсем неплохо. На волне новых эмоций я даже забыла про голод и усталость. Минут на пять.

Городская стена, неровно облепленная растрескавшейся глиной, совершенно не впечатляла. По ней густо полз какой-то местный плющ с мелкими розовыми цветами. Куда там многометровым конструкциям, которые безуспешно штурмуют в кино всякие орки и другие враги! Кстати, интересно, есть здесь хоть какие-то условные «силы зла»? Да хоть захватчики-кочевники.

Если есть, то город не продержался бы против них и часа. Высота стены — полтора человеческих роста максимум. Да и толщина так себе. Даже никакой жутко эпической крепости не наблюдается. Так, проглядывает над крышами круглая башенка этажа на три.

Нет, похоже, тут не воюют. И это хорошо.

Домики ближе к окраине были поналеплены плотно, и строили их кто во что горазд. Некоторые покосились и оказались подперты обтесанными толстыми бревнами. Красивых бревенчатых срубов и каменных особняков здесь не водилось. Хотя, вдали, ближе к башне, вроде бы просвечивали симпатичные яркие крыши. Я решила непременно наведаться туда. Но в первую очередь — где-нибудь поесть и напиться воды!

Ветер доносил непривычные и разнообразные запахи. Я опасалась, что тут царит глухое средневековье с его пресловутыми помоями на улицах, но всё выглядело не настолько ужасно. Откуда-то тянуло ароматом хлеба, почти отовсюду — чистым древесным дымом, как на даче, когда растапливают баню. Периодически откуда-то приносило кислую вонь испортившихся фруктов, из тёмных проулков между домами тоже тянуло очень неприятно, но с таким и в Питере можно столкнуться.

Кота я взяла на руки, чтобы он не потерялся и не попал кому-нибудь под ноги. Люди смотрели на меня с интересом, но без опаски. Некоторые улыбались и кивали. Хорошо, что у меня такой красивый костюм! Похоже, ведьмы пользуются здесь уважением.

Людей было не слишком много, так что толкаться не приходилось. Чтобы не бродить бесцельно, нагружая и без того уже еле передвигающиеся ноги, я подошла к опрятным бабушкам, сидевшим, как водится, на лавочке, и внимательно обозревавшим улицу.

— Здравствуйте. Не подскажете, как мне найти рынок?

— Да вот, если прямо идти, а потом по Литейной улице налево, то сразу в него и упрётесь, — махнула рукой одна.

— Вы не спутаете. Там еще такой некрасивый дом — синий с красной крышей. Вот возле него-то и надо налево поворачивать, — добавила другая.

— Спасибо, — поблагодарила я и собиралась быстренько пуститься за вожделенной едой, но меня остановили.

— Деточка, а вы же, наверно, магичница, да? — спросила первая бабушка.

— Н-ну, да. Учусь вот ещё, — милым старушкам врать не хотелось, заранее портить себе репутацию — тоже.

— У меня тут спину сегодня с утра прихватило, да так и не отпускает. Еле сижу. Вам же с такими хворями — раз плюнуть справиться, а? Уделите бабуле минутку, я в долгу не останусь.

Я слегка запаниковала. Ведь ничего же не умею! Что делать? Отказаться, сказать, что спешу? Так они же отлично видели, как я бреду нога за ногу, озираясь с разинутым ртом.

Ладно, надо попытаться, у меня ведь в конце концов с собой магический кот! А если не выйдет, скажу, что случай сложный, и отправлю её к нормальному специалисту. Наверняка у них тут есть кто-то. Терапевты всегда так поступают, вполне рабочая практика.

— Давайте посмотрим, — я чуть взъерошила шерсть коту и пощелкала пальцами. Посыпались искры.

— О-о, — хором протянули бабульки. Может, окажется достаточно хорошего шоу и самовнушения?

— Вы только котика держите и гладьте, ладно? — я вручила болящей бабульке урчащего Рыжика.

— А не кусит? — спросила та, с опаской принимая его.

— Не-е, он у меня воспитанный! — кошак и правда казался мне исключительно добродушным. Случай с запихиванием в переноску — не в счёт. Тем более, я не видела, что происходило в подсобке ветклиники на самом деле.

Я потянула за рыжую шерстку. По такой жаре пух отходил легко, так что кот даже не заметил. Приложила руку с искрящимися волосками к пояснице бабки и стала водить по кругу.

Надо бы еще бормотать что-то невнятно-завораживающее и, желательно в стихах. Так. Ну, давай, думай!

— За шерстинками долой, уходи плохая хворь, потеряйся за горой, не ходи на этот двор.

Так себе поэзия, конечно. Но на большее меня просто не хватило.

К моему удивлению, лечимое место заискрилось, рука ощутимо нагрелась.

— Ой! — пискнула моя пациентка и выпрямилась. Повернулась вправо-влево — И всё, что ли? Ничего себе! Этот, прости господи, чмырь с соседней улицы ходил-ходил вокруг, веником каким-то тряс, и толку — тьфу! А тут р-раз, и всё прошло! А далеко вы устроились, госпожа колдунья? Мы теперь только к вам ходить будем!

Я обалдело отступила на шаг. Неужели и правда помогло? Да не может быть! Я и минуты не потратила. Может это такое самовнушение у неё? Нет, всё-таки что-то со спиной под моими руками происходило. Значит и учиться вовсе не обязательно? Да таким образом тут состояние сколотить можно! Главное не ощипать кота совсем до лысого состояния.

— Сейчас я за денежкой сбегаю, — засуетилась бабка. — У меня немного, конечно, припрятано, но уж сколько есть, столько и отдам. Хорошо вы меня вылечили! Давно себя, как молодая, не чувствовала!

— Да не надо денежки, — я вспомнила совет феи. — Мне бы водички.

«А то так есть хочется, что даже переночевать негде.»

Просить еды за минутную тестовую работу было стыдно, брать деньги — тем более. К тому же, раз рекомендован натуральный обмен, зачем пренебрегать правилами?

— Только водички? — недоверчиво спросила бабуля. — Может, молочка тогда, хлебушка, мёда?

В животе предательски заурчало.

— Да стесняется она, не видишь? — поднялась со скамьи вторая женщина. — Давай, веди в дом!

Меня провели в маленький домик, который изнутри оказался куда уютнее, чем выглядел снаружи. На столе сразу появились глубокие деревянные миски с мёдом, сметаной и еще чем-то неопознанным, розовым, похожим на желе. Передо мной положили большой кусок серого, но ароматного хлеба. От молока я всё-таки отказалась, не будучи уверенной, что желудок среагирует на него адекватно. О пастеризации здесь явно не слышали, а бегать по городу в поисках местных «удобств» (они ведь тут есть, правда?) совсем не хотелось. Как и бегать куда-либо вообще. Ноги, кажется, превратились в гудящие ватные палки.

— Так где же вы остановились, на какой улице? Вы же недавно у нас, правильно? Раз не знаете где рынок, — допытывалась вылеченная бабуля, пока я жевала хлеб с медом, осторожно запивая всё это ледяной колодезной водой. Кот молоком не пренебрег и громко лакал его тут же, под лавкой.

— Да нигде ещё, — вздохнула я. Только пришла в город.

— А-а, так вы к кому-то из городских магичников, да? Ста-жи-ро-ваться? — женщина по слогам выговорила сложное, явно неродное слово, заметно гордясь собой. — Как по мне, так вы большинство из них с закрытыми глазами переплюнете.

— Спасибо, — было правда очень приятно, хоть и совершенно незаслуженно, — Нет, не стажироваться. Я сама по себе. Не знаете, где мне комнату стоит поискать? Так, чтобы не очень дорого?

Я невовремя вспомнила, что все мои деньги действительны максимум до завтрашнего дня. И как в таких условиях платить за жилье?

— Отчего ж не знаю? Знаю! У Акимовны вон племянница одна живет, в пристройке. И комната у неё есть свободная. Маленькая, но светлая. А живите бесплатно, сколько надо. Верно говорю, Акимовна? Только мы к вам тогда без очереди будем ходить, если что, договорились?

— Ой, ну это неудобно, за бесплатно напрашиваться, — смутилась я.

— Да глупости, — отмахнулась та, которую назвали Акимовной. — Марысе-то компания не повредит. В девках она засиделась, понимаете? Совсем мозги не в ту сторону, всё надеется того, «прекрасного» встретить. Вот и перестали к ней нормальные парни ходить. А так — к вам клиенты потянутся, может, и приглядит кого. И вообще, может, на ней этот… венец безбрачия. Вы-то сразу увидите! — она хитро покосилась на меня, и я поняла, что житье получится отнюдь не бесплатным. Впрочем, при нынешнем раскладе это, пожалуй, всё равно оставалось неплохим вариантом.

— А она против не будет? — уточнила я.

— Тю, — только махнула рукой Акимовна.

После еды окончательно пропали силы. Потянуло в сон. Больше всего хотелось растянуться тут же, на лавке, и надолго отключиться. А потом каким-то чудом проснуться дома.

Кот явно поддерживал меня в этой мысли. Он улегся на солнечной полосе, падавшей от раскрытой двери, и подло дрых, периодически недовольно подёргивая ухом.

Акимовна ушла к племяннице где-то на полчаса, и к тому моменту, как она вернулась, я начала задрёмывать прямо за столом.

— Сейчас Марыся там всё подготовит, можно идти, — бодро заявила бабка, и я, покачиваясь как пьяная, побрела следом.

С первого взгляда стало ясно, что девушка не особо рада внезапной постоялице. Не знаю как насчёт «засиделась не замужем», но на вид ей было лет восемнадцать-девятнадцать, не больше. Она хмуро открыла дверь комнаты, не выпуская из рук внушительной метлы. Видимо тётка заставила ее экстренно прибираться.

Я не стала внимательно рассматривать обстановку. Главное, что меня интересовало — кровать. Сбросила с плеча рюкзак (кстати, тоже приобретший вполне местный «эко»-вид) и обернулась к новой знакомой.

— Марыся, здравствуйте. Спасибо огромное, что приютили меня! Я постараюсь не доставлять вам никаких неудобств. Меня зовут Крис.

— Очень приятно, — буркнула та, поглядывая исподлобья.

— Я сейчас немного посплю с дороги. Сможете меня часа через два разбудить? — я прикинула, что до заката время ещё есть. Конечно, хотелось бы проспать сколько влезет, но нужно было срочно потратить фейские деньги. Будет жаль, если они просто потеряются или исчезнут. Интересно, сколько там на местный пересчет?

— Угу, — понуро кивнула хозяйка дома и отвернулась. Акимовна уже куда-то умчалась, и я со стоном облегчения растянулась на кровати. Пахло нагретым деревом и полынью. Можно было ненадолго представить, что я — в деревенском доме папиных друзей.

Да, пусть так. Я в гостях. В безопасности. Скоро проснусь, и всё будет хорошо.

Меня разбудил настойчивый стук в дверь. И стучали уже явно не в первый раз.

За окном было сумрачно, хотя и не совсем темно. К сожалению, проснулась я не дома, а там же где и заснула. Вставать мучительно не хотелось, но стоило поторапливаться. И без того я поддалась слабости вместо того, чтобы заняться закупкой барахла, полезного в здешнем странном мире.

Пришлось со стоном отдирать себя от кровати и топать к двери:

— Спасибо огромное, я проснулась, — надеюсь, у меня получилась достаточно приветливая улыбка.

Похоже я каким-то загадочным образом стала бесить Марысю ещё больше за те пару часов, что проспала. В ответ на мое вымученное дружелюбие та молча кивнула и пошла заниматься своими делами, но с таким видом, что окажись рядом молоко — мигом бы скисло.

Я прикрыла дверь, оставив кота в комнате и надеясь, что возмущённый «фамильяр» не изгадит хотя бы кровать. Надо бы ему какое-то подобие лотка раздобыть. Наверняка он привык к уличной жизни, но отпускать от себя единственный шанс на нормальное существование — полное безумие. Потеряется, попадётся в зубы дикому зверю… да мало ли, что ещё?

Если он куда-то денется, мне в этом мире только в дворники подаваться, если они тут есть. Или в попрошайки. Конвертируемой девицей точно становиться не собираюсь.

До рынка по полутемным улочкам я добралась почти бегом. Меня постигло разочарование: большинство лоточников уже разъехались или заканчивали сворачивать товары. Что же мне нужно? Банки, травы? В идеале — книги по ведьмовству. Но купить книгу, изучить ингредиенты и сбегать за нужными товарами я точно сегодня уже не успею.

Блин, как жаль, что я не спросила у бабулек или своей негостеприимной арендодательницы, что можно купить на одну монету. Как бы не опростоволоситься!

— Извините, — я подошла к ближайшему лоточнику, собиравшему в объемную сумку уздечки, ремни и другие кожаные изделия. — Вы не подскажете, есть здесь поблизости какой-нибудь магазин для колдунов? Ну, книги, зелья?

Мужчина несколько секунд молчал, разглядывая меня, потом ухмыльнулся.

— Чтоб книги продавали, такого я не слышал. А за зельями к мастеру Велеку сходите, его дом отсюда через две улицы. Синий такой, с красной крышей. Только его в такой час, наверно, дома уже нет. На приемах он бывать любит.

Так, к потенциальному конкуренту я точно не пойду. Видимо, специализированных лавок для начинающих фокусников-оболтусов здесь не водится. Всё надо добывать самостоятельно. Ну ладно.

— А травы где-нибудь продают? Ну, такие, для зелий? — на всякий случай уточнила я.

— Да там же, у мастера Велека можно купить. И те, что на все случаи, и индивидуальные сборы он делает. А вам что, сильно срочно нужно?

— Да нет, не срочно, спасибо, — я уже почти собралась уходить.

Склянки не имеет смысл покупать, пока нет трав. Травы, по правде, нет смысла искать, пока я не пойму, какие для чего нужны. Одно дело — прикладывать к бабушкам кошачью шерсть, и совсем другое — травануть кого-нибудь по незнанию.

— А вот вы говорите, что книги не продают. Но где-то они есть? Где-то можно их почитать? — обернулась я.

— В башне, говорят, много книг хранится, но туда так просто без разрешения не попадешь. А разрешение надо у мэра получить. Ну или у кого-нибудь из его приближенных. Иначе никак.

«Мэр» у них тут, значит. Село-селом. Нет, чтобы «голова, староста»… Эх, европейщина. Вот вернусь домой и напишу книгу! Чтобы всё в ней наше, родное.

Хотя, может, тут просто изначально прижились какие-нибудь немцы? Надо будет аккуратно выпытать у Акимовны название города.

— Понятно. А может тут где-то товары для животных продают? — Меня накрыло ощущение тупого диалога из компьютерной игры. Осталось только пойти искать доску объявлений возле трактира.

Но выглядеть дурой, так уж до конца.

— Это какие? — опешил продавец. — Сено, что ли?

— Да нет! Ну, вроде ваших. Ошейники, может, поводки…

— А-а, ну так это для людей, а не для животных. Животным-то они за каким бесом? — расхохотался мужик. — На кого вам ошейник-то нужен? Большая собака?

— Маленькая, — я не стала вдаваться в подробности. — Вот такая примерно, — и показала руками.

— Так вы на вырост берите! Эти зверюги быстро вымахивают, — добродушно сказал продавец, роясь в сумке. — Во! Он достал широкий кожаный ошейник с устрашающего вида металлическими заклепками. В такой можно было бы упаковать не самого худого ротвейлера.

— Не вымахает, — пробормотала я, с ужасом представив знакомство с местными «собачками». — Порода такая. Мне совсем маленький нужен.

— Ну тут уж, извините, ничем помочь не смогу, — сразу поскучнел мужчина. — Вы тогда это своё не пойми что лучше ленточкой украсьте. Зачем такому серьезный ошейник? В конце ряда лотки с тканями, они всегда до самой темноты стоят, жадные шибко.

— О-о, а это мысль! Спасибо!!! Удачи вам в торговле! — пожелала я, даже прищелкнув пальцами в честь удачной идеи. В сгущающихся сумерках заметно сыпануло искрами. Наверно оттого, что я гладила кота перед выходом.

— Спаси-ибо, — вытаращившись протянул собеседник, и я поспешила по своим делам.

Несмотря на обещанную продавцом уздечек жадность коллег, прилавок с тканями уже тоже был почти пуст. Две высокие девицы с вытянутыми некрасивыми лицами, но в шикарных, даже в сумерках притягивающих взгляд платьях, помогали широкоплечему хмурому детине заносить большие лоскуты ткани и резные ящики с лентами в соседний дом. Строение смотрелось заметно богаче встреченных мною на окраине халуп, хотя пять звёзд я бы ему не поставила.

Выбеленные стены притягивали взгляд, крыльцо украшал алый козырек на резных столбиках, а над ним, поскрипывая, медленно кружилась кованая фигурка танцующей женщины, воздушная и легкая.

Я так загляделась на неё, что чуть не забыла зачем пришла.

Спохватившись, обратилась к одной из девушек:

— Простите, можно мне купить ленту?

На лице продавщицы отразилась широкая гамма эмоций — от недовольства из-за припозднившейся клиентки до надежды лёгкой наживы и опаски перед моим нарядом колдуньи.

— Мы уже почти всё поубирали, — развела она руками, прикрывая почти искренним сожалением толику злорадства. — Может быть, захотите посмотреть завтра, при свете?

— Нет-нет, мне очень нужно сегодня! — магические деньги, которые я сжимала в кармане, буквально жгли ладонь. А вдруг они вообще как-то самоуничтожаются, пока чувствуют рядом волшебство?

— Хорошо, давайте посмотрим, — вздохнула она. — Какая лента нужна? На отделку платья или в волосы? У нас даже эльфийские товары есть! Такие мало где можно добыть.

Это, кстати, позже оказалось правдой, но в тот момент я еще не могла оценить наличие эльфийских лент по достоинству.

— Крепкая, — твёрдо заявила я. — И не обязательно очень красивая. И неширокая, примерно вот такая, — показала я на пальцах привычную ширину кошачьего поводка-шлейки.

Лицо девицы поскучнело и стало ещё более неприятным.

— Мне для магических нужд! — настойчиво добавила я, уставившись на неё с уверенностью, которой не чувствовала.

Моя собеседница отошла на минутку к дому, а потом вернулась с длиннющей, метра четыре, стропой, сильно напоминающей брезентовую.

— Самая крепкая, — на лице продавщицы я внезапно заметила интерес. — А вы, наверно, будете какого-нибудь беса ею усмирять?

Не удержавшись, я фыркнула. Да уж, беса. Рыжего и возмущенного.

— Вроде того. Только ма-а-ленького. Хотите, я его к вам познакомиться приведу, после усмирения?

— Не… не надо, — та аж отступила на пару шагов.

— Сколько с меня? — я полезла за деньгами.

— Да берите даром! — собеседница сунула мне в руки покупку и начала пятиться ко входу в дом.

— Нет-нет, так нельзя! Ни в коем случае! — Я настойчиво пошла следом, протягивая ладонь с пригоршней монет. — Возьмите отсюда сколько нужно!

Скорее всего, продавщица успешно ретировалась бы, захлопнув дверь у меня перед носом, но выбрала неверный курс и впечаталась задом в опору козырька, а поворачиваться к опасной клиентке спиной не рискнула.

— Нет, правда, — залепетала она, бледнея так, что это было заметно даже в быстро густеющих сумерках, — мы такими ремнями ткани связываем, они совсем ничего не стоят!

— Всё в мире чего-нибудь да стоит, — наставительно заявила я. — И вообще, я ведь вас побеспокоила после окончания работы.

Девушка чуть ли не со слезами на глазах взяла с моей ладони самую невзрачную монетку, кивнула и наконец скрылась за дверью. Похоже у бедолаги сложилось впечатление, что её крепко прокляли. Ну и ладно, следует делать лицо попроще при разговоре с клиентом. Плохо только, что принятая ею насильно плата никак не сориентировала меня в плане ценности имеющихся сбережений.

На что же еще потратить своё сомнительное богатство? Закупить продуктов впрок? Добыть какой-нибудь подарок неприветливой Марысе?

Я задумчиво сделала несколько шагов в сторону центра города, где виднелась башня, а дома казались более симпатичными.

От стены отделилась тёмная худощавая фигура. Я вздрогнула. Если бы не движение в мою сторону, то и не подумала бы, что во мраке неприметной ниши кто-то есть.

Впрочем, первый испуг моментально прошел. Ко мне приблизился симпатичный парень примерно моих лет и ослепительно улыбнулся.

— Привет! — сказал он. — Это правда, что ты будешь ловить беса? А можно посмотреть?

— Не буду, — я невольно хихикнула, заражаясь его позитивом. — По крайней мере, не сегодня.

— А сегодня что будешь делать? — не унимался он.

Незнакомец был чертовски хорош собой. Правильные черты лица, густые, я бы даже сказала — героические брови, шикарные черные волосы почти до плеч. И яркая, наивная, какая-то диснеевская улыбка, заставлявшая улыбаться в ответ.

Мне так хотелось поскорее завести здесь друзей, и вот он — шанс! Уж получше мымры-Марыси!

— Да, ничего, в общем. Хочу побродить по городу, осмотреться. Я только приехала, совсем никаких достопримечательностей тут не знаю.

— Будешь гулять ночью? — ужаснулся парень. — Ну, тогда тебе точно нужна компания!

— Я не против, — на фоне внутреннего ликования небрежное пожатие плечами далось нелегко.

— Меня зовут Хин. А тебя?

— Крис. Приятно познакомиться.

— Мне тоже. Что ты хотела бы увидеть в первую очередь?

— Пожалуй, какое-нибудь заведение, где едят. Приличное, — я поняла, что потратиться на что-нибудь путное уже не успею, а значит — не грех и кутнуть. Может быть заодно удастся разменять крупные монеты и хоть примерно сориентироваться в местной валюте.

— Приличное… — мой новый знакомый заметно замялся.

— Я угощаю! — смело заявила я, верно истолковав его замешательство.

— Ну, если так, — он заметно повеселел. — Ты только не подумай, пожалуйста, что я какой-нибудь голодранец. У меня просто при себе нет денег… Понимаешь, — он понизил голос, — я на самом деле… Нет, это большой секрет. Я не должен говорить.

— Говори, раз уж начал. Я обещаю, что никому не скажу.

— Обещания мало, ты должна поклясться!

— Ладно, клянусь, — я нетерпеливо дёрнула плечами. — Так что за тайна?

— Ну, в общем… я на самом деле переодетый принц. Только тс-с-с!!!

Вот те на! Фэнтезийный мир на поверку оказался сказочным. Сплошные феи и переодетые принцы. Наверняка мне это просто мерещится! Затяжная галлюцинация из-за болезни, например.

Доктор, дайте мне что-нибудь, просветляющее ум!

Хотя вернуться в реальность прямо сейчас было бы даже немного жаль.

А что, разве не здорово вот так — в первый же день — встретить красивого принца, взаимно влюбиться и жить с ним долго и счастливо в его дворце? Я буду бесплатно лечить людей, а он — раздавать им деньги и продукты. И наше мирное мудрое правление восславят в балладах.

«Ага, восславят на всех больничных койках ближайшего дурдома», — попыталась включиться рациональная часть моего сознания. Но она оказалась совсем маленькой и слабой. А мне просто очень хотелось верить, что я чем-то заслужила именно такую волшебную историю. И обязательно с хорошим финалом!

— Вот поэтому я и не беру с собой денег, — тем временем подробно втолковывал мне Хин. — Вокруг столько хитрых людей, а я совершенно не готов ко встрече с ними! Ты ведь не из таких? — вдруг подозрительно спросил он и уставился на меня большими доверчивыми глазами.

— Не-ет, точно нет! — я засмеялась. Глядя на этого открытого, искреннего парня, легко было поверить, что он не раз и не два попадался на удочку самых разнообразных мошенников.

— Это хорошо, — он облегченно вздохнул. — Я почему-то верю тебе. Надеюсь, мне не придется об этом пожалеть.

— Не придется, — заверила его я, и мы направились к ближайшей таверне… харчевне… в общем, едальне.

Пахло в «приличном месте» не особо приятно. Видимо о вентиляции помещения никто не позаботился. Или её вообще ещё не изобрели. Было душновато, тянуло потом от посетителей и горелым салом — от оплывающих свечей. Из кухни доносился аромат, напоминающий о питерских шашлычных. Но длинные крепкие столы были даже почти чистыми, а зал неплохо освещался. Как я успела понять, хорошая иллюминация считалась здесь признаком достатка.

Мы заказали мяса и каких-то невнятных корнеплодов. Собственно, всем распоряжался Хин. Помимо заказанной еды, нам принесли хлеб, уже остывший, но явно свежий, и кувшин, пахнущий квасом. После второй кружки я осознала, что квас, если это был он, явно содержал алкоголь. Но, в конце-то концов! Я в чужом мире. Совершенно непонятно, какие у меня перспективы. Стоит ли соблюдать правила?

За едой мы почти не разговаривали. Принц уплетал угощение за обе щеки. Видимо, устал от дворцовых изысков и хотел простой грубой пищи. Даже добавку заказал. Я совсем забыла, что хотела разменять крупные монеты и расплатилась у стойки половиной своих денег, широким жестом сообщив, что сдачи не нужно.

В общем-то, к хозяйке заведения я подошла не ради щедрых чаевых, а чтобы уточнить, где находятся местные удобства. Та здорово удивилась, как будто ей нечасто задавали подобные вопросы.

Пробираясь между домами к маленькому сарайчику за трактиром, я поняла — почему. Похоже мало кто утруждался поиском специально отведенного места.

Голова ощутимо кружилась, и в целом мне было как-то муторно. Уже возвращаясь, в какой-то момент я совсем ослабела и уцепилась за стену, пытаясь отдышаться. Пожалуй, пробовать местный алкоголь было паршивой идеей. Ну чего уж теперь.

Я постояла, внимательно изучая трещины стены перед носом, медленно двинулась дальше и почти сразу натолкнулась на обеспокоенного Хина.

— О, вот ты где! Я уже подумал, что решила убежать, — он настороженно оглядел меня.

— Да нет, просто чувствую себя не очень хорошо. Давай посидим где-нибудь на воздухе, — меня била дрожь, но мысль о возвращении в духоту зала вызывала жгучее отвращение.

— Конечно, пойдём! — он взял меня за локоть и повел по улице, потом по выщербленным каменным ступенькам. Я почти не смотрела по сторонам, сосредоточившись на том, чтобы идти прямо и не спотыкаться.

Вскоре мы оказались на огороженной каменной площадке, возвышавшейся над большинством мелких домиков. Крыши, крыши, крыши. Звёзды над головой. Большие и чужие. Никакого намёка на луну.

Я тяжело опустилась на остывающие камни, привалившись спиной к шершавой ограде, увитой вездесущим плющом. Мой спутник устроился рядом.

— Знаешь, что это за место? — спросил он.

— Нет, — я чуть клацала зубами от озноба, и это изрядно портило романтику момента.

— Жил давным-давно один король. И было у него три дочери. Две старшие в свой срок вышли замуж, как положено, за хороших высокородных людей. А младшая отвергала женихов одного за другим. Только сидела на берегу озера целыми днями и сочиняла прекрасные стихи про безответную любовь.

— И что же, оказалось, что она влюблена в свое отражение? — не удержалась я. Дурнота потихоньку отступала, и мне стало интересно.

— Не думаю, что этот маленький недостаток помешал бы ей устроить свою личную жизнь, — усмехнулся Хин. — Всё было гораздо грустнее. Она полюбила смотрителя королевского пруда — немого и глухого юношу, который, конечно же, и взглянуть не смел в ее сторону.

Когда король узнал о привязанности дочери, он приказал на глазах у всех бросить слугу в озеро, окаймлявшее замок. «Ты столько лет ухаживал за рыбами, пусть они сделают тебя водяным королем, тогда и приходи свататься к моей дочери!» — сказал он.

Правитель не был по-настоящему злым человеком, он приказал связать молодого человека совсем слабо, и тот сразу выпутался, отплыл подальше и выбрался на берег в густых зарослях. Но так как он был немым и не умел изобразить на бумаге даже свое имя, то никак не мог дать знать принцессе, что жив и здоров. Да и не думал, что та вообще о нём помнит.

Прошло несколько недель, наступила осень, облетели листья. По утрам по поверхности озера уже бежали морозные узоры. Принцесса продолжала тосковать по любимому. Её руки и лицо истончились, и она стала напоминать хрупкую стеклянную бабочку.

Однажды вечером девушке удалось выбраться из дворца. Она долго и бесцельно бродила по городу, а потом пришла сюда, легла на камни и стала смотреть на звёзды, призывая любимого услышать зов её души.

К утру она замёрзла. Хрупкая бабочка на холодном камне. Но говорят, что с того дня в небе горит новая звезда, и влюбленные частенько приходят сюда просить ее благословения.

— Очень грустно, — вздохнула я.

— Жизнь не полнится одними печалями, — серьезно ответил Хин. — Ты дрожишь. Холодно?

— Да, немного, — я позволила ему приобнять себя за плечи. Клонило в сон.

Кажется последней мыслью перед тем как задремать было: «принц мог бы пахнуть и получше». Впрочем, в тот момент мне было всё равно.

Проснулась я перед самым рассветом, потому что ужасно, неимоверно замёрзла. Наверно почти как та несчастная принцесса.

Рядом никого не было. Я встала, огляделась. Город ещё спал, но где-то вдалеке уже скрипели двери, на границе слышимости истошно орали неведомые птицы, заменяющие здесь петухов. В ледяном, напоенном туманом воздухе звуки разносились далеко и отчетливо.

— Хин! — хрипло позвала я. Голова звенела, тело ныло. Не хватало еще простудиться. — Хин!!! — никакого ответа.

Было бы здорово, если бы новый друг сейчас вернулся с горячим чаем и своей неизменной широкой улыбкой!

Пытаясь согреться, я спрятала руки в карманы шикарной мантии и не обнаружила там ни одной монеты. «Вот и кончилась магия», — подумалось мне, — «Ушла на один единственный бездарный поход в кафе».

И тут я совершенно отчётливо припомнила, как добрая круглолицая трактирщица, увидев, что я достаю монеты прямо из кармана, сказала, что это совершенно неприемлемо и вручила мне маленький симпатичный кожаный мешочек на завязках. Мне он так понравился, что всё оставшееся богатство сразу же переместилось туда. Сейчас карманы оказались пусты.

Догадка обожгла огнем.

Принц, значит.

Дура! Какая же я дура!

Да, фея предупреждала, что деньги от меня утекут каким-нибудь образом, но я и не думала, что вот так! Да хоть бы они превратились в злющих пчёл и покусали вора, будь он неладен!

Хотя нет, он-то как раз не чародей. Так, мелкий мошенник…

Ну и чёрт с ними, с деньгами! Крыша над головой у меня есть, голодной не останусь. А вот мешочек… мешочек жалко. Я внезапно разрыдалась. Там ведь была какая-то вышивка. Цветок или вроде того. А я даже не рассмотрела толком. И ведь это был подарок от души. Настоящий, искренний!

Размазывая слёзы и дрожа от холода, я брела по светлеющим улочкам, ориентируясь на приметный синий дом с красной крышей. Действительно, страшненький, правду бабки сказали.

Во рту царил гадкий привкус, на душе было ещё более мерзко. Хотелось поскорее добраться до кровати и забиться под одеяло. А проснуться дома. ДОМА! Боже мой, почему я никогда по-настоящему не ценила дом?! Свежевыстиранные простыни, утренний чай и вездесущая пыль большого города, кружащаяся в солнечных лучах у приоткрытой форточки...

Как же меня раньше доставала эта пыль и вечное мамино «протри подоконник»! Да я три раза на дню готова делать уборку, только верните меня домой! Пожалуйста!

Кое-как я добралась до дома Марыси. Пожалуй, это стало настоящим чудом, ведь вчера запоминать дорогу было совершенно некогда. Входная дверь оказалась незапертой, хотя хозяйка мне навстречу не попалась.

А вот кот, конечно, напакостил. Было бы странно, если бы он героически терпел весь вечер и ночь. Выделенная мне комната благоухала кошачьей мочой, уже успевшей впитаться в деревянный пол. Я без сил опустилась на колени у кровати и заревела пуще прежнего. Сердито оттолкнула кота, решившего приласкаться. Тут же поймала его и принялась наглаживать, извиняясь и продолжая заливаться слезами.

Зверь будто испускал волны сочувствия и умиротворения, но новая жизнь выглядела в тот момент более чем паскудной.

Оказалось, что здешний странный мир со всеми его магическими штучками вовсе не исключает рутинных мелких неприятностей, а наличие эльфов и фей совершенно не уберегает от встречи с мудаками.

Взять себя в руки удалось не сразу. Минут через десять я вытерла глаза, сделала несколько вдохов и выдохов и вспомнила систему, которая не раз меня выручала. Проблемы кажутся непреодолимыми, пока не начинаешь хотя бы по чуть-чуть, шаг за шагом, решать их. Одну за одной, думая только про следующее действие.

Так. Сейчас я уберу за котом. Хорошо бы избавиться сразу и от запаха.

Дома я засыпала бы всё стиральным порошком. А тут? Магия должна помочь! Я не слишком вежливо щипнула из мохнатого бока пучок шерсти и стала водить им над изгаженным местом. Слова придумывались плохо. Меня хватило только на «кошачий запах уходи, запах свежих цветов появись». Несмотря на отсутствие ритмики и рифмы, получилось. Наверняка сказалась глубина моего отчаяния. Запах «свежих цветов» идентифицировать не удалось, но он хотя бы не сшибал наповал.

Теперь хорошо бы устранить усталость и последствия вчерашнего знакомства с местным пойлом.

Я уже вновь потянулась к недовольно жмурящемуся коту, но вовремя поняла, что на себе магические эксперименты ставить пока не готова. Пришлось просто раздеться и залезть под одеяло.

Когда я начала стягивать мантию, Рыжик демонстративно повернулся спиной и уставился в стену. Меня это немного позабавило, надо же, какой деликатный, и засыпала я уже не с таким тяжёлым сердцем.

Разбудили меня, если верить ощущениям, сразу же как только я сомкнула глаза. Хотя солнце на самом деле поднялось уже довольно высоко.

Пришла Акимовна и давешняя вылеченная бабулька, а с ними ещё четверо страждущих. Все — пожилые женщины. Одна почти не могла наступить на тощую, скрученную болезнью ногу. У второй заболела коза. У третьей увял любимый цветок. А четвертая настойчиво требовала, чтобы я погадала на картах и узнала, не пытается ли её отравить невеста внука.

Честно говоря, отравить их всех в тот момент хотела я. Сразу и наверняка. Не было настроения ни подниматься с кровати, ни помогать людям. Несмотря на долгий тяжёлый сон, а может как раз из-за него, ломило затылок, всё тело было будто наполнено тёплой тягучей ватой. Но пришлось мило улыбаться, выслушивать многочисленные охи-ахи и невообразимо длинные истории о болячках вперемешку с обязательными нравоучениями.

Кота я снова заперла. Купленный у запуганной продавщицы тканей ремень то ли потерялся вчера в процессе прогулки, то ли тоже оказался украден, чисто из вредности. Ух, попадись ты мне, «переодетый принц»!

Я нагладила кота, собрала с ладоней мягкий подшёрсток и снова вышла к бабушкам.

С козой и цветком проблем не возникло. Пара шерстинок, умеренно стихотворная тарабарщина, и те ожили прямо на глазах.

А вот гадания я серьёзно опасалась, потому что ещё даже не удосужилась рассмотреть свои карты. Но после трёх разных раскладов (пришлось вспоминать компьютерные пасьянсы) те напрямую, так что даже дошкольник бы понял, выдали результат: «хочет причинить смерть».

Клиентка направилась в сторону своего дома с очень решительным видом. Я даже на секунду ощутила сочувствие к девушке-отравительнице. Хотя чего уж, сама виновата.

Пациентку с покалеченной ногой я оставила напоследок, как самую сложную. Понятно было, что даже в волшебном мире за один раз такое не лечится. Вздутые сосуды, странно натянутые мышцы, и даже кость как будто бы искорежена. Тёмные пятна на коже. Бр-р-р.

Поразмыслив, я решила, что котькину шерсть нужно не просто повозить по больному месту, а приложить и оставить на подольше.

— Скажите, у вас есть хороший шерстяной носок? Длинный, до колена примерно.

— Ох, деточка, уж давно ничего нового у меня не водится. Ну, только то, что для похорон оставила. Но там носков нету, там туфельки красивые, — всхлипнула бабка.

— У меня есть, — вскинулась Акимовна, внимательно контролировавшая весь процесс. — Щас принесу.

Она молнией, откуда только энергия бралась, метнулась в дом и притащила серые вязаные чулки невнятного вида, но невероятно мягкие.

— Вот, — сказала она. — Сын привёз. Он в горах живет, тут редко бывает. Хорошая вещь, но я ведь и не мёрзну никогда, так чего им зря лежать?

«Конечно, как можно замёрзнуть, если ни на минуту не останавливаешься?» — подумала я.

Кожу больной ноги я ополоснула чистой родниковой водой и постаралась равномерно распределить по влажной коже волшебную шерсть. Дальше забормотала что-то вроде «все хвори прочь в глухую ночь, уйдите болезни долой, пусть живёт со здоровой ногой». С каждым разом подобная ерунда придумывалась всё проще.

В голове всплыли кадры из фильма «старик Хоттабыч». Да уж, куда проще было бы обойтись звонким «трах-тибидох». Или, на худой конец, «лехододиликраскало», как в изначальной сказке. Но нужно создавать имидж крутой колдуньи. Не могут же все заклинания у такой загадочной персоны звучать одинаково!

Я надела на ногу пациентке выданные Акимовной чулки, на всякий случай — оба сразу, и строго наказала не снимать их неделю, а потом снова прийти ко мне. Бабуля покивала и удалилась. Кажется её подруги, наблюдавшие за процессом затаив дыхание, остались немного разочарованы.

Наконец мне удалось забиться в комнату, где я долго сидела неподвижно, машинально поглаживая кота и глядя в окно. Следовало всё-таки соорудить какой-никакой поводок, чтобы выводить зверя на прогулку. Стоило сходить в местную лавку травника и хотя бы посмотреть, что там вообще есть. Необходимо было позавтракать. Или уже пообедать. Неважно. Но я впала в странный ступор без эмоций и ощущений, и прерывать его не было ни сил, ни желания.

Примерно через час в дверь тихо постучала Марыся.

— Да-да, — отозвалась я, не двигаясь с места.

Девушка вошла с большущей деревянной пиалой.

— Сварила тут тебе немного бульона, — неожиданно мягко сказала она.

Я только и смогла, что обалдело пробормотать: «спасибо», принимая чашу. Та увидела мое удивление и пояснила:

— У всех бывают плохие дни. И хорошо, когда рядом есть кто-то, кто может принести горячий бульон. Ты сейчас очень далеко от своих родных, поэтому пока это буду я.

Хозяйка пристройки затворила за собой дверь, а я твёрдо решила, что как только начну зарабатывать что-то посущественнее еды и ночлега, приволоку ей самый лучший подарок, какой найду. И принца для неё приворожу. Только настоящего.

За весь день из полезных дел я осилила только добычу туалетного ящика для кота. Натаскала в него песка и понадеялась, что привыкший к свободной жизни зверь оценит мои старания по заслугам. Выходить с ним на улицу я пока боялась. От Рыжика и его волшебной шерсти буквально зависело моё будущее, а потерять питомца где-нибудь в рыночной толчее — плёвое дело.

Вечером прибежала встревоженная Акимовна и дрожащим голосом сообщила, что ко мне ПРИШЛИ.

«Гостей» оказалось трое. Городские маги, одетые кто во что горазд, но максимально пафосно и экстравагантно. Заводилой среди них явно был высокий худой старик с длинной бородой и безвкусной островерхой шляпой, увешанной блестящими побрякушками. Ну, то есть это наверняка были сплошь древние ценные артефакты, но на мой взгляд — бижутерия. У меня такие штуки теперь тоже водились благодаря фее.

Фиолетовая хламида, расшитая золотыми звёздами, ниспадала складками и волоклась за дедом по полу. Робот-пылесос, да и только.

Второй посетитель больше напоминал монаха. Он был довольно высок, но при этом кругл как бублик, а его одежда ну о-очень смахивала на рясу, только из дорогущего переливчатого черного бархата. Украшений мужчина не носил, за исключением массивного черного перстня с камнем-печаткой.

Мужскую компанию разбавляла средних лет барышня, весьма полная и ярко накрашенная. Без перебора, так что макияж нельзя было назвать крикливым, но и проигнорировать это лицо (причём в любой обстановке) тоже оказалось бы нелегко. Ее одежду украшало множество колокольчиков, мелодично позванивающих при каждом шаге.

Вид у всех троих был мрачный. Не похоже, что они пришли, чтобы радушно принять меня в гильдию.

— Нам надо поговорить наедине, — без обиняков заявил тощий.

— Пригласишь нас в свою комнату, милочка? — спросила дама, подходя ближе.

«Монах» только мрачно буравил меня взглядом.

Блин, не хотелось бы показывать им кота. Вдруг отберут? Хотя они наверняка и так про него узнали, раз пришли ко мне. Я молча распахнула дверь. Рыжик как раз осваивал лоток, с упоением разбрасывая песок по всей комнате. Стало ужасно неудобно. Но в конце концов, они же сами припёрлись, да ещё и без предупреждения!

Маги медленно втянулись в комнату, брезгливо приподнимая полы одежды.

— Ты нарушаешь все мыслимые и немыслимые правила, — заявила ведьма, захлопывая дверь изнутри и обмахивая её куском меха. — Всё, теперь нас не подслушают, — обратилась она к спутникам.

— По крайней мере теперь ясно, откуда у тебя такое могущество, — сквозь зубы процедил Фиолетовый, кивая на кота.

— Простите, я здесь только со вчерашнего дня и ещё не успела выучить правила, — покаялась я. — Укажите мне, пожалуйста, на мои ошибки.

Всегда лучше попробовать избежать конфликта, а не лезть на рожон.

— А головой подумать? — взорвался Монах. И увидев полное непонимание в моих глазах, резко продолжил: — Ты вылечила старую женщину. Пол-ность-ю! Понимаешь?

— А-а, ну-у, а это плохо? — их логика мне никак не давалась.

— Допустимо давать пациентам только временное облегчение. Если ты вылечишь всех, то на что потом станешь жить? Чем мы все станем зарабатывать? Гаданиями да приворотами?

— Но ведь лечить не до конца — это плохо, это обман!

— Ничего подобного. Мы даём им эффективные снадобья. Проводим настоящие ритуалы. Хорошие, качественные, действенные. И они работают определенное время. Мы не требуем ничего особенного взамен. Пациент приносит столько, сколько ему не в тягость, а мы получаем достаточную оплату за свою работу.

— А бабушки мне говорили, что с них дерут неподъёмные деньги! — вспылила я.

— Люди всегда так говорят. И всегда будут. Поверь, рано или поздно твои почти бесплатные услуги тоже покажутся им слишком дорогими. Они не умеют быть по-настоящему благодарными. По крайней мере — долго. Они гораздо больше ценят то, за что выложили кровно заработанные гроши. Понимаешь, что я имею в виду?

Я понимала. Не очень хотела верить, но в их словах был определенный резон.

— Да я и не собиралась, честно! Так получилось!

— Именно поэтому мы пришли к тебе по-хорошему, — ведьма присела на кровать и дежурно улыбнулась. — Все эти бабули милы до поры. Я очень не советую тебе у них задерживаться. Иначе потом ещё и должна окажешься. Ты ведь ничего не платила им за еду и ночлег, верно?

Я смогла только кивнуть.

— Перебирайся в свободную комнату при библиотеке, дитя. Обживись, разберись, что и как устроено. А потом уже твори благие дела, если возникнет желание. Только по чуть-чуть и не бесплатно. Понимаю, что это звучит не очень приятно, но все мы через это проходили, когда были молодыми и горячими. И иначе никак.

— А как я буду платить за комнату и покупать продукты? Ну, пока обживаюсь? — обреченно уточнила я.

— Да хотя бы сходи к тому купцу, которому устроила небывалую удачу в торговле, и потребуй у него долю от прибыли, — усмехнулась ведьма.

— Какому купцу? А-а… — мне вспомнился продавец уздечек и мой неосмотрительный щелчок пальцами. — А он даст?

— Даст, куда денется. Если что, намекни, что удачу и забрать можно.

— Ладно, — пробормотала я. — Спасибо вам! А котика? Котика я ведь могу увезти в библиотеку с собой?

— Конечно, он же твой фамильяр, — подал голос Монах. — Или нет?

— Фамильяр-фамильяр, — горячо заверила я, предполагая, что простого питомца маги наверняка заберут себе. Исключительно из благих побуждений. — Куда я, туда и он. У нас это… связь. Мы не можем разлучаться.

— Ага, я так и понял, — прищурился маг. — А как его имя?

— Р… — начала было я. Потом опомнилась. Вдруг кота тоже можно подчинить? Хотя он же это прозвище получил от меня всего пару дней назад… Нет, лучше перестраховаться.

— Рыжий? — предположил человек в рясе, потирая руки.

— Р-раз вам так интересно, — я постаралась максимально убедительно изобразить заикание, — его зовут Коттабыч.

— Странное имя. Эй, Кот-та-быч, Кот-та-бы-ы-ыч! — нараспев протянул монах.

К моему ужасу, кот обернулся и вальяжно направился к незваному гостю. Обнюхал протянутую руку. А потом развернулся и начал брезгливо скрести лапой пол, «закапывая» ботинки чародея.

Ведьма с колокольчиками расхохоталась:

— Говорят же тебе, Серый, это фамильяр! Его так просто не переманишь.

Мужчина скривился, поднялся и величественно направился к двери. Его спутники двинулись следом.

Распрощались мы на том, что завтра я мирно поговорю с бабулями и перееду в библиотеку.

— И лучше сделай это спозаранку, пока не набежали новые просители, напутствовал меня Фиолетовый.

Очень скоро, но всё-таки позже, чем нужно, я поняла, что стоило прислушаться к его совету.

— А чего эти трое притаскивались-то? — сразу после ухода гостей в комнату угрём проскользнула Акимовна. А за ней — вся остальная бабко-банда. Вне всяких сомнений, старушки толпились за дверью во время разговора, тщетно прислушиваясь.

Даже Марыся обеспокоенно сунулась в комнату вслед за ними.

— Господа маги считают, что мне лучше переехать жить в библиотеку, чтобы быстрее набраться опыта, — осторожно сообщила я. Собеседницам новость не понравилась.

— Тю-ю! — Громко протянула одна из них. — Ишь, чего удумали! Да от этих книг только пылища, да хвори всякие!

— Ну, не скажи, Майка, — подала голос самая тихая и рассудительная из женщин. — В книгах-то знания! И умения всякие.

На неё сердито зашикали.

— Знания, умения… пф-ф. Ты их, деточка, не слушай. Разве ты и так уже не умеешь всего, чего надо? — напирала на меня Акимовна.

Марыся продолжала тенью маячить за дверью, прислушиваясь, но не вступая в дискуссию.

— Ну, вообще-то далеко не всё… — неуверенно начала я.

Как же их уговорить, чтобы не обидеть? Они меня приютили всё-таки. Совсем не хотелось выглядеть неблагодарной.

— А нам вот хватает! — победно заявила хозяйка дома. — И вообще, я уже всем знакомым рассказала, что у Марыськи магичница поселилась. Что же мне теперь, вруньей выставиться? Да вот и Соня с сыном своим завтра собиралась к тебе прийти. Он, между нами говоря, дурачок малолетний. Уж и не знаю, что может ему помочь. Ни к какому делу не приучен, два слова еле может связать. А уж стр-рашненький!

— Простите, я действительно должна уйти, мне не дали особого выбора, — похоже волшебники оказались правы насчет бабулек, а ссориться всерьёз ни с теми, ни с другими вовсе не хотелось. — Давайте так: я завтра с утра приму тех, кто придёт, а когда солнце поднимется повыше, буду переселяться.

Женщины еще немного попричитали, упрашивая меня хотя бы недельку потянуть с уходом. Говорили, что вместе пойдут и расскажут мэру, что меня, как новенькую и талантливую, притесняют местные шарлатаны, но я твёрдо стояла на своем. Да уже и самой не особо хотелось оставаться. Если каждое утро будет знаменоваться ранней побудкой и толпой страждущих бабуль, жизнь превратится в настоящий ад. Вот никогда не мечтала работать врачом-терапевтом! Психологом — да, было дело. Только, кажется, я и для этого слишком наивна.

Когда настырная компания наконец разбрелась, я растянулась на кровати, но сон не шёл. По комнате бродил кот, периодически жалобно взмявкивая. Ему было скучно и тошно. А может быть бульон с несколькими невнятными кусками каких-то местных овощей, который я честно разделила с питомцем почти пополам, показался тому недостаточно сытным.

Даже не помню, как мне удалось заснуть. А вот пробуждение вряд ли удастся забыть хоть когда-нибудь, при всём желании.

Я открыла глаза, когда за окном уже рассвело, но солнце ещё только самым краешком показалось из-за горизонта. Было зябко, кот методично и шумно разбрасывал песок по комнате. Шуганув его и натянув одеяло до самых глаз, я решила, что уж сегодня точно высплюсь на славу. Но моих ушей достигли старушечьи голоса. И было их как-то многовато.

Стало ясно, что ушлая Акимовна тоже полночи не спала, обегая всех окрестных кумушек с вестью о скором завершении халявных магических сеансов. Выглянуть наружу я не рискнула, но просящих явно было раза в три больше, чем вчера. Громко и неприятно заныл ребенок.

Мне захотелось сбежать. Сгрести кота в охапку и вылезти в окно, а потом изо всех сил мчаться в обещанную библиотеку (кстати, разве не нужно сначала брать разрешение у градоправителя?), а лучше — ещё дальше. Прочь из этого дурацкого города. Кто тут еще водится? Эко-люди? Вот и отлично, к ним и пойду! Должны быть безобидными… наверно. Мне вспомнились активисты Гринпис, и я тут же усомнилась в таком выборе.

С другой стороны, очень не хотелось нарушать данное обещание. Сказала, что приму с утра, значит приму. Сама дура, что чётко не обозначила условия. Например, допустимое количество пациентов. Зацепилась вниманием за одну единственную Соню с сыном, вот и получила.

Опять же, это какая-никакая, а репутация. Если сейчас исчезну, то точно прослыву обманщицей. Да и окно, наверняка, просматривается с крыльца... Я тоскливо вздохнула и стала натягивать одежду. В дверь буквально сразу постучали:

— Крис, дорогая, солнышко уже поднялось! — слащаво пропела из-за двери Акимовна.

— Да-да, сейчас выхожу, — буркнула я. Поднялось, ага. На два сантиметра над горизонтом.

— Давай-давай, гости уже заждались!

Гости. Ну прекрасно! А как насчет «клиенты»? С дарами там, подношениями, поклонами и всё такое? Ладно, сегодня это безобразие закончится, а впредь постараюсь быть умнее.

Я опасливо высунулась из комнаты, но в самом доме никого постороннего не увидела — только приплясывающую от нетерпения Акимовну и Марысю, молча зажигающую толстые сальные свечи. Небольшие окна еще не давали достаточно света, чтобы работать.

Гул голосов снаружи меня очень смущал. Я приоткрыла дверь, ведущую на крыльцо. Шум сразу стих, а потом обрушился на меня с новой силой. Их было одиннадцать. ОДИННАДЦАТЬ! Не считая двух детей, нескольких гусей и неопрятного барашка с грустными мутными глазами.

— Так, — я подняла руку в надежде всех успокоить, — послушайте, пожалуйста. Сегодня звёзды расположены так, что браться можно только за самые простые проблемы. Все остальные требуют решения в другой день.

Народ снова зашумел, но расходиться, как я втайне надеялась, не стал. Все присутствующие вмиг сочли свои дела ерундовыми. Меня посетило озарение, что если бы я сказала, будто сегодня могу помочь только с реальными трудностями, все их колики у гусей сразу обрели бы значение вселенского масштаба.

— Ладно, — сдалась я, — кто первый? — в толпе засуетились, и через пару вспышек ругани ко мне протолкалась пожилая женщина, тепло, не по погоде, одетая и совсем скрюченная.

— Спину мне полечи, доченька, а? Я вот смотрю, Майка как молодая теперь бегает. Говорят, твоя работа. И я так же хочу.

Я бы тоже очень хотела, чтобы она снова забегала как молодая. Главное, чтобы не за мной. Но в голове прочно засел наказ волшебников не лечить людей полностью.

Интересно, как мне теперь нужно действовать? Впрочем, эти люди ведь ничего мне не платят, так что даже если я помогу только временно, это будет совсем неплохо.

— Заходите, — я провела женщину в дом. Пара человек попробовала пролезть следом, но расторопная Марыся захлопнула дверь прямо у них перед носом.

Бабушка-посетительница поставила на стол небольшую корзинку, вопросительно взглянув на меня.

— Давайте снимем кофту, предложила я, так будет проще работать.

Сходив к себе в комнату, я стащила у кота еще несколько шерстинок. Хорошо, что он такой пуховый, и волоски вытаскиваются легко. Иначе ходить бы мне с драной рожей.

— Мяв? — вопросительно подал голос «Коттабыч» и полез на плечи.

— Нет-нет-нет, Рыжик. Посиди, пожалуйста, тут. Сейчас разберемся с делами и будем переезжать.

Надеюсь, он не понимает всё дословно. Вряд ли перспектива очередного переезда его сильно вдохновит. Говорят, коты не любят покидать привычное место жительства, а тут столько перемен за пару дней.

Я вернулась в большую комнату. Пациентка стояла, тяжело опираясь о стол, уже освободившись от пяти слоёв верхней одежды. Я подошла и, уточнив где болит, привычным жестом стала втирать по кругу кошачью шерсть. В этот раз требовалось добиться только временного эффекта, и я шептала так тихо, чтобы слов нельзя было разобрать: «уходи боль из спины, да дорогу не забудь, пусть спустя пятнадцать дней поболит ещё чуть-чуть». Надеюсь, что теперь у местных светил магических наук не будет ко мне претензий.

Бабуля заулыбалась, распрямляясь.

— Ой, неужели всё? — спросила она, пробуя повернуться влево-вправо и не находя тому никаких препятствий.

— Да, я пока подлечила вас, но имейте в виду, через некоторое время может начать снова болеть. Старость всё-таки исправить невозможно, — ненатурально посетовала я. Но сама задумалась: а правда ли невозможно?

— Понимаю-понимаю, покивала моя пациентка. Я тут вот… — она махнула рукой в сторону довольной Акимовны.

— Иди-иди уже, — замахала руками та, буквально выталкивая посетительницу за дверь, в которую тут же просочился немолодой дядька с гусями.

— Ой, а ведь наша гостья с корзинкой приходила, — спохватилась я, уже вернувшись к столу. — Забыла наверно, надо догнать!

— Ничего-ничего, — успокоила меня хозяйка, — это она мне гостинцы принесла. Всё в порядке.

— А-а, ну ладно, — хотелось побыстрее разобраться с делами, и я полностью переключилась на нового клиента. Тот комкал в руках и без того бесформенную шапку, кряхтел, нервно дёргал недельной щетиной и всё никак не мог приступить к сути дела, издалека начав разговор про свой двор и поголовье скота.

Больше всего этот мужик напоминал тракториста дядю Васю из анекдотов про Советский Союз. Суть его рассказа от меня упорно ускользала.

— Так что же случилось с вашими питомцами? — не выдержала я наконец.

— Пит… питон… Да гуси это, сами же видите, госпожа магичница.

— Вижу, — вздохнула я, — и что с ними?

— Да понимаете, за рекой, не там где мостки, а чуть правее, есть лужок заливной. С виду красивый такой, но нехорошее место. Плохое, чего уж душой кривить! Опасное, хитрое. Кто гусей держит, все знают — паси только на своём берегу. Хотя там на солнышке такая трава вымахивает — загляденье. Такой травы ни на каком лугу не сыщешь. Да вот мальчонка мой, дурень, значится, седмицу назад… Да нет, уж и не седмицу даже, а дней десять… Понимаешь, у кума внук родился, пацан. Праздник был, там разве и уследишь…

— Так с гусями-то что? — попыталась я вернуть его мысли в нужное русло.

— Так я ж и рассказываю! А ты, госпожа, меня не торопи! Тут, значится, с расстановкой надо. Чтоб суть дела, значится, в самый корень узреть. Поспорил мой балбес с приятелями, что поведёт наших гусей траву пощипать в это самое плохое место, и ничего ему не будет. Видать, думал, брешут бабки. Что с него, дуралея, взять? Вы, молодёжь, вечно старших не слушаете. Ну, он-то сам, вроде, ничего. А вот птички… — мужик патетически развёл руками и замолк.

— И что же с птичками?

— Дык… это самое… бесы в них вселились.

— В гусей? — не поверила я.

Сумасшедший какой-то. Или пьянчуга. И как, интересно, мне теперь изображать обряд экзорцизма?

Одна из птиц как раз незаметно подобралась ко мне и больно ущипнула за бедро.

— Ай! — не сдержалась я и замахала на тварь руками, пытаясь отогнать.

— Вот видите! — торжествующе завопил мужик, — Самые настоящие бесы!

— А раньше они что же, не щипались? — уточнила я, потирая больное место и пытаясь унять накатившую злость.

— Ну, щипались, конечно… но совсем не так. Что ж я, своих гусей не знаю?

Спорить было бесполезно.

— Ладно, сейчас проведу обряд изгнания, — стала я сочинять на ходу. — Мне нужна будет чистая родниковая вода, большая свеча и… — я задумалась. Драгоценную кошачью шерсть на этот балаган расходовать совершенно не хотелось. — И по перу от каждого из гусей. По самому большому, из хвоста, — мстительно закончила я.

Будете знать, как щипать важную чародейку!

Комната наполнилась шумом крыльев, топотом и руганью. Гусей было всего четыре, но пока хозяин пытался изловить каждого, чтобы выдрать перо, они успели устроить в доме эпицентр первозданного хаоса. Акимовна даже изъявила желание сама сбегать за водой, чтобы убраться из этого ада. Я скукожилась на неудобном деревянном стуле, поджав ноги и придерживая свечу, чтобы её ненароком никто не свернул.

Наконец все ингредиенты оказались передо мной. Я взяла пучок перьев в руку и стала водить им над свечой, а потом макать в воду, параллельно неразборчиво бормоча под нос первое пришедшее на ум стихотворение Пушкина.

Наступила тишина. С минуту я продолжала свою бессмысленную работу, а потом волной накатило невнятное беспокойство. Ещё некоторое время я не понимала его причин, потом подняла глаза, заинтересовавшись, отчего притихли гуси. Уж их-то магическое действо никак впечатлять не должно!

Четыре птицы собрались кружком в дальнем углу и таращились на меня. Нехорошо так таращились. По спине пробежал холодок. Какое-то шестое или даже десятое чувство подсказало: сейчас бросятся! Тени, которые те отбрасывали, показались мне уродливыми, корявыми и… шевелящимися! Совершенно независимо от внешней оболочки.

Наверно я очень сильно изменилась в лице, потому что Акимовна и гусевладелец, неотрывно наблюдавшие за моими действиями с другого конца стола, тоже обернулись. Гуси угрожающе двинулись в нашу сторону.

— З-задержите их! Нужен ещё один ингредиент, — выдавила я, медленно поднимаясь на трясущиеся ноги.

Главарь гусей издал резкий неприятный крик и, замахав крыльями, вскочил на стол. Я, приобретя невиданную прыть, бросилась к своей комнате, успела ворваться в неё и захлопнуть дверь, тут же подперев её спиной с другой стороны. В тонкие доски что-то глухо ударилось.

Я попеременно слышала громкую ругань мужчины и хозяйки, грохот переворачивающихся предметов, но, кажется, пока людей никто не убивал и не ел. Кот, вздыбив шерсть, глухо рычал из-под кровати.

— Кис-кис-кис, — без особой надежды позвала я. Отпускать дверь не хотелось, а щеколд и засовов на ней не предусмотрели.

Блин, кто бы мог подумать, что этот бред окажется правдой: бесы в гусях! Как там говорила фея: «всё, что можешь представить»? Да к чёрту такое фэнтези! Хочу в серый, унылый, дождливый Питер! И неделю не вылезать из-за компа. Смотреть сериальчики. Исключительно юмористические и без всякой мистики.

В дверь снова стукнуло. Кошачий вой обрел новую тональность.

— Солнышко, Рыжик, Котик! — я попыталась подползти к коту, удерживая дверь ногами, но снаружи тут же поднажали, и появилась предательская щель.

— Блин-блин-блин! — пробормотала я, с силой впечатываясь спиной на прежнее место. Звуки боя во второй комнате нарастали.

Так, наверняка у меня есть шерстинки на одежде, кот ведь лез ко мне на плечи. Я начала внимательно, насколько это было возможно в теперешнем состоянии, оглядывать одежду. Раз, два, три… Ну же, хотя бы по волоску на каждую тварь! У кошатников, говорят, вечно одежда в шерсти, а тут днём с огнём не сыщешь… Есть! Четыре!

А хватит ли? Ладно, попытаюсь!

— Бесы и демоны в белых гусях, прочь улетайте на вольных ветрах, нужно всем вам непременно уйти и не встречаться на нашем пути! — чуть громче и тоньше, чем требовалось, выкрикнула я и с силой дунула на волосинки, поднимая их в воздух. Каждая замерцала бледно-зелёным ореолом, и они целенаправленно, как самонаводящиеся ракеты, скользнули под дверь.

Из большой комнаты раздалось четыре громких хлопка и удивленные охи-ахи. Я выглянула за дверь в тот самый момент, когда четыре шарообразных тёмных сгустка, похожих на клочья тумана, пронеслись мимо сгрудившихся на пороге просителей и умчались куда-то в поля. Толпа разразилась радостными возгласами.

— Эти б-бесы были с-сильнее, чем я ожидала, — сообщила я, очень стараясь принять гордый независимый вид. На подгибающихся ногах это давалось нелегко.

Несмотря на кошмарный шум, особых разрушений не наблюдалось: разбитая глиняная миска, в которую налили воду для «ритуала», поваленные огородные инструменты, рассыпавшиеся фрукты. И угольно-чёрные птичьи следы на столе, стенах и потолке.

— Да я так и понял, — пробормотал мужик, сгоняя обалдело озирающихся птиц в кучу. — Ну, вы, госпожа магичница, молодец, не растерялись. Только я уж и не знаю, хватит ли в уплату того, что я принес, — он выгреб из кармана несколько монет.

— Давай уж, что есть, — ворчливо заявила Акимовна, протягивая упитанную ручонку за подношением. А на мой непонимающий взгляд пояснила: — Вам же, чародеям, с деньгами дел иметь нельзя, верно говорят? Во-от, а мне еще дом в порядок приводить! Погляди, как эти твари его изгадили!

Я даже не нашла слов для ответа. Когда гусиная паника отступила, на смену ей пришла лютая усталость. А просителей меньше не стало. Похоже за время эпической битвы с бесами к крыльцу подтянулся кто-то ещё.

— Так, — сказала я, выходя к толпящимся на крыльце людям. — Если ещё есть кто с бесами — это не сегодня. По одному экзорцизму в день, не больше.

Народ не рассосался, только один угрюмый пацан с сероватой, землистой кожей и небольшой деревянной коробкой в руках угрюмо зыркнул на меня и побрёл прочь.

Далеко-далеко на юге в маленьком селении под названием Горбунки умытое вчерашней грозой утро началось с непривычного переполоха.

— Ой, девоньки! Беда-то какая! — причитал над ухом высокий бабий голос. Более тихие охи и ахи вторили ему с таким же усердием. — Такую молоденькую, да и молнией убило-о-о! Ой, горюшко! Что же это в мире деется?

Жертва «молнии» попыталась шевельнуться. Как ни странно, получилось. Деревенские тётки, собравшиеся вокруг тела, замолчали и разом отшагнули подальше, образовав широкий круг.

— Смотри-ка — живая, — удивлённо протянула самая шумная плакальщица. Особой радости в её голосе не было.

Девушка приподнялась и с трудом проморгавшись огляделась. Лицо оказалось покрыто толстым слоем грязи, но утереть его таким же грязным рукавом не удалось. Рукав, вроде бы, когда-то был синим, но побиться об заклад его обладательница не решилась бы.

Восходящее солнце только-только начало разгонять густые тучи, но просветы в небе сулили прекрасную, насколько это возможно в такое время года, погоду. По левую руку споро просыпалось село, огороженное старым частоколом, с тяп-ляп подновлённой калиткой. Прежняя, вероятно, просто развалилась. Справа посвёркивала лужами широкая накатанная дорога.

— Одета-то по-благородному, — констатировала одна из женщин, нависая над гостьей.

«Правда, что ли?» — подумала та, на всякий случай оправляя безнадежно замызганный наряд и пытаясь придать лицу горделивый вид. И как они умудрились разглядеть что-то под таким слоем грязи?

— Здравствуйте, — сказала она. Получилось хрипловато. Болели рёбра и отлёжанная за ночь рука, к тому же сидеть на земле в мокрой одежде было донельзя зябко и противно.

— Смотри-ка — разговаривает! — неподдельно восхитился кто-то. К этому времени вокруг столпилось уже человек двадцать — наверно почти всё местное население. Какой-то сердобольный мальчишка протянул девушке руку, но его тут же оттащили и отвесили подзатыльник.

— А ну не лезь! Вдруг это нечисть какая? Обернется змеем крылатым или лошадью дикой, да утащит… Поди лучше колдуна кликни, только в глаза ему не гляди. Позвал — и сразу за порог!

Дитё умчалось. Селяне с любопытством и опаской остались разглядывать незваную гостью. Пожалуй, пока лучше было не дёргаться, хотя зубы уже заметно стучали от холода.

Прошло минут пять. На единственной деревенской улице замаячила высокая фигура. Мужчина приближался почти бегом. Гостья заметила, что он на ходу разминает пальцы.

Люди расступились, колдун остановился напротив сидящей в луже девушки и уставился на неё с невыразимым удивлением и даже какой-то обидой на лице. Она в свою очередь тоже ожидала увидеть скорее скрюченного деда, увешанного амулетами и крысиными лапками, а не молодого мужчину в распахнутой белой рубахе, щегольских кожаных штанах и расшнурованных сапогах.

— И что? — грустно осведомился он, обращаясь непонятно к кому.

— Так… ить… это… — пробормотал пожилой коренастый мужик с ухоженной бородой. Староста? Возможно. Остальные смущенно потупились. Похоже, колдуна тут крепко уважали. Или побаивались.

— А ещё они меня нечистью обозвали! — Решилась накляузничать девушка, быстро оценив ситуацию.

— Ай-яй-яй, — покачал головой волшебник. — Пойдемте, будете гостьей.

Руки он, впрочем, не подал. Просто развернулся и неспешно побрёл по улице обратно.

Ну не сидеть же на земле в кругу шушукающихся крестьян! «Гостья» неуклюже поднялась, охнув от боли во всём теле, и заспешила следом.

— Как вас зовут? — спросил колдун, не оборачиваясь.

— А… м-м-м… Катра.

— М-да.

— Что «м-да»?

— Да нет, ничего.

— Ну и ладно.

— Извините. Просто меня сердит постоянная тяга людей скрывать от меня даже прозвища. В жизни никого не сглазил.

— Ничего я не скрываю. Просто пыталась вспомнить.

Мужчина обернулся и пристально всмотрелся в лицо новой знакомой.

— Я ударилась головой! — с вызовом добавила та.

— М-да, — в очередной раз повторил маг.

За следующие не-знаю-сколько-часов посетители слились в сплошную изматывающую череду. Я при всём желании не смогла бы вспомнить их лица и имена. Почти все они хотели поговорить о своей нелегкой жизни и имели невероятно важные домыслы о соседях. И уже абсолютно без исключения — приходили с корзинами, коробками и кульками, которые перед уходом отдавали Акимовне. Я решила разобраться с этим позже. В конце концов, было бы неудобно самой брать плату с этих людей, расшаркиваться и смущаться. А у хозяйки с этим никаких проблем не возникало.

Последними оказались Соня с сыном. Высокая худая женщина с изможденным лицом и огромными кругами под глазами. И мнущийся, не поднимающий взгляда, конопатый пацан лет восьми — с огромными оттопыренными ушами и толстой, капризно выпирающей нижней губой. Узкие тёмные глазки бегали из стороны в сторону, явно высматривая повод для какой-нибудь пакости. Действительно, неприятный мальчик.

— Он у меня один, — дрогнувшим тихим голосом заговорила Соня, — Думала, помощник и опора вырастет, а он вот… дурачок.

В этот момент я как раз рассматривала мелкого и потому успела заметить быстрый взгляд в сторону матери и злющую искорку, мелькнувшую в глазах. Уж кем-кем, а «дурачком» рыжий точно не был. Тем временем он снова принял отрешённый вид и стал водить ногой по полу, что-то бубня себе под нос.

Опять, что ли, бесы? Только не это!!!

— Скажите, пожалуйста, он всегда таким был или внезапно изменился? — осторожно уточнила я.

— Да всегда! С раннего детства. Если вы про одержимость, так проверяли его специальным камнем на предмет второй души. Нету. Сам он такой.

— А его отец?

Женщина всхлипнула:

— А муж из-за него от нас и ушел! Говорит, мол, ты, женщина, видать, с пещерным троллем шашни водишь, раз такое родилось. Не нагуляла бы, он бы о-го-го был, весь в меня! И соседей на те же мыслишки настропалил!

— Что, правда совсем не похож?

— Правда, — вздохнула Соня. — Ума не приложу, как так вышло. Я — честная женщина, до помолвки на мужчин и взглянуть стеснялась, а замужем — и подавно. И за что мне такая напасть?

— Можно мне с вашим сыном наедине поговорить? — решилась я. Передо мной разворачивалась какая-то странная тайна, и даже усталость немного отступила на фоне любопытства.

— Поговорить, — невесело фыркнула гостья, — да он двух слов связать не может!

— И всё же, — я положила руку на плечо мальца и направила его в свою комнату. Он пошел неохотно, но и сильно упираться не стал.

Прикрыв за нами дверь, я обратилась к нему, уже готовая к любой реакции:

— Ну, и что ты такое?

— Ниму-бу-бу, — пробормотал он, глядя в пол и гоняя по нему носком лаптя сухую травинку.

— Давай ты не будешь притворяться, — мягко попросила я, отходя к окну. Солнце давно перевалило за зенит и уже уверенно двигалось к горизонту. Наверняка сейчас не меньше шести часов вечера. Какой тяжёлый день! Интересно, успею ли я добраться сегодня в библиотеку? Не переехать, конечно, а хотя бы осмотреться, что там и как. И понять, впустят ли меня вообще, или маги шутить изволили.

Когда я обернулась, то в очередной раз обалдела. Новая реальность продолжала подкидывать сюрприз за сюрпризом.

Пацан, растопырив руки, прижимался к стене, а его маленькие глазки, казалось, увеличились втрое от ужаса.

— Убери ЭТО! — очень четко, срывающимся от страха голосом попросил он.

К мальчишке шёл котик. Безо всякой агрессии, не спеша, потягиваясь всем телом. В общем, в своей обычной манере. Он, похоже, любил незнакомых людей, а после целого дня взаперти и интересной возни за дверью просто не мог проигнорировать нового посетителя.

— Не бойся, — улыбнулась я, тоже подходя ближе. — Это просто котик. Он не злой. Можешь погладить!

— Да знаю я, что это, ах-фагыш-муздырыбрын! — взвизгнул мальчишка, боком отползая по стене от кота.

Вторая часть фразы совершенно однозначно являлась ругательством. Вот только на каком языке? Фея же упоминала что-то про «заковыристые выражения»…

— Заба-авно, — я подняла кота на руки и встала так, чтобы преградить мелкому негоднику путь к двери. — Ты, значит, вовсе не дурак?

— Да уж поумнее тебя буду, — пробурчал тот, глядя исподлобья.

— И зачем тогда вся эта комедия? Не жалко мать?

— Да не мать мне эта… — он презрительно ухмыльнулся. Мелькнули мелкие острые зубки.

— А кто? — опешила я.

— Никто. Точнее это я ей не сын. Настоящий ребёнок давным-давно потерян где-то в Волшебном королевстве, может уже и умер лет сто назад. Время там идёт совсем иначе. А я его вроде как подменяю.

— Вот оно что! — я припомнила истории про хитрых фейри и гадких подменышей, которых оставляют вместо похищенных детей. Хотя, вроде бы и в славянском фольклоре что-то такое было. Кто таким промышляет: русалки, лешие? Впрочем, нет, «Волшебное королевство» — это явно что-то западное. — И долго ты ещё планировал доставать эту бедную женщину?

— Пока не надоест! — он зло ощерился.

Я сделала шаг вперёд, и кошак с любопытством уставился гаденышу в лицо.

— Н-не надо! — сразу сменил линию поведения мелкий, — Не подноси его ко мне! Больно!

Только тут я заметила, что кот начал едва заметно мерцать уже знакомым зеленоватым магическим светом. Сразу весь! Но похоже, что его самого это ничуть не беспокоило.

— Сегодня же уйду! Только оставь меня в покое, — пообещал подменыш, окончательно забившись в угол и заслоняя лицо рукой.

— Не уйдёшь, — у меня созрел план. — С сегодняшнего дня ты станешь отличным сыном. Самым лучшим, чтобы все соседки обзавидовались. И будешь честно, со всем уважением, служить этой женщине ещё много лет, раз уж её сын пахал на вашу Королеву Мэб, или кто там у вас нынче правит. Будешь называть ее «мама» и всячески беречь от горестей и печалей. Понял?

— Понял, — нагло осклабился рыжий, — так я пойду?

— Не так быстро! — я протянула руку и резко выдернула из его неопрятной башки несколько волосин.

— А-ау! — вскрикнул мальчишка, но ответных действий предпринять не рискнул. — Зачем?!

— Чтобы ты не вздумал меня обмануть, — сказала я. — Если что-то плохое случится с Соней или она будет вновь на тебя жаловаться, я при помощи этих волос найду тебя где угодно, поймаю и дам котику вдоволь с тобой поиграть.

Несчастного аж перекосило.

— Как тебя зовут хоть? — вдруг заинтересовалась я.

— Даргомыпрозонгор.

Ох…

— Давай я буду называть тебя просто Гор, хорошо?

— А предполагается, что мы встретимся снова? — недовольно уточнил новый знакомый.

— Однозначно, — кажется доброй колдуньи из меня не выйдет. — Тебе ведь наверняка на самом деле не восемь лет, и ты отлично знаешь всё про этот мир, про город, в котором мы находимся, и про его обитателей?

— Ну, не всё, — неохотно признался подменыш, — особенно про город. Никогда не интересовался. Но в целом узнать не проблема. Тогда ты от меня отстанешь?

— Поживём-увидим. Я планирую в ближайшие время перебраться в библиотеку. Мне нужна будет помощь с переноской вещей, с информацией, с новостями. Будешь ко мне приходить пару раз в неделю. Не думай, я не в рабы тебя записываю. Когда начну хорошо зарабатывать, — «если начну», подумалось мне, — смогу даже платить. Если тебе, конечно, интересны деньги.

— А у меня есть выбор? — кисло осведомился Гор.

— Не особо, — я постаралась максимально гнусно ухмыльнуться. Надеюсь, его это впечатлило.

Мальчишка тяжело вздохнул. Я усадила кота на кровать и распахнула дверь. Соня вскинулась навстречу.

— Пойдём, мама, — сказал ребенок, бочком выбираясь из моего логова, и взял женщину за руку, — я приготовлю тебе ужин.

Подменыш бросил на меня злой вопросительный взгляд. Я кивнула.

Женщина даже не нашлась, что сказать. У нее из глаз брызнули слезы, она крепко прижала к себе сына, потом отстранилась и горячо обняла уже меня.

— Да я… Да я по гроб жизни… Да я всё, что есть…

— Не нужно, всё хорошо, — я неловко похлопала ту по плечу, — просто идите домой.

Парочка направилась к выходу, но им столь же ненавязчиво, сколь и непреклонно, преградила дорогу Акимовна.

— Ах, да, — пробормотала Соня, сняла с пояса кошелек и дрожащими руками вручила его старухе, — Спасибо вам! Спасибо огромное!

Меня покоробило. Бабулька могла хотя бы со мной обсудить, нужна ли плата. Когда за клиентами закрылась дверь, я осведомилась:

— И сколько же мы сегодня заработали?

— Заработали? — поразилась Акимовна. — Ты ничего не говорила про оплату своей помощи. Помнишь, что ты ответила на предложение денег? «Мне бы водички», да?

Меня накрыла волна негодования. Это было обидно, несправедливо и неожиданно.

— И всё же ВЫ заработали, — настойчиво повторила я, глядя на свёртки и кульки.

— Да разве могут эти мелкие безделицы компенсировать тот бардак, что ты здесь устроила? — бабка указала на гусиные следы, несколькими тропками тянущиеся через весь потолок. — И вообще, я тебя пустила к себе бесплатно пожить. И что, не заслуживаю никакой благодарности?

Я на секунду устыдилась, но потом взяла себя в руки и постаралась не поддаваться. Какой-то благодарности — определенно, но не всего же, чем нас — да нет, меня! — отблагодарили посетители за день.

— Я прожила здесь всего два дня…

— Ну, кто ж виноват, что ты сбегаешь из хорошего места, стоит чародеям тебе только пальчиком помахать, — сразу же перебила меня старуха, сгребая полученное добро в кучу.

— Знаете, я могу быть очень благодарной, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, — Или очень неблагодарной.

Последнее слово получилось громче чем я собиралась, видно сказалась усталость, но до хозяйки, кажется, дошло. Она обернулась и внимательно уставилась на меня. Не прошло и двух секунд, как её губы задрожали, а на глазах появились слёзы.

— Стараешься-стараешься для вас глупых! — забормотала она, вся скрючиваясь и непрестанно качая головой. — Забирай!

Уже не глядя на меня, она сердито махнула рукой на разложенное по столу богатство и медленно заковыляла к выходу.

— Подождите! — я только сейчас поняла, что знаю только отчество хозяйки. Местные, даже Марыся, называли бабку не иначе как «Акимовна», и мне всё было недосуг поинтересоваться.

А ещё накатил жгучий стыд. Вот ведь, правда, пожилая женщина пустила чёрт знает кого в свой дом (ну ладно, в пристройку своей родственницы), получила кучу сопутствующих проблем, обивающих порог посетителей, вопящего кота и гусей-демонов. А я зажилила для неё какие-то гостинцы! Да сколько я ещё таких заработаю! Море. А ведь я даже не знаю толком, чем она живет. Может быть полученная мной сегодня днём чашка бульона вообще была в доме последней, если не единственной.

— Простите меня! — попросила я. — Возьмите, пожалуйста, всё, что хотите.

— Ничего мне от тебя не нужно! — всхлипнула женщина, но остановилась.

— Пожалуйста, извините меня! — Я подбежала и взяла женщину за руку. — Просто я так устала! И гуси ещё эти! — мне на глаза тоже навернулись слезы.

— Ну ладно, ладно, — Акимовна по-матерински обняла меня. — Забудем эти глупости. Я сама не своя, волнуюсь, как ты там будешь совсем одна.

— А я вас навещать буду, — заверила я её, абсолютно уверенная в тот момент в искренности собственных слов.

— Вот и хорошо, деточка. Навещай почаще. Может пойдешь пока — приляжешь? А то на тебе лица нет.

— Не могу, — вздохнула я. — Нужно сходить поглядеть на новую комнату. Вдруг меня туда не пустят вообще?

— Да услышат тебя боги, — покивала женщина и занялась разбором гостинцев.

Я еще немного потопталась на пороге, сомневаясь, не остаться ли взаправду. Кто там знает, как меня примут в этой их Библиотеке? Но потом вспомнила нескончаемую очередь просителей, и твёрдо решила: нет, уж лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас. Да и что плохого может случиться в пыльной обители книг?

Запирать кота было жалко, брать его с собой — страшно. Если он чего-то испугается, вырвется и убежит, то найти скорее всего уже не получится. А без кота я тут… ну да, на сто процентов никто.

Интересно, смогу ли я развить способности к волшебству без магической шерсти? Совсем не факт. И точно — не за несколько дней.

Поразмыслив, я решила, что ещё от одного дня взаперти Коттабычу хуже не станет, и отправилась искать библиотеку. Продавец уздечек вроде говорил, что та находится в башне. Ну что же, это здорово облегчает задачу.

У дверей искомого заведения я оказалась поздним вечером. Ночь тут наступала рано и была тёмной, не чета питерским. Луну, если она и существовала, мне пока застукать на небе ни разу не удалось.

Стены башни были сложены из красивого, но не слишком старательно отёсанного камня, а вот дверь не впечатляла. Не ворота, не изящная кованая решетка, а банальная деревянная дверка, даже с узором в углу. Безобразие, одним словом! А если враги ворвутся в город и захотят получить доступ к многовековым знаниям? Интересно, тут вообще бывают беспорядки?

Я негромко постучала. Постояла перед дверью, раздумывая, стоит ли шуметь дальше. Всё-таки почти ночь на дворе, наверно лучше уйти. Когда я уже развернулась, чтобы разочарованно удалиться восвояси, внутри послышалось шарканье и кряхтение. Оба звука постепенно усиливались. Наконец за дверью заскреблись, и она со скрипом отворилась. На пороге стоял тощий старик с крючковатым носом и вздыбленными волосами, аж сиявшими в сумерках первозданной белизной. Зато, в отличие от каноничных хранителей древних тайн, совсем без бороды.

Даже при таком освещении было заметно, что кожа у библиотекаря загорелая, а глаза блестят совсем молодо, несмотря на сгорбленный силуэт и явные трудности с передвижением.

— Хе-хе, — потёр руки старик, — ну что, заходи, ведьма! — и зашаркал обратно в темноту.

— А… э… — только и успела сказать я. Пришлось двинуться следом.

По лестнице мы поднимались до-олго. Не потому, что та была очень уж длинной. Просто дедок еле полз. И молчал, полностью сосредоточившись на процессе передвижения.

Весь верхний этаж на первый взгляд состоял из одной единственной комнаты с высоченными потолками и огромными окнами, расположенными по кругу, но достаточно высоко, так что с пола не выглянуть. Воздух был на удивление свежим, а по стенам ещё ползли последние отблески заката.

Стены загораживали массивные шкафы, но я бы не сказала, что они прямо ломились от книг. Да, томов, томиков и тубусов, в которых, наверное, лежали свитки, было весьма много. Но и свободных мест хватало. Кое-где книги лежали на полках плашмя, некоторые шкафы и вовсе почти пустовали. В центральной — самой светлой — части комнаты, стояли четыре длинных массивных стола, окруженные резными стульями с высокими спинками. Я задумчиво провела пальцами по отполированному тёмному дереву. Да уж, красиво, но неуютно.

— Твой новый дом, — сказал дед, широко обводя рукой помещение.

— А где тут мне можно будет спать? — растерянно спросила я. Не на столе ведь, правда? Библиотека оказалась совсем не такой как я ожидала. С одной стороны, она была гораздо более просторной и светлой, чем изначально представлялось, с другой — совершенно не приспособленной для повседневного быта, что в общем-то и логично.

А удобства, простите, тут имеются? Самые простые, я имею в виду. Впрочем, мыться хотелось бы тоже не только в ближайшей реке.

— Как это, где? — старик хитро уставился на меня и замолчал. Пауза затягивалась. Я начала краснеть. Его многозначительный взгляд вдохновлял на то, чтобы провалиться сквозь землю прямо тут, не сходя с места.

— Да ладно, — наконец расхохотался он, вдоволь налюбовавшись моим замешательством, — сейчас покажу тебе комнату. Не смог удержаться от шутки, не обижайся уж на старика.

Оказалось, что башня вовсе не круглая, как казалось с фасада. В дальней стене обнаружилась почти незаметная, под цвет стены, дверь. Она вела в маленькую, скромно обустроенную комнату. Зато размеры окна впечатляли. Несмотря на то, что вид из него составляли крыши и переулки, света хватало за счет того, что башня доминировала над другими постройками.

Обстановка ограничивалась узкой кроватью, шкафчиком из шершавых досок и простым трёхногим табуретом. Зато высота и ширина подоконника вполне позволяли уютно устроиться на нём, рассматривая город. Да и потолки не ужасали высотой, в отличие от основного зала: метра два с половиной, не больше. При желании можно рукой дотронуться.

Интересно, что там, надо мной? Ещё комната, подниматься в которую нужно по стремянке? Или тайники, полные загадок?

На кровати лежала мягкая серая шкура неизвестного мне зверя. Видимо, вместо одеяла. Под неё сразу хотелось забраться, не думая больше ни о каких проблемах. Желание сбегать за котом и остаться тут насовсем, прямо этой же ночью, стало почти нестерпимым. Только сейчас я поняла, насколько устала от постоянного досужего внимания малознакомых людей. А в библиотеке царила лёгкая отстраненность. Казалось — хоть днями напролёт сиди в своей каморке, и никто даже в дверь не постучит.

— Какие у меня будут обязанности? — на всякий случай уточнила я. Повторно обжигаться на ошибочном первом впечатлении не хотелось.

— А что, нужны прям обязанности? — удивился библиотекарь. — Я-то думал, ты здесь будешь основной своей работой заниматься.

— Я на всякий случай уточняю, — призналась я. — Вдруг есть какие-то дополнительные условия, а меня не предупредили? И ещё у меня с собой будет котик, это ничего? — и на всякий случай добавила громко и уверенно: — Фамильяр!

— Котик — это ведь такой маленький зверь, который ловит и ест мышей, правильно? — заинтересовался мой новый арендодатель.

— Н-ну, наверно ест, — задумчиво протянула я, некстати вспомнив, что ничего, кроме большой миски молока и варёной репки, перед моим уходом Рыжик (тьфу, Коттабыч!) сегодня не получил. Такими темпами он начнет и на что-то покрупнее охотиться. Например, на меня.

— Замечательно! — восхитился дед. — Это же то, что нужно! А то мне самому за ними приходится гоняться. А годы уже не те, ох, не те!

Я попробовала представить героическую картину погони и удивилась, почему мыши до сих пор не сожрали тут всё, включая шкафы и стулья. Но от души отлегло. Котище придётся здесь очень к месту. Надеюсь, что он будет стараться, всё-таки с улицы взят и наверняка умеет добывать пропитание. Вряд ли он очень быстро обленится от домашней сытой жизни. Да и само наличие кота, скорее всего, заставит грызунов вести себя осторожнее.

Тот факт, что будущее жилище кишит мелкими вредителями, восторга, безусловно, не вызывал, но я успела морально подготовиться к подобным сюрпризам. То ли бесо-гуси меня так закалили, то ли понимание того, что новая реальность — почти средневековье. Не шастают по улицам «чумные доктора», не полыхают костры инквизиции, и спасибо.

— А во сколько закрывается библиотека? — спросила я.

— Закрывается? — удивился смотритель. — Да ни во сколько… я всегда здесь: приходи да читай. Но, как видишь, желающих немного. Да и за свечи посетителям платить не с руки. Упыряки, правда, иногда заходят хроники всякие полистать. Смеются. Это видать для них что-то вроде жизнеописания.

У меня по спине пробежал холодок. Спокойно спать, когда прямо за дверью бродят и хихикают припозднившиеся упыряки… бр-р. Хотя, деда-то они вот не трогают. Я решила отложить обсуждение кровопийц на потом, занявшись более насущными вопросами.

— То есть мы с котиком можем прямо сегодня к вам сюда перебраться? Не разбудим? Мне часа два нужно на сборы.

— Да приходите в любое время! — махнул рукой старик, — Я мало сплю.

— Спасибо!!! — я искренне обрадовалась и только сейчас поняла, что не знаю, как называть своего благодетеля. — Как мне можно к вам обращаться?

— Фелбс. Перед тобой старина Фелбс. Ну, или просто — дедушка, — старик тепло заулыбался, но хитринка из взгляда так никуда и не делась.

Я представилась и помчалась собираться. Хотелось решить все насущные проблемы за один день, завтра проснуться в новом месте, с новыми надеждами, новыми силами и без демонических птиц за порогом.

Хотя нет, кого я обманываю? Больше всего на свете мне хотелось бы оказаться дома. Чёрт с ним, волшебным новым миром, полным подменышей, бесов и бог знает, кого ещё…

Как там родители? Извелись уже наверняка…

Почувствовав, что глаза снова предательски защипало, я сжала зубы и перешла на бег. В таком темпе плакать совсем не с руки.

Свернув на очередную улочку, я поняла, что до полной темноты сбегать туда-обратно, да ещё прихватить нужные вещи не успею. Солнце уже ушло за горизонт и лишь едва золотило тонкие облака. Ледяной весенний воздух, напоенный запахом древесного дыма и новыми надеждами, заставлял кожу покрываться мурашками. Я зябко поёжилась, некстати припомнив тёплые объятия Хина, мысленно послала на голову мошенника все кары небесные и, отдуваясь, припустила к дому Акимовны.

Меня встретила решительная и какая-то взбудораженная Марыся. Она явно мерила общую комнату шагами всё время, пока я договаривалась о новом жилье.

— Ты завтра уходишь, — скорее утверждая, чем спрашивая, начала она.

— Вообще-то, уже сегодня, — устало вздохнула я. — Спасибо тебе огромное за всё. Я постараюсь отплатить добром, как только устроюсь.

— Ты можешь отплатить прямо сейчас. Забери меня с собой, — девушка уставилась на меня огромными серыми глазами. Я только сейчас обратила внимание, что под ними залегли большие круги, а в уголках уже появились первые морщинки. Что за ерунда? Ей ведь нет ещё и двадцати! Или есть?

— Слушай… — оторопело начала я.

— Подожди. Прежде чем отказываться, дай мне сказать. Ты ведь ещё ни с кем здесь толком не знакома, люди к тебе сходу не потянутся. Наши местные бабушки тоже побредут к тебе на поклон далеко не сразу, всё будут надеяться, что вернешься. Я слышала их разговоры. А я делаю кружева! Некоторые богачки из центра — мои постоянные заказчицы. И денежка на первое время, и знакомства! А ещё я могу работу по дому делать — готовить там и всё такое. Убирать, стирать. Волшебникам ведь не по чину такими вещами заниматься, а? Я не буду тебе помехой, только позволь пойти с тобой. Вы же, мастера магических дел, всё больше за книгами да за травами сидите. А коли одежда прохудится, кто починит?

Марыся замолкла и в ожидании уставилась на меня. Я заметила, что она до белых костяшек сцепила пальцы, опасаясь отрицательного ответа. Крепко же ей припекло сбежать от Акимовны! Впрочем, девушку можно понять. Я вот и недели не продержалась. Даже если бы не «совет» более опытных чародеев, я бы скорее всего постаралась убраться из гостеприимного омута бабулиной «заботы» поскорее.

А ещё я, оказывается, совсем забыла уточнить у Фелбса, где предполагается готовить пищу и будет ли вообще в башне такая возможность. Вряд ли допустимо работать с огнем в здании, где хранятся книги. Хотя, может быть, на первом ярусе есть кухня?

Интересно, как библиотекарь отнесется к появлению двух девиц вместо одной? Выглядит-то он добрым. Но мир Лимба, кажется, всеми силами пытается отучить меня доверять первому впечатлению.

Конечно вдвоем будет куда спокойнее, хотя нас с Марысей и нельзя назвать подругами. С другой стороны, она, пожалуй, до сих пор была со мной добрее и честнее остальных.

— Марыся, а почему ты хочешь уйти со мной? Ты ведь совсем меня не знаешь.

— Уж всяко лучше, чем здесь! — выпалила она и покраснела.

— А что, тебя они тоже донимают? — уточнила я, хотя в голове уже всплыли образы досужих старушек и надежды Акимовны на снятие «венца безбрачия».

— Ты действительно нас совсем не знаешь, — горько усмехнулась Марыся. — Моя тётка только посторонним кажется милой и заботливой, и то — до навязчивости. А в быту она — сущий бес. Когда ей скучно, а это — почти каждый день, она приходит то на полдня, а то и на весь, чтобы рассказать, как неправильно я живу. И то у меня не на месте лежит, и свёклу я варю неправильно, и занавески надо бы другие. И вообще — у такой непутевой, как я, жениха никогда не будет. Вон, видишь, в девках засиделась. Пф-ф-ф! Знаешь, сколько мне лет?

— Сколько?

— Девятнадцать! Ты тоже считаешь, что я засиделась?

— Нет.

— Вот и я не считаю. Но слушаю это изо дня в день. А если случается не выдержать и резко ответить, так все кумушки в округе узнают, какая я невоспитанная и грубая, гнилое семя и всё такое. Вся в отца. И по улице потом не пройти: ахают, головой качают, говорят — иди, извинись перед Акимовной, дура. Она же всю жизнь положила, чтобы тебя поднять. А я на самом деле с ней уж давным-давно расплатилась — немалую долю от выручки с моих кружев ей отдаю. Куда только девает?

— Жесть, — протянула я, не зная, что ещё тут можно ответить.

Марыся удивленно подняла брови, но по интонации и выражению моего лица поняла комментарий правильно.

— Вот-вот, она самая. Так можно мне с тобой? Я бы и сама давно ушла, но всё никак не решалась. А тут, вроде как, повод есть. Тётке скажу, что тебе помощница была нужна, и что там, в центре, точно жениха найду.

— Давай так, — решилась я, — пойдём со мной, типа ты мне помогаешь вещи нести. И скажем библиотекарю, что ты тоже ищешь комнату. Я просто не знаю, нормально он воспримет твоё появление или нет, сама его сегодня в первый раз в жизни увидела. А если он ответит, что тебе тоже есть место, свои пожитки перетащишь завтра.

— Здорово! — Марыся просияла. — А твои вещи я и правда помогу нести.

— Да там нести-то, — махнула рукой я. — Только котика. Да его лоток, пожалуй, тоже прихвачу. И миски.

— А вот это? — хитро улыбнулась подруга по побегу, доставая из-под стола здоровенный куль.

— Что там? — удивилась я.

— Да гостинцы твои сегодняшние, я и не смотрела толком, торопилась, — девушка встряхнула увесистый свёрток. — То, что ты сегодня честно заработала.

— А как же Акимовна? — я даже расстроилась, — Она всё-таки обиделась и не стала ничего брать?

— Да вот ещё! — зло расхохоталась Марыся. — Она бы ещё как взяла, причем всё, да потом бы сетовала, что мало. Но я, видишь ли, подслушала ваш разговор, уж не обессудь. А я тётку знаю-то получше. Пришлось после твоего ухода уже мне с ней пообщаться и объяснить, где и в чём она неправа.

Я невольно заозиралась, высматривая брызги крови или орудия убийства.

— И… как прошел разговор? — очень хотелось услышать, что обошлось без рукоприкладства.

— Ну, я буду очень рада, если удастся перебраться отсюда хоть куда-нибудь уже сегодня, — не стала врать девушка.

Мы невесело посмеялись, собрали мои вещи и, крадучись, вышли в сгустившиеся сумерки. Слабо светилось окошко Акимовны, ночной воздух обжигал раскрасневшиеся лица, но тряслись мы обе скорее не от холода, а от собственной смелости и предвкушения новой, самостоятельной, жизни.

Подходящего поводка для кота мне раздобыть так и не удалось, но Марыся притащила из комнаты длинное узкое кружево, которое она сплела из толстых ниток болотного цвета, просто из любопытства — как такое будет смотреться. Выглядело странновато, но я решила, что с платьем из грубой льняной ткани того же оттенка такое было бы вполне уместно. Мастерица со мной согласилась. Вместе мы соорудили подобие шлейки с ремешком. Кот был далеко не в восторге, но, когда его вынесли на улицу, быстро притих, с опаской озираясь по сторонам.

На узких улочках тускло горели редкие фонари. Припозднившиеся прохожие засматривались на зверя и кивали нам, здороваясь. Волнение перед грядущими переменами вытеснило усталость, и мы оживленно переговаривались о нравах бабушек и их устаревших взглядах на жизнь. До библиотеки дотопали легко и незаметно.

Перед дверью маячил высокий темноволосый мужчина с тремя тубами подмышкой. Он был прилично одет и явно чувствовал себя уверенно, привычно дожидаясь, когда неспешный смотритель приковыляет к двери.

«Интересно, это как раз упыряка, или нет?» — подумала я, стараясь не пялиться на незнакомца слишком уж пристально. Никаких негативных ассоциаций мужчина пока не вызывал. В моем мире он легко сошел бы за какого-нибудь офисного работника с большими перспективами и полупустым карманом, а коллеги бы наверняка подтрунивали над ним из-за длинного, как говорят — «орлиного», носа.

— Какой эффектный мужчина! — шепнула мне Марыся и стрельнула глазками в сторону позднего искателя знаний.

— Ты чего, правда сюда перебираешься женихов искать? — пробурчала я и в первый раз подумала о том, что из-за разницы в возрасте у нас с подругой могут возникнуть проблемы в плане взаимопонимания.

Та насупилась, но ответить не успела. За дверью как раз зашуршали, открывая.

— О, да у меня сегодня просто день приёмов! — восхитился Фелбс, оглядывая всю нашу компанию.

— Я на минуточку, мастер Мордред, даже заходить не буду, — тихо сказал высокий посетитель. — Кажется нашёл то, что вы искали. Но, честно говоря, абсолютной уверенности нет. Вот, держите, — и он протянул тубы деду.

«Мордред». Странно, мне смотритель назвался Фелбсом. Хотя может быть это у него такой прикол — всем говорить разное имя? Или вообще он не совсем в своём уме, вот и присваивает себе имена героев старых историй. Наверно кто-то из бывших жителей моего мира рассказал или даже записал легенду о короле Артуре. А что, неплохой приработок — пересказывать чужие истории. Странно только, что дед не выбрал более положительного персонажа.

Тем временем мужчина, притащивший свитки, бесшумно растворился в сумерках, и старик обратил взгляд на нас.

— Пришла всё-таки, — покивал он. — И котика принесла. Это хорошо. А кто твоя подруга?

— Это Марыся. Она помогла мне донести вещи. Она тоже подыскивает комнату, и мы хотели спросить… м-м… не знаете ли вы чего-то поблизости.

— Я думаю, что на самом деле вы хотели спросить, нельзя ли вам поселиться тут вместе, — усмехнулся библиотекарь. — Мой ответ — живите. В библиотеке предполагалось проводить занятия, там можно поселить целую ораву учеников, но нынче вы будете единственными постоялицами. А в городе начнут говорить, хе-хе-хе-хе, что Фелбс на старости лет завёл себе гарем, — посмеиваясь старик двинулся вглубь башни.

Мы с Марысей радостно переглянулись и пошли следом. Только в полной темноте я обратила внимание, что над головой смотрителя плывет серебристый яркий огонек, большим сектором освещающий путь перед стариком. В нашу сторону он почему-то не светил, хотя физической преграды для лучей не было.

— Мастер Фелбс, а почему тот человек назвал вас Мордредом? — спросила я. Дурацкое обращение, пафосное, но может быть — так положено?

— Просто Фелбс, безо всякого там «мастера», — произнес дед, останавливаясь на лестнице и, похоже, радуясь передышке. Он повернулся ко мне, а луч волшебного прожектора неприятно резанул глаза. — Ой, извини, — смотритель щёлкнул пальцами, и свет стал блёклым, еле заметным.

— Дело в том, — продолжил он, — что тот, с позволения сказать «человек», знал меня еще задолго до того, как я осел тут и стал называться Фелбсом.

— Вы намекаете, что он совсем не человек? — заинтересовалась Марыся, хотя на мой взгляд история старика казалась куда более занимательной.

— Я не намекаю, я прямо говорю, — отрезал старик и зашаркал дальше. Девушка только плечами пожала, а я решила отложить расспросы на потом. Очень хотелось есть, пить и спать. Желательно одновременно. Еще неплохо было бы залезть в тёплую ванну, но с этим тут наверняка напряжёнка.

В огромном центральном зале царил мрак. Не совсем непроглядный, но какой-то стылый и неприветливый. Казалось, что тени между шкафами шевелятся, и в них таится что-то страшное. Одинокая белая свеча, которую старик затеплил от своего «светлячка», ничуть не улучшила ситуацию, и я очень порадовалась, что явилась в башню не одна.

— А ты ведь знаменитая Марыся-кружевница? — уточнил Фелбс, — Или какая-то другая?

— Та самая, — подруга польщенно заулыбалась.

— Сбежала наконец от своей безумной тётки? Молодец! Давно пора, — дед удовлетворенно покачал головой. — Дадим тебе комнату посветлее, чтобы было удобнее работать. Ты ведь продолжишь делать кружева?

— Конечно! — обрадовалась девушка, — Спасибо! А откуда вы столько про меня знаете?

— Да посылал к тебе пару раз мальчишку. Помнишь, может. Ханса. Нескладный такой.

— А-а, синие кружева с узором в виде драконов! — сразу вспомнила девушка. — Ох, намаялась я с ними, но красиво вышло! — Видимо, посыльный Ханс запомнился ей куда меньше оригинального заказа.

— Красивые, — согласился старик и вздохнул. — Я их в подарок брал. Женщине. Но даже этот шедевр не заставил ее смириться с моим возрастом. Хе-хе.

Мы вежливо заулыбались.

Я расположилась в своей комнате, выпросив у хозяина ещё одну свечу. Раздобыла воды для кота. Большая бочка стояла в одной из боковых комнат, которых тут и правда оказалось немеряно, будто внутренне пространство башни было куда больше внешнего. Кто и как её здесь наполнял — даже предположить не взялась.

Старик сказал, что вода хорошая, питьевая, но я, как назло, не догадалась взять у Марыси никакой посуды, кроме кошачьей.

Мою подругу поселили напротив, с другой стороны зала. Скорее всего — южной, где солнца побольше. Ее комната оказалась немного больше, но я была не в претензии. Особенно когда узнала, что девушка тоже останется ночевать здесь, а утром только сбегает за вещами. Несмотря на радушие хозяина, оставаться одной очень не хотелось. Особенно учитывая его интерес к особам женского пола.

— Посмотрим, что тебе перепало? — спросила Марыся, кивая на тюк с гостинцами, который мы притащили с собой, но так и не удосужились развернуть.

Мы уселись прямо на пол, покрытый плетёным из травы половичком, и углубились в изучение сокровищ. Среди подарков от довольных клиентов преобладала всевозможная снедь. Наткнувшись на кулёк с ароматными булочками, мы тут же сгрызли их, стараясь не ронять крошки на пол. Впрочем, всё уроненное тут же подбирал кот, урча от удовольствия. Бедняга! Кажется, из меня получилась очень скверная хозяйка. Вот в Питере ел бы он у меня премиальный корм за обе щеки…

Я тяжело вздохнула, снова задумавшись о доме. Как там родители? Вот бы хоть весточку им послать! Но тут меня отвлек восхищенный вздох Марыси, распаковавшей отрез мягкой зелёной ткани. Она нежно прижалась к тому щекой:

— Красотища! Такое платье можно сделать! И тёплое, и уютное, прелесть!!! — Она поднесла ткань к моему лицу и склонила голову набок, прикидывая, подойдёт ли цвет.

— Бери себе, — щедро заявила я.

— Да ну, что ты! — даже испугалась подруга. — Это твоё!

— Бери-бери. Во-первых, я не очень люблю оттенки зеленого. Мне они не идут, я в такой одежде выгляжу как бледная моль. Во-вторых, я вряд ли скоро решусь обзаводиться обновками, да и шить не умею. А ещё я очень рада, что ты пошла со мной, и хочу отплатить тебе хоть чем-то. Да и тот бульон… знаешь, он был очень вовремя.

— Спасибо! — она искренне обняла меня.

К счастью, большая часть надаренной (нет, заработанной!) еды не была скоропортящейся. Мы нашли вяленое мясо, булочки, фрукты, корзинку с обложенными мягкой травой, чтобы не побились, яйцами и большой кусок мягкого белого сыра. Даже небольшая пузатая бутылочка с вином завалялась.

— Откроем? — подмигнула Марыся. — Отпразднуем переезд!

— Знаешь, я, честно говоря, совсем не хочу ничего алкогольного, — меня аж передернуло, когда я вспомнила недавнюю ночную прогулку.

— Ну, ладно, — легко согласилась подруга. — Жаль, не получилось вытрясти из тёти деньги. Некоторые люди принесли монеты, но Акимовна с ними ни в жизнь не расстанется.

— Ничего страшного, тут и так куча всего, — сказала я, разглядывая мелкие бусы из материала, очень похожего на жемчуг. — Еда есть, крыша над головой есть. Жаль только, что никто из нас не догадался посуды взять. А то пить хочется, но нету даже кружки, чтобы воды начерпать.

— А на кухне ты не была? — удивилась Марыся.

— На кухне?

— Ну да, наверху. Напротив комнаты старика.

— Не была, — честно ответила я. — Даже забыла спросить, существует ли она вообще. А что, есть ещё и выше этаж?

— Ага. Я уже всё выяснила, — рассмеялась Марыся. — Видишь, я же говорила, что окажусь полезной! Пойдём. Там, кстати, компотик есть.

Мы прокрались наверх, но, как оказалось, тихарились напрасно. Дверь в комнату смотрителя была приоткрыта и отбрасывала на пол длинную полоску света.

— Обживаетесь? — выглянул он.

— Ага.

— Не таскайтесь вы с этой свечой, обжечься ведь можно ненароком! — посоветовал старик. — Тут везде светляки. Только постучите в стену особым образом, и они сразу настроятся на вас.

Фелбс трижды хлопнул по каменной кладке ладонью, а потом, после паузы, ещё раз. Светящийся шарик над его головой мигнул и стал светить ярче.

— Ну, да, — задумчиво сказал он. — На каждого по светляку, два сразу вызвать нельзя. Попробуйте сами.

Марыся тут же повторила условный стук. От камня отделился яркий огонёк и повис над ней, рассеивая вокруг мягкий золотистый свет.

— А как им управлять? — уточнила она. — Щелкать пальцами, как вы?

— Да нет, — старик махнул рукой, — тут главное — мысленный посыл. Звук служит только для подкрепления действия. Хоть чихайте.

Марыся мелодично засвистела. С изменением тональности свиста огонек становился то ярче, то бледнее, светил по кругу или сужал сектор.

— Здорово! — восхитилась она, задувая свечу. — Попробуй, Крис!

Я попробовала. Мой светляк оказался совсем маленьким, ядовито-зелёным и каким-то дёрганым. Кажется он ни минуты не мог оставаться неподвижным, постоянно смещаясь то влево, то вправо над моей головой. Кроме прочего, я не умела свистеть, а щёлкать пальцами, как дед, не хотела из принципа. В конце концов решила просто похлопать в ладоши, но вместо ожидаемого эффекта светляк испуганно впечатался в стену и погас.

— Ну ничего, — утешил меня старик, — Надо над концентрацией внимания поработать. В следующий раз получится. Ты наверняка сегодня ужасно устала и просто не можешь сосредоточиться. Иди попей компотика. — И он скрылся за дверью, тихо притворив её за собой.

Я была очень раздосадована. Кружевница Марыся справилась с задачей с первого раза, а я, планирующая зарабатывать ведьмовством, так опозорилась! А они ещё и с компотом этим! Я им что, ребенок?

Впрочем, пить всё равно хотелось, поэтому я не стала возмущаться вслух и послушно прошла на кухню.

Тут стояла длинная печь. Четыре квадратных окошка в полукруглой стене располагались прямо над ней и наверняка по совместительству служили вытяжкой. Картину довершал небольшой потемневший от времени стол, стеллаж с простой глиняной посудой и две бочки. Одна с водой, другая, судя по всему, для отходов. Несколько котлов и сковородок висели на металлических крюках, вбитых в стену. Я не удержалась от искушения примериться к одной из них. Да это скорее оружие, а не инструмент для готовки! Ее и пустую-то поднять нелегко, а полную?

— Хочешь что-то приготовить? — удивилась подруга.

— Да нет, просто интересно было. Очень уж внушительный у них вид.

Я выбрала себе самую большую кружку.

— Где тут ваш компот?

— Да вон он, в кувшине.

Жидкость оказалась ароматной, сладкой и невероятно успокаивающей. Я выхлебала две с половиной кружки и только тогда вспомнила о том, что туалет (уж о нём-то я спросить не забыла) располагается за башней, снаружи. Придётся каждый раз одеваться, спускаться и выбираться через неприметную дверь, к которой смотритель уже выдал нам по ключу. Ладно, надеюсь, всё-таки не придется среди ночи бегать туда-сюда.

Когда я, наконец, добралась до своей комнаты, забралась под уютную шкуру и растянулась во весь рост, то невольно застонала от счастья. Даже не думала, что можно настолько устать.

Слишком большая подушка, жесткая кровать и непривычные запахи чужого мира снова всколыхнули тоскливые мысли о доме, но под бок тут же привалился мурчащий кот, и я моментально провалилась в сон.

В первый раз за всё время пребывания в Лимбе я хорошо выспалась. Солнце явно поднялось уже высоко, хотя из моего окна его видно не было, только лёгкие белые облака на ослепительно-лазурном небе. В комнате было прохладно, но тёплая шкура, надо бы узнать — чья, не дала мне замёрзнуть.

Одеваясь, я сообразила, что неплохо бы раздобыть расческу. До сих пор мне было как-то не до ухода за внешностью, но если уж придётся тут задержаться, то озаботиться этим всё равно придётся. Туго заплетенная коса уже совсем растрепалась, и придётся немало намаяться, распутывая пряди.

Среди найденных вчера в тюке вещей мы с Марысей нашли простые украшения, ткани, несколько красивых камешков и тому подобную мелочь, которую наверняка можно выменять на что-то более нужное в обиходе.

Я вышла в большую комнату и здорово удивилась, увидев Гора, мирно сидящего за столом с большущей книгой. Сегодня он выглядел не в пример лучше, чем в прошлый раз. Был умыт, опрятно одет и вообще смотрелся, как нормальный, хоть и не слишком красивый ребенок. Ладно, совсем некрасивый. Но чего уж там!

— Ну ты и спа-а-ать! — уважительно протянул он, поднимая глаза от древних страниц.

— Привет, — я наконец обрела дар речи. — Чего пришел?

— Как чего? Ты же сама требовала: приходи, помогай, отчитывайся про мать… Или я свободен от обещания? — Он хитро прищурился.

— Нет-нет, всё в силе, — поспешила заверить его я. — Просто не ожидала тебя так скоро. Ну и как там Соня?

— В восторге, — ухмыльнулся он. — Знаешь, вообще-то любимым сыном быть гораздо приятнее, чем сыном-идиотом, приносящим только разочарование. Сегодня вот с утра мне такой пирог достался! М-м, закачаешься! Так что мне следует тебя поблагодарить. Наверное.

— Спасибо в карман не положишь. Лучше бы пирога принёс, — фыркнула я.

— Да вот, Соня и тебе завернула, — он кивнул на небольшую, прикрытую вышитой полотняной салфеткой, корзинку. — Кажется она планирует молиться твоему светлому образу всю оставшуюся жизнь.

Я только вздохнула. Когда-нибудь люди узнают, что благодарить следует не меня, а котика. И это будет самое колоссальное фиаско всей моей жизни.

Очень хотелось чая. Дома я любила заваривать себе кофе, втихаря доставая его из позолоченной банки, подаренной родителям супер-успешными друзьями. Но это было скорее принципиальное решение, дань моде. Налить кофе в маленькую белую чашечку, положить рядом самую красивую печеньку из пачки и сфоткать всё это для соцсетей с хэштегом #доброеутро. Маленькие радости родного дома.

Сам кофе, если вдуматься, нравился мне не так уж и сильно. Забавно, никогда раньше об этом не задумывалась.

Сюда я попала со смартфоном, но никакая сеть, конечно же, в этом мире не ловила, так что я выключила аппарат сразу после знакомства с феей. Зачем без толку сажать батарею? Зато можно будет, если что, использовать его для того, чтобы поразить воображение аборигенов.

— Тут есть чай? — спросила я Гора.

— Ага, значит я правильно понял, что ты нездешняя, — мальчишка расплылся в неприятной улыбке, являющей взгляду острые мелкие зубки. — Должен тебя разочаровать, нету. Трава всякая ароматная — да. А вот именно листьев чая встречать не доводилось.

«А может быть именно перевоспитанный подменыш — мой ключ к двери домой? Он явно немало знает о других мирах».

— Так, — сказала я, устраиваясь за столом напротив, — что ты знаешь про другие миры, а главное — откуда? Можно перемещаться в обе стороны?

— Насчет обеих — не в курсе, — честно признался он. — В Волшебное королевство отсюда попасть можно, и Сонин настоящий сын тому подтверждение. Но я бы не советовал. А откуда знаю — это очень легко! Книги, — он обвел рукой полки. — Я, между прочим, очень быстро читаю.

— Тут есть и книги о моем мире?

— Наверняка. Как и о многих других. Впрочем, здешняя коллекция не слишком велика. Местный смотритель принципиально не собирает всякий художественный ширпотреб. Старается брать только исторические, научные и магические труды о важных вещах. Слащавых романчиков ты здесь не найдешь.

— И в мыслях не было! — щёки предательски залились краской. Пацан расхохотался.

— Может ты знаешь места, где живут мои соплеменники? — спросила я.

— Да везде живут, — Гор пренебрежительно махнул рукой. — Даже здесь, в городе, их полно. Кто-то уже в пятом поколении, другие появились сравнительно недавно. Или ты имеешь в виду места, где они сбиваются в стаи? Тогда возьми, почитай что-нибудь по географии. Мне недосуг.

— Ты обещал мне помогать, — укоризненно напомнила я.

— А сопли тебе вытереть не надо? — ехидно осведомился подменыш.

Из своей комнаты очень своевременно вышла Марыся. Я уже была готова высказать гаденышу всё, что думаю по поводу его манер, а для убедительности — призвать кота.

— Ага, ты наконец встала! — девушка явно была на ногах уже давно. — Это хорошо, а то твой друг чуть ли не с рассвета тут сидит.

Ага, друг, как же. С такими друзьями никаких врагов не надо.

— Встала и готова к подвигам, — заявила я. — Так что, если хочешь, пойдём в вотчину Акимовны — с боем забирать твои вещи.

— Да я уже сбегала, — смущенно улыбнулась Марыся. — Боялась, что она всё сожжет к бесам, когда увидит, что меня нет.

— И как прошло?

— Лучше, чем я ожидала. Она считает, что я у тебя выбью поблажки для них с подругами.

— А ты будешь выбивать?

— Обязательно укажу, с кого содрать побольше, — мстительно пообещала кружевница.

— Я смотрю, ты в хорошей компании, — снова заржал Гор.

— Давай сюда свой пирог, — вздохнула я. — Позавтракаем. Кто уже завтракал — пополдничаете. И никаких возражений.

В моих планах была недлинная прогулка по городу и разведка. Но Марыся отговорилась тем, что ей нужно за четыре дня закончить большое кружевное полотно, а на новом месте непривычно, и работается медленнее. Поэтому сопровождать меня решился рыжий. Подепрессовав немного по этому поводу, я согласилась. В любом случае, он ориентировался тут куда лучше.

Несколько заработанных вчера (надо же, а кажется — не меньше недели назад) украшений я прихватила с собой, в надежде поменять на деньги или другие полезности. Как минимум мне требовалась расческа и какая-то домашняя одежда, включая совсем нижнюю. А еще хорошо бы что-нибудь на смену приметной мантии, чтобы бродить по городу, не вызывая заинтересованных взглядов, когда это не требуется.

Еще я вспомнила совет опытной ведьмы — стрясти немного денег с продавца уздечек, которому я устроила невиданную удачу в торговле. Я даже не представляла, как подступиться к этому делу, но решила хотя бы пройтись в ту сторону, надеясь, что в нужный момент придет озарение.

Узнать нужную лавку оказалось несложно: перед ней толпились страждущие покупатели. Похоже, шло что-то вроде аукциона. Хозяин держал в высоко поднятой руке одно из своих изделий, а люди по очереди выкрикивали цену. Никто не хотел сдаваться, и потенциальная прибыль продавца росла на глазах.

Мы с Гором подошли ближе и стали наблюдать. Скоро торговец заметил меня, передал плечистому помощнику выставленный на продажу лот и протолкался к нам.

— Госпожа колдунья, — проникновенно начал он, — у меня ещё не было возможности поблагодарить вас за оказанную честь. Спасибо, я вам очень обязан!

— Да ну, ерунда, — пробормотала я, краснея. И как, спрашивается, мне теперь требовать денег с этого искреннего доброго человека?

— Для госпожи колдуньи действительно ерунда сделать что-то подобное, — вступил в разговор Гор, не по-детски крепко цепляя меня под локоть. — У неё просто было хорошее настроение. В тот день она неплохо заработала и хотела поделиться своей радостью со всеми. Жаль только, заработок чародея очень нестабилен, и неудачные дни порой несут с собой чёрные неприятности для всех окружающих.

Улыбка продавца чуть померкла. Видимо, он представил себе ведьму в плохом настроении возле своего лотка.

— Ну, это ведь поправимо, — осторожно сказал он. — Не знаю, насколько это будет удобно, и прошу не обижаться на меня за столь меркантильное проявление благодарности. Будет ли мне позволено предложить госпоже некоторую долю от моих продаж? Скажем, раз в неделю?

— Госпожа не обижается и считает это приемлемым, — степенно кивнул Гор, не давая мне и рта раскрыть. — Когда нам подойти за первой частью вашей благодарности?

— Да хоть сейчас! — торговец оглянулся. На продажу уже выставлялся следующий товар, а сияющий победитель предыдущего состязания гордо шёл прочь, прижимая к сердцу покупку и ловя завистливые и уважительные взгляды.

Торговец с Гором направились к лотку с товарами, а я не двинулась с места. Вроде бы всё отлично сложилось, и мне совсем не пришлось договариваться самой, но почему-то хотелось от стыда провалиться сквозь землю. То ли из-за самого факта сбора «дани», то ли оттого, что я оказалась не в состоянии потребовать её сама. Сходу разобраться в ощущении не удалось.

— А ты, я смотрю, устраиваешься, — раздался за спиной низкий насмешливый голос. — Уже и жениха нашла. Хороший выбор, хоть и рыжий! С таким не пропадешь.

Я обернулась, как ужаленная. За спиной стоял тот из магов, который при первой встрече напомнил мне монаха. Вроде бы, те называли его «Серый». Удивительно, как это он смог подобраться незаметно, при таких-то габаритах, да ещё и подслушать весь разговор.

— Здравствуйте. Вы так шутите?

— Да нет… — он небрежно пожал плечами, — почему бы вам и не быть парой. Тем более он себя так по-свойски ведёт...

— Он может вести себя, как ему заблагорассудится, и это совершенно ничего не будет значить! Никто не планирует нас женить. А если бы и планировал, я бы сделала всё, чтобы этого не случилось. Да и вообще — сколько ему лет по-вашему?

— Ну и зря, — волшебник проигнорировал вопрос, снова неопределённо дёрнул плечом и собрался уходить.

— Подождите, и это всё? А как насчет мудрых наставлений? Вы отправили меня в библиотеку, сказали не делать того и третьего. Может быть подскажете, с чего начать? За какие книги взяться, с кем познакомиться? Вы же не для того меня искали, чтобы уточнить про перспективы брака?

— Да сдалась ты мне! Искал… Ха! Я подошел к тебе в толпе, случайно увидев, потому что меня заинтересовал твой спутник. Сдаётся мне, что мальчишка не так прост. Это всё. А советы… Ты и правда всерьёз думаешь, что мне очень интересно растить себе соперницу? — маг насмешливо поглядел на меня, развернулся и двинулся прочь. Толпа перед ним расступалась.

— Что за дядька? — ко мне подошел Гор, довольно встряхивая позвякивающий кошель.

— Ты не знаешь? — поразилась я. — Это же один из крутых местных волшебников!

— Из крутых? Странно. Я знаю только фиолетового и толстую. Этот, наверно, новенький. Никогда особо не интересовался их жизнью.

Я про себя отметила, что мальчишка тоже называет самого старого чародея «фиолетовым» и невольно улыбнулась.

— Смотри, чего я добыл! — победно улыбнулся подменыш. — Скажи, я хорош?

— Великолепен, — ехидно протянула я, но тот либо не понял сарказма, либо предпочел его проигнорировать.

— Пойдём, прокутим всё? — предложил он. — Ни мне, ни тебе не стоит подолгу держать деньги у себя.

— Ну давай попробуем. Только прежде всего мне нужна расчёска.

— Это точно, — осклабился Гор, внимательно поглядев на меня. И не дожидаясь праведного возмущения сообщил: — Нет ничего проще. Пойдем.

По лавкам мы бродили несколько часов. К своему огорчению я столкнулась с тем, что готовую одежду тут продавать не принято. Все покупали ткани, а затем либо шили себе вещи сами, либо заказывали эту работу портным. Пришлось и мне обзавестись несколькими большими лоскутами, которые я планировала пустить на исподнее. Это была одна из первейших нужд. А по поводу кроя обращусь к Марысе. Кажется, в плане рукоделия она умеет всё на свете.

В лавке с расчёсками, шпильками и заколками для волос мы застряли надолго. Всё было таким красивым! Особенно мне понравились резные деревянные гребни, которые сами по себе являлись украшением. Ими можно было расчесываться или оставлять в волосах как элемент причёски. Прикупив себе один, я заметила, что мой спутник внимательно рассматривает ту же витрину.

— Тебе-то здесь что приглянулось? — попробовала подколоть его я.

— У ма… у Сони такой был. Я его сломал, года два назад. Она так плакала! С тех пор завязывает волосы всякой пакостью — верёвочками, а то и вообще корешками. Смотреть противно! — парень закончил свою фразу громко и даже зло, но мне показалось, что её начало было куда более искренним, и он действительно сожалеет.

— Так купи ей!

— У меня нет денег, — буркнул он.

— Ерунда, — я полезла в кошелек.

— Мне не нужны твои подачки, — ощерился подменыш.

— Слушай, во-первых, это не подачка. Если б не ты, этих денег у меня бы, скорее всего, вовсе не было. А во-вторых, это же моя блажь — сделать из тебя идеального сына! Так что давай, не кочевряжься.

— Какое смешное слово! — прыснул он, сразу позабыв про обиду.

Из магазина мы оба вышли с покупками. Помимо красивого гребня для себя, я купила заколку для Марыси. Она оказалась дороже других, но для таких волос — не жалко. Коса у подруги была не чета моей: пышная, длинная — загляденье! К тому же я очень боялась, что кружевнице не понравится жить в библиотеке, и я снова останусь совсем одна. А тут — вроде как лишний стимул оставаться рядом… Цинично, да.

— Надо ещё мяса купить. Какого-нибудь такого, попроще, — сказала я, когда мы уже решили поворачивать к башне. Деньги были потрачены далеко не все, но я решила отдать остатки подруге, раз уж та решила вести наш быт.

— Не думал, что ты склонна к аскетизму, — удивился Гор.

— Это для котика, — я осеклась, вспомнив про отношение подменыша к моему фамильяру. Тот действительно сразу поскучнел.

— Яду ему купи, — предложил он, — вон как раз и лавка нужная рядом.

— Да, давай зайдем, как раз хотела тебя чем-нибудь таким угостить, — не осталась в долгу я.

За мясом пацан меня всё-таки отвел, хотя и ныл всю дорогу, доставая меня так, как умеют только гадкие подменыши из Волшебной страны. Я на собственном опыте осознала, что мифы и легенды очень сильно преуменьшают масштаб трагедии.

В маленькой южной деревеньке Горбунки наступил поздний вечер. Окна домов мягко и тепло светились в густых синих сумерках. Вокруг ламп звенела последняя летняя мошкара, всё никак не желавшая поверить, что грядут настоящие холода.

В большом, но захламлённом чуть ли не до потолка, доме колдуна за столом сидели двое и хмуро таращились друг на друга.

— Так ты всё-таки отказываешься признаваться, откуда взялась тут сегодня утром? — Маг с досадой взъерошил короткие русые волосы. В свете лампы блеснули унизывающие его пальцы перстни.

— Ты мне уже в третий, да нет — в четвёртый раз, задаёшь этот вопрос, — вспылила назвавшая себя Катрой. — И я тебе снова отвечаю — понятия не имею! Я своё имя-то с трудом вспомнила.

— Но считать, я вижу, умеешь, — довольный своей наблюдательностью заключил хозяин дома. — И писать — наверняка тоже.

— Наверняка, — девушка пожала плечами.

В светлом простом платье, которое не без торга и препирательств добыл для гостьи колдун, та выглядела бы обыкновенной селянкой. Но огромные тёмно-синие глаза заставляли усомниться — человек ли она вообще. Да и волосы — густые, иссиня-чёрные, сейчас заплетённые в толстую косу, выглядели слишком роскошными и ухоженными для простолюдинки.

Чуть ли не половину прошедшего дня Катра приводила себя в порядок, истратив на это немало горячей воды и мыла, но теперь о её неудачном приземлении напоминало только напрочь испорченное бархатное платье, до сих пор отмокавшее в высокой бадье.

«Приземлении».

— Я летела, — задумчиво пробормотала она.

— На метле? — оживился чародей.

— Слушай… как тебя там?

— «Господин волшебник».

— Так вот, господин дознаватель, на чём ты пытаешься меня поймать? А главное — зачем?

— Вообще-то моя работа — защищать жителей этого селения от всяких неприятностей, — тот откинулся на спинку стула, заложил руки за голову, потянулся. — А ты как раз очень похожа на неприятность.

Потенциальная проблема возмущенно фыркнула. Она уже успела детально рассмотреть себя в высоком, почти в рост, зеркале, которое вообще-то не полагалось бы иметь дома нормальному одинокому мужику, и сочла собственную внешность достаточно привлекательной. Не угрожающей — это точно.

— Ты сам вообще не вписываешься в здешнюю обстановку, — решила перейти в наступление Катра. — Все эти побрякушки, зеркало, наряды. Чего ты тут забыл?

— «Господин волшебник», — наставительно поднял палец хозяин дома. — И вообще, я что-то не помню, чтобы позволял обращаться к себе настолько панибратски.

Вопреки канве беседы, мужчина не выглядел ни настороженным, ни раздраженным. Ехидный прищур, ленивая ухмылка… Да ему же просто скучно!

— И вообще, — тот подался вперёд, облокотился на стол, постаравшись придать себе строгий вид, — Ты еле вспомнила своё имя, а теперь сходу решаешь, куда я вписываюсь, а куда нет? Что-то не сходится.

Девушка смутилась. Подобные вещи действительно казались ей очевидными, а вот над историей собственной жизни будто пелена нависла.

— Извини, — покаялась она.

— Так будешь признаваться?

— В чём?

— Ну, в чём-нибудь, — маг устало потёр лицо руками. Поднялся и разлил по опустевшим чашкам отвар ромашки.

— Не буду, — помотала головой Катра.

— И что мне с тобой делать?

Та пожала плечами:

— Ну, хоть представься в ответ.

— Вдруг ты нечисть?

— Проверял ведь уже!

Бессмысленная перепалка длилась уже который час. Память упорно не подбрасывала гостье чародея ничего, в чём можно было бы торжественно признаться, а тот периодически подсовывал ей то серебряную ложку, то пучок полыни, то ещё какую-то ерунду, которую лучше было и не рассматривать вовсе. Безрезультатно.

— Сейт, — наконец сдался хозяин дома.

— Приятно познакомиться.

— Тьфу! — Тот махнул рукой и заходил по комнате туда-сюда.

— Чего ты маешься? — искренне заинтересовалась Катра.

— Не вписываюсь! — внезапно рявкнул тот. И уже мягче продолжил:

— Даже не представляешь, насколько мне тут осточертело! Вот была бы ты какой-нибудь особенной нечистью или хотя бы сильной ведьмой, которая явилась в деревню, чтобы всем навредить, можно было бы отвезти тебя в город. Сдать тамошним магам. А может быть — даже остаться, если позволят.

— А зачем ты оттуда уехал? Явно ведь не деревенский.

— Меня… ну… так сказать, отправили. Благо творить. Горбунки — важный посёлок, тут нужно за порядком следить.

— Сам-то себе веришь? Важный. Сколько тут дворов? Восемь? Десять?

— Да не в том дело! — чародей остановился. — Но вот так, без повода, мне никуда тебя везти не с руки. Скажут, мол, сбежал от прямых обязанностей с молодой красивой бабой.

Катра покраснела от удовольствия, но попыталась не упустить нить разговора:

— Ну, а если ты, например, поехал в город, чтобы сопроводить благородную даму, попавшую в беду, к тамошним магам? Чтобы восстановить память.

— «Убежал с молодой богатой бабой», — мрачно процитировал домыслы селян Сейт.

Этот вариант выглядел уже не настолько приятным.

— Ну хорошо, а вдруг я всё-таки нечисть?

— Не-а.

— Я же летала! Вот это я точно помню.

— Мало ли чего примерещится, если ночевать в луже на задворках.

— Да хочешь ты в город или нет? — разозлилась девушка, шарахнув ладонью по столу.

В комнате запахло грозой. На месте удара осталось лежать большое синее перо. Собеседники зачарованно склонились над ним, чуть не столкнувшись лбами.

— Та-ак, — протянул чародей. — А вот это уже интересно!

Вернувшись в библиотеку, я увидела, что кот выбрался из комнаты — или его кто-то выпустил — и довольно умывается, сидя на столе в столбе солнечного света, падающем от окна.

Хорошо, что Гор со мной не пошёл. Он явно очень спешил отнести Соне гребень, хотя вслух, конечно же, не признавался. Полномасштабная истерика по поводу выгула опасных зверей в общественных местах была бы мне гарантирована.

Чуть поодаль сидел библиотекарь в компании красивой черноволосой женщины. Под её распахнутой кожаной курткой поблёскивала кольчуга. На скамью рядом с собой гостья примостила короткий меч. Парочка попивала что-то из больших кружек и оживлённо болтала.

Я почувствовала себя не к месту. С одной стороны, очень интересно было поглядеть на настоящую воительницу. Она наверно крутая, как Зена или вроде того. С другой — влезать в чужую беседу неприлично.

Марыси, как назло, видно не было. Наверно она спешно заканчивала новое кружево. Я решила зайти к подруге позже.

Фелбс заметил меня и дружелюбно махнул рукой, предлагая подойти. Я робко приблизилась к собеседникам и устроилась на краешке стула. Раньше про боевых барышень, разящих мечом направо и налево, мне доводилось только читать. Ну и фильмы смотреть, конечно. Представлять себя одной из них мне тогда нравилось, а сейчас я отчего-то стушевалась. Вот о чём мне с ней говорить? Точнее — ей со мной.

— Это Нэйилинн, — сказал старик, указывая на гостью. — Она совсем недавно вернулась из долгого и опасного путешествия. А это, — он навёл длинный палец на меня на меня — Крис.

«Просто конь в пальто» — мысленно добавила я.

— Крис осваивает магическое искусство. Вот её фамильяр, — немного исправил ситуацию Фелбс. — Кстати, — он повернулся ко мне, — я бы не сказал, что твой питомец очень тщательно занимается поиском мышей.

— Ещё не освоился, — совсем смутилась я.

Подлый кошак! Хоть бы из интереса за ними побегал, что ли.

— Очень красивый зверь! — с уважением отметила Нэйилинн. — У меня есть знакомый с волосами точь-в точь такого же цвета. Точнее был…

Недавнее оживление вмиг пропало с ее лица, и воительница, не мигая, уставилась в стол. Я вдруг поняла, что та, пожалуй, не старше Марыси. Это что же она, с детства мечом машет? Наверно не самая завидная судьба.

— Красивый. Только ленивый! — Заметил библиотекарь. — Ладно, рассказывай дальше, как вы с этими драконятами маялись. Вот и Крис, наверняка, с удовольствием послушает.

Нэйилинн вздохнула, возвращаясь к реальности.

— Это сейчас кажется милым и даже забавным, — заметила она. — А тогда мне чуть ли не каждый день хотелось разбить голову о ближайшее дерево, чтобы не мучиться. Если бы ещё можно было забыть, чем всё закончилось!

— Ну-ну, — старик ободряюще тронул девушку за руку. — Сейчас единственное, что нам остаётся — вспоминать хорошие моменты. А решение проблемы обязательно отыщется, я в этом уверен.

— Хорошие… — воительница неуверенно улыбнулась. — Ну, пожалуй, вот один…

Как-то раз мы остановились ночевать в перелеске. Уютная большая поляна, деревья защищают от ветра, да и видимость хорошая — никто не подкрадётся. Рядом — широкий чистый ручей. Благодать! Вода, правда, ледяная, но в тех краях вообще сложно найти хоть что-то тёплое.

Лагерь поставили ещё по свету, поужинали и улеглись спать. Местность там пустынная, так что никаких неприятностей не ожидали.

Ночь прошла спокойно, зато наутро наши драгоценные дракончики устроили грандиозный бардак. Эти двое отчего-то друг друга на дух не переносили. А договариваться с ними — совсем как с детьми: «он первый начал», и всё — дальше тупик. Да они, собственно, и были ещё детьми, — рассказчица тряхнула головой, отгоняя печальные мысли, и продолжила:

— В общем, та часть поляны, где куролесил Золотой, красуясь перед собратом, оказалась выжженной, а пространство, на котором похозяйничал Белый — замёрзло. И именно там лежали все сумки. То есть хорошо, конечно, что припасы и вещи не сгорели, но в процессе драконьей ссоры они смёрзлись воедино, причём накрепко и надолго.

Двое солдат, которые как раз дежурили в тот момент, утихомирить драконов просто не успели, а мы проснулись уже в самый разгар творящегося безобразия.

Из всего отряда почему-то только у меня был с этими балбесами хороший контакт. Я их обоих основательно отругала, после чего те вроде как успокоились, демонстративно помирились и поплелись в сторону ручья.

Вскоре драконята вернулись. Они сообща волокли походный котёл, который в процессе их утренней разборки укатился на берег.

— «Умываться!» — радостно заявил Белый. В телепатии он был уже очень хорош.

— «Готовить еду!» — не согласился Золотой.

Они недружелюбно переглянулись, что-то там мысленно обсудили между собой, и огненный дракон окатил котел струей пламени. Видимо, хотел немного подогреть. Вода моментально закипела и стала расплёскиваться.

Белый решил исправить положение и в свою очередь дыхнул холодом. Естественно, всё покрылось коркой льда. Золотому это не понравилось, и он снова дыхнул огнём.

В общем, котёл этого не выдержал.

Драконы снова сцепились из-за неудачи, сверзились в ручей и накрепко в него вмёрзли, прямо в обнимку. Маг очень смеялся, но освободил их только через пару часов. Сказал: «в воспитательных целях», — Нэйилинн снова мимолётно глянула на кота.

Фелбс рассмеялся, а я глядела на новую знакомую, затаив дыхание. Настоящие волшебные приключения! Я бы тоже, пожалуй, хотела путешествовать, совершать подвиги (какие-нибудь не очень сложные), а потом уютно сидеть за столом и травить веселые байки. И на драконов интересно посмотреть, чего уж там!

— А разве драконы не мудрые? — рискнула спросить я.

— Конечно мудрые, — кивнула воительница. — Только не сразу, а лет после пятисот. Да и кто бы не обрёл мудрость в таком возрасте? После ста пятидесяти их условно можно считать взрослыми, а вот до этого они — что ребятишки малые. Нашим вообще было около тридцати. Это даже не дети, а так — буйные щенки с зачатками телепатического общения.

— Но вы же в итоге добрались? — мне хотелось услышать интересную историю до конца. С триумфальной победой над всеми трудностями и другими героическими атрибутами.

— Мы довезли только одного, — девушка снова поникла, крепко сцепила пальцы. Фелбс укоризненно глянул на меня. — На подходе к заветной пещере нас накрыло селем. Погиб ледяной дракон. И другие… И маг, Агни, уже потом…

Мне показалось, что Нэйилинн сейчас расплачется. Я не ожидала, что история окажется такой печальной, и тем более — что гостья библиотекаря, которую я уже представила бесстрашной победительницей сотен врагов, окажется обычной девушкой, способной проявлять эмоции при посторонних.

Обстановку сгладил кот. Он уверенно протопал по столу и боднул головой руки воительницы, требуя ласки. Та удивлённо подняла глаза, улыбнулась. Осторожно тронула мягкую шерстку.

— И каким ветром тебя занесло в наши края? — спросил Фелбс. — Не думала вернуться домой? Отец уже, небось, весь извёлся.

— Я заезжала туда, — Нэйилинн начёсывала кота уже двумя руками, но мысли её явно витали где-то далеко. — Он умчался по приказу короля куда-то на север, улаживать беспорядки. В замке пусто, одиноко… Я пробовала остаться, честно. Но не могу. По крайней мере, не сейчас. Мне нужно хоть что-то делать.

— Ну ладно, я понял. И чем же ты теперь занимаешься? Да еще… хм… в своей, так сказать, боевой ипостаси?

— Так путешествовать гораздо удобнее, — пожала плечами гостья. — Я выпросила у главной волшебницы короля задание. Честно говоря, подозреваю, что оно не особенно значимое: она просто решила меня чем-то занять. Хорошая женщина, понимающая. Я, дядя Фелбс, теперь ловлю врагов короны.

— Врагов короны? — поднял брови старик. — Ты ведь заметила, что уже покинула границы родного королевства?

— А мне не говорили, где конкретно я должна их ловить, — усмехнулась девушка. — Вот, решила навестить тебя. Уж сколько лет ты не заезжал к наши края?

Старые знакомые вновь подняли кружки и принялись вспоминать прошлый визит библиотекаря в поместье барона. Я решила не мешать и тактично удалилась.

Ближе к вечеру Нэйилинн тепло распрощалась с нами и уехала, а я решилась обратиться к смотрителю библиотеки за советом.

— Фелбс, простите, не могли бы вы мне помочь рекомендацией? Какие книги по магии стоит изучить в первую очередь?

— Теорию или практику? — деловито уточнил он.

— М-м, даже не знаю, — я смутилась, — наверное, практику.

— С какого уровня?

— С нулевого, — пробормотала я, глядя в пол.

— А мне сказали, что ты уже действующая ведьма. Соврали?

— Нет, просто у меня фамильяр…

— А-а, то-то он у меня искрил, когда я решил его погладить! — ухмыльнулся дед.

Я вздрогнула. Чего это он вздумал без спросу трогать магического кота? Вдруг что-то нехорошее затеял?

— Давай-ка бери вот эту книгу и посмотрим, что у тебя сходу получится, — сказал Фелбс, протягивая мне увесистый чёрный том в обшарпанной и местами, кажется, даже подпаленной обложке.

Я с интересом открыла книгу. На удивление, буквы оказались знакомыми, всё выглядело написанным кириллицей, но в понятные слова складывались только заголовки вроде: «крепкий сон», «икота на врага» и так далее. Остальное выглядело полной абракадаброй.

— Сходу? — засомневалась я. — А может нужно как-то потренироваться сначала?

— Вот и потренируешься, — смотритель был непреклонен. — Тут всё самое простое, достаточно самых основ магического таланта. Давай-ка я выберу тебе что-нибудь нейтральное, без икоты на врага.

Жаль. Я как раз припомнила Хина и решила опробовать всю пакость на нём. Правда никогда не удастся узнать, получилось или нет, но мысль о содеянном будет греть меня изнутри.

— Что, уже обзавелась врагами? — проницательный старик правильно распознал выражение моего лица.

— Я не специально!

— Эх, молодёжь…

Мы уселись за стол. Проходившая мимо Марыся увидела, что мы собираемся заниматься чем-то интересным и, спросив разрешения, уселась рядом.

— Зажги мне эту свечу, — сказал старик. — Вот тебе заклинание. Сейчас я покажу, что делать, потом повторишь.

Он, не заглядывая в книгу, наизусть произнес несколько слов, и фитиль запылал ярким ровным пламенем.

— Так вы всё-таки волшебник! — восхитилась я.

— Был когда-то. Кем мне только ни пришлось побывать за свою долгую жизнь! Не отвлекайся, я не собираюсь тут с тобой всю ночь сидеть.

Я попробовала так и сяк. Когда и на тридцатый раз огонь не появился, я в сердцах оттолкнула книгу и расплакалась. Похоже, никаких зачатков магического таланта и в помине нет. Так мне и предстоит всю жизнь дёргать шерсть из кота. Пардон, всю жизнь кота. А это совсем недолго, даже если не учитывать вероятность трагических случайностей.

— Не расстраивайся, — попробовал утешить меня Фелбс. — Может, просто совсем не твоя стихия. Такое бывает. Завтра попробуем с водой.

В этот момент огонек свечи внезапно вспыхнул. Мы оба уставились на него, а затем перевели взгляды на Марысю.

— Ой! — Она покраснела до корней волос. — Простите! Просто ты столько раз повторила вслух, что оно запомнилось. Я только из любопытства попробовала! Извините, пожалуйста!

Я испытала непередаваемую гамму эмоций: обиду, злость, зависть, разочарование и ужас перед своим пустым будущим. Самая обычная девчонка, случайно увязавшаяся за мной, с первого же раза освоила заклинание, которое не далось мне, гостье из чужого мира, после многократного повторения. А ведь у неё нет ни фамильяра, ни даже образования! Небось, даже не прочитала бы слова. А тут — нате, на слух запомнила. В книгах про попаданцев обычно всё складывается как раз наоборот. И почему я такая неудачница?

Вслух я ничего не сказала, но пальцы ощутимо задрожали. Я спрятала руки под стол, но недостаточно быстро. Смотритель не по-старчески подмечал любые мелочи.

— Дурочка, — мягко обратился он к Марысе. — Представляешь, как ты расстроила подругу? Талант у тебя, несомненно, есть, и неслабый, но она ж тебя теперь загрызёт ночью. Или отравит. И осудить ее за это будет трудно. Вот представь: ты учишься плести кружево. Очень хочешь освоить это искусство, но нитки всё время путаются, рвутся, портят всю работу. А тут заходит с улицы, скажем, доярка, поперёк себя шире, с во-от такенными пальцами и говорит: «Чего ты мучаешься? Тут вот так надо!», и моментально у неё получается легкий ажурный узор. Приятно тебе будет?

— Нет. Но я же нечаянно! Я думала, ничего не будет!

— Если бы правда так думала, не стала бы и пытаться, — наставительно сказал дед. — Это всё ваше дурацкое бабское свойство — помериться, кто лучше, обидеть друг друга, а потом сказать, что так и было. Помириться, мило улыбнуться, а потом всю жизнь плевать друг другу в спину.

Теперь уже разревелась и Марыся. Похоже ей действительно было очень стыдно. Я стала успокаиваться. В конце концов, этот мир для меня чужой, а она тут родилась. Неудивительно, что магия этого места принимает ее проще и быстрее. Да и навыки концентрации у подруги куда как лучше моих, с её-то работой!

А мне, может быть, и правда повезёт завтра с другой стихией.

— Не плачь, — я пересела ближе к ней, — всё в порядке. Я обещаю не плевать тебе в спину! И не грызть ночью. Честно-честно!

— А я обещаю не заниматься магией! — она повернулась и обняла меня, не переставая всхлипывать. — Никогда-никогда! Мне нравится плести кружева, не хочу я ведьмой быть.

Старик поднялся и тихо вышел из комнаты.

Другие стихии моих ожиданий тоже не оправдали.

День шёл за днём, но все разделы «магии для чайников», как я её мысленно окрестила, оставались неизменно глухи к моим мольбам и ругательствам.

Фелбс начал потихоньку подводить меня к идее, что вместо бесплодных попыток освоить заклинания следует изучать лекарственные травы и потчевать людей полезными микстурами, постепенно всё меньше пользуясь помощью котика. Работать фармацевтом, короче.

На данном этапе я, конечно, отступить от подспорья в виде пушистого фамильяра не могла. В башню частенько заходили знакомые бабушки. Как-то так повелось, что, хотя я и давала теперь только временное облегчение, как другие здешние волшебники, подруги Акимовны доверяли мне больше, чем остальным знахарям.

Марыся, как и обещала, при моих занятиях не присутствовала, а магических фолиантов и вовсе чуралась, будто заразных.

— А это ничего, что она не развивает свою магию, раз уж есть талант? — спросила я как-то Фелбса. — Разве не надо отчитаться в какую-нибудь академию, что вот — найден новый потенциально сильный колдун, и всё такое?

— Да кто ж заставит? — фыркнул дед. — Не хочет, не надо. Мало их что ли, колдунов этих?

— А что, много? Ну, сколько в процентах от всего населения?

— В процентах, — хитро прищурился хранитель. — Ты бы выбрасывала потихоньку такие словечки из речи. У нас в мире, конечно, кого только не намешано, но зачем всем подряд знать, что ты здесь новичок? Что касается твоего вопроса — ну, десять, наверное. Может пятнадцать. Это из тех, кто проявился. А сколько на свете самородков вроде твоей подруги — бес их знает!

— Ладно. А как вообще работает магия? Откуда берётся? Есть какие-то предположения?

— Отчего ж предположения? Тут как раз всё ясно. Мир, не только наш, кстати, а все миры в целом, обладает огромной созидающей силой. Её надо только взять и направить. Обычно это удаётся людям с сильной волей и хорошей концентрацией. Вот и весь секрет.

— А как же кошачья шерсть? Она же работает!

— Да, тут дело странное, — признал старик. — Между прочим, насколько я знаю, такими удивительными свойствами обладает только твой кот. Я пару раз встречал в Лимбе других, и ничего особенного в них не было. Но кто знает, чего он натерпелся, чтобы обзавестись железным характером и сосредоточенностью каменной статуи?

Я глянула в сторону развалившегося на солнышке зверя.

— Жаль, что я ни тем, ни другим похвастаться не могу.

— Пока не можешь. Но это — дело наживное. Столкнись с трудностями, преодолей их, закали свой дух — вот тебе и сила воли. Упорно тренируйся — и получишь концентрацию.

— Так это что же, любой может научиться?

— Хороший вопрос, — Фелбс улыбнулся и похлопал меня по плечу. — А разве любой человек, сталкиваясь с проблемами, побеждает их и становится сильнее и лучше? Зачастую, знаешь ли, вместо силы воли появляется лишь бесконечное нытьё. Так что нет. Думаю, не любой.

Оставив меня наедине с этой мыслью, он отправился по своим делам куда-то в недра библиотеки.

«Сила воли, значит. Преодоление трудностей».

Отчаянно резанула тоска по дому. Как там родители? Уже отчаялись или всё ещё ищут? Неимоверно захотелось вернуться в Питер и забыть этот мир, словно сон.

«Ладно», — решила я. — «Буду оттачивать силу воли завтра. А сегодня, пожалуй, пойду поною вволю».

Наступило лето, окатило улицы пыльным зноем, а потом плавно пошло на убыль. На деревьях наливались яблоки, в деревнях готовились к сбору пшеницы.

Тоска по дому никуда не делась, но стала какой-то глухой, фоновой. Попытки переместиться обратно или хотя бы связаться с родителями при помощи шерсти Солнышка-Коттабыча ни к чему не привели. Рыжие волосинки лишь осыпались на пол бесполезным мусором.

За повседневными делами мысли о возвращении возникали всё реже и реже. Мне почти удалось убедить себя, что всё происходящее — просто затянувшиеся каникулы в сельской местности.

Пару раз я выезжала за город на телеге, запряжённой большой красивой птицей. Человек, с которым я в первый день повстречалась у ворот, сам нашел меня в башне. Я так и не удосужилась послать ему весточку, как обещала, потому что окончательно разочаровалась в своих способностях. Только гадать на картах у меня почему-то получалось довольно неплохо.

Впервые я отправилась в деревню в разгар лета, как раз-таки чтобы погадать. Дочери моего знакомого выбирали жениха. Претендентов было аж четверо.

Кажется, удалось выделить самого подходящего, потому что во второй раз меня позвали уже на свадьбу, ближе к осени. Невесте очень хотелось избавиться от прыщей, коих оказалось в изобилии. Я не отказала себе в удовольствии извести их навсегда. Небольшой комок вычесанной кошачьей шерсти я всегда таскала с собой в мешочке на шее, опасаясь выносить «фамильяра» из башни. К счастью, магия то ли не выветривалась совсем, то ли делала это очень медленно.

С чистым личиком семнадцатилетняя Кори стала выглядеть как настоящий ангел. Мне потом рассказывали, что когда жених на свадьбе откинул скрывавшую невесту фату, то даже заплакал от счастья. Здорово, когда любовь такая сильная. И ещё лучше, что я не поехала на торжество, хотя родня новобрачной настойчиво зазывала. Наверняка бы обзавидовалась.

Как-то дождливым вечером, примерно в конце сентября, хотя месяцы тут назывались иначе, в башню снова явилась Нэйилинн. Она была зла, расстроена и простужена.

На вопрос Фелбса о том, много ли врагов короны она наловила, женщина только махнула рукой и попросила налить ей чего-нибудь горячего. В столь поздний час ближайшие бани, в которые мы все бегали мыться каждую неделю (а я — и чаще) были закрыты, и воительнице хотелось согреться хотя бы изнутри.

— Наловила, — рассказывала она чуть позже. — Сколько хочешь на свете этих врагов, хоть лопатой греби. И даже до одного из лидеров, затевавших серьезный заговор, добралась. Но молчит! Молчит, подлец. Мастера заплечных дел уже все способы его разговорить перепробовали, и никак!

— Плохие, значит, мастера, — хмыкнул библиотекарь.

— Ничего подобного. Отличные! Ну, насколько это определение применимо к такой работе. Но и мужик тот — не из простых, — Нэй вздохнула. — Может, посоветуешь чего?

— Вам нужен волшебник-менталист, — подумав, предложил Фелбс. — Чтобы вытащил всё самое сокровенное, как будто сам был тем человеком.

— Нужен, да где ж такого взять? Редкий талант. Почти нигде его не развивают. И непопулярный. Ты же знаешь, как к менталистам относятся.

— Знаю… — старик задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Крис, — внезапно обратился он ко мне, — возьми-ка, пожалуйста, вон ту красную книгу. Да-да, тонкую.

Я повиновалась. В душе забрезжила упрямая надежда, хотя я твёрдо, на собственном опыте, знала, что никакие магические эксперименты мне не даются.

— Думаешь? — Нэй внимательно взглянула на старика.

— Чем бесы не шутят, — усмехнулся тот.

— Попробуем на тебе? — прищурилась гостья.

— Ты отлично понимаешь, что нет. Могу позвать Марысю. Это вторая девушка, которая тут живёт, я тебе рассказывал. Подруга Крис.

— Не надо. Пусть пробует на мне. Если у неё не получится пробиться даже в моё сознание, то и пытаться нет смысла. А через твою защиту, небось, и опытный мастер не проберётся.

Я внимательно уставилась на первые страницы книги, стараясь не зацикливаться на мысли, что скорее всего «пробиться в сознание» — это совершенно не про меня. В «учебнике» не было заклинаний и словоформ, зато очень много внимания уделялось тому, как сесть или встать возле собеседника, как посмотреть на него и даже под каким углом наклонить голову.

— А как мне понять, что я проникла в чужие мысли? Если вдруг получится.

— О, ты это ни с чем не спутаешь, — заверил меня библиотекарь.

Ну что же. Я довольно внимательно пролистала первые две главы и постаралась максимально точно повторить положение тела, поворот головы, взгляд чуть искоса. Наверное, со стороны это выглядело донельзя смешно. И всё-таки у меня оставалась слабая надежда научиться делать хоть что-то путное самой, без кота.

— А это не опасно? — я не вовремя подумала о том, что игры с разумом — весьма сомнительная вещь, и уставилась прямо в блестящие, янтарного цвета, глаза Нэйилинн.

Очередное утро выдалось дождливо-серым и безрадостным. Едва проснувшись, я поняла, что следует ожидать неприятностей. Крыша домика протекла в двух местах, и вода тихонько, но навязчиво капала на пол. Мокрая ворона, невесть как забравшаяся в тепло, клевала на столе сухую куриную кость, а соседская корова уныло жевала цветы на клумбе прямо перед окном. Вряд ли в такой день может случиться что-то хорошее…

Я как раз готовила завтрак, когда в дверь постучали. На пороге стоял начальник дворцового караула.

— Вас вызывает к себе главная чародейка, — мрачно сообщил он, зябко передергивая плечами.

— Компоту? — с надеждой предложила я, надеясь, что дело не очень срочное. Король и его приближенные, все без исключения, вообще любили выдергивать людей из дома по пустякам. А после провала с драконами мои бездарные вызовы участились втрое.

— Пожалуй… — согласился стражник и неловко растянул губы в улыбке. У меня мелькнула мысль, что такое выражение на его лице появляется не так уж часто.

— Не знаешь, что у них там за дело? Что-нибудь важное?

— Государственная тайна, — посерьёзнел гость. — Кстати, меня зовут Джет, — совершенно невпопад добавил он.

Действительно, уже давно стоило узнать.

— М-м, — уважительно протянула я, разливая по пиалам ароматный напиток и с новой надеждой задумываясь о завтраке. Во дворце каждая третья мелочь имела статус государственной тайны, так что скорее всего можно было не спешить. Главное — заболтать посыльного. — Джет — это ведь не полное имя, да?

— Ну да, я с гор. Моё настоящее имя очень длинное по здешним меркам. Наша семья одна из самых древних, мой прадед сейчас правит объединёнными кланами горцев.

У меня аж глаза полезли на лоб. Горцы были серьезной военной силой. Если можно считать единым войском несколько тысяч рассеянных по обширной территории воинов под властью старика из какого-нибудь прославленного рода.

С этими суровыми бойцами считались везде. Их уважали и побаивались, ведь вероятность, что они однажды соберутся вместе и спустятся на равнины, никогда не была нулевой.

— Неужели интереснее быть стражником, чем наследником всей военной мощи гор? — поразилась я.

— Не просто стражником, а начальником целого отряда в сильном укрепленном городе. Да ещё и при дворце, — Джет вздохнул. — Не для всех своих детей горы находят достаточно места.

Расспрашивать дальше почему-то расхотелось. Завтракать тоже.

— Пойдём, — сказала я, отставляя чашку.

— Конечно, госпожа Нэйилинн, — молодой человек тоже поднялся.

Воспоминание на мгновение поблекло, и я мимолётно вновь ощутила своё тело, шершавую поверхность стола под вспотевшими ладонями, увидела обстановку библиотеки и мягкое мерцание свечей. Но неумолимая сила, не поддающаяся, кажется, моему контролю, вновь затянула в глубины чужой памяти.

На обратном пути я…

Нет, не я. Это Нэйилинн! Усилием воли мне удалось выделить собственное сознание и продолжить смотреть воспоминания воительницы как кино, снятое от первого лица.

Возвращаясь из дворца, девушка попалась на глаза соседке. Раздери её бесы, только этого не хватало! Главная чародейка с дурацким заданием, якобы от самого короля, по отлову злоумышленников — это ещё полбеды!

— Нэй, опять ты сама не своя ходишь! — Маэшри стирала бельё во дворе. Рукава ее простого платья были закатаны по локоть, сильные загорелые руки так и мелькали. — Замуж тебе надо, вот что! — и она рассмеялась, сглаживая шуточным тоном наглое вмешательство в чужую жизнь.

Этот разговор заходил уже не раз и не два. Местные кумушки считали своим долгом наставить «заигравшуюся в солдатики» красавицу на истинный путь.

— Скажешь тоже, замуж… — улыбнулась в ответ Нэй. Холодная тень скользнула по сердцу, но воительница сразу отогнала её. — И за кого же, к примеру?

— А то не догадываешься? Криш с тебя глаз не сводит. Парень он хороший, сильный — с таким не пропадешь.

— Ты что, серьезно? — Нэйилинн внимательно посмотрела на собеседницу. Та явно не шутила. — Но он же… демон, — понизила она голос до шепота.

Криш действительно был хорошим парнем. По крайней мере, с виду. Высокий, сильный, выделяющийся среди других парней какой-то особенной непривычной красотой, он всегда и везде был душой компании. Нэй частенько замечала на себе его пристальный взгляд. Вообще-то это было даже приятно, но, когда девушка думала о том, кто он — становилось не по себе. А потом она вспоминала о неудачном походе к пещере Светоча, о неопределённости будущего, не только для неё самой, но и для всего мира, и окончательно душила любые романтические порывы.

— Подумаешь, проблема… Демонов в наших краях не так уж и мало. И уж во многом они получше местных обалдуев.

— А ещё они, вроде как, души едят, — пробурчала Нэйилинн, надеясь, что на этом неприятная беседа будет окончена. Повторять дурацкие слухи было ниже её достоинства, тем более мало кто всерьёз в них верил, но это всегда служило прекрасной отговоркой.

— Может и едят, — вдруг серьезно сказала Маэшри, оставив стирку и выпрямляясь. — Я даже наверняка тебе могу сказать, что это так. Но только не у тех, кто им дорог. Ты оглядись! Вон, Волта уж который год живет с Оршем, а душа всё ещё на месте. Она тоже, когда замуж за него пошла — как в омут с головой кинулась. И первые недели всё ждала не пойми чего, ночами спать не могла. А когда случился пожар, и Орш её детей — не своих, кстати, а нажитых с предыдущим мужем, — на руках из огня вынес, сразу как-то позабылись подобные мелочи.

— И что же, они своих родных никогда-никогда не трогают?

— Пойдем-ка, посидим немного, а я тебе одну историю расскажу.

Пока Нэйилинн пропадала во дворце, выглянуло солнце, и деревянное, уже местами рассохшееся крыльцо было нагрето лучами, располагая к долгому повествованию. Нэй поняла, что за две минуты от сплетницы не отделается и покорно умостилась на тёплых, ещё сырых от дождя досках.

В этот момент я вновь на секунду словно вынырнула из памяти Нэйилинн. Тело ещё ощущало чужое шершавое крыльцо и солнечные лучи, а сознание будто раздвоилось.

Но сколько можно копаться в чужой голове? Это попросту некрасиво! Хотя дослушать историю очень хотелось бы. Узнать еще что-то новое о до сих пор малопонятном и незнакомом мире, услышать из первых уст о демонах, которые вот так запросто живут среди людей… Интересно, а ангелы тут есть? Надо будет спросить.

Пока все эти размышления скользили в моей голове, поверхностно, прозрачно, словно круги на воде, я заметила, что время в комнате будто замерло. Невообразимо медленно нёс кружку ко рту Фелбс. Еле заметно двигались веки поздней гостьи в попытке моргнуть.

Ну да, мозг ведь работает очень быстро. Воспоминания — набор картинок и эмоций, проносящихся в голове чуть ли не за секунду.

Ладно, подсмотрю ещё чуть-чуть. Совсем немножко.

— Я была тогда ещё совсем молоденькой девушкой, — начала Маэрши, как заправская сказочница. — В нашей деревне царили весьма суровые порядки, да и время было тогда не в пример тяжелее. Всем заправлял староста по имени Лус — немолодой и жестокий человек. Руководить нами он начал только потому, что в полувоенное время действительно мог решить многие вопросы за счет старых связей и полной беспринципности. Но речь не о нём. В замке — да, в том самом, от которого ты застала только развалины — тогда еще жили господа. Не то чтобы очень знатные, но зато высокомерные донельзя. Набрали себе прислугу из деревни и обращались с ними хуже, чем со скотом.

Староста все возмущения пресекал — замок был нашей единственной защитой от бесчисленных бандитских шаек. Я тогда как-то избежала участи прислуживать у господ. Страшненькая была, — женщина усмехнулась. — А вот соседке моей, Рен, повезло меньше. Ей было тогда двадцать два, всего на три года она была меня старше… И сирота. Жила совсем одна. Хмурая такая девица, тихая. Приглянулась чем-то управляющему тамошнему. Прошло время, и она родила сына.

Ну, тому мужику, понятное дело, не до них было — времена совсем паршивые начались. Староста тоже не особо рвался помогать ей, да и другим не советовал.

Но, Рен кое-как перебивалась, сама жила и сына растила. Любила его очень. Когда тому исполнилось три года, выдалась совсем голодная зима, и мальчишка до весны не дожил. Рен страшными словами поклялась во что бы то ни стало отомстить управляющему за то, что ничем не помог родному сыну. Я тогда стояла рядом с ней над свежей могилкой и всё слышала собственными ушами.

А летом в деревню пришёл Свиш. Это был первый демон, которого мы увидели. Сначала боялись его, конечно. Амулетами втихаря обвешивались. Он понимал, улыбался задумчиво по этому поводу, да и только. Рен бы пропала с горя, но он стал ей помогать. И как-то у них неожиданно всё сложилось — осенью свадьбу отпраздновали. А на празднике Свиш во всеуслышание заявил, что на годовщину свадьбы выполнит любое желание Рен, которое будет в его силах. Эх, если бы не те его слова, может быть и жили бы они долго и счастливо…

Их дом с моим совсем рядом стоял, я уже говорила. Рен тогда как-то отдалилась от всех, кроме мужа. Она сильная была, упрямая, и никогда болтать не любила, а тут и вовсе заходить перестала. Но вот со Свишем, с демоном значится, мы постепенно стали настоящими друзьями, говорили много и обо всём. Так я и узнала, что Рен просила мужа помочь ей исполнить месть, а Свиш отказался. Попросил ее выкинуть из сердца призраки прошлого и жить дальше. Та вроде бы согласилась и даже выглядела вполне счастливой.

Приближалась годовщина. Свиш признался мне, что мечтает, чтобы Рен сказала ему: «никаких прекрасных даров мне не надо. Просто давай будем счастливы — вот моё желание». Я знала Рен дольше и, понимая, что она не произнесет таких слов, молча жалела друга. Но не могла представить, что случится на самом деле. — На глазах рассказчицы выступили слезы, она смахнула их рукой и продолжила:

— В день годовщины Рен попросила у демона заключить с ней Договор. Тот самый, по которому после исполнения желания человека, тот обязан поглотить душу. Она потребовала у Свиша силу и два дня времени на то, чтобы отомстить… А обещание уже было дано, и ему пришлось подчиниться.

С тех пор замок лежит в руинах.

Рен вернулась на рассвете третьего дня, и Свиш выпил ее душу до дна. Я видела, как он в утреннем тумане нёс её тело на кладбище, где сам, в одиночестве, похоронил любимую рядом с сыном. Потом он вернулся домой и не выходил несколько дней. Я почти всё это время провела у него под дверью — мне было больно за него, хотелось поддержать, помочь… Наверно, я привязалась к другу куда больше, чем следовало.

Однажды дверь всё-таки открылась. Свиш стоял на пороге, одетый для дальней дороги.

— Демонам всё-таки не место среди людей, — сказал он.

— Останься! — Умоляла я. — Кому, как не тебе, здесь самое место? Все любят тебя… Я люблю.

— Я тоже люблю, — ответил он. — Ты всегда была мне как сестра, и навсегда сестрой останешься. Я буду помнить о тебе, где бы ни был, но моя сила — слишком большое искушение для людей. Я знаю, что на моё место придут другие демоны, мне не уберечь вас от этого соблазна. Но я такой судьбы больше не хочу.

И он ушёл навсегда. Я больше никогда не слышала о нём.

Это тебе к размышлению — история о страшных демонах, которых следует бояться.

— Спасибо за историю, — поднимаясь, сказала воительница. — И мне правда жаль, что он не понял твоих чувств. Или не захотел понять. Я подумаю.

Но на самом деле Нэй боялась не потери души. Криш заслуживал хорошей судьбы. Достойной женщины, способной допустить в своё сердце кого-то кроме... В общем, никак не королевской наемницы-неудачницы, которой никогда нет дома.

Перед рассветом она покинула это место, дав себе зарок никогда не возвращаться.

Я вздрогнула, покидая чужое воспоминание. Свечи на столе горели ровно, оплавившись лишь самую малость.

Не было никакого утра на чужом крыльце и дороги без возврата. Точнее — у меня не было. Пришлось сосредоточиться на том, что я — Крис, гостья из другого мира и, видимо, будущая ведьма-менталист, а не королевская ищейка Нэйилинн.

Но серая тоскливая пелена на сердце так и осталась. Какое-то время я действительно была ею: видела чужими глазами, испытывала чужие эмоции. И были они, честно говоря, ненамного лучше моих собственных. Вот тебе и несгибаемая железная женщина-воин!

Время снова потекло в привычном темпе.

Подруга библиотекаря сидела напротив с отрешенным лицом и стиснутыми кулаками. Значит, хорошо понимала, что я копалась в ее воспоминаниях и многое успела увидеть. Но с другой стороны — она ведь сама этого и хотела, разве нет? Получила нужного специалиста, протестировала его на себе. Чего обижаться?

— Похоже тебе придётся поехать со мной, — наконец заявила Нэй, поднялась и принялась нервно вышагивать по залу.

— А-а, э-э, если я не захочу? — романтика героических странствий в моём представлении чуть поистрепалась, когда я заглянула в воспоминания человека, для которого подобные путешествия являлись суровой рутиной.

— Это не обсуждается, — в голосе воительницы зазвенел металл. — Приказ короля!

— Мне кажется, Фелбс упоминал, что здесь совсем другая страна, — я сделала еще одну робкую попытку отпереться.

— Ты уверена, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь со мной спорить? — прошипела Нэй, нависнув надо мной и окончательно перестав быть приятной собеседницей.

Я замолчала. Пожалуй, она была не в том состоянии, чтобы выслушивать какие-либо аргументы «против».

— Вот и отлично, — буркнула Нэй и, не прощаясь, выскочила за дверь.

— Поздравляю, — как-то невесело усмехнулся смотритель библиотеки, — у тебя очень редкий и, прямо скажем, непопулярный дар. Менталистов боятся. Люди не любят терять контроль над своим разумом, даже если этого самого разума у них — сущие крохи.

— Разве это так ужасно, что я могу заглянуть в воспоминания? Не у всех ведь есть страшные тайны.

— Во-первых, у всех. Просто градация страшности не универсальна. Для кого-то и предательство страны — не повод стыдиться, для другого — украденный с городской клумбы цветок — повод корить себя всю жизнь. Но ни тот, ни другой, не хотят, чтобы его секреты всплыли на поверхность. А твоя сила этим не ограничится. Со временем ты сможешь подчинять людей своей воле, заставлять их поступать сообразно твоим желаниям и самое главное — забывать о том, что кто-то к чему-то их принудил. В таких условиях очень тяжело остаться хорошим человеком. Или живым.

— В компании с Нэйилинн — уж точно, — фыркнула я. — Что же мне теперь — до конца дней скитаться по дорогам и допрашивать для неё преступников?

— Ну, почему же сразу до конца дней? — замахал руками Фелбс. — Съездишь с хорошей компании в соседнее королевство, или где там она этого несчастного держит, чуть-чуть мир посмотришь, выведаешь, что нужно, и сразу назад. Мы тебе тут всегда рады! На всё про всё, небось, и месяца не уйдет!

— Да? — я чуть приободрилась. Перспективы осеннего промозглого путешествия в обществе переменчивой подруги старика, конечно, не особенно вдохновляли, но мне по крайней мере уже не казалось, что на жизни поставлен большой жирный крест. — А часто она вот так орёт?

— Да не-ет, — ненатурально выгородил подругу библиотекарь. — Ты ей просто в душу не лезь, и она будет лапочка-заинька.

На сборы воительница разрешила мне потратить два дня. Скорее всего, только из-за своей разыгравшейся простуды. Наверняка если бы не она, меня бы за шкирку утащили из библиотеки прямо в ночь злосчастного эксперимента с чтением воспоминаний. Я из вредности не стала предлагать Нэй полечиться при помощи кота.

Положение фамильяра беспокоило меня чуть ли не больше всего. Тащить его с собой — не вариант: или сам потеряется, или лиса нападёт (их тут вообще многие вместо собак держат), или утонет при переправе через реку. Я даже примерно не представляла, будет ли по пути река, но фантазия охотно подбрасывала мне всё новые ужасные картинки гибели питомца.

Скрепя сердце, я решила оставить зверя на попечении Марыси и Фелбса. Ничего ведь ужасного за месяц не случится, правда?

Библиотекарь остался доволен таким решением, потому что кот, словно по заказу, накануне придушил мышь и полдня переносил трупик с места на место, чтобы все смогли оценить многогранность его героизма. Жрать добычу он, конечно, не стал, да и к лучшему. В конце концов Марысе удалось стащить убиенного грызуна и выбросить его на улицу.

— Фелбс, а это вообще нормально, что мы поедем вдвоём? — прицепилась я к старику, когда вещи были собраны, и чувство ожидания начало глодать меня с новой силой. — Ну, то есть я понимаю, что Нэй — опытный воин, и всё такое. Но если на нас набежит десяток бандитов, тут и она не отобьётся, разве нет?

— Ты опять судишь по своему миру, — улыбнулся библиотекарь. — Здесь вдвоём будет даже безопаснее. Не забывай, что в Лимбе много чародеев. И если две девицы вот так нахально пробираются в глуши — кто знает, чего от них можно ждать? Одеты вы небогато, так что риск соваться к вам не оправдан. А вот если едет отряд — всем ясно, что рассчитывают только на силу оружия и наверняка везут что-нибудь ценное. Не переживай, всё будет хорошо.

— А если волшебник будет среди нападающих?

— Ну, тогда вам и двадцать обученных солдат не помогут. Ты в каких-нибудь богов веришь? Вот пойди, помолись — говорят, это помогает.

Успокоил, нечего сказать.

Сборы тянулись неимоверно долго, но закончились слишком быстро. Вроде бы только что я слонялась от стены к стене, не зная, куда себя деть в ожидании захватывающего, но пугающего приключения, и вот — мы уже стоим на пороге, готовые к выходу. Колени дрожат, сердце колотится, и всё внутри меня вопит: «нет, я передумала, я никуда не хочу!».

Но показывать слабость нельзя. В путь отправляется будущий крутой менталист. Незачем Нэйлинн знать, что пока я — всего лишь напуганная соплячка, лишь дважды покидавшая пределы города.

Фелбс и Марыся в двадцатый раз пообещали следить за котом и попытались убедить меня, что я тоже не ударю в грязь лицом. Даже Гор пришел попрощаться за день до отъезда и напоследок торжественно вручил амулетик, больше всего напоминающий простой чертополох на веревочке.

— Он тебе поможет не попасть в ловушки Волшебной страны. Да и сквозь мороки будешь видеть. Так что вот, — гордо сказал он, вручая колючую штуку.

— С чего это такая неслыханная щедрость? — подозрительно сощурилась я.

— Ну так ты ж это, моя невеста! — заявил он, нахально заржал и дал дёру до того, как я успела отвесить ему подзатыльник. Гадёныш всё-таки слышал тот разговор. Ну я ему припомню!

Покрутив подаренную подвеску в руках, я машинально сунула её в один из карманов мантии.

Нэй, конечно же, путешествовала верхом. Значит аналогичное испытание было уготовано и мне.

За всю жизнь я только пару раз общалась с лошадьми. Однажды — в парке возле дома, чтобы пафосно сфотографироваться в ковбойской шляпе. Да ещё — кружок шагом по асфальтированной аллее, когда ездили на юг с родителями. Оба раза затея мне совсем не понравилась. Не представляю, почему многие люди любят кататься на лошадях. Ощущать под собой перекатывающуюся, постоянно двигающуюся в произвольных направлениях гору мускулов, которая к тому же ещё и обладает собственным мнением, страшновато. С первых же секунд начинаешь понимать, что на самом деле практически ничего не контролируешь.

Наверно, у опытных наездников ощущения совсем иные. Но при виде нашего транспорта мне стало очень страшно.

Нэй успокаивала меня как могла. Победив злосчастную простуду и немного успокоившись после ментального контакта, она вновь стала приятной в общении и даже вполне искренне извинилась за то, что была так резка со мной. Теперь она изо всех сил старалась преподнести грядущую поездку как увеселительную прогулку.

Правда, когда в моей сумке мелькнул уголок той самой красной книги по ментальным воздействиям, улыбка на миг застыла на лице воительницы, как приклеенная. Но девушка быстро справилась с собой, зная, что это нужно для дела.

Её можно было понять. С одной стороны, аксиома такова: мне необходимо практиковаться, дабы допрос опасного преступника увенчался успехом. С другой — на ком мне тренировать свои навыки, если мы едем вдвоем? Понятное дело — на спутнице. И этот факт никакого энтузиазма у той не вызывал.

— Ну так возьмите с собой какого-нибудь обалдуя из города, — убеждал подругу Фелбс, — вроде как для охраны. И пусть Крис использует его как подопытного.

— Мне нужно напоминать тебе, что задание секретное? — Насупилась та, непреклонно скрестив руки на груди.

— Так не рассказывайте ему все подробности! Или соврите. Или заплатите за отсутствие лишних вопросов, в конце-то концов!

— Да он же всё равно сбежит, как только поймет, чем Крис занимается! Ещё и разболтает всем про её навыки. А она пока не умеет лазить в голову так, чтобы человек этого не ощущал. — Нэйилинн быстро взглянула на меня, и я безо всяких магических штук поняла, что мысленно она добавила «надеюсь».

И вот пришло время стартовать. Наши сумки уже висели на невысоких крепких лошадках. С виду те не казались страшными или буйными, но к своей я приблизилась с изрядной опаской. Мало ли — прикидывается? Ее купили только вчера вечером, поэтому толком познакомиться у нас возможности не было.

Зверюга снисходительно слопала яблоко из моей руки и, удостоверившись что с угощениями покончено, равнодушно отвернулась. С погодой сегодня повезло, солнце озаряло вершины деревьев, игриво плясало на золотых листьях. В стылом безветренном воздухе надолго повисал пар от дыхания, но без привычного уже промозглого ветра на улице было даже приятно. Вездесущий запах дыма, к которому с наступлением холодов добавился аромат сырой земли и мокрых листьев, бередил сердце и гнал в дорогу, прочь от уютной библиотеки, к приключениям и чудесам.

Мой страх остался позади, как и муторное, какое-то сумбурное прощание с друзьями. Впереди загадочной пеленой висела неизвестность. Всё тело мелко подрагивало, то ли от озноба, то ли из-за адреналина. По знаку Нэйилинн я сунула ногу в стремя и неизящно ввалилась в седло. Лошадь переступила с ноги на ногу, но больше никак характер не проявила.

Поводья мне трогать пока не полагалось, воительница прицепила их к своему седлу. Что же, тем лучше. Спутница обещала сильно не гнать, так что мне следовало просто привыкать к новому виду транспорта и обозревать окрестности. Но когда лошади неспешным шагом двинулись вперед, я запаниковала и судорожно уцепилась за луку седла.

— Двигай бёдрами на шаге, вперед-назад. Так, чтобы поясница сглаживала тряску, — посоветовала Нэй, некоторое время с интересом понаблюдав за моими мучениями.

Я попробовала. Держаться стало легче, хотя удовольствия новый аттракцион по-прежнему не доставлял. Постепенно я даже смогла расслабиться, насколько это вообще было возможно в таких условиях.

Через пару часов, когда мы уже отъехали от города на некоторое расстояние, я поняла, что страх упасть с лошади — не единственная моя проблема. Спешно пошитые для путешествия тёплые штаны оказались далеко не идеальными для верховой езды. Шерстяная ткань ощутимо колола, кожа под ней чесалась, где-то уже начинала саднить, и я с ужасом представляла себе дальнейший путь. Душу бы сейчас продала за плотные колготки! Хотелось расплакаться и запроситься домой, но духу никак не хватало. Я вертелась так и эдак, но удобно пристроиться, минимизировав дискомфорт, не удавалось. Проклятый зуд только нарастал.

В процессе очередного почесушного манёвра я чуть не съехала с седла набок, вскрикнула, и Нэй остановила лошадей.

— Да что ты там ёрзаешь? — недовольно спросила она. — Если нужно остановиться, так и скажи. Это совершенно не зазорно, тем более что я тоже женщина. У тебя красные дни?

— Да нет, — моё лицо залилось румянцем. Обсуждать подобные вещи с малознакомым человеком не хотелось. А еще я с ужасом поняла, что о «красных днях» на время грядущей поездки тоже никак не позаботилась.

Воспользовавшись остановкой, я неуклюже сползла на землю, пару раз прошлась туда-сюда и, не удержавшись, стала яростно чесать ноги.

— Всё понятно, — рассмеялась спутница. — Шерстяные, да?

— Так ведь осень же, — буркнула я.

— Они мягонькие только если по улице ходить, — наставительно сказала воительница, ловко спешиваясь. — Долго в таких не усидишь даже за столом, а на лошади — так тем более. Почему сразу не сказала?

Я молчала, глядя в землю и снова заливаясь краской до корней волос. Сама дура, теперь только терпеть и остаётся.

— Вот, держи мои запасные, — Нэйилинн порылась в сумке и достала плотные полотняные брюки. — Они будут тебе длинноваты, но в целом фигуры у нас похожие. Давай, примерь.

— Спасибо, — пробормотала я и побрела в кусты. Желание содрать с себя кусачие штаны оказалось сильнее любых сомнений и стеснений. Правда в одной из моих сумок лежала аккуратно сложенная мантия, но вряд ли в ней было бы удобнее. Пришлось бы или ехать боком, или подставлять осенней стуже голые коленки.

Брюки спутницы мне более-менее подошли. Они прикасались к раздраженной коже приятной прохладой. Конечно, нежный флис лучше бы сгодился для такой погоды, но на фоне предыдущих мучений всё остальное выглядело сущей мелочью, так что на поляну я вернулась вполне живой и дееспособной.

— Пройдёмся немного пешком, — предложила воительница. — Всё равно лошади идут шагом, так что мы не сильно замедлим путешествие, а у тебя пока кожа немного успокоится.

Я не стала спорить. Стоять на твердой земле было куда приятнее, чем покачиваться на спине здоровенного своевольного зверя, со штанами там или без. Впрочем, одно неоспоримое преимущество у лошадей всё-таки имелось. От животных шло ощутимое тепло, будто на батарее сидишь. Пока едешь верхом, наверно, нипочем не замерзнешь. А вот переодеваясь я здорово озябла.

— Сколько нам добираться? — спросила я. Пожалуй, стоило узнать эту информацию до выезда, но я была слишком взбудоражена и всё время отвлекалась на мелкие повседневные проблемы.

— Чуть больше недели, если не возникнет непредвиденных трудностей.

Ну вот. Туристический экстремальный поход по незнакомому миру. Больше недели. Без бани, без нормальной постели! И без других удобств, как ни печально.

Я и дома-то подобные развлечения не особо любила. Одно дело — выбраться с родителями и их друзьями на шашлыки, в качестве экзотики и без ночёвки. И совсем другое — целыми днями уныло брести сквозь лес несмотря на погодные условия.

А если на нас всё-таки нападут бандиты? Или дикие звери, которые вряд ли будут разбираться, есть ли у нас с Нэй какая-то магическая защита, раз уж мы так нагло путешествуем вдвоём. А что, если, вернувшись в Библиотеку я не обнаружу своего волшебного кота? Нет, надо было всё-таки взять его с собой.

Забегая вперёд, мои тогдашние переживания, вполне возможно, были самым настоящим скверным предчувствием. Было ли оно связано с открывшимися способностями менталиста или свойственной каждому человеку способностью чуять беду пятой точкой, не столь важно. Но приключений нас впереди ждало немного больше, чем ожидала Нэйилинн. И во много раз больше, чем нам обеим бы хотелось.

В тот момент я ещё не слишком доверяла собственным предчувствиям. Мне просто очень хотелось обратно в башню. В тепло и уют. К коту, Фелбсу, Марысе и утреннему не-чаю. Упорно ползли в голову всякие ужасы, которые могут приключиться с Рыжиком в моё отсутствие. Надо же, как я успела к нему привязаться! Я действительно больше боялась за него, сидящего в уютной безопасной библиотеке, а не за себя — в незнакомом и наверняка недружелюбном лесу.

И дело не только в том, что волшебный зверь до сих пор оставался единственным залогом нормальной жизни. Просто прикосновение к тёплой рыжей шёрстке удивительным образом успокаивало.

Я глубоко вздохнула, пытаясь отогнать беспокойство.

— Да что с тобой? — Нэйилинн подошла и положила руку мне на плечо, заглядывая в глаза. В первый раз с того случая в башне. — Боишься не справиться?

— Боюсь не дойти, — честно призналась я. — В моей жизни подобных путешествий раньше не было.

— Так ты из знатных? — поразилась та. — Извини, никогда бы не подумала.

— Правильно бы не подумала, не из них.

— Так значит из… пришлых? — спутница искренне заинтересовалась.

— Ага, — я не стала вдаваться в подробности. Даже странно, что Фелбс ей всё про меня не выболтал. Впрочем, у него, кажется, был на эту тему собственный, слегка странноватый, кодекс чести.

— И что же, вы там совсем никуда не ездите? Расскажи мне, пожалуйста! Я встречала и других пришлых в своих странствиях. Даже демонов! Ну, да ты знаешь, — Нэй передёрнула плечами от неприятного воспоминания, но любопытство из её взгляда никуда не делось.

— Слушай, у меня так и не было случая попросить у тебя прощения за тот раз. Я не собиралась подсматривать такое личное. И вообще не знала, как это делается. Обещаю, я никогда снова не полезу к тебе в голову без разрешения!

— Да ладно, — девушка махнула рукой, — я всё понимаю. Просто… неприятные воспоминания, вот и разбередило. А по поводу не лезть — у меня хорошая идея. Попробуй в качестве тренировки показать мне свой мир.

— Как это?

— Ну, тебе виднее, — вдруг хихикнула она, совсем как девчонка. — Я просто слышала, что менталисты умеют не только смотреть чужую память, но и передавать образы из своей головы. По собственному выбору. Но если на ходу неудобно, можем попробовать на привале.

— Давай, — я улыбнулась.

Интересно будет посмотреть на лицо спутницы, когда та узнает про машины и высотные новостройки. Что бы ещё такого классного припомнить? Электричество, компьютер, самолёты…

Да, пожалуй, всё сразу.

Легкие, но тёплые куртки с мембраной, мягкие пушистые синтетические пледы, электрические чайники, яркие витрины магазинов, новогодние гирлянды. Интересно, станут ли родители отмечать Новый год без меня?

Какой прекрасный мир у нас… был.

Чтобы отогнать стиснувшую горло тоску по дому, я спросила:

— Слушай, вот про демонов я не раз уже слышала. А есть у вас ангелы?

Нэйилинн помедлила с ответом.

— Я понимаю, о чём ты хочешь спросить, — наконец сказала она. — Мне знакомы некоторые ключевые тезисы этой веры. Хорошие добрые ангелы, плохие опасные демоны… Но тут всё не так устроено. Люди порой встречают представителей крылатого народа. Но они не ходят войной на демонов, и не пытаются как-то изменить мировоззрение людей. Да и демоны, честно говоря, вряд ли «выпивают души». Жизненную силу — может быть. И то — в крайнем случае. Все попавшие в наш мир создания — просто отдельные личности. Здесь — как и с людьми. Есть красивые личины с уродливой сущностью и наоборот. Есть и те, чей внутренний мир совпадает с внешностью. Не суди их просто по названию или облику, смотри на дела. Именно на этом всё держится.

— Понятно, — я вздохнула. Поделить мир на «тёмных» и «светлых» было бы очень соблазнительно. Хоть какая-то опора и ориентир. А так — поди распознай, хорошая ли ты сама или не очень.

— Ты разберешься, — подбодрила меня воительница. — Я же как-то справляюсь! А ты — ничем не хуже.

«Не уверена. Ой, как я в этом не уверена…»

Пешая прогулка понравилась мне куда больше езды на лошади. Размеренный темп позволял отогнать неприятные мысли и насладиться нетронутой красотой леса. Золотые и красные, подсвеченные солнцем, листья смотрелись особенно яркими на фоне невероятно синего неба. В холодном, но кристально чистом воздухе витали незнакомые ароматы. На ветвях пересвистывались птицы.

Покой, умиротворение. Счастье.

Да, пожалуй, именно оно. Несмотря на все обстоятельства.

Именно в такие моменты удается ощутить себя «здесь и сейчас». Не думать о том, как организовать будущее, не вспоминать о недочётах и ошибках прошлого. Просто жить. Переставлять ноги, подбрасывая в воздух опавшую листву. Давать сердцу с разумом долгожданный отдых. И до головокружения радоваться просто тому, что дышишь и чувствуешь.

Наверно моя спутница испытывала нечто похожее. По крайней мере она тоже молчала, поглядывая по сторонам с легкой улыбкой.

Остановились мы, по моим подсчётам, ещё часа через три. Я натаскала веток, Нэй разожгла костер и повесила над ним котелок с водой из ближайшего ручья. Достала из сумки куски вяленого мяса. Я тоже полезла за своими припасами.

— Ни к чему распаковывать сразу всё, — остановила меня воительница. — Давай съедим сначала это.

Угрызть угощение оказалось не так-то просто. К тому же мясо оказалось довольно солёным, и сразу захотелось пить. Обжигаясь, я стала прихлёбывать из кружки пустой кипяток, и в который раз пожалела о том, что в здешних краях не растёт чай.

Моя спутница, в отличие от меня, пила беззвучно, аккуратно, сидя с идеально прямой спиной, и я подумала, что Фелбс не зря как-то в разговоре обратился к ней «леди Нэй».

— Расскажи мне о своей жизни, — попросила я. — Как ты стала воином?

— А тренироваться? — та вопросительно приподняла бровь.

— Я думаю, что у нас будет ещё полно времени. Итак?

— Ла-адно, — протянула девушка, вытягивая ноги и опираясь спиной о дерево, — кто же не любит поговорить о себе?

Выяснилось, что всю юность Нэйилинн провела в отцовском замке. Однажды туда приехал загадочный молодой человек, а хозяина, словно нарочно, не было в ту пору дома. Гость настолько очаровал молодую, скучающую в четырёх стенах девушку своими историями про дальние странствия, что она через несколько дней после его отъезда отправилась с несколькими слугами следом, якобы на ярмарку в ближайший городок. Вернувшийся домой барон застал дочь за сборами, но не заподозрил ничего плохого и без препирательств отпустил ту немного развлечься.

В городе события закрутились не так, как ожидала девушка, и она, в надежде на приключения и подвиги, увязалась в затяжное путешествие. А когда поняла, что походные трудности не по ней, отвертеться уже не было никакой возможности.

— А хотелось, — засмеялась она. — О, боги, как же мне хотелось оказаться дома! И чтобы снова скучища, и вечный дождь за окном. Романтика дальних дорог здорово пугает, когда сталкиваешься с ней лицом к лицу. Знаешь, что меня больше всего поразило тогда, в первом моём дальнем походе?

Я только молча помотала головой, ожидая продолжения. Вариантов сходу придумалось хоть отбавляй, потому что лично меня поражала и пугала целая куча вещей, но не хотелось сбивать рассказчицу с мысли.

— Комары! — честно заявила та. — Полчища комаров! От главных трактов-то маги их отпугивают. Ну, попадётся один-два за день. И недолгие поездки с отцом всегда были скорее увеселительным мероприятием, а тут! — её аж передернуло. — Я буквально сходила с ума. Постоянное жужжание не давало мне спать. Укусы нещадно зудели. Запах дыма намертво въедался в волосы и одежду. Я чувствовала себя грязной и несчастной. Всё на свете раздражало. Вдобавок к прочим неприятностям, я почти сразу застудила ухо и была совершенно уверена, что оглохну.

Я мысленно возблагодарила небеса за то, что хотя бы с комарами мне встретиться ещё не довелось. В городе они почти не появлялись, а здесь, в сентябрьском лесу, кровопийцы уже повымерзали и отправились ждать своего часа в какой-нибудь особой комариной Вальгалле.

Удивительным казалось то, насколько сходны были описания переживаний спутницы с тем, что чувствовала сейчас я сама. Впервые увидев Нэйлинн тогда, в библиотеке, я уверилась, что она вот так и родилась — в кольчуге и с мечом, и что любые трудности для неё — пыль под ногами. Помнится, я тогда еще подумала, что девушка гораздо старше, чем оказалось на самом деле.

Теперь же выходило, что баронская дочь точно так же поначалу боялась трудностей, ошибалась и влипала в неприятности. Это давало некоторую надежду на то, что и я со временем смогу подтянуться к её уровню.

Нэй продолжала свой рассказ, уделяя теперь больше внимания фактам, а не личным переживаниям. Кажется ей давно хотелось выговориться, и девушка с головой ушла в воспоминания.

В том походе ей пришлось провести немногим меньше года. Пробираться пришлось через весь континент, то на лошадях, а то и вовсе пешком. Иногда отряд задерживала погода или иные обстоятельства. Нэй пробовала отправлять весточки отцу, но те, наверное, не доходили, потому что, вернувшись, девушка нашла поместье в запустении. Соседи рассказали ей, что барон сильно изводился из-за пропажи дочери, а затем отправился воевать далеко на север, уже несколько месяцев назад. В тех краях вечно затевались какие-то беспорядки, и наемные дружины были в цене, независимо от того, откуда и почему они пришли.

Дожидаться возвращения отца в большом пустом замке было одиноко, холодно и уныло, поэтому через несколько недель девушка окончательно перебралась в маленькую деревеньку, лепившуюся к стене столицы. Несмотря на проваленную задачу по доставке драконов, во дворце к Нэй относились довольно снисходительно. Ей стали поручать различные задания: сначала простые, потом — «деликатные» и даже опасные.

Можно сказать, головокружительная карьера.

— Прости, если это прозвучит невежливо, но как из простой и наверняка избалованной девчонки ты за какой-то год превратилась в личную наёмницу короля? С вот этим вот мечом и железным характером? — не удержалась я.

— С железным, скажешь тоже, — фыркнула Нэй, но зарделась от удовольствия. — С мечом, палками и метательными ножами мы тренировались на привалах. Всегда есть пара свободных часов, которые нечем занять. А вот характер…

Путешествие оказалось куда сложнее, чем обещали самые суровые прогнозы. Оно отняло одиннадцать месяцев и жизни троих членов отряда. Когда до цели оставалось всего ничего, горный обвал унёс одного из дракончиков. Чародей, приставленный в помощь, успел защитить большую часть людей, но главная задача выполнена не была.

— Если бы не он, вряд ли мы говорили бы сейчас, — бывшая леди горько вздохнула, — но мы тогда натурально сели в лужу. Один единственный дракон не мог выполнить поставленную задачу. Белый и Золотой должны были занять ниши Держателей Мира. Это огромные лучи света в пещере Светоча далеко на севере, которые питают весь наш мир, а говорят — и не только его, энергией жизни.

Драконы медленно росли бы в них сотни лет, не нуждаясь ни во сне, ни в пище, словно вмороженные в лёд, но живые. «Сохраняли бы естественный баланс», как сказала придворная чародейка, отправляя отряд в путь.

Но у нас остался только один дракон, а место второго по собственному решению занял маг.

— Он был хорошим человеком, — воительница смахнула набежавшую слезу и продолжила только через несколько секунд:

— Его жертва — это только временная заплатка. Человеческое тело слабо и недолговечно. Когда искра жизни в нём угаснет, мир начнёт потихоньку рассыпаться на части, и никто на самом деле не может точно сказать, когда всему придёт конец.

Меня прошиб холодный пот. Нэйилинн сидела рядом и вот так спокойно рассуждала о конце света. И не об абстрактно-религиозном, типа апокалипсиса или рагнарёка, а о вполне конкретном: вот, сила не питает стержень, на котором всё держится, а значит скоро окружающая нас красота накроется медным тазом.

— Но это же ужасно! — Не выдержала я.

— Да, — просто согласилась Нэй, шевеля угли длинной палочкой.

— Но ведь надо что-то делать! А почему нельзя найти другого дракона?

— Ну, для начала, молодых драконов не так много. И они очень хорошо прячутся от людей. Может быть, те двое и вовсе были последними. А найти какое-то сопоставимое по мощи существо, чтобы заменить второго держателя пока не удалось. По крайней мере, я об этом ничего не знаю. Сейчас маги и мудрецы по всему Лимбу, включая Фелбса, изучают этот вопрос, но ни ты, ни я тут ничего поделать не можем.

Проблема ещё и в том, что из-за несоответствия силы человека, даже волшебника, и дракона, весы мироздания уже сейчас потихоньку идут вразнос. Медленнее, чем если бы Светоч не контролировал вообще никто, но всё же. У нас ещё есть годы. Может быть, даже десятилетия. Не думай, что все просто смирились и ждут конца.

Я вспомнила, как темноволосый незнакомец в день моего переезда притащил библиотекарю какие-то страшно важные свитки, и от сердца немного отлегло. Никто не сидит, сложа руки. Это волшебный мир. Все проблемы будут решены, как водится, в последний момент. Сгорит какое-нибудь Кольцо Всевластья, будет пронзено сердце гениального злодея, таймер бомбы остановится за секунду до взрыва…

Но неприятный холодок никак не хотел уходить. Он засел где-то глубоко в душе, словно песочные часы, из которых медленно, но верно утекают оставшиеся секунды. Потому что волшебные сказки — это одно, а окружающий мир — пугающе реален и не похож ни на одну из них.

После привала мы молча топали ещё часа три, задумавшись каждая о своём. Когда солнце опустилось совсем низко, и в подлеске начали густеть тени, начали искать место для привала. Нэй забраковала и присмотренный мной уютный песчаный холм, и неприметную ложбинку у озера. Наконец мы остановились прямо посреди соснового бора, на довольно большом отдалении от воды, но ниже окружающих пригорков.

— Тут меньше ветра, чем наверху, — ответила наёмница на мой недоумевающий взгляд. — И не будет тянуть холодным туманом от озера. А ещё — мошкара, если она еще не перемёрзла, не любит запах сосен.

Я постаралась запомнить эти небольшие хитрости. Мало ли, пригодится в будущем! Хотя надеюсь, что нет. Не хотелось бы путешествовать одной. И, тем более — куда-то добираться с группой, в которой я окажусь самым опытным туристом.

Перед сном я полистала «учебник» и попробовала передать Нэйилинн образы из своего мира. Но вместо пейзажей Питера и достижений цивилизации в голову почему-то постоянно лезли сцены из фильмов и дурацкие ситуации из школьной жизни. Так что воительница, кажется, ничего толком не поняла. А ещё — лица родителей.

Как они поступили, когда я перестала отвечать на звонки и СМС? Как среагировали, вернувшись из отпуска и обнаружив, что меня нет дома? Мама, наверно, плакала, а отец разговаривал с соседями и полицией. Может быть они решили, что я, как Дядя Фёдор из детской книги, сбежала в какое-нибудь Простоквашино. Макнулась в деревенскую романтику с головой и скоро вернусь. Но с каждым днём их надежда таяла, а участковый только разводил руками, мол, «ищем».

Как было бы здорово дотянуться до них, хотя бы мысленно или во сне, и сообщить, что у меня всё хорошо! Возможно ли это, сквозь все миры? В какой я реальности, на какой планете? На глаза навернулись слезы. Я постаралась, чтобы спутница этого не заметила.

— Хочешь спать или подежуришь первой? — спросила та, явно нарочно пытаясь меня отвлечь.

— Посижу ещё, — ответила я. — Когда тебя разбудить?

— Часа через четыре. Потом я пригляжу за лагерем уже до утра. Доспать можно будет по очереди в седле.

Идея спанья на лошади меня ужаснула. Я поплотнее укуталась в прихваченное из города шерстяное одеяло и придвинулась ближе к костру. Становилось по-настоящему холодно.

Наверно я всё-таки задремала. Не следовало так удобно прислоняться к дереву, вытянув ноги к костру.

Меня разбудил холод. Оказалось, что, пытаясь согреться во сне, я засунула ноги почти в угли. К счастью, те уже покрылись толстым слоем пепла, и подошвы новых кожаных сапог пострадали совсем немного. Одеяло ощутимо воняло палёной шерстью. Зато ступни всё это время оставались в относительном тепле.

Спина же, напротив, окоченела. Если верить ощущениям, она даже покрылась инеем, причём — прямо изнутри. Жутко затекла шея и левое плечо: всё-таки древесный ствол — далеко не лучшая подушка.

Интересно, сколько времени прошло?

Небо ещё оставалось непроглядно-чёрным. Лес вокруг, слабо подсвеченный звёздным светом, выглядел зловеще. Он словно подступал всё ближе, полнился таинственными шорохами и угрожающими движениями теней на самой грани видимости. Очень хотелось разбудить спутницу, приврав, что услышала подозрительный треск.

Но я уже успела убедиться, что Нэй — такой же человек, как я. Как бы непринуждённо она ни носила кольчугу, сколько бы шуточек не отпускала о своих долгих и опасных странствиях, внутри девушка — отнюдь не железная. Неважно, что именно её затея втянула меня в это безрадостное и ужасающе дискомфортное путешествие. Спутнице тоже необходимо спать. Возможно, даже больше, чем мне, ведь только она способна ориентироваться по карте и защищать нас обеих от опасностей. По крайней мере, очень надеюсь, что способна.

Скривившись от холода и боли в плече, я поднялась и начала ходить взад-вперёд, разминая затёкшие мышцы и пытаясь справиться со страхом. Казалось, что отовсюду: с ветвей, из-за кустов, просто из темноты наблюдают за мной маленькие враждебные глазки. Несколько раз я резко оборачивалась, готовая увидеть позади что угодно, но добилась только того, что стало тянуть и второе плечо.

Лес безмолвствовал. Шептал сам себе страшные сказки и не пытался нападать.

Нэйилинн пошевелилась и что-то тихо пробормотала во сне. Я наклонилась, прислушиваясь и вглядываясь в её лицо. Если спутнице (называть ту подругой я пока не решалась даже мысленно) снится кошмар, моя первоочередная задача — разбудить её, ведь правда?

Внезапно лес вокруг подернулся дымкой и исчез.

Июнь. Бесконечная череда серых дождей окутала окрестные леса и луга. В стенах роскошного поместья тоже сыро и неуютно, и страшней промозглого холода — лишь безумное желание вырваться из плена осточертевших стен и мчаться, мчаться навстречу порывам обжигающего ветра…

Ну что за лето в этом году? Может быть суматошные, взбалмошные обыватели вновь чем-то прогневили капризных богов?

Нет, небожителей винить бесполезно. Остаётся только ждать и верить, что однажды из грязно-серой пелены облаков появится солнце.

Я вздрогнула, осознавая, что вновь провалилась в чужое воспоминание. Попыталась вырваться из него, но чувства были живыми, настоящими, почти моими собственными.

Побарахтавшись немного в попытках вернуться к реальности, я смирилась и стала смотреть чужой сон дальше. Единственное, чего удалось добиться — это отделить себя от объекта наблюдения.

Раздался робкий стук в дверь, и Нэйилинн с раздражением захлопнула дневник. С тех пор как уехал отец, девушку, казалось, ни на секунду не оставляли в покое. «Что подать на ужин?», «Срезать ли для вас желтые розы или красные?», «Хотите ли вы посмотреть товары проезжего купца или гнать его к бесам?»

— Когда же отец уже наконец объявится? — пробормотала девушка, раздражённо распахивая дверь.

На пороге стоял слуга, всем своим видом изображая искреннее раскаяние.

— Госпожа, простите, что так поздно беспокою вас… — он сделал паузу, чтобы увидеть реакцию хозяйки.

Ответа не последовало. Нэйилинн довольно неплохо держала себя в руках, хотя внутри всё кипело. И неспроста — её как раз отвлекли от написания романтической баллады.

— Там человек у ворот, он просит разрешения переждать бурю.

Привыкший к тяжёлому и переменчивому нраву хозяина, парнишка съежился, не зная, чего ожидать от его законной дочери.

— Снова какой-нибудь попрошайка? — нахмурилась Нэй. Как только стало известно, что суровый барон уехал, нищие так и потянулись к воротам, надеясь снискать милость неопытной, но наверняка сердобольной девчонки.

— Сегодняшний гость выглядит благородным, — всё еще с опаской пробормотал слуга.

— Так впусти его! — воскликнула девушка, бросаясь к лестнице ведущей вниз. «Хоть какое-то разнообразие в этой серой тоске» — думала она, заодно прикидывая, откуда мог ехать незнакомец в такую непогоду. Дожди зарядили неделю назад, и дороги медленно, но верно превращались в малопроходимое грязное месиво.

Не прошло и пятнадцати минут, как «благородный гость» предстал перед хозяйкой. Он был ощутимо выше неё, короткие чёрные волосы топорщились во все стороны, а с дорогого тёмно-синего плаща на пол ручьями стекала вода.

Кожа незнакомца оказалась совсем светлой, несмотря на разгар лета, а льдисто-серые глаза словно излучали внутренний свет.

Неужели — горец? Не из того воинственного, рассеянного по огромной территории полудикого народа, чьи умельцы славятся выделкой шерсти, а настоящий представитель таинственного малочисленного племени, являющегося, если верить легендам, единственными исконными обитателями Лимба?

Да нет, не может такого быть. Древний горец в замке Аррен? Кажется, стоит меньше увлекаться книгами. Девушка тряхнула головой и взглянула на гостя вновь, стараясь отбросить надуманный ею самой ореол таинственности.

Теперь посетитель напомнил девушке скорее мокрого взъерошенного воронёнка, и в попытке не выдать своего веселья она совершенно упустила все подобающие случаю приветственные фразы. В итоге тот вынужден был первым нарушить молчание:

— Я прошу прощения, — начал он и вдруг некуртуазно чихнул.

Тут уж Нэйилинн не удержалась и фыркнула. К ее облегчению поздний гость тоже рассмеялся.

— Простите, что неожиданно ворвался в ваш дом… Меня зовут Исет эн Данауэ. Я прибыл в Восточный порт меньше четырёх дней назад, а тут у вас так… сыро. Я еду в столицу. Мне позарез надо попасть туда как можно скорее. Я собирался двигаться дальше и ночью, но с погодой творится что-то безобразное. Пришлось завернуть к вам.

«Эн Данауэ… Значит, всё-таки настоящий горец! Но ему уж точно не сотни лет, как в преданиях. Обычный молодой человек. Вот это везение!»

— Вы ничуть не стесните меня, — чопорно ответила дочь барона, стараясь не выдать охватившую её радость. О такой удивительной встрече в родном замке она и помыслить не могла. — Моё имя Нэйилинн Аррен. К сожалению, в замке сейчас нет моего отца, но я уверена, что барон Гирн Аррен был бы рад предложить вам кров и пищу. Я сейчас распоряжусь обо всём.

— Благодарю вас.

Я снова предприняла попытку вернуться в стылый осенний лес, но воспоминания Нэйилинн держали крепко.

Чёрт, нужно учится контролировать свой, с позволения сказать, дар! Энтузиазма по поводу обретения магической силы у меня уже изрядно поубавилось. Если я стану проваливаться в чужое сознание каждый раз, приблизившись к человеку, меня же за километр станут обходить! Ох, не зря Фелбс говорил, что менталистов не любят и боятся.

Между прочим, в дурацком учебнике целая глава посвящена подготовке к сеансу «связи»: сядь так, глаза скоси эдак. И на кой ляд это нужно, если достаточно просто подойти поближе?

Моё нынешнее состояние здорово напоминало сонный паралич. Я сталкивалась с этой пакостью всего дважды, но ощущения запомнила навсегда.

Еще немного подёргавшись в паутине памяти Нэйилинн, я продолжила просмотр в надежде, что скоро всё закончится.

Слуги уже вовсю суетились, готовя спальню и поздний ужин для гостя.

Поблагодарив за гостеприимство, Исет поцеловал руку Нэйилинн. Его губы оказались ледяными, а руки — слишком горячими.

«Надо будет прислать к нему утром лекаря» — подумала Нэй, направляясь в свою комнату.

На следующий день полночный гость проснулся довольно поздно. Дождь прекратился, но серые густые тучи и не думали расходиться.

— Приветствую вас, о прекрасный цветок среди каменных стен, — велеречиво обратился он к Нэй, заходя в обеденный зал.

— Вы поэт? — улыбнулась та.

— Как будто хоть кто-то избежал этой участи, — невесело усмехнулся Исет.

— Даже среди каменных стен цветам нужно солнце, а я уже даже не помню, как оно выглядит, — вздохнула девушка.

В небе гулко громыхнуло и дождь зарядил с новой силой.

— Солнце всегда светит. Просто сейчас оно за облаками. Представьте, насколько прекрасны эти серые тучи сверху. Они кажутся сияющим жемчужным покрывалом без конца и края.

— Вы так рассказываете, будто и правда бывали выше облаков, — заметила Нэйилинн, надеясь услышать интересную историю.

— Бывал. Я много путешествовал по горам. Потрясающее зрелище.

— Расскажите, пожалуйста, о своих странствиях, — попросила хозяйка поместья. — Я никогда не забиралась в горы. Видела их довольно близко, но и только. Если честно, они меня испугали: в каждом камне мерещились тогда драконы и великаны.

— Драконы… — мечтательно протянул эн Данауэ, а девушка вдруг поймала себя на мысли, что гость вряд ли намного старше неё. Или нет? Молва утверждала, что горцы чуть ли не бессмертны.

Ещё вчера дождь казался худшим из зол. Но заметив тем же вечером просвет в облаках, дочь барона неожиданно загрустила. Это означало, что незваный гость скоро уедет.

Но пока дороги еще не превратились из грязевых потоков в нечто более пригодное для передвижения, Исет оставался в замке. Он маялся от невозможности продолжить путь и, чтобы отвлечься от невесёлых мыслей, часами болтал с красивой хозяйкой обо всём на свете.

Новый день пребывания гостя в замке выдался ясным и почти жарким. От мокрой дороги поднимался пар, а грязь быстро твердела. Так что свой отъезд путешественник запланировал на раннее утро.

— Может быть, вам следует подождать чуть дольше? — с надеждой заглянула Нэйилинн тому в глаза. — Вдруг это только недолгое затишье перед новой бурей? — она мысленно умоляла богов, чтобы так и было. Ровно с той же искренностью, как недавно просила тепла и солнца.

— Надеюсь, что это не так. Я уже потерял непростительно много времени. Поверьте, я очень благодарен за гостеприимство! Да простоит ваш дом ещё много веков!

«Да чтоб он провалился, этот дом!» — подумала Нэй, но изобразила милую улыбку.

И вдруг ей пришла гениальная идея:

— Вы ведь наверняка не знаете здешних мест? Мне, как хорошей хозяйке, следует проводить вас! Хотя бы часть пути…

Исет странно посмотрел на собеседницу. Она уже замечала у него это выражение лица: будто тот думает о чём-то очень далеком, пытаясь сохранять внешнюю заинтересованность.

— Я думаю, это излишне, — он вежливо улыбнулся. — Помимо прочего, я уже бывал в ваших краях. Давно, правда.

«Давно? Ну-ну. Когда пешком под стол ходил?»

Нэй захотелось биться головой о стену. Головой гостя, пожалуй.

Опять потянутся тоскливые дни взаперти и в одиночестве. Ну что за паршивая судьба?

Натянуто попрощавшись, девушка удалилась в комнату, дабы полночи заполнять дневник стихами о своей горькой доле. Так, над испещренными кляксами страницами, она и заснула.

Разбудили её солнечные лучи.

Нэйлинн поспешно переоделась и выскочила из комнаты, вопреки тяжёлому предчувствию надеясь застать гостя внизу.

— Госпожа изволит завтракать? — спросил попавшийся навстречу слуга.

— Уехал? Исет… ну, гость наш, уехал уже?

— Да, господин изво…

— Давно?

— На рассвете.

— И ничего не передавал?

— Господин просил ещё раз поблагодарить вас за гостеприимство.

— А письмо, записка… ну хоть что-нибудь! — взмолилась Нэйилинн.

— Нет, госпожа, простите.

На душе стало пусто и звонко.

Навязчивое видение наконец отступило.

Вот оно как… вовсе не тяга к приключениям погнала Нэйлинн в дорогу! Глупая девчачья влюблённость в таинственного велеречивого странника, помноженная на скуку и романтическую белиберду из прочитанных книг. Занятно.

И не рассказала ведь! Стыдится? Или просто не помнит своих тогдашних ощущений? Ой, вряд ли…

Я отпрянула от лежащей девушки. Чёрт! Обещала ведь не подсматривать ее воспоминания без спроса. Интересно, в этот раз она тоже почувствовала, что я рылась в её памяти? Надеюсь, что нет. Главное теперь — не упомянуть случайно в разговоре что-то из подсмотренного.

Вот зараза, я же не специально! Что мне, теперь совсем к людям не подходить?

В этот момент Нэй зашевелилась и приподняла голову.

— Что-то случилось? — спросила она. — Или просто пора сменить тебя?

— Понятия не имею, — честно призналась я, переводя дух. Кажется, в этот раз спутница меня не подловила. — Я как-то потеряла счёт времени.

— Задремала? — понимающе усмехнулась та.

— Ага, — я пристыженно уставилась в землю.

— Ну ладно, ничего страшного. Это довольно безопасная дорога. Идеальное место, чтобы потренироваться нести караул и проспать первые несколько раз. Ложись, отдохни нормально.

Я могла бы много сказать о том, что в понятие «отдохни нормально» не входит ночёвка на земле на тонком одеяле при практически минусовой температуре. Но какой смысл ныть? Всё равно мы не сможем телепортироваться в тёплые постели или добыть посреди леса горячую ванну.

— Не расстраивайся, — сказала Нэйилинн, понаблюдав за моей скорбно кукожащейся у костра фигурой, — под открытым небом будет всего пара ночевок за всё время пути. Остальные — в постоялых дворах.

Эта мысль оказалась настолько вдохновляющей, что я почти моментально провалилась в глубокую дрёму, полную сумбурных сновидений. То один, то другой бок подмерзал, я выныривала из сна, переворачивалась и тут же снова уплывала по течению психоделических образов.

С ветвей тянулись какие-то щупальца, воительница отмахивалась от них мечом, а я пыталась ментально внушить лесу, что мы — его лучшие друзья. Но вместо позитивных образов в голову лезли небоскребы, трактора и картинки ядерных взрывов, так что деревья считали все мои потуги проявлением агрессии и посылали новые и новые полчища тварей на подмогу прежним.

Воительница растолкала меня, когда рассвело достаточно, чтобы лошади не переломали ноги на ходу.

Не сказала бы, что я хорошо отдохнула. Голова была тяжёлой, лицо отекло от дыма и холода, а нос напрочь заложило.

— Ничего, сейчас двинемся в путь, и всё пройдёт, — увещевала меня бывалая скиталица, разливая кипяток по походным кружкам. — Попей горячего, сразу полегчает.

Не полегчало. Просто до кучи я ещё обожгла язык.

Сегодня мы почти не слезали с лошадей. Мой измотанный организм периодически пытался то ли задремать, то ли просто отключиться, и я ловила себя на том, что сползаю по седлу то в одну, то в другую сторону. Мысленно проклиная всё на свете, я взбиралась обратно и торжественно обещала себе, что по возвращении в библиотеку ни одной ногой больше не ступлю за пределы города. И непременно найду в какой-нибудь из книг Фелбса способ вернуться домой. Ну их к чёрту, эти героические походы!

Как я могла не любить школу и привычную питерскую рутину? Глупая, глупая девчонка! Тяжело, видите ли, каждый день вставать по будильнику и выползать на улицу в восемь утра. Пф-ф, да что я тогда знала о неудобствах! «У жителей мегаполиса зашкаливает уровень стресса». Ну-ну…

Буквально за ближайшим поворотом нас ждало не просто неудобство, а самый настоящий ночной кошмар. Впрочем, ни одна из нас не ожидала подвоха. Нэй откровенно наслаждалась красотами золотой осени, а я старалась не сверзиться с лошади, окончательно уничтожив и так не шибко стоящую репутацию.

В Горбунках шушукались. Опрятные бабушки, заняв отличный наблюдательный пункт у калитки, осуждающе качали головами.

— Укатил-таки. Встретил красивую молодую нечисть и укатил!

— И богатую, наверно. Помните, какое платье у неё было?

— Да он и сам не лучше нечисти. Колдун, одним словом. Тьфу!

Навьюченные в дальнюю дорогу лошади, уносящие Сейта и Катру, лёгкой рысцой двигались прочь от деревни.

Молодой маг мечтал осесть в городе и зажить, наконец, с подобающим шиком.

А женщина-птица чувствовала, как далеко впереди, на севере, затевается что-то интересное и важное.

Дневной привал почти не запомнился. Я весь его проспала, плотно завернувшись в оба одеяла. Нэй не возражала. Вот ведь железная девица, даром что баронская дочь!

Интересно, сколько времени ей пришлось привыкать к походной жизни? А я тоже со временем стану такой же? Даже не знаю, хочу ли.

К вечеру впереди, на фоне быстро темнеющего неба, замаячили остроконечные крыши. Лошади без понукания пошли быстрее. Наверно им тоже не особо нравилось морозить бока в стылом осеннем лесу.

В густых сумерках мы въехали в большую деревню, огороженную невысоким частоколом. Было до странного тихо. Никто из жителей не вышел встречать поздних гостей, нигде не звучали голоса.

Одиноко, с подвываниями, залаяла собака.

— Что-то не в порядке, — тихо сказала Нэйилинн, спешиваясь. — Стой здесь, с лошади не слезай, а я пойду огляжусь. Будь готова в любой момент припустить во весь опор!

— Не оставляй меня одну, — прошипела я.

Почему-то перспектива провести ещё одну ночь на земле у костра больше не выглядела ужасной. Казалось, что тревогу, разлитую в воздухе, можно было потрогать руками.

Воительница только раздраженно махнула на меня рукой и бесшумно скрылась в кромешной тьме между домами.

Минуты тянулись невообразимо долго. Где-то поблизости скрипнула дверь, и у меня чуть не остановилось сердце. К счастью, на улицу никто не вышел.

— Давай назад! — громко прошептала Нэй, выныривая из темноты совсем не с той стороны, откуда я её ждала. Внутри снова ёкнуло, заставив меня подпрыгнуть в седле и судорожно выдохнуть.

Лошади переступали с ноги на ногу, но в остальном пока вели себя прилично.

— Что там? — просипела я.

— Всё потом. Поехали назад, обойдём посёлок по лесу.

Я повернула голову и окаменела. Оказывается, холод снаружи — ничто по сравнению с волной ледяного ужаса, прокатывающейся по спине, когда видишь… Кого? Или что? Все ощущения почему-то вопили — это именно «что».

— Нэй, — тихо позвала я. Девушка как раз запрыгнула в седло и поправляла притороченный к нему меч.

— Я же сказала, потом! — тихо прорычала та.

— Назад нельзя, — сдавленно пробормотала я, и наемница наконец соизволила обернуться. На дороге позади нас, перекрывая путь к калитке, маячила неясная тень. Вроде бы человек, но так сходу и не разглядишь. Если бы не светлый песок дороги, я бы и не заметила ЭТО. Пока мы мешкали, к первой тени в полной тишине прибавились ещё две.

— Держись! — чуть громче, чем следовало, скомандовала подруга, хватая мой повод, и мы рванули насквозь через деревню. Позади раздался нарастающий, нечеловеческий, протяжный вой.

Я изо всех сил вцепилась в седло и сжала коленями бока коня, сосредоточившись только на том, чтобы не упасть. Сердце колотилось где-то под самыми ключицами, дышать было тяжело. Хотелось орать и метаться, но рациональные остатки сознания твердили: «просто держись, это единственный путь к спасению».

В какой-то момент я даже рискнула оглядеться и увидела, что со всех сторон к дороге стекаются тёмные силуэты. Клочки абсолютной тьмы на фоне безлунного мрака. Они больше не выли и вообще не издавали никаких звуков. Я слышала только бешеный топот копыт и грохот собственного сердца в ушах. От этого было особенно жутко.

Никогда в жизни я ещё не испытывала подобного ужаса. Всё, что казалось страшным раньше, превратилось в полную безделицу.

Улица шла прямо и вела через селение насквозь. Наверно это нас и спасло. Мы пулей пролетели мимо домов и оказались за распахнутыми несмотря на поздний час воротцами с другой стороны. Скорее всего, это заняло едва ли минуту, хотя мне в тот момент казалось, что прошла целая вечность.

— Пригнись! — донёсся до меня крик спутницы. Мы миновали небольшой луг, и над головой замелькали нависающие над дорогой ветки.

Позади вновь раздался многоголосый, леденящий душу вой.

Я изо всех сил вжалась в переднюю луку седла. «Только бы не упасть, только бы не упасть!» — билось в голове. Несколько веток больно хлестнули меня по голове, одна разорвала ворот куртки, чуть не сдёрнув с лошади. Как выяснилось позже, заветный мешочек с кошачьей шерстью тоже канул в небытие.

В какой-то момент нашей безумной ночной скачки, давящее чувство ужаса исчезло словно по щелчку пальцев, но остановились мы очень и очень нескоро. Лошади сначала перешли на рысь, потом — на шаг. Их бока часто вздымались, на мордах, видимая даже в плотном мраке, белела пена.

Удивительно, что впотьмах ни одна из животин не споткнулась и не повредила ноги. Нам очень повезло.

Впереди замаячил просвет, и мы с Нэй выбрались на пологий склон, сбегающий к реке и поросший невысоким колючим кустарником. В звёздном свете спутница казалась мертвенно-бледной. Я наверняка выглядела не лучше.

— Что это было?

— Бесы, — коротко ответила воительница. — Бесы захватили целую деревню.

— Ненавижу бесов! — искренне сказала я, припоминая кошмарных гусей.

— Я тоже, — Нэйилинн нахмурилась, глянула на меня. — Они никогда раньше так не наглели. Что-то спугнуло их с насиженных мест там, в нижнем мире.

— Это как-то меняет наши планы? — я до сих пор никак не могла поверить, что удержалась в седле во время всей этой безумной гонки. Хотелось каких-то реальных фактов, идей, распоряжений.

— Пожалуй, да, — нехотя протянула спутница. — Нам придётся ехать в столицу. Нашего королевства, не этого. Получится крюк ещё дней в десять, но мне нужно переговорить с верховной чародейкой. В мире что-то сильно изменилось, и хотелось бы знать, что именно.

— Хорошо, — покорно кивнула я. После пережитого, желание спорить и жаловаться совершенно отпало. — А в данный момент?

— Сейчас дадим лошадям немного остыть, потом спустимся к реке, напоим их и поедем дальше. Ты ведь не очень хочешь здесь ночевать?

Я энергично замотала головой.

— Вот и я не хочу, — девушка передёрнула плечами. — А до рассвета ещё далеко.

— А ЭТИ за нами не гонятся?

— Нет, не волнуйся. Бесы — не охотники и не загонщики. Напасть целой стаей из засады — это да. А долго выслеживать убегающую добычу им куражу не хватит.

— А-а, ну-у, они нападают и едят?

— Как повезёт, — жестко ответила наёмница, и расспрашивать дальше расхотелось.

До утра мы медленно топали по дороге. Лошади явно очень устали. Когда они стали спотыкаться чуть ли не на каждом шагу, мы спешились и побрели рядом. Пережитой ужас отступил, но никак не позволял остановиться.

С первыми лучами солнца мы увидели город. На рассвете, издали, он выглядел симпатичным и приветливым.

По дороге далеко впереди, в ту же сторону, что и мы, тащилась пара телег. Одна была запряжена большими серыми птицами, другая — мощным трёхрогим волом.

— Это же ещё не столица? — спросила я.

— Нет, — Нэй улыбнулась, — столица гораздо значительнее: увидишь — не спутаешь. А это — Брай. Когда-то его основали гномы, но поселение столько раз переходило из рук в руки, что там давно всё смешалось. Наверно, ты нигде больше не увидишь такого контраста архитектур, народов и религий. Очень интересное место. Даже жаль, что мы торопимся.

— Как думаешь, бесы туда не добрались?

Спутница только плотно сжала губы и вздохнула, глядя на город. Строить догадки не имело смысла. До сегодняшней ночи она не могла даже представить себе, что эти поганцы способны захватить целую деревню, а вот поди ж ты. Оставалось только идти и смотреть.

На первый взгляд город жил самой обычной жизнью. Телеги спокойно въезжали в неохраняемые ворота и выезжали из них. По улицам сновали люди. С импровизированной трибуны в виде грязной бочки что-то неразборчиво вещал щуплый человек в рванье. На него никто даже не глядел.

Я обратила внимание, что тут пахло куда хуже, чем в предыдущем, уже почти родном, городке. Народу больше, что ли?

Вдалеке звонко разносились ритмичные удары молота. Домишки лепились друг к другу так плотно, что между ними не пролез бы даже ребенок. Верхние этажи зачастую выступали над нижними, почти соприкасаясь окнами. Из-за этого, несмотря на солнечный день, на улицах было мрачновато и наверняка зябко даже летом.

Мы из последних сил озирались в поисках гостиницы. Наконец на пути попалась долгожданная вывеска, обещающая еду и ночлег, и Нэй поспешила внутрь, не обращая внимания на расценки и уровень презентабельности.

По счастью, обслуживание оказалось приемлемым. Мальчишка-слуга, лет двенадцати, не больше, подбежал принять у меня лошадей, и я вошла вслед за спутницей.

Та как раз знакомилась с хозяйкой: пышной опрятной женщиной средних лет. Я приблизилась, когда наёмница уточняла, есть ли свободная комната с двумя кроватями.

— Конечно, — трактирщица приветливо заулыбалась. — Покушаете сначала?

— Нет, сначала спать, — наемница, спохватившись, глянула на меня, но я только закивала. Никаких сил уже не оставалось.

Лестница на второй этаж стала почти непреодолимым препятствием. Ноги казались ватными. Я даже толком не запомнила, как стягивала сапоги. Высокая шнуровка безумно раздражала, но кроссовки, в которых я сюда попала, уже давно дышали на ладан, и путешествие точно не пережили бы.

Спала я долго. По крайней мере, в комнате стало уже совершенно темно, несмотря на распахнутые ставни. Только в щель под дверью пробивался слабый свет. Наверно в коридоре зажгли масляную лампу, чтобы посетители не переломали ноги.

Когда я вздохнула и сладко потянулась, Нэй подала голос со своей кровати:

— Извини, что втравила тебя во всё это. Не ожидала, что путешествие окажется сопряжено с такими сюрпризами.

Интересно, долго та уже валяется без сна? Вряд ли подруга по несчастью устала меньше.

— Переживу, — я легкомысленно махнула рукой.

Сейчас, в тёплой постели и за крепкими стенами все проблемы казались решаемыми, а мир вокруг — невероятно интересным. Даже учитывая наличие кошмарных бесов.

— Отдохнула?

— Да, а ты?

— Тоже. Давай спустимся и поедим.

— А потом что — сразу в путь? Прямо ночью?

— Да нет, попробуем выспаться впрок, — ответила наёмница. — Мы, конечно, торопимся, но не настолько. Кто знает, что ещё ждет нас впереди.

Поздний ужин был великолепен. Я давно не чувствовала себя настолько голодной, и простые блюда казались шедевром кулинарного мастерства. А ещё — было здорово не замирать от холода и страха в лесу, не трястись на спине лошади и не удирать от порождений мрака. В общем, много чего «не». Я окончательно уверилась, что путешествия и подвиги — удел избранных. И я точно не из их числа.

Нет, серьёзно, если бы в каком-нибудь «Властелине колец» или в «Летописях Разлома» больше внимания уделялось непосредственно походному быту, кто бы вообще представлял себя спасающим мир героем?

Не то чтобы подобные мысли плохи: мир постоянно нуждается в спасении, тут никуда не денешься. Но, дорогие авторы, будьте честны с аудиторией: герои мёрзнут, натирают ноги и другие места, их жрут комары, а походная еда крепко пристаёт к котелку. Это помимо плетущих козни Чёрных Властелинов и полчищ тупых, но упорных противников, которые всегда почему-то промахиваются по герою, будь у них в руках хоть арбалет, хоть высокоточный бластер.

В обеденном зале заканчивал выступление заезжий бард. Он неоднократно порывался убрать музыкальный инструмент и уйти наверх, но припозднившиеся посетители щедро одаривали его монетами и выпивкой, каждый раз уговаривая сыграть ещё хотя бы одну песню.

Я приглядывалась так и эдак, но никак не могла понять — мужчина перед нами или женщина. Хрупкое светловолосое создание с многострунной бренчалкой, больше всего напоминающей, наверное, лютню, обладало поистине потрясающим диапазоном голоса: от совсем низких до высоких и резких, надрывающих душу, нот.

— Это эльф, — шепнула Нэйилинн, заметив моё недоумение.

— Мужчина?

— Ну да. А как можно спутать? Смотри, у него же волосы распущены. У эльфиек волосы всегда заплетены в сложную причёску из кос, в зависимости от статуса.

— Интересно, постараюсь запомнить. Ты их много встречала?

— Ну, не очень. Но в любом большом городе нет-нет, да и натолкнёшься.

— Да? А мне говорили, что они игнорируют людские дела и всё, что с ними связано.

— Ну, как видишь, не все они чураются людей. Тем более Брай — странный город. Здесь очень много всего понамешано. Ты можешь встретить тут отщепенцев любых рас. В каждом народе есть те, кто так или иначе не принимает сложившиеся устои и не вписывается в привычный уклад. Большинство из них стекается сюда. Хотя есть, конечно, и другие похожие места.

— Тут наверняка нелегко поддерживать порядок, — улыбнулась я. — Что-то я не видела ни одного стражника. Прячутся?

— На удивление, нет, — баронская дочь пожала плечами. — Тут по большей части как-то само всё организуется. Никто не считает себя хозяином, и большая часть конфликтов находит мирное решение. Впрочем, я никогда не жила здесь достаточно долго, чтобы оценить все аспекты быта.

Тем временем певец закончил очередную песню, залпом допил содержимое своей кружки и снова попытался убрать лютню в жесткий кожаный футляр.

— Э-э, погоди! — раздался из угла не особо трезвый, но зычный голос. — Ты ещё не пел «Владимирский централ»!

Я аж подскочила, услышав знакомое название. Всмотрелась в говорившего.

«Земляк», представший моему взору, отнюдь не располагал к общению. Жидкие волосёнки обрамляли блестящую лысину. Маленькие глаза почти терялись на фоне огромного, будто раздутого носа. Одежда, когда-то, наверное, добротная, выглядела так, будто её сняли с чужого плеча, предварительно крепко поколотив владельца.

— Ты чего? — дёрнула меня за рукав спутница. — Сядь и прекрати таращиться! Это же орк! Хочешь, чтобы он к нам привязался?

— Орк? — я выпучила глаза.

В кино этих ребят показывали совсем другими. А тут — человек человеком, просто некрасивый. Да и выбор песни…

К моему ужасу, эльф запел то, о чём его попросили. Даже почти не переврал текст, хотя мелодичный голос совершенно не вязался со стилистикой шансона.

Из-за некоторых столиков подпевали.

— Знаешь, вот теперь я совершенно точно уверена, что сплю, — я обхватила голову руками и уставилась в стол.

— Почему ты так распереживалась из-за этой песни? — удивилась воительница. — Её часто поют в трактирах. Обычно уже в конце вечера, когда хорошенько выпьют. Ничего особенного.

— Она из моего мира, — объяснила я. — И её никак, совершенно никаким образом не могут заказывать в трактирах орки и исполнять — эльфы. Понимаешь?

— Не очень, — честно призналась подруга. — Почему не могут? Она несёт для вас какой-то священный смысл?

— Да нет… — я задумчиво покачала головой. Сюрреализм происходящего зашкаливал. — Как по-твоему, о чём она?

— Ну, про человека, который живёт в каких-то не очень дружелюбных краях и каждую весну вспоминает любимую девушку, с которой он не смог быть вместе. Нормальная песня, не хуже других.

— Да, это точно, — пробормотала я, решив не уточнять, знает ли воительница, что такое «туз» и «очко». Мне сия бесценная информация перепала от деда. Он, хотя и был честным работягой, весьма далёким от любых тюремных дел, но очень уважал подобный репертуар, мотивируя свой выбор тем, что, если даже самые отпетые негодяи думают о добром и светлом, для мира не всё потеряно. Я тогда так и не смогла определиться, согласна с ним или нет.

— Ну тогда не бери в голову, — фыркнула Нэй и махнула рукой, благодушно осматриваясь.

Внезапно девушка замерла и заметно побледнела. В первую секунду я решила, что бесы добрались и сюда, но затем глянула в ту же сторону и поняла в чём дело. Исет эн Данауэ, тот самый путешественник, за которым дочь барона Аррен потащилась прочь из родного дома, как ни в чём ни бывало сидел за одним из столов. Знакомую он не замечал. Или прикидывался, что не замечает.

Я постаралась сделать вид, будто не понимаю, что происходит. Но воительнице, кажется, сейчас было плевать абсолютно на всё. Она вряд ли обратила бы внимание даже спляши я на столе. Её бледность сменилась нездоровым румянцем, а пальцы сцепились на деревянной кружке так крепко, что та затрещала.

Наконец Нэйилинн взяла себя в руки, вернула лицу нормальное выражение и поднялась, явно собираясь направиться к столу старого знакомого, но в последний момент замешкалась.

Интересно, сколько они не виделись после своего неудачного путешествия с драконами? Кажется, мужчина с тех пор совсем не изменился. Разве что волосы стали чуть длиннее.

Тот наконец обратил на нас внимание и подошел сам.

— Здравствуй, Нэй, — сказал он.

Лёгкая полуулыбка и отрешенная грусть в глазах. Неудивительно, что этот человек так крепко запечатлелся в сердце моей спутницы.

— Исет, так ты всё-таки жив! — голос Нэйилинн почти неуловимо дрогнул, и она распахнула объятия, расплёскивая травяной отвар из так и забытой в руке кружки. — Хоть бы весточку отправил! Я ведь думала, что ты исчез, погиб… Да, собственно, мы все так думали!

— Ты же знаешь, — примирительно поднял руки мужчина и сделал полшага назад.

По лицу наёмницы пробежала тень. Она тут же сменилась вежливой улыбкой, но я даже на расстоянии метра чувствовала напряжение спутницы. Возможно, из-за того, что недавно я рылась в её памяти, чужие эмоции были для меня, словно раскрытая книга. Дочь барона Аррен казалась сейчас струной, до звона, до боли натянутой и готовой вот-вот оборваться.

Что же у них там произошло?

— Ты мог бы черкнуть пару строк, хотя бы во имя всего через что мы вместе прошли, — укорила его Нэй.

— Во имя, — лицо Исета на секунду исказила странная гримаса. Горестная? Я не могла сказать с уверенностью. — Не слишком ли много значения ты придаёшь подобным вещам?

Собеседники надолго замолчали. Похоже расстались они не лучшим образом.

Гнетущая пауза затягивалась, а я старалась дышать потише, чтобы случайно не привлечь к себе внимания.

— Ладно, — наконец прервал молчание мужчина, — я здесь по делам. Мне надо идти.

— Хорошо, прощай, — холодным и будто неживым голосом ответила Нэйилинн, возвращаясь на своё место.

Ее старый знакомый исчез из виду. Я не обратила внимания, вышел ли тот из постоялого двора или отправился наверх.

Воительница налила себе новую порцию остывшего травяного отвара, но так и осталась неподвижно сидеть над кружкой, глядя в одну точку. Я никак не могла собраться с духом, чтобы прервать молчание, но и сидеть дальше в тишине было глупо.

— Мне надо пройтись, подышать воздухом, — внезапно заявила Нэй и резко поднялась.

— Ты в порядке? Составить тебе компанию? — я обеспокоенно поглядела на её окаменевшее лицо с лихорадочно блестящими глазами.

Как бы она не натворила чего. Сейчас я почему-то чувствовала себя старше и рассудительнее спутницы.

— Нет. Я просто поброжу по городу. Возвращайся, пожалуйста, в комнату, хорошо?

— Ладно, — вздохнула я. Не следить же за ней, верно? В конце концов — у всех свои способы переживать неприятные моменты.

Та кивнула мне и опрометью выскочила на улицу. М-да. Что же у этих двоих всё-таки приключилось?

Нэйилинн вернулась, по моим ощущениям, незадолго до рассвета. Она постаралась проскользнуть в комнату как можно тише, но я ещё не спала. Впрочем, выдавать себя не стала.

Обещание обещанием, но я просто обязана была выяснить, что произошло у них с Исетом. В конце концов, раз этот человек вновь замаячил на горизонте, его присутствие касается и меня. Надо понимать, чего следует ожидать. От него и от спутницы, если уж на то пошло.

Краем сознания я отлично понимала, что все эти разумные доводы — просто отмазка, прикрывающая банальное любопытство. С другой стороны, жгучее желание узнать подробности их размолвки совершенно не исключало того, что те могут оказаться важными и полезными.

И вообще, мой интерес — не порок, а способ подстраховаться на будущее.

Нэйилинн очень долго вертелась с боку на бок, вздыхала, перекладывала подушку. Я уже почти плюнула на свою затею, но наконец воительница задышала ровно и глубоко.

Я на всякий случай выждала ещё несколько минут и тихо сползла со своего ложа, усевшись на пол перед её кроватью и стараясь сосредоточиться на нужных сведениях.

Столица. Почему-то затянутая дымом. Действительно, красивый город. Если бы ещё не въедливый запах гари… Говорят, ночью на крыши домов падали огненные камни. Нужно посмотреть, уцелел ли дворец, ведь именно туда собирался Исет…

«Не то! Дальше!»

Сумерки медленно густеют. Окна дворца на втором этаже ярко освещены. Наверняка важное совещание, на которое спешил таинственный гость поместья Аррен, проходит именно там.

Нэйилинн, накинув капюшон, жмётся к стене ближайшего дома, подкарауливая Исета. Ей одновременно страшно и волнительно. Сердце переполняет восторг от собственной смелости. К нему примешивается стыд за совершенно неподобающее поведение, но желание приобщиться к тайне — гораздо сильнее.

«Нет, не то. Снова не то. Будто наугад проматываешь незнакомый фильм, даже не зная толком, что искать. И, блинский блин, как же она похожа на меня! Это любопытство и азарт… Я наверняка могла отмочить что-то подобное»

Нэйилин гонит лошадь во весь опор, стремясь догнать уходящий отряд. Нужно успеть до развилки дорог, ведь она знает лишь из каких ворот выходили посланники короля. Далеко за лесом небо начинает понемногу светлеть, но день, кажется, будет пасмурным.

Ночная скачка опасна и утомительна. От принятого решения даже самую толику не попахивает здравым смыслом. Раз за разом прокручивается в сознании разумная и трезвая мысль: «Поверни. Возвратись в свою комнату на постоялом дворе, будто ничего и не было. Пока не подняла шум служанка. Пока не случилось ничего непоправимого». Но разве может дочь барона Аррен так легко сдаться перед первыми трудностями?

Наконец на фоне разгорающегося рассвета появляются несколько тёмных фигур. Они едут неспешной рысью. Заслышав приближающийся топот копыт, всадники оборачиваются, в руках мага начинает разгораться багровое сияние.

— Это я! — кричит девушка, придерживая лошадь. — Это я, Нэйилинн Аррен! Мне нужен Исет эн Данауэ.

На миг теряется от двусмысленности собственных слов, но лишь гордо вскидывает подбородок. Исет выезжает ей навстречу. Смотрит заинтересованно и немного насмешливо.

— Чем обязаны столь внезапному визиту?

Нэй нервно отбрасывает с лица прядь волос. Ну и видок у неё, пожалуй, сейчас. Впрочем, лучше об этом не думать.

— Я еду с вами, — выдыхает она и замирает, потому что если он сейчас согласится, игры закончатся. Жизнь изменится раз и навсегда. А если нет… что ж, тогда её мир, вероятно, и вовсе рухнет.

— Не хотел бы показаться невежливым, но у нас совершенно секретное задание от самого короля, — горец щурится и продолжает изучать лицо девушки. Отчего-то совсем не сердится. Впрочем, и радостью это выражение назвать сложно.

— Я была во дворце сразу после вас. Мой отец там на хорошем счету, и меня отправили вслед за отрядом как… Как наблюдателя!

— Действительно? — эн Данауэ усмехается. — Без дорожных сумок, без слуг, без обоза с платьями?

Щеки Нэйилинн заливает густой румянец. Хорошо, что ещё не совсем рассвело. Но отступать поздно.

— Дело ведь не терпит отлагательств, верно?

— Верно, — всё та же лёгкая усмешка. — Ну что же, присоединяйтесь!

— Но ведь!.. — вскидывает руки чародей. В предутренних сумерках становится ясно, что он совсем молод.

— Агни, формально этим отрядом командую я. Доверьтесь, пожалуйста, моему опыту, — Исет отворачивается и возвращается во главу колонны.

Нэйлинн неподвижно сидит в седле, словно пораженная громом. Впереди — только неизвестность. И такая согревающая, надёжная уверенность полузнакомого горца. Что же, стоит рискнуть.

Я пошевелилась и вздохнула. Разглядывая чужие воспоминания со стороны, я совершенно ясно видела истинные эмоции «героя», покорившего сердце Нэйилинн. Ему было забавно и любопытно. Будто он нашел интересное насекомое и решил рассмотреть его поближе.

Меня передёрнуло. Что там напридумывала себе о нём неопытная девчонка, выросшая в четырёх стенах? А что чувствовала бы я на её месте? Совершенно не факт, что, будучи участницей той истории, мне удалось бы вести себя более разумно и рассудительно.

Вот попадись нам снова этот гад! Теперь я стану смотреть на него совершенно иначе.

Пока я сидела у кровати воительницы, правая нога совершенно затекла. Пол был холодным и шершавым. Наверняка насажала заноз. И как назло — ничего особо полезного не выяснилось. Ну, кроме того, что Нэй похожа на меня далеко не во всём. Уж я бы не влипла в сомнительную историю из-за первого встречного красавчика... Наверное.

А из-за кота — влипла.

Да уж…

Но это совсем не то, что мне требовалось увидеть.

Пока ясно, что подруга (чёрт, а давно ли я её так называю? Кажется — впервые) вляпалась в главное приключение своей жизни совершенно случайно. Вполне вероятно, что с теми, кто впоследствии становится персонажами баллад, всегда происходит нечто подобное. Вряд ли однажды будущий герой встает с мыслью «сегодня я начну свой путь к великому подвигу, который будет выглядеть вот так и вот эдак». Напротив, подобные решения создают разве что великих злодеев.

И всё-таки, что за кошка пробежала между горцем и девушкой? В какой момент она наконец поняла, что в душе он холоден, как рыба? Или всё дело в его возрасте? Так мало ли историй про уставших от своего могущества вампиров и вечно молодых эльфов, влюбляющихся в смертных?

Может быть, удастся аккуратненько подтолкнуть сны и воспоминания в нужное русло?

Я снова сосредоточилась, придушив тонкий голосок совести, требовавший не лезть не в своё дело. Чего уж теперь…

Ужасно некрасивый поступок, согласна. Но остановиться было выше моих сил.

Чёрные скалы. Холодные, обветренные, безразличные.

Ледяное небо. Такое насыщенно-голубое, что вышибает слезу.

Ослепительно белые заснеженные горные пики.

И ветер, ветер. Почти ничего, кроме ветра, который тут, на большой высоте, никогда не стихает.

Нет, всё-таки есть ещё кое-что.

Среди острых камней и островков слежавшегося снега стоят двое. Ветер треплет меховую оторочку длинной куртки Нэйилинн. Она зябко поводит плечами, прячет кисти рук в широкие рукава. Перчатки остались где-то внизу, на склоне.

Исет смотрит вдаль с самого края обрыва. Похоже, обжигающий ветер ему совсем нипочём. Лицо мужчины не выражает никаких эмоций, словно сковано тем же льдом, что и горные вершины.

— Мы всё равно должны идти дальше! Сражаться за жизнь этого мира! — Нэй пытается перекричать ветер. — Дракон погиб, но это не значит, что не существует других решений!

— А ты абсолютно уверена, что твои «другие решения» не угробят мир ещё быстрее? — горец оборачивается и глядит на девушку холодно, отчуждённо.

— Мы должны попытаться! — она почти плачет. — Почему, почему ты такой безразличный? Там, внизу, впервые появившись в нашем замке, ты был совсем другим!

— Все мы носим маски, — тот пожимает плечами и вновь отворачивается.

— Скажи это, глядя мне в глаза! — требует она. — Неужели нет ничего, что тебе дорого? Ничего, что ты хотел бы сохранить? Да вот хотя бы эти твои проклятые горы?

— Ты знаешь, сколько мне лет, — эн Данауэ подходит к собеседнице ближе, но его лицо по-прежнему не отражает никаких чувств. — Я давно разучился привязываться к чему-то или к кому-то. Да, мне действительно нравятся эти горы. Тут спокойно. И я сделал всё, что мог, чтобы сохранить их. Не получилось. Что же, так тому и быть.

— Тогда зачем ты прикидывался, что тебе не всё равно? Что я… Да к бесам всё! Что я тебе не безразлична. Зачем?

— Меня это развлекало. Заметь, я ничего тебе не обещал. Да и в пути проще общаться наравне со всеми.

— Я тебе не верю! — Нэйилинн в сердцах стукнула маленьким кулачком по груди горца. Заморгала, пытаясь согнать наворачивающиеся слёзы.

— У тебя руки замерзнут, спрячь. — тот сжал её кисть в своих ладонях.

— Ну вот зачем? Зачем ты это делаешь? — девушка отпрянула. Обида на её обветренном лице сменилась злостью.

— Не хочу, чтобы у тебя замерзли руки. Это бессмысленно.

— Всё бессмысленно! — глаза Нэй безумно сверкнули, и она снова подалась вперёд. — Мир на грани гибели, мы не справились. Год скитаний, и всё зря. Бессмысленно. Так поцелуй меня, раз так! Тоже безо всякого смысла!

Беспристрастность на лице Исета на миг дала трещину, но слишком мимолётно, чтобы распознать пробившееся наружу чувство. Он склонился к собеседнице, и их губы встретились. Поцелуй получился долгим, нежным и отчаянным одновременно.

— Я люблю тебя, — выдохнула Нэйилинн.

— Извини, мне нечего тебе на это ответить, — горец провел горячей рукой по её щеке. А потом просто отвернулся и зашагал прочь.

Девушка долго смотрела ему вслед, стоя на промёрзших чёрных камнях под ослепительно синим небом. Злой ветер колючими иглами терзал дорожки слёз на ее щеках.

Он так и не обернулся.

Воительница беззвучно плакала и сейчас, во сне. Своим проклятущим любопытством я пробудила воспоминания, которые она стремилась запрятать подальше от всех. И в первую очередь — от самой себя. Хотя разве такое забудешь?

А ещё в моей груди накрепко зацепился кусочек той ледяной пустоты, что осталась после ухода горца. Как будто это и мои воспоминания тоже. Страшно подумать, что чувствовала тогда Нэйилинн, если я сейчас поймала лишь отголосок.

Скорее бы выбросить из головы, или где оно там засело, это мерзкое ощущение безнадёги!

А что, если оно не исчезнет? Что, если каждый раз, копаясь в чужих мыслях и чувствах, я буду вбирать кусочек чужой сущности? Жизни предателей, подлецов, убийц? Останется ли в конце концов хоть что-то от меня самой?

Впрочем, пожалуй, сложно будет найти кого-то подлее меня. Я загнала подругу в застарелый кошмар, мне её и вызволять.

— Нэй, — я дотронулась до её ледяной руки, — проснись!

Она вздрогнула, приподняла голову. Незаметно, как ей казалось, смахнула слёзы.

— Что-то случилось? — голос наёмницы был твердым и уверенным, и я вновь подивилась её умению брать себя в руки.

— Ты вскрикнула, и мне показалось, что тебе снится что-то плохое. Извини, если ошиблась.

— Плохое, да… — она села на кровати, потёрла лоб. — Скоро утро?

— Ты знаешь, у меня внутренние часы работают не очень хорошо. Но на улице ещё совсем темно. Наверно следует доспать, сколько получится, — я полезла под одеяло.

— Ладно, ты ложись, а я пойду гляну, как там наши лошади. Думаю, можно готовиться к отъезду. Наотдыхались!

Нэйилинн вскочила, натягивая рубашку. Штаны она, оказывается, сбросить так и не удосужилась.

Я мысленно застонала. Нужно было спать, а не заниматься ерундой! Наотдыхались, как же.

В этот момент над спящим городом разнёсся мерный тягучий гул. Он отражался от стен домов, плыл в промёрзшем осеннем воздухе, заставлял горожан в холодном поту выскакивать со своих постелей.

— Что это? — я резко села, а дочь барона подошла к окну, силясь разглядеть что-то в царящей на улице тьме. Фонари здесь явно были не в моде. Гул повторился.

На дальней окраине города били в набат. Хлопали двери и ставни, заходились лаем собаки, люди выбегали на улицу в чём попало и растерянно пытались выспросить друг у друга, что происходит. А над всем этим — нарастал зловещий свистящий шелест. Как будто тысячи маленьких кожистых крыльев полосовали ночь на маленькие лоскуты страха и безысходности.

Наш постоялый двор встретил неведомую напасть плотно запертыми ставнями и ярким светом. Как только стало ясно, что виной звону набата — не пожар или наводнение, а вторжение каких-то летающих тварей, по этажам быстро пробежала девица из обслуги, проверяя окна и раздавая посетителям масляные светильники. И откуда столько напаслись-то?

В комнате не сиделось. Погасив лампу, мы с Нэй спустились в общий зал. Постепенно туда подтянулись и остальные постояльцы.

С улицы доносились совершенно инфернальные звуки: какие-то завывания, хлопанье крыльев, глухие удары и отчаянные крики людей. За дальней стеной, примыкающей к стойлу, нервно ржали лошади.

Время тянулось невероятно медленно. Законопаченные окна не давали никакого представления о том, как скоро наступит рассвет и принесёт ли он хоть какое-то облегчение.

Было страшно от неизвестности и от воплей снаружи, но по сравнению с ужасом, недавно пережитым нами в безымянной деревушке, это выглядело скорее неудобством, чем реальным поводом для истерических метаний. Какая-то часть меня отрешенно наблюдала за происходящим, просто ожидая развязки.

Это так, что ли, становятся бесстрашными героическими воительницами? Ну-ну. Экспресс-курс, чтоб ему провалиться.

Я глянула на Нэйилинн. Та рассеяно барабанила пальцами по столу, тоже скорее раздосадованная, чем сильно напуганная.

Да и люди вокруг нас, похоже, устали сидеть в напряженном ожидании неизвестно чего. Начали тихо переговариваться. Естественно, среди тем для обсуждения превалировал конец света, но между делом начинали проскакивать нервные смешки, а за одним их дальних столов уже явно собирались завтракать.

— Может и нам чаю взять? — подала голос я. — Ну, в смысле — отвара какого-нибудь.

Сидеть навытяжку без всякого занятия было муторно. Как в очереди к стоматологу, честное слово!

— Давай, — воительница внезапно ухмыльнулась. — А ты ничего, держишься.

— Да чего уж, — я махнула рукой.

Скорее всего, не выспавшийся организм просто не имел достаточно ресурсов для паники. Другого объяснения, почему я еще не бьюсь в припадке, никак не находилось. В сложившейся ситуации это выглядело бы как раз самой разумной реакцией.

Когда мы с Нэй допивали по второй кружке невкусного, но освежающего пойла, в дверь внезапно забарабанили.

Разговоры резко смолкли. Стук повторился.

Давешний любитель блатного шансона, разминая внушительные кулачищи, медленно пошел к двери под благоговейное молчание окружающих.

— Кто там? — с интересом осведомился он у дубовых досок.

— Голос разума в бездне творящегося у вас бардака, — приглушённо ответили снаружи, и я аж подпрыгнула. Слишком уж знакомый голос и манера общения.

Орк крепко задумался.

— Гор?! — Я тоже подскочила к двери. За ней произошла какая-то невнятная возня и тихое: «я ж говорил, что найдём!»

— Крис! — Выкрикнул из-за двери уже другой голос. — Открывай, это мы!

— Марыся?!

Да что тут вообще происходит?

Рядом оказалась Нэйилинн.

— Ты уверена, что это — действительно твои друзья, а не кто-то, прикидывающийся ими? — тихо уточнила она.

Я замешкалась и не нашла ничего лучше, чем спросить, прижавшись к двери:

— А это точно вы?

— Да тудысь тебя растуды! — возмутился Гор. — Ты, балда, потеряла что ли мой амулет?

Амулет? О чём это он?

А-а, тот чертополох на верёвочке!

Получив странный подарок, я спрятала его в карман мантии, которая с начала поездки так и лежала нетронутой в одной из сумок. На лошади в таком наряде не поездишь, да и переться пешком, цепляясь длинной хламидой за кусты — удовольствия мало.

— Не-а, не потеряла. Он в сумке наверху.

— Ну так надевай!

Я пулей метнулась в комнату и впотьмах расшвыривая вещи из сумки наконец нашла искомое.

Когда уродливая побрякушка оказалась у меня на шее, на пару секунд я решила, что оглохла. Потом оказалось, что нет — звуки с улицы по-прежнему пробиваются сквозь запертые ставни. Только их стало на порядок меньше. Что за ерунда?

Всё так же бегом я спустилась обратно и отчиталась двери:

— Надела.

— И как ощущения? — буркнул снаружи подменыш.

— Как-то тихо стало.

— Вот-вот. Ну открывай уже! Я тебе забавное покажу.

Моя рука, потянувшаяся было к тяжёлому засову, дрогнула. Даже если на улице действительно стоял Гор, его «забавное» могло мне очень и очень не понравиться.

— Э, погоди! — орк отодвинул меня в сторону. — Давай-ка лучше я!

Из зала раздались негодующие восклицания.

— А ну тс-с! — обернулся к людям верзила. — Вы тут чего, зимовать собрались?

Небрежным движением он откинул засов и распахнул дверь. За порогом действительно стояли мои друзья, перепачканные грязью, усталые, но живые. На плечах у Марыси сидел пыльный кот и глядел на нас с укоризной.

— Ох ты ж зара-аза, — протянул орк, глядя поверх голов вновь прибывших.

Снаружи было светло и пасмурно. На улице перед постоялым двором действительно творился бардак. Ветер носил обрывки мусора и, кажется, чьих-то волос. На чистой ещё вчера мостовой валялись изломанные доски и глиняные черепки. Наискосок через улицу, подвывая и закрывая голову руками, пробежал полуодетый человек — исцарапанный и замызганный по уши.

И самое главное — никакой причины всего этого хаоса я углядеть не могла. А вот подтянувшиеся ко входу постояльцы охали, ахали и ругались, неотрывно глядя в серое небо.

— Насмотрелась? — Гор скрестил руки на груди, нетерпеливо обивая пяткой порог. — А теперь снимай.

Я послушно потянула амулет с шеи.

Снова накатила волна шелестящих звуков. А над крышами домов, словно из ничего, соткалось колышущееся чёрное покрывало. Он поднималось и опускалось, закручивалось вихрями и распадалось на отдельные лоскуты. Невероятно красиво и столь же пугающе.

— Птицы? — наконец сообразила я.

— Морок! — Гор бесцеремонно растолкал столпившихся людей, пробираясь внутрь. — Тут пожрать-то дают?

Марыся наконец стиснула меня в объятиях. Кот ловко перебрался на мои плечи, путаясь в тонком кожаном ремешке, заменяющем шлейку, и не слишком довольно заурчал. Путешествие зверю совсем не нравилось, и я его ой как понимала.

— Так это всё там ненастоящее? — я вновь глянула наружу. Пугающий танец чёрных теней продолжался.

— А я даже не знаю, что ты видишь, — призналась подруга. — Когда мы с Гором пошли за вами по волшебным тропам, он мне тоже дал какие-то штуки, которые мешают видеть всякое… Ну, лишнее. Иначе я бы со страху померла.

— Ла-адно, чувствую, что это будет долгий рассказ.

Я почесала кота и щипнула у него клочок пуха, за что меня тут же вознаградили когтями в плечо.

— Морок над городом Брай, развейся!

Искрами сыпануло так, что было хорошо заметно даже при дневном свете. А потом в небе начался форменный фейерверк. Чёрные птицы, или что там это было, шумно лопались одна за другой, рассыпаясь снопами голубых искр.

— О-о-о, — хором выдали столпившиеся в зале люди и поглядели на меня с уважением и опаской.

— Если что, это моя женщина, — подал голос Гор. Он уже набивал рот какими-то пирожками, но фраза, как назло, вышла внятной и громкой.

Орк, который всё еще стоял к нам с Марысей ближе всех, примирительно поднял пустые ладони и бочком отошёл за дальний стол.

— Слушай, мелкий, — прошипела я, подобравшись к подменышу. Тот безмятежно жрал. — Ещё одна такая шуточка, и я тебе уши оторву. Или коту позволю это сделать.

— Ох, и неблагодарная из тебя получится жена, — посетовал Гор. — А к пакости этой рыжей я уже почти привык. Учусь, понимаешь ли, принимать тебя со всеми недостатками. Между прочим, очень взрослый подход!

Я хотела ответить что-нибудь подобающее случаю, но только махнула рукой, уселась рядом и мстительно стянула из тарелки приятеля самый большой пирожок.

— Ладно, рассказывайте. Всё-всё-всё, с самого начала.

Истории друзей изрядно разнились.

Гор лаконично заявил, что зашел в библиотеку чисто по привычке, а там как раз стало известно про буянящих в окрестностях бесов, и Фелбс буквально выпнул подменыша с Марысей за порог вместе с котом, чтобы доставить зверя непутёвой недоменталистке, которая наверняка влипла — или без сомнений скоро влипнет — в очередные неприятности.

По версии Марыси всё выглядело несколько иначе.

— Это было на следующий день после вашего отъезда, — начала кружевница. — Смеркалось…

«Ну да, ну да. Бессмертная классика.»

— Гор засиделся с какой-то интересной книгой. Я как раз закончила большой заказ и слонялась по библиотеке без дела. Фелбс с утра копался в старых свитках, и ему было совсем не до нас.

Тут примчался взмыленный посыльный от градоправителя и сообщил старику, что похоже конец света не грядёт, а вот уже прямо наступил, потому что исчадия тьмы кишат в лесах, захватывают деревни, и всё очень-очень плохо.

После отпаивания гостя мятным настоем и долгих расспросов, выяснилось, что бесов действительно видели в деревеньке в двух днях неспешного пути от города. Кто-то из селян возвращался поздно вечером домой, так как весь день потратил на поиск удравшей ездовой птицы.

Уже за околицей он понял, что случилась какая-то беда, привязал питомца на опушке и прокрался поглядеть, что происходит. А разобравшись, всю ночь гнал сквозь лес верхом, чтобы сообщить городским магам про бесов и попросить помощи.

— На этих птицах, кстати, не очень удобно ездить, — подал голос Гор. — Я как-то погонял на одной. Так что мужик — натурально герой.

— В общем, маги сразу сообщили мэру, а тот послал весточку Фелбсу, чтобы тот поискал в книгах, отчего такое могло случиться и как не дать этому повториться, — продолжила Марыся. — А в деревню, вроде как, отправили того старого волшебника, который всегда в фиолетовое одевается.

— Самого медленного из всех, — фыркнул подменыш.

— Самого опытного, — подруга не дала сбить себя с мысли. — Фелбс глянул карту и сразу понял, что вы это место уж точно не минуете. Сел думать. А Гор и говорит: «Кошака бы этого мерзкого им туда. От бесов бы и мокрого места не осталось».

Библиотекарь только покивал, да руками развёл, мол — чего уж теперь.

Я тоже за вас переживала, но потом вспомнила, что у тебя кошачья шерсть всегда с собой. Ты же Рыжика перед отъездом часа три вычёсывала, да?

Я покраснела до корней волос. В той проклятой деревне было настолько страшно, что про мешочек с магическим пухом я вспомнила только позже, на берегу реки. Тогда же, собственно, и обнаружила его пропажу.

— Ну так вот, — кружевница, кажется, ничего не заметила. — Я говорю: «у них с собой шерсть кота, а у Нэйилинн — ещё меч такой здоровенный. Всё обязательно будет хорошо». Но у самой душа не на месте, конечно.

А тут ещё и Гор не унимается. Говорит: «чего на этих баб рассчитывать — у них в нужный момент и шерсть пропадёт, и меч поломается. Надо нам самим их догонять».

«Чего это — нам?» — я даже обиделась. — «Я вообще-то, согласно твоим же словам, тоже — глупая бесполезная баба».

«Ага», — подлец даже спорить не стал. — «Зато ты можешь тащить это паскудное животное. А я — нет».

Фелбсу идея поначалу очень не понравилась. И правда, разница — в сутки пути, лошадей у нас с Гором нету. Как догонять и как не разминуться в пути — не понятно. Троп в лесу много. А вдруг вы почуяли беду заранее, и в ту деревню решили вовсе не заходить?

Но мелкий сказал, что всё ерунда. По подаренному амулету он тебя где угодно выследит, а если воспользоваться тропами Волшебной Страны, то двигаться мы будем в два, а то и в три раза быстрее вас.

— А что, так можно было? — возмутилась я. — И чего ж ты сразу с нами не пошёл? Я на лошади в первый день чуть не умерла!

— Ой, — отмахнулся подменыш. — Ты везде найдешь возможность помереть. А волшебные тропы — это на самый крайний случай. Смертным туда нельзя вообще-то. По крайней мере если надеются выбраться. Да и я там сейчас… Кхм… Вроде как не очень желанный гость.

— Выгнали за мерзкий характер?

— Ага, — не стал спорить приятель и довольно осклабился.

— Стой! Ты же говорил, что в твоём мире проходят годы, пока здесь длится один единственный день! — Сообразила я. — Или что-то вроде того. Соврал, что ли?

— Ты, женщина, на слове меня не лови. Одно дело — «попасть» в Волшебную Страну, и совсем другое — пробраться краешком, втихаря, неизвестными людям дорожками.

— Слушай, чего ты меня всё женщиной обзываешь? Мне вообще-то только шестнадцать лет.

— Ну так да, — Гор пожал плечами. — Нормальная взрослая женщина. Ничего такая. Только вредная.

— Я? Это я тут вредная?! — я аж задохнулась от возмущения.

— Ага. Вон подруга историю рассказывает, а ты её перебиваешь на каждом слове.

Пришлось пристыженно замолчать и слушать повествование дальше.

Оба моих приятеля промаялись без сна в библиотеке до утра. На ночь глядя Фелбс их категорически не отпустил. Марыся наскоро мастерила шлейку и поводок для кота, Гор старательно делал вид, что увлечён чтением.

На вопрос, нужно ли ему собраться — только отмахнулся: «Это вам, бабам, три смены нарядов на день нужно, а у меня всё своё — всегда с собой».

— Мать-то хоть предупредил, что уезжаешь? — снова не удержалась я, не к месту вспомнив собственных родителей. Что-то редко я стала о них думать. Стыдно!

— Записку отправил, — буркнул подменыш.

Ну, хотя бы так…

Друзья вышли из библиотеки как только рассвело, но отправились не тем же путём, что мы с Нэйилинн, а свернули к «нехорошему» месту, о котором когда-то говорил хозяин одержимых гусей.

Именно там располагался ближайший вход на тайные пути страны фей.

— Так это, получается, от вас бесы прут?

— Да сколько ж можно перебивать? — Гор укоризненно посмотрел на меня. — Не от нас. У бесов свой мир. Я там не бывал и совсем не хотел бы побывать. Просто есть такие места, где ткань бытия, ну, как бы тоньше. Оттуда в разные места можно попасть.

— Что, и ко мне домой тоже? — в душе всколыхнулась надежда на возвращение.

— Не знаю. Я умею только к себе проход открывать. Но вряд ли. Иначе все пришлые шастали бы туда-сюда как через незапертые ворота. И чего тебе в Лимбе спокойно не сидится? Хорошо тут у нас, интересно.

Я не ответила. Интереснее некуда. Только иногда лучше поскучать, чем так развлекаться.

Перед тем, как войти в родной мир, подменыш раз десять повторил Марысе, что нужно делать, а чего — ни в коем случае нельзя. Распихал по карманам подруги какие-то корешки и камешки.

«Ничего не есть, не пить, не срывать цветов, ни с кем не говорить, не оборачиваться, если окликнут. Запомнила?»

«Да помню я, помню!»

Лес Волшебной Страны был совсем непохож на те, что доводилось видеть Марысе. Чёрные искорёженные ветви нависали низко над неприметной тропкой, тёмные древесные стволы неуловимо двигались, меняли форму. В неподвижном воздухе разносился едва уловимый шепот. Слов разобрать не удавалось, но ощущение создавалось крайне зловещее.

В густом подлеске постоянно что-то шуршало и перебегало с места на место. В тёмно-зелёной листве притягательно горели красные и жёлтые ягоды. От одного взгляда на них нестерпимо хотелось есть и пить.

Было довольно тепло. Кружевница сначала расстегнула, а потом и вовсе стянула куртку, перекинув ту через лямку увесистой походной сумки.

Пахло прелыми яблоками и сырой землёй.

Сквозь плотные кроны деревьев не пробивалось ни единого лучика солнца. То здесь, то там, прямо на тропе, а то и вовсе на древесных стволах, росли грибы самых невероятных форм и расцветок. Все они слабо светились в полумраке.

Марыся очень быстро потеряла счёт времени. Ей казалось, что они бредут через лес уже целую вечность. Красивые ягоды вдоль тропы манили всё сильнее.

Гор обратил внимание на то, с каким вожделением поглядывает по сторонам подруга, и без лишних разговоров завязал той глаза. Дальше он вёл её за руку, а шепот деревьев становился всё более отчётливым и пугающим. Девушке хотелось вырваться, сбросить с глаз повязку и броситься прочь.

От этого самоубийственного шага её уберёг, пожалуй, только кот, которого она всё это время тащила на плечах, бережно придерживая то одной, то другой рукой.

К счастью, зверь вёл себя тихо и не порывался убежать, будто понимал всю серьёзность их положения.

Наконец подменыш остановился.

— Пришли? — С надеждой прошептала Марыся.

— Да вроде как. Стой смирно, сейчас открою нам выход. Повязку не снимай пока.

Мальчишка сосредоточенно засопел. Кажется, он что-то рисовал прямо на земле.

Почувствовав мягкое прикосновение к щиколотке, кружевница сдавленно вскрикнула.

— Ой! Это ты?

— Что «я»?

— Щекочешься.

— Стой, говорю, смирно!

— У меня по ноге что-то ползает!

— Тут много чего ползает. Не дёргайся и повязку не снимай.

Девушка замерла, пытаясь унять колотящееся сердце медленным размеренным дыханием. До второй ноги тоже что-то дотронулось.

— Гор!

— Да всё уже, всё. Давай руку.

Подменыш потянул подругу за собой, и она ступила в высокую, мокрую от росы траву. Кожу обдало ледяным ветром. Запахи знакомого мира показались самыми прекрасными в мире.

— Куртку надевай, простудишься.

Марыся сорвала с глаз повязку и первым делом осмотрела свои ноги. Яростно поскребла ногтями сквозь штанину то место, к которому прикасались неизвестные твари.

— Что это было? — потребовала она разъяснений, стараясь влезть в рукава так, чтобы не потревожить кота.

Гор очень выразительно посмотрел ей в глаза, и выяснять подробности совершенно расхотелось.

Друзья стояли на длинном пологом склоне. По правую руку далеко впереди виднелась река.

— А где наши? — девушка растерянно огляделась.

— Да вон они, — мальчишка прищурился и ткнул пальцем в сторону реки. Звёзды светили довольно ярко, и Марыся тоже смогла разглядеть крохотные удаляющиеся фигурки на фоне поблёскивающей водной глади. — Бодро драпают!

— Покричим?

— С ума сошла? Как ты думаешь, если они не остановились на ночь, может быть у них есть причина так спешно удаляться от этого места? Или ты хочешь вблизи поглядеть на то, что за ними гонится?

Кружевница поёжилась. Кот недовольно запустил когти в воротник куртки.

— Так и что же теперь — всё зря?

— Да нет. Они наверняка в Брай идут. Догоним их там.

— Снова будем сокращать дорогу? — ужаснулась девушка.

— Пойдём пока пешком. Тут далековато, но добраться можно. Надеюсь, у тебя удобная обувь?

В общем, так друзья и дотопали в город, отстав от нас с Нэйилинн всего на несколько часов. Они миновали ворота в ближе к вечеру, но выбрали другую улицу и остановились в крохотном трактире по соседству. А к утру началась вся эта свистопляска с мороком.

Они даже не сразу поняли, в чём дело. Организм Гора игнорировал мороки просто по своей сути, хотя он и был способен разглядеть чужое колдовство, сконцентрировавшись специально. А по карманам Марыси до сих пор оставались распиханы амулеты подменыша от всего на свете.

Но когда люди начали метаться по городу в исподнем, натыкаясь друг на друга, убегая непонятно от чего и пытаясь отмахиваться от невидимых противников, выходец из мира фей быстро разобрался в ситуации и, даже не позавтракав, помчался нам на выручку.

— Интересно, почему местные маги не пресекли это безобразие на корню? — я посмотрела на Нэй. — Они ведь тут наверняка есть?

— Есть, — согласилась она. — Целая академия. Но я полагаю, что они ждали подходящего момента, чтобы на фоне беспросветного ужаса спасти всех максимально эффектно.

Эх… Вот и местным магам я подпортила репутацию, разогнав морок сама. Нехорошо. Интересно, как мне это аукнется в будущем.

Утренняя паника в Брае постепенно шла на убыль. Постояльцы трактира разбрелись по своим делам, а мы засиделись в обеденном зале, строя предположения о том, связан ли возникший над городом морок с нашествием бесов в деревне.

Обожравшийся кот нахально дрых прямо на столе. Сегодняшний обед нам достался бесплатно. После демонстративного изгнания заполонивших город тёмных сил, я могла, наверно, потребовать тут что угодно, и мне бы это моментально добыли.

— Я уверен, что это — два отдельных происшествия, — с пеной у рта доказывал Гор. — Бесы не колдуют. Они вселяются в живых существ и замечательно проводят время в их телах, но магия в нашем привычном понимании им чужда.

— Как-то подозрительно, — не соглашалась Нэйилинн. — И бесы, и морок. Не бывает таких совпадений!

— Неприятности всегда ходят кучей, — парировал подменыш. — Но это вовсе не значит, что у них один источник.

— А может быть это какой-нибудь злой волшебник развлекается? — предположила Марыся. — Морок он наслать, как я понимаю, может. А выпустить бесов?

— Вообще — как вариант, — нехотя признал Гор.

Я в разговор не вмешивалась. Меня не оставляла пугающая мысль, что весь происходящий бардак напрямую связан с историей Нэйилинн о том, что мир медленно, но верно накрывается медным тазом из-за недостачи одного дракона.

— Нэй, а где находится та пещера? — наконец решилась я.

— Какая?

— Ну, со столбами света. Которая соблюдает баланс.

Воительница поморщилась.

— Это не то чтобы информация прямо для всех.

— Да ну, брось! Мы и так уже увязли в этом деле по самое не балуйся.

— Далеко, — вздохнула подруга. — Отсюда — месяцы пути. Из столицы, которая отсюда не так уж далеко, мы шли почти год. Конечно, теперь весь маршрут известен, и можно подготовиться лучше. Но вряд ли это сильно сократит время достижения цели. Ну, может, если только тайными тропами… — она выразительно глянула на подменыша.

— Не-не-не! — категорически отпёрся тот. — То, что мы вдвоём пробрались без приключений — настоящее чудо. Вас троих я туда точно не потащу, тем более — в такую даль.

— А нельзя, например, полететь на орлах? — наивно спросила я.

Всё трое замолчали и подозрительно уставились на меня.

— Может пойдёшь поспишь немного? — заботливо спросила Нэйилинн, и я поняла, что для настоящих героев не существует простых путей.

— Да я в порядке, — идея подремать хотя бы пару часов действительно казалась весьма привлекательной, но позорно ретироваться после того, как сморозила глупость, не хотелось.

— Это вы про Светоч Мира что ли? — удивился Гор. Конечно, он как всегда был осведомлён обо всём лучше других. — А чего тебе там понадобилось?

— Ну, просто посмотреть, всё ли там в порядке.

Похоже, мой запас глупых идей на сегодня был неиссякаем.

— А если не в порядке, то что? — продолжал допытываться подлый мальчишка.

— Ну, будем думать.

— Эх ты, женщина! Думать нужно было учиться гораздо раньше!

Ну всё, он меня достал! Я сделала максимально зверское лицо и поднялась из-за стола.

— Я вообще не понимаю, к чему ты вспомнила о Светоче, — нахмурилась баронская дочь. — Или у тебя в заплечном мешке внезапно обнаружился лишний дракон?

— Дракона нет, — развела руками я, — Но, может, при помощи магии Коттабыча удастся хоть немного подлатать это ваше равновесие?

Кот в полудрёме довольно мурлыкнул.

— Не думаю, — помотала головой Нэй. — Если бы дело можно было решить парой заклинаний, чародеи Лимба уж как-нибудь справились бы с этой задачей. Там задействованы гораздо более возвышенные материи.

— Ладно, — я отвернулась, собираясь уходить.

— Решила всё-таки поспать ради обретения зачатков здравого смысла? — не преминул подколоть подменыш.

Чёрт. Вот ведь язва!

— Нет. Пойду проветрюсь.

— О, я с тобой, — обрадовалась Марыся. — Наверняка это очень красивый город! Да и в любом случае — интересно.

Я обрадовалась такой компании, и мы вместе вышли на улицу.

Жители постепенно расчищали улицы от последствий утреннего безобразия. Небо оставалось пасмурным, но дождь так и не собрался. Понадеявшись, что прогулка не окончится незапланированным душем, я сделала было несколько шагов по мостовой, но спохватилась и с сомнением поглядела на двери таверны:

— Как ты думаешь, эти двое уследят за котом?

— Конечно, — махнула рукой подруга. — На Гора можно положиться.

— Вот уж вряд ли, — фыркнула я.

— Нет, можно! — кружевница тоже остановилась. — Он хороший. Смелый и умный. Страшненький правда, это да. Но мудрые женщины всегда учили меня, что от красивых мужчин — одни беды.

— Мудрые женщины — это Акимовна что ли?

Но тут я некстати вспомнила воришку Хина, а потом — грустную историю Исета с Нэй, и прикусила язык.

Возможно, она не так уж и неправа.

Ещё сутки назад я была твёрдо уверена, что возненавидела пешие прогулки раз и навсегда. За мной гнались какие-то чудовища, пыльные километры под ногами сливались в бесконечную унылую череду, а на горизонте маячил совершенно неиллюзорный конец света. А сегодня мы с подругой уже с упоением бродили по незнакомому городу и болтали обо всякой ерунде. Наверно человек способен привыкнуть ко всему.

Здешняя архитектура действительно завораживала. Первое, что бросалось в глаза — обилие каменных домов. Причём не кирпичных, а именно каменных, подогнанных из обтёсанных блоков так, что даже уткнувшись носом в стену с трудом удавалось найти стыки.

А ещё здешние строители явно не любили острые углы. Почти все они были скруглены, а некоторые — даже украшены статуями, словно выраставшими из массива стен и составлявшими с ними единое целое. Я вспомнила слова Нэй о том, что большую часть зданий строили гномы, и искренне восхитилась их мастерством.

Скульпторы явно соревновались между собой, создавая из камня фигуры предков — бородатые и массивные, но при этом на удивление динамичные. Были здесь и растительные орнаменты, и изображения удивительных зверей и птиц. По широким мощёным улицам хотелось бродить бесконечно, и я пожалела, что оставила смартфон в сумке. Можно было бы ненадолго включить его и сфотографировать хотя бы часть окружающей нас красоты.

А потом мне на глаза попался невзрачно одетый хмурый мальчишка лет двенадцати. Я скользнула было рассеянным взглядом дальше, но что-то заставило обернуться и присмотреться.

Мы точно уже однажды пересекались. Но вот когда? Где?

Один из посыльных Фелбса? Далековато он забрался в таком случае.

Мальчик поднял голову и нахмурился, тоже всматриваясь в моё лицо.

— Ты чего застыла? Пойдем, — потянула меня за рукав Марыся.

— Погоди, — я раз и навсегда дала себе зарок не игнорировать странные совпадения. По крайней мере пока нахожусь в этом мире. Но подойти на улице к незнакомому парнишке и спросить «извини, мы уже встречались?», словно какой-нибудь горе-пикапер, никак не хватало духу.

— Ты случайно не знаешь этого мальчика? — тихо спросила я, делая вид, что рассматриваю барельеф на стене.

— Да нет, вроде. А что?

— Не уверена, но мне кажется, что я его раньше видела. Только хоть убей не помню — где.

— Ну так пойдём и спросим, — легко пожала плечами подруга. И, к моему ужасу, действительно направилась к незнакомцу.

Я только сейчас обратила внимание на небольшую деревянную коробку, которую тот вертел в руках. Память начала проясняться.

В день того бесконечного приёма просителей у Акимовны, еще до переезда в библиотеку, вымотанная и перепуганная историей с гусями, я твёрдо заявила: «если ещё кто-то пришёл с бесами — это не сегодня», или что-то вроде того. И из всей собравшейся толпы удалился тогда только один человек. Вот ОН!

— Марыся, стой! — завопила я как ненормальная, но девушка уже стояла рядом с потенциальным одержимым.

Все замерли. Двое прохожих в дальнем конце улицы шарахнулись от моего вопля в ближайший проулок. Прошло несколько мучительно-долгих секунд.

Бездна не разверзлась, небеса не пролились огненным дождём.

Подруга и мальчишка оторопело смотрели на меня, наверняка прикидывая, как проще меня обезвредить, если сумасшествие примет агрессивную форму.

Я наконец вспомнила, как нужно дышать, и неуверенно приблизилась к ним.

— Привет.

— Ты чего кричала? — удивилась Марыся. — Может быть всё-таки пойдём обратно, и ты поспишь?

Мальчик продолжал хмуро смотреть на меня, не проронив ни слова. Удирать или нападать, кажется, тоже не собирался.

— Привет, — повторила я. — Я тебя помню. Ты приходил с какой-то бедой, а я тогда не смогла помочь. Прости, пожалуйста. У тебя проблемы с бесами?

Брови подруги поползли на лоб.

Незнакомец пошевелился, крепче сжал свою коробку и отвёл взгляд.

— Ты можешь мне рассказать, честно!

Хотелось еще добавить что-то вроде: «я вовсе не ненормальная», но это прозвучало бы жалко.

— С одним бесом, — пробубнил наконец парнишка. — Он вот тут, — и поднял коробку повыше.

— А-а, э-э, — такого поворота я не ожидала. — А в чём состоит проблема?

«Кроме того, что у тебя в коробке сидит бес, и ты повсюду таскаешь его с собой».

— Он болеет! — мальчик шмыгнул носом.

Час от часу не легче!

— Та-а-ак, — протянула я, судорожно пытаясь принять какое-то разумное решение в идиотской ситуации. — Ладно. Мы попробуем что-нибудь придумать.

«Где тут ближайший Ородруин?»

— Правда? — страдалец поднял глаза, и лицо его впервые прояснилось. Я поняла, что бросить коробку с его питомцем в вулкан не получится, даже если внутри и правда — самое настоящее исчадие тьмы.

— Постараемся. Изо всех сил. Честно. Только расскажи, как ты вообще тут оказался?

— Я подумал, может быть Коржик обрадуется новому месту и выздоровеет. Я слышал, что это очень красивый город. И правда красивый. Только ему не лучше, — мальчишка снова зашмыгал носом.

У меня в голове всплыли слова встреченной в первый день пребывания в Лимбе феи: если ты можешь себе что-то представить — это существует.

Нет, дорогая моя, прости, но больного беса по имени Коржик я представить себе не могла. Похоже у здешних обитателей фантазия побогаче моей.

— А почему «Коржик»? — подала голос Марыся.

«Чёрт, тебя действительно интересует только это?»

— А он всякое печенье очень люби-ил, — окончательно разревелся мальчик. — Мы так и подружились! А теперь он совсем ничего не кушает!

«Так может он там дохлый уже?» — цинично подумала я и тут же мысленно отвесила себе затрещину. Бес там или нет, в конце концов это его любимый питомец. Мой кот тоже, может быть, не всем нравится. Того же Гора вспомнить.

— А ты его вообще из коробки достаёшь? — спросила я. — Может быть, ему там душно?

«Ой ду-ура! А если сейчас достанет?»

— Конечно! — энергично закивала наша новая проблема. — Я его каждую ночь выпускаю поползать, так чтобы никто не видел. Летать он уже не может. Так жалко! У него крылья очень красивые!

Я надеялся, что если он увидит своих друзей, то обрадуется и тоже снова взлетит! Вчера молился об этом долго-долго. И те прилетели! Но он только поглядел, да отвернулся и обратно в коробку полез.

А все его друзья с утра полопались! Так вот, знаете, пш-ш, пш-ш, — мальчик растопырил пальцы и потряс ими в воздухе. — Хорошо, что к тому времени Коржик уже спал!

У меня по спине потёк холодный пот.

— А кому ты молился, если не секрет?

— Ну, как — кому? Просто Миру. Мир ведь заботится обо всех! Только почему-то не о Коржике…

«Действительно, с чего бы это?»

— Ладно. Пойдём к нам в гостиницу, — «я уж точно не собираюсь решать эту проблему в одно рыло», — подумаем, что делать. Родители твои не забеспокоятся?

— А, нету их! — беспечно махнул рукой мальчишка. — Меня, кстати, Родей зовут. А вас?

— Я — Крис, а это — Марыся. Слушай, Родя — это не Родион, часом?

«Может у него и топор где-то припрятан».

— Не-а, — удивился наш странный собеседник. — Просто Родя.

Пока «Просто Родя» с энтузиазмом уплетал пирог с луком, мы с друзьями собрались в уголке на совещание. Нэйилинн ради этого пришлось разбудить, но, узнав в чём дело, та ничуть не пожалела об упущенных минутах сна.

— Итак, что мы имеем, — подвёл итог Гор. — Есть некий странный бес в коробке, который, вместо того чтобы захватить чужое тело, запросто живёт у мальчика в качестве домашнего любимца. Мы, конечно, коробку не открывали, но предположим, что это правда.

Есть грандиозный морок в виде налетевших на город бесов, о которых яростно молился мальчик.

— Так это не птицы были?

— Ну, видимо, не птицы, — хмыкнул подменыш. — А посмотри-ка его магическую ауру!

— Мальчика? Да я не умею… А ты не можешь?

— Я же не колдун! Животное своё ощипай. А то что-то оно сегодня больно довольное.

Я с сомнением поглядела на приятеля. Для «не колдуна» он что-то слишком хорошо разбирался в мороках, амулетах и всяких там Светочах. Происхождение, конечно, имеет значение… Интересно, сколько этому фейри на самом деле лет? Уж никак не восемь-девять, на которые он выглядит. И есть ли у него какой-то другой, настоящий облик? Хотя на тайных тропах Марыся видела друга обычным мальчишкой…

Бочком, словно невзначай, я приблизилась к вылизывающемуся коту и потащила из него шерстинки. Тот задёргал хвостом, но продолжил своё занятие. Привык, бедолага!

— Хочу видеть магическую ауру Роди.

Синие искорки разлетелись, и вокруг нового знакомого возник шар прозрачного зеленоватого свечения, уходящий куда-то в пол и в потолок второго этажа. Я задумчиво склонила голову набок.

— Ну как? — прошипела Нэйилинн мне прямо в ухо. Я аж подскочила от неожиданности.

— Ну, не знаю. Аура, вроде, есть.

— Большая?

— Ну-у, вроде.

— Да ёлки же, шмурызг, моталки! — не выдержал Гор. — Ты чем вообще в библиотеке занималась? Мышей гоняла вместо своего бездельника рыжего? Давай, показывай всем.

Я похитила у кота ещё немного пуха.

— Пусть Нэй, Гор и Марыся тоже видят магическую ауру Роди.

Снова заискрило.

— Ух ни муздырыбрын себе! — выдохнул подменыш, с размаху хлопнувшись задницей на скамью.

— Что, это — большая?

Тот протяжно вздохнул.

— Ну, морок над городом однозначно создал Родя. Просто потому, что очень захотел. И, насколько я понимаю, безо всякой подготовки.

— Родя, — окликнула Марыся. — Ты когда-нибудь учился магии?

— Не-а. Это для богатых! Или для умных.

— Понятно. Без подготовки, — заключила Нэй. — Вот уж действительно, муздырыбрын!

Хотя бы с мороком всё прояснилось.

Оставалась ещё история с больным Коржиком. С одной стороны, теперь было понятно, как потенциальный чародей смог установить контакт со столь непростым существом. С другой, по-прежнему оставалось неизвестным, имеет ли вся эта история отношение к тотальному нашествию бесов по всей округе.

Но если смотреть на маршрут Роди и его хворого приятеля, сомнений почти не оставалось.

Вечерело. Пришлось снять ещё одну комнату для нашей увеличившейся компании. Хозяйка сначала наотрез отказывалась брать деньги со «спасителей города», но я сильно подозревала, что после общения с бесом в этом гостеприимном доме что-нибудь поломается, и уговорила ту принять хотя бы минимальную плату.

Родю отправили наверх — выгуливать беса по комнате, а сами снова собрались в кружок у лестницы, тихо шушукаясь.

— Ладно, — сказала я. — Совершенно ясно, что специалистов по болезням бесов среди нас нет. Что будем делать?

— А может попробовать с ним как-то поговорить? — предложила Марыся.

— Хм-м. Гор, бесы разговаривают?

— Ну, не знаю, не слышал о таком. Может быть в чужом теле…

— Так, нет, это плохой вариант. Давайте думать дальше.

— Да нет, — снова подала голос кружевница. — Я имею в виду — внутри головы. Ну, как ты умеешь.

«Да никак я не умею!»

Но все трое уже как-то слишком задумчиво таращились на меня, качая головами в знак одобрения.

Идея лезть в голову бесу была откровенно бредовой и, чего уж греха таить, пугающей. Но других вариантов у нас, к сожалению, так и не родилось. После ожесточенной перепалки мы поднялись наверх и постучали в комнату, отведённую Роде с Гором.

Кота, на всякий случай, заперли в соседней. Но комок шерсти я в кармане припрятала. Опять же, на всякий случай.

— Это мы! Можно войти? Твой Коржик не испугается?

«И не испугаемся ли мы?»

— Заходите!

В комнате было довольно темно. На столе слабо, с прикрученным на минимум фитилём, горела масляная лампа. Родя сидел на кровати, свесив босые тощие ноги. В углу с шуршанием копошился сгусток тьмы.

Когда мы, едва дыша, по одному просочились в комнату, тот замер и едва слышно зашипел.

— Коржик, это наши друзья! Они очень хорошие. Они тоже тебя любят!

Бес недовольно фыркнул и снова завозился. Напряжение, повисшее было в воздухе, начало рассеиваться.

— Коржик, — я уселась на пол, стараясь не подвигаться слишком близко к страшному углу и чувствуя себя донельзя глупо. — Нам очень нужно узнать, что с тобой случилось. Пожалуйста, ты можешь поговорить со мной мысленно? Мне нужно, чтобы ты позволил.

«У беса я, значит, спрашиваю разрешения. А копаться в памяти подруги — нормальная рутина».

Бес снова затих. Потом зашуршал, запыхтел и медленно пополз в мою сторону.

Стоило невероятного труда усидеть на месте, вместо того чтобы (как любой разумный человек) заорать и броситься вон из комнаты.

Наконец существо выбралось в круг света от лампы.

— Ой, а он миленький, — прокомментировала Марыся.

«Ну да, ни одного нормального человека в нашей компании нет. Вот и Гор ей кажется обаяшкой…»

Бес был похож одновременно на летучую мышь, крохотного чёрного мопса и карликовую свинку. В общем, сложно описать. По крайней мере, «миленьким» он мог казаться только крайне ограниченному кругу лиц, в который я явно не входила.

Кожистые крылья грязными тряпками волоклись за ним по полу. Толстые короткие лапки явно были оснащены когтями, которые тихо, но угрожающе, цокали при каждом движении.

Коржик остановился, задрав лупоглазую плоскомордую головёнку и таращась чёрными круглыми буркалами мне в лицо.

«Ы-ы-ы», — пронеслась последняя здравая мысль в моей голове. А потом я приступила к работе.

Выпрямилась, как в учебнике, наклонила голову, чуть скосила глаза.

Ну ничего, на фоне Коржика я всё равно наверняка выгляжу нормально.

Незнакомые образы накатили легко и быстро. Я даже не успела морально подготовиться, как уже летела на невероятной высоте в центре огромной стаи, закладывая головокружительные виражи в пустом чёрном небе без единой звезды.

Наверху чернота, внизу чернота. Мелькают под сильными, лоснящимися здоровьем крыльями чёрные скалы. Чёрная водная гладь. Черные мягкие стебли странных растений, не видевших ни единого луча солнца.

И это потрясающе! Ничто не отвлекает от великолепного, незабываемого ощущения полёта.

Рой ловит каждое моё движение. Подстраивается. Подчиняется. Что может быть прекраснее?

Видение неуловимо изменилось.

Теперь в рое что-то было не так. Он заболел, перестал быть единым целым. Вот уже целый пласт мрака, бывших союзников и родичей, танцует в другом ритме. Кто же там в центре? Не разглядеть…

И снова смена обстановки.

Боль. Слабость.

Мерзкий белый свет режет глаза, в нежные ноздри врезаются тысячи запахов: неприятных, гадких, чужеродных.

Где мой рой?

Как вышло, что меня предали и вышвырнули в чужой мир? Неужели нашёлся лучший танцор?

Боль, страх, отчаяние.

Доползти до какой-нибудь тёмной норы, забиться в неё и ждать неизбежной гибели. Проклятый, жестокий мир Белого Света постепенно заберёт все силы. Как в легендах. Мало кто попадал сюда по своей воле, а возвращались и то — редкие счастливчики.

Может быть ещё некоторое время я смогу летать. Пасмурными ночами, когда нет режущих целительный мрак на части ночных светил. А потом всё.

Ещё один образ.

Отчаянный, полный горьких воспоминаний танец в небе чужого мира. Может быть — последний. Силы уже почти на исходе.

И вдруг — сладкий запах вкусной, НАСТОЯЩЕЙ пищи, так напоминающей мягкую пушистую траву на чёрных полях родины.

Но еда в руках у чудовища. Громадного, бледного, бескрылого.

Ну что же, лучше погибнуть сейчас, чем постепенно слабеть и с ужасом ждать прихода палящего сверкающего короля здешнего уродливого неба!

Чудовище делится пищей. Неужели оно разумно? Неужели даже в этом отвратительном, наполненном светом и красками мире есть место состраданию?

Еще одно воспоминание, как страница книги.

Чудовище придумало для меня хорошее укрытие. Сюда почти не проникают запахи и проклятый свет. Оно добывает мне еду, но это не то, что нужно. Всё же не то. С каждым мигом я чувствую, как частички мрака жизни растворяются в голодном, ненасытном до теней пространстве света.

Иногда до сознания долетают слабые голоса родичей. Они зовут меня, просят своего лучшего небесного танцора вернуться. Подлый враг повержен, предатели раскаялись. Но я слаб, уже слишком слаб. Лишь иногда удаётся еле слышно позвать в ответ.

Меня выкинуло обратно в реальность словно пинком. Я осмотрела своичудовищные руки. Сморщилась от резкого света. Поглядела на создание напротив.

Да он не просто миленький: вот где настоящая красота!

Тряхнула головой.

Перед глазами всё поплыло.

Прошептала пересохшими губами:

— Нам нужно больше бесов, — и отключилась.

Пришла в себя я уже в нашей с девчонками комнате. Как они меня перетаскивали — не представляю.

У изголовья кровати, скособочившись на стуле, дремала Марыся.

Какие же мы всё-таки несуразные существа...

Тьфу, вот зараза!

Я сосредоточилась на том, чтобы окончательно ощутить себя собой. Человеком. Нормальным человеком.

Не сразу, но получилось.

— Марысь, — тихо позвала я. Шевелиться почему-то было тяжело.

— А? — Вскинулась та. — Ну, слава богам, — живая! Чего тебе? Водички?

«Лета-ать!»

— Да, давай водички. Спасибо! Я щас такое расскажу!

— Давай ты с утра расскажешь, — зевнула подруга. — Чтобы по два раза не повторять.

— Прости. Давно со мной сидишь?

— Давненько.

— А Нэйилинн где?

— На сено к лошадям ушла. Третьей кровати-то нет.

«Ну даёт!» — подумала я и моментально заснула.

К завтраку я спустилась последней. Голова гудела, всё тело ныло, но распирающие меня новости были куда важнее. Родя вскочил мне навстречу:

— Крис! После вашего вчерашнего разговора Коржик взбодрился! Даже сгрыз немного печенья! Спасибо тебе! Значит, можно будет ему помочь? — выпалил он, кажется, на едином вдохе.

— Так. Рассказываю, — я села, придвинула к себе свободную кружку.

Все затаили дыхание. Это было приятно, чего уж там.

— Твой Коржик у себя дома — что-то вроде короля. У них там вообще всё иначе, но пусть так. И в какой-то момент у него появился соперник. Он смог устроить так, что твоего друга выкинуло в наш мир. А тут для него всё очень вредно, и из-за этого он постепенно слабеет.

— И даже печеньки вредно? — округлил глаза мальчик.

— Нет, печеньками ты его как раз спас. Но бесконечно он на них не протянет. Так вот, спустя некоторое время в мире бесов всё улеглось, узурпатора устранили и теперь хотят вернуть своего настоящего короля назад. Именно поэтому по пути вашего следования случаются… Кхм… Всякие приключения. Короче, нам нужно найти место очередного прорыва бесов в наш мир, — «или самим его устроить», — и вернуть Коржика домой. Тогда с ним всё будет хорошо.

— Звучит разумно, — одобрила Нэйилинн.

— Я буду очень скучать, — вздохнул Родя. — Но если это единственный вариант…

— Единственный. Прости, — я тронула его за локоть. — Они слишком сильно отличаются от нас.

Мы немного посидели в тишине, прихлёбывая из кружек. Сегодня в них было что-то медово-яблочное.

— А, вот ещё, — вскинулась я. — Думаю, что бесы вселяются в других существ просто потому, что им больно жить здесь в собственных телах.

— А как именно они это делают? — заинтересовалась Марыся. — Это ведь просто зверушки! Они что — как-то залезают внутрь?

Меня передёрнуло.

— Знаешь, вот этого я не видела. И, честно говоря, не хотела бы.

Мы ещё не допили «чай», когда из кухни выскочил бледный до синевы повар и, сворачивая на ходу стулья, бросился к нашему столу.

— Госпожа чародейка! Бесы! В погребе бесы! — завопил он, заламывая руки.

К счастью, кроме давешнего орка, задумчиво ковыряющего под ногтями длинным ножом, в трактире никого постороннего не было.

— О! Бинго! — я радостно улыбнулась и поднялась, только через секунду осознав, как это выглядит со стороны.

Лицо любителя шансона уважительно вытянулось, и он тоже полез из-за стола, явно собираясь поучаствовать в славной драке.

— Не-не, — замахала на него я. — Мы справимся. Родя, бери свою коробку и пойдём.

— Мы, пожалуй, тут посидим, — заявила Нэйилин, чуть ли не за шкирку усаживая подскочивших Гора с Марысей.

— Ну, Нэ-эй! — хором заныли оба.

Погреб дышал холодом и первозданным ужасом.

Я довольно потёрла руки. Оно самое!

Почему-то сегодня испускаемые бесами эманации не вызывали приступов паники, а скорее бодрили, подсказывая, что я на верном пути. Родя тоже держался молодцом, хотя костяшки пальцев, сжимавших коробку, побелели от напряжения.

— Давай, выпускай!

Мальчик бережно вытряхнул Коржика на верхнюю ступеньку лестницы, ведущей в погреб. Ниже клубилась непроглядная темнота.

Тот отряхнулся, приосанился и поглядел на друга. Потом издал неожиданно мягкий мурлычущий звук и ухнул во мрак.

Прошла минута, другая. Постепенно чужеродное марево рассеялось, и погреб вновь стал просто погребом.

Родя прижал пустую коробку к груди и вытер набежавшие слёзы.

— Не плачь, — сказала я. — Гарантирую тебе, что Коржик там абсолютно счастлив. А скоро будет ещё и совершенно здоров.

— Понимаю, — пробормотал мальчик. — Но я теперь снова совсем один. Это грустно.

— О-о, не переживай! По этому поводу у меня тоже есть прекрасная идея!

Тот удивлённо поднял брови, и я с облегчением заметила, что его слёзы моментально высохли.

— Всё! Даже никуда ходить не пришлось, — победно заявила я, возвращаясь в обеденный зал.

— Ура-а, — нестройным хором поддержали новость друзья.

— А теперь у нас есть ещё одно дело. Безотлагательное. Пойдёмте!

Меня переполнял какой-то бесшабашный, безумный восторг. Хотелось бегать, прыгать и смеяться. Куда только подевалось утреннее недомогание?

До небольшого здания академии магов мы добрались минут за двадцать. В холле нас встретил сухопарый гладко выбритый пожилой человек, одетый во всё красное, и подчёркнуто вежливо уточнил, чего изволятгоспода.

Слово «господа» он выделил так слащаво, что нам всем следовало бы провалиться со стыда сквозь дорогой пушистый ковёр. Выглядели мы, наверно, и впрямь неважно. Но ничто сегодня не было способно испоганить мне настроение. Шутка ли — конец света откладывается! Бесы просто хотели вернуть своего товарища домой.

— Скажите, пожалуйста, уважаемый, — постаралась скопировать его интонации я. — А с кем у вас тут можно договориться о приёме в ученики чародея или как там у вас заведено?

— Приём окончен! — возмутился тот. — И нужны рекомендации! И…

— Пожалуйста, уважаемый, посмотрите на ауру этого мальчика.

Старичок закатил глаза, вздохнул и перевёл взгляд на Родю. На секунду замер, потом покраснел, побледнел, открыл рот, чтобы что-то сказать, махнул рукой и, ухватив обалдевшего мальчишку за локоть, потащил куда-то внутрь дома, с ноги распахнув тяжёлую, покрытую золотым орнаментом дверь.

С минуту мы в нерешительности переминались с ноги на ногу и разглядывали богатое убранство помещения.

— Как думаете, нам стоит ждать, пока тот дед вернётся? — озвучила я общую мысль.

— Вряд ли, — ответил Гор. — Вот ведь шмурызги, хоть бы спасибо сказали!

— Знаешь, я однажды попрошу у тебя разъяснить мне все эти красивые слова.

— Хорошей жене такого знать не положено!

Мы, посмеиваясь, двинулись к выходу.

Уже на пороге нас бегом догнал молодой запыхавшийся парень с многострадальной коробкой от беса в руках. Внутри что-то мелодично звякало.

— Вот! — выпалил он.

— Что там?

— Как что? Ваша награда! За то, что нашли такой удивительный талант и привели его именно к нам, а не куда-нибудь ещё. А что, вам разве не надо?

— Надо-надо! — Гор быстро выхватил коробку и первым выскочил за дверь. — Не такие уж они и шмурызги, — заключил он, заглядывая внутрь.

— Эй, — Нэйилинн толкнула меня в бок и указала куда-то вправо. — Смотри! Твой Владимирский Централ нас караулит.

Орк отлепился от стены и неуверенно, даже робко, что при его габаритах было непросто, направился в нашу сторону.

При дневном свете я разглядела, что от человека он отличается всё же довольно сильно. Один салатово-зелёный оттенок кожи чего стоит!

— Добрый день, — неуклюже поздоровался тот.

Мы покивали, ожидая продолжения.

— Пожалуйста, не сочтите за грубость…

«И откуда у него такие обороты речи? Я как-то совсем иначе представляла себе этот народ. Да и в таверне он выражался иначе».

— Я дважды видел, как вы расправляетесь со всякими чудищами. Прямо радуетесь возможности боя! И это меня глубоко восхитило. Вы — наверняка великие герои. И я, в общем... Позвольте мне, пожалуйста, у вас учиться! И ходить с вами на подвиги.

Этот здоровенный мускулистый мужик с карманным ножом чуть ли не в полметра длиной стоял передо мной (уже шея заболела, так мне пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо) и смиренно ждал своей участи.

Гор, отвернувшись, тихонько давился смехом, а я просто тупо хлопала глазами и пыталась понять, что не так с этим миром, если тут меня принимают за героя.

Наконец ко мне наклонилась Нэй и тихонько сказала на ухо:

— Ну чего ты мучаешь мужика? Он с нами неделю побродит, и сам сбежит.

Да, пожалуй. А кто бы не сбежал?

— А вы, разве, не великий воин и без нашей помощи? — решила я расставить все точки над «ё».

— Не-ет, что вы! Я, если честно, совсем недавно попал в Лимб.

— Понятно. И чем вы раньше занимались?

— Преподавал философию, — понурился тот.

«Чёрт. Боюсь этот — не сбежит. Он ещё более ненормальный, чем мы».

— Ладно, — я махнула рукой. — Как вас зовут хотя бы?

— Салван-атт-Корт-атт-Тан-арр-Машур.

— Ох. А ничего, если просто Влад?

«Ну, любит же он эту песню!»

— Как скажете, госпожа! — просиял орк. — Какие будут распоряжения? Когда следующий подвиг?

— Предлагаю начать с безудержного кутежа, — приказным тоном заявила я и решительно отобрала у Гора коробку с деньгами. — У нас там по плану допрос государственного преступника, а потом, возможно, спасение мира. Но сначала — хорошенько помоемся и поедим.

Коттабыч, он же Рыжик, он же — Солнышко, довольно мурлыкнул над ухом.

Горбунки остались далеко позади. Лошади Сейта и Катры деловито месили копытами подёрнувшийся грязью тракт. Каждый думал о своём. Уже к вечеру на горизонте должен был показаться большой город. Насколько поняла девушка — тот самый, из которого молодого мага турнули за удалой нрав и сомнительные похождения.

За неполную неделю пути никаких особых приключений им на пути не встретилось, и оттого оба были несказанно рады.

Память к красавице, правда, возвращаться упорно не желала, но она надеялась, что с этим смогут помочь городские волшебники. Там всё-таки филиал академии, уж наверняка найдётся подходящий специалист.

По пути спутники болтали обо всём и ни о чём. Сейт, несмотря на изрядное самолюбие и даже некоторое бахвальство, совершенно не рвался посвящать новую знакомую в детали своей биографии. А той — и вовсе рассказать было нечего.

Так что по большей части поводом для пространных рассуждений служили унылый осенний пейзаж да редкие встречные путники.

Вот уже показалось на горизонте скопище остроконечных крыш. Ещё часа два-два с половиной, и можно будет согреться тёплым питьём, а если очень повезёт — то ещё и купальными процедурами, в постоялом дворе.

Не сговариваясь, путники перевели лошадей на лёгкую рысь. Но не прошло и десяти минут, как их глазам предстало малоприятное зрелище: два здоровенных мужика волокли куда-то с дороги яростно сопротивляющегося юношу. Руки у того были связаны за спиной, но он яростно брыкался ногами и пытался кричать из-под грязной тряпки, закрывавшей рот.

Сейт собирался было высокомерно проскакать мимо, но совесть не позволила.

— Что это у вас тут происходит? — громко вопросил он, натягивая поводья.

— Дык… это, преступника наказываем, — буркнул один из мужиков.

Одежда у обоих была добротная, но изрядно перепачканная. Вероятно, в процессе ловли мальчишки.

— Насколько мне известно, преступников наказывают в городе, а не волокут невесть куда по пустынному тракту, — нахмурился маг. — И чем же это он перед вами так провинился?

— Воровал, — начал перечислять, загибая заскорузлые пальцы, самозваный палач, — врал, злословил. Девок портил.

— Не портил! — парню, наконец, удалось выплюнуть кляп. — И я готов предстать перед честным судом!

— Удерёт! — сплюнул второй мужик. — Как есть говорю. Он года полтора назад в нашем городе уже бывал. Так пропал из запертого подземелья. Фьють — и нет!

— Ты колдун, что ли? — спросил у паренька Сейт.

— Не-а.

— Да и вообще, — сообразил маг. — У всех тюрем нынче специальная защита есть, на случай волшебников-самоучек. Что-то в вашем рассказе не сходится.

— Нам, работягам, с вами, благородными, спорить не с руки, — зло сказал первый мужик. — А только коли вы его забираете — то под свою ответственность. Ежели он снова куролесить начнёт, мы быстро донесём, чья тут вина. Лица-то у вас с госпожой приметные.

Молодой волшебник закатил глаза. Вот не было горя, так наскрёб по сусекам. В городе он и так не на лучшем счету. Ведёт туда не пойми-кого, вроде и не ведьму, а точно — не простую смертную. Так теперь ещё этот…

— Заберите меня от них, господин! — взмолился парнишка. Его красивое, даже, пожалуй, породистое лицо сморщилось в жалобной гримасе. — Я себя очень хорошо буду вести!

— Ладно, — буркнул Сейт. — Залезай. Развяжите его!

Горожане нехотя повиновались. Пленник ловко запрыгнул на лошадь позади мага.

— Как тебя хоть зовут? — спросил тот через плечо.

— Хин. А вас?