По ночной трассе, пронзая предрассветную темноту дальним светом фар, двигался маленький караван, состоящий из двух автомобилей. Впереди — джип «Форд-Бронко», следом за ним грузовик — тентованный «ЗИЛ». Машины шли на большой скорости, точнее сказать, на максимально большой, которую мог развивать грузовик. Джип, в котором сидели двое охранников, то и дело отрывался от грузовика, уходя далеко вперед по ночной трассе. Затем иномарка снижала скорость, позволяя «ЗИЛу» догнать себя.

С помощью этих ускорений водитель джипа, молодой парень в камуфляже, боролся со сном и монотонностью дороги. Его спутник уже два часа как прекратил эту борьбу и, обхватив бесприкладное помповое ружье руками, спал, откинувшись на мягкое сиденье. В джипе было тепло и уютно, тихо играла музыка, перемежаемая короткими монологами уставшего за ночь диджея, который, видимо, из последних сил пытался сохранить в своем голосе бодрость и оптимизм.

Шофер посмотрел на приборную панель автомобиля, часы показывали 4.20 утра. Мысленно прикинув оставшееся расстояние, которое необходимо проделать до города, он посчитал, что в дороге надо пробыть как минимум еще час.

«Эх, рвануть бы сейчас побыстрее, — думал молодой водитель. — Добрались бы скорее до города, а там подождали грузовик на въезде, в придорожном кафе. Может, так и сделать, пока Карпыч спит, — тут парень посмотрел на своего старшего напарника. — Доедет грузовик и без нас. Кому он нужен здесь на трассе в четыре часа утра?» — Шофер снова покосился на спящего охранника.

Словно услышав размышления шофера, Карпыч завозился и раскрыл глаза. Это был плотный коренастый мужчина лет тридцати. На левой руке чуть пониже локтя синела большая наколка — щит и меч с надписью: «Спецназ».

Проснувшись, он несколько секунд смотрел на трассу, потом бросил взгляд на свои наручные часы и, мотнув головой, произнес:

— Черт! Снится всякая дребедень…

Шофер оторвал взгляд от дороги и, повернувшись к Карпычу, с улыбкой спросил:

— Что-нибудь эротическое? Например, что ты, жена и любовница встретились вместе в одной постели.

— Да какое там, — махнул рукой Карпыч, — гораздо хуже.

Он похлопал рукой по нагрудным карманам, извлек пачку сигарет, зажигалку и прикурил.

— Понимаешь, Сашка, — сказал он после некоторой паузы, — в последнее время снится один и тот же сон. Снится, как наш БТР в Карабахе свои же минометным огнем накрыли.

— Как это? — переспросил Сашка, радуясь любой возможности развеять монотонность дороги.

— А так, мы тогда три дня по горам шастали, — ответил Карпыч, — гонялись за одной бандой азеров. Они на армянское село напали, взяли заложников. Нас послали преследовать. Но они, понятное дело, местность лучше нас знали, поэтому без особого труда ушли. Так вот, на обратном пути, когда мы к нашей базе ночью подъезжали, нас за чужих приняли и минометом накрыли.

— А что ж вы по рации не сообщили, что подъезжаете?

— Антенну веткой дерева срезало, поэтому рация не работала. А поскольку недалеко от дома были, решили на дороге не чинить.

— Что, жертвы были? — спросил Александр.

— Слава богу, не было, — ответил Карпыч. — Двоих, в том числе и меня, контузило тогда. Взрывной волной с БТРа скинуло. Мы все орать начали, мол, свои, чтобы стрелять перестали.

— Ну и как, услышали?

— Если бы не услышали, я бы здесь не сидел.

Карпыч затянулся сигаретой и выпустил дым. Некурящий Сашка поморщился, косо взглянул на Карпыча и включил кондиционер.

— Так вот, эта мура мне все время снится. Во сне вижу, как вокруг мины рвутся. Начинаю кричать, что я свой, чтобы не стреляли, а они не слышат и продолжают палить. Просыпаюсь весь потный.

— Да-а, — протянул Сашка. — Пей снотворное.

Карпыч оглянулся назад и тут же спросил Сашку:

— Пока я спал, не останавливались?

— Нет, — ответил тот. — Скоро дома будем, там и остановимся. И на черта надо было ради одного грузовика нас с тобой в Москву гонять? Посадили бы охранника в кабину — и достаточно.

— Груз дорогостоящий, — ответил Карпыч, — поэтому машина с сопровождением. Да и какая нам разница, деньги платят, и ладно.

Он вынул из бардачка рацию и связался с сидящим в грузовике экспедитором.

— Ну что, мужики, у вас все нормально? — спросил Карпыч.

— Да вроде все в порядке, — ответили ему.

— Скоро приедем, — сказал Карпыч. — До города останавливаться не будем.

— Ясно все, ясно, — ответил ему сонный и слегка раздраженный голос экспедитора.

— Ну тогда все, конец связи, — сказал Карпыч и положил рацию в бардачок.

Он загасил окурок в пепельнице и, устроившись поудобнее в кресле, стал молча вглядываться в освещенную фарами джипа дорогу. Постепенно он снова стал дремать, иногда все же открывая глаза. И уже почти заснул, как вдруг Сашка окликнул его:

— Карпыч, смотри. Что это там на дороге?

Карпыч открыл глаза и, слегка сощурившись, стал вглядываться вдаль. Впереди на трассе он увидел стоящий на обочине «жигуленок» и фигурки людей рядом с ним.

— Похоже, что это менты, — сказал Сашка и стал притормаживать.

Карпыч разглядел на крыше «жигуленка» широкую мигалку, мерцающую огнями, и возле машины — фигуры людей в униформе, вооруженных автоматами.

— Что это они здесь делают в полпятого утра? Наверно, что-нибудь случилось, или ребята просто подзаработать хотят, — проворчал Карпыч.

Милиционер уже издалека махал полосатым жезлом, сигналя джипу остановиться.

— Тормози, — сказал Карпыч и, взяв из бардачка рацию, дал аналогичную команду водителю «ЗИЛа».

Обе машины остановились друг за дружкой недалеко от милицейского «жигуленка». Двое милиционеров, вооруженных автоматами, направились к джипу. Еще один милиционер двинулся к грузовику.

Карпыч, держа ружье на плече стволом вверх, вышел из джипа, слегка поежившись от холодного октябрьского ветра. Подошедший к нему милиционер взял под козырек и скороговоркой пробубнил:

— Сержант милиции Антонов.

— В чем дело, сержант? — проговорил Карпыч, левой рукой вынимая из кармана сопроводительные документы.

— Ничего страшного, обычная проверка документов.

— Что-то вы раненько сегодня. И охота тебе в такую промерзлую погоду по дорогам шляться, — проворчал Карпыч, протягивая документы милиционеру.

— Ничего не поделаешь — служба, — ответил тот, ухмыльнувшись. Он встал перед джипом и, воспользовавшись светом горящих фар, стал листать бумаги, предоставленные Карпычем.

Еще один милиционер стоял чуть сбоку от джипа, в темноте. Третий страж порядка в это время вскочил на подножку «ЗИЛа» и попросил представить ему путевые листы.

Проверка была недолгой. Милиционер, проверявший бумаги Карпыча, просмотрел листы и, кивнув головой, сказал:

— Все нормально, можете ехать дальше, — и протянул документы Карпычу.

— Ну, мужики, вы даете, — сказал тот, пряча документы в карман. — В такое время, вдали от города машины шмонать. Точно ничего не случилось?

— Пока ничего, — ответил милиционер и снова ухмыльнулся.

Карпыч обошел джип и залез на свое место. Проверка документов в грузовике еще продолжалась.

— Странные какие-то менты, — проговорил Сашка. — Автоматы «Калашников» с прикладами, таких в милиции уже давно нет.

— Да, — протянул Карпыч, пристально наблюдая, как два милиционера удаляются от джипа в свете его фар. И тут Карпыч воскликнул:

— Сержант. Он представился — сержант Антонов.

— Ну да, сержант, — недоумевая подтвердил Сашка.

— Но на нем погоны старшины! — вскричал Карпыч, хватая ружье с колен и снимая его с предохранителя. — Это ряженые, Сашка, ряженые… Засада!

Но в следующую секунду милиционеры, развернувшись, вскинули автоматы. Ночную тишину разорвали резкие автоматные очереди.

Погасли, разбитые пулями, фары джипа. Искорежилось, покрылось мелкой сеткой прошитое очередью лобовое стекло. Александр был убит почти сразу, две пули попали ему в голову, и он, уже мертвый, уткнулся простреленной головой в рулевое колесо автомобиля.

Раненному в плечо и грудь Карпычу удалось, открыв дверь, вывалиться на землю. Превозмогая боль, он вскочил и, вскинув ружье, прицелился в ближайшего к нему нападающего. Выстрелив один раз и промахнувшись, он передернул затвор помпового ружья и снова разрядил его. На этот раз выстрел оказался удачнее, бандит вскрикнул и, отлетев на два метра, замертво упал на землю с развороченной грудью. В следующий момент автоматная очередь, выпущенная его напарником, настигла Карпыча. Тот, схватившись за сердце, медленно повалился на землю.

Едва раздался треск автоматных очередей, милиционер, проверявший документы рядом с «ЗИЛом», вскочил на подножку грузовика и, выхватив из кармана пистолет, выстрелил в голову сидевшего ближе к нему водителя. Затем нацелил пистолет на экспедитора.

Обезумев от страха, тот попытался спастись бегством. Рванул ручку боковой двери, но пуля настигла его именно в тот момент, когда он прыгнул на землю. Раненый в спину, он пытался отползти в канаву, но киллер, спокойно обойдя грузовик, настиг его и добил контрольным выстрелом в затылок. То же самое проделал оставшийся в живых автоматчик с Карпычем.

— Как у тебя? — крикнул автоматчик бандиту, убившему пассажиров «ЗИЛа».

— Порядок, — ответил тот.

— У меня тоже, — ответил автоматчик. — А вот Жорику, похоже, конец. Эта сука его из помпового ружья достал, — он указал дулом автомата на мертвого Карпыча.

— Клади его в «жигуленок» и сматывайся с дороги, а я пока отгоню «ЗИЛ».

Бандит спрятал пистолет в карман и, снова обойдя «ЗИЛ», открыл дверцу. Тело водителя вывалилось на дорогу. Бандит прыгнул на его место и запустил двигатель. Грузовик, прорычав мотором, медленно двинулся с места. Объехав стоящий перед ним джип, он прошел по шоссе метров двести и, затормозив, свернул на проселочную дорогу, скрылся в придорожных посадках.

На проселочной дороге, выключив фары, стоял еще один грузовой автомобиль — тентованный «КамАЗ». «ЗИЛ» объехал его, потом, остановившись, медленно сдал назад, подъехав почти вплотную к «КамАЗу». Из последнего выпрыгнули двое мужчин и, подбежав к «ЗИЛу», принялись расшнуровывать тент. Через несколько минут из «ЗИЛа» уже перегружали коробки с оргтехникой в «КамАЗ». К этому времени сюда же, к грузовикам, подъехал милицейский «жигуленок». Убитый бандит лежал в его багажнике.

Автоматчик, выйдя из машины, стал быстро откручивать прикрепленную к крыше легковушки красно-синюю милицейскую мигалку. Покончив с этой работой, стал сдирать приклеенную к боковым дверям автомашины надпись «Милиция». Все буквы были вырезаны из синей самоклеющейся бумаги.

Через двадцать минут загруженный «КамАЗ» тронулся с места. Вслед за ним поехал и «жигуленок». Обе машины направлялись в город. Через сорок минут они были на кольцевой дороге. По ней обогнули город и въехали в него уже с противоположного, южного направления.

Телефонный звонок раздался, когда свет холодного пасмурного утра уже сочился сквозь неплотно прикрытые оконные шторы. Звонил сотовый телефон, лежавший на прикроватной тумбочке. Сергей машинально протянул руку к телефону и, оторвав голову от подушки, посмотрел на светящиеся цифры настенных электронных часов. Они показывали 7.10 утра.

Сон прошел мгновенно. Сергей рывком сел и активизировал трубку сотового телефона. Он уже знал: что-то случилось.

В такое время по сотовому телефону ему бы звонили только в случае экстренном и неординарном. Вчера вечером завершилось заседание правления банка, на котором присутствовали почти все руководители возглавляемой им организации, входившие также в правление банка. И если сейчас, рано утром, кто-то из них звонит ему по сотовому, значит, действительно случилось что-то важное, поскольку номер этого телефона знали лишь несколько избранных человек.

— Потапов слушает, — сказал он в трубку.

— Это Вадим, — раздался в трубке ровный, чуть с хрипотцой голос ближайшего помощника Сергея — Вадима Бойко. — У нас серьезные проблемы.

— Я уже понял, — ответил Сергей. — Что случилось?

— Мне только что позвонили из милиции. Рано утром на трассе по дороге из Москвы попал в засаду грузовик с оргтехникой, который охраняли наши люди. Убиты двое наших охранников, а также экспедитор и шофер, ехавшие на грузовике.

Сергей молчал несколько секунд, потом спросил:

— Кто погиб из наших?

На сей раз Вадим сделал паузу, затем сообщил приглушенным голосом:

— Андрей Карпов и молодой парень, недавно у нас работать начал, Александр Гриценко.

При упоминании фамилии Карпова Сергея словно обдало холодом. Андрей был его другом. Они вместе выросли, вместе служили в армии. Карпов — один из тех, кто помогал Сергею создавать его организацию. Один из немногих, кому Сергей доверял полностью.

Потапов молчал несколько секунд, потом тихо произнес, говоря то ли в трубку, то ли самому себе:

— Это не проблема, это беда.

— За тобой заехать? — спросил Вадим.

— Да, — ответил Потапов после некоторой паузы. — Я у Марины.

— Я знаю, — ответил Вадим и отключил связь.

Сергей еще некоторое время сидел молча, глядя рассеянным взглядом в зазор между шторами. Затем перевел взгляд на телефонную трубку, которую все это время держал в руке. Он с неприязнью бросил ее на прикроватную тумбу, как вестницу дурных новостей, и, встав, направился в ванную. Краем глаза Сергей заметил, что Марина не спит, внимательно наблюдая за ним.

Войдя в ванную, Сергей включил душ, до отказа повернув кран холодной воды, и встал под хлынувший поток. Ледяные струи впились в его тело, обжигая кожу так, что перехватывало дыхание. Он стоял под струями холодной воды достаточно долго, пока не почувствовал, что нахлынувшая на него буря переживаний начала потихоньку утихать.

Усевшись на край ванны, Сергей начал лихорадочно обдумывать возможные причины и последствия произошедшего сегодняшней ночью. Но мысли не складывались в единую цепочку, разваливались, в сознании постоянно возникал образ Андрея Карпова, которого все звали просто Карпыч. Они были ровесниками, обоим по тридцать лет.

Сергей вышел из ванной и, вернувшись в спальню, стал одеваться. Марины в спальне уже не было. С кухни доносилось звяканье посуды. Когда он, надев носки и брюки, стоял перед трюмо, застегивая пуговицы рубашки, пришла Марина. Она села на кровать сзади Сергея и произнесла:

— Я сварила тебе кофе.

Сергей молча кивнул.

— Случилось что-то серьезное? — спросила она.

— Да, — тихо ответил он. — Очень серьезное… Погиб Карпыч и еще несколько человек.

В больших синих глазах Марины отразилось сочувствие. Она знала, что Андрей был одним из ближайших друзей Сергея.

Сергей открыл ящик трюмо и вынул оттуда часы и пистолет. Девятимиллиметровая «беретта» брякнула металлическим корпусом о полировку трюмо.

За два года, что они были вместе, Марина ни разу не видела его таким. Несмотря на то что жесты его и движения были привычные, все же в них наблюдалась какая-то скованность и замедленность, а взгляд темных глаз Сергея был странно рассеян. Оружие он брал с собой крайне редко. На памяти Марины это было всего лишь два раза. И вот сейчас — третий.

— Известны какие-нибудь подробности?

— Пока что нет, — ответил Сергей, — но скоро мы все узнаем.

— Ты надел несвежую рубашку, — сказала Марина. — В шкафу есть несколько чистых.

— Оставь, — раздраженно поморщился он, — сегодня не до чистоплюйства.

Он провел по небритому лицу рукой, глядя на свое отражение в зеркале, потом задумчиво посмотрел на лежащий перед ним пистолет. Поразмышляв секунду-другую, он убрал его обратно в ящик трюмо.

Затем повернулся к Марине и произнес:

— Думаю, что в ближайшие дни в нашей жизни будут некоторые перемены. Пока мы не выясним, что стоит за этим покушением, нам всем нужно соблюдать осторожность. Не ходи на работу в свой бар и вообще постарайся не выходить из дома одна. Сегодня же я пришлю к тебе охранника.

— Неужели все это так серьезно?

— Надеюсь, что нет, — ответил Сергей, — но лучше перестраховаться.

Он подошел к окну и, раздвинув шторы, посмотрел на улицу. У подъезда стоял черный джип «Чероки». Сергей надел пиджак и быстро направился в прихожую. Обувшись, он снял с вешалки длинный темно-синий плащ и сказал уже на ходу:

— Я позвоню.

Когда Сергей вышел из подъезда, ему навстречу из джипа вылез высокий светловолосый мужчина лет тридцати. Пожав Вадиму Бойко руку, Сергей спросил:

— Где это произошло?

— В пятидесяти километрах от города. На Московском шоссе.

Недолго думая, Сергей приказал:

— Поехали туда.

Мужчины уселись в джип. За рулем был шофер и личный телохранитель Сергея, коренастый широкоплечий парень Костя Титов, двадцати четырех лет от роду. Он уже больше двух лет сопровождал Сергея во всех его поездках.

Зная о произошедшем, Костя без своей обычной улыбки посмотрел на Потапова сочувствующим взглядом и коротко спросил:

— Куда?

— Московское шоссе, — ответил Сергей.

Костя без лишних расспросов включил передачу и погнал джип по улице. Почти всю дорогу они ехали молча. Лишь на выезде из города Сергей спросил у Вадима:

— Есть ли какая новая информация?

— Пока нет, — ответил Вадим. — Знаю, что там полно ментов. Я звонил Горчакову, он тоже выезжает туда. Четыре трупа за раз — все же серьезное дело. Высокие чины, наверное, приедут.

Майор милиции Виталий Горчаков работал замначальника городского уголовного розыска. Уже не один год он водил дружбу с Сергеем Потаповым. Дружба выражалась не только в том, что они проводили вместе время на отдыхе — как правило, это бывали загородные поездки на дачу Сергея или одного из его друзей, — но и в периодической материальной помощи, которую Потапов оказывал Горчакову. Эти суммы служили существенной добавкой к милицейскому жалованью.

Костя остановил машину метрах в пятидесяти от расстрелянного джипа, пристроившись за чередой стоящих на обочине милицейских машин. Рядом с джипом работали эксперты, скучали, ежась на ветру, гаишники, следя за тем, чтобы машины, едущие по трассе, не тормозили, проезжая мимо места происшествия.

Сергей и Вадим подошли к группе милиционеров, стоящих недалеко от белой «Волги». Это были высокопоставленные чины. Самый молодой из них, невысокий полный мужчина лет тридцати, с живыми бегающими глазами, был в звании майора. Это и был Виталий Горчаков. Двое имели звание подполковника, один — полковник милиции.

Полковник Иванов был замначальника областного УВД. Подполковник Мошкарев, непосредственный начальник Горчакова, возглавлял городской уголовный розыск. Четвертый, подполковник Ципко, был начальником Волжского РОВД. За исключением представителя областного УВД, который знал Потапова лишь в лицо, остальные трое не раз имели с Потаповым деловые отношения. Как правило, это было связано с работой коммерческих структур, входящих в ассоциацию «Корвет», возглавляемую Потаповым, в том числе и охранного агентства «Легион».

Мошкарев выразил Сергею и Вадиму соболезнование. Горчаков бросил взгляд на свое непосредственное руководство, получил молчаливое одобрение и изложил Потапову, как президенту ассоциации, и Бойко, как директору охранного агентства, подробности произошедшего.

— Нападавших было несколько человек. Как минимум — трое. Они остановили караван и открыли огонь. Охранники, ехавшие в джипе, были расстреляны из автоматов. Шофер и экспедитор «ЗИЛа» убиты из пистолета. Судя по всему, одним из охранников было оказано сопротивление — мы нашли пятна крови недалеко от того места, с которого стреляли по джипу из автоматов и стреляную гильзу от помпового ружья, которым был вооружен охранник.

Сергей молча выслушал информацию, но в какой-то момент, перебив Горчакова, спросил:

— Как случилось так, что машины охраны и груженый «ЗИЛ» остановились, подставившись под пули? В джипе ехал Андрей Карпов, опытный человек, бывший боевой офицер.

Горчаков нахмурился, снова бросил взгляд на старших по званию сотрудников и произнес:

— Скорее всего, бандиты были переодеты в форму милиционеров. В канаве мы нашли милицейский жезл, видимо, брошенный впопыхах.

На несколько секунд в группе воцарилось молчание.

— Где «ЗИЛ» и товар, который в нем везли? — спросил Вадим Бойко.

«ЗИЛ» находится недалеко отсюда, — ответил ему Горчаков. — Там, дальше на трассе, есть съезд на проселочную дорогу, на которой мы и нашли «ЗИЛ». Он пустой, товар перегрузили на другую машину. Судя по отпечаткам протекторов, это был «КамАЗ».

Сергей окинул взглядом присутствующих и спросил:

— Где тела убитых?

— Вон там, в «Скорой помощи». Их сейчас должны увезти, — ответил Мошкарев.

Сергей оставил Вадима с милиционерами выяснять детали происшествия, а сам направился к машине «Скорой помощи». Он подошел в тот момент, когда двое санитаров заносили в одну из двух машин тело, покрытое брезентом. Из-под брезента выглядывала рука с закатанным рукавом камуфляжной рубашки. Сергей узнал наколку на руке с изображением щита и меча. На щите была надпись «Спецназ».

— Подождите, — остановил он санитаров.

Те, взглянув на Сергея, поставили носилки на землю. Сергей присел, не обращая никакого внимания на то, что полы его плаща волочатся по земле, и бережным жестом руки убрал с лица убитого Карпова край брезентовой накидки.

В серых глазах Андрея застыло предсмертное выражение удивления. Рот был приоткрыт в странной полуулыбке, словно со смертью Андрей обрел не только покой, но и облегчение от тяжкого бремени, давившего на него при жизни.

Потапов несколько секунд смотрел в лицо убитого, после чего закрыл глаза покойника и, аккуратно положив на носилки руку, прикрыл лицо Карпова накидкой. Поднявшись, он проследил, как два санитара засунули носилки с телом в машину и закрыли двери. Потом решительным шагом направился к разговаривающему с милиционерами Бойко.

Двое из милицейского руководства — Иванов и Мошкарев — уже уехали, Бойко беседовал с Горчаковым и Ципко. Когда Сергей подошел к ним, Горчаков произнес:

— Дело поручено вести сотрудникам Волжского РОВД. Подполковник Ципко будет лично курировать его. Мы, со своей стороны, как городской уголовный розыск, будем оказывать всяческое содействие.

Подполковник Ципко был высоким сухощавым мужчиной. На вид ему было лет пятьдесят, хотя на деле едва перевалило за сорок.

На сухом морщинистом лице с глубокими складками вокруг рта отразилась улыбка.

— Не беспокойтесь, Сергей Владимирович, — произнес он, взглянув на Сергея прищуренными глазами, — мы приложим все усилия, чтобы найти виновных в этом преступлении.

Горчаков бросил быстрый взгляд сначала на Ципко, потом на Потапова. Возникла некоторая пауза, которую наконец прервал Потапов:

— Мне нужны не ваши усилия, а имена убийц и заказчиков этой бойни, — он неожиданно криво усмехнулся, взглянув на милиционеров. — Советовать мне не беспокоиться после того, как расстреляли моих людей, один из которых мой лучший друг… Вы слишком многого от меня требуете! Наоборот, я не успокоюсь, пока не найду этих мокрушников!

Однако подполковник Ципко отреагировал неожиданно жестко.

— Вот что я вам скажу, господин Потапов, — безапелляционным тоном заявил он. — Мне понятны ваши переживания по поводу этого инцидента. Однако, несмотря на это, я должен вас серьезно предупредить о том, что мы, правоохранительные органы, не потерпим и не допустим никаких кровавых разборок между криминальными группировками.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — Сергей устало поморщился и отвернулся от милиционера, — у меня легальный бизнес, и я ни с кем не собираюсь воевать…

— Я лишь хочу напомнить вам, чтобы вы не лезли в ход начавшегося расследования и не мешали нам работать, — немного сбавил обороты Ципко.

— Хорошо, — угрюмо кивнул Потапов, — мы будем только помогать найти убийц…

После этих слов он коротко попрощался и, дав знак Бойко, что им пора уходить, неспешным шагом отправился к джипу, на котором приехал. Бойко, еще раз перекинувшись несколькими словами с милиционерами, пошел следом.

Когда оба уселись в машину и Костя, развернув джип, погнал его по дороге в город, Потапов сказал, обращаясь к Бойко:

— Поручи кому-нибудь заняться организацией похорон. Чтобы все было по первому разряду. И позаботься о семьях погибших. Они ни в чем не должны знать нужды в будущем, пока у нас есть хоть какие-то деньги. Все остальное потом. Вечером у меня в офисе соберите всех наших на совет. Там и поговорим…

Горчаков проводил взглядом уезжающий джип и, повернувшись к Ципко, с легким упреком в голосе обратился к коллеге:

— Что же ты, Семен Гаврилович, так суров-то с Потаповым был. У него сегодня ближайшего друга убили.

— Я с этими мафиозниками никогда не цацкался и не собираюсь этого делать впредь. Всех их приструнить давно надо, — ответил со злостью Ципко.

— Да какой он мафиозник, — усмехнулся Горчаков, — он бизнесмен, банкир, уважаемый человек.

— Я так думаю: если ты бизнесмен, то вот бизнесом и занимайся, — парировал слова Горчакова подполковник Ципко. — А этот Крестный больно много власти и влияния захотел получить. Еще не так давно он на нарах срок мотал, а теперь уважаемым бизнесменом стал… Как будто я не знаю, сколько у этого «банкира» в нашем районе под «крышей» фирм пасется. Да и в банке его, поговаривают, деньги братвы крутятся и отмываются…

— Деньги, Семен Гаврилович, не пахнут, банкиру все равно, кто ему их доверяет. К тому же в России сидеть в тюряге позором не считалось никогда — слишком много народу через зону прошло за всю ее историю.

— Ты говоришь, как его адвокат, — усмехнулся Ципко. — Ты еще скажи, что он и «крышеванием» предпринимателей не занимается…

— Адвокатов у него и без меня хватает, а крыша у него надежная, вот и лезут под нее, — задумчиво произнес Горчаков, провожая Потапова и Бойко долгим взглядом. — Потапов — человек влиятельный, но… — майор глянул на изрешеченный пулями джип, — но похоже на то, что именно это кого-то не устраивает…

Подполковник Ципко не ответил, он лишь пожал плечами и отправился к ожидавшей его служебной «Волге».

Двухэтажный особняк на улице Затонской являлся штаб-квартирой ассоциации «Корвет». Офис ее располагался на втором этаже. На первом этаже размещался Фонд развития предпринимательства — общественная организация, учрежденная группой предприятий, входящих в ассоциацию. В этом здании на втором этаже и располагался офис президента ассоциации «Корвет» Потапова Сергея Владимировича, известного в городе предпринимателя.

Джип, на котором приехал Потапов на работу, не остановился, как это обычно бывает, у парадного входа, а подъехал к металлическим воротам сбоку от здания, которые вели в небольшой внутренний дворик, огороженный бетонным забором. После нескольких автомобильных гудков маленькое окошко в стене рядом с воротами открылось и через него выглянул охранник. Узнав знакомую машину, он привел в действие механизм, открывающий ворота.

Въехав во дворик, джип остановился у черного хода. Сергей вышел из машины и поднялся по ступенькам. У дверей, внутри здания, в кресле сидел охранник в камуфляже, вооруженный помповым ружьем. Завидев вошедшего Потапова, он поднялся и поздоровался.

В обычные дни охранники, несшие службу на предприятиях ассоциации «Корвет», были вооружены лишь резиновыми дубинками и газовыми пистолетами. Огнестрельное оружие выдавалось лишь в особых случаях.

Последний такой случай был давно, два года назад, когда один из криминальных авторитетов города по кличке Зубан публично пообещал лично утопить Потапова в Волге. Тогда конфликт в борьбе за Родниковский рынок принял крайние формы противостояния.

В тот период в течение двух недель сотрудники фирм и подразделений ассоциации «Корвет» работали под усиленной охраной вооруженных людей, пресекающих любую возможность провокации.

Противостояние закончилось полным разгромом группировки Зубана. Сам он вместе с двумя подручными бесследно исчез, и больше их нигде никто не видел. Несколько человек из его банды были арестованы на квартире с крупной партией наркотиков и большим количеством стрелкового оружия. Все они были приговорены к различным срокам тюремного заключения. Родниковский рынок перешел под контроль структуры Потапова. С тех пор прошло два года безмятежной работы и экономического процветания предприятий, входящих в ассоциацию.

Но сегодня произошло событие, заставившее всю организацию вновь перейти на положение «военного времени». Расторопный Бойко приказал всем охранникам, несшим службу на предприятиях, выдать огнестрельное оружие. Кроме этого, недалеко от офиса дежурили в автомобилях наблюдатели. Обо всех подозрительных передвижениях они докладывали в дежурный штаб охранного агентства «Легион», из которого срочно высылалась оперативная группа для проверки реальности угрозы. Напротив особняка ассоциации «Корвет» стоял пятиэтажный дом, одну из квартир которого арендовало охранное агентство. Из ее окон также велось постоянное наблюдение за площадкой перед особняком ассоциации.

Сергей еще не знал, что стоит за убийством Карпова и грабежом компьютерной техники, сопровождаемой охранниками «Легиона», но меры безопасности, предпринятые Бойко и его людьми, одобрял. Он сам не раз говорил, что организация лишь тогда может защитить себя, когда она действует максимально быстро, оперативно и профессионально.

Потапов поздоровался с охранником, миновал вестибюль и по старинной чугунной лестнице поднялся на второй этаж. В коридорах здания, как всегда, было малолюдно. Все занимались делами на своих рабочих местах в обычном рабочем режиме, кстати, весьма напряженном. Но сегодня чувствовалось напряжение особого рода. Сергей видел это по лицам сотрудников.

Здороваясь с ними, он ловил на себе вопрошающие взгляды людей, пытающихся по его облику определить, насколько серьезна ситуация, в которую попала их организация. В душе Сергей даже пожалел о том, что он не побрился и не надел свежую рубашку.

«А, черт с ним, — подумал про себя Сергей. — В конце концов, я тоже человек. Сегодня убили моего друга».

Он прошагал по коридору в дальний конец, где располагался его кабинет. В приемной работала за компьютером его секретарша Вера, высокая, стройная, темноволосая девушка с внимательными серыми глазами. Она поздоровалась с ним. Он кивнул ей в ответ и прошел в свой кабинет.

С порога скинув с себя плащ, он бросил его на кожаный диван у окна и прошел прямо к тумбе, служившей одновременно и баром, где хранились спиртные напитки. Сергей нажал на кнопку, верхние крышки бара раздвинулись, и на поверхность из глубин появился поддон, уставленный бутылками со спиртным. Сергей налил себе треть стакана джина «Гордонс» и выпил его, не разбавляя тоником. Через полминуты в дверь постучали. Дождавшись, когда он скажет «да», в кабинете появилась Вера, державшая в руках папку.

— Сергей Владимирович, — обратилась она к Потапову, — на сегодня будут какие-либо распоряжения?

— Нет, — ответил он, — до вечера меня ни для кого нет. На шесть вечера назначено собрание, проследи, чтобы у меня были Ламберт, Кулешов, Бойко и Троицкий. В случае, если будет звонить Силантьев или Горчаков, соединишь меня.

— Это все? — спросила Вера.

— Пока да, — сказал Потапов и налил себе еще треть стакана джина.

Вера захлопнула папку, которую открыла, как только вошла в кабинет, и, уже уходя, бросила задумчивый взгляд серых глаз на своего начальника. Сергей со стаканом спиртного стоял у окна, засунув руку в карман брюк, и задумчиво смотрел на берег Волги, видневшийся из его офиса.

— Сергей Владимирович, может, вам кофе сделать?

Тот в ответ лишь отрицательно помотал головой. Вера вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь.

Сергей остался один. Он выпил джин, поставил стакан на поднос, улегся на диван, закрыв лицо рукой…

Впервые в этом здании он появился больше пяти лет назад. Тогда Сергей Потапов вместе со своим другом и однокашником по университету Аркадием Кулешовым открыли на двоих небольшую фирму, торговавшую компьютерами и программным обеспечением к ним.

В особняке на улице Затонской, принадлежавшем производственному объединению «Плодторг», друзья-предприниматели арендовали небольшую комнатку на первом этаже. Сергей уже год как вернулся из армии, где служил лейтенантом после окончания университета. Новоявленный программист с высшим образованием попал в войска специального назначения Министерства внутренних дел. Видимо, сказалось спортивное прошлое: Сергей с детства занимался боксом и на третьем курсе университета выполнил норматив мастера спорта, выиграв первенство центрального совета общества «Буревестник».

Два года офицерской службы в армии, полтора из которых прошли в Нагорном Карабахе, не смогли заглушить в нем его желание продолжить работу по своей профессии программиста, и, демобилизовавшись, Сергей вернулся в родной город и устроился работать по специальности в одну из компьютерных фирм.

Проработав больше года и показав себя толковым программистом, Сергей понял, что он вполне созрел для самостоятельного плавания.

Тогда с Аркадием Кулешовым, который и устроил его после армии на работу в ту же фирму, в которой работал сам, они решили уйти на «вольные хлеба», открыв собственный бизнес.

В стране вовсю шли рыночные преобразования, и молодые люди были уверены, что смогут благодаря своему таланту и профессионализму быстро утвердиться.

Но реалии жизни оказались несколько иными. Ситуация того времени, дававшая немалые возможности, таила в себе и большие опасности.

Поскольку весь штат их фирмы состоял из двух человек, их самих же, то нагрузка на каждого приходилась приличная. По очереди они бегали по инстанциям, занимались рутинным делопроизводством, встречаясь часто лишь под вечер, чтобы поделиться результатами прожитого дня.

В то время у Сергея, как у директора фирмы, которому больше всего приходилось общаться с государственными структурами, возникло ощущение, что это самое государство его обмануло.

С одной стороны, государство, дав ему возможность открыть свое дело и заняться тем, чем он желает, в то же время создало невыносимые условия. Непомерные налоги, крючкотворство, всевозможные препоны чиновников, законы, которые не защищали предпринимателя, оставив его один на один с бюрократами, и не только с ними…

Все это вызывало в Сергее сначала удивление и досаду, а потом — тихую ненависть к государству как к таковому, которое вместо того, чтобы заботиться о предпринимателях, пытается их обобрать, подвергая при этом всевозможным опасностям.

И вот в этот период, когда фирма проработала уже несколько месяцев, а молодые люди набили себе немало шишек, на них накатила новая беда — рэкет.

О том, что существовали бригады рэкетиров, занимавшихся поборами с предпринимателей, Сергей знал. Как правило, эти бригады разбивались по территориям, держа под своим контролем-крышей целые районы. В душе Сергей тогда был наивно уверен в том, что их маленькую фирму с небольшим оборотом это все же не коснется. Однако в один из тихих летних вечеров, когда они допоздна засиделись в офисе, им пришлось убедиться в неотвратимости этого явления.

Дверь в офис без всякого предупреждения шумно раскрылась, и в комнату ввалились трое высоких коротко стриженных молодых людей. Все они были плотного телосложения, одеты в спортивные костюмы. Один из них, тот, что был пониже и похудощавее, выделялся еще и тем, что золотая цепь на его шее была самая толстая.

— Та-ак, — медленно протянул он, озирая обстановку, — компьютеры, принтеры, блин. Это хорошо, — он, посмотрев на Сергея и Кулешова, улыбнулся и сказал:

— Что же это вы, пацаны, открыли втихаря фирму и молчите?

— А кому докладывать-то? — сказал Сергей, поднимаясь навстречу гостям. — В налоговую мы уже сообщили, в администрации на учет встали, больше вроде бы некому…

— Ну, как же, — ухмыльнулся парень. — Есть еще одна казна, куда налоги надо платить исправно, не то проблемы будут покруче, чем с налоговой.

— Что-то я не пойму, мужики, о чем вы толкуете? — спросил Сергей.

Комплекцией он ничуть не уступал вошедшим, а опыт боксера и спецназовца позволял ему смело, не тушуясь, смотреть в лицо вошедшим.

В отличие от Потапова, рост которого был метр девяносто, а вес не меньше восьмидесяти пяти килограммов, Кулешов был невысок, строен, носил круглые очки на тонком интеллигентском носу. Он с испугом посматривал то на вошедших рэкетиров, то на Сергея. Последний прекрасно понимал, кто перед ним стоит. Он лишь тянул время, лихорадочно размышляя, как ему поступить в этой ситуации. Он не один раз видел этого парня в коридоре здания, выходящим из офисов других фирм, работающих по соседству с Потаповым, но сюда он заявился впервые. Намерения вошедших были понятны и дебилу.

Сергею также было совершенно ясно, что если заплатить сейчас, то от кабалы не избавишься уже никогда. Кроме этого, не вызывал сомнения тот факт, что еще одна финансовая нагрузка на и без того скудный бюджет фирмы может привести к ее краху.

— Кто из вас директор?

— Я директор, — ответил Сергей.

— Понятно, — глядя на Потапова, произнес рэкетир, — вот что, мужик, хватит нам в уши ссать. Ты что, не знаешь, что делиться надо? Я думаю, ты слыхал про Кривулю. Так вот, это я. — Его широкое лицо расплылось в довольной улыбке, а маленькие глазки впились в Сергея, ожидая подобострастной реакции.

Но не дождавшись от Потапова таковой, Кривуля продолжил:

— Так вот, братан, ты не первый и не последний. Под нашей крышей до хрена разных контор. Мы весь этот квартал держим. Так что, если не хочешь проблем, — плати.

Сергей сделал попытку договориться.

— Слушайте, ребята, — произнес он серьезным деловым тоном, — мы всего несколько месяцев, как начали работать, раскрутиться еще не смогли. У нас денег даже на зарплату не хватает. Дайте нам время, чтобы мы смогли заработать нормально. Приходите через несколько месяцев, тогда мы и поговорим о тех деловых отношениях, которые мы сможем с вами иметь. Если вы беретесь обеспечить охрану нашей фирмы, безопасность наших коммерческих сделок, будете помогать нам, а не просто доить нашу фирму, как корову, тогда мы готовы платить вам определенную часть прибыли. Платить же вам сейчас, в данный момент, мы не имеем никакой возможности и не будем.

Высказывания Потапова хоть и были произнесены независимым тоном, в целом были разумными и справедливыми, и, будь на месте Кривули какой-нибудь более толковый и смышленый бандит, возможно, он бы и принял такое предложение. Прислал бы своего бухгалтера, проверившего счета и баланс предприятия, и, убедившись в правдивости слов Потапова, отсрочил бы срок платежа, да еще бы помог раскрутиться дешевым кредитом.

Но Кривуля не был «продвинутой» личностью, природа не наделила его ни интеллектом, ни благоразумием. Зато сполна одарила такими пороками, как бешеный нрав и нетерпеливость. Кроме этого, он по своей сути был еще достаточно трусливый малый, хотя и умел наводить страх на предпринимателей.

Сумев с помощью ряда зверских избиений и пыток нагнать страху на бизнесменов, занимающихся делом в подконтрольных ему кварталах, он страшно боялся, что ситуация может выйти из-под контроля, поэтому всячески подавлял любые попытки неповиновения или неприятия его требований.

Вот и сейчас, вслушиваясь в спокойный ровный голос Потапова, он услышал только одно: ему не собираются подчиняться сейчас же и немедленно.

— Ну, вот что, бычара, — произнес он, быстро начав терять терпение, — я эту твою херню больше слушать не намерен. Ты нас тут за лохов держишь, наверно. Думаешь, мы в твои басни поверим?

Сергей снова произнес как можно спокойнее:

— По-моему, я предложил разумные вещи. Если что-то тебя не устраивает, мы можем это обсудить.

На лице Кривули появилась усмешка.

— Значит, говоришь, отсрочки тебе надо. Не можешь платить, а меня это не волнует нисколько. Если не можешь заплатить, не хрен заниматься бизнесом. Закрывайся и вали отсюда, другие придут. Те, которые смогут. Короче, если завтра денег не будет, пеняй на себя!

Кривуля развернулся и ушел в сопровождении своих бандитов. Сергей сел за свой стол и стал думать о создавшейся ситуации.

— Может, возьмем кредит в банке, — прервал молчание Кулешов, подав идею.

— Кто нам его даст? — сказал Сергей. — Тем более, до завтрашнего дня. К тому же ты сам прекрасно понимаешь, что, если мы будем сейчас платить еще и им, нам действительно лучше закрыться.

— Не надо было так жестко с ним разговаривать, — произнес Аркадий. — Ты его разозлил, вот он и взбесился.

— А кто он, собственно, такой, чтобы я перед ним стелился?! — раздраженно переспросил Потапов. — Мои доводы были вполне разумны. Похоже, с ним вообще нельзя договориться.

Сергей помолчал и добавил:

— По-хорошему.

Кулешов внимательно посмотрел на Потапова и спросил:

— Ты что-то задумал?

В ответ Потапов произнес:

— Пока нет, будем ждать развития событий.

Кулешов знал Потапова еще по университету как спокойного и уверенного в себе парня. В юности, несмотря на то что Сергей был хорошим боксером, Аркадий не замечал, чтобы Сергей первым лез в драку. Всегда, на всех студенческих мероприятиях, которые грозили перерасти в конфликт, Сергей первым выступал за мирное разрешение всех противоречий. Но в случае, если договориться об этом не удавалось, действовал крайне решительно и жестко в отношении зачинщиков конфликтов.

Аркадий прекрасно помнил, как на одной из дискотек в университете Потапов одним ударом отключил сознание здоровенному верзиле, который вздумал приставать к девушке Аркадия. Но при этом Сергей минут десять втолковывал подвыпившему придурку, что для него и для всех окружающих будет полезным прекратить скандал и разойтись миром.

Однако пьяный детина опрометчиво решил, что раз с ним ведут переговоры, значит, его боятся, и перешел к откровенным оскорблениям, за что в конце концов и поплатился. Беднягу отвезли на «Скорой помощи» в травматологический центр с сотрясением мозга и сломанной челюстью.

С тех пор миролюбивый и доброжелательный тон Потапова никого не вводил в заблуждение. Его друзья знали, что Сергей никому не прощает оскорблений и обид и умеет постоять за себя. Это-то и беспокоило Аркадия сейчас. Он боялся, что Сергей ввяжется в историю, из которой ничего хорошего для них обоих не получится.

Опасения Аркадия подтвердились на следующий день вечером, когда трое бандитов во главе с Кривулей появились в их офисе.

— Ну, — произнес Кривуля, обращаясь к Потапову, — бабки приготовил?

— Нет, — спокойно ответил Потапов, — я тебе еще вчера сказал, что денег у нас нет и в ближайшее время они не появятся.

— Ну ладно, бычара, — злобно ощерился бандит, — ты сам напросился. Леха, забирай вон ту штуковину, печатную машинку. Я проконсультировался, она дорого стоит.

Один из бандитов направился к столу, стал выдергивать шнуры из лазерного принтера.

— Поставь принтер на место, — твердым голосом произнес Сергей и, встав из-за стола, сделал шаг к бандитам.

— Не понял, — произнес Кривуля, уставившись удивленным взглядом на Потапова, — ты что, решил нам здесь распальцовку устроить. Так мы тебе харю быстро размалюем. Месяц будешь харкать и ссать кровью.

Потапов улыбнулся, однако в этой улыбке было нечто такое, что заставило Кривулю притормозить. Как человек трусливый, он сделал шаг назад и, не оборачиваясь, сказал одному из своих дуболомов:

— Вован, объясни, как себя вести надо. Похоже, без этого не обойтись.

Вперед выступил самый здоровый из всей троицы, высокий широкогрудый парень с рябоватым лицом. Поигрывая кастетом, он ухмылялся, обнажая два передних золотых зуба. Неожиданно он, перестав ухмыляться, нанес резкий удар Потапову в голову. Тот был начеку и быстро нырнул под удар. Кулак, вооруженный кастетом, описав дугу, так ничего, кроме воздуха, и не обнаружил на своем пути. Потапов же встретил подавшегося вперед соперника правым боковым в корпус. Бандит словно нарвался на летящий кирпич. На несколько секунд он замер, потеряв всякую способность дышать, потом с тихим утробным стоном согнулся пополам.

Сергей распрямился и, положив руку на затылок рябому, ударил того коленом в лицо, после чего бандит бесформенной грудой повалился на пол.

Произошедшие события были столь стремительны, что напарники избитого бандита лишь удивленно таращили глаза на повалившегося к их ногам приятеля.

— Ну что? — спросил Потапов. — Оставите принтер в покое или нет?

Кривуля ненавидящим взглядом посмотрел на Потапова и тихо проговорил:

— Мы тебя оставим в покое… пока. Но потом ты сам к нам приползешь на брюхе. Я сижу в ресторане «Радуга», здесь недалеко. И ты к моему столику весь проход на четвереньках проползешь, прося прощения.

Подхватив под руки бесчувственное тело рябого, они поволокли его к выходу.

— Ты, сука, пожалеешь об этом, — произнес Кривуля, открывая дверь.

— Золото заберите, — усмехнувшись, ответил Потапов, отшвырнув ногой два выбитых им зуба рябого, лежащих на полу.

Кривуля подобрал скользившие по полу золотые коронки, положил в карман, после чего бандиты вышли из комнаты.

Кулешов, смотревший за всей этой сценой с ужасом, тут же спросил Потапова:

— И что же теперь будет? К ментам обратимся, что ли?

— Это вряд ли поможет, — сказал Потапов. — К тому же я вчера уже обращался. У меня там один знакомый работает, Виталий Горчаков. Из разговора с ним я понял, что из этого дела ничего хорошего не выгорит.

И Сергей рассказал о своем вчерашнем визите в милицию.

Капитан Горчаков, не так давно начавший работать опером в уголовном розыске, выслушав рассказ Потапова, положил перед ним чистый лист бумаги и с тяжелым вздохом произнес:

— Ну, пиши.

— Что писать? — спросил Сергей.

— Вот это все и пиши, что мне рассказал.

Сергей взял авторучку и, посмотрев на Горчакова, спросил:

— А толк-то из этого будет?

— Ну, знаешь, гарантировать я тебе ничего не могу, — развел руками Горчаков. — Взять-то мы их возьмем, допросим, а там — как получится. Будут доказательства — посадим. В любом случае, припугнуть — припугнем.

— А если его «братки» отомстить решатся? — снова спросил Сергей.

— Я в режиме «если» не работаю, — отрезал Горчаков. — Ты что, от меня хочешь, чтобы я тебе в охрану дал взвод автоматчиков?

— Для меня не надо, — сказал Потапов, — я сам за себя могу постоять. А вот мой партнер и наш офис в защите нуждаются. Если они нам оргтехнику разобьют или поджог устроят, нашей фирме хана. Да и Аркашка не такой крепкий, как я. Специалист он классный, но в таких ситуациях, как говорят, морально неустойчив.

— Ну нет у нас людей столько, чтобы обеспечить вам охрану. Мы свидетелей-то по важным делам защитить не можем толком, а ты хочешь, чтобы я тебя от какой-то шпаны охранял день и ночь.

Сергей положил авторучку и несколько секунд молча глядел на пустой белый лист бумаги, лежащий перед ним. Затем отодвинул лист и сказал:

— Ладно, я все понял. Ты мне только одно скажи: за этим Кривулей стоят какие-то серьезные люди?

Горчаков внимательно посмотрел на Потапова своими живыми темными глазами, потом произнес:

— Сейчас такое время смутное. Бог его знает, кто и за кем стоит. Шпаны много всякой, которая никому не подчиняется и сама по себе рулит, как может.

Он помолчал секунду-другую и произнес снова:

— Но, насколько мне известно, за этим Кривулей никого нет. Банда у него — человек шесть, все молодые. Сначала шмонали мелких предпринимателей, ларечников всяких. Запугав этих, пошли выше. Пару раз мы его арестовывали, но это были так, терапевтические меры, потом отпускали. Пока он нигде серьезно не залетал.

— Ладно, — сказал Сергей, — и на том спасибо.

Встал и пошел к выходу. Горчаков молча смотрел ему вслед, но перед самым выходом Сергея произнес:

— Ну, если что, ты все же обращайся. Чем можем — поможем.

Сергей кивнул и вышел.

— И что же мы теперь будем делать? — задал вопрос Кулешов, когда Сергей перестал рассказывать об их беседе с Горчаковым.

Сергей посмотрел на часы.

— Я кое-что придумал… Через пятнадцать минут у меня здесь встреча с двумя людьми. На ней мы и обсудим, как будем действовать дальше.

В означенное Сергеем время дверь офиса раскрылась, и в помещение вошли двое молодых людей. Первым появился невысокого роста широкоплечий парень с фигурой борца-средневеса, темноволосый и голубоглазый. На его лице играла широкая добродушная улыбка. Второй из вошедших был высокого роста, светловолос. Взгляд его черных с прищуром глаз был пристальный. Он лишь скупо дернул губами в короткой улыбке, когда здоровался с Сергеем.

Когда все четверо расселись за стол, Потапов представил Кулешову гостей.

— Это Андрей Карпов, — он указал на улыбчивого борца. — А это Вадим Бойко. — При этом блондин кивнул Кулешову головой. — Я вместе с ними служил.

Прежде чем приступить к обсуждению дела, по которому Потапов пригласил Карпова и Бойко, собравшиеся просто поболтали о жизни, поинтересовавшись друг у друга, как идут дела. Оказалось, что Вадим Бойко работает мастером на автобазе и как раз сейчас находится в отпуске. Карпов же в этот момент работает грузчиком на хлебокомбинате. Как и Потапов, они после вуза попали в армию лейтенантами и служили в Нагорном Карабахе. Но после окончания срочной службы оба вернулись на «гражданку».

Кулешов знал, что у Карпова были проблемы с алкоголизмом, и Сергей принимал серьезное участие в том, чтобы помочь другу в борьбе с этим недугом.

Кулешов также заметил, что оба гостя относятся к Сергею с нескрываемым уважением. Они внимательно слушали Сергея, когда он рассказывал о проблемах, возникших у фирмы. И когда он закончил, реакция обоих была схожей.

— Ты хочешь, чтобы мы отловили этих салаг и накрутили им уши? — произнес Карпов, глаза которого потемнели от негодования, а с лица исчезла привычная улыбка. — Мы это сделаем, завтра же. Я этого Кривого, или как он там, сам лично за яйца подвешу!

— Это вряд ли вам поможет, — мрачно заявил Бойко. На его бесстрастном лице с резкими чертами отразилась спокойная решимость. — Мочить этих козлов надо. Судя по твоему рассказу, Серега, он дебил и никакие меры на него не подействуют. Таких уродов надо просто убирать со своего пути, тогда и другим неповадно будет лезть к вам.

В комнате возникла напряженная тишина. И Кулешов, и Карпов посмотрели на Бойко, потом перевели взгляд на задумавшегося Потапова.

— Вообще-то, Вадим прав, — произнес Карпов. — Что с ними, козлами, чикаться, они тебя не пощадят при случае. Поэтому надо бить так, чтобы других отморозков припугнуть хорошенько.

Кулешов, для которого такие разговоры были внове, с испугом посмотрел на Карпова и Бойко, затем перевел вопросительный взгляд на Сергея.

Потапов долго молчал, обдумывая предложение своих друзей. Наконец, словно очнувшись от размышлений, он обвел взглядом присутствующих и ответил:

— Нет, убийство — это то, на что мы можем пойти в последнюю очередь, когда все остальные средства будут использованы. Просто убить легко, гораздо сложнее дать понять им и заодно всем окружающим, что мы — тоже сила, что с нами связываться нельзя. Сразу хватается за пистолет только слабый. Сильный должен использовать для начала другие средства.

— В таком случае, скажи, что ты от нас хочешь? — спросил Бойко.

— Мы сделаем все, что ты попросишь, — произнес Карпов.

— У меня есть план действия, — произнес Потапов и, пользуясь короткими сухими фразами, быстро изложил суть своих предложений, расписав роли каждого из участников в намеченной акции.

Собравшиеся в целом одобрили и договорились встретиться завтра вечером и доложить о проделанной каждым из них работе. Но на следующий день произошло событие, подтолкнувшее Потапова с его людьми к более быстрым и решительным действиям и ускорившее развязку конфликта.

Утром, когда Сергей пришел на работу, он увидел толпившихся у дверей офиса людей и отъезжающую пожарную машину. Возникшие в душе недобрые предчувствия скоро подтвердились. В комнате, которую они арендовали на первом этаже, ночью случился пожар.

Рано утром, когда сторож уже, видимо, спал, неизвестные, разбив окно, швырнули в офис бутылку с зажигательной смесью. И хотя проснувшийся сторож быстро сориентировался в ситуации и сразу же вызвал пожарных, огонь все же успел быстро распространиться. Пластмассовые корпуса одного из компьютеров и лазерного принтера сильно оплавились, мебель обгорела. В комнате необходимо было делать ремонт.

К счастью, склад, на котором хранилась основная масса оргехники, закупленной Потаповым и Кулешовым, находился в другом месте, на этом же этаже, о чем бандиты не знали. Весь день Сергей потратил на разруливание возникших проблем. Вечером же он снова встретился с Бойко и Карповым, которые узнали о последних событиях.

Увидев, что случилось с комнатой и оргтехникой, все трое согласились с высказанным Сергеем мнением, что действовать надо решительно и сегодня же.

К тому времени удалось собрать следующую информацию о банде Кривули. Основным местом его дислокации был небольшой ресторанчик «Радуга» на соседней с Затонской улице. Здесь бандиты собирались по вечерам, если у них не было никаких дел в это время. Как правило, с главарем находилось еще человека три, его ближайшее окружение. Бойко сообщил, что весь инвентарь, необходимый для предстоящей акции, он достал, и он у него с собой в сумке.

— В таком случае за дело, — сказал Сергей.

Они вышли из офиса и отправились в ресторан «Радуга».

Кривуля и трое его «братков» действительно в этот вечер сидели в отдельной кабине ресторана «Радуга». Они пьянствовали, празднуя очередную победу над несговорчивыми клиентами, поскольку все были совершенно уверены, что в ближайшие день-два те появятся в их поле зрения и предложат конверт с пачкой денег.

Но Кривуля на самом деле был труслив и осторожен и никогда не брал деньги лично. Для этого у него был отлажен специальный механизм взятия мзды, простой и безотказный. Все бармены в этом ресторане стояли на служении у Кривули и конверт с деньгами, как правило, относился им. А они уже на следующий день передавали его Кривуле.

Если бы менты взяли бармена с поличным, то тот бы просто сказал, что один из посетителей оставил конверт с купюрами на хранение или какую-нибудь другую чушь вроде этой, которая, однако, гарантировала обоим отсутствие серьезных проблем с милицией.

Веселье было в разгаре, когда в кабинке, в которой пьянствовали бандиты, появился Аркадий Кулешов. Когда портьера дернулась, бандиты оторвали взгляды от рюмок в своих руках и посмотрели на вошедшего.

— Ба-а, — протянул Кривуля, узнав Кулешова, — надо же, как быстро прибежал, очкарик, — произнес он, поставив стакан на стол. Взял кусок нарезанной телятины и, откусив, откинулся на спинку кресла. — Я и не ожидал, что вы так быстро прискочите.

— Вы знаете, — переминаясь с ноги на ногу, робко начал свою речь Кулешов, — мы с приятелем подумали и решили, что не стоит нам больше с вами конфликтовать.

— Да ну, — насмешливо произнес Кривуля. — А я думал, вы крутые и вы еще повоюете. А они от одной только зажигалки в штаны нассали.

— Крутые будут их яйца, когда я их сварю, — прошепелявил рябой верзила, которому Потапов выбил зубы.

Он было поднялся из-за стола, собираясь подойти к Кулешову, но Кривуля остановил его.

— Погоди, сядь, давай послушаем, что он скажет. Твои зубы мы включим в отдельный счет.

Кривуля посмотрел на Кулешова и сказал:

— Ну что, козел сопливый, деньги принес?

— Да, — ответил Кулешов, кротко смотря в пол.

— Ну и отлично, — сказал Кривуля. — Отдай конверт бармену и вали отсюда на хрен. Об остальном мы на днях зайдем и поговорим.

— Хорошо, — ответил Кулешов, — мы все сделаем. Позвольте мне убрать у вас со стола.

При этих словах Аркадий ухватился за край скатерти и дернул ее на себя. Все напитки и закуски, стоящие на столе, с грохотом полетели на пол.

Кривуля перестал жевать кусок телятины, тупо уставившись в полировку стола. Потом он перевел удивленный взгляд на Кулешова, по-прежнему стоявшего перед ним.

— Ты че, парень, — протянул он, удивленно глядя на Кулешова.

Постепенно его глаза наполнились яростью. Он швырнул кусок телятины на стол и, отряхнув руки, кивнул головой двум своим подручным. Те кинулись и схватили Кулешова за руки.

— Не здесь, — скомандовал Кривуля, — отволоките его в сортир. Там и поговорим.

Двое бандитов выволокли Аркадия в зал и потащили его через широкий проход между столиками к туалету. Кривуля поднялся из-за стола и вместе с задержавшимся в кабине рябым не спеша отправился вслед за уже скрывшейся из виду троицей. Они вышли из зала ресторана, очутились в холле и по неширокому коридору прошлись до мужского туалета.

Постоянные посетители ресторана знали, что сам ресторан является «вотчиной» Кривули, а мужской туалет служит местом пыток и расправ с непокорными клиентами, поэтому никто особенно не удивился, увидев, как «братки», работающие с Кривулей, поволокли в сортир очередного парня. Никому и в голову не пришло позвать милицию или самому оказать помощь.

Однако сам Кривуля был крайне удивлен, когда, зайдя в туалет, увидел, что Кулешов стоит, преспокойно куря сигарету, а двое его людей корчатся от боли, лежа на полу, выложенном кафелем. Кроме упомянутых троих, Кривуля увидел в туалете еще трех крепких парней, лица которых были скрыты вязаными шапочками с прорезями для глаз.

Двое из них избивали его подручных ногами, превращая лица в кровавое месиво, а ребра в обломки. Третий, высокий, здоровенный парень, ухватившись рукой за шею Кривули, швырнул его в глубь туалета, где тот, поскользнувшись на лужице, упал, ударившись головой о писсуар. Рябого парень в маске тоже не обделил вниманием. Подпрыгнув, он в прыжке ударил беззубого бандита ногой в челюсть. Удар был настолько резкий и сильный, что бандит практически остался на месте, лишь голова его резко дернулась в сторону, после чего он, отшатнувшись, упал на пол. Получив еще несколько ударов под дых и в голову, рябой затих.

Один из нападавших, тот, что был пониже, раскрыл сумку и вынул оттуда четыре веревки, на концах которых были заранее завязаны петли. Он, не обращая на Кривулю никакого внимания, прошел к стене туалета и опрокинул небольшой узкий шкафчик, в котором уборщицы хранили свои швабры и ведра. Подойдя вплотную к стене, парень перекинул веревки с петлями через вентиляционную трубу и подвинул шкафчик к стене.

Кривуля с ужасом понял смысл всех этих действий. В туалете построили импровизированную виселицу, и у него не вызывало никаких сомнений, что именно они сейчас будут на ней болтаться. А деловые несуетливые действия этих молчаливых палачей в масках были столь уверенны, что Кривуля покрылся потом от страха. Он посмотрел на Кулешова, который спокойно стоял рядом с ним и курил.

— Слушай, парень, — жалобно проговорил он, — вы это, не того. Может, договоримся, а? Я клянусь, что больше никогда у вас не появлюсь.

— Ты и не появишься, — ухмыльнулся Кулешов, стряхивая пепел в писсуар. — Ты больше нигде не появишься…

К этому времени троих его подельников со связанными на животе руками подтащили к виселице и, накинув петли на шею, поставили в ряд на опрокинутый шкафчик, как на тумбу. Бандиты были настолько избиты и деморализованы, что почти не сопротивлялись.

Когда Кривуля понял, что следующая очередь за ним, он сделал попытку спастись бегством, рванувшись к двери. Но Кулешов ловко подставил ему подножку, и Кривуля снова растянулся на кафеле пола. Подбежавший невысокий крепыш в маске поднял его за шиворот, потом, схватив за грудки, изо всей силы ударил лбом в лицо. Нос Кривули хрустнул, он застонал, схватившись за лицо, по которому заструилась кровь. Его приволокли к тумбе, надели петлю на шею и поставили в ряд к остальным.

Когда все четверо встали на импровизированном эшафоте, один из троих неизвестных снял с головы маску, и Кривуля мутными от боли и страха глазами разглядел Потапова.

— Вот мы и встретились. Ты же сказал, что я сам к тебе приду. Так оно и получилось, — произнес Потапов, с улыбкой глядя на дрожащего от страха бандита. — Правда, ты сказал, что я приползу к тебе на брюхе, а этого не случилось. Теперь ты сам готов ползать передо мной на животе, чтобы спасти свою шкуру. Ты думал, что нарвался на лоха, а нарвался на серьезных людей, с которыми твои фокусы не проходят. Был бы ты поумней, сохранил бы себе и своим придуркам жизнь.

— Слушай, мужик, — застонал Кривуля, — давай договоримся. Пощади, прошу тебя.

— Я уже пытался с тобой договориться, — ответил Потапов. — Я всегда пытаюсь договориться прежде, чем применять силу. Но с тобой договориться невозможно.

Он кивнул двум своим партнерам, оставшимся в масках, и те резко выдернули импровизированную тумбу из-под ног висельников. Все четверо, оказавшись без опоры, задрыгались в воздухе, как марионетки в неумелых руках нервного кукольника.

— Но, впрочем, я дам тебе последний шанс, — сказал Потапов. Он быстро вынул из кармана нож и, нажав на кнопку, выпустил лезвие, после чего протянул его рукояткой вперед в сторону повешенного Кривули. Тот, схватив рукоятку, принялся пилить лезвием свою веревку.

Потапов и его люди не стали дожидаться, чем закончится эта борьба за жизнь, и вышли из туалета, снова надев маски, чтобы не попадаться на глаза идущим в туалет посетителям. Впрочем, таковых и не оказалось, поскольку большинство завсегдатаев считало, что Кривуля в туалете обрабатывает очередного своего клиента.

Нож в руках у Кривули оказался острым. Он мгновенно перерезал веревку, хрипя и задыхаясь, вскочил на ноги и принялся спасать от удушения своих товарищей.

Все они остались живы, но одному из них для возвращения к жизни потребовалась «Скорая помощь» и реанимация. Когда Кривуля побежал в зал ресторана звать на помощь, он даже забыл снять с шеи болтающийся кусок веревки.

В этот же вечер двух других членов кривулинской группировки они нашли в баре. Один из посетителей, вошедший в туалет, вдруг обнаружил двух подвешенных за ноги к трубе вентиляции молодых людей, которые изгибались, как гимнасты, пытаясь дотянуться руками до узла на своих ногах. Когда же их освободили, им также пришлось оказывать скорую медицинскую помощь, так как у обоих были сломаны челюсти и ребра.

Милиция в это дело вмешиваться не стала, поскольку сами потерпевшие категорически отказывались давать какие-либо показания, ежась от страха лишь при упоминании о произошедшем с ними. Почти все они, за исключением Кривули, провели долгое время в больнице.

Сергей и не подозревал, какие выгоды он может извлечь из этой победы, которую он одержал вместе со своими друзьями, насколько серьезно это повлияет впоследствии на его жизнь.

Весть о расправе над бандой рэкетиров облетела не только весь район, но и город. Об этом писали даже несколько газет. Ни для кого в районе не осталось секретом, кто стоит за этим поступком.

Авторитет и популярность Потапова росли помимо его воли и желания, и в конце концов все это вылилось в совершенно неожиданное предложение.

Буквально через неделю Сергея вызвал Васюков — директор «Промторга», организации, у которой Потапов арендовал офис, и сделал совершенно неожиданное предложение.

— Мне стало известно, — начал было Васюков, но замялся, подыскивая нужное предложение, — в общем, я слышал, что вам удалось избавиться от опеки небезызвестного всем нам Кривули.

Васюков был мужчина в возрасте. Не так давно ему исполнилось пятьдесят лет, половину из которых он проработал в торговле. Поэтому это наложило отпечаток на манеру вести диалог. Он пытался высказываться обтекаемо, прежде чем перейти к конкретному предложению.

— Да, — хмуро ответил Потапов, — надеюсь, что этот субъект мне больше не попадется на дороге.

— Что ж, могу вас только поздравить, — улыбнулся Васюков. — В связи с этим у меня есть одно предложение. Я хочу, чтобы вы и меня избавили от общения с этим придурком. Мне все равно, как вы это сделаете, это ваше дело. Ходят слухи, что вы в этом большой мастер, — Васюков снова улыбнулся. — Я больше не хочу иметь дел с этим дегенератом, который знает только одно: дай ему денег, и все. При этом его запросы чрезвычайно велики, а толку от него никакого нет. Я согласен платить более разумному и умеренному в своих требованиях человеку, который при этом будет оказывать мне ряд услуг, в частности по охране моего предприятия.

Потапов внимательно выслушал предложение Васюкова и сказал, что ему нужно время, чтобы обдумать это. Вечером этого дня, когда состоялась беседа с директором «Промторга», он встретился с Бойко и Карповым.

Сергей не сомневался, что оба его друга примут предложение Васюкова с воодушевлением. Для них обоих это был шанс закрепиться в новой жизни. И Вадим, и Андрей уже давно приглядывались к этой жизни и наверняка искали возможность применить свой боевой опыт себе на пользу в мирной жизни.

Но для самого Потапова решение далось с трудом и с большими сомнениями. Он, человек с университетским дипломом, никогда не мыслил себя главарем криминальной группировки. У него есть престижная специальность, есть бизнес. Но при этом он понимал, что в сложившихся обстоятельствах спокойно работать и развивать свое предприятие ему не дадут. Пройдет какое-то время, и на него снова «наедут». Будет это оправившийся от поражения Кривуля, или придет кто-то новый, еще более жесткий и жадный, было не важно.

Важным было сохранить свой бизнес, а для этого надо было укрепить свой авторитет и воспользоваться плодами победы над рэкетирами. Последний довод подтолкнул Патапова к тому, чтобы взять «Промторг» под свою «крышу».

Бойко и Карпов, как и ожидал Патапов, живо отреагировали и с жаром стали уговаривать Сергея принять предложение Васюкова. Они уверяли Сергея, что с его мозгами и при их помощи они без труда возьмут под свою крышу не только «Промторг», но и многие другие предприятия, которые раньше контролировали бойцы Кривули.

На следующий день Сергей встретился с Васюковым и заявил ему, что его бригада берет на себя обязательства обеспечивать охрану предприятия от возможных домогательств рэкетиров. Вскоре, по совету Васюкова, под его «крышу» перешли почти все фирмы, занимающие офис в здании «Промторга». А после того, как два рэкетира, нагрянувшие в «Промторг», провисели в городском парке с привязанными к суку дерева руками всю ночь, о Потапове узнал весь район.

Районные фирмачи, приходя к Сергею, говорили примерно одно и то же:

— Я знаю, что ты нормальный парень. Лишнего не берешь. Так лучше я буду платить тебе, чем какому-нибудь дегенерату-уголовнику.

Денежный поток возрастал. За несколько месяцев своего существования фирма стала крупным предприятием под названием «Торговый дом «Поликом».

К этому времени Сергей непосредственно не участвовал в разборках. Этим занимались Бойко и Карпов, которые наняли себе в помощь людей.

Потапов как бригадир криминальной группировки выбрал тонкую политику. Его люди не отжимали у других бригад чужих коммерческих точек, но при этом жестко и изобретательно обороняли свои. У группировки Сергея была репутация умеренной, но твердой в отстаивании своих интересов. Это позволило избежать крупных и кровопролитных разборок с бандитами. Именно нежелание кровопролития заставляло его сдерживать порывы своих друзей, куда более агрессивных и готовых на более решительные действия по захвату своего куска пирога.

Возможно, что именно умеренность Потапова и, как следствие, неготовность пойти до конца в этой жестокой и кровавой борьбе и привели к трагическим последствиям, еще раз круто перевернувшим его жизнь.

В один из вечеров Потапов, Бойко, Карпов и Кулешов сидели в ресторане, отмечая радостное событие. У Андрея, единственного женатого в компании, родился второй ребенок. На следующий день в доме Карповых были намечены крестины, на которых Сергей должен был выступить в роли крестного отца ребенка.

Когда уже в конце посиделок захмелевший Потапов удалился в туалет, ни у кого и в мыслях не было, что это закончится кровопролитием.

Сергей мыл руки, когда в зеркале над умывальником увидел, как в туалет заходят четверо парней. К своему удивлению, в одном из них он узнал Кривулю.

О последнем не было слышно уже несколько месяцев, ходили слухи, что он лег на дно и даже уехал из города, поняв, что его авторитет безвозвратно утрачен. Но, похоже, эти слухи он сам и распускал, чтобы притупить бдительность Потапова. При этом он готовился отомстить обидчику, поджидая выгодного момента.

Сергей, мгновенно протрезвев, постарался взять себя в руки и, спокойно повернувшись к бандитам, с улыбкой обратился к Кривуле:

— А ты неоригинален, приятель. Мог бы придумать что-нибудь другое, например, встретить меня в подъезде или в ванной комнате застукать. Ты же решил меня скопировать…

— Чего выдумывать-то, — ответил Кривуля, доставая из кармана нож с выкидным лезвием. — Ты меня в сортире подвалил, и я тебя тут же замочу…

— Решил, значит, проявить принципиальность, — не переставая улыбаться, прокомментировал Потапов. — Но на самом деле проявил тупость в очередной раз.

Сергей перестал улыбаться и пристально посмотрел на своего врага.

— Тебе бы, дурашке, киллера с пистолетом подослать сюда вместо себя, а ты сам приперся. Крутым себя показать захотелось в очередной раз, — произнес Сергей. — Впрочем, кто с тобой, убогим, связываться будет, ни один мокрушник в городе не подпишется под твой «заказ»… Зря я не позволил тебя тогда завалить, когда меня Вадим уговаривал сделать это. Можно было предположить, что ты все же объявишься на моем пути…

— В сортире твой путь сейчас окончится, — произнес Кривуля и шагнул с ножом в руке к Потапову. За ним двинулись и его подельники, каждый достал цепь или нож.

Однако в их действия вмешался еще один посетитель туалета. У двери стоял Андрей Карпов и с удивлением глядел на собравшихся здесь людей.

— Ба, да это наши старые знакомые, — усмехнулся Карпов, оценив ситуацию. — Похоже, придется тебя снова за уши подвесить…

«Братки» Кривули вопросительно посмотрели на своего вожака. Тот, в свою очередь, коротко скомандовал им:

— Этого тоже мочите!

После этих слов сам Кривуля бросился с ножом на Потапова. Сергей был готов к этому и встретил противника ударом ноги в грудь. Удар был столь силен, что Кривулю отбросило в дальний конец туалета. Второй нападавший на Сергея ударил его цепью, метясь в голову. Потапов нырнул под правую руку бандита, одновременно ударив его кулаком в живот. Цепь, просвистев над головой Потапова, врезалась в зеркало, разнеся его на мелкие осколки. При этом бандит перегнулся пополам от удара Сергея.

Следующим движением Потапов что есть силы швырнул бандита об дверку кабины. Тот, снеся ее головой, затих на полу.

В это время Карпов, ударом в челюсть встретив первого противника, ловкой подсечкой свалил на пол второго и уже лежачего ударил ногой в голову, тем самым отключив его напрочь.

В этот момент на Андрея сзади бросился с ножом Кривуля, успевший поднятся с пола. Сергей успел только крикнуть, предупредив друга об опасности:

— Андрюха! Сзади!

Карпов среагировал мгновенно. Развернувшись в пол-оборота, он выставил перед собой правую кисть, перехватив руку Кривули, занесенную над ним с ножом. Затем привычным, натренированным движением резко рванул руку бандита вниз, вывернув ее при этом.

Все произошло так быстро, что Потапов даже не успел засечь взглядом, как нож Кривули вонзился ему же в живот. Поверженный бандит, уставившись безумным взглядом на рукоять ножа, торчащего в его теле, отшатнулся назад и медленно повалился на пол.

Несколько секунд Сергей и Карпов смотрели на Кривулю, затем Потапов, опомнившийся первым, скомандовал:

— Быстро валим отсюда!

Через пять минут, прихватив по пути Бойко и Кулешова, они всей компанией выбежали из ресторана и сели в машину.

— Зачем ты его ножом ударил? Можно же было и без этого обойтись? — скорее от досады, чем всерьез, спросил Потапов по пути домой.

— Ну, знаешь, в той ситуации или он меня, или я его пописать должен был, — возмущенно развел руками Карпов, но, немного успокоившись, добавил:

— Конечно, не рассчитал немного — выпимши был, вот рефлексы и сработали… Да ну и хер с ним, собаке собачья смерть. Его никто не заставлял против нас с ножом идти. Никто из-за него волну подымать не будет…

— Не знаю, — задумчиво глядя в окно автомобиля, ответил Потапов, — если он спекся, то из-за мокрухи и зацепить могут, тут бабками трудно будет отмазаться…

Потапов ошибся только в одном — врачи спасли жизнь Кривуле, он выжил и на этот раз, хотя и остался инвалидом.

Но уже в реанимации, придя в сознание, он против всех неписаных понятий братвы дал показания на Потапова и его друга. Свои показания он и его подельники впоследствии подтвердили на суде, исказив их в свою пользу и нарисовавшись стороной, пострадавшей в конфликте.

Потапова и его друзей всех повязали на следующий день на квартире Карпова во время церемонии крестин новорожденного сына Андрея.

Молодой батюшка, приглашенный на крестины, с изумлением смотрел, как в квартиру ворвались одетые в камуфляж и вооруженные автоматами омоновцы, которые, повалив мужчин на пол, защелкнули на их запястьях наручники.

Затем под плач новорожденного и крики женщин всех арестованных вывели во двор, где стали грузить в автобус.

Эта процедура не могла не подействовать угнетающе не только на женщин и детей, но и на самих арестованных. Особенно подавленным выглядел Карпов.

Потапов, наблюдая за ним по пути следования в милицию, в тот момент окончательно принял для себя решение, к которому он пришел накануне, после бессонной ночи раздумий и переживаний.

— Андрей, — окликнул своего друга Потапов и, когда тот поднял голову и помотрел на него, добавил:

— Я еще не знаю, что нам будут шить, но как бы там дело ни повернулось, ты должен знать одно: в этом деле паровозиком пойду я и Кривулю я беру на себя…

На лице Андрея сначала отразилось недоумение, затем постепенно оно стало багроветь от ярости.

— Ты меня за кого держишь? За суку трусливую?! Ты что мне предлагаешь?!

— Я тебе ничего не предлагаю, я тебе приказываю! — жестко ответил ему Потапов. — У тебя двое детей на шее, у тебя семья, срок мотать тебе при таком раскладе никак нельзя. К тому же это все моя вина, это я чего-то не предусмотрел, где-то не подстраховался, одним словом, прокололся. И вас подставил. Если бы не ты, меня бы жмуриком сделали. За свои ошибки я сам расплачусь… И это мы больше не обсуждаем!

Все на минуту замолчали. Вадим хотел было что-то возразить Потапову, но, бросив на него быстрый взгляд, почему-то не стал этого делать.

Паузу прервал сам Потапов.

— Ну а теперь поговорим о деле, времени у нас в обрез. Я уверен, что вас, Вадим и Аркадий, скоро отпустят, полно свидетелей того, что вы в драке не участвовали. Вы и займетесь делами. Аркадий, аккумулируй все свободные бабки, они нам потребуются для защиты и подмазывания ментов и судей. Этим займешься ты, Вадим. На тебе все дела по охране и крышеванию остаются. Адвокатом нам возьми Троицкого, он много берет, но и польза от него максимальная…

…Суд состоялся через месяц после задержания, и его вердикт был обвинительным для Потапова и Карпова. Обоих признали виновными в нанесении тяжких телесных повреждений. Как ни старался на суде адвокат Троицкий, максимум, что ему удалось добиться в ходе следствия, это осуждения по статье «превышение необходимой самообороны».

По этой статье Карпов получил год условно, а Потапов, как взявший на себя всю вину, четыре года лагерей общего режима.

Потапов открыл глаза, услышав стук в дверь своего кабинета. Он встал с дивана, на котором задремал, и уселся в кресло за своим рабочим столом.

— Да, — крикнул он.

В кабинет вошла Вера и сказала:

— Сергей Владимирович, звонит Силантьев. Будете говорить?

Силантьев был одним из самых молодых депутатов областной Думы и одним из самых перспективных политиков. Но стал он таким не только в силу своих несомненно выдающихся способностей, но и потому, что Потапов в свое время оказал ему организационную и финансовую поддержку. В ответ Силантьев лоббировал интересы ассоциации «Корвет» в городских и областных структурах власти.

— Хорошо, я поговорю с ним, — без долгих колебаний ответил Потапов. — Что еще?

— Еще звонил Бойко и сообщил, что все предупреждены и в пять вечера соберутся у вас.

Потапов кивнул и взял трубку телефона.

— Потапов слушает, — произнес он.

— Здравствуй, Сергей, — послышался голос Леонида Силантьева.

— Привет, — ответил Потапов.

— Я слышал о случившемся, — произнес Силантьев. — Прими мои соболезнования. Андрей был хорошим парнем.

Он помолчал секунду и, не дождавшись реакции Потапова, спросил:

— Есть ли какая-нибудь новая информация по этому поводу? Я звонил в милицию, мне пока ничего не сообщили.

— Нет, — ответил Потапов, — пока я ничего не знаю.

— Если что появится, звони мне. Помогу, чем смогу.

— Хорошо, — ответил Потапов.

Силантьев уже собирался класть трубку, когда Сергей произнес:

— Да, и не звони мне пока в офис, звони по сотовому телефону. Номер ты знаешь.

— Ты думаешь, это серьезно? — В голосе Силантьева прозвучали нотки удивления.

— Не уверен, — ответил Сергей. — Но все же лучше подстраховаться, пока мы не выяснили, кто за этим стоит. Пока мы этого не выясним, я не хочу, чтобы ты подставлялся. Мы слишком дорожим дружбой с тобой, чтобы рисковать.

— Хорошо, — помолчав несколько секунд, ответил Силантьев.

Потапов положил трубку и уже лег на диван, как в его кабинете снова зазвонил телефон, на сей раз сотовый.

Сергей достал из кармана брюк мобильник и, поднеся его к уху, устало произнес:

— Слушаю, Потапов.

— Здравствуй, Сережа, — послышался в аппарате тихий скрипучий голос, — это Василий Петрович тебя беспокоит…

Потапов медленно сел на диване, как только узнал голос.

— Давно мы с тобой не общались, Сережа, я все собирался тебе позвонить, а вот теперь и повод появился… хотя и печальный… Прими мои соболезнования.

— Вы уже слышали?.. — не удивляясь, сказал Потапов.

— Как не слышать, — ответил ему собеседник, — об этом весь город сейчас говорит. Сколько времени все у нас тут, как в монастыре, тихо и мирно было…

— Скорее, как в омуте, — усмехнулся Потапов. — Вы, похоже, Василий Петрович, тоже об этом поговорить желаете со мной.

— Я, Сережа, не баба, чтобы просто о событиях городских с тобой по телефону базарить, — немного обиделся звонивший, но, тут же смягчившись, продолжил уже более примирительным тоном:

— Понимаю я тебя — пацанов твоих угробили. Я Андрюху Карпова лично знал, настоящий мужик был. Я бы сам за него кому хочешь глотку перегрыз. Помню я и то, что он друган твой закадычный, ты за него срок мотал на зоне… Но прости меня, старика, Сережа, за советы простые, а все же хочу сказать тебе, чтобы ты горячку не порол и «обратку» включать не спешил.

— Спасибо за поддержку и за совет, Василий Петрович, но беспредельщиком я никогда не был и кровь людскую на землю ведрами не лил, — спокойно заявил Потапов. — Прежде чем найти паскуду, это сделавшую, я сначала разберусь в ситуации…

— Вот и разберись, Сережа, разберись, — подхватил мысль собеседник. — А разобраться есть в чем. Братва у нас в городе разная и по-разному к тебе относится. Может, кто и злобу затаил на тебя. А может быть, и из молодых отморозков кто-то за место под солнцем войну начал, за стволы взялся. Ты, главное, не дергайся…

Старик на секунду замолчал, словно решая, говорить дальше или нет.

— Время меня многого лишило, Сережа, старый я уже, соображаю плохо, вижу еще хуже, но чутье еще осталость. Поверь мне, старому лагерному волчаре: или здесь какие-то залетные отморозки поработали, или нас в городе ожидают дела, которых мне, старику, видеть очень не хотелось бы…

Говоривший резко замолчал, затем так же быстро, без предупреждения, выключил связь.

Потапов задумался, теребя в руках мобильник. Он размышлял, правильно ли он делает, принимая такие меры предосторожности. Какое-то чувство подсказывало ему, что правильней в этой ситуации будет перестраховаться. И разговор со «смотрящим» в городе вором в законе Василием Петровичем Гавриловым, которого больше знали под кличкой Гаврила, лишь утвердил его в этой мысли.

Впервые встреча Потапова и Гаврилова произошла в самом начале срока заключения Сергея.

Это была пересылочная тюрьма на пути к лагерю. Камера небольшая, несколько двухъярусных нар, понятно, на каждых по два зэка. И лишь нары у окна занимал один человек. Это был невысокого роста худой мужчина пожилого возраста.

На его широком морщинистом лице с глубокими складками на щеках очень странно смотрелись изящные очки в тонкой оправе.

Старик и откликнулся первым на приветствие Потапова, который, поздоровавшись, неуверенно топтался у двери камеры.

— Здравствуй, молодой человек. Чего ж ты у дверей-то застрял, проходи в дом, а то как казанская сирота на пороге отираешься, — скрипучим простуженным голосом обратился к Потапову старик.

Когда Сергей подошел к нему, тот хлопнул широкой жилистой ладонью по койке и сказал:

— Садись, парень, похоже, других свободных мест в камере уже нет. Давай поговорим с тобой…

— О чем? — угрюмо спросил Потапов, присаживаясь на нары.

— Как о чем, — усмехнулся старик, прищурив свои колючие глазки. — Скажи хоть, как зовут тебя?

— Сергей, — представился ему Потапов.

— Ну а меня зови Василием Петровичем, — в свою очередь, сказал старик, — а погоняло мое Гаврила, под ним меня больше народа знает… А скажи-ка, Сережа, правда это, что тебя менты повязали прямо на крестинах?

Потапов был удивлен такой осведомленностью и сразу понял, что рядом с ним сидит человек, авторитетный в этих кругах.

Сергей кивнул.

— Вот менты обнаглели, святое дело испоганили, — возмутился Гаврила и, хитро улыбнувшись, добавил: — А ты там, значит, крестным отцом являлся новорожденному, и в этом качестве менты тебя и повязали?

Потапов снова кивнул, в тот момент он и не подозревал, что Гаврила дал ему прозвище, которое закрепится за ним на всю жизнь. Крестным его звали и в лагере, и на свободе. Сначала эту кличку произносили с некоей иронией, но с годами все чаще с уважением или ненавистью.

— Ну, давай, парень, поговорим с тобой о тебе, о жизни твоей на воле, — продолжил попытку завязать общение старый зэк.

— Да что там говорить-то, вы, похоже, все и без меня знаете. Да и рассказывать особенно нечего — занимался спортом, учился в университете, потом служил в армии в «горячих» точках. После армии… — Потапов замялся. — После армии занялся… бизнесом…

— Сколотил бригаду из боевых друзей, стал крышевать понемногу, не поделил поляну с другим таким же «братком», вот мусора вас обоих и убрали по случаю, — усмехаясь, закончил за Потапова старик. — Мудаки вы оба, у этого стукача теперь жизни никакой, братва таких фортелей не приветствует, а у тебя…

— У меня тоже жизни никакой не будет, — угрюмо произнес Потапов.

Гаврила раздраженно поморщился и назидательным тоном договорил:

— У тебя временная отлучка от дел… А насчет жизни ты не прав — жизнь, некоторые говорят, есть даже на Марсе. На зоне уж она точно есть, поверь мне, старому зэку, свою третью ходку заканчивающему.

— Да какая это жизнь, сначала я буду зэком, потом бывшим зэком…

— А это, парень, от тебя зависит — в плюс это тебе пойдет или в минус. Умный человек из всего извлечет пользу для себя и не позволит обстоятельствам себя сломать, — нахмурившись, парировал Гаврила реплику Потапова.

— Четыре года, вычеркнутые из жизни, в плюс никак не пойдут, — тяжело вздохнув, ответил ему Сергей.

Гаврила несколько минут молча смотрел на Потапова, который, в свою очередь, отрешенно уставился в невидимую точку перед собой.

— Да-а, — протянул наконец Гаврила, — не получается у нас с тобой общения, депрессуха тебя, парень, захлестнула всего с ног до головы. Но вот что я тебе скажу, Сережа, ты хоть и из новой волны «братков», которую я не люблю за тупость и беспредел, но все же ты мне нравишься. Чутье мне подсказывает, что мужик ты нормальный, в тебе и ум есть, и человек не помер, мне будет жалко, если ты сломаешься за время, пока зону топтать будешь.

Потапов удивленно взглянул на Гаврилова, а тот продолжал:

— Поэтому дам тебе несколько советов. На зоне такие же люди, как и на воле, живут, то есть разные. Как к людям к ним и относись. На веру ничего не принимай, любой предать может, своей головой думай. Никого не бойся, в обиду себя не давай, на зоне, как и на воле, силу уважают, но и понты не колоти. Никого ни о чем не проси, только предлагай — никому должен не будешь, ведь за все надо платить. Тяжело будет первый год, дальше все живут нормальной жизнью. А там, гляди, бог даст, под амнистию какую-нибудь попадешь. В стране новая власть пришла, она поначалу всегда послабляет…

…Этот разговор Потапов запомнил хорошо. Гаврилов как в воду глядел: через два года, проведенных в мордовских лагерях, Сергей вышел на свободу по амнистии как военнослужащий, воевавший и имеющий боевые награды.

Полезными оказались советы вора в законе Гаврилова не только в лагерной жизни, но и за ее пределами…

У ворот лагеря Потапова встречали Бойко и Карпов. Они подкатили к проходной на новеньком «Мерседесе», как символе того, что дела «конторы» шли в гору. Оба вылезли из машины, как только завидели вышедшего к ним Сергея, одетого, в отличие от них, в старенький потертый спортивный костюм, и несущего на плече такую же спортивную сумку.

— Здорово, братуха! — Оба крепко обняли Сергея.

— Как ты? Все нормально? — спросил его Карпов, когда они уже ехали в машине.

— Я в порядке, — твердо заявил Потапов. — Как вы там крутитесь?

— А что мы, у нас дела идут, сам можешь видеть, — весело ответил Карпов, хлопнув при этом по приборной панели «Мерседеса». — Когда мы с тобой на таких машинах ездили?.. А скоро у нас у всех такие будут.

Бойко, сидевший за рулем машины рядом с Андреем, через зеркало бросил внимательный взгляд на Потапова.

Сергей, закурив сигарету, выпустил облако дыма и спокойно спросил:

— Не рановато ли мы такие покупки делаем?

— Да брось ты, Серега, — возразил ему Карпов. — Лаве хватает, за крышу нам регулярно отстегивают, Аркадий тоже крутится в своем торговом доме. Так что мы не бедствуем… Твоя доля вся цела, мы из нее ни копейки не трогали. Посылки тебе и твоим родителям, взятки лагерному начальству, — все за наш счет шло… Мы же понимаем, за кого ты там чалился…

— Хватит об этом, никогда больше не подымай эту тему, — резко оборвал его Потапов. — Давайте лучше о делах побазарим наших.

— Дела, в общем, в порядке, — произнес Бойко. — Своих позиций мы не уступили. В городе с нашей бригадой считаются. Крутимся потихоньку, бабки делаем, вкладываем в разные проекты.

— Кстати, — влез в разговор Андрей, — мы тут с Вадимом недавно один спортклуб приобрели, отделали его по высшему классу — сауна, бар, спортзал, бассейн. Короче, как только до города домчимся, сразу туда. Отдохнешь как положено, по-человечески…

— Нет, Андрюха, я за два года наотдыхался, пора и поработать по-настоящему, — усмехнулся Потапов. — Я многое обмозговал за это время, много чего придумал, чтобы наше дело поднять и расширить до крутого уровня.

— Похоже, ты полон планов и идей, Серега, — задумчиво произнес Бойко. — Тюрьма не прошла для тебя бесполезно и не сломала.

— Надеюсь, что так, — ответил Потапов.

Карпов, неожиданно повернувшись к сидящему на заднем сиденье Потапову, сказал:

— Скажу тебе честно, Сергей, нам тебя часто не хватало за это время. Нет, дела мы, конечно, делали, хоть и ругались часто. Пару раз нас чуть не завалили конкуренты борзые, как-то раз чуть менты не повязали. Спасибо, Горчаков помог, не зря ты его прикормил в свое время. Но Аркаша слабоват для босса, ему бы под кем-то работать. А мы с Вадимом не сильны в коммерции. Короче, без твоей головы нам трудно приходилось.

— Не скромничайте, вы хорошо поработали, — подбодрил друзей Потапов. — Но теперь мы будем работать по-другому, сейчас для нас главное — это экономика, надо научиться зарабатывать бабки и умело ими распоряжаться. В стране многое меняется и надо успевать… Поэтому, наверное, с дорогими тачками и саунами придется подождать.

— Как это? — удивился Карпов. Бойко же молчал, бросая на Потапова внимательные взгляды.

— Не волнуйся, все у нас будет, но скоро начнется дележ собственности — приватизация, и деньги надо пока вкладывать во что-то более солидное и перспективное…

— Ты про заводы и пароходы говоришь?.. — предположил Бойко.

— Возможно, — кивнул Сергей и добавил: — Кстати, и крышевать мы теперь будем совсем по-другому… Легально это делать будем…

Друзья теперь оба уставились на Потапова, онемев от изумления.

Первым опомнился Бойко и задумчиво произнес:

— Не знаю, что ты там еще придумал и что придумаешь в дальнейшем, но мы рады, что прежний Серега Потапов снова с нами, и я верю, что дела у нас теперь пойдут еще круче…

Так оно и получилось в дальнейшем. Голодный до работы Потапов всерьез занялся реформой своего дела, и это дало вскоре хорошие результаты.

Он прекратил принимать сборы с предприятий черным налом, организовав Фонд поддержки предпринимательства, который сам же и возглавил, предложил всем своим подопечным платить ежемесячные взносы именно туда.

Затем не без помощи своего нового приятеля милиционера Виталия Горчакова, который к тому времени находился на содержании у Потапова, он открыл первое в городе охранное агентство под названием «Легион», директором которого поставил Бойко, а в замы ему назначил Карпова. К тому времени у обоих были свои бригады, которые таким образом легализовались.

В ведении Бойко находилось общее руководство фирмой и охрана предприятий. Карпов же занимался охраной при перевозке грузов. Кроме этого, они занимались оперативной работой, потребность в которой возникала по мере увеличения контролируемых Потаповым предприятий.

Однако и на этом Сергей не остановился. Фонд, возглавляемый им, активно инвестировал средства во всевозможные проекты, помогая начинающим предпринимателям открывать фирмы, в которых фонд имел определенную долю в уставных капиталах.

После двух лет работы предприятия Потапова являли собой мощную экономическую структуру, включающую в себя охранное агентство, торговый дом, а также многочисленную сеть мелких и крупных предприятий, завязанных так или иначе на возглавляемый им фонд или на него самого лично, как одного из учредителей или главы попечительского совета.

Но и на этом этапе Сергей явственно понимал, что в его системе не хватает еще одного важного звена. Нужна была серьезная финансовая структура, и такая вскоре появилась. К тому времени Сергей уже выкупил особняк у Васюкова на Затонской улице, предоставив тому другое помещение в центральной части города. Первый этаж двухэтажного особняка занимал «Торговый дом «Поликом», а на втором находился фонд. Потапов уже сидел в своем нынешнем кабинете, принимая ежедневно многочисленных посетителей по вопросам бизнеса и благотворительности. В один из дней к нему на прием явился старый знакомый по университету Юрий Ламберт.

Этот невысокий светловолосый крепыш был выходцем из поволжских немцев. Родители его уехали в Германию, но сам Юрий остался в России, устроившись по своей специальности экономиста в один из городских банков. Банк был небольшим, и Юрий работал там в качестве заместителя главного бухгалтера. Потапов давно не видел Ламберта и при встрече искренне ему обрадовался. Юрий всегда импонировал ему спокойной манерой разговора, рассудительностью и трудолюбием — качествами, присущими многим немцам.

— С чем пожаловал? — спросил Сергей, когда они уселись за чашкой кофе на кожаном диване у окна.

Юрий сделал несколько глотков кофе, поставил чашку на стоящий рядом с диваном журнальный столик и, посмотрев на Потапова своими бесстрастными глазами под белесыми ресницами, произнес:

— Мне нужна твоя помощь. Я давно слежу за твоей деятельностью. Знаю, на чем основывается твоя сила, и не осуждаю. Ты молодец, что распорядился всеми полученными ресурсами правильно и рационально. Я бы лучше, наверно, не сделал. Ты не только развиваешь свой бизнес, но и умело его защищаешь. Этого, увы, не смогли сделать мы у себя в банке. На сегодняшний день банк в критическом положении. Все ликвидные средства минимальны, приближаются сроки погашения взятых на него обязательств. А мы не знаем, чем их погашать. И при этом размер кредитной задолженности самому банку принял большие масштабы.

Далее Ламберт рассказал Потапову, что в такое положение они попали благодаря безответственности многих организаций, взявших в банке кредиты. Некоторые из них просто разорились, другие столь влиятельны, что мелкий банк просто не решается «наехать» на них с требованием возврата кредита.

— Я подумал, ты тот человек, который нам поможет в этой ситуации. Обращаться к бандитам-отморозкам мы не хотим. Однако нам нужен человек, имеющий авторитет как в среде бизнесменов, так и среди, так сказать…

Ламберт замялся, подыскивая нужное выражение, которое соответствовало бы смыслу и не обижало Потапова.

— Я понял, о чем ты хочешь сказать, — улыбнулся Сергей, наблюдая за переживаниями интеллигентного Ламберта.

— Видишь ли, Сергей, я слышал что ты был осужден пару лет назад. Об этом многие знают, тебя многие побаиваются…

— В чем суть твоих предложений? — Потапов попытался вернуть разговор с Ламбертом на деловые рельсы.

Это ему удалось, Юрий откашлялся и произнес:

— Мы хотим, чтобы ты помог банку вернуть деньги. Мы понимаем, что такие услуги не бесплатны. И, скорее всего, в случае успеха человек, оказавший нам помощь, заимеет в банке какое-то влияние. Но одно дело попасть под влияние дегенерата-уголовника…

— Ты же знаешь, что я тоже сидел и меня также называют уголовником, — усмехнулся Потапов.

— Ты для меня не только человек с уголовным прошлым, ты — человек, успешно развивающий свой бизнес, и банк тебе нужен не для того, чтобы его ограбить, как это делали многие его учредители и клиенты.

— Что именно я получу, если спасу вас от банкротства? — спросил Потапов.

— Взамен мы готовы уступить тебе часть акций банка, что обеспечит место в правлении.

Это был решающий день. Сергей принял предложение Ламберта и вступил в состав учредителей банка. И вскоре получил блокирующий пакет акций. Банк изменил не только состав учредителей, но и название, став «Дисконт-банком». Дела его заметно поправились.

Получив столь влиятельного человека в бизнесе, как Потапов, банк обеспечил себе мощное денежное вливание. Все фирмы, подконтрольные Потапову, стали переводить свои расчетные счета в «Дисконт-банк». За счет этих средств ликвидность заметно возросла. Он сумел расплатиться по обязательствам перед многими клиентами и не обанкротиться.

Решив эту задачу, Потапов поручил Бойко и Карпову заняться должниками.

Это была куда более сложная работа. Потапов, до этого занимавший исключительно оборонительные позиции, на сей раз вступал в конфликт со многими другими влиятельными группировками не только района, но и всего города. Однако, как всегда, он начал свои действия с ведения переговоров с должниками. Он лично, как член правления банка, ездил почти ко всем должникам и вел переговоры. Часть из них, вняв его уговорам, поддавшись влиянию Потапова, отдали долги добровольно.

Некоторыми пришлось заняться Бойко и Карпову. Почти во всех случаях Потапов лично контролировал все силовые действия против должников. Как всегда, основной упор делался на оперативность, разумную жесткость, а также изворотливость и хитроумие.

Показательным был в этом смысле пример с директором крупного городского универмага Скворцовым, который, считая себя величиной областного масштаба, с пренебрежением отверг все требования Потапова по возврату долга, высокомерно заявив, что деньги будут переведены, как только это позволит финансовое состояние универмага.

Когда директор выходил вечером с работы, он, как всегда, спустился по ступенькам служебного подъезда универмага. У входа уже стояла черная «Волга». Он открыл дверь и, сев на заднее сиденье, произнес:

— Поехали домой.

Однако он еще не успел захлопнуть дверцу автомобиля, как в ту же секунду рядом с ним очутился крепкого телосложения парень, сдвинувший его в глубь салона и устроившийся рядом с ним.

— Поехали, — сказал он.

Шофер, сидевший за рулем, обернулся, и Скворцов увидел, что это не его водитель, а совершенно незнакомый мужчина, надевший при этом кепку его, Скворцова, личного шофера.

— Куда поедем?

— В бункер, — сказал крепкий парень. — Клиент хочет объяснить кое-что нашему руководству по поводу возврата долгов.

Машина тронулась с места и покатила по улицам города.

— Вы что, сдурели! — закричал опомнившийся Скворцов. — Не знаете, кто я и что вам будет?!

— Ты сейчас узнаешь, что будет тебе, если ты не заткнешься, — проговорил сидевший рядом с ним парень, и Скворцов прочитал на его грубом лице явную решимость привести эти слова в исполнение.

Решив, что благоразумнее пока помолчать, директор некоторое время сидел, не произнося ни звука. Машина вывернула на проспект Октября и помчалась по нему на большой скорости. Никому из гаишников, дежуривших в это время на трассе, и в голову не пришло бы остановить «Волгу» директора, оборудованную спецномерами, которые обычно выдавались высокопоставленным городским чиновникам и другим важным людям, к коим себя причислял директор универмага Скворцов.

Но когда машина выехала за город и двинулась по хорошо знакомой Скворцову Усть-Катымской трассе, вдоль которой располагались загородные дома местных богатеев, Скворцова вдруг прошиб холодный пот.

«Господи, — подумал он, — да они же меня убьют».

Подобная мысль пришла ему в голову, когда он сопоставил очевидные, с его точки зрения, факты. Во-первых, люди не скрывали своих лиц, соответственно, не боялись возможных последствий. Во-вторых, они не скрывали, куда едут, также совершенно не боясь, что в их логово может нагрянуть милиция. И, в-третьих, эти люди были настроены агрессивно, не испытывали пиетета к его должности и положению в обществе. Все это, с точки зрения директора универмага, означало только одно: обратно он уже не вернется.

«Кстати, — тут же подумал Скворцов, — а куда они дели моего шофера? Убили», — словно пуля, пронеслось в его голове очередное предположение.

К удивлению, он заметил, что машина въехала в знакомый ему поселок, состоящий из коттеджей. Он не раз бывал здесь у одного из своих высокопоставленных знакомых. Машина остановилась у нового, только что отстроенного трехэтажного кирпичного особняка на окраине. Скворцова, открыв ворота, провели через двор в здание. В холле было темно, практически ничего не видно, горела одна тусклая лампочка над порогом.

Из холла Скворцова повели вниз, в подвал. Когда он спустился по ступенькам и перед ним открыли тяжелую металлическую дверь, перед его глазами предстала широкая пустая комната. Из мебели здесь был лишь стол и две табуретки, одну из которых занимал невысокий крепыш с широченными плечами и с живым взглядом синих глаз. Суровый мужчина, ехавший со Скворцовым в «Волге», подтолкнул последнего в глубь помещения.

— Заходите, — произнес сидевший за столом, указывая Скворцову на пустующую табуретку. — А ты пока свободен, Иван.

Сопровождающий Скворцова парень кивнул и удалился. Скворцов понял, что сидящий перед ним человек какой-никакой, а начальник над людьми, похитившими его, поэтому он должен узнать, кто такой Скворцов и что с ними со всеми будет, если ему, Скворцову, нанесут хоть какой-либо вред. Он приосанился, подобрав сильно разросшееся за последние годы брюшко, как можно более твердой походкой прошел к столу и уселся на табуретку.

— Послушайте, вы, не знаю, как вас там зовут, — произнес он менторским тоном, — похоже, вы сами не понимаете, что творите. Я ведь не последний в городе человек. Я не знаю, зачем вы привезли меня сюда и каковы ваши намерения, но у вас есть еще шанс выйти из этого конфликта без последствий, если вы отпустите меня сейчас же, извинившись при этом.

Собеседник Скворцова молча выслушал монолог торговца и произнес:

— Зовут меня Андрей Карпов. Я, конечно, извиняюсь, но поймите правильно нас, дело уж больно безотлагательное. «Дисконт-банку» нужны деньги, которые вы должны были вернуть еще несколько месяцев назад.

— Я уже говорил вашему, как его, главному, по фамилии Потапов, что кредит был оформлен на фирму, которая уже разорилась, и разговаривать здесь больше не о чем. Пусть банк подает на это предприятие в суд и берет все, что сможет взять.

— Это мы знаем, — спокойно произнес Карпов. — Но мы также знаем, что разорившаяся фирма была дочерней структурой вашего универмага, и вы были главным ее учредителем. Мы досконально выяснили, что деньги на самом деле остались в структуре вашего предприятия.

— Я не желаю больше говорить на эти темы. Я требую, чтобы…

Где-то за стеной раздался протяжный, полный боли и отчаяния человеческий вопль. Через секунду-другую он повторился. Потом послышался крик:

— Заткнись, падла.

Скворцов с раскрытым ртом посмотрел на еще одну дверь, ведшую в глубь подвала. Крики доносились явно оттуда. От услышанного по дородному телу Скворцова заструились холодные струйки пота. С него мгновенно слетела вся спесь. Он посмотрел на Андрея полными страха глазами. Тот слегка поморщился, глядя на дверь, и произнес:

— Не обращайте внимания. Упрямых людей очень много, особенно среди должников. Поэтому вот приходится иногда применять к ним особые методы уговоров. Но к вам это ни в коем случае не относится. Вы ведь человек деловой и понятливый. Ведь правда, — произнес Карпов, заглядывая Скворцову в глаза.

Тот неуверенно кивнул и собирался что-то сказать, когда окрестности подвала огласил еще один душераздирающий вопль. Человек, видимо, бился в истерике и истошно кричал:

— Не надо, прошу вас, не надо, нет.

Заслышав это, Скворцов побледнел и активно закивал головой.

— Да-да, я совершенно с вами согласен, — произнес он. — Мы ведь де-де-деловые люди, — заикаясь, проговорил он.

— Вот и хорошо, — сказал Карпов. — Когда можно ожидать поступлений?

Разговор снова прервался ревом отчаяния и боли.

— Да что там, черт возьми, вы делаете, — грохнул кулаком Карпов по столу, крикнув в сторону двери, за которой происходили леденящие душу события.

Через секунду она открылась, и на пороге появился мужчина с всклокоченной шевелюрой и такой же седой многодневной щетиной. Вид его был ужасающий. Огромные ручищи были заляпаны кровью по локоть. Кровью были измазаны также серые брюки и камуфляжная рубашка. На его мясистом лице с широким носом и слегка выпученными черными глазами отразилось выражение досады.

— Ну, что у тебя там еще случилось? — спросил у вошедшего палача Карпов.

— Извини, Карпыч, опять не рассчитал малость.

— Что, опять клиента чуть без яиц не оставил?

— Нет, — угрюмо прогундел бородач. — Он сам виноват: я хотел только мизинец топориком отчикать, а он как дернется, вот и отрубил…

— Да ты что, сдурел? — проговорил Карпов, раздражаясь все больше и больше. — Он нам должен копейки какие-то. А ты человека инвалидом сделал на всю жизнь.

Карпов посмотрел на Скворцова и произнес:

— Вот видите, с кем приходится работать. На днях одного такого упрямца чуть не сожгли. Пришлось его в ожоговый центр положить, за наш же счет. Из тех денег, которые он нам вернул потом, половина ушла на его лечение. Еще его потом надо будет на курорт отправлять.

Карпов снова повернулся к бородачу и произнес:

— А куда мне теперь этого безногого девать? Тьфу, твою мать, коновалы хреновы, дегенераты. Только и умеют людей увечить.

Он встал и раздраженно прошел в соседнюю комнату. Через секунду он вышел оттуда и сказал:

— Ладно, зови Ивана и волоките этого бедолагу в больницу. Скажете, что попал под поезд. Да, и ногу не забудьте, в качестве вещественного доказательства.

Карпов снова сел за стол напротив Скворцова. Через несколько минут вызванный охранник и палач скрылись в соседней комнате. Появились они через несколько секунд, волоча за собой какого-то молодого парня, одетого лишь в рубашку и брюки.

Скворцов полными ужаса глазами смотрел на его лицо, больше напоминавшее месиво, так сильно оно было заляпано кровью. Левая штанина, пропитанная насквозь кровью, волочилась по кафельному полу, оставляя длинный кровавый след.

И уж совсем чуть не потерял сознание Скворцов от вида омерзительно белой, сочащейся кровью ноги пострадавшего, которую бородач нес в свободной руке.

Карпов проследил за троицей и, вздохнув, произнес:

— Вот видите, чем кончается простое упрямство. Отдал бы сразу деньги, был бы на обеих ногах. А так придется ему после выздоровления «легковушку» для инвалидов купить.

Скворцов, бледный, как накрахмаленная простыня, молчал, не в силах произнести ни слова.

— Так когда, вы сказали, можно ожидать денег? — спросил Карпов с лицом человека, не расслышавшего фразу собеседника.

— В ближайшее время, — прошептал Скворцов.

— Ну вот и хорошо, — сказал Карпов. — Пойдемте, я вас провожу к выходу.

Когда они вышли на улицу, «Волга» с работающим двигателем уже ждала директора универмага. За рулем сидел тот же водитель, который привез Скворцова сюда. Скворцов сел, машина тронулась, плавно покатив по поселковой улице. Едва они выехали за пределы жилого массива, Скворцов сказал:

— Подожди, останови машину.

— В чем дело? — спросил водитель.

— Писать хочу, — сквозь зубы проговорил Скворцов.

Когда Скворцов кончил поливать морозную землю и, застегивая ширинку, повернулся к «Волге», шофер, наблюдавший за этим действием, стоя сзади Скворцова, произнес:

— Ну, дальше вы уж сами, а я пойду к ребятам. Очень много работы.

Он бросил ключи от машины на крышку багажника и широкими шагами направился обратно в поселок.

— Погодите, куда вы, — закричал Скворцов, — я не умею водить машину. Мне нужен шофер, чтобы добраться до города.

— Он у вас в багажнике, — ответил удаляющийся мужчина, не поворачиваясь. — Освободите его, и он вас довезет.

Скворцов взял ключи и открыл багажник «Волги». Оттуда с трудом вылез взъерошенный и насмерть перепуганный его личный шофер.

— Поехали отсюда, — скомандовал ему Скворцов, — и как можно быстрее.

На следующий день, едва явившись на работу, он вызвал к себе своего главного бухгалтера, пожилого солидного мужчину в очках с тонкой металлической оправой и спросил его:

— Сколько мы должны «Дисконт-банку»?

— Ну, строго говоря, ничего, — произнес бухгалтер. — Ему должна одна из наших фирм, которая практически уже разорилась.

— Я тебя просил назвать сумму, старый оболтус, — заорал Скворцов, грохая кулаком по столу.

Бухгалтер нервно дернул бровями, поправил очки и назвал конкретную сумму долга. По своему опыту он знал, что, когда директор приходил на работу в таком крайне нервном возбуждении, за этим следовало масштабное сокращение кадров и набор новых сотрудников.

— Все очередные платежи, — произнес директор тоном, не вызывающим никаких пререканий, — направлять на погашение кредита в «Дисконт-банк».

Бухгалтер, приготовивший ряд других счетов, на его взгляд, первоочередных, поправив очки, произнес:

— Но…

— Никаких но, — заорал Скворцов, — сделай, как я сказал, если не хочешь остаться… без ног.

Через два дня рано утром в кабинет Потапова вошли трое мужчин: Андрей Карпов, его ближайший заместитель Иван Дегтярев и молодой парень, который при ходьбе хромал на левую ногу. Потапов, пожав всем руки, особенно радостно поприветствовал инвалида.

— Молодец, — сказал он, когда все уселись за стол. — Молодец, Саша, — хорошо сыграл свою роль. Новый протез мы тебе купим, хороший, английский. Что же касается твоего проекта фирмы для инвалидов, мы вчера на совете обсудили эту идею. Льготный кредит ты получишь.

— Спасибо, Сергей Владимирович, — ответил парень.

Потапов повернулся к Карпову и сказал:

— Скворцов мне вчера звонил, извинялся за резкость тона при нашей с ним беседе. За два дня он погасил почти всю задолженность.

— Пока он у нас сидел, я боялся одного, как бы он коньки не отбросил, такой бледный был. Я думал, его сердечный приступ хватит, — рассмеялся Карпов.

— Ладно, — сказал Потапов, — свертывайте все эти спектакли, коттедж надо срочно продавать. Ермилову скажи, пусть побреется и пострижется, хватит изображать Малюту Скуратова при Иване Грозном.

— А зря, у него хорошо получается, — смеясь, проговорил Карпов. — Он муляж человеческой ноги нес с такой звериной рожей, что я и сам поверил, что он ее только что отрубил.

— Ладно, кончайте, — усмехнулся Потапов, — я боюсь, как бы он не увлекся и не ушел в артисты. Тогда наша строительная контора без классного прораба останется.

Через полгода после этого разговора Скворцову совершенно случайно открылся смысл всего произошедшего с ним. К тому времени он узнал, что коттедж, в который его отвозили, построен одной из строительных фирм, принадлежащих Потапову, и что продан он высокопоставленному городскому чиновнику, который, конечно, и слыхом не слыхивал обо всем, что там происходит.

Но однажды, выйдя из своего кабинета в торговый зал универмага, Скворцов увидел расплачивающегося у кассы и мило беседующего с кассиршей молодого парня, в котором он признал человека, подвергнутого пыткам в загородном доме. Попрощавшись с кассиршей, парень, слегка прихрамывая, пошел к выходу. Директор устремился за хромоногим. Выйдя на улицу, он увидел, как парень сел в припаркованный на площадке перед универмагом «жигуленок» с инвалидным знаком на лобовом стекле.

«Все-таки сдержали слово, сволочи, купили калеке автомобиль», — подумал он про себя.

Возвращаясь обратно в свой кабинет, он подошел к кассе и спросил у кассирши:

— А этот молодой человек, который сейчас беседовал с тобой, твой знакомый?

— Саша, — сказала девушка, — да. Мы с ним учились в одной школе. Не повезло ему, бедняге. В Чечне на мине подорвался, ногу потерял.

— Как в Чечне? — не понял Скворцов, уставившись холодным взглядом на кассиршу.

— Ну да, полтора года назад, когда он в армии служил. По самое колено оторвало. Но он не унывает, — заверила директора кассирша. — Сейчас бизнесом занимается, взял кредит в каком-то банке, то ли «Диспут», то ли «Данком-банк».

«Дисконт-банк», — задумчиво проговорил директор.

— Вот-вот, именно он, — радостно заверещала кассирша.

В душе директора зародилось глубочайшее чувство негодования.

Он с ненавистью посмотрел на кассиршу и заорал:

— Ты работать будешь или нет, у тебя клиентов очередь! Разболтались тут все! Всех уволю к чертовой матери! — Он развернулся и быстрым шагом направился в свой кабинет.

Усевшись в кресло, схватил телефонную трубку, собираясь звонить высокопоставленному милицейскому начальнику. Но, поразмышляв несколько секунд, положил трубку на место.

«Ничего хорошего не будет из того, если в руководстве города узнают, что меня провели, как последнего мальчишку, раскрасив штанину инвалида клюквенным соком. К тому же, — подумал он, — эти люди, проявившие такую изобретательность, чтобы напугать меня, могут проявить не меньшую, чтобы по-тихому убрать меня, если я буду поднимать шум».

«Дисконт-банк», вернув свои активы и приобретя новые, стал одним из самых быстро растущих финансовых институтов города.

Но именно в борьбе за спасение своего банка Потапов столкнулся с другой серьезнейшей группировкой во главе с криминальным авторитетом Зубановым, известным больше под кличкой Зубан. Это было серьезное испытание на прочность для всей структуры Потапова, особенно для ее силовой части.

Во время этого конфликта Потапов снова встретился с человеком, который когда-то оказал влияние на его лагерную жизнь.

Конфликт разгорелся за право контроля над Родниковским рынком, одним из самых последних и крупных должников «Дисконт-банка».

Благодаря умелым финансовым махинациям и покровительству Зубана администрация рынка бесконечно долго тянула с возвратом кредита, и у Потапова и его помощников возникла полная уверенность, что родниковские торговцы не собираются отдавать деньги.

Когда Бойко провел экономическую разведку, выяснилось, что таких денег у рынка нет, из-за неэффективного управления предприятие было малорентабельным. Тогда Потапов предложил директору рынка Догилеву отдать часть акций банку «Дисконт» в счет непогашенного кредита. Вот тут-то конфликт и перерос в стадию обострения. Догилев обратился за помощью к Зубанову, и в один из осенних дней тот появился в кабинете Потапова.

Зубан был высоким худым мужчиной лет сорока. Еще в Советском Союзе он получил срок и отсидел три года за хищение с запретом работать в сфере торговли, в которой он и работал до заключения. Выйдя на свободу, он уже в перестроечные годы, в отличие от других заключенных по экономической статье, не пошел в бизнес доказывать новой власти свою экономическую состоятельность, отвергнутую и осужденную старым режимом, а вместо этого он сколотил бригаду, состоящую в основном из своих новоявленных дружков, бывших зэков, и принялся потрошить бывших своих приятелей, знакомых торговцев.

Как человек, имеющий опыт в этой сфере, он знал, кто, где и сколько утаивает от государства, не выплачивая налоги, и к моменту встречи с Потаповым он являлся весьма влиятельным в районе авторитетом, имевшим славу жестокого и циничного бандита. Цинизм проявлялся хотя бы в том, что он обложил данью одного директора магазина, который по старой дружбе оплачивал адвокатов в период, когда Зубанова судили.

Войдя в кабинет к Потапову, он вальяжно уселся в кресле напротив него и произнес:

— Слушай, Крестный, это правда, что ты всех своих сотрудников крестил как крестный отец?

— Только пятерых, — ответил Потапов, — самых близких.

— Ну-ну, — усмехнулся Зубан, — а я уж думал, что ты взял отпуск и заделался попом.

— Давай к делу, мне базары пустые с тобой вести некогда, — спокойно, но все же грубовато, в тон зубановской манере разговора произнес Потапов.

— Ну давай и о делах перетрем, — зло протянул Зубан. — Мне Догилев сказал, что ты у меня рынок отжать хочешь. Так я тебе сразу скажу: ничего у тебя не получится. Хоть ты и покрутел за последнее время, но я не фраер, как Кривуля. Я поболее тебя зону топтал и братва у меня тоже зоной мазанная. Попробуй только сунься к нам, пожалеешь потом, что мама твоя выкидыш не сделала!

Лицо Потапова осталось невозмутимым после такого наезда, только глаза слегка потемнели и прищурились.

— Я с тобой, Зубан, на киче не встречался. Только могу тебе сказать, что многие, кто в лагерях каждому сундуку в пояс кланялся, потом на воле пальцы веером держат и понты кидают, точно так же, как ты сейчас тут!

— Ты что этим сказать хочешь? — Зубан медленно поднялся и сжал кулаки.

— Только то, что если ты о деле пришел говорить, так отбрось понты в сторону и говори по-деловому, — спокойно ответил Потапов. — Я всегда первым делом предлагал договориться миром. Вот и сейчас я это делаю. Родниковцы должны нам, и очень много. Денег у них нет, поскольку работать они не умеют. Им бы ларьком руководить, а не большим рынком. Я предлагаю отдать часть акций взамен долга. Родниковский станет нашей совместной с администрацией собственностью.

— Родниковский — это моя собственность. Я там хозяин, — Зубан весь напрягся и подался вперед, наклонившись над столом.

От его горящих ненавистью глаз, устремленных на Потапова, тряслась селезенка у многих мелких торговцев. Но Потапов спокойно пропустил мимо ушей эту тираду.

— Официально хозяевами рынка являются несколько человек, входящих в его администрацию. Но, в конце концов, мне наплевать, кто из вас, ты или Догилев, будет владельцем. Я хочу получить свое. Если бабок нет, отдайте собственностью… Пятьдесят процентов акций Родниковского рынка меня устроят.

Он спокойно посмотрел в глаза Зубана и произнес:

— В руководстве рынка нет грамотных людей, а у меня есть штат квалифицированных менеджеров. Они наладят работу рынка и сделают его рентабельным предприятием. И ты, и я будем с него прибыль получать, в то время как сейчас у этого рынка большие проблемы.

Потапов помолчал, а потом продолжил:

— А теперь скажи мне, в чем мои требования несправедливы, в чем я беспредельничаю?

Зубан несколько секунд помолчал, затем произнес, прищурившись:

— Нагреть меня хочешь, сука. Я таких, как ты, сразу раскусываю. Сначала влезешь в долю, а потом весь рынок отожмешь. Ни хрена ты не получишь, ни денег, ни акций. Занимайся своими делами и не лезь в чужую вотчину.

— Я от своих денег не отступлюсь, — медленно расставляя слова, произнес Потапов.

— В таком разе мне тебя жаль. Я своих соперников, в отличие от тебя, не вешаю, а в Волге топлю. Причем так, чтобы они не всплывали, — сказал Зубан и вышел из кабинета Потапова.

Но это был не последний их разговор. На следующий же день банк подал в суд. Дело было рассмотрено в кратчайшие сроки и выиграно. Через месяц в кабинете директора рынка Догилева Потапов снова увиделся с Зубановым. На сей раз он явился сюда с адвокатом ассоциации «Корвет» Троицким, в руках которого было судебное постановление на арест имущества и счетов Родниковского рынка.

Столь быстро полученное постановление суда, как и лояльность судьи, во многом были подкреплены не только законодательно, но и крупной суммой наличных, которые передал Троицкий судье в качестве взятки. Но даже в этой ситуации Сергей предложил Зубану и Догилеву договориться по-хорошему, но уже на более выгодных для себя условиях.

— Я по-прежнему предлагаю вам пятьдесят процентов акций, но директором рынка станет человек, поставленный мной. Догилев получит свой пай и, если хочет, может остаться в правлении, но уже на менее выгодных должностях. Практика показала, что руководитель он слабый.

— Да как вы смеете! — подал голос директор рынка, но Зубан тут же оборвал его.

— Ладно, хватит базары тут разводить, их время кончилось, — произнес Зубан, цыкнув на Догилева.

Потом он встал с кресла, в котором сидел до этого, и, подойдя к Потапову, произнес, глядя на него с улыбкой:

— О\'кей, парень, мы принимаем твои предложения. Я понимаю, твое есть твое, и ты имеешь право его забрать. Мы не беспредельщики, и чужого нам не надо. Но нам нужно время, чтобы обмозговать все детали, подбить бабки, а то оставишь нас в дураках, — усмехнулся он под конец.

Сергей поймал удивленный взгляд Догилева, глядящего в спину Зубана, и произнес:

— Хорошо, даю вам три дня. Это достаточно для того, чтобы обсудить все детали предстоящей сделки.

— А ты отчаянный парень, — Зубан посмотрел на Потапова с насмешкой.

— Я знал, что мы договоримся, — сказал Потапов и, собираясь уходить, сказал:

— Встретимся через три дня.

— Да-да, — подтвердил Зубан, — нам хватит времени.

Бойко, который сопровождал Потапова во время этой беседы, спросил Сергея, когда они были уже в машине:

— И ты ему веришь?

— Ты что, меня за идиота держишь, — сказал Потапов, — конечно, нет.

— Значит — война.

Потапов ответил не сразу, но твердо и решительно:

— С Зубаном договориться невозможно, и на испуг его не возьмешь.

На следующий день после этой встречи произошли события, во многом изменившие дальнейшую жизнь Сергея. Недалеко от офиса ассоциации «Корвет» находился бар под названием «Полтава». В этом уютном заведении Потапов любил посидеть после работы с друзьями или партнерами по бизнесу в случае, если требовалось обсудить что-либо в неформальной обстановке. Так случилось и в этот день.

Вечером этого дня Потапов вместе с Бойко и Карповым сидели в одном из уголков бара, обставленном мягкой мебелью, и не спеша обсуждали свои проблемы. Народу в баре в этот раз было много. Места, где сидели Потапов и его друзья, считались привилегированными и закреплялись за ними, как за постоянными и наиболее уважаемыми посетителями. Вокруг беспечно веселилась компания молодых людей. Тихо играла музыка. Стоял приятный майский вечер.

Неожиданно Сергей, отвлекшись от беседы с друзьями, обнаружил, что вместо привычного и знакомого ему бармена за стойкой работает молодая и красивая девушка. На вид барменше было лет двадцать — двадцать два. Она была довольно высокого роста, шатенка с длинными волосами. Большие голубые глаза, тонкий с небольшой горбинкой нос, пухлые, плотно сомкнутые губы. Ее лицо и фигура вполне могли украсить собой более привлекательное место, нежели стойка бара. Однако он заметил, что девушка ловко обращается с шейкером и быстро обслуживает клиентов.

Сергею захотелось познакомиться с новенькой барменшей. Хотя он осознавал, что сегодня этого делать не стоит, он все же, поддавшись сильному, неожиданно откуда-то возникшему импульсу, поднялся и пошел к стойке.

Подойдя, он заказал себе коктейль и, наблюдая, как девушка делает его, спросил:

— Вы, наверно, новенькая?

— А вы, видимо, постоянный клиент, — сказала она, усмехнувшись, — раз спрашиваете.

— Да, — ответил Сергей, — я работаю здесь недалеко. Ловко у вас получается, — он кивнул на мечущийся в руках девушки шейкер.

— Стараемся, — ответила девушка, ставя перед Сергеем стакан с напитком.

Сергей положил на стойку бара купюру и через несколько секунд получил сдачу.

— Обычно сдача — калым бармена, — сказал, усмехаясь, Сергей, отодвигая деньги от себя.

Девушка пожала плечами и положила деньги в кассу.

— Возможно, мы с вами будем часто видеться, — сказал Сергей и тут же пояснил:

— Я здесь бываю почти каждый день. Может, есть смысл познакомиться? Меня зовут Сергей.

— А меня Марина, — ответила барменша и ушла в дальний конец стойки.

Через несколько секунд она вернулась, отпустив клиенту сигареты. Сергей собирался что-то сказать, когда сзади него раздался грубый мужской голос:

— Слушай ты, фраер, ты чего к моей бабе пристаешь?

Сергей развернулся и увидел стоящего перед ним высокого парня, небрежно одетого и в сильном подпитии.

— Во-первых, я ни к кому не пристаю, — ответил Сергей. — Во-вторых, я не знал, что это ваша супруга. И в-третьих, я вас самого здесь в первый раз вижу.

— А я тебе говорю, не лезь к моей жене, — снова упрямо проговорил пьяный, распространяя изо рта неповторимый букет зловоний.

Потапов поморщил нос и, повернувшись к барменше, с удивлением произнес:

— Он что, действительно ваш супруг?

— Увы, да, — произнесла Марина. — Три месяца его не видела. Откуда-то узнал, что я устроилась на работу, и пришел за деньгами, — ответила Марина, тяжело вздохнув.

— Ну что же, расторопный парень, — сказал Сергей, вновь взглянув на пьяницу, который, чтобы не упасть, оперся на стойку бара. — Но все равно извините, я действительно не знал, что это ваша супруга, — произнес он, уже обращаясь к алкоголику.

Марина вынула из кармана купюру в пятьдесят рублей и отдала своему супругу.

— Иди отсюда, не позорь меня на новом месте работы.

Тот, забрав небрежно деньги, произнес заплетающимся языком:

— Не смей больше приставать к моей жене!

— Я уже извинился, — сказал Сергей, — к тому же я ни к кому не пристаю.

Он уже собирался уходить, как алкоголик выкинул вдруг правую руку со сжатым кулаком, пытаясь ударить Сергея. Но с такой реакцией он мог попасть разве что в движущийся асфальтоукладочный каток. Потапов без труда увернулся от удара, перехватив руку нападающего.

В этот момент подскочили двое молодых людей, которые до этого беседовали с двумя приятельницами, и, без слов скрутив пьянице руки, выставили его за пределы бара.

Марина уставилась на Потапова удивленными глазами.

— Это что, ваши тайные доброжелатели? — спросила она, указывая на молодых людей.

— Это мои сотрудники, — произнес он лаконично.

— Ну, надо же, — сказала она, — судя по тому, как они резко бросились на вашу защиту, можно сделать вывод, что вы влиятельный человек.

— Наверно, но не все так считают, — ответил Сергей и пошел обратно к внимательно наблюдающим за ним Бойко и Карпову.

В тот момент, когда он усаживался на свое прежнее место, недалеко от входа в бар остановились три легковых автомобиля: два джипа и «Мерседес». Из машин вылезли семь человек, один из которых был Зубанов. Во главе с ним все приехавшие решительной поступью направились в бар.

Войдя, люди Зубана быстро рассредоточились по нему. Двое остались у входа. Один из вошедших занял позицию у стойки. Другой стал не спеша прохаживаться в проходах между столами. Зубан и двое его подручных прямиком направились к мягкому уголку, в котором сидели Потапов, Бойко и Карпов.

Телохранитель Потапова Костя Титов, завидев вошедших, потянулся было к рукоятке пистолета в подплечной кобуре, но, услышав команду Потапова: «Отставить!», — спокойно сел на свое место.

Несмотря на теплую майскую погоду, все люди Зубана были одеты в длинные плащи. Ни Потапов, ни его люди не сомневались, что под плащами у людей Зубана находятся автоматы и помповые ружья. В руках Зубана, одетого в джинсовую куртку, был плоский газетный сверток. Сергей сразу понял, что в свертке находится пистолет, а в газете проделана дырка для того, чтобы иметь возможность держать палец на спусковом крючке. Зубан сел напротив Потапова, и, не убирая руку со свертка, положил его так, чтобы он был направлен на Потапова.

— Скажу сразу, — произнес Зубан, — сопротивляться полнейший бесполезняк — у нас автоматы, мы вас тут всех, как косой, положим.

— Никто вроде пока и не собирался сопротивляться, — спокойно ответил Потапов, улыбнувшись Зубану. — Мы тебя внимательно слушаем.

— Вот и хорошо, — сказал Зубан, победно ощерившись. — Ну что, Крестный, считай, что ты пропал. Попробуй только дернуться, и мои «братки» перекрестят вас автоматами насмерть.

— Я думаю, что, если бы ты хотел меня убить, ты бы послал одного, и не с автоматом, а со снайперской винтовкой, — спокойно сказал Потапов.

— А может, я вас хочу накрыть всех вместе, с твоими подручными, а? — спросил, усмехаясь, Зубан.

— Я думаю, ты хочешь меня опустить, унизить, показать свою власть, доказав, кто в доме хозяин, — снова произнес Потапов и, подцепив вилкой из стоящей перед ним тарелки кусок мяса, положил в рот и стал не спеша пережевывать. — Кроме этого, ты хочешь чего-то еще.

— Догадливый, — удивился Зубан. — Ты прав, мне нужно кое-что еще. А теперь слушай меня внимательно. — Его глаза и рот перестали улыбаться, и он жестким тоном заговорил: — Сейчас все трое твоих дружков лягут на пол и будут лежать без движения до тех пор, пока мы отсюда не уйдем. А ты поедешь с нами.

— Куда? — спросил Потапов. — И зачем?

— Туда, куда мы тебя отвезем, — отрезал Зубан. — И ты пробудешь там до тех пор, пока руководство твоего гребаного банка не откажется в официальном порядке от всех своих претензий на Родниковский.

Потапов усмехнулся и, дожевав кусок мяса, произнес:

— А ты любишь масштаб, Зубан, — автоколонны из иномарок, братва с автоматами по всему залу, демонстративное взятие заложника, чтобы все знали, какие мы крутые. Не боишься на этом облажаться, ведь в зале полно свидетелей?

— Эти козлы и пикнуть не посмеют, потому что все будут бояться, что с ними будет так же, — уверенно произнес Зубан. — Они даже не обратят внимания, как тебя выведут. И будут продолжать сосать свое пиво, как будто ничего не произошло.

— Что ж, Зубан, — сказал Потапов. — Ты, конечно, крутой пацан, но тебе не хватает выдержки и терпения, да и мозгов тоже.

— Ладно, кончай базарить, — злобно произнес Зубан и поднял сверток с пистолетом, направив ствол Потапову прямо в лицо. — Быстро встал и пошел за нами, — произнес он.

— Я бы поехал, — медленно произнес Потапов, — да вот боюсь, не на чем будет, потому что этих автомобилей, считай, у тебя уже нет.

— У тебя башня отъехала, что за херню ты порешь? — недоуменно смотря на Потапова, произнес Зубан.

Сергей взял в руки тарелку и демонстративно швырнул ее в сторону. Это был условный знак одному из людей, сидящих в зале. Через несколько секунд на улице один за другим громыхнули три мощных взрыва. Люди Зубана от неожиданности пригнулись и выхватили из-под плащей автоматы, не понимая, что произошло.

Один из горилл, стоящих рядом с Зубаном, дулом автомата сдернул занавеску с ближайшего к нему окна, и Зубан, выглянув, увидел, что все три его машины полыхают огнем, а рядом с ними лежат без движения двое шоферов, оставленных Зубаном на улице.

Взрыв также послужил сигналом к действию. Воспользовавшись замешательством людей Зубана, на них бросились все присутствующие, переодетые в штатское охранники из «Легиона».

Потапов резким ударом выбил пистолет из рук Зубана и, схватив того за кисть, дернул на себя, распластав Зубана по разделяющему их столу, после чего, не церемонясь, вывернул ему руку за спину так, что кость хрустнула, и тот закричал от боли. Костя Титов выхватил из кобуры пистолет и направил на ближайшего гориллу.

— Брось оружие! — закричал он.

Но тот то ли от страха, то ли от отчаяния вскинул автомат, направляя его в сторону Потапова. Грянул выстрел, и бандит, выронив автомат, упал с простреленной головой. Титов не промахнулся. К этому времени Бойко и Карпов обезоружили второго охранника, стоящего рядом с Зубаном. Внезапное нападение не сработало лишь в одном случае. Один из людей Зубана, стоящих у стойки бара, успел выхватить автомат раньше, чем до него добежали «легионеры». Он выпустил предупредительную очередь в потолок и заорал:

— Стоять, суки, всех порешу!

Но здесь помощь людям Потапова пришла с неожиданной стороны. Барменша схватила бутылку шампанского и что есть силы обрушила ее на голову бандита. Бутылка разлетелась вдребезги, и тот плавно сполз на пол, выронив автомат.

Все произошедшее заняло по времени не больше двух минут. Еще через пятнадцать минут вызванный наряд милиции надел на Зубана и его людей наручники и увез их в райотдел.

Прежде чем поехать туда же для дачи показаний, Потапов подошел к стойке бара и, устало улыбаясь, произнес:

— А вы смелая девушка и очень нам помогли.

— Это я его с перепугу так шарахнула, — ответила она, улыбаясь в ответ.

— Все равно вы нам очень помогли, — сказал Потапов. — Я у вас в долгу. Позвольте для начала угостить вас служебным мартини.

— Спасибо, — ответила она, — может, еще пригласите даму в качестве поощрения за ваш столик.

— Со мной опасно сидеть за одним столиком, как вы уже успели убедиться, — с грустной улыбкой произнес Потапов.

— Ну вы же сами сказали, что я смелая женщина. К тому же неглупые мужчины — моя слабость. А вас, похоже, с уверенностью можно отнести к таковым.

— С чего это вы взяли? — удивился Потапов.

— Я же наблюдала за всем происходящим. Совершенно очевидно, что все это была хорошо спланированная ловушка. Вы знали, что он придет сюда, чтобы наехать на вас, и были готовы к встрече с ним.

— Я не знал, я лишь предполагал, правда, с высокой степенью вероятности. Но, как видите, не все получилось гладко, — он кивнул на осколки от бутылки шампанского, лежащие на стойке бара.

— Всего предусмотреть никогда не удается, жизнь всегда подносит какие-то неожиданности.

— Из всех неожиданностей этого вечера вы, пожалуй, самая приятная. Я действительно хочу пригласить вас выпить бутылку мартини, только не в баре. Как вам идея насчет ужина при свечах у меня дома?

— Я не против, — ответила Марина, — только с одним условием: право задуть свечи остается за мной.

— Принято, — сказал Потапов.

В этот момент к нему подошел Бойко и сообщил, что им пора ехать. Сергей попрощался со своей новой знакомой.

Марина была права. Все произошедшее было хорошо спланированной ловушкой для Зубана. О том, что последний замышляет нападение, Сергей догадывался. Поэтому он заранее послал одного из людей Бойко, опытного сапера и хорошего оперативника подложить мины под автомобили, на которых ездили Зубан и его люди.

Зубана можно было взорвать и раньше. Но смысл задуманного состоял не в том, чтобы убрать Зубана со своего пути. Главная цель была заманить в ловушку, вызвать его на рискованный, но не оправданный по смыслу выпад, направленный против него, Потапова. А заодно показать и Зубану, и всем остальным, насколько структура Потапова организованнее и дальновиднее в своих действиях.

Конечно, Потапов рисковал, демонстративно сидя в кафе каждый вечер, в то время как конфликт с опасным соперником нарастал все сильнее и сильнее. Но этот риск оправдался, поскольку расчет на эмоциональность и самомнение Зубана оказался верен.

Однако все же единственное, чего не учел Потапов, это влияние Зубана в милиции. Несмотря на то что против Зубанова и его людей, взятых с поличным при вооруженном налете, было возбуждено уголовное дело, а магнитофонная запись разговора с Зубаном в баре послужила, кроме показаний свидетелей, одной из главных улик против бандита, Зубанов все же был выпущен на свободу под залог, дав подписку о невыезде.

Горчаков, к тому времени уже находившийся на содержании потаповской организации, позвонил Крестному в тот же день, когда Зубанов вышел на свободу, и сообщил:

— Все, что мог, я сделал. Суд состоится, и Зубану с его «братками» светит серьезный срок. Но в милиции есть какая-то волосатая рука, и кто-то влиятельный дает ему шанс выбраться из этой истории. Поэтому будь внимателен и бдителен, от этого козла можно многого ожидать. Не езди никуда без охраны.

— Спасибо за предупреждение, — сказал Потапов. — Но нет такой охраны, которая могла бы надежно защитить от пули киллера.

Потапов понимал, что Зубану дали шанс разделаться с ним. Если Зубанова выпустили на свободу, то это может привести и к тому, что дело замнут вовсе. Это означало, что войны между группировками не избежать.

Просчитывая ситуацию, складывающуюся вокруг него, Сергей догадывался, что кто-то из ментовского руководства снова хочет одним ударом устранить двух авторитетов. Самым удачным вариантом для махинаторов был вариант, когда Зубан устраняет Потапова физически, а его самого, находящегося под следствием, после этого сажают за решетку.

Ситуация накалялась, над Потаповым начали сгущаться тучи, расклад сил склонялся не в его пользу. До Сергея начали доходить слухи, что многие уголовные авторитеты города склонны поддержать Зубана. Он был для них понятнее и ближе Крестного, который, по их мнению, слишком тяготел к легальному бизнесу со всеми сопутствующими этому атрибутами и держался немного особняком от основной массы братвы.

Его не понимали и боялись, одного этого уже было достаточно для того, чтобы поддержать Зубанова, авторитета традиционных взглядов и поведения.

Вот в такой ситуации Потапову и позвонил человек, назначенный братвой «смотрящим» в этом городе.

— Ты меня, наверно, не узнаешь, Сережа, — послышался в трубке скрипучий старческий голос. — Василий Петрович меня зовут. Не заглянешь ли ко мне сегодня на огонек, чайку попьем, о жизни поговорим. Уважь старика, приди…

Потапов минуту-другую напряженно размышлял, затем коротко ответил:

— Хорошо, я приду…

Этот звонок Сергей предвидел. О том, что в город московскими ворами был прислан новый «смотрящий», Потапову доложили давно, несколько месяцев назад. Он помнил Гаврилова и был уверен, что рано или поздно эта встреча состоится. Гаврила, как только обжился в своем новом доме, начал постепенно знакомиться с местной братвой и наблюдать за криминальным миром новой вотчины. Но Сергей не спешил на встречу со старым вором, он был уверен, что тот рано или поздно выйдет на него сам. Однако в сложившейся ситуации это могло быть и плохим предзнаменованием.

Поздним вечером этого дня Потапов, несмотря на категорические протесты со стороны Бойко и Карпова, все же переступил порог старого кирпичного особняка на окраине города.

Его встретил молчаливый здоровяк, вооруженный помповым ружьем, и провел в дом.

Гаврилов почти не изменился с тех пор, как они виделись несколько лет назад в пересыльной тюрьме. Но теперь на нем был неброский, хотя и дорогой костюм темно-синего цвета и темная рубашка. На носу по-прежнему красовались дорогие, в тонкой оправе, очки, выделявшиеся на его потрепанном, морщинистом лице.

Теперь его можно было принять за старого профессора-геолога, проведшего большую часть своей жизни в экспедициях.

— Присаживайся, Сережа. Я в этой хате только что сам стал себя чувствовать как дома. Не жил никогда в таких хоромах. Но на старости лет решил в родные места перебраться, братва мне эту хату и подарила. Не многие ведь знают, что я в этом городе родился когда-то. Но еще мальчишкой меня родители увезли в другие края.

Гаврилов встретив Потапова на пороге просторного зала, служившего для приема гостей, проводил до дивана. Сам же уселся в кресле напротив.

— Ты изменился, Сережа, окреп и возмужал с тех пор, как я тебя последний раз видел. Я ведь верил, что ты не сломаешься и еще поднимешься в этой жизни. Вижу, что мои советы пошли тебе на пользу.

— Да, это так, Василий Петрович, — ответил Потапов, — я вам благодарен за помощь и за поддержку.

Гаврилов добродушно заулыбался и махнул рукой.

— Да ладно, не преувеличивай… Скажешь тоже, помощь. Таким, как ты, только советом можно помочь.

Потапова нисколько не вводил в заблуждение добродушный тон Гаврилова и то, что он начал с воспоминаний об их первой встрече. Он понимал, что его пригласили не для этого, и постарался перевести разговор ближе к делу.

— У вас, Василий Петрович, похоже, и сейчас для меня какой-то совет имеется, — грустно улыбнулся Потапов. — Вы ведь в наш город не только дни свои доживать приехали, вас сюда крутая братва прислала за местными присматривать.

Добродушие постепенно растворилось на лице Гаврилы, оно стало хмурым и задумчивым.

— Прав ты, Сережа, — после паузы произнес он. — Вот я и присматриваюсь пока к «браткам», кое с кем даже, кто посерьезнее, встречаюсь время от времени… Неспокойный у нас город, много мути в головах и беспредела в поступках.

— Какие времена, такие и люди, — ответил Потапов.

— Наверное, — так же задумчиво произнес старик, — только вот я так себе мыслю, что как бы времена ни менялись, а человек человеком оставаться должен. А это я пока не часто в людях вижу. Говоришь, бывает, с человеком и ни единому его слову не веришь, потому как в глазах одна мысль — как бы лаве побольше нарвать. И все в этой жизни он одним мерилом оценивает, других понятий для него не существует. Вот потому братва и режет друг друга, как на скотобойне.

Потапов почувствовал, что разговор подходит к своей кульминации, и решил задать вопрос напрямую.

— Это вы обо мне и о Зубане речь ведете?

Старый вор, сощурившись, долго смотрел на Сергея, словно линзы очков были слабоваты для него. На самом деле Сергей уже понял, что этот прищур скорее говорил о напряженной работе мысли собеседника, о его желании понять суть сказанного, увидеть невидимую глазу подноготную человека.

— А хоть бы и о вас, — наконец произнес Гаврилов. — Сколько шума подняли, беспредел учинили немалый. Что, не договорились миром дело решить?

— Я пытался, но с Зубаном невозможно договориться, он себя большим бугром возомнил, считает, что его только объехать можно, сам же он подвинуться не желает…

— Вот ты и решил его немного опустить, — усмехнулся Гаврилов. — Но и сам ты тоже хорош… Ты зачем ментов к этому делу привлек? Это не по понятиям нашим.

— Лучше этого козла под ментов подставить, чем кровь проливать. Мне мои люди дороги и бойни на улицах я тоже не хочу, — убежденно ответил ему Потапов.

— Вот менты вас обоих и кинули, — съязвил Гаврилов. — Сначала за бабки повязали одного, затем за бабло же и выпустили. И вы снова друг перед другом в боевой стойке. Так что делать-то будем, дальше-то что вас ждет?

Сергей твердо взглянул в глаза старику и произнес:

— Мне с Зубаном больше договариваться не о чем…

Это и было критической точкой разговора, Потапов понимал, что Гаврилов решает для себя, как поступить в этом конфликте. Для него это тоже было испытанием, его авторитет «смотрящего» мог пострадать, если в городе разгорится война двух сильных группировок, и он ничего не сможет сделать для ее предотвращения.

— Да и бог с ним, с Зубаном, — после долгого раздумья неожиданно сказал старик. — Ты прав, он всегда был беспредельщиком, такие только воду мутят да правильную братву позорят. В конце концов он сам свою судьбу выбрал…

Гаврилов посмотрел в глаза Потапову и спросил:

— Тебе помощь в этом деле нужна или сам справишься?

— Нет, Зубан — это моя проблема, — покачал головой Сергей, — я сам ее решу.

— Ну и хватит об этом, — оживившись, подытожил старый вор. — Я ведь тебя не для этого сюда пригласил. Я с тобой о перспективах поговорить хочу, предложить тебе кое-что желаю.

— Что именно? — поинтересовался Потапов.

— Ну, во-первых, дружбу свою, — ответил ему Гаврила. — Я ведь за тобой все это время наблюдал издалека, присматривался. И чем больше наблюдал, тем более ты мне по душе приходился. Есть в тебе, конечно, и то, что мне не нравится, чего-то, может, я не понимаю в новой жизни. Вот я и хочу, чтобы ты помог старику приспособиться к этой жизни, понять в ней все то новое, что в последнее время свалилось на наши головы.

— Я обязан вам, Василий Петрович, — произнес Потапов, — поэтому всем, чем могу, буду вам помогать.

— Ну и я тебе кое-чем помочь смогу, — задумчиво сказал Гаврилов. — Но для начала давай обсудим одно дело к тебе.

Сергей снова внутренне насторожился, слушая старика.

— Вот что, Сережа, есть у меня кое-какие бабки в распоряжении. И подумал я деньги эти пристроить в дело. Сам я коммерцией не занимаюсь, много чего в ней не понимаю пока. Вот и нужен мне такой человек, который бы знал, что с ними делать, и при этом надежный был. Лучше тебя я никого не нашел, потому как к тебе одному доверие испытываю.

— Спасибо за доверие, Василий Петрович, я вас не подведу, — заверил старика Потапов. — Какие условия вас устроят?..

— Условия мы с тобой позже обсудим, но главное из них — это чтобы кидняка не было. За бабло это тебя и меня по кусочку разберут… Пойми, я не угрожаю тебе, просто деньги эти особенные, — пояснил Гаврилов.

— Я уже понял, — кивнул в ответ Потапов.

— Ну что же, рад, что мы с тобой договорились, — улыбнулся старик, — время покажет, что из всего этого выйдет, но предчувствия у меня хорошие…

Когда спустя час Сергей вышел из дома Гаврилова, Бойко встревоженно спросил его:

— Ну, о чем договорились?

— О многом, — спокойно, с улыбкой ответил Потапов. — Главное, что старик теперь наш союзник.

Вечером этого же дня Сергей, оставшись в своем кабинете один, набрал на сотовом номер. Ответили ему не сразу. Спустя минут пять глухой хриплый голос произнес:

— Да, слушаю.

— Глеб — это я, Сергей Потапов.

— Фамилию мог бы не называть, — ответили ему.

— Нам нужно встретиться, — сказал Сергей.

— Ясно, — ответил собеседник Потапова. — Приезжай, обсудим.

В последующие три дня после звонка Горчакова люди Бойко и Карпова усилили охрану. Сам Сергей, за исключением нескольких поездок, практически не покидал офиса. Однако никаких эксцессов не произошло. После того, как Зубана вытащили из милиции, он исчез вместе с двумя своими подручными.

Охранник, дежуривший в двухэтажном особняке Зубана в холле на первом этаже, слышал, как все трое ночью пьянствовали и веселились. К середине ночи веселье стало особенно бурным. Сам охранник, дававший впоследствии показания милиции, сообщил, что был крайне удивлен тому дикому смеху, который раздавался из комнаты, где находились Зубан, Баклан и Хантошка.

Судебные власти порешили, что Зубан просто сбежал, нарушив подписку о невыезде, дабы не попасть в тюрьму, которой ему, скорее всего, было не избежать. Залог был внесен в госказну, на Зубана объявили всероссийский розыск. Нескольких человек, участвовавших в нападении на бар, посадили. Оставшие пять членов бригады Зубана были арестованы через месяц на одной из городских квартир, где у них, кроме крупной партии оружия — автоматов, пистолетов, взрывчатых веществ, — было обнаружено несколько килограммов героина. Задержанием руководил замначальника уголовного розыска Горчаков, который вскоре после этого получил звание майора.

Примечательным в этом деле был тот факт, что следователи, ведущие дело, говорили, что бандиты, увидев под кроватью чемодан с героином, искренне удивились. И все в один голос утверждали, что никто из них на квартиру героин не поставлял.

В криминальной среде города ходили упорные слухи о том, что к исчезновению самого Зубана и ликвидации его группировки причастен Крестный, но даже сторонники Зубана не решились сделать Потапову предъявы. Авторитет Потапова после ликвидации группировки Зубана сильно возрос. Под его контроль перешли многие предприятия, находившиеся ранее под крышей Зубанова.

Но в еще большей степени на братву подействовал и тот факт, что авторитетнейший вор в законе Гаврила не только имел с Крестным деловые отношения, но даже дружил и покровительствовал молодому, но быстро прогрессирующему авторитету. Одним этим Потапову была обеспечена лояльность не только со стороны уголовников старой традиции, но и части бандитов новой волны.

Однако Потапов понимал, что союз между ними полезен и Гаврилову. Старик, по сути, был новым человеком в городе. И хотя за ним стояли московские воры в законе, в городе он практически не имел реальных рычагов влияния. Дружба с главарем такой мощной группировки, какой являлась потаповская, была полезной и для Гаврилы.

Сергей был уверен, что Гаврилов, прежде чем сойтись близко с определенными авторитетами города и завязать с ними деловые отношения, внимательно присматривался ко многим из них, и выбор его был не случаен.

Старик видел в Потапове человека современных взглядов на жизнь, перспективного бизнесмена и организатора, с его помощью он собирался прокручивать и свои коммерческие проекты, быть в курсе всех новшеств, приносимых быстро меняющейся обстановкой в стране.

Но при этом Потапов оставался для него своим, он был человеком с уголовным прошлым, имевшим за плечами годы отсидки в лагерях и при этом уважаемым авторитетом среди братвы в настоящее время.

Авторитет старейшего вора и деловая хватка молодого лидера крупной группировки делали их союз плодотворным и перспективным.

Именно о перспективах их союза в первую очередь и думал Гаврилов, когда спустя пару лет предложил Потапову самому «короноваться» на вора в законе.

Для Потапова это предложение было неожиданным, так как он никогда не задумывался на эту тему.

— Вы серьезно, Василий Петрович? — спросил Потапов.

— Такими вещами не шутят, Сережа, — хмуро ответил старик, — для меня это не просто слова, у меня вся жизнь в них, а она по большей части прошла за оградой колючей. Все, чего я в жизни добился, так это уважение братвы, в этом звании выраженное… Так что какие уж тут шутки…

— Не думаю, что я это тоже заслужил, я на зоне всего два года чалился, а вы… — начал было рассуждать Сергей.

Но его прервал Гаврилов:

— У каждого свой путь, Сережа, каждый авторитет по-своему завоевывает, кто десятилетиями лагерей, а кто-то себя и на воле уважать заставляет. Но ты не торопись с ответом, подумай. У тебя для этого шага все есть, в том числе и моя поддержка.

В пять вечера, как было условлено, члены правления ассоциации собрались в кабинете Потапова. К тому времени Сергей привел себя в порядок. После обеда уже не притрагивался к спиртному. Он умылся и побрился в ванной комнате, которая находилась за его кабинетом.

Собравшихся было пятеро. Кроме Потапова, присутствовали директор охранного агентства «Легион» Вадим Бойко, директор торгового дома «Поликом» Аркадий Кулешов, председатель правления «Дисконт-банка» Юрий Ламберт и глава юридической конторы «Юником» Борис Троицкий, юридический советник Потапова и адвокат ассоциации.

Обычно на таких заседаниях присутствовал еще и Андрей Карпов, но сейчас его место пустовало.

Собравшиеся в кабинете Потапова люди кидали хмурые взгляды на пустующее кресло и вопросительно поглядывали на самого Потапова.

В их взглядах, адресованных к нему, присутствовал вопрос: все ли нормально с их лидером и способен ли он сегодня так же спокойно и твердо руководить организацией.

Но постепенно тревога с их лиц исчезала — перед ними сидел прежний Сергей Потапов, спокойный, уверенный в себе, рассудительный, но сегодня он был молчаливее и задумчивее, чем обычно. Поскольку все присутствующие были в курсе произошедшего, Потапов сразу перешел к делу и попросил Бойко проинформировать его и собравшихся обо всем, что удалось выяснить на этот час.

— Ничего нового из ментуры пока нет.

— Почему дело поручили людям Ципко? — спросил Потапов.

— Точно не знаю, такое решение приняло высшее руководство. Возможно, потому, что «Легион» и фирма «Вентрис», чей груз мы сопровождали, находятся на территории Волжского района, в ведении Волжского РОВД, — ответил Бойко. — Но Горчаков заверил меня, что будет держать это дело под личным контролем.

Потапов обвел взглядом присутствующих и спросил:

— Есть ли у кого-нибудь из вас желание высказаться по поводу случившегося?

Первым взял слово Троицкий. Это был маленького роста мужчина лет пятидесяти с пышной седой шевелюрой. На его небольшом смышленом лице выделялся крючковатый нос. Голос Троицкого, звучный и хорошо поставленный, контрастировал с его внешностью. Это был один из самых опытных в городе адвокатов. Но сейчас он не занимался адвокатской практикой, поскольку все свое время проводил, работая на ассоциацию «Корвет».

Троицкий встал и, откашлявшись, произнес:

— Все произошедшее, несомненно, тяжелый удар по нашей организации. Это вызов всей нашей структуре, может быть, самый опасный за все время ее существования. И именно в связи с этим я настаиваю на том, что прежде, чем предпринять какие-либо действия, надо тщательно разобраться, взвесить все возможные варианты. В любом случае я бы не спешил с карательными мерами. Сейчас уже не те времена, когда мы могли расправляться со своими конкурентами, применяя жесткие методы. Я бы предложил пока подождать и предоставить поработать над этим делом милиции. Если говорить о конкретных подозрениях, то наибольшее беспокойство вызывает намечающееся противостояние между нашей финансовой группой и группировкой братьев Бриксов. Не секрет, что на предстоящем аукционе по продаже акций предприятия «Волготанкер» и они, и мы являемся двумя наиболее вероятными покупателями. У меня все.

— А вот у меня нет никаких сомнений, что это дело Брикса, — подал голос Бойко. — Мы давно либеральничали с этим бандюгой, вот и дождались…

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь о либерализме?

— А то, что Брикс давно уже работает на нашей территории, как в своей вотчине. Вместо того, чтобы самим задавить его, мы ждем, когда нападут на нас. Все пытаемся договориться по-хорошему. А они по-хорошему не понимают.

— С Бриксом мы договорились, — произнес Потапов. — Но у нас свои дела, у него свои. Основная часть его доходов — это доходы подпольного бизнеса. А также сфера развлечений: казино и два ночных клуба, где тоже играют. Все это не наше поле деятельности, мы туда не лезем. А Брикс не лезет в наши дела.

— А вот полез, — заявил Бойко. — Собирается участвовать в аукционе по продаже акций «Волготанкера», конкурировать с нами.

На это Сергею нечего было возразить. Два дня назад он узнал, что одна из фирм, подконтрольных Бриксу, заявила о своем участии в предстоящем аукционе.

— Кроме того, — продолжил Бойко, — у Брикса есть еще один зуб на нас, напрямую связанный с нападением на грузовик и убийством наших людей. Компания «Вентрис» раньше работала под «крышей» Брикса.

— А почему они обратились именно к нам для охраны их груза? — задал вопрос Кулешов. — Ведь торговый дом «Поликом» является конкурентом «Вентриса» по продаже оргтехники.

Бойко помолчал, потом произнес:

— Там, в приемной, сидит директор «Вентриса» Кожокин. Он нам может все сам объяснить. Сегодня днем он позвонил мне и попросил организовать встречу с тобой. — Бойко посмотрел на Потапова.

Потапов молча кивнул и произнес:

— Зови его.

Через минуту в кабинет вошел среднего роста молодой человек. На нем был черный пиджак типа френча. На его красивом высокомерном лице отражалось некое беспокойство. Однако начал он свою речь весьма самоуверенно.

— Господа, я понимаю, что и ваша организация, и моя фирма понесли тяжелую утрату, и вам, как, впрочем, и мне, тяжело обсуждать сейчас деловые вопросы. Но я здесь нахожусь именно для этого. Моя фирма понесла серьезные потери. И, как мне это ни неприятно произносить, по вашей вине. Это ваши люди охраняли грузовик с дорогостоящей техникой. И, к сожалению, охраняли очень плохо. Они погибли сами, и убиты двое моих людей. Согласно нашему договору, вы отвечаете за сохранность грузов в пути, поэтому мне не остается ничего другого, как предъявить вам счет на сумму более тридцати тысяч долларов. В противном случае мне придется просто закрыться.

— А какого черта ты полез к нам? — произнес Кулешов.

Помимо того, что Кулешов и Кожокин были директорами, соперничающими друг с другом, личные отношения их также не сложились.

— Ты ведь работал под Бриксом, однако залез под нашу «крышу».

— У вас есть преимущество перед Бриксом, — произнес Кожокин. — В отличие от Брикса, ваши охранники работают официально. К тому же партия была слишком крупной, и я не мог рисковать, посылая ее с людьми, которые вооружены незарегистрированными стволами. Помимо всего этого, Брикс брал за охрану гораздо больше, чем вы.

— А ты что, не понимал, чем это тебе грозит? — не унимался Кулешов. — Ты что, хотел уйти от Брикса к нам и при этом не рисковать?

— Я все понимал, но руководство вашего охранного агентства гарантировало моим грузам безопасность, как в этот раз, так и в дальнейшем, — невозмутимо ответил Кожокин. Он помолчал, а потом с усмешкой произнес, глядя на Кулешова:

— Поскольку моя фирма является крупным поставщиком оргтехники на наш рынок, сделка обещала быть выгодной и сейчас, и в будущем: вы получали крупного клиента, я экономил на перевозке. Карпов обещал лично сопровождать груз в первую поездку.

— Ладно, хватит, — произнес Потапов. — В соответствии с правилами все грузы, перевозимые нашим агентством, страхуются. Тебе компенсируют все твои потери. Завтра свяжись с Ламбертом, и обсудите с ним все детали.

Ламберт, выслушав речь Потапова, нахмурился и сделал в своем блокноте какие-то пометки.

— А сейчас мы бы хотели продолжить наш разговор о собственных делах, — произнес Потапов, давая понять Кожокину, что аудиенция окончена.

Тот кивнул головой, встал и быстро вышел. Воцарившееся молчание прервал Кулешов.

— Господа, вы не думаете, что это может быть обычная бандитская вылазка. Просто какие-нибудь беспредельщики решили нагреть руки, грабанув машину с оргтехникой.

— Нет, не думаю, — произнес Бойко, — я уверен, что кое-кто посчитал нас слабаками, неспособными себя защитить.

— Или, наоборот, — задумчиво произнес Потапов, — кто-то посчитал нас слишком крутыми и захотел сильно ослабить. Я согласен с Троицким, надо все тщательно проверить. Вадим, завтра же свяжись с Бриксом и назначь стрелку, в каком угодно месте, по его пожеланию.

— Ты что, серьезно? — удивленно глядя на Потапова, произнес Бойко.

— Вполне.

— И это при том, что Брикс и его люди являются подозреваемыми номер один в этом деле.

— Вот мы и развеем сомнения, заодно попытаемся договориться насчет «Волготанкера», — твердо ответил Потапов.

— Ты считаешь это необходимым? — спросил Бойко.

— Да, — заявил Потапов, — пожалуй, на этом мы дискуссию прекратим. Если есть какие-то вопросы, их можно решить сейчас.

— Изменяются ли наши планы по поводу участия в аукционе? — спросил Троицкий.

— Нет, не изменяются, — ответил Потапов, — продолжай готовить все необходимые для этого документы.

— Как насчет суммы выплаты этому Кожокину? Речь, кажется, идет о тридцати тысячах долларов.

— Эту сумму надо выплатить, но не сразу. Плюс компенсация за моральный ущерб. Договор с ним расторгнуть. Есть еще какие-нибудь вопросы?

Троицкий и Кулешов ответили, что у них нет больше вопросов.

Ламберт, помявшись, произнес:

— Тут возникла одна небольшая проблема. Вчера была сделана попытка взломать компьютерную сеть в нашем банке.

Потапов удивленно посмотрел на Ламберта.

— Зачем это? — спросил он.

— Полагаю, это сделал какой-нибудь хакер с целью перевода денег со счета банка на свой личный.

— Час от часу не легче, — проговорил Кулешов. — И в России появились хакеры, которые воруют деньги с помощью компьютера.

— Попытку пресекли? — спросил Потапов.

— Да. Наш программист Андрей Бутенко вовремя сообразил, в чем дело, и попытка сорвалась. Но нет никаких гарантий, что повторения не будет.

— Ну вот, — усмехнулся Бойко, — теперь нас не только бандиты, но и хакеры обворовывать собираются.

— Только этого еще не хватало, — произнес Потапов и сказал, обращаясь к Бойко:

— Поручи это дело Ивану Дегтяреву, пусть работает вместе с Андреем Бутенко. Да, и еще. Дегтярев с этого дня назначается на место Карпова твоим заместителем со всеми полномочиями, бывшими у Карпова.

Бойко бросил на Потапова быстрый взгляд и молча кивнул.

— Пусть он сегодня зайдет ко мне. Я его проинструктирую, что делать с этим хакером. И последнее: с сегодняшнего дня я лично принимаю решения по всем сколько-нибудь значащим для фирмы вопросам. Без моего согласия не должно делаться никаких шагов, особенно это относится к тебе, Вадим. Пока ты лишь собираешь информацию и проверяешь факты. Ежедневно докладывайте мне о любой информации, связанной с сегодняшними событиями. У меня все.

Собравшиеся стали подниматься со своих мест, и через несколько секунд кабинет Потапова опустел.

Вечером этого же дня Сергей, перед тем как заехать домой, посетил семью Андрея Карпова.

Домой он вернулся уже глубоко за полночь. Едва он переступил порог, как у него в кармане зазвонил сотовый телефон. Звонил Бойко с сообщением о том, что стрелка с братьями Брикс назначена на завтра, на три часа дня. Встреча состоится за городом, в местечке под названием «Молочная поляна», недалеко от пионерского лагеря «Дубки».

На следующее утро Сергей пришел на работу как обычно. Усевшись за стол, первым делом стал просматривать приготовленную секретаршей прессу. Вера, как всегда, успевала утром не только подобрать, но еще и прочитать, выделяя для шефа наиболее значимые, с ее точки зрения, тексты. Если у Потапова не было времени, он проглядывал лишь выделенную Верой информацию. Все утренние газеты напечатали информацию о вчерашнем нападении на груз с компьютерами и убийстве нескольких человек.

Но одна из выделенных Верой заметок привлекла наибольшее внимание Сергея, заставив его серьезно задуматься. В газете «Большая Волга» не только сообщалось о случившемся, но автор статьи делал далеко идущие предположения о том, что это случилось не просто так. Автор сообщал, что в городе ожесточилась борьба между группировками за передел собственности, из чего он сделал вывод, что данное нападение можно рассматривать как начало войны между враждующими бандами и, видимо, в ближайшее время следует ждать ответных действий. И хотя в статье напрямую не называлось, кто именно возглавляет эти враждующие группировки, намек был весьма прозрачен.

Сергей нажал кнопку селектора и вызвал Веру.

— Слушаю вас, Сергей Владимирович, — произнесла секретарша, войдя в кабинет.

Сергей показал ей газету, которую только что читал.

— Я хочу знать, кто написал эту статью. Позвони редактору «Большой Волги» и, сославшись на меня, скажи, что я хочу поговорить с автором.

Вера отправилась звонить. Ближе к обеду она сообщила Потапову, что ей наконец удалось дозвониться до редактора, но тот заявил, что подпись — псевдоним, и категорически отказался назвать фамилию автора статьи.

— В таком случае сообщи об этой статье Троицкому. Пусть он пригрозит редактору судебным иском газете. В статье почти открытым текстом назвали нашу организацию бандой.

В половине третьего за Потаповым заехал Бойко, пора было отправляться на назначенную встречу с Бриксом. Уходя из кабинета, Сергей прихватил с собой газету с заметкой.

Денек выдался на загляденье. Солнце светило так, будто намеревалось растворить в атмосфере запас тепла, рассчитанного на всю осень. По небу хоть и летели немногочисленные облака, но они не мешали светилу посылать на землю потоки света и тепла. На небольшой площадке пионерского лагеря «Дубки», который давно уже был закрыт и пустовал, примостился черный джип «Чероки», словно огромный майский жук, вылезший погреться на солнышке. Машина резко выделялась на фоне желто-зелено-красных красок леса, шумевшего по обе стороны дороги, ведущей в город.

В машине, кроме Кости и Потапова, находились еще Бойко и двое его людей. Все, кроме Потапова, были вооружены. И Бойко, и Титов в подплечных кобурах держали пистолеты Макарова, два других охранника были вооружены помповыми ружьями. Такие меры предосторожности необходимы. Каждый из присутствующих в той или иной мере осознавал, что созерцание бурных красок осеннего леса может оказаться последней радостью в его жизни.

— С Бриксом шутки плохи, — сказал Бойко перед отъездом, настаивая на более мощном охранном сопровождении.

Однако Потапов решил, что достаточно того, что есть.

— Устраивать пальбу средь бела дня не выгодно ни нам, ни ему, гораздо проще послать киллера-одиночку. К тому же не в правилах Брикса самому подставляться под пули. Если он приедет, то пальбы не будет, — заявил Потапов.

— А если нет, если не приедет? — спросил Бойко.

— Должен приехать, — нахмурившись, заявил Потапов, — он же не дурак, видит, что происходит.

Тянулись минуты ожидания. Костя постукивал пальцами по рулевому колесу то ли от нервов, то ли от того, что пытался попасть в такт тихо играющей в салоне музыке. Потапов и Бойко прохаживались рядом с машиной, молча куря. Охранники, сидевшие в машине, угрюмо смотрели на дорогу, скрывающуюся за пригорком. Неожиданно за поворотом появился здоровенный, серебристого цвета «Мицубиси-Паджеро».

— О, кажись, Брикс с «бриксятами» пожаловали, — усмехнулся Костя, завидев первую машину. — Да целым табуном едут.

За «Паджеро» тянулись еще две иномарки: белый «Ниссан-Патрол» и темно-синий «БМВ». Джипы ехали впереди, а «БМВ» замыкал колонну. Иномарки на большой скорости подъехали к площадке перед входом в пионерский лагерь и одна за другой стали разворачиваться и припарковываться у обочины.

Из машин повыскакивали вооруженные парни, веером рассредоточиваясь по площадке. Потапов заметил, что многие из них вооружены не только помповыми ружьями. Под плащами он увидел автоматы Калашникова и пистолеты-пулеметы типа «Скорпион» и «Борз».

Первым из «Паджеро» выскочил высокий мужчина средних лет. Он был лыс, его грубое мясистое лицо выражало напряженное внимание. Мужчина явно пытался определить, исходит ли опасность от людей Потапова, но, не заметив признаков таковой, повернулся к тонированным стеклам «Паджеро» и кивнул, давая понять хозяевам, что все спокойно.

Потапов знал этого человека. Это был Хирург, выполнявший в организации Брикса ту же роль, что выполнял Бойко в потаповской структуре.

Бойко с двумя охранниками стоял рядом с Потаповым, также напряженно наблюдая за диспозицией соперников. В душе он пожалел, что согласился с Сергеем и не выслал дополнительную охрану. И хотя в кустах за забором пионерского лагеря сидели двое стрелков со снайперскими винтовками, которых Бойко выслал заранее без приказа Потапова, все же этого было недостаточно, так как Брикс привез с собой не меньше десяти человек.

В следующий момент из «Паджеро» вылезли двое мужчин. Это были братья Аркадий и Евгений Брикетовы по кличке Брикс-старший и Брикс-младший.

Старший Брикс был весьма примечательной личностью. Если бы не окружавшие его иномарки и вооруженные люди, готовые за него отправить на тот свет любого, можно было предположить, что это одинокий грибник, бродящий по осеннему лесу. У него было продолговатое, с тяжелой челюстью лицо, седые, давно нечесанные волосы клочьями развевались по ветру, и лишь светло-серые глаза, узко посаженные, цепкие, выдавали в нем личность незаурядную. Одет он был в короткую типа бушлата неброскую куртку и черные джинсы.

В отличие от старшего брата, младший Брикс, который был ровесником Потапова, солидностью не отличался, хотя всячески старался. Он был гораздо выше и стройнее своего кряжистого и плотного брата. Темные волосы аккуратно пострижены и зачесаны, лицо тщательно выбрито. Глаза блестели каким-то лихорадочным блеском, свойственным натурам неуравновешенным и вспыльчивым. На нем была короткая кожаная куртка из дорогой, хорошо выделанной кожи, модно пошитые брюки, лакированные ботинки. Под расстегнутой курткой на черном свитере виднелся большой, усыпанный драгоценными камнями, крест, висевший на черном толстом шнуре. Держался он несколько нервно и в то же время развязно, активно жуя жвачку.

В криминальных кругах Брикс-младший не пользовался авторитетом, принимался лишь как бесплатное приложение к своему брату — бесполезное и обременительное. Однако все знали, что старший Брикс любит своего брата, и Евгений является одним из немногих, кому старший Брикс доверяет полностью.

В их семейном бизнесе младшему брату было поручено курировать работу казино и ночных клубов, а также нескольких нелегальных контор, занимающихся проституцией. Брикс-младший, испытывая страсть к женщинам и неуемную сексуальную энергию, с удовольствием работал на этом поприще.

Потапов, кивнув Бойко, произнес:

— Стойте здесь, — и отправился в сторону стоящих у автомобиля Бриксов.

Бойко и двое охранников вглядывались в спину удаляющегося от них Потапова. Костя, оставшийся в автомобиле, вынул из кобуры пистолет и, сняв с предохранителя, положил его рядом с собой. Двое снайперов в кустах передернули затворы винтовок, оборудованных оптическими прицелами, взяв на «мушку» ближайших к Бриксу телохранителей.

Потапов, подойдя к Бриксам, протянул старшему руку. Тот, молча вынув руку из кармана, вялым движением поздоровался с Потаповым. Более энергично поприветствовал его рукопожатием младший из братьев, на секунду прекратив жевать. Потом он снова активно задвигал челюстью.

— Ты чего нас позвал сюда, — скрипучим голосом проговорил Брикс-старший.

— Поговорить захотел. Вопросы накопились, — ответил Потапов и, ухмыльнувшись, добавил:

— Я, правда, не знал, что ты с таким эскортом припрешься сюда. — И, прекратив улыбаться, вновь произнес: — Зачем автоматчиков-то взял?

— Береженого бог бережет, — ответил Брикс. — А конвой в этой жизни меня два раза уже стерег, — добавил он, намекая на свои две ходки в зону, где он в общей сложности провел семь лет.

— Сам знаешь, Крестный, — произнес Брикс-младший деланно-веселым тоном, — времена нынче неспокойные. На дорогах теперь грабят и людей убивают, — он широко улыбнулся, продолжая жевать жвачку.

Потапов бросил на младшего Брикса такой взгляд, от которого у того улыбка с лица быстро слетела, а жевательные движения замедлились.

— А ты все шутишь, уж тридцатник долбанул, а все как мальчик. Не зря тебе лишь блядей только доверили пасти, на большее у тебя мозгов не хватает.

Брикс-младший прекратил жевать, глаза его загорелись злобным огнем.

— Ах ты, сука, да я тебе сейчас… — вырвалось у него.

Однако он остался на месте. И в следующую секунду старший Брикс поднял руку и произнес, обращаясь к брату:

— Хватит, заткнись.

Тот, стрельнув на брата быстрым взглядом, замолчал, тяжело засопел, раздувая ноздри.

Брикс посмотрел своими слезящимися от ветра колючими глазками на Потапова и произнес:

— Давай, говори быстро, чего надо.

— О делах перетереть с тобой надо, а дела в городе странные творятся.

— Знаю я, о чем ты говорить хочешь, — ответил Брикс. — Хочешь найти тех «братков», которые твоего дружбана жмуриком сделали. Я тебе сразу скажу: не там ты ищешь. Моих следов на этом гоп-стопе ты не найдешь.

— Ты знаешь, — произнес Потапов, — я тебе верю. Хотя факты говорят о другом.

— Какие на хрен факты, — подал голос младший брат.

Но старший тут же осадил его:

— Молчи, Евгешка, молчи.

— Ну, например, тот факт, что ограбленный товар принадлежал конторе, которая раньше под твоей «крышей» была.

— Она и сейчас под моей «крышей», — хмуро заявил Брикс-старший. — Этот мудила Кожокин, как только в городе какая-то смута затевается, начинает метаться, искать, у кого под крылышком ему спокойнее будет. Вот, видно, и сейчас побежал. Но бабки ежемесячно мне он платит, а кто там с его грузами по дорогам шляется, мне по херу.

— Говорят, ты подал заявку на участие в аукционе по приватизации «Волготанкера»? — спросил Потапов.

— Подал, — скривившись в улыбке, ответил Брикс. — Деньги же надо куда-то девать. «Волготанкер» — предприятие большое: там и порт, и баржи разные, а транспортировка грузов — дело прибыльное, хотя и опасное… А вообще, имел я твои факты знаешь где… Как хочешь, так их и расценивай. Мне плевать, что там в городе про меня говорят.

— А то, что пишут? — спросил Потапов.

Он потянулся в карман плаща за газетой, но, заметив краем глаза, как напряглись стоящие рядом охранники Брикса, медленно достал ее из кармана. После чего протянул сложенную газету так, что Брикс увидел статью, в которой говорилось о бандитских разборках. Брикс взял газету и быстро пробежал ее глазами.

— Бред какой-то, — произнес он, отдавая газету своему брату, который тут же принялся за чтение.

— Боюсь, Брикс, нам эти факты вместе обсудить бы надо и договориться.

— О чем мне с тобой договариваться? — буркнул Брикс. — Мы с тобой разные птицы. И задачки у нас с тобой тоже разные. Да и вообще, с вашей молодой порослью любые договоры — пустая болтовня. Среди молодых столько отморозков, с которыми невозможно договориться…

— Я не отморозок, — сказал Потапов. — Я, как и ты, на зону ходил и понятиям обучен. Ни тебе, ни мне беспредел в городе не нужен. И предъявы мы друг к другу не имеем. А в газетах пишут, что мы сошлись в непримиримой войне. Тебе не кажется, будто кто-то решил, что мы с тобой слишком высоко взлетели и нам пора подрезать крылья? Пора бы разобраться во всем этом и косяки друг с друга снять.

Брикс пристально вгляделся в лицо Потапова.

— Вот что, Крестный, — произнес он после нескольких секунд паузы, — любишь ты, я тебе скажу, всякие задачки мудреные ставить. Уж больно в сложные игры ты играешь. Смотри, как бы сам себя не перехитрил.

— Каковы задачи, таковы и способы их решения, — усмехнулся Потапов. — Но в этом деле я боюсь другого. Как бы все не упростили…

— О чем он говорит? — подал голос Брикс-младший, наконец-то прочитавший заметку в газете. — Мне надоели эти базары пустые, — он снова стал жевать резинку во рту.

Потапов посмотрел на младшего из братьев. Ему снова бросился в глаза дорогой крест на груди последнего.

— Слушай, а это правду говорят, — спросил Потапов у него, — что когда ты был на отдыхе в Таиланде, тебя там за священника принимали с твоим крестом?

Брикс-младший улыбнулся и произнес:

— Правда, правда. А что же ты, Крестный, все без креста ходишь? Такой состоятельный человек.

— У меня маленький, нательный, — ответил Потапов.

В этот момент Брикс снова прервал разговор.

— Ладно, давай конкретно, что ты хотел нам предложить? И отваливаем отсюда.

— А все уже сказано, — сказал Потапов. — И я думаю, ты меня понял. Но для твоего брата повторю: в городе что-то непонятное творится. Кто-то затеял опасную игру. И я уверен, что в ближайшее время мы поймем, кто воду мутит. Советую тебе не дергаться, если вдруг что-то неординарное произойдет. Сначала разберись, а потом действуй.

Брикс посмотрел на Потапова слезящимися от ветра глазами. Его землистого цвета лицо скривилось от какой-то внутренней боли. До Потапова доходили слухи, что Брикс нездоров, у него что-то не в порядке с желудком. Видимо, сказывались годы, проведенные на зоне.

— Ладно, — произнес он, — разберемся. Учить меня не надо — ученый. Как действовать в непредвиденных обстоятельствах, сам решу…

Однако таковые обстоятельства случились через несколько секунд. Потапов уже попрощался с братьями и собирался отходить от них, когда внимание всех присутствующих на стрелке людей привлек сине-желтый милицейский «жигуленок», выскочивший из-за поворота лесной дороги. «Жигуленок» включил сирену и со всей возможной скоростью помчался в направлении площадки, где остановились иномарки. Эта милицейская машина ехала не в одиночестве, за ней выскочило еще несколько «Жигулей» и «уазиков». Еще большее внимание людей Потапова и Брикса привлек рокот тарахтящего в небе вертолета, который вскоре появился над их головами и завис, намереваясь приземлиться. Из остановившихся рядом с иномарками машин повыскакивали автоматчики, одетые в бронежилеты и каски.

Люди Брикса направили было оружие на Потапова, но Брикс закричал:

— Быстро откинуть стволы!

А уже потом, повернувшись к Потапову и с ненавистью глядя ему в глаза, произнес:

— Твоя работа, падла. Ты ментов позвал?

— Ты что, дурак? — так же жестко ответил Потапов. — На кой хрен мне это надо было.

Брикс с недоверием поглядел на Потапова, но в следующий момент к ним подбежали милиционеры и повалили на увядшую желтую траву. Та же участь постигла всех остальных, участвовавших в сходняке.

Вскоре милиционеры узнали, кто находится на встрече, так как Потапова и Брикса подняли с земли и поставили с растопыренными шире плеч ногами к машине, заставив упереться руками в ее корпус. Их быстро, но тщательно обыскали и, не найдя ничего подозрительного, позволили встать в обычную для нормального человека позу.

Потапов увидел, что всеми операциями по задержанию руководит подполковник Ципко. Он также увидел, что присутствуют люди из городской уголовки. Однако Горчакова среди них не было.

«Странно, — подумал он, — почему Виталий не предупредил меня, что менты готовят акцию? И кто вообще узнал, что у нас здесь с Бриксом забита стрелка?»

К Бриксу и Потапову подошел Ципко в сопровождении двух автоматчиков.

— Ну что, орлы, повоевать решили. Скучно вам живется, вновь принялись на «Молочной поляне» разборки устраивать.

— С чего это вы взяли, что здесь кто-то устраивает разборки? — спросил Потапов. — Мы встретились, поговорили.

— Ну-ну, — усмехнулся Ципко. — А вон ту гору оружия, — он указал на сваленные в кучу автоматы, пистолеты и ружья, — для чего с собой притащили? По голубям палить, что ли?

— Так сами знаете, — протянул, натуженно улыбаясь, Брикс, — время сейчас неспокойное, кто же без стволов и охраны ходит? Вы вот, я смотрю, роту автоматчиков с собой приволокли, да еще вертолет притаранили зачем-то.

— Раненых увозить, наверно, — усмехнулся Потапов.

Однако ни тому, ни другому было не до шуток. Оба были удивлены произошедшим и подозревали друг друга в содеянном. У Брикса оснований подозревать Потапова было больше, потому что, во-первых, сам Потапов не раз использовал подобные методы, чтобы подставить своих конкурентов, ведь сам он приехал на встречу с официально зарегистрированным оружием и с небольшим количеством охранников, в то время как почти все оружие Брикса было не зарегистрировано. Во-вторых, подозрения Брикса усилились, когда Потапова, почти демонстративно опросив тут же на месте задержания, отпустили со всей его группой сопровождения, вернув им оружие.

К такому развитию событий не был готов и Потапов. Он знал, что серьезных проблем у него возникнуть не должно. Но чтобы вот так просто отпустили с места задержания, не отвезя в милицию и не сняв каких-либо показаний, в такое было трудно поверить.

— Явитесь завтра к нам в отдел, дадите показания, — сказал Ципко на прощание.

Брикс проводил джип, на котором уезжал Потапов, долгим и пристальным взглядом. Однако долго задумываться над произошедшим ни ему, ни его людям не дали, их быстро погрузили в «воронок» — грузовой автомобиль, предназначенный для перевозки заключенных, и отправили в отдел.

Братьев Брикс, Хирурга и еще двоих охранников, имевших оружие официально, отпустили лишь под вечер, в то время как с выходом на свободу остальных возникли серьезные проблемы.

Освободившись из милиции, старший Брикс, которого «прихватил» сильнейший приступ разыгравшейся язвы, отправился в казино «Венеция», на втором этаже которого у него располагался офис, и залег у себя в кабинете, наглотавшись таблеток. Младший же Брикс, дабы спустить пар и охватившее его раздражение после разборок с Потаповым и милицией, решил отдохнуть и расслабиться, для чего отправился в ночной клуб «Дива».

Брикс-младший зашел в зал ночного клуба около одиннадцати часов вечера. Зал был прямоугольной формы. В центральной части располагался подиум, на котором весь вечер и всю ночь пели и плясали эстрадные артисты, а также местная танцевальная группа. К этому часу веселье было в самом разгаре, и все столики вокруг подиума заняты. Однако один из столиков, располагавшийся в удобной ложе, был свободен. Это место хозяев клуба, братьев Брикетовых. Брикс-младший, пройдя вальяжной походкой между столиками, плюхнулся в мягкое кресло. В тот момент, когда он расслабленно откинулся на спинку, в ложе появился управляющий клубом, пожилой мужчина по фамилии Штейнберг. Охрана на входе уже доложила, что в клубе появился хозяин и что он явно не в духе.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался Штейнберг.

— Здорово, коли не шутишь, — ответил ему Брикс, вглядываясь в танцующих на сцене полуголых девиц.

— Что будете пить? — спросил заботливый Штейнберг. — Водку, коньяк, вино, может быть, пиво?

— Да пошел ты на хер со своим пивом. Водку, конечно. Видишь, я весь на нервах. В ментовке продержали пять часов.

— Что, какие-то проблемы? — обеспокоенно проговорил Штейнберг, подзывая жестом официанта.

— Не твое собачье дело, еврейская рожа, — огрызнулся в ответ Брикс.

Штейнберг пропустил это мимо ушей и спросил:

— Есть что-нибудь будете?

— Давай салат и омаров, — скомандовал Брикс.

Штейнберг отдал приказания подошедшему официанту и еще кое-что шепнул ему на ухо. Он был опытным человеком, знал, на кого работает, и прекрасно понимал, что если Брикс-младший приходил в таком настроении, то ничего хорошего за весь вечер у Штейнберга не случится. Его будут гонять и пинать весь вечер, и дело может дойти до зуботычин. Но он был хитрый старый еврей и, зная слабости Брикса-младшего, научился вовремя строить громоотводы, отводившие молнию от его умной лысой головы. Именно такой громоотвод приближался сейчас к ложе. По залу шла фигуристая рыжеволосая официантка с симпатичным простодушным личиком. Она была одной из недавно принятых на работу девушек. Штейнберг знал, что Евгений Брикетов любит новеньких. Официантка вошла в ложу и, улыбнувшись Брикетову милой улыбкой скромницы, поставила перед ним бутылку «Смирнова», рюмку и две тарелки: большую с омарами и маленькую с салатом.

Брикс даже не посмотрел на принесенные яства. С самого начала, как только появилась в ложе официантка, он смотрел на нее.

— Кто это? — произнес он, едва официантка вышла из ложи.

— А, это… Это Люба, наша новая официантка, — как бы невзначай проговорил Штейнберг и при этом хитро улыбнулся, но Брикс не заметил, так как полностью был поглощен пышными ягодицами официантки, которая в данный момент, наклонившись, забирала с соседнего стола пустые бутылки.

— И давно она здесь? — продолжал спрашивать Брикс.

— Четвертый день как.

— И как она в работе? — спросил Брикетов.

— Как официантка? — осведомился Штейнберг. — Пока без жалоб.

— Значит, так, — проговорил Брикс, наливая себе стопку «Смирновки», — снимай ее на сегодня с заказов и давай ко мне. Она должна еще и у меня приемку пройти.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, проговорил Штейнберг. — Только я хочу предупредить, — добавил он, — что она не в курсе заведенных вами правил. Могут быть некоторые проблемы.

— Вот и хорошо, что не в курсе, — сказал Брикс. — А о проблемах ты не беспокойся.

Штейнберг кивнул и вышел из ложи.

Со своего места Брикс видел, как Штейнберг подошел к молоденькой официантке и что-то шепнул ей на ухо. Та сначала удивленно посмотрела на него, потом перевела взгляд на Брикса. Брикс в этот момент широко осклабился.

Девушка поставила поднос на дежурный столик, сняла с себя фартук, служивший ей униформой, и неуверенной походкой отправилась в ложу составлять компанию молодому бандиту.

Все работники данного заведения знали, что значит для новой сотрудницы «пройти приемку» у младшего хозяина заведения. Это означало, что женщине придется как минимум сделать Бриксу-младшему минет. Дело в том, что сексуальным вниманием Евгения Брикетова были охвачены все хоть сколько-нибудь значимые женские особи, работающие в публичных заведениях братьев Бриксов. Евгений не был сексуальным гигантом, просто он считал для себя делом принципа пропустить через себя не только проституток, но и технический персонал. Официантки, барменши, администраторши — все чувствовали на своем затылке мягкую и потную ладонь Брикетова-младшего, склоняющего женщину к своим чреслам.

Для большинства это было своеобразной данью за дальнейшую спокойную работу в заведении Брикса, но были и те, кто шел на это с охотой. В случае сексуального успеха можно было на несколько недель «зависнуть» в статусе официальной любовницы Брикса. Последний давал его обладательнице высокую вероятность того, что ближайшую зиму она встретит в новой песцовой шубе или получит другой дорогой подарок. Евгений был щедр, когда был доволен.

С подобными намерениями и направлялась к ложе новенькая официантка, которую на этот счет проинформировал предусмотрительный Штейнберг. Последний сообщил ей также о том, что Брикетов, как пресыщенный легкодоступными женщинами мужчина, ценил в слабом поле еще и скромность, и даже непорочность.

— В общем, поприкидывайся наивной дурочкой поначалу и даже можешь немного сопротивляться, но с этим ты уж не перебарщивай, — выдал последние наставления хитрый Штейнберг.

Следуя наставлениям, а также желанию во чтобы то ни стало понравиться хозяину, она послушно уселась на указанное Бриксом место рядом с ним и, скромно потупив глазки, произнесла:

— Ефим Александрович сказал, что вы хотели со мной поговорить.

— Да пошел он, этот жид, к чертовой матери… — проговорил Евгений в сердцах, — ты лучше скажи, как тебя зовут.

— Люба, — тихо ответила она.

— Ну и как тебе, Люба, нравится работать у меня в клубе? — спросил Брикс.

— Да, конечно, — живо ответила она, поднимая на собеседника глаза. — Работа интересная… с людьми, — добавила Люба, снова потупив взор.

Брикс налил себе стопку водки и махом ее выпил. После чего встал и, подойдя к выходу из ложи, задернул занавеску.

Вернувшись обратно, он плюхнулся на свое прежнее место и бесцеремонным движением сгреб официантку в охапку.

— Ну, что, — произнес он, — хочешь и дальше здесь работать?

— Конечно, — произнесла она, не поднимая глаз от пола.

Брикс шумно выдохнул и сказал:

— Ну, тогда соси.

Люба удивленно вскинула глаза на своего хозяина. На сей раз она была искренне удивлена, так как подобного ускорения в их отношениях не ожидала.

— Нет, нет, я… — начала было вставать Любка. — Ефим Александрович сказал… Я и не думала, что так…

— Давай, давай, голубушка, минетиком займись, — добродушно и по-свойски проговорил Брикс, кладя ей ладонь на затылок. — Будешь губы корчить, выкину на хрен. Сделаешь как надо, не пожалеешь.

После этих слов и жеста Любка поняла, что сопротивляться дальше не стоит. Об этом ее предупредил Штейнберг.

«Ну, пацан, — подумала про себя Любка, — держись. Сейчас я тебе покажу небо в алмазах».

В этот момент в зале громко заиграла бойкая музыка. Любка, согнувшись над коленями Брикса, рванула «молнию» на его брюках и двумя ловкими движениями расчехлила уже начавшее приобретать боевой вид сексуальное орудие.

Из всех опытов, имевшихся в жизненном багаже Любы, сексуальный был самый обширный. Поэтому, когда она, схватив рукой член, ловким и страстным языком обволокла крайнюю плоть влажным теплом, по всему телу Брикса пробежала первая волна истомы.

«Молодец, — подумал он, — старается». И, закрыв глаза, откинул голову на спинку дивана.

Он еще какое-то время держал ладонь на затылке Любы, регулируя ритм ее действия, но потом, убедившись, что в этом нет никакой необходимости, раскинул руки и полностью погрузился в пучину сладострастия.

Волны сексуальной радости все чаще и чаще пробегали по его телу, становясь раз от раза все сильней и сильней и вот-вот грозили обрушить песочную крепость наслаждения. Любка работала как могла. Она чередовала темп движений, заменяла работу языка работой губ, помогала себе руками. Сладостное напряжение во всем теле Брикса возрастало, он уже стал постанывать и извиваться.

В полумраке ложи и в зале ночного клуба царило всеобщее удовольствие. Брикс был рад, что у него появилась новая страстная любовница. Любка, поняв по радостным стонам и конвульсивным движениям его тела, что ей удалось произвести должное впечатление на хозяина, прикидывала в уме, какие наряды она может попросить у довольного ее трудом Брикса. Штейнберг, стоя в зале, тихо посмеивался над тем, как ему удалось вновь нейтрализовать плохое настроение хозяина. Публика веселилась, оркестр громко играл.

Но лишь одного не смог учесть Штейнберг: подобная ситуация — всеобщее веселье, полумрак в зале и особенно в ложе, где находился Брикс, притупленная бдительность — создавали прекрасную возможность для того, кто хотел бы прикончить младшего хозяина заведения. А такие люди в зале присутствовали.

В тот момент, когда танцующие на сцене полуголые девицы исполняли один из самых «забойных» и веселящих публику танцев, в котором высокое задирание ног чередовалось с вызывающим вилянием задов, мужчина, сидевший за одним из столиков, расположенных рядом с ложей Брикса, поднялся и, молча кивнув своему напарнику, быстро подошел к ложе и, отодвинув занавеску, юркнул в нее.

Оказавшись в ложе, он выхватил из-за пояса брюк пистолет и быстро выставил его длинное дуло с глушителем в сторону Брикса. Но приглушенного выстрела не последовало, так как киллер, в следующую же секунду оценив ситуацию, решил действовать иначе, поскольку ни Брикс-младший, бывший на седьмом небе от счастья, ни официантка, трудившаяся вовсю ради этого, не заметили в ложе незнакомца. Заказчик убийства просил по возможности сделать это оригинально и с неким вызовом.

Внимание киллера привлек здоровенный массивный крест, висящий на шее мафиозника. Даже в полумраке ложи его камни продолжали отзываться на слабый свет, идущий сквозь щели в занавеске, искристым блеском.

Киллер, не выпуская из прицела младшего Брикса, словно тень заскользил по ложе и через несколько секунд оказался позади дивана, на котором сидел Брикс. Засунув пистолет обратно за пояс брюк, он протянул руки к шнуру, на котором висел крест.

Сексуальное напряжение в теле Брикса нарастало, и Любка чувствовала это. И когда вдруг он, резко дернувшись, захрипел сильнее, она подумала, что вот уже близится окончание ее каторжного труда, и еще больше усилила свой натиск. Не обращая внимания на резкие дергания и хрипы Брикетова, Любка мощно накатывала ртом на его член, при этом крепко держа его руками.

«Вот так, фраер, — в радостном экстазе подумала она, продолжая стараться из последних сил. — Ты этот минет на всю жизнь запомнишь».

Он извергся прямо ей в лицо мощною струей, после чего еще некоторое время конвульсивно дергался. Но Любка не обращала на это внимания. Вконец измотанная, она уронила голову ему на колени и некоторое время находилась в такой позе, тяжело дыша, закрыв глаза и расслабляя уставшие мышцы рта.

Ее внимание привлек шорох дернувшейся занавески. Она открыла глаза и посмотрела на Брикса. Он лежал спокойно и без движения. Из раскрытого рта в полумраке белели в благостной улыбке зубы.

Но тут Любка увидела нечто такое, от чего все ее тело прошиб холодный пот. Она увидела крест на шее Брикса, но весь ужас заключался в том, что крест почти впился в шею ее хозяина вместе с черной полоской тесьмы, на которой он висел.

Громкие рулады оркестра не смогли заглушить пронзительный вой ужаса, раздавшийся из ложи.

Когда Брикс-старший появился в ночном клубе «Дива», паника, царившая в этом заведении, быстро улеглась, на лицах сотрудников осталось лишь выражение ужаса.

Абсолютное большинство технического персонала попрятались по углам, стараясь не попадаться Аркадию Брикетову на глаза. Охранники заведения понуро отводили взгляд, жались к стене. Все они прекрасно понимали, что как минимум им предстоит тяжелый разговор с приехавшим вместе с Бриксом Хирургом. Но все могло развернуться так, что они вполне могут стать «пациентами» этого мясника.

На Штейнберге не было лица, точнее, оно было белым, как мел. Однако он принял две таблетки валидола, собрался с духом и вышел навстречу Бриксу. От взгляда остекленевших серых глаз Брикетова-старшего на лысине управляющего выступила испарина, но он все же выдавил из себя:

— Он там, в ложе. Мы ничего не трогали.

Аркадий вместе с Хирургом прошел туда, куда указал Штейнберг.

Тело Евгения по-прежнему лежало на диване. Голова была чуть сдвинута набок, руки раскинуты. Тесьма, которой его удушили, ослабла, открыв взору Аркадия кровавую полоску. Крест нелепо лежал на плече, повернувшись к Аркадию обратной стороной, на которой было написано: «Спаси и сохрани».

— Женька, — прошептал Брикс.

Он сделал несколько шагов в сторону убитого брата и, подойдя ближе, обнаружил, что у покойного расстегнуты штаны и обнажен член.

От нелепости и ужаса этого положения Брикса-старшего, доселе находившегося в состоянии транса, охватила дикая ярость.

— Оденьте его! — заорал он во всю глотку. — Иначе я вас всех поубиваю, суки.

Подбежавшего Штейнберга Брикс что есть силы ударил по лицу, отчего тот упал, почти лишившись сознания. Разбушевавшегося Брикса бросились успокаивать Хирург и охрана. Это удавалось с трудом, но все же, когда к Аркадию вернулась способность мыслить, Хирург тихо проговорил ему на ухо:

— Не зря, похоже, этот Крестный нам сегодня на стрелке про крест бухтел. Мозги нам засирал, бдительность хотел притупить.

Брикс снова взглянул на кровавый длинный след от бечевы на шее брата и произнес:

— Падла, это его почерк. Это он всех, кто ему дорогу переходит, подвешивает. Висельщик гребаный.

Он сжал кулаки и с ненавистью на лице произнес:

— Ну, Крестный, сука поганый, конец тебе пришел. Это я говорю, Брикс.

Слышавшие эти слова сотрудники ночного клуба в душе нисколько не сомневались, что дни Потапова сочтены. Месть Брикса за брата будет скорой и жестокой.

Ночной звонок разбудил Потапова, когда он только-только стал засыпать. Снова звонили по сотовому. На сей раз это был Горчаков.

— Сегодня ночью в клубе «Дива» убили младшего из Бриксов.

Потапов рывком вскочил на ноги, вскричав:

— Вот черт!

Горчаков, словно не обратив внимания на его возглас, продолжил:

— Убийцы были ловкие и оригинальные люди. Его задушили веревкой, на которой висел его знаменитый крест. Причем в момент, когда он трахался с какой-то бывшей проституткой.

Потапов, переживший первый эмоциональный всплеск, спокойно произнес:

— Кажется, началось.

— Да, и еще, — словно вторил его мыслям Горчаков, — ради чего, собственно, я и звоню. Брикс, по имеющейся у нас информации, поклялся расквитаться с тобой.

— Спасибо, я понял, — произнес Потапов и отключил связь.

Марина, разбуженная телефонным звонком и разговором, вопросительно посмотрела на Сергея.

— Одевайся, — сказал он ей, — и как можно быстрей. Возьми немного денег и все самое необходимое. Мы сейчас же уезжаем с твоей квартиры.

— Мы переезжаем к тебе? — спросила она.

— Нет, там тоже будет опасно. Утром снимешь квартиру.

— Что случилось, в конце концов? — спросила она.

— Сегодня убит один из братьев Бриксов.

— И что это означает? — спросила Марина.

— Что означает, — усмехнувшись, раздраженно повторил Потапов, набирая номер телефона. — Черт побери, это означает, что начинается война. Понимаешь, война!

— Алло, Вадим, — проговорил он. — Это я, Сергей. Ты в курсе, что произошло… А почему тогда мне не сообщил это сразу? Я узнал это от Горчакова… Не успел… Ладно, слушай меня внимательно. Завтра похороны наших ребят, они должны пройти спокойно. Пошли немедленно людей на кладбище. Пусть тщательно проверят обстановку, проследят за всем подозрительным. Если что, звони мне на сотовый.

Он отключил сотовый и, подождав, пока Марина выйдет из комнаты, снова набрал номер. После долгих гудков на том конце провода ответили.

— Алло, Глеб. Это я, Сергей. Нам необходимо встретиться.

— Приезжай, — ответили ему и отключили связь.

Потапов быстро оделся и перед самым выходом подошел к трюмо, вынул оттуда «беретту», которую положил в карман пиджака. Через пятнадцать минут он и Марина подошли к автостоянке недалеко от дома, где располагалась квартира Марины. Здесь стояла фиолетовая «восьмерка», на которой на работу ездила Марина. Тщательно осмотрев машину, Сергей сел за руль, а Марина уселась на пассажирское место.

Завезя Марину к одной из ее подруг, у которой она могла без особых проблем переждать до утра, Сергей сказал, что с ней не останется, так как у него есть дела, которые надо сделать.

Он сел в машину и помчался по улицам ночного города. Через полчаса он выехал из него и двинулся по шоссе в направлении одного из пригородных поселков.

В эту ночь не спали многие, в том числе программист «Дисконт-банка» Андрей Бутенко. Как опытный программист и вообще человек, не мысливший свою жизнь без компьютера, он считал вполне нормальным для себя просидеть всю ночь, отлаживая работу какой-нибудь компьютерной программы или бродя по дебрям Интернета.

Однако сегодня у него было особое дело: сегодня он работал в паре с другим человеком, совершенно не связанным с программированием, — Иваном Дегтяревым. Оба они выполняли задание Потапова, который лично проинструктировал их, что надо сделать.

Андрей и раньше подозревал, что ассоциация «Корвет», в которой он работает, не просто группа коммерческих предприятий, но структура, которая может вызывать у людей не только уважение, но и страх. Как человек, далекий от реального мира, предпочитающий ему взамен мир виртуальный, он не интересовался всеми теми слухами, которые ходят вокруг его организации. Но однажды ему лично пришлось воспользоваться силовыми структурами конторы, на которую он работал.

В один из будничных дней со стоянки, недалеко от банка, где Андрей работал, украли его автомашину, не первой свежести «шестерку». Андрей, собиравшийся ехать на обед и увидевший пропажу, тут же сообщил милиции и поделился своими проблемами с руководством банка. Прибывшая милиция записала показания Андрея, составила протокол и, прозрачно намекнув Андрею, чтобы он особенно не обольщался, отправилась на поиски.

Но в этот же день к Андрею подошел высокий, плотного телосложения мужчина лет сорока с грубым некрасивым лицом, с прямым, открытым, немного угрюмым взглядом. Он представился Иваном Дегтяревым, сообщил, что он является сотрудником охранного агентства «Легион».

— Ну, давай рассказывай, что за машина, какие особенности, какие отличительные признаки.

Андрей тогда удивился, но все же рассказал. Все это подробно записал Дегтярев и ушел. Каково же было удивление Андрея, когда через три дня Иван снова появился в офисе банка и, улыбнувшись Андрею, произнес:

— Пойдем, посмотришь, твою ли тачку нашли. Судя по всему, это она.

Это было так, машина Андрея. Но самое интересное то, что похитителями оказались два приятеля Бутенко, которые, зная о том, что в машине нет сигнализации, решили подработать на ее продаже.

Вот тогда у Андрея впервые появилось чувство гордости за то, что он работает на организацию, которая способна защитить своих сотрудников.

Но сегодня Андрею предстояло поработать на свою контору и, возможно, даже защитить ее в дальнейшем от проблем, связанных с компьютерными взломщиками.

Один из таких хакеров предпринял попытку взломать банковский код и перевести из банка крупную сумму денег. Андрей пресек эту попытку. Программа защиты, изобретенная им, сработала надежно. Но руководство решило, что этого недостаточно. Взломщика надо проучить. Этим сегодня и должны были заняться Андрей и Иван. Вычислив, хотя и не без труда, с какого компьютера производился взлом, уже легко вычислили и имя самого взломщика.

Им оказался известный в интернетовских кругах города Костя Семушкин. Он действительно неплохой программист, хотя и ниже классом, чем Андрей. К тому же Семушкин был разгильдяй и нигде не хотел работать постоянно. Андрей вызвался объяснить незадачливому хакеру, что подобных попыток предпринимать больше не стоит, но Потапов сказал, что это ему объяснит Дегтярев, и сделает это лучше, правда, с помощью Бутенко.

Зазвонил стоящий на рабочем столе Андрея телефон. На проводе был Дегтярев.

— Ну что, у тебя все готово? — спросил он.

— Да, можно начинать, — ответил Андрей.

— В общем, так, — сказал Дегтярев, — я на сотовом. Как только тебе удастся взломать его коды, сразу звони мне. Мне надо две минуты, если все будет нормально.

— Ну тогда действуем, — ответил Андрей и положил трубку.

Он набрал команду запуска. Начался взлом пароля на компьютере Семушкина.

Последний в это время сидел дома за своим компьютером и увидел последствия этой атаки через несколько минут.

Компьютер вдруг «заглючило». Картинка с текстом, который он редактировал, исчезла, словно он развалился на мелкие куски, которые потом осели внизу монитора и исчезли. После чего на экране появилась надпись:

«Здравствуй, милый Костя! «Дисконт-банк» представляет ежедневное компьютерное шоу для любопытных хакеров.

Тема сегодняшнего выпуска — взрывчатые вещества на службе интересов банка.

Мораль — не лезь туда, где деньги лежат. Тебя никто об этом не просил».

Далее следовал пробел, после чего на экране появилась новая фраза:

«Кстати, тебе звонят».

Ошарашенный Семушкин смотрел на появляющийся на экране текст, ничего не понимая. Он лихорадочно пытался сообразить, кто из его приятелей-хакеров подстроил ему такую подлянку. Еще большее удивление вызвала последняя фраза, появившаяся на экране монитора.

Однако через несколько секунд в дверь квартиры действительно позвонили. Костя вывернул свою длинную шею и посмотрел в сторону входной двери. Происходящее его стало заинтересовывать. Он поправил очки и направился к двери. Но когда он подошел к ней, его как током шарахнуло.

«Дисконт-банк», — прошептал он. — Неужели они меня вычислили? Или это Вовка так шутит?» — подумал он про своего приятеля, который единственный знал про попытку Кости взломать компьютерную сеть «Дисконт-банка».

Он взялся за ручку входной двери и поглядел в глазок: на лестничной клетке никого не было. Все же любопытство пересилило страх, и он открыл дверь, о чем пожалел в следующую же секунду.

Оглушительный взрыв гулким эхом охватил весь подъезд пятиэтажки, в которой жил Семушкин. От неожиданности Костя закрыл глаза, прикрыл лицо руками и втянул голову в плечи. Так он стоял несколько секунд, пока не почувствовал, что никаких болевых ощущений у него не появилось. Тогда он открыл глаза и убрал от лица руки.

Картина, открывшаяся ему, напоминала бред сумасшедшего: в подъезде шел цветной снег и стояла потрясающая тишина.

Но вглядевшись, Семушкин понял, что сверху падают не снежинки, а маленькие разноцветные кругляшки конфетти. Он перевел взгляд вверх и увидел, что над дверью прикреплена связка хлопушек. Открыв дверь, Костя потянул за концы взрывателей, и они грохнули разом, выстрелив в воздух большим количеством конфетти.

Подъезд пришел в движение, соседи с криками возмущения интересовались друг у друга, что произошло и когда это прекратится. Костя быстро закрыл дверь, скрывшись в квартире. Руки его тряслись, по спине текла струйка пота. На плохо слушавшихся ногах он вернулся в комнату и снова сел на стул перед компьютером. На экране сменилась надпись:

Внизу стояла подпись:

Дальше следовала еще одна строчка:

Через полчаса Дегтярев вошел в кабинет Бутенко в «Дисконт-банке» и, довольный, улыбнулся.

— Ну как, думаешь, усвоит урок? — спросил Андрей Дегтярева.

— Думаю, да, — еще шире заулыбался Иван. — Неделю он будет плохо слышать, зато соображать будет лучше.

Мужчины рассмеялись.

— Кофе будешь? — спросил Андрей у Дегтярева, включая кофеварку.

— Не откажусь, — ответил тот.

Через пять минут Андрей поставил перед Иваном чашку кофе и произнес:

— Да, кстати, что касается второго вопроса, по которому нас с тобой вызывал Потапов, об украденных компьютерах.

— Ну, ну, — оторвался от чашки с кофе Иван.

— Помнишь, Потапов говорил, чтобы мы поинтересовались насчет дешевых предложений оргтехники от разных малоизвестных фирм? Ну, в том плане, что от ворованной техники постараются избавиться побыстрее, слив ее по более дешевой цене.

— Ну, помню, помню, не тяни, — ответил Дегтярев.

— Так вот, я у этого Семушкина еще днем, когда залез к нему в компьютер, порылся там и случайно обнаружил файл с электронным прайс-листом. В нем указаны цены на оргтехнику, процентов на пятнадцать-двадцать ниже среднегородских. Мы тоже являемся пользователями Интернета, но на мой сервер такой прайс-лист никто не скидывал, значит, его распространяли выборочно. Фирма мне не известна. Хотя телефон в прайсе указан.

Иван хмуро посмотрел на экран монитора, потом произнес:

— Ну-ка распечатай мне этот прайс.

— Пожалуйста, — ответил Андрей. — Хотя это маловероятно, но проверить, наверное, надо.

— Да уж не волнуйся, проверю, — ответил Дегтярев.

— И вот что, — сказал Андрей, протягивая Ивану распечатанный на лазерном принтере прайс-лист с предложением дешевой оргтехники, — обрати свое внимание на то, что у компьютеров, которые предлагаются, довольно редкий тип процессора под названием «ARD». В нашем городе я таких не встречал.

— Ладно, — сказал Дегтярев, — завтра выясним.

Он допил свой кофе и, попрощавшись, сказал:

— Мне пора, у меня еще есть дела.

— Ночью? — удивился Андрей.

— В нашей службе понятия день и ночь размыты.

— Тяжелая у тебя работа, — усмехнулся Андрей вслед уходящему Ивану.

Отставной майор Глеб Панкратов не любил людей и не мог долго выносить их общества. Отчасти именно поэтому он жил за городом, довольствуясь лишь обществом двух собак — кавказских овчарок, с которыми находил гораздо больше общего, чем со своими собратьями по разуму. Вместе с собаками Панкратов охранял большой яблоневый сад, принадлежащий колхозу «Рассвет».

Такое отношение Панкратова к людям не было врожденным. Оно сформировалось на протяжении всех сорока двух лет жизни Глеба.

С детских лет среда обитания Глеба не способствовала развитию мягкости и покладистости его характера. Скорее, наоборот, развивала в нем агрессивность и жестокость, в общем-то, не свойственную ему изначально.

Он родился и вырос в семье рабочего. Отец его все свободное от работы время уделял своему любимому занятию — пьянству. Матери Глеб не помнил, так рано она умерла. Мачеха терпеть не могла своего пасынка за его упертый характер и пинала Глеба при каждом удобном случае, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.

Детство Глеба прошло на окраине Заводского района среди подростков, нравы которых были далеки от идеалов гуманизма. Глеб не только выжил в этой среде, но и заслужил репутацию пацана, которого побаивались из-за его крутого нрава.

К восемнадцати годам он окончательно усвоил для себя истину, что люди по-настоящему уважают только силу, а боятся жестокости. Именно репутация сильного и жестокого парня за ним и закрепилась.

Когда его забрали на срочную службу, большинство знакомых склонялись к мнению, что прослужит он ее в штрафном батальоне или на «губе».

Но вышло все иначе. Через год срочной службы Панкратов подал заявление и поступил в общевойсковое военное училище. Через четыре года, закончив учебу, молодым лейтенантом попал в Афганистан.

Глеб зарекомендовал себя там как смелый, грамотный и умный офицер. Вверенные ему подразделения выполняли самые сложные и опасные задания. При этом потери среди его людей всегда были минимальные. Именно на такие задания начальство, как правило, и посылало его, поскольку недолюбливало Панкратова за его несносный характер, который в условиях боевых действий лучше отнюдь не становился.

Из Афганистана Глеб вернулся в звании майора, прослужив там семь лет.

Но одно дело терпеть крутой нрав подчиненного на войне, где толковый опытный офицер значит очень много, и совсем другое — в мирное время. Отношения с начальством у майора Панкратова продолжали ухудшаться. И хотя он продолжал служить в «горячих» точках, служба давалась ему все трудней и трудней. Взыскания следовали одно за другим, и в конце концов терпение у Глеба иссякло — он подал рапорт об отставке. Рапорт быстро удовлетворили, что обозлило Глеба еще больше, и отставной майор отправился на «гражданку».

Но и в мирной жизни Глеб себя не нашел. Сменив несколько мест, в конце концов он устроился на тихое и спокойное место охранника яблоневого сада. Главное достоинство этой работы заключалось отнюдь не в высокой оплате, а в минимуме контактов с людьми. Однако без общения с людьми не обошлось и здесь. Один из подобных контактов едва не закончился для Глеба трагически.

В охраняемый им сад периодически пытались забраться любители бесплатных яблок. Едва заступив на работу, Глеб, привыкший выполнять свое дело добросовестно, принялся отваживать воров. Но делал он это, по своему обыкновению, весьма жесткими методами и в одном из случаев сильно переборщил. Правда, похитители этому способствовали в немалой степени.

Это была компания молодых людей, которая приехала в сад на «жигуленке» и принялась набивать яблоки в багажник. Когда Глеб потребовал, чтобы они уматывались из сада поскорее и подальше, молодые люди решили «поучить мужика хорошим манерам», бросившись на него с кулаками. Вот в этом-то случае в Глебе и прорвалось снова дремавшее в нем чувство злобы. Все трое были отделаны так, что самому Глебу пришлось на их же машине отвозить их в больницу.

Один был особенно в тяжелом состоянии, у него были сломаны челюсть, ребра и рука. Именно этот пострадавший оказался сынком высокопоставленных родителей, отец которого задался целью посадить Глеба в тюрьму за превышение необходимой самообороны. И хотя в подобных случаях доказать что-либо сложно, так как нападавших трое, а Глеб один и к тому же при исполнении, но здесь был особый случай. Здесь правосудие работало под сильным давлением.

Глебу «светило» несколько лет заключения. Вот здесь-то на помощь ему и пришел Потапов. Помог сам, без просьбы Глеба, не потребовав ничего взамен.

С Сергеем Потаповым Глеб познакомился, служа после Афганистана в Карабахе. Этот парень был симпатичен ему уже тогда. Потапов, как и еще двое молодых офицеров из их части — Вадим Бойко и Андрей Карпов, — были земляками Глеба, из одного города на Волге.

Сергей импонировал Глебу своей понятливостью и ненавязчивостью. Он все схватывал на лету, не утруждая угрюмого и малоразговорчивого Панкратова лишними вопросами. Да и во время боевых операций, которые им приходилось вести, Потапов проявлял себя как смелый, хладнокровный офицер, несмотря на то что он не был кадровым военным, а проходил срочную службу после окончания университета.

Второй раз они встретились случайно в милиции, в городском УВД, куда Глеба привезли на очередной допрос по делу об избиении им любителей ворованных яблок. Там же по каким-то своим делам находился и Потапов. Они столкнулись в коридоре.

Несмотря на то что прошло много лет, Потапов сразу узнал его. Глеб терпеть не мог праздного любопытства и, посчитав интерес Сергея таковым, даже не стал отвечать, буркнув что-то неопределенное. К удивлению, на следующий день Глеба выпустили из заключения под подписку о невыезде. У дверей СИЗО в машине его ждал Потапов.

Они поехали в ближайшее кафе и просидели там несколько часов, пока Глеб рассказывал Потапову о своих злоключениях. В конце беседы Потапов сказал, что обещать ничего конкретного не может, но все, что в его силах, он сделает. К тому времени силы Сергея были весьма велики, и дело закрыли.

Глеб только догадывался, в какую сумму это обошлось Потапову, поскольку все трое пострадавших сняли свои обвинения, а через некоторое время, едва выписавшись из больницы, отправились втроем же лечиться на заграничный курорт, и, естественно, не за свой счет.

Когда все неприятности закончились, Глеб пришел в особняк на Затонской улице, где сидел Потапов, и, пройдя к нему в кабинет, прямо спросил:

— Что я тебе должен?

Потапов удивленно пожал плечами и ответил:

— Ничего. Я разве ставил какие-либо условия тебе, когда ввязывался в это дело?

— Нет, — согласился с ним Глеб.

— В таком случае ты мне ничего не должен. Я просто считал для себя правильным помочь тебе, и это оказалось в моих силах. Отправляйся в свой сад и постарайся больше не попадать в подобные истории. Впрочем, после того, как ты отделал этих молодчиков, желающих полезть туда больше не будет, — добавил он, улыбаясь.

Глеб молча сидел перед ним. Потом, подняв на него свои зеленые немигающие глаза, произнес:

— Ты знаешь, единственное, что я умею делать в этой жизни хорошо — это воевать. Если тебе вдруг понадобится это мое умение, ты знаешь, где меня найти.

Потапов тяжело вздохнул и сказал:

— Хорошо бы, чтобы оно вообще не понадобилось.

Потапов навещал Глеба в его уединении несколько раз. В один из таких визитов привез в подарок двух породистых щенков кавказских овчарок.

— Поскольку с людьми ты контакта не находишь, — сказал, улыбаясь, Сергей, — с собаками у тебя получится намного лучше.

Глеб был очень доволен, глядя на своих толстозадых, неуклюжих питомцев.

Проехав несколько метров вдоль забора из штакетника, Потапов остановил машину у деревянной калитки. Из глубины двора с лаем и рычанием бросились два здоровенных мохнатых волкодава серого цвета с темными подпалинами. Один из кавказцев, положив лапы на верхний край забора, рыча, показал пришельцу оскал своих белых крепких зубов. Однако когда Сергей вылез из машины и крикнул: «Вайнах… Лейла… привет», — собаки узнали его и, прекратив рычание, завиляли хвостами.

Секунду-другую Сергей постоял у калитки, убедившись в том, что собаки настроены не враждебно, после чего открыл ее и вошел во двор.

Кавказцы держались сдержанно, но дружелюбно. Вайнах даже позволил потрепать себе холку, после чего обе собаки проводили Сергея по дорожке прямо до дома. Входная дверь была открыта. На крыльце в освещенном дверном проеме стоял Панкратов. Сергей еще издалека заметил его высокую фигуру с широко расставленными ногами.

— Ну что? — спросил Глеб, и на его худом морщинистом лице с пронзительными змеиными глазами отразилась усмешка. — Достали людишки, хочешь от парочки из них избавиться?

— Не знаю, — ответил Сергей, — пока мне нужно с тобой просто поговорить.

— Ну, проходи, — ответил Глеб и, отодвинувшись в сторону, пропустил Сергея в дом.

Войдя в тускло освещенную горницу, Сергей быстрым взглядом окинул скудную обстановку. В комнате, кроме односпальной кровати, которая была не застлана, находился еще стол, три табуретки, шкаф для посуды, а также шкаф для книг, набитый ими до отказа. В одном из углов стоял телевизор с видеомагнитофоном.

Взгляд Сергея задержался на пустых бутылках из-под пива и водки. Он посмотрел на Панкратова:

— Что-то многовато на сей раз. Это за сколько же у тебя накопилось?

— Не боись, — усмехнувшись, ответил тот, усаживаясь на одну из табуреток, — рука у меня еще твердая. С десяти метров на твоей голове яблоко снесу, если ты об этом.

— Да нет, я не об этом, — смутился Сергей и уселся напротив Глеба за стол.

— Что, с братьями Бриксами поскандалил до такой степени, что уже и договориться не можешь?

— Откуда ты знаешь? — удивленно спросил Сергей.

Панкратов усмехнулся, встал и подошел к телевизору:

— Ты новости-то слушаешь? Я вот как телевизор купил, стал регулярно это делать. Хочется знать, что в городе творится, да и в мире тоже. А вчера репортаж показывали, так я его даже на видик записал. Настолько ты красиво в нем смотришься.

Глеб включил видеомагнитофон, но Сергей уже сообразил, о чем идет речь, вспомнив, что вчера днем, когда на их стрелку с Бриксами нагрянули менты, один из оперативников был с видеокамерой. Однако съемки велись еще и с вертолета, поскольку первым на экране телевизора возник кадр, снятый сверху.

Четыре машины выстроились на площадке перед входом в пионерский лагерь. У одной из них, серебристого джипа, разговаривали трое, в которых он узнал себя и братьев Бриксов. Дальше в репортаже показывались съемки, сделанные на земле: милиция в бронежилетах и с автоматами, лежащие на земле охранники Брикса и его, Потапова. Сам он был снят со спины, когда вместе с Бриксами стоял в позе арестанта у одной из машин.

За кадрами комментатор говорил о том, что сегодня милиция провела очередную операцию, направленную на борьбу против организованной преступности и пресекла на Молочной поляне «разборку» между двумя враждующими бандитскими группировками.

Глеб выключил магнитофон и, вернувшись к столу, произнес:

— Лихо они вас застукали. Авиацию даже подключили. Это Брикс, что ли, столько народу приволок с собой?

— Он самый, — ответил Потапов.

— Боится, — усмехнулся Глеб.

— Да, — ответил Сергей, — и правильно делает. У тебя не полная информация. Сегодня ночью младшего Брикса придушили в его же собственном ночном клубе.

Панкратов собирался в этот момент прикурить, но, услышав слова Потапова, убрал зажигалку ото рта и заинтересованным взглядом уставился на Потапова.

— Твоих рук дело, что ли?

— В том-то все и дело, что нет.

Панкратов еще несколько секунд смотрел на Потапова, потом все же закурил и, выпустив облако дыма под потолок, произнес:

— Это уже становится интересно.

— Интересно, еще как интересно, — усмехнулся Потапов. — Просто веселуха намечается, только гангстерских разборок мне не хватало. Брикс за своего младшего братца может такое устроить, что Чикаго тридцатых годов покажется раем.

Глеб молчал и курил, задумчиво теребя левой рукой пачку дешевых сигарет, лежащих на столе. Потом он посмотрел на Потапова и произнес:

— Думаешь, кто-то воспользовался вашими с ними разногласиями и свел с Бриксом старые счеты?

— Не знаю, но очень хочу разобраться с этим в ближайшее время, пока кто-нибудь не воспользовался ситуацией и не разделался со мной.

— Хотя бы откуда ветер дует, знаешь?

— Могу только догадываться. Желающих меня «опустить» и даже завалить — хватает. Но кто конкретно играет в этой партии сейчас первую скрипку, я сказать пока не могу.

— А что с Бриксом делать? — снова спросил Панкратов. — Он ведь тебя теперь бомбить начнет, думая, что это ты братишку порешил.

— Его надо успокоить, — сказал Потапов.

— Есть один способ, очень надежный, — в зеленых глазах Глеба мелькнули огоньки, от которых даже Потапову стало немного не по себе.

Однако он махнул рукой и сказал:

— Есть еще один способ — хотя и менее надежный. Надо доказать ему, что это не моих рук дело и указать на мокрушников. Тогда он с яростью раненого кабана бросится на убийц своего брата, и участи этих паскуд я не позавидую.

— А пока я не завидую твоей участи, — скептически произнес Глеб. — Ладно, нечего базары тут разводить, давай говори, что тебе от меня надо.

— Мне сейчас нужна информация. Я хочу, чтобы ты помог мне ее собрать.

Глеб сначала удивленно вскинул бровь, потом нахмурился и, слегка наклонившись над столом, приготовился слушать Сергея.

— В свое время я дал тебе чемоданчик с аппаратурой. Она у тебя в нормальном состоянии?

— В нормальном, — ответил Глеб.

— Так вот, она тебе понадобится, — Сергей вынул из кармана связку из двух ключей и положил на стол.

— Вот ключи от этой «восьмерки», на которой я приехал. Машина тебе тоже понадобится. Найдешь ее завтра на углу Соколовой и Армейской, недалеко от Востряковского кладбища.

Глеб, пыхтя сигаретой, не вынимая ее изо рта, слушал Потапова очень внимательно, стараясь не упустить ничего. Наконец, когда все было сказано, он произнес:

— Ну что ж, давай попробуем сделать это.

— Помни только одно, Глеб: будь рядом, но, что бы со мной ни случилось, в драку не ввязывайся.

Сергей задумался, потом добавил:

— Ну разве только в самых крайних случаях.

Через полчаса Сергей в сопровождении Глеба вышел на улицу. Оба кавказца, лежащие недалеко от крыльца, вскинули при их появлении свои морды, уставившись на Потапова и Глеба умными глазами, словно пытались определить, что такое задумали хозяин и его друг. Потапов нахмурил лоб, помолчал несколько секунд, потом произнес:

— Ну вот, вроде все обсудили.

— Да, вроде все, — соглашаясь, кивнул Глеб.

— Ну, тогда я поехал.

— Езжай, — ответил Глеб. — Смотри, держи ухо востро. Даст бог, еще свидимся…

Сергей оставил машину в условленном месте и, поймав в столь раннее утро такси, отправился в офис на Затонской улице.

— Ты где пропадал всю ночь? — спросил Бойко у Потапова, входя в кабинет. — Я звонил. Сотовый не отвечает, на квартире Марины тебя тоже не было.

— Я решил, что там опасно оставаться, — ответил Потапов.

— Мог бы меня предупредить, — произнес Бойко, — в конце концов, я отвечаю за твою безопасность.

— Не только за мою, — ответил Сергей. — К тому же сегодня у тебя и так много работы, — и тут же переведя разговор на другую тему, спросил: — Твои люди оцепили кладбище?

— Да, — ответил Бойко, — все нормально. Что будем делать с Бриксом?

— Ничего, — ответил, словно отрезал Потапов, — кроме одного: ответный огонь не открывать. Надо снова его найти и попытаться договориться о встрече.

— Ты что, с ума сошел? — произнес Бойко. — Как с ним можно договориться? Он во всеуслышание пообещал, что оторвет тебе голову.

— Мы не можем себе позволить превращать улицы города в арену кровавых разборок. Это отрицательно скажется на нашей репутации и на нашем бизнесе.

— Но… — начал было возражать Бойко.

Но Потапов прервал его:

— Все, хватит.

Он посмотрел на часы и сказал:

— Нам пора. Через полчаса похороны.

Он встал и в сопровождении Бойко покинул кабинет.

Два джипа, на которых ехали Потапов и Бойко, остановились у ворот кладбища как раз в тот момент, когда туда въезжал катафалк с телом Карпова. Второго охранника, Гриценко, который погиб вместе с Карповым в ту трагическую ночь на московском шоссе, по желанию родственников хоронили в деревне, откуда он был родом.

Въезжая в Востряковский переулок, где и находился центральный вход в кладбище, Сергей обратил внимание, что в начале переулка стоит машина со знакомыми ему охранниками. У одного из них он увидел рацию.

Выйдя из джипа, Бойко с Потаповым отправились за катафалком в глубь кладбища. К тому времени у могилы уже находились Кулешов, Ламберт и Троицкий.

Церемония похорон прошла без всякой пышности. Собрались только самые близкие родственники и сотрудники. Перед погребением Троицкий произнес короткую прощальную речь. Ему, как профессиональному адвокату с хорошо поставленной речью и как человеку, меньше всех знакомому с Андреем, это было сделать легче всего.

Потапов стоял рядом со вдовой Карпова угрюмый и задумчивый. За все время церемонии он не произнес ни слова, не обращал внимания ни на что. Лишь после того, как гроб из полированного дуба был опущен в могилу и все присутствующие бросили прощальный ком земли, к Сергею подошел Иван Дегтярев и что-то прошептал ему на ухо. Потапов выслушал информацию, молча кивнул, после чего дал короткое распоряжение Дегтяреву. Тот в ответ понимающе кивнул и отошел в сторону.

Постепенно народ стал расходиться. Первыми уехали Кулешов, Ламберт и Троицкий. Потом пришла очередь Сергея. Он попрощался со вдовой Андрея Карпова, еще раз пообещав поддержку, после чего пошел к выходу.

Стоял будничный день. На кладбище было немного народу. Тут и там среди деревьев Сергей видел мелькающие фигуры охранников с рацией. Он шел по кладбищу в сопровождении своего телохранителя Кости Титова. Бойко уже покинул кладбище и ожидал его, видимо, возле ворот.

В какой-то момент Сергея поразила стоявшая вокруг тишина. Слышно было лишь пение птиц на деревьях и хруст гравия под ногами. Где-то в глубине души у него возникло дурное предчувствие, что эта тишина является предвестницей надвигающейся бури. Он даже представить себе не мог, что первые признаки этой бури проявятся через считанные минуты.

Перед самым выходом с кладбища Костя опередил Потапова, дабы первым оказаться у машины, и, щелкнув пультом сигнализации, отворил дверь джипа.

Все произошло в тот момент, когда Костя уже обходил машину со стороны проезжей части. Неожиданно он вдруг остановился, потом, резко развернувшись, бросился к Потапову, выхватывая на ходу пистолет.

— Атас, ложитесь, ложитесь! — заорал Костя и что есть силы толкнул Потапова на землю.

Сергей краем глаза увидел летевшую на огромной скорости по переулку белую «девятку». Из переднего пассажирского окна торчало дуло автомата Калашникова. Сергей и Костя упали на асфальт за своим джипом как раз в тот момент, когда кладбищенскую тишину разорвали звуки автоматных очередей.

По корпусу «Чероки» застучали пули. Из заднего окна «девятки» высунулся еще один автоматчик и накрыл огнем джип, в котором находились Бойко и его люди. Бойко к тому времени выскочил из машины с пистолетом в руке. Оружие обнажили и Титов с Потаповым.

Неожиданного нападения не получилось, и предполагаемые жертвы киллеров открыли ответный огонь. Бойко и Титов, упав на землю, стреляли по колесам «девятки». Сергей, перекатившись, высунулся из-за моторного отделения машины и выпустил несколько пуль по стрелку, сидевшему рядом с водителем.

Из «девятки» раздался крик, из окна машины на асфальт выпал автомат. В это мгновение шофер «девятки» втопил педаль акселератора в пол, и машина, рванувшись, со свистом колес понеслась по переулку.

Костя вскочил с земли, выбежал на проезжую часть и, вскинув пистолет, принялся стрелять. Но подбежавший Потапов прекратил это.

— Остановись! — закричал он. — Еще грохнешь кого-нибудь из прохожих!

С дальнего конца переулка послышались автоматные хлопки и рявканье помповых ружей. Похоже, убегающие киллеры стреляли в охранников, дежуривших в машине в начале переулка. А те, в свою очередь, ответили им.

Бойко и еще один охранник вынесли на асфальт тело водителя второго джипа. Он был мертв. Второй охранник тяжело ранен. Пули попали ему в плечо и грудь.

— Срочно вызови «Скорую»! — дал команду Титову Потапов, протягивая ему трубку сотового телефона.

Сергей, пряча свою «беретту» в карман плаща, подошел к Бойко и спросил:

— Как могло такое произойти? Почему охрана на входе в переулок не предупредила?

Бойко пожал плечами и сказал:

— Видимо, потому, что «девятка» въехала в переулок на большой скорости. Охрана просто не успела предупредить.

Сергей задумался на секунду, потом сказал:

— Странно, что они въехали в переулок именно в тот момент, когда я выходил из ворот кладбища. Похоже, они знали об этом. Кто их мог предупредить?

Тот задумался, потом сказал:

— Это необязательно. Они могли засечь частоту наших радиопереговоров.

— Какого хера, — не выдержал Потапов, — надо было информировать так часто друг друга, что я выхожу из ворот.

Бойко молчал. Несколько успокоившись, Сергей сказал:

— Ладно, извини, просто если бы не расторопность Кости, мы бы сейчас здесь с тобой не разговаривали.

Раньше «Скорой» на месте происшествия появилась милиция.

Два милицейских «жигуленка» и «уазик» остановились у ворот кладбища, и из их дверей повыскакивали автоматчики, одетые в бронежилеты.

Вышедший из «жигуленка» капитан милиции бросил взгляд на изрешеченные пулями джипы, потом на лежащий без движения на асфальте труп охранника, затем посмотрел на Потапова и его людей. После этого он вдруг неожиданно крикнул, обращаясь к потаповским людям:

— Бросить всем оружие!

Повернулся к милиционерам и скомандовал:

— Обыскать их, и в отделение… Всех.

— Ты что, стебанулся, что ли, ментяра?! — прокричал потерявший терпение после пережитого Сергей. — Ты не видишь, что нас «калашом» перекрестили? У нас один убитый и один раненый. Его нужно срочно в больницу.

— Хорошо, — спокойно проговорил капитан, — раненого в больницу, остальных все равно в отдел. Там разберемся, кто на кого нападал.

Через несколько минут Потапова обыскали и из кармана его плаща извлекли «беретту».

— Разрешение есть? — мелонхолично спросил капитан, забирая оружие.

Разрешения на «беретту» у Потапова не было.

— Здесь в правом кармане заявление о том, что я нашел этот пистолет и несу его сдавать в милицию.

— Ладно, выясним, — сказал мент, ухмыльнувшись.

У Бойко и Титова были разрешения на «ПМ», но их тоже обезоружили и вместе с Потаповым посадили в «уазик».

«Черт, — подумал про себя Сергей, усаживаясь на сиденье, — надо же было так вляпаться с этим стволом. С другой стороны, если бы не он, все могло быть гораздо хуже».

Сергей вспомнил, что это после его прицельного выстрела, ранившего стрелка, «девятка» с киллерами ретировалась с места перестрелки. Вслух Сергей произнес, обращаясь к Бойко:

— Как только освободитесь из ментуры, быстро свяжитесь с Троицким. Мне нужно, чтобы он максимально быстро решил эту проблему. Пусть позвонит Горчакову, если потребуется залог, пусть назначает любую сумму.

Их привезли в Волжское РОВД, где менты принялись снимать с них показания. К четырем часам дня почти все были выпущены, кроме Потапова. Охранникам вернули их оружие.

Потапова вызвали давать показания последним. Однако он удивился, когда его вместо кабинета следователя проводили прямо в кабинет начальника РОВД.

Когда дежурный милиционер завел Сергея в кабинет подполковника Ципко, тот сидел за столом и читал какую-то бумагу. Увидев вошедших, он сделал знак милиционеру, и тот удалился.

— Присаживайтесь, гражданин Потапов, — сказал Ципко, указывая на стул.

— Ну так сразу и «гражданин», — улыбнулся Потапов, присаживаясь на стул. — Тогда уж лучше «товарищ», если вас слово «господин» по каким-то причинам не устраивает.

— Да какой вы мне… товарищ, — Ципко посмотрел на Потапова неприязненным взглядом, потом снова уткнулся взглядом в лист бумаги, который держал в руках.

— Что же это вы с незарегистрированным пистолетом по городу бродите? — продолжил он свою речь через несколько секунд, тоном вполне дружелюбным. — Нехорошо, нехорошо…

Сергей вынул из кармана пачку сигарет и закурил.

— Похоже на то, что эта тема вас волнует больше, чем то, что на меня и моих людей совершено покушение, — ответил Потапов. — Что же касается пистолета, то я уже объяснил вашим людям, как он ко мне попал.

— Но вы стреляли из него, — заявил Ципко.

— Я защищал свою жизнь, — ответил Сергей, — в оборонительных целях его применение оправдано, и вам это хорошо известно. Однако я здесь с самого утра. За это время можно было решить все формальности, связанные с делом.

— Времена изменились, — назидательно изрек подполковник милиции, — теперь все гораздо сложнее.

Ципко встал и прошел к окну. Постояв у него некоторое время, он повернулся к Потапову и твердым голосом произнес:

— Нам придется задержать вас за незаконное хранение оружия.

Сергей удивленно уставился на милицейского начальника.

— Вы что, рехнулись, что ли? — не удержался он от резкости. — Сегодня утром меня чуть не изрешетили пулями, я чудом остался жив. Среди моих людей есть убитые и раненые. А вы, вместо того чтобы начать расследование этого преступления, не находите ничего лучшего, чем заключить меня под стражу.

Ципко вернулся на свое место и молча посмотрел на Потапова.

— Послушайте, — продолжил свою речь Сергей, — вы же не можете не понимать, какая ситуация складывается в городе. Кто-то хочет столкнуть меня с бригадой Брикса, и это ему почти удалось. Еще немного, и этот конфликт превратится в кровавую бойню. Ни мне, ни вам она не нужна. Это нужно предотвратить как можно скорее. Все и так зашло уже слишком далеко.

— А мне плевать, — неожиданно произнес Ципко, — хоть бы вы перебили друг друга поскорее.

Прищуренные глаза мента глядели на Потапова с вызовом и неприязнью.

— Вы это серьезно говорите? — спросил пораженный Потапов.

— Вполне, — ответил Ципко, — мне надоели и братья Бриксы, и еще больше вы с вашей бригадой.

— Чем же вам так не нравится моя, как вы выразились, бригада, что вы выделили ее особо? — задал вопрос Потапов.

Глаза Ципко прищурились еще больше, превратившись в узенькие полоски на его сухом бледном лице.

— Вы… вы лично мне не нравитесь прежде всего, — последовал ответ. — Вы слишком амбициозны и жаждете гораздо большей власти, чем имеете. Брикс по сравнению с вами — банальный бандит. Весь его капитал проистекает из игорного бизнеса, проституции и наркотиков. При желании его не сложно остановить. Но вы — совсем другое дело, вы гораздо опаснее, так как строите свой бизнес на широкой основе — сеть коммерческих предприятий, банк, инвестиционный фонд. Вас, в отличие от Брикса, «подпирают» не «братки»-уголовники, а охранное агентство. Вы имеете связи среди политиков и в правоохранительных органах. Вы менее уязвимы и поэтому куда опаснее Брикса.

Сергей внимательно выслушал речь Ципко, после чего произнес:

— Пожалуй, вы мне льстите. Будь я таким монстром, каким вы меня описали, — не сидел бы сейчас перед вами после того, что со мной сегодня случилось.

— И на старуху бывает проруха, — усмехнулся подполковник. — Не надо было с собой оружие таскать.

— Из сказанного вами у меня сложилось мнение, что не найди вы у меня пистолет, вы бы нашли пакетик с наркотой или что-нибудь в этом роде, — сделал предположение Потапов.

— Вас задержали за незаконное хранение оружия, — проговорил официальным тоном Ципко.

— Я не хранил оружие. Заявление с объяснением я передал милиционерам, которые меня сюда привезли, — возразил Сергей. — Вы не имеете права меня здесь задерживать.

— Ах да, заявление, — вспомнил Ципко и взял со стола лист бумаги. — Вот это, что ли?

Он показал листок Потапову. Тот, взглянув на него, кивнул. После этого Ципко неожиданно порвал листок бумаги на несколько частей и бросил их в урну.

— Не было никакого заявления у вас, и точка, — усмехнувшись, произнес он.

На секунду у Сергея возникло ощущение зверя, за спиной которого с лязгом захлопнулась решетчатая дверь, и он оказался в ловушке.

— Слушай ты, ментяра поганый, ты хоть на секунду отдаешь себе отчет, что ты здесь беспредел голимый творишь? Есть свидетели, которые подтвердят, что видели у меня эту бумагу.

Но на Ципко эти слова не подействовали, он даже улыбнулся, наслаждаясь своей властью над ненавистным ему человеком.

— Вот как заговорил, — усмехнулся он, — лагерная закалка дает о себе знать. Тебе известна такая фраза, что бандит должен сидеть в тюрьме, и никого не волнует, как я его туда засажу.

— Я не бандит, еще раз вам говорю, — проговорил Потапов.

— Да ладно целкой прикидываться, — махнул рукой Ципко, — как будто я не знаю, сколько народу в этом районе платят тебе за «крышу».

— Они платят за охрану, — возразил Потапов.

— За охраной они должны идти ко мне! — Ципко неожиданно зло грохнул по столу кулаком.

— Может, вам за нее еще и «отстегивать»? Говорят, исчезнувший Зубан это делал регулярно, — теперь уже Сергей насмехался над ментом.

Лицо Ципко, и без того не слишком подвижное, теперь словно окаменело.

— Зубан, — проговорил Ципко тихим голосом, — лишь подтверждение того, что вы не остановитесь ни перед чем и сметете любого, кто станет на вашем пути.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — произнес Сергей, — но прекрасно знаю, что, когда два года назад Зубана арестовали за вооруженный налет на меня, какие-то влиятельные менты помогли ему выйти на свободу. Уж не вы ли это были?

Ципко словно прорвало, он грохнул кулаком по столу и сказал:

— Все, хватит! Больше никаких банд на моей территории я не потерплю. Это моя территория, и вам здесь не место! Ваше с Бриксом место на киче, и я вас туда отправлю!

Сергей спокойно выслушал речь милицейского начальника, после чего ответил:

— Ошибка многих из тех, кого потом «отнесли к забору», заключалась в том, что они захотели стать уездными князьками, считая ту или иную территорию своей вотчиной навсегда. Не ошибитесь и вы.

— Учить меня еще будет, — пробурчал Ципко. — В твоем-то положении. Иди посиди пока в камере у нас. Завтра мы тебя отвезем в СИЗО.

Он уже собрался позвать дежурного, но Сергей опередил его. Вскочив с места, он перегнулся через стол и, ухватив ошалевшего Ципко за шиворот его форменного кителя, резко потянул на себя. В следующий момент правый кулак Сергея врезался в челюсть подполковника. Голова последнего резко дернулась влево, а взгляд стал мутным. Коротко размахнувшись, Сергей еще раз саданул Ципко в челюсть, окончательно вышибив из него сознание.

Подполковник обмяк и стал валиться на стол. Сергей швырнул безвольное тело обратно в кресло. Ножки последнего были оборудованы роликами, и Ципко, упав в него, отъехал в нем к стене. Голова склонилась набок, а бессмысленный взгляд уставился в портрет Дзержинского, висевший на стене над шкафом.

Убедившись, что подполковник невменяем, Сергей схватил пачку сигарет, лежащую на столе и, надорвав верхний язычок с надписью «Мальборо», тряхнул пачкой. Из нее на стол выпал маленький темный «жучок», похожий на таблетку. После этого Сергей взял телефонную трубку с аппарата, стоящую на столе Ципко, и быстро отвинтил пластмассовую мембрану.

Покончив с этой операцией, он прикрепил «жучок» к внутренней части телефонной трубки, привинтил пластмассовую мембрану обратно. В следующий момент он набрал номер сотового телефона. На том конце провода ответили почти мгновенно:

— Алло, — услышал Сергей голос Глеба.

— Это Сергей, — произнес Потапов. — Ты где находишься?

— Да здесь я, здесь, недалеко, — последовал ответ.

Сергей выглянул в окно и увидел фиолетовую «восьмерку» с тонированными стеклами, припаркованную недалеко от здания.

— Молодец, — улыбнувшись, сказал Потапов в трубку. — Включай шарманку. Сдается мне, здесь есть что послушать в ближайшее время.

— Уже включил, командир, — усмехнулся Глеб на том конце провода.

— Вот и отлично, — сказал Потапов и нажал на рычаг телефонного аппарата.

После этого он, настороженно поглядев на застонавшего Ципко, снова набрал номер. На этот раз по сотовому ответила Марина.

— Да, слушаю.

— Это Сергей. Ты сняла квартиру?

— Да, — ответила она.

— Адрес быстро.

— Саперная восемнадцать, квартира двадцать один. Ты где находишься?

Сергей тяжело вздохнул и ответил:

— В тюрьме, — и тут же спохватившись, быстро заговорил: — Никому не открывай, никого не впускай. Обо всем узнаешь позже.

Он положил трубку, дальше говорить было нельзя, так как Ципко стал проявлять признаки сознания. Он снова охнул и, приподняв голову со спинки кресла, мутными глазами посмотрел на Потапова.

— Приятного пробуждения, дядя, — усмехнувшись, сказал Потапов. — Хотя не думаю, что оно будет для тебя приятным, — помедлив, добавил он.

Он прошелся по кабинету и, открыв дверь в приемную, крикнул:

— Эй, дежурный, тут вашему начальнику плохо стало. Вызвали бы врача, что ли.

Через несколько минут в кабинет Ципко, в котором уже находились два дежурных милиционера, вошел врач и, осмотрев Ципко, дал тому понюхать нашатырный спирт. Едва сознание вернулось к милицейскому начальнику, он исподлобья посмотрел на Потапова и произнес:

— В камеру его быстро!

— Я имею право на звонок адвокату, — произнес Потапов.

— Никаких адвокатов! — заорал Ципко. — В камеру эту паскуду быстро, в одиночку!

Он грохнул кулаком по столу, но тут же схватился руками за виски, в которых отозвалась острая головная боль.

— Вот, черт! — прошипел он, морщась от боли.

Потом, обведя взглядом оставшихся в кабинете доктора и дежурного милиционера, заорал:

— Пошли все вон отсюда!

Глеб Панкратов с самого утра находился в машине. Он нашел ее припаркованной в условленном месте, недалеко от Востряковского кладбища. Бросив чемоданчик с аппаратурой на заднее сиденье и положив сумку с автоматом Калашникова в багажник, он уселся за руль и подогнал машину к одному из въездов в Востряковский переулок.

В десять он увидел, как джип Потапова въехал в Востряковский, направляясь на похороны. Когда же там раздалась стрельба, Глеб решил не ввязываться, следуя указаниям Потапова.

«Да и в конце концов, — подумал он, — на кой черт ему такая орава охранников со стволами, если они не смогут уберечь своего шефа от покушения».

Через несколько минут после стрельбы подозрительная белая «девятка» выскочила из Востряковского и помчалась по улице 50-летия Октября. Панкратов даже не пытался запомнить ее номер.

«Наверняка ворованная, — решил он. — Бросят ее через несколько кварталов. А станешь преследовать, еще по тебе саданут из автоматов».

Глеб тронулся с места, когда увидел, что милицейские машины и джипы выехали из Востряковского и поехали в сторону РОВД. От его зоркого взгляда не укрылось и то, что за рулем джипа сидели менты.

— Что же это делается у нас, — усмехнулся он, — пострадавших еще и повязали за то, что они оборонялись?

Впрочем, ментов Глеб не считал даже за людей, поэтому не любил их вдвойне. Исходя из этого, он не слишком удивился, увидев подобное. Как только кортеж миновал его машину, он завел двигатель и тронул с места, поехав вслед за милиционерами и охранниками Потапова. У милиции он увидел, как вывели Потапова, Бойко и его людей.

Приблизительно два часа он сидел в машине, читая журнал, который купил в соседнем киоске. Когда чтение надоело, он пообедал, купив несколько гамбургеров у уличного продавца, сходил за пачкой сигарет, снова почитал. Однако действие затягивалось. Он уже стал беспокоиться.

Каково же было удивление Глеба, когда он увидел, что из милиции выпустили всех, кроме Потапова. Последним вышел Бойко и сел в машину. Они отъехали.

— Вот черт, старый дурень, не сообразил сразу прослушку включить, — выругался Глеб и, развернувшись, открыл чемоданчик, в котором находилась звукозаписывающая аппаратура, способная прослушивать разговоры на расстоянии до ста пятидесяти метров. Он наладил антенну и, активизировав аппарат записи, вставил в ухо маленький наушник, соединенный проводом с аппаратом.

До Глеба донеслись звуки разговора Потапова с каким-то ментом.

— …Вы менее уязвимы и поэтому куда опаснее Брикса, — донеслись до Глеба слова, произносимые ментом.

«Ну надо же, догадался, умник», — усмехнулся Глеб.

Но разговор приобретал явно напряженный характер, и Глеб все внимательнее вслушивался в него.

Когда до ушей Глеба донеслись специфические звуки разрывания листа бумаги, он понял, что заявление Потапова порвано.

— Вот это да, — проговорил он, — а мент-то играет не по правилам. Похоже, Серега влип.

— Зубан лишь подтверждение того, что вы не остановитесь ни перед чем и сметете любого, кто станет на вашем пути…

Услышав эту фразу, Глеб встрепенулся. Ядовитая улыбка расползлась по его лицу.

«Знал бы ты, мудила, — подумал про себя Глеб, мысленно обращаясь к Ципко, — что человек, который устранил Зубана по «заказу» Потапова, сидит сейчас перед твоими окнами и слушает твой гнилой базар».

Зубан был первым и пока единственным, кого Потапов «заказал» Глебу. Несмотря на то что Потапов и здесь, по мнению Глеба, переиграл Зубана, последнего все же выпустили из милиции, и его намерения были очевидны.

Потапов никогда не считал заказное убийство методом решения проблем. Во-первых, это противоречило его убеждениям, он считал «заказуху» высшим проявлением беспредела. Во-вторых, убийство могло привести к нежелательному резонансу как в обществе, так и в уголовной среде.

Но в той ситуации выбора у него не оставалось — или он устранит Зубана, или тот убьет его. Медлить нельзя, но действовать надо было очень аккуратно.

Тогда за дело взялся Панкратов, в результате чего Зубан и двое его подручных до сих пор покоятся на дне Волги. План уничтожения придумал сам Потапов. Глебу оставалось его только исполнить, а исполнитель он был великолепный.

Каменный дом Зубанова находился на берегу Волги. Зубану, как человеку, склонному к помпе, нравилось, что его двухэтажный дом с мансардой был выставлен на обозрение с проплывающих мимо пароходов с туристами. Дом действительно выглядел впечатляюще: хорошая архитектура, фасад, выходящий на Волгу, отделан туфовым камнем, что создавало некую ассоциацию со старинным замком. Но в этом и состояла его слабость.

Ночью с Волги можно было легко подобраться к дому Зубана, что и сделал Глеб на большой резиновой лодке. Привязав ее к пирсу, он под покровом темноты подошел к дому. Фасад находился на одной линии с забором, который отгораживал двор от Волги. Из самого же фасада на пирс выходила единственная металлическая дверь, как правило, задраенная. Ею пользовались лишь в том случае, когда Зубан предпринимал увеселительные прогулки на яхте. Стена, отделанная туфом, была не сложным препятствием для человека, имеющего хоть какие-либо навыки альпиниста. А такой опыт у Глеба был.

Когда он с помощью крючьев поднялся на третий этаж и заглянул в окно, вся троица его «клиентов» была уже изрядно подвыпившая. Хотя пистолет был у Глеба с собой, он не стал стрелять. Во-первых, неудобно, а во-вторых, замочить их надо без шума, так, чтобы и пикнуть не сумели. На этот счет Потаповым был придуман другой прием. Глеб надел противогаз, на поясе висел баллончик с аэрозолью, на котором было написано «закись азота». Вставив распылитель баллончика в щель между окнами, Глеб нажал на клапан. Газ стал постепенно заполнять комнату, а Зубан с дружками начал безмерно хохотать. Именно такую реакцию вызывает этот газ у человека. Чем больше газа, тем больше хохота.

Через двадцать минут, когда у Глеба от висения на крючьях, впившихся в фасад здания, стали болеть мышцы, все трое бандитов в изнеможении от беспрерывного хохота упали на пол. Глеб растворил окно и быстро влез в комнату.

Дабы не осталось следов крови, Глеб решил не пользоваться пистолетом с глушителем, а сделал свою работу с помощью удавки. Обессилевшие от хохота бандиты не оказывали никакого сопротивления. Далее предстояла тяжелая физическая работа. Глеб, стараясь не шуметь, выкинул тела бандитов на улицу, после чего сам покинул мансарду. Прикрыв за собой окно, он по крючьям спустился вниз, по ходу вынимая их из стены.

После этого он в одиночку перенес трупы к лодке, в которой лежали приготовленные металлические болванки с прикрепленными к ним цепями. Это была самая нудная работа: прикрепить цепь специально приготовленной скобой к ноге трупа, отвезти его подальше от берега и утопить. Все это заняло у него около часа. Когда Глеб бросил в воду последнего утопленника, уже начинало светать.

Он отдохнул немного и погреб к берегу, подальше от этого места. С первыми лучами солнца он высадился на берег далеко от дома Зубана, и первые прохожие принимали его за одинокого рыбака, который в такую рань вышел на угодный душе промысел.

Глеб очнулся от воспоминаний, когда в трубке послышались странные глухие звуки.

— Что там, черт возьми, у них происходит, — произнес он, напряженно вслушиваясь в действия, происходящие в кабинете у милиционера.

Из трубки доносилось какое-то звякание и скрежет. Потом кто-то начал набирать номер. В следующую секунду в кармане глебовской куртки зазвонил сотовый телефон. От неожиданности он даже вздрогнул, но среагировал мгновенно, вынул трубку и произнес:

— Алло.

Когда он услышал голос Потапова, то сразу все понял. Глухие удары означали, что Потапов вырубил своего собеседника, а звяканье и скрежет — закладку «жучка» в телефонный аппарат милиционера. Когда Глеб проинформировал Потапова о том, что запись уже давно идет, Потапов отключился, перезвонив своей подруге, которая, как узнал Глеб, сняла квартиру и сообщила Сергею, а следовательно, и Глебу, свой новый адрес.

Когда Сергея увели из кабинета начальника РОВД, Глеб остался на своем посту. Вставив в записывающее устройство новую кассету, он стал ждать информацию, которую можно записать. Первый звонок Ципко был бесполезен, второй тоже не сообщил Глебу ничего интересного, так, обычная милицейская рутина. Но третий звонок Глеб записал полностью.

Набрав номер, Ципко произнес:

— Але, Геннадий Семенович, это Ципко. Все идет нормально, Крестного я уже повязал.

— А что же, утренняя акция успеха не принесла? — спросил абонент Ципко на том конце провода.

— Да, утром у Брикса ничего не получилось. Старый стал, язвенник несчастный, — усмехнулся Ципко в трубку. — Но ты не волнуйся, пусть они пока рассобачатся как следует…

Глеб слушал этот разговор, затаив дыхание. С первых минут он понял, что это серьезная удача. И уловка Потапова дала свои результаты.

«Черт, — подумал Глеб, выключая запись после окончания разговора, — как бы еще этим всем воспользоваться? Пожалуй, что без Сергея ничего не получится».

Адвоката Потапов в этот вечер так и не дождался. Его бросили в самую не приспособленную для содержания людей одиночную камеру РОВД. В ней не было даже топчана. Полночи Сергей провел, прохаживаясь по камере и сидя на корточках. Когда наконец ноги устали, он снял с себя плащ и постелил его на полу. Сверху бросил пиджак, после чего уселся на этот импровизированный топчан стоимостью две тысячи долларов и вытянул затекшие ноги.

Закурив, Сергей с горечью усмехнулся. В белой рубашке от Версаче и модном галстуке он выглядел нелепо в этой грязной, сырой, мрачной камере.

«Такова жизнь в России, — подумал он. — Никто ни от чего не застрахован. Сегодня ты пан, а завтра ты пропал. Но я еще не пропал, — стиснув зубы, произнес он про себя, — я еще повоюю. Только выбраться бы отсюда. Черт, где же Троицкий. Почему он не явился в милицию днем?»

Троицкий появился утром. Сергея вызвали из камеры и повели в отдельный кабинет на встречу с адвокатом. Там его поджидал Борис. Едва взглянув на адвоката, Сергей заметил, что тот выглядит расстроенным и замотанным.

— Когда ты вытащишь меня отсюда? — первым делом спросил Потапов.

И, к своему удивлению, вместо четкого аргументированного ответа, свойственного Троицкому, он услышал лишь усталое:

— Не знаю, пока не знаю. Они придрались к пистолету. Черт, зачем ты взял его с собой. У тебя не было даже заявления о том, что ты его нашел и собираешься сдать сегодня же.

— Заявление у меня было. Его порвал Ципко у меня на глазах, в кабинете, — ответил Потапов.

Троицкий посмотрел на Потапова задумчивым взглядом.

— Ах, вот оно что. Тогда все еще сложнее, — неопределенно заявил он, постукивая пальцами по кожаному кейсу.

— Что происходит в городе?

Троицкий несколько секунд молчал, потом произнес:

— Плохие новости. Сегодня ночью было совершено нападение на нашу фирму. У дверей банка взорвали бомбу. Зданию нанесен существенный урон. Клиенты банка обеспокоены. Как бы подобное не повторилось днем, когда они придут в банк.

— Что еще? — спросил Потапов.

Видимо, Троицкий что-то не решался сказать.

— Еще то, что у дверей ночного клуба «Дива» и казино, принадлежащих Бриксу, взорвались две иномарки. Есть раненые среди персонала. Кроме этого, сегодня же ночью в пригороде, недалеко от села Бугаевка, была ожесточенная перестрелка.

— Бугаевка, — Сергей наморщил лоб, потом сказал: — Ведь там находится дача Брикса.

— Да, сегодня ночью ее атаковали, применили стрелковое оружие и даже, — Троицкий усмехнулся, — гранатометы. Есть убитые и раненые.

— Брикс жив? — напряженно спросил его Потапов.

— Жив. Говорят, что отсиделся в подвале до приезда милиции. Сейчас перебрался в город, забаррикадировался в ночном клубе «Дива». Теперь в клубе за столиками сидят одни его охранники.

— Это все работа Бойко? — тихим голосом спросил Потапов.

Троицкий молча кивнул. Потапов молниеносно вскочил и, схватив за лацканы пиджака Троицкого, притянул его к себе.

— Какого черта он это делает! Я же приказал не открывать огонь! Почему он нарушил приказ и включил обратку?!

Троицкий тяжело вздохнул и, отведя взгляд в сторону, печально произнес:

— Видимо, потому, что в нас тоже стреляют.

Потапов отпустил Троицкого, и тот устало сел на стул и, потирая тонкими пальцами морщины на лбу, начал говорить словно сам с собой:

— Честно говоря, я уже не понимаю, что происходит. Вчера, едва я уехал с кладбища, меня в городе задержали гаишники. Им показалось, что я еду на угнанной машине. Меня отвезли в местное ГАИ и долго разбирались, пока не выяснили, что с моей машиной все в порядке. Поэтому Бойко нашел меня лишь под вечер, сообщив о покушении и о том, что тебя задержали. Когда я приехал сюда, здесь уже никого не было. Прокуратура сказала, чтобы я пришел с утра. Поэтому пробиться к тебе удалось только сейчас.

— Ты звонил Горчакову? — тихо спросил Потапов.

— Да, но его нет. Он в командировке, в Москве, — ответил Троицкий.

— Где? — спросил Потапов.

— В Москве, — терпеливо повторил Троицкий.

— Что он там делает?

— Понятия не имею. Но, похоже, кто-то в руководстве решил, что сейчас там ему самое место, — Троицкий сделал нервный жест рукой. — И теперь вот еще этот эпизод с твоим разорванным заявлением. Просто голова кругом идет.

— Борис, — четко и ясно заявил Потапов, — я во что бы то ни стало должен выйти на свободу. Каждый день моего сидения здесь приближает нас к неминуемому краху. Война ни к чему хорошему не приведет. Это надо остановить. Я пока не знаю как, но сделать это надо как можно быстрее.

— Хорошо, я понял, сделаю все, что смогу. Похоже, на подписку о невыезде милиция не согласится. Видимо, придется действовать через суд и вносить залог.

— Хорошо, иди делай, что можешь. И передай Бойко мой категорический приказ прекратить стрельбу.

Троицкий ушел, а Сергея снова отвели в камеру.

Из разговора со своим адвокатом он понял, что раньше завтрашнего дня его не освободят, и то если так решит суд. Весь день Сергей просидел в камере. Нервы его были на пределе. У него кончились сигареты. Кроме этого, все тело болело от невозможности нормально прилечь. Когда вечером за ним пришли, он подумал, что его отвезут в СИЗО.

Однако каково же было его удивление, когда его привели в кабинет Ципко.

Начальник милиции стоял у окна, глядя на улицу.

«Черт, — подумал Потапов, — как бы не выследил Глеба. Это моя последняя козырная карта».

Когда Ципко повернулся к нему, Сергей увидел небольшой синяк на левой скуле начальника районных ментов.

— Вот что я хотел вам сказать, — угрюмо начал свою речь Ципко. — События последних дней подтвердили вашу правоту. В городе начались беспорядки, которые не нужны ни мне, ни моему начальству. И, пожалуй, вы единственный, кто может это быстро остановить. Поэтому я принял решение отпустить вас сегодня… сейчас же.

Услышав речь Ципко, Потапов был поражен. Такого он не ожидал.

«Видимо, Троицкий задействовал кого надо. Или же Горчаков вернулся», — подумал про себя Сергей.

— Пройдите сейчас в кабинет следователя и оформите подписку о невыезде. Это необходимая процедура, пока дело не закрыто, — произнес Ципко и отвернулся к окну.

Сергей, не мешкая, поспешил пройти указанные процедуры. Выйдя из здания милиции, Сергей обнаружил, что его не встречают ни люди Бойко, ни его телохранитель Костя Титов.

«Черт, они что, не знали о моем освобождении», — подумал Сергей.

Он пробежался глазами по улице, отыскивая фиолетовую «восьмерку», но ее на месте не было. Панкратов уехал со своего поста.

«А вот это серьезно», — вновь подумал Сергей, и в его душе зародилась смутная тревога.

На улице накрапывал мелкий моросящий дождь. Темнело. Сергей закутался в плащ, подняв его воротник, и медленно пошел по улице, озираясь по сторонам. Краем глаза он заметил, что одновременно с началом его движения от тротуара отъехали серые «Жигули». Сергей ускорил шаг и, подходя к перекрестку, уже почти бежал.

Выбежав на перекресток, Сергей махнул рукой едущим мимо стареньким «Жигулям» красного цвета. «Жигули», мигнув поворотником, резко притормозили прямо у Сергея и тот, вскочив в салон, крикнул:

— Гони к торговому центру на Алексеевской.

Пожилой водитель, бросив скептический взгляд на дорогую, но помятую и неопрятную одежду Потапова, молча воткнул рычагом скоростей первую передачу и, резко развернувшись, погнал машину в направлении, противоположном тому, в котором он ехал раньше.

Оглянувшись, Сергей увидел, что серая «шестерка» продолжает ехать за их машиной. Заметив взгляд Сергея, водитель угрюмо спросил:

— Что это за эскорт за нами?

— Я бы тоже хотел знать, но, честно говоря, не хотел бы их видеть.

Водитель принял сигнал к действию и втопил педаль акселератора в пол. Несмотря на пожилой возраст, он оказался еще тем лихачом, и на своем разбитом «жигуленке» оторвался от преследователей на приличное расстояние.

Перед самым торговым центром Сергей сунул ему купюру и сказал:

— Останови у центрального входа и тут же уезжай.

Старик молча кивнул, убирая деньги в карман.

Выскочив из машины, Сергей бросился к центральному входу торгового центра и, вбежав в него, спокойным шагом прошел по залу. Открыв дверь, он вошел в служебное помещение, не обращая внимания на окрик вахтерши. Миновав длинный коридор, он очутился у черного входа, который вел на улицу Альметьева.

Выйдя на улицу, Сергей огляделся по сторонам и, не увидев преследователей, остановил ехавший мимо желтый «Москвич», прыгнул на заднее сиденье и назвал адрес.

Когда «Москвич» остановился у дома на Саперной, Сергей, расплатившись, вышел из машины и направился в подъезд. Дом был девятиэтажный, квартира двадцать один находилась на шестом этаже. Выйдя из лифта, Сергей захлопнул дверцу кабины и уже собирался нажать на кнопку звонка, когда вдруг позади него раздался хриплый мужской голос:

— Не спеши, командир.

Сергей резко развернулся. Из темноты, царившей на лестничных маршах, показалась высокая мужская фигура. В руке человека Потапов явственно различил пистолет с длинным стволом.

Глеб вторые сутки сидел в машине, прослушивая разговоры милицейского начальника. Он отъехал от милиции поздно вечером, когда хозяин кабинета уехал домой.

Ночевал он на одной из близлежащих стоянок опять же в машине. Утром приехал на свой пост и находился там до самого вечера, выходя из машины только на короткое время. К вечеру в его «активе» было уже два телефонных разговора, которые, по мнению Глеба, проясняли ситуацию. Кроме того, они носили сенсационный характер.

«Правда, подобный вид сенсаций вряд ли понравится Потапову, — произнес Глеб про себя. — Более того, возможно, эти новости его сильно расстроят».

Но все же Глеб хотел как можно скорее донести эту информацию до Потапова, и он очень надеялся, что последнего скоро выпустят. Но так же, как и Потапов, он не ожидал, что это произойдет так скоро и таким образом.

Прослушав разговор Потапова с Ципко, он уже приготовился к встрече с Сергеем, но тут произошла неожиданность, изменившая все планы Панкратова.

После ухода из кабинета Потапова, Ципко снял трубку и, набрав номер, произнес:

— Але, это я.

— Слушаем тебя, — ответили ему в трубке.

— Вы далеко находитесь?

— Здесь, у милиции, — ответили на том конце провода.

— Он сейчас выйдет, минут через двадцать.

— Ясно, — снова последовал ответ. — Мы готовы.

— Не вздумайте заниматься этим прямо у милиции. Мне здесь только «заказухи» не хватало. Проследите за ним. Самое лучшее место — подловить его у его бабы на новой квартире.

— Ладно, так и сделаем, — последовал ответ, после чего Ципко повесил трубку и прекратил разговор.

Глеб оглядел улицу и из пяти припаркованных на улице машин недалеко от здания милиции, лишь в одной, сером «жигуленке» шестой модели, заметил трех человек.

«Вот это да, — произнес он про себя, недобро улыбнувшись, — значит, я не один здесь пасусь. У меня есть конкуренты по одному и тому же делу».

Однако ситуация складывалась так, что было не до смеха. Глеб понимал, что нужно что-то предпринять. Необходимо предупредить Потапова о нависшей над ним опасности. Позвонить Сергею он не мог, у того не было телефона. Подобрать его на машине прямо у милиции тоже рискованно: во-первых, он нарушил бы приказ Сергея не выдавать себя, а во-вторых, за Потаповым следили, и это могло насторожить киллеров.

К тому же если Сергея в подъезде дома ждал стрелок, то лучше бы Глебу появиться там раньше, чем Сергею. Несколько секунд Глеб размышлял. Приняв решение, он завел машину и, вырулив с места парковки, помчался по улице.

К первому подъезду дома номер восемнадцать на Саперной улице подошел высокий мужчина, одетый во все черное. На нем была кожаная куртка, джинсы, на голове — вязаная шапочка. Мужчина бросил взгляд по сторонам и вошел в подъезд. Он прикинул, что квартира двадцать один находится на шестом этаже и, погрузившись в лифт, нажал кнопку девятого.

Когда лифт тронулся с места, мужчина расстегнул куртку и вынул из-за пояса джинсов пистолет. Из левого кармана куртки достал глушитель и, пока лифт медленно двигался вверх, быстрыми уверенными движениями навинтил его на ствол пистолета. Когда лифт остановился на девятом этаже, мужчина засунул пистолет обратно за пояс джинсов и застегнул куртку.

Выйдя на лестничную площадку, он стал медленно спускаться вниз. Его целью была лестничная клетка между шестым и седьмым этажами. Именно там киллер собирался дожидаться «заказанного» клиента, который жил на шестом этаже в квартире двадцать один и должен был появиться, по имеющейся у киллера информации, достаточно скоро.

Киллер уже спустился на седьмой этаж и прошел несколько ступенек по следующему лестничному маршу, как вдруг остановился, словно вкопанный. Рука его непроизвольно нырнула под куртку. Он выхватил пистолет.

Внимание его привлек человек, лежащий в углу. Киллер уже вскинул пистолет, но в следующее мгновение человек зашевелился, издав при этом сопящие и хрюкающие звуки.

Убийца облегченно вздохнул и ухмыльнулся. Лежащий, видимо, был бомжом, решившим согреться в этот холодный октябрьский вечер, забравшись в подъезд жилого дома.

Киллер опустил пистолет и, прошагав по ступенькам, оказался на лестничной площадке. Ожидание клиента в компании бомжа, то бишь свидетеля, совершенно не входило в планы киллера.

«Хотя из этого пьяницы свидетель, можно сказать, никакой, да к тому же здесь темно, и моего лица не видно, но даже такой свидетель мне не нужен. Придется, видимо, замочить его», — решил киллер.

— Не обижайся, браток, все лучше от пули киллера, чем зимой от мороза подохнуть, — произнес убийца.

В это время бомж завозился, что-то пролепетав заплетающимся языком, и уставился на стоящего перед ним киллера.

— Мужик, — произнес он хриплым голосом, — у тебя курить что-нибудь есть?

— Найдется, — усмехнувшись, ответил киллер. — Сейчас я тебе дам огоньку.

Он поднял пистолет, направив дуло в сторону лежащего. Но в следующую секунду произошло нечто, на первый взгляд необъяснимое.

Выстрела не последовало, поскольку бомж резким движением ноги вышиб пистолет. Отлетев в сторону, он упал на лестничный марш и заскользил вниз. Бомж резким рывком вскочил на ноги, выкинув вперед руку, в которой был зажат такой же, как у киллера, пистолет с глушителем.

— Только дернись, — прошептал нападающий, — и уборщица будет долго соскребывать твои мозги со стены и пола.

Киллер и не думал дергаться. Как опытный человек, он понимал, что перед ним находится профессионал не ниже его класса, а скорее, гораздо выше.

— Быстро развернись лицом к стене, — тихим голосом проговорил нападающий.

Киллер повиновался и, упершись руками в стену, широко расставил ноги. Ловкие, жесткие руки бесцеремонно прошарили по всему его телу, и через несколько секунд из его карманов были извлечены выкидной нож и бумажник.

— Можешь повернуться. Как тебя зовут? — спросил «бомж» у киллера.

— Зови меня Вася, — ответил тот, усмехнувшись.

— Так вот что, Вася, — сказал «бомж», — у тебя, козла, есть только один шанс остаться в живых: отвечать правдиво на мои вопросы.

Слабый лунный свет, пробиваясь сквозь оконное стекло, освещал лицо «бомжа». Киллер взглянул на него и понял, что шансов остаться в живых у него почти нет. Во взгляде этого человека было нечто особенное. Это был взгляд змеи, приготовившейся броситься на свою жертву. Киллер понял, что он живет, пока говорит.

— Что тебя интересует? — спросил он.

— Кто вам сдал этот адресок, об этой квартире известно немногим? — последовал встречный вопрос.

— Заказчик. Я не знаю, откуда он его узнал.

— Кто заказчик?

— Этого я тоже не знаю. Какая-то милицейская шишка и его дружки. С ними непосредственно имел дело Сыч. Это наш старшой. Он сам бывший мент.

— Грабеж на Московском шоссе и убийство Брикса вы провернули? — спросил «бомж».

Киллер молча кивнул.

— Хорошая работа, — усмехнулся его собеседник. — Кроме Потапова, кого вы еще должны были устранить?

— Этого я не знаю, — ответил тот. — Знаю лишь то, что Потапов — главная цель нашей работы. Возможно, будут и другие «заказы», в том случае, если придется за кем-то подчищать плохо сделанную работу.

— Ясно, — проговорил «бомж».

— То, что не сделал вчера на кладбище Брикс, люди Брикса послали сделать вас сегодня?

Киллер молча кивнул.

— Твои «братки» сейчас поблизости, ждут тебя в машине?

— Нет, я здесь один. Моя машина стоит за углом, — ответил тот.

— Где находится ваша база?

— Я не знаю, — замявшись, ответил киллер. — Нас поселили в каком-то новом коттедже, на Волгоградском шоссе.

— По-моему, ты мне врешь, — тихо проговорил «бомж». — Как же ты собирался туда один добираться, если не знаешь, где это?

В этот момент у подъезда резко притормозила легковушка. На секунду внимание «бомжа» переключилось на окно, он взглянул в него и увидел, как из машины выходит Потапов.

«Вот он, реальный шанс спастись, другого может не представиться», — подумал киллер и бросился на своего соперника.

Он опоздал на долю секунды. Пистолет в руках «бомжа» негромко фыркнул, выплюнув отстрелянную гильзу в оконное стекло, которое при этом зазвенело. Пуля попала киллеру в лоб. Его отбросило к стене, которая уже была испачкана его же кровью и мозгами, и медленно сполз по ней на бетонный пол.

Через несколько минут на лестничной площадке шестого этажа остановился лифт, из которого вышел Потапов. Он подошел к двери с номером двадцать один и протянул руку к звонку. В этот момент его окликнули. От сердца у Потапова отлегло, когда он узнал голос и увидел выходящего из темноты Глеба.

— Ты чего здесь делаешь? Почему тебя не было у милиции?

— Я решил тебя здесь подождать, — ответил он. — Но скучать мне здесь не пришлось, так как я был не один. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Они поднялись на один лестничный марш, и Потапов увидел у стены бездыханное тело. Он сразу все понял.

— Черт, как они вычислили меня здесь? — проговорил Потапов. — Ведь об этом адресе знали только трое: я, ты и Марина.

— Ладно, пойдем в квартиру, там поговорим, — сказал Глеб.

Когда Марина услышала за дверью голос Сергея, она быстро ее открыла и с радостью бросилась к нему. Он лишь слегка обнял ее, поцеловал и прошел в комнату. Следом за ним в квартиру вошел угрюмого вида высокий мужчина, одетый в короткую военную куртку. В ответ на приветствие Марины он лишь молча кивнул.

— Что случилось? — спросила Марина у Сергея, войдя в комнату вслед за ним.

— Много чего случилось, — ответил он, снимая с себя плащ и бросая его на диван.

Марина с удивлением смотрела на Сергея. Таким взвинченным она не видела его никогда.

— Ты звонил мне и сказал, что сидишь в тюрьме.

— Да, меня задержали в милиции больше, чем на сутки. Но это не самое страшное, — ответил он. — Гораздо хуже другое: второй день подряд за мной по городу бегают наемные убийцы. Один из них лежит сейчас с простреленной башкой тут рядышком, на лестничной клетке.

Сергей кивнул на высокого мужчину.

— Если бы не Глеб, я бы сейчас уже вовсю готовился к встрече с богом.

Марина испуганно глядела то на одного, то на другого. Сергей попытался совладать со своими нервами и, посмотрев на Марину, спросил:

— С кем ты виделась за истекшее время?

— Ни с кем, — ответила она.

— Ты кому-либо звонила? Кому ты называла этот адрес?

— Никому, — медленно произнесла Марина.

В следующую секунду она, задумавшись, вновь произнесла:

— Кроме одного человека.

— Кого? — нетерпеливо спросил Сергей.

— Мне на сотовый звонил Вадим Бойко. Он сказал, что ты в тюрьме, и неизвестно, когда тебя отпустят.

— Ну и что? — еще раз спросил Сергей.

— Еще он спросил, где я сейчас нахожусь, так как хотел прислать ко мне охранника.

На несколько секунд лицо Сергея словно замерло.

— Ну и ты сказала ему адрес?

— Да, — ответила она.

В комнате воцарилась тишина.

— Ну и где же охранник? — хриплым голосом нарушил ее Глеб. — Или, может быть, это тот самый жмурик, которого я ухлопал только что? В таком случае, зачем ему пистолет с глушителем?

Он вынул из кармана кожаный бумажник, который изъял у убитого им киллера и, раскрыв его, вынул оттуда водительские права.

— К тому же парень не здешний. Место жительства и место получения прав — город Тамбов.

— Вадим, — задумчиво проговорил Потапов. — Зачем ты сказала ему адрес? Я ведь просил никому не говорить о твоем местонахождении. Ты же должна была понять, что подвергаешь и свою жизнь опасности.

— Но ведь Вадим отвечает за нашу безопасность. К тому же… — она запнулась, — он всегда был внимателен и добр ко мне. Мне даже и в голову не могло прийти…

Потапов посмотрел на Марину и дрожащим от ярости голосом произнес:

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он был добр и заботлив с тобой?

Марина не нашлась, что ответить.

— Ты хочешь сказать, что он оказывал тебе знаки внимания? — спросил Сергей.

Она снова промолчала. Потапов, подбежав к ней, схватил ее за плечи и сильно тряханув ее, заорал:

— Отвечай, дрянь ты такая, не молчи!

Марина, с негодованием вырвавшись, что есть силы ударила его ладонью по лицу и прокричала в ответ:

— Да успокойся ты! Между нами никогда ничего не было. Что я должна была тебе говорить? Что за мной ухаживает один из твоих лучших друзей и партнеров по бизнесу? Какие отношения между вами были бы тогда… Я не хотела ссорить вас.

Сергей вдруг почувствовал, что на него навалилась какая-то апатия и безразличие ко всему происходящему. Он отошел к дивану и, обессиленный, плюхнулся на него, уставившись в какую-то невидимую точку перед собой.

— И вот еще один маленький штришок к озвученной версии. Я сам тебе хотел об этом сказать, но не знал, как это сделать, — произнес Глеб.

Он вынул из кармана две аудиокассеты. Одну из них он вставил в магнитофон, стоящий на столе и, найдя нужное место, включил запись. Это был разговор Ципко с неким Геннадием Семеновичем.

— …все идет по плану, — послышался голос Ципко. — Пусть Потапов пока посидит, а мы займемся вплотную Бриксом. Я уже сказал Вадику, чтобы он не мешкал и подключал свою бригаду на полную катушку.

— Хорошо, — сказал Геннадий Семенович. — Передай ему также, чтобы он не дергался. Обратной дороги у него нет: он или с нами, или против нас. В первом случае он будет состоятельным человеком, а во втором — мы сотрем его в порошок вместе с Потаповым.

— Он это знает, — ответил Ципко.

— Ну тогда действуйте, — последовал ответ, и собеседник Ципко положил трубку.

Глеб вынул кассету из магнитофона и, убрав ее в карман, посмотрел на Потапова.

На лице последнего не отражалось никаких эмоций, он по-прежнему смотрел угрюмым рассеянным взглядом в какую-то точку перед собой. Наконец он произнес:

— Это был один из моих лучших друзей.

Глеб усмехнулся и произнес в ответ:

— Ты все еще в людишек веришь, в их порядочность. Ничто тебя не учит — и на войне был, и на зоне топтал, а все никак понять не хочешь, что людям верить нельзя!

Потапов медленно перевел взгляд на Глеба, стоящего перед ним.

— Но ты-то меня не предал, ты же со мной.

В горящих глазах Глеба на какую-то секунду пробежала тень смущения.

— Я… Я совсем другое дело, я за деньги работаю.

— За деньги ты мог работать с кем угодно, но ты работаешь со мной.

Глеб снова замешкался, потом произнес:

— Просто я тебе должен.

— Ты мне ничего не должен, — так же спокойно произнес Потапов, — и ты прекрасно знаешь об этом. Ты в любую минуту можешь послать меня к черту со всеми моими проблемами.

— Это совсем другие долги, — с не проявлявшейся до этого горячностью произнес Глеб. — Это долг чести. Когда-то ты мне помог и выручил меня в трудной ситуации, теперь и я должен помочь тебе.

Потапов посмотрел прямо в глаза Глебу и произнес:

— Значит, еще есть люди, которые руководствуются понятием чести.

Глеб какое-то время молча смотрел на Потапова своими змеиными глазами, потом отвел взгляд в сторону и пробурчал:

— Да иди ты… Вот достал…

Потапов улыбнулся, после чего перевел взгляд на Марину.

— Ты должна была это мне сказать, — произнес он. — Я должен был знать о Вадиме.

— Прости, — сказал она, и на ее глазах появились слезы. — Я хотела как лучше.

Сергей молча кивнул и протянул руку к лежащей на диване трубке сотового телефона.

— Ну что ж, — сказал он, — посмотрим, на кого я еще в этой ситуации могу положиться.

Он набрал номер, через несколько секунд на том конце провода ответили.

— Костя, — произнес Сергей, узнав знакомый голос Титова, — это Потапов. Слушай меня внимательно. Ничего никому не говори. Найди Ивана Дегтярева, возьмите машину и поезжайте на угол улиц Полетаева и Челюскинцев. Через полчаса мы вас там ждем. Еще раз говорю: об этом никто не должен знать. Да, и еще, возьмите с собой стволы. Они могут нам пригодиться.

— Понял, — ответил Костя. — Все сделаю.

— Кто это? — недоверчиво спросил Глеб. — С кем ты говорил?

— Костя Титов, мой телохранитель, а с Иваном я еще по лагерной жизни знаком. Оба бывшие военные. Я думаю, эти не подведут…

Сергей положив трубку в карман пиджака, поднялся и сказал:

— Ну что ж, пора и нам отсюда сваливать, пока сюда не нагрянули дружки убитого киллера. Эту ночь нам придется хорошо потрудиться.

Глеб и Марина с неким удивлением посмотрели на Сергея. Перед ними снова сидел прежний Потапов, спокойный и рассудительный. Кризис миновал, и хотя они знали, что он еще долго будет зализывать душевные раны, однако сейчас он готов действовать решительно и рационально.

— Я пойду первым, — сказал Глеб, — посмотрю обстановку. Лучше всего уйти через крышу и соседний подъезд.

— Хорошо, — сказал Потапов.

Через двадцать минут, миновав крышу, они вышли из соседнего подъезда и, пройдя по улице, подошли к фиолетовой «восьмерке», припаркованной Глебом недалеко от дома. По пути следования они нигде не обнаружили серых «Жигулей». Видимо, киллер не врал, говоря, что он один.

Когда все трое уселись в машину, Глеб завел двигатель и погнал «восьмерку» к условленному месту встречи. По пути Сергей, внимательно осмотрев бумажник убитого киллера, обнаружил в нем, помимо денег и ключей от автомобиля, клочок бумажки, на котором было написано: «Волгоградское шоссе. Поворот на Сосновку».

— Куда мы сейчас поедем? — спросил его Глеб.

— Надо найти бригаду киллеров, нанятых Ципко, пока эти тамбовские волки сами нас не нашли.

— Легко сказать, — усмехнулся Глеб. — Покойный перед смертью сказал мне, что их поселили в каком-то коттедже за городом. Остается по-быстренькому прошарить пригородную зону города и найти их логово. Думаю, года два нам хватит для решения этой задачи.

— А я думаю — гораздо меньше, — произнес Сергей.

— Что, есть какие-то идеи? — удивленно спросил Глеб.

Потапов показал ему клочок бумажки с надписью. Глеб бросил на нее быстрый взгляд и спросил:

— Ну и что?

— А то, — сказал Потапов, — что на Волгоградском шоссе у села Сосновка наша строительная контора построила ряд коттеджей, приготовленных для продажи. Если в этом деле замешан Бойко, то это самое лучшее место, где банда могла спрятаться. Никто ведь даже не будет искать их там.

Глеб одобрительно кивнул.

Черный джип остановился на улице метрах в ста пятидесяти от коттеджа, в котором горел свет. Это был самый первый из пяти домов, стоящих в ряд на окраине Сосновки. Однако он был единственный жилой. Панкратов вышел из джипа, буркнул сидящим там Потапову, Титову и Дегтяреву: «Сейчас вернусь», — и исчез в придорожной темноте.

Вернулся он минут через пятнадцать. Все это время оставшаяся в джипе троица молча курила, напряженно ожидая его возвращения.

— Порядок, — произнес Глеб, — они там. Я насчитал троих. Серый «жигуленок» во дворе. Ошибки быть не может. Это та самая тамбовская бригада.

— Вот что, Костя, — произнес Потапов, — отгони машину в лесок и возвращайся. А мы пока посмотрим, как нам лучше туда войти. Иван, у тебя есть ключи от входной двери?

— Есть, — усмехнулся Дегтярев. — От всех дверей.

Он сунул руку в карман и вынул оттуда связку отмычек.

— Не пойдет, будешь долго чикаться, они могут тебя услышать, — не согласился Панкратов.

— Не волнуйся, долго копошиться не буду, эти замки я хорошо знаю. Вскрою меньше чем за минуту, — заверил Иван, перебирая отмычки.

— Он что, медвежатником работал до охранного агентства? — спросил Глеб.

— У него много профессий, и все они в его нынешней службе нужны, — ответил Сергей.

Через десять минут все четверо незаметно и бесшумно проникли во двор коттеджа, легко перемахнув через двухметровый забор, который пока еще не был оборудован сигнализацией.

Иван тихо поднялся по ступенькам и, вынув связку отмычек, начал возиться с замком.

Глеб, Костя и Сергей следили за тем, что происходит в окнах. Свет горел на двух этажах дома. В гостиной на первом этаже находилось двое человек, третий, видимо, поднялся наверх.

Через минуту Дегтярев сделал знак Косте, следившему за ним.

— Все в порядке. Замок открыт.

Все четверо, оказавшись у двери, передернули затворы своих пистолетов, на стволы которых были наверчены глушители.

Неожиданно Костя повернулся к Потапову и сказал:

— Вы лучше останьтесь здесь. Мы там сами все сделаем.

Глеб и Дегтярев одобрительно кивнули.

— Да уж, — сказал Глеб, — ты оставайся здесь на подстраховке. Вдруг кто из окна выпрыгнет.

Потапов знал, что такой исход маловероятен, когда за дело берутся профессионалы. Просто они не хотели рисковать его жизнью. Пока он решал, что сказать, Глеб, повернувшись ко всем спиной, открыл дверь и бесшумно юркнул туда. Вслед за ним отправились и остальные.

Пройдя неслышными шагами по узкому темному коридорчику, Глеб очутился в небольшом холле, из которого дверь вела в гостиную. Сюда же подходила лестница, ведущая наверх. Глеб дулом пистолета указал Косте, чтобы тот двигался наверх, а Дегтяреву дал понять, чтобы он вместе с ним атаковал гостиную.

Дождавшись, когда Костя, ступая неслышными шагами, поднимется по лестнице, Глеб и Иван по команде первого изо всех сил ударили ногами по двери, ведущей в гостиную. Та с шумом распахнулась, и они ворвались в помещение.

Бандиты, находившиеся в гостиной, были опытные люди. Находясь «на работе в командировке», они практически не расставались с оружием. Несмотря на неожиданность нападения, первое, что они сделали, это схватили автоматы, лежащие рядом с ними, но воспользоваться ими не успели.

Панкратов и Дегтярев действовали молниеносно. В гостиной было слышно лишь лязганье затворов пистолетов и звон падающих на пол отстрелянных гильз. Через несколько секунд изрешеченные пулями бандиты замертво упали на пол.

В отличие от своих напарников, Косте удалось захватить своего противника спящим. И хотя тот, едва проснувшись, потянулся за пистолетом, но холодное дуло глушителя, уткнувшееся ему в глаз, заставило его отказаться от этой затеи.

— Медленно, очень медленно вставай, — произнес Костя.

Бандит повиновался.

— А теперь суй руки в трусы, — снова скомандовал он. — Глубже, глубже.

Бандит снова последовал этому приказу.

— А теперь шагай вниз на первый этаж. И не вздумай дергаться, дом оцеплен.

Когда Потапов вошел в комнату, все трое его людей, а также оставшийся в живых бандит, находились в гостиной.

— Кто из вас Сыч? — спросил иногороднего гангстера Глеб.

— Я, — ответил тот.

Глеб посмотрел на Потапова и сказал:

— Этот у них за главного.

Потапов бросил взгляд на стоящего в трусах бандита и спросил:

— Вас нанял Ципко?

— Да, — ответил тот, кивнув головой.

— Откуда ты его знаешь?

— Служили вместе в Тамбове, пока меня не посадили, — он криво усмехнулся. — Потом он меня сам нашел и предложил обстряпывать для него за деньги разные делишки.

— Что конкретно он хотел на этот раз?

— Надо было грохнуть твоего помощника на дороге, а заодно прикарманить товар. Потом надо было замочить младшего Брикса и тебя, если Брикс-старший сам этого не сможет сделать.

— Ну, а потом Брикса, видимо, посадили бы в тюрягу, подсунув ему наркотики или ствол, которым меня грохнули бы? Я правильно рассуждаю? — спросил Потапов бандита.

Тот, криво усмехнувшись, ответил:

— Да, что-то типа того.

— И вам почти удалось выполнить задуманное, — произнес Потапов.

— Почти не считается, — ответил бандит, который, будучи уверен, что в живых его не оставят, мог позволить себе пошутить.

— Куда вы дели сворованную технику?

— Передали «КамАЗ» с товаром какому-то хмырю в условленном месте. Получили от него бабки.

— Кто он?

— Понятия не имею. Какой-то коммерсант. Пижонистый такой, на нем еще костюмчик такой был, типа френча.

Потапов посмотрел на Дегтярева. Тот в ответ понимающе кивнул.

— А кто вам дал ключи от этой хаты? — задал вопрос Потапов.

Бандит не успел ответить, так как в этот момент на улице послышался шум подъезжающей машины.

— Похоже, к вам гости, — протянул Глеб, обращаясь к бандиту.

— Иван и Костя, — скомандовал Потапов, — быстро на улицу! Затаитесь там. А мы здесь с Глебом.

Дегтярев и Титов быстро покинули коттедж, спрятавшись за углом дома. Сергей и Глеб притаились у входной двери. Через минуту подъехавший на машине человек постучал в дверь.

Потапов резко распахнул ее, выставив пистолет.

На пороге стоял Вадим Бойко и удивленно таращился на Потапова. Через секунду сзади него возникли фигуры Дегтярева и Титова, также направившие на него оружие.

Бойко мгновенно все понял.

— Я подозревал, что этим все кончится, — сказал он и переступил порог.

Войдя в гостиную, он бросил взгляд на сидящего раздетым бандита и удивленно взглянул на находившегося рядом с ним Панкратова:

— Глеб, ты? Давно не виделись.

— Давно, — ответил Панкратов.

— Это и есть твой чистильщик? — спросил Вадим, повернувшись к Сергею. — Что ж, хороший выбор.

Он бросил взгляд на трупы бандитов, после чего, сев в кресло и усмехнувшись, спросил:

— Вы меня здесь прикончите или в лесок отведете?

— Почему ты меня сдал? — спросил Потапов, все это время молчавший.

Бойко взглянул на него и почти без паузы произнес:

— Я пересидел под тобой. Ты всегда был лидером среди нас. Но я давно уже вырос. Не хотел быть мелкой сошкой. Мне надоел твой диктат.

— Мелкая сошка, — недоуменно проговорил Потапов. — Ты был директором охранного агентства, ключевого звена во всем нашем бизнесе. В твоем подчинении много людей. Твоим доходам могли позавидовать многие в этом городе.

— Доходы, подчиненные, — саркастически повторил Вадим, — да я за все время нашей работы не мог избавиться от твоей постоянной подозрительности. Ты назначил меня директором агентства и тут же поставил моим замом Карпова, разделив между нами и людей, и полномочия. Кроме этого, заставил Карпова шпионить за мной.

— Это нормальное правило, — произнес Потапов, — когда два силовых подразделения разделены и не связаны друг с другом.

— Да мы после этих разделений с Андрюшкой стали смотреть друг на друга как на соперников, а ведь мы были друзья, — произнес Бойко.

— Убийство Андрея — это твоих рук дело? — спросил Потапов. — Ты знал о готовящемся на него покушении, но не предупредил его об этом.

— Нет, — с горячностью произнес Бойко. — Андрюшку на меня не вешай. Я прекрасно осознаю, что живым мне отсюда не уйти, поэтому клянусь тебе в том, что я ничего не знал об этом. Я даже не предполагал, что они могут пойти на такое. Ципко вел со мной переговоры, чтобы я уговорил тебя отказаться от покупки акций «Волготанкера». Я знал, что они что-то затевают, но не мог и предположить, что это будет так. К тому времени я был уже изрядно недоволен создавшейся ситуацией, и хотя согласия участвовать в сговоре с ними я не давал, все же решил не информировать тебя об их затее. Но когда они убили Андрея, я понял, что это подстава. Они записали мои переговоры с ними и грозились меня сдать тебе в случае, если я откажусь участвовать.

— И ты, будучи недоволен, вместо того чтобы уйти, решил предать меня, — произнес Сергей.

— Уйти из структуры, которую я вместе со всеми создавал, и отказаться от своей части пирога я не мог, — последовал ответ Бойко. — Я в нее вложил сил и труда не меньше, чем ты, ведь пока ты срок мотал, это я вел дела нашей конторы, я добровольно уступил тебе место лидера, но отдать тебе еще и свой пай, это уж слишком…

— Свою долю ты бы получил в любом случае, — произнес Потапов. — Но тебе, видимо, захотелось заполучить весь пирог. Устранив меня и Карпова, ты встал бы во главе силовой структуры и без проблем сумел подмять под себя и все остальные компании.

Потапов помедлил, а потом добавил:

— Ты хотел занять мое место во всем, даже в моей постели.

Бойко вскинул взгляд на Потапова, но промолчал.

— Марина мне все рассказала, — произнес Сергей.

— Ну вот, — Бойко усмехнулся, потом, отвернувшись, произнес: — Теперь ты знаешь, каково мне было терпеть от тебя унижения по всем статьям. Даже любимая женщина предпочла мне тебя.

Он замолчал и отвернулся. Молчал и Потапов. Однако через несколько секунд он неожиданно спросил:

— Где сейчас Брикс? Говорят, ты пытался грохнуть его этой ночью.

— Да, — ответил Бойко. — Этой ночью мы пытались шлепнуть его в его же доме, но он устроил там маленькую крепость. Ее не удалось взять даже штурмом. Сейчас он сидит в «Диве». Забаррикадировался на втором этаже. В помещении полно охранников.

— Надо ехать туда, — задумчиво произнес Потапов.

— А что делать с этими? — спросил Глеб, указывая на Бойко и голого бандита.

— Этого, — сказал Потапов, указывая на тамбовца, — в расход, вместе с остальными его подельниками сожгите в их же машине в лесу.

— Падла! — заорал бандит и отчаянно бросился на Потапова.

Но в следующую секунду застонал и упал, изрешеченный пулями. Панкратов, Титов и Дегтярев выстрелили почти одновременно.

— А этого как шлепнуть? — спросил Глеб, указывая дулом пистолета на Бойко.

Взгляды Сергея и Бойко встретились. Бойко грустно улыбнулся и отвел взгляд.

— Этого, — устало произнес Потапов, — этого отпустите.

Все присутствующие в зале, включая Бойко, встрепенулись.

— Ты что, стебанулся от наплыва чувств?! — пораженный услышанным, воскликнул Глеб. — Как это отпустить? Может, ему еще и оружие дать?

— Отдай, — с безразличием в голосе произнес Потапов.

Титов и Дегтярев удивленно переглянулись.

— Садись в свою тачку, — произнес Потапов. — Бери всю имеющуюся у тебя наличность и сматывайся из города… Навсегда. У тебя нет ни семьи, ни детей. Я думаю, ты без проблем устроишь свою жизнь в любой другой точке земного шара, но на моем пути больше не попадайся.

Пораженный Бойко смотрел на Потапова, не в силах что-либо выговорить.

— Этого нельзя делать, — продолжал настаивать Глеб. — Он же собирался тебя убить, он предал тебя.

— Это моя проблема, — ответил Потапов, стараясь не глядеть на Глеба.

— Это ошибка, — произнес тот.

— Пусть это будет роковая ошибка, но она будет последней в моей жизни. Я верю, что он не убивал Карпова. В конце концов, — усмехнулся он, — я же его крестный отец.

Все присутствующие замолчали. Не проронив ни слова, Панкратов нажал кнопку на рукоятке бойковского «ПМ», вывалившаяся обойма гулко звякнула об пол, после чего Глеб протянул пистолет Бойко.

— Пошел отсюда, — произнес он, — пока я не ослушался приказа этого безумца.

Рассеянным движением Бойко взял пистолет и, поднявшись, неуверенной походкой пошел к выходу. Через несколько минут на улице заревел мотор джипа, и машина быстро покатила от коттеджа.

— Ладно, что встали, — обратился Глеб к Косте и Ивану, — давайте убирать это дерьмо отсюда, — указал он на трупы.

Те, спрятав оружие за пояс, стали одного за другим за ноги вытаскивать трупы на улицу и грузить в стоящие «Жигули». Их отогнали подальше в лес и подожгли, основательно облив бензином.

Костя припарковал «Чероки» недалеко от ночного клуба «Дива», когда было уже пять часов утра.

— Я последний раз тебе говорю, — вне себя от гнева проговорил Глеб, — нельзя туда идти одному. У тебя сегодня ночью явно крыша поехала. Ты что, неужели хочешь, чтобы тебя как щенка придушили и потом по частям вынесли оттуда на подносах?

Потапов докурил сигарету и загасил окурок в пепельнице.

— Другого шанса нет, промедление еще опаснее.

— Он прав, — сказал сидящий рядом с Глебом Иван Дегтярев. — Брикс человек неуправляемый, особенно в такой ситуации. Мало ли чего он там натворит.

— Может, нам вместе с вами пойти, Сергей Владимирович, — предложил Костя.

— Да сиди ты за своей баранкой, — рявкнул на него Панкратов. — Молодой еще, чтобы советы давать. Ладно, если тебе так уж хочется сдохнуть, я пойду вместе с тобой. Устроим там фейерверк.

— Никаких фейерверков не будет, хватит уже, — сказал Потапов. — Весь город уже на уши поставили. Скоро, чтобы на работу проехать, надо будет БТР вызывать…

Он снова закурил и, выпустив облако дыма, сказал собравшимся:

— Я пойду туда один. Глеб, дай мне кассету с записью.

Глеб молча протянул Потапову кассету. Тот спрятал ее в карман и, не выпуская сигареты изо рта, повернулся к Дегтяреву и, щурясь от сигаретного дыма, произнес:

— Иван, у тебя вроде была граната. Ну, сам знаешь, какая.

— Понял, — ответил Иван. Он нехотя залез в карман своей куртки и вынул оттуда «лимонку», протянул ее Потапову.

Тот взял гранату, спрятал в карман своего плаща, еще раз пыхнул сигаретой и сказал:

— Ну все, мужики, сидите здесь.

Потом улыбнулся:

— Если услышите взрыв, бегите на помощь.

Оставшиеся в машине мужчины молча провожали его взглядами. Неожиданно Панкратов что есть силы ударил кулаком о спинку сиденья, прохрипев:

— Вот дуралей-то, блин.

Костя и Иван помолчали, неодобрительно покосившись на Панкратова.

— Ну если с ним что-нибудь случится, я этого Брикса на городской площади за яйца подвешу, а всю эту кафешку по кирпичику разнесу.

На сей раз сидящие рядом с ним люди молча выразили свое одобрение.

Потапов, подойдя к входу в клуб, открыл дверь и вошел в вестибюль. И его уже ждали здесь, поскольку «наружка» сообщила о приближении к кафе «дорогого гостя». Поэтому, едва за ним захлопнулась дверь, навстречу ему кинулось четверо охранников, вооруженных пистолетами и помповыми ружьями.

— Куда? — проговорил один из них, уткнув дуло в грудь Потапова.

— С Бриксом поговорить надо, я знаю, что он здесь.

— Кто будешь? — спросил охранник.

— Передайте Бриксу, что пришел Потапов, — произнес Сергей.

Охранник уставился неверящим взглядом, после чего кивнул головой одному из своих напарников. Тот быстро удалился и через несколько минут Потапов услышал знакомый ему голос.

— Ба, Крестный, сам пришел. Какие люди и без охраны, — проговорил Хирург, подходя к Потапову.

При всей веселости его тона Потапов заметил, что глаза Хирурга настороженно бегают. На его лице отразилась напряженная задумчивость, он явно был удивлен.

— Ты чего хочешь? — произнес он, подходя к нему вплотную.

— Мне нужно поговорить с Бриксом.

— Зачем? — продолжал настаивать Хирург.

— Не твоего ума дела, Хирург, — жестко проговорил Сергей. — Дело хозяев вести переговоры, а шестерок — стоять за дверью и слушать приказания.

— А вот я сейчас тебе за «шестерку» прямо здесь, — прошипел Хирург, — голову отрежу, чтобы ты до Брикса не добрался и снова ему мозги не засрал, как в прошлый раз.

В руке Хирурга блеснул нож. В следующий момент Потапов одной рукой схватил за шиворот Хирурга и рванул его на себя, а вторую руку, в которой была зажата граната, поднес прямо к его лицу.

— А ну, давай, попробуй, только тронь меня. Вместе со мной разлетишься на клочки по всему клубу, — прокричал Потапов в лицо Хирургу и следующим движением зубами вырвал кольцо из «лимонки».

Лицо Хирурга побледнело, в глазах появился страх.

— Ну, — прорычал Потапов, — брось нож.

Хирург повиновался. Лезвие выпало из его руки.

— А теперь пошли к Бриксу, быстро, — проговорил Потапов, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Едва они дошли до лестницы, Хирург уперся.

— Ну нет, к Бриксу мы не пойдем. Нас с тобой раньше из ружей расстреляют.

— Пусть только попробуют, осколки и до них долетят, — проговорил Потапов, обращаясь к взявшим их под прицел охранникам.

Последние не решались спустить курок. Неожиданно откуда-то сверху донесся скрипучий голос Брикса-старшего:

— Пропустите его, Крестный что-то хочет мне сказать.

Хирург повернул голову в сторону Брикса и прокричал:

— Брикс, берегись, у него граната.

— Ну и что, — проговорил Брикс, — пусть идет. Он, может, и паскуда, но не припадочный. Человек понимает, что если и взорвемся, то мы оба.

Потапов вместе с Хирургом поднялся наверх, после чего они вместе с Бриксом направились в конец коридора, туда, где находились апартаменты хозяина клуба.

Когда в комнату вошли Потапов, Брикс, а следом за ними и Хирург, закрывший дверь, первые двое уселись в кресла, Хирург остался у дверей.

— Ну что скажешь, Крестный? — спросил Брикс и поднял стоящую рядом с креслом на полу бутылку виски. — От чего ты еще меня хочешь предостеречь? Только скажу тебе сразу: плохая это примета, когда ты меня от чего-то предупреждаешь. Первый раз, когда ты предупредил меня об опасности, брательника моего в этот же день укокошили. А вчера твои дружки меня решили предупредить, когда я на даче был. Так вот незадача, они по моей даче полночи садили, даже гранатомет применяли. Они у тебя боевые «братки».

— Ну знаешь, ты тоже не пай-мальчик, — сказал Потапов. — Это твои «братки» на днях хотели меня на кладбище оставить в качестве покойника.

— Да, — сказал Брикс, отхлебнув из горла, поморщившись то ли от крепости напитка, то ли от какой-то внутренней боли, терзавшей его. — Было дело, но ты, сука, живучий. Да и ребята поспешили. Но ничего, сегодня мы все исправим. Сегодня наш день.

— Я тоже на это надеялся. Только я вкладываю в это другой смысл. Я считаю, войну надо прекращать, — ответил Потапов.

— Вот мы ее и прекратим. Хирург тебя на две части разрежет и с двух сторон от входа вывесит на обозрение твоим дружкам, которые тебя в джипе у входа ждут. Их мы тоже найдем, чем угостить.

— Если нам сегодня суждено подохнуть, то только вместе, — проговорил Потапов, держа в руках лимонку. — Но я предлагаю другой вариант.

— Какой же? — проговорил Брикс.

Потапов вынул из кармана плаща кассету и протянул ее Хирургу:

— На, Хирург, послушай радиопередачу. Я думаю, она вам понравится. Только поставь пленку на самое начало.

— Что это? — переспросил Хирург, беря кассету в руки и вопросительно посмотрев на Брикса.

— Тебе сказано: ставь — значит, ставь, авось она не ядовитая! — рявкнул на него тот.

Хирург, нахмурившись, подошел к стоящему в углу комнаты музыкальному центру и, вставив кассету, включил ее, прибавив громкость.

В комнате послышались знакомые Сергею и Бриксу голоса Ципко и его собеседника. Некоторое время Брикс молча слушал, впившись своим взглядом в музыкальный центр. Его слезящиеся глаза в паутинке морщин были широко раскрыты.

— …пусть они пока рассобачатся, — говорил в трубке голос Ципко, — а нам потом их легче убрать будет. Если сегодняшней ночью легионеры Вадика не устранят Брикса, то тогда этим делом займутся уже мои люди, начнут они с Потапова, которого я завтра собираюсь выпустить.

— Ну ты учти, — проговорил Геннадий Семенович, — Брикс нам тоже не нужен. Он ведь тоже на участие в аукционе навострился.

— Не волнуйся, Геннадий Семенович, — ответил Ципко, — главное — Потапов. Брикс — это не проблема. В случае чего мы его всегда посадить можем и не выпустить. Знаешь, разные у нас бывают случаи.

— А что, если то же самое с Потаповым провернуть? — снова спросил собеседник Ципко.

— С Потаповым такое не провернешь, уж больно заметная личность. Шум подымется, скажут, что бизнесмены по тюрьмам дохнут. Сам понимаешь, сейчас же другие времена. Ну ты не волнуйся, все идет по плану. Пусть Потапов пока посидит, а мы займемся Бриксом. Я уже сказал Вадику, чтобы он подключал свою бригаду на полную катушку…

Когда пленка кончилась, Брикс еще несколько секунд по инерции смотрел на музыкальный центр.

— Откуда это у тебя? — проговорил он, повернувшись к Потапову.

— Неважно, — ответил тот. — Когда тебя хотят убить, надо защищаться.

— Кто такой Геннадий Семенович? — спросил Брикс.

— Геннадий Семенович Кармаев, — ответил Потапов, — директор «Волготанкера», акции которого и собираемся приобрести я и ты. Он работает в паре с Ципко. Сегодня ночью я звонил Троицкому, и он сообщил мне интересную новость. Оказывается, помимо наших фирм и еще нескольких компаний, в аукционе собирается принять участие еще одна малоизвестная фирма. Я по своим каналам выяснил, что эта фирма зарегистрирована недавно. На первый взгляд ничего особенного, но когда стали копать учредителей, выяснилось, что из трех человек учредителей один является племянником Ципко, а двое других — родственники Кармаева. Вот тебе и мотив. Пока бы мы с тобой убивали друг друга, они бы спокойно приватизировали эту госсобственность. Эта фирма в последний момент внесла большой аукционный залог.

Брикс молчал. Он сидел почти без движений и лишь по побелевшим костяшкам пальцев, которыми он вцепился в подлокотник кресла, можно было догадаться о том, что происходит в его душе. Стоявший рядом с ним Хирург напряженно вглядывался в лицо своего босса, словно ждал команды к действию.

— Должен тебе сказать, — продолжил Потапов, — что первоначальной и главной целью Ципко и Кармаева было устранение меня. Кармаеву было выгодно, чтобы я не влез в его вотчину, в речной порт. Что же касается Ципко, то он давно хотел разделаться со мной. Его не устраивал такой человек, как я, на территории, которую он считал своей. Ведь большинство предприятий платят за «крышу» мне, и он хотел, чтобы все эти предприятия платили ему или структурам, которые он контролирует. Я не знаю, как они собирались меня устранить, но, когда в историю с аукционом влез ты, это существенно упростило дело. Спровоцировав войну между нами, они легко устранили бы нас с помощью бригады киллеров, которых Ципко специально нанял для этого. А потом все списали бы на наши разборки. Они даже прессу подключили с телевидением, чтобы создать видимость войны.

Потапов замолчал на секунду, потом продолжил:

— Ну и, конечно, ударили по самому больному: у меня убили друга, у тебя — брата. Однако они уж больно ретиво начали, поэтому я почти сразу заподозрил неладное. В первый же день появились слухи, что это твоих рук дело. На второй день в одной газете появилась статья, предвещающая крупные разборки. Поэтому я и назначил тебе стрелку, чтобы предупредить тебя, но они и эту встречу, надо отдать им должное, использовали в своих целях.

Когда же в этот вечер убили твоего брата и у тебя сдали нервы, они посчитали, что дело почти сделано. Если бы мы друг друга не перестреляли, дело бы завершила бригада чистильщиков, нанятая Ципко. Я ведь тебя предупреждал, чтобы ты не дергался.

Брикс перевел взгляд на Потапова и произнес:

— Ты больно умный, я посмотрю. А предателей среди своих людей не просчитал.

Потапов нахмурился и произнес:

— Да, но это мои проблемы. Бойко не трожь.

— Договорились, — усмехнулся Брикс. — Но Ципко мой, и этого Кармаева я тоже замочу.

— Не советую трогать Ципко и Кармаева, — покачал головой Потапов.

— Это почему же? — спросил Брикс.

— Лучше дать делу официальный ход. За «мокруху» мента, да еще такого чина, такой кипеж подымется, что ни тебе, ни мне несдобровать.

— Так что же, ты предлагаешь нам умыть руки и сидеть спокойно? Не верю я в то, что менты посадят этого паскуду! Да они замнут это дело и тихо отправят его служить куда-нибудь в хозчасть! — заорал Брикс.

— Просто так не замнут. Кассеты — серьезное доказательство. Времена сейчас, сам знаешь, какие. Кругом борются с коррупцией в органах. Как минимум его уволят, отправив на пенсию.

— Ну и что из этого? Думаешь, он помрет там от скуки?!

— А то, — произнес Потапов, — что тогда он уже не будет мент…

Брикс посмотрел прямо в лицо Потапову, потом, задумавшись, отвел взгляд и произнес:

— Ну что ж, может, ты и прав. Даст бог, доживем до этих времен.

— И еще, — сказал Потапов, — самое главное. Надо прекратить стрельбу. Нам с тобой не из-за чего воевать.

Брикс тяжело вздохнул и молча протянул Потапову руку. Потапов положил лимонку на стол и сжал руку Брикса.

Глаза Брикса и Хирурга расширились, лица побледнели. Их взгляды были прикованы к лимонке, лежащей перед ними с выдернутой чекой.

— Ты… ты чего, — проговорил Хирург и в следующую секунду грохнулся на пол, спрятавшись за диван.

Однако взрыва не последовало.

— Чего это вы, ребята? — спросил Потапов, заметив, как на лбу Брикса выступила испарина.

Через несколько секунд из-за спинки дивана показалась лысая голова Хирурга, взгляд которого по-прежнему был устремлен на лимонку.

— А, вы о гранате беспокоитесь, мужики, — простодушным голосом произнес Потапов, — так она ненастоящая. Это просто муляж.

Брикс вырвал руку из руки Потапова и, откинувшись в кресло, отхлебнул виски прямо из горла. Потом вытер пот со лба и проговорил:

— Вот что, Крестный, иди-ка ты отсюда, пока цел. Я тебя видеть уже не могу.

Потапов улыбнулся и, встав, подошел к музыкальному центру. Вынув оттуда кассету, он спрятал ее в карман и отправился к выходу.

— И гранату свою забери отсюда на хер! — прокричал ему вдогонку Брикс.

Когда Потапов вышел из дверей ночного клуба, Костя двинул джип ему навстречу и, едва Сергей сел в машину, на большой скорости увел ее с улицы подальше.

— Ну, как дела? — спросил Глеб. — Вы договорились с Бриксом?

— Да, — ответил Потапов. — Войны больше не будет.

— Кем займемся теперь? — спросил Дегтярев.

— Есть еще одно маленькое дельце, которое надо провернуть, после чего мы можем вздохнуть спокойно.

Директор фирмы «Вентрис» Алексей Кожокин вышел из квартиры довольно рано, не было еще и восьми. Все последние дни он появлялся в офисе раньше обычного, так как работы было очень много. Операция, которую он проворачивал сейчас, связана с большим риском, в том числе и для него лично. Однако прибыль была столь высока, что Кожокин решил рискнуть. И чем скорее он закончит текущее дело, тем быстрее выйдет из подвешенного состояния, в котором находился.

Хлопнув тяжелой металлической дверью, он запер ее и, бросив ключ в карман, стал вызывать лифт, который именно в этот момент пришел в движение. Лифт остановился на том же этаже, где стоял Кожокин, и когда его двери раскрылись, он с удивлением посмотрел на человека, который приехал в лифте. Перед ним стоял Потапов.

— Вы… — попытался что-либо сказать Кожокин, чувствуя, как у него подкашиваются от страха ноги.

В следующую секунду его ноги оторвались от земли, и сам он в буквальном смысле повис над полом в горизонтальном положении. Несколько крепких сильных рук держали его на весу, вытряхивая при этом содержимое его карманов.

Наконец, когда на полу лежали уже сотовый телефон, записная книжка и газовый пистолет, Потапов, подняв связку ключей от квартиры Кожокина, открыл входную дверь и зашел туда. Вслед за ним туда внесли тело почти неживого от страха Кожокина.

Когда вся процессия оказалась в зале двухкомнатной квартиры, несшие Кожокина люди изо всех сил грохнули бизнесмена об пол. Упав, Кожокин застонал.

— Тихо, не ори, — услышал он хриплый голос.

Он поднял голову и посмотрел на Потапова. Тот внимательно изучал его записную книжку.

— Вот что, Алеша, — спросил Потапов, — знаком ли тебе подполковник Ципко, а также нынешний директор речного порта Кармаев?

— Нет, — заплетающимся от страха языком проговорил Кожокин.

— Странно, — проговорил Потапов. — А телефончик Ципко я у тебя нашел.

Он сунул в лицо Кожокину записную книжку.

В следующий момент в бок Кожокина врезался ботинок одного из охранников, от чего тот, скривившись от боли, громко закричал. Но ему тут же заткнули рот. Костя сорвал с подушки наволочку и сделал из нее кляп для Кожокина.

— Не советую тебе врать, — проговорил Сергей, усевшись в кресло рядом с Кожокиным.

Он вынул наволочку из его рта и снова спросил:

— Так знаком тебе Ципко или нет?

— Да, — простонал Кожокин, — знаком. Но Кармаева я не знаю.

— Собственно, знать Кармаева необязательно. Вполне возможно, что ты имел дело с одним Ципко. Так вот, Леша, — продолжил Потапов, — прежде чем отвечать на следующий вопрос, советую тебе подумать, стоит врать или нет. Я спрашиваю тебя, это ты передал информацию о времени выезда из Москвы машины с оргтехникой и охраной, а также маршрут, по которому они поедут?

Потапов помолчал, потом сказал:

— И еще раз подумай, прежде чем ответить. Если ты соврешь, шансов выжить у тебя точно не будет.

Кожокин услышал, что кто-то из людей Потапова взвел курок пистолета, приставив дуло к затылку. Он уткнулся лицом в пол и тихо заплакал.

— Ну, говори же.

— Да, — тихо прошептал Кожокин, продолжая плакать.

— Да, Леша, — проговорил Потапов, — таким образом, ты подтвердил, что знал о готовящейся Ципко акции и фактически участвовал в убийстве людей, двое из которых, шофер и экспедитор, были твоими же служащими.

Кожокин молчал и продолжал тихо плакать, периодически всхлипывая.

— Кроме этого, ты еще и мошенник, Кожокин, поскольку попытался требовать у меня страховку за украденный тобой же товар. Кстати, где он сейчас?

Кожокин продолжал всхлипывать, но Костя еще раз врезал ногой по ребрам Кожокина, быстро вышибив из него ответ:

— На складе, в пригороде.

— В таком случае, поехали туда, покажешь нам дорогу, — сказал Потапов.

Через пять минут все уже ехали в черном джипе по адресу, указанному Кожокиным.

— А знаешь, Леша, как мы тебя вычислили? — спросил Потапов, взглянув на Кожокина, сидевшего на заднем сиденье между Дегтяревым и Панкратовым.

— Не знаю, — ответил Кожокин.

— Во-первых, ты совершил ошибку, решив побыстрее сплавить награбленный товар и таким образом избавиться от компромата на себя. А чтобы сплавить побыстрее, надо сдавать, как известно, подешевле. Вот ты и стал скидывать цены аж на пятнадцать-двадцать процентов. Это нас и заинтересовало, когда нам случайно попал прайс-лист одной из твоих фирм. Что она твоя, Иван выяснил, установив наблюдение за офисом этой конторы. Последние дни ты появлялся там весьма часто. Я уверен, хотя среди учредителей твоей фамилии нет, наверняка там есть какой-нибудь твой родственник. И второе, что тебя сгубило, это твоя невнимательность. Ты закупил целую партию компьютеров с достаточно редкой маркой винчестера. Иван с одним программистом выяснил, что компьютерами с такой маркой в нашем городе никто не торговал. Каждый в отдельности, эти факты могли бы ничего не значить, но все вместе они позволили предположить, что ты также участвуешь в этом деле.

— Что теперь со мной будет? — спросил упавшим голосом Кожокин.

— Я сделаю тебе два предложения. И ты сам решишь, какое из них тебе предпочтительнее. Но заранее хочу тебя предупредить: любое из решений дастся тебе с большим трудом.

Джип въехал на территорию складских помещений на окраине города и остановился у одного из ангаров. Костя вынул из связки ключей нужный и открыл замок. Пока Потапов, пристроившись на одной коробке, молча курил, а Глеб сторожил Кожокина, Костя и Иван вскрыли несколько коробок, в которых находились собранные системные блоки. Вооружившись перочинными ножами, развинтили корпуса.

— Они, везде написано «ARD».

— Итак, Леша, мы нашли тебе ворованные компьютеры, — с усмешкой произнес Потапов. — Теперь что касается сути моих предложений.

Лицо Кожокина позеленело от страха. Особый ужас на него наводил высокий худой мужчина с угрюмым лицом, стоящий рядом с ним. От одного взгляда этого человека Кожокину становилось не по себе.

— Так вот, Кожокин, ты сейчас добровольно пишешь свое признание о соучастии в преступлении, подробно расписываешь его механизм, организаторов и участников с описанием роли и всего содеянного каждым из них. И несешь все это дело в городской уголовный розыск, майору Горчакову. Хочу предупредить тебя заранее: не исключено, что Ципко попробует воздействовать на тебя, попытается отговорить тебя от этого. Не советую поддаваться его уговорам. Более того, может случиться так, что сам Ципко со своим дружком — директором порта — вывернутся из этого всего, повесив все на тебя.

Возможно также, что этому будут способствовать следователи, ведущие дело. Сам знаешь, менты друг друга покрывают, как только могут. В таком случае ты имеешь возможность поторговаться, получить себе меньший срок. Но ты должен знать одно, что если ты не сядешь в тюрьму за содеянное тобой и при этом не притянешь к этому делу Ципко, второй вариант, который у тебя останется, это повеситься, поскольку мы все равно тебя найдем и убьем.

Я не знаю, когда это будет и каким образом, но можешь быть спокоен, это случится, потому что в результате твоего сговора с Ципко погиб один из моих лучших друзей, и я не пожалею никаких денег, чтобы тебя найти и уничтожить. А теперь я даю тебе пять минут, чтобы ты подумал и решил.

Кожокин помолчал всего лишь несколько секунд, потом посмотрел на Потапова и сказал:

— Давайте листок бумаги и ручку, я все напишу.

— Ну что ж, значит, мы договорились, — произнес Потапов.

Он кивнул Дегтяреву и Титову.

— Когда он напишет, отвезете его в милицию. Склад закройте, ключи от него тоже отдайте в ментуру.

Потапов и Панкратов, покинув складскую территорию, поймали такси и направились в особняк на Затонской улице.

Весь этот день подполковник Ципко не понимал, что происходит. Ему постоянно звонил директор порта Кармаев, требуя от него информации. Но никакой новой информации у Ципко не было. Он звонил всем, с кем контактировал в затеянном деле, но никто не брал трубки и не выходил с ним на связь. Сыч как сквозь землю провалился. Его сотовый телефон молчал.

Сотовый телефон Бойко тоже не отвечал. Попытка позвонить ему на работу хоть и была рискованной, но тоже ни к чему не привела. В охранном агентстве «Легион» сообщили, что Бойко сегодня на работу не вышел и где он, не знают.

Этот звонок Ципко сделал во второй половине дня, и именно после него он всерьез забеспокоился, почувствовав неладное. Его люди, ведшие наблюдение за ночным заведением Брикса, сообщали, что там все тихо и спокойно. Клуб «Дива» открылся, и, хотя посетителей было немного, они все же присутствовали. Сам Брикс из ночного клуба не выходил.

Кроме этой информации, ему сообщили еще и то, что рано утром к Бриксу кто-то приезжал на черном джипе. Люди, ведшие наружное наблюдение за заведением Брикса, записали номер иномарки. Машина принадлежала ассоциации «Корвет». Но человека, вошедшего в клуб, они не узнали, так как было темно. Однако после этих сообщений Ципко окончательно убедился, что произошло что-то неординарное.

К вечеру этого дня пришла новая, убийственная для Ципко информация — Бойко исчез. Люди, посланные Ципко, выяснили, что соседи Бойко по дому видели, как он рано утром в спешном порядке загрузил в свой джип несколько сумок с вещами и куда-то уехал.

Ципко этим же вечером отправился к Кармаеву и сообщил всю имеющуюся у него информацию. На последнего это произвело шок. Директор порта сильно испугался. Ципко успокоил его, сказав, что паниковать рано. Он обещал Кармаеву направить людей на поиски бригады «тамбовцев» и выяснить, где находится Потапов и что он затеял.

А утром в кабинет Ципко вошла без стука группа людей в штатском в сопровождении трех автоматчиков.

Невысокий седой мужчина в синем костюме и роговых очках хорошо поставленным голосом произнес:

— Здравствуйте, господин Ципко. Я являюсь заместителем прокурора города. Моя фамилия Брусникин.

Ципко недоуменно посмотрел на вошедших. Люди в штатском были ему знакомы. Один из них — подполковник, работающий в региональном управлении по борьбе с организованной преступностью. Другой служил в управлении собственной безопасности областного УВД.

— У меня есть предписание городского прокурора на ваш арест и обыск в вашем кабинете.

Ципко вытаращился на вошедших и, откашлявшись, сказал:

— Вы что, белены объелись? Какой арест, какой обыск, что, черт возьми, происходит?

— В нашем распоряжении есть информация, говорящая о вашей преступной деятельности.

Брусникин бросил на стол перед Ципко ордер на его арест и обыск в его кабинете и квартире.

— Вы с ума сошли, — проговорил подполковник Ципко, прочитав документ. — Этого не может быть. Я начальник районного отдела милиции.

Однако собравшиеся лишь промолчали в ответ, хмуро глядя на него. Ципко посмотрел на майора Севастьянова из управления собственной безопасности и произнес:

— Слушай, майор, что все это значит? В чем меня обвиняют?

— Да не горячись ты, — ответил тот, кисло улыбаясь, — разберемся, все будет нормально. Просто нам на днях подбросили аудиокассету, в которой ты с директором порта калякаешь. Мы, конечно, проверяем ее подлинность. Может, это туфта и к делу не относится, запись, значит, незаконная. Но тут один бизнесмен «заяву» в ментуру накатал, признается в совершенных преступлениях, а заодно показывает на тебя, как на соучастника. Некто Кожокин, может, знаешь его?

Ципко стало совершенно ясно, что Потапов переиграл его.

В этот же день был арестован и Кармаев.

Через три дня после ареста Ципко и Кармаева в кабинете Потапова собралось руководство ассоциации. За большим круглым столом, кроме него самого, сидели Ламберт, Троицкий и Кулешов. На местах Бойко и Карпова — Дегтярев и Титов.

Несмотря на присутствие за столом новых людей, почти никто из старых членов правления не удивился этому, во всяком случае, вида никто не подал.

Потапов оглядел собравшуюся за столом команду и начал:

— За последние дни многое изменилось в нашей жизни. Как видите, изменился и наш состав. Вадим Бойко не будет больше исполнять функции директора охранного агенства. Его вообще больше с нами не будет. Как выяснилось, в событиях последних дней он играл не последнюю роль, действуя в интересах наших врагов. Ему был предложено покинуть нашу корпорацию и уехать из города. Я больше не хочу слышать об этом человеке. Подчеркиваю для всех, кто здесь собрался: это последний случай, когда человек, не оправдавший нашего доверия, отделался лишь материальными потерями, во всех других случаях плата за предательство будет неизмеримо выше.

Потапов сделал паузу, оглядев всех сидящих за столом. Убедившись в том, что до всех дошел смысл сказанного, он продолжил:

— С сегодняшнего дня директором охранного агентства назначается Дегтярев, Титов будет его замом, он будет заниматься теми вопросами, которыми раньше занимался Андрей Карпов. А теперь давайте обсудим наши текущие вопросы. Все ли готово к предстоящему аукциону?..

Этот вопрос был обращен к Ламберту и Троицкому.

Когда закончилось собрание правления и все разошлись, из комнаты отдыха появился Панкратов. Он посмотрел на стоящего у окна Потапова, подошел к бару и налил порцию виски. Выпив ее, спросил:

— Ну что? Думаешь, все закончилось?

— Надеюсь, что да, — ответил Потапов. — Материалы на Ципко, включая аудиокассету, показания Кожокина плюс материалы по предстоящему аукциону и так далее переданы в прокуратуру, милицию и ФСБ. Пакет серьезный. Не удивлюсь, если их посадят.

— А если нет? — проговорил Глеб.

— Если нет, — задумчиво произнес Потапов, глядя сквозь сумерки на волжский пейзаж за окном, — есть такой уголовник по имени Брикс, который очень любил своего брата, безвременно ушедшего из жизни. Думаю, он не будет сидеть сложа руки, если узнает, что Ципко отделался легким испугом или просто уволился из органов. К тому же в этом случае достать бандита без милицейских погон гораздо легче, чем когда он при исполнении служебного долга.

— А если Брикс не справится? — проговорил Глеб. — Ходят слухи, что он лег в больницу и лежит там в весьма плачевном состоянии. Что ты будешь делать в таком случае?

Потапов повернулся к сидящему за столом со стаканом виски в руках Глебу и медленно произнес:

— Тогда я снова позвоню тебе.

Глеб криво усмехнулся.

— Ну что ж, буду рад тебе помочь.

Потапов прошел к картине, висящей на стене. За картиной находился вмонтированный в стену сейф. Набрав нужный шифр на панели, Потапов открыл его дверцу и достал несколько упаковок долларов. Вернувшись к столу, он положил пачки с долларами перед Глебом.

— Это обещанное вознаграждение, — сказал Потапов.

И положив руку на плечо Глебу, произнес:

— Спасибо тебе большое. Если бы не ты, пожалуй, все бы кончилось для меня плохо.

Потапов налил себе стакан джина и, сделав несколько глотков, подошел к окну.

Глеб, мрачно нахмурившись, долго смотрел на лежащие перед ним пачки. Потом не спеша, словно нехотя, стал распихивать их по карманам. Покончив с этим, допил остатки своего виски и, поднявшись, сказал:

— Ну все, я поехал. Как там мои собаки?.. Одичают без меня. Они ведь, кроме меня и тебя, никого к себе не подпускают.

Сергей оторвался от окна и, повернувшись, спросил:

— Сколько им уже?

— Да уж года два прошло, как ты мне их щенками приволок, — усмехнулся Глеб. — Они уже несколько дней там без меня отираются, как бы не сбежали.

— Да, да, — задумчиво произнес Потапов, — всего лишь несколько дней. А столько изменилось в нашей жизни.

Глеб взглянул на Потапова и, решив не прерывать его задумчивости, молча пожал ему руку и вышел из кабинета.

В кабинет тут же вошла Вера и спросила:

— Сегодня еще будут какие-либо дела?

— Нет, — ответил Потапов, — на сегодня, пожалуй, хватит. Скажи шоферу: пусть готовит машину. Мы едем домой.

— Все ты правильно, Сережа, делал, — изрек Гаврилов, сидя в своей гостиной напротив Потапова. — Я когда про малого Брикса услыхал, сразу смекнул, что подстава это все. И облава на Молочной поляне тоже в эту колею ложилась. Кто-то сильно хотел, чтобы вы друг друга перерезали.

Гаврила снял очки и, протирая их носовым платком, продолжил свои размышления вслух:

— Но вот когда я узнал, что твои «братки» Брикса чуть не завалили в его загородном доме, я подумал, что и у тебя нервы не выдержали. Стал тебе названивать, а ты, оказывается, ментами повязан уже был. Вот тут-то я и допер, что менты в этом концерте главную партию играют…

Гаврила надел очки на нос и, задумчиво глядя куда-то в сторону от Сергея, протянул:

— Да-а, ну, ментяра позорная, сколько крови пролил, гнида! Вот из-за таких, как Ципко, наш город многие из братвы ссученным считают.

— Ничего, ему сейчас под арестом не сладко придется, — сказал Потапов, — одно это для него уже большой удар…

— Выпустили его сегодня, — устало произнес Гаврилов. — Шепнул мне один человечек из УВД, что дело это замнут всенепременно, и я в этом не сомневаюсь нисколько… А наказать их вместе с его подельником Кармаевым надо. Это для меня дело чести.

— Это для Брикса теперь цель жизни, — заверил его Потапов, — он не успокоится, пока они живы…

— Как бы самого Брикса не успокоили раньше, чем он этого желал бы, — хмуро заявил Гаврилов. — Уж больно явно он свои планы проявляет, да и не секрет для многих, что он кровник ментяры и его дружка. Я ему советовал из города свалить на время, сховаться, на дно лечь где-нибудь подальше отсюда. Но что его братец-покойничек, что сам Брикс словно об землю ударенные. Ничего слушать не хочет, слишком упертый и торопливый, а месть — это блюдо, которое холодным подают на стол…

— Вы думаете, что Брикса устранят раньше? — задал вопрос Сергей.

— Похоже на то, — кивнул старик. — Ну да ладно, у нас-то с тобой терпения, я уверен, хватит. Но я тебя не за этим просил заехать ко мне…

— Какие еще дела? — поинтересовался Сергей.

— Помнишь наш с тобой старый разговор и мое к тебе предложение? — спросил Гаврилов и, не дожидаясь ответа, сказал:

— Так вот, Сережа, я думаю, сейчас самое время нам с тобой сделать это. Скоро ко мне в гости несколько моих корешей приедут, вот с ними мы тебя и коронуем…

Потапов молчал какое-то время, затем спросил:

— Почему именно сейчас?

— Я думаю, ты сам это понимаешь, — ответил Гаврила. — О том, как ты это дело раскрутил, уже далеко слухи пошли. Вел ты себя и мудро, и смело, так что заслужил такую честь, и я уверен, братва меня поддержит…

Последнюю неделю пенсионер, полковник милиции в отставке Ципко, находился в приподнятом настроении. Поводов для радости было несколько. Первый и самый главный — это то, что он легко отделался от нависшей над ним угрозы уголовного преследования. Хотя прокуратура города и области имела серьезные намерения, высшие чины милиции грудью стали на защиту Ципко, стараясь замять дело.

— Да нет, мы все понимаем, — говорил один из замначальников ОблУВД Иванов, обращаясь в приватной беседе к городскому прокурору Буркову. — Будь это простой участковый или даже оперативник, в конце концов — начальник отдела, это еще куда ни шло. Но речь идет о подполковнике, возглавляющем милицию целого района города. Что, черт возьми, о нас подумают?! Надо же как-то блюсти честь мундира! К тому же улики отнюдь не столь убедительны, и дело будет весьма сложным…

В конце концов высшие должностные чины договорились, что подполковника в этом деле трогать не будут, а просто отправят на пенсию. На том и порешили. В январе Ципко тихо присвоили очередное звание полковника и так же тихо уволили из органов. Кармаев также вышел сухим из воды, уйдя в тень.

Единственным осужденным в этом деле оказался Кожокин. Вначале ему вменили организацию вооруженного грабежа и сбыт краденого, однако потом милиция, ведшая следствие, предложила Кожокину сделку: Кожокин «отмазывает» Ципко и Кармаева от этого дела, следствие же в своих обвинениях ограничивается инкриминированием Кожокину сбыта краденого.

Но даже и по этому делу приговор был не слишком уж суровый.

Кожокин всю вину в грабеже валил на бригаду «тамбовцев», коих и называл основными организаторами и исполнителями сделки, поскольку те возразить ему, в силу понятных причин, не могли, их тела хоть и нашли обгорелыми в лесу, но так и не опознали. Обвинение удовлетворилось этой версией и попросило для Кожокина семь лет «строгого режима». Он получил лишь пять, причем «общего».

Другой радостной вестью для Ципко явилось то, что его кровный заклятый враг Брикс скончался в один из февральских дней в тюремном лазарете.

В тюрьму Брикс попал еще в декабре. Его взяли перед самым Новым годом, предъявив ему обвинение в хранении наркотиков. При одном из милицейских шмонов в клубе, в офисе, где находился Брикс, нашли несколько пакетиков с героином. К этому времени здоровье Брикса, и без того неважное, сильно пошатнулось после всего пережитого им. Поэтому никто в городе не удивился его кончине от прободения язвы. Брикса не успели довезти до операционного стола.

Ципко считал, что подобная участь Брикса является хорошим предупреждением его покровителей всем тем, кто имел зуб на Ципко, в том числе и Потапову. Таким образом, они словно давали понять, что на этом дело закрыто, и больше шуму подымать не надо. Мертвые похоронены, живые вышли из игры. Проблема закрыта.

Со смертью Брикса Ципко перестал беспокоиться за свою судьбу и вел спокойную, размеренную жизнь состоятельного пенсионера. Вот и в этот солнечный мартовский день Ципко бодро вышел на улицу и отправился к своей новенькой «Волге», оставленной им накануне на платной стоянке рядом с домом.

Супруга отставного полковника попросила его съездить в загородный дом и навести там порядок в преддверии предстоящего дачного сезона. Поскольку всю зиму Ципко просидел дома, покидая его стены редко, лишь в случаях крайней необходимости, он с удовольствием воспользовался ее предложением.

Загородный двухэтажный дом он построил себе еще во время службы, оформив его на супругу по «липовым» документам.

Промчавшись по загородной трассе двадцать километров, он свернул на одну из проселочных дорог и, покружив по ней, въехал в поселок, который в эти дни стал оживать после зимней спячки. Его ближайший сосед, главный инженер городской электростанции Бабичев, также приехал в это воскресенье на свою загородную резиденцию. Ципко и Бабичев, поприветствовав друг друга, договорились, что последний, закончив необходимые дела по дому, зайдет к Ципко в гости.

День Ципко провел за очисткой двора от снега, разборкой инструментов в сарае и прочих приятных и необременительных для него хлопотах. Когда днем Бабичев явился в гости, он пришел с гостинцем — бутылкой хорошего армянского коньяка.

Как и Бабичев, Ципко собирался ночевать в загородном доме. К вечеру оба, использовав все имеющиеся у них запасы спиртного, разгорячились до такой степени, что инженер едва дошел до своего коттеджа. К этому времени к ним присоединились еще двое дачников, вырвавшихся из семьи и жаждущих хорошенько отдохнуть на лоне природы с рюмкой в руке.

Когда где-то в час ночи гулянка закончилась и гости Ципко разошлись по домам, сам хозяин с большим трудом поднялся в спальню на втором этаже и, не раздеваясь, в ботинках плюхнулся на кровать. Через несколько минут по комнате уже вовсю разносился громкий храп.

Глеб следил за Ципко уже неделю. И не просто следил. Арендовав в доме напротив пустующую квартиру, он изо дня в день с помощью направленной антенны прослушивал все домашние разговоры Ципко. О поездке Ципко за город он узнал накануне, и, когда утром Ципко вышел из дома и направился к автостоянке, Глеб понял, что это лучший шанс привести приговор Потапова в исполнение.

Глеб получил этот «заказ» от Потапова уже на следующий день, как только тот узнал о смерти Брикса в тюрьме. Однако, как всегда, сделать это надо было крайне аккуратно, не поднимая шума. На этот счет Потапов дал Глебу подробные инструкции.

Панкратов подъехал к коттеджному поселку к вечеру, когда уже стемнело. Спрятав джип в лесу, терпеливо ждал, наблюдая издалека в бинокль за окнами дома Ципко, когда там уляжется веселье. В два часа ночи, когда все подсчитанные по головам гости разошлись по своим домам, Глеб решил, что пора.

Взяв с собой небольшую сумку, он отправился к дому Ципко, проникнув в него легко, так как хозяин не в состоянии был провожать гостей и входную дверь, естественно, не закрывал. Осторожно прислушиваясь к каждому шороху, Глеб тихо поднялся по дубовой лестнице на второй этаж и неслышно проник в спальню, где уже вовсю храпел Ципко.

Панкратов действовал быстро. Распаковав сумку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась небольшим походным термосом, он вынул из нее и положил на стол кусок сухого льда, небольшой пузырек с желтоватой жидкостью и шприц. Жидкость в пузырьке была цианистым калием.

Взяв в руки шприц, он проткнул пузырек с цианидом и набрал полный шприц, после чего воткнул иголку в кусок льда. Несколько раз зарядив лед цианидом, он положил кусок льда рядом с головой Ципко на соседнюю подушку. После этого быстро убрал шприц и пузырек в термос, а потом, посмотрев на часы, спустился в гостиную и, усевшись в кресло у камина, вытянул ноги в сторону тлеющего в нем огня.

В таком положении он просидел около трех часов.

Глеб привык делать свою работу качественно, будучи уверенным в стопроцентном результате. Поэтому терпеливо ждал, когда испаряющийся вместе с сухим льдом цианид наполнит комнату ядовитыми парами. Вдыхание этих паров в течение длительного времени непременно должно было привести к летальному исходу.

Когда около пяти часов утра он поднялся на второй этаж, предусмотрительно повязав на лице носовой платок, храп прекратился. Глеб проверил пульс и убедился, что перед ним труп.

«Ну что ж, — подумал он про себя, — работа сделана. Сегодня днем врачи констатируют смерть от сердечного приступа».

Он положил в сумку оставшийся на кровати маленький кусочек сухого льда и открыл форточку, чтобы ядовитый миндальный запах цианида улетучился.

Остановившись у двери, бросил последний взгляд на бездыханное тело и с усмешкой произнес:

— Спи спокойно, дорогой товарищ.

— Ну, наконец-то весна пришла. Скоро будет тепло и весело, — проговорил невысокого роста молодой человек, снимая плащ и поеживаясь от холода.

Депутат областной Думы Леонид Силантьев только что вошел в кабинет Потапова.

— Ну, знаешь, — ответил хозяин кабинета, вставая из-за своего стола. — Веселухи в нашей жизни и так хватает, независимо от времени года.

— Да, это уж точно, — заулыбался Силантьев. — Ну, теперь для веселья появился новый повод. Теперь ты полновластный хозяин акционерного общества «Волготанкер», куда входит и речной порт, и грузопассажирские суда.

— Спасибо, — ответил Потапов, пригласив гостя сесть на диван и сам присаживаясь рядом с ним. — Только что-то радоваться не очень хочется.

— Это почему же? — не переставая улыбаться, удивленно вздернул бровью Силантьев. — Ты выиграл такую сложную борьбу, ну, не без нашей помощи, конечно, — он хитро прищурился, — но все же это твоя победа.

— Ну, во-первых, предстоит большая работа. «Волготанкер» — не слишком прибыльное предприятие, так что забот с ним — полон рот, — ответил Потапов.

— Я думаю, с этими проблемами ты справишься. Бизнесом ты заниматься умеешь. Все предприятия, за которые ты брался, становились вполне доходными.

— Ну, а во-вторых, — продолжил Сергей, — слишком уж большой ценой досталась эта победа. Многое пришлось пережить и многих потерять. Последнее огорчает больше всего.

— Да, да, я знаю, — прекратив улыбаться, произнес Силантьев. — Слушай, — неожиданно спросил он, — я так до конца и не понял, из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор? Почему так много народу захотело поучаствовать в этом аукционе? Я, конечно, понимаю, порт есть порт: большие производственные помещения, склады, железнодорожные пути, там много чего ценного, но все же не настолько, чтобы за это полегло столько народу. Это не последняя приватизация в городе, будут еще аукционы.

— Я сам узнал об этом не так давно, — произнес Потапов.

Он встал, закурил и подошел к окну.

— Теперь это уже не тайна. Вон там, в середине Волги, как тебе хорошо известно, есть несколько крупных островов, под названием Казачьи. Когда-то еще до войны, когда по области искали нефть, разведочные скважины бурили и на них. Оказалось, что нефть там есть, о чем было сообщено тогдашнему руководству. Но то ли экспертиза была сделана не на высоком уровне и запасы нефти существенно занижены, то ли этот документ замотали, сдав в архив, словом, добыча там не велась. Может, об этом и не вспомнили бы, если бы на островах в том году не забил нефтяной фонтан. В области, как и в стране, экономическая ситуация тяжелая, поэтому используются любые возможности, чтобы заработать средства для бюджета. Так вот, узнав о забившем нефтяном ключе, руководство решило сделать повторную экспертизу, и на сей раз подсчеты показали, что запасы нефти достаточны, и качество ее высокое, и добыча ее будет рентабельна. Одна лишь загвоздка, как ее оттуда транспортировать, на тот же городской крекинг? Вести трубу дорого и долго.

— Вот тогда-то, видимо, и возник вопрос о небольших речных танкерах, которые способны забирать эту нефть с островов, — усмехнулся Силантьев.

— Совершенно верно, — ответил Сергей. — Стало ясно: тот, кто владеет транспортировкой нефти, получит серьезную долю в доходах от ее добычи. Те, кто об этом проекте вовремя узнал, а я был одним из первых, сразу подали заявки на участие в аукционе. Начались закулисные игры. Однако администрации для областного бюджета нужны были деньги, и через некоторое время стало совершенно ясно, что конкурс выиграет тот, кто больше даст. А поскольку мы серьезно подготовились к участию, наши шансы были гораздо выше, чем у других. Вот тогда Кармаев и обратился к Ципко с предложением создать альянс по устранению меня как конкурента.

— Да, ты слышал, — неожиданно произнес Силантьев, — говорят, полковника Ципко посетил дедушка Кондратий, помер от сердечного приступа на своей даче.

— Мне это неинтересно, — не отрывая взгляда от окна, проговорил Потапов, глубоко затянувшись сигаретой.

Улыбка спала с лица Силантьева, и он спросил:

— А где сейчас Кармаев, директор порта?

— Пока в своем рабочем кабинете, — ответил Потапов. — У нас с ним на днях был разговор. Я предложил ему должность заместителя директора по производственным вопросам. Он согласился работать замом у моего человека.

— И ты согласен терпеть его в своей структуре? Он же собирался тебя… — в голосе Силантьева звучало подлинное удивление.

— Это уже история, — после некоторой паузы ответил Сергей. — Интересы дела важнее. Лучше Кармаева проблемы «Волготанкера» мало кто знает. Я сделал ему это предложение, и он с радостью согласился… Пусть работает, — добавил Потапов, а про себя подумал:

«…Пока мои менеджеры не вникли досконально в суть проблем компании. А потом, через год, а может, через два, — Сергей, снова затянувшись сигаретой, выпустил в стекло дымовую струю, — с ним произойдет несчастный случай. На него упадет какая-нибудь болванка или он сам свалится где-нибудь с парапета. Вопрос техники… Глеб сделает все, как надо».

— Подумать только, — прервав размышления Сергея, произнес Силантьев, — из-за нефтяного фонтана, забившего неожиданно на острове, поднять такую бучу. Сколько людей лишились насиженных мест, а многие — жизни.

— Всегда там, где течет нефть, рядом течет кровь, — проговорил Потапов, отрываясь от окна.

Он подошел к бару, молча налил себе в стакан чистого джина, а Силантьеву виски с содовой, так как знал его пристрастия.

— Давай помянем друзей, которых с нами уже нет, — предложил Потапов.

Силантьев молча взял стакан из рук Сергея и, не чокаясь, осушил его.

— Ну а теперь к делу, — предложил Потапов, усаживаясь на диване, где сидел и Силантьев. — О чем ты хотел со мной поговорить?

Лицо Силантьева мгновенно сделалось серьезным, он поставил пустой стакан на столик перед диваном и, повернувшись к своему собеседнику, произнес:

— Как ты знаешь, осенью выборы в областную Думу. Надо уже сейчас заниматься подготовительной работой. Необходимо создать предвыборный блок, в который войдут все дружественные нам организации. Я уверен — особую поддержку мы найдем у предпринимателей…

Потапов внимательно слушал политика, одобрительно кивая. Наступал новый этап в развитии его структуры…

В небольшом уютном кафе на окраине города, закрытом для остальных посетителей, собралась небольшая группа людей. Помимо Гаврилова и Потапова, за одним столом с ними сидели трое мужчин — друзей Гаврилова.

Самому молодому из них, вору по кличке Леха Хмель, было лет сорок. Двое других постарше: возраст Коли Узбека и Гриши Ростовского Потапов определил соответственно как пятьдесят и шестьдесят лет.

Еще будучи зэком, Потапов интересовался у лагерного люда, как происходит сама церемония коронации вора в законе, но никто не мог дать четкого ответа. Из всех высказываний Сергей уяснил для себя, что каждый раз это происходит по-разному, но редко протекает с большой помпой. Воры — люди, не любящие церемоний. Тем более пышных. Как правило, вопрос решается на встрече нескольких авторитетов, обговоривших все заранее.

Так было и на этот раз. Гаврилов, проведший подготовительную работу, заранее договорился со своими ближайшими товарищами. Со всеми из них Сергей был знаком и уже имел те или иные деловые отношения.

Встреча протекала в спокойной, умеренно веселой и дружеской атмосфере. Потапова даже удивил немного тот факт, что среди тем застольного разговора преобладали сугубо экономические. Братва время от времени от былых воспоминаний о лагерной жизни переходила к разговорам об акцизах, таможенных льготах, финансовых операциях…

Этим во многом и объяснялся выбор Гаврилова. Время изменилось, большие деньги уже нельзя было делать на традиционном криминале, и братва, та ее часть, что подальновиднее, искала себе место в изменившейся российской действительности.

Но для того чтобы утвердиться в новых сферах деятельности, необходимы были не только сила и воля, нужны были еще и знания, а также организаторские способности. Приняв в свои ряды и приблизив к себе такого человека, как Потапов, авторитета новой волны, они намеревались с его помощью и поддержкой сами утвердиться в новых реалиях современной жизни.

Но за весь вечер лишь дважды собравшимися поднималась тема, ради которой они и собрались. Это было в самом начале встречи и на самом ее финише, когда Гаврилов, как хозяин стола, поднялся и произнес:

— Вот что я скажу, братва. Сегодня мы нового человека коронуем. Дело это правильное и нужное, уходят старики, приходят молодые, кто-то же должен традиции и понятия сохранять. Не будет этого, бардак кровавый начнется и беспредел круговой. Но я, собственно, не об этом сейчас речь веду. Я говорю о том, что времена изменились, а новые времена заставляют и новые песни петь. А это значит, что и люди должны прийти новые, с другим укладом в голове. Сережа из таких и будет. Это благодаря ему наш город не стал ссученным, под ментов полностью не ушел. Будь таких побольше в наших рядах, глядишь, и крови меньше бы лилось в разборках между братвой… Словом, оцениваем мы тебя за реальные заслуги в нашем общем деле. Отныне все будут знать, что ты коронован как вор в законе по кличке Крестный…