– Пойми, Сергей, для меня это дело – самое главное в жизни. Надоело фарцовкой заниматься, всей этой куплей и перепродажей. Я уверен, что рано или поздно все это заглохнет. Я хочу наконец заняться серьезным делом – производством. Именно поэтому я решил скупить эти швейные цеха, вложиться в современное оборудование. Я выгоню всех этих старых клуш-швей, которые ни хрена не умеют работать. Наберу новых, которых специально обучу. Моя фабрика больше не будет шить трусы и майки, зарабатывая на этом гроши. Мы будем шить нормальную и модную одежду. В дальнейшем я открою свой дом моды, приглашу молодых дизайнеров. В моих планах выйти на московский рынок, открыть там свое представительство…

– Все, хватит! – раздраженно прервал Потапов. – Я все понял. Сначала Москва, потом Париж, далее везде… Все это мне хорошо знакомо. Ты, Вадик, не первый и, боюсь, не последний, кто рассуждает подобным образом.

Потапов взглянул на наручные часы, после чего перевел свой хмурый взгляд на собеседника.

Вадиму Ганошникову двадцать восемь лет от роду. Высокий и худой молодой человек, одетый в дорогой костюм серого цвета. Модная стрижка, цветастый галстук, дорогие часы на запястье – словом, все атрибуты современного российского яппи – преуспевающего молодого бизнесмена.

Однако дела Ганошникова шли не так уж хорошо, как свидетельствовал его внешний вид. Вадим задолжал Потапову значительные суммы. И, судя по той информации, которой располагал Сергей, возможностей отдать деньги в ближайшее время у Ганошникова не имелось.

Сергей, слушая рассуждения Вадима, решал для себя, как поступить с должником – с одной стороны, Ганошников уже сорвал все сроки возврата кредитов, полученных в «Дисконт-банке», президентом которого является Потапов. К должнику пора было уже применить жесткие меры. Но делать этого Сергею почему-то не хотелось.

Потапов знал его давно, еще с тех времен, когда в городе повсеместно тут и там открывались товарно-сырьевые биржи. И Вадик был один из первых, кто принимал участие в этом процессе. Он был удачным биржевым функционером, потом продолжил свою деятельность, работая в оптовой торговле. Затем увлекся операциями с ценными бумагами.

И вот наконец Вадик созрел до производства, купив на свои капиталы небольшую швейную фабрику, давно уже находившуюся на грани банкротства.

– Чем тебе не нравятся мои рассуждения? – несколько обиженным тоном спросил он.

– Тем, что ты один из тех, кто считает, что нужно всего-то вовремя во что-то вложиться, а дальше все пойдет как по маслу: и производство наладится, и филиалы откроются, и кадры высокопрофессиональные тебя сами найдут, – ответил Потапов.

– А что здесь неправильного? – снова недоумевал Вадим. – Это всегда было важно – вовремя перекинуть капиталы из затухающего бизнеса в более перспективный.

– С этим я спорить не буду, – ответил Потапов, – но, к сожалению, этого недостаточно. Нужен еще опыт работы в той сфере, куда ты перекинул капитал, хоть какие-то серьезные расчеты специалистов, подтверждающие эффективность того дела, за которое ты взялся. Пока же в твоем исполнении, Вадик, все это любительщина…

– Это почему же? Что я сделал не так?

– Ты слишком широко шагаешь, – сказал Потапов. – Не удивительно, что ты при этом порвал себе штаны и не можешь отдать вовремя кредиты, которые взял у меня. Если дела пойдут так дальше, то ты вообще останешься без штанов и вернешься на биржу рядовым брокером, зарабатывать себе на хлеб насущный.

– Ты хочешь сказать, – медленно выговорил Ганошников, глядя широко раскрытыми глазами на Потапова, – что ты приложишь к этому определенные усилия. То есть моя просьба об отсрочке платежа по кредитам на пару месяцев получит отказ.

Потапов промолчал, вновь взглянул на часы. На беседу с Ганошниковым ему оставалось минут двадцать. Ровно в восемь вечера у Потапова должна была начаться еще одна встреча в отдельной кабинке бара «Монарх», где он и сидел сейчас.

Беседу с Вадимом надо было заканчивать, и Потапов обдумывал, как это сделать побыстрее.

Вадим прервал молчание:

– Я так понимаю, ты решил опустить меня. В принципе этого следовало ожидать, я знал, что так бывает. Сначала предпринимателю дают развернуться, начать дело, потом ловят его на первых финансовых трудностях и, воспользовавшись моментом, «отжимают» начатое производство. Единственное, чего я не ожидал, что ты со мной такое проделаешь.

– Хватит «гнать пургу», – оборвал его Потапов. – Ты на что, собственно, рассчитывал? Я тебе благотворительный фонд, что ли? Ты думал, что я без проблем могу подождать, когда ты закончишь свои бизнес-эксперименты? Я такой же предприниматель, как и ты. Только в отличие от тебя я давно уже прошел все то, чем ты сейчас занялся.

– Жаль, – грустно произнес Ганошников, – я думал, ты меня поймешь и войдешь в мое положение.

– Я и так уже вошел в твое положение. Ты получил два кредита под самый минимальный процент. Но все равно не выкрутился и, судя по тому, как идут твои дела, не выкрутишься вообще.

– Почему это?

– Да потому! – жестко ответил Потапов. – Дело у тебя стоит, а денег уже потрачена уйма. Я волнуюсь о возврате кредита.

Ганошников молчал, выжидательно глядя на Сергея. Тот еще раз посмотрел на часы и подвел итог:

– В общем, так: завтра в банке оформляй закладную на сорок процентов акций твоего нового предприятия. Под это дело получишь отсрочку еще на три месяца. По истечении этого срока, если ты не вернешь необходимую часть кредита, акции перейдут в собственность моего банка.

– Я предпочел бы вместо закладной оформить повышенные проценты…

– Нет, – твердо ответил Потапов, – я сомневаюсь, что ты выплатишь даже эти, уже установленные проценты.

– Почему? – удивился Вадим. – Если я не выполню условия договора, твои братки все равно «скачают» с меня все эти суммы.

– Я тебе не мелкий бычара-рэкетир, – сказал Потапов. – У моей службы безопасности работы хватает и без того, чтобы бегать за тобой, вытряхивая из тебя деньги. Все будет оформлено законно, в виде залога. Если ты пролетишь, то я буду иметь все юридические основания получить часть твоей собственности, и вот уже тогда и мои менеджеры займутся тем, чтобы твоя фирма процветала.

– Значит, ты все-таки хочешь отжать у меня фабрику, – произнес упавшим голосом Ганошников.

– Не волнуйся, – ответил Потапов, – сорок процентов – это меньше половины. Контрольный пакет акций будет у тебя. Просто я буду иметь гарантии того, что ты не развалишь дело, в котором, судя по всему, пока мало что понимаешь, а денег вбухал до хрена… Моих денег.

– Но… – попробовал было снова возразить Ганошников.

– Все, Вадик, базар окончен, – махнул рукой Потапов, – это мое последнее предложение. Хочешь – соглашайся, хочешь – нет. В обоих случаях последствия тебе известны. Я дал тебе еще один шанс, попытайся его использовать.

Потапов снова посмотрел на часы, было без пяти восемь.

– Извини, – обратился Потапов к Вадиму, – у меня сейчас важная встреча.

Ганошников тяжело поднялся и, попрощавшись, с угрюмым видом отправился к выходу.

Человек, которого Потапов поджидал, позвонил сегодня днем в офис и, не представившись, попросил о встрече.

Это было не в правилах Потапова, однако на сей раз он сделал исключение. Все дело в том, что неизвестный сообщил Потапову, что готов поделиться информацией на важную для него, Потапова, тему.

Речь шла о делах нефтяной компании «Сатойл», акционером которой являлся Потапов. Та осведомленность, которую продемонстрировал звонивший, дала Потапову основания думать, что на встречу с ним придет человек, имеющий серьезную информацию. Дела в «Сатойле» шли не слишком хорошо – намечался серьезный раскол среди акционеров. Поэтому Потапова интересовало все об этой компании.

Кроме этого, Потапов подготовился записать предстоящую беседу скрытой камерой, которая была вмонтирована в стену отдельного кабинета, где должна была состояться беседа.

…Сергей вынул из лежащей на столе пачки сигарету и, прикурив, огляделся по сторонам. В основном зале бара за несколькими столами сидели люди из его охраны, контролирующие ситуацию.

Часы Потапова показывали уже девятый час; человека, которого он ожидал, еще не было.

Неожиданно по бару некой волной пробежало смятение, на выходе из него послышался шум. Через минуту Сергей увидел, как директор бара, которому что-то сообщил швейцар, стремительным шагом вышел из зала, явно направляясь на улицу.

Потапов посмотрел на одного из своих людей и, кивнув ему, дал понять, чтобы тот также следовал на улицу и выяснил, что произошло. В душе у него зародилось нехорошее предчувствие, что все случившееся имеет какое-то отношение и к нему, точнее, к назначенной встрече…

Едва Вадим Ганошников вышел из дверей бара, он остановился и, вынув из кармана пачку сигарет, прикурил, глубоко затянувшись. С облегчением выдохнув струю дыма, подумал:

«Ну слава тебе, господи, кажись, пронесло. Честно говоря, все могло кончиться гораздо хуже. Будь на месте Сергея какой-нибудь жлоб – у меня давно бы отжали эту мою фабрику, да еще прихватили что-нибудь сверху, типа квартиры или машины, в качестве компенсации за моральный ущерб».

Ганошников знал, что с Потаповым шутки плохи. Этот человек никому не прощал обид и, насколько знал Вадим, всегда умел отстаивать свои интересы. Но Ганошников также знал, что Потапов не тот человек, который будет специально подставлять его с целью обобрать потом до нитки.

«Не его это уровень, да и стиль тоже не его, – подумал про себя Ганошников. – Однако еще одного такого шанса он мне не даст. Я, конечно, сам виноват, затянул дело, ну ничего, у меня еще есть время, чтобы исправить положение».

Он бросил в урну окурок и отправился к своему автомобилю, припаркованному недалеко от входа в бар. Когда Вадим подходил к своему темно-синему «Форду Эскорт», впереди него остановились белые «Жигули» пятой модели.

Вадим уже уселся в «Форд» и присматривался, достаточно ли места, чтобы вырулить со стоянки, не задев припарковавшуюся «пятерку», когда из нее вылез невысокий мужчина, одетый в куртку бежевого цвета, и, заперев машину, быстрым шагом направился к входу в бар.

Ганошников завел двигатель «Форда» и максимально выкрутил руль, намереваясь уже стартовать, когда в нескольких метрах от него затормозил серебристый «Опель Кадет», перекрывший Ганошникову выезд со стоянки.

– Твою мать! – выругался Ганошников, взглянув на шофера «Опеля».

Он уже собирался высказаться на тему – «какого хера ты здесь встал», но тут же осекся. Его взгляд был прикован к раскрытому окну в задней двери «Опеля», из которого наружу высунулся черный ствол винтовки. В следующий момент мирно гудящий уличный шум прорвали резкие хлопки одиночных выстрелов.

Секундой позже Ганошников увидел и результаты стрельбы. Мужчина в светло-бежевой куртке, приехавший на «пятерке» к бару, вскрикнул, ухватившись левой рукой за ручку двери, а правой пытаясь выхватить из-за пазухи пистолет.

Первые пули попали ему в спину, в двух местах куртка была разорвана.

В тот момент, когда раненый развернулся лицом к стрелявшим и из последних сил пытался поднять руку с пистолетом, чтобы открыть ответный огонь, раздались еще два выстрела.

Мужчина выронил пистолет и, схватившись левой рукой за грудь, наклонился и рухнул лицом на асфальт. Дальнейшего Ганошников уже не видел. Сработал инстинкт самосохранения, и он, мгновенно нырнув вниз, затаился на полу своего автомобиля.

Сжавшись от страха, Вадим находился в таком положении, как ему казалось, достаточно долго. Он ожидал, что сейчас в дверном проеме его автомобиля покажется киллер с оружием в руках и застрелит его.

Однако ничего такого не произошло. Вместо этого он услышал шум взревевшего мотора и скрип пробуксовывающих колес. Еще через несколько минут Ганошников понял, что, отстрелявшись, киллеры спешно покинули место происшествия.

Подождав несколько минут, Ганошников приподнялся и выглянул. Мужчина в светлой куртке лежал на тротуаре без движения.

Вадим медленно вылез из машины и, подойдя к нему, перевернул его на спину. Тот еще был жив, поскольку издал едва слышимый стон. Вадим с ужасом поглядел на лежащего перед ним мужчину: и спина, и грудь несчастного были залиты кровью.

Ганошников никогда не служил в армии и понятия не имел, что стоит за медицинским термином «ранение, несовместимое с жизнью». Но, глядя на пропитанную кровью куртку раненого, подумал, что, видимо, это и есть тот самый случай.

И тут он с удивлением увидел, что пострадавший открыл глаза и, посмотрев на Вадима мутным взглядом и зашевелив губами, произнес еле слышно:

– Не получилось… Они составили список… – Раненый, видимо, собрав последние силы, добавил более твердым голосом: – Папка с документами… Ящик двадцать восемь…

Силы покинули раненого, и он закрыл глаза, голова его склонилась набок.

Ганошников, ничего не понимая, выслушал речь мужчины. Он огляделся по сторонам и увидел, что из бара высунулся швейцар, испуганно глядя на Вадима и раненого.

– Что встал?! – неожиданно даже для себя заорал на него Вадим. – Быстро зови помощь! Не видишь, что здесь раненый лежит!

Когда швейцар скрылся в дверях бара, Вадим подумал:

«Господи, ну я и вляпался. Зачем мне все это надо?»

Ганошников огляделся по сторонам – редкие прохожие, пережив шок от увиденного, неуверенно потянулись к месту, где лежал раненый.

Неожиданно Вадим принял решение:

«Надо сматываться отсюда… Общение с ментами, протоколы, допросы – все это мне совершенно не нужно. Еще неизвестно, что за всем этим стоит, и, не дай бог, еще и ко мне стрелков подошлют, как к свидетелю».

Он выпрямился и быстрым шагом пошел к своей машине, мотор которой продолжал работать все это время.

Через несколько секунд «Форд», управляемый Ганошниковым, сорвался с места и на высокой скорости помчался по улице, навстречу вою милицейских сирен.

Потапов в сопровождении охраны вышел на улицу уже в тот момент, когда к бару приехали несколько милицейских машин и машина «Скорой помощи». Сергей взглянул на лежащего на асфальте мужчину.

Пристально разглядев его, Потапов подумал про себя:

«Это именно тот человек, с которым я должен был сегодня встретиться».

Мужчина, звонивший ему днем, сообщил свои приметы: среднего роста, темноволосый, коротко стриженный. На нем должна быть надета светло-бежевая короткая куртка.

Сергей увидел, как склонившиеся над телом врачи поднялись с колен и, посмотрев на стоящего рядом с ними майора милиции, покачали головами.

– Все кончено, – констатировал один из них.

Потапов еще некоторое время стоял в толпе, наблюдая за работой милиции, после чего шепнул что-то одному из своих телохранителей, покинул место убийства и отправился к поджидавшему его недалеко от входа в бар черному джипу «Гранд Чероки».

Усевшись на пассажирское сиденье, Сергей обратился к своему шоферу – пожилому крупному мужчине с почти лысой головой:

– Терентьич, ты видел, как все это произошло?

– Честно говоря, не очень, – ответил шофер. – Я услышал выстрелы, стреляли раза три-четыре. Увидел, как упал этот парень, а потом – как по улице летит, удаляясь от меня, какая-то иномарка. Машин много, я ее не очень разглядел, но, по-моему, это был «Опель».

Терентьич помолчал, затем добавил:

– Потом к мужику, который упал, подошел какой-то парень. Он посмотрел на раненого, крикнул швейцару, чтобы тот вызвал «Скорую», а сам прыгнул в свой «Форд» и укатил.

– На соучастника не похож, – резюмировал Потапов.

К машине подошел охранник и, открыв дверь, произнес, обращаясь к Потапову:

– Я все передал. Он сейчас подойдет.

Потапов удовлетворенно кивнул. Он еще некоторое время сидел в машине, наблюдая за толпой, как вдруг его внимание привлекла остановившаяся недалеко от входа в бар белая «Волга». Из нее вышли три человека, одетых в штатское, и уверенной походкой направились к месту убийства.

Пробравшись сквозь толпу, один из приехавших, мужчина средних лет в темном костюме, подошел к майору милиции и, вынув из кармана удостоверение, предъявил его милиционеру.

К этому времени тело убитого, положив на носилки, загрузили в машину. Милиционеры продолжали опрашивать немногочисленных свидетелей, составляя протоколы.

Еще через некоторое время Потапов увидел, как майор милиции направился в его сторону. Подойдя к машине, милиционер открыл заднюю дверь и плюхнулся на сиденье.

– Привет, Сергей.

– Здорово, Виталий, – протянул ему руку Потапов.

Майор милиции Виталий Горчаков работал в должности замначальника городского уголовного розыска. Виталий уже много лет дружил с Сергеем и оказывал ему всевозможную помощь, пользуясь своим служебным положением. Однако делал он это не совсем бескорыстно. Дружба с таким человеком обходилась Потапову в определенную сумму, которую он регулярно передавал «своему» милиционеру.

– Ты здесь как, случайно или по делу? – спросил Потапова Горчаков.

– По делу, но несостоявшемуся, – после некоторой паузы ответил Потапов, глядя на уезжающий «воронок», в котором увозили убитого.

Живые, веселые глазки Горчакова на секунду застыли, когда он увидел, в каком направлении смотрит Потапов.

– Ты хочешь сказать, – спросил Горчаков, – что это он с тобой на встречу шел?

– Да. Судя по всему, именно с этим человеком у меня была назначена встреча.

– Не понял, – удивился Горчаков, – ты что, его не знаешь?

– Абсолютно, – ответил Потапов. – Первый раз я его увидел уже мертвым. Это он мне сегодня звонил и предложил встретиться, описав свою внешность, которая один к одному совпадает с внешностью убитого. Время, в которое он появился у дверей бара, как раз подтверждает, что это он.

– А что он еще тебе сказал по телефону? – спросил Горчаков Потапова.

– Он сказал, что готов поделиться со мной информацией на интересующую меня тему. Речь шла о нефтяной компании «Сатойл». На завтра назначено заседание акционеров этой компании. И в ее правлении, и среди акционеров существуют серьезные противоречия, и любая информация на эту тему может иметь для меня большое значение.

– Интересно, – задумчиво проговорил Горчаков. – А этот твой звонивший не сообщил тебе, что он является сотрудником Федеральной службы безопасности?

Потапов оглянулся и вперился удивленным взглядом в Горчакова.

– Нет… – медленно проговорил он, – не сообщил. А что, это на самом деле так?

Горчаков усмехнулся:

– Человек, которого только что убили у дверей бара, – майор Федеральной службы безопасности Закосов Анатолий Сергеевич.

Потапов отвернулся и несколько секунд глядел через лобовое стекло джипа на рассасывающуюся толпу зевак и на несколько автомашин, стоящих недалеко от места происшествия. Его взгляд снова остановился на белой «Волге».

– Так вот почему сюда нагрянули спецслужбы, – проговорил наконец он, кивнув на «Волгу», стоящую рядом с милицейскими машинами.

– Ага, ты тоже заметил, – усмехнулся Горчаков.

– Заметил… Кто еще будет предъявлять тебе удостоверение? Тебя же вся местная ментура знает.

– Расследование этой заказухи передадут в ФСБ, – констатировал Горчаков.

– Я не удивлен – это в порядке вещей. Что еще удалось узнать про этого человека?

– Ничего особенного, – равнодушным голосом проговорил Горчаков. – Стреляли в него четыре раза, две пули попали в спину, две в грудь. При нем нашли пистолет «ПСМ», скорее всего табельный. Стреляных гильз обнаружить не удалось, видимо, они остались в машине, из которой стреляли. По рассказам очевидцев, это был «Опель Кадет». Таких в городе пруд пруди, одна из самых дешевых иномарок.

– Естественно, план перехвата ничего не дал? – спросил Потапов.

– Естественно, – несколько уныло усмехнулся Горчаков. – Ни машины, ни оружия пока не нашли.

– Странно, почему киллеры не «откинули» «ствол» прямо на месте, как только отстрелялись, – недоуменно произнес Потапов.

– Выкинут где-нибудь, – заявил Горчаков все тем же безразличным тоном. – Возить с собой не будут – это же прямая улика.

– И кому вообще понадобилось убивать фээсбэшника? – в задумчивости спросил сам себя Потапов. – Ведь это не лоха какого-нибудь замочить, здесь все гораздо сложнее и опаснее. На уши весь город поставить могут.

– Это точно, – подтвердил Горчаков, – гэбисты уж постараются.

Чартерный рейс из Москвы завершался. По посадочной полосе к зданию аэропорта на медленной скорости выруливал бело-синий «Як-40», на котором синими буквами было написано «ТОНЕКО».

За нехитрыми маневрами самолета наблюдала группа из пяти человек, которая расположилась рядом со стоявшими друг за другом иномарками – черным «шестисотым» «Мерседесом» и темно-синей «Ауди».

Группу встречающих возглавлял высокий мужчина средних лет, одетый в светлые брюки, белую рубашку с темным галстуком. Темные кучерявые волосы его были тщательно уложены и ниспадали на плечи мелкими волнами, красивое лицо с тонким греческим носом было несколько бледным, прищуренные серые глаза внимательно следили за нехитрыми маневрами самолета.

Лица остальных встречающих тоже были напряжены, взгляды прикованы к открывающейся двери, к которой уже подали трап.

Прошло еще несколько секунд, и в дверном проеме показался невысокий широкоплечий мужчина, седые волосы которого были коротко пострижены. На вид мужчине было лет пятьдесят. Он был одет в элегантный, но неброский серый костюм, белую рубашку и модный цветастый галстук. Несмотря на возраст, мужчина легко сбежал по трапу и энергично зашагал к встречающим.

Брюнет в белой рубашке сделал несколько шагов навстречу и, пожав гостю руку, произнес:

– С приездом вас, господин Колчин.

– Доброе утро, господин Лотковский, – энергично ответил гость.

На суровом волевом лице Колчина мелькнула и быстро погасла дежурная улыбка. При этом взгляд его серых глаз оставался деловито-холодным.

– Как долетели, Владимир Андреевич?

– Спасибо, без проблем, – ответил Колчин.

Он усмехнулся и добавил:

– Проблем хватает на земле, поэтому в небе я отдыхаю от них.

Обменявшись короткими энергичными рукопожатиями со всеми встречающими, мужчина направился к «Мерседесу», на котором были московские номера.

Лотковский, сказав что-то своим сопровождающим, пошел вслед за гостем к «Мерседесу». Эта иномарка, принадлежащая вице-президенту московской нефтяной компании «Тонеко», прибыла в город еще накануне. «Ауди» принадлежала председателю совета директоров местной нефтяной компании «Сатойл» Лотковскому Аркадию Михайловичу.

Однако Лотковский сел в машину вместе с Колчиным. Им предстояло о многом переговорить.

Едва иномарки выехали с территории аэродрома, как у ворот к ним присоединились еще две автомашины – темно-зеленый джип «Мицубиси Паджеро» и синяя «БМВ». В этих машинах ехала охрана нефтяных магнатов.

– Надеюсь, это ваше пребывание в нашем городе будет столь же приятным, как и все прошлые, – обратился Лотковский к Колчину, едва машины тронулись с места.

Колчин, с безразличным видом глядя в окно, ответил:

– Надеюсь, хотя в большей степени меня интересует полезность этого визита. Нам в Москве стало известно, что те недоразумения, которые возникали на прошлых собраниях «Сатойла», на сей раз могут перерасти в серьезные проблемы.

– Я думаю, что это преувеличение, – вяло возразил Лотковский. – Проблемы, конечно, есть, они всегда есть. Но они вполне разрешимы.

– В этом я тоже не сомневаюсь, – усмехнулся Колчин, – именно для этого я сюда и приехал.

Вице-президент помолчал несколько секунд, разглядывая уже знакомые ему окрестности аэропорта, которые мелькали за окном «Мерседеса».

– Мы очень обеспокоены, – произнес Колчин после паузы, – ситуацией как внутри «Сатойла», так и вокруг него. Когда год назад мы приобрели на аукционе пакет акций этой компании и добились того, чтобы вы стали во главе ее, честно говоря, мы не рассчитывали, что ситуация может дойти до такого серьезного конфликта среди учредителей. Насколько я знаю, речь идет о почти открытом противостоянии.

– Мне кажется, вы несколько преувеличиваете тяжесть создавшейся ситуации, – ответил Лотковский. – На самом деле все не так серьезно, как может показаться на первый взгляд. Просто часть акционеров, представляющих, так сказать, местные бизнес-круги, возомнила себя нефтяными генералами… хотя по менталитету многие из них являются скорее генералами песчаных карьеров.

На лице Колчина возникла легкая улыбка, ему понравилась хлесткая фраза.

– Может, вы и правы, – сказал он. – Но эти, как вы выразились, эти… генералы могут стать серьезной помехой в наших планах.

Лотковский внимательно слушал речь московского босса, согласно кивая головой, но тем не менее возразил:

– Я уверен, что этого не случится. Надо пойти на разумный компромисс с ними и уладить конфликт. Я говорил на днях с нашими друзьями в областном правительстве и органах. Они подтвердили, что ситуация находится под контролем. В любой момент они готовы нам помочь.

– Надеюсь, что это так, – проговорил Колчин. – Хотя хотелось бы, чтобы мы обошлись без помощи друзей из органов. Это, знаете ли, всегда сопряжено с риском попасть под их влияние.

– Я думаю, что завтрашнее собрание покажет, сможем ли мы обойтись без них, – предположил Лотковский.

– В свое время мы допустили серьезную ошибку, – произнес Колчин. – Мы посчитали достаточным уже имеющийся у нас контроль над «Сатойлом» и не смогли приобрести контрольный пакет акций, позволивший бы нам полностью контролировать эту структуру. Отчасти это случилось потому, что в этом городе существовали силы, которые не позволили нам это сделать. Сейчас ситуация изменилась, мы должны полностью перевести «Сатойл» на положение своей дочерней фирмы. На эту компанию делаются большие ставки, поэтому нам придется качественно новым образом поработать с акционерами.

Лотковский бросил быстрый внимательный взгляд на Колчина и отвернулся.

Слова московского босса, как и сам его визит, служили своеобразным предзнаменованием серьезных перемен в жизни компании. Похоже, совет директоров «Тонеко» действительно решился на серьезные действия по окончательному захвату «Сатойла».

Когда год назад «Тонеко» закупила сорок процентов акций «Сатойла», она, став самым крупным акционером, добилась того, что на пост председателя совета директоров «Сатойла» был назначен протеже москвичей. Этим человеком стал Лотковский.

Все остальные, более мелкие акционеры согласились с этим решением. Взамен они потребовали, чтобы ревизионная комиссия, проверяющая действия правления, состояла из людей, представляющих интересы мелких акционеров.

Именно результаты работы этой ревизионной комиссии послужили причиной конфликта между крупнейшим акционером «Сатойла» и остальными его владельцами.

Лотковский понимал, что конфликт может зайти слишком далеко, поскольку недовольные акционеры, совокупный пакет акций которых был не меньше, чем у «Тонеко», настроены весьма решительно и готовы всерьез задеть жизненные интересы московских нефтяных тузов. А это грозило войной.

Как человек осторожный и даже боязливый, Лотковский предпочел бы договориться с местными владельцами «Сатойла», и такая возможность, несмотря на все сложности, имелась. Но решительный настрой прибывшего вице-президента «Тонеко» Владимира Колчина вызывал опасения. Похоже, в Москве не склонны к компромиссам.

Лотковский не сомневался, что победа в этой войне наверняка будет за более мощной московской группировкой. Но на любой войне бывают жертвы, и Лотковский понимал, что одной из наиболее вероятных жертв этой войны может стать он.

К офису нефтяной компании «Сатойл», расположенному в двухэтажном особняке на улице Дворянской, подъехали два черных джипа «Гранд Чероки». Обе машины остановились на большой автомобильной стоянке перед входом в здание, которая и без того уже была заставлена другими иномарками.

Из первой машины выскочили охранники, которыми руководил угрюмый, высокий, широкоплечий мужчина средних лет.

Через несколько секунд из второй машины вылезли еще двое мужчин и направились к входу в здание. Обоим на вид лет по тридцать. Хорошо одеты: дорогие костюмы, белые рубашки, модные галстуки, лакированные ботинки.

Шедший чуть впереди был высок, темноволос и черноглаз, крепко сложен. Легкая походка и покатые плечи выдавали в нем бывшего спортсмена.

Его спутник был невысокого роста, светлые редеющие волосы тщательно уложены. Голубые глаза на чуть красноватом лице смотрели на мир спокойно, без эмоций.

За ними из окна второго этажа наблюдали Колчин и Лотковский.

– Кто из них Потапов? – спросил Колчин, слегка раздвинув жалюзи.

– Вон тот темноволосый здоровяк – это и есть Потапов. Блондин же рядом с ним – это его банкир, Юрий Ламберт, председатель правления «Дисконт-банка», – ответил Лотковский.

– Это я знаю, – ответил Колчин. – На прошлом собрании акционеров присутствовал именно он.

Колчин не отрывал взгляда от направляющегося к входу в здание Потапова.

– Черт, по виду чистый гоблин, только что одет получше. И еще взгляд… взгляд колючий и цепкий. Он выдает в нем некую незаурядность личности, – усмехнулся Колчин.

– Внешность обманчива, – задумчиво произнес Лотковский, вглядываясь в прибывших. – Хотя он на самом деле бывший спортсмен, по-моему, мастер спорта по боксу. Впрочем, за его плечами есть и мехмат университета, и срочная служба в армии, в спецназе.

– Как он начинал? – спросил Колчин.

– Как и многие, – пожал плечами Лотковский, – по-моему, у него была какая-то своя маленькая контора по торговле компьютерами… и небольшая бригада, крышующая другие мелкие фирмы. А потом он на пару лет был отправлен в творческую командировку – на зону. Там к своему университетскому диплому он добавил еще диплом лагерного университета – жизненного. Похоже, все, что он ни делал, шло ему на пользу, так как после возвращения дела его сильно пошли в гору. За последние годы этот парень создал серьезную структуру, состоящую из сети коммерческих предприятий разного направления. В центре ее находится банк, который он полностью контролирует, занимая в нем пост президента. Кроме этого, его самого и его хозяйство оберегают два охранных агентства: «Легион» и «Омега». Вон тот высокий мужик, руководящий охранниками, это Иван Дегтярев – директор охранного агентства «Легион». Второго его силовика зовут Константин Титов. Он пользуется услугами то одного, то другого попеременно, стараясь держать их на расстоянии друг от друга.

– Ну что ж, умно, – произнес Колчин.

К этому времени Потапов и Ламберт уже вошли в здание нефтяной компании «Сатойл». Следом за ними туда прошел и Дегтярев.

– Помимо перечисленного, он сделал карьеру и в криминальной среде. Он один из самых молодых воров в законе в России, – продолжил Лотковский. – Его в городе поддерживает смотрящий вор, некто Гаврила. Сам Гаврила староват и все больше и больше отходит от дел, но похоже, что он сделал ставку на перспективную лошадку, ведет его дела и, кажется, их связывает личная дружба.

– Как вы думаете, – спросил Колчин, резко развернувшись к Лотковскому, – с этим человеком нам стоит договариваться?

– Владимир Андреевич, – после некоторой паузы ответил Лотковский, – я думаю, надо договариваться со всеми собравшимися сегодня у нас крупными акционерами.

Лотковский внимательно смотрел в глаза Колчина, стараясь отыскать в нем одобрение этой идеи.

– Впрочем, – добавил он, – Потапов действительно один из тех, с кем реально можно договориться. По информации, которую я имею об этом человеке, во всех спорах он всегда пытается сначала договориться и найти компромиссный вариант, устраивающий всех. К силе он прибегает в последнюю очередь. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что на мнение Потапова ориентируются и другие акционеры.

Колчин прищурился и с легкой улыбкой поинтересовался:

– Вам не кажется, Аркадий Михайлович, что вы чересчур лестного мнения об этом местном криминальном авторитете?

– Я стараюсь лишь довести до вас объективную информацию о тех людях, с которыми предстоит иметь дело. Что же касается Потапова, то, по-моему, он не совсем тот человек, за которого вы его принимаете. Крестный – по менталитету скорее предприниматель, а его авторитет в криминальном мире возник на том, что он умело и зачастую жестко защищает себя от наездов конкурентов, – попытался оправдаться Лотковский.

– Защищать себя, – задумчиво повторил Колчин. – Хорошая формулировка. Мы тоже должны защитить себя от посягательств таких вот авторитетов. Кстати, что за странная кличка – Крестный?

– Ну это не совсем кличка, – усмехнувшись, произнес Лотковский. – Он действительно крестный отец детей нескольких своих друзей.

– Вот оно что! Все равно в этом прозвище чувствуется какое-то уважение. Значит, вы считаете, что договариваться в первую очередь надо именно с ним?

– Думаю, что да, – утвердительно сказал Лотковский. – У него самый крупный после нас пакет акций, почти двадцать процентов. Приблизительно по десять имеют две фирмы, которые контролируют Тихонов и Сохадзе. Пять процентов принадлежит Гаврилову. Десять процентов акций, как вы знаете, принадлежат областному правительству. Частные акционеры сейчас ждут нас, именно они и являются группой так называемых недовольных и инициаторами внеочередного собрания акционеров. Мне с трудом удалось удержать процесс и добиться проведения собрания в обычные сроки.

– Ведется ли работа по закупке акций у остальных, более мелких акционеров?

– Да, разумеется, – ответил Лотковский. – Но это не так просто. Они не особенно хотят продавать свои акции. Кто-то надеется на большие дивиденды, кто-то просто ждет, когда предложат максимальную цену.

Лотковский на секунду прервался, бросив взгляд на часы. До назначенной встречи оставалась ровно минута. Он продолжил:

– Суть проблемы, как вы понимаете, в том, что в руках этих людей находится блокирующий пакет акций. И если даже бы у нас было больше пятидесяти процентов, нам сложно было бы проводить те или иные решения в жизнь, имея такую оппозицию.

Он помолчал и добавил:

– Да и небезопасно, пожалуй.

– Хорошо, – произнес Колчин, также взглянув на часы, – пойдемте и попытаемся договориться с этими людьми… Надеюсь, нам это удастся.

Колчин и Лотковский вышли из кабинета и, пройдя по коридору, вошли в большую просторную комнату, где за длинным столом сидело человек двенадцать.

– Здравствуйте, господа, – произнес Лотковский.

Лотковский и Колчин подошли к столу и уселись во главе его. Лотковский обвел присутствующих взглядом:

– Ну что ж, поскольку все собравшиеся в сборе, можно считать сегодняшнюю неофициальную встречу акционеров открытой. Все вы знаете, господа, что в нашей компании возник ряд вопросов, которые необходимо обсудить. Полагаю, здесь собрались именно те люди, которые способны решить эти вопросы и которые непосредственно заинтересованы в этом. В связи с вышеизложенным я считаю целесообразным дать первое слово нашему московскому гостю, вице-президенту российской нефтяной компании «Тонеко» Колчину Владимиру Андреевичу.

Колчин откашлялся в кулак и произнес:

– Добрый день, господа, рад встрече с вами…

– …Я уверен, господа, что серьезных противоречий между нами нет и быть не может. Мы с вами деловые люди и, я надеюсь, поймем друг друга, поскольку цель у нас одна: процветание нашей компании. В связи с этим хочу сказать, что компания «Тонеко» осознанно идет работать на региональный рынок. Мы инвестируем деньги в местное производство, помогая тем самым администрациям поднимать промышленность, пополнять свои бюджеты, создавать новые рабочие места. Я уверен, что именно с подъемом региональной промышленности возрастет былая мощь России, начнется экономический подъем…

– Ну хорош! – оборвал речь Колчина громкий голос. – Хватит лить эту лабуду нам в уши…

Аудитория лениво перевела взгляды на высокого молодого мужчину, одетого в коричневую кожаную куртку. У него было бледное, тщательно выбритое лицо, длинный нос и слегка осоловелый немигающий взгляд синих глаз. Он развалился в кресле, откинувшись на мягкую спинку, положив одну руку на подлокотник, другую на стол, к которому он сидел чуть боком.

– Это Анатолий Тихонов, – шепнул на ухо Колчину Лотковский. – Контролирует фирму «Брасс», которой принадлежат десять процентов акций.

– Я помню, – кивнул Колчин и обратился к Тихонову: – По-вашему, я сказал что-то не то? Вас что-то не устраивает?

– Да, – произнес Тихонов, слегка хлопнув ладонью по столу, – меня не устраивает положение дел в этой конторе, в которой я являюсь одним из хозяев. Я так понимаю, если я хозяин, то это с моего согласия должны назначаться управленцы и технический персонал. – Тихонов бросил слегка насмешливый взгляд на Лотковского. – И эти управленцы должны отчитываться мне, хозяину, о том, как они работают и что собираются делать. Отчитываться, когда мне надо, а не раз в год.

– Если у вас есть претензии к назначенным управленцам, – Колчин на секунду скосил взгляд на Лотковского, – то мы можем это обсудить. Если они что-то сделали не так, я думаю, мы это можем поправить.

– Да все они делали так, как надо… Как вам надо, – махнул рукой Тихонов. – И вы совершенно правы, это положение надо исправить, и мы это сделаем.

– Что вы имеете в виду? – спросил Колчин, взглянув на Тихонова.

– А то самое, – ответил Тихонов, – здесь вам не пацаны сопливые собрались. Мы тоже хозяева этого предприятия, а раз я хозяин, то и мои люди должны находиться в правлении. Я должен знать, чем они занимаются. И если они гонят херню, то им надо по башкам настучать.

– Все это очень эмоционально, но не слишком конструктивно, – улыбнувшись, ответил Колчин. – Правление избиралось год назад на собрании акционеров, в котором и вы принимали участие.

– А что толку-то?! – заявил Тихонов. – Вы «продавили» своего кандидата на пост генерального директора, а также большинство своих людей в совете директоров.

– Что же тут удивительного, – парировал, улыбнувшись, Колчин, – ведь у вас десять процентов акций, а у нас сорок. На нашем месте вы бы поступили точно так же.

– А я что, свои акции на базаре, что ли, сп… дил?! Я их на аукционе за реальные бабки купил! И я не привык, чтобы моими деньгами распоряжались чужие дяди, как им вздумается, – яростно ответил Тихонов.

Колчин поморщился, агрессивный настрой этого акционера, известного в криминальных кругах под кличкой Тихон, не предвещал ничего хорошего. Похоже, его точка зрения и его агрессивность во многом отражали мнение остальных собравшихся владельцев «Сатойла».

– Вы поймите, мы живые деньги в это дело вложили, и нам реальная отдача нужна, – подал голос Сохадзе, толстый кавказец средних лет. – По итогам года даже дивидендов по акциям нет, так правление решило. Как так, они целый год работали – и дивидендов нет?!

Колчин взглянул на Сохадзе, затем на Лотковского, и тот поспешил заявить:

– Правление решило пересмотреть свои позиции по поводу выплаты дивидендов. По итогам года их выплатят, но они будут небольшими. Пока экономическая ситуация не позволяет фирме платить хорошие проценты по акциям. Конкретный размер суммы сейчас уточняется.

– О-о, вы слышали, – произнес возмущенно Сохадзе, обращаясь к остальным собравшимся. – Он все еще уточняет. Уже платить надо, а он уточняет, понимаешь!

– Хорошо, – произнес Колчин, – это действительно недоработка, которую надо устранить. Впредь правление должно гарантировать выплату дивидендов по акциям и заблаговременное уведомление всех акционеров о размере выплат. Но все же это пока единственная конструктивная критика, которую я услышал. Какие еще есть замечания по поводу работы правления компании?

Колчин скользнул взглядом по Тихонову, потом по Сохадзе, задержался на фигуре худощавого сморщенного пожилого мужчины в темных очках. Это и был Гаврилов, который за все это время не произнес ни слова. Наконец Колчин встретился взглядом с Потаповым.

Сергей был спокоен и сосредоточен. Поняв, что настал его черед вступить в разговор, он медленно подвинул к себе поближе папку с документами и, раскрыв ее, заговорил:

– Вы правы – давайте говорить конструктивно о том, что нас не устраивает. Начнем с инвестиций. Свои сорок процентов акций вы приобрели на практически закрытом аукционе, к которому никого из нас, использовав те или иные методы, не допустили. Правительство области пошло на эту сделку с вами умышленно, для того чтобы привлечь в область крупного инвестора, каким считало нефтяную компанию «Тонеко». Но за прошедшее время в компанию не было сделано никаких инвестиций. По информации из областного правительства, вы до сих пор даже не полностью расплатились за купленный пакет акций. Теперь о рабочих местах. За полтора года, с тех пор как вы стали владельцем «Сатойла», численность сотрудников сократилась на треть.

– Это естественно, – произнес Лотковский. – Мы избавляемся от ненужных кадров, чтобы улучшить и без того неблагоприятное финансовое состояние «Сатойла».

– За все это время не было пробурено ни одной новой нефтяной скважины, – продолжил Потапов. – Лучше бы вы работали в этом направлении. Это бы дало работу не только уволенным, но еще способствовало привлечению новых людей, то есть созданию тех новых рабочих мест, о которых вы нам сейчас с таким пафосом говорили.

– Видимо, здесь, из провинции, все видится очень просто: набурил скважин, расширил добычу, увеличил рабочие места, но эту нефть надо еще куда-то девать. Надо еще выяснить, где бурить, произвести расчеты, как транспортировать – здесь тоже свои проблемы – и куда, в конце концов, продавать.

– Кстати, о продажах, – перебил его Потапов, – об этом я хотел сказать отдельно. По соглашениям, заключенным между компаниями «Сатойл» и «Тонеко», последняя является зарубежным дилером «Сатойла». Именно она непосредственно продает нефть за рубеж.

– Думаю, что это здравая мысль, – иронично заметил Колчин, – ведь у нас больше опыта работы за границей, чем у местных бизнесменов.

– Возможно, – согласительно кивнул Потапов, – но опыт – дело наживное. Недоумение вызывает тот факт, что, по разным оценкам, до семидесяти процентов всех вырученных от продажи нефти средств не вернулось на счета «Сатойла». Куда они делись?

– Продажа нефти – не однодневный акт. Часть средств от выручки уже поступила на счета, остальные будут переведены несколько позже. Зарубежные потребители иногда тоже задерживают платежи, – нахмурившись, ответил Колчин.

– Возможно, что и так, – снова согласился Потапов. – Хотя, сдается мне, в данном случае вы клевещете на них. Но в любом случае – если иностранцы не платят «Тонеко», то это проблема самой «Тонеко». «Сатойл» страдать от этого не должен. Я думаю, дело здесь совсем в другом. Еще полгода назад до меня дошли слухи о том, что значительная часть средств от продажи нефти со счетов зарубежных фирм «Тонеко» была переведена в ряд фирм, расположенных в офшорных зонах. Уж не являются ли они именно теми деньгами, которые «Тонеко» должно «Сатойлу» за выкачанную нефть?..

– Я думаю, мы не будем на этом собрании терять время, обсуждая слухи, – довольно резко сказал Колчин, бросив короткий пристальный взгляд на Потапова.

Где-то в глубине души он чувствовал, что Потапов сказал еще не все, и с неким опасением в душе ожидал новой информации.

– Полгода назад, – продолжал Потапов, – это действительно были слухи, но в последнее время мне удалось получить ряд документов, подтверждающих их истинность.

Он взял в руки один из листков, лежащий в папке сверху:

– Например, копия платежки, подтверждающая перевод денег с одного из ваших заграничных филиалов на счет фирмы «Ламакс», зарегистрированной на Кипре. Сумма, которая была переведена этой фирме, составляет треть от всех долгов, которые имеет «Тонеко» перед «Сатойлом».

– Ну и что? – пожал плечами Колчин. – Мы регулярно переводим деньги в разные страны, в том числе и в офшорные зоны. При чем здесь «Сатойл»? Как вообще, по-вашему, можно выделить деньги от продажи нефти «Сатойла» от остальных, ведь нефть поставляют на Запад по единой трубе.

Потапов захлопнул папку и произнес:

– Есть основания предполагать, что со счетов этой фирмы деньги распылились по частным зарубежным вкладам, принадлежащим ряду местных чиновников. Как я полагаю, это и явилось своеобразной платой за их покровительство деятельности «Тонеко» в нашем регионе.

Колчин понял, что скорее всего у Потапова есть не все доказательства сказанного или до какого-то момента он не желает их раскрывать.

– Это почти детективная история, – с усмешкой проговорил он. – Когда у вас будут конкретные факты и документы, можете обратиться в прокуратуру. Но, боюсь, вам ничего не удастся доказать.

На несколько секунд за столом воцарилась пауза, которую вдруг прервал тихий и скрипучий голос Гаврилова, который так и не снял черные очки:

– А нам, уважаемый, не надо ничего доказывать в прокуратуре. Нам достаточно знать правду…

Смысл этих слов был ясен абсолютно всем присутствующим, и в помещении на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. В устах такого человека, как Гаврилов, эта фраза могла звучать и как приговор.

Однако нетерпеливый Тихонов вновь решил конкретизировать ситуацию:

– У нас у самих достаточно сил и возможности, чтобы защитить свои интересы, и мы не позволим никому за счет наших бабок расплачиваться со своими долгами, – заявил он решительно.

Это была прямая угроза, и, пока Колчин переваривал смысл всего произнесенного, Потапов снова взял слово:

– Могу лишь добавить, что мы все здесь люди разные и по-разному друг к другу относимся. – Сергей обвел взглядом собравшихся акционеров. – У нас непростые взаимоотношения и в жизни, и в бизнесе. Но хочу, чтобы вы поняли: что касается этого вопроса, я имею в виду контроль над нефтяной компанией «Сатойл», в которой мы являемся акционерами, так вот здесь мы выступаем единым фронтом.

Колчин выслушал Потапова и, поразмышляв несколько секунд, спросил:

– Что вы хотите? Изложите мне ваши конкретные предложения.

– Первое, правление должно быть переизбрано. Должен быть организован совет директоров, в который войдут представители всех акционеров. Должен быть переизбран президент и вице-президент компании, которые будут полностью подконтрольны совету директоров. Мы совместно разработаем программу развития «Сатойла» на ближайшие годы, и именно ею должно руководствоваться в своих действиях правление «Сатойла». Кроме этого, мы все будем категорическим образом настаивать, чтобы «Сатойл» разорвал отношения с «Тонеко». Отныне «Сатойл» сам будет продавать свои нефтепродукты за рубеж. Вы должны понять раз и навсегда, что мы, местные акционеры, больше не позволим безотчетно распоряжаться нашими средствами. Мы не для того вложили свои немалые деньги в эту компанию, чтобы быть простыми статистами в вашей игре.

Колчин молча посмотрел на Потапова, потом оглядел всех остальных собравшихся акционеров:

– Мне кажется, господа, что вы неправильно оцениваете ситуацию и играете не по правилам. А это всегда очень опасно.

– Нас не устраивают ваши правила игры, – ответил Потапов. – Они слишком далеки от цивилизованных.

Колчин поднялся из-за стола. Вслед за ним встал и Лотковский.

– Ну что ж, господа, – проговорил Колчин, – состоявшийся диалог был не слишком приятен, но, надеюсь, полезен. До официального собрания акционеров еще есть время. Я уверен, мы сумеем урегулировать наши разногласия. И у нас, и у вас есть еще время подумать над правильностью своих позиций. Со своей стороны надеюсь, что вы примете мудрое решение.

Он развернулся и в сопровождении Лотковского направился к выходу. Оставшиеся люди подождали, когда за Колчиным и Лотковским закроется дверь, после чего Сохадзе произнес:

– Я думаю, он понял, что с нами шутить не надо, что за нами тоже сила. Мы тоже умеем и хотим бабки делать. Поэтому, думаю, все будет нормально.

– Ты оптимист, Тенгизик, – скрипучим голосом произнес Гаврилов.

Он снял очки и двумя пальцами левой руки протер слезящиеся глаза. На вид ему было около семидесяти лет, но на самом деле его возраст едва перевалил за шестьдесят. Наколка на кисти левой руки говорила о том, что в биографии этого человека были долгие годы, проведенные на зоне.

– А я вот думаю, что этот дядя из Москвы не успокоится. Слишком большой фарт мы им обломать можем, если лишим их возможности нашей нефтью торговать, – сделал предположение Гаврилов.

– Я тоже думаю, что еще рано успокаиваться, – согласился Потапов. – Колчин наверняка попытается сейчас надавить на местную администрацию. У него в правительстве есть связи. Нам надо использовать в ответ все свое влияние.

– Это мы сделаем, – улыбнулся Сохадзе, – у нас тоже есть друзья там.

– Да, конечно, – проговорил Потапов. – В любом случае мы должны продемонстрировать свою силу, иначе договориться с москвичами на приемлемых для нас условиях не удастся. Они сотрут нас в порошок.

– А Сережа прав, – отметил Гаврилов своим тихим голосом. – Этот мужик, – Гаврилов кивнул на место, где до этого сидел Колчин, – судя по всему, не очень нас боится, потому что не видит за нами серьезной силы. А за ним она стоит. У него деньги, связи в российской верхушке.

– А плевал я на его связи, – резанул Тихонов, – мы тут тоже не лыком шиты. Пусть только попробует сунуться, мы ему такой фейерверк устроим, что он свои яйца до Москвы не довезет.

Остальные собравшиеся, слегка поморщившись, посмотрели на задиристого Тихонова.

– Ты, Тихон, наверно, не понял, о чем мы здесь базар вели, – начал урезонивать его Потапов. – Наша цель не войну тут развернуть, а, наоборот, добиться желаемого без войны.

– А я, Крестный, стрельбы не боюсь, – заносчиво ответил Тихон. – И если у меня начинают отжимать бизнес, я чухаться не буду.

– Дурилка ты, Тихон, – проговорил неожиданно жестким тоном Гаврилов. – Воюют только дураки, кому денег и людей не жалко. А умные люди договариваются.

– Вот ты, Гаврила, и договаривайся с ним. Пока договариваешься, они у тебя последнее отберут, – огрызнулся Тихон.

– Да ладно вам, хватит, – попытался разрядить обстановку Сохадзе, – договоримся, куда они денутся.

– В любом случае, – произнес Потапов, – мы не выиграем этой войны, если не будем держаться вместе. Я предлагаю всем согласовывать свои решения и действия, сообщать друг другу любую информацию по этому вопросу. Надо направить все свои усилия на нейтрализацию попыток Колчина лоббировать свои интересы в нашей администрации. Не забывайте, десять процентов акций у нее.

Собравшиеся молча закивали головами в знак согласия. Вскоре, обсудив еще ряд мелких вопросов, акционеры начали расходиться.

Колчин стоял у окна в кабинете Лотковского и, заложив руки за спину, молча наблюдал за тем, как из здания «Сатойла» один за другим выходят недавние его собеседники – акционеры нефтяной компании. Количество дорогих иномарок, припаркованных на стоянке перед офисом, быстро сокращалось.

Последним из здания вышел Потапов в сопровождении своих спутников. Садясь в джип, он неожиданно повернулся и бросил взгляд на окно кабинета Лотковского. В какой-то момент взгляды Колчина и Потапова встретились, хотя видеть последнего Потапову было трудно, так как он был скрыт жалюзи. В следующую секунду Потапов, усмехнувшись, сел в машину и хлопнул дверью.

Этот малозначащий с виду эпизод произвел на Колчина сильное впечатление. Ему показалось, что это был еще один личный вызов ему со стороны одного из «зарвавшихся» местных авторитетов.

– Ну что ж, – вслух произнес Колчин, провожая отъезжающие джипы взглядом, – перчатку они нам бросили, и, пожалуй, нам ничего не остается, как принять вызов.

Сидевший в кресле за своим столом Лотковский угрюмо посмотрел в спину Колчина. Он хотел что-то сказать, но промолчал.

Колчин отвернулся от окна и, пройдясь по кабинету, спросил:

– Что за человек Сохадзе?

Лотковский пожал плечами:

– В городе у него свой бизнес. Он здесь уже давно, лет десять. Начинал с небольших магазинчиков, торгующих одеждой. Завел связи среди местных чиновников. По слухам, жены многих из них одевались в его дорогих магазинах на льготных условиях. Затем он расширился, занялся торговлей бензином, открыл сеть бензозаправок.

– Откуда деньжишки? – спросил Колчин.

– Говорят, что его поддерживает грузинская криминальная группировка. По крайней мере, к нему в гости приезжали несколько «лаврушников» из других городов, – ответил Лотковский.

– Понятно… А что это за молодой ястреб по кличке Тихон?

Лотковский усмехнулся:

– Это, как принято говорить, бандит новой волны. Воровских законов не признает, ориентирован на ведение бизнеса. Контролирует, являясь учредителем, несколько крупных оптовых контор города. Начинал как обычный рэкетир, сколотив бригаду таких же, как он, молодчиков из секции рукопашного боя. Как бизнесмен мало что собой представляет, так как нет ни образования, ни опыта. Но сумел заставить работать на себя многих предпринимателей.

– Догадываюсь, какими способами он это делал, – иронично заметил Колчин.

– Да, Тихон весьма агрессивный человек, – проговорил Лотковский. – Что называется, скор на руку, но при этом нельзя отказать ему в организаторских способностях.

– А что за фрукт этот уголовник Гаврилов? – задал новый вопрос Колчин.

– Один из старейших воров в законе, – коротко ответил Лотковский и добавил: – Последний из троих, живших в нашей области. Двое погибли в предыдущие годы в бандитских разборках. Гаврила очень осторожен, живет в пригороде, в своем доме. Редко куда выходит, старается нигде не светиться. В основном работает через подставных лиц. Лично действует или в качестве третейского судьи между враждующими группировками, или в исключительных случаях, таких, как сегодняшнее собрание.

– Вот как! Мы, безусловно, должны быть польщены этим.

– Пять процентов акций Гаврилов получил на подставную фирму. Фактически же он сам является единоличным владельцем этого пакета, – продолжил Лотковский.

– Славная компания, – хмыкнул Колчин, – нечего сказать. Куда только смотрели местные власти, когда устраивали аукцион?

– Местному бюджету нужны были деньги. К тому же все эти люди так или иначе имеют в городе неплохие связи, в том числе и в областной администрации.

– Надеюсь, что эти связи не крепче наших, – прокомментировал Колчин.

– Думаю, что так, – подтвердил Лотковский, – но все же они могут доставить нам немало неприятностей. Поэтому хочу повторить, что с ними лучше договориться.

Колчин остановился напротив Лотковского, бросив на того яростный взгляд, почти прокричал:

– Да вы с ума сошли! Что вы мне предлагаете? Чтобы я поддался на прямые угрозы зарвавшихся местных криминальных царьков, этих генералов песчаных карьеров, как вы их сами прозвали? Как я буду объяснять это на совете директоров «Тонеко» в Москве? Нам угрожают войной, и поэтому надо отказаться от всех планов, которые у нас имелись. Так, что ли?..

Колчин замолчал и снова заходил по комнате. Затем остановился у окна и, взглянув на почти опустевшую стоянку перед зданием, произнес:

– Они хотят войны – они ее получат. Я думаю, эта шпана сама еще не знает, с кем она связалась.

После этих слов Лотковский окончательно уяснил для себя, что обострение конфронтации неизбежно.

Колчин подошел к столу и, решительно сняв трубку с телефонного аппарата, набрал длинный международный номер. Через несколько секунд, когда на том конце провода ответили, он произнес:

– Алло, это я, Колчин. Только что закончилась неформальная встреча с акционерами. К сожалению, ситуация осложнилась… Да… Несколько местных акционеров подняли небольшой мятеж.

Колчин выслушал несколько вопросов, заданных на том конце провода, после чего продолжал:

– Да нет, я не думаю, что настолько серьезно. Надеюсь, что мы подавим этот бунт малыми силами. Я озадачу наших друзей в правительстве области. А вы пришлите сюда спецбригаду. Я думаю, что работы у нее здесь будет немного, но ее надо сделать, чтобы втолковать местной братве, где ее место в нашем бизнесе…

Колчин положил трубку и, посмотрев на Лотковского, дал ему распоряжение:

– Найди пару надежных квартир в городе и несколько автомашин. Завтра из Москвы приедут люди, командированные нашей службой безопасности…

Константин Титов – директор охранного агентства «Омега», несмотря на позднее время, домой ехать не собирался. Он, по его собственному же выражению, занимался тем, что объезжал посты. После вчерашней встречи акционеров нефтяной компании «Сатойл» Потапов дал указания обоим своим силовикам – и Дегтяреву, и Титову – усилить охрану всех важнейших объектов ассоциации «Корвет».

Это фактически означало, что служба велась по чрезвычайной схеме. Было увеличено количество охранников в самих зданиях и усилено наружное наблюдение за охраняемыми объектами.

Так, за входом в особняк велось наблюдение из квартиры жилого дома, расположенного напротив. Видеокамера, приспособленная для съемок и в ночное время суток, фиксировала все, что происходило на площадке перед офисом.

Кроме того, на въезде в квартал, в котором располагался особняк ассоциации, круглосуточно дежурили два автомобиля с охранниками.

У одного из таких автомобилей Титов остановил свой темно-синий «БМВ» пятой модели. Костя вышел из машины и, подойдя к задним дверям «уазика», занес руку, намереваясь постучать, однако дверь, щелкнув замком, приоткрылась сама. Титов быстро влез в машину, в которой находились два охранника.

Один из них лежал на лавке, прикрепленной вдоль борта машины, и при появлении Кости лишь приподнял голову, подперев ее рукой. Второй охранник, открывший Косте дверь, сел на лавку напротив и взял в руки журнал и маленький фонарик, с помощью которого он читал.

– Дрыхнешь, что ли? – суровым голосом спросил Костя, обращаясь к лежавшему.

– А что мне еще делать? – ответил тот. – Ты нам даже разговаривать запретил в машине, вот мы и спим поочередно. Сначала я, потом Максим.

– Не боись, – подтвердил Максим, перелистывая страницы журнала, – мимо нас не проскочишь.

– Ну, смотрите у меня, – с напускной суровостью выговорил Костя своим подчиненным, – уснете оба на боевом посту – шкуру спущу.

– Слушай, шеф, – поинтересовался лежащий охранник, – а что это нас всех на уши поставили? У меня сегодня, например, выходной по графику должен быть. А ты меня здесь заставил лежать.

– Какая тебе разница! – произнес Костя, закуривая.

– Как какая? – ответил охранник. – Так бы я сейчас с женой в теплой постельке спал, а не лежал бы здесь, на жесткой лавке рядом с этим молчуном. – Охранник кивнул на своего партнера.

Костя выпустил струю дыма и сказал делано-назидательным голосом:

– Начальству виднее, где и с кем тебе спать. – И, смягчившись, добавил: – Просто наш шеф всегда старается заранее предупредить опасность, чем расхлебывать ее последствия.

– А что за опасность-то? – никак не унимался охранник.

– Есть информация, – ответил Костя, – что к нам едут гости из Москвы, в задачу которых входит объяснить некоторым местным деятелям, что они не самые крутые, то есть поставить их на место.

– Один из этих деятелей, я так понимаю, наш шеф, – проговорил охранник.

– Молодец, догадался, – сыронизировал Костя. – Методы объяснения, о которых ты, наверно, тоже догадываешься, отнюдь не словесные. Поэтому мы должны держать ухо востро, а заодно продемонстрировать этим ребятам, что мы тоже не лаптем щи хлебаем.

– В таком случае, – произнес Максим, направляя луч фонарика в журнал, – бросай курить. Ты нам сам запретил… маскировка нарушается.

– Да и говорить нам здесь тоже запрещено, – подтвердил лежащий охранник.

Костя смутился, однако сигарету загасил.

– Ладно, я пошел других бездельников проверять, – сказал он и, открыв дверцу, выпрыгнул на асфальт.

Через несколько секунд он остановил машину у подъезда жилого дома напротив офиса фирмы и поднялся по лестнице на третий этаж, в квартиру, из которой велось наружное наблюдение.

В квартире также находились два охранника. Один сидел у двух мониторов, на которых виднелась картинка с изображением особняка ассоциации «Корвет» и прилегающей к нему территории. Второй охранник в этот момент спал.

Поговорив с бодрствующим охранником, Титов убедился, что и здесь все нормально. Он вышел на улицу и уже сел в «БМВ», когда его сотовый телефон зазвонил. Говорил охранник по имени Максим, сидевший в «уазике», где только что был с проверкой Костя.

– Шеф, тут такие странные дела творятся. Только что подъехала «шестерка» серого цвета. Из нее вышел какой-то мужик с пакетом в руках и пошел в направлении офиса.

– Ну и что?.. – ответил Костя. – Может, он в жилой дом идет.

– А то, что в этой машине остался шофер и идет этот мужик по стороне, где никаких жилых домов нет.

Титов повернул голову и из окна машины увидел, как с другой стороны по тротуару к офису здания ассоциации «Корвет» идет мужчина, одетый в джинсовую куртку. В руке он нес темный пластиковый пакет.

Костя на глаз попытался определить, что в этом пакете, но так и не пришел к определенному выводу. Скорее всего, там было что-то похожее на коробку, углы которой выпирали через пакет.

Титов внимательно следил за мужчиной, который, дойдя до офиса ассоциации «Корвет», вдруг остановился и, положив пакет на землю, стал зашнуровывать ботинки. Через несколько секунд он поднялся и продолжил путь. Однако пакет так и остался лежать на асфальте.

Костя взял рацию:

– Всем внимание, у нас гость. Приготовиться к его встрече. Василий, он идет в твоем направлении. Мужчина среднего роста, одетый в синюю джинсовую куртку. Задержите его, только по-тихому. Максим, вы берите шофера.

– Я бы взял, – послышался ответ Максима в радиоэфире, – но он сорвался с места и поехал в том же направлении, куда ушел пассажир.

– Двигайтесь за ним, – скомандовал Костя и завел двигатель своей машины.

Он отъехал от жилого дома, объезжая по дороге небольшой палисадник, разбитый перед ним. В тот момент, когда он сворачивал на проезжую часть, мимо него пронесся серый «жигуленок», который резко затормозил недалеко от идущего по тротуару пешехода. Тот прыгнул в машину, и она помчалась по улице.

Дальше события развивались стремительно. В тот момент, когда «жигуленок» уже подъезжал к перекрестку улиц Затонской и Октябрьской, дорогу ему неожиданно перекрыл развернувшийся на девяносто градусов белый «рафик».

«Жигуленок» резко затормозил, пытаясь его объехать, но тот продолжал двигаться по дороге, перекрывая движение.

Поняв, что «рафик» делает это намеренно и что это скорее всего засада, водитель «Жигулей» резко затормозил, едва не врезавшись при этом в фонарный столб. Затем, с трудом развернув машину и сильно надавив на педаль газа, рванул в противоположном от «рафика» направлении.

Но здесь на выручку «рафику» подоспел «уазик», захлопнувший западню для «Жигулей». Сидевший за рулем охранник Максим сначала включил дальний свет фар, ослепив водителя «жигуленка», затем, когда тот пытался вывернуть на тротуар, чтобы объехать «уазик», Максим направил свою машину прямо на «Жигули», врезавшись им в левый борт.

Мотор «Жигулей» заглох, при столкновении шофер ударился о левую стойку автомобиля. Правда, досталось и Максиму, который вписался лбом в лобовое стекло, а грудью сильно надавил на рулевое колесо.

Первым из «жигуленка» выскочил пассажир в джинсовой куртке. Он выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил два раза в лобовое стекло «уазика», на котором образовались две дырки в окружении паутинок трещин.

Максим, едва завидев пистолет в руке пассажира «жигуленка», выскочил из «уазика» и упал на землю. Воспользовавшись заминкой, парень в джинсовой куртке бросился со всех ног бежать, направляясь в сторону жилого дома. Приблизительно через каждые пять метров он разворачивался и стрелял по «уазику» и подъехавшему к «Жигулям» «рафику».

Наблюдавший за всем этим Титов, видя приближающегося стрелка, погасил фары и стал медленно приближаться к убегающему. В тот момент когда расстояние между ними было метров пять, Костя врубил фары на полную мощность и одновременно с этим вдавил педаль газа в пол. «БМВ» взревел и ринулся навстречу беглецу.

Тот, ослепленный светом дальних фар, закрыв лицо руками, пытался броситься в сторону, но было уже поздно. Машина врезалась в беглеца. От удара его подбросило, тело развернулось в воздухе, и, грохнувшись спиной о лобовое стекло, мужчина тихо сполз на капот и затих.

– С приездом вас, ребята, – прокомментировал Костя, вылезая из машины. – Горячий прием получился, ничего не скажешь.

Он обошел капот машины и отшвырнул ногой в сторону валявшийся на асфальте пистолет Макарова, выроненный киллером. Потом посмотрел на лежащего на капоте мужчину и, убедившись, что тот находится в бессознательном состоянии, схватил его за руку и за ногу и, рванув на себя, сбросил с капота машины.

После этого Костя, не обращая внимания на пленника, принялся тщательно изучать возможные следы повреждения на машине. Убедившись, что таковых практически нет, за исключением небольшой вмятины на бампере, Костя обратил внимание на подбежавших подчиненных.

– Ну что, шофера взяли? – спросил он у охранников.

– Порядок, – ответили те. – В «уазике» лежит в наручниках. Ему от удара ногу прищемило. Но мы не очень церемонились, высвобождая его, – ответил Максим, лицо которого было залито кровью.

– Что с тобой? – спросил Костя. – Ты ранен?

– Да нет, просто башкой о стекло долбанулся. Но этот сука чуть меня не пристрелил. – Максим пнул ногой лежащего на земле киллера.

Тот застонал и слегка зашевелился, начав постепенно приходить в себя.

– Ловко ты его машиной подцепил, – сказал Максим, обращаясь к Титову.

– Учитесь, пока я жив.

Он посмотрел на лежащего на земле пленника и приказал:

– Обыщите его.

Охранники, защелкнув наручники на запястьях пленника, стали рыться в карманах его куртки и брюк.

– Ничего нет, – произнес один из них, закончив осмотр, – только сигареты и зажигалка. Документы этот парень с собой не носит.

– Номера «жигуленка» местные? – спросил Костя.

– Местные, – ответил Максим. – Что будем с ним делать?

Пойманный киллер зашевелился, сел на асфальт и обвел взглядом стоявших вокруг него людей.

– Сейчас менты, наверно, приедут, – предположил один из охранников. – Наверняка жильцы вызвали, услышав выстрелы.

– Менты нам не помешают, – сказал Костя. – Мы в рамках закона действовали.

Сидевший на земле киллер застонал, склонившись над ногой.

– Что болит? – спросил его Костя.

– Бедро, – простонал тот.

– Бедро? – переспросил Костя. – Будет болеть, я же тебя машиной долбанул. Перелом, наверно, – добавил он и дотронулся до левого бедра жертвы.

Киллер взвыл от боли.

– А может, ушиб, – предположил Костя. – Тебя как зовут, дядя?

– Толик, – сквозь зубы проговорил тот.

– Слушай, дядя Толя, – спросил Костя, – ты что нам к дверям офиса подкинул в пластиковом пакете?

Толик волком взглянул на Титова и угрюмо ответил:

– Ничего не подкидывал, я вообще мирно шел, а тут вы ко мне привязались…

– Ехал, – поправил его Костя, – потом остановился, подложил бомбу нам под дверь и опять поехал дальше. Ведь это бомба была… А?

Костя снова схватился за бедро раненого. Тот взвыл и сквозь зубы проговорил:

– Да… Бомба.

– Ну вот, а говорил, что просто мимо шел, – усмехнулся Костя. – Ладно, пошли посмотрим, что за игрушку он нам там подсунул. Его возьмите с собой.

– Зачем? – спросил Максим.

– Как зачем, он там под дверью насрал, пусть сам и убирает, – ответил Титов.

Костя подошел к пластиковому пакету, стоявшему недалеко от дверей в здание, и, вынув из кармана перочинный нож, аккуратно разрезал пакет так, чтобы можно было увидеть содержимое.

В пакете оказалась обыкновенная картонная коробка из-под обуви, обернутая скотчем. Аккуратно работая ножом, Костя разрезал и скотч, после чего снял крышку. Несколько секунд он и Максим разглядывали содержимое коробки.

– Сука! – закричал Костя, обращаясь к пленнику. – Что же ты сразу не сказал, что она у тебя на таймере стоит?! Осталось пять минут.

– А вы и не спрашивали, – буркнул тот.

– Сколько у тебя здесь в тротиловом эквиваленте?

– Килограмма полтора…

Стоящий рядом Максим присвистнул.

– Если рванет, то не только двери, но и часть стены менять придется, – предположил он.

– В общем, так, падла, – подвел итог Костя, – я сейчас привяжу эту фигню к твоей ноге, и мы все отойдем подальше, чтобы не мешать тебе молиться, или же ты быстро нейтрализуешь ее.

Костя аккуратно подвинул коробку поближе к сидящему на тротуаре пленнику. Тот осторожным движением залез пальцами в коробку.

– Ты чего вместо таймера использовал? – спросил Костя.

– Часы электронные.

– Надеюсь, у тебя хватило ума не использовать китайские? – задал вопрос Титов.

– Поучи меня еще, – зло огрызнулся взрывник. – Минские здесь стоят, минские. И вообще, заткнись на секунду. Иначе наши внутренности будут с крыши этого дома щеткой сметать.

Через несколько секунд, которые прошли в полной тишине, неудачливый взрывник вынул руки из коробки, и Костя увидел, что часы на взрывном устройстве остановились.

– Ну, слава богу, – облегченно вздохнул он, забирая из рук киллера самодельный взрыватель.

– А вот и менты пожаловали, – заметил Максим, указывая на приближающийся милицейский «уазик» с включенной мигалкой.

– Вот что, парень, – проговорил Костя, – у меня к тебе остался последний вопрос. Мне почему-то кажется, что вы со своим дружком здесь не единственные наши недоброжелатели. Я хочу знать адрес, по которому вы располагаетесь.

– Я ничего не скажу, – уперся тот. – Мы здесь вдвоем. Заказчик мне неизвестен. Заказ получал через посредника, имени которого тоже не знаю.

– Угу, – произнес Костя, внимательно слушая высказывания киллера, – молодец, хорошо заучил. Но думаю, что все же расколоться тебе придется.

Костя снова схватил рукой за больное бедро своего пленника. Ночную тишину разорвал громкий вопль.

Потапов вышел из джипа, который Терентьич припарковал недалеко от оцепленной милицией площадки перед входом в офис. И сразу направился к группе людей, в которой находились Константин Титов, Иван Дегтярев, майор милиции Виталий Горчаков и какой-то неизвестный сержант.

– Где они? – спросил Потапов у Титова.

– Бомбисты, что ли? – переспросил Костя. – Их с милицией в больницу отправили. У обоих переломы ног.

Костя довольно улыбнулся и пояснил:

– Мы, знаешь ли, с ними не очень церемонились.

– Ну и правильно делали, – сказал Потапов. – Где бомба?

– Ее тоже обезвредили. В общем, все прошло нормально. Нам повезло, ловушка сработала, – ответил Титов.

– Вам-то повезло, – сказал Горчаков, – а вот другим не очень.

– О чем ты? – спросил Потапов.

– Сегодня в городе еще два взрыва было: у магазина «Сулико» на улице Панфилова и недалеко от площади Вернадского, на улице Тяпушкина, у казино «Майами», – ответил майор.

Потапов нахмурился:

– На втором этаже магазина «Сулико» находится офис Сохадзе. А в казино «Майами» – логово нашего дружбана Тихонова.

– Во-во, – подтвердил Горчаков. – Похоже, им эти хлопушки и предназначались. Но вряд ли это что-то серьезное, скорее всего вас всех просто предупреждали.

– Я думаю, что нас серьезно предупреждали, – проговорил Потапов, – но не все у них получилось. И это все надо использовать. Вряд ли эти двое, которых вы задержали, объехали все адреса. Скорее всего работала еще одна, а то и две группы. Вы выяснили у пленников адреса, где они остановились?

Костя усмехнулся:

– Да, выяснили. Спасибо сержанту, – он махнул на сержанта милиции, стоявшего рядом с Горчаковым, – парень дал мне побеседовать с этим козлом один на один.

– В таком случае надо действовать быстро, пока они не обеспокоились отсутствием своих подельников, которых вы арестовали, – произнес Потапов.

– Извини, Сергей, – не согласился Горчаков, – но я думаю, что это уже дело милиции.

– А я думаю, что и наше тоже. – Потапов раздраженно взглянул на Горчакова. – Что вы им предъявите, когда вломитесь в квартиру? Они скажут, что всю ночь провели дома. А этих двоих, которых уже повязали, в глаза никогда не видели. Адвокаты им помогут быстренько отбрехаться от вас.

– Не думаю, – опять возразил Горчаков. – Этот парень, которого Костя разговорил, сознался, что они приехали сюда «заряженные». У них наверняка, кроме тротила, еще «стволы» найдутся в квартире.

Потапов на секунду задумался:

– Черт с вами, если даже вы ничего не найдете и их выпустят, главной цели мы достигли, дали понять московским боссам, что управа на них найдется и мы та сила, с которой они должны считаться.

Было пять часов утра, когда во двор девятиэтажного жилого дома на улице Анисина въехало несколько автомашин. Первым двигался милицейский «уазик», дальше небольшой автобус «пазик» с занавешенными окнами. Вслед за ними появился темно-синий «БМВ», в котором сидели Потапов, Титов и Дегтярев.

Дверца автобуса открылась, и из него стали один за другим выбегать одетые в бронежилеты и каски омоновцы, вооруженные автоматами. Милиционерами командовал приехавший в «уазике» майор Горчаков.

Бойцы ОМОНа быстро перекрыли все входы в подъезды дома и устремились на третий этаж среднего подъезда, где и располагалась квартира, на которую показал пленный.

Горчаков поднялся на этаж последним, когда омоновцы уже осмотрели входную дверь. Она, к облегчению милиционеров, была деревянной и открывалась внутрь квартиры.

– Ну что?.. – спросил омоновец у Горчакова. – Сразу дверь вышибать будем или попросим, чтобы они сами открыли?

Горчаков почесал затылок:

– Давайте все-таки позвоним. Если не откроют, значит, мы не зря потратили свои усилия. Этим ребятам есть что скрывать от милиции.

Виталий нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд за дверью раздался приглушенный голос:

– Кто?

– Я, – так же приглушенно ответил Горчаков.

За дверью секунду-другую раздумывали…

– Толик, ты, что ли, мать твою.

– Ну конечно, кто же еще? – ожесточенно прошептал в замочную скважину Горчаков. – Открывай быстрей.

Замок в двери щелкнул, дверь тихонько приоткрылась, и в проем просунулась небритая мужская физиономия. За долю секунду открывающий оценил обстановку и, яростно вскричав «Суки!», попытался закрыть дверь.

Но было уже поздно: два омоновца что есть силы ударили ногами в дверь, которая распахнулась, отбросив хозяина квартиры внутрь коридора.

– Атас, менты! – заорал он, приземлившись спиной на пол.

В следующую секунду милиционеры уже ворвались в квартиру, в которой, как потом выяснилось, в этот момент находилось четверо жильцов.

Двое из них сидели на кухне, куда омоновцы вбежали в первую очередь, так как она была ближайшим к коридору помещением. Все, что бандиты успели, это вскочить из-за стола, за которым сидели, намереваясь оказать сопротивление. Но, увидев направленные на них дула автоматов, предпочли подчиниться команде:

– Всем на пол! Руки за голову!

Проблемы возникли с четвертым, который находился в спальне, но не спал. Услышав крик «Менты!», он успел захлопнуть дверь спальни, закрыв ее на защелку. Омоновцы почти тут же высадили ее и, вбежав в комнату, увидели, как мужчина выскочил на балкон и, перемахнув через перила, сиганул вниз. Еще через несколько секунд с улицы раздался дикий вопль.

Бандит приземлился в палисаднике недалеко от машины, в которой сидели Потапов и его люди. Похоже, в планы беглеца не входил прыжок с третьего этажа. Прыгая, он зацепился за ветку растущего рядом с домом дерева, однако она не выдержала его веса и с треском обломилась.

Упав на землю, бандит, видимо, сломал ногу, так как, схватившись за нее, стал кататься по земле. Подбежавшие омоновцы, не обращая внимания на вопль беглеца, защелкнули на нем наручники.

– Да, – произнес Костя, – до обезьяны ему далеко еще. Слишком тяжеловат, да и хватка не та.

– Зато какая прыгучесть, – оценил Иван, – метра три от балкона до дерева пролетел в свободном полете.

– Все равно, – сказал Костя, – надо еще тренироваться. Вот месяца через два из больницы выйдет и продолжит.

– Это вряд ли, – заметил Потапов, молчавший все это время.

Он смотрел на Горчакова, который вышел из подъезда и направился к их автомобилю.

– Судя по довольному лицу Виталия, у этого прыгуна еще года два не будет возможности тренироваться, разве что в тюрьме, – пояснил свое высказывание Потапов.

Подошедший Горчаков просунул голову в оконный проем автомобиля и улыбнулся:

– Все путем. Эти братки «заряжены» по самую маковку. В квартире нашли пять «ТТ», два автомата Калашникова с запасной обоймой к каждому. Килограмма три пластита, несколько глушителей. Словом, с таким арсеналом они бы вам тут веселую жизнь устроили.

– Чего-чего, а веселухи у нас и так достаточно, – констатировал факт Костя.

– Ну ничего, – многообещающе заявил Горчаков, – теперь они у меня на допросах повеселятся.

Два черных джипа «Гранд Чероки» остановились на улице Панфилова. Из машины вышли Потапов и Дегтярев и направились к входу в магазин «Сулико», точнее сказать, к тому, что от него осталось.

Мраморные ступеньки магазина были разворочены взрывом большой мощности. В стене здания появилась большая сквозная пробоина. От больших стеклянных витрин ничего не осталось. Вместо этого прилегающий к магазину асфальтовый тротуар усеивали мелкие стекляшки, которые сметал дворник и переданные ему в помощь охранники магазина.

Однако и противоположная часть улицы, где располагалось пятиэтажное здание, также была усеяна битым стеклом. Взрывная волна от бомбы, разорвавшейся у магазина, выбила оконные стекла в доме напротив.

Милиция, видимо, только что сняла оцепление, передав функции по разгону зевак охранникам магазина «Сулико». Потапов подошел к одному из них и сообщил:

– Передай Тенгизу, что Крестный приехал поговорить с ним.

Охранник, темноволосый мужчина кавказского вида, одетый в пятнистую камуфляжную форму, подозрительно взглянув на двух крепких мужчин, стоящих перед ним, медленно зашагал в глубь магазина.

– Да уж, – протянул Иван, оглядывая фасад магазина, – где же ты, моя Сулико…

Вывеску, гласившую «Магазин модной одежды «Сулико», также сорвало взрывной волной, и она валялась недалеко от входа.

Сквозь зияющие огромные дыры витрин можно было разглядеть, что внутри магазина. Длинные вешалки валялись на полу. Мебель и инвентарь отнесло взрывом в глубь помещения, изуродовав его при этом.

Словно заблудившиеся тени, тут и там ходили по торговому залу, не зная, чем заняться в первую очередь, пришедшие на работу продавщицы, с ужасом оглядывая последствия случившегося.

В пустующем оконном проеме второго этажа вдруг показалась большая голова Сохадзе.

– Эй, Сережа, – крикнул он, – заходи, дорогой! Гостем будешь.

Потапов и Дегтярев, улыбнувшись мрачному юмору Сохадзе, двинулись в магазин. Похоже, Тенгиз сохранил присутствие духа, несмотря на трудное положение.

Пройдя через торговый зал, они поднялись по внутренней лестнице на второй этаж. Даже здесь в коридорах имелись разрушения от взрыва. Под ногами хрустели стекло и штукатурка.

Однако кабинет Сохадзе почти не пострадал, так как окна его выходили внутрь двора и входная дверь была металлическая.

– Здравствуй, дорогой, – протянул руку Потапову Сохадзе. – Зачем приехал?

– Да так, – усмехнулся Потапов, – хотел пару шмоток себе купить, а у тебя, говорят, магазин не работает.

– Э-э, – протянул Тенгиз, вскинув возмущенно руки. – Плохо смеешься, у человека горе, понимаешь. А ты шутки шутишь над этим.

– Не переживай, Тенгиз, – успокаивал его Потапов, усаживаясь в кресло. – Если тебя это утешит, могу сказать, что ты не один пострадал. У Тихона сегодня ночью казино взорвали. Он от его простоя больше бабок потеряет, чем ты.

– Что мне Тихон, – снова в горячности заявил Тенгиз, – и при чем здесь бабки. Дело тут не в бабках. Сам знаешь – дело в уважении.

– Знаю. Поэтому у меня для тебя есть и хорошая информация, которая, может быть, тебя утешит.

– Какая? – насторожился Тенгиз.

– Сегодня ночью пытались взорвать мой офис на Затонской…

– И это все? – разочарованно протянул Тенгиз. – Этим ты меня хотел утешить?

– Нет, не этим, – сказал Потапов. – Взрыв удалось предотвратить.

– Рад за тебя, – философски заметил Тенгиз, дав тем самым понять, что и эта информация не сильно задела его за душу.

Потапов взглянул на часы и, кивнув на стоящий в углу телевизор, произнес:

– Ваня, включи-ка нам последние новости. Если Тенгизик не хочет слушать меня, пусть послушает диктора местного телевидения.

Иван прошел по комнате и включил телевизор. Через несколько секунд дикторша, завершив рассказ о прошедших вчера встречах местного руководства с делегацией из Германии, произнесла:

– А теперь события криминальной хроники. Прошедшей ночью в центральных районах города прозвучало два мощных взрыва. Один прогремел в районе магазина «Сулико» на улице Панфилова, второй взрыв раздался у казино «Майами» на улице Тяпушкина. Временной интервал между взрывами, по сообщению из милиции, был не больше часа. Информацией о жертвах правоохранительные органы пока не располагают. Однако имеются значительные разрушения зданий. По предварительным оценкам специалистов, мощность взрыва приблизительно равнялась одному килограмму тротилового эквивалента. Еще один мощный взрыв мог прогреметь на улице Затонской у офиса одной из располагающихся там фирм. Однако взрыв был предотвращен сотрудниками службы безопасности этой фирмы вместе с сотрудниками органов внутренних дел. Злоумышленники, пытавшиеся заминировать здание, были задержаны и взяты под арест. Им уже предъявлено обвинение… Сегодня же ночью правоохранительными органами была задержана криминальная группировка из четырех человек. Все задержанные лица являются иногородними и, по предварительным оценкам следствия, были наняты местными криминальными структурами для устранения своих конкурентов.

Дикторша взяла где-то сбоку листок и, положив его перед собой, прочла:

– Все эти события, по словам экспертов из правоохранительных органов, являются следствием возобновившейся в последнее время войны за передел сфер влияния. По всем вышеуказанным фактам будет проведено тщательное расследование.

– Это еще что такое? – удивился Потапов, как только дикторша закончила.

– Ты о чем? – спросил Дегтярев, непонимающе глядя на Сергея. – По поводу того, что Горчаков себе лавры приписал, что ли?

– Черт с ними, с лаврами, – возмущался Потапов, – они нам не нужны. Мы не борцы с преступностью. Я не понимаю, откуда взялась эта информация по поводу обострившейся борьбы между местными криминальными группировками.

– А я вообще ничего не понимаю, – проговорил Сохадзе и, увидев на экране заставку прогноза погоды, щелкнул дистанционным пультом телевизора, выключив его. – Кого там задержали на Затонской и при чем здесь информация о задержанной банде?

– Да все при том же, – ответил Потапов, улыбнувшись. – Просто мы проявили больше бдительности, чем ты, и смогли поймать двух парней, которые подкинули нам бомбу. А они уже вывели на остальных.

– Ты хочешь сказать, – проговорил Сохадзе, – что они уже дали показания на своих московских заказчиков?

– Ну нет, конечно. На это я не рассчитываю. Они же не самоубийцы. Им лучше отсидеть срок за хранение оружия, нежели подвергать свою жизнь опасности. Их заказчики не простят им этого, да и доказать что-либо больше, чем хранение оружия, будет крайне сложно. К тому же они никого не убили, так что большие сроки им не грозят. Поэтому они будут молчать.

– Вот падлы! Значит, все-таки москвичи решили нас пугнуть.

– А ты думал, что они опустят руки после того, как мы на них наехали?! Я ведь тебя, Тенгиз, предупреждал, чтобы ты ждал провокации.

– Ладно, не пугай, я не из пугливых. Мы у себя дома, нам бояться нечего, – досадливо махнул рукой Сохадзе.

– Ты думаешь? – усмехнулся Потапов. – Судя по твоему магазину, я бы не стал категорично этого утверждать.

– А, ерунда, – махнул рукой Сохадзе, – мелочь. За неделю все восстановим. Но этим козлам я отомщу. Клянусь, отомщу. Хлопушки мы тоже изготавливать умеем.

Сохадзе посмотрел на Потапова, который сидел перед ним, улыбаясь.

– Ты что, не веришь мне? – нахмурился Тенгиз, глядя на Сергея.

– Верю, Тенгиз, верю, – поспешно ответил Потапов, – только не думаю, что это надо делать. Ответный удар мы им нанесли, и весьма эффективный. Отловив их бригаду киллеров, мы дали понять, что в нашем городе у нас больше шансов выиграть начавшуюся войну.

– Это ты нанес ответный удар, а я еще не наносил. Так что за мной ход, – продолжал упрямо твердить Сохадзе.

В этот момент в кармане Потапова зазвонил сотовый телефон. Сергей вынул его и приложил к уху:

– Слушаю, Потапов.

– Алло, это я, Васильев, – прозвучал в трубке голос одного из сотрудников нефтяной компании «Сатойл».

– Здравствуй, Саша. Какие новости?

Васильев работал начальником отдела в «Сатойле» и негласно сотрудничал с Потаповым на предмет поставки информации. Потапов давно внедрил его в эту организацию, но именно сейчас, когда противостояние среди акционеров «Сатойла» достигло наивысшего напряжения, информация Васильева была особенно важна.

– Пока ничего нового, Сергей. Колчин и Лотковский сегодня появились на работе. До них, видимо, дошло сообщение об арестах. Уж больно они злые были оба. Колчин – так тот вообще рвал и метал с самого утра. Секретарша Лотковского даже боялась в кабинет своего шефа заходить, – ответил Васильев.

– Ты не узнал, не собираются ли они еще какую-нибудь пакость нам подкинуть?

– Нет, пока я ничего не знаю. Кроме того, что Колчин звонил в администрацию. На два часа у него назначена встреча.

– С кем? – спросил Потапов.

– Точно утверждать не могу, но, по-моему, с министром нефтяной промышленности области.

– Понятно, – проговорил Потапов. – Спасибо. Кстати, ты откуда звонишь?

– Как откуда, с рабочего места, конечно.

– Будь осторожен, не стоит этого делать. Они могут поставить на контроль внутреннюю АТС, – предупредил своего агента Потапов.

– Да ладно, – усмехнулся Васильев. – Они и не подозревают ничего. У нас же не КГБ, чтобы все телефоны прослушивать.

– И тем не менее, – сказал Потапов, – служебным телефоном не пользуйся, звони по сотовому.

– Договорились, – согласился Васильев и положил трубку.

– Есть новая информация? – спросил Дегтярев Потапова.

– Да… Но пока ничего сверхвыдающегося. Этого и следовало ожидать: наши московские друзья кинулись за поддержкой в местную администрацию. Сегодня на два часа у Колчина назначена встреча с Хворостенко – министром нефтяной промышленности. Этот чиновник давно уже не скрывает, что является лоббистом компании «Тонеко» в нашей области.

– Им дали по рукам в одном месте, они пытаются зайти с другой стороны. Теперь с помощью Хворостенко они попробуют повлиять на ментов, – предположил Иван.

– Ну ничего страшного, – проговорил Потапов, – я сегодня же позвоню Селантьеву, чтобы Леонид подстраховал Горчакова своим звонком в руководство милиции. Мы еще посмотрим, чья сила в правительстве возьмет.

– Я тоже позвоню своим друзьям в администрации, – сказал Сохадзе.

– Это будет кстати, – подтвердил Потапов.

Он несколько секунд сидел в задумчивости, потом проговорил:

– Слушай, Тенгиз, мне кажется, у тебя есть возможность отомстить Колчину – и сделать это прямо сегодня.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Сохадзе.

– Ты можешь сделать парочке своих людей пропуска в здание областной администрации?

– Конечно, какие вопросы! – с горячностью воскликнул Сохадзе. – Хоть взвод солдат проведу. Мы же не последние люди в городе.

– Ну и отлично. Ты знаешь, что в подвале здания администрации существует что-то типа красного уголка или комнаты отдыха с сауной для удобств местных чиновников?

– Конечно, знаю, – сказал Тенгиз. – Я сам поставлял оборудование для нее. Но ею мало кто пользуется. Серьезные люди парятся в личных саунах.

– Вот это и хорошо, нам это на руку, – довольно заметил Потапов и, наклонившись к Сохадзе, принялся излагать ему свой план действий.

Колчин в молчаливом раздражении в очередной раз прошелся по кабинету Лотковского и, остановившись у одного из кресел, уселся в него.

– Вот черт, – хлопнул он ладонью по подлокотнику. – И все же я ума не приложу, как это могло случиться. Они взяли всех, в одну ночь. Создается впечатление, что они просто знали адрес, по которому будут расположены наши боевики.

Колчин посмотрел на Лотковского и спросил:

– У нас возможна утечка информации?

– Это исключено, – ответил Лотковский. – Адрес знали только я и мой непосредственный помощник, которому я абсолютно доверяю. Скорее всего квартиру сдали те боевики, которых Потапов поймал у своего офиса, когда они подкладывали мину.

Колчин снова вскочил и с раздражением стал ходить по комнате.

– Ну это-то как могло случиться? Откуда Потапов получил информацию о готовящейся акции? А он знал, раз устроил засаду.

– Не уверен, – произнес Лотковский с сомнением в голосе. – Потапов осторожен, не исключено, что он так охраняет многие свои объекты. Просто ваши люди не проявили должной бдительности и уважения к противнику, за что и поплатились, создав нам кучу проблем.

Колчин бросил злой взгляд на Лотковского и, отвернувшись к окну, спросил:

– Вы пытались выйти на местных ментов?

– Да, – кивнул головой Лотковский, – но все не так просто. Судя по всему, менты, которые брали наших людей, мягко говоря, лояльно относятся к Потапову. Да и у остальных акционеров также есть там кое-какие завязки. Так что освободить под залог хотя бы тех, кого взяли на квартире, будет крайне сложно. Кроме этого, мой человек в милиции в разговоре со мной сообщил, что на ментов оказывалось давление из областного правительства. Сегодня уже был звонок от одного из вице-губернаторов, некоего Леонида Селантьева. Это большой друг Потапова. Я думаю, что Селантьев использует все свое влияние в правительстве, чтобы защитить интересы Потапова, в том числе и по вопросам, связанным с нефтяной компанией «Сатойл».

– Да, я догадываюсь об этом, – попытался съязвить Колчин. – Похоже, пора на полную мощность задействовать наши связи среди местных чиновников. Сегодня я встречаюсь с Хворостенко.

– Хворостенко, конечно, влиятельная фигура, но все же целесообразнее выйти сразу на Бориса Константиновича, а еще лучше на губернатора.

– Не все сразу, – ответил Колчин.

Про себя же он с досадой подумал, что он бы уже сегодня переговорил с губернатором или с его заместителем. Но, к сожалению, в подобной аудиенции пока Колчину было отказано со ссылкой на большую занятость высшего руководства в связи с приездом в область иностранной делегации.

На дипломатическом языке подобный отказ можно было расценить как то, что высшие руководители пока не испытывают горячего желания участвовать в решении проблем Колчина. Колчин терялся в догадках, стараясь понять, по каким причинам это произошло.

«Похоже, лоббисты наших противников в правительстве начали свою активную игру, – подумал Колчин. – Тот же Селантьев наверняка предпринял какие-то шаги по отстаиванию интересов своего приятеля Крестного».

– Владимир Андреевич, – обратился к Колчину Лотковский, – мне кажется, наши соперники дали нам понять, что их потенциал в войне выше нашего, они ведь у себя дома.

– К чему это вы? – спросил Колчин, развернувшись к Лотковскому.

– Я снова хочу предложить вам попытаться мирно договориться с ними.

– Я уже сказал, – оборвал его Колчин, – их требования для нас абсолютно неприемлемы.

– В таком случае нам следует найти более могущественного союзника.

– Вы имеете в виду наши связи в «конторе»?

– Да, – подтвердил Лотковский, – без их помощи нам не справиться.

– Это крайний вариант, – ответил Колчин, – поскольку это тоже несет в себе финансовые потери. Наши друзья из органов за просто так работать не будут. Они потребуют свой кусок этого пирога, и боюсь, что он будет тоже немалым.

– Я убежден, другого выхода у нас нет.

– Посмотрим.

Он взглянул на часы, уже было пора отправляться на встречу в правительство области.

– Все, я уезжаю, – произнес Колчин. – Займитесь пока первоочередными делами. Необходимо тайно, в обход, нанять лучших адвокатов для наших людей. Одновременно усильте охрану здания и нашу собственную.

– Я уже сделал это. До администрации вас будут сопровождать две машины охраны.

Колчин одобрительно кивнул и вышел из кабинета. Через пять минут его «Мерседес» в сопровождении двух джипов уже мчался к зданию правительства области.

В сопровождении пяти охранников Колчин вошел в вестибюль здания областного правительства. Подойдя к турникету, у которого дежурили два милиционера, он назвал свою фамилию. Милиционер выдал ему пропуск и разблокировал перед ним турникет.

– Охране не положено, – произнес милиционер, закрывая турникет перед телохранителем Колчина, который собрался пройти вслед за ним. – На них пропусков не выписано, – объяснил милиционер.

Колчин, досадливо поморщившись, кивнул своим громилам:

– Подождите меня здесь, в холле.

Те послушно отошли от турникета и уселись в холле на кресла и диваны, специально выставленные для ожидающих.

Колчин миновал вестибюль и уже подходил к лифту, когда его вдруг окликнул худощавый молодой человек, на тонкий, с веснушками носик которого были надеты непомерно большие очки в роговой оправе.

– Владимир Андреевич, – произнес он, – здравствуйте, моя фамилия Кандерявин. Я помощник министра.

– Да, и в чем дело? – с удивленным видом обернулся к нему Колчин.

– Дело в том, что господин Хворостенко сейчас не в кабинете. Он, зная о вашей договоренности, предупредил меня, чтобы я встретил вас и проводил к нему, – вежливо произнес помощник министра.

– И где же сейчас находится ваш шеф? – недоумевая, спросил Колчин.

– Он, так сказать, в красном уголке.

– Это где? – спросил Колчин.

– Здесь, в подвале, есть, так сказать, комната отдыха, где администрация проводит неформальные встречи. У господина министра сегодня был тяжелый день, поэтому он решил немножко расслабиться. Там есть все для этого: сауна, бассейн. – Помощник министра явно чувствовал неловкость, объясняя Колчину ситуацию.

«Черт-те что, – подумал про себя Колчин. – Средь бела дня министр идет париться, как будто дел у него нет никаких».

– Может, там еще и молоденькие массажистки есть? – с сарказмом спросил Колчин.

Молодой референт, как показалось Колчину, несколько снисходительно улыбнулся и произнес:

– Массажисток нет, но молодые крепкие массажисты найдутся.

– Да-а, – скептически протянул Колчин, недобро взглянув на молодого человека. – Впрочем, какая разница. Куда идти?

– Следуйте за мной, – произнес молодой человек и отправился в сторону от лифта.

Через минуту-другую Колчин в сопровождении юноши спустился в подвал и, пройдя по узкому длинному коридору, в котором не было народу, остановился у малопримечательной, обитой деревянными рейками двери.

Молодой человек открыл дверь и вошел в помещение. Колчин прошел за ним. Они оказались в маленьком предбаннике. Молодой человек повернулся к Колчину и сказал:

– Одну минуточку, я сейчас предупрежу.

– Да, конечно, – согласился Колчин.

Юноша скрылся за дверью, ведущей в глубь помещения, и вернулся буквально через несколько секунд.

– Проходите, Владимир Андреевич, вас готовы принять.

Референт распахнул перед Колчиным дверь и впустил того в помещение. Это была просторная, отделанная деревом комната отдыха, вдоль стен которой стояла мягкая мебель.

Здесь же на небольшом столике находился самовар с чайным сервизом. Было несколько шкафов для белья и посуды, бар для спиртных напитков. Словом, все для отдыха. Единственное, чего не заметил Колчин, так это отдыхающего министра Хворостенко.

Вместо него, завидев Колчина, с дивана поднялись два высоких широкоплечих брюнета. Лица обоих были частично скрыты темными солнцезащитными очками. Колчин удивленно воззрился на них.

– А где министр? – спросил он.

Брюнеты молчали. В этот момент дверь за спиной Колчина захлопнулась, щелкнув замком. Колчин обернулся и не увидел за своей спиной референта министра, который, видимо, остался в предбаннике.

Колчин резко повернулся к двум своим молчаливым собеседникам и произнес:

– Черт возьми, что здесь происходит?

– Мы с тобой поговорить должны, – произнес один из мужчин, приближаясь к Колчину.

– О чем мне с вами говорить?

– Говорить будем мы, – произнес брюнет, – ты будешь слушать и запоминать…

В следующий момент кулак брюнета врезался в лицо Колчина. От удара он отлетел к двери и ударился о нее головой.

– Вы с ума сошли… – пытался проговорить Колчин, схватившись за ушибленную скулу, но его тут же оборвал удар кулака в живот.

Колчин рухнул на колени, но один из бандитов тут же поднял его за шиворот и еще раз вонзил кулак ему в живот. У Колчина перехватило дыхание, несколько долгих секунд он не мог дышать, в горле у него клокотало, изо рта пошла кровавая пена.

Один из нападавших схватил Колчина за ворот пиджака и за ремень брюк и что есть силы швырнул в сторону дивана. Колчин, пролетев почти через всю комнату, упал на диван, скорчившись на нем от боли.

Но мучители не оставляли его в покое. Один из них, подойдя к дивану, схватил свою жертву за лацкан пиджака и нанес Колчину еще несколько ударов кулаком в лицо, последний из которых отключил сознание Колчина.

Мужчина, избивавший Колчина, увидев это, отпустил его пиджак, и Колчин рухнул на пол. Взял в руки графин с водой, стоявший на столике, и начал поливать лицо Колчину. Когда тот стал приходить в себя, один из брюнетов присел на корточки перед Колчиным и спросил:

– Ты все понял, что мы сейчас тебе сказали?

Колчин из последних сил сделал попытку подняться:

– Вы за это ответите.

– Ты, видимо, все же не понял, – произнес говорящий с Колчиным брюнет, раздосадованно покачав головой. – Тогда я повторю тебе на словах. Приехав в чужой город, надо вести себя прилично. Не надо лезть в чужой монастырь со своим уставом. Тем более не надо безобразничать, взрывая чужие магазины. Мой хозяин очень любил свой магазин. Надеюсь, ты понял, что это наш город и здесь ты от нас нигде не скроешься.

Колчин собирался что-то сказать в ответ, но костолом опередил его, пнув ногой в живот. От этого удара Колчин застонал и снова повалился на пол, скорчившись от боли.

Второй громила, стоявший чуть в стороне, подошел к двери и крикнул:

– Все, собеседование закончено.

Дверь открылась, и оба боевика вышли из комнаты.

Некоторое время Колчин лежал без движения. Наконец он собрался с силами и, став на четвереньки, огляделся по сторонам. Рядом с диваном на маленькой тумбочке стоял телефонный аппарат. Колчин подполз к нему и, сняв трубку, набрал номер.

– Приемная Хворостенко, вас слушают, – произнес мелодичный женский голос.

– Передайте министру, что звонит Колчин, – еле-еле выдавил из себя избитый нефтяной магнат.

Секретарша несколько секунд помедлила, потом с сомнением в голосе все же произнесла:

– Секундочку, я сейчас узнаю.

Прошло несколько секунд ожидания. Колчин сидел, прислонившись спиной к тумбочке и приложив трубку к уху.

– Владимир Андреевич, – послышался знакомый голос Хворостенко.

– Да, – еле произнес Колчин.

– Где вы находитесь, я вас жду уже двадцать минут, – слегка раздраженно проговорил министр.

– Я здесь, – ответил Колчин, – в красном уголке, в подвале.

– Где? – удивленно произнес Хворостенко.

Колчин тяжело вздохнул и произнес:

– В подвале здания администрации. Спуститесь, пожалуйста, сюда, я вас очень прошу.

Произнеся это, Колчин бросил трубку, и она повисла, болтаясь на шнуре. Несколько секунд из нее еще слышался удивленный голос министра:

– Владимир Андреевич… Владимир Андреевич, вы слышите меня… Алло…

Через десять минут Колчин мутным взором увидел, как над ним склонилось знакомое лицо министра нефтепромышленности Хворостенко. На его широком одутловатом лице выразилось неимоверное удивление от того, что он увидел.

– Что с вами случилось, Владимир Андреевич? Как вы сюда попали?

– Долго объяснять, – ответил Колчин. – Лучше помогите мне подняться.

Хворостенко вместе со своим помощником, мужчиной средних лет, подняли Колчина за руки и осторожно провели в банную комнату.

Через десять минут Колчин уже умылся холодной водой и, стерев кровь с разбитой губы и носа, вытерся полотенцем, которое помощник министра достал из шкафчика, и снова вернулся в комнату отдыха.

– Теперь-то вы мне расскажете, что случилось?! – Хворостенко нетерпеливо ерзал на стуле перед Колчиным.

– Вы не выписали пропуск моей охране, и наши с вами противники воспользовались этим недоразумением.

– Я тут ни при чем, – тут же заявил министр. – Я и понятия не имел, что такое может случиться.

– Я, признаться, тоже, – устало произнес Колчин. – Впрочем, я тоже хорош, поверил какому-то молокососу, который остановил меня у лифта и, представившись вашим референтом, провел меня в этот милый уголок. Здесь все устроено так, чтобы можно было спокойно отдохнуть в стороне от лишних глаз. Но, как теперь выясняется, не только для этого.

– Боже мой, – всплеснул руками министр, – они же могли вас здесь убить.

– Вряд ли, – мотнул головой Колчин и тут же сморщился от боли. – Скорее всего они просто дали мне понять, что у них тоже есть связи в администрации, что я нигде не смогу чувствовать себя спокойно, конфликтуя с ними. Даже здесь, в этих стенах. – Колчин криво усмехнулся разбитыми губами и произнес: – Что ж, должен признаться, это удачный ход.

– Это безобразие, – проговорил министр. – Я сейчас сообщу службе безопасности здания. Этих беглецов тут же найдут и посадят за решетку.

– Бесполезно, – сказал Колчин, – они уже давно смотались из здания.

– И тем не менее я сообщу в милицию. Их должны найти и воздать по заслугам.

– Ничего этого не надо, – проговорил Колчин, повысив голос. – Во-первых, их все равно не найдут. А во-вторых, я хочу, чтобы об этом знало как можно меньше народу. Зачем рекламировать успехи своих соперников? Должен признаться, что этот раунд тоже остался за ними.

Через полчаса Колчин в сопровождении Хворостенко покинул здание администрации через служебный выход, к которому уже подвели сопровождавший Колчина кортеж из машин охраны. По пути Колчин по телефону связался с Лотковским и сообщил ему, что он направляется в загородный дом Лотковского, который и будет служить отныне резиденцией.

Вечером этого же дня Лотковский, приехав в свой загородный дом, застал своего московского шефа в окружении врачей, которые осматривали следы побоев на теле Колчина. Как только медики удалились, обработав раны нефтяного магната, Колчин сказал, обращаясь к Лотковскому:

– Сегодняшнее событие убедило меня в правоте ваших высказываний. Мы действительно не можем позволить себе воевать здесь на равных с нашими противниками. И у меня есть большие сомнения, что нам удастся переломить мнение администрации в свою пользу. Сегодняшний дерзкий выпад против меня показывает, что эти бандиты чувствуют себя так же уверенно, как и мы, поэтому я пришел к выводу, что нам надо обратиться за помощью к нашим друзьям из «конторы».

Услышав эти слова, Лотковский тяжело вздохнул.

«Ну что ж, этого можно было ожидать, – подумал он про себя. – Колчин остался верен себе. Этот человек по своему складу воин, а не бизнесмен, и он вряд ли согласится пойти на мировую на худших для себя условиях. Это значит, что война продолжается…»

Поздним вечером этого дня у дачи Лотковского, огороженной высоким металлическим забором, остановилась черная «Волга». Из нее вышел среднего роста светловолосый мужчина, одетый в серый костюм. Он подошел к калитке и нажал на кнопку звонка.

В калитке открылось окошко, и охранник, посмотрев на лицо ничем не примечательного визитера, спросил:

– Что вы хотите?

– Моя фамилия Доронин. У нас с господином Колчиным назначена встреча.

– Минутку, – проговорил охранник и закрыл окошко.

Через минуту калитка открылась. Охранник, вооруженный помповым ружьем, кивнул головой:

– Проходите.

Доронин вошел во двор и по бетонной дорожке направился к дому в сопровождении охранника. Еще через минуту он вошел в большой зал с камином и располагавшийся на первом этаже здания. Здесь его ждали Колчин и Лотковский.

– Здравствуйте, господа, – произнес Доронин, пожав сначала руку Колчину, затем Лотковскому.

– Здравствуйте, Андрей Георгиевич, – поздоровался Колчин. – Сегодня днем я звонил полковнику Горелову и попросил о встрече. Он сказал, что сам приехать не может, но пришлет человека, уполномоченного вести от его лица переговоры.

– Да, – произнес Доронин, – такие полномочия мне даны. Поэтому вы можете излагать подробно все те вопросы, которые вас интересуют. В крайнем случае я в подробностях сообщу ваши пожелания своему начальству. И оно примет решение. Только прошу вас не называть больше никаких имен и фамилий, так, ради общей профилактики.

Доронин улыбнулся и уселся в кресло напротив Колчина:

– Итак, я вас внимательно слушаю.

Колчин также в ответ усмехнулся:

– Узнаю старую школу. Ну к делу так к делу. Как вы знаете, у нас возникли некоторые проблемы в вашем регионе, в котором у нашей нефтяной компании, одной из крупнейших в России, имеются свои весьма значительные интересы.

– Нам об этом известно, – быстро кивнул головой Доронин.

– Так вот, мне необходима помощь вашей структуры в разрешении этих проблем. Насколько я знаю, с такой же просьбой к вам сегодня обратились влиятельные люди из администрации области, – продолжил Колчин.

– Да, – снова подтвердил Доронин, – сегодня был звонок из администрации.

– Мне кажется, всего этого достаточно, чтобы вы взялись за дело и усмирили эту кучку мелких уголовников, которые возомнили о себе бог весть что.

Доронин несколько замялся, скосив задумчивый взгляд в сторону, после чего произнес:

– Я не совсем разделяю вашу точку зрения по поводу кучки мелких уголовников. По нашим данным, люди, с которыми вы столкнулись, имеют серьезный авторитет в нашем городе, за ними стоят большие материальные и людские ресурсы. Сплотившись все вместе, они представляют угрозу даже для такой сильной структуры, которой является нефтяная компания «Тонеко».

Доронин несколько смущенно пожал плечами и добавил:

– Во всяком случае, об этом говорят последние события, которые произошли в городе.

Залепленное пластырем лицо Колчина побелело от злости в тон пластырю.

– Да, у нас весьма влиятельная структура, мы можем многое. Но мы не военная организация, чтобы заниматься усмирением разных местных авторитетов, мы занимаемся бизнесом. И это наше главное дело. Решать вопросы с уголовниками должны структуры, которые специально для этого предназначены. Поэтому мы и обратились к вам с просьбой о помощи. Повторяю, мы и сами в состоянии решить эти возникшие вопросы, но у нас мало времени, к тому же вы лучше нас знаете обстановку в городе.

Доронин вздохнул:

– Ну что ж, я буду с вами откровенен.

– Редкое качество для работников вашей структуры, – язвительно вставил Колчин.

На это Доронин ответил лишь короткой улыбкой и, нисколько не смущаясь, продолжил:

– Вы совершенно правы, обратившись к нам. Наша структура, пожалуй, единственная, которая может реально помочь вам в разрешении этих проблем. Мы внимательно следили за ситуацией, и могу сказать, что у нас уже есть кое-какие задумки на этот счет. Однако есть и проблемы, которые я вынужден обговорить заранее.

– Я вас внимательно слушаю.

– Суть в том, что вы ограничиваете нас по срокам. Времени осталось очень мало, мы должны действовать быстро. Я не исключаю, что нам придется действовать жестко и решительно, применяя подчас нестандартные методы, а это означает, что нам придется рисковать, и рисковать сильно. Как вы понимаете, все это потребует не только больших людских, но и значительных финансовых затрат…

Колчин снова прервал говорящего:

– Уважаемый майор Доронин, извините, что я вас прерываю. У меня сегодня был тяжелый день. – Колчин приложил руку к одному из пластырей на своем лице. – Я думаю, нет необходимости во всей этой вашей развесистой аргументации. Я так понимаю, речь идет о некоторой компенсации, которую должны получить «подрядчики».

Доронин молча кивнул.

– Назовите сумму, которую вы считаете достаточной, – спокойным голосом сказал Колчин.

Доронин, глядя прямо в глаза Колчину, произнес:

– Речь идет не о сумме. Речь идет о проценте. Проценте от прибылей.

Он тут же добавил:

– Если вы хотите, чтобы у вас и впредь не возникало никаких проблем в этом регионе…

– Сколько? – снова проговорил Колчин.

– Десять процентов.

– Это очень много, – возмутился Колчин.

Однако, помолчав несколько секунд, он добавил:

– Хорошо, я согласен, но вы должны дать мне стопроцентные гарантии.

– Разумеется, – подтвердил Доронин. – Мы гарантируем вашу безопасность. То, что вы больше не будете подвергаться наездам, подобным сегодняшним, и, самое главное, то, что вы получите большинство голосов на ближайшем голосовании.

– Интересно, как вы все это сделаете?

Доронин хитро улыбнулся:

– Это уже наша проблема…

В отдельном кабинете бара «Монарх», за столом, обильно уставленным едой и выпивкой, сидели Потапов, Дегтярев, Титов, Сохадзе, Тихонов и Гаврилов.

Собравшиеся слушали высокого молодого парня:

– …А министр все это время, пока мы гостю морду били в подвале, ждал его у себя в кабинете. Ну мы особенно не старались, поэтому Колчин и смог через некоторое время позвонить ему из подвала по телефону.

– Молодец, Вахтанг, – проговорил Сохадзе, похлопав по плечу своего подчиненного. – Хорошо поработал. Надеюсь, он понял, за что его наказали.

– Понял, понял, – заверил Вахтанг. – Я ему в конце нашей беседы прямо сказал, что нехорошо чужие магазины взрывать.

– Этого можно было не говорить, – заметил Потапов. – Не надо было давать ему понять, кто именно послал людей бить ему морду. Личные обиды помнятся долго.

– Ничего страшного, – отмахнулся Тенгиз. – За те неприятности, что он мне причинил, он еще легко отделался. Пусть спасибо скажет, что не в больницу попал.

– Да уж, – подтвердил Тихонов, – меня там не было. Я бы этому козлу все ребра переломал и яйца в узел завязал. Он бы у меня два месяца в больнице в лежку лежал и суп через соломинку пил.

Сидевший рядом с ним здоровенный, коротко стриженный парень с толстой золотой цепью на массивной шее одобрительно улыбнулся и почесал мозолистые костяшки своих кулаков.

– Меры ты не знаешь, Тихон, – проговорил Гаврилов. – Тебя послать – ты бы его там до смерти забил.

– А они знают? – с горячностью рявкнул Тихон. – Ты бы видел, что эти паскуды с моим казино сделали. Я такие бабки вложил в отделку фасада. У меня дизайнеры из Москвы работали.

– Ну вот, – усмехнулся Костя Титов, – а теперь взрывники из Москвы тебе его и поуродовали. Это особое уважение к тебе, Толик.

– Да иди ты, – отмахнулся Тихонов. – Вам хорошо смеяться, у вас никаких разрушений.

– Бдительности проявили больше, чем ты. Вот и разрушений нет, – не унимался Титов.

– Ладно, умный нашелся, – сказал Тихон. – Скажи, что вам кто-то стуканул вовремя. Вот вы и проявили особую бдительность.

– А как же, не без этого, – усмехнулся Костя. – А кто тебе мешает своих людей у врагов иметь?

– Ладно, хватит, – оборвал его Потапов. – Тут и без стуков было ясно… Знаете, с кем дело имеете. Первые два раунда в этом матче мы выиграли. Но бой еще не окончен, и количество раундов не ограничено. Речь идет о таких больших деньгах, что взрывы, подобные случившимся, – мелочь. Следующий раз могут и под твою жопу подложить.

– Пусть только попробуют, – произнес Тихон, – мы им такое шоу устроим, что мало не покажется.

– Они и не попробуют, если мы будем вместе держаться и при этом соблюдать осторожность. Вместе мы практически неуязвимы, и этим мы вынудим их пойти на уступки. – Потапов говорил с убежденностью и горячностью.

– Ладно, Сережа, не гони волну, – вмешался Гаврилов. – Все, что ты говоришь, и ежу понятно.

Он посмотрел на Тихона:

– Вот разве что Тихон никак не усвоит этого. Но, я думаю, жить ему тоже охота, поэтому поймет. Давайте лучше перебазарим о том, что нам дальше делать. Ты что по этому поводу сам-то думаешь? – Гаврилов посмотрел на Потапова.

– Я думаю, что самое время нам самим пойти на уступки и предложить начать переговоры, – без колебаний ответил Сергей.

На секунду в комнате воцарилась тишина.

– Не понял, – произнес Тихонов. – Какие еще, на хер, уступки?

Сохадзе тоже с удивлением посмотрел на Потапова:

– Ты, Серега, не оговорился, случаем?

И лишь Гаврилов промолчал, пристально вглядываясь в лицо Потапова.

– Нет, Тенгиз, я не оговорился, – с улыбкой ответил Потапов. – Я имею в виду уступки разумные. Скажем, предложить оставить Лотковского на посту президента компании, вице-президентом же назначить нашего человека. При этом усилить контроль со стороны совета директоров, где наши люди будут в большинстве. Тем самым мы дадим москвичам сохранить свое лицо. Формально управлять компанией будет их человек, но под нашим контролем. В конце концов, Лотковский неплохой специалист.

– А что касается продления договора с «Тонеко» о продаже ею нашей нефти? – спросил Гаврилов.

– Здесь наша позиция должна быть неизменной, – сказал Потапов. – Нефтью должен торговать сам «Сатойл», иначе ситуация снова выйдет из-под контроля и наши деньги осядут где-нибудь в Швейцарии. А мы с вами снова окажемся в дураках.

Несколько секунд все молчали, обдумывая предложение Потапова. Наконец скрипучий голос Гаврилова первым нарушил тишину:

– Разумно, нам сейчас важно беспредел остановить, когда нашими бабками распоряжаются, как хотят, большие московские дяди. Все останутся при своих интересах и получат все то, что им положено получить.

– Хорошо, я тоже согласен, – произнес Сохадзе. – Вот ты, Сережа, и поговори с ними. Мне кажется, у тебя это лучше получится.

– Да, Крестный, втолкуй им, что у них, мудаков, это последний шанс свои яйца в целости сохранить, – проговорил Тихон.

– Прямо сейчас о встрече и договаривайся, – предложил Гаврилов.

Потапов молча вынул из кармана сотовый телефон и набрал номер сотового Лотковского. После того как там ответили, он произнес:

– Добрый вечер, Аркадий, это Потапов звонит.

– Слушаю вас, – не слишком эмоционально ответил Лотковский.

– Я слыхал, – произнес Потапов, – что у господина Колчина возникли мелкие неприятности. Надеюсь, его здоровью ничего серьезного не угрожает?

– Нет, ничего серьезного его здоровью не угрожает, – словно эхо, ответил Лотковский. – Это все, о чем вы хотели поговорить со мной?

– Нет, конечно, – произнес Потапов. – Передайте ему, пожалуйста, что я желаю ему скорейшего выздоровления и хочу в ближайшее время переговорить с ним.

– О чем именно вы хотите переговорить?

– Не прикидывайтесь идиотом, Лотковский, – грубо ответил Потапов. – Вы знаете, что тема беседы у нас с ним только одна – конфликтная ситуация в «Сатойле». Мне кажется, конфликт затянулся, поэтому мы – известная вам группа акционеров этой нефтяной компании – приготовили новые предложения, которые могут способствовать скорейшему разрешению конфликта.

– Хорошо, подождите секундочку, – проговорил Лотковский.

Через некоторое время он снова вышел на связь:

– Владимир Андреевич готов принять вас послезавтра. О точном времени мы договоримся позже.

– Хорошо, договорились.

Потапов и Лотковский почти одновременно отключили связь.

– Ну вот, надеюсь, что через два дня будет ясно, к чему мы пришли в результате всех этих событий, – подытожил Потапов.

– Да все будет нормально, – уверял всех Сохадзе. – Давайте, мужики, выпьем за наши успехи. А то лучше поехали в баню, вызовем девочек и отдохнем, как положено.

– А что, хорошая мысль, – проговорил Тихон, радостно улыбнувшись, – надо же отпраздновать удачу. Мы это дело заслужили.

Потапов взглянул на Тихонова и усмехнулся:

– Может, это и так, но все же лучше этого не делать.

– Почему? – разочарованным тоном спросил Сохадзе.

– Действовать нам надо обязательно сообща, но вот развлекаться лучше порознь, чтобы нас всех вместе одной гранатой не накрыли. Поэтому я пас, – подытожил Сергей.

– Я, пожалуй, тоже, – согласился Гаврилов. – Это вам, молодым, веселье – бабы и водка, а нам, старикам, – трубочку на ночь выкурил, молочком запил и на боковую.

Гаврилов поднялся. Почти одновременно с ним это же сделали два здоровенных парня, сидевших все это время у стены, в отдалении от стола.

Вслед за ним, попрощавшись, вышел Потапов в сопровождении своих «силовиков». Сохадзе бросил взгляд на Тихонова и, подумав, произнес:

– Ну нет – так нет. Поеду тогда домой.

Сохадзе кивнул Вахтангу:

– Пойдем, отвезешь меня домой.

Оставшиеся в кабинете в одиночестве Тихон и его телохранитель разлили водку по рюмкам. Тихон взял наполненную рюмку со стола и произнес:

– Ну и хер с ними, не хотят – так и не надо.

Оба опрокинули по рюмке, потом налили еще по одной, затем Тихон позвал официанта и, сунув ему несколько купюр в карман форменной куртки, сказал:

– Мы здесь зависнем ненадолго. Давай, оформи нам девочек по-быстрому.

Официант, кивнув головой, вышел из кабинета. Через некоторое время туда вошли несколько девиц, подрабатывавших в баре проститутками, и веселье начало набирать обороты. Закончилось мероприятие в два часа ночи вместе с закрытием бара.

Тихон в сопровождении своего телохранителя вышел из бара и отправился в сторону поджидавшей его автомашины. Бордового цвета джип «Мицубиси Паджеро» был припаркован недалеко от входа.

Тихон уже открыл дверь, намереваясь сесть в машину, когда сзади него послышался голос:

– Господин Тихонов…

Тихон развернулся и увидел стоящего перед ним невысокого мужчину.

– Добрый вечер.

– Скорее ночь, – машинально проговорил Тихон, увидев, как мужчина достал из кармана удостоверение с красными «корочками» и, раскрыв его, сунул в лицо Тихону.

– Майор Доронин, Федеральная служба безопасности.

Тихон удивленно посмотрел на мужчину:

– Чего тебе, майор?

В следующий момент тот махнул рукой, и три автомобиля, припаркованных неподалеку, сорвались с места и, подъехав к джипу «Паджеро», окружили его со всех сторон.

Выскочившие из машин люди в штатском, вооруженные пистолетами, не церемонясь, действовали жестко и быстро. Они уложили Тихона и двух его подручных – шофера и телохранителя – на асфальт, лицом вниз.

– Обыщите их, – приказал майор.

Через несколько секунд три пистолета и одна граната «Ф-1», извлеченные из кармана задержанных и из бардачка автомобиля, лежали на асфальте.

– С таким арсеналом можно чувствовать себя в безопасности, – прокомментировал майор появление оружия.

– Ну да, – промямлил пьяный Тихон, лежа на асфальте, – если бы ваша братва не совалась, когда не надо и куда не надо. Кстати, лицензии на пистолеты у моей охраны имеются.

Майор посмотрел на одного из своих подчиненных, тот кивнул головой и подтвердил:

– Разрешения на пистолеты Макарова есть.

Майор посмотрел себе под ноги и, подняв с земли пистолет «ТТ» и гранату, поинтересовался, усмехаясь:

– А на эти вещи, изъятые у вас, лицензия существует или вы ее еще не успели получить?

Тихон задрал голову, посмотрел на оружие в руках майора и, отвернувшись, промолчал.

– Все ясно… Оформляйте это как положено. Придется проехать с нами в управление, господин Тихонов…

Шел седьмой час утра, когда мимо припаркованной на улице Пятницкой «девятки» проехал темно-синий «Мерседес». Иномарка свернула на улицу Ореховскую и, притормозив у арки большого девятиэтажного дома, въехала через нее во двор, остановившись у одного из подъездов.

Из машины вышел Вахтанг. Щелкнув пультом сигнализации, он запер машину и направился в подъезд. В тот момент когда «Мерседес» проезжал мимо «девятки», двое сидевших в ней пассажиров мгновенно сбросили с себя дрему и одновременно посмотрели на наручные часы.

Обоим мужчинам было лет по тридцать – тридцать пять. Они были среднего роста, худощавые, одеты в легкие кожаные куртки и джинсы.

Сидевший за рулем был чуть повыше ростом, шатен, с длинным тонким носом. Его напарник был брюнетом с раскосыми восточными глазами. Его тонкие, неплотно сжатые губы смотрелись узкой щелью на широком скуластом лице.

Посмотрев на время, мужчины переглянулись. Азиат произнес, обращаясь к своему напарнику:

– Минут пятнадцать у нас есть.

– Вполне достаточно, – ответил Шатен.

Азиат открыл бардачок, достал оттуда две пары резиновых перчаток, одну из которых передал своему напарнику, а вторую надел сам.

Затем он достал из бардачка два пистолета Макарова, к стволам которых были привернуты глушители. Оба тщательно, но быстро протерли пистолеты носовыми платками, после чего, убрав платки в карманы брюк, засунули пистолеты за пояс.

Еще раз взглянув на часы, они решительно вылезли из машины, тихо захлопнув двери. Нырнув в небольшую подворотню трехэтажного кирпичного дома, миновали маленький двор и, перескочив через невысокий забор, оказались во дворе девятиэтажного жилого дома.

Далее мужчины прямиком направились к стоящему у подъезда «Мерседесу», на котором приехал Вахтанг. Подойдя к машине, Азиат что есть силы набрал воздуха и дунул на лобовое стекло машины. От слабого ветерка коротко пикнула сигнализация.

– В ней никого нет, – сделал вывод Шатен.

– Совершенно точно, – подтвердил Азиат, и оба направились в подъезд.

Электронный индикатор, приделанный над дверью лифта, показывал, что кабина находится на седьмом этаже.

– Все верно, – произнес Шатен, вызывая лифт.

– Да, – подтвердил Азиат, – седьмой этаж, квартира 135.

Когда двери лифта открылись, мужчины зашли в нее и Азиат нажал на кнопку номер 8. Во время движения лифта наверх они оба расстегнули замки курток и вынули пистолеты. Сняв их с предохранителей, передернули затворы, после чего заложили руки за спину.

Едва лифт остановился, киллеры выглянули на лестничную клетку. Никого не было. Мужчины вышли из лифта и спустились на седьмой этаж.

Увидев металлическую дверь, на которой были цифры 135, Азиат ткнул в нее дулом пистолета. Шатен понимающе кивнул.

Оба киллера поднялись на один лестничный пролет и затаились на межэтажной лестничной площадке.

Ждать им пришлось недолго. Через три минуты металлическая дверь открылась, в дверном проеме появился Вахтанг и подошел к дверям лифта. Вслед за ним из квартиры вышел Сохадзе, одетый в темный элегантный костюм и белую рубашку с галстуком. Его сопровождала высокого роста пышнотелая блондинка, на которой был надет лишь халат и тапочки.

Сохадзе развернулся к женщине и, поцеловав в щеку, произнес:

– Все, иди, дорогая, иди, а то простудишься.

– До вечера, Тенгизик, – проворковала блондинка и, помахав грузину рукой, зашла в квартиру и захлопнула дверь.

Вахтанг нажал на кнопку лифта, вызвав его. Едва дверь квартиры захлопнулась, киллеры, как по команде, вышли из укрытия и стали медленно спускаться по лестнице.

Грузины, услышав шаги за своими спинами, резко обернулись. В этот момент оба киллера одновременно направили на них стволы своих пистолетов и нажали на спусковые крючки. Раздались приглушенные выстрелы, сопровождаемые металлическим лязгом затворов и щелчками падающих на бетонный пол отстрелянных гильз.

Вахтанг лишь успел выхватить из-за пазухи пистолет, но ничего больше. Пуля, выпущенная из пистолета Шатена, ударила его в грудь и отбросила к лифту. Следующая пуля попала в голову, и он рухнул мертвый, оставив на стене кровавые следы.

Азиат стрелял еще точнее. Обе его пули попали Сохадзе в голову. Вся сцена заняла не больше пяти секунд.

В момент, когда киллеры подошли к лежащим на полу жертвам, раскрылись двери лифта. Киллеры выпустили еще по одной пуле в головы противников и, бросив пистолеты на тела упавших, зашли в лифт и нажали на кнопку первого этажа.

Еще через несколько секунд, обеспокоенная каким-то странным шумом на лестничной клетке, из двери выглянула блондинка, провожавшая Сохадзе. Некоторое время женщина в ужасе глядела на окровавленные трупы двоих мужчин, которых она только что видела живыми, и на забрызганные кровью стены лестничной клетки.

В тот момент, когда лифт остановился на первом этаже и киллеры вышли из него, по подъезду пронесся душераздирающий женский вопль: «Помогите! На помощь!»

Азиат поднял глаза кверху и произнес:

– Не люблю иметь дело с бабами.

– Да, – подтвердил Шатен, – только и умеют, что орать.

Мужчины вышли из подъезда и, пройдя мимо «Мерседеса», спокойно возвратились к оставленной ими «девятке» тем же путем, которым они пришли к месту преступления.

Усевшись за руль автомобиля, Шатен, сняв перчатки и вставив ключ в замок зажигания, завел машину.

– Без двадцати семь. – Азиат посмотрел на наручные часы.

– Поехали отсюда, скоро здесь будут менты, – произнес Шатен и тронул машину с места.

«Девятка» на большой скорости вылетела на улицу Пятницкого и помчалась по ней в сторону Октябрьского проспекта. По дороге оба киллера выкинули в открытое окно резиновые перчатки.

Выехав на Октябрьский проспект, они проехали по нему несколько сот метров, после чего свернули в Малоармянский переулок.

Проезжая мимо подворотни одного из трехэтажных кирпичных домов, Шатен притормозил и, едва въехав в арку, остановился. Оба киллера протянули руки к сумке на заднем сиденье и, вынув оттуда сменные номера автомашины и отвертки, быстро вылезли из машины.

Действуя быстро и слаженно, они отвинтили старые номера и поставили на их место новые. Еще через несколько минут Шатен вывел машину из арки и спокойно повел ее по улице. На одном из перекрестков Азиат, взяв сумку с номерами, вышел из машины и попрощался:

– Пока, до вечера.

– Угу, – кивнул Шатен в ответ, – я предварительно позвоню тебе.

Потапов едва успел переступить порог своего кабинета, как у него на столе зазвонил телефон. Взяв трубку, он услышал голос Виталия Горчакова:

– Привет, это я, Виталий.

– Доброе утро, – ответил Потапов, – какие новости?

Утренний звонок Горчакова вряд ли мог сулить что-либо хорошее. Ожидания Потапова подтвердились и на сей раз.

– Вряд ли они тебя обрадуют. Сегодня, примерно в семь утра, был убит Сохадзе.

Потапов был настолько поражен услышанным, что рука, державшая трубку, опустилась на стол. Сергей рассеянным взглядом смотрел перед собой, пока наконец до него не донесся голос Горчакова:

– Алло, алло, ты слышишь меня?

Потапов снова поднес трубку к уху:

– Да, слушаю. Как это случилось?

– Киллеры поджидали его на лестничной клетке, где живет его любовница. Она и вызвала милицию, обнаружив тела Сохадзе и его телохранителя. Предположительно киллеров было двое. По крайней мере, на месте преступления нашли два пистолета. Из одного был убит Сохадзе, из другого – его телохранитель. Работали явно профессионалы.

– Этого можно было ожидать, – проговорил Потапов. – Известно еще что-либо?

– Видимо, за Сохадзе следили с вечера, потому что именно вчера вечером телохранитель отвез его к этой бабе. Утром же он его должен был забрать и отвезти на работу. Так бы он и сделал, если бы не киллеры. Похоже, они видели, как он подъехал, затем поднялись вслед за ним на седьмой этаж и, дождавшись, когда те вышли из квартиры, расстреляли их в упор. В общем, у меня пока все, – закончил Горчаков.

– Спасибо за информацию, Виталий, – медленно проговорил Потапов. – Если появится что-либо новое об этом деле – звони.

– Не волнуйся, позвоню.

Потапов положил трубку и, откинувшись на спинку стула, стал размышлять о произошедшем.

«Вот черт, – с досадой подумал он, – сколько раз я говорил этому упрямому грузину, чтобы он везде ездил с охраной. Что может сделать один телохранитель при хорошо спланированном нападении киллеров-профессионалов? Мало что, – ответил сам себе Потапов. – Но Тенгиз был очень уверенный в себе человек, никого не боялся, считал, что в этом городе ему никто серьезно угрожать не может. Во многом Тенгиз стал жертвой собственной беспечности».

Но Потапова сейчас волновало другое. Он был почти на сто процентов уверен, что это дело рук Колчина, а это значит, что московские нефтяные магнаты все же решили начать в городе настоящую войну. Но такой шаг могли предпринять или отчаянные отморозки, или люди, очень трезво мыслящие.

На отморозков Колчин с Лотковским не походили, значит, за всем этим стоял трезвый расчет, а это значит, что в их руках появились новые сильные козыри.

О том, что это за козыри могут быть, и думал Потапов в тот момент, когда его от размышлений оторвал звонок по сотовому телефону. В трубке послышался знакомый скрипучий голос Гаврилова:

– Сережа, это Гаврилов. Ты слышал новости?

– Да, – ответил Потапов, – сегодня утром убили Сохадзе.

– Ага, значит, слышал, – спокойным голосом проговорил Гаврилов. – Но это еще не все…

– Что еще? – внутренне напрягшись, спросил Потапов.

– Тихона замели… Вчера ночью, у бара, где у нас с вами стрела была забита.

– Кто? – удивленно спросил Потапов. – Неужели менты? Да нет, я бы знал.

– Нет, не менты.

– Шестерка, что ли? – снова спросил Потапов, имея в виду Региональное управление по борьбе с организованной преступностью.

– Нет, не РУОП, – ответил Гаврилов. – Его замели ребята из «конторы».

– ФСБ, – удивленно проговорил Потапов. – За что они его?

– Формально у него нашли незарегистрированный «ствол» и один «лимон».

– А откуда у тебя эта информация?

– Какая разница, – уклончиво ответил Гаврилов. – Источник вполне надежный. Факт то, что со вчерашнего вечера один человек из нашей кодлы завален, а второй, похоже, плотно сел на нары.

– Да уж, есть над чем задуматься. Я думаю, нам надо с тобой встретиться и обсудить положение дел.

– Пожалуй, – согласился Гаврилов. – Подъезжай сегодня к ресторану «Ария» на улице Сосновской к двум часам. Там мы и обмозгуем, что нам дальше делать.

– Договорились, – закончил разговор Потапов.

Из двора трехэтажного кирпичного особняка, обнесенного каменным забором, выехал белый джип «Ниссан Патрол». Вслед за ним – серого цвета «Вольво». Ворота за выехавшими машинами быстро закрыл вооруженный помповым ружьем охранник.

Этот кирпичный особняк на окраине города принадлежал Гаврилову. Сам владелец особняка сидел в джипе и направлялся на встречу с Потаповым.

Гаврилов редко покидал свое хорошо охраняемое убежище. Отчасти это происходило по соображениям безопасности. Гаврилов участвовал в нескольких крупных коммерческих проектах и вполне мог стать жертвой действий своих конкурентов. А также это происходило и потому, что большинство коммерческих дел вели от его лица посредники, которым он доверял, и личное участие Гаврилова не требовалось.

Но были дела, которыми Гаврилов считал необходимым заняться лично. Конфликт в нефтяной компании «Сатойл» был именно таким делом, которое уже не раз заставляло старого вора покидать свое жилище и принимать участие в обсуждении всяких проблем… Это очень не нравилось Гаврилову, вызывало его раздражение.

Не нравилось ему и то, как складывалась ситуация вокруг конфликта. Интуиция подсказывала, что худшее еще впереди.

Сидя в машине, Гаврилов угрюмо размышлял о том, правильно ли поступила группа акционеров, пойдя на резкое обострение конфликта с руководством «Тонеко». У Гаврилова появились серьезные сомнения насчет того, смогут ли они выиграть эту начавшуюся войну.

Ближайшие события подтвердили серьезность этих опасений. Едва джип, а за ним и «Вольво» повернули на перекрестке, как вдруг раздался милицейский свисток.

Один из гаишников, стоявший у желто-синих «Жигулей» с мигалками на крыше, делал отмашку полосатым жезлом, давая понять, чтобы водитель «Патрола» остановился у тротуара.

Водитель вопросительно посмотрел через зеркало заднего вида на Гаврилова. Тот кивнул головой:

– Тормозни. Узнай, чего он хочет. В крайнем случае дашь ему на лапу побольше.

Шофер вышел из машины и пошел к гаишникам, вынимая на ходу из кармана права и техпаспорт. Гаврилов был удивлен. Он не раз ездил по этому маршруту, и поста ГАИ на этом месте прежде не наблюдалось.

Однако буквально через минуту Гаврилов понял, что пост ГАИ – это подстава. Менты ожидали именно его.

Шофер еще не дошел до гаишников, как вдруг из-за угла на большой скорости вылетело несколько «Жигулей». Выбежавшие из них люди в штатском бросились к иномаркам и стали один за другим выволакивать их пассажиров, разоружая и бросая лицом вниз на асфальт. Не стал исключением и Гаврилов.

Темные очки Гаврилова сползли по носу, и он, щурясь от солнца своими слезящимися глазами, оглядывался по сторонам, стараясь определить, что за люди здесь работают.

Однако выяснить это было несложно. К Гаврилову через несколько минут подошел невысокого роста мужчина в сером костюме и велел своим подчиненным поставить его на ноги. Те выполнили указание начальства, после чего мужчина представился:

– Федеральная служба безопасности. Майор Доронин.

– За что вы нас повязали, майор? – спросил Гаврилов.

Майор мило улыбнулся и, поправив очки на носу Гаврилова, произнес:

– Все узнаете в управлении. – И кивнул своим подчиненным: – Обыщите его.

Ловкие умелые руки стали быстро шарить по карманам Гаврилова. Через несколько секунд верзила показал своему начальнику небольшой пакетик с порошком.

– Граммов десять будет.

Майор посмотрел на пакетик, потом перевел насмешливый взгляд на Гаврилова:

– Что это: кокаин или героин?

– Это не мое, – ответил Гаврилов.

– Как это не твое? – улыбнулся майор. – Понятые видели, что его вынули из кармана брюк. Надеюсь, брюки на тебе – твои.

Нервы Гаврилова сдали. Напряжение, копившееся несколько дней, прорвалось, и он заорал:

– Вы что творите, суки! Кайф мне в карман подкинули, мусора поганые. Это же беспредел голимый.

Майор спокойно выслушал вопли Гаврилова и холодным тоном произнес:

– Заткнись, Гаврик, пока я тебя об этом по-хорошему прошу.

Почувствовав скрытую, но реальную угрозу, Гаврилов взял себя в руки.

– Ладно, хер с вами, – проговорил он. – В общем, так: порошок не мой, считаю свой арест незаконным, требую адвоката, немедленно.

– Обо всем поговорим в управлении, – ответил Доронин. – Завершайте обыск и грузите их в машины, – скомандовал он своим людям.

Потапов ожидал Гаврилова в условленном месте, в ресторане «Ария», уже почти час. Вместе с ним за столиком сидели Дегтярев и Титов. Наконец, по истечении часа Потапов стукнул кулаком по столу:

– Все ясно, он не приедет. Наверно, опять что-то случилось.

– Он бы мог позвонить по сотовому, если бы что-нибудь случилось, – предположил Титов.

– Значит, случилось что-то такое, что он не мог позвонить, – ответил Потапов.

Он еще раз набрал номер сотового телефона Гаврилова. Тот не отвечал.

– Молчит? – спросил Дегтярев у Потапова.

– Да, не отвечает.

– Ну и что теперь будем делать?

Потапов набрал на сотовом телефоне рабочий номер Горчакова. Когда тот взял трубку, Сергей произнес:

– Виталий, ты можешь узнать по своим каналам, случилось ли что в городе еще за последние час-два?

– А что тебя конкретно интересует?

Потапов объяснил:

– У меня была назначена встреча с Гавриловым. Он не явился.

– Сейчас проверю оперативку по городу и позвоню тебе, если что, – быстро проговорил Горчаков.

Через десять минут Горчаков позвонил:

– Ничего такого не произошло, что бы тебя заинтересовало. Одни мелкие кражи, хулиганство. Вот, пожалуй, единственная информация, которую мне до конца прояснить не удалось. Она связана с ФСБ…

Потапов насторожился и спросил:

– Ну, что там?

– Сегодня служба безопасности проводила какое-то мероприятие и обратилась в городскую ГАИ, чтобы им выделили одну дэпээску в качестве сопровождения. Видимо, им надо было тормознуть кого-то едущего в автомобиле. Может, это и был Гаврила.

– Очень может быть, – медленно проговорил Потапов. – Спасибо за информацию, Виталий.

Потапов положил трубку на стол и сообщил:

– Гаврика повязали, как и Тихона.

– Зачем им это надо? – удивленно спросил Костя.

– Точно этого мы знать не можем, – ответил Потапов. – Но думаю, что все пути ведут в компанию «Тонеко». Случайностей здесь быть не может. Меньше чем за сутки выбили из колеи трех крупных акционеров «Сатойла». Один убит, двое арестованы ФСБ. Похоже, следующий на очереди я.

– Ты считаешь, что наши фээсбэшники действуют на стороне москвичей?

Потапов пожал плечами:

– Пока об этом рано говорить.

– Но тебя они повязать не могут, – сказал Титов. – Ты депутат городской Думы. У тебя иммунитет.

– Значит, мне грозит участь Сохадзе. В этом случае никакой иммунитет не поможет.

– Что ты собираешься делать? – хмуро глядя на Потапова, спросил Дегтярев.

– Думаю, что мне надо лечь на дно на какое-то время. Параллельно этому надо попытаться выяснить, кто в ФСБ стоит за всеми этими арестами.

– А какой в этом смысл? – проговорил Титов. – Если спецслужбы берутся за дело, то они доводят его до конца, и выведать у них вряд ли что-то возможно.

– Я думаю, это не совсем так, – ответил Потапов. – Там тоже все не так просто. Например, зачем же шел ко мне на встречу майор ФСБ Закосов?

– Шел, шел, да не дошел, – раздраженно сказал Костя. – Кто-то, видимо, решил, что ему лучше с тобой не встречаться.

– Если нам удастся выяснить, что стоит за смертью этого фээсбэшника, мы узнаем, что за игра идет вокруг нас и чем это нам грозит.

– Чем это нам грозит, – произнес угрюмый Иван, – мы и так знаем.

На секунду мужчины замолчали.

Первым прервал молчание Титов:

– Да и как теперь узнаешь?.. Мы же его перед смертью не исповедовали.

– А если бы исповедовали, может, сейчас не были бы в живых, – проговорил Потапов. – Ладно, хватит, а то у нас слишком много оптимизма в разговоре появилось, – усмехнулся Сергей. – Пошли отсюда, нам тут больше делать нечего.

Белая «девятка», в которой сидели Шатен и Азиат, уже давно стояла у бара «Монарх», припарковавшись недалеко от двух джипов, на которых в бар приехал Потапов.

В правом ухе Шатена, который на сей раз сидел на пассажирском сиденье, торчал маленький наушник, провод от которого был присоединен к небольшому прибору, лежащему у него на коленях.

Нажав на кнопку, Шатен услышал шуршание перелистываемой газеты. Он еще какое-то время вслушивался в долетавшие до его слуха звуки, после чего выключил прибор и убрал наушник из уха.

– Отличная слышимость, – сказал он.

– Да, – подтвердил Азиат, – хороший прибор. И еще «жучок» хорошо поставили.

– Угу, – подтвердил Шатен, – ребята славно поработали.

– Правда, мы ничего путного пока не узнали, – произнес Азиат.

– Ничего страшного, рано или поздно это сработает.

– Должно сработать, – подтвердил Азиат.

В этот момент из бара вышел Потапов. Его сопровождали Титов, Дегтярев и несколько охранников. Выйдя из дверей, Сергей остановился и обратился к Титову:

– Костя, займись сегодня поисками временного жилья. Сними квартиру и выставь там плотную охрану. Твои люди должны круглосуточно дежурить в квартире и во дворе.

– Не беспокойся, сделаем все как надо, – ответил Костя.

Титов попрощался и в сопровождении одного охранника отправился к своему «БМВ», припаркованному через дорогу.

Сергей и Иван пошли к джипу, за рулем которого сидел Терентьич. Когда Потапов и Дегтярев уселись в машину, Терентьич убрал газету, которую читал, и включил радио.

Несколько секунд он настраивал нужную волну, потом раздраженно буркнул:

– Черт, что-то магнитола стала барахлить. Второй день не могу настроиться на нужную волну.

– Отдай в ремонт, – машинально ответил Потапов.

Он бросил взгляд на площадку перед входом в бар, на которой несколько дней тому назад был убит таинственный фээсбэшник. Потапов тоскливо усмехнулся, вспомнив высказывание Кости о том, что они его не исповедовали перед смертью.

Неожиданно Сергей нахмурился, задумавшись на несколько секунд, после чего, повернувшись к своему шоферу, спросил:

– Терентьич, а ты помнишь день убийства фээсбэшника у этого бара?

– Помню, – ответил Терентьич, раздраженно выключая автомагнитолу и заводя машину. – А что?

– Ты говорил, что минут за пять до убийства из бара вышел какой-то парень, который потом, уже после выстрелов, подбежал к раненому оказывать ему помощь.

– Нет, – ответил Терентьич, выруливая джип на проезжую часть, – помощь он ему не оказывал. Он вылез из своей машины, подошел к раненому и, когда увидел, что у того дела совсем плохи, крикнул швейцару, чтобы тот вызвал «Скорую».

– А что потом? – спросил Потапов.

– Да ничего. Он посидел еще несколько секунд около раненого, потом развернулся, прыгнул в свой «фордик» и укатил по-быстрому.

– Кто-нибудь еще в это время из здания выходил?

– Да вроде нет, – подумав несколько секунд, ответил Терентьич. – Во всяком случае, я никого не помню.

– Как выглядел этот парень?

– Ну, – неопределенно протянул Терентьич, – высокий, светловолосый, в сером костюме, по-моему.

Сергей повернулся к сидящему сзади Дегтяреву:

– Иван, какой автомобиль у Ганошникова?

– Не помню, – мотнув головой, ответил Дегтярев, – какая-то иномарка синего цвета. Он на днях в банк приезжал, закладную оформлять на свою недвижимость, там мы с ним и встретились.

– «Форд», на котором уехал этот парень, тоже был синего цвета, – проговорил Терентьич, уловивший, в какую сторону клонит Потапов.

– Ты думаешь, Вадик Ганошников и есть тот человек, который последним говорил с Закосовым? – спросил Иван.

– Сто процентов дать не могу, но думаю, девять из десяти, что это он. Остается только выяснить, узнал ли он от умирающего, что нас может заинтересовать, или нет.

– Думаю, что шансов в этом смысле у нас немного, – заметил Дегтярев.

– Но мы их должны использовать, – ответил Потапов. – Займись этим, Иван.

Иван промолчал, лишь кивнул головой и, вынув из кармана сотовый телефон, набрал номер.

– Алло, Вадим, – произнес Дегтярев в трубку.

– Да, – с некой неопределенностью ответили ему.

– Это Иван Дегтярев звонит.

– Здорово, Иван, – радостно воскликнул Ганошников.

– Как дела? – поинтересовался Иван.

– О чем это ты? – слегка насторожился Ганошников.

– При встрече объясню, – ответил Иван.

– Мы же вроде все вопросы с вами решили.

– Тема разговора не связана с нашими с тобой проблемами, – пояснил Иван.

– Да, – несколько удивленно протянул Ганошников, – ну тогда давай, приезжай, я сейчас в офисе торчу на швейной фабрике. У меня тут небольшое собрание, – закончил он несколько загадочным голосом.

Иван отключил сотовый и, положив его в карман, произнес угрюмо:

– Пьяный он, что ли?..

– Не важно, – сказал Сергей, – езжай к нему сейчас же.

– Хорошо, – сказал Иван. – Терентьич, останови-ка, я возьму такси.

Терентьич, включив поворотник, аккуратно притер джип к тротуару.

Когда Дегтярев выходил из машины, в остановившейся следом белой «девятке» Шатен уже говорил по сотовому телефону.

– Алло, шеф, у нас тут есть информация. По-моему, очень важная. Нашелся парень, который говорил с майором Закосовым перед смертью. К нему сейчас едет один из людей Потапова. Что нам делать?

Почти без промедления в трубке послышался ответ:

– Быстро бросайте объект, езжайте за свидетелем. Нам надо допросить его первыми.

– Понятно, – ответил Шатен и положил трубку.

В этот момент Иван, поймав желтого цвета «Волгу» с темными шашечками на борту, уселся в машину.

К этому времени два джипа, на которых ехали Потапов и его охрана, уже продолжили свой путь по улице. Таксист, сидевший за рулем «Волги», улучив момент, также влился на своей машине в уличный поток. Вслед за ними, через две-три машины ехала «девятка», в которой находились киллеры.

В небольшой узкой комнате, расположенной в городском СИЗО, сидел в одиночестве майор Доронин. Он достал из кармана пачку сигарет и прикуривал, когда дверь комнаты открылась и в помещение вошел Тихонов.

– Добрый день, – сказал Доронин, обращаясь к Тихонову. – Присаживайтесь, пожалуйста.

– Для меня он никакой не добрый, – буркнул Тихон, усаживаясь на единственный свободный стул, стоящий за столом напротив Доронина.

Майор подвинул пачку «Мальборо» Тихону и, дождавшись, когда тот взял сигарету, щелкнул зажигалкой.

– Как и вся прошедшая ночь. Давно я уже на шконках не ночевал.

– Да, пожалуй, – согласился Доронин. – Последний раз вам приходилось делать это два года назад, когда вы провели месяц в следственном изоляторе по подозрению в рэкете. Тогда вы взяли в оборот одного предпринимателя по фамилии Довлатян – директора оптовой базы. Если мне не изменяет память, тогда вам показалось, что он слишком мало отчисляет вам от своей прибыли.

– Да ерунда это все, – махнул обеими руками, скованными наручниками, Тихон, – просто армяшка должен был нам и не хотел отдавать. Мы его культурно попросили, чтобы он вернул долги, а он со страху накатал заяву в ментуру.

– Возможно, – усмехнулся Доронин, – но, видимо, также со страху предварительно упал с лестницы, разбив себе нос и сломав два ребра.

Тихонов недоуменно пожал плечами:

– Бывают же несчастные случаи.

– Конечно, бывают, – согласился Доронин. – К тому же Довлатян на суде отказался от своих показаний, тем самым сняв все претензии в ваш адрес.

– Вот именно, – подтвердил Тихон. – Мы потом стали хорошими друзьями и долгое время вместе работали. В конце концов он так и продал мне свою оптовую базу и уехал из города.

– Его можно понять, – произнес Доронин. – Ведь у него не так много ребер и всего один нос. К тому же у него жена и маленькие дети.

– При чем здесь это? – непонимающе спросил Тихон.

– Да так, ни при чем, – спокойно ответил Доронин, – просто у нас была информация, говорящая о том, как он продал вам свой бизнес, кстати, по дешевке, и как у него на несколько дней исчезали жена и дети.

– Откуда у вас такая информация? – спросил Тихон и глубоко затянулся, глядя исподлобья.

– Информация, дорогой мой, это наша профессия, – улыбнулся Доронин. – А вы, господин Тихонов, не скрою, нас давно уже интересуете.

– Почему именно я? – спросил Тихон.

– Ну как же?! – в свою очередь, удивился Доронин. – Вы один из самых молодых, перспективных и при этом самых опытных бандитов нашей области.

Тихонов попытался возразить.

– Я бизнесмен, – заявил он, – и эти ваши…

– Дорогой вы мой, – проговорил Доронин, – давайте не будем пререкаться и посмотрим правде в глаза. Мы здесь не на суде. Я прекрасно знаю ваш послужной список, всю вашу бандитскую карьеру… Впрочем, не могу не отдать вам должное. Действительно, за последнее время вы облагородили свой бизнес. Теперь вы учредитель многих коммерческих структур. Владелец казино и даже акционер нефтяной компании.

При последних словах Тихон насторожился, загасил окурок истлевшей сигареты и потянулся к пачке за новой.

– Что же в этом плохого? – поинтересовался он. – Как мне показалось, вы говорите обо всем этом с неприязнью.

На этот раз Доронин не торопился высечь огонь перед сигаретой Тихонова. Он внимательно посмотрел на своего собеседника:

– Во всем этом, пожалуй, нет ничего плохого, за исключением одной существенной детали.

– Какой же именно? – также глядя в глаза Доронина, спросил Тихонов.

– Я думаю, вам известно, что есть сферы бизнеса, которые являются приоритетными с точки зрения национального интереса. Недопустимо, чтобы криминалитет, рвущийся в бизнес, проник и в эти области. И мы, офицеры безопасности, стоящие на страже государства, должны приложить все усилия, чтобы не позволить…

– Кажется, я догадываюсь, что вы хотите сказать дальше, – проговорил Тихонов. – По-вашему, нефтяной бизнес – это только для избранных, что ли? Теперь я понимаю… Подставить меня захотели, сволочи, срок за хранение оружия впаять, а сами за это время меня от бизнеса отожмете!

– Слушай ты, Тихон! – оборвал собеседника Доронин. – Ты что, думал, тебе будет позволено беспрепятственно верховодить в этой сфере? Ничего подобного, здесь работали и будут работать только люди, не запятнавшие себя связями с бандитами и уголовниками. А таким, как ты, место в зоне, и мы туда тебя отправим, намотав срок по всей строгости закона. Так что из нефтяного генерала ты быстро станешь «сундуком» на зоне. Поэтому мой тебе совет, привыкай к шконкам, тебе на них еще не один год спать.

– Вы ничего не докажете, – злобно прошипел Тихонов. – «Ствол», который вы нашли в машине, не мой. Вы мне его сами подкинули. И вообще, без адвоката я больше ни о чем говорить не буду.

– Докажем, – спокойно и уверенно проговорил Доронин. – Ты знаешь, если мы беремся за дело, то доводим до конца. Что касается адвоката, то здесь нет никаких проблем. Наша встреча без него состоялась лишь потому, что не является официальной. Это дружеская беседа.

– На хер она мне сдалась, – раздраженно проговорил Тихонов.

Доронин поморщился.

– Просто мы хотим дать тебе шанс.

Тихонов снова насторожился, пристально взглянув на фээсбэшника. Он сломал недокуренную сигарету и, бросив ее в пепельницу, молча уставился на Доронина.

– О каком шансе вы говорите? – спросил через несколько секунд молчания Тихон.

– О твоем единственном шансе остаться на свободе и сохранить свой нынешний статус, а возможно, даже улучшить его. На твоем месте я бы согласился.

– А поконкретнее?

– Ты оставляешь свои претензии на руководящую роль в «Сатойле». Взамен мы гарантируем стабильные дивиденды. Возможно, ты получишь и кое-что еще, но вмешиваться в руководство делами этой компании ты больше не будешь, – закончил Доронин.

– Вот суки, – выругался Тихон, – я так и знал. Значит, москали привлекли вас на свою сторону, и вы работаете на них.

Тихонов порывисто схватил протянутую ему Дорониным сигарету, прикурил и нервно выпустил изо рта дым:

– Падлы, я знал, что они устроят нам какую-либо пакость. Это правда, что Тенгизика завалили этим утром? – неожиданно спросил он.

– Правда, – спокойным тоном подтвердил Доронин. – Сохадзе был убит сегодня утром. Убийство очень похоже на заказное.

– Ну ничего, – глубоко затянувшись, Тихон выпустил облако дыма, – всех нас не перестреляете. Мы в этом деле все гуртом держимся. За нами тоже немалая сила стоит.

Доронин молча выслушал Тихонова, спокойно докурил сигарету и, загасив ее в пепельнице, произнес:

– Думаю, что ваше единство скорее миф, чем реальность.

– Что вы хотите этим сказать? – опешив, переспросил Тихонов.

За время беседы с фээсбэшником высказывания последнего не раз бросали Тихонова то в жар, то в холод. Вот и сейчас он чувствовал, что за словами майора кроется какой-то подвох, ничего хорошего ему не сулящий.

Вместо ответа Доронин достал из папки, лежащей на столе, несколько листков с напечатанным текстом и положил перед Тихоновым.

– Что это? – взглянув на распечатку, спросил Тихонов.

– Читайте сами, – равнодушным голосом ответил Доронин. – Это протокол допроса задержанного Гаврилова, в бандитских кругах известного как вор в законе Гаврила.

Доронин сделал секундную паузу, наблюдая за реакцией Тихонова, и, удовлетворившись растерянностью на его лице, продолжил:

– Так Гаврила оказался куда более благоразумным, чем вы. Он решил не рисковать и согласился с нашими условиями.

Тихонов перевел свой удивленный взгляд от собеседника на листы, лежащие перед ним, и осторожно дотронулся до них кончиками пальцев.

– Читайте сразу третью страницу, – проговорил Доронин, – чтобы сэкономить время.

Тихонов дрожащими руками быстро перелистал несколько страниц и впился взглядом в текст. Через несколько секунд он посмотрел на последнюю страницу, где виднелась подпись, и резким движением отшвырнул от себя листы бумаги.

– Сучара! – выкрикнул он. – Продался, паскуда.

Руки Тихона тряслись от негодования. Под левым глазом задергался нерв. Он находился в крайнем возбуждении.

– Вор в законе! Авторитет, мать его! – не унимался Тихонов. – Как последний щенок расслюнявился. Даже маляву подмахнул.

Тихонов что есть силы грохнул кулаками, схваченными наручниками, по столу и прокричал:

– Ну нет, падлы, меня вы так просто не сломаете. Мы с Крестным устроим вам праздник жизни. Пожалеете, козлы, что с нами связались.

Доронин хладнокровным движением забрал листы бумаги и спрятал их в папку, после чего так же спокойно нажал на кнопку звонка, приделанную к столешнице. В комнату вбежали двое конвоиров.

– Заберите отсюда этого соплежуя. Пусть успокоится немного.

Как только Тихонова увели, в комнату вошел еще один мужчина, с погонами капитана внутренних войск.

– В общем, так, – улыбаясь, проговорил Доронин. – С этим клиентом придется еще поработать, но думаю, что мы на правильном пути.

Капитан в ответ улыбнулся:

– Хорошо, майор, сделаем. Прокрутим его по жесткому варианту.

– Давайте, давайте, работайте, мужики, – проговорил Доронин и вышел из комнаты.

Направляясь в такси к швейной фабрике, где у Ганошникова находился офис, Иван размышлял о том, что эта его поездка – типичный шаг для стиля работы Потапова. Сергей старался из каждой мелочи, из каждого минимального шанса выжать максимум пользы, что почти всегда приносило успех.

Потапов не знал поражений в борьбе за влияние в бизнесе и политике. Самые тяжелые партии он в крайнем случае сводил к ничьей, оставляя за собой право на продолжение борьбы в дальнейшем.

«Особую значимость эта тактика может принести именно сейчас, – подумал Иван. – В тот момент, когда наши враги имеют серьезный перевес в силе, а наши союзники нейтрализованы, а некоторые ликвидированы».

Дегтярев давно уже работал с Потаповым. Вместе они не раз попадали в тяжелые и опасные не только для бизнеса, но и для жизни ситуации. Но такого жесткого и серьезного противостояния, как сейчас, Иван не помнил.

Сегодня в баре, когда они узнали об аресте Гаврилы, даже показалось, что война проиграна и самое лучшее – отказаться от сопротивления, подписав мировую с противником.

Но Сергей решил иначе, а это значит, он считает, что шансы на победу еще не потеряны. С такими мыслями Иван и остановил такси у входа в здание швейной фабрики.

Он расплатился с шофером и, выйдя из такси, поднялся по ступенькам крыльца к дверям проходной. В застекленной кабинке рядом с вертушкой сидел охранник фабрики, одетый в пятнистую камуфляжную форму. Иван раскрыл перед ним удостоверение личности и представился:

– Моя фамилия Дегтярев. Я к Ганошникову, он должен меня ждать.

Охранник глянул на удостоверение, посмотрел в список и сказал:

– Да, директор ждет вас. Третий этаж, триста пятая комната.

Иван, миновав вертушку, пешком поднялся на третий этаж и подошел к двери с номером 305. На ней висела табличка с надписью «Директор».

Открыв дверь и переступив порог, Иван оказался в небольшой приемной, где за столом рядом с диваном сидела молоденькая секретарша.

– Я к Ганошникову, моя фамилия Дегтярев, – представился ей Иван.

Секретарша взяла трубку и набрала пару цифр.

– К вам пришел Дегтярев, – после чего, выслушав ответные слова, положила трубку.

Через несколько минут щелкнул замок и дверь кабинета открылась. На пороге стояла полуголая девица, одетая лишь в нижнее белье. Она, бросив томный взгляд на единственного мужчину, находящегося в приемной, произнесла игривым тоном:

– Проходите, пожалуйста.

Несколько удивленный, Дегтярев перешагнул порог кабинета директора швейной фабрики.

В момент, когда Дегтярев находился в приемной директора, Шатен и Азиат вышли из своей машины и направились к проходной.

– Интересно бы знать, кем работает здесь этот Ганошников, – проговорил Шатен.

– Ничего, отыщем, – ответил Азиат. – Главное, мы знаем, что он сейчас здесь.

– Да никуда он не денется, – подтвердил Шатен, – но надо поторапливаться. Этот Дегтярев уже наверняка его нашел.

Они подошли к стеклянной кабинке, где сидел охранник.

– Нам нужен Ганошников, – сказал Азиат.

Охранник, оторвавшись от газеты, которую читал, посмотрел на двух людей, одетых в кожаные куртки.

– А вы по какому вопросу?

– Это мы с вами обсуждать не намерены, – проговорил Шатен.

– Да, – подтвердил Азиат, – у нас конфиденциальная беседа.

– А пропуск?.. – спросил охранник. – Пропуск на фабрику у вас есть?

Шатен и Азиат переглянулись, после чего Азиат вынул из кармана красную книжечку:

– Мы из Генеральной прокуратуры.

Охранник ошарашенно посмотрел на нежданных гостей, потом на удостоверение, которое Азиат приложил к стеклу, и все-таки продолжал сомневаться:

– Шеф мне о вас ничего не говорил. А это значит, что он вас не ждет.

– А нам не надо, чтобы нас ждали, – усмехнулся Шатен. – Это наша работа, милейший, приходить тогда, когда нас не ждут.

– Иначе бы нам никого не удалось взять за задницу, – подтвердил Азиат. – Все наши подопечные смогли бы заранее подготовиться к встрече.

Угроза, прозвучавшая в словах Азиата, заставила охранника нахмуриться:

– Минуточку, я все же доложу о вас директору фабрики, насчет вас он меня не информировал.

Пока охранник набирал номер на диске телефона, Шатен и Азиат переглянулись. Они поняли, что Ганошников и есть директор фабрики.

– Слушай, ты, дядя, открывай свою вертушку, пока мы не арестовали тебя за препятствие в работе следственных органов, – с угрозой в голосе проговорил Шатен.

– Ты что, давно в тюряге не сидел?! – добавил Азиат. – Мы тебе мигом тридцать суток устроим.

Охранник, испуганно глядя на посетителей, нажал на кнопку и разблокировал вертушку. Киллеры миновали ее и уже оказались в коридоре, когда Азиат крикнул:

– На каком этаже кабинет директора?

– На третьем, – проговорил охранник, – триста пятая комната.

Едва Дегтярев переступил порог кабинета, впустившая его девица закрыла дверь.

– Ива-ан! – донесся до него радостный выкрик Ганошникова. – Это ты! Надо же, какие гости – и без охраны.

Дегтярев с удивлением вытаращился на Ганошникова, который возлежал на диване голый по пояс, в обнимку с двумя полностью обнаженными девицами.

Они прижимались к Вадиму, лаская его тело набухшими сосками своих пышных грудей. И улыбались, игриво глядя на вошедшего Дегтярева.

– Да уж, – протянул Иван, – вот они, тяжелые трудовые будни директора.

– Тебе что-то не нравится, Иван? – спросил, морщась, Ганошников.

– Да нет, все отлично. Я только не соображу, зачем тебе три бабы.

– Ты ничего не понимаешь, – ответил Ганошников. – Чем больше народу, тем веселее. К тому же, боюсь, ты никогда не читал Камасутру. Там много всяких затейливых комбинаций описано.

– Да, не приходилось, – согласно кивнул головой Иван. – Я, знаешь ли, люблю больше практику.

– Так присоединяйся, – радостно воскликнул Ганошников и подмигнул девице, стоящей сзади Ивана, той, которая открыла ему дверь.

Девушка подошла к Дегтяреву и обняла его, положив руки на плечи.

– А это что, твои новые швеи-мотористки? – спросил Иван, скосив взгляд на девицу, прильнувшую к нему.

– Нет, – блаженно улыбнувшись, протянул Ганошников, прижимая девиц. – Эти девочки из сферы досуга и презентации.

– Похоже на то, – проговорил Иван, – что наши бабки, которые тебе дали в виде кредита, в значительной своей части пошли не в сферу производства, а именно в эту самую сферу досуга.

– Брось, Иван, не занудствуй, – ответил Ганошников. – Просто у меня сегодня праздник. Я договорился о крупном заказе для моей фабрики. Городское ГАИ заказало мне аж тысячу комбинезонов для сотрудников. И если все будет нормально, то это далеко не последний заказ от ментов.

Дегтярев вспомнил, что на днях Потапов через Горчакова пытался пролоббировать интересы своего должника и подвинтить тому не слишком сложный в техническом исполнении, но достаточно большой заказ на пошивку униформы для городской милиции.

– Знал бы Сергей, – вслух проговорил Иван, – когда пробивал тебе заказ, на какую широкую ногу ты отмечаешь это событие. Как много оно для тебя значит. Он бы, наверное, тоже порадовался.

Ганошников посерьезнел и произнес:

– А я знаю, что это Серега мне помог. Мне менты так и намекнули, что им порекомендовал меня Потапов. Надо бы и его пригласить сюда – отметить это дело.

– Боюсь, что ему сейчас не до праздников, – проговорил Иван. – Ну ладно, кончай трепаться, оставь телок в покое, мне с тобой надо поговорить по важному делу.

– Какому еще делу? – поморщился Ганошников. – Давай в другой раз.

В этот момент где-то у него под ногами зазвонил телефон, валяющийся на полу. Ганошников неохотно протянул за трубкой руку и, поднеся ее к уху, произнес:

– Да, слушаю… Какие еще двое?.. Из прокуратуры? Генеральной прокуратуры…

Брови на лице Ганошникова удивленно взлетели вверх.

– А что им надо-то?.. Не сказали, – растерянно произнес Вадим.

Ганошников отключил трубку и бросил аппарат на пол.

– Вот еще какие-то мужики из прокуратуры прутся сюда поговорить. Вы что, все с ума сегодня посходили, что ли?! У меня праздник, а вы здесь со своими разговорами лезете!

Иван был удивлен не меньше хозяина кабинета.

– Какая, к черту, прокуратура?! Они что, именно так и представились?

– Да, – ответил Ганошников, – охранник сам прочитал документ. Именно генеральная… двое.

Слегка пьяный Ганошников никак не мог въехать в ситуацию и лишь растерянно добавил:

– Уже идут сюда.

В глубине души у Ивана зародилось подозрение. Он не чувствовал опасности для жизни, но опасность для исполнения его планов существовала определенно. Его смущало, что эти люди из Генеральной прокуратуры.

«Почему не из областной или городской? – спросил сам себя Иван. – Не знаю, что за этим стоит, но мне надо выполнить задание Сергея. Я должен переговорить с Ганошниковым и выяснить все, что он знает. А для этого лучше всего увести его отсюда, чтобы прокуроры и проститутки не мешали».

Иван понял, что действовать надо решительно. Он слегка оттолкнул от себя девицу, прильнувшую к нему, и, подойдя к Ганошникову, твердо заявил:

– Вот что, Вадик, обычно прокуроры или следователи не ходят сами к своим собеседникам, а вызывают их повесткой к себе. Поэтому лучше поручи своей секретарше выяснить, что за дела привели сюда этих мужиков. А мы с тобой пока отсюда смотаемся и спокойно переговорим на одну важную для меня тему.

– А вдруг они по делам бизнеса? – предположил Ганошников.

– Пусть секретарша отошлет их к твоему заместителю. У тебя ведь есть заместитель?

– Есть, – с готовностью ответил Вадим. – Он сейчас в моей подсобке трахается.

Ганошников кивнул на внутреннюю дверь, ведущую в небольшую комнату отдыха.

– Оттуда есть еще один выход? – быстро спросил Дегтярев.

– Есть, – кивнул Вадим.

– Тогда пошли отсюда, – проговорил Иван и, схватив тщедушного Ганошникова за кисть руки, рывком поставил его на ноги.

– Зачем это? – начал упираться Ганошников.

Но Иван не слушал его. Он схватил лежащую на диване рубашку Вадима и швырнул ее тому в руки, после чего направился к внутренней двери.

Однако в этот момент из приемной раздались протестующие крики секретарши, которая уверяла кого-то, что начальник занят, у него очень важное совещание и ей велено никого не впускать.

Дверь, ведущая из приемной в кабинет директора, открылась, и на пороге появились двое мужчин, сопровождаемые секретаршей.

Обернувшийся Иван внимательно осмотрел вошедших. Это были молодые мужчины лет по тридцать – тридцать пять. На обоих были надеты неброские кожаные куртки, темного цвета брюки.

Первым к опешившему Ганошникову подошел тот, что был пониже. У него было скуластое лицо и восточный разрез глаз.

– Здравствуйте, – произнес он. – Вы Ганошников?

– Да, – неуверенно произнес Вадим, натягивая на себя рубашку.

– Мы из прокуратуры, – сказал Азиат, протягивая к лицу Ганошникова удостоверение.

Тот, проглядев его, протянул потерянным голосом:

– Очень приятно…

– Нам необходимо побеседовать с вами, – произнес второй из визитеров, высокий шатен. – Прошу вас, одевайтесь и поедем с нами.

– А что, здесь нельзя? – спросил Ганошников, застегивая пуговицу на рубашке.

– Здесь у вас неподходящая атмосфера, – заявил Азиат, обведя руками вокруг и с усмешкой поглядев на голых девиц.

Ганошников с неким вопросом взглянул на стоявшего за его спиной Ивана. Тот молчал, вглядываясь в лица вошедших. Иван решал для себя, что ему сейчас предпринять. Сам по себе этот неожиданный визит, желание непременно увезти Ганошникова были подозрительны.

Но последние сомнения Ивана рассеялись, когда он увидел опытным глазом, что куртки «прокуроров» оттопыриваются с левой стороны…

– Извините, – проговорил он и шагнул навстречу вошедшим, – а можно еще раз посмотреть ваши удостоверения личности?

– Пожалуйста, – произнес уже Шатен и засунул руку в карман, намереваясь достать оттуда «корочки».

То же самое проделал Азиат, засунув руку в боковой карман.

В этот момент Иван нанес удар ногой в пах ближе стоящему к нему Шатену. Тот мгновенно согнулся пополам, схватившись левой рукой за гениталии, выпучив глаза и при этом издав короткий гортанный звук. В такой позе он и застыл, обездвиженный острейшей болью, пронизывающей все его тело.

Азиат среагировал достаточно быстро, выхватив из-за пазухи вместо удостоверения пистолет с привинченным к стволу глушителем. Но Иван опередил его.

В тот момент когда рука Азиата готова была направить дуло пистолета в сторону Ивана, Дегтярев обеими руками схватил правую кисть соперника и выкрутил ее так, что пистолет выпал из ослабшей руки, а сам Азиат, совершив небольшой кульбит в воздухе, упал на пол, приземлившись на спину.

Однако он тут же вскочил и с диким криком бросился на Ивана, намереваясь нанести ему удар ногой в голову. Но и здесь Иван оказался проворнее.

Он уклонился от удара так, что каблук соперника просвистел над ухом, при этом правая ударная нога противника почти легла на плечо Ивана. Ухватившись за нее, Иван левым кулаком нанес удар растопырившемуся противнику по тому же самому месту, что и первому.

Азиат заорал от боли и потерял всякую способность сопротивляться, после чего Иван сбросил ногу противника с плеча, опрокинув того на пол.

И, не обращая внимания на то, как Азиат корчится от боли, Иван приказал Ганошникову:

– Пошли отсюда, быстро.

– Зачем ты это сделал? – удивленно спросил Вадим, подталкиваемый к выходу Иваном.

– Так, похулиганить захотелось, – ответил Иван, открывая входную дверь и выталкивая Ганошникова в приемную.

Затем он обернулся к оставшимся проституткам и секретарше:

– Быстро вызовите охрану и милицию. Пусть менты проверят подлинность документов у этих козлов. Сдается мне, они у них «липовые».

Шатен в этот момент рухнул на колени и, подняв голову, промычал:

– Ну, сука, мы тебя еще достанем…

– Счастливо оставаться, ребята, – улыбнувшись, помахал им рукой Иван. – Если есть желание, можете воспользоваться девочками… Если, конечно, сможете это сделать.

С этими словами Иван вышел в приемную и захлопнул дверь. Схватив растерянного и ничего не подозревающего Ганошникова за руку, он вывел его в коридор и силком поволок к выходу.

– Зачем ты это сделал? Ты что, совсем с ума сошел? – недоумевал Ганошников. – Избить сотрудников прокуратуры у меня в кабинете!..

– Они не сотрудники прокуратуры, – оглядываясь назад, успокоил его Дегтярев.

Они подошли к лестничной клетке и быстрыми шагами, перескакивая через ступеньки, побежали вниз.

– Почему ты решил, что они не сотрудники прокуратуры? – спросил не унимающийся Ганошников.

– Они были вооружены, – ответил Дегтярев.

– Ну и что? Многие прокуроры сейчас вооружены, – продолжал упорствовать Ганошников.

Иван посмотрел на Вадима, как на идиота:

– Пистолетами «ТТ», к которым еще привинчены глушители? Ты дурак, что ли?

– Кто же они? – удивленно раскрыв рот, спросил Ганошников.

– Думаю, тебя пришли убивать.

– Господи, боже мой! – ахнул Ганошников.

К этому времени они уже подошли к турникету и, миновав его под удивленным взглядом охранника, выбежали на улицу.

– Что вообще здесь происходит? – воскликнул Ганошников.

– Точно я тебе сказать не могу, – отвечал Иван, выбегая на проезжую часть и голосуя проезжающей мимо машине, – но у меня есть основания подозревать, что все это последствия недавнего убийства, свидетелем которого ты был.

На сей раз на лице Ганошникова удивление смешалось с испугом:

– Какого еще убийства?

В этот момент одна из проезжающих машин остановилась, и Иван, открыв дверь, махнул рукой Ганошникову.

– Садись, быстро.

Когда Вадим залез в машину, Иван прыгнул вслед за ним на сиденье, закрыл дверь и крикнул:

– Гони, шеф.

«Жигуленок», стартовав с места, помчался по улице. В этот момент Иван, развернувшись, увидел, как из проходной выбегают двое преследовавших их псевдопрокуроров.

Оба доковыляли до стоящей недалеко белой «девятки» и залезли в нее. Однако к этому времени «жигуленок», в котором ехали Иван и Вадим, уже свернул на другую улицу.

Прошло еще несколько минут, пока шофер, руководимый Иваном, петлял по соседним с фабрикой улицам. Наконец, когда Иван убедился, что погоня отстала, он повернулся к Ганошникову и спросил:

– Вот что, Вадик, а теперь ты должен по-быстрому вспомнить тот день, когда ты встречался в баре с Сергеем.

– Ну и что? Я его прекрасно помню, – ответил Ганошников. – Мы обо всем тогда договорились.

– Потом, – произнес Иван, – потом, когда ты вышел, на твоих глазах убили человека. По показаниям очевидцев, ты был последним, кто общался с ним.

– Ну допустим, – проговорил Ганошников. – И что теперь?

– Он тебе что-нибудь говорил? Точнее, что говорил умирающий перед кончиной?

– Не помню, – наморщил лоб Вадим. – Вроде что-то говорил. А при чем здесь все это?

– Это очень важно! Возможно, от этого зависит и твоя, и моя жизнь, а также успех большого дела.

– Господи, – снова взмолился Вадим, – вот угораздило меня вляпаться в это дело.

– Давай вспоминай быстрее, – поторопил Вадима Дегтярев.

Тот нахмурился, несколько секунд вспоминая:

– Да разве сейчас вспомнишь. Лепетал что-то непонятное о каких-то списках, камерах или ящиках.

– Ладно, вспоминай пока, – потребовал Иван.

Он вынул из кармана сотовый телефон и набрал номер:

– Сергей, это Иван, я вместе с Вадимом. Где нам лучше встретиться с тобой? Пока многое не ясно, но кое-что интересное я тебе рассказать могу.

– Я скоро буду на фондовой бирже, подъезжайте и вы туда. Там мы вас и подберем.

Иван отключил связь и дал команду шоферу:

– Езжай на фондовую биржу на улице Кричевского.

Два черных джипа остановились у пятиэтажного здания, где располагалась фондовая биржа. В этот момент оттуда вышли Иван Дегтярев и Ганошников и подошли к одной из иномарок. Открыв дверь, оба сели на заднее сиденье машины.

– Привет, Вадик! – поздоровался Потапов, сидевший рядом с шофером. – Как дела?

– До сегодняшнего дня все шло хорошо, – угрюмо ответил Вадим. – Но потом пришел Иван и начались проблемы.

– Что случилось? – спросил Потапов у Дегтярева.

– Буквально вслед за мной, не успел я зайти в кабинет к этому фабриканту, туда явились два типа, показав удостоверения прокурорских работников и потребовав, чтобы этот парень, – Иван кивнул на Вадима, – последовал вслед за ними для беседы. Кроме документов из прокуратуры, у этих ребят еще были «стволы» под мышками – «ТТ» с глушителями. Я решил не рисковать и не отдавать им Вадика, пока сам не побеседую с ним. Неизвестно, где бы мы потом нашли… его труп…

– Разумно, – одобрил Потапов. – Ты задавал ему вопрос, который нас интересует?

– Да, – ответил Иван.

Иван толкнул локтем в бок Ганошникова и с иронией в голосе скомандовал:

– Давай, мальчик, расскажи дядям, что ты узнал от убитого.

Ганошников хмуро посмотрел на Дегтярева, потом заявил, обращаясь к Потапову:

– Я еще раз повторю, что точно не помню, поскольку не придал его словам какого-то значения. Судя по всему, он сожалел о случившемся.

Потапов тяжело вздохнул и произнес с мрачной иронией в голосе:

– Да, его можно понять, не каждый день умираешь.

– Если вы будете перебивать своими шутками, я вообще ничего говорить не буду, – обиделся Ганошников.

– Ладно, давай не тяни, – подогнал его Дегтярев.

– Еще он говорил о каком-то списке, который кто-то составил.

– Что еще? – спросил Потапов.

– Что еще?.. – переспросил, задумавшись, Ганошников. – Еще он твердил то ли о каком-то ящике, то ли о камере за номером двадцать восемь.

– Ты точно помнишь цифру?

– Да, цифру запомнил точно, двадцать восемь. Двадцать восемь – это номер квартиры моей подружки, с которой я сейчас живу.

– Ящик номер двадцать восемь, – проговорил Потапов после небольшой паузы. – Что это, черт возьми, может значить?

– Или камера, – предположил Ганошников. – Может, речь шла о камере хранения за номером двадцать восемь.

– Такое возможно, – отметил Иван. – Не исключено, что фээсбэшник нарыл какие-то важные документы, которые хранил не дома, а, допустим, в камере хранения на вокзале. Или абонентском ящике на почтамте.

– Да, точно, – вдруг разгорячился Ганошников. – Он так и сказал, ящик номер двадцать восемь. Скорее всего, это был абонентский ящик.

Потапов посмотрел на Дегтярева и спросил:

– Сколько почтамтов в городе могут быть оборудованы такими ящиками?

Иван, недолго размышляя, вынул сотовый телефон и позвонил в справочную. После нескольких звонков ему наконец-то удалось выяснить, что, кроме главпочтамта, еще два крупных отделения в центре города имеют абонентские ящики.

– Ну что ж, – подвел черту Сергей, – предлагаю не медлить. Давайте совершим рейд по этим местам. Иван, – Потапов обратился к Дегтяреву, – пригодится твое искусство взломщика. Вскроешь ящики, просмотришь содержимое. Если нет ничего интересного, оставишь это все на месте. Если обнаружится что-то связанное с Закосовым, изымешь.

– Будет сделано, – усмехнулся Иван. – Отмычки всегда со мной.

Терентьич, слушавший разговор, завел машину и тронул ее с места.

Через двадцать минут джипы, попетляв по улицам города, притормозили недалеко от почтамта.

Иван вышел в сопровождении двух охранников. Поднявшись на второй этаж, он попал в специальную комнату, где в несколько рядов стояли стеллажи с абонентскими ящиками.

Найдя ящик номер 28, Иван кивком головы дал понять охранникам, чтобы они постояли на стреме. Сам же он вынул из кармана связку отмычек и, быстро подобрав нужную, легко открыл ею дверку. Запустив в ящик руку, вынул небольшую пачку писем.

Проглядев конверты, Иван убедился, что все они пришли на имя Эдуарда Шляфмана от разных женщин. Некоторые были иногородние.

Иван вскрыл одно письмо и углубился в текст. Через несколько секунд чтения Дегтярев понял, что если в этом ящике и содержатся какие-то секреты, то только личные, касающиеся некого Шляфмана, который желает познакомиться с женщиной и переписывается со многими из них, используя для этого абонентский ящик.

– Ладно, Эдик, – заявил Иван, посмотрев на фотографию девушки, – одну из твоих поклонниц придется изъять, чтобы ты не заподозрил неладное.

Иван сунул вскрытый конверт с фотографией в карман, остальные бросил обратно в ящик и закрыл его на замок. Через минуту, садясь в машину Потапова, Иван отчитался:

– Мимо. В ящике письма какому-то донжуану, который баб по переписке отыскивает.

– Ладно, поехали дальше. Ближайший отсюда почтамт на Зенитной.

Абонентский ящик за номером 28 в почтамте на улице Зенитной оказался пустым. После этой неудачи осталось единственное место, где имелись абонентские ящики. Почтовое отделение располагалось в центре Заводского района, на улице Раскольникова. Туда и направились Потапов и его люди.

Когда машины остановились чуть поодаль от почтового отделения, Иван вышел из машины и, улыбнувшись Потапову, сказал:

– Давайте, ругайте меня вовсю. Авось в этот раз нам повезет…

– Да ладно тебе, – махнул рукой Потапов, – давай без суеверий…

Иван улыбнулся и, хлопнув дверью, в одиночестве направился в здание почтамта. Абонентские ящики находились в одном из углов почтового зала. Народу было достаточно, и Иван именно поэтому не боялся быть примеченным.

Он уверенной походкой подошел к стеллажу. Отыскав ящик номер 28, легко открыл его заранее приготовленной отмычкой. Замки были не слишком сложные.

И сразу же увидел небольшой чемоданчик – нечто среднее между дамской сумочкой и небольшим кейсом, обитым кожей. Кожа была совсем новая, видно, что кейс использовали нечасто.

Иван уверенно достал чемоданчик, открыл замки и приподнял крышку.

«Наконец-то удача».

В кейсе находились кожаная папка и две видеокассеты, смотанные скотчем одна с другой. На кожаной папке приклеена белая полоска, на которой от руки написано: «Закосов».

Иван с облегчением вздохнул, закрыл кейс и захлопнул дверцу абонентского ящика. После этого не спеша направился к выходу.

До джипа, в котором сидел Потапов, надо было пройти метров тридцать. Едва выйдя из дверей почты, Иван улыбнулся и махнул рукой сидящим в джипе людям, давая понять, что все хорошо, они нашли то, что искали.

В этот момент взгляд Ивана случайно скользнул по белой «девятке», припаркованной у тротуара на противоположной стороне улицы.

Боковое стекло автомобиля было опущено, и Ивану, мельком взглянувшему на шофера, показалось знакомым его лицо.

Дегтярев остановился и оглянулся. За рулем «девятки» сидел Азиат, которого Иван сегодня днем «отключил» в кабинете у Ганошникова.

Ивану даже показалось, что Азиат слегка улыбается, глядя на него.

Мгновенно осознав опасность, Иван, однако, не бросился к джипу, за корпусом которого мог укрыться от пуль. Его смутило то, что Азиат и его напарник ничего не предпринимали, а просто наблюдали за ним.

Смертельная угроза заставила мозг Ивана работать быстрее. В следующее мгновение он сообразил, откуда исходит главная опасность. Он поднял руку и посмотрел на чемоданчик в своих руках.

– Вот сука, допер все-таки, – выругался Азиат, увидев движение Ивана, и нажал на кнопку пульта, который держал в руке.

Тихую улицу потряс оглушительный грохот.

Потапов, наблюдавший из окна джипа за Иваном, удивился, когда тот на полпути к джипу остановился и, оглядевшись по сторонам, вдруг посмотрел на чемоданчик, который он нес в руках.

В этот самый момент в руках Ивана сверкнула яркая вспышка, сопровождаемая грохотом и звоном стекла, выбитого взрывной волной из окон и витрин близлежащих домов.

Интуитивно Потапов закрыл лицо руками и пригнулся. Когда же он снова бросил взгляд в окно, то через покрывшееся мелкой сеткой стекло джипа увидел, что Иван лежит на земле, точнее было сказать, на земле лежало то, что осталось от Ивана.

– Иван! – заорал обезумевший от ужаса Потапов.

Не думая о возможной опасности, Сергей выскочил из джипа и рванулся к Ивану. За ним, не отставая, последовали охранники, не потерявшие бдительность, несмотря на всю неожиданность и трагизм произошедшего события.

Когда Потапов склонился над телом Ивана, четверо охранников окружили его плотным кольцом, держа пистолеты наготове. Однако Потапов всего этого не замечал. Он склонился над телом убитого друга, находясь в состоянии транса.

На Дегтярева было страшно смотреть. Его лицо было изуродовано до неузнаваемости. Левую руку, в которой он нес чемоданчик, оторвало, и она валялась в нескольких метрах от тела. На груди зияла огромная рана.

Ни кто-либо из охранников, ни подоспевшие Терентьич с Ганошниковым не решались обратиться к Потапову с предложением отойти в безопасное место.

Сергей молча глядел на изуродованного Ивана. По щекам у него катились слезы, но он не делал ни малейшей попытки смахнуть их. Руки и одежда его были испачканы кровью. Ею обильно был полит и тротуар вокруг тела.

Наконец, когда место события уже было окружено толпой зевак и издалека послышался вой приближающейся милицейской машины, Сергей медленно поднялся. Он бросил взгляд на свои руки, потом посмотрел на труп Дегтярева:

– Клянусь тебе, Иван, жить не буду, если всех этих паскуд не изведу!

Сергей сидел на заднем сиденье джипа и молча курил, выпуская дым в открытую автомобильную дверь. На месте убийства, оцепленном милицией, работали эксперты-криминалисты. Терентьич, положив большие руки на руль, уткнулся в них лбом. Рядом Костя Титов. Его обычно веселое и живое лицо на сей раз было бледным и неподвижным. Он уставился в какую-то точку на лобовом стекле перед собой, не отводя от нее взгляда. Атмосфера вокруг этих людей была напряженная, гнетущая.

Это сразу почувствовал подошедший к Потапову Горчаков. Он тоже закурил и, постояв молча несколько минут, сказал, обратившись к Сергею:

– Мы скоро заканчиваем. Эксперты изучили обстановку. Странная вещь выясняется…

Потапов молча посмотрел на Горчакова. Виталий продолжил:

– Ты, Сергей, говорил, что вы узнали о том, что в абонентском ящике может храниться какая-то информация, и обследовали все почтамты, которые имеют стеллажи с ящиками. И именно здесь вы нашли кейс, в котором, как показалось Ивану, содержится что-то, что вас интересовало.

– Да, – коротко ответил Потапов.

– Скорее всего это была какая-то папка, – произнес Горчаков, – и, возможно, видеокассеты. Во всяком случае, фрагменты именно этих предметов эксперты обнаружили в зоне взрыва. Видимо, в видеокассету и было заложено взрывное устройство.

– Что же тут странного, по-твоему? – устало спросил Потапов.

Горчаков бросил окурок на асфальт, затушил его ногой и, посмотрев на Сергея, ответил:

– Поначалу мы предполагали, что бомба была оборудована механизмом, который приводился в действие от открытия чемоданчика. Но, поработав на месте взрыва, все эксперты пришли к выводу, что скорее всего бомба была приведена в действие радиовзрывателем.

Потапов удивленно поднял глаза на Горчакова.

– Это пока еще не факт, но есть некоторые указания… Обнаружен датчик, который мог послужить для приема радиосигнала и который скорее всего и привел в действие бомбу. Предположительно, в ней было полкило в тротиловом эквиваленте.

– Это значит, – заявил Потапов, нахмурившись, – что убийца или убийцы все это время находились где-то рядом и следили за Иваном.

– Возможно, они и сейчас находятся где-то недалеко, – подал голос Титов.

– Вот почему перед тем, как бомба взорвалась, Иван посмотрел через дорогу, – вспомнил Сергей. – Мне показалось, что он в этот момент заподозрил что-то или кого-то узнал.

– Поэтому убийцы и привели механизм в действие. Хотя по замыслу они должны были это сделать тогда, когда Иван сядет к тебе в машину, – предположил Горчаков. – Полкило не самая большая доза для заказного убийства, но если бы эта штуковина рванула в машине, вам бы всем был каюк.

– Иван спас меня ценой своей жизни, – тихо произнес Потапов.

В машине снова воцарилась мертвая тишина. Каждый из собравшихся вновь с отчаянием осознал степень произошедшей потери.

– И все же я одного не понимаю, – заговорил Костя. – Как киллеры узнали обо всем этом? Насколько я понял, мы только сегодня получили информацию об этом проклятом ящике. Неужели это была заранее спланированная и устроенная подстава?

– Или кто-то сообщил им о нашем маршруте и цели поиска, – предположил Потапов.

Все, кроме Потапова, разом посмотрели на забившегося в угол Ганошникова. Глаза того расширились от ужаса и возмущения.

– Да вы что, охерели совсем! – воскликнул он. – Я вообще тут не при делах. Вы сами сегодня ко мне пришли. Я и не знал ничего…

– А что ты так разорался в таком случае! – злобно проговорил Костя.

– Оставьте его, – приказал Потапов устало. – Он из машины не вылезал. Не было у него никакой возможности передать информацию, даже если бы захотел.

– Тогда как, черт возьми, киллеры могли узнать эту информацию и подготовиться к встрече? – продолжал недоумевать Титов.

– Надеюсь, мы это скоро узнаем. – Потапов выкинул окурок на асфальт и обратился к Горчакову: – Мы поехали отсюда. Нам еще надо – врагу такого не пожелаешь – сообщить обо всем жене Ивана. У него остался маленький сын. Если выяснится что-то новое – звони мне немедленно.

Горчаков понимающе кивнул и захлопнул дверь автомашины. Терентьич завел мотор и тронул джип с места.

Они были в пути уже минут десять, когда Сергей вдруг спросил Терентьича:

– Давно у тебя стало барахлить радио?

Терентьич удивленно взглянул в зеркало заднего вида на Сергея. Ему показалось странным, что в такой момент Потапов интересуется исправностью его радиоприемника.

– Дня два как, – ответил шофер, следя то за дорогой, то за выражением лица Потапова. – А что?

– Ну-ка, включи.

Терентьич оторвал правую руку от руля и, протянув ее к автомагнитоле, повернул рычажок. На волне, на которой Терентьич обычно слушал свою любимую радиостанцию, снова раздалось шипение, голос диджея долетал до слушателя с серьезными искажениями.

Послушав такую трескотню несколько минут, Сергей распорядился:

– Можешь выключить.

Он помолчал несколько секунд, потом снова задал вопрос Терентьичу:

– Ты машину в последние два дня где-нибудь оставлял?

– Не понял?.. – удивился шофер.

– По-моему, я ясно спросил, – с металлом в голосе произнес Потапов. – За последние дни ты покидал машину где-нибудь на заправках или в иных местах?

– Нет, конечно, – слегка обиженным тоном ответил Терентьич. – Это же моя обязанность – все время следить за машиной. Я заправляюсь на тех заправках, где есть обслуживающий персонал, который сам заправляет и деньги за заправку принимает. Даже если такое вдруг почему-то случилось и я оставил машину, то всегда тщательно осматриваю ее перед тем, как поехать куда-то.

– Значит, ситуации, когда ты покидал незакрытую машину или в нее мог пролезть кто-то чужой, не было за последние дни?

– Нет, – категорично заявил Терентьич, но потом немного нерешительно добавил: – Ну разве что… – Он сомневался в чем-то, прокручивая в памяти события последних дней, но наконец-то решившись, произнес: – Недавно, правда, гаишники прицепились. Поутру ехал, отловили меня. Всю машину обшарили, даже в движок залезли, обнаглели совсем.

– Что искали? – спросил Потапов, внимательно глядя на Терентьича.

– Сказали, что ночью сперли такой же джип у какого-то босса, поэтому проверяют каждую машину, и нашу в том числе. Но я потом тщательно все осмотрел и ничего подозрительного не нашел.

– Где конкретно лазил гаишник?

– Ну, один смотрел номера на моторе, другой заглянул в салон, на заднем сиденье чего-то шарил и в багажнике.

Потапов взял трубку сотового телефона и, набрав номер, связался с машиной охраны, которая ехала следом за их джипом.

– Максим, сидит ли кто-нибудь на хвосте у нас?.. Какая-нибудь машина, которая, как вам показалось, едет за нами давно.

Через несколько секунд Максим ответил:

– Точно сказать не могу, но, по-моему, вон те серые «Жигули» шестой модели едут за нами почти от самого почтамта.

– Терентьич, включи радио, – распорядился Потапов.

Терентьич выполнил приказание, и в салоне снова послышался треск радиоэфира. Потапов снова заговорил в трубку сотового телефона:

– Максим, быстро и аккуратно прижмите этот «жигуленок» к бордюру. Я уверен, там сидят любопытные люди, которым есть дело до нас с вами.

– Ясно, шеф! Сейчас сделаем.

Джип с охраной, следовавший за машиной Потапова, затормозил, прижимаясь к краю проезжей части. Но еще раньше этого маневра серая «шестерка», ехавшая за джипами с людьми Потапова, вдруг резко развернулась, чуть не перевернувшись, и, выехав на соседнюю полосу, помчалась по ней в обратном направлении.

По мере удаления «шестерки» от джипов помехи в радиоэфире стали снижаться.

– Вон они! – крикнул следивший в заднее окно Потапов. – Клюнули, козлы. Терентьич, разворачивайся, и за ними. Максим, делай то же самое.

Но шофер джипа с охраной уже затормозил и стал разворачиваться, пропуская машины встречного потока. Еще через несколько секунд оба джипа, перестроившись, помчались в погоню за «шестеркой».

«Жигули» юрко ныряли в потоке машин, и если бы он был намного интенсивнее, скорее всего им бы удалось уйти, оторваться от двух мощных монстров.

Но машин на улице было не так много, и два джипа, включив максимальную скорость, постепенно нагоняли серую «шестерку». Почувствовав это, водитель «Жигулей» решил использовать последний маневр.

На одном из поворотов «Жигули» резко затормозили и свернули вправо, стараясь юркнуть в маленькую улочку. Набравший скорость передний джип, в котором ехали охранники Потапова, проскочил мимо, затормозив уже после того, как проскочил перекресток. Однако Терентьич, ехавший сзади, учел этот момент и затормозил раньше.

«Чероки», имеющий передний привод и снизивший скорость, достаточно легко вписался в поворот. Здесь-то удача отвернулась от «Жигулей».

В тот момент, когда «жигуленок» стал набирать скорость, из двора выехал грузовик-мусоровоз. «Жигули» резко затормозили, пытаясь объехать его на встречной полосе. Для этого им еще раз пришлось снизить скорость, но здесь уже подоспевший Терентьич ударил «жигуленок» бампером своего джипа. Тот потерял управление, его занесло, вдобавок ко всему заглох мотор.

Титов выхватил из кобуры пистолет, передернул затвор и ринулся из машины.

– Ну, суки, – проговорил он, – сейчас вы у меня попляшете.

– Спокойнее, Костя, – крикнул вдогонку Потапов. – В этих людей стрелять нельзя.

– Почему? – удивился Костя, обернувшись, когда уже выскочил на улицу.

– Сам убедишься.

Через несколько секунд охранники во главе с Титовым выволокли из «жигуленка» двоих мужчин. Один был среднего возраста, невысокий, плотный, с коротко стриженными рыжеватыми волосами. Второй – гораздо моложе, на вид ему было лет двадцать пять – двадцать семь; высокий, худой брюнет, одетый в короткую спортивную куртку.

Оба пленника вылезли из машины, держа в поднятых руках красные книжечки. Тот, что был постарше, крикнул:

– Не стрелять, мы из ФСБ.

Но, несморя на эти предупреждающие крики, оба были тут же сбиты с ног и положены на землю лицом вниз. Потапов вылез из машины и сказал Терентьичу:

– Быстро обыщи машину. Ты понял, что искать?

Терентьич понимающе кивнул головой.

Когда Сергей подошел к Косте, тот изучал удостоверения взятых пленников.

– Вроде не фальшивые, – проговорил он, протягивая их Потапову. – Офицеры ФСБ – старший лейтенант и капитан.

– Осмотри их машину, а я пока вызову ментов, – отдал распоряжение Сергей.

– Вы за это поплатитесь, – подал голос пожилой мужчина, который, судя по его документам, был капитаном ФСБ. – Вы нарушаете закон.

– Закон нарушили вы, – парировал Потапов, – занимаясь прослушиванием моих разговоров. При этом, сдается мне, что санкцию прокурора на подобную деятельность вы вряд ли получили.

– Нашел, – прокричал Костя, вылезая из «жигуленка». – На заднем сиденье чемоданчик, импортное оборудование американского производства. Классная вещь, выдает хорошее качество записи разговоров на расстоянии до ста метров.

– Не трогай пока ничего. Сейчас приедут менты, и мы дадим этому делу официальный ход.

Горчаков приехал через десять минут после звонка Потапова. Однако почти одновременно с ним на месте задержания фээсбэшников появились люди из серого дома.

– Что здесь случилось? – спросил у Горчакова один из подъехавших на белой «Волге» – мужчина в штатском.

Он вынул из кармана удостоверение и представился:

– Майор ФСБ Доронин.

– Ваши люди занимались незаконной прослушкой разговоров депутата городской Думы господина Потапова, – ответил Горчаков, едва взглянув на предъявленное ему удостоверение. – Его охрана обнаружила это и задержала ваших сотрудников.

– С чего вы взяли, что они занимались именно этим?

Горчаков залез в «жигуленок» и вынул оттуда пакет, в котором лежала аудиокассета.

– На этой кассете разговор господина Потапова и его сотрудников, который ваши люди записали, используя «жучок», обнаруженный нами в машине.

Доронин оглянулся по сторонам и, взяв Горчакова за плечо, отвел его в сторону:

– Вот что, майор, советую тебе, пока не поздно, прекратить это безобразие. Отпустите наших сотрудников, отдав им все принадлежащие им вещи, в том числе и аудиокассету, – командным голосом распорядился Доронин, как только они оказались вдвоем с глазу на глаз.

– С какой стати? – твердо возразил Горчаков. – Они что, занимались этим с санкции прокурора? Если так, то мы их, конечно, отпустим. Если нет, я намерен дать делу официальный ход.

Доронин смерил Горчакова ледяным взглядом и прошипел, слегка наклонившись к нему и глядя в глаза:

– Слушай, ты, ментяра, я тебя последний раз предупреждаю, чтобы ты не лез не в свое дело. Если не боишься, что тебя разжалуют в заштатные пэпээсники, и если не хочешь закончить свой трудовой путь начальником детской комнаты милиции где-нибудь за пределами областного центра, то, зная все это, быстренько, без скандала делай все, что я тебе говорю. В противном случае я завтра же подкину вашему управлению собственной безопасности парочку фактов твоей биографии, говорящих о деловом аспекте вашей дружбы с этим господином. – Доронин кивнул на Потапова.

Горчаков покрутил шеей из стороны в сторону, как будто ему жал воротник, и, тяжело вздохнув, произнес спокойным тоном:

– А ты меня не пугай и не командуй, звания у нас с тобой одинаковые. И этот город не только ваш, но и наш, поэтому ты делай свою работу, а я свою.

– Ладно, черт с тобой, – проговорил Доронин, – решил на жопу неприятностей найти – ты их получишь. Но мой тебе совет: возьми все, что ты у нас забрал, и сдай в оперативную часть. И не спеши оформлять свои протоколы, я уверен, мы замнем это дело раньше, чем ты дашь ему официальный ход. В этом случае и ты сохранишь лицо перед своим дружком, и нам геморроя меньше.

Горчаков молча взглянул на фээсбэшника и отошел от него к Потапову.

– Плохо дело, – констатировал он, обращаясь к Сергею. – Я знаю этого гэбэшника, он из отдела по борьбе с организованной преступностью. Закрытое подразделение ФСБ с широкими полномочиями. Боюсь, что это дело прикроют раньше, чем мы его начнем.

Потапов молчал, вглядываясь в лицо майора милиции.

– Виталий, – наконец заговорил он, – надеюсь, ты понимаешь, что эти люди причастны к убийству Ивана. Они слышали все наши разговоры, они знали, куда мы поедем, где и что будем искать. Уверен, именно они подложили бомбу и именно они взорвали ее в руках Ивана. Нам позарез надо зацепить их официально, чтобы хотя бы снизить их активность. В этом случае они уже не решатся сейчас тронуть меня.

– Ладно, – произнес Горчаков, – я постараюсь сделать все, что можно. Если получится, я сегодня же передам это дело в прокуратуру. А там продвигай его уже без меня. Сам понимаешь, гарантировать тебе я ничего не могу.

Горчаков отошел и принялся давать команды своим сотрудникам. Потапов бросил взгляд на стоявшего чуть поодаль майора ФСБ Доронина. Неожиданно Сергей быстрыми шагами подошел к нему и поинтересовался:

– Вам не кажется, майор, что вы перестарались?

– Я не понимаю, о чем вы, – ответил тот, пожав плечами.

– Вы совершили ошибку… Роковую ошибку. Иван был мне близким другом.

– Так в чем же ошибка? – спросил, усмехнувшись, Доронин.

– Надо было убить нас обоих, как и задумывалось, – ответил Потапов. – В этом случае у вас бы оставались хоть какие-то шансы избежать возмездия и жить спокойно, не ища в каждом встречном человеке своего палача.

Доронин снова усмехнулся:

– По-моему, вы слишком много о себе думаете и к тому же, видимо, не до конца осознали всю критичность вашего положения. Я давно слежу за вами. Вы умудрялись выходить сухим из воды в самых тяжелых ситуациях. Но, поверьте мне, на сей раз у вас нет никаких шансов. Структура, которую я представляю, – это тот соперник, который вам не по зубам. Мне жаль вас, если вы до сих пор этого не поняли.

Улыбка слетела с лица Доронина. Он холодно посмотрел на Потапова и пошел прочь.

– «Контора» вас не спасет… Помните о том, что я сказал, – бросил ему вслед Потапов.

Однако Доронин даже не обернулся. Он прошел к машине, на которой приехал, уселся в нее и, вынув сотовый телефон, принялся звонить.

Потапов тоже вернулся в свой джип.

– Поехали отсюда.

Когда «Чероки» уже отъехал от места события, сидевший рядом с Терентьичем Константин задал Потапову вопрос:

– Как ты думаешь, удастся ли нам выжать хоть какую-то пользу из этого?

– Вряд ли, – ответил тот. – Как отдельный эпизод это мало что нам даст.

– Зачем мы тогда все это начинали, – уныло проговорил Титов. – Надо было пристрелить этих козлов без всяких ментов, все равно толку из этого никакого не выйдет.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво проговорил Потапов, – но один положительный момент во всем этом есть.

– Какой же? – заинтересовался Костя.

– Мы встретились с врагом лицом к лицу.

Титов непонимающе пожал плечами и отвернулся. Сергей не заметил этого жеста, он думал о чем-то своем. Очнувшись от раздумий, Потапов вдруг достал сотовый телефон и набрал номер. Когда абонент ответил, он проговорил:

– Глеб, это Сергей. Ты мне нужен, сегодня же. Жду тебя в нашей условленной квартире.

И Терентьич, и Титов знали, что Глеб Панкратов является наемным киллером Потапова, человек, к услугам которого он прибегал в самых тяжелых и критических ситуациях. Вызов Глеба означал, что Потапов не сдался в своей борьбе. Война продолжается. И, по всей вероятности, Дегтярев стал не последней жертвой в этом ожесточенном конфликте.

Была уже поздняя ночь, тишину которой нарушал шум дождя, начавшегося еще с вечера. Потапов лежал на диване, уставившись в окно, залепленное мелкими каплями, и молча курил. В соседней комнате спал Костя Титов. На кухне двое охранников смотрели маленький переносной телевизор, приглушив его звук до минимума.

Это была тайная квартира, купленная на подставное лицо, которая практически принадлежала Потапову. Именно здесь в случае возникновения конфликтов можно было «залечь на дно». Эта квартира часто использовалась для устройства конфиденциальных встреч. Вот и сегодня такая встреча должна была состояться.

В полтретьего ночи раздался дверной звонок. Охранники, не выключая телевизор, выхватили пистолеты, приготовив их к бою, и направились открывать дверь. Но их опередил проснувшийся Титов. Он, осторожно взглянув в дверной «глазок», убрал свой пистолет за пояс брюк и открыл дверь.

Порог квартиры переступил высокий худощавый мужчина. Его черные волосы, слегка убеленные сединой на висках, были коротко пострижены. Лицо было загорелое, со впалыми щеками.

Мужчина был одет в длинную кожаную куртку, темные брюки, на ногах у него были армейские ботинки.

– Привет, Глеб, – первым поздоровался Титов. – Проходи, Сергей тебя ждет.

Глеб молча пожал руку Титову и, не снимая обуви, прошел в комнату, где на диване уже сидел Потапов. Он поднялся навстречу Панкратову и, пожав ему руку, указал на кресло, стоящее напротив дивана.

Глеб по-армейски аккуратно снял куртку, повесив ее на спинку дивана, вынул из бокового кармана джинсовой рубашки пачку сигарет с зажигалкой и, усевшись в кресло, закурил.

– Ну что, – усмехнулся Панкратов, нарушив молчание, – очередная война с конкурентами зашла слишком далеко и пора почистить авгиевы конюшни, смыв говно кровью?

– Похоже на то, – согласился Потапов, прикуривая новую сигарету.

– Насколько я понял, прочитав из газет, речь идет о раздрае среди хозяев местной нефтяной компании. Вы чего-то там не поделили и стали друг друга убивать.

– Газеты врут, – ответил Потапов. – Точнее сказать, говорят не всю правду. Конфликт разгорелся между местными акционерами и московской нефтяной промышленной группой, которая подмяла под себя всю местную компанию.

– Какая, собственно, разница? – усмехнулся Глеб. – Смысл один – бабки не поделили.

– Да, теперь это все имеет мало значения, – задумчиво проговорил Потапов. – Главное заключается в том, что вчера вечером убили Ивана Дегтярева.

Глеб, протянув было руку с зажженной сигаретой к пепельнице, которая стояла на полу между ним и Потаповым, застыл в этой неудобной позе.

Он бросил на Сергея взгляд своих зеленых горящих глаз, полный ненависти и горечи. Пепел с сигареты упал на пол. Глеб откинулся на спинку кресла и спросил каменным голосом:

– Кто это сделал? Назови мне имя этой падлы.

– Кто конкретно, не знаю, – ответил Потапов, – но за организацией всего этого дела стоят спецслужбы. Местное управление ФСБ.

Глеб лихорадочно затянулся, затем, выпустив в сторону от себя струю дыма, обеспокоенно глянул на Потапова:

– И что ты теперь собираешься делать?

– Теперь я собираюсь мстить, – ответил Потапов, усмехнувшись. – Теперь мы будем их мочить.

Глеб неверящим взглядом посмотрел на Сергея, потом уточнил:

– Ты собираешься убивать фээсбэшников? Уверен, что именно это надо сделать сейчас? Думаю, что не мне тебе объяснять, каковы могут быть последствия.

– Я собираюсь наказать тех, кто убил Ивана, – это первое. И второе: если мы откажемся сейчас от борьбы, то они все равно уничтожат меня рано или поздно.

Потапов посмотрел в глаза Глеба и спросил:

– Ты готов помочь мне в этом деле? Если нет, то я ни единым словом не буду осуждать тебя. Игра слишком опасная. И козырей у нас практически нет.

Глеб еще раз затянулся сигаретой, потом, посмотрев прямо в глаза Потапову, ответил:

– Сергей, я сделаю все, что ты скажешь, независимо от того, насколько все это рискованно. Я лишь хочу одного: чтобы мы действовали продуманно и без всяких эмоций. Как это было всегда. За смерть Ивана мы оторвем яйца многим, пусть даже самым сильным врагам. Но это не повод кидаться очертя голову в пекло.

– А что, я когда-нибудь призывал тебя действовать таким образом? У тебя есть основания упрекать меня в этом? – задал встречный вопрос Потапов.

Он смотрел на Панкратова твердым и спокойным взглядом. От этого взгляда у Глеба улетучилась обеспокоенность за психику Сергея.

– Нет, – мотнул головой Панкратов. – Просто поначалу я испугался за тебя, подумал, что ты потерял голову от горя. Но сейчас вижу, что это не так.

– Спасибо, что еще веришь в меня, – ответил Потапов, усмехнувшись.

– Да ладно тебе, не обижайся. Расскажи мне лучше обо всех произошедших событиях, связанных с этой войной.

Потапов, закурив очередную сигарету, принялся рассказывать, посвящая Глеба в детали. Сергей и Глеб проговорили до утра.

– Они подслушивали ваши разговоры, следуя за твоим джипом по городу, – подвел для себя небольшой итог Панкратов. – Больше «жучков» нигде не обнаружили?

– Нет, нигде. Охранники проверили все: офис, квартиру, зачистили также кабинеты в банке и в охранных агентствах. Пока вроде ничего не нашли.

– Однако они быстро сработали, – оценил Глеб. – У них было не так много времени с того момента, когда Дегтярев и Ганошников сообщили тебе в машине об этом самом абонентском ящике.

– Времени было вполне достаточно. Они рисковали только в первом случае. Если бы документы действительно были в абонентском ящике, находящемся на главпочтамте, то они бы проиграли. Хотя я думаю, что они и здесь контролировали ситуацию. Наверняка за Иваном следили, и если бы он что-нибудь вынес с собой, его могли бы застрелить или просто арестовать, отобрав документы. Пока мы проверяли ящик на главпочтамте, они прошарили два других отделения и, не обнаружив там ничего их интересующего, заложили в один из них бомбу и просто ждали, когда Иван достанет кейс и занесет его в машину, где я сидел.

– А зачем им надо было это делать – убивать тебя? – спросил Глеб.

– Как говорят, есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблем, – улыбаясь, разъяснил Потапов. – А я очень проблемный для них человек.

– И все же непонятно, – продолжал сомневаться Глеб, – ты же сам говоришь, что шансов победить мало, козырей у нас практически нет. Можно было не торопиться со вторым громким заказным убийством одного из акционеров «Сатойла».

– Ну, во-первых, эти ребята действительно считают себя крутыми, а значит, должны действовать жестко и решительно, подавляя наш мятеж и доказывая, что они такие и есть, – ответил Потапов. – А во-вторых, видимо, информация Закосова, дошедшая к нам через Ганошникова, действительно представляет какую-то угрозу для них. Возможно, это и есть тот козырь, попадание которого в наши руки было бы очень нежелательно для наших врагов.

– А может, это все обыкновенная туфта: нет никаких материалов и никакого ящика и этот Ганошников просто напутал что-то? – задался вопросом Панкратов. – А фээсбэшники, узнав эту информацию, просто умело использовали ее для своих целей…

– Все может быть, – махнул рукой Потапов. – Чего сейчас гадать. Сейчас надо приложить все усилия и разобраться, является ли это фактом или это просто ложный ход.

– Как ты собираешься это делать? – спросил Панкратов.

Сергей развел руками.

– Пока ничего оригинального я предложить не могу. Пойдем по проторенной дорожке. Завтра попытаемся выйти на родственников убитого майора Закосова.

Потапов поднялся на третий этаж панельной пятиэтажки и, подойдя к одной из дверей на лестничной клетке, нажал кнопку дверного звонка.

После недолгого ожидания дверь отворилась, и на пороге появилась невысокая темноволосая женщина лет тридцати пяти – сорока. Из одежды на женщине был неброского синего цвета халат, на ногах – домашние тапочки. Короткие волосы были примяты с одной стороны, как будто бы женщина только что встала с кровати. Под глазами виднелись темные круги. Взгляд больших темных глаз был одновременно настороженным и усталым. Весь облик хозяйки квартиры говорил о потрясшем ее недавно горе.

– Здравствуйте, – произнес Сергей. – Моя фамилия Потапов, это я сегодня звонил вам утром.

– Проходите. – Женщина посторонилась, пропуская Сергея в прихожую.

Сергей переступил через порог квартиры, оказавшись в начале длинного коридора, по бокам которого были видны дверные проемы, ведущие в комнаты.

В момент, когда Сергей оказался в прихожей, в коридор вышла молоденькая девушка лет пятнадцати, одетая в джинсы и темный свитер. Ее темно-русые волосы были собраны сзади в не слишком длинную косу. Девушка хмуро и оценивающе посмотрела на вошедшего Потапова, потом на мать.

– Оля, иди в свою комнату, – сказала женщина, впустившая Сергея.

Дочь еще раз оценивающе посмотрела на визитера и, не слишком довольная предложением матери, ушла.

– Проходите в зал, – произнесла женщина.

Потапов пошел в зал и по молчаливому указанию хозяйки уселся на диван. Огляделся по сторонам.

Мебели в комнате было немного, и она отнюдь не дорогая, закупленная явно еще при социализме. Из современных вещей здесь были только широкоэкранный телевизор и видеомагнитофон, стоящий на нем.

В комнате было очень чисто убрано и… как-то пустынно, словно после смерти хозяина квартиры в эту комнату заходили только для того, чтобы убраться или взять какие-то вещи.

Хозяйка пристроилась в кресле напротив дивана и выжидательно посмотрела на Потапова.

– Валентина Григорьевна… Если не ошибаюсь, вас именно так зовут?..

– Да, вы не ошибаетесь, – холодно ответила женщина. – А вы, позвонив сегодня, представились депутатом городской Думы.

– Да, конечно, вот мое удостоверение. – Сергей вынул из кармана корочки и намеревался было протянуть их вдове Закосова, но та лишь покачала головой:

– Не надо. О чем вы хотели со мной поговорить?

– Я хотел поговорить о вашем муже, покойном майоре Закосове.

– Я бы удивилась, если бы вы пришли поговорить со мной о моем здоровье, – иронично ответила собеседница Потапова. – Все вдруг стали интересоваться мужем после его смерти. Вы уже четвертый визитер за последние несколько дней. Сначала пришли двое сослуживцев, посмотрели вещи, задали какие-то странные вопросы и ушли. Затем появился какой-то майор, тоже представился сослуживцем и долго пытал меня вопросами, ответов на которые у меня нет. Теперь вот пришли вы. Вы, наверно, тоже из ФСБ или имеете к ней какое-то отношение.

– Нет, вы ошибаетесь, – ответил Потапов. – Я не имею к этой организации никакого отношения.

– Я почему-то так и подумала, – ответила женщина. – У вас какое-то странное потухшее выражение лица, и манера ведения разговора не похожа на ту, в которой обычно ведут беседу представители этой структуры. Работник спецслужбы пытается понравиться, влезть в доверие, расположить к себе собеседника и одновременно выведать у него все, что ему необходимо. А вы даже не пытаетесь этого сделать.

Потапов едва заметно усмехнулся одними губами, глядя в глаза женщине:

– Я бы очень хотел понравиться и выведать все, что вы знаете на интересующую меня тему, но, видимо, у меня уже нет сил. Я уже сутки не спал. За это время произошло много событий, трагичных для меня. Вчера я потерял одного из своих лучших друзей. Его убили, взорвав у меня на глазах.

Потапов замолчал на секунду, проглотив комок в горле, и продолжил:

– Так получилось, что вашего супруга убили, когда он шел на встречу со мной.

Похоже, это был неудачный ход Потапова. Упоминание о гибели мужа в привязке к Потапову вызвало в душе у женщины волну негатива в отношении Сергея. Она молча, хотя и с трудом, подавила эту вспышку гнева и холодно спросила:

– Зачем же вы пришли сюда, в дом человека, которого, возможно, и убили-то из-за вас?

– Но это не так, – произнес Потапов. – Я не знал его при жизни, я даже не видел его. Мы лишь поговорили по телефону и договорились с ним о встрече. Он что-то хотел мне сообщить. Но не смог этого сделать. Думаю, что это именно та информация, из-за которой убили и моего друга. Я думаю, ваш муж был бы благодарен вам, если бы вы помогли мне.

Злость, кипевшая в женщине, наконец-то прорвалась:

– Да откуда вы знаете, был бы он благодарен или нет?.. Что вы вообще о нем знаете?! О нем вспомнили тогда, когда его не стало. А при жизни, например, никто из сослуживцев и слышать не хотел о его проблемах – о том, что он уже много лет стоял в очереди на новую квартиру. Когда полгода назад нашей дочери потребовалась срочная дорогая операция, никто из его части палец о палец не ударил, чтобы устроить ее для лечения в гэбэшную больницу. И мужу пришлось собирать деньги на операцию, влезая в долги. И вот теперь вы все забегали, все интересуетесь какими-то документами и даже его банковскими счетами. Какие там счета! Мы ведь едва сводили концы с концами.

– Извините, – проговорил Потапов смущенно, – я не имел в виду никакие банковские счета. Я бы хотел узнать: не говорил ли вам майор о каких-то документах, касающихся нефтяной компании «Сатойл»? По крайней мере, именно об этом мы с ним говорили по телефону. Может, вы слышали от своего мужа о каких-то тайниках, где он хранил документы. В отличие от предыдущих людей я могу хорошо заплатить вам за эту информацию. Я уверен, деньги будут для вас нелишними сейчас, когда вы лишились кормильца.

Вдова Закосова уже не могла остановиться. Боль и обида, терзавшие ее последнее время, прорвались наружу словесным потоком:

– Я еще раз вам говорю, я ничего не знаю! Мне все равно, из «конторы» вы или не из «конторы»! Я вам всем говорю, что ничего не знаю. И я больше никого не желаю видеть. Толи больше нет, и оставьте, пожалуйста, нас в покое…

Она еще что-то кричала, но Потапов уже не слушал ее. Он понял, что разговор не удался.

Потапов вынул из кармана свою визитку и, положив ее на диван, медленно поднялся и, извинившись, пошел к выходу.

Выходя из комнаты, он увидел, что в коридоре, в дверях своей комнаты стоит Ольга. По всей вероятности, она давно уже слушала разговор Потапова и ее матери и разыгравшуюся истерику.

Взглянув на девушку, Потапов неожиданно для себя пожал плечами и снова извинился. Ему было крайне неудобно за этот визит. Видимо, это чувство отразилось на его лице, поэтому девушка понимающе кивнула и пошла в комнату, где осталась плачущая мать.

Сергей вышел из подъезда и, пройдя по двору, через арку вышел на улицу, где его поджидали сидевшие в «БМВ» Костя Титов и Глеб.

– Ну что, удалось что-либо узнать? – спросил Титов.

– Ничего существенного, – коротко ответил Сергей.

Он сунул сигарету в рот и стал шарить в кармане в поисках зажигалки.

Глеб вынул из кармана зажигалку и, поднеся ее к сигарете Потапова, высек огонь. Когда Сергей закурил и выпустил изо рта струю дыма, он продолжил:

– Женщина крайне взвинчена. Мы у нее не первые визитеры, которые интересуются наследством ее покойного мужа. Это еще раз подтверждает, что таковое существует, уж не знаю, в каком виде. Судя по обстановке в квартире, семья Закосова жила без большого достатка. К тому же майору полгода назад потребовались большие деньги на операцию дочери. Не исключено, что он шел на встречу со мной, чтобы продать какие-то документы, касающиеся «Сатойла».

– Значит, братки из спецслужб и здесь опередили нас? – задал риторический вопрос Костя.

– Да, – ответил Сергей. – Они интересовались документами Закосова и даже спрашивали о его банковских депозитах.

– Молодцы, – усмехнулся Глеб, – «контора» может работать, когда захочет.

– Скорее когда заплатят, – усмехнулся Титов. – А что нам теперь остается делать?

Костя и Глеб посмотрели на Потапова.

Тот молча курил, уставившись взглядом в невидимую точку за окном.

Ситуация складывалась хуже некуда. Сегодня рано утром Сергею позвонил Горчаков. Он сообщил, что люди из ФСБ забрали все вещественные доказательства, в том числе и аудиокассету. И хотя Горчаков написал и оформил рапорт своему руководству, оно пока ничего не предпринимает по передаче этого дела в прокуратуру.

Кроме этого, начались, как и обещал Доронин, неприятности у самого Горчакова. Его вызвали на завтра в управление собственной безопасности милиции для разговора. Виталий не знал, о чем пойдет речь, но был сильно обеспокоен этим фактом. И совсем испортил настроение Потапову звонок от Селантьева. Вице-губернатор сообщил ему, что его попытка добиться личной встречи с губернатором с целью доложить тому обстановку, складывающуюся вокруг нефтяной компании «Сатойл», окончилась неудачей.

Губернатор уклонился от встречи под предлогом своей занятости. Это был плохой симптом – губернатор либо отказывался помочь местным акционерам, либо придерживался тактики выжидания. А это, в свою очередь, означало, что соперники Потапова преуспели и на этом направлении борьбы.

– Что слышно о наших друзьях-уголовниках? – спросил Титов, прерывая затянувшиеся размышления Потапова.

– Пока ничего нового, – ответил Сергей. – Адвокаты вовсю бьются за то, чтобы и Тихона, и Гаврилу выпустили под подписку о невыезде. Наш Троицкий помогает им в этом советами и своими связями в суде. Он говорит, что в случае с Гавриловым это вполне вероятно. На пакетике с героином, который у него изъяли, не было его отпечатков пальцев.

– А у Тихона есть шансы выбраться на свободу? – спросил Титов.

– С Тихоновым все сложнее, – ответил Потапов, – но шансы все же есть. В конце концов, он может влиять на дела своих фирм, находясь даже в тюрьме.

– Если он этого захочет теперь, – заметил Костя. – Неизвестно, что еще с ним в тюряге делают. Может, он уже инвалид…

– Ладно тебе, не пугай, – вмешался в разговор Панкратов, – давайте лучше подумаем, что нам сейчас в этом положении делать.

И Панкратов, и Титов снова бросили взгляды на Сергея. Тот загасил сигарету в пепельнице и ответил на их немые вопросы:

– Я думаю, в этой ситуации нам ничего другого не остается, как подписать с нашими соперниками мировую. Надо постараться при этом выбить максимально выгодные для нас условия.

– Как это мировую! – яростно возмутился Костя. – Это же практически означает капитуляцию. Черт с ними, с деньгами. Но ты же не собираешься прощать этим ублюдкам смерть Ивана!

– Не ори! – твердо осадил Титова Потапов. – Я никому не прощу подобного. Но этот шаг даст нам возможность устроить передышку и собраться с силами. Мы оказались не готовы к этой войне. Наши враги сильнее нас на сегодняшний момент.

– Не думаю, что они позволят нам собрать силы, – угрюмо произнес Титов. – Они не идиоты и постараются потихонечку удавить нас поодиночке. Чтобы другим неповадно было с ними связываться.

– Посмотрим, – нахмурившись, ответил Сергей.

Он достал из кармана сотовый телефон и, набрав номер, сказал в трубку:

– Это Потапов звонит. Я договаривался о встрече с Колчиным. Мне кажется, она еще не утратила своей актуальности и сегодня.

Он выслушал информацию от собеседника и ответил:

– Хорошо, договорились… Сегодня в пять на загородной даче в Березняках…

Он отключил связь и, немного поразмышляв, повернулся к Глебу:

– Сегодня у нас с тобой будет работа. Неприятная для меня, рискованная для нас обоих, но может так оказаться, что полезная…

Сергей вел Костин «БМВ» по проселочной дороге, направляя машину к загородному дачному массиву под названием «Березняки».

Это были немногочисленные, хорошо охраняемые дачи, принадлежащие элите города – в основном крупным чиновникам и богатым бизнесменам. Таких дачных массивов в окрестностях было несколько.

В Березняках же располагалась дача, принадлежащая Лотковскому. Именно здесь и устроил свою резиденцию Колчин после того, как его избили в здании областной администрации люди Сохадзе. После этого инцидента, а также после других событий, произошедших в последующем, Колчин больше не рисковал выбираться в город.

Рядом с Потаповым сидел Глеб, молча рассматривающий мелькающие за окном пейзажи. У него на коленях покоился небольшой черный кейс. Неожиданно Потапов стал притормаживать и, повернув руль, увел машину с асфальтовой дороги на проселочную и остановился, как только шоссе скрылось за деревьями.

– Все, Глеб, – произнес Потапов, – пора. Еще через пару сотен метров будут ворота дачного городка и пост охраны при них.

Глеб понимающе кивнул и, взяв кейс, вышел на улицу. Потапов тоже покинул машину и, обойдя ее сзади, открыл багажник. Глеб осторожно положил кейс на дно багажника. Затем он снял с себя куртку и, аккуратно свернув ее, положил туда же.

Затем Глеб уселся прямо в багажник и вынул пистолет из кобуры под мышкой. Передернув затвор и поставив оружие на предохранитель, положил обратно.

– Ну что, я готов, – произнес Панкратов, взглянув на Сергея.

– Да, – протянул в ответ тот, – тесновато тебе здесь будет. Надо было Костю брать, у него хотя бы рост меньше.

– Да ладно, – махнул рукой Глеб. – Зачем мальчишкой рисковать… Он еще молодой совсем. К тому же мне не привыкать к тесноте. У меня в Афгане был эпизод, когда я почти сутки в бочке сидел.

– Как это в бочке? – удивился Сергей.

– Там у одного кишлака система водоснабжения была старая. В свое время вода к жилью подавалась по водопроводу, сделанному из бочек. У этого самого кишлака мою разведгруппу «духи» отрезали от наших частей. Убегая от них, мы и спрятались в этих бочках. Наступление наших затянулось. Вот мы и сидели там почти сутки. Когда наши выдавили «духов» из этой деревни, они уже думали, что нам каюк. А мы целые и невредимые из бочек вылезли, только ноги немного затекли.

– Как же они вас не выкурили-то? – вопросительно пожал плечами Потапов.

– Не знаю, – ответил Глеб. – Наверно, думали, что мы по этой ирригационной системе из бочек учесали куда-нибудь далеко. А может, не хотели ее разрушать. Думали, что самим придется воспользоваться. Да и некогда им было. Наши их хорошенько авиацией обработали. В общем, все нормально закончилось.

– Надеюсь, что и сегодня все будет нормально, – проговорил Потапов.

– Поживем – увидим, – ответил Глеб и полез в багажник.

Улегшись на левый бок, он подвинул к себе чемоданчик и, взяв правой рукой свисающий с багажника провод антенны, вставил штырь на конце провода в специальное гнездо в корпусе чемоданчика.

– Все, закрывай, я готов.

– Если что, – проговорил Потапов, – открывай крышку багажника изнутри. Замок переоборудован так, что это можно.

– Да знаю я, знаю…

Потапов еще раз посмотрел на Глеба и, убедившись, что все нормально, захлопнул крышку багажника.

Сверху к крышке была прикреплена причудливой формы антенна, провод от которой уходил не в салон, а именно в багажник автомашины.

Потапов сел за руль «БМВ» и, выведя ее обратно на дорогу, продолжил путь к березняковским дачам. Через минуту он подъехал к воротам, ведущим на дачную территорию.

Из пристройки рядом с воротами вышли двое охранников, вооруженных помповыми ружьями, и подошли к «БМВ». Потапов предъявил одному из них удостоверение. Видимо, охрана уже была предупреждена, поэтому ворота открыли без лишних слов.

Проехав по улице дачного городка, Потапов остановил «БМВ» у высоких металлических ворот, отмеченных номером девять. Он нажал на клаксон. И на сей раз из ворот вышел вооруженный охранник и внимательно изучил документы Потапова.

– Вы один? – спросил он.

– Как видите, – усмехнулся Потапов.

Охранник заглянул в салон и, убедившись, что там никого нет, вернулся на территорию дачи и открыл ворота. Потапов въехал во двор и остановил машину у крыльца, ведущего в дом. Он вышел из машины и, заперев дверной замок, посмотрел на одного из подошедших к нему охранников, одетого в штатское.

– Проходите, вас ждут, – произнес тот, указывая на крыльцо.

Через несколько секунд Потапов в сопровождении трех мужчин в штатском зашел в большой просторный зал с камином, находящийся на первом этаже.

В зале в креслах, расположенных вокруг небольшого стола, сидели трое. В центральном кресле – Колчин, по бокам от него – Лотковский и майор Доронин.

– Здравствуйте, Сергей Владимирович, – проговорил Колчин. – Рад видеть вас.

Потапов скептически посмотрел на Колчина и ответил:

– Вам, наверно, потребовалось немало усилий, чтобы выдавить из себя подобную фразу.

Колчин надменно улыбнулся:

– Вы не правы, господин Потапов. Я искренне рад видеть вас здесь и сейчас, именно в том положении, в котором вы здесь находитесь.

– В каком, по-вашему, положении я здесь нахожусь? – спросил Потапов, недоуменно пожав плечами. – Я приехал сюда вести переговоры с вами, чтобы устранить наши разногласия в руководстве «Сатойла».

– Оставьте эти ваши дипломатические формулировки, – резко возразил Колчин, – вы здесь находитесь в роли поверженного и боящегося за свою жизнь противника, который при этом хочет выпросить хоть сколько-нибудь приемлемые для себя условия капитуляции.

– Не обольщайтесь на этот счет, – холодно ответил ему Потапов, – я ничего не собираюсь у вас просить. Я приехал предложить вам свои условия примирения и выслушать в ответ ваши… Впрочем, я не буду скрывать, что готов пойти на значительные уступки в вашу пользу.

– С этого и надо было начинать, – произнес Колчин. – Вы не просто пойдете на уступки, вы примете все условия, которые мы выдвинем.

Колчин явно упивался своим превосходством над Потаповым. На его заклеенном в нескольких местах пластырем лице с синяком под левым глазом блуждала злорадная ухмылка победителя.

– Ваша группа недовольных акционеров напоминает мне свору драчливых дворняжек, – продолжил свою речь Колчин. – Когда вы были все вместе – вы были опасны, нападая и кусая с разных сторон. Но стоило одну дворняжку подстрелить, а других рассеять палкой, как вы все, поджав хвост, трусливо заскулили и запросили пощады. Еще несколько дней назад вы пытались наезжать на меня, а теперь…

– Несколько дней назад вам били морду в подвале администрации, – оборвал разговорившегося Колчина Потапов. – И если бы не добрая воля Тенгиза, то его люди сделали бы вас калекой на всю жизнь.

На сей раз лицо Колчина перекосилось от злости, он, видимо, до сих пор не мог успокоиться от пережитого им в сауне унижения.

– Этот черножопый сполна заплатил за эту пакость своей жизнью, – прошипел Колчин. – И так будет с каждым, кто позволит себе подобный выпад…

– Насколько я понимаю, – перебил его Потапов, – ваши друзья в ФСБ, которых здесь представляет майор Доронин, готовы в любой момент исполнить для вас любой заказ. Скажите, господин Доронин, зачем вам понадобилось убивать Сохадзе и моего помощника Дегтярева? Вы что, не могли обойтись другими методами?

– На войне как на войне, – ответил Доронин, поднимаясь и подходя к Потапову. – Я здесь и сейчас присутствую лишь для того, чтобы вы окончательно уяснили для себя, что ситуация вокруг нефтяной компании «Сатойл» находится полностью под нашим контролем, а вы в наших руках…

Он кивнул своим подчиненным:

– Ну-ка, быстро обыщите его. Что-то он уж больно разговорился.

Охранники схватили Сергея за руки и скрутили его раньше, чем он смог бы что-нибудь предпринять. Быстрые и ловкие руки забегали по телу и одежде Потапова, извлекая все содержимое карманов и складывая на столик, у которого сидели Колчин и Лотковский.

Колчина среди груды вещей заинтересовала небольшая стеклянная пробирка, закрытая черной резиновой пробкой. В стекляшке находились несколько таблеток белого цвета. Колчин взял пробирку в руки и прочитал на ней надпись.

– Валидол. С ума сойти, – произнес он удивленно, – вы пьете валидол?

– А вы рассчитывали найти у меня что-нибудь типа героина или опия? Эту херню только менты и спецслужбы подкидывают неугодным им людям.

В этот момент руки одного из охранников, пробегая по левой штанине брюк Потапова, остановились в районе голеностопа.

– Нашел, – обратился охранник к своему шефу. – Вот здесь, на левой ноге.

– Отлично, – произнес Доронин, – давайте, ребята, снимите с него штаны. Мы посмотрим, что он прячет там у себя на ноге.

Сергей попытался вырваться, но его крепко держали, выкрутив за спину руки. Через секунду штаны сползли по ногам на пол, и все увидели, что у Потапова к левой ноге пластырем приклеен диктофон. Ролики кассеты крутились в нем, показывая, что он включен.

– А мы знали, что вы устроите нам какую-нибудь пакость вроде этой, – заговорил Доронин. – Говорят, вы большой любитель подобных фокусов. Поэтому мы были настороже.

Потапов промолчал. Сказать было нечего – он действительно был полностью в руках своих врагов, и они издевались над ним в свое удовольствие, наблюдая за ним, стоящим со спущенными штанами.

– Ну вот, теперь можно говорить откровенно, – подал голос Колчин, поигрывая в руке склянкой с валидолом. – Нас уже никто не записывает.

– Хватит издеваться, – упавшим голосом произнес Сергей. – Говорите, что вы хотите от меня, и позвольте… позвольте мне надеть штаны.

Колчин довольно улыбнулся и подал знак Доронину, а тот, в свою очередь, разрешил своим людям отпустить Потапова.

Когда Сергей застегнул ремень на своих брюках, Колчин заговорил снова:

– А теперь послушайте меня внимательно, Сергей Владимирович. Наши условия просты и незыблемы. Вы должны отказаться от своих притязаний на руководство в нефтяной компании «Сатойл». Отныне вы рядовой акционер, и не более того. Для вас акции этой компании являются простым вложением капитала, в соответствии с чем вы и будете ежегодно получать дивиденды, размер которых определит правление.

Потапов прослушал ультиматум Колчина спокойно, без всяких эмоций.

– Что же касается конкретных ваших действий, то на предстоящем через два дня собрании акционеров вы должны поддержать кандидатуру Лотковского на пост генерального директора компании и все предложенные нами кандидатуры в совет директоров. И не вздумайте подбивать своих приятелей Тихона и Гаврилу на блокирование наших инициатив.

– Они же в тюрьме сидят оба, – недоумевая, сказал Потапов.

– Их выпускают под подписку о невыезде, – ответил Доронин.

– Мы способствовали этому намеренно, проявив тем самым добрую волю, – пояснил Колчин. – Но если вы снова затеете противостояние с нами, то будьте уверены в том, что участь вашего дружка Сохадзе ожидает вас всех.

– И вас, Сергей Владимирович, в первую очередь, – добавил Доронин. – По-моему, мы ясно дали понять вам, как велики наши возможности. Уверяю вас, они еще далеко не исчерпаны, поэтому мы просим вас проявить благоразумие и не давать нам больше повода сомневаться в вашей лояльности. Ваши соратники это уже поняли после того, как мы с ними провели работу.

– Догадываюсь, что за методы вы использовали, раз они так быстро согласились, – понуро заметил Потапов.

Доронин вдруг резко отреагировал:

– А вы что думали? Что мы позволим бандитам и проходимцам разных мастей прорваться к руководству в ключевых и важнейших для экономики страны отраслях промышленности, позволим отдать на откуп криминалу предприятия, входящие в сферу национальных интересов?! Этому не бывать, ради этого мы и работаем!

– Остановитесь, майор, – насмешливо произнес Потапов. – Диктофон уже давно выключен, и кассету вы мне все равно не отдадите. Поэтому не надо ссать мне в уши разговорами о высоких принципах. Просто ваша группировка на сей раз взяла верх над нашей, и все тут. Никакие национальные интересы здесь ни при чем. И еще неизвестно, кто из нас лучше. Я вложил капиталы в эту компанию, чтобы она стала намного прибыльнее и тем самым сделала богаче и меня самого. Вас же, как следует из прошлого опыта работы, интересуют только собственные карманы. Вы не с криминалом боретесь, а за свой кусок в этом нефтяном пироге.

– Это не ваше дело. Вам ясна ваша роль в этой игре? Вот и действуйте в этих рамках и не суйте свой нос, куда вам не следует. Будете при этом жить спокойно и радостно и перестанете пить валидол.

Он потряс склянкой с таблетками, которую держал в руке.

– На этом считаю нашу встречу законченной, – добавил Колчин. – Если у вас есть вопросы, можете их задавать.

– У меня нет никаких вопросов, – подавленно ответил Сергей. – Все и так ясно. Позвольте мне забрать свои вещи и уйти отсюда.

– Да, пожалуйста, – произнес сухо Колчин.

Сергей, разложив изъятые у него вещи по карманам, уже повернулся было к выходу, как на пути у него встал Доронин. Он вынул из диктофона кассету и протянул его Потапову.

– Возьмите, – произнес он. – Признаться, я ожидал от вас чего-то большего, не столь ординарного, как диктофон, привязанный к ноге. Надеюсь, вы не приберегли больше для нас никаких сюрпризов.

– Есть один, тоже очень простой, – ответил Сергей, хмуро глядя в невыразительные глаза фээсбэшника, – но это скорее эмоции, нежели продуманный шаг.

– О чем это вы? – насторожился Доронин.

Вместо ответа Потапов, коротко размахнувшись, врезал правым кулаком в челюсть майора. Доронин потерял равновесие и, отлетев на метр назад, упал на живот.

В следующий момент Потапов в прыжке ударил ногой в грудь бросившегося на него охранника. Тот рухнул на спину и лежал без движения. Сергей уже готов было ринуться на оставшихся двух охранников, но его остановили два пистолетных ствола, направленных на него.

– Не двигайся, падла, не то пристрелим, – произнес один из охранников.

– Не стреляйте, – скомандовал начавший подыматься с пола Доронин. Его шатало, в глазах все плыло. – Он нам нужен пока живым. Пусть уходит…

Потапов развернулся и зашагал к выходу.

– Как дети, ей-богу, – заметил Колчин. – Все хотят, чтобы последнее слово оставалось за ними, даже если игра в целом проиграна.

– Пусть это будет для него единственным утешением, – подал голос молчавший на протяжении всего разговора Лотковский. – Но мне кажется, что мы вели себя не совсем правильно по отношению к нему. Мы слишком сильно задели его самолюбие, тогда как надо было, наоборот, смягчить его, уводя подальше от мыслей о мести.

– Бросьте вы эти ваши психологические выкрутасы, – махнул рукой Доронин, начавший приходить в себя. – Я хорошо знаю подобный тип людей. Они воспринимают только силовые аргументы и в душе никогда не сдаются.

Он сплюнул на пол кровавый сгусток и, вытерев разбитую губу носовым платком, добавил:

– Но ничего, мы очистим этот город от подобного отребья, и этот Крестный будет первым на очереди.

– Не спешите, – отреагировал Колчин. – Сейчас он нам не опасен и даже полезен.

– Зря вы обольщаетесь на его счет, – огрызнулся Доронин. – Этот человек не будет сидеть сложа руки. Он наверняка уже готовит какую-нибудь очередную пакость.

В этот момент взгляд Доронина остановился на стекляшке, которую вертел в руках Колчин.

– Что это? – спросил он.

– Это валидол, – усмехнувшись, ответил Колчин, – вы доставили этому Крестному немало хлопот за последнее время, таких, от которых и у здорового человека может заболеть сердце.

– Я не об этом, – ответил Доронин. – Дайте мне ее сюда.

– Пожалуйста, – Колчин протянул ему стекляшку в руки, – можете и сами принять таблетку, а то что-то вы очень нервный сегодня.

Доронин взял стекляшку и принялся рассматривать резиновую затычку. Через несколько секунд пристального осмотра майор поднял голову и посмотрел на заинтригованных его поведением Колчина и Лотковского.

– Я так и знал, – произнес Доронин, – он все же подставил нас. Это не пробка, а «жучок», замаскированный под нее. Нас подслушивали.

– Но как? – удивленно пролепетал Лотковский. – Он ведь приехал сюда один.

– Не знаю, – быстро ответил Доронин, – надо в любом случае его догнать и задержать.

И все разом бросились к выходу.

Миновав ворота на выезде из дачного кооператива «Березняки», Сергей остановил машину, скрывшись за первым поворотом. Он подошел к багажнику, чтобы открыть его, но Глеб уже сам вылез из нутра машины, держа в руке чемоданчик с подслушивающим устройством.

– Ну как, запись получилась хорошая?

– Хорошая, – ответил Глеб, протягивая Потапову аудиокассету. – Только пора сматываться отсюда.

Глеб взял из машины куртку и захлопнул багажник.

– А что случилось? – спросил Потапов.

– Последние слова я слышал не все, но, по-моему, ребята обнаружили «жучок». И наверняка сейчас припустят за нами вдогонку.

Слова Глеба подтвердились почти тут же, поскольку из-за поворота выскочил белого цвета джип «Ниссан Патрол».

Потапов и Глеб бросились к машине. Сергей сел за руль и, включив скорость, что есть силы нажал на педаль акселератора. «БМВ» сорвался с места, скрипнув пробуксовывающими колесами, и помчался по узкой асфальтовой дороге, преследуемый джипом.

Легкий на подъем новенький «БМВ» быстро набирал скорость. Но громоздкий по сравнению с «БМВ» джип уже разогнался и не отставал от беглецов.

Наконец, когда «БМВ» Потапова потерял скорость на одном из поворотов, а полноприводной джип преодолел его намного быстрее, расстояние между машинами сократилось. Именно в этот момент из джипа раздались первые пистолетные выстрелы.

Высунувшийся из заднего окна охранник, придерживаемый одним из своих напарников, стрелял по колесам «БМВ». Первая пуля попала в бампер, едва не задев бензобак. Вторая, из-за того, что Потапов вильнул машиной по дороге, угодила в багажник.

– Ребята нас предупредили, – произнес Глеб, аккуратно перекладывая чемоданчик на заднее сиденье «БМВ».

Он выхватил пистолет из кобуры и снял его с предохранителя.

– Теперь очередь за нами. Иначе они перебьют нас, как сусликов, на этой пустынной дороге.

– Используй для этого люк, – сказал Потапов, заметив, как Глеб опускает боковое стекло.

Глеб приподнял люк автомобиля и, став на сиденье ногами, вылез наружу по пояс.

– Веди ровнее, – крикнул он Потапову.

После этого он положил руки с заряженным пистолетом на крышу «БМВ» и стал целиться в «Ниссан». Это было весьма затруднительно, поскольку преследующая «БМВ» машина принялась вилять по дороге. Шофер «Ниссана», увидев готового к стрельбе человека, старался помешать прицельной стрельбе Глеба. Однако тот все-таки улучил момент и произвел два выстрела.

Первая пуля попала в решетку радиатора, вторая угодила в левый передний скат «Ниссана». Джип словно обрушился передним левым бортом на дорогу, заскользив по ней металлическим ободом колеса. Машину сильно занесло влево. Шофер джипа, активно работая рулем, в последний момент все же не дал машине улететь в кювет, однако погоня на этом прекратилась. «Ниссан» застыл у обочины дороги.

Глеб снова уселся на пассажирское сиденье и закрыл за собой люк. Потапов одобрительно посмотрел на него.

– Старый черт! Не разучился стрелять без промаха по-македонски и по движущимся мишеням.

– Профессия обязывает, – без тени эмоций на лице произнес Глеб, убирая пистолет в кобуру.

Он бросил взгляд на Потапова:

– Похоже, тебе там было несладко, беседуя с этими господами.

– Да уж, – не стал возражать Потапов, – поиздевались по полной программе. Ну ничего, – добавил он, – эта кассета, – он похлопал по карману пиджака, – дороже, она все искупит…

– Что ты собираешься сейчас делать? – спросил Глеб.

– Надо сегодня же встретиться с Горчаковым и написать задним числом заявление о рэкете и вымогательстве. К этому приложить все, что мы имеем, в том числе и эту аудиозапись, и направить в прокуратуру. Получив такие доказательства, они не посмеют не возбудить уголовное дело. А это уже серьезная зацепка в борьбе. Далее надо связаться с Гавриловым и Тихоновым. Говорят, их выпустили из тюряги, и мы сможем прояснить наши позиции перед предстоящим собранием акционеров. Я должен убедить их продолжить борьбу и сказать, что шансы у нас все же есть.

Сергей вышел из здания городского управления милиции и подошел к одному из своих джипов, поджидавших его недалеко от входа. Прогуливающийся у машины в ожидании своего шефа Костя Титов, завидев его, спросил:

– Ну что, все нормально?

– Да, – ответил Сергей, – удалось убедить Горчакова и его начальника в необходимости передачи дела в прокуратуру, чтобы придать законность аудиозаписи, которую мы сегодня получили. Пришлось написать заявление о вымогательстве в отношении меня со стороны руководства «Сатойла». Заявление оформлено сегодняшним днем. Поэтому формально придраться они не могут. В крайнем случае Горчаков подтвердит, что я написал его утром, а не до того, как поехал на встречу с Колчиным и Дорониным.

– Значит, завтра дело уже будет в прокуратуре? – спросил Титов.

– Думаю, что да, – ответил Потапов. – После этого они не решатся нас ликвидировать. Побоятся попасть под прямое подозрение. Кстати, ты звонил Гаврилову?

– Да, – ответил Титов, – пару раз. Никто не берет трубку.

Потапов достал свой сотовый телефон и снова набрал номер Гаврилова. Через несколько секунд ожидания послышался знакомый скрипучий голос:

– Я слушаю.

– Это Потапов, – произнес Сергей. – Нужно встретиться – поговорить.

– Пожалуй, да, – согласился Гаврилов. – Приезжай ко мне домой прямо сейчас.

Потапов отключил связь и, усевшись в машину, назвал Терентьичу адрес Гаврилова. Машины тронулись с места и поехали в указанном направлении. Следом за джипом в некотором отдалении следовал синий «БМВ», который вел Глеб, при этом он наблюдал, не увязался ли за машинами Потапова «хвост» наружного наблюдения.

Однако за весь путь до самого дома, где жил Гаврилов, ничего подозрительного Глеб не увидел. Он не стал подъезжать близко к особняку, а остановил машину в начале улицы, наблюдая издалека, как Потапов вошел через ворота во владения Гаврилова.

Потапов был удивлен: и без того сильно охраняемый особняк Гаврилова на сей раз охранялся особенно. По двору прохаживались шесть-семь человек, вооруженных помповыми ружьями и пистолетами. Немало вооруженных людей было и в доме.

Потапова провели в одну из комнат на втором этаже, где он увидел Гаврилова. Тот сидел в кресле рядом с маленьким журнальным столиком, сделанным из стекла, и аккуратными, выверенными движениями набивал «косяк», собираясь курить анашу.

Сергей усмехнулся.

– Не успел слезть с нар, куда попал за наркоту, так он уже опять «косяк» набивает, – проговорил Потапов. – Похоже, фээсбэшники хорошо знали, на чем тебя можно поймать.

– Херотень это все, – огрызнулся Гаврик. – Тот кайф они мне сами в карман подкинули. Ты что, меня за лоха держишь, чтобы самому наркоту возить?.. У меня для этого куча людей есть.

Гаврилов спрессовал пластмассовым мундштуком набитую в бумажную трубочку, мелко покрошенную травку.

– А покурить охота, – продолжил Гаврилов. – Эти паскуды меня на голодном пайке держали в отдельной камере, так что наркоты взять было негде.

– Ты когда вышел? – спросил Потапов.

– Сегодня утром откинулся. Спасибо твоему адвокату Троицкому, толковый мужик, со связями.

– Не за что, – ответил Потапов. – Мы ведь и для себя старались. Ты нам на свободе нужнее, чем в тюряге. Через два дня собрание акционеров «Сатойла». Предстоит принять важное решение, и мы на тебя крепко рассчитываем.

Гаврилов молчал, продолжая набивать «косяк». Наконец, закончив, он вставил его в мундштук и, посмотрев на Потапова, проговорил:

– Вот что, Сережа, я тебя давно знаю, и непоняток до сих пор у нас с тобой не было. Поэтому я буду с тобой откровенен. Извини, но в этой ситуации на меня лучше не рассчитывать. Я выхожу из игры и, откровенно говоря, советую тебе поступить так же.

Потапов промолчал, слушая, что Гаврилов скажет дальше.

– Чутье мне подсказывает, – продолжил тот, – что этой войны нам не выиграть, поэтому пока лучше отступить, затаиться до лучших времен.

Потапов снова промолчал, осмысливая произнесенные Гавриловым слова. Однако не выдержал Титов:

– А мне чутье подсказывает, что ты, Гаврила, на соглашаловку с гэбэшниками пошел! Что хорошо жить начал, особняк себе отгрохал, разжирел в роскоши, без травки уже не можешь. За сколько «косяков» ты нас продал?

После этих слов Гаврилов побледнел. Его рот плотно сжался. Даже сквозь темные очки можно было разглядеть, с какой яростью он смотрит на Титова.

– Заткнись, сопляк, – проскрипел он тихим голосом. – Помни, с кем разговариваешь! Ведь нужно и ответ за свой базар держать! Я вор в законе и живу по понятиям! Ни в какую соглашаловку с ментами и гэбистами я не играю. Никаких «маляв» в тюряге я не подписывал и обещания им не давал. И тебе я эту предъяву прощаю только потому, что кореша твоего замочили… Выйти из игры – это мое решение, потому что чувствую, что это дело – полный бестоляк, – добавил старик, слегка успокоившись.

– Почему ты так решил? – спросил Потапов, глядя на Гаврилова.

Тот ответил:

– Я уже сказал: потому что чутье подсказывает. Я, может, и жив еще до сих пор, потому что своей интуиции доверяю.

– Твоей интуиции, Василий Петрович, можно доверять, но… это все, чему ты доверяешь? – снова спросил его Потапов.

Тот слегка смутился:

– Не совсем. Есть еще кое-какие основания так думать. Есть у меня один стукачок в РУОПе, который мне иногда информацию сливает за бабки нехилые. РУОП с ФСБ хоть и одно дело делают, но не шибко ладят между собой и стараются планы друг друга пронюхать. Так вот, до меня довели информацию, что в спецслужбах изданы негласные инструкции помочь местной правящей элите кардинально улучшить криминальную обстановку в области. Для этого решено действовать, как они выражаются, нетрадиционными методами, которые, по сути, означают, что этим ребятишкам сильно развязали руки.

– Ты хочешь сказать, что подкидывание порошка тебе в карман – это один из таких методов? – задал вопрос Потапов.

– Да, конечно, и, наверное, самый безобидный. Думаю, что заказное убийство тоже входит в набор этих методов. И убийство Тенгизика – тому подтверждение. Говорят, что даже составлен список всех местных авторитетов-отказников, не пожелавших сотрудничать с ментами и спецслужбами. Все они будут прижаты или ликвидированы.

– Даже если так, – проговорил Титов, – мы-то здесь при чем? У нас же легальный бизнес…

– Милый, не будь таким наивным, – усмехнулся Гаврилов. – Им дай только волю. Они под это дело подгребут всех, кто им неугоден. Всех конкурентов, которые мешают подконтрольным им структурам, поустраняют. Поэтому сейчас лучше на дно лечь, затаиться, пока все это успокоится. Бог с ними, с деньгами, главное – жизнь сохранить. Будем живы – будут и деньги. А месть – это еда, которую едят холодной.

– Неплохо бы, чтобы еще и уважение братвы не потерять, – задумчиво произнес Потапов. Он кивнул головой и повернулся уже было к выходу, когда Гаврилов окликнул его:

– Погоди, я еще не все сказал.

Потапов остановился и посмотрел на Гаврилова выжидательно.

– Поскольку я слово дал быть с вами до упора в этом деле, то просто так в отказ уйти я не могу. Поэтому я решил помочь вам, чем могу.

Он поднялся, подошел к письменному столу и вынул из внутреннего ящика листок бумаги.

– На, возьми, – протянул он бумагу Потапову.

– Что это? – спросил Сергей.

– Документ на передачу в доверительное управление моего пакета акций «Сатойла». Думаю, если ты продолжишь сопротивление, он тебе может пригодиться.

Потапов поразмышлял несколько секунд, глядя на документ, затем принял его из рук Гаврилова.

– Спасибо и на этом, – проговорил он. – Как я понимаю, ты собрался ноги делать.

– Правильно понимаешь, – кивнул Гаврилов. – Но ты всегда можешь найти меня по сотовому. И буду я недалеко от города, я ведь все-таки подписку дал.

Потапов убрал бумагу в карман, пожал Гаврилову руку и, попрощавшись, вышел в сопровождении Титова из кабинета. Гаврилов вернулся в свое кресло и, раскурив «косяк», глубоко затянулся им. Он сидел, блаженно закрыв глаза, чувствуя наступающую расслабленность во всем теле.

Последняя из мыслей, которая его посетила перед погружением в расслабленное блаженство, была о Потапове.

«Жаль, если Сергея грохнут, а шансов выжить у него почти никаких, если он не остановится…»

– Куда мы сейчас? – спросил Титов, когда они с Потаповым, покинув дом Гаврилова, уселись в свой джип.

– Надо позвонить Тихонову и узнать, не покинул ли он наши ряды.

Потапов набрал телефонный номер:

– Это Потапов звонит. Я хочу говорить с Тихоновым.

Через несколько минут на связь с Потаповым вышел сам Тихонов:

– Здорово, Серега, рад тебя слышать.

Потапов улыбнулся, услышав бодрый и задиристый голос Тихонова.

– С освобождением тебя, – произнес Потапов. – Я хочу переговорить с тобой о наших общих делах. Но сначала хочу задать вопрос, – осторожным голосом проговорил Потапов. – Не поменял ли ты свои взгляды за то время, пока сидел на шконках, и не собираешься ли ты пойти на уступки нашим оппонентам?

– За кого ты меня держишь?! Чтобы я согласился с условиями этих паскуд? Да никогда. Я лучше кровью харкать буду после их допросов, чем позволю себе пойти на их условия.

– Ну что ж, в таком случае давай встретимся и обсудим все подробно. У меня есть обнадеживающая информация.

– Вот и отлично, – проговорил Тихонов, – подъезжай ко мне.

– Куда, в казино «Майами»?

– Нет, в казино не надо, здесь опасно. Давай встретимся на незасвеченной территории. Записывай адрес: Третий Неглинный тупик, дом номер четыре. Подъезжай сейчас туда. И мы обо всем переговорим.

– Хорошо, – ответил Потапов и, отключив связь, назвал Терентьичу новый адрес.

– Этот Тихон, как всегда, рвется в бой? – спросил Титов.

– Вроде того, – ответил тот. – По крайней мере, в отказ не пошел, как это сделал Гаврилов. Впрочем, и Гаврилу судить пока не за что. Он сделал все, чтобы помочь нам. Пока все идет нормально, удача нам сопутствует.

В подтверждение прозвучал новый телефонный звонок. Когда Сергей снял трубку, он услышал незнакомый женский голос:

– Вы Потапов?

– Да, – ответил он, – кто звонит?

– Меня зовут Ольга, Ольга Закосова, – проговорила девушка. – Вы были вчера у нас дома и оставили свою визитку с телефоном. И я решилась позвонить.

– Что ты хочешь сказать мне, Оля? – спросил Потапов.

– Я хочу извиниться за вчерашнее мамино поведение. Вы не должны придавать ее словам серьезного значения. Она просто очень расстроена смертью папы. Он был единственной опорой для нас обеих в этой жизни.

– Я все понимаю и не держу зла, – заверил девушку Потапов. – Ты что-то еще хочешь мне сказать?

– Да, – ответила Ольга. – Понимаете, мама могла этого не знать. Но перед смертью папа делился со мной информацией.

– Что же он сказал тебе?

– Ничего особенного. Он сказал, что скоро наши дела поправятся. И он решит наши денежные проблемы. Он очень хотел, чтобы мне сделали операцию за границей. Понимаете, у меня не очень здоровое сердце, и папа беспокоился за меня.

Потапов ничего не ответил, продолжая внимательно слушать.

– И еще, перед смертью я слышала, папа говорил с кем-то по телефону. По-моему, речь шла о каких-то банковских операциях. Я не очень в этом разбираюсь, поскольку учусь на филолога. Речь шла о каком-то депозите. У папы не было счета в банке, поэтому я заинтересовалась этим. И последнее: после смерти среди вещей папы мы нашли какой-то маленький ключ. Машины у нас не было, хотя по размеру он напоминает именно такой… Он был с брелком, видимо, отец не просто так держал его у себя. Но мы так и не смогли с мамой разобраться, от чего он. Пожалуй, это все, что я могу вам сказать.

– Спасибо, Ольга, – поблагодарил Потапов. – И все же скажи мне, пожалуйста, почему ты именно мне позвонила, а не бывшим коллегам папы?

– Вы знаете, папа не очень хорошо о них отзывался. А во-вторых…

Девушка замялась, а потом, собравшись с духом, выпалила:

– А потом, нам с мамой очень нужны деньги. Надеюсь, что, если эта информация поможет вам в решении ваших проблем, вы заплатите нам.

Потапов усмехнулся:

– Конечно, Оля, я заплачу, хотя пока не знаю, как это может помочь. Но в любом случае спасибо за содействие.

Девушка попрощалась и положила трубку. Сергей тоже убрал аппарат в карман и задумался обо всем сказанном ею. Снова речь шла о каких-то депозитах, банковских операциях.

– Закосов продал кому-то свои мифические секреты и получил за это деньги?.. Иначе зачем ему иметь счета в банке? – вслух стал рассуждать Потапов.

– Ведь можно выяснить, в каком банке у него счет? – спросил Костя.

– Думаю, да, однако наши соперники из спецслужб это уже наверняка проделали. Да и какая нам разница, сколько денег было у майора Закосова?.. Обычно секреты продают за наличный расчет, поэтому вряд ли можно говорить о депозитных счетах. И при чем здесь этот ключ?..

– Какой ключ? – спросил Титов.

Но Потапов не слушал его, он вдруг понял, о чем может идти речь.

– Господи, боже мой, как я сразу не догадался!.. Ведь наверняка речь идет о депозитарии.

– Что это такое? – спросил Костя.

– Это комната в банке, оборудованная специальными ящиками, где вкладчик может хранить драгоценные вещи и важные документы. В этом случае ему мог наверняка понадобиться ключ. И именно об этом ящике за номером двадцать восемь говорил, умирая, Закосов. Как же я раньше об этом не догадался!

– Зря радуешься, – проговорил Титов. – Наверняка братки уже пошарили в банке и депозитарии.

– Да, наверно, – тут же огорченно произнес Потапов.

Он устало посмотрел в окно автомобиля и вдруг снова оживился:

– Они наверняка прошарили все банки, за исключением, пожалуй, одного.

– Какого? – спросил Титов и тут же сам дал ответ: – Нашего, что ли…

– Да, в «Дисконт-банке» они наверняка не были. По крайней мере, я как президент знал бы о требовании спецслужб вскрыть ту или иную ячейку в депозитарии.

Потапов судорожно схватил сотовый телефон и набрал номер Ламберта:

– Юрий, это Сергей… Ты должен сделать одну важную вещь, и сделать это лично.

– Что именно? – спокойным голосом спросил всегда хладнокровный и неторопливый Ламберт.

– Спустись в депозитарий и вскрой запасным ключом ячейку за номером двадцать восемь. Я не знаю точно, что там, но речь должна идти о следующем…

Потапов прояснил Ламберту ситуацию, связанную с майором Закосовым.

– Но могу ли я это сделать? – рассудительно спросил Ламберт. – У нас потом не будет проблем?

– Нет, – ответил Потапов, – хозяин ящика мертв. И боюсь, что я единственный наследник его хозяйства.

Через пятнадцать минут Ламберт позвонил и таким же хладнокровным голосом доложил:

– Сергей, ящик действительно зарегистрирован на Закосова. Здесь находится папка с документами, информация о заграничных счетах некоторых людей, в том числе работников областного правительства.

– Очень хорошо, – проговорил Потапов. – Переложи эту папку в другой ящик депозитария. Сегодня вечером я ее заберу…

Следовавший за эскортом джипов на «БМВ» Глеб и на этот раз не стал углубляться в Неглинный тупик, припарковав машину в самом его начале. И теперь он наблюдал, как два джипа проезжают по узкой улочке мимо одноэтажных кирпичных домов.

В середине пустынного тупика валялся брошенный кем-то прогнивший кузов легковушки, мешавший нормальному движению по тупику.

– И какой-же это мудак его здесь бросил?! – ругнулся Терентьич, активно работая рулем и объезжая брошенный автомобильный остов.

– Вот он, дом номер четыре, – проговорил Потапов, открывая дверь.

В следующий момент в тупике раздался оглушительный грохот. Из кузова брошенного автомобиля вырвался огромный столб пламени. Мощной взрывной волной и Титова, и Потапова выбросило из джипа, который при этом сильно тряхануло и даже развернуло, едва не опрокинув.

Титов, вскочивший на ноги первым, выхватил пистолет и крикнул поднимающемуся Потапову:

– В укрытие!

Он бросился к груде кирпичей у забора, уволакивая с собой Потапова. В этот момент раздался второй взрыв. Брошенная из-за забора «лимонка» разорвалась рядом со вторым джипом, и двое из четверых охранников упали замертво.

Потапов вдруг увидел, что Терентьич сидит без движения за рулем горящего джипа.

– Костя, прикрой меня! – крикнул Потапов и рванулся к джипу.

– Стой, куда ты! – заорал Титов.

В переулке раздался треск автоматных очередей. Добежавший до машины Потапов вскрикнул и, споткнувшись, упал на переднее сиденье. От новых пуль его спасла открытая дверка джипа. Превозмогая боль в боку, Потапов дотянулся до плеча Терентьича и потянул его на себя. Однако тот, покачнувшись, лишь завалился набок. Сергей увидел, что он мертв.

В этот самый момент хлопки автоматной очереди стали перемежаться с пистолетными выстрелами. Костя, выбежавший из своего кирпичного укрытия, сделал несколько выстрелов по одному из автоматчиков, засевшему на крыше одноэтажного дома. Схватив раненого Потапова, он снова помог ему забраться в укрытие. И в этот момент на помощь подоспел Глеб.

Как только раздался первый взрыв, Глеб, наблюдавший за всем этим издалека, мгновенно оценил обстановку. Он увидел, что огонь по Потапову и его охране ведут три человека. Двое автоматчиков засели на крышах двух домов, расположенных по разные стороны тупика. Еще один вел стрельбу из калитки в металлических воротах одного из домов. Глеб что есть силы нажал на педаль газа и, промчавшись на машине по Неглинному тупику, резко развернул ее у самого джипа, использовав его в качестве укрытия.

Остановив машину, Глеб выскочил из нее и, пробравшись к багажнику, высунулся из-за него и вскинул пистолет, целясь в автоматчика. Сейчас все зависело от его стрельбы. И Глеб не подвел: двух выстрелов хватило, чтобы засевший на крыше стрелок крикнул и, выронив автомат, покатился по ней вниз. Именно этот стрелок мешал Титову и Потапову высунуться из-за кирпичного укрытия.

Двое других находились на другой стороне тупика. От их выстрелов Титова и Потапова прикрывал джип, полыхающий пламенем. Глеб, выскочив из-за «БМВ», рванулся к Титову и Потапову.

– Забирай отсюда Сергея, – крикнул Глебу Костя, как только тот добежал до них. – Он ранен.

– А как же ты?

– Не волнуйся, мы вас прикроем.

Титов бросился ко второму джипу, возле которого засели оставшиеся в живых двое охранников. Одновременно, все втроем, они открыли по киллерам стрельбу, позволяя Глебу оттащить теряющего силы Потапова к «БМВ».

Бросив Сергея на заднее сиденье, Глеб уселся за руль машины. Ему неудобно было разворачиваться, и поэтому он дал задний ход и на высокой скорости помчался к выходу из тупика.

Когда проехать оставалось всего метров десять, неожиданно дорогу «БМВ» перекрыла черная «девятка». За ней скрылись еще двое нападавших, которые, в свою очередь, открыли огонь по «БМВ».

Глеб и здесь сориентировался мгновенно. Толкнув слегка руль, он направил машину в небольшой промежуток между углом дома и «девяткой». На первый взгляд это было достаточно, чтобы выскочить из засады на улицу.

В этой ситуации никак нельзя было задевать стены, и Глебу это удалось. «БМВ» ткнулся в бампер «девятки», вырвался на проезжую часть и остановился. Глеб, высунув обе руки с зажатым в них пистолетом, открыл огонь по обалдевшим от неожиданности киллерам, оказавшимся перед ним почти как на ладони.

Глеб сделал три выстрела, после которых оба бандита упали на землю. Путь был свободен. Но, похоже, Косте и охранникам не удалось уйти, так как в переулке прогремел новый взрыв. Один из киллеров бросил в джип, за которым скрывались Титов и его люди, еще одну «лимонку».

– Прости меня, Костя, – прошептал Глеб.

Втопил педаль газа и погнал «БМВ» к ближайшей больнице. Истекающему кровью Потапову нужна была срочная операция. Уже удаляясь с места события, он услышал вой милицейской сирены.

«Будем надеяться, что менты успеют вовремя», – подумал Глеб.

Глеб на руках внес раненого, потерявшего сознание Потапова в вестибюль первой клинической больницы, ближайшей, которая была на пути Глеба.

– Быстро каталку, – скомандовал он санитарке, с ужасом взглянувшей на него.

Через несколько минут он вывез Потапова на каталке на пятый этаж, где располагалось операционное отделение. Здесь его встретил удивленный санитар, одетый в халат и синее трико.

– Что встал! – гаркнул на него Глеб. – Быстро зови хирурга, видишь – человек умирает.

Через несколько минут к Глебу подошел высокий худой молодой мужчина, также одетый в халат и широкие штаны желтого цвета.

– Что у вас здесь случилось? – спросил он у Глеба, нагнувшись над Потаповым.

– Доктор, давай шевелись быстро. У моего друга два пулевых ранения. Ему нужна срочная операция.

Врач слушал Глеба краем уха, положив руку и считая пульс Потапова. После этого он быстро расстегнул на нем одежду и посмотрел рану. Затем, развернувшись к стоявшей сзади медсестре, распорядился:

– Олечка, быстро перевяжите раненого. А вы, – он обратился к санитару, – вызовите «Скорую». Раненого надо отвезти в военный госпиталь.

– Какой, на хер, госпиталь?! Док, ты что, с ума сошел! – заорал Глеб, впившись взглядом в лицо молодого человека. – Он же умрет по дороге.

– Но там ему окажут более профессиональную помощь. Они специалисты по огнестрельным ранениям. У нас же здесь другой профиль. Наши хирурги специализируются по гинекологии и по кардиологическим операциям.

– А мне плевать, – заорал Глеб в лицо врачу, – на чем ты там специализируешься! Ты немедленно возьмешь его сейчас на операцию и сделаешь все, чтобы он выжил!

– Послушайте, вы… Как вы себя ведете!.. – начал было врач, но в этот момент Глеб выхватил из-за пазухи пистолет и ткнул стволом в шею молодого человека, схватив его левой рукой за грудки.

– Немедленно, я сказал, – тихо повторил Глеб. – И запомни, парень, из операционной вы выйдете живыми оба, или ни один из вас не выйдет. Ты понял меня?

Врач с испугом взглянул на Глеба. Маленькие зеленые, горящие, как у змеи, глаза Глеба убедили молодого врача больше, чем пистолет, приставленный к его горлу. Он глотнул слюну и, крутанув шеей, произнес:

– Ладно, я все понял. Сейчас будем готовить его к операции. Не волнуйтесь, мы сделаем все, что от нас зависит…

…Через полтора часа молодой хирург вышел из операционной, на ходу снимая резиновые перчатки. Его клеенчатый халат был забрызган кровью, по лицу катились крупные капли пота. Почти следом за ним на тележке вывезли Потапова.

– Ну как он? – задал вопрос Глеб, смотря на побелевшее как полотно лицо друга.

– Я думаю, все нормально, – ответил доктор устало. – Жить будет. Мы извлекли две пули. К счастью, они не задели жизненно важных органов. Одна прошла в четырех сантиметрах от печени. Другая застряла между ребер, раздробив одно из них. Сейчас его отвезут в реанимационную палату.

– Я должен быть рядом с ним.

– К сожалению, в реанимацию вход посторонним запрещен.

– Я не посторонний, – ответил Глеб. – Я вместе с вами отвечаю за его жизнь. И поверь мне, док, его жизни угрожают не только пули, которые ты вынул из него. Есть немало людей, готовых нашпиговать его свинцом еще раз.

Врач устало вздохнул:

– Хорошо, сейчас приедет милиция. Попробуйте убедить их в том, что ему нужна охрана, пусть они выделят для этих целей милиционера. В этом случае я, как дежурный врач, дам разрешение и вам.

Было уже двенадцать ночи. Панкратов не один час вышагивал по площадке у лифта перед входом в реанимационное отделение. Уже давно уехали прибывшие милиционеры. Но Горчакова среди них не было.

Впрочем, для Глеба это и не было важно, так как он не знал его лично. Глеб вообще знал немногих людей из окружения Потапова.

Практически, кроме Титова, Дегтярева и водителя Терентьича, он ни к кому не мог обратиться. Дегтярев и Терентьич убиты. Участь Титова неизвестна.

Глеб на время, пока милиция опрашивала врача о случившемся, удалился из здания. Он сидел в своем «БМВ», оставленном во дворе больницы, до тех пор, пока милиционеры не уехали.

После ухода милиции, поднявшись на этаж, где находилось реанимационное отделение, в котором лежал Потапов, Глеб узнал, что милиционеры обещали прислать к Потапову кого-нибудь из отдела охраны. Но прошло уже больше трех часов, а никто так и не появился.

В час ночи Глеб решил, что и не появится. И, вопреки запретам врача, пробрался в реанимационное отделение.

В начале коридора находился широкий стол, ярко освещенный лампой, за которым сидели две медсестры. Одна из них заносила записи в журнал дежурств, вторая дремала, облокотившись руками о стол и положив на них голову.

Заслышав шаги Глеба, обе встрепенулись и мгновенно посмотрели на него.

– Вы еще здесь, – проговорила одна из девушек, обратившись к Глебу. – Идите домой, у вашего друга все в порядке.

– Как может быть все в порядке у человека, который получил две пули? – невесело усмехнувшись, произнес Глеб, подойдя к столу и облокотившись о него руками.

Медсестра смутилась и произнесла:

– Я имею в виду не это. Пульс у раненого в норме, давление тоже. Он сейчас спит. Надеемся, что к утру он придет в сознание.

– Хорошо бы, – проговорил Глеб. – Хотя это единственное, что его обрадует.

Глеб устало и тяжело вздохнул.

– Что, неужели все остальное так плохо? – сочувственно спросила вторая медсестра, дремавшая до появления Панкратова.

– Да, – протянул Глеб, – неважно. За последние дни этот человек лишился многого… и многих потерял.

– Но все же он остался жив, а это главное.

Глеб немного помолчал и, разогнувшись, произнес:

– Вот что, девоньки, мне сегодня надо провести ночь рядом с ним, с Сергеем. Это мой долг, понимаете, я ему многим обязан и хочу быть рядом в тот момент, когда ему плохо. Не волнуйтесь, я никому не помешаю.

– Но нам запрещено пускать посторонних… – заговорила первая медсестра. Но другая остановила ее:

– Да пусть идет, все равно в этой палате, где его друг лежит, никого больше нет. А врач до утра не появится, если мы его не позовем к экстренным больным.

Панкратов прошел по коридору в палату, на которую ему указали медсестры. Она, как и все другие на этом этаже, была отгорожена от коридора перегородками, верхняя часть которых была сделана из стекла, чтобы медперсонал мог, проходя по коридору, наблюдать за больными и показаниями приборов, к которым некоторые прооперированные были подключены.

Глеб, подойдя к палате, увидел Сергея уже через стекло. Потапов лежал на кровати совершенно неподвижно, лицо его было белым, как простыни, которыми он был накрыт. Он спал, находясь под действием наркоза.

Глеб прошел в палату и сел на стул рядом с кроватью больного. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Через несколько секунд Глеб, под воздействием нахлынувшей на него усталости, погрузился в чуткую и тревожную дрему.

Очнулся он, услышав какие-то негромкие стоны. Сперва ему показалось, что это стонет Сергей. Но тот продолжал спать спокойным сном.

Глеб понял, что звуки до него долетели из коридора. Он встал и, подойдя к двери, осторожно открыл ее и выглянул в коридор. В следующую секунду он быстро закрыл дверь и отпрянул от стекла.

В коридоре находились двое мужчин, оба были вооружены пистолетами с глушителями. Медсестры лежали на полу в неестественных позах.

Один из мужчин просматривал журнал. Глеб не сомневался, что киллеры определяли по записи в журнале, в какой из палат лежит Потапов.

Времени на обдумывание плана действий у Панкратова было в обрез. Через несколько секунд киллеры войдут в палату.

Решение пришло мгновенно. Глеб быстро подошел к постели Потапова и, аккуратно подхватив Сергея за плечи и ноги, приподнял его…

Шатен и Азиат проникли в хирургический корпус первой клинической больницы через черный ход, открыв его отмычкой. Они по лестнице поднялись в реанимационное отделение. Перед тем как войти в него, вынули пистолеты с глушителями.

Сняв свой пистолет с предохранителя, Шатен посмотрел на наручные часы.

– Три часа двадцать пять минут, – шепотом проинформировал он своего напарника.

– Хорошо, – ответил тот, – персонал должен спать в это время.

– Ну а если – нет, то мы их усыпим, – произнес Шатен.

– Угу, – согласился Азиат, открывая дверь, ведущую в коридор отделения.

Медперсонал не спал, точнее, не спала одна из двух медсестер. Она читала какой-то журнал.

Завидев вошедших, она удивленно посмотрела на них и собиралась что-то сказать, но Азиат вскинул пистолет и выстрелил. Девушка вскрикнула и упала навзничь, опрокинув стул. Спящая медсестра даже не проснулась – Шатен убил ее, выстрелив в голову. Мертвая девушка тихо сползла на пол.

– Черт, – выругался Азиат, – мы не узнали у них номер палаты. Их тут немало – придется все обходить.

– Да, неудачно получилось, – произнес Шатен, но тут же спохватился: – Подожди, есть же журнал. По нему и посмотрим.

– Отлично, – согласился Азиат, – сейчас найдем.

Он принялся листать журнал и нашел нужную страницу, в которой указывались поступившие сегодня больные. Пробежав стволом пистолета по строкам, он нашел нужную.

– Потапов, палата номер шесть.

– Пошли, – предложил Шатен.

Они прошли по коридору, равнодушно наблюдая за спящими больными, и остановились у шестой палаты.

– Их двое, – заметил Азиат, посмотрев через стекло в палату.

– У них должны быть какие-нибудь бирки или таблички с указанием имени. Мы не промахнемся, даже если не узнаем его после операции, – успокоил его Шатен.

– Ну да, конечно, – произнес Азиат, – хорошее это дело – учет и бухгалтерия.

Оба вошли в палату и подошли к ближайшей к входу кровати, на которой лежал мужчина, почти с головой накрытый простыней.

Шатен достал из ячейки, висевшей на спинке кровати, температурный листок и прочитал:

– Потапов Сергей Владимирович.

– Отлично, – произнес Азиат и поднял пистолет. – Прощайте, господин Потапов.

В палате раздались два приглушенных хлопка.

Азиат дернулся, словно его ударили в грудь. Его рука с пистолетом ослабла, и он, покачнувшись, упал, уткнувшись лицом в пол. В простыне, покрывавшей больного, при этом образовались две дырки.

Пораженный увиденным, Шатен выронил листок бумаги. Он понял, что они попали в западню, и, вскинув пистолет, прицелился в лежащего перед ним человека. Но выстрелить он не успел. В палате раздались еще два приглушенных выстрела, и в простыне образовались еще две дырки.

Шатен отшатнулся, получив пули в грудь, при этом он сумел нажать на спусковой крючок пистолета. Пуля, выпущенная из его пистолета, попала в стенку над головой Глеба, который, скинув с себя простыню, выстрелил еще раз. На сей раз пуля попала в голову киллеру, и он упал замертво.

Глеб подошел к Азиату, держа его под прицелом своего пистолета. Тот еще дышал, и Панкратов добил его выстрелом в голову.

Расправившись с убийцами, Глеб обыскал их обоих.

У обоих он нашел удостоверения сотрудников Федеральной службы безопасности. Оба были в звании капитана.

Кроме этих удостоверений, у убитых были документы и сотрудников Генеральной прокуратуры, и Министерства по чрезвычайным ситуациям.

– Хорошо упакованы были ребята, – отметил про себя Глеб. – С такими ксивами они куда хочешь пройдут и от любых ментов отбрешутся.

Глеб огляделся, нужно было что-то предпринимать, и он решил:

«Оставаться здесь больше нельзя. Надо сматываться. Недруги Потапова повторят попытку устранить его, и, кто знает, может, в другой раз она окажется куда успешнее, чем сегодня».

Глеб прикатил из коридора каталку и аккуратно переложил на нее Потапова.

Проходя мимо лежащих в луже крови медсестер, он остановился и осмотрел их. Одна из девушек еще дышала. Глеб нажал на кнопку экстренного вызова врача. Если тот будет расторопен, может, ему удастся спасти жизнь этой девушке.

Глеб спустился на лифте на первый этаж и покатил тележку к черному входу. Когда услышавший шум сторож подошел с проверкой, Глеб уже нес Потапова по улице к «БМВ».

Отъехав от клиники, Глеб набрал номер милиции и коротко сообщил дежурному о двух трупах в больнице, при этом не назвав себя.

Когда Потапов открыл глаза, он сразу узнал помещение, где находится. Он лежал на диване в квартире, где недавно встречался с Глебом Панкратовым.

Сам Глеб внимательно смотрел на него. Рядом с ним стоял Костя Титов, который улыбался Потапову. Голова Титова была перевязана бинтом, а на лице видны следы свежих царапин. Кроме этого, его левая рука висела на перевязи.

Над Потаповым «колдовал» доктор Заславский. Это был один из тех врачей, услугами которых Потапов и его люди пользовались в экстренных случаях, когда лечение не должно было предаваться огласке.

– Ну, наконец-то очухался, – произнес первым Титов. – А мы уж тут заволновались. Уж больно долго ты спал, как медведь в берлоге зимой.

– Надеюсь, что зима закончилась, – заговорил и доктор, нащупывая у Потапова пульс. – Будем ждать хорошей весны.

– Я растряс тебя немного по дороге из больницы сюда, – признался Глеб. – Доктору пришлось потрудиться над тобой. Но он говорит – кризис миновал.

– Надеюсь на это, – поправил Заславский.

Он быстрыми, ловкими движениями набрал в шприц лекарство и сделал Потапову укол. Затем, посмотрев на наручные часы, проговорил:

– Ну мне пора, я зайду еще после обеда и вечером. Инструкции по приему лекарств я вам дал. Если что, звоните мне на работу.

Когда доктор ушел, Потапов, посмотрев на Глеба, спросил:

– Как я здесь очутился?

Глеб короткими фразами рассказал Сергею о том, как он подобрал его раненого на месте покушения и привез в больницу, где ему была сделана операция. Рассказал и о новом покушении, которое удалось предотвратить в больнице, после чего Глеб принял решение отвезти его сюда, на конспиративную квартиру.

Глеб сам до конца еще не знал, что будет делать, привезя сюда Потапова. Связи были потеряны. Обращаться в официальные инстанции опасно из-за риска засветиться и снова попасть под прицел киллеров.

– Я позвонил в охранное агентство «Омега» и спросил о судьбе Кости. Мне, естественно, там ничего не сказали, но я оставил номер своего сотового телефона и попросил, если Костя появится, чтобы он позвонил. К счастью, все обернулось хорошо, потому что утром в квартиру заявился сам Костя, весь перебинтованный, но живой.

– Что с тобой? – спросил Потапов у Кости.

– Да ерунда, царапины, легко отделался, – ответил тот. – Контузило слегка и руку осколком повредило. Меня менты подобрали на месте перестрелки. Я, как только в больнице очухался, сразу сдернул оттуда на работу. Там мне сказали, что звонил какой-то Глеб. Я перезвонил ему и приехал сюда, вызвав потом Заславского. Ты несколько дней был в коме.

– Ладно, хватит об этом, – прервал его Потапов. – Что с делами, состоялось ли собрание акционеров в «Сатойле»?

Титов понурил голову:

– Да, вчера. Вместо тебя там присутствовал Ламберт.

– Чем оно закончилось? – снова спросил Потапов.

Титов тяжело вздохнул и ответил:

– Увы, нам мало что удалось сделать. Колчин и его группа провели почти все, что они хотели. Заблокировать эти решения не удалось. От Сохадзе никого не было, и собрание посчитало их воздержавшимися. Тихонов, узнав о покушении на тебя, обосрался и тоже не стал голосовать за блокирование. Администрация поддержала Колчина. Чтобы Селантьев не смог лоббировать этот вопрос, его отослали с делегацией в Германию. В общем, несмотря на то что Гаврилов был с нами, блокирующего пакета – тридцать пять процентов голосов – у нас не набралось.

Костя замолчал, вглядываясь в лицо Потапова. Тот не выражал ни малейших эмоций по поводу сказанного.

– В общем, на многих, честно говоря, повлияла информация о покушении на тебя. Был распущен слух, что ты уже при смерти. А роль нового лидера взять на себя было некому. Завтра Колчин уезжает, чувствуя себя полнейшим победителем.

Потапов закрыл глаза, на него накатила волна слабости. Сил у него было еще очень мало.

– И еще, – продолжил Титов, – тебя повсюду ищут менты и фээсбэшники. Формальный повод – допросить по поводу случившихся событий, а также по возбужденному прокуратурой делу по факту твоего заявления. Я вчера тайно встречался с Горчаковым. Он сейчас временно отстранен от работы, так как им занимается управление внутренних расследований, проверяя поставленный фээсбэшниками компромат.

– Что сказал сам Виталий? – спросил Потапов.

– Горчаков сказал, что говорил со своим начальством и те дали понять, что постараются его отмазать и ничего серьезного ему не грозит. Более того, ментовскому начальству очень не понравились наезды ФСБ. Они и раньше дружили, как кошка с собакой, но сейчас менты решили вставить хорошую шпильку гэбистам и попробовать довести возбужденное дело до конца, продвигая его в прокуратуре. Пожалуй, это единственное хорошее известие на сегодня.

И Титов, и Панкратов молча смотрели на Потапова, ожидая, что тот скажет. Потапов продолжал лежать с закрытыми глазами. В какой-то момент и Глебу, и Косте показалось, что он даже заснул. Однако в этот момент Сергей открыл глаза и произнес:

– Вот что, Костя, займись оформлением заграничной визы. Все равно, как это будет, но сделай как можно быстрее. Как только я поправлюсь, мне надо смотаться отсюда на какое-то время. Думаю, что Швейцария – самое подходящее место. Там, в какой-нибудь из клиник, я и подлечусь. Передай Ламберту, чтобы он начал переговоры с наследниками хозяйства Сохадзе, такие наверняка скоро объявятся. Не знаю, кто они будут, но с ними надо провести работу. Я уверен, что мы сможем заручиться их поддержкой. У кавказцев сильно чувство мести. Начни работу также и с Тихоном, втолковав этому придурку, что во многом из-за него дело расстроилось. А это ему просто так с рук не сойдет. Как только мы договоримся с людьми и получим номинальное согласие этих людей, надо затевать новое собрание акционеров и добиваться пересмотра решения.

– Я все понял, – ответил Титов, как только Потапов закончил.

Но при этом он и Глеб продолжали внимательно следить за ним. Они словно чувствовали, что Потаповым сказано еще не все. И не ошиблись.

– И еще, – проговорил Потапов, – Глеб, займись Колчиным. Он не должен уйти.

– Хорошо, – произнес Панкратов.

Черного цвета «шестисотый» «Мерседес» въехал на территорию аэропорта и, промчавшись по пустынному асфальтированному полю, остановился у трапа, ведущего к самолету с надписью на борту: «ТОНЕКО».

Из машины вылезли Колчин и Лотковский. У трапа уже стояли несколько охранников, улетающих с Колчиным в Москву. Колчин, сняв пиджак и кинув его одному из охранников, остался при галстуке и рубашке.

– Ну и жара сегодня, – проговорил он.

– Да, – задумчиво проговорил Лотковский. – Эти дни вообще выдались жаркими.

Колчин снисходительно улыбнулся Лотковскому:

– Вы, Аркадий Михайлович, очень чувствительны. Я думаю, произошедшие события послужили для вас хорошей закалкой. Увы, большой бизнес – это и большие проблемы, и их надо решать жестко, порой даже жестоко. Иначе нас сожрут с потрохами наши конкуренты.

– Наверно, вы правы, – проговорил Лотковский. – В конце концов наша взяла.

– Иначе и быть не могло, – заверил его Колчин. – Теперь я оставляю вам все это хозяйство, работайте. Я уверен, что теперь «Сатойл» будет одной из наименее проблемных наших структур.

– Я тоже на это надеюсь, – проговорил Лотковский.

– Ну что ж, в таком случае до свидания. Желаю вам успехов, – пожал руку Лотковскому Колчин и отправился к трапу.

– До свидания, – задумчиво произнес Лотковский, глядя на удаляющегося московского босса.

В этот момент недалеко от самолета проезжал мини-поезд, состоящий из тележек с грузовой поклажей и тягача, который все это тащил за собой. Внешне это было вполне обычное и ничем не примечательное зрелище. По аэродрому в это время проезжало еще несколько тягачей, но именно в одной из тележек в специально сделанном ложе между чемоданами и сумками лежал Глеб, а рядом с ним – автомат Калашникова, оборудованный снайперским прицелом, с навинченным на ствол глушителем.

В момент, когда Колчин стал подыматься по трапу, Глеб скомандовал, обращаясь к Косте Титову, который сидел за рулем тягача:

– Притормози и езжай медленно.

– Понял. – Титов снизил скорость.

Глеб взял Колчина в прицел и положил палец на спусковой крючок. Колчин медленно поднялся по ступенькам и, оказавшись на верхней, повернулся и, улыбнувшись Лотковскому, помахал ему рукой на прощание.

Глеб плавно нажал на спусковой крючок. Короткая автоматная очередь была слышна только Титову.

Голова Колчина дернулась. Последним судорожным движением он ухватился за перила трапа, но, не удержавшись, упал на лестницу, кубарем полетев вниз. Когда его тело рухнуло с трапа к ногам Лотковского, нефтяной магнат был уже мертв.

Лотковский и охрана в ужасе смотрели на Колчина, не сразу поняв, что происходит. И лишь кровь, обильно сочившаяся из его простреленной головы, заливая асфальт, указывала на то, что Колчин убит снайперской пулей.

Телохранители Колчина не сразу сообразили, откуда были выстрелы, первоначально в нервном запале подумав, что стреляли из здания аэровокзала, расположенного метрах в ста от самолета. Это дало возможность Титову и Глебу спокойно скрыться с места происшествия, удаляясь к грузовым ангарам аэропорта.

Там, бросив тележку, они покинули здание аэропорта, воспользовавшись небольшим проломом в бетонном заборе, ограждающем территорию…

…Вечером этого дня в кабинете Лотковского зазвонил телефон. Ему звонил лично президент нефтяной компании «Тонеко» Малеев. Лотковский еще раз рассказал, как произошла трагедия.

– Что вы намерены предпринять? – спросил его Малеев, когда Лотковский закончил рассказ.

– Честно говоря, пока не знаю, – ответил Лотковский. – Я жду ваших указаний.

– Я хочу знать: что вы сами думаете обо всей этой истории? – спросил Малеев у Лотковского.

Лотковский тяжело вздохнул и, собравшись с духом, произнес:

– Я думаю, что господин Колчин изначально повел себя неправильно. Тот жесткий стиль, который он исповедовал в своей работе, в данной ситуации скорее навредил, чем помог нам.

– Что вы имеете в виду? – В хорошо слышимом в трубке голосе Малеева чувствовалось плохо скрываемое удивление. – Ведь собрание прошло удачно, мы получили, что хотели.

– Вы же знаете, господин президент, – ответил Лотковский, – что это во многом мнимая удача, поскольку большинство акционеров теперь настроены против нас и договориться с ними будет крайне сложно. Я уверен, что в ближайшее время они поднимут вопрос о новом собрании и пересмотре итогов вчерашнего. Фактически вся наша власть во многом держится, условно говоря, на штыках наших друзей из «конторы» и на наших слабеющих позициях в местной администрации. Я уж не говорю о том, что в городе развернулась настоящая гангстерская война, жертвой которой и стал сам Колчин.

Лотковский замолчал, давая понять московскому боссу значимость этой потери, но тот не обратил на это внимания, лишь коротко сказав:

– Да-да, конечно. Так какие будут ваши предложения?

– Я думаю, что сейчас самое время снова договориться и пойти на уступки местным акционерам. Не знаю, как это видится из Москвы, но я убежден, что сейчас в провинции выросла целая плеяда молодых, богатых и жестких бизнесменов, которые рано или поздно, теми или иными способами заставят центр считаться со своими интересами.

– Насколько я понял, – проговорил Малеев, – один из таких и возглавил этот мятеж. Речь идет, если я не ошибаюсь, о некоем Потапове.

– Да, – подтвердил Лотковский, – это очень опасный соперник. Я не исключаю, что убийство Колчина – это его рук дело. Хотя, может быть, на это решился и кто-нибудь из других врагов вице-президента.

После некоторой паузы Малеев произнес:

– Хорошо, я обдумаю ваши слова. В ближайшее время я сообщу вам о своих решениях.

Лотковский положил трубку и задумался:

«Похоже, он не слишком переживает о смерти Колчина…»

До Лотковского и раньше доходили слухи, что Малеев и Колчин не слишком ладят. Слишком яркой и крупной личностью был каждый из них. К тому же они являлись представителями разных группировок, имеющих свои интересы в «Тонеко».

«Ну что ж, может быть, теперь, когда Колчина не стало, Малеев изменит свою политику. Иначе, боюсь, Колчин будет не последней жертвой этой войны».

Через месяц Потапов из Шереметьево рейсом Аэрофлота вылетал в Женеву. В аэропорту его провожали двое: Титов и Ламберт, прилетевший в Москву в этот же день.

Все передвижения Потапова в этот период были законспирированы. Через десять дней после операции, как только он смог ходить, Сергей переехал на автомашине в Москву, где и жил на снятой квартире все это время.

За этот период Титов решил все вопросы с заграндокументами и поиском частной клиники в Швейцарии для лечения Потапова.

Когда все трое сидели в баре аэропорта, Ламберт сказал:

– Можешь не волноваться и спокойно отдыхать. Все вопросы решены: лечение оплачено, в Цюрихском отделении банка открыт счет на твое имя, куда переведены деньги на тот случай, если тебе понадобится производить какие-либо расходы, помимо затрат на лечение.

– Что нового в городе? – спросил Потапов.

– Вроде бы все затихает. Формально у правоохранительных органов претензий к тебе нет. Просто тебя хотели допросить в качестве свидетеля по некоторым возбужденным делам. Встречи с тобой хотели и представители «Тонеко». В частности, Лотковский звонил мне не раз и хотел лично переговорить с тобой по поводу конфликта вокруг «Сатойла». Кстати, деньги на его счета от «Тонеко» стали поступать. В небольшом количестве, но все же.

– Что слышно от майора Доронина и его братков?

– Пока ничего, – ответил Ламберт. – Но с этими ухо надо держать востро. Я думаю, они не простят тебе всего того, что ты им сделал. Ведь уголовное дело прокуратурой все же возбуждено. Правда, перспективы его до конца не ясны, но сам факт уже является тревожным сигналом для них. По последним слухам из областной администрации, на прокуратуру оказывается сильнейшее давление с целью замять все это.

– Горчаков вернулся к исполнению своих обязанностей, – добавил Титов. – Никаких серьезных оргвыводов против него сделано не было. По слухам, у ментов есть серьезные намерения сыграть в этой истории против ФСБ. Посмотрим, чем все это закончится. Но тебе в любом случае пока лучше исчезнуть. Ты серьезный свидетель обвинения. Поэтому до тебя они хотят добраться в первую очередь.

– Ты привез папку, о которой я говорил, с документами Закосова?

– Да, конечно, – ответил Ламберт и, достав из своего кейса папку, протянул ее Потапову. – Но, увы, никаких серьезных документов здесь нет. Скорее здесь собрана информация, указывающая на тех или иных лиц из областной администрации, которые получали взятки от «Тонеко» за лоббирование ее интересов. Увы, перечень этого списка начинается с самых высоких лиц. Первый вице-губернатор Бубнов первый и в этом списке.

– Губернатор здесь есть? – спросил Потапов.

– В этом списке нет, – ответил Ламберт. – Но не думаю, что он остался в стороне от этого дела. Слишком лакомый кусок. Просто у Закосова были не все сведения.

– А как они вообще могли к нему попасть? – задался вопросом Потапов.

– Опять же, по просочившимся слухам, – произнес Ламберт, – фээсбэшники собирали какой-то компромат на местных чиновников. Уж не знаю, зачем им это надо, может, из-за ревности, что их обделили при раздаче пряников, Закосов, который, видимо, участвовал в этой операции и имел доступ к сведениям, решил продать их тебе.

– Ну да, – произнес Титов, – а его коллеги, пронюхав про эти намерения, устранили его в последний момент.

– Хорошо, – сказал Потапов, – я изучу его. По крайней мере, он укажет правильное направление, где нам искать новые козыри в игре. А она не закончена.

Титов налил виски в стаканы из стоявшей на столе бутылки и сказал:

– Давайте помянем Ивана и Терентьича, и наших охранников, безвременно погибших.

Все трое молча подняли стаканы и осушили.

– Ну все, тебе пора, – произнес Ламберт. – Посадку на самолет уже объявили.

Они направились к таможенному барьеру. Неожиданно Сергей остановился и сказал:

– Да, еще, Юрий, позаботься о семье Закосовых. Выплати им хорошие деньги. Ведь это дочь майора Ольга позвонила мне и навела нас на место, где хранились эти документы.

– Я знаю, знаю, – сказал Ламберт. – Ты говорил мне, девушке нужна операция. Я уже договорился с московской клиникой. А потом она поедет отдыхать за границу.

– Ну и хорошо, – сказал Потапов. – Кажется, я все долги отдал, кроме, пожалуй, одного, самого главного. Не всем врагам, повинным в смерти наших людей, я отомстил. Ну ничего, я скоро вернусь и сделаю это.

Потапов сделал к турникету несколько шагов, потом повернулся и повторил:

– Я обязательно вернусь и отомщу…

Госпиталь Святой Магдалены располагался в предгорьях Швейцарских Альп, между Берном и Лозанной, в местечке под названием Ла-Рош недалеко от озера Грюйер.

Несколько трехэтажных зданий находились у подножия двух невысоких горных вершин, малопригодных для лыжного спорта зимой, но прекрасно подходящих для пеших горных прогулок летом.

Пологие, хорошо ухоженные горные тропы, чистый воздух, неспешный темп ходьбы хорошо способствовали восстановлению здоровья многих пациентов в госпитале Святой Магдалены, внося в души умиротворение и снимая эмоциональную усталость.

Те же, кому по каким-то причинам не были доступны прогулки по горам, могли прекрасно отдохнуть на зеленых лужайках, раскинувшихся рядом с госпиталем. Некоторые из них были оборудованы теннисными кортами, другие приспособлены для игр в крикет.

А самая обширная лужайка перед главным процедурным корпусом госпиталя была предназначена исключительно для прогулок. Ухоженный газон на ней был аккуратно пострижен, тут и там стояли шезлонги…

Было раннее утро. И без того немногочисленных обитателей госпиталя в этот час на лужайке совсем мало. Именно в эти часы Потапов предпочитал понежиться на утреннем солнышке, которое вот уже неделю без перерыва обильно заливало светом и теплом это курортное место.

Несмотря на легкую утреннюю прохладу, Сергей скинул спортивную куртку, обнажив торс. Нацепив на лицо темные солнцезащитные очки, он улегся в шезлонг. Это было, пожалуй, единственное время суток, когда Потапов мог позволить себе позагорать, не подставляя взглядам отдыхающих свежезажившие шрамы от двух пулевых ранений в правом боку.

Потапов находился в госпитале уже второй месяц, проходя полный курс восстановительных процедур после ранения. В России Сергею приходилось скрываться, проходя курс лечения в домашних условиях. Это дало ряд осложнений для здоровья, которые, правда, с успехом ликвидировали швейцарские медики, когда Сергей приехал в госпиталь Святой Магдалены.

Медперсонал госпиталя за годы, прошедшие с начала перестройки в бывшем Советском Союзе, уже привык к тому, что их пациентами зачастую становились российские бизнесмены, так называемые «новые русские», приезжавшие в швейцарские клиники залечивать не только хронические недуги, но и физические травмы.

Пообщавшись с клиентами из России, швейцарские врачи все чаще приходили к выводу о том, что бизнес в России не только прибыльный — с еще большим размахом и затратами здесь лечились только арабские шейхи, — но и очень опасный. Об этом красноречиво говорили многочисленные огнестрельные, ножевые и осколочные ранения, последствия которых и приезжали залечивать в Швейцарию «новые русские».

Госпиталь Святой Магдалены был небольшим частным медицинским учреждением со строгими порядками и правилами, которым обязаны были неукоснительно следовать пациенты. Например, здесь не разрешалось размещать личную охрану пациентов. Они должны были довольствоваться лишь той, которую обеспечивал госпиталь. Возможно, в силу этой причины русских здесь было немного. За весь срок, прожитый в госпитале, Потапов был единственным пациентом из России.

Здесь отдыхали преимущественно жители Западной Европы: французы, немцы, итальянцы, англичане. С некоторыми из них у Потапова сложились хорошие отношения, правда, лишь отдаленно напоминающие дружеские.

Большинство же пациентов лишь вежливо здоровались друг с другом, обмениваясь на знакомых языках — как правило, это был английский — дежурными фразами.

— Привьет! — с трудом выговорил русское слово подошедший к Потапову полный мужчина, одетый в светлые легкие брюки и темно-синюю рубашку с короткими рукавами.

Потапов раскрыл глаза и, посмотрев на подошедшего светловолосого толстяка, улыбнулся в ответ:

— Гутен морген.

Это был Марк Гесслер — бизнесмен из Восточной Германии, проживающий в Дортмунде. Именно с ним у Потапова сложились наиболее теплые дружеские отношения. Они частенько прогуливались вместе, иногда играли в теннис.

Марк знал несколько слов по-русски, поскольку пару раз бывал в России. Таковы же были познания Потапова в немецком. Но в качестве доброго жеста они здоровались друг с другом на языке своего собеседника, переходя впоследствии к общению на английском, которым оба владели вполне сносно для бытового общения.

— Как спалось? — спросил Марк.

— Как всегда, великолепно, — ответил Потапов. — Швейцария — страна, где можно хорошо выспаться. К этому располагает и природа, и неспешный ритм жизни. Здесь в человеке просыпается склонность к философии, созерцательности и… к сонливости.

— Да, пожалуй, — с серьезным видом согласился Марк. — Я был в Америке, там люди живут по-другому, гораздо быстрее. Они все куда-то торопятся. Никакой философии, главное — работа, бизнес. Люди бегут на работу, по работе, вечером они бегут хорошо отдохнуть, чтобы снова начать работать. Все это они делают для того, чтобы на старости лет, выйдя на пенсию, заняться созерцательством, разъезжая по миру в качестве туриста.

— В этом, наверное, и заключается их философия, — предположил Сергей. — Если хочешь — правда жизни.

— Да, наверное, — ответил Марк, согласно кивая. — Но нам с тобой, Сергей, их не понять. Мы, европейцы, живем совсем по-другому.

— Ты мне льстишь, Марк, — усмехнулся Потапов, — причисляя меня к европейцам. Я из России, а у нас там совсем другая жизнь и другие ценности.

— Да, наверное, так, — снова закивал, соглашаясь с Потаповым, немец. При этом он почему-то взглянул на шрамы от пулевых ранений на теле Потапова и добавил: — У вас там действительно все по-другому.

Но уже в следующую секунду веселый немец широко улыбнулся, словно пытаясь прогнать даже намек на неприятную для Потапова тему разговора, и произнес:

— Но есть на ходу мир приучили именно американцы… Кстати, о еде. Во сколько тебя ждать к завтраку?

— Как обычно, к девяти, — ответил Сергей.

— Отлично, — кивнул Марк, — значит, встретимся в девять в столовой. А я пока пойду прогуляюсь. Возможно, мне удастся уговорить кого-нибудь на партию в крикет.

— Удачи, — махнул немцу рукой Потапов и снова закрыл глаза, потихонечку погружаясь в дрему.

Солнце начинало едва заметно припекать. Прорвавшийся сквозь заставу гор легкий ветерок приятно бодрил обнаженное тело. Незаметно для себя Сергей заснул. Он не знал, сколько ему удалось проспать, прежде чем из объятий сна его нежно вырвал мелодичный женский голос.

— Мистер Потапофф… Мистер Потапофф.

Сергей раскрыл глаза и повернул голову к стоявшей рядом с ним молодой девушке, одетой в униформу, составной частью которой была вышитая надпись на левом нагрудном кармане халата: госпиталь Святой Магдалены.

Это была Иннесс, сотрудница обслуживающего персонала госпиталя, работающая в должности дежурного администратора.

— Извините, мистер Потапов, что прервала ваш сон, — проговорила на хорошем английском девушка, — но к вам посетитель.

— Да, и кто же это? — спросил ее Потапов, снимая с лица очки.

— По-моему, это ваш соотечественник. Он представился как мистер… мистер Калеб.

Потапов на секунду нахмурился, потом, поняв, о ком идет речь, сказал:

— Скорее всего, он произнес имя Глеб.

— Да, да, наверно, так, — утвердительно кивнула головой Иннесс. — Вы хотите его видеть?

— Да, да, конечно, где он сейчас находится?

— Он в вестибюле главного корпуса. Можно проводить его к вам, сюда?

— Да, пожалуй, — подумав, согласился Сергей. — Проводите его ко мне.

— Сейчас я сделаю это, — произнесла Иннесс и быстрой походкой направилась к главному корпусу.

Потапов снова надел очки и откинулся в шезлонге, закрыв глаза. Не прошло и пяти минут, как он услышал рядом с собой знакомый голос:

— Ну, здравствуй, Серега… Хорошо ты здесь устроился!

Сергей поднялся и протянул руку высокому худощавому мужчине, сильно посеребренные волосы которого были коротко, по-армейски пострижены. Глеб Панкратов отпустил небольшие усы, которые хотя слегка старили его, но, с другой стороны, придавали его морщинистому волевому лицу некую респектабельность.

— Здравствуй, Глеб, — приветствовал его Потапов и кивнул на соседний шезлонг: — Присаживайся… ты, наверное, устал с дороги?

— Да, — ответил Глеб, — я прилетел в Женеву сегодня ночью.

Он подтащил пустой шезлонг, поставив его рядом с потаповским, и уселся в него, устало откинувшись.

— Где ты остановился?

— В аэропорту в Женеве взял такси, доехал до Берна. Там остановился в какой-то гостинице, в которой портье работает пожилой югослав, более-менее сносно вякающий по-русски. Он-то и объяснил мне, как лучше добраться сюда. В мои сорок лет, знаешь ли, тяжело мотаться по заграницам… Английский я учил еще в военном училище — у меня было «пять», — но с тех пор за границей я ездил только на танке, и то в странах, где скорее тебя поймут на персидском, чем на английском. Хорошо, что купил этот разговорник в Шереметьеве. — Глеб вынул из кармана маленькую книжечку. — Вот с помощью него и спикаю уже несколько часов.

Сергей усмехнулся, выслушав Глеба.

— Ничего, языковые навыки быстро восстанавливаются. Надо просто иметь больше практики.

Глеб бросил пристальный взгляд на Потапова и спросил:

— И как долго мы здесь будем в языках практиковаться? Домой-то когда рванем?

— Рванем, Глеб, рванем, — обнадежил Потапов спокойным, почти равнодушным голосом. — Обязательно рванем. Только для начала над сделать пару дел здесь, за бугром, а также залечить старые болячки… Прежде чем мы отправимся в Россию получать новые…

На последних словах Потапов грустно усмехнулся. Глеб посмотрел на мощный, мускулистый торс Сергея, слегка похудевшего за последние месяцы, и спросил, указав взглядом на шрамы на теле Потапова:

— Как лечение, нормально прошло?

— Были проблемы, но сейчас все хорошо. Врачи постарались. Да и обстановка здесь сама по себе исцеляющая. — Сергей жестом руки указал на горные вершины, окружающие госпиталь.

— Ну еще бы! — усмехнулся Глеб. — Я после осколочного ранения три месяца валялся в ташкентском госпитале в гораздо худших условиях, и ничего — оклемался. А здесь грех не поправиться! Здесь от одного взгляда девушек из медперсонала здоровье прет дуром. Впрочем, наши девушки в медсанбате все же лучше были, душевнее как-то…

— Глеб, — прервал разглагольствования Панкратова Сергей, — о девушках мы с тобой потом поговорим. Сейчас давай о деле. Что нового в родных местах?

Панкратов посерьезнел, откашлялся в кулак и по-военному деловито и четко стал излагать Сергею информацию:

— По большому счету, дело дрянь. Перед отъездом я встречался с Титовым и Ламбертом. Последний подтвердил, что в нефтяной компании «Сатойл» все идет по-прежнему, без изменений. Москвичи рулят всеми делами, не допуская принятия серьезных решений другими акционерами. В этом им способствует областное правительство, которое, как акционер, поддерживает все их решения.

— А что ФСБ? — спросил Потапов.

— Эфэсбэшники тоже им помогают, но не официально. Титов перед отъездом сказал мне, что деятельность всех твоих охранных структур, и не только охранных, жестко контролируется эфэсбэшниками. По мнению Кости, за ним и его ближайшими помощниками постоянно следует «наружка». Ведется тайный сбор компромата. Пару раз Костя отменял заранее назначенные стрелки с нашими должниками и их «крышами», потому что чувствовал, что за всем этим стоит какая-то подстава. Слишком уж прозрачна была связь этих должников со спецслужбами.

— Правильно делал, — произнес Потапов, — не хватало еще рисковать в такой ситуации! Эти ребята умеют делать подставу…

— Правильно-то оно правильно, — уныло подтвердил Панкратов, — но только все это, в конечном счете, сказывается на бизнесе. Например, должники, почувствовав нашу слабину, стали вести себя неприлично. Раньше такого не наблюдалось. Я уж не говорю о наших соперниках… Многие авторитеты как в бизнесе, так и среди братвы считают, что мы проиграли нефтяную войну московской компании «Тонеко».

Потапов молча кивнул, соглашаясь со словами Панкратова, и добавил вслух:

— Что ж, у многих из них есть основания так думать. В этой войне погибли не только наши союзники — я имею в виду Тенгиза Сохадзе и его людей, — но и наши друзья: Иван, Терентьич, другие. Такие раны зализывают долго, может быть, даже всю жизнь.

— Да, к тому же ты сам был ранен… Это удача, что ты остался жив.

— Да, действительно, — с грустью произнес Сергей. — Мой отъезд многие могут считать как капитуляцию в этой войне.

— Да, многие, — равнодушно согласился Глеб, но тут же, прищурившись, он посмотрел на Сергея и добавил: — Но не те, кто тебя хорошо знает. Лично я никогда не сомневался, что ты вернешься, чтобы отомстить и расставить кое-кого по местам, чтобы этим местом было кладбище.

— Спасибо, Глеб, на добром слове. Твое мнение для меня много значит, — с серьезным видом ответил Сергей. — Но пока еще рано говорить о возвращении в Россию. Слишком многие не хотят, чтобы я вернулся туда. Да и не с чем, откровенно говоря, нам туда ехать.

— У тебя есть какой-то конкретный план действий? — спросил Глеб.

— Возможно, — уклончиво ответил Потапов. — Кстати, виделся ли ты перед отъездом с Селантьевым?

— Нет, — ответил Глеб, — но Ламберт сказал, что этого твоего человечка в областном правительстве сильно притеснили конкуренты. Несмотря на то, что он по-прежнему остается вице-губернатором, полномочий у него все меньше. Зато, по словам Ламберта, его конкурент — первый вице-губернатор Бубнов — за последнее время серьезно усилил свои позиции и влияние на губернатора. Ламберт уверен, что это связано с событиями нефтяной войны.

— Похоже, что Бубнов каким-то образом убедил губернатора в нашей неправоте. Я уверен, что, если бы в этом конфликте вокруг «Сатойла» губернатор занял хотя бы нейтральную позицию, проблем у нас было бы неизмеримо меньше. Похоже, мы каким-то образом задели его интересы.

— Знать бы — каким… Впрочем, сейчас, мне кажется, это не имеет никакого значения. Ясно, что в этом конфликте этот хитрый старик принял не нашу сторону и нам придется воевать и с ним в том числе.

— Глеб! — потерял терпение Потапов. — Я, конечно, смелый человек, но не самоубийца. Против кого ты собираешься воевать: против губернатора и областного правительства? ФСБ и одной из крупнейших нефтяных корпораций России? При всем при том, что они в данном конфликте выступают заодно!

— А что, по-твоему, еще нам остается делать? — недоумевая, спросил Глеб. — По-моему, других вариантов у нас нет.

Потапов промолчал. Он поднялся, накинул на плечи спортивную куртку и, застегнув «молнию», уже спокойным тоном предложил:

— Пойдем прогуляемся.

Вдвоем они неспешным шагом пошли по лужайке. Некоторое время оба молчали. Потапов обдумывал информацию, полученную от Глеба. Глеб с равнодушным видом оглядывал окрестности, не мешая шефу размышлять. Наконец Сергей заговорил:

— Вот что, Глеб, отправляйся сегодня же на Кипр.

— Куда? — удивленно переспросил Глеб.

— На Кипр, в Лимасол. Долетишь на самолете до Ларнаки, а там на автобусе доберешься до Лимасола. Отыщешь гостиницу «Лавара» и устроишься в ней, забронировав номер для себя и для Андрея Бутенко. Если там нет мест, обратись к управляющему по фамилии Костакис. Зовут его Георгий. Я его знаю лично, поэтому можешь ссылаться на меня, он поможет.

— А что я буду делать в этом Лимасоле? И долго я вообще буду шляться по загранке?

— Мне нужна твоя помощь, — коротко ответил Потапов, не обращая внимания на слова Глеба.

— Да какой из меня здесь, за границей, помощник! Я ни языков не знаю, ни обстановки!

— Незнание языка на Кипре не проблема, — усмехнулся Потапов. — Там сейчас, как и везде в Европе, много выходцев из России. Кстати, Жора Костакис тоже наш земляк. В свое время я помог ему, отмазав от бандитов. Потом он уехал на Кипр, открыл там свое дело. В один из своих отпусков я ездил отдыхать на Кипр и останавливался у него.

— Хорошо, устроюсь я на Кипре, что дальше?

— Дожидайся меня и Бутенко. Мы приедем почти сразу.

— Что за человек этот Бутенко?

— Это молодой парень, программист из нашего банка. Очень талантливый.

— Это все, что я должен сделать? — снова переспросил Глеб.

— Не совсем, — ответил Сергей, — достань блокнот и авторучку. Я продиктую тебе перечень оргтехники, которую ты должен купить, и ее параметры.

Глеб достал ручку и принялся записывать за Потаповым. Когда Сергей окончил диктовать, Глеб убрал блокнот.

— Это все? — спросил Глеб.

— Да, отправляйся на Кипр немедленно. В скором времени я присоединюсь к тебе.

После того как Потапов и Панкратов закончили деловой разговор, они еще немного прогулялись вдоль берега озера, недалеко от которого располагалась частная клиника.

Вскоре Глеб попрощался с Потаповым и покинул лечебницу. Сергей продолжил свою прогулку по берегу озера Грюйер, где и встретил вездесущего Марка Гесслера. Похоже, немец не нашел себе партнера для партии в крикет и отправился, как и Потапов, прогуляться к озеру.

— О, Серж! — воскликнул Марк, увидев Потапова. — Как насчет партии в теннис после обеда?

— Боюсь, что не получится, — ответил Потапов. — После обеда я уеду в Берн по делам.

Немец искренне огорчился и грустно произнес:

— Жаль, с кем же мне играть?..

— Не огорчайся, — ответил Потапов, — к вечеру я вернусь.

Потапов посмотрел на часы. Он уже полчаса сидел в небольшом кафе на улице Кирхенштрассе на окраине Берна. В сам Берн он приехал час назад. Сергей был в нем второй раз за время своего пребывания в Швейцарии. В этом кафе под названием «Фиш» первый раз он побывал с Марком Гесслером, который и показал ему эту закусочную.

По мнению Марка, здесь подавали неплохие рыбные блюда, в чем Потапов и убедился сам, с аппетитом отобедав. Именно в этом кафе Потапов и решил назначить встречу сотруднику российской нефтяной компании «Тонеко» Алексею Васильеву. Точнее, Васильев был непосредственным сотрудником другой нефтяной компании, «Сатойл», акционером которой был и сам Потапов.

«Тонеко» как крупнейший акционер «Сатойла» практически контролировала руководство последней и являлась уполномоченной компанией по продаже нефти «Сатойла» за рубеж. В Швейцарии у «Тонеко» был один из офисов. Именно сюда прибыл Васильев вместе со своим шефом — президентом «Сатойла» Лотковским — для решения некоторых производственных вопросов.

Васильев уже достаточно давно являлся тайным осведомителем Потапова в «Сатойле». Конфликт, возникший в этой нефтяной компании и приведший к кровавым разборкам, заставил Потапова покинуть Россию, спасаясь от преследования.

Колокольчик над входной дверью кафе негромко звякнул, известив о прибытии очередного посетителя. Потапов поднял голову, оторвав взгляд от тарелки с жареным тунцом. У дверей стоял среднего роста мужчина лет тридцати пяти, одетый в серые брюки и серую рубашку с коротким рукавом. Узел темного галстука был сильно ослаблен. В одной руке мужчина держал кожаный портфель, в другой — легкий пиджак.

Разглядев среди немногочисленных посетителей кафе Потапова, мужчина подошел к нему и сел за столик. Это и был Васильев.

— Привет, Сергей, — проговорил он.

— Здравствуй, Леша.

— Извини, задержался. Дорога от Цюриха до Берна заняла больше времени, чем я рассчитывал.

— Ничего страшного, я на отдыхе и никуда не тороплюсь, — успокоил Васильева Потапов и тут же спросил: — Что будешь есть?

— То же, что и ты. Из напитков лучше минералку. Спиртное не буду — за рулем. Я сегодня же должен вернуться обратно, иначе Лотковский заметит мое отсутствие, — предупредил Алексей.

— Да, конечно, — согласился Потапов. — Я вообще думаю, что твой приезд сюда слишком рискованная для тебя акция. У тебя на самом деле есть что мне сообщить?

— Есть кое-что, — заверил Васильев и, посмотрев на Потапова, широко улыбнулся и добавил: — К тому же я хотел увидеться с тобой и узнать, как у тебя дела. Вижу, что ты пошел на поправку.

— Спасибо, — сказал Потапов, — надеюсь, что это так. Давно я столько времени не бездельничал…

— Ну и хорошо, теперь давай о деле, — посерьезнев, произнес Васильев.

— Так что тебе удалось узнать?

— Вчера и сегодня мой босс Лотковский здесь, в Швейцарии, встречался с президентом «Тонеко» Малеевым. Часть бесед прошла при мне. Как правило, это были диалоги в неофициальной обстановке, но и из них можно было сделать вывод, что главной темой разговора является ликвидация задолженности «Тонеко» перед «Сатойлом» за реализованную нефть и нефтепродукты. Исходя из полученной мной информации, можно сделать вполне конкретный вывод о том, что «Тонеко» задерживает платежи по взаимному уговору с руководством самого «Сатойла». Часть этих денег, видимо, вообще никогда не будет возвращена. Похоже, что они ушли из коммерческого оборота и осели где-нибудь на частных заграничных счетах. И найти их будет крайне сложно. Скорее всего, это плата чиновникам областного правительства за лоббирование интересов московских коммерсантов в правлении «Сатойла», а также плата тем, кто обеспечивает безопасность их дела. Я уверен, что часть денег идет на оплату взяток местным чиновникам из областной администрации и ряду правоохранительных органов.

— Для меня это сообщение не новость, — ответил Потапов. — Об этом я узнал еще от убитого эфэсбэшника — майора Закосова. Мне нужны факты и цифры и хотя бы копии документов, подтверждающие их.

— Один из них я могу тебе привести. Совсем свежий, — оживленно проговорил Васильев. — Не так давно «Сатойл» через «Тонеко» продал одной германской фирме эшелон дизельного топлива. Немцы расплатились за поставленный продукт четко и в срок. Однако деньги пришли не на счет швейцарского отделения «Тонеко», а были отправлены на счет фирмы «Ламакс», зарегистрированной и расположенной в офшорной зоне на Кипре. Похоже, это одна из тех фирм, которую «Тонеко» использует для ухода от налогообложения.

— Мне знакомо название этой фирмы, — кивнул Потапов, — я даже знаю имена чиновников, участвующих в этом деле. Но мне опять же нужна конкретика. Мне нужна информация о конкретных счетах, открытых на имя того или иного человека. В противном случае это все пустые разговоры, и никто их всерьез не воспримет.

Васильев усмехнулся.

— Я знал, что ты мне это скажешь.

Он вынул из «дипломата» листок бумаги и протянул его Потапову.

— Здесь адрес, по которому зарегистрирована фирма «Ламакс» на Кипре, и ее расчетный счет в Кипрском морском торговом банке. Центральное отделение этого банка и сама фирма находятся в Лимасоле.

Он указал пальцем на бумажку, лежащую на столе перед Потаповым.

— Уверен, что это не единственный подобный перевод денег, принадлежащих компании. Как сотрудник «Сатойла» могу подтвердить, что на счета нашей нефтяной компании никаких денег с Кипра ни разу не приходило.

Потапов просмотрел бумагу, сложил ее аккуратно и засунул в карман своего пиджака.

— Спасибо тебе, Леша. Но все же прошу тебя больше не рисковать и личных встреч со мной не устраивать. В крайнем случае связывайся с Ламбертом. Информация пусть с опозданием, но дойдет до меня. Если уж что-то срочное — звони. Телефон тебе скажет тот же Ламберт или Титов. А теперь давай спокойно поедим. Расскажешь мне о том, что в нашем городе творится.

Потапов сделал для Васильева заказ. Через час с лишним они оба вышли из кафе и, крепко пожав друг другу руки, попрощались.

— Ты еще долго намерен пробыть в Швейцарии? — спросил Васильев.

— Нет, — ответил Потапов, — недолго. Скоро уезжаю отсюда. Хватит сидеть без дела. Пора возвращаться домой. Хотя, думаю, путь этот будет долгий и, возможно, небезопасный.

— Ну что ж, желаю тебе удачи, — произнес Васильев. — Я-то, к счастью, буду дома через несколько дней.

Васильев еще раз пожал руку Потапову и, повернувшись, пошел к припаркованному недалеко от входа в кафе автомобилю «БМВ» пятой модели.

— Может, тебя подвезти? — крикнул он, дойдя до машины.

— Нет, спасибо, — ответил Сергей, — я сам как-нибудь доберусь.

Васильев понимающе кивнул головой, бросил портфель и пиджак на пассажирское сиденье автомобиля, уселся в машину. Заведя мотор, он поехал в сторону от кафе «Фиш» — к выезду из города.

Когда машина Васильева тронулась с места, Потапов отправился к автобусной стоянке и купил билет до Фрибура.

Он не заметил, что за «БМВ», на котором уехал Васильев, устремился небольшой темно-синий «Фольксваген Гольф», в котором сидели двое мужчин…

В просторной бильярдной, расположенной в подвале трехэтажного особняка на одной из тихих улочек Цюриха, собралась компания мужчин в составе шести человек.

Однако в бильярд играли лишь двое. Один из них был майор ФСБ Доронин. Партию в пирамиду ему составил пожилой рослый мужчина с хмурым малоподвижным лицом, по виду похожий на отставного военного. Переходя с одной стороны бильярдного стола на другую для нанесения удара по шару, он не забывал переносить трубку радиотелефона. Это был начальник службы безопасности нефтяной компании «Тонеко» Владимир Буров.

Шеф нефтяной компании «Тонеко» Анатолий Малеев вместе с остальными троими гостями сидел в отдалении: они устроились в мягких креслах вокруг небольшого, низенького, но длинного стола, уставленного напитками и закусками. Но, несмотря на обилие выпивки, никто не пил. Разговор, шедший между собравшимися, был слишком серьезным, и его надо было вести на трезвую голову.

Малеев — грузный мужчина с одутловатым бледным лицом и большими задумчивыми глазами — сидел во главе стола. Справа от него сидел Лотковский — президент нефтяной компании «Сатойл», с недавних пор почти ставшей дочерним предприятием «Тонеко». Рядом с ним сидел худой пожилой седовласый мужчина. Это был Константин Бубнов, первый вице-губернатор той области, в которой располагался «Сатойл».

Напротив них по левую сторону от Малеева сидел еще один земляк Лотковского и Бубнова — среднего возраста мужчина с чуть продолговатым лицом, с маленькими, живыми и в то же время колючими глазками. Это был полковник Горелов — начальник отдела по борьбе с организованной преступностью местного управления ФСБ.

— Господа, — произнес, бросив взгляд на настенные часы, вице-губернатор Бубнов, — у нас не так много времени. Поэтому без долгой преамбулы перейдем к обсуждению интересующей нас проблемы.

— Согласен с вами, Константин Матвеевич, — произнес Малеев, едва заметно кивнув своей крупной головой. — Хочу сделать лишь маленькое уточнение. Надеюсь, что между нами нет проблем, есть небольшие вопросы, которые надо решить.

— Пусть так, — согласился Бубнов, — думаю, что для начала надо послушать господина Лотковского. Поскольку положение дел в нефтяной компании «Сатойл» ему известно лучше, чем кому-либо из нас. А именно вопросы, связанные с этой компанией, собрали нас здесь. Именно сегодня они должны быть решены принципиально, поскольку завтра делегация, которую я возглавляю и в которую входят господин Лотковский и господин Горелов, завершает свой визит в Швейцарию и отбывает на родину. Майор Доронин, прибывший сюда как частное лицо, может еще задержаться здесь на какое-то время для решения технических вопросов. Но главное соглашение мы должны принять именно сегодня.

Этим диалогом Бубнов и Малеев задали ось, связывающую два главных лица в этой беседе. Именно Бубнов и Малеев должны были договориться о дальнейшей эксплуатации ресурсов «Сатойла».

Лотковский, взяв слово, кратко, не слишком загружая собравшихся цифрами, описал ситуацию, назвав ее не слишком благополучной. Закончил свою речь он так:

— По существующему положению, «Тонеко» принадлежат права на реализацию продукции за рубежом. Именно «Тонеко» является самым крупным должником «Сатойла». Если «Тонеко» погасит в ближайшее время значительную часть своих долгов, то положение структуры, которую я возглавляю, серьезным образом улучшится, тем самым снимется то напряжение, которое в последнее время наблюдается в работе «Сатойла», связанное с неплатежами.

Лотковский высказался, и тут же слово взял Бубнов:

— Я думаю, Аркадий Михайлович слишком мягко выражается, описывая неблагоприятное положение компании. По моему мнению, речь на самом деле идет о кризисе, который вполне может окончиться банкротством нефтяной компании, если по-прежнему эксплуатировать производственные мощности «Сатойла» в существующем режиме. Ни для кого не является секретом, что такое положение дел «Сатойла» связано с тем, что «Тонеко» не выполняет свои финансовые обязательства перед «Сатойлом» и держит эту нефтяную компанию в финансовом смысле на сухом пайке. Экспортная выручка является тем главным ресурсом, с помощью которого и должна быть проведена реконструкция устаревших основных средств компании… Короче, это положение с неплатежами надо изменить в ближайшее время и коренным образом. Иначе банкротство «Сатойла» неминуемо.

Малеев, которому практически и адресовались эти слова Бубнова, несколько секунд помолчал, сидя без движения, затем, поерзав в кресле, произнес:

— То, что «Сатойл» нельзя доводить до банкротства, для меня факт неоспоримый. И «Тонеко» как акционер «Сатойла», причем крупнейший, приложит все усилия, чтобы не допустить свою дочернюю компанию до столь бедственного положения. В данном случае я хочу сказать несколько о другом, вернув собравшихся в недалекое прошлое.

Малеев откашлялся, принял новую, более удобную позу в кресле и продолжил:

— Наша нефтяная компания «Тонеко» боролась за право владеть «Сатойлом» и заключила с администрацией области соглашение, суть которого сводилась к тому, что администрация помогает завладеть контрольным пакетом акций с тем, чтобы «Тонеко» не испытывала трудностей в руководстве «Сатойлом». Мы же в свою очередь при выполнении этих условий готовы были выплатить некоторую компенсацию всем заинтересованным в этой истории лицам. К сожалению, случилось так, что «Тонеко» не получила всего пакета акций. У нас лишь сорок процентов, все остальные акции были проданы с аукциона другим инвесторам, как крупным, так и мелким.

— В этом нет ничего удивительного, — проговорил Бубнов. — Правительству области были нужны деньги. К тому же правительство оставило себе десять процентов акций, что в совокупности дает реальный контроль над «Тонеко».

— Да, конечно, — спокойно подтвердил Малеев, — все это так.

Он сделал небольшую паузу и тяжело вздохнул:

— Было бы так… Если бы не было такого явления, как блокирующий пакет, если бы правительство всегда стопроцентно поддерживало наши решения. Но дело даже не в этом. Вся проблема заключается в прочих крупных акционерах. Именно они устроили мятеж против выбранного нами руководства «Сатойлом». Именно они пытались ликвидировать договор, по которому «Тонеко» является дилером «Сатойла» по продаже нефти и нефтепродуктов за рубеж. События, которые последовали за этим, вам хорошо известны. Последствия, я полагаю, тоже.

Малеев посмотрел на Бубнова, затем на Горелова. Последний прервал возникшую паузу:

— Но в конечном счете эти проблемы были решены. Правительство, — он бросил взгляд на Бубнова, — помогло провести вам необходимое решение на собрании акционеров, а наша структура в свою очередь обеспечила безопасность дальнейшей работы «Сатойла» и «Тонеко» в нашем регионе.

— Да, пожалуй, хотя это и не совсем так, — произнес Малеев. — Мой бывший зам, вице-президент «Тонеко», к примеру, не имеет сейчас возможности вести с нами переговоры по причине того, что его застрелили в аэропорту вашего города. И люди, сделавшие это, до сих пор не найдены. Это я к вопросу о безопасности…

Горелов нахмурился и, сложив ладони замком, несколько секунд потирал их в задумчивости. Доронин, приготовившийся в этот момент нанести удар кием по бильярдному шару, на несколько секунд замер, прислушиваясь к разговору. Наконец Горелов справился с нахлынувшей на него волной неприятных воспоминаний и произнес:

— И тем не менее проблема решена. Многие наши враги уже не имеют возможности препятствовать вам в вашей работе. Пусть нас сочтут нескромными, но я утверждаю, что с нашей работой в целом мы справились и свою долю в бизнесе мы отработали. Многих противников нет, а те, которые уцелели, в бегах и не в силах причинить нам какой-либо вред. Рано или поздно мы дотянемся и до них.

— Извините, полковник, — вежливо проговорил Малеев, — позвольте и здесь мне с вами до конца не согласиться. У тех врагов, как вы выразились, кого уже нет в живых, говорят, появились друзья, которые жаждут отомстить за них. Те же, которые находятся в бегах, вовсе не собираются складывать оружие. По моим данным, они имеют серьезные намерения усложнить нам жизнь. Думаю, что я высказался еще мягко.

— Что вы имеете в виду? — спросил Горелов, бросив настороженный взгляд на Малеева. — Откуда у вас эта информация?

— В отличие от вас, господин Горелов, — вежливо улыбнулся Малеев, — ограниченного в правах работать за границей, моя служба безопасности работает на полную катушку везде. Например, до нас дошли слухи из криминальных кругов, что два влиятельных грузинских вора-законника собираются разобраться в причинах гибели своего друга Тенгиза Сохадзе. Хозяйство, оставленное Сохадзе, собирается возглавить его племянник. Говорят, что все трое скоро прибудут в ваш город с тем, чтобы вникнуть в подробности дела на месте.

— Это всего лишь слухи, — спокойным голосом произнес Горелов. — Такой информацией мы тоже располагаем. Если слухи подтвердятся, мы решим эту проблему.

— Я слыхал, — также спокойно продолжал Малеев, — что некто Гаврилов до сих пор не найден вами и скрывается то ли в Москве, то ли еще где…

— Здесь мы больше владеем ситуацией, — усмехнулся Горелов. — Гаврилов не в Москве, он залег где-то в нашем же городе. Мы не слишком стараемся его найти, потому что на сегодня он безвреден. Свои права акционера «Сатойла» он передал в аренду Потапову, поэтому сам Гаврилов ничего не решает.

— Зато слишком много решал в этой истории Потапов, — неожиданно резко и раздраженно проговорил Малеев. — Этот человек не только поднял бунт акционеров, возглавив его. Он смог причинить существенные неприятности всем нам. Я уверен, что это он стоит за убийством моего заместителя Колчина. Этот человек не только вышел сухим из воды, но до сих пор находится вне зоны нашей досягаемости.

— Мы знаем только, — произнес Горелов, — что он лечится в одной из швейцарских клиник. И пока никакой реальной угрозы для нас не представляет. Все его фирмы и люди в нашем городе под контролем. Мы максимально контролируем его капиталы и денежные потоки. Я уверяю вас, рано или поздно мы покончим с ним.

— Я могу лишь подтвердить слова полковника, — сказал Бубнов. — Этот человек доставлял мне личные неприятности и раньше. Среди политической элиты области уже созрело мнение о том, что на сегодняшний момент Потапов персона нон грата в областном бизнесе. Его политическое влияние уже не столь велико. А бизнес в последнее время понес серьезные убытки по причинам, которые изложил полковник Горелов.

— Я полагаю, что вы высказываете сейчас не только свою позицию, но и позицию губернатора? — задал вопрос Малеев, пристально взглянув на Бубнова.

Тот уверенно кивнул:

— Да, это так.

— Очень хорошо, — удовлетворенно проговорил Малеев. — Но вот беда, — он иронично улыбнулся, взглянув на Горелова, — сам Потапов другого мнения. Он не собирается складывать оружие и будет продолжать сопротивляться. И на сегодняшний день у меня есть основания так говорить.

— Какие именно? — спросил Горелов. — Вы определили клинику, где он лечится?

— Пока нет, — ответил Малеев, — но моя служба безопасности выявила потаповского шпиона — человека, который работал в «Сатойле», занимая высокую должность, и одновременно сливал ему информацию.

Лотковский вздрогнул от неожиданности и бросил испуганный взгляд на Малеева, лицо которого по обыкновению было непроницаемым.

— Этого не может быть, — произнес Лотковский, — о ком вы говорите?

— Я говорю о вашем заме Васильеве.

На лице Лотковского отразилось удивление, и он снова произнес:

— Этого не может быть.

— Может, может, — заверил его Малеев. — Господин Буров, изложите ситуацию.

Буров, наблюдавший в этот момент, как Доронин наносит удар, проследил за траекторией движения шара, который при этом не попал в лузу, и, подойдя к креслу своего шефа, начал:

— Все телефоны в нашем офисе в Швейцарии поставлены на прослушку. «Тонеко» — крупная компания, имеющая крупные обороты, и такая мера предосторожности является не лишней. Похоже, Васильев не знал этого, и вчера эта защитная сеть принесла нам улов. Васильев поздно вечером позвонил некоему Сергею и договорился с ним о встрече в Берне. Тон разговора и фразы, сказанные во время него, говорили о том, что эта встреча должна быть конфиденциальной. В частности, Васильев сообщил, что у него есть новая информация по «Сатойлу». Мои люди заинтересовались и доложили мне. Я послал их проследить за Васильевым и доложил руководству.

— Ну и как, встреча состоялась? — спросил Горелов.

— Да, — ответил Буров. — Человек, пришедший на нее, был Потапов. Мои люди сфотографировали их вместе у кафе, где и состоялась встреча.

— О чем они говорили, вы знаете? — задал вопрос Доронин.

— Нет, записать разговор не удалось, это было бы слишком рискованно, — ответил Буров.

— Вы выяснили, куда после встречи направился Потапов? — задал вопрос Горелов.

— Мы не стали следить за ним до самого госпиталя. Потапов мог заподозрить неладное. Мы выяснили лишь, что он сел в автобус, направлявшийся во Фрибур. Полагаю, что где-то там и нужно искать клинику, где он лечится. Я выяснил, что их там всего две. Одна находится недалеко от Фрибура, другая в местечке под названием Ла-Рош. Я думаю, выяснение его местоположения — дело ближайшего времени.

— А где сейчас Васильев? — спросил Лотковский.

— Он приехал и находится в своем номере в гостинице. Расслабляется со стаканчиком виски, — усмехнувшись, добавил Буров.

— Господи, как это могло случиться? — произнес Лотковский. — Я ведь ему так доверял!..

— Это было бы неплохо выяснить, — сказал Малеев и внимательно посмотрел на Лотковского.

— Но я ничего не знал, клянусь вам! — заговорил Лотковский взволнованно.

— Я верю вам, — произнес Малеев, — хотя за отсутствие бдительности вам следовало бы устроить хорошую взбучку. Других таких проколов мы вам не простим.

— Ну, если вы знаете, где Потапов, — медленно проговорил Бубнов, — в таком случае проблему можно легко решить.

— Мы действуем уже в этом направлении, — заверил его Малеев.

— А что будет с Васильевым? — не унимался взволнованный Лотковский.

— Я думаю, что здесь вопрос также ясен, предатели нам не нужны, — жестко проговорил Малеев.

Лотковский, продолжавший испуганно смотреть на Малеева, промолчал и отвел взгляд. Полковник Горелов нахмурился, размышляя о чем-то, после чего произнес:

— Может, все-таки есть смысл попробовать поиграть в контригру, перед тем как избавиться от него. Например, скинуть тому же Потапову дезинформацию через Васильева.

— Нет смысла, — ответил Малеев, — мы ведь не знаем, что сказал Васильев Потапову. К тому же его придется отстранить от дел, чтобы он не смог нарыть новые данные, которые потом передаст Потапову. А в этом случае он догадается и будет очень осторожен.

— Ну что ж, может, вы и правы, — пожав плечами, хладнокровно сказал Горелов.

Малеев выразительно посмотрел на Бурова. Тот понимающе кивнул и, отойдя к бильярдному столу, набрал номер телефона:

— Алло, Виктор, это я, Буров. Решение принято. Действуйте, как договорились. Главное, чтобы все было аккуратно и без шума.

Получив заверения от своего подчиненного, чтобы шеф не беспокоился, Буров удовлетворенно кивнул:

— Хорошо. Сразу сообщите мне.

Отключив связь, Буров взял кий и, спокойно прицелившись, с силой загнал шар в лузу, всем своим видом показывая, что произошедший разговор и связанные с ним возможные события его уже не интересуют.

Точно так же вел себя и Малеев, который прервал тягостную тишину следующим заключением:

— Ну что ж, господа, полагаю, ситуация после обмена мнениями ясна нам всем. Мы все здесь заложники того противоборства, которое началось с компании «Сатойл» между нами и кучкой уголовников и маргиналов, попытавшихся изменить расклад сил, сложившийся после приватизации этой компании. От лица компании «Тонеко» я заявляю вам, что мы выполним все обязательства перед присутствующими здесь акционерами. Мы не допустим банкротства «Сатойла». Кроме этого, деньги на частные кипрские счета, — Малеев сделал паузу, поглядев на присутствующих, — полагаю, всем известно, о чем я говорю, будут продолжать поступать без каких-либо задержек. Но извольте и вы исполнить свои обязательства. Эта война между акционерами должна быть прекращена. Ее надо будет завершить в ближайшее же время, и завершить победно. В противном случае я не вижу перспективы для нашего дальнейшего сотрудничества. У «Тонеко» есть немало регионов, где она могла бы вести прибыльный и менее рискованный бизнес.

Малеев закончил и посмотрел на Бубнова, ожидая ответной реакции второго главного действующего лица переговоров. Тот, просидев некоторое время в задумчивости, наконец произнес:

— Полагаю, что мы сможем договориться. Мы сделаем все, чтобы выполнить свою часть соглашения и обеспечить нормальную работу нашей нефтяной компании.

— В таком случае, — сказал Малеев, вставая и радостно пожимая руку тоже подымающемуся Бубнову, — предлагаю окончить официальную часть и перейти к более приятному времяпрепровождению.

Внутреннее напряжение, царившее в компании, потихоньку рассосалось. Бокалы были быстро наполнены. Буров и Доронин не стали присоединяться к компании своих шефов. Во-первых, им не полагалось по рангу, а во-вторых, по долгу службы они должны были сохранять ясный ум, чтобы бдить за безопасностью начальства.

Веселье набирало обороты по мере выпитого горячительного, но, однако, никто не пропустил мимо ушей звонка буровского телефона. Выслушав информацию, Буров подошел к своему шефу Малееву и сообщил:

— Все нормально.

Малеев удовлетворенно кивнул, приняв информацию к сведению, и обратился к гостям с новым тостом.

Вечером, когда Сергей вошел в вестибюль главного корпуса госпиталя, администраторша Иннесс, как всегда с приветливой улыбкой, подозвала его к себе:

— Мистер Потапов, к вам посетители. Дожидаются уже два часа. Похоже, у вас сегодня приемный день.

Потапов крайне удивился:

— Но я никого не жду. И никого не приглашал.

Неожиданно сзади Потапова раздался смутно знакомый голос:

— А я решила навестить вас без приглашения.

Сергей повернулся и увидел подходящую к нему стройную девушку, одетую в синие джинсы и голубую блузку. Сергей узнал ее не сразу. По виду это была обычная студентка какого-нибудь западноевропейского колледжа, находящаяся на каникулах. Темные волосы по моде пострижены, фактически никакой косметики на лице; кроссовки на ногах, сумка-рюкзак за плечами…

Сергей более пристально вгляделся в правильные, красивые черты ее лица и наконец узнал посетительницу.

— Здравствуй, Ольга, — произнес он, поздоровавшись с дочерью майора Закосова.

— Здравствуйте, Сергей Владимирович, — ответила Ольга, приветливо улыбаясь. — Чтобы выразить слова благодарности своему благодетелю, не обязательно записываться в очередь. Поэтому я здесь без приглашения.

Она протянула руку. Потапов с хмурым видом вяло пожал ее.

Появление здесь, в Швейцарии, Ольги не только удивило его, но и насторожило. Всякий участник недавних кровавых событий, произошедших в Волжске, пусть даже такой, как Ольга Закосова, появившаяся здесь непредсказуемо, не мог не вызвать чувства тревоги у Сергея.

Он посмотрел на Иннесс, сидевшую за стойкой и упорно делавшую вид, что ее интересуют лишь записи в журнале, а визит Ольги к Потапову ее совершенно не интересует.

Затем перевел взгляд на Ольгу, которая продолжала улыбаться.

— Ну ладно, пойдем ко мне в номер. Там тебе будет удобнее выражать благодарность. Думаю, что вестибюль для этого не подходящее место.

— Пойдемте, — пожала плечами Ольга, — интересно узнать, как «новые русские» живут за рубежом.

Потапов промолчал, указав Ольге путь на лестницу, ведущую на второй этаж, где и располагался двухкомнатный номер Потапова.

Одна из комнат номера являлась спальней, вторая комната, довольно просторная, отводилась под гостиную. Номер был обставлен дорогой, модной мебелью. В одном из углов гостиной стоял широкоэкранный телевизор, который Потапов сразу включил, едва зашел в номер.

Ольга примостилась на краешке большого дивана, расположенного наискосок от телевизора.

— Что будешь пить? — спросил Потапов, подходя к бару. — Но учти, у меня из спиртного только шерри. Врачи пока не рекомендуют мне пить крепкие напитки.

— Мне тоже, я ведь недавно перенесла операцию. Поэтому прекрасно могу обойтись и соком, если он, конечно, у вас есть.

— Есть, — сказал Потапов и через несколько минут поставил на маленький столик перед Ольгой стакан с ананасовым соком. — Как прошла операция? Все ли в порядке у тебя со здоровьем?

— Да, все в порядке, — ответила она. — Благодаря вам и врачам, которые меня оперировали, я теперь совершенно здорова. А как вы себя чувствуете? — задала ответный вопрос Ольга. — Когда я узнала, что на вас напали и чуть не убили, я ужасно испугалась. Я подумала, что это все из-за тех документов, которые оставил папа и о которых я вам рассказала. Я даже подумала, что такая участь грозит и мне. Но потом пришел этот человек — Ламберт Юрий Альбертович. Он сказал, что вы живы и все обошлось. Кроме этого, он сказал, что вы дали распоряжение оплатить мою операцию в Москве, и если операция пройдет удачно, то я уеду на несколько недель в Европу отдыхать и восстанавливать силы. И вот я здесь… Я надеюсь, что теперь все будет хорошо. И таких ужасных событий больше не повторится…

— Вот что, — оборвал Ольгу Потапов, — скажи-ка лучше, как ты сюда попала?

— На автобусе приехала, — живо ответила Ольга, — из Женевы. Я в институте изучаю французский, поэтому в этой части Швейцарии чувствую себя вполне комфортно. Юрий Альбертович, направляя меня на отдых во Францию, не только оплатил путевку, но и дал достаточно много денег на карманные расходы. Если скромно жить, то на эти деньги вполне можно попутешествовать по Европе. А не заехать к вам в гости я просто не могла.

— Я не об этом спрашиваю, меня интересует: как ты узнала, что я нахожусь именно здесь? — несколько раздраженно спросил Потапов.

— Ой, это целая детективная история, — ответила Ольга. Голос ее стал несколько заговорщицким. — Вы только не ругайте Юрия Альбертовича, он не виноват. Я просто подслушала их беседу с секретаршей. Я сидела в его кабинете, когда он давал указания насчет того, куда меня отправить. Она спросила: «В Швейцарию, в Ла-Рош?» А он сказал: «Нет, сейчас там шеф». И дал указания насчет Франции. Я ему заранее сказала, что я в институте изучаю французский и очень интересуюсь этой страной. Не обижайтесь на него, так получилось, просто дверь в его маленьком кабинете была неплотно прикрыта. Поэтому я и услышала их разговор с секретаршей.

— Странная неаккуратность для Ламберта, — произнес Потапов.

— Он весь такой замотанный в последнее время. Видимо, на него свалилось много дел после вашего отъезда, — жалостливо произнесла Ольга.

— Да, — задумчиво проговорил Потапов, — сомневаться в этом не приходится. И не только на него свалилось много дел и много ответственности.

Потапов бросил взгляд на экран телевизора, совершенно не вникая в происходящее. В разговоре повисла небольшая пауза, которую снова прервала Ольга.

— Вы знаете, Сергей Владимирович, — проговорила она, — для меня все последние месяцы — это как сказка. Вся моя убогая жизнь, все эти несчастья, обрушившиеся на нашу семью за последнее время, вдруг неожиданно прекратились, и в моей жизни стали происходить только хорошие события. Я избавилась от болезни, которая мучила меня много лет, и оказалась здесь, в самом центре Европы, путешествуя по ней. Обо всем этом можно было только мечтать. И все это благодаря вам! Вы внесли в мою жизнь столько хорошего!

Потапов почувствовал, что его терпению приходит конец.

— Да прекрати ты, в самом деле! — неожиданно взорвался он, поставив стакан с соком на столик, и, вскочив, раздраженно прошелся по комнате. — За все это твой отец заплатил своей жизнью!.. Думаю, что это небольшая компенсация такой потере. Ты сама косвенно оказалась участницей кровавой войны между несколькими враждующими группировками, и твой отец не единственная жертва в ней. А ты мне тут лепишь о человеческой доброте! Ты что, на самом деле ради этого сюда приехала?

Сергей остановился и посмотрел на Ольгу. Лицо девушки было бледным и взволнованным. Она явно не ожидала таких нападок. В один миг из разбитной и шустрой красотки она превратилась в подавленную маленькую девочку, на глаза которой вот-вот навернутся слезы от обид и унижения. От этого Потапову сделалось гадко на душе. Он почувствовал, что перегнул палку…

Ольга собралась с духом и произнесла:

— Да, мне стоило об этом помнить… самой. Но вы правильно сделали, что поставили меня на место… — проговорила она сбивчивым голосом. — Наши с вами отношения носят чисто деловой характер. Я помогла вам получить информацию, интересующую вас, вы расплатились со мной за это… Щедро расплатились. Еще раз вам большое спасибо… Пожалуй, мне стоит уйти…

Она поставила стакан на столик, взяла свой рюкзак и, поднявшись, пошла к двери.

В этот момент Потапов почувствовал себя еще более мерзко. Он был убежден, что совершенно незаслуженно обидел Ольгу, которая явилась к нему сюда с самыми добрыми намерениями.

Когда Ольга уже ухватилась за ручку входной двери, Потапов остановил ее:

— Подожди, не стоит так торопиться.

Она остановилась и, обернувшись, посмотрела на Сергея глазами, полными слез. Этот ее взгляд окончательно растрогал Сергея, и он, быстро подойдя к Ольге, порывисто обнял ее за плечи.

— Извини, я не хотел… Просто я не ожидал увидеть тебя здесь… О том, где я нахожусь, знали лишь несколько человек…

— Это вы меня извините, — утирая слезы, произнесла Ольга, — все так сложно кругом… А я как дура примчалась сюда, даже не подумав об этом… О том, что вы скрываетесь.

Но Сергей уже не слушал Ольгу. Он ласково провел ладонью по ее волосам, коснулся губами ее щеки, затем шеи, вытер тыльной стороной ладони слезы на ее лице. Затем снова поцеловал. На сей раз уже со страстью, в губы. Ольга почти не сопротивлялась, лишь в первый момент стыдливо пытаясь уклониться в сторону, и это лишь усилило желание Сергея.

Он схватил девушку на руки и бросился к дивану. Ольга испугалась такой стремительности и сделала попытку вырваться, но Сергей уже не обращал внимания на ее сопротивление. Он был настолько настойчив и возбужден, что Ольга вскоре оставила эти попытки, постепенно заражаясь от него страстью и желанием.

В сексуальной игре Ольга оказалась не слишком искушенной, но ее естественность в сочетании со стыдливостью и одновременно со страстностью делала ее еще более желанной для Сергея, чем любовная искусность.

Он был ненасытен и непреклонен в своем желании. Прошло немало времени, прежде чем он, устав, упал на спину рядом с еще более обессиленной девушкой и закрыл глаза.

Ольга улыбнулась ему и, потянувшись, с благодарностью поцеловала Сергея в губы, после чего, положив голову ему на плечо, уснула крепким сном.

Припарковав «БМВ» на стоянке рядом с гостиницей, Васильев отправился в ресторанчик, расположенный на первом этаже гостиничной многоэтажки.

Наскоро перекусив, поскольку особенно есть он не хотел, Васильев направился к себе в номер, располагавшийся на пятом этаже. Проходя мимо стойки бара, он бросил взгляд на батарею разнообразных напитков, стоящих на стеллажах за спиной бармена. За день Васильев сильно устал: сказывалось напряжение от проделанной дороги.

Алексей подумал про себя, что неплохо бы расслабиться стаканчиком спиртного и провести этот вечер спокойно, в одиночестве, смотря телевизор и читая журналы, которые привез с собой из Москвы, но еще так и не удосужился посмотреть. Васильев не злоупотреблял спиртным, но рюмочку-другую виски, джина или водки он себе периодически позволял. Вот и сейчас, купив бутылку «Белой лошади», он отправился в номер.

Оказавшись в апартаментах, Алексей налил в стакан виски и, выпив, отправился в душ.

Он знал, что сегодня его непосредственный начальник Лотковский встречается с шефом «Тонеко» Малеевым, а также первым вице-губернатором Бубновым. Это была конфиденциальная встреча, и она, скорее всего, могла занять весь вечер. Поэтому Лотковский заранее предупредил Васильева, что тот может быть свободен.

Выйдя из душа, Васильев налил еще виски и залег на диван, прихватив с собой пару журналов.

Через какое-то время Алексей задремал, отбросив журнал. Из этого состояния его вывел стук в дверь. Он открыл глаза и, рывком поднявшись, пошел открывать, запахивая на ходу полы халата.

— Здравствуйте, Алексей Петрович, — произнес по-русски один из двух стоявших перед дверью молодых мужчин. — У нас для вас секретная информация от господина Малеева и Лотковского.

— Секретная информация? — удивленно спросил Васильев, автоматически посторонившись, поскольку мужчины, не дожидаясь его приглашения, переступили дверной порог.

— А что, собственно, случилось? — спросил он. — Что за секреты такие?

— Сейчас вы все узнаете, — произнес вошедший вторым крупный широкоплечий парень, одетый, как и его напарник, в темный костюм.

Неожиданно для Васильева парень, резко развернувшись, ударил его кулаком в челюсть. Удар был настолько сильным и резким, что Васильев даже не отшатнулся, а лишь, дернув головой, тихонечко осел на пол.

Опомниться ему не дали. Оба парня схватили Васильева за руки и отволокли в центр комнаты, прижали к полу руками и ногами, а один из вошедших принялся вливать ему в горло виски из бутылки. В полубессознательном состоянии, Васильев судорожно глотал, чтобы не захлебнуться. Наконец, когда бутылка была опустошена, Васильева, вялого и нечленораздельно бормотавшего, киллеры поднесли к открытому окну.

Один из убийц выглянул: внизу была расположена заасфальтированная автостоянка, неплотно заставленная автомобилями.

— Давай, быстро! — скомандовал он своему напарнику.

Рывком они перегнули Васильева через подоконник, держа за руки, и в следующую секунду, рванув за ноги, швырнули жертву вниз.

Через несколько секунд до их ушей донесся глухой удар. Киллеры еще пару секунд глядели на неподвижное тело на асфальте, потом отпрянули от окна и направились к выходу.

— Погоди! — воскликнул один из них и, вынув из кармана платок, вытер горлышко бутылки из-под виски, за которое он держался, вливая зелье в Васильева.

— Все, уходим, — произнес он, поставив бутылку на столик.

Он подошел к двери и, через платок взявшись за дверную ручку, открыл дверь. Выглянув в коридор, он убедился, что там никого нет. Киллеры быстро вышли из номера, закрыв за собой дверь, и покинули гостиницу, воспользовавшись черным ходом.

Было уже далеко за полночь, когда Сергей, проснувшись, открыл глаза и посмотрел на мелькающие в телевизоре кадры видеоновостей. Затем он скосил взгляд на Ольгу, спящую рядом с ним, положив голову на его плечо.

Аккуратно, чтобы не разбудить девушку, он сел на диване, потянулся к столику, на котором лежали сигареты. Щелкнув зажигалкой, Сергей прикурил и, выпустив облако дыма, отсутствующим взглядом уставился в телевизор.

Во всем его теле царила приятная усталость и расслабленность, а на душе было легко и умиротворенно. Мысли путались, не желая сосредоточиваться на чем-либо, вновь и вновь возвращая Сергея к минутам недавно пережитой страсти.

«Похоже, это действительно признак выздоровления: я вспомнил о любви к женщинам», — подумал он, внутренне улыбнувшись этой мысли.

Впрочем, это было неудивительно. За прошедшее время все произошедшие в жизни Сергея события и катаклизмы настолько захватывали его, отнимая силы и мысли, что ему было не до женщин.

И сегодняшняя вспышка страсти послужила своеобразным напоминанием о том, что он еще молодой мужчина, жизнь которого, протекая в бешеном ритме, не оставляла ему времени на обычные земные радости.

Но одновременно с этим Сергей чувствовал к Ольге не просто благодарность за прекрасно проведенное время, он ощущал к ней некие более глубинные чувства. Ольга казалась ему родным человеком.

Будучи сам уставшим от одиночества, пережившим множество несчастий, находясь здесь, в изгнании, он вдруг встретил такую же, в общем, одинокую, симпатичную ему девушку, с которой к тому же его связывало общее прошлое, для обоих во многом трагичное…

Сергей бросил взгляд на Ольгу, спавшую на диване со спокойной, едва заметной улыбкой на лице.

«Да, странная штука — судьба, — подумал он. — Далеко не всякий раз сообразишь сразу, что ждать от встречи с человеком — хорошего или плохого».

Сергей встал, загасил сигарету в пепельнице и уже отправился было в душ, как вдруг резко остановился, уставившись в экран телевизора.

От увиденного его прошиб холодный пот. Он широко открытыми глазами смотрел на мелькающие сцены, и в сознание ему медленно, словно скользкая и холодная змея, вползло ощущение случившейся беды.

На экране показывали ночной криминальный репортаж. Камера оператора сначала показала лежащего на асфальте без движения человека, голова которого лежала в крови, вытекшей из раны; затем пошла вверх по многоэтажному зданию гостиницы, давая понять, что человек упал с одного из этажей. После этого наехала крупным планом на лицо погибшего, и Потапов узнал Алексея Васильева…

Далее последовали какие-то комментарии диктора на французском языке, который Потапов не понимал и не слушал. Для него было совершенно ясно, что Алексея убили и что в этот момент опасность грозит и ему самому.

Теперь окончательно стало ясно, что его местонахождение в Швейцарии для врагов не является тайной. Он быстрыми шагами подошел к кровати и, схватив Ольгу за плечо, резко тряханул ее.

— Что случилось? — Ольга открыла глаза и слегка поднялась, облокотившись на локоть.

— Быстро собирайся, мы уезжаем отсюда.

— Как уезжаем? Куда уезжаем? — в удивлении захлопала глазами Ольга.

— Путешествовать… Быстро одевайся. Я тебе потом все объясню, — ответил Потапов и бросился к шкафу собирать свои вещи.

Ничего не понимающая спросонья Ольга все же послушно, без лишних разговоров принялась одеваться. Уложив одну из сумок, Потапов подошел к телефонному аппарату, стоящему на столике у окна, и связался с дежурной администраторшей:

— Иннесс, у меня изменились обстоятельства, мне надо срочно покинуть госпиталь. Будьте добры, закажите мне, пожалуйста, такси… И еще, узнайте, пожалуйста, когда вылетает ближайший самолет на Кипр. Если я успеваю на него, закажите билет.

Сергей положил трубку и, подойдя к дивану, на котором сидела Ольга, присел рядом с ней, закурив.

— Может, ты объяснишь, что же все-таки случилось? — спросила она.

— Я думаю, что ничего не надо объяснять, — проговорил в ответ Сергей. — Чем меньше ты знаешь, тем спокойнее тебе живется. Просто так сложились обстоятельства.

— И куда мы едем? — снова задала вопрос Ольга, бросив на Потапова внимательный взгляд.

Тот, не поворачиваясь к ней, произнес:

— В разные стороны. Полагаю, что тебе лучше вернуться во Францию. Насколько я помню, срок твоего отдыха за границей еще не закончился.

Ольга промолчала. На ее лице отразилась растерянность, недоумение и даже обида. Все произошедшее между ней и Сергеем за последние несколько часов кидало ее то в жар, то в холод. Сначала холодная встреча, потом вдруг неожиданная вспышка страсти, и вот теперь опять эта отчужденность, вызванная внезапно возникшей тревогой в душе Сергея.

В комнате зазвонил телефон. Потапов взял трубку. Звонила администраторша. Она сообщила, что вызвала такси и заказала Потапову билет на самолет, вылетающий на Кипр из аэропорта Женевы через четыре часа. Сергей поблагодарил ее и положил трубку.

Они еще минут десять молча сидели. Сергей курил одну сигарету за другой с сосредоточенным выражением на лице. Ольга время от времени бросала на него косые взгляды, пытаясь понять, о чем он сейчас думает, и в то же время не решаясь спросить об этом.

Наконец, когда администраторша сообщила о прибытии такси, оба молча встали и пошли к выходу. Проходя через вестибюль, Потапов кивнул на прощание улыбающейся ему Иннесс.

— Как долго вы будете отсутствовать? — спросила она.

— Пока не знаю, — ответил Потапов. — Я сообщу вам об этом по телефону в ближайшее время.

Сергей и Ольга вышли из вестибюля. На улице их поджидал желтого цвета «Мерседес-230», на борту которого были нарисованы таксистские шашечки.

«Мерседес» уже отъехал от здания главного корпуса госпиталя, медленно преодолевая зигзагообразную асфальтовую дорожку, ведущую на автомагистраль, когда навстречу ему высветились фары приближающегося автомобиля. Это был небольшой темно-синий «Фольксваген Гольф». Сергей разглядел контуры двух людей на передних сиденьях.

Когда автомашины замедлили скорость и прижались к обочинам дороги, пропуская друг друга, Сергей обратил внимание, что и пассажир «Гольфа» и водитель — оба мужчины средних лет — внимательно глядят на него и Ольгу.

Сергею показалось это странным, потому что дорожка узкая и здесь шоферу надо наблюдать за дорогой, а не смотреть, кто сидит во встречной машине.

А через десять минут их догнали…

В этот момент «Мерседес» миновал окраину небольшой альпийской деревеньки, пронесясь по одной из освещенных улиц. И в свете уличных фонарей Сергей разглядел, что за ними идет синий «Фольксваген Гольф», в салоне которого сидели двое.

Сергей еще какое-то время сомневался, погоня это или нет. В принципе это могли быть какие-либо туристы, случайно заехавшие в госпиталь по причине того, что сбились с дороги; но следующие пятнадцать минут пути окончательно убедили Сергея, что «Фольксваген» едет за ними: вначале он нагнал их на большой скорости, а теперь снизил ее и даже слегка отстал, стараясь держаться от такси на расстоянии двадцати-тридцати метров.

Глупо было искать или ждать нового подтверждения догадки. Необходимо срочно избавиться от «хвоста».

Приближался Фрибур, и Сергей решил сделать это именно там. Он наклонился и, обращаясь к шоферу, пожилому мужчине с круглым добродушным лицом, спросил:

— Вы видите «Гольф», следующий за нами?

Шофер понимал по-английски, но ничего не ответил. Он лишь взглянул в зеркало заднего вида на Сергея и молча кивнул головой.

— У меня есть основания полагать, — продолжал Сергей, — что нас преследуют мои недоброжелатели. Помогите мне оторваться от них. Я заплачу вам вдвойне.

Шофер равнодушно выслушал предложение Потапова и, кивнув, произнес на ломаном английском:

— Хорошо, сэр, я постараюсь это сделать.

— Лучше всего это сделать во Фрибуре. Вы хорошо его знаете?

— Да, я бывал там, — ответил таксист, продолжая сохранять полнейшее равнодушие и спокойствие.

Сергей внутренне стал сомневаться, дошел ли до водителя «Мерседеса» истинный смысл сказанного им. Но сомнения Потапова развеялись, как только «Мерседес» въехал во Фрибур.

Неожиданно таксист, проезжая по узенькой улочке, резко крутанул руль вправо, развернулся на перекрестке и на большой скорости помчался по улице, на которую он свернул. Не ожидавший этого маневра водитель «Фольксвагена» совершил поворот значительно позже, так как почти проехал перекресток.

В это время «Мерседес» уже свернул на другую улочку, скрывшись с глаз преследователя. Затем он еще несколько раз проделал аналогичные маневры, петляя по улицам Фрибура. Наконец, убедившись, что от погони удалось оторваться, водитель, не поворачивая головы, спросил:

— Мы едем в Берн или ваши планы изменились?

— Да, планы изменились. Отвезите нас, пожалуйста, на вокзал. Мы продолжим свой путь на поезде.

Водитель молча развернул «Мерседес» и направил его в сторону железнодорожного вокзала. Через двадцать минут Ольга и Сергей уже сидели в мягких креслах скоростного поезда, мчавшегося в Берн.

— Но теперь-то ты можешь мне объяснить, что, в конце концов, произошло? — требовательно спросила Ольга у Потапова. — И кто эти люди, которые преследовали наше такси?

Сергей улыбнулся и обнял девушку за плечи. За все время с того момента, как они покинули госпиталь, она вела себя спокойно и выдержанно, фактически ничем не выдав своих эмоций, даже во время погони. И, видимо, исходя из этого, Сергей решил, что она заслужила право знать правду.

— Все дело в том, — произнес он, — что в ночных новостях передали репортаж о том, что в Цюрихе из гостиничного номера выпал человек. Я узнал его, это наш с тобой соотечественник.

— Ну и что? — удивленно проговорила Ольга. — Ты удивлен тем, что наш соотечественник выбросился в окно здесь, находясь в благополучной Европе?

— Не совсем, — ответил Сергей. — Хотя этому я очень бы удивился. Но дело в том, что я видел вчера этого человека и в его планы не входило поступать так. Конечно, это мог быть несчастный случай, но за это я дам не больше пяти процентов. Скорее всего, ему помогли это сделать.

— Помогли те люди, которые преследовали нас сейчас? — спокойно спросила Ольга.

— Весьма вероятно, — ответил Потапов уклончиво, не желая пугать девушку последствиями возможных событий. — В любом случае лучше от них отделаться.

— Куда мы теперь едем? — спросила Ольга.

— Сначала в Берн. Затем ты отправишься в дальнейшее путешествие по Европе, а я направлю свои стопы в Азию.

Между ними снова возникла долгая пауза, которую прервала Ольга, задав вопрос Потапову:

— Я могу поехать с тобой?

— Нет, — ответил Потапов, — не стоит. Это может быть небезопасно.

— Это обстоятельство меня не интересует, — сказала Ольга. — Я хочу помочь тебе.

— С какой это стати? — удивился Потапов.

Ольга посмотрела на него серьезными глазами и сказала:

— Не забывай, что люди, преследующие тебя, убили моего отца. У меня к ним есть свои счеты.

Сергей как-то внутренне осекся после ее этих слов, но решения своего не переменил.

— Какая от тебя может быть помощь? — произнес он. — Ты до конца не отдаешь себе отчета, чем тебе это может грозить. Люди, которые противостоят мне в этой борьбе, не остановятся ни перед чем, чтобы уничтожить меня. Пострадали уже многие близкие мне люди, некоторые из них погибли. Если они увидят тебя рядом со мной, ты автоматически станешь их мишенью.

— В таком случае, — заключила Ольга, — мне нужно только посочувствовать, поскольку они уже видели меня рядом с тобой. И теперь они будут искать меня, чтобы выяснить информацию о тебе. Поэтому мне все же лучше быть рядом с тобой, под твоей охраной, чем сидеть в одиночестве и ждать, когда они за мной придут. А они обязательно придут, ведь они знают, что я дочь человека, в чьей смерти они виновны.

Потапов молча слушал Ольгу, не возражая и лишь уставившись угрюмо в темноту за окном мчащегося скоростного поезда.

Он был несколько удивлен той стройностью рассуждения, которую продемонстрировала Ольга. И еще он был раздосадован тем, что волей-неволей случайно втянул в свои опасные игры еще одного человека, которому, по большому счету, лучше было бы быть в стороне от дел Потапова, хотя бы из соображений безопасности.

Однако Ольга была права: ее уже видели с ним, наверняка опознают и решат, что она заодно с Потаповым.

Еще несколько минут Потапов колебался, решая, как будет лучше для него и Ольги — взять ее с собой или расстаться с ней здесь же, в Швейцарии. Наконец, определившись, Сергей повернулся к Ольге и сказал:

— Ладно, уговорила. Поехали со мной. Но при одном условии. В мои дела ты не лезешь и держишься на расстоянии от меня. Если со мной что-то случится, ты должна быстро уехать на родину и сообщить об этом Ламберту или Титову.

Ольга с готовностью кивнула в ответ, после чего Сергей добавил уже смягчившимся тоном:

— Пойми, я живу напряженной и опасной жизнью. Сейчас она опасна вдвойне. Поэтому не от каждого в этой ситуации я могу принять помощь. Вокруг меня сейчас находятся только те люди, которые готовы идти до конца.

Было раннее утро, когда в главный корпус госпиталя Святой Магдалены вошли двое мужчин средних лет. На обоих были дорогие темные костюмы, белые рубашки и галстуки.

Тот, что постарше и пониже ростом, первым подошел к стойке, за которой сидела Иннесс, и обратился к администраторше на не слишком хорошем английском языке:

— Доброе утро, мадам. Могу ли я узнать, здесь ли сейчас находится господин Потапов?

Иннесс с вежливой улыбкой на лице посмотрела на лицо одного из двух ранних посетителей и спросила:

— Простите, господин Потапов знает о вашем приезде? Договаривались ли вы с ним о встрече?

Мужчина едва заметно двинул своей тяжелой челюстью, видимо, пережевывая маленький шарик жвачки во рту, и спокойно, с непроницаемым взглядом своих серых глаз произнес:

— Нет, мы не договаривались, и он не знает о нашем визите. Но мы хотим получить информацию: здесь ли он, и если нет, то где мы можем его найти.

Такая сухость, официальность разговора и манера поведения несколько смутили Иннесс и насторожили. Он перестала улыбаться и сказала:

— Извините, мы не разглашаем информацию о наших клиентах. У нас частная клиника, и у нас свои правила. Поэтому, господа, извините, боюсь, что я ничем не смогу вам помочь в этом деле.

— Несмотря на то, что у вас частная клиника, — вступил в разговор высокий симпатичный молодой мужчина, — законы для всех одни и те же. Поэтому вы дадите нам информацию.

Иннесс удивилась еще больше, переведя взгляд на смазливое лицо молодого человека, на котором блуждала едва заметная усмешка.

— Простите, на каком основании я обязана говорить с вами?

— Мы из Интерпола, — заявил пожилой мужчина, который, видимо, был старшим в этой паре.

Он вынул из кармана бумажник и, раскрыв его, показал Иннесс удостоверение. Иннесс, скользнув по нему взглядом, несколько растерялась:

— А что, у господина Потапова какие-то проблемы с законом? Он показался мне очень приличным молодым человеком, вежливым и обходительным.

Мужчины переглянулись. Для них было очевидно, что администраторша явно симпатизирует Потапову. Поразмыслив секунду-другую, старший решил слегка изменить тактику. Он, чуть улыбнувшись одними губами, произнес:

— У господина Потапова нет проблем с законом. Но ему грозит серьезная опасность со стороны русской мафии здесь, в Европе. В нашу задачу входит предупредить его и помочь избежать этой угрозы. А для этого мы должны с ним переговорить.

— Но… — Иннесс медлила с ответом, но, наконец решившись, сказала: — Господин Потапов сегодня ночью уехал.

— Куда? — совершенно не удивившись этому ответу, спросил говоривший с ней мужчина. — Куда он уехал?

— Я не знаю, он заказывал такси до Берна. И еще, еще он…

Иннесс обвела взглядом обоих своих собеседников, словно решая, выдавать ли последний секрет.

— Что он? — поторопил ее нетерпеливо старший из полицейских.

— К тому же он заказал авиабилет на Кипр и сегодня утром должен вылететь туда.

— Какой рейс?

Иннесс заглянула в журнал и назвала номер рейса. Молодой мужчина вынул из кармана блокнот и записал сведения.

— Это все? — строго спросил мужчина, ведший допрос.

— Да, это все, — твердо заявила Иннесс, — больше мне ничего не известно.

— Он заказал один билет? — спросил молодой полицейский.

— Да, один, — подтвердила Иннесс.

Полицейские молчали. Тогда Иннесс произнесла:

— Да, он заказал один билет, но уезжал он не один. С ним была девушка.

— Как ее зовут? — спросил мужчина.

— Я не знаю, — последовал ответ администраторши. — Она прибыла только вчера вечером. Они о чем-то говорили по-русски, я не разобрала. По-моему, это одна из его знакомых. Мне кажется, он был удивлен ее появлению здесь и не слишком сильно обрадован.

Пожилой мужчина посмотрел на своего напарника. Тот лишь пожал плечами. Похоже, для них обоих было не до конца ясно, что это могло означать.

— Ну что ж, спасибо за информацию, — наконец произнес старший из мужчин. — Я думаю, вы очень нам помогли. Нам и господину Потапову.

Они попрощались и, выйдя из здания, уселись в темно-синий «Фольксваген Гольф», стоявший недалеко от входа. Молодой сел за руль и, заведя машину, тронул ее с места.

Пожилой же вынул из кармана сотовый телефон и, набрав номер, заговорил на русском языке:

— Алло, шеф, это я, Григорий. Нам удалось кое-что выяснить. В общем, Потапов сбежал. Сегодня утром он должен вылететь на Кипр — по крайней мере, вчера ночью он заказал туда билет. Бабу, о которой мы говорили, он, видимо, не взял с собой. Что мы должны делать дальше?

Минуту-другую мужчина молчал, слушая указания своего шефа, затем коротко произнес:

— Я понял.

Он отключил связь и обернулся к своему напарнику.

— Что сказал шеф? — спросил тот, не отрывая взгляд от дороги.

— Буров дал команду, чтобы мы проверили все рейсы на Кипр и выяснили, улетел он туда или нет. И если да — а это, скорее всего, так и есть, — то мы поедем вслед за ним.

— Ну и отлично, — проговорил шофер. — Пожаримся на солнце. А то надоели эти горы.

— Думаю, Эдик, загорать там на солнышке нам не придется, — произнес старший, которого звали Григорий. — Этого Потапова еще найти надо.

— Найдем, — уверенно ответил молодой напарник. — Куда он денется? Ясно, зачем он туда поехал…

В девять утра полковник ФСБ Горелов уже сидел в своем кабинете, гладко выбритый и бодрый. И это несмотря на то, что самолет с делегацией, в которую он входил, приземлился в аэропорту родного города на Волге лишь поздно ночью.

Столь раннюю явку полковника на работу после дальней командировки обеспечило крепкое здоровье, позволявшее легко переносить авиаперелеты, а также выработанная за многие годы привычка являться вовремя на работу. Был еще ряд причин, заставлявший Горелова быть на рабочем месте.

Серьезным образом беспокоила Горелова та информация, которую ему сообщил в самолете Бубнов по поводу бегства Потапова из клиники, где он лечился.

Но были и другие сведения, заставлявшие Горелова тревожиться, их этой ночью ему должен был добыть Доронин, — они касались предстоящего визита в город двух криминальных авторитетов. Доронин отправился на встречу с их осведомителями, которые должны были проинформировать его о криминальной ситуации в городе.

Бубнов и Малеев поставили перед полковником Гореловым конкретную задачу: довершить устранение конкурентов в местном нефтяном бизнесе. От решения этой задачи во многом зависело будущее Горелова и Бубнова. Это касалось не только финансовых вопросов — Горелов имел долю в прибылях нефтяной компании «Сатойл», — но и карьерного роста полковника.

Первый вице-губернатор обещал использовать все свое влияние, чтобы помочь Горелову, официально занимавшему должность одного из замов начальника управления местного ФСБ, стать начальником, получив при этом звание генерала. Нынешний руководитель управления генерал Уваров был не местным, а назначенным Москвой на эту должность два года назад. Все это время неформальным лидером УФСБ был Горелов, уже давно пользующийся там большим влиянием, возглавляя одно из самых значительных подразделений — отдел по борьбе с организованной преступностью.

В открытую конфронтацию Уваров не вступал, помня о значимости и больших связях Горелова в городе и области, но все же подспудно вел работу по усилению своего влияния. И за последние несколько месяцев ему удалось назначить некоторых своих людей на ряд ключевых должностей в управлении, потеснив людей Горелова. Но это нисколько не смутило полковника, а лишь заставило его еще интенсивнее работать.

Разрулив ситуацию вокруг нефтяной компании «Сатойл», Горелов получал реальный шанс воплотить честолюбивые мечты. И полковник намеревался приложить все усилия, чтобы не упустить этого шанса.

В дверь постучали, после чего она сразу открылась и в кабинет Горелова вошел майор Доронин.

— Разрешите, товарищ полковник? — спросил он, подходя к столу своего шефа и присаживаясь в кресло.

Полковник кивнул. Все в управлении знали, что майор Доронин — правая рука Горелова, человек, пользующийся наибольшим доверием полковника. Поэтому секретарша Горелова, зная, что шеф один, не предупреждала полковника о визите Доронина. И сам майор в свою очередь вел себя в кабинете Горелова свободно, соблюдая лишь формально правила этикета.

— Что удалось узнать? — спросил Горелов.

— Малеев прав. Сегодня в город действительно прибывают два криминальных авторитета: Креселидзе по кличке Бивень и Жордания по кличке Жорж. Вместе с ними едет Алик Сохадзе, племянник убитого Тенгиза. Он пока не в авторитете, у него даже судимости нет, молодой еще. Но именно его эти два грузинских вора хотят поставить во главе хозяйства, принадлежавшего Сохадзе. Сегодня же вечером или ночью будет назначена встреча местных криминалов, водивших дружбу и имевших деловые контакты с Тенгизом. Уверен на сто процентов, что на этой встрече будут обсуждаться и обстоятельства гибели Сохадзе. Тенгиз был их доверенным человеком, крутил их бабки здесь, в своем бизнесе. С его смертью они понесли серьезные убытки. К тому же сам факт, что убит человек, не может оставить этих паханов равнодушными. Они, по идее, должны мстить.

— Что ты предлагаешь? — спросил Горелов.

— Нам надо опередить их, пока они не прознали, что к чему, и не сговорились о совместных действиях. В противном случае у нас могут быть проблемы.

Горелов недоуменно посмотрел на Доронина.

— Ты что, боишься этих «лаврушников»?

— Нет, — спокойно ответил майор, — но если этот сброд, объединившись, начнет новую бучу, нам потребуется гораздо больше усилий, чтобы их успокоить.

— В этом ты, безусловно, прав, — произнес Горелов. — Действовать нужно заранее. И новая волна разборок нам здесь не нужна. Достаточно проблем с одним Потаповым.

— Кстати, что о нем стало известно? — спросил Доронин.

— Этот хитрый лис почувствовал неладное и сдернул из госпиталя буквально за несколько минут до приезда людей Бурова. Но, однако, им удалось сесть ему на хвост. По последним данным, он направился на Кипр.

— Значит, Васильев все-таки передал ему информацию о счетах кипрской фирмы, и Крестный решил подобраться к ним поближе, — сокрушенно произнес Доронин.

— Что он там решил, это не наше с тобой дело сейчас, — нахмурившись, заявил Горелов. — Это теперь задача людей Бурова, пусть они теперь и ищут его за границей. Наша с тобой задача — разобраться со здешними проблемами. Займись сегодняшней сходкой воров. Наверняка там будут присутствовать многие знакомые персонажи. Нам надо знать, что они там решат, и уже в соответствии с этой информацией действовать. Есть информация о том, где будет сходка?

— Пока нет, но сегодня к вечеру я буду знать о месте встречи.

— Хорошо, — сказал Горелов, — докладывай мне любую мало-мальски значимую информацию на эту тему.

— Эт-то кто еще такая? — с раздраженным недоумением спросил Панкратов у Потапова, после того как они пожали друг другу руки в аэропорту кипрского города Ларнака.

Взгляд маленьких змеиных глазок Панкратова буравил подходящую к ним Ольгу, которая только что прошла таможенную проверку.

— Ты же говорил мне в Швейцарии, что от одного взгляда женщины можно исцелиться!.. Вот я и прихватил сюда с собой одну лекарку для полной душевной и физической реабилитации, — с деланым равнодушием заявил Сергей.

— И как же ее зовут? — спросил Глеб. — Жаклин, Моника или, может быть, Тереза?

— Ольга, — представил Потапов девушку в тот момент, когда она подошла к ним.

— Здравствуйте, — проговорила Ольга и протянула руку Глебу.

— Привет. — Глеб нехотя пожал ее маленькую кисть своей здоровенной ручищей.

— Ольга Закосова, — представилась девушка сама.

— Глеб, — коротко ответил Панкратов, не называя своей фамилии. — Где-то я слышал вашу фамилию, — проговорил он, глядя на Потапова.

— Это дочь того эфэсбэшника, который передал нам информацию о тайных счетах чиновников за рубежом, — пояснил Потапов.

— А что она делает здесь? — бесцеремонно задал вопрос Панкратов.

— Ладно, хватит вопросов, — проговорил Сергей, махнув рукой. — Пойдем, я тебе потом все объясню. Скажи лучше: как ты здесь устроился?

— Все нормально, — ответил Панкратов. — Этот твой Жорик — то ли грек, то ли еврей, то ли грузин — принял меня как родного. Как будто я когда-то занял у него тысячу баксов, а теперь, неожиданно для него, приехал ему их отдавать.

— Где он сам?

— Сейчас подойдет, он машину паркует.

Неожиданно сзади Потапова раздался восторженный голос:

— Серега!

Потапов повернулся и увидел, как к нему летит маленький толстый мужичок, обладатель мясистого крючковатого носа, больших карих глаз и пышной шапки курчавых волос, сильно прореженных временем и не слишком ухоженных хозяином, так что волосы торчали в разные стороны, как множество маленьких антенн. Впереди себя мужчина нес свисающий через ремень брюк бурдюкообразный живот.

На толстяке были надеты легкие ботинки, светлые, сильно помятые парусиновые штаны и белая рубашка, из-под мышек которой растекались темные пятна пота.

— Серега, дружбан, как я рад тебя видеть! — развел пухлые ручки в стороны толстяк и, подбежав к Потапову, сомкнул их на талии Сергея, уткнувшись ему своим мясистым носом в грудь.

— Здравствуй, Жорик, давно не виделись! — ответил Сергей, обнимая его и слегка отворачивая в сторону лицо, так как мелкие проволочки волос щекотали ему ноздри.

Толстяк отпрянул от Потапова, продолжая держать его в объятиях, и, задрав голову, посмотрел на Сергея своими радостными лучистыми глазами:

— Серега, друг, хорошо, что ты живой и здоровый!

— Да, я тоже этому рад, — ответил Потапов, улыбнувшись. — Как у тебя дела, как бизнес, как семья?

— Ой, да какой бизнес! — всплеснул руками Жора. — Так, слезы одни. Работаем потихоньку, чтобы штаны поддержать…

— Да ладно, не скромничай, — пожурил Потапов. — Я слыхал, что ты расширился, прикупив соседний дом у армянина Ашота.

— Да, этот армяшка собрался в Америку к дяде и продал мне свою хибару за баснословные деньги, — запричитал Жора. — А казался таким приличным соседом!

Потапов улыбнулся. Он давно знал прижимистость Костакиса, который никогда ничего не покупал за баснословные деньги.

— Дочки-то как, растут? — спросил Сергей.

— А куда им деваться? — вытаращился на Потапова Жорик. — Растут — и едят, соответственно, все больше и больше. Я жду не дождусь того момента, когда выдам замуж этих бездельниц и сниму это ярмо со своей слабой шеи!.. На лето я отправил их в Россию к папе, пусть поживут там. Младшая, знаешь ли, неважно говорит по-русски.

— Ну да, конечно, — понимающе кивнул Сергей и, иронично поведя бровью, добавил: — Значит, теперь они объедают своих дедушку и бабушку, а у тебя, наверное, появилась пара комнат для сдачи их туристам?..

Взгляд Жорика из лучисто-задорного превратился в философски-задумчивый. Он пожал плечами и собирался что-то сказать, но Потапов спросил:

— Ну, а Мария-то у тебя, слава богу, здорова?

— А что будет этой женщине? — снова эмоционально всплеснул руками Жора. — Это женщина чувствует себя хорошо только тогда, когда пьет мою кровь и ест мою печень!.. Если в какой-нибудь из дней она не сумела позудеть мне в ухо, у нее начинает болеть голова. Это не женщина, а тяжелая ноша, которую я несу скорбно и смиренно!

— Полагаю, что Мария в ночное время тоже подвергается серьезным перегрузкам! — усмехнулся Сергей, окинув взглядом дородное тело грека.

Жора плотоядно улыбнулся и сказал:

— Это единственное время суток, когда эта женщина кротка и покладиста.

Неожиданно в поле зрения грека попала стоящая чуть в сторонке Ольга. Глаза его снова залучились, на лице расплылась радостная улыбка.

— Кто это? — слащавым голосом пропел Жорик.

— Это Ольга, — произнес Потапов, поворачиваясь к девушке.

Но грек уже отпрянул от Потапова и, выставив вперед руки для приветствия, отправился к Закосовой.

— Ольга, — ласково произнес он, пожимая своими большими пухлыми ручками ладонь девушки. — Я уже почти люблю ее! Где ты взял такую красавицу? Какая она вся романтичная и юная!

— В Альпах подобрал, — буркнул Потапов, неодобрительно глядя на Жорика и Ольгу.

— В Альпах… — машинально произнес Жорик, продолжая окидывать восторженным взглядом девушку.

Смысл сказанного до него не дошел, поэтому он просто произнес:

— Здравствуйте, меня зовут Георгий. Для вас просто Жора.

— Очень приятно, — смущенно произнесла Ольга, пытаясь освободить свою ладонь из цепких лап Костакиса, но грек продолжал удерживать ее в своих руках, при этом радостно улыбаясь.

Потапов несколько раз откашлялся и, подойдя к парочке, произнес:

— Кстати, Жора, Оля студентка, филолог, как и твоя старшая дочь. По-моему, они даже ровесницы, обеим по двадцать лет.

Костакис не отреагировал на слова Потапова, хотя улыбка его несколько померкла.

— А младшей, судя по семейной фотографии, которую я видел, — вставил Глеб, — года четыре…

— Жора, какая она у тебя по счету, пятая, кажется? — уточнил Потапов.

Жора прекратил улыбаться, выпустил Ольгину руку и, повернувшись к Потапову, сообщил:

— Четвертая. Пятая только на подходе!..

— Правда? — удивленно произнес Потапов. — В таком случае поздравляю.

— Спасибо, — сухо ответил грек, пожав потаповскую руку, но тут же, спохватившись, зашустрил: — Что же мы здесь стоим, пойдемте к машине и поедем домой! Мария, наверно, уже приготовила что-то вкусненькое для гостя. Меня так редко кормят вкусным, лишь по особым случаям…

…Уже едучи в большом белом джипе «Ниссан Патрол» по автомагистрали Ларнака — Лимасол, Потапов, прерывая нескончаемую болтовню Костакиса, спросил:

— Глеб сказал уже тебе, что мы на Кипре по делам и ненадолго?

— Да, конечно, — проговорил Жора, — не волнуйтесь, я все устрою. Вы получите лучшие номера. Питание за мой счет. Жора помнит добро, которое ты сделал мне.

— Ты тоже не волнуйся, — произнес Сергей, — мы за все хорошо заплатим.

— Нет, нет, никаких денег! — Жора даже отпустил руль автомашины, замахав руками. Но тут же схватился за него снова и добавил: — Ну, если ты настаиваешь, я как человек небогатый могу принять от тебя чисто символическую плату.

— Я настаиваю, — улыбнулся Сергей, — и еще, — лицо Потапова посерьезнело, — мне необходима другая твоя помощь. Ты в свое время мне говорил, что у тебя есть кое-кто из знакомых, бывших наших соотечественников, которые раньше имели проблемы с законом…

— Да, а что? — насторожился Костакис.

— Мне нужен такой помощник, из местных. Я хорошо заплачу ему.

Жора хмурым взглядом смотрел за дорогой, молча обдумывая слова Потапова. Наконец он произнес:

— Хорошо, Сережа, я помогу тебе. Ты знаешь, чем я тебе обязан. Но мне не хотелось бы…

— Не волнуйся, — перебил его Сергей, — ты будешь в стороне от дел. Мы для тебя лишь просто постояльцы, не более того. Да, и еще, нам понадобится машина. У тебя есть еще одна тачка?

— Если ненадолго, то возьмите мой «Ниссан».

Потапов задумался и сказал:

— «Ниссан»… зачем тебе такая здоровая машина? В кипрских городах такие узкие улочки…

Костакис пожал плечами.

— На джипе удобно ездить за город — некоторые мои родственники живут в сельской местности, — особенно если это горная деревенька. Да к тому же это привычка: в России у меня был точно такой же. Там на джипах и «Мерседесах» ездят только солидные люди.

— И еще бандиты, — добавил Глеб, сидящий до этого молча на заднем сиденье.

Гостиница, которой владел Костакис, представляла собой двухэтажный прямоугольный особняк с пристроенным к нему одноэтажным строением, которое Жора выкупил у своего соседа-армянина, уехавшего с семьей в Америку. Располагалась она в старой части города, обнесенной крепостной стеной.

Оба здания были кирпичными, выкрашенными в белый цвет, с почти плоскими крышами, покрытыми черепицей. Одноэтажный пристроенный дом Георгий тоже переоборудовал под гостиницу, пуская туда туристов в летний сезон.

В период же зимнего межсезонья, когда туристов мало, пристройка практически пустовала, если Костакис не сдавал ее в аренду по дешевке под офис мелким кипрским компаниям.

Хозяйка гостиницы, жена Георгия — Мария, невысокая полная женщина с пышной копной темных вьющихся волос, схваченных сзади в хвост, одетая в шелковое платье, встретила гостей очень радушно.

Особенно она радовалась Потапову. Как мать своих детей, она была благодарна Сергею за оказанную им в свое время помощь, поскольку бандиты, угрожавшие Георгию расправой, грозили тогда еще малолетним его дочерям. Охранники, предоставленные Потаповым, круглосуточно охраняли семью Георгия. Кроме этого, Сергей договорился с кредиторами Георгия об отсрочке платежей под свои гарантии, что дало возможность Костакису разрулить свои финансовые проблемы и расплатиться по долгам.

После этого Георгий уехал из страны на Кипр. Здесь его дядюшка содержал гостиницу, которая после смерти последнего перешла Георгию по наследству.

Хваткий, предприимчивый грек сумел развернуться здесь. Гостиничный бизнес приносил неплохой ежегодный доход, что позволило Георгию не только кормить семью, но и расширить дело. Здание гостиницы было заново отремонтировано, все комнаты оборудованы кондиционерами, обставлены не шикарной, но крепкой и добротной мебелью.

После обеда, состоявшегося в большой комнате, в которой летом жили супруги Костакисы, Георгий разместил гостей, дав им возможность отдохнуть с дороги. Сам же отправился по делам в новый район города.

Появился он только вечером. Вместе с ним пришел невысокого роста худенький паренек лет двадцати, одетый в засаленную футболку и светло-голубые джинсы.

Георгий представил Потапову паренька как Василия, сообщив, что ему полностью можно доверять. Сергей и Глеб уединились с Василием в номере для разговора.

Парень, которого привел Георгий, оказался достаточно сметливым и малоразговорчивым. Он молча выслушал все, что ему сообщил Потапов, скупыми фразами объяснил, что все понял, и заверил Сергея, что он постарается сделать все, что надо, к завтрашнему утру, после чего, попрощавшись, ушел.

Утром следующего дня белый джип «Ниссан», за рулем которого сидел Жора, притормозил на улице Тиласа метрах в пятидесяти от двухэтажного, серого цвета особняка, построенного в готическом стиле.

На первом этаже особняка располагался магазин одежды, две широкие витрины которого были заставлены манекенами. Рядом с одной из витрин магазина — вход на второй этаж, где находились несколько офисов коммерческих фирм. По узким улочкам с трудом, на медленной скорости двигались автомобили, периодически останавливаясь из-за возникающих пробок. Водители проявляли большое искусство, умудряясь объезжать мелкие тележки с товаром. Тротуары заполнены пешеходами, в основном туристами, пришедшими в этот район за покупками.

Сегодня на этой улочке было особенно многолюдно, поскольку стояла середина сентября, а в это время в Лимасоле справляют праздник вина.

Вечером этого дня официально открывалась программа торжеств, затем начиналось карнавальное шествие, на старинных площадях предполагались театральные постановки, конкурсы и народные гуляния. Все винодельческие заводы, которых было немало в Лимасоле и в его окрестностях, объявили на дни торжеств значительные скидки на свою продукцию…

Костакис повернулся к сидящим на заднем сиденье Сергею и Глебу:

— Вот это здание, серый особняк.

— Где Василий? — спросил Потапов, разглядывая окна второго этажа.

— Сейчас придет, — ответил Жора. — Он парень пунктуальный, никогда не опаздывает.

Через несколько секунд слова Костакиса подтвердились. Из дверей подъезда вышел Василий и направился к белому «Ниссану». Прыгнув на сиденье рядом с Георгием, Василий повернулся к Потапову и доложил:

— На втором этаже особняка находится три офиса. Один принадлежит туристической фирме некоего Арифулиса. Фирма называется «Эллада-Тур» и занимает три комнаты. Еще есть фирма, занимающаяся торговлей недвижимостью. У этих две комнаты. Кроме этого, есть еще одна фирма, занимающая всего одну маленькую комнату. Никаких табличек, указывающих на вид деятельности, на ней нет. Внутрь я не заглядывал, я лишь посмотрел на систему замков. Могу сказать: ничего сложного для меня там нет…

Он помолчал секунду-другую и добавил:

— Кроме этого, я исследовал окрестности. Через этот подъезд, — он указал на дверь, из которой только что вышел, — можно выйти во внутренний дворик. А через него на другую улицу, параллельную этой. Это так, на случай экстренного отхода. Вот, пожалуй, все, — закончил изложение информации Василий.

Потапов выслушал Василия и спросил, бросив взгляд на окна второго этажа:

— Окно этого офиса выходит на улицу или во дворик?

— На улицу, — ответил Василий. — Вон оно, — он указал пальцем, — крайнее слева, там, где вытяжная труба напольного кондиционера, вмонтированного в нижний правый угол окна.

Поразмыслив, Сергей решительно открыл дверцу автомобиля.

— Посидите здесь. Я подымусь наверх и зайду…

— Может, лучше я? — предложил Глеб.

— Не стоит, — ответил Сергей, — у тебя неважно с английским, если вдруг придется с кем-то говорить.

Сергей вышел из машины и неспешным шагом направился к особняку. Поднявшись на второй этаж, он очутился в довольно душном темном коридоре.

Слева все три комнаты занимала туристическая фирма. Сергей без труда прочел вывески, написанные, кроме греческого, еще и на английском. Справа было две двери, за которыми располагался офис риелторской конторы.

И наконец Сергей очутился перед металлической дверью, на которой висела маленькая табличка с надписью на английском: «Ламакс».

«Как это часто бывает, за скромной вывеской прячутся крупные дела», — подумал про себя Сергей.

Он открыл дверь и вошел в контору.

— Добрый день, — поздоровался Сергей по-английски с молоденькой девушкой, сидевшей в маленькой комнате за письменным столом.

На вид девушке лет двадцать пять. Коротко стрижена и одета в легкое летнее платьице светлых тонов. Благодаря мощному кондиционеру, стоявшему на полу недалеко от окна, в комнате была приятная прохлада.

Когда девушка поприветствовала Сергея на хорошем английском, Потапов спросил:

— Простите, мне нужен господин Арифулис.

Сергей повернул голову вправо и увидел открытую дверь, ведущую еще в одну комнату офиса. Там, за таким же письменным столом, сидел молодой человек, внимательно что-то читавший на компьютере. Он был так занят, что даже не посмотрел в сторону Потапова.

— Извините, но вы ошиблись: господин Арифулис сидит в комнате напротив, — ответила девушка на вопрос Потапова.

— Как, разве здесь не туристическое агентство? — делано удивился Потапов, оглядываясь.

— Нет, — терпеливым голосом ответила секретарша. — Наша фирма занимается менеджментом. А туристическое агентство расположено в противоположной стороне коридора.

— Простите за беспокойство. В коридоре довольно темно, я не прочел вывески.

Потапов улыбнулся девушке, которая ответила ему не менее приветливой улыбкой, и, еще раз извинившись, вышел из офиса. Уходя, он заметил, что мужчина искоса все же смотрит на него. Но едва их взгляды встретились, мужчина отвел глаза, приковав свое внимание к монитору компьютера.

Сергей спустился на первый этаж и через проход, о котором говорил Василий, вышел во дворик. Довольно маленький, почти квадратной формы, выстланный булыжником.

Сергей пересек его и вошел в другой подъезд, через который уже пошел на параллельную улицу. Когда он вернулся в машину, Глеб спросил:

— Ну что, узнал что новое?

— Да, вошел в офис. Судя по всему, фирма липовая, созданная лишь для перекачки денег. Секретарша сказала, что они занимаются финансовым менеджментом. Но ни вывески, ни каких-либо других опознавательных знаков, которые могли бы привлечь клиентов, у них нет. На двери лишь надпись «Ламакс». Похоже, здесь сидит оператор и его секретарша, в функции которых входит обслуживание счетов в местном банке.

— Перерыв у них есть? — спросил Глеб.

— Не знаю, вполне возможно, что да. Но лучше всего дождаться вечера. Вечером начнется праздник, вряд ли они будут сидеть в офисе. Никакой сигнализации я не обнаружил, правда, бегло осмотрел, так что неизвестно…

— А что будем делать сейчас? — спросил Жора, оглядывающийся по сторонам на туристок, одетых в короткие шорты и майки.

— Будем ждать вечера. А сейчас можно перекусить вон в том ресторанчике. Впрочем, ты, Жора, можешь быть свободен.

Костакис заметно обрадовался, хотя постарался не выдать этого. Он оставил ключи от машины и документы вместе с доверенностью, которую он выписал еще вчера, и, выскочив из машины, зашагал по своим делам.

Наблюдение за офисом фирмы «Ламакс» продолжалось весь день. Обедать сотрудники «Ламакса» не выходили — видимо, они ели на месте, заказав по телефону обед с доставкой, поскольку Потапов за время наблюдения не раз видел, как мальчик, разносящий пиццу, нырял в подъезд.

Наконец уже пробило пять вечера, когда парочка сотрудников фирмы «Ламакс» вышла из подъезда. Первой девушка, за ней — босс. Он огляделся по сторонам, надел солнцезащитные очки и, по-хозяйски обняв секретаршу за талию, побрел вместе с ней по улице.

Потапов кивнул молча смотревшему на него Василию. Тот вышел из машины и пошел вслед за парочкой, держась на почтительном расстоянии. Через полчаса он вернулся и сообщил, что молодые люди засели в ресторанчике, заказав себе обильный ужин.

— Пора, — сказал Потапов.

Василий накинул на плечи небольшую сумку, которую он до этого оставлял в машине, и, покинув джип, направился в подъезд серой двухэтажки.

К этому времени в коридоре второго этажа практически никого не было. Подойдя к двери с надписью «Ламакс», Василий вынул из сумки связку отмычек. Внимательно посмотрев на замочную скважину, он, выбрав из связки одну отмычку, сунул ее в щель замка.

Замок не поддался. Василий продолжил работу, перебирая ключ за ключом. Наконец, когда уже прошло минут десять, послышался громкий щелчок.

Через минуту Василий спустился и, усевшись в джип, произнес:

— Все готово, можешь идти.

Потапов вылез из машины. Глеб, провожавший его глазами, предупредил:

— Не забудь о сигнале опасности в случае чего.

— Помню, помню, — ответил Потапов.

Вернувшись к двери, которую только что вскрыл Василий, Потапов переступил порог, аккуратно закрыв дверь на защелку.

Потапов снова оказался в комнате офиса, где сидела секретарша.

Поразмыслив, Сергей решил не трогать компьютер секретарши, а отправился прямиком в комнату босса.

Он подошел к двери и, открыв ее, остановился на пороге как вкопанный, с изумлением уставившись на два пистолетных дула, целившихся прямо в его лицо.

— Только дернись, и мы тебе башку разнесем, — проговорил один из двух вооруженных мужчин.

Он был старше и ниже ростом своего напарника — высокого темноволосого красавца. На обоих легкие парусиновые костюмы. Пистолеты, разумеется, с глушителями.

— Подыми руки за голову и сцепи их на затылке, — рявкнул высокий парень.

Сергей выполнил требование.

— А теперь медленно повернись спиной и встань на колени, — последовала новая команда.

Потапов выполнил и это требование. Едва его колени опустились на пол, как молодой бандит ударил его ногой в спину. Сергей упал на живот. Ему выкрутили руки за спину и надели наручники.

— Ну вот, теперь можно и поздороваться, — сказал, усмехнувшись, старший, когда Потапова посадили на диван. — Здравствуйте, Сергей Владимирович. Какая приятная встреча.

— Говорите за себя, — процедил сквозь зубы Потапов, поморщившись от боли под лопаткой, куда пришелся удар. — Для меня она неожиданная.

— Зато мы вас ну очень ждали, — ухмыльнулся невысокий блондин.

— Чьи вы, ребята, и откуда вы меня знаете? — спокойно глядя в их лица, спросил Сергей.

— Мы те, от кого вам удалось уйти в Швейцарии, — ответил старший из двух киллеров.

— А-а, — изображая искреннее удивление, протянул Потапов. — Это вы ехали за нами на «Гольфе» от госпиталя до Фрибура.

— Угу, — кивнул высокий брюнет. — Признаться, тогда мы не ожидали, что вы проявите такую прыть и оторветесь от нас.

— Но мы упорные ребята, — продолжил мысль его напарник, — поэтому последовали за вами сюда. И как видите, на сей раз удача нам сопутствовала.

— Да уж, — сказал Сергей с легкой досадой в голосе, — с этим не поспоришь. Влип так влип. Так все же кого вы представляете?

— Корпорацию «Тонеко», в чьи владения вы проникли сегодня, — ответил брюнет.

— Как вам, черт возьми, удалось узнать, что я нахожусь здесь, на Кипре? — продолжал сокрушаться Потапов.

— Мы еще и смышленые ребята, — усмехнулся молодой бандит. — Однако вопросы здесь задаем мы.

— И в ваших же интересах ответить на них правдиво, — сказал блондин.

— Почему это должно быть в моих интересах?

— Потому что от этого зависит твоя жизнь, придурок, — неожиданно грубо ответил молодой бандит. — Давай колись, что ты делал здесь.

Ему доставляло особую радость то, что они перехитрили Потапова, схватили его, что он находится в их власти.

— Коль ты такой умный, — усмехнулся Сергей, — то сам и догадайся с трех раз. А мне никакого резона говорить нету — все равно пристрелите. Если я буду молчать, то дольше проживу.

Однако старший из парочки боевиков был более дипломатичен и сдержан. Прекращая возникшую перепалку, он произнес, обращаясь к Потапову:

— Вот что, Сергей Владимирович, наше руководство не давало нам никаких указаний по поводу вашей ликвидации. Мои боссы просто хотят с вами поговорить и тем самым разрешить возникшие между вами противоречия. Поэтому вы сейчас поедете с нами на встречу с руководством «Тонеко».

Сергей исподлобья посмотрел на лицо бандита, но не проронил ни слова, подумав про себя:

«Знаем мы эти ваши беседы. Разговор будет очень коротким, после него меня найдут разбившимся о прибрежные скалы или утонувшим в морской пучине. А скорее всего, вообще не найдут».

Потапов понимал, что офис «Ламакса» был хорошей ловушкой для его поимки, но не местом для пристрастного допроса и для убийства. При допросе он может закричать и привлечь внимание соседей. Выносить же труп из офиса еще неудобнее, место довольно людное.

— Ну что же, в таком случае поехали, — согласился Сергей. — Похоже, другого выхода уйти отсюда живым у меня просто нет.

— Хорошо, что вы это поняли, — произнес старший боевик, — и еще вот что…

Он подошел к окну и, слегка раздвинув жалюзи, посмотрел на улицу.

— Если вы рассчитываете на помощь своих дружков, сидящих вон в том белом джипе, — киллер кивнул в сторону окна, — к сожалению, я не вижу отсюда его номерного знака… Так вот, если вы думаете, что они придут вам на помощь, то вы всерьез заблуждаетесь. Мы выйдем отсюда через запасной вход, ведущий во дворик здания. Так что ваши приятели даже не будут знать, что вы покинули офис.

— Если же ты дернешься к ним или будешь звать на помощь, то мы тебя просто пристрелим на месте, — заверил Потапова молодой киллер.

— Он прав, — подтвердил его старший напарник, — в этом случае вы не оставите нам никакого выбора, кроме ликвидации на месте.

Сергея подняли на ноги и под прицелом пистолета перестегнули ему наручники, сцепив кисти рук спереди, после чего, чтобы скрыть их, на руки повесили его же пиджак. Сами бандиты также сняли свои пиджаки и повесили их на кисти правых рук, чтобы скрыть от глаз прохожих пистолеты.

Блондин открыл дверь офиса и выглянул в коридор. Убедившись, что там никого нет, он кивнул своему напарнику. Тот подтолкнул к двери Потапова.

Все трое прошли по коридору. Старший из киллеров шел слева от Потапова, приставив к его боку пистолет, чуть сзади шел брюнет, направляя дуло в спину Сергея.

Когда они спустились по лестнице на первый этаж, бандиты повели его к темному коридору, ведущему во дворик.

Первым вышел старший, и, убедившись, что там никого нет, кивнул напарнику. Троица прошла дворик и углубилась в еще один темный коридор, пронизывающий первый этаж здания и ведущий на улицу Паракиса, параллельную улице Тиласа.

Миновав лестницу, ведущую на второй этаж, все трое остановились у выхода из здания.

— Стойте здесь, — скомандовал старший киллер. — Я сейчас пригоню машину ко входу. Глаз с него не спускай. Если дернется, пристрели.

Он засунул пистолет за пояс и, надев пиджак, вышел из подъезда под палящий уличный зной. Стороживший Потапова бандит так вдавил дуло пистолета в спину Сергея, что тот поморщился от боли.

— Что ты делаешь, придурок! — воскликнул Сергей. — Ты что, меня насквозь хочешь проткнуть?

— Если еще раз пикнешь — я тебя прошью пулями насквозь, как тряпочку, — громким шепотом проговорил на ухо Потапову стоявший сзади него бандит.

За этим разговором бандит не услышал, как по лестничным ступенькам осторожно, едва слышно, спускается Глеб. Бандит заподозрил опасность лишь в тот момент, когда Глеб уже находился в двух шагах от него.

Услышав шорох за своей спиной, киллер скосил взгляд и в следующую секунду, оттолкнув Потапова, направил в сторону Глеба пистолет.

Но тот опередил его. Резким коротким ударом он опустил ребро своей ладони на шею бандита. У того мгновенно подкосились ноги, и он, выпустив пистолет, рухнул на спину.

Глеб быстро подобрал упавшее оружие и, схватив бесчувственное тело киллера за шиворот рубашки, отволок его в глубь коридора под лестницу.

— Сейчас придет второй, — сказал Потапов.

— Я знаю, — кивнул головой Глеб, вставая за спину Сергея. — Этого второго на улице караулит Василий.

Через несколько секунд в дверном проеме Потапов и Глеб увидели остановившийся на улице белый «Фиат» с темными стеклами. Из машины вылез старший из похитителей и, открыв замок задней дверцы, оглядевшись по сторонам, направился в подъезд.

Буквально через секунду вслед за вошедшим бандитом в дверном проеме показалась худая фигура Василия. Опытный киллер мгновенно почувствовал неладное, просунул руку под пиджак, схватившись за рукоятку пистолета. Но, однако, тут же выпустил ее. Его руки потянулись к горлу, на которое Василий накинул удавку.

Голова киллера запрокинулась, из горла вылетел сдавленный хрип. Почти одновременно с действиями Василия Потапов что есть силы ударил его в пах. Глаза бандита почти вылезли из орбит от ужаса и дикой боли.

Василий ослабил хватку, и киллер со стоном и хрипом рухнул на колени. Еще одним ударом ноги в голову Потапов вышиб из бандита сознание, и тот уткнулся лицом в пол. Глеб и Василий быстро оттащили и второго отключившегося киллера под лестницу.

— Молодцы, — похвалил Потапов своих помощников, когда Глеб уже расстегнул наручники на руках Потапова, взяв ключ из кармана пиджака, принадлежащего одному из бандитов. — Честно говоря, я уже стал подумывать, что совершил роковую для своей жизни ошибку. И они провели не только меня, но и вас.

— Нет, мы были начеку, — объяснил ему Глеб. — После того, как мы договорились, что если в офисе все нормально, то ты поднимешь и опустишь жалюзи, я внимательно наблюдал за окнами. И когда через пять минут этого сигнала не последовало, я понял, что в офисе тебя ждали. А раз ждали, значит, видели, что ты вышел из белого джипа, и наверняка видели и Василия, поэтому я предположил, что уходить они будут через запасной выход. Здесь мы и устроили засаду. Главная проблема была в том, что у нас из оружия с Василием только два ножа и одна удавка. Но зато на нашей стороне была внезапность нападения.

— И еще удача, — добавил Потапов. — Коль все так удачно прошло, нам пора возвращаться и доделать дело, ради которого мы сюда пришли.

Через десять минут все пятеро уже находились в офисе фирмы «Ламакс». Оба бандита были пристегнуты наручниками к ручке внутренней двери, отделяющей кабинет секретарши от кабинета, где сидел директор фирмы.

Хотя бандиты еще не совсем пришли в себя, за обоими внимательно наблюдали Глеб и Василий, вооруженные трофейными пистолетами. Потапов сидел за компьютером в кабинете директора, внимательно изучая таблицу файлов, высвеченную на мониторе.

Через некоторое время Сергей сказал:

— Черт, как я и предполагал, здесь все запаролено. Придется повозиться.

— Я боюсь, что у нас нет времени, — сказал Глеб. — Как бы сюда не приехали из-за долгого отсутствия этих придурков.

— Да, — согласился Потапов, — чего доброго, нашлют полицию. И нам будет трудно объяснить, что мы делаем в чужом офисе с оружием в руках.

Подумав секунду-другую, Сергей вынул из кармана перочинный ножик и принялся вывинчивать болты, скрепляющие корпус системного блока компьютера. Еще через минуту он вынул из него винчестер.

— Пожалуй, так будет лучше, — вслух подумал он. — Здесь все, что нам надо. Считать информацию с этого винчестера мы сможем в другом месте.

Сергей подошел к сидящим на полу секьюрити из корпорации «Тонеко» и спросил у старшего:

— У меня к тебе только один вопрос. Ответишь на него — умрешь без мучений. Как вы узнали, что я приехал сюда, на Кипр?

Бандит посмотрел на Потапова мутным взором, в то же время полным ненависти, и проговорил:

— Зря мы с тобой чикались, надо было грохнуть тебя в подъезде — и дело с концом.

— Наверно, ты прав, — спокойно согласился Потапов. — Но если ты сейчас не ответишь, мои люди сначала прострелят тебе коленные чашечки, зажав при этом рот, чтобы ты не орал, а потом, если ты все равно будешь молчать, застрелят. После этой казни твой молодой напарник, я уверен, быстро расколется.

Старший из пары киллеров посмотрел на своего дрожащего от страха приятеля, с которого слетела вся его спесь, затем на Потапова и кивнул головой:

— Ладно, черт с вами, все равно это уже не имеет смысла… Информацию о тебе выдала твоя баба.

Потапов замер.

— Врешь, сука! — произнес он через несколько секунд, грозно нависая на пленником.

Секьюрити усмехнулся.

— Как хочешь… можешь верить, можешь не верить…

Потапов больше ничего не спросил, а молча отправился к выходу.

— Что с ними делать? — спросил Глеб.

— Оставь их здесь, только заткни им рты, чтобы не орали, — ответил Потапов.

Глеб недоуменно посмотрел на Потапова, но, ничего не сказав, убрал пистолет и отправился вслед за ним. То же самое сделал и Василий.

Когда все трое уже ехали в джипе по улицам города, Глеб все же спросил:

— Почему ты оставил их в живых? Они ведь наверняка грохнули бы тебя.

— Мы должны быть крайне аккуратны, — спокойно ответил Сергей. — Нам не нужны проблемы с полицией. Нам достаточно неприятностей от наших преследователей. А убийство двух иностранцев может вызвать более пристальное внимание полицейских к нашим делам.

— А вот этим козлам, которые хотели тебя убить, все равно, привлекут они внимание полиции или нет, — возразил Панкратов.

— Это мелкие сошки, — возразил Сергей. — В крайнем случае, если они нашумят, их просто уберут. Я же не могу позволить, чтобы за мной гонялась полиция иностранного государства или Интерпол.

Потапов помолчал, наблюдая за тем, как Глеб аккуратно разъезжается на узкой улочке со встречным автомобилем, затем снова заговорил:

— Мы пойдем на мокруху только в случае крайней необходимости, при угрозе нашей жизни.

— Надеюсь, что так. В противном случае мы недолго будем стоять у них на пути, — с сарказмом в голосе ответил Глеб, — при таком пацифизме они нас перестреляют, как куропаток… И еще, — добавил он, — что с бабой делать будем?

При этих словах Потапов нахмурился и отвернулся, глядя в боковое стекло. Наконец он справился с нахлынувшей волной переживаний и, собравшись с мыслями, произнес:

— Если она подсадная утка и работает на них, то, скорее всего, нас сейчас уже ждут в гостинице у Георгия. Но, честно говоря, я им не верю…

— Зачем им врать перед смертью? — задал вопрос Глеб. — Они же не знали, что ты оставишь их живыми.

Потапов пожал плечами и ничего не сказал.

Поздние сумерки вечера потихоньку растворялись в темноте надвигающейся летней ночи. На улице зажглись фонари. Время было одиннадцать, когда к одноэтажному зданию кафе «Арена», расположенному сразу за выездом из города, на Московском шоссе, подъехали два джипа «Чероки» черного цвета.

Машины остановились на автостоянке перед кафе, на которой уже стояло несколько дорогих иномарок. Сидевший рядом с шофером Костя Титов повернулся к Ламберту:

— Ну что, Юрий Альбертович, пойдем поговорим. Похоже, гости Тихона уже в сборе.

Невысокий рыжеволосый Ламберт с бледным, усталым лицом молча кивнул и вылез из машины, которую к тому времени уже окружили охранники, приехавшие на втором джипе.

Едва Титов и Ламберт подошли к входу в кафе, как двери перед ними раскрылись и двое коротко стриженных крепких молодых парней посторонились, пропуская их в маленький вестибюль. Навстречу им уже шел хозяин заведения, Анатолий Тихонов.

— Здорово, мужики, — бодро сказал он, протягивая руку. — Вы последние на стрелку прибыли, все уже за стол сели.

Титов и Ламберт молча пожали руку Тихону и вслед за ним прошли в зал, где в центре за столом сидели четыре человека. Титов знал лишь одного из них, местного смотрящего по фамилии Гаврилов. Трое других ему были неизвестны.

Все они были выходцами с Кавказа. Двоим на вид лет пятьдесят. Третий намного моложе. По внешнему виду не больше тридцати лет.

— Знакомьтесь, мужики, — сказал Тихон. — Перед вами два ближайших сподвижника Крестного, о котором я вам говорил и который, к сожалению, не может присутствовать здесь по уважительной причине. — Это Костя Титов, он у Крестного рулит вопросами безопасности. А это его финансовый мешок, Юра Ламберт. — Тихон бесцеремонно хлопнул по плечу банкира.

Кавказцы неодобрительно посмотрели на Тихона и, поднявшись, поспешили представиться сами Титову и Ламберту.

Первым поздоровался худой мужчина с маленьким ястребиным носом и колючими, узко посаженными глазами. Он был одет в черные брюки и белую рубашку с длинными рукавами. Этого пожилого мужчину с растрепанными седыми кудряшками волос отличала властная манера держаться, а также наколка на безымянном пальце правой руки в виде перстня — знак того, что ее обладатель уважаемый в блатном мире человек.

Мужчина пожал руки Титову и Ламберту:

— Мераб Анверович.

Грузин, представившийся вторым, назвался Захаром Константиновичем. Внешне он значительно отличался от своего приятеля. Он был невысокого роста, широкоплеч, плотного, скорее даже грузного телосложения, одет в черные брюки и такого же цвета рубашку с воротником-стойкой, застегнутой до верхней пуговицы. У него было широкое волевое лицо с глубокими морщинами, большие светло-серые глаза, которые он слегка прищуривал, вглядываясь в лицо собеседника. Создавалось впечатление, что своим взглядом он пытается проникнуть в самые глубины души человека и тем самым изначально сложить правильное представление о личности незнакомца. Из украшений Костя разглядел лишь перстень на пальце правой руки.

Похоже, он один стоил целого состояния. Перстень был массивен, изящного литья, с крупным бриллиантом.

Последним из троицы кавказцев поздоровался молодой парень, представившийся просто Аликом, тем самым обозначив, что в предстоящей беседе ему отводится второстепенная роль в силу его молодости и малой значимости. Он был высок, хорошо сложен. Лицо красивое и немного надменное.

Костя Титов, хотя и не был знаком со всеми троими, был заранее предупрежден, что за люди пожаловали в гости к ним в город.

Первым представившимся был вор в законе Креселидзе по кличке Бивень, второй его приятель носил фамилию Жордания и в криминальных кругах был известен по прозвищу Жорж. Алик был племянником убитого акционера «Сатойла» Тенгиза Сохадзе.

Когда все уселись за стол, Тихон, как хозяин заведения, снова взял слово. Он, улыбаясь, оглядел всех своих гостей. То, что столь влиятельные люди собрались у него за столом, под его крышей, явно доставляло ему удовольствие и повышало его значимость, по крайней мере в своих глазах.

— Ну что, господа, — заговорил он, — давайте начнем эту встречу и обсудим дела наши скорбные.

— У кого скорбные, а у кого и не очень, — с иронией возразил Костя. Амбициозность последнего стала очень сильно раздражать Титова. — Ты, Тихон, за последнее время, на мой взгляд, очень даже, по-моему, преуспеваешь. Вот и это кафе у дороги только что выстроил. За это место, между прочим, не одна фирма боролась. Да и не только это. Ходят слухи, что ты отжал у городских коммерсантов несколько автозаправочных компаний. И вместе с теми, которые у тебя имелись, стал городским бензиновым королем.

Титов посмотрел на Тихона, улыбаясь, однако тот не понял юмора. Но ему польстил титул бензинового короля.

— Не отжал, — поправил Тихон, — а купил. Точнее, они отдали мне их сами за долги. Ребята не рассчитали свои возможности, почти прогорели. Я помог им достойно выйти из игры, — завершил речь довольный собой Тихонов.

Костя промолчал. Он знал истинное положение дел, поскольку один из коммерсантов, фирма которого владела несколькими автозаправочными станциями в городе, находился под «крышей» охранного агентства «Легион», возглавляемого Титовым.

К Титову коммерсант и обратился после того, как люди Тихона стали методически разорять его бизнес, вставляя палки в колеса и чиня мелкие преграды.

В прежние времена Титов быстро решил бы вопрос и не позволил разорить коммерсанта, находившегося под «крышей» Потапова.

Но сейчас все изменилось. Корпорация «Корвет», возглавляемая Потаповым, находилась в тяжелом положении. Авторитет этой структуры падал, существенно снизились и доходы. Кроме этого, все охранные подразделения корпорации находились под жестким колпаком людей из местного ФСБ. В такой ситуации Костя Титов не решился на жесткие действия по отстаиванию интересов своего клиента.

Однако, к удивлению Титова, Тихону удалось избежать серьезных последствий после нефтяной войны, закончившейся несколько месяцев назад покушением на Потапова и его отъездом за границу. Более того, Тихон значительно усилил свою экономическую мощь и за прошедшее время поднял свой авторитет в городе.

Это сказалось и на его облике, и на манере держаться. Он теперь не ходил в джинсах и кожаной куртке. На нем был дорогой темно-синий костюм с иголочки, часы «Ролекс» на запястье. Его все чаще и чаще можно было видеть на собраниях акционеров в тех или иных компаниях, в галстуке и с кожаной деловой папкой в руках. В общении он стал заметнее и солиднее.

Титов перевел взгляд на сидевшего рядом Гаврилова. В отличие от Тихонова этот сильно сдал за последнее время. Гаврилов практически отошел от дел не только в нефтяном бизнесе. Старейший в городе вор в законе все реже участвовал в разборках местной криминальной братвы. Он почти лег на дно после войны за «Сатойл». Такое поведение старика, известного своим волевым характером, было продиктовано сильнейшим давлением на него со стороны противников.

Не так давно до Титова дошла информация, что на Гаврилова было совершено покушение. Однако мина, взорвавшаяся недалеко от его машины, только ранила его шофера. Возможно, это было лишь предупреждение, которому, по всей вероятности, Гаврилов внял, уйдя в тень.

Фактически это означало, что Гаврила ушел на покой. Денег для обеспеченной старости у него было более чем достаточно. Поэтому многие решили, что старик, разумно рассудив, мол, пусть другие воюют, уединился в одном из своих загородных домов. Где именно, мало кто знал.

Так рассуждал бы и сам Титов, если бы не мнение Крестного, который не раз повторял, что старик хитер и способен хорошо замаскировать свои истинные намерения.

Размышления Титова прервал голос Тихона, который обратился к Константину:

— Давай сейчас не будем об этом. Я знаю, у нас есть небольшие непонятки. Мы решим их с тобой в другой раз. А сейчас поговорим о деле, которое нас всех связывает. К сожалению, не все, кто в нем участвовал и участвует, могут здесь присутствовать. Как сказал один дядя-поэт: «Иных уж нет, а те далече».

Тихон посмотрел на Титова и, усмехнувшись, добавил:

— Точнее — иных уж нет, а те долечиваются.

Титов бросил на него недобрый взгляд, плотно сжав зубы, чтобы не сорваться и не ответить грубостью. Но в этот момент один из грузинов, вор в законе по кличке Бивень, поцокав языком, произнес:

— Э-э, нехорошо шутишь, плохой юмор у тебя.

— Это не юмор, — ответил Тихонов, — это констатация факта. Ну да ладно, теперь, я полагаю, слово надо гостям предоставить.

Креселидзе и Жордания обменялись взглядами, и последний кивнул, давая понять, чтобы говорил Креселидзе. Тот обвел взглядом окружающих.

— Мы приехали к вам в город не впервые, — произнес Бивень. — До этого мы были гостями нашего друга Тенгиза Сохадзе. У нас с ним был маленький бизнес. Тенгиз был хороший человек, и мы могли доверить ему свои деньги.

Креселидзе взял паузу, помолчал, давая понять, что собирается говорить о теме для него трагичной, затем не спеша продолжил:

— Но Тенгиза с нами уже нет, земля ему пухом. Дело Тенгиза осталось без хозяина. Вот мы и решили помочь его племяннику Алику продолжить дело Тенгиза. А к кому мы могли обратиться в этом городе? Только к друзьям Тенгиза. Кто еще может помочь в трудную минуту?

Слушая Креселидзе, Титов обратил внимание на то, что во время разговора у грузина верхняя губа задиралась, обнажая ряд крепких белых зубов, среди которых выделялись два мощных резца, чуть криво расположенных. Видимо, из-за них Креселидзе и получил кличку Бивень. В сочетании с его неспешной, властной манерой разговора и цепким взглядом это наверняка производило сильное впечатление на собеседников, большинство из которых не вводила в заблуждение подчеркнутая вежливость в общении вора в законе. Этот человек, как и его молчаливый напарник по кличке Жорж, мог быть беспощадным и жестоким, и с ним надо было держать ухо востро.

Однако, похоже, Тихон этого не понимал, поскольку Бивень еще не успел закончить свою речь, как Толик тут же громогласно произнес:

— Поможем, поможем, мужики. Братанов в беде не бросаем. Тенгизик нормальный мужик был. И поэтому, если что, пусть Алик ко мне обращается, решим проблемы.

Бивень лишь кивнул головой, выслушав речь Тихона, и перевел взгляд на Гаврилова.

За темными очками, скрывавшими глаза Гаврилова, невозможно было разглядеть, какие чувства и мысли они выражают. Лицо его было непроницаемо и малоподвижно.

— Ты меня, Мераб, не первый год знаешь, — заговорил он. — Корешам своим я в помощи никогда не отказывал. Люди должны помогать друг другу… Но и туфту задвигать вам я не собираюсь. Скажу честно, времена настали мутные. Мне пришлось в силу обстоятельств залечь на дно, отойти от дел. Поэтому возможности у меня сейчас не те, что были раньше.

— Нерадостные слова ты нам говоришь, — подал голос Жордания. Все это время он наблюдал за Гавриловым, пытаясь понять, что тот недоговаривает.

Но Гаврилов неожиданно сам разоткровенничался.

— Да какая тут радость, — с жаром произнес он, — когда тебя вынуждают щемиться, как волка затравленного, по тайным хатам скрываться, дома не живя. Меня месяц назад завалить хотели, бомбу мне подложили. Проехал бы я чуть медленнее — и не сидел бы здесь сейчас. Шофер мой, молодец, неожиданно по газам ударил, заподозрил что-то, и игрушка рванула уже за моей машиной, а не под ней. Мы уже успели выскочить и в кювет залечь, когда бензобак рванул.

— Ты выяснил, кто этот паскуда, подложивший тебе бомбу? — спросил ровным голосом Жорж.

— Нечего и выяснять, — ухмыльнулся Гаврилов, — и без этого ясно кто. Тот, кто у нас, здесь присутствующих, «нефтянку» отжал. Тот, кто Тенгизика замочил и Крестного чуть на тот свет не отправил. Войну-то за местную нефть мы проиграли.

— Мы слышали о ваших неладах с москвичами из-за местной нефтяной фирмы, — сказал Жорж. — А почему не сели вместе с ними за стол, не поговорили? Умные люди всегда договариваются, если хотят.

— Поговорить они были готовы, — усмехнувшись, вставил свою фразу Титов, — но договариваться в их планы не входило. Наши предложения задевали интересы многих местных чиновников. А они интересы свои блюдут очень строго.

— Поэтому была дана команда «фас», и местная контора взялась за дело, — продолжил Гаврилов. — Беспредел творили такой, что дальше некуда. Чем все закончилось для нас, вам известно уже. Для всех по-разному, но ни для кого хорошо. Словом, всем досталось.

— Да ладно, — воспротивился Тихонов. — Не так страшен черт, как его малюют. Я вот, например, срать хотел на этих козлов. Ни перед кем шею не гнул и гнуть не собираюсь. И ничего со мной не случилось. Ну, посидел в ИВС на шконках, но никуда они не делись, отпустили меня. Ну стреляли в меня месяц назад, всю машину изрешетили, но ничего, живой остался, охрана моя отбилась от нападавших.

Грузинские авторитеты терпеливо выслушали речь Тихона, и Жордания снова обратился к Гаврилову:

— Так кто же все-таки заказал Тенгиза и Крестного и кто их исполнял?

— Кто конкретно последнее слово говорил и кто их на мушку ловил, я не знаю, — ответил Гаврилов. — Может быть, москали своих киллеров привезли, а может, и наши эфэсбэшники подсуетились. Был бы заказчик, а стрелок найдется. А заказчик ясно кто — нефтяные короли и местная чиновная верхушка. С кем хочешь, с тем и разбирайся.

Грузины молчали некоторое время, обдумывая сказанное. Наконец Жордания, переглянувшись со своим другом, загудел густым басом:

— Тенгиз Сохадзе был нам как брат. И какие-то звери его убили. И этого уже достаточно, чтобы мы не сидели сложа руки. К тому же капитал Сохадзе — это наполовину и наш капитал. Разоряя Тенгиза, они нас разоряют. И пусть мне последний лох вслед плюнет, если я позволю кому-либо сделать это безнаказанно. Правило здесь простое: сегодня у тебя отняли ларек, завтра отожмут нефтяную компанию, а потом вообще с голой жопой пойдешь по стране.

— Правильно, правильно говорит человек, — подтвердил оживившийся Тихон. — Действовать надо. Если мы объединим наши усилия, у нас большие шансы задавить этих козлов. Если вы мне доверите, я готов координировать эту работу.

Жорж и Бивень молча выслушали предложение Тихона и перевели взгляды на Гаврилова. Он был вор в законе, как и они, и именно с ним, они считали, в первую очередь необходимо договариваться.

Гаврилов снял темные очки, положил их на стол и, протерев носовым платком глаза, обвел взглядом всех присутствующих. Сидевшие за столом еще раз могли убедиться, как сильно он сдал за последнее время.

Перед ними сидел старик с уставшим, обрюзгшим лицом, вялыми движениями. От былого вора в законе Гаврилы, хитрого, изворотливого и жесткого, похоже, мало что осталось.

Гаврилов надел очки, словно маску на лицо:

— Я свое слово уже сказал. Старый я для этих войн. На покой мне пора. Поэтому я отошел от дел.

— Отходя от дел, — оживился Жорж, — надо оставить после себя наследника, передать дела, так сказать. Тебя сходняк законников прислал сюда за городом смотреть, как авторитета.

— Город этот сучий стал, — резко ответил Гаврилов. — Честных воров почти всех поубивали. В городе правят мусора и беспредельщики новой волны, дебилы одноразовые. Для них понятий не существует. Что касается дел, я их уже передал, моим пакетом акций управляет Серега Потапов по кличке Крестный. А за городом смотреть сходняк еще кого-нибудь из законников пришлет, если я уже не устраиваю.

Последние слова Гаврилова удивили грузинских воров.

— Но Крестный среди блатных мало известный человек, — сказал Креселидзе.

— Молодой он, конечно, — подтвердил Гаврилов, — но авторитета у него в городе достаточно. Он человек дела и слово свое держит. Такой на бабках не «лопается». И обещание свое выполняет. У него и «стволы» имеются, — Гаврилов кивнул на Титова, — и бабок достаточно, — при этом старик посмотрел на банкира Ламберта. — Словом, если вы с Крестным и Тихоном объединитесь и действовать будете не со срывом, а спокойно и продуманно, у вас может многое получиться в этом правом деле.

— Где бы его еще найти, этого Крестного, — с сарказмом в голосе произнес Тихонов. — Он же у нас теперь по заграницам шляется, потому как здесь жить несладко.

— Слушай, Тихон, — наконец не выдержал Титов, — может, ты прекратишь свои наезды на нашего шефа? Он не по своей воле вынужден там сидеть. У него две дырки в боку, их еще заштопать надо.

— А ты мне глотку не затыкай! — взвился Тихон. — Ты для меня не авторитет, ты здесь слуга своего хозяина. Сиди жди, когда слово дадут.

— Тихо, тихо, — размеренным голосом протянул Креселидзе. — Зачем горячиться, мы здесь просто поговорить встретились, дела обсудить. Ссориться не надо.

— Скажи, дорогой, — Жордания обратился к Ламберту, — как нам увидеть твоего шефа?

— К сожалению, пока я этого вам сказать не могу, — устало вздохнул Ламберт. — Во-первых, потому что это зависит не от меня, а во-вторых, честно говоря, я и сам не знаю, где сейчас находится Сергей Владимирович.

— Слушай, друг, — Креселидзе был невозмутим, — закинь, пожалуйста, Сергею Владимировичу информацию о том, что мы хотим с ним стрелку забить. Сам знаешь, нам есть о чем с ним поговорить.

— Хорошо, — кивнул Ламберт, — я сделаю это, как только у меня появится такая возможность.

— А сейчас мы хотим поблагодарить хозяина за радушный прием. — Креселидзе посмотрел на Тихона. — Спасибо тебе, друг, что принял нас, в помощи не отказал. Твою доброту мы помнить будем. А теперь нам пора уезжать. Алик останется в городе и займется потихоньку делами. Мы вернемся в ваш город, но чуть позже.

Грузины встали и, вежливо попрощавшись, покинули зал в сопровождении Тихонова, проводившего их до выхода. Следующим засобирался Гаврилов. Буркнув что-то на прощание Тихону, Ламберту и Титову, он уехал.

Оставшейся троице было что обсудить. Когда Тихон вернулся и уселся за стол, Титов обратился к нему со следующим вопросом:

— Ты зачем, Тихон, нашего коммерсанта обижаешь? У одного бизнес отжал, теперь еще и на другого наехал. Не по-человечески это, в нашем-то положении друг другу еще козни строить.

Тон речи Титова и сами аргументы были скорее просительными, чем предупредительными. Ничего другого в данной ситуации Титову не оставалось. Это понимал он, это понимал и Тихон, что явно доставляло удовольствие последнему.

После получасового разговора он вальяжно махнул рукой и произнес:

— Ладно, разберемся с вашим барыгой. Если где палку перегнули, то откатим ситуацию назад.

На этом разговор был завершен. Титов с Ламбертом попрощались с хозяином кафе и отправились к поджидавшим их автомашинам.

Два черных «Мерседеса» мчались по объездной дороге вокруг города по направлению к Московскому шоссе. В первой машине ехала охрана грузинских воров. Во второй ехали они сами и вместе с ними племянник Сохадзе, Алик.

— Ну и что думаешь об этом базаре? — спросил Жорж у Креселидзе.

— Мало хорошего, — ответил тот. — Бакланы за столом собрались и языком дрищут.

— Гаврила сильно сдал, — произнес Жордания. — Пора действительно сходняк собирать и нового смотрящего в город посылать. Гаврила на наркоте спекся, говорят, одной травкой он уже не обходится — геру и кокс нюхать начал. Какой тут авторитет, если от наркоты зависишь. Кто уважать будет такого? Жаль, такой вор был знатный…

— Ну и Тихон этот не авторитет, — продолжил обсуждение Жордания.

— Кто спорит, слушай, — горячо взмахнул рукой Креселидзе. — Картонный он, дутый. Такому обещание дать — как пернуть. На бабках и власти ведется.

— Однако другого нет, — вздохнул Жорж. — Гаврила даже принять нас отказался, хотя я ему первому звонил. Сказал, что его менты пасут и обеспечить безопасность он нам не сможет… Впрочем, после этого моего звонка ему бомбу и подбросили…

— Да, — согласился Креселидзе, — пока нам можно иметь дело только с этим Тихоном.

— Однако словам Гаврилова верить можно, — задумчиво произнес Жордания, — а он нам намекал, что лучше иметь дело с этим Крестным. Во всяком случае, в споре за нефтянку он более надежный партнер.

— Не верю я, — запротестовал Креселидзе, — не наши все эти люди, не блатняки. На зоне ни разу не были, хорошо, если в следственном изоляторе пару месяцев на шконках повалялись.

— Э, зря ты так, — в свою очередь возразил Жорж, — Крестный зону топтал и в воры коронован авторитетными людьми. Да и Гаврила его рекомендовал для ведения дел.

— Гаврила его и короновал со своими корешами, — парировал Бивень. — Не верю я этому молодняку. И Крестный этот не по нашим понятиям живет, в политику лезет, под делового косит. Людишки его сегодня сидели молча, лишь наблюдали за всем этим, ничего конкретного сказать не могли. Такое впечатление, что у них что-то свое на уме. О чем нам лучше и не знать.

— Не спеши с выводами, — сказал Жордания. — Их молчание может быть просто хорошей выучкой. Все у них решает хозяин, а он в отъезде, значит, пока решения у них быть не может. По-моему, все же Гаврила прав. Он брехать нам не будет. С Крестным нам обязательно свидеться надо.

— Ладно, поживем — увидим, — махнул рукой Креселидзе. — В одном Гаврилов прав: город этот сучий стал. И нам, ворам, жить и дела делать здесь будет непросто.

«Мерседесы» въехали в полосу придорожных посадок. Дорога в этом месте пересекала лесной массив, прилегающий к городу. Трасса не была освещена придорожными фонарями. И через окна автомобилей по обеим сторонам можно было разглядеть лишь контуры деревьев, выхваченных светом автомобильных фар.

— Вот что, Алик, — снова заговорил Жордания, глядя в окно автомобиля. Молодой человек, сидевший на переднем сиденье, повернулся, слушая авторитета. — Поживи здесь пока, осмотрись, вникай в суть дела. Пока ни в какие споры ни с кем не вступай, лишь собирай информацию.

Неожиданно Жордания прервал свою речь и быстро оглянулся назад:

— Что это?

Сзади мчащегося «Мерседеса», ничуть не отставая от него, ехали два автомобиля. Их фары высветились в темноте неожиданно.

Было похоже на то, что оба автомобиля выехали на трассу с проселочной дороги. Автомобили держались за «Мерседесами» на коротком расстоянии, не отставая и не заезжая вперед.

Взгляд Креселидзе был направлен вперед. Там неожиданно стал сбавлять скорость первый «Мерседес», с охраной. Дорогу ему вдруг резко преградил ехавший впереди «КамАЗ», который догнали иномарки.

Передний «Мерседес», включив поворотник, старался обогнать его, но неожиданно грузовик резко принял влево и остановился, перекрыв проезжую часть.

Водитель первого «Мерседеса» резко затормозил и, чтобы избежать лобового столкновения, выкрутил руль влево. Машину занесло, и она ударилась правым бортом о стоявший на дороге грузовик.

Водитель второго «Мерседеса» успел затормозить, но скорость была так велика, что «Мерседес» все-таки врезался в дверь машины с охраной.

Следовавшие за «Мерседесами» две иномарки — «Опель» и «Фольксваген» — как по команде остановились у второго «Мерседеса».

— Атас! Засада! — крикнул Креселидзе, увидев, как в окне автомашины появилось дуло автомата.

Автоматные очереди прошили темноту ночи трассирующими пулями. Стреляли из двух автомашин одновременно. На асфальт и в салон машин посыпались брызги автомобильного стекла, вдребезги разлетевшегося под градом пуль, корпуса «Мерседесов» за несколько секунд покрылись дырами.

Первые секунды нападения стали роковыми для многих. Были убиты сразу несколько охранников, которые не смогли оказать достойного сопротивления, так как были зажаты двумя автомобилями.

Шофер второго «Мерседеса» сориентировался быстро. Включив заднюю скорость, он пытался вывести машину из-под огня. Но едва машина сдвинулась с места, как автоматная очередь, выпущенная из «Опеля», ранила его в грудь и в голову, и он завалился набок, уткнувшись виском в стойку автомобиля. Машина дернулась и заглохла.

Этой же очередью был убит и Креселидзе. Жордании и Алику повезло больше. Им удалось выскочить из машины и броситься в сторону леса. По ним тут же была выпущена автоматная очередь, оборвавшая жизнь Алика.

В руках Жордании был «ТТ», который он вынул из тайника на заднем сиденье автомобиля, как только послышались первые автоматные выстрелы. На бегу развернувшись, он сделал несколько выстрелов в сторону «Фольксвагена», после чего в прыжке бросился в придорожный кювет.

Едва приземлившись, он на четвереньках, но быстро, чего трудно было ожидать от этого пожилого грузного мужчины, прополз вдоль дороги метров десять и, собравшись с духом, выскочил из канавы.

Маневр, предпринятый им, дал результат. Киллеры не ожидали, что он выскочит в другом месте, и замешкались со стрельбой, когда увидели его. Преследовать же его в кювете они не стали, зная, что Жордания вооружен.

Автоматная очередь грохнула в тот момент, когда Жордания уже вбегал в лес, пригибаясь к земле. Несколько пуль просвистели над ним, обрубив ветки над его головой. И еще одна попала в дерево в тот момент, когда он пробегал мимо. Однако, углубившись в лес метров на пять, он уже был недосягаем.

Не оглядываясь, Жорж бежал по лесу минут пятнадцать, прежде чем понял, что ему удалось уйти от киллеров и погони за ним нет. Тогда он остановился и, обессиленный, упал на землю, раскинув руки в стороны, стараясь отдышаться.

Через минуту он рывком поднялся и продолжил свой путь бегом, на ходу осмысливая, что ему делать дальше.

Неожиданно деревья поредели, а потом вообще расступились, и Жорж увидел, что выбежал на проезжую часть. Секунду-другую он соображал, куда пойти дальше, и тут увидел фары приближающегося автомобиля.

Приняв решение, Жордания вышел на дорогу и поднял руку. Журчащий и клокочущий звук означал, что приближается «Запорожец».

Завидев человека, водитель остановил автомобиль в паре метров от грузина.

— Ты что, сдурел, что ли, под колеса лезешь. А если бы я на иномарке ехал, я бы тебя на скорости сшиб и не заметил! — закричал шофер «Запорожца», высунув голову из окна.

— Будешь, будешь ехать, дорогой, — проговорил Жордания, влезая на пустующее рядом с шофером пассажирское кресло. — Вот увезешь меня отсюда побыстрее — и будешь ездить на иномарке.

С первого взгляда Жорж понял, что мужик на «Запорожце» обычный дачник, задержавшийся на своей «фазенде» и возвращающийся в город. На заднем сиденье стояли корзины с помидорами и ягодами, лежали пучки каких-то трав, которые дачник сорвал где-нибудь в лесу. Кроме шофера, в машине никого больше не было.

Одновременно и садовод оценил своего нежданного пассажира, который вполне мог стать и его жертвой, если бы тот не затормозил вовремя. Увидев в руках Жоржа пистолет, шофер испугался и произнес:

— Э, мужик, ты чего?.. У меня и брать-то, кроме помидоров и этого драндулета, нечего.

— Э-э, — досадливо протянул Жордания, махнув пистолетом, — что мне брать, зачем мне брать?.. Мне от тебя ничего не надо, езжай, дорогой, скорей, езжай, богом тебя прошу.

Шофер даже не пошевелился. Он продолжал разглядывать своего пассажира.

— Слушай, мужик, это не вы там трататайку устроили? — произнес садовод. — Я думал, это фейерверк, празднество на окружной дороге проходит.

— Какой фейерверк, о чем говоришь. Это люди нехорошие убить меня хотят. Езжай быстрей, — продолжил твердить Жордания, теряя при этом терпение.

— Нет, мужик, ты извини, но я ввязываться в эти дела не хочу. Мне свою старуху вдовой рано еще оставлять, — категорически ответил Жоржу дачник.

Терпение Жордания кончилось. Он сунул в лицо водилы ствол «ТТ» и закричал:

— Езжай, тебе говорят, быстро!

Этот метод оказался действенным. Водитель включил передачу и нажал на педаль газа. «Запорожец», громко фыркнув, тронулся с места. Жордания облегченно вздохнул и, убрав пистолет от лица шофера, проговорил:

— Извини, брат, сам виноват. Добром тебя просил, но ты плохо понимал.

Он примирительно посмотрел на водилу и произнес:

— Если поможешь мне выбраться отсюда, слово даю, купишь себе новую машину.

Водитель скосил взгляд на Жорданию, пытаясь понять, врет он или нет. В следующий момент его внимание приковал перстень на правой руке грузина. Блеск последнего, видимо, окончательно убедил водилу в том, что его пассажиру вполне по карману выполнить свое обещание.

Придя к такому выводу, мужичок сильнее надавил на педаль акселератора, и «Запорожец» понесся по ночной трассе к городу.

— Куда ехать-то? — поинтересовался водила, когда впереди показались огни городских улиц.

Сидевший в молчаливости и задумчивости Жорж ответил не сразу.

— Надо проехать сначала милицейский пост, а там в городе решим, — произнес он наконец.

Хилый «Запорожец» не привлек внимания дежуривших на посту милиционеров и через пять минут уже петлял по городским улицам. Наконец он остановился недалеко от большого рекламного щита.

— Ну что, куда теперь? — нетерпеливо спросил водитель.

Жордания снова молчал, на сей раз его внимание было приковано к рекламному щиту. Он почти минуту пялился в него и наконец произнес:

— Наверно, это судьба.

— Ты о чем? — не понял садовод и, перехватив взгляд грузина, посмотрел на щит.

На щите был нарисован парень в камуфляже и берете, с помповым ружьем в руках. Надпись, расположенная в верхней части щита, гласила: «Охранное агентство «Легион». Все виды охранных услуг. Вооруженное сопровождение грузов по стране». Внизу на щите был указан телефон и адрес.

— Чего это ты? — спросил садовод. — Охраной решил обзавестись?

— Да, — произнес задумчиво Жордания, — охрана мне теперь нужна новая.

И, словно очнувшись из забытья, проговорил:

— Давай, езжай по этому адресу.

…Поздно ночью Костю Титова разбудил телефонный звонок. Звонил его заместитель по охранному агентству «Легион» Юрий Пастухов, который дежурил сегодня ночью в агентстве.

— Что случилось? — недовольно спросил Титов.

— Странное дело, Костя, — произнес Пастухов. — Ночью вломился какой-то мужик, кавказец. Требует тебя.

— Кто он, откуда? — насторожился Титов, услышав информацию.

— Понятия не имею. Говорит, что ты его знаешь. Приехал сюда на каком-то «Запорожце». У него «ствол» «ТТ».

— Как зовут-то хоть?

— Не говорит, вернее, говорит какую-то то ли кликуху, то ли имя — Жорж. Пистолет не отдает, все время талдычит, что хочет тебя увидеть.

— Где он сейчас? — спросил Титов, начиная догадываться, о ком идет речь.

— Мы его отвели в наш спецприемник и заперли. Ментам звонить не стали.

— Правильно сделали, — произнес Титов. — Жди меня, я сейчас приеду.

Через двадцать минут Титов вошел в специальное помещение в охранном агентстве. Оно официально числилось как чулан, на самом же деле вполне могло выполнять функции карцера, поскольку из мебели здесь находился лишь один деревянный топчан, обшитый кожзаменителем.

На этой жесткой кровати лежал на спине, закинув руки за голову, Захар Жордания. Когда Титов вошел в камеру, Жорж медленно поднялся и сел. В правой руке у него Титов увидел пистолет, который тот держал хватом не за рукоятку, а за ствол.

Когда Костя подошел к Жоржу, тот убрал руку с пистолетом за спину, заткнув «ТТ» за пояс брюк.

Костя закрыл за собой дверь и, подойдя поближе к Жоржу, спросил:

— Что случилось, Захар Константинович?

— Беда, брат, случилась, беда. Кто-то нас «заказал». По дороге засаду устроили нам. Из автоматов расстреляли. Я успел выскочить из машины. Но… но думаю, что я единственный, кто уцелел.

— Где это случилось? — спросил Костя.

— На кольцевой дороге, на пути к Московскому шоссе.

— Понятно, — произнес Титов, тяжело вздохнув. — Но почему ты сюда пришел?

Жордания с удивлением и одновременно с легким презрением посмотрел на Титова и отвернулся. Похоже, этот вопрос, разгневавший бы его в другой ситуации, сейчас особого удивления уже не вызвал.

«Гаврила прав, говоря, что это сучий город», — подумал про себя Жорж.

— К кому же мне идти? — задал философский вопрос Жордания. — Тихон — организатор сходняка и хозяин места, где он состоялся, — безопасности нашей не обеспечил. Гаврила еще на сходняке сказал, чтобы в случае начала новых разборок на него не рассчитывали. Куда же мне было еще идти? Вы молчали, вот я и подумал, что в помощи вы мне не откажете.

Костя молчал, обдумывая слова Жордании и создавшееся положение. Ввязываться в эту историю ему очень не хотелось. Если в городе узнают, что он помог Жордании укрыться, то нового витка проблем для ассоциации «Корвет» не избежать.

Однако бросить вора в законе в беде Костя тоже не мог. За этим, по его мнению, могли последовать еще большие проблемы.

— Но не пойду же я до Москвы пешком, в самом деле, — вслух проговорил Жордания. — Как думаешь?

Костя снова тяжело вздохнул. Но он уже принял решение.

— Действительно, — согласившись с грузином, произнес Костя, — пешком идти тебе, Захар Константинович, не солидно. Отправлю тебя на машине.

— Зачем отправлять, — произнес Жордания, — сам уеду. Позвоню своим людям, завтра меня заберут.

— Не пойдет, — мотнул головой Костя. — До завтра ждать не будем. Уедешь сегодня, сейчас же. Я не знаю точно, кто твоих друзей завалил и кто тебя замочить пытался, я могу лишь предполагать. Но я знаю точно: если эти люди узнают о том, что я помог тебе сбежать, то те же самые проблемы могут возникнуть у меня. Поэтому в Москву ты уедешь сегодня же, с «КамАЗами», вместе с грузом товара, который сопровождают мои охранники. Я тебе сделаю документы, по которым ты будешь числиться экспедитором.

Пытавшийся поначалу возразить, Жордания выслушал все же до конца речь Титова. По тону, которым Костя изложил свои условия, Жорж понял, что спорить в этом бесполезно. Но этот вариант его все же устраивал. Он усмехнулся, заглянул в глаза Кости и произнес:

— Хорошо, что не уборщицей меня в штат к себе берешь, а большим человеком — экспедитором.

— Когда речь идет о жизни и смерти, можно и уборщицей прикинуться, чтобы от киллеров сбежать. Слыхал, что Керенский в семнадцатом году в дамском платье из Зимнего дворца сбежал?.. А он все же глава Временного правительства России был. Тоже авторитет в своем роде.

— Ладно, убедил, — улыбнулся Жордания. — Когда выезжать?

— Груз должен выйти через сорок минут. Через двадцать минут документы будут готовы, и ты можешь спокойно выезжать в столицу нашей Родины.

— Хорошо, спасибо, — произнес Жордания и протянул Косте руку.

Титов пожал ее и собирался уже уходить, когда Жордания сказал:

— И еще у меня к тебе просьба будет.

— Какая? — насторожился Титов.

— Ты и этот немец-банкир, окажите помощь моим людям, которые приедут трупы забирать. Скорее всего, ребят на родину, в Грузию, отправят и там похоронят. Все ваши затраты я компенсирую.

— Без базара, — коротко ответил Титов и добавил: — Все, что от нас понадобится, мы сделаем.

Титов вышел из помещения. А Жордания снова улегся на топчан. Меньше чем через двадцать минут в комнате появился заместитель Титова Пастухов. Он положил перед Жорданией пятнистую униформу охранника и свеженапечатанные документы.

Вошедший вместе с ним охранник щелкнул фотоаппаратом. Фотографию, тут же вылезшую из «Полароида», обрезали и наклеили на документы.

— Ну вот, все готово, — произнес Юра. — Теперь переодевайтесь, и в добрый путь. Если все будет нормально, утром будете в Москве. Ребята вас добросят туда, куда вы скажете.

Еще через несколько минут Жордания уже садился в стоявший у входа темный джип «Форд Эксплорер», где уже сидели трое молодых парней-охранников из агентства «Легион».

Едва пройдя таможенный турникет, Андрей Бутенко увидел Сергея Потапова. С ним рядом стоял какой-то высокий худощавый мужчина грозного вида с угрюмым лицом.

— С прибытием тебя, Андрей, — поздоровался первым Потапов.

— Здравствуйте, Сергей Владимирович.

После этого он молча пожал руку высокому мужчине, сопровождавшему Потапова, которого Андрею так и не представили.

— Как долетел? — спросил Потапов.

— Все нормально. Хочу сразу спросить: надолго ли я здесь?

— Не знаю, — ответил Потапов. — Но если все пройдет нормально, думаю, что завтра же улетишь в Европу.

— А если нет? — задал вопрос дотошный Бутенко. — Если все пойдет по худшему варианту?

— Тогда сложно что-либо прогнозировать, — ответил Сергей. — Можешь остаться здесь на долгий срок. Я думаю, Ламберт тебя предупредил, что ты должен сделать и чем ты рискуешь.

— Да, я все знаю, — ответил Андрей. — И ко всему готов. Поэтому не будем терять времени на эти разговоры и перейдем к делу.

Сергей улыбнулся.

— Времени у нас хватает. Сейчас час дня, а дела у нас начнутся только вечером. Мы еще сможем заехать куда-либо перекусить и хоть немного показать тебе Лимасол.

Было около четырех часов дня, когда белый джип «Ниссан Патрол» въехал в прибрежный район города Лимасол, район новостроек.

Вдоль побережья тянулся длинный жилой комплекс, состоящий из нескольких вилл, а также построек, в которых располагались двух— и однокомнатные квартиры, называемые здесь студио. Жилье здесь предназначалось для продажи, в основном иностранцам.

Все постройки утопали в зелени деревьев, так как изначально, по замыслу строителей, дома возводились среди плодоносящих оливковых, яблоневых, а также цитрусовых рощ.

Джип остановился рядом с двухэтажной виллой, расположенной в оливковой роще. Вилла еще не имела своего хозяина, точнее сказать, иностранец, решивший купить этот дом, уже появился, но договор о продаже находился в стадии оформления. Вилла была меблирована, к ней были подключены все коммуникации.

Все это Василий узнал накануне, действуя по заданию Потапова. Сергей и Бутенко вылезли из машины и, пройдя через сад, подошли к дому. Глеб же, развернувшись на машине, отправился обратно в город. Он должен был вернуться на виллу пешком, припарковав машину подальше от нее на одной из городских улочек.

Потапов с помощью отмычки открыл дверь черного входа, и они вместе с Бутенко зашли в нее. Когда через полчаса появился Глеб, у Бутенко уже было все готово к работе. В качестве рабочего места Бутенко избрал небольшой журнальный столик. Придвинув к нему кресло, Андрей расположился в нем. Раскрыв на столике переносной компьютер-ноутбук, Андрей через модем подключил его к телефонной сети.

Потапов примостился на подлокотнике кресла и некоторое время наблюдал за манипуляциями Бутенко, налаживающего на компьютере программный комплекс.

Бутенко был талантливым программистом и опытным компьютерным взломщиком-хакером. В этом качестве Сергей не раз использовал его для своих нужд. Все остальное время Бутенко работал в «Дисконт-Банке», принадлежавшем Потапову, начальником компьютерной группы и свои силы посвящал тому, чтобы другие хакеры не проникли в тайны этого банка.

— Ну вот, — произнес Андрей, откинувшись в кресле и вынимая сигарету из пачки, которую держал в руке Потапов, — у меня все готово. Могу приступать к взлому хоть сейчас.

— Ты уверен, что эта система защиты тебе знакома?

— Да, вполне, — уверенно кивнул Бутенко.

— Ты это точно знаешь? — продолжал допытываться Потапов.

— Сергей Владимирович, — улыбнулся Бутенко, — я ведь все-таки у вас в банке этим и занимаюсь. Изучаю разные системы защиты и предлагаю вам наиболее совершенные.

— Насколько я знаю, — произнес Потапов, — у нас в банке работает система, которую разработал ты сам.

— Да, — согласился Бутенко, — но это не значит, что я не должен следить за тем, что делается в мире. Так что, начинать?

— Погоди, — произнес Потапов, — рано еще. — Он посмотрел на часы. — Часов в семь. В эти дни в Лимасоле отмечают праздник вина. Народ гуляет, и в банке будет меньше людей.

Потапов встал с подлокотника кресла и подошел к окну, у которого стоял Глеб с биноклем в руках. Из окна открывался прекрасный вид на прибрежный ландшафт. Лазурная гладь моря виднелась между верхушками деревьев, растущих у дома.

Между деревьями также виднелся небольшой частный пирс, углубляющийся в море. К нему вполне могли подойти не только маломерные катера, но и среднетоннажная яхта, каковых немало бороздило залив Акротири, в котором и располагался порт Лимасол.

— Когда подъедет Василий, скажешь, — приказал Глебу Потапов.

Глеб кивнул и поднес бинокль к глазам.

Потапов вернулся к столику, за которым сидел Бутенко, и, усевшись рядом с ним в еще одно кресло, произнес:

— Вот что, Андрей, я не хотел тебе об этом говорить, но, видимо, будет неправильно, если я промолчу. Я ведь не зря так допытывался по поводу этой банковской системы информационной защиты. Дело в том, что риск быть засеченным в этот раз выше, чем обычно. Честно говоря, я не хотел подключать тебя к этому делу до последнего момента. И вчера мы самостоятельно решили получить информацию, которая нас интересует. Мы залезли в офис фирмы, на счета которой «Тонеко» переводила деньги от коммерческих сделок. Увы, нас поджидала неудача — нас там ждали. Но дело даже не в этом. С засадой нам удалось разобраться, но в компьютере фирмы мы нашли лишь номера счетов, на которые фирма переводила деньги. Вот они, перед тобой.

Потапов во время разговора вынул из кармана пиджака бумажный листок и положил его на стол перед Андреем.

— Эти ребята не зря хлеб едят, свои интересы они защищают умеючи. Поименная расшифровка счетов хранится, скорее всего, в другом месте, или оператор держит ее в голове. Бумажная бухгалтерия в офисе фирмы тоже не хранилась. Поэтому список счетов и суммы, которые на них зачислены, — это все, что нам удалось узнать.

— Список довольно внушительный, — произнес Андрей. — Мне понадобится немало времени, чтобы пройтись по нему, даже если мне удастся быстро залезть в главный компьютер банка.

— Вот поэтому я пометил тебе галочками именно те, которые надо посмотреть в первую очередь.

Андрей еще раз пробежал глазами по счетам, отмеченным галочками, и спросил:

— Не понимаю, почему именно эти. Вы руководствовались самыми крупными переводами?

— Нет, — ответил Потапов, — там есть и несколько счетов с не очень значительными и даже с мелкими суммами. Просто на эти счета были переведены средства от недавней продажи дизельного топлива за границу, принадлежащего «Сатойлу». Есть подозрения, что выручкой от продажи дизельного топлива расплатились с нашими местными чиновниками. Их имена я и хочу знать. Об этом же догадываются и наши враги. Наверняка они усилили бдительность и свою охрану. Они могли подготовиться и к компьютерному взлому. Ведь они знают, что я программист по образованию.

Потапов усмехнулся и добавил:

— Во всяком случае, был когда-то им. Но они не знают, что у меня в союзниках компьютерный гений.

Потапов, улыбаясь, посмотрел на Андрея. Тот замахал руками.

— Да ладно вам, Сергей Владимирович, еще перехвалите меня.

— А ты постарайся оправдать. До сих пор у тебя это хорошо получалось, — продолжая улыбаться, ответил Сергей.

Однако следующую фразу он произнес на полном серьезе:

— Времени у тебя будет немного. Именно поэтому мы решились на такую операцию в сентябре, когда в Лимасоле проходит праздник вина и весь город гудит несколько дней. И именно поэтому взлом начнется вечером, когда празднования возобновятся с новой силой.

— Сколько времени у меня есть? — спросил Андрей.

— Думаю, что полчаса, не больше. За это время они вполне могут определить, где мы, выбраться из празднующего города и добраться до нас. Если нам повезет, то времени будет несколько больше.

Бутенко молча переваривал информацию Потапова. Наконец после глубокой затяжки сигаретой Андрей посмотрел на Сергея и спросил:

— А если брать худший вариант и они нас застукают. Чем все это может кончиться?

— В лучшем случае кипрской тюрьмой, — ровным голосом произнес Сергей. — Но, скорее всего, полицию они подключать не будут. Скандалы им не нужны. Они постараются разобраться сами. Кипрский банк, я думаю, во многом контролируется русской мафией. А она не любит широкой огласки. Но… давай не думать о худшем.

Потапов посмотрел на часы и сказал:

— У тебя еще час. Потом можешь приступать.

Приблизительно через час, когда Сергей дал команду, Бутенко запустил программу компьютерного взлома и проникновения в главный компьютер Кипрского морского торгового банка. С этой минуты начался отсчет времени.

Сергей предполагал, что пятнадцати минут Андрею хватит, чтобы разобраться с компьютерной защитой, но уже через десять минут стало ясно, что дело пошло не так, как хотелось Потапову. У Андрея что-то не получалось, и он сильно нервничал.

— Черт, не могу понять, в чем дело, — проговорил Андрей, откинувшись на спинку кресла.

Он глубоко затянулся и, бросив сигарету в пепельницу, принялся что-то быстро набивать, отчаянно лупя по клавишам компьютера тонкими пальцами.

Сергей посмотрел на часы, прошло уже пятнадцать минут. Он подошел к окну и шепотом спросил у Глеба:

— Василий задерживается?

— Должен был появиться полчаса назад.

— Может, что-то случилось? — задумчиво произнес Потапов.

— Или «кинул» нас, — вторил ему Глеб.

— На него непохоже, по-моему, мужик надежный.

— Мне тоже так кажется, — усмехнувшись, произнес Глеб. — Но и самые надежные, бывает, «кидают», если чуют, что запахло жареным.

Потапов бросил хмурый взгляд на вечного пессимиста Глеба и решил, что лучше не спорить, а вернуться к Андрею Бутенко.

Тот напряженно вглядывался в экран монитора, застыв в кресле. Вдруг неожиданно он громко вскрикнул, яростно сжав правый кулак:

— Иес! Получилось! Какой же я дурак, надо было сразу делать это. Понимаешь, — Андрей повернулся к Потапову, — я хотел сначала…

— Брось это, нет времени на объяснения, — оборвал его Сергей. — Найди в банковском компьютере программу поиска клиентов и ищи номера интересующих нас счетов.

Андрей мигом прекратил веселье и принялся исполнять приказ Потапова.

— Так, вот он, один нашел. — Андрей поставил авторучкой вторую галочку на бумаге рядом со счетом, отмеченным Потаповым.

— Залезь в этот файл и раскрой его для проверки.

Андрей выполнил команду и добавил:

— Судя по всему, тут у них в компьютере хранятся какие-то сканированные картинки. Их можно посмотреть.

— Давай, — согласился Потапов, — скорее всего, это копии паспортов тех клиентов, на кого зарегистрирован этот счет.

Через несколько секунд Андрей прочел:

— Шебалин Сергей Антонович. Вот и рожа его.

На экране монитора появилась ксерокопия первого листа заграничного паспорта.

— Отлично, — проговорил Потапов, — узнаю эту морду. Это министр нефтяной промышленности областного правительства — первый друг и помощник Бубнова.

— А вот, похоже, и сам Бубнов, — проговорил Андрей, сделав вторую галочку на листке.

Еще несколько ударов по клавишам компьютера — и на экране монитора выпала еще одна ксерокопия паспорта с фотографией первого вице-губернатора.

В этот момент подал голос Глеб:

— Василий едет.

Глеб стоял у окна и смотрел в бинокль на приближающийся по водной глади залива мощный морской глиссер, покрашенный в белый цвет.

— Все, нет времени, — проговорил Потапов, глядя на часы. — Давай переписывай все файлы с расчетными счетами, которые я тебе указал, себе на компьютер.

— А места на жестком диске хватит? — спросил Бутенко.

— Хватит, хватит, — проговорил Потапов, следя за тем, как Панкратов перешел от окна с видом на море к противоположному окну, из которого был виден сад и подъезд к дому со стороны суши.

— Это очень мощная модель компьютера, — заверил Потапов Андрея, который принялся переписывать файлы на винчестер ноутбука.

Компьютер был очень скоростной, поэтому запись достаточно громоздких файлов производилась быстро. Работа была почти закончена, когда Глеб огласил на сей раз уже неприятное известие:

— А вот и наши гости подъехали.

Он вынул из-за пояса брюк спрятанный под пиджаком пистолет «беретта». Потапов подошел к окну, в которое смотрел Глеб, и увидел, что недалеко на дороге рядом с особняком остановились два белых седана, из которых выбежали несколько человек, вооруженных пистолетами-пулеметами типа «узи».

Мужчины рассредоточились по саду и устремились к дому.

— Долго тебе еще? — крикнул Потапов Бутенко, выхватывая из кармана пиджака «браунинг».

— Все, заканчиваю. Остался один мелкий файл с суммой в сто пятьдесят тысяч долларов. Может, его не писать? — спросил Бутенко.

— Пиши все файлы, которые я указал, — жестко приказал Потапов. — Надо предупредить Василия, чтобы был на стреме и не глушил мотор.

— Сейчас мы это сделаем, — спокойным голосом ответил Глеб и, прицелившись через открытое окно, выстрелил в подбежавшего к дому ближе всех боевика.

Грохот пистолетного выстрела девятимиллиметровой «беретты» дополнился человеческим криком. Мужчина схватился за грудь и, оступившись, упал лицом вниз. Для остальных нападавших это послужило сигналом. Они остановились, спрятавшись за деревья.

— Сейчас они нам дадут, — проговорил Глеб, прячась за стену.

В следующую секунду по дому было выпущено несколько очередей. Град пуль не только разбил стекла, но и выбил штукатурку снаружи и внутри комнаты. Ответный огонь был столь мощный, что ни Глеб, ни Сергей не могли даже высунуть руку с пистолетом для выстрела.

Прикрыв лицо руками, защищая его от отколовшихся штукатурки и щепок, выбитых из декоративной отделки комнаты, Андрей сидел на полу у противоположного окна. Угол обстрела был таков, что задеть его могла лишь шальная пуля, отскочившая от штукатурки.

— У тебя все, Андрей? — спросил Потапов и, высунув руку в окно, не целясь, наугад произвел пару выстрелов, вызвав тем самым ответный шквальный огонь.

Бутенко высунул голову из-под стола, посмотрел на компьютер, который продолжал работать.

— Похоже, что все, — произнес Андрей.

— Тогда уходим, — сказал Потапов и бросился к компьютеру.

Несколько секунд понадобилось, чтобы отключить компьютер, сложить его и бросить в сумку. После этого Сергей открыл окно, выходящее к морю, и крикнул Андрею:

— Прыгай быстро.

— Это же второй этаж, — с удивлением произнес Бутенко, который по виду был отнюдь не спортсмен.

— Но не пятый же, мать твою! — заорал на него Потапов. — Или ты хочешь, чтобы я тебя за шкирку отсюда выкинул?!

Андрей собрался с духом и перелез через подоконник. Повиснув на руках, он прыгнул вниз, упав при приземлении на задницу.

— Держи компьютер, — крикнул ему Потапов, бросив сумку с ноутбуком.

Андрей поймал сумку и вскочил на ноги. Он посмотрел на Потапова, который, выпрыгнув из окна и приземлившись, перекатился через спину и тут же вскочил на ноги.

— Беги, беги к пирсу! — крикнул Сергей. — Там стоит катер.

Андрей кивнул и со всех ног побежал по бетонной дорожке к морю.

— Глеб, отходи, я прикрываю! — крикнул Потапов и с пистолетом на изготовку стал у дерева, намереваясь пустить пулю в первого появившегося из-за углов дома боевика.

Глеб не заставил себя долго ждать и буквально через пять секунд приземлился. В этот момент из-за угла дома показался один из нападавших. Увидев беглецов, он вскинул автомат, но Потапов и Глеб опередили его, выстрелив почти одновременно.

Боевик, сраженный пулями, замертво упал. А Сергей и Глеб бросились к пирсу. К тому моменту, когда боевики сообразили, что в доме уже никого нет, а беглецов поджидает у пирса катер, Глеб, последним остававшийся на пирсе, прыгнул в катер, оттолкнувшись ногой от пирса. Мощный мотор взревел, и катер, развернувшись, набирая обороты, помчался подальше от опасного берега, преследуемый на сей раз только пулями пистолетов-пулеметов.

Беглецы ответили пистолетным огнем. Но через несколько минут стрельба с обеих сторон прекратилась. Не было никакого смысла. Расстояние между берегом и катером намного превышало прицельную дальность стрельбы.

Последним выстрелил Глеб и, чертыхнувшись, убрал пистолет в карман пиджака, поставив предварительно на предохранитель.

— Вот гадство, не сумел я его достать.

— Кого? — удивился Потапов.

— Нашего вчерашнего знакомого. Я его узнал по перевязанной шее. Я же тебе говорил, что зря мы их отпускаем. Второй раз мы от них уходим, в следующий раз они нас не отпустят живыми.

— Учту эту твою статистику, — произнес Потапов.

Глиссер, управляемый Василием, словно летел над морской гладью, оставляя за собой лишь два белых пенистых буруна, расходящихся в разные стороны, и держа путь в направлении мыса Гата.

Обогнув мыс, беглецы попали в воды залива Эпископи, а уже по нему вдоль побережья катер пошел в сторону небольшого городка Пафос, расположенного на юго-западе Кипра.

Через полтора часа катер причалил у одного из яхтенных пирсов. Компания покинула глиссер, оставив его на пирсе, владельцу которого он и принадлежал. Василий арендовал катер, щедро заплатив хозяину не только за аренду, но и за молчание.

Добравшись до города, Потапов закупил в местном магазинчике оргтехники еще два небольших ноутбука и заставил Андрея тут же, в магазине, перекинуть полученную информацию из банка на эти два компьютера. Как только работа была сделана, Сергей произнес:

— Ну вот и все, Андрей, здесь мы с тобой расстанемся. Василий отвезет тебя на машине в аэропорт. Это пятнадцать минут от Пафоса. Ближайшим же рейсом ты улетишь сначала в Европу, в Германию, а оттуда автобусом доберешься через Украину или Белоруссию домой. Путь будет долгим, но надежным. Даже если они узнают, что, конечно, маловероятно, что ты был здесь, обнаружить тебя в Европе им будет сложно.

Дав Бутенко последние инструкции, Сергей попрощался с ним, и Василий повез хакера в аэропорт. Сергей с Глебом направились в небольшую гостиницу, где их поджидали Георгий Костакис и Ольга.

— Кому ты собираешься отдать еще один компьютер с информацией? — спросил Потапова Глеб, когда они шли по улочкам Пафоса. — В твои планы входит расстаться со мной?

— Нет, — усмехнулся Сергей. — Мне с тобой расставаться опасно. Ты моя главная палочка-выручалочка. С тобой мы провернули крупное дело на Кипре. Одному мне бы было не справиться со всем этим.

Глеб удивленно посмотрел на Потапова.

— Неужели ты собираешься отдать его этой девчонке?

— Ты прав, — убежденно ответил Потапов. — Чем больше таких сундучков приедет в Россию разными путями, тем в большей безопасности я себя буду чувствовать. На сегодняшний день эта информация — наш главный козырь.

— В таком случае зачем его отдавать человеку, который, возможно, явлется предателем?

— Она не предатель, — устало проговорил Сергей.

— Тогда кто, по-твоему, заложил нас и устроил засаду в офисе «Ламакса»?

— Никто не закладывал, — произнес Сергей и, смутившись, добавил: — Точнее сказать, нас заложил непроизвольно совсем другой человек.

— Кто? — спросил Глеб, слегка прищурив глаза.

— Администраторша в швейцарской клинике, Иннесс. Пока Андрей раскидывал информацию по компьютеру, я позвонил в Швейцарию и переговорил с администраторшей, дав указания по поводу своих вещей, оставшихся в клинике. Заодно предупредил, что я туда уже не вернусь. Так вот, Иннесс сообщила, что сразу после нашего отъезда в клинике появились двое мужчин, по описанию это именно те киллеры, которые поджидали нас в офисе. Они показали удостоверения сотрудников Интерпола.

— Наверняка липовые, — произнес Глеб.

— Они сказали, что мне угрожает опасность от русской мафии, а они хотят мне помочь. В общем, Иннесс им поверила и сообщила, что я заказывал билет на Кипр. Получив эту информацию, они без труда выяснили, вокруг какой фирмы могут лежать мои интересы. Это лишь доказывает, что мы нащупали их больное место. Но они подготовились к нашему приходу, убрав на всякий случай документы из офиса и подчистив лишнюю информацию в компьютере, которая могла хоть как-то указывать на имена владельцев счетов. Поэтому у нас и не получилось в первый раз и нам пришлось включать резервный вариант с участием Андрея Бутенко. Слава богу, что все закончилось хорошо, хотя мы сильно рисковали.

— И все же я бы не доверял бабе. Если ее возьмут, она мигом расколется.

— Если возьмут нас с тобой, я тоже не гарантирую, что мы будем молчать. Для этого есть страховочные варианты, начиная с запасных чемоданчиков с информацией и кончая последним патроном или ампулой с ядом. Впрочем, нам с тобой эти два последних способа не помогут. Если нас и прикончат, то наемные киллеры. Мы теперь для их хозяев представляем очень большую опасность.

Глеб промолчал, так как в этот момент они входили в зал ресторанчика, где за отдельным столиком сидели Георгий и Ольга.

— Слава богу, — произнесла Ольга, когда увидела Сергея и Глеба. — Вас очень долго не было, мы уже стали беспокоиться.

Услышав ее слова, Глеб лишь фыркнул и молча уселся рядом с Георгием, который тут же налил ему пива.

— Мы проделали большой путь, — сказал Сергей, — на котором не все было гладко. Теперь нам предстоит еще более длинная дорога, поэтому мы здесь ненадолго. Мне надо с тобой переговорить, — обратился он к Ольге.

Ольга встала, и они с Сергеем перешли за другой столик.

— Что случилось? — спросила она.

— Пока, слава богу, ничего страшного, — улыбнулся Сергей. — Я хочу, чтобы ты мне помогла.

— Я? — удивилась она. — Тебе?

Одновременно в ее голосе послышались нотки затаенной обиды.

— Ты же мне не доверяешь.

— Я этого не говорил, — произнес Потапов. — Просто у меня были сомнения, которые рассеялись. Но давай больше не будем об этом. Вот здесь, в этом компьютере, есть информация, которая может спасти мне жизнь и поправить мои дела, но при этом она может и погубить тебя. Если ты готова мне помочь, я хочу, чтобы ты доставила этот чемоданчик в Россию.

— Как и когда? — спросила Ольга, тем самым давая понять, что готова выполнить просьбу Сергея.

— Георгий сейчас же отвезет тебя в Лимасол. Ты сядешь на паром, который сегодня ночью уходит в Грецию. Оттуда ты вместе с челноками вылетишь в Москву. Этот народ обычно не сильно шмонают на таможнях. Их больше стремятся обобрать в плане налогов. Да и затеряться среди них проще. В Москве ты остановишься по этому адресу. Это квартира, где я жил сам. О ней мало кто знает. Никому не звони в родной город, даже матери. Помни, все телефоны могут прослушиваться. По этому звонку тебя могут выследить. В Москве можешь жить в свое удовольствие. Деньги у тебя будут. Главное, чтобы ты после десяти вечера была дома. Тебе позвонят, договорятся о встрече и заберут чемоданчик.

— Это все? — спросила Ольга.

— Да, все. А теперь вам пора в дорогу. Время не ждет.

Мощный удар кулака в челюсть отбросил Георгия Костакиса в дальний угол комнаты. К счастью, на его пути попался диван, и он, приземляясь на пол рядом с ним, лишь больно ударился спиной.

Однако в голове все гудело. Перед глазами, словно привидения, стояли двое мужчин в светлых костюмах, у одного из которых, что пониже и светел волосами, была перевязана бинтом шея.

Словно вой сирены, донесся до глубин угасающего сознания Костакиса крик его супруги Марии, истошно завопившей, когда один из вошедших бандитов ударил Георгия.

Второй бандит, молодой высокий брюнет, схватил женщину за горло и одновременно зажал ей рот.

— Заткнись, сука, иначе я тебе кадык вырву.

То ли от угрозы, то ли от удушья Мария прекратила кричать. И лишь полными ужаса глазами наблюдала, как блондин, подойдя к сидящему на полу у дивана Георгию, ухватил того за ворот рубашки и еще раз ударил кулаком в лицо.

Голова Георгия дернулась, и он, потеряв сознание, завалился набок. Блондин схватил со стола гостиной, где происходили события, графин с вином и сделал большой глоток. В комнате было довольно душно. Затем, вытерев пот со лба, он подошел к лежащему без движения Георгию и стал поливать грека вином из кувшина. Георгий захлопал своими большими ресницами и раскрыл глаза. Не подымая головы, он тупо уставился на светло-бежевые ботинки киллера.

— Очухался, падла, — произнес тот и, схватив Костакиса за плечи, рывком посадил его на диван. — Ну что, боров, будешь говорить или нет?

Георгий еще раз хлопнул ресницами, и, выпятив свои распухшие от удара губы, пробурчал:

— Буду.

Во рту у него захрустело, на губах появилась кровавая пена. Он кашлянул, затем сплюнул кровавый сгусток на пол и добавил шепелявым голосом:

— Я только не понимаю, о сем… О сем мне говорить.

— О сем, о сем, шлангом прикинулся, толстожопый, — передразнил его бандит и с силой вонзил свой левый кулак в солнечное сплетение Георгия.

У того перехватило дыхание, он согнулся пополам, несмотря на свой большой живот. Выгнув шею, он уставился безумным взглядом на своего мучителя.

Через несколько секунд дыхание все же вернулось к нему и, перемежая свою речь стонами, он проговорил:

— Не надо больсэ.

— Где сейчас находится Крестный?

— Крестный? — удивленно спросил Георгий.

— Крестный, Крестный, — проговорил бандит. — Он же Потапов Сергей Владимирович.

— Это мой жилец, — проговорил Георгий. — Он жил у меня здесь пару дней, но еще вчера съехал.

— Это я и без тебя знаю, гнида, — заорал бандит, замахиваясь на Георгия. — Где он сейчас?

— Не бейте, не бейте, — закричал Костакис. — Я правда не знаю. Он приехал сюда с каким-то мужчиной и девушкой. Девушку зовут Ольга, а мужчину он мне не представил. Но вчера они съехали, и я не знаю, где они.

— Врешь, падла, — прорычал бандит и влепил Георгию увесистую пощечину. — Еще вчера их видели разъезжающими на твоем джипе. У тебя, толстомордый, слишком приметная машина для этого маленького городка. По ней мы тебя и вычислили. Ты ведь давал ему свою машину?

— Давал, давал, я всем даю машины за хорошие деньги, — живо согласился Костакис, на всякий случай защищаясь руками от возможного удара. — Он хорошо платил. Он всегда хорошо платит, когда приезжает сюда отдыхать. Но на сей раз они были всего лишь два дня, после чего смотались. Вчера днем этот угрюмый мужчина, который был с Потаповым, пригнал машину и, попрощавшись, ушел. Больше я их не видел.

— Брешешь, падла, я знаю, что вы дружбаны с Потаповым еще с России, откуда ты сюда приперся. Я уверен, ты помогал ему и наверняка знаешь, где они сейчас могут быть.

Бандит выхватил пистолет из-за пояса брюк, направил его ствол в глаз Георгия.

— Говори, или я тебе башку разнесу сейчас же.

— Георгий, скажи ему все, что знаешь. Неужели ты не видишь, что они убьют нас, если ты будешь молчать! — закричала Мария, освободив рот от лапы бандита. — Не стоит этот Крестный того, чтобы умирать за него. Говори же, говори, прошу тебя!

Георгий судорожно вздохнул и упавшим голосом тихо произнес:

— Хорошо, уберите пистолет. Я скажу все, что знаю.

Бандит убрал пистолет, внимательно глядя на Георгия. Тот вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитых губ и проговорил:

— Они съехали на следующий день. Где они жили, я не знаю, правда не знаю! Потапов очень скрытен в своих делах. Я даже не знаю, чем они занимались. Они появились только вчера, забрали вещи, расплатились и уехали. Я чисто случайно услышал из их разговоров, что Потапов и Ольга улетают сегодня из Никосийского аэропорта в Швейцарию. По крайней мере, они заказали билет на этот рейс. Как должен уехать их приятель, я не знаю. Знаю только, что у них было два чемоданчика, в которых хранят маленькие компьютеры. И Потапов, и его напарник должны были доставить в Россию эти чемоданчики, поскольку в них хранилась какая-то информация. Все, теперь хоть убейте, я ничего больше не знаю.

В комнате на минуту воцарилась тишина, киллеры обдумывали, насколько сказанное Костакисом соответствует действительности. В этот момент в дверь гостиной постучали.

— Мистер Костакис, — донесся до слуха присутствующих женский голос, говорящий на английском языке, — когда я могу заплатить по счету за гостиничный номер?

— Сейчас я занят, чуть позже, — крикнул в ответ Костакис. — Подождите немного.

Насторожившиеся было бандиты подождали, когда постоялица гостиницы удалится, лишь после этого блондин с перевязанной шеей подошел к телефону и, подняв телефонную трубку, произнес:

— Я сейчас позвоню в аэропорт, и если ты наврал мне, гнида, я пристрелю тебя тут же, на месте, вместе с твоей стервой.

Он набрал номер, дождался, когда ему ответят, и произнес по-английски:

— Добрый вечер, вам звонит офицер Интерпола Франц Бауер. Номер моей лицензии Б-13945.

— Да, я слушаю, офицер, — произнесла девушка — диспетчер аэропорта.

— Меня интересует, заказан ли на сегодняшний день билет на какой-либо из рейсов в Швейцарию на имя господина Потапова.

— Подождите, офицер, мне нужно время, чтобы уточнить информацию.

Через пять минут она вышла на связь и произнесла:

— Да, господин Потапов заказал билеты на свое имя и на имя госпожи Закосовой. Рейс через три часа.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил киллер и положил трубку. — Ну что ж, твое счастье, что ты не соврал, — сказал он. — Надо бы было тебя, конечно, шлепнуть, но не хочу тащить за собой лишнюю «мокруху». Пошли отсюда быстрее, — кивнул он своему напарнику.

Когда за бандитами закрылась дверь, Мария бросилась к своему стонавшему на диване мужу. Вынув из кармана платья маленький носовой платок, она принялась вытирать кровь с лица супруга.

Вид у Георгия был неважнецкий: левый глаз заплыл, губа разбита в двух местах.

— О боги, что происходит, — простонал он. — За что мне все это?

— За деньги, — коротко вставила Мария, сосредоточенно и аккуратно промокая кровь, сочившуюся из разбитых губ Георгия.

Он вскрикнул от боли и, сморщившись, поводил языком во рту, после чего, снова сплюнув кровь на пол, пожаловался:

— Господи, он выбил мне два зуба.

— Ничего, — продолжала оказание первой помощи Мария, — на деньги, которые тебе оставил Потапов, ты сможешь купить себе несколько челюстей. Он молодец, все рассчитал. Но, по-моему, ты сказал этим козлам лишнее. Про чемоданчики Сергей не просил тебя им говорить.

— Ну знаешь что! — взъерепенился Георгий и тут же скривился, схватившись за живот. — Когда тебя лупят по голове с такой силой, у тебя в ней все перепутывается, и ты уже не понимаешь, что надо говорить, а что не надо. И вообще, о чем ты мне здесь талдычишь?.. Твоего мужа чуть не убили, а ты упрекаешь меня в чем-то.

— Но не убили же, — в сердцах проговорила Мария. — Поэтому прекрати хныкать. Сергей тебе хорошо заплатил за весь этот спектакль. Мы на эти деньги теперь сможем сделать капитальный ремонт гостиницы.

— Мне теперь надо сделать капитальный ремонт физиономии, — простонал Костакис.

— Ты держался молодцом, мой пухлячок, — проговорила Мария и чмокнула Георгия в щеку. — Почти героем. А шрамы украшают мужчин.

Она помолчала и добавила:

— К тому же теперь ты меньше будешь бегать по бабам.

Услышав эти слова, Георгий застонал снова то ли от боли, то ли от тоски:

— Господи, как мне надоели эти русские. Я уеду в Америку, к Ашоту. У него там булочная, а я открою рядом небольшую гостиницу. Надеюсь, этот старый добрый армянин снова возьмет меня к себе в соседи.

В одном из московских офисов корпорации «Тонеко» поздним вечером появились полковник Горелов и майор Доронин. Охранник, ждавший их на входе, проводил парочку в кабинет, где находились президент «Тонеко» Малеев и его шеф службы безопасности Буров.

— Что случилось? — спросил сразу после приветствия Горелов.

— У нас дурные новости, — произнес Малеев, бросив взгляд на Бурова.

— Это я понимаю, — произнес Горелов. — Вряд ли бы вы вызвали нас в Москву, чтобы сообщить о счастливых сюжетах вашей жизни. Я спрашиваю: насколько плохи эти новости?

Малеев и Буров снова обменялись взглядами, после чего президент «Тонеко» меланхоличным голосом сообщил:

— К сожалению, Потапову удалось сделать то, чего вы так опасались. У него в руках информация о тайных зарубежных счетах на Кипре.

— Еще до сегодняшнего вечера мы надеялись, что его удастся поймать на острове, — произнес Буров. — Мои люди готовы были пойти на крайние меры и расстрелять его в аэропорту Никосии, из которого он и его подружка должны были вылететь в Швейцарию. Но Потапов очень осторожен: он или почувствовал неладное и уехал другим путем, или просто подкинул утку стукачу, который слил нам эту информацию.

— Кроме этого, у нас есть сведения, что информация о счетах не просто похищена, но еще и тиражирована, — добавил Малеев. — Как минимум в двух экземплярах. И скорее всего, приедет в Россию с разными людьми.

Горелов отреагировал не сразу. Некоторое время он молча сидел, разглядывая безразличным взором кисти своих рук, которые он неспешно потирал.

Наконец он поднял глаза, посмотрел сначала на Бурова, затем на Малеева и спокойным голосом произнес:

— Просрали, мать вашу. Облажались, как последние лохи. «Моя служба безопасности, — Горелов бросил насмешливый взгляд на Бурова, — работает везде. В том числе и за границей…»

От бешенства, охватившего его, у полковника побелело лицо. И хотя и Малеев, и Буров продолжали спокойно смотреть на прибывших эфэсбэшников, обоим было несколько не по себе и от жесткости, и от справедливости сказанных им слов.

— Потрудитесь выбирать выражения, полковник, — произнес Малеев хладнокровно, но тут же добавил: — Хотя не буду спорить, справедливость ваших слов очевидна для всех нас.

— Вы хоть отдаете себе отчет, — произнес полковник, — какую бомбу удалось получить Потапову? От ее взрыва может слететь со своих кресел вся областная верхушка, если этой бомбой умело распорядиться, взорвав ее в нужное время в нужном месте. Увольнением с работы дело может не ограничиться. А в умении распоряжаться своими ресурсами Потапову не откажешь.

— Я думаю, не стоит поддаваться панике, — взял слово Буров. — Мы, конечно, оплошали, и виновные будут наказаны. Но еще не все потеряно. Распорядиться этими козырями Потапов может только в России. А здесь вы можете действовать, включив на полную катушку мощь вашей структуры. Мы же вам в этом поможем… По крайней мере здесь, в Москве, это точно. Мы наймем лучших стрелков, обложим «наружкой» все места возможного его появления. Все людские и технические резервы моей службы, а они, поверьте, немалые, к вашим услугам. Мы понимаем, что здесь, в Москве, вам, офицеру из провинции, тоже не просто работать, дабы не вызвать подозрений у местных эфэсбэшников.

— Одними стрелками, — произнес Горелов, — делу уже не поможешь.

Он, нахмурившись, поднялся.

— Хорошо, мне надо обдумать все сказанное и наметить план действий. Ваше предложение помощи я принимаю. Но основная роль координатора остается за нами. О том, что мы предпримем в ближайшее время, я вам сообщу отдельно.

Горелов тяжело вздохнул и добавил:

— Я же сообщу нашему руководству обо всем, что произошло. Думаю, что скрывать это бесполезно. Если у вас появится что-то новенькое, немедленно сообщайте мне или майору Доронину.

…Чуть позже, по дороге в аэропорт, прервав воцарившуюся в машине тишину, майор спросил Горелова:

— Судя по тому, что я услышал, мы должны приступать к запасному варианту действий, о котором мы с вами говорили ранее?

— Да, ты прав, — хмуро ответил Горелов. — И приступать сегодня же. Ты останешься в Москве, свяжешься с кем надо и займешься подготовкой к встрече Крестного. И помни, больше осечек быть не должно, как это было в случае с грузинскими ворами.

— Хорошо, что Буров об этом не знает, — проговорил Доронин.

— Какая разница, — раздраженно ответил полковник. — Наша оплошность по сравнению с их — это ерунда. Потапов для нас сейчас гораздо опаснее, чем весь криминальный мир нашего города. Помни, счета с какими фамилиями находятся у него в руках.

— Я все помню, — спокойным голосом проговорил Доронин, — и сделаю все, как надо.

Небольшое греческое рыболовецкое судно, выйдя из города Пафос, взяло курс на Афины. Как заверил Потапова капитан яхты, при хорошей погоде, когда шторм не превышает четырех баллов, до цели можно добраться за пять-шесть дней.

Вот уже два дня пути погода благоприятствовала путникам, и Сергей с Глебом почти целый день загорали, периодически прячась под небольшой навес из брезента, натянутый над палубой. В каюте, которую им выделили моряки, было довольно душно, поэтому пассажиры и ночевали на палубе в шезлонгах.

С капитаном яхты Сергея познакомил Василий. И за не слишком большую плату тот согласился перевезти Сергея и Глеба в Грецию, так как сам шел туда с партией морских губок, наловленных у берегов Кипра и транспортируемых на продажу в Грецию.

Первый день поездки на судне Сергей провел за компьютером, изучая материалы, полученные из банка. Исходя из них, он составил список из восьми человек, на счета которых «Тонеко» переводило суммы.

Возглавлял список первый вице-губернатор Бубнов. На его счету хранилось около полумиллиона долларов. Второе место занимал министр нефтяной промышленности области. Сумма, принадлежавшая ему, была около трехсот тысяч долларов.

В списке были Лотковский, полковник ФСБ Горелов и майор Доронин. Суммы, принадлежавшие им, варьировались в пределах от ста пятидесяти до трехсот тысяч долларов.

Кроме них, в списке имелись фамилии двух мужчин, неизвестных Потапову. На их счетах были суммы около пятидесяти тысяч долларов.

А также имелся счет, открытый на имя неизвестной Сергею женщины по фамилии Сидлецкая. На счету этой дамы находилось около двухсот тысяч долларов.

Потапов удивился тому, что фамилии губернатора в этом списке не было. Хотя Сергей был уверен, что он также участвует в деле.

Всего сумма хищения превышала полтора миллиона долларов. Именно такие деньги были выведены из оборота «Сатойла», и именно столько прибыли не досчитались акционеры этой нефтяной компании. Потапов не сомневался, что этой суммой дело не ограничится.

«Однако странно, — подумал Сергей, — счет губернатора должен быть не меньше, а скорее больше, чем у Бубнова. А он совсем отсутствует».

По крайней мере в Кипрском морском торговом банке такового не было открыто. А это означало, что для губернатора сделали исключение из правил и открыли его счет в другом банке, переводя деньги не через фирму «Ламакс», а через другого оператора.

Похоже, губернатор выбил для себя особые условия, и выяснить, где находится его счет и как переводятся туда деньги, являлось еще одной задачей, которую Потапову надо было решить.

Но пока перед Сергеем и Глебом стояла задача без проблем вернуться в Россию.

— Сергей! — послышался удивленный голос за спиной Потапова. — Это ты?

Потапов, только что вышедший из-за таможенной стойки и поставивший чемодан на пол рядом с Глебом, замер на месте. Голос человека, обратившегося к нему, показался ему удивительно знакомым.

Потапов посмотрел на Глеба, который стоял напротив него. На обычно непроницаемом лице последнего отразилось удивление, которое постепенно вытеснялось выражением недоверия, гораздо более свойственным ему. Сергей выпустил ручку чемодана и, медленно развернувшись, посмотрел на говорящего.

— Вадим… Бойко, — едва слышно произнес он.

Перед Сергеем стоял высокий человек лет тридцати пяти, светловолосый, одетый в дорогой светло-серый костюм и в белую рубашку без галстука. На ногах у него были легкие коричневые ботинки из кожи. На плече висела большая дорожная сумка.

Встретившись с Сергеем взглядом, Вадим едва заметно улыбнулся одними лишь губами, внимательно глядя за реакцией Потапова.

— Ну здравствуй, — наконец произнес Бойко, — вот так встреча. Судя по загару, ты тоже с отдыха вернулся.

— Да, — ответил Сергей, — что-то вроде этого.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — произнес Бойко. То ли от некоторой скованности, то ли от волнения, охватившего его, он заговорил банальностями.

— Ты теперь в Москве живешь? — поинтересовался Сергей.

— В Москве, — ответил тот и, криво усмехнувшись, добавил: — Ты же выгнал меня из нашего города.

Сергей промолчал. Он взял чемодан, давая понять, что разговор окончен.

— Здорово, Глеб, — проговорил Бойко. — Рад тебя видеть — нашего бывшего бравого командира-спецназовца, майора Панкратова. Неужели в твоей жизни, Сергей, так много опасностей, что ты даже на отдых ездишь с Глебом? Или он у тебя теперь консультант по экономическим вопросам? Помнится, раньше он занимался совсем другим в нашей с тобой коммерческой структуре.

— Мне кажется, тебе лучше бы помолчать, — медленно произнес Глеб. — Это будет хорошей профилактикой для твоего здоровья и поможет твоему долголетию.

Бойко усмехнулся в ответ и согласился:

— Да, пожалуй. В твоих устах любая угроза выглядит очень реальной… Если вы в Москву, то я могу вас подвезти. Меня встречают на машине.

— Спасибо, не стоит, мы доберемся сами, — вежливо ответил Сергей.

— Ну что ж, как знаете, — пожал плечами Бойко и, развернувшись, не спеша отправился к выходу из Внуковского аэровокзала.

По пути к нему присоединились двое крепких парней, одетые в темные костюмы и явно представлявшие охрану Бойко.

— Вот это встреча, — проговорил Глеб. — Только его нам еще не хватало.

— Обычная встреча, — пожал плечами Потапов. — Мир тесен. В аэропортах люди часто встречаются.

— Ну-ну, — скептически проговорил Глеб. — Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

— Не очень, — сознался Потапов, — но стоять здесь тоже бессмысленно. Пойдем к автостоянке, там должна быть машина, оставленная на мое имя.

Через десять минут Панкратов, предъявив свое удостоверение, забрал со стоянки около аэропорта белый «БМВ» пятой модели, которую там заранее оставили люди Титова на имя Панкратова, оплатив стоянку на много дней вперед.

Прежде чем усесться в «БМВ», Глеб тщательным образом осмотрел машину и не обнаружил в ней ничего подозрительного и опасного.

За руль сел сам Сергей, решивший таким образом немного развеяться. Когда машина уже мчалась по трассе вдоль зеленых посадок, Глеб, открыв бардачок, залез в тайник и вынул оттуда пистолет «ТТ» с глушителем и двумя запасными обоймами.

Зарядив оружие, Глеб передернул затвор пистолета и, поставив его на предохранитель, положил пистолет обратно.

Вынув из кармана пачку сигарет «Мальборо», Глеб прикурил и предложил сигарету Потапову. Тот молча отказался, угрюмо следя за дорогой.

Было раннее утро, трасса была почти пустая. Ночью в Москве прошел дождь, веяло прохладой и приятной осенней свежестью. Некоторое время Глеб молча курил, разглядывая посадки, тянувшиеся вдоль дороги. Затем наконец, нарушив затянувшуюся тишину в салоне автомобиля, произнес:

— А Бойко-то, похоже, не бедствует.

— Я этому не удивлен, — произнес Сергей. — По нашему договору, он свалил из города, прихватив всю свою личную собственность и имеющуюся у него наличность. За годы нашей совместной работы он кое-что накопил. Этого вполне бы хватило, чтобы начать новое дело где-нибудь в другом месте, в той же Москве, например. К тому же он парень с головой.

— Это точно, — усмехнулся Глеб. — Ловко он тебя тогда чуть не провел. Если бы не твоя предусмотрительность и не воля случая, тебя бы сейчас уже не было в живых. Вот что делают с человеком амбиции.

Потапов никак не прокомментировал слова Глеба, лишь нахмурился, задумавшись о чем-то своем.

— И все же странная встреча, — наконец вслух произнес Потапов. — К чему бы это, как думаешь, Глеб? — Сергей посмотрел на Панкратова.

Тот пожал плечами и, отвернувшись, произнес:

— Я думаю, ничего хорошего от этой встречи ждать не стоит.

Потапов, улыбнувшись, посмотрел на Панкратова:

— Ты, Глеб, как всегда, верен себе. Другого мнения я от тебя и не ждал. Знаешь, в народе говорят, что, если от судьбы ждать только плохого, она тебя никогда не обманет.

Глеб глубоко затянулся и выкинул окурок в окно автомобиля.

— Я сказал лишь свое мнение. Вадим — тот человек, который уже однажды подставил тебя. Хотя ты пощадил его и оставил в живых, наверняка он затаил обиду. Поэтому от таких людей надо держаться подальше.

— Наверно, ты прав, — произнес Сергей, — хотя это дела далекого прошлого. В котором, кстати, было и не только плохое, но и немало хорошего.

Глеб молчал, видимо, не считая нужным возражать. Еще некоторое время они ехали молча, думая каждый о своем, пока вдруг неожиданные события не вывели их из задумчивости и не заставили действовать активно.

Где-то сбоку послышался резкий хлопок, после чего машина разом осела на правый бок, заскользив металлическим ободом по асфальтовому покрытию дороги, ее резко накренило вправо и понесло в кювет. Успевший среагировать Потапов несколькими движениями руля попытался выровнять автомобиль на дороге. Но на мокром от дождя асфальте у него это получилось плохо. «БМВ» занесло, и машина, развернувшись, встала поперек дороги.

Именно в этот момент раздались новые хлопки выстрелов, и заднее стекло разлетелось вдребезги. Послышались короткие глухие удары вонзающихся в корпус автомобиля пуль.

Едва послышался первый выстрел, Глеб рванулся к бардачку и выхватил оттуда «ТТ».

— Скорее в левый кювет! — заорал он, пригибаясь к полу. — Стреляют с правой стороны дороги.

В следующий момент и Потапов, и Глеб как по команде одновременно открыли дверцы и, выскочив в разные стороны, бросились в кювет. Глеб при этом на бегу открыл огонь по придорожным кустам, за которыми, по его мнению, прятались киллеры.

Первым достиг кювета Потапов, следом за ним плюхнулся в разжиженную грязь Глеб. И тут же, распластавшись на животе, высунулся и снова выстрелил несколько раз по кустам, после чего он сполз на дно кювета.

Пули от автоматной очереди, последовавшей в ответ, взбили в земляной придорожной полосе череду ямок. Панкратов высунул руку с пистолетом и наугад произвел еще несколько выстрелов по кустам, где скрывались киллеры. Затем снова сполз в кювет и перезарядил «ТТ», вставив в него запасную обойму.

— Их двое, — произнес он. — Один лупит из «калаша», у другого винтарь с оптическим прицелом. Я слышал его выстрел первым. Похоже, что колесо нам они из снайперской винтовки пробили.

Бросив взгляд на Глеба, Потапов заметил, что тот держит пистолет не в правой руке, а в левой. На правом рукаве его пиджака вместе с пятнами грязи были видны и пятна крови.

— Глеб, ты ранен, — произнес Сергей беспокойно.

— Чепуха, царапина. Пуля в предплечье попала.

— Давай сюда «ствол», — протянул руку Сергей, — и беги к посадкам. Я тебя прикрою огнем.

— Не надо, — ответил Глеб, — я и левой рукой стреляю не хуже, чем правой. Выбираться отсюда надо вместе, вдоль канавы. Похоже, помощи нам ждать неоткуда.

Глеб снова высунул руку и выстрелил. В ответ послышалась еще одна очередь из автомата. Глеб не стал отвечать, экономя патроны.

Панкратов и Сергей насторожились, прислушиваясь к звуку подъезжающего по трассе автомобиля. Он затормозил приблизительно в том же месте, где стоял «БМВ».

В следующий момент Сергея и Глеба заставило пригнуться к земле рявканье помповых ружей в сочетании с пистолетной стрельбой. Но оба тут же поняли, что огонь, который велся из машины, направлен не в их сторону, а в противоположную.

— Ну вот, похоже, помощь к нам подоспела, — произнес Глеб.

— Интересно, откуда? — задался вполне уместным вопросом Потапов.

Через несколько секунд, когда выстрелы прекратились, до слуха Потапова и Панкратова долетели слова, произнесенные знакомым голосом:

— Эй, мужики, вы там живы еще?

Потапов промолчал в ответ. Глеб тоже выжидал, приготовив на всякий случай оружие.

— Вы только не стреляйте, это я, Вадим, — снова послышался голос Бойко. — Иду к вам на всякий случай с поднятыми руками.

Послышались приближающиеся шаги, и Потапов увидел возвышающуюся над обочиной дороги высокую фигуру Бойко с заведенными за голову руками.

— Можно к вам, мужики? — ухмыляясь, поинтересовался он.

— Не рекомендую, — ответил Сергей, — здесь грязно и стреляют.

— Мне кажется, что стрельбы уже опасаться не стоит, — предположил Вадим, оглядев придорожные кусты. — Мои ребята сейчас зачищают кусты напротив. Наверняка стрелки подумали, что пришла помощь, и сдернули отсюда. Они же все-таки убийцы, а не камикадзе.

Бойко осторожно спустился в кювет и спросил:

— Ну вы как, живы-здоровы?

— Живы, но не здоровы, — ответил Сергей и, кивнув на Панкратова, произнес: — Глеб ранен.

Бойко встал на ноги и крикнул:

— Аптечку сюда, быстро!

Потом, посмотрев на Глеба, криво улыбнулся:

— А я думал, Глеб, ты пуленепробиваемый. Сколько лет под пулями ходишь, а все еще живой.

— Привычка, — хмуро ответил Глеб.

Однако и Потапову, и Бойко было видно, что лицо Глеба заметно побледнело, а рукав пиджака был почти полностью залит кровью.

— Шеф, все нормально, посадки мы зачистили, никого. Похоже, они ушли через посадки. Мы нашли только вот это.

Охранник, подошедший к Бойко, помахал снайперской винтовкой Драгунова с оптическим прицелом.

— Я же говорил, — произнес Глеб, — они из «СВД» машину пробили, там еще автомат должен быть.

— Некогда его искать. Поехали отсюда, — произнес Бойко. — Мои ребята заменят колесо на вашей машине и пригонят ее в город.

Все трое вылезли из кювета, при этом Панкратов отказался от помощи Бойко и Потапова, выбравшись сам. Рядом с «БМВ» стояла темно-зеленая «Тойота Лендкрузер».

Сергей и Глеб сели на заднее сиденье, Бойко рядом с водителем.

— Куда пригнать «БМВ»? — спросил Вадим у Сергея.

— Туда же, куда мы и сейчас едем, — ответил Сергей. — Бакинская, двенадцать.

Бойко отдал команду своим охранникам, которые уже скручивали пробитое колесо. Когда джип уже несся по трассе, Потапов, сняв пиджак и оторвав рукав рубашки Глеба, принялся обрабатывать его рану.

— По-моему, не так страшно, кость не задета, — произнес Сергей, забинтовывая руку. — Но пуля застряла в плече, ее надо вынимать. Нужен врач.

— Сам вынешь, — проговорил Глеб. — Где вы сейчас врачей найдете?

— Врача я вам найду, — проговорил Бойко. — У меня есть один знакомый, делает все в домашних условиях, хороший специалист.

— А как ты вообще здесь оказался? — исподлобья посмотрев на Бойко, неожиданно спросил Глеб. — Ты вроде раньше нас из аэропорта ушел.

Бойко повернулся к сидящим сзади Глебу и Сергею и ответил, обращаясь к Глебу:

— Ты все не угомонишься со своей подозрительностью. Просто мы с ребятами пошли перекусить в кафе. И видели, как вы вдвоем пошли на стоянку и сели в этот «БМВ». А когда мы увидели на трассе этот же «БМВ» с разбитыми стеклами и прошитый пулями, то сообразили, что здесь случилось что-то не очень радостное для вас. Я быстренько сориентировался и дал своим браткам команду обстрелять мокрушников, засевших в кустах.

Бойко еще раз улыбнулся, глядя на Глеба, и спросил:

— Или, может, нам стоило проехать мимо?

— Не знаю, время покажет, — произнес Глеб и закрыл глаза.

Выглядел он неважно: лицо бледное, как мел, на лбу выступила испарина, даже речь ему давалась с трудом из-за боли в плече.

Сергей с тревогой смотрел на своего друга, лихорадочно обдумывая те события, которые только что произошли и в которых заметную роль сыграл Бойко, когда-то его друг, сослуживец, человек, с которым он в свое время начинал заниматься бизнесом и который предал его.

И теперь помощь со стороны Бойко казалась своеобразной усмешкой судьбы.

Через полтора часа езды джип остановился во дворе пятиэтажной кирпичной сталинки на улице Бакинской, в которой находилась квартира, арендуемая Потаповым.

В квартиру, расположенную на третьем этаже, вместе с Потаповым и Панкратовым поднялся Бойко. Еще по дороге в Москву он позвонил по сотовому и договорился с медиком для оказания срочной медицинской помощи Глебу.

Врач прибыл в квартиру через полчаса после их прихода. Еще полтора часа ему потребовалось для того, чтобы извлечь из плеча Глеба пулю и как следует обработать рану. После этого, сделав необходимые в таких случаях уколы антибиотика и снотворного, он ушел, пообещав прийти на следующий день. При этом он оставил свой телефон на случай экстренной необходимости.

Закрыв дверь за врачом, Сергей вернулся в комнату. Вадим стоял рядом с кроватью спящего Глеба и смотрел на Сергея.

— По-моему, нам с тобой надо поговорить, — произнес он хмуро.

— Пожалуй, — согласился Сергей. — Пойдем на кухню. Там в холодильнике должно быть что выпить и пожевать.

Мужчины молча разложили на столе нехитрую закусь, наполнили рюмки «Столичной», бутылку которой они нашли в холодильнике.

— Ну что, за встречу, — произнес Бойко и осушил стакан.

Потапов последовал его примеру.

— Судя по всему, у тебя сейчас трудности, — констатировал Бойко, закусывая выпитое куском салями.

Сергей неопределенно пожал плечами и сказал:

— Трудности у меня были всегда. У меня вообще очень трудная и порой опасная жизнь.

— Когда у человека хотят отнять жизнь, то слово «трудности» не самое подходящее для описания ситуации, — философски заметил Вадим.

— Хватит демагогии, — махнул рукой Потапов. — Что ты хочешь узнать у меня?

— Ты кончай со мной говорить как наставник. Я давно уже вышел из этого возраста, — неожиданно взвился Бойко.

— Это я уже понял, правда, с некоторым опозданием, — произнес Сергей. — Ты тогда мне сказал, что пересидел подо мной и поэтому захотел гораздо большего, чем то, что ты имел.

— Да, это так, — ответил твердо Бойко. — Я и сейчас считаю, что способен на большее, чем занимать должность начальника твоей охраны.

— И поэтому ты решил устранить меня и охранять самого себя, но уже на моем месте? — задал риторический вопрос Потапов, недобро усмехнувшись.

Вадим промолчал, понурив голову. Молчал и Потапов.

— Я сегодня мог проехать мимо и не ввязываться во все это дерьмо, — произнес наконец Бойко. — Но я остановился и помог тебе. Я искренне хочу тебе помочь и в дальнейшем. Понимаешь, искренне…

Вадим смотрел Сергею прямо в глаза. В этот момент Потапову показалось, что Бойко говорит ему правду.

— Я не очень понимаю, чем ты можешь мне помочь, — пожав плечами, заметил Сергей, — но если это так на самом деле, я очень этому рад.

— Я уже не первый год в Москве. У меня свой бизнес, не очень большой, но вполне надежный. Я оброс кое-какими связями. Я могу их задействовать в твоих интересах. Но для этого надо знать, что у тебя случилось, знать в подробностях.

Потапов несколько минут обдумывал слова Бойко и, приняв решение, проговорил:

— Ладно, я могу тебе рассказать о своих нынешних проблемах. Это займет некоторое время.

Вадим всем своим видом дал понять, что внимательно слушает Сергея. Тот вкратце рассказал Бойко историю конфликта в нефтяной компании «Сатойл». Поведал о своем вынужденном отъезде за границу.

Выслушав Сергея, Вадим спросил:

— Если я правильно тебя понял, ты вернулся в Россию для того, чтобы продолжить борьбу за компанию и вернуть себе свое прежнее положение в городе.

— Да, конечно, — согласился Потапов, — отсиживаться и прятаться я не собираюсь. У меня есть кое-какая информация о моих врагах, и если ею умело воспользоваться, то многие из них будут чувствовать себя неуютно, мягко говоря.

— Что это за информация и как ты собираешься с ней поступить? — быстро переспросил Бойко.

— Пока я не знаю, как ее использовать, в крайнем случае сдам в прокуратуру, — ответил Сергей. — Что же касается самой инфоромации, то чем меньше ты о ней знаешь, тем спокойнее тебе будет жить.

— Я не ищу спокойствия, — произнес с усмешкой в голосе Бойко, — но если ты так думаешь, значит, у тебя есть на то основания.

Он поднялся и направился к выходу.

— Что ты собираешся делать в ближайшее время? — спросил Вадим уже у порога квартиры.

— В ближайшее — отдыхать и присматривать за здоровьем Глеба. Мне сейчас лучше на пару дней сховаться и выяснить состояние своих дел здесь, на родине.

— Что же, правильное решение, — согласился Вадим. — Если я тебе понадоблюсь — звони, телефон я тебе оставил. Машину я тебе верну из ремонта сегодня вечером или завтра днем. У меня есть своя станция техобслуживания, поэтому сделаем быстро и качественно.

Потапов поблагодарил Бойко и попрощался с ним.

Когда Потапов закрыл за ушедшим Бойко дверь, он сразу направился в комнату, где спал Глеб. Каково же было удивление Потапова, когда он увидел, что тот лежит на диване с открытыми глазами.

Сергей намеревался что-то сказать, но Глеб приложил палец левой здоровой руки к губам и скосил взгляд на стол рядом с диваном, на котором стоял телефонный аппарат.

Сергей подошел к столу и поднял трубку. Он сразу понял то, на что ему намекнул взглядом Глеб. Потапов осторожно отвинтил нижнюю мембрану и увидел, что во внутренней ее части прикреплен маленький черный «жучок». Самое примитивное подслушивающее устройство.

Однако с его помощью можно подслушивать не только телефонные разговоры, но и все разговоры в комнате. Для Потапова стало совершенно очевидно, что этот «жучок» мог поставить только Бойко. Видимо, в тот момент, когда Потапов провожал доктора.

Понимая, что эту ситуацию надо обсудить, Глеб медленно поднялся, сел на кровати, затем встал и медленно направился к выходу из комнаты. Потапов последовал за ним. В коридоре Сергей шепотом сообщил Глебу:

— Пошли в ванную.

Потапов первым вошел в ванную комнату и, быстро осмотрев ее, убедился, что в ней «жучков» нет, но на всякий случай открыл воду.

Глеб зашел вторым и, закрыв крышку унитаза, уселся на него, облокотившись спиной на сливной бачок.

— Дай закурить, — попросил он.

— Тебе, наверно, нельзя сейчас курить, — предположил Потапов.

— Да ладно тебе! — с горячностью махнул здоровой рукой Глеб. — Заладил тоже.

Сергей зажег сигарету и протянул ее Глебу. Тот сделал пару глубоких затяжек и проговорил с досадой в голосе:

— Вот черт, подвел я тебя. Надо же было так отрубиться в машине из-за простой царапины.

— Это не просто царапина, — возразил Сергей. — Это серьезное ранение, и тебе нужен был доктор, поэтому я принял помощь Бойко.

— И Вадик не обманул наших ожиданий, — с усмешкой в голосе произнес Глеб. — Одной рукой протянул помощь, другой — подсунул подлянку.

— Как ты заметил, что он подложил «жучок»? Ты что, не спал?

— С такими, как Вадик, надо держать ухо востро, поэтому я притворился, что уснул. Когда ты пошел провожать доктора, он и вставил этот «жучок» в телефонную трубку.

— Да, — протянул Потапов, — и сделал это крайне неумело. Даже резьбу до конца не докрутил на мембране.

— Как ты думаешь, — спросил Глеб, — зачем ему это надо?

— Черт его знает, — выругался Потапов, пожав плечами. — Похоже на то, что Бойко затеял какую-то свою игру. Поняв, что я нахожусь в тяжелой ситуации, он, наверно, хочет извлечь из этого какую-то выгоду. В любом случае я поступил правильно, что не поехал на запланированное место встречи, а приехал сюда, в квартиру на Бакинской.

— Я не знаю, что он там затеял, — произнес Глеб, — но ждать чего-нибудь хорошего от него я не стал бы. Надо сваливать отсюда, и как можно быстрее.

— Думаю, что это не так-то просто. Во-первых, ты ведь ранен. Тебе сейчас нужен покой и сон. Во-вторых, если Бойко работает против нас, то дом наверняка сейчас оцеплен. И к тому же не совсем понятно, какую именно двойную игру ведет Бойко.

— Нечего тут понимать, — недовольным голосом буркнул Глеб. — Сматываться надо отсюда, пока сюда не пришли киллеры объяснить нам правила этой игры.

— Наверно, ты прав. — Потапов закурил и задумчиво посмотрел на бегущую из крана струю воды. — Но все же тебе надо выспаться. Думаю, что если нас до сих пор не пришили, значит, в ближайшие планы наших врагов это не входит. Поэтому у нас еще есть время и мы можем предупредить наших друзей.

— Ты будешь делать это по телефону? — спросил Глеб.

— Во всяком случае, не по этому. Если мы даже уберем «жучок» здесь, в комнате, это не гарантия, что они не подключились к нашей линии где-нибудь еще. Для того чтобы позвонить, придется прогуляться.

Завершив разговор, оба вернулись в спальню. Глеб, вынув из-под подушки пистолет, проверил, заряжен ли он, и, снова положив его под подушку, улегся спать.

Потапов, приоткрыв занавеску, внимательно оглядел двор. Недалеко от подъезда, на месте, где был припаркован джип Бойко, теперь стоял автофургон «Фольксваген». Другие машины, припаркованные во дворе, как показалось Потапову, находились там и раньше. Впрочем, на сто процентов за это он ручаться не мог.

Потапов вышел из комнаты и перешел в другую, из окон которой была видна улица Бакинская. Вдоль дома стояло несколько автомашин. Из какой из них велось наружное наблюдение за домом, Потапов предположить, естественно, не мог. Однако он на всякий случай записал в свой блокнот все марки машин, стоящих на улице рядом с домом, и их цвета.

Был ранний вечер. Сергей решил подождать до темноты, прежде чем предпринять попытку выбраться отсюда. Звонить от соседей он также не рискнул, поскольку не исключал, что весь телефонный кабель к этому времени могли контролировать.

Сергей хорошо знал Бойко, они проработали вместе немало лет. Вадим был одним из тех, кто отвечал за безопасность Потапова. И в своей работе он уделял немало внимания новейшим разработкам в сфере систем безопасности и слежки.

Поэтому подключение к домовому телефонному кабелю прибора, контролирующего все телефонные линии, для него было вполне нормальным делом.

Зная, что Глеб спит чутко, Сергей не стал заходить в его комнату, а вернулся на кухню. Поставив чайник и сварив себе кофе, он принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. Главный вопрос, который интересовал Потапова, — что именно затеял Бойко?

Потапов допускал, что Бойко захотел заполучить в свое распоряжение ту информацию, которой владел Потапов и о которой он намекнул Вадиму во время их разговора. Бойко мог догадываться, что подобная информация является бомбой и на ней можно сделать неплохие деньги.

«А возможно, все гораздо проще, — подумал Сергей. — Не исключено, что сейчас Вадим, связавшись с моими врагами, торгуется в цене, за которую он может сдать меня. В любом случае, — решил Потапов, — надо действовать».

Сергей встал и снова выглянул в окно. «Фольксваген» стоял по-прежнему во дворе на том же месте, где и несколько часов назад.

Осмотр улицы Бакинской тоже дал результаты. На своих местах по-прежнему стояли серебристого цвета «Опель» и белый джип. Машины располагались рядом с торцами дома, контролируя выход со двора.

«Если вся эта «наружка» выставлена Бойко, то, похоже, у этого парня серьезная служба безопасности, — подумал Потапов. — Или он сам работает на крупную структуру, имеющую в своем составе большой штат».

Сергей посмотрел на часы, было девять вечера. На улице уже стемнело. Пора действовать. Их с Глебом и так уже, похоже, заждались.

Сергей вышел из кухни и заглянул в спальню, где лежал Глеб. Тот спал, размеренно дыша. Чемоданчик с компьютером лежал на столе недалеко от него.

Сергей подошел к столу, взял чемоданчик, повесил на плечо и вышел из квартиры, заперев за собой дверь. Сергей не стал спускаться на первый этаж, а, наоборот, поднялся на последний, шестой, и с помощью отмычки легко открыл замок люка, ведущего на чердак.

Через чердак Сергей поднялся на крышу. Подойдя к краю крыши у торца здания, по пожарной лестнице, шедшей по стене дома, спустился вниз.

Выглянув осторожно из-за угла, Сергей увидел на проезжей части Бакинской белый джип. Приглядевшись внимательно, заметил, что из открытого люка автомобиля едва заметной струйкой вылетает сигаретный дым. В машине явно кто-то находился.

Сергей постоял около торца здания минут двадцать, прежде чем дождался машины, которая въехала во двор через проезд, ведущий вдоль торца здания. Сергей махнул рукой и остановил машину.

— Браток, — обратился он к шоферу вишневой «девятки», — подвези меня, опаздываю на встречу.

Парень, удивленно и одновременно настороженно посмотрев на Сергея, замахал было головой.

— Ну хотя бы до метро, — попросил Сергей и покрутил перед лицом парня пятидесятидолларовой купюрой. — Я хорошо заплачу, мне правда очень надо.

Увидев такую купюру, парень, начавший было отнекиваться, задумался — слишком заманчивый куш мог ему обломиться за три минуты езды. Он кивнул головой на сиденье рядом с собой, давая тем самым понять Сергею, что согласен.

Как только Сергей сел в машину, «девятка» сразу же выехала на проезжую часть и помчалась по улице Бакинской к ближайшей станции метро. Сергей осторожно бросил взгляд в зеркало заднего вида, пытаясь определить, поехал за ним джип или нет. Но никакого «хвоста» за «девяткой» не следовало.

Через несколько минут машина остановилась недалеко от входа в метро.

— Все, дальше не поеду, как и договаривались, — буркнул водила.

Сергей молча протянул шоферу пятьдесят долларов и вылез из машины.

— Парень, а ты что, пешком пройти не мог? — крикнул вдогонку парень. — Здесь же десять минут медленной ходьбы.

— У меня протез! — развернувшись, ответил Потапов, бодрой походкой направляясь к входу в метрополитен.

Войдя в станцию, Сергей подошел к телефонному аппарату и быстро набрал номер, оглядываясь по сторонам. На том конце тут же ответили.

— Слушаю, — донесся до Потапова знакомый голос Кости Титова.

— Это я, Сергей. Где вы сейчас находитесь?

— Как и должны, — произнес Титов, — в гостинице «Олимпия». Ты сам где?

— Долго объяснять. Подбери меня через полчаса у Дома книги. Сможешь?

— Смогу, — уверенно ответил Титов. — Сейчас же выезжаем.

Когда Сергей, выйдя из метро на станции «Арбатская», направился по Новому Арбату к Дому книги, он уже издалека заметил черный джип «Гранд Чероки», припаркованный рядом с выходом из подземного перехода, недалеко от Дома книги.

Подойдя к машине, Сергей открыл дверцу и плюхнулся на заднее сиденье, где уже сидел Костя Титов.

— Здорово, босс! — улыбаясь, поприветствовал он Потапова, обнимая его за плечи. — Давно мы с тобой не виделись. Смотри, загорелый какой.

Титов был явно рад встрече с Сергеем. Вера в своего босса была настолько развита в Косте, что, несмотря на тяжелейшую ситуацию, в которую попала их структура и сам Потапов, само по себе присутствие рядом Сергея вселяло в Титова уверенность в себе и в то, что положение рано или поздно исправится.

Ко всему прочему, Титов по-человечески привязался к Сергею, от которого, по большому счету, он видел только хорошее, несмотря на многочисленные нагоняи, которые он частенько получал от Потапова по работе. И поэтому был просто рад видеть Сергея живым и здоровым. Сергей вывел Титова в люди, дав возможность проявить себя…

Сергей также обнял Титова, пожал руку сидевшему за рулем джипа Юрию Пастухову.

— Как идут дела? — спросил он. — Что с Обуховским НПЗ?

— Пока все нормально, — ответил Титов. — Как и ожидали, заминка возникла с этим лысым фраером, директором по сбыту. Это чудо сейчас в Москве, в командировке.

— Он читал предоставленный ему договор? — спросил Потапов.

— Да, и у него возникло замечание, поэтому он его отложил и уехал в Москву в командировку.

— Где он сейчас?

— В гостинице «Олимпия». Только что вернулся в номер. Мои ребята пасут его там.

— Как у него с культурной программой? — спросил Потапов с хитрой улыбкой.

Титов усмехнулся и ответил:

— Все нормально, мужик оттягивается на всю катушку. Информация о его пристрастиях очень верна.

— Когда собираетесь взять его за яйца? — задал очередной вопрос Потапов.

— Сразу после полового акта, конечно, — широко улыбнувшись, ответил Костя. — Наметили это мероприятие на сегодня.

— Ну тогда поехали в гостиницу, — решил Сергей.

Когда джип уже мчался по Новому Арбату, Титов спросил у Сергея:

— Почему задержался и где Глеб? Мы ждали вас в гостинице с утра.

— У нас случились проблемы, — ответил Сергей и вкратце рассказал Титову, какие события произошли с момента прибытия его и Панкратова в аэропорт.

Когда Сергей закончил рассказ, Титов в задумчивости произнес:

— Значит, объявился Вадим.

— И что ты по этому поводу думаешь? — спросил Сергей.

Костя пожал плечами и ответил:

— Ты сам учил меня не верить в случайности. Поэтому я думаю, что появление Бойко имеет под собой какой-то смысл. Какой, пока сказать сложно, но, мне кажется, мы скоро узнаем об этом.

— А вот и наш папик пожаловал, — весело произнес Титов, глядя, как в бар гостиницы входит невысокого роста полный мужчина. На вид ему было лет сорок пять — пятьдесят. У него была лысая, как бильярдный шар, голова, если не считать рыжеватого пушка над ушами и на затылке. У мужчины были толстые губы, чуть приоткрытые то ли в полуулыбке, то ли на полуфразе, большие голубые глаза и нос картошкой.

— Почему папик? — машинально спросил Потапов, сидящий рядом с Титовым.

— Как почему?.. За его отеческое отношение к молодежи женской половой принадлежности. Он же никого другого, кроме как девочек до восемнадцати лет, трахать не желает. Думаю, что даже его жена находится на голодном пайке, хотя именно ей он и обязан своим положением в обществе. Его тесть какая-то шишка в городской администрации в этом городишке… В Обухове.

— А где ваша нимфетка, на которую он должен клюнуть? — спросил Потапов.

— Вон она, — ответил Титов. — Та, худенькая, черненькая, восточного вида девица в короткой кожаной юбке и оранжевой блузке.

Сергей посмотрел на девушку и удивленно воскликнул:

— Слушайте, ей же лет пятнадцать!

— К сожалению, семнадцать с половиной, — ответил Титов. — Просто сохранилась очень хорошо. Если бы ей было лет шестнадцать, то ему бы еще соблазнение несовершеннолетних впаяли.

— За малолетку я бы вам сам впаял, — возмущенно проговорил Потапов. — Вам что, обычных проституток мало?.. Зачем детский сад сюда еще привлекать?

— Какой детский сад? Ты что, Сергей, — начал оправдываться Титов. — Мы ее с Тверской сняли, сутенерша нам сказала, что она уже почти год там работает. Эта мама Чолли подсовывает ее клиентам-педофилам, выдавая за несовершеннолетнюю.

— Кто такая мама Чолли? — спросил Сергей.

— А, это сутенершу так зовут, — отмахнулся от Сергея Титов, наблюдая за тем, как между девушкой в оранжевой блузке и вошедшим лысым толстяком налаживается визуальный контакт.

— По-моему, клюнул, — отметил Костя.

— По-моему, тоже, — подтвердил Сергей. И тут же спросил: — А откуда ты узнал эту маму Чолли?

— Да так, — неопределенно пожал плечами Титов. — Пришлось наладить оперативный контакт, когда мы выбирали подходящую для дела девицу.

— Ты хоть презервативом пользовался во время этого оперативного контакта? — усмехнулся Потапов.

Но Титов уже не слышал его, видя, как толстяк подсел к молоденькой девушке.

— Все! Кажись, подцепили, — констатировал Костя. — Дальнейшее — дело техники. Как в прямом, так и в переносном смысле. Камеру в его номере наладил Юрка Пастухов. Он по этому делу спец.

Похоже, молодая девица, которую звали Ирина, была весьма подкована, поскольку через двадцать минут беседы толстяк обхватил ее за талию, и они вместе отправились к лифту.

— Ну что ж, пора и нам пройтись в кинозал, — проговорил Титов. — Скоро будет третий звонок.

Когда Потапов и Титов вошли в свой номер, расположенный на том же этаже, что и номер толстяка, Юра Пастухов уже сидел у небольшого телевизора и смотрел на мелькавшие на его экране кадры. Камера была установлена почти над кроватью, чуть сбоку.

— Ну как, все хорошо видно? — спросил Титов.

— Отлично, — лениво ответил тот, — и главное в том, что уже есть на что смотреть. Ты когда-нибудь видел, как бегемот трахает газель? Если нет, то можешь посмотреть. Зрелище не для слабонервных.

На экране было видно, как толстый мужчина развалился на широкой кровати и предоставил свои чресла оральным ласкам проститутки.

Девушка трудилась недолго, стержень любви под воздействием ее ловких губ и ручек быстро набух и затвердел. Клиент сграбастал худенькую девушку и буквально насадил ее на свой член. Проститутка, осторожно водя худосочным задом из стороны в сторону, уселась на него и принялась качаться вверх-вниз, чуть наклоняясь над клиентом. По всему было видно, что такое орудие любви для нее крупновато.

Но постепенно темп любви нарастал, и тело проститутки, насаженное на крепкую плоть, словно поршень, ходило вдоль его оси. Толстяк при этом помогал ей руками.

Это продолжалось довольно долго, и зрителям стало казаться, что процесс вот-вот закончится. Но этого не произошло.

К удивлению тайных зрителей и проститутки, толстый рывком снял с себя девицу и заставил ее стать на четвереньки. Сам он, с трудом оторвав свое грузное тело от кровати, примостился сзади.

Схватив член рукой, он стал медленно вводить его в анус девице. Здесь для последней наступил период настоящих испытаний. Неудобства и боль были настолько сильны, что проститутка с воплем вцепилась ногтями в подушку, при этом изгибаясь, как рыба, попавшая на песок.

Но клиент не отпускал ее и добился того, чего желал, — через минуту-другую он уже с силой втыкал в нее свое орудие любви, не обращая внимание на стоны и охи девицы.

Время тянулось минута за минутой, а толстяк все усиливал и усиливал свой напор.

Когда все же наступило окончание этого натуралистического порнофильма, Титов посмотрел на часы и сказал:

— Не перевелись еще богатыри на земле русской. По крайней мере, в этом виде состязаний.

Еще несколько мощных качков — и Валентин Аркадьевич, истошно застонав, обессиленный, рухнул на спину стоящей перед ним на четвереньках девицы и уткнулся лицом в подушку.

Придавленная девица с трудом выскользнула из-под своего крупногабаритного клиента, вскочила на ноги и, обмотавшись полотенцем, побежала в ванную.

Валентин Аркадьевич, отдышавшись, перевернулся на спину и, раскинув руки, развалился почти поперек широченной кровати. Он был весь в поту и тяжело дышал, постепенно приходя в себя после столь большого объема проделанной работы на пути к оргазму.

Из ванны вышла проститутка и стала быстрыми суетливыми движениями надевать юбку и блузку.

— Погоди, — произнес Валентин Аркадьевич, — я оставляю тебя на всю ночь. Ты мне очень понравилась, детка.

— Всю ночь, — растерянно и одновременно испуганно протянула проститутка, перестав одеваться.

— Да, всю ночь, — произнес Валентин Аркадьевич. — Ты сексуальная, крошка… Иди сюда.

Проститутка медленно сняла с себя одежду и осторожно прилегла рядом со своим клиентом. Тот ласково стал гладить ее, с каждой минутой возбуждаясь все больше и больше.

Наконец, когда нефритовый стержень любви Валентина Аркадьевича уже был готов к новым сексуальным подвигам, внимание мужчины отвлекло щелканье замка в прихожей.

Валентин Аркадьевич повернулся и с удивлением увидел входящих в комнату двоих мужчин.

Впереди шел невысокий светловолосый парень крепкого телосложения, одетый в джинсы и кожаную куртку. За ним в комнату вошел крупный мужчина лет тридцати пяти, в темно-сером костюме и черной рубашке.

Вошедший первым парень остановился перед кроватью и произнес, вытаращив свои слегка удивленные глаза на Валентина Аркадьевича:

— Ну ты даешь, мужик.

— Не понял, — пролепетал растерянно толстяк, — в чем, собственно…

— Ищенко Валентин Аркадьевич? — спросил Костя Титов.

— Да, это я, — подтвердил Ищенко.

— Ну ты даешь, мужик, — снова удивленно протянул Титов. — Это же надо, сорок пять минут непрерывного экшена. Такое не всякий молодняк выдержит.

Костя положил руку на потное плечо Ищенко:

— Ты знаешь, орел, скажу честно — я тебе завидую.

— Спасибо, — механически произнес Валентин Аркадьевич, удивленно глядя то на одного, то на другого нежданного гостя. — А что вы, собственно, хотите?

— Да ничего особенного, показать тебе одну пленочку, — проговорил Титов.

— Какую еще пленочку? — начал возмущаться Валентин Аркадьевич. — Это мой номер. Как вы сюда вошли? Почему без стука? Вежливые люди не позволя…

— Заткнись, толстожопый, пока я по твоей лысой башке не постучал, — проговорил Титов, вставляя кассету в видеодвойку, стоящую на тумбочке в углу номера.

— А ты пока можешь быть свободна, — сказал Потапов проститутке. — Оденься и подожди нас в коридоре.

— Наконец-то, — проговорила проститутка недовольным голосом и, соскочив с кровати, принялась надевать на себя одежду. — Я уж думала, что меня на ночь здесь оставят и вусмерть затрахают.

— Не понял, — снова проговорил Ищенко, — так вы… так она… — Он бросил ненавистный взгляд на проститутку. — Ах ты, грязная сучка, поганка неблагодарная. Хрен ты у меня что получишь, ни копейки не заплачу.

— Этого и не надо, — прервал его Потапов, — ей заплатим мы. Правда, судя по нагрузкам, которые она перенесла, придется увеличить ей гонорар.

Сергей дождался, пока проститутка выйдет из номера, затем произнес, обращаясь к Титову:

— Включай.

Тот включил телевизор и магнитофон, и на экране появилась картинка, на которой был изображен совокупляющийся с проституткой Ищенко. Последний тупо смотрел на экран телевизора, не проявляя никаких эмоций, потом перевел взгляд на Потапова и спросил:

— Что вы хотите и кто вы вообще такие?

— Моя фамилия вам мало о чем скажет, — произнес Сергей. — Я из другого города. Однако фирма, которую я контролирую, с наименованием «Альянс-2000», имеет деловые отношения с Обуховским нефтеперерабатывающим заводом, на котором вы в свою очередь работаете директором по сбыту продукции.

— Ну и что из этого? — с непониманием и раздражением спросил Ищенко.

— А то, что фирма «Альянс» собиралась заключить с вашим заводом договор о поставке бензина в нашу область с Обуховского НПЗ. Так вот, этот договор подписали четыре директора фирмы. Не хватает только вашей подписи и подписи генерального директора.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — нахмурился Валентин Аркадьевич.

— Я освежу вашу память. — Потапов вынул из кармана пиджака свернутые в трубочку листы и бросил на постель перед Ищенко.

Тот взял бумаги и быстро начал листать их.

— Все, теперь я понял, — откинул он бумаги в сторону. — Правильно, я отказался подписывать этот договор. Это нереально, наш НПЗ не может в эти сроки поставить вам такое количество бензина, которое вы просите. У нас уже есть другие договора на поставку. К тому же еще идет уборочная страда, и администрация забирает все наши резервы на это дело. Сократите объем поставок, и я подпишу договор.

— Нас интересует именно это количество бензина, поэтому вы подпишете именно этот договор, — спокойным голосом произнес Потапов.

— Не буду, — упрямо сказал Ищенко. — Я не буду подписывать этот договор.

— Нет, будете, вам просто некуда деваться.

— Нет, не буду, — начал было Ищенко, потом сорвался и закричал: — Послушайте, да кто вы такие? Да вы хоть понимаете, с кем связались?! Да у меня тесть — зам главы администрации района. Мне достаточно сказать ему слово, и вас в порошок сотрут. Вы на нашем НПЗ вообще не появитесь.

— Да заткнись же ты наконец, — поморщился Потапов. — У меня от твоего крика в ушах гудит.

Потапов взял с постели договор.

— Что касается вашего тестя, то вы очень кстати напомнили о нем. Уж если кого он и будет стирать в порошок, посмотрев эту кассету, то, скорее всего, вас. Боюсь, вам придется расстаться не только с яйцами, но и с удачной карьерой бизнесмена, по крайней мере, в Обухове. Я уж не говорю про последствия того скандала, если мы раздуем его в печати и растиражируем эту пленку.

Ищенко побледнел и стал похож на большую восковую фигуру, замершую в нелепой позе на кровати. Лишь крупные градинки пота, катящиеся по его вискам, выдавали в нем живого человека. Наконец он, продрав голос, сказал:

— Как вы можете, как вам не стыдно.

— Ну ты погляди, — взмолился Титов, — и этот боров будет упрекать нас в аморальности. Давай подписывай быстро, пока я не отправил эту кассету почтой прямиком к твоему тестю.

— Но я не могу, не могу подписать это, — взмолился Валентин Аркадьевич. — Я же подставлю весь завод. Этого бензина все равно нет и не будет. Зачем вам все это надо?

— Это не ваше дело, — ответил Потапов. — Подписывайте.

— Но меня потом могут наказать за это. Вы понимаете, какие последствия ждут меня самого. Владельцы завода сотрут меня в порошок.

— Не сотрут, — категорично заявил Потапов. — Здесь-то вам и поможет ваш тестюшка. Спишете потом все это на свою глупость и некомпетентность.

Ищенко задумался, размышляя о чем-то, потом заявил:

— Ну хорошо, я согласен. Кажется, я понимаю, о чем вы думаете. Вы хотите отобрать завод, это вряд ли удастся.

— На такую большую цену я не претендую, — сказал Потапов. — Хотя и это тоже возможно. Мне достаточно отжать у вас сбыт на несколько месяцев, в счет санкций за недопоставку бензина.

— А если мы вдруг поставим бензин? Хотя и теоретически, но такая возможность все же существует. Можно сделать работу в несколько смен, потратить на вас последние лимиты, в конце концов, послать к черту уборочную. Что тогда вы будете делать?

— У меня есть основания предполагать, что в любом случае вам не удастся это сделать. На днях на вашем заводе случится пара чрезвычайных происшествий, которые остановят производство. Думаю, что вашему заводу не просто будет ликвидировать последствия этих происшествий, но это лишь облегчает вашу задачу и снимает с вас часть ответственности, поскольку вы подпишете договор задним числом. Итак, вам на раздумье две минуты. Или вы подписываете, и тогда, после подписания договора генеральным директором, мы возвращаем вам эту кассету, либо мы сейчас уходим отсюда, тогда эта кассета всплывет уже в кабинете вашего высокопоставленного тестя и на работе у вашей дражайшей супруги.

Потапов посмотрел на часы.

— Время пошло.

Ищенко молчал некоторое время, потом устало протянул руку и сказал:

— Ну хорошо, я согласен. Давайте ваши документы.

…Через час Потапов, Титов и Пастухов уже покинули гостиницу и ехали в джипе к улице Бакинской.

Проститутку Ирину они высадили прямо на Тверской, по ее желанию, отсчитав ей сумму, о которой они с ней договорились.

— Может, не стоит тебе ехать обратно? Мы сами можем вытащить Глеба из этой ловушки.

— Нет, я должен вернуться, — сказал Потапов. — Вы же будьте начеку. Бойко обещал завтра с утра пригнать «БМВ» после ремонта. На нем мы и уедем. Да, и еще, этот чемоданчик отправь сегодня же с нарочным домой. — Сергей указал на сумку, в которой хранился ноутбук. — Леонид знает, как поступить с ним. Кроме того, я хочу, чтобы он выяснил и сообщил мне фамилии нескольких человек, на которых открыты счета на Кипре и которых я не знаю. Особенно важна женщина по фамилии Сидлецкая. Сумма там достаточно крупная. Это надо сделать немедленно, — произнес Сергей. — Понял меня?

— Да все я понял, сделаем.

«Чероки» медленно подъехал к дому на Бакинской, куда утром приехали Потапов, Глеб и Бойко. На месте двух иномарок, которые дежурили по улице Бакинской, стояли две другие, практически на тех же местах, контролируя выезд из дома.

Как только машина Потапова свернула во двор и остановилась у торца здания, Сергей вышел из нее и, подпрыгнув, ухватился за нижнюю ступень пожарной лестницы. Подтянувшись, он стал быстро подниматься на крышу и, достигнув ее, через некоторое время скрылся из видимости Титова и Пастухова.

— Разворачивайся во дворе, поехали обратно, — скомандовал Титов. — Заодно погаси фары, чтобы люди из «наружки» не засекли наши немосковские номера.

Потапов, проделав обратный путь, спустился с чердака на третий этаж, открыл дверь и проник в квартиру. Когда он появился в дверном проеме комнаты, где спал Глеб, тот мгновенно вскинул левую руку с зажатым в ней пистолетом, целясь в Потапова.

— Аккуратно с оружием, Глеб, а то еще пристрелишь меня спросонья, — пошутил Сергей.

— Тебе надо было окликнуть меня, перед тем как войти, — ответил Глеб, пряча под подушку свой «ТТ».

— Я думал, ты спал.

— Я сплю вполглаза, — произнес Глеб, подымаясь с дивана и направляясь в ванную комнату.

Сергей пошел следом за ним.

— Ну что там у тебя нового? — спросил Панкратов, когда за Сергеем закрылась дверь в ванную. — Виделся с Костей Титовым?

— Да, все прошло нормально. Надо выждать несколько дней, и думаю, что наше положение может серьезно измениться к лучшему. У нас появится еще один козырь в этой грязной игре. А сейчас для нас главное — залечь где-нибудь на дно.

— Для этого нам надо смотаться отсюда, — вставил свое слово Глеб.

— Этим мы и займемся завтра.

— Сегодня. — Панкратов посмотрел на часы.

Сергей вернулся в комнату и, набрав номер домашнего телефона Вадима Бойко, услышал его голос:

— Бойко у телефона.

— Это Потапов звонит. Ты мне срочно нужен.

— Что случилось? — удивленно проговорил Бойко.

— У меня изменились обстоятельства. Мне нужно срочно выехать из города. Мне нужен мой «БМВ».

— Хорошо, — после недолгого раздумья согласился Вадим, — я скоро буду у тебя сам.

Сергей положил трубку и посмотрел на Глеба. Тот одобрительно кивнул и достал пистолет из-под подушки.

Бойко появился в квартире на Бакинской в четыре утра. Как только он вошел в дверь, за ним возник Панкратов и приставил дуло «ТТ» к спине Бойко.

Тот не очень удивился и вопросительно посмотрел на Потапова.

— Ключи от нашей машины у тебя? — спросил Сергей, протягивая руку.

— В боковом кармане пиджака, — ответил Вадим, убирая руки за голову.

Потапов достал ключи от «БМВ» из кармана пиджака Бойко и сказал:

— Пошли к машине. Ты сядешь с нами в «БМВ», и не вздумай дергаться. Своим бойцам скажешь, чтобы они ехали позади нас. Как только мы выберемся на, так сказать, оперативный простор — мы тебя отпустим.

— Глупо все это, — прокомментировал Бойко.

— Зато просто и надежно, — ответил ему из-за спины Глеб. — А если ты вздумаешь предупредить своих людей, я тебя первого пришью.

— Понял, — усмехнулся Вадим. — Ладно, пошли, умники.

Мужчины вышли из дверей и стали спускаться по лестнице. Первым шел Потапов, за ним следовал Бойко, и замыкал процессию Глеб. Последний держал левую руку с пистолетом под полой пиджака.

На улице рядом с «БМВ» стоял джип, на котором и приехал сам Бойко. У джипа стоял один из его охранников. Вадим окликнул его:

— Я поеду в «БМВ», а вы езжайте за нами.

Охранник подозрительно посмотрел на вышедших из подъезда мужчин, но ничего не сказал и сел в джип.

Когда Потапов вывел «БМВ» со двора и погнал машину по Бакинской, сидевший рядом с ним Вадим спросил:

— Ну и что будет дальше?

— Дальше ты мне расскажешь, зачем ты нас подслушивал, — ответил Сергей.

— Сейчас это несущественно, — ответил Бойко, — сейчас главное, что вы собираетесь делать.

— Я думаю, без этой информации ты как-нибудь проживешь? — оборвал его Потапов. — У тебя, наверно, микрофон и в машине поставлен. Зачем нам наши планы врагам выдавать.

— Здесь нет микрофона, — ответил Бойко, — а от того, что вы будете делать, зависит ваша жизнь.

Машина, управляемая Потаповым, набирая скорость, летела по улице. Джип не отставал.

— На кой черт ты так гонишь? — вскричал Вадим, оборачиваясь назад.

— Я думаю, что на высокой скорости в нас труднее попасть, к тому же они не будут стрелять, зная, что ты здесь.

«БМВ» приближался к перекрестку Бакинской и небольшой улицы. Светофор не работал в это время суток, мигая желтым глазом.

— Глеб, приготовься, — скомандовал Потапов.

— Понял тебя, — ответил тот и, приставив дуло пистолета к виску Бойко, пригрозил:

— Если выскочишь из машины за мной — убью тут же, на месте.

Потапов резко нажал на тормоза и на перекрестке свернул на поперечную улочку. У первой же подворотни он остановился, и Глеб выскочил из машины. Бойко при этом даже не пошевелился. Сергей отпустил педаль сцепления, и «БМВ» рванул с места со скрипом колес.

Охрана на джипе, свернувшая за «БМВ» с опозданием, чуть не проскочив перекресток, так и не заметила, что в машине нет одного из пассажиров.

Сергей уже мчался по набережной Москвы-реки, когда Вадим снова спросил с напряжением в голосе:

— Что ты, черт тебя дери, задумал? Скажи мне наконец, и я отвечу, как это сделать лучше.

— Оригинально, — мрачно сыронизировал Потапов, — мало того, что ты прослушиваешь меня, так я тебе еще и докладывать буду о своих планах? Сначала скажи мне: на кого ты работаешь?

— Я работаю на себя и на тебя, и ни на кого больше. Что бы там ни говорили и ни думали обо мне. Сейчас нет времени все это обсуждать.

— Боюсь, другой возможности поговорить у нас не будет.

— Да пойми ты! — вскричал Бойко. — За нами едут не мои люди. Это люди из «Тонеко». И если они решат, что ты можешь уйти от них, они пойдут на крайность и взорвут машину.

— Так машина заминирована?

— Да, это я знаю точно! Если эта штуковина рванет под днищем нашего автомобиля, наши останки найдут и на том берегу реки.

Потапов задумался после этих слов Бойко, но при этом не снижал скорости.

— Блефуешь, Вадик, — произнес он наконец, — вряд ли они будут взрывать бомбу, когда ты сидишь в машине. Ты моя страховая карточка, мой заложник.

Неожиданно для Потапова Бойко вышел из себя и заорал, схватившись руками за руль автомобиля:

— Твою мать, в том-то и дело, что нас с тобой взорвут, не раздумывая! Тормози, тебе говорят, упертый болван!

Произнося эти слова, Бойко пытался вырвать у Сергея руль и направить машину к тротуару.

— Отпусти руль, придурок! — заорал в ответ Потапов, отталкивая Вадима от себя. — Ты что, стебанулся, что ли?! Мы же сейчас врежемся.

Когда два приблизительно равных по силе мужчины борются в летящем на большой скорости автомобиле, это, как правило, приводит к плачевным результатам.

«БМВ» сначала вильнул на дороге из стороны в сторону, а затем, потеряв управление, резко повернул и на полном ходу влетел в металлические ограждения проезжаемого моста.

Бойко в последний момент отпустил руль и, уперевшись ногами в пол автомобиля, схватился за ручку безопасности, привинченную над дверью машины. Удар самортизировал и ремень безопасности. И тем не менее Бойко с силой бросило вперед, и он чуть было не ударился головой о лобовое стекло.

Уже в полете, когда «БМВ», пробив ограждения, летел в воду, Бойко открыл дверь и попытался выпрыгнуть из машины. Но ему помешал все тот же ремень безопасности, спасший его от удара, в спешке Вадим забыл его отстегнуть. Судорожными движениями он принялся искать рукой кнопку замка.

Наконец ему удалось освободиться от оков ремня, когда потоки воды уже хлынули в автомобиль, нырнувший в речку с высоты моста.

Бойко вынырнул на поверхность реки и, отдышавшись, принялся глядеть по сторонам.

— Серега! Сергей, ты где! — крикнул он, но ответа не последовало.

Потапова нигде не было видно.

В кабинете Малеева, кроме него, находились еще Буров и полковник Горелов, когда туда вошел Вадим Бойко. Малеев окинул вошедшего своим меланхоличным взглядом и равнодушно произнес:

— Ну, вы уже обсохли после купания в Москве-реке. Скажу вам откровенно: как пловец вы зарекомендовали себя с лучшей стороны, чего не скажешь о вас как об агенте, работающем в стане врага. Похоже, Потапов раскусил вас, несмотря на все инсценировки, которые вы, полковник, и ваш протеже, — Малеев кивнул на Бойко, — приготовили и блестяще осуществили. Нам не удалось узнать ничего из того, что мы хотели узнать: ни объема информации, которой он располагает о наших делах, ни о его намерениях и планах относительно нас. Кстати, нам так и неизвестно, где он сам.

— Его ни живого, ни мертвого из реки никто не вылавливал, — добавил Буров.

— Вот именно, — подтвердил Малеев. — Таким образом, с успехом начатая операция блестяще провалилась. Наш подопечный красиво ушел. Точнее, уплыл, вильнув нам на прощание хвостом. Остается только гадать, где он всплывет и чего нам это будет стоить.

— Надо было грохнуть его еще на трассе, а не играть эти спектакли! — воскликнул Буров.

— Но прежде чем просто устранить его, мы должны были выяснить все, что он затевает, — возразил полковник Горелов. — Он наверняка подстраховался на случай своей смерти, а информацию о счетах привез в Россию не он один.

— Да ерунда все это! — махнул рукой Буров. — Иногда мне начинает казаться, что от этого Крестного живого исходит гораздо большая опасность, чем от того компромата, которым он владеет. Устранили бы его — и значимость компромата стала бы гораздо меньшей.

— Я тоже стал склоняться к такой мысли, — добавил Малеев. — Но сейчас уже бесполезно сокрушаться, надо продумать наши дальнейшие шаги. Что вы предлагаете предпринять, полковник?

Горелов пожал плечами:

— Пока ничего нового. Мы расставили силки и ждем, когда туда залетит птичка. Точнее, хотя бы одна из них. Нам остается только надеяться на удачу.

— И это все, что вы можете сказать, — усмехнулся Малеев. — А у вас какие планы, господин Бойко?

— Я найду его, — ответил тот. — Я нашел его один раз, найду и в другой. Я слишком хорошо знаю его.

— Ну что ж, хочется верить, что вы сделаете это раньше, нежели он найдет вас. И помните, мы хорошо вам платим, но и спрос с вас будет серьезный.

Бойко усмехнулся:

— Не серьезнее, чем я сам спрошу с себя. У меня с Потаповым давние счеты.

Бойко развернулся и вышел из кабинета. Буров вопросительно посмотрел на своего шефа. Тот лишь покачал головой в ответ:

— Пусть идет. Я верю в этого парня. Личная месть — это то, что им движет, а это хороший источник энергии.

Первые три дня после приезда в Москву Ольге показались интересными и насыщенными. Добравшись до квартиры, про которую ей говорил Сергей, она устроилась и обжилась там.

Поскольку ничего другого, кроме как ожидания и сидения вечером на телефоне, в ее обязанности не входило, она могла себе позволить целый день гулять по Москве в свое удовольствие, посещая выставки и вернисажи и другие интересующие ее места для развлечений.

Однако к концу третьего дня это стало ее тяготить. Москва быстро утомляет, а хождение в одиночестве тяготит вдвойне.

Следуя категорическому наказу Сергея не звонить домой, Ольга не стала сообщать матери о том, что она приехала в Москву. Знакомиться на улице она не решалась по соображениям безопасности. Чтобы скрасить одиночество, Ольга решила позвонить своей давнишней подруге, которая жила раньше с ней по соседству в родном городе, а потом переехала вместе с родителями в Москву.

В последний раз Настю, так звали подругу, Ольга видела три года назад, когда приезжала к ней в Москву погостить. Настя училась в театральном училище и в будущем должна была стать актрисой. Девушки провели вместе неделю, прекрасно ладя друг с другом.

Наудачу, когда Ольга позвонила, Настя оказалась в Москве. Она сама же и подошла к телефону. Ольга соврала, сообщив, что она в Москве всего лишь на пару дней. Живет у одной своей знакомой, поэтому не может переехать к Насте, несмотря на то что та сразу предложила ей это. Девушки договорились встретиться у памятника Пушкину на следующий день в три часа.

На следующий день в три часа Ольга, выйдя из метро, уселась на лавочке в скверике у памятника Пушкину, ожидая свою подругу.

Настя, как обычно, запаздывала. Ольга посмотрела на часы: было пять минут четвертого.

— Простите, вы Ольга Закосова?

Ольга подняла глаза. Перед ней стоял улыбающийся молодой человек, высокий брюнет, одетый в черные джинсы и синюю джинсовую куртку.

— Да, а что? — удивленно проговорила Ольга.

— Меня зовут Игорь, я друг Насти.

— Очень приятно, — улыбнувшись парню в ответ, произнесла Ольга.

— Вы извините, Настя не может сейчас прийти, у нее спектакль. И она попросила нас с приятелем заехать за вами и отвезти вас к ней. Это небольшая студия на Юго-Западе, езды не более получаса, — заверил Ольгу парень.

— Спектакль, в три часа дня? — удивилась Ольга.

— Спектакль для детей, поэтому так рано, — пояснил молодой человек.

— А почему же она вчера не сказала об этом спектакле?

— Да в том-то и дело, что вчера она не знала. Просто заболела одна актриса, и Настю попросили ее подменить. А для нее любой выход на сцену — радость.

— Ну ладно, — решилась Ольга. — Сцена — это действительно святое. Поехали, где ваше авто?

Игорь подвел Ольгу к синему «Форду» с темными стеклами у входа в здание, где располагалась редакция газеты «Московские новости». Ольга уселась на заднее сиденье, рядом плюхнулся Игорь. За рулем сидел невысокий светловолосый мужчина в темно-синей водолазке и светлых брюках.

— Добрый день, — поздоровалась с ним Ольга.

В ответ мужчина лишь угрюмо кивнул и завел двигатель машины.

— Его зовут Григорий, — произнес Игорь.

— Очень приятно, — сказала Ольга. — Сообщите ему, что меня зовут Ольга.

Игорь от души рассмеялся.

«Форд» тронулся с места. В этот момент Ольга бросила прощальный взгляд в сторону скверика у памятника Пушкину и вдруг неожиданно произнесла:

— Настя.

— Что Настя? — спросил Игорь, посмотрев на Ольгу и прекратив улыбаться.

— Вон Настя идет, — сказала Ольга, указывая на подругу, которая подошла к памятнику и стала оглядываться по сторонам.

— Где? — спросил Игорь.

— Да вон же она, вон.

Однако «Форд» не остановился и проехал мимо.

— Вам показалось, — произнес Игорь.

— Ничего мне не показалось. Вон она стоит.

— Езжай, езжай, — произнес Игорь, обращаясь к Григорию, и, схватив Ольгу за плечи, прижал ее к креслу сиденья. — Сиди смирно! — прикрикнул он на нее.

Та, пораженная, замерла на месте, с непониманием глядя на Игоря. В следующее мгновение она поняла, что Игорь не тот, за кого себя выдает.

Ольга с криком «Настя!» рванулась к двери автомобиля, но Игорь, закрыв ей рот ладонью, второй рукой вцепился ей в горло и начал душить, зажав двумя пальцами кадык.

Ольга захрипела и забилась в конвульсиях. Через несколько секунд сознание покинуло ее, и она затихла.

— Смотри, не придуши ее, нам с этой сучкой еще поговорить надо, — сказал Григорий, наблюдая за всей этой борьбой в зеркало заднего вида.

— Не волнуйся, очухается, — заверил его Игорь.

Он с силой ударил несколько раз Ольгу по щекам. Та постепенно начала приходить в себя и открыла глаза.

— Ну вот, я же тебе говорил, что жива, — сказал Игорь.

Он достал из кармана небольшой флакончик с эфиром и носовой платок. Промочив платок эфиром, он плотно прижал его к лицу Ольги. Девушка заснула почти моментально.

— Все, порядок. Теперь можешь ехать до самой базы, не очухается.

— В таком случае поехали сразу в Подольск.

— Вот и отлично, — согласился Игорь, прижимая девушку к себе. — Поедем, как голубки, — усмехаясь, произнес он. — Может, ее трахнуть прямо в машине? Люблю нестандартный секс.

— Оставь ее в покое, — сказал Григорий, — у тебя еще будет время. Сперва надо узнать у нее, где чемоданчик с компьютером.

…Когда Ольга очнулась, она находилась в комнате жилой квартиры, очень скудно обставленной мебелью: два стула и старый диван с порванной обшивкой, на котором лежала Ольга.

Диван стоял рядом с окном, и правая рука Ольги была пристегнута наручниками к батарее отопления.

Проснувшись, Ольга попыталась подняться, но это ей не удалось. Она чувствовала себя ужасно. Руки были холодные, как ледышки, пальцы тряслись мелкой дрожью. На лбу выступила липкая испарина.

Все же Ольга собралась с силами и попыталась сесть. Старый диван скрипнул под ней. Ольга ухватилась за подоконник и посмотрела в окно.

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: квартира расположена на одном из последних этажей многоэтажки. Сразу у дома начинался зеленый массив парка, в котором тут и там, словно каменные островки, виднелись жилые дома.

— О-о, — произнес сзади чей-то мужской голос, — наша спящая красавица проснулась и собралась пойти погулять в парк.

Ольга обернулась. Сзади нее стояли Игорь и Григорий. Григорий первым подошел к ней и приказал:

— Сядь.

Ольга повиновалась и послушно села на диван.

— Вот так хорошо, — сказал Григорий, — а то еще оступишься и упадешь вниз.

— Ничего, — произнес Игорь, — она не разобьется. Так и будет висеть на наручнике.

— Что вы хотите? — с трудом разлепив ссохшиеся губы, спросила Ольга.

— Ничего особенного, — произнес Игорь. — Всего лишь один маленький чемоданчик, в котором лежит компьютер, в котором хранится информация, которая в свою очередь тебе совершенно не интересна, а для нас очень важна. Так где он находится?

Сергей открыл глаза, услышав, как скрипнула входная дверь в сторожку. В сенях послышались тихие, неспешные шаги.

— Глеб, это ты? — крикнул Сергей.

В следующий момент понял, что это не Глеб. В дверном проеме появился Вадим Бойко. В его руке был пистолет.

— Надо же, какая встреча, — «обрадовался» Потапов, садясь на диван, на котором только что лежал.

— Сергей, спокойно, не дергайся, — предупредил Бойко, направляя дуло пистолета в грудь Потапову.

Он подошел к дивану и, просунув руку под подушку, вынул оттуда «ТТ».

— Вот теперь можешь расслабиться, — сказал Вадим и уселся напротив Потапова на табуретку, стоящую рядом со столом.

— Как тебя собачки пропустили? — спросил Сергей. — Я не слышал лая.

— У собачек осенние свадьбы. У них любовь, и им сейчас не до служебных обязанностей. Бегают где-то, радуются жизни. В отличие от нас… Я дождался, когда Глеб уйдет по своим делам, после чего решился нанести тебе визит.

Сергей посмотрел на Бойко. Плащ его был влажный, то ли от прошедшего ночью дождя, то ли от утренней росы. Под глазами темные круги. Лицо заросло щетиной.

— Похоже, ты провел бессонную ночь. Пришлось посидеть под дождичком, здесь, недалеко в кустарнике? То-то, я смотрю, «кавказцы» сегодня лаяли среди ночи. Надеюсь, ты не простудился, — с сарказмом в голосе сказал Потапов.

— Ты лучше подумай о своем здоровье. Ведь это ты у меня на мушке сейчас.

— Пожалуй, ты прав, слишком много заботы о человеке, который пришел меня убить. Ведь ты пришел именно за этим? — спросил Сергей, глядя в глаза Бойко.

Тот в ответ промолчал.

— Как ты меня нашел?

— Очень просто, я ведь знал, кого искать. Ведь я один из немногих, может, даже единственный, кто уцелел после знакомства с Глебом Панкратовым. — В голосе Бойко звучала ирония. — Во всяком случае, после того, как он начал выполнять обязанности твоего «чистильщика». Поэтому я и решил, что искать надо не тебя, а его. Я знал его фамилию, имя, отчество. Эфэсбэшники и люди из «Тонеко» не знали этого. К тому же я еще давно узнал, какое у Глеба прикрытие, ведь он до сих пор числится сторожем в этом колхозном саду, периодически отлучаясь на несколько дней для решения возникших у тебя проблем.

— Меня только одно удивляет, — проговорил Сергей, — почему ты пришел сюда сам. Ведь можно было прислать наемных убийц, и твои работодатели с удовольствием прислали бы сюда целый отряд киллеров. Или для тебя это дело чести?

— Может быть, и так, — задумчиво проронил Бойко. — Во всяком случае, разобраться с тобой — это мое дело, личное. Проблемы же моих, как ты выразился, работодателей меня нисколько не волнуют.

— Ты все же принял их предложение поучаствовать в охоте за мной.

— Да, — согласился Вадим, — принял. Но по своим соображениям.

— Они сами вышли на тебя или ты, узнав о моих проблемах, предложил им свои услуги?

— Я мало что знал об этом деле. Слышал только, что ты залез в нефтяной бизнес и у тебя возникли проблемы с крупной московской нефтяной корпорацией. Просто на меня вышел сотрудник ФСБ по фамилии Доронин. Он сообщил, что знает об истории наших с тобой взаимоотношений. Кроме этого, он сказал, что его структура давно следит за твоей деятельностью. По его мнению, ты и раньше нарушал закон, оставаясь безнаказанным, но они закрывали глаза, когда речь шла о разборках с местными бандитскими группировками. Но сейчас, по мнению майора, ситуация совсем иная, поскольку ты во главе с кучкой других уголовных авторитетов попытался наехать на интересы известных и уважаемых по всей стране предпринимателей, пришедших в нашу область подымать производство и давать новые рабочие места. Поэтому с тобой пора кончать. Он предложил мне помочь им, как человеку, много знающему о тебе, о твоих привычках и методах работы. И к тому же имеющему на тебя зуб.

— И ты с радостью согласился.

— Да, я согласился, с радостью. Для меня это был шанс избавиться от всего этого наваждения, сопровождавшего меня последние годы.

— О чем ты? — удивленно спросил Потапов.

— Ты унизил и оскорбил меня, с позором изгнав из города. За мои грехи ты отнял у меня все, что принадлежало мне по праву. И за это я тебя ненавижу.

Вадим не отрываясь смотрел в глаза Потапову.

— Но с другой стороны, я действительно был виноват перед тобой. И еще больше я чувствовал вину за смерть Андрюхи Карпова, нашего с тобой дружбана, с которым мы долгие годы были вместе: и в армии, и в бизнесе. Я пусть и косвенно, но все же был причастен к его смерти. Все это вместе не давало мне покоя, разрывало мою душу на части. С одной стороны, меня мучили ущемленное самолюбие и жажда мести, с другой — вина и сознание того, что я совершил глупый и подлый поступок. Иногда мне казалось, чтобы решить эту психологическую проблему, мне нужно убить тебя, устранить физически. Именно с такой мыслью я и взялся за это дело.

Свободной рукой Бойко достал из кармана пачку сигарет, затем зажигалку и, щелкнув ею, прикурил, держа постоянно под прицелом Потапова. Сделав несколько глубоких затяжек, он продолжил:

— Но затем я передумал… Я понял, что это неправильно. Убив тебя, я ничего не решу. Ведь в моей башке-то ты по-прежнему будешь живой! — с отчаянием в голосе проговорил Бойко. — И Андрюха Карпов тоже будет живой… И я так же буду продолжать спорить с вами, доказывая свою правоту. А вы будете по-прежнему упрекать меня за содеянное.

Вадим, выпустив изо рта струю дыма, снова посмотрел Сергею в глаза. Тот лишь молчал, внимательно слушая своего собеседника.

— В общем, я решил, что для меня это будет шанс реабилитироваться перед тобой. Я подумал, что, если я помогу тебе, мне станет легче жить. А помочь тебе мне было легче, поскольку формально я действовал против тебя на стороне противника. По замыслу эфэсбэшников, я должен был втереться к тебе в доверие, выяснить твои ближайшие планы, а затем сдать тебя им на убой.

— Как ты вычислил мой приезд? — спросил Сергей.

— Зная твою предусмотрительность, я предположил, что, если ты полетишь самолетом, в аэропорту для тебя должна быть оставлена машина, так как твои люди встречать тебя не придут, ведь они почти все под колпаком и могут навести на твой след. Поэтому мы договорились с владельцами автостоянок в районе аэропортов и вокзалов о том, что они сообщат нам, если на твое имя будет оставлена автомашина. Это ловушка сработала. Но поскольку мы не знали, когда именно ты прилетишь, мы дежурили в аэропорту круглые сутки. Это было довольно напряженно, но, к счастью, такой режим продлился недолго. Через два дня после того, как машина была поставлена на стоянку, появились ты и Глеб.

— А потом вы инсценировали нападение на меня и твою псевдопомощь.

— Да, — угрюмо согласился Бойко. — Но на самом деле помощь тебе была оказана, когда я намеренно неудачно поставил в трубку телефона «жучок», будучи уверенным, что Глеб не спит. Этого старого волка я тоже хорошо знаю.

— Почему ты открыто не сказал мне об этом?

— Я не мог, потому что на мне самом висел «жучок». Мои действия жестко контролировались людьми из «Тонеко», и все наши разговоры с тобой записывались на магнитофон. Парни, сопровождавшие меня, это не моя охрана, это люди из службы безопасности «Тонеко». В мою задачу входило сначала предупредить тебя, а затем помочь тебе смотаться, что я и сделал там, на набережной, в Москве. Ведь я знал, что, увидев «жучок», ты разработаешь план, как избавиться от нашей опеки, поэтому сразу согласился с твоими предложениями сесть к вам в машину. Лишь позже на набережной пришлось понервничать, понимая, что ты мне не веришь, когда я говорил, что мною тоже могут пожертвовать.

— Честно говоря, — произнес Сергей, — я отмечал для себя какие-то странности в твоей игре. Например, этот «жучок», совершенно небрежно поставленный, был совершенно не нужен. Квартиру можно было подслушать совершенно иными, более безопасными в этом смысле способами. Для такого специалиста, как ты, эта ошибка была странной. Да и врача можно было вызвать подставного, который, вместо того чтобы помочь Глебу, умертвил бы его. Но если это все так, как говоришь, какого черта ты приперся сюда с «пушкой»?

— Я думаю, что другого способа заставить тебя до конца выслушать меня и поверить мне не было. Я решил, что этот метод самый надежный.

После этого Бойко вынул пистолет Потапова и бросил его на диван рядом с Сергеем. Свой пистолет он поставил на предохранитель и убрал в карман плаща.

— Извини, что держал тебя все это время в таком напряжении, — сказал Бойко.

— Ты тоже меня извини, — ответил Потапов.

— Не понял, — удивился Бойко, — за что?

Сергей кивнул на окно сзади Бойко. Тот скосил взгляд и замер в удивлении. На него глядел ствол пистолета, который держал в руках Глеб.

— Дело в том, что мы еще вчера засекли чужака здесь. И рано утром Глеб только сделал видимость, что ушел. На самом деле он тайными тропами вернулся к сторожке и все это время контролировал нашу с тобой беседу.

Глеб исчез из виду и через несколько секунд появился в комнате, по-прежнему с пистолетом в руках.

— Хорошо, что у него не сдали нервы, — проговорил погрустневший Бойко, — а то бы еще пристрелил меня, чего доброго. Черт, все-таки ты меня переиграл, — добавил он в конце.

— Ладно тебе, хорошо то, что хорошо кончается, — улыбнулся Сергей.

Вадим бросил на Потапова короткий пристальный взгляд и произнес:

— К сожалению, не все хорошо кончается, отчасти и поэтому я сейчас здесь нахожусь.

— Что еще случилось? — спросил Панкратов, с недоверием глядя на Бойко.

— Вашим врагам все же улыбнулась удача. Эта девчонка, Ольга Закосова…

При этих словах Вадима Сергей изменился в лице. Он побледнел, впившись взглядом в говорившего Бойко.

— В общем, они схватили ее, — договорил тот и тяжело вздохнул.

Потапов вскочил с дивана и, подлетев к Бойко, схватил его за лацканы плаща.

— Врешь, сволочь, как это могло случиться?

— Я точно не знаю, — проговорил Бойко, пытаясь освободиться от хватки Потапова. — Они вычислили какую-то ее подругу и поставили телефон на прослушивание. А эта твоя девчонка позвонила подруге и договорилась о встрече. Там они ее и сцапали.

Потапов выпустил плащ Бойко и в нервном возбуждении прошелся по комнате.

— Ты выяснил, где она? — спросил он, вновь остановившись перед Вадимом.

— К сожалению, нет. Единственное, что мне удалось узнать, что ее держат в какой-то квартире в Подольске, в Подмосковье. Я случайно услышал разговор двух секьюрити из «Тонеко», которым предстояло целую неделю сторожить ее. И они жаловались, что для этого им придется уезжать из Москвы в Подольск.

— Вот почему она не отвечает на мои телефонные звонки, — прошептал сам себе Потапов.

— Я думаю, что в ближайшее время они предъявят тебе какой-то ультиматум или в лучшем случае сделку. Жизнь этой девчонки против твоих уступок. А возможно, они просто попытаются использовать ее, как наживку.

Сергей уже не слушал Бойко. Он схватил лежащую на столе трубку сотового и набрал номер:

— Костя, это Сергей, возьми пару машин и несколько надежных ребят. Мы сейчас же уезжаем в Москву.

Он положил трубку и снова заговорил будто сам с собой:

— У нее же не так давно была операция. Если они ее пытали, она может этого не выдержать.

— Я поеду с тобой, — сказал Глеб.

Сергей медленно поднял на него взгляд и уже спокойно ответил:

— Нет, ты останешься. Хватит с тебя приключений. Залечивай руку.

— Чушь! — возмутился Глеб. — Ты знаешь, что я и с одной рукой могу!..

— Все равно нет. Тебе там нечего делать. Стрелять мы больше не будем, мы едем договариваться…

Потапов раздумывал еще секунду-другую, снова взял сотовый и набрал номер. Это был секретный номер, который дал ему Гаврилов на случай экстренной связи. Такой телефон, как правило, использовали на два-три звонка и избавлялись от него.

Услышав скрипучий голос старика, Сергей сразу же, не представляясь, перешел к делу:

— Василий Петрович, у меня проблема…

Выслушав Потапова, старик несколько секунд молчал, затем неожиданно спросил:

— А где, ты сказал, сховали эту девку?

— Кажется, в Подольске, в Подмосковье…

— Ну что ж, это хоть и маленький, но шанс для тебя, — неопределенно сказал Гаврила.

— Не пойму, о чем ты мне толкуешь, в чем этот шанс? — недоумевая, переспросил Сергей.

— Я тебе вот что скажу — сам в столицу воевать не рвись, но и ложиться под козлов этих не смей. Дело сделано почти, еще чуток — и мы их за яйца возьмем и предъявы по полной программе им сделаем… В Москве тебе помощь нужна будет, и есть человек в Подольске очень уважаемый, да к тому же он перед тобой в большом долгу…

— Кто это? — задал вопрос Потапов.

— Захар Жордания, известный больше как Жорж, — последовал ответ Гаврилова, — к нему и обратись по прибытии, а я ему и от себя маляву отправлю, чтоб он постарался…

…Через пару часов два джипа «Гранд Чероки» мчались по загородной трассе в сторону Москвы. В головной машине, кроме Потапова, ехал Титов, сидевший рядом с шофером, и Вадим Бойко.

Всю дорогу, начиная от сторожки Глеба, Потапов молчал, размышляя над своим незавидным положением. Молчали и остальные.

Титов первым нарушил молчание:

— Сергей, я забыл тебе сказать, что мне звонил сегодня Селантьев. По поводу того банковского счета за границей, оформленного на какую-то Сидлецкую. Так вот, эта Сидлецкая является родной племянницей нашего губернатора. Таким образом, деньги на счету фактически принадлежат губернатору. А это значит, что он один из тех, кто противостоит нам.

— Это можно было предполагать, — тяжело вздохнул Потапов, — поэтому силы слишком не равны. Впрочем, хватит на сегодня дурной информации. Сейчас мне надо думать о другом деле.

Два черных джипа остановились у трехэтажного особняка на одной из тихих московских улочек. Из машины вышли Титов и Потапов и подошли к массивной дубовой двери, над которой висела видеокамера наружного наблюдения. Титов позвонил.

Через несколько минут камера зашевелилась, повернувшись сначала в одну, потом в другую сторону, тщательно осматривая лица гостей, а также обстановку вокруг них, после чего замок открылся и дубовая дверь распахнулась. На поверку она показалась металлической, лишь с дубовой обшивкой.

— Проходите, — произнес высокий черноволосый мужчина с усами, одетый в штатское, с помповым ружьем в руке.

Титов и Потапов вошли в помещение, после чего охранник тут же захлопнул дверь. Молоденькая секретарша, стоявшая на ступеньках лестницы, была очень вежлива:

— Добрый день. Вас ждут, проходите, пожалуйста, — и, развернувшись, стала подниматься по ступенькам лестницы вверх.

Мужчины последовали за ней. Поднявшись на третий этаж, все трое прошли по коридору и очутились у еще одной металлической двери. Секретарша открыла ее с помощью кодового замка, прошла внутрь. Буквально через несколько секунд она вышла, пропуская гостей в комнату.

Это был просторный зал, обставленный старинной мебелью или мебелью, изготовленной под старину, и с камином. На просторном кожаном диване сидел Жордания.

По сравнению с последним разом, когда его видел Титов, он почти не изменился. Все та же черная одежда, коротко стриженные волосы и большой перстень на правой руке.

Рядом с сидевшим на диване Жоржем стоял высокий здоровяк, несколько раскормленный, с покатыми плечами, крупным животом, на котором он все же с трудом застегнул пуговицу пиджака. Мужчина, как и его босс, был одет в одежду темных тонов. Маленькие темные глазки его словно буравили вошедших.

Жорж поднялся навстречу гостям с приветствием:

— Э-э, Костя, дорогой, рад видеть тебя.

Пожав руку человеку, которого он знал, Жорж тут же перебросил взгляд на Потапова. Костя мгновенно сориентировался и представил своего шефа:

— Это мой босс, Сергей Владимирович.

— Здравствуй, Сергей Владимирович. Очень рад, очень рад, давно хотел познакомиться. Проходите, гостями будете.

Потапов поздоровался и, пройдя к центру комнаты, уселся в кресло, на которое указал хозяин. Титов, соблюдая субординацию, не стал садиться рядом, а остановился рядом с Потаповым.

Жорж сел напротив Сергея, снова окинул того взглядом, затем резко повернулся к громиле за своей спиной и обратился к нему чуть возмущенно:

— Слушай, Гиви, что стоишь. Иди дай распоряжение, пусть несут вино, фрукты. Гости в доме, дорогие гости.

Получив распоряжение от своего шефа, Гиви с редкой для его веса быстротой пересек комнату и, выйдя за дверь, дал указание секретарше.

— Давно хотел познакомиться с тобой, Сергей Владимирович, — сказал Жорж. — Покойный Тенгиз, друг мой, хорошо о тебе отзывался. Хороший, говорил, человек, порядочный. Недавно был в вашем городе, с Гаврилой встречался. Тоже хорошо о тебе отзывался. Говорит, можно доверять этому человеку. Правда, город ваш мне не очень понравился. Плохо встретили, чуть не убили… А кореша моего замочили… Суки позорные, шакалы бешеные…

Жордания на секунду замолчал, плотно сжав челюсть от нахлынувшей на него волны ярости.

— Спасибо за теплые слова обо мне, Захар Константинович, — ответил Потапов. — Я выражаю вам свои соболезнования по поводу смерти вашего друга. Я уверен, что он погиб от рук тех людей, которые преследуют и меня. Эти же люди убили Тенгиза Сохадзе. Поэтому враг у нас один, и я приехал сюда обсудить с вами возможность сложить наши усилия в борьбе с этими людьми.

— Хорошо сказал, правильно, — подтвердил Жордания. — Я сам так говорил, но у вас там в городе мало людей, кто хочет вместе действовать. Гаврила — хороший человек, но, — Жордания цокнул языком, — старый стал, хотя этот лис, как выясняется, еще не весь порох истратил. Говорят, все это время, пока тебя не было, он в курсе ваших дел был и тебя чем мог поддерживал… А этот Тихон — молодой и ершистый, но легко говорит, легко обещания дает. Как слово держит — не знаю.

Жорж исподлобья взглянул на Потапова и жестко произнес:

— Ни один мне на помощь не пришел после того, как нас на трассе замочили. Только твои люди помогли, в Москву меня вывезли, с охраной. Я должник твой, Крестный.

— Это я буду ваш должник, Захар Константинович, — ответил Сергей, — если вы поможете мне в моей беде.

Секретарша ввезла тележку, на которой стояла пара бутылок дорогого вина, корзина с фруктами и несколько тарелок с нарезанной мясной закуской. Когда она ушла, а громила Гиви стал снова за спиной хозяина, Жордания спросил:

— Что случилось, дорогой? Что хочешь, чтобы я сделал для тебя?

Сергей вкратце рассказал Жордании о похищении Ольги и о том, какая роль отводилась ей в этой истории.

— По данным, которые мы имеем, Ольгу держат где-то в Подольске на частной квартире. Если бы это случилось в моем городе, я бы сам разобрался с этим, но в Москве мне нужна помощь, поэтому я рассчитываю на вас и на ваш авторитет.

Жордания уткнулся взглядом в пол, сосредоточенно обдумывая сказанное Сергеем. На скулах заходили желваки, выдавая нервное напряжение, которое охватило его. Наконец он тяжело вздохнул и, повернувшись к Гиви, произнес:

— Набери номер Султана, я поговорю. Султан — хороший человек, должен помочь. У него в Подольске много стукачков.

Гиви достал из своего кармана трубку сотового телефона и набрал номер.

— Борис, это Гиви звонит. Дай трубку своему шефу, мой босс хочет с ним поговорить.

Жордания взял трубку у Гиви и тут же радостно прокричал в нее:

— Ва, Султан, дорогой, здравствуй, мой хороший. Как здоровье? Как дети?.. Почему две недели назад приезжал к нам и не зашел ко мне, вина не выпил со мной… Э-э, обижаешь, дорогой. У всех бизнес, у тебя бизнес, у меня бизнес… А зачем нужны такие дела, если к другу зайти некогда? У меня тоже проблемы бывают, и у тебя бывают, а ты заходи, и мы все вместе решим… Кстати, Султан, у меня тут одна маленькая проблема. У одного моего хорошего друга какие-то звери невесту похитили… Да, да, люди так не поступают… Слушай, Султан, помоги найти, должником твоим буду… Как поможешь? Мне шепнули, что женщину эту в Подольске, на частной хате взаперти держат. Я знаю, ты там бываешь, у тебя друзья там, вдруг подскажут что дельное… Хорошо, жду звонка, жду… Спасибо, дорогой.

Жорж отключил связь и посмотрел на Потапова.

— Не волнуйся, брат, все будет нормально. А теперь давай посидим, выпьем. А о делах говорить не будем. Какие тут дела, у человека горе такое…

Шли вторые сутки с момента похищения Ольги. Все это время она находилась на диване, прикованная к батарее отопления. Она так и не поняла, каким образом ее могли вычислить и схватить. При Ольге бандиты обнаружили записную книжку, в которой было лишь два московских адреса: Настин и адрес квартиры, где жила Ольга.

Отобрав ключ, они уехали туда и изъяли чемоданчик с компьютером. Но на этом не успокоились. И хотя она честно призналась, что в ее задачу входило лишь сидеть и ждать звонка, ей не поверили, подвергнув все же допросу с пристрастием.

После трех часов криков, чередующихся с ударами по лицу, они все же пришли к выводу, что девушка больше ничего не скрывает, и оставили ее в покое.

Но, несмотря на побои, главной причиной шока, в котором находилась Ольга, было то, что она подвела Потапова и чемоданчик со столь ценной информацией попал по ее вине в руки врагов Сергея. Это послужило причиной глубочайшего уныния и апатии ко всему.

Почти весь день Ольга лежала на диване не вставая. Она даже не сильно задумывалась, почему ее до сих пор держат здесь.

«Скорее всего, — подумала она, — бандиты ждут удобного момента, чтобы увезти ее и пристрелить».

Внутренне Ольга решила, что она этого заслуживает, так как причиной всей этой трагедии и, возможно, будущих бед Потапова явилась ее беспечность.

Неожиданно из глубокой задумчивости Ольгу вызвало какое-то тихое постукивание.

Ольга с трудом разлепила веки. Постукивание повторилось. Теперь она поняла, откуда оно исходило. Кто-то стучал по окну. Несмотря на то, что она находилась в глубокой апатии, ее это удивило, так как этаж был высокий, а балкона за окном нет.

«Может, птица», — подумала она и подняла голову.

То, что Ольга увидела, крайне изумило ее. За окном, на шнуре, прикрепленном к широкому поясу, висел молодой человек, держащий в руках пистолет с длинным стволом. Поняв, что Ольга заметила его, молодой человек приложил дуло к губам. Затем он, ткнув пальцем в окно, жестами показал ей, чтобы она открыла шпингалет. Ольга испуганно смотрела на молодого человека, бросив взгляд в сторону кухни, на которой, попивая пиво, сидели два охранника, стороживших ее. Это были те самые Григорий и Игорь, которые похитили ее.

Бандиты уделяли ей не слишком много внимания, прекрасно понимая, что самой ей отсюда не сбежать. Поэтому почти весь вечер они сидели на кухне, лишь изредка заглядывая в ее комнату по пути в туалет.

Несколько секунд Ольга размышляла. Она пыталась оценить ситуацию. Молодой человек за окном был ей совершенно не известен. Не исключено, что он такой же бандит.

«Но, с другой стороны, — пришла Ольга к выводу, — что я, собственно, теряю? Хуже все равно не будет. Какая разница, кто меня убьет, те или эти, старые бандиты или вновь прибывшие. А рискнуть все же можно».

Ольга приподнялась на диване, затем села и, протянув свободную левую руку, ухватилась за верхний шпингалет и всем телом потянула его вниз. Он поддался довольно легко. Следующим движением она попыталась открыть нижний. Этот шел с большей натугой, но тем не менее, расшатывая из стороны в сторону, Ольга все же открыла и его.

При этом раздался небольшой щелчок. Опасаясь, что бандиты услышали его и сейчас придут, Ольга что есть силы рванула на себя оконную раму и открыла окно.

Из кухни послышался мерный топот приближающегося охранника. Парень, висевший за окном, чуть присвистнул, давая команду людям, опустившим его на тросе, и те рывком утащили его вверх.

В этот самый момент в комнате появился Григорий. Лицо его слегка покраснело от выпитого спиртного. В одной руке он держал пистолет, в другой — надкушенный огурец.

— А, сука, — протянул он, увидев спину Ольги, стоящей у окна. — Что, свежего воздуха захотелось?

Он подошел к ней и рывком отбросил Ольгу на диван.

— Или, может, на помощь позвать кого хочешь, подлюка.

Он откусил огурец и, жуя, произнес:

— Если ты еще раз, коза брыкучая, подойдешь к окну, то я тебе не только руку к батарее пристегну, я тебе еще петлю на шею надену, чтобы не дергалась.

Он засунул пистолет за пояс брюк и уже намеревался закрыть окно, но что-то его заставило высунуться и посмотреть, что делается внизу. Этот машинальный жест стоил Григорию жизни. Когда он наклонился над подоконником, кто-то сверху накинул на его шею петлю и резко затянул ее. Григорий схватился за шею. Изо рта его посыпались куски непережеванного огурца, глаза вылезли из орбит. При этом его тело неумолимо двигалось вверх.

Последнее, что увидела Ольга, это болтающиеся ноги Григория. Прошла еще секунда-другая. Ноги его свело в судороге, и Григорий перестал дергаться навеки.

Затем удавку отпустили, и тело Григория полетело вниз. В окне же появился тот самый молодой человек, который попросил Ольгу открыть шпингалеты. Вслед за ним тем же путем появился еще один парень.

Оба, как только оказались в комнате, не мешкая, без слов, отстегнули веревки от пояса и с пистолетами наготове медленно и бесшумно направились в кухню.

— Григорий, где ты там, мать твою, я уже разлил. Иди сюда быстрее.

Ольга не слышала почти никаких выстрелов, после того как «скалолазы» оказались на кухне. До ее ушей донесся лишь удивленный крик, затем приглушенные хлопки. Их было несколько.

Как только в кухне все стихло, парни появились в комнате. Один из них нес ключ, с помощью которого открыл замок наручников.

— Кто вы? — спросила Ольга, с удивлением и испугом глядя на своих освободителей.

— Успокойся, детка, мы те, кому ты должна радоваться.

Второй парень принес из соседней комнаты плед и накрыл им Ольгу, которую начала бить нервная дрожь — сказывались последствия пережитого стресса. На глаза ее навернулись слезы.

Прошло еще какое-то время, и входная дверь открылась. Ольга увидела невысокого приземистого мужчину, одетого во все черное. Рядом с ним шел маленький, сухонький седоватый мужичок с восточными чертами лица.

— Не плачь, не плачь, детка, все хорошо, — проговорил мужчина в черном. — Все закончилось. Эти плохие люди не будут больше тебя мучить. Ты теперь свободный человек.

Он повернулся к одному из «скалолазов» и сказал:

— Сходи, принеси попить, видишь, женщине плохо.

И, обратившись к Ольге, погладил ее по голове:

— Тихо, тихо, детка.

Ольга верила и не верила в свое чудодейственное освобождение. Прошло не более десяти минут с того момента, как в окне показался первый «скалолаз», и вот какие-то незнакомые ей люди утешают ее и говорят, что все будет хорошо.

И вдруг Ольга увидела, что в дверном проеме показался Сергей Потапов…

По случаю городского Дня молодежи губернатор устраивал прием в загородной резиденции.

Молодежь на этом приеме была представлена небольшой кучкой работников администрации в ранге не ниже заместителей начальников отделов и большим количеством юных и не очень девушек, специально приглашенных для того, чтобы скрасить однообразие вечеринки чиновников.

Резиденция губернатора располагалась на берегу Волги в местечке под названием Утес и представляла собой комплекс зданий бывшего дома отдыха «Сокол». Когда-то это было заведение, обслуживающее партийных и советских работников.

Придя к власти в области, губернатор закрыл убыточный дом отдыха, перепрофилировав его под свою загородную резиденцию. На территории объекта был построен двухэтажный особняк, обнесенный внутренним забором. В этом особо охраняемом здании и жил губернатор, когда бывал здесь.

Застолье, проходившее в большом зале главного корпуса бывшего дома отдыха, постепенно набирало обороты, переходя в стадию веселой гульбы. На этом этапе веселья служивый люд, склонный к алкоголизации, уже не сдерживал своих пристрастий и вовсю хлобыстал халявную водку, обильно выставленную на столах.

Другие чиновники и приглашенные, в меру вкусив зеленого змия, дабы не навредить своему эротическому потенциалу, покинули столы и, разобрав девиц нетяжелого поведения, принялись отдаваться другой страсти. Занимались они этим по индивидуальной программе, кто в своем домике, кто на лоне природы, некоторые затейники перешли к групповым формам сексуального общения.

Губернатор хотя и лояльно относился в подобному времяпрепровождению своих коллег по работе, но сам в них участия в абсолютном большинстве случаев не принимал.

То ли в силу возраста, у губернатора заканчивался шестой десяток, а скорее всего, в силу своей с годами выработанной привычки к умеренности, он уже на начальной стадии гульбы покидал застолье и уединялся в своем особняке, как правило, в сопровождении некоторых важных гостей, и если ударялся в гульбу, то в очень ограниченном кругу.

Вот и сегодня, едва начали проявляться первые признаки усиления пьянки, губернатор, воспользовавшись каким-то формальным предлогом, покинул стол. Для остальных же это послужило поводом для активизации гульбы.

Вице-губернатор Леонид Селантьев тоже ждал этого момента, но с другой целью — ему надо было срочно переговорить с губернатором, и об организации этой аудиенции он договорился с ближайшим помощником губернатора Котовым.

Последний пользовался наибольшим доверием главы области и был в неплохих отношениях с Селантьевым, несмотря на опалу последних месяцев, в которой находился Леонид.

Котов дал понять Селантьеву, когда тот должен покинуть стол и выйти на улицу, чтобы подождать там губернатора и переговорить с ним по пути в его особняк. В свою очередь он предупредил и своего шефа, дабы встреча с Селантьевым не была для него неожиданностью.

Когда губернатор в сопровождении Котова и двух охранников вышел из здания главного корпуса, Селантьев подошел к нему:

— У меня короткий разговор. Я не займу много времени.

— Поздно уже говорить о чем-либо, — вздохнув, произнес губернатор. Эта фраза могла быть понята двусмысленно, и губернатор добавил: — Время уже позднее.

— Это очень важный разговор, и информация, которую я собираюсь сообщить, должна заинтересовать вас даже в это время суток.

Губернатор удивленно пожал плечами и спросил:

— Почему не встретился со мной раньше?

— Вы же понимаете, какая на сегодняшний день вокруг меня сложилась обстановка. Мой статус в вашей администрации понижен, у меня отняли многие полномочия. Я уже не могу проходить к вам на прием так же просто, как раньше, поэтому приходится довольствоваться короткими встречами типа этой.

— Ты пришел сюда пожаловаться мне на жизнь? — насмешливо спросил губернатор.

— Нет, — твердо произнес Селантьев. Слова шефа его несколько задели, но он не подал виду. — Я вообще не хочу что-либо объяснять. Я хочу, чтобы вы послушали другого человека. Будьте уверены, что информация, которую он сообщит, вам будет очень интересной.

— Кто этот человек? Я его знаю? — несколько удивившись такой просьбе, спросил губернатор.

— Да, вы знакомы. Этот человек — Потапов Сергей Владимирович.

— Он что, сейчас здесь присутствует? — еще больше удивился губернатор.

— Я провел его на территорию вашей резиденции, выдав его за своего референта, — ответил Селантьев.

— Что ему надо?

— Он только хочет поговорить с вами, проинформировав вас о том, что ему удалось узнать по поводу дел в нефтяной компании «Сатойл».

Губернатор задумался. Все сказанное Селантьевым навевало мысли о шантаже. Но все же что-то подсказывало опытному политику, что такой человек, как Потапов, не стал бы встречаться с ним подобным образом ради банального вымогательства.

— Хорошо, приведи его ко мне в особняк через десять минут, — решил губернатор после раздумий.

В просторную комнату на втором этаже губернаторского особняка вошли Потапов и Селантьев.

Губернатор давно уже не видел Потапова лично и поэтому с интересом окинул его взглядом.

Сергей похудел, на висках явственнее пробивалась седина. Губернатору показалось, что, несмотря на свой еще молодой возраст, Потапов выглядит очень усталым человеком. Похоже, напряженная борьба и жизненные передряги последних месяцев и даже лет сказались на Сергее.

Но, несмотря на это, Потапов держался, как всегда, уверенно и деловито. Взгляд его темных глаз был по-прежнему спокойным и внимательным, губернатор не увидел в нем никаких проявлений паники и затравленности.

Поздоровавшись с Потаповым за руку, губернатор предложил ему присесть.

— Мы очень давно не виделись с вами, Сергей Владимирович, — сказал наконец глава области, усаживаясь в кресло напротив Потапова.

— К сожалению, я отсутствовал в нашем городе, и, увы, не по своей воле. Но теперь я вернулся, и надеюсь, что надолго.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — быстро спросил губернатор.

— Для того, чтобы наш разговор состоялся, я должен обратить ваше внимание на информацию, которая недавно попала мне в руки. Я не буду говорить о том, как я ее получил, это сейчас не имеет значения. Но я уверен, что вам она покажется любопытной.

Потапов поднял с пола маленький чемоданчик, с которым он пришел на прием. Раскрыв его, извлек небольшой переносной компьютер, который тут же включил и поставил на журнальный столик рядом с губернатором.

— Здесь хранятся файлы с информацией о тайных зарубежных счетах многих наших чиновников из областной администрации. Тех, кто причастен к нефтяному бизнесу в области. Но не только… Вот файл, в котором указано, что в кипрском банке открыт счет на некую Сидлецкую. Полагаю, вы знакомы с этой женщиной.

Потапов раскрыл файл, и на экране монитора появилась фотография молодой девушки. Губернатор угрюмо смотрел на экран несколько секунд, затем перевел взгляд на Потапова.

— Если вы пришли сюда, чтобы шантажировать меня, то вы напрасно теряете время. Я не буду с вами говорить на эти темы. Хотите скандала — идите и доказывайте все это в прокуратуре.

— Не спешите с выводами, господин губернатор, — спокойно ответил Потапов. — Я еще не закончил. Здесь указана сумма на счету этой Сидлецкой, я уверен, вы ее знаете. Теперь посмотрим, что там на счету другого участника этой сделки с московскими нефтяными магнатами. Вот, например, господин Бубнов, — Сергей нажал клавишу на компьютере, и на экране появилось изображение таблицы движения денежных средств на счету Бубнова. — Обратите внимание, какие суммы начислялись на счет этого господина.

Губернатор напряженно вглядывался в таблицу, одновременно слушая Потапова.

— Я думаю, одного взгляда достаточно, чтобы понять, что суммы эти в несколько раз превышают те, которые зачислены на счет…

Потапов хотел сказать «на ваш счет», но передумал и сказал:

— Были зачислены на счет некой Сидлецкой. Вы сами можете посмотреть остальные файлы…

Губернатор последовал совету Сергея и просмотрел все компьютерные файлы. Затем он кивнул своему помощнику и повернул к нему экран монитора. Котов быстро проглядел информацию с компьютера:

— Это надо, конечно, проверить, но…

Губернатор остановил его жестом руки и посмотрел на Потапова. Тот понял, что может продолжать свой рассказ.

— Я не настолько глуп, и я слишком уважаю вас, чтобы опуститься до банального шантажа. И я не хочу скандала, в противном случае эти материалы давно бы оказались в прокуратуре. Мне не нужны скандалы и громкие разоблачения. Я бизнесмен, и главное для меня — надежность и процветание моего бизнеса. Я хочу лишь, чтобы мне дали спокойно работать, не пытались разорить меня, используя нечестные методы, не отжимали путем угроз и насилия у меня предприятия, которые принадлежат мне по праву. Поэтому я вынужден был обороняться, зачастую отвечать жестко и даже жестоко на удары моих врагов… Я всегда был честен со своими партнерами по бизнесу и старался выбирать себе в партнеры только порядочных людей.

— К чему вы все это? — спросил задумчиво губернатор.

— К тому, что вы в этом деле выбрали себе в партнеры негодяев, которые в бизнесе признают как аргумент только грубую силу. Для них не существует никакой морали и никаких принципов, кроме личного обогащения. Эти люди просто обманули вас. Бубнов воспользовался вашей осторожностью и нежеланием напрямую участвовать в сомнительных делах. Фактически являясь организатором сделки с «Тонеко», он и его ближайшее окружение получили долю в прибыли, регулярно перечисляя ее на свои счета за границей. На счет же госпожи Сидлецкой была перечислена лишь одна сумма, и сравнительно небольшая.

Губернатор молчал, с каменным лицом слушая Потапова.

— Эти господа, чувствуя, видимо, шаткость своего положения, словно стервятники, принялись дербанить нефтяную компанию, выкачивая из нее почти все резервы. В результате этих действий «Сатойл» сейчас находится на грани банкротства.

— Что вы предлагаете? — слегка охрипшим голосом спросил губернатор.

Потапов вздохнул, чтобы улеглось волнение, охватившее его.

— Я всегда считал вас человеком дела. Что бы о вас ни говорили, я видел по вашим делам, что интересы области для вас стоят не на последнем месте. Поэтому я предлагаю вам союз в борьбе с этими ублюдками, я предлагаю вам спасти «Сатойл» от разорения, взяв дела этой компании в свои руки. Для этого у меня есть план действий, мне нужен лишь союзник вашего масштаба.

Потапов помолчал и добавил к сказанному:

— Я не только выведу компанию из кризиса, но и обязуюсь обеспечить устойчивые доходы всем акционерам и всем заинтересованным лицам.

У Сергея сложилось впечатление, что губернатор понял намек, хотя никак этого не показал.

— Позвоните мне завтра утром в приемную, — вдруг быстро сказал губернатор. — Я думаю, что у нас с вами получится сотрудничество.

Когда Потапов и Селантьев вышли из апартаментов, губернатор спросил у своего помощника Котова, который закрывал за ними дверь:

— Что ты думаешь обо всем, что здесь произошло?

Тот пожал плечами и почти без эмоций произнес:

— Кое-что надо проверить, но сдается мне, что это все правда. И этому есть кое-какие косвенные подтверждения.

— Какие, например?

— Ну, скоро выборы губернатора, и на них нужны деньги. Нефтяной бизнес — очень хороший источник финансирования избирательной компании.

— Чьей?

— Бубнова, к примеру, — спокойно предположил Котов. — Ведь о нем давно поговаривают как о вашем преемнике. Если он станет губернатором, этот скандал ему уже не повредит. Он сумеет найти управу и на Потапова, и даже на вас, если вы предъявите ему счет за обман…

Губернатор встал, прошелся по комнате, затем остановился у столика с компьютером. Несколько секунд молча смотрел на него, потом перевел взгляд на Котова.

— Пригласи ко мне начальника управления ФСБ генерала Уварова. Я думаю, его управлению собственной безопасности пора разобраться с полковником Гореловым и его управлением. Завтра на утро назначь встречу с Потаповым в правительстве, нам надо обсудить, что предпринять в отношении «Тонеко»… С Бубновым же я сам разберусь.

Уже три дня дела Тихона шли из рук вон плохо. Неудачи преследовали его одна за другой.

Коммерсант, который был уже готов переписать свою фирму на него за долги, отказался это делать, заявив категорично, что сумеет расплатиться. Другой известный городской коммерсант расторг договор с фирмой Тихона о совместной деятельности, что также сулило немалые убытки.

Тихон сидел в своем кабинете, расположенном в казино «Майами», вне себя от злости.

— Вот падлы! Покалечу гадов! Взбрыкнуть решили, сучары! Забыли, с кем имеют дело! Надо же, как они разом все в откат пошли… Барыги е…чие!

Тихон задумался.

«Черт! Странно все это…»

Кроме того, не работал уже второй день контактный телефон, по которому Тихон соединялся со своими покровителями. Это тоже нервировало, поскольку помощь последних необходима была ему для улаживания дел со взбунтовавшимися коммерсантами.

«И какого черта они взбунтовались?» — подумал он снова. Ведь до этого все шло как по маслу. Что же, черт возьми, случилось?

Тихон снова взял трубку телефона. В этот момент в кабинет вошла секретарша.

Она взволнованным голосом произнесла:

— К вам на прием…

— Кто еще? — недовольно спросил Тихонов.

— Он назвался Потаповым. Сергеем Владимировичем Потаповым… — Секретарша положила на стол визитную карточку.

— Эт-того еще не хватало, — присвистнул Тихон, глядя на визитку.

Этого он точно не ожидал. Последняя информация о Потапове гласила, что он в Москве. И вот, сидит в приемной…

— Так что делать? — спросила секретарша.

— Что делать, что делать… — недовольно проворчал Тихон. — Впускай его… Сейчас поговорим, а потом будет видно, что делать…

Сразу после того, как секретарша вышла из комнаты, появился Потапов.

— Серега, братан, здорово! — радостно воскликнул Тихон, поднимаясь из-за стола. — Какими судьбами? Сколько же мы с тобой не виделись?

— Слишком много вопросов для начала, — резко оборвал его вопли Потапов, усаживаясь в кресло.

— Люди тут разные слухи распускают. То говорят, что тебя взорвали, то — что твою машину где-то под Москвой снайперы расстреляли. Последний слух прошел вообще оригинальный: говорили, что ты в Москве-реке утонул, в своей машине…

— Слухи несколько преувеличены, — сказал Сергей. — Я непотопляем, как айсберг. Он может только растаять, если заплывет близко к экватору. Выйдет, так сказать, за пределы своих возможностей. А я границ не нарушаю. Сам знаешь — в беспределе меня еще никто уличить не мог.

Сергей вынул из кармана пачку сигарет и закурил.

— А вот о тебе, Тихон, тоже слухи разные ходят, — продолжил Потапов. — Говорят, ты быстро поднялся за последнее время.

— Не жалуюсь. Дела идут хорошо, — осторожно ответил Тихон. — Мы работы не боимся, мы вообще… никого не боимся.

— Рад поздравить тебя с этим, — усмехнулся Сергей. — Только, похоже, налицо все симптомы звездной болезни. Если такая, конечно, возможна в бизнесе.

— О чем это ты? — еще больше насторожился Тихон.

— Да все о слухах, — ответил Сергей. — Я не так давно в городе, всего несколько дней. Но за это время поговорить успел со многими. Так вот… Жалуются на тебя, жалуются… И особенно жалуются коммерсанты, которые раньше со своими фирмами в мою ассоциацию «Корвет» входили. Говорят, что ты требуешь, чтобы тебе за «крышу» отстегивали бабки. Непокорных ты разоряешь, бизнес у них отжимаешь. На понятном языке это называется беспределом.

— С какой стати ты мне все это говоришь?! — ответил Тихонов. — Я у тебя в шестерках не хожу. Тебя давно в городе не было, отстал ты от жизни. А здесь многое изменилось за это время. В городе нынче другие правят, и тебя среди них нет.

— Это верно — многое в городе поменялось, — спокойно согласился Потапов, — но я вернулся, и теперь в городе надо кое-что изменить, с учетом моих интересов.

— Передел собрался затеять, — усмехнулся Тихонов. — Приезжали тут и до тебя передельщики. И знаешь, где они теперь?

— Знаю, — ответил Потапов, — в гробу.

— А коли знаешь, то на хер бучу подымать, — отрезал Тихон и, неожиданно смягчившись, добавил: — Обо всем ведь можно мирно договориться.

Потапов поднялся и подошел вплотную к столу, за которым сидел Тихон.

— Договариваться, Тихон, надо с теми, с кем можно договориться. Это была моя главная ошибка во всей этой истории. Она чуть было не стоила мне жизни. Я как-то поехал на встречу с тобой, чтобы обсудить наши дела и договориться о многом. А вместо встречи напоролся на засаду. Погибли мои люди, а я сам чудом спасся.

Тихон молчал, настороженно глядя в глаза Сергею. Он начал понимать, для чего на самом деле пришел Потапов.

— А не так давно два вора в законе приехали на встречу в город, чтобы уладить свои дела и договориться о будущих планах с местными. В том числе и с тобой… После встречи их машины на трассе расстреляли. Погибли все, кроме одного — вора по кличке Жорж. Очень авторитетный, я тебе скажу, человек — этот Жорж. Сейчас он ищет виновников этого расстрела, и если найдет, а он найдет, то месть с его стороны будет скорой.

На лбу Тихона выступили маленькие капельки пота. Он не отрываясь смотрел на Сергея и ничего не говорил в ответ. Впрочем, все было ясно и без слов.

— Ты говоришь, что ничего не боишься? — усмехнулся Потапов. — Честно говоря, у меня о тебе такого мнения не сложилось.

Сергей развернулся и вышел из кабинета.

Едва за ним закрылась дверь, Тихон снова схватил трубку телефона. К его радости и удивлению, на этот раз ему ответили.

— Что там у вас, мать вашу, случилось! — прокричал вместо приветствия Тихон. — Я второй день дозвониться не могу! Нам надо встретиться… Срочно… У меня сейчас был Крестный. Я не знаю, откуда он взялся, вы говорили о нем совсем другое… Он загрузил меня по самые уши… Я уверен, он обо всем знает… Где встретимся… Понял, на углу Бородина и Валовой… Скоро буду.

Тихон положил трубку и вызвал секретаршу.

— Я уезжаю. Пусть приготовят машину. Охрана едет со мной на двух машинах. Ты поняла меня — на двух машинах! — прикрикнул Тихонов.

…Напротив кортежа, состоящего из трех иномарок, остановились белые «Жигули» девятой модели. Из машины вышел майор Доронин и, перейдя через дорогу, уселся в черный «Мерседес», спереди и сзади которого стояли джипы с охраной.

— Что за панику ты поднял? — спросил Доронин у сидевшего рядом с ним Тихона.

— Хватит меня за лоха держать! — огрызнулся Тихон. — Я поболее вашего рискую. Крестный мне не простит, если узнает, что я, на вас работая, подставил его под пули, да и этот вор, как там его?

— Не дрейфь, — успокоил его Доронин. — Они ничего не узнают. Мы своих агентов не выдаем. И запомни — все, кто с нами сотрудничал, не жалели об этом.

— Конечно, не жалели… пока живы были, — угрюмо пошутил Тихон.

— А ты что хотел, чтобы за такие бабки, какие ты заколачиваешь с нашей помощью, и не рисковать, что ли? — с нажимом спросил Доронин. — Мы из тебя сделали человека. Под тебя подгребли большую часть бензинового бизнеса в городе. Мы решали все вопросы с твоими конкурентами в городе. Погоди, решим и с Потаповым. Сейчас просто у нас временные трудности.

— Что произошло?

— Полковника Горелова арестовали.

— Как арестовали? — пораженный, спросил Тихонов.

— Да ерунда все это, — отмахнулся Доронин, — игры за власть в конторе. Пройдет время, и все уляжется. Уедет Горелов в командировку куда-нибудь на Кавказ и через полгода вернется. И все встанет на свои места. Наша группировка самая сильная в городе. Мы все равно рано или поздно придем к власти. И своих людей в обиду не дадим, не волнуйся.

Тихон нервно кусал губы, слушая Доронина. Он не верил майору и сейчас впервые по-настоящему пожалел, что пошел на сотрудничество с работниками ФСБ.

— Вы обещали мне убрать Потапова и не сделали этого. Вы также по моей наводке должны были ликвидировать воров, приехавших сюда. Вы и здесь облажались, — в голосе Тихона звучали нотки отчаянья.

— У всех бывают ошибки, — ответил Доронин.

— Но эти ваши ошибки могут стоить мне жизни! — зло вскричал Тихон.

Он и не подозревал, как скоро реализуются его слова.

«Мерседес» Тихона припарковался на дороге таким образом, что под его днищем располагался люк канализации.

В тот момент, когда разговор Тихона с Дорониным был в самом разгаре, крышка люка чуть приподнялась и отодвинулась в сторону. Из образовавшейся щели появилась рука, державшая предмет квадратной формы, завернутый в черный пакет. Секунда — и предмет, напоминающий небольшую коробку, прилип на магните к днищу автомобиля. Затем рука исчезла в люке, и его крышка встала на место.

Прошло не более минуты, как окрестности тихой улочки, на которой остановился «Мерседес» Тихона, огласились мощным взрывом, от которого «Мерседес» подбросило вверх и разорвало пополам. Во всей округе были выбиты стекла в окнах и в стоявших недалеко от взрыва автомобилях.

Почти сразу после взрыва с соседней улицы Валовой отъехала «девятка» серого цвета. В машине сидели двое кавказцев.

Когда машина была уже далеко от места события, один из кавказцев достал сотовый телефон и, набрав номер, произнес в трубку:

— Захар, мы все сделали.

Лотковский посмотрел на часы:

— До встречи осталось пятнадцать минут. Губернатор ждет нас ровно в два часа.

Малеев словно не слышал его, задумчиво глядя в окно.

— Пора, — проговорил Лотковский. — Мы можем опоздать.

Малеев все-таки оторвался от собственных размышлений и сказал:

— Думаю, что это не самое страшное, что сегодня нас ожидает. Если информация об аресте полковника Горелова подтвердится, то, похоже, нас в этом регионе ожидают большие неприятности. Сегодня я звонил Бубнову, и он сказал мне, что не может связаться с полковником. Словом, все это предвещает дурные события.

— К этому я могу лишь добавить, — сказал Лотковский, — что, по дошедшей до меня информации, вчера в автомобиле Тихонова был взорван помощник Горелова майор Доронин.

— Что это, месть со стороны конкурентов? Или Горелов таким образом убирает своих людей?

— Это может быть и то и другое, — ответил Лотковский. — Но нам теперь все равно. Нам нужно договариваться с губернатором. Пожалуй, он сейчас главный политик, который контролирует всю обстановку в регионе.

— В этом смысле сообщение Бубнова о том, что он не может добиться аудиенции у губернатора, — еще одна информация, наводящая на дурные размышления, — тяжело вздохнул президент «Тонеко».

— Мы об этом узнаем через десять минут, — сказал Лотковский, вставая и направляясь к выходу из кабинета.

Малеев медленно двинулся за ним…

…Через двадцать минут помощник губернатора проводил их не в кабинет своего шефа, а в зал для переговоров.

Каково же было удивление Лотковского и Малеева, когда они увидели сидящих рядом с губернатором, за большим овальным столом для переговоров, Потапова и Селантьева.

Собравшиеся сухо поздоровались друг с другом и уселись за столом. Первым заговорил губернатор.

— Как вы догадались, господа, — начал он, обращаясь к Лотковскому и Малееву, — речь пойдет о положении дел в нефтяной компании «Сатойл». А положение дел там критическое… Пожалуй, это не самая жесткая оценка. Конфликт между акционерами достиг своего апогея и практически привел к развалу компании. Дальше такое положение терпеть нельзя. Поэтому вам, господа, придется договориться. Здесь, сегодня…

Губернатор посмотрел на Потапова и продолжил:

— Сергей Владимирович уже имеет пакет предложений к вам. Думаю, что они вполне разумны. Вам останется рассмотреть их, обсудить и принять решение. Мне кажется, что вы это сделаете лучше без меня. А господин Селантьев, с сегодняшнего дня назначенный моим первым заместителем, будет представлять интересы администрации на ваших переговорах. А сейчас, господа, мне стоит покинуть вас, чтобы не мешать своим присутствием. Я уверен, что вы сможете найти решение.

Последние слова губернатора прозвучали как прозрачный намек.

Четверо мужчин, оставшихся в кабинете для переговоров, некоторое время молчали. Наконец Малеев, как всегда, спокойным и меланхоличным голосом спросил:

— Ну, и какие у вас предложения, уважаемый Сергей Владимирович?

— Они очень просты. Развернутой будет лишь аргументация, — ответил Потапов.

— Мы вас внимательно слушаем, — вынужден был сказать Малеев.

— По нашему предложению вы продаете нам весь пакет своих акций по вполне приемлемой для вас, с нашей, конечно, точки зрения, рыночной цене. И, таким образом, выходите из состава акционеров «Сатойла».

— Звучит не очень заманчиво, — усмехнулся Малеев и посмотрел на Лотковского.

Тот промолчал.

— Что ж, в таком случае переходите к аргументации, — продолжил Малеев.

— Аргумент первый — дальнейшая борьба за компанию не увенчается для вас успехом. На сегодняшний день администрация в лице губернатора играет не на вашей стороне. С сегодняшнего дня господин Селантьев, — Потапов посмотрел на Леонида, — выполняет роль куратора нефтяной отрасли в нашем регионе. Бубнов от этого отстранен и помощником вашим уже не будет. Полковник Горелов арестован управлением собственной безопасности ФСБ. Букет обвинений, который ему выдвинут, в лучшем случае гарантирует ему пять лет тюрьмы. Впрочем, все может закончиться более мирно, и Горелова переведут в какой-нибудь другой регион. Но это в том случае, если мы сейчас договоримся.

— Простите меня, — перебил его Малеев. — Нам законно принадлежат сорок процентов акций компании, мы являемся крупнейшими акционерами и с этих позиций можем вести с вами борьбу сколько угодно.

— В таком случае есть аргумент второй. — Потапов вынул из папки несколько листов бумаги и, положив их перед Малеевым, произнес: — Это договор о поставке горюче-смазочных материалов Обуховским НПЗ. Согласно этому договору Обуховский НПЗ должен поставить нам крупную партию бензина в ближайшие месяцы. Предоплату мы уже произвели. Но Обуховский НПЗ не может поставить такое количество бензина, поэтому будет платить огромные штрафные санкции. Практически этим договором я подмял под себя весь сбыт НПЗ на ближайшие год-два. Контролируя сбыт, я могу или разорить их, или направить причитающийся мне бензин совсем в другие регионы. Из этого следует, что ваша крупнейшая сеть бензоколонок на северо-западе России может оказаться без дешевого местного бензина и вы вынуждены будете завозить дорогой бензин издалека. Таким образом, в результате моих действий ваши убытки удвоятся.

Малеев удивленно смотрел на документ некоторое время, потом спросил:

— Какой идиот подписал эту бумагу?

— Эту бумагу подписало несколько идиотов, — усмехнулся Потапов. — В крупных компаниях так часто бывает. Ведь каждый из подписантов отвечает лишь за свой участок договора. Итак… Вы уже поняли, что в предстоящей борьбе у меня появился сильный аргумент. Вам решать — продолжить сопротивление и получить целый комплекс неприятностей и финансовых потерь или получить хорошие деньги за акции предприятия и тем самым избавить совет директоров «Сатойла» от своего присутствия. И лишившись при этом серьезных проблем.

Малеев и Лотковский переглянулись, после чего Малеев произнес:

— Такие решения не принимаются с кондачка. Мы должны обсудить проблему. В конце концов, решение о продаже акций принимает совет директоров, а не я один.

— Мы знаем, что во многом это зависит от вас, — сказал Сергей. — Тем более что это ваша проблема — убедить совет директоров в необходимости такого решения.

Малеев встал и молча отправился к выходу. У самых дверей он остановился и, развернувшись, сказал:

— Я позвоню вам вечером и сообщу о своем решении.

— Что мы будем делать? — спросил Лотковский своего шефа, когда их автомобиль отъехал от здания областного правительства.

— А что, по-вашему, мы можем делать в этой ситуации? — язвительно переспросил Малеев.

— Во всех других случаях мы предпочитали продолжать драться, — заметил Лотковский. — Ведь за нами мощь одной из крупнейших нефтяных компаний России.

— Вы с ума сошли! — раздраженно прервал его Малеев. — За нами совет директоров, а не стадо идиотов. В сложившихся условиях мы не можем рисковать своими капиталами и продолжать работу в регионе, где условия игры не только неблагоприятны, а порой даже опасны.

Малеев хмуро отвернулся к окну:

— Я думаю, нам надо принять предложения Потапова. Совет директоров меня поддержит, я уверен.

Потапов стоял у окна в своем офисе на улице Затонской. Он нечасто бывал здесь за время своего пребывания в городе. Сначала это было обусловлено соображениями безопасности, затем просто не хватало времени, приходилось много встречаться, ездить по разным фирмам.

Скоро Сергей должен был переехать еще в один офис, расположенный в нефтяной компании «Сатойл», президентом которой он стал на вчерашнем собрании акционеров.

— Я так и не спросил тебя: зачем ты едешь в Германию? — Ламберт сидел за столом для совещаний в кабинете Потапова. — Наконец решил отдохнуть по-настоящему?

Сергей отошел от окна и сел за стол рядом с Ламбертом.

— Я хочу купить дом в Германии и со временем, возможно, жить там более или менее постоянно, — ответил Потапов. — Я не хочу, чтобы в будущем моя семья, мои дети подвергались опасностям, связанным с жизнью и работой в России. Нам многое удалось сделать, и поэтому врагов у нас немало.

— Но и друзей у нас много, — не согласился Ламберт. — К тому же на сегодняшний момент все наши серьезные проблемы более-менее разрулились, и нам ничто не угрожает. Бубнов отправлен в отставку и возглавляет сейчас всего лишь природоохранный комитет области, полковник Горелов вообще переведен в другую область, «Тонеко» уступило нам «Сатойл», и ты теперь крупнейший акционер этой нефтяной компании.

— Нефть — это большие деньги, Юра, а там, где большие деньги, всегда льется кровь. Я устал от этого и хочу нормальной жизни. Я устал от одиночества, мне уже четвертый десяток идет. Сколько еще можно жить, как одинокий волк, я хочу иметь семью.

— Ваши отношения с Ольгой предполагают это? — с улыбкой спросил Ламберт.

Потапов промолчал и лишь улыбнулся в ответ.

— Что будет с компаниями «Корвет», если ты переберешься за границу?

— Надеюсь, все будет хорошо, — ответил Потапов. — За годы нашей совместной работы у нас сложился и устоялся хороший коллектив. У меня целый штат высококлассных менеджеров и управленцев. Уверен, что вы справитесь без моего непосредственного руководства. Банк, как и прежде, будешь возглавлять ты. Титов — охранное агентство.

— А кто возглавит саму ассоциацию «Корвет»? — спросил Ламберт. — Ведь у тебя теперь будет много дел в нефтяной компании.

— Есть у меня такая кандидатура, — ответил Потапов.

— Кто же это? — заинтересованно спросил Ламберт.

— Вадим Бойко.

Ламберт удивленно поднял брови.

— Странное назначение… Ты уверен в своем выборе? Ведь когда-то он хотел встать во главе ассоциации, но иными методами…

— Вот теперь его желание сбудется, — усмехнулся Потапов и уже серьезно добавил: — Вадим мог меня уничтожить, однако предпочел помочь. Это нельзя оставить без внимания… К тому же он опытный руководитель, много лет проработал в «Корвете». Впрочем, я еще не уверен, что он согласится. В общем, работы хватит всем, — закончил Сергей.

— Главное, чтобы мы все могли взаимодействовать. Без тебя у нас могут возникнуть сложности в этом смысле.

— Сможете, — заверил Сергей, — в современных условиях можно руководить фирмой, находясь где угодно, хоть в космосе. К тому же мы говорим о делах будущего, а пока у меня много работы здесь и сейчас, в России.

В этот момент зазвонил телефон на столе Потапова.

Сергей подошел к столу и взял трубку.

— Слушаю, — сказал он.

В следующий момент его лицо расплылось в улыбке:

— Привет, Оленька!.. Все, да, я закончил. — Потапов посмотрел на наручные часы. — Сейчас выезжаю.

Сергей положил трубку и взглянул на Ламберта.

— Извини, Юра, мне пора. На сегодня с работой я закончил.

Ламберт усмехнулся.

— Как я тебе сочувствую, — сказал он.

Пожимая руку Потапову, Ламберт сказал:

— Ну что ж, остается лишь пожелать тебе удачи, Сергей.

— Спасибо, — ответил Потапов. — Я действительно всерьез рассчитываю на благосклонность этой леди…