В бальном зале раздались охи, ахи, кто-то из дам воспитанно грохнулся в обморок — сперва проверив наличие рядом подходящих кавалеров на подхвате.

А сам виновник столь бурной реакции, Альберт Ковадо, не сразу понял, что именно произошло. Может быть, потому что я очаровательно ему улыбалась во время нашего кособокого танца, в котором мне пришлось постараться, чтобы он меня не раздавил.

В тот момент, когда я нежно провела ладонью, затянутой в красную — почти под цвет моих огненных волос — кружевную перчатку, по его спине, он еще ничего не сообразил. И когда зал зашумел и замер, прекратив танцы, Альберт еще утопал в моих карих глазах.

А потом…

Наверное, ощутил сквознячок, гуляющий по просторному залу между белых колонн, хрустальных люстр и замерших в ужасе пар. И ощутил его Альберт спиной и той своей частью, которая определенно мешала ему хорошо танцевать все это время. Хотя, как я убедилась потом, беззастенчиво взглянув на то, что еще недавно прикрывали штаны и, полагаю, белье, мешаться там было особо нечему.

Когда я родилась под знаком огненной звезды двадцать два года назад, мой батюшка — между прочим, Главный предсказатель императора — сразу заявил, что у меня проявится огненный дар. Он и проявился. И не только в цвете моих волос, но и в способности… Я ее называю Выборочный поджог.

Никаких огненных шаров, стен пламени, да даже искорок на пальцах, но все равно штука очень зрелищная! Стоит мне прикоснуться к любой вещи и применить свой дар, как за пару мгновений ее поглощает почти невидимый глазу огонь. При этом он не повреждает то, в чем есть жизнь — растения, животных, людей. Насчет последних — немного обидно, знаю я парочку персон, которых бы приукрасила своим горячим прикосновением на всю жизнь. И еще мой огонь не трогает то, что я сжигать не хочу. Поэтому и Выборочный поджог.

В общем, пока мой дорогой батюшка, закидывая в рот канапешки со стола, радостно обсуждал с графом Ковадо мое замужество за Альбертом, которое они собирались скрепить магической связью уже сегодня, я танцевала посреди бального зала с женишком, у которого осталась только половина костюма.

Мой Выборочный поджог оголил ему спину и все то, что пониже. Ну, дабы я могла заранее оценить его приданное. Приданное мне не понравилось. Остальным дамам в зале, видимо, тоже, так что я, пользуясь их солидарностью и закатив истерику, выскочила из зала в слезах.

Батюшка мой, наверное, поседел на последнюю темную прядь в тот момент. Но никто ведь не знал, что это моих рук дело! Мой разрушительный и по большей части бесполезный дар семья стыдливо скрывала. То ли дело дар прорицания, как у отца, или дар выращивать лучшие в империи розы, как у мамы. Созидание — образов будущего, новой жизни, чего-нибудь прекрасного, вот это у нас было в чести. А уничтожать вещи прикосновением… Это дар неприличный, даже варварский, особенно в кругах аристократии.

В общем, в семье моими талантами не особо гордились, и папа очень переживал о судьбе единственной дочери.

Как только мне исполнилось двадцать два, он объявил:

— Лия, дорогая, по всем моим расчетам и прогнозам это самый удачный год для твоего замужества! Если ты вступишь в брак в этом году, то совершенно точно будешь счастлива, а мы с мамой станем за тебя спокойны.

У меня в тот момент так отвисла челюсть, что кусочек шоколадной вафли плюхнулся изо рта обратно на тарелку. Мама сконфуженно протянула мне кружевную салфетку, но я ее проигнорировала, уставившись на отца.

До того злополучного утра родители ни разу не настаивали на моем замужестве, и я, по-моему, ясно дала им понять, что не собираюсь становиться домохозяйкой. Это просто не по мне! А именно такой, скучной и стабильной жизни в семейном гнездышке родители мне и желали. Почти уверена, что мама уже приготовила десятка два горшков мне в приданное, чтобы я занялась цветоводством, и мы с ней потом распивали чаи на благоухающей террасе, обсуждая лучшие сорта роз. Ее мечта и мой тихий кошмар.

— Ни за что не пойду замуж! — воскликнула я тогда, вскочив из-за стола.

А надо сказать, я отличалась упертым характером.

— Пойдешь, и в этом году! — припечатал батюшка, в которого я своей упертостью и пошла. — Я все устрою!

И он начал устраивать… А я ему всячески мешать в надежде, что как-нибудь протяну этот клятый год, и родители оставят меня в покое.

В ход пошли все папины связи при дворе, коих было немало, учитывая, что он приближенный императора. И все мои творческие способности, призванные нарушить его планы.

Чего я только не устраивала, чтобы избавиться от потенциальных женишков! Довела бедного батюшку до такого отчаяния, что к концу года он потащил меня аж сюда, на самую окраину империи, к своему хорошему другу графу Ковадо, у которого имелся подходящий по возрасту холостой сын.

Надо ли говорить, что Альберт, выбранный по остаточному принципу и не в меру откормленный, мне совсем не понравился? Да и папе тоже не очень нравилась Северная провинция, где даже сейчас, в разгар лета, было прохладно. Мама пребывала в таком расстройстве от мысли, что я буду жить далеко, что на неделю слегла с мигренью. Но моего твердолобого отца и это не остановило. Оставив маму на семейного лекаря и дюжину домработниц, он потащил меня в эту лесисто-гористую дыру на самой границе с землями дикарей-оборотней, которые не совались к нам только благодаря дару императорской семьи.

Я была уверена, что скоро благополучно вернусь домой. Пока мы добирались до Северной провинции, прошло две недели, и остался всего месяц до моего дня рождения. Скоро мне стукнет двадцать три, и одержимость батюшки сойдет на нет.

Так я думала, выбравшись из бального зала в полутемный коридор и торопливо запихивая пышную юбку в объемную вазу в нише. Я была уверена, что на этом уж точно все. Последний приличный жених оказался вычеркнут из списка, а за кого попало батюшка свою кровиночку определенно не отдаст.

Кто же знал, что после моей выходки на балу добросердечный родитель обрушит на меня Пророчество, после которого я споткнусь об странного мужика с разбитой головой, лежащего в городской канаве — и нас с ним свяжут магические брачные узы…

Я, конечно, не собиралась шокировать публику на манер бедолаги Альберта, раздеваясь в нише. Под снятой юбкой у меня были брюки и удобные высокие сапоги на шнуровке. Корсетный верх платья с белой блузой отлично к ним подходил.

Я собрала волосы в хвост, стерла с губ вызывающе-яркую помаду и наигранные слезы и скользнула к выходу из графского особняка, пока батюшка, закончив траур по последней темной пряди в своей шевелюре, меня не хватился.

Изучать незнакомый город было куда интереснее, чем тухнуть в окружении местной знати, обсуждая «эти восхитительные равиоли с лесным орехом» и сплетни, которые были бы куда любопытней, знай я хотя бы, о ком идет речь.

Столицу Северной провинции, Танриан, от диких земель отделяла бурная, как мой нрав, горная река. Ее потоки превращались в пенные волны, а брызги от разбивающейся о камни воды долетали аж до самых перил моста, зачем-то ведущего на ту сторону. Ну кто в своем уме пойдет на земли зверолюдов? А им сюда точно путь заказан. Надеюсь…

Дальше за рекой виднелся густой темный лес, ощетинившийся пиками елей, подножия которых тонули в тумане, и горы с верхушками, разлинованными снежной сединой, как шевелюра моего несчастного батюшки.

Домики в Танриане были приземистые и толстостенные, с маленькими окнами — все для сохранения тепла. И даже летом тут топили камины, судя по тому, что ближе к вечеру я стала замечать дымок из труб.

Зябко ежась и надвинув до самого носа капюшон накидки, чтобы не привлекать внимание прохожих, я слонялась по улицам до темноты. Такое чувство, что весь местный народ собрался сегодня в замке графа, а на улицах Танриана остались только тени.

Было жутковато, слишком холодно и сыро для меня, южанки, но я не спешила возвращаться в гостевой дом, зная, что батюшке нужно время, чтобы остыть, выпить чаю с мелиссой и начать за меня волноваться.

Кое-как дотянув до темноты и уже почти отплясывая чечетку по лужам, оставленным недавним дождем, я все-таки нырнула в блаженное тепло гостиницы. Наспех поздоровалась с приветливым мужичком за стойкой и взбежала по лестнице на второй этаж, где был широкий коридор, в конце которого папа арендовал нам апартаменты на две комнаты, соединенные гостиной.

Когда я вошла, мой достопочтенный родитель сидел за столом возле окна и глядел в сумрак улицы. А рядом с ним на подносе поблескивал в теплом свете лампы остывший чайник.

Батюшка, в отличие от чайника, остыть, увы, не успел. Едва он услышал скрип двери, как вскочил из-за стола с ревом:

— Сесилия!!! Негодница, ты меня на всю империю опозорила! Жена графа может видеть, кто каким даром обладает! Она сразу тебя уличила! Ты хоть представляешь, что за скандал учинила?! Оставила без штанов собственного жениха! На балу! При стольких свидетелях! Еще и разыграла слезливую сцену, будто сама стала жертвой его непотребства!

Меня буквально сметало ураганом отцовского гнева, и я даже отступила на шаг ко входной двери, серьезно раздумывая, не спрятаться ли за ней, как за щитом. Но я замерзла, и в коридоре было холодно, а в гостиной уютно потрескивал камин. Да и деваться все равно некуда.

— Папа, ну что мне было делать?! — пошла я в наступление. — Ты вообще видел, какой у него живот? Он за ним своих ног-то разглядеть не может! Я думала, он меня затопчет или протаранит своим пузом. Я тебе столько намеков делала, пока мы танцевали, а ты и в ус не дул! Пришлось спасаться самой!

— Ах, ты спасалась! — яростно бросил батюшка. — Ты опозорила отца, который печется о твоем будущем, опозорила всю семью! Да ты хоть знаешь, чего мне стоило убедить императора отпустить меня в поездку сюда, когда я постоянно нужен при дворе?! И с какими новостями я должен к нему вернуться?!

— Ну папа! — Я топнула ногой. — Я же говорила тебе, что ни за что не выйду замуж! Все кончено! Сегодня был последний удачный день, и он вот-вот подойдет к концу! — Я указала на часы на стене с ажурными стрелками, которые почти подпирали цифру двенадцать.

По идее оставался еще месяц до моих двадцати трех лет, но удачная дата и правда была последняя.

Отец схватился за голову.

— Граф Ковадо приложил столько усилий, чтобы помолвка состоялась именно сегодня, а ты! Спустила все в канаву и радуешься!

Я старалась пропускать его гневную речь мимо ушей, насвистывая про себя веселую мелодию и наблюдая за ритмичной работой секундной стрелки.

«Ну давай, давай, дорогая! Еще немножко! Еще чуть-чуть», — мысленно подбадривала я ее, будто это в самом деле могло ускорить время.

Батюшка тоже зыркнул на часы, и его взгляд вдруг изменился, стал каким-то остекленелым.

— Еще пять минут, — пробормотал он. — Есть еще пять минут.

В его голосе, внезапно потухшем, как огонек сдутой свечи, не осталось ни капли прежнего гнева, но меня вдруг прошибло такими мурашками, что те уличные, когда я зябла на улицах Танриана, показались лишь жалкой пародией.

— О нет, — выдохнула я и подбежала к отцу. — Нет, нет, нет, папочка, ну пожалуйста, очнись! Прошу тебя, не надо!

Я потрясла его за локоть, пытаясь вернуть в реальность, но было поздно. Сбылся мой самый страшный кошмар. Папа собрался произнести Пророчество.

Дело в том, что у дара, который мы получаем при рождении и развиваем, пока взрослеем, может проявиться пиковое состояние. Добиться его получается всего раз или два в год с помощью большого выплеска накопленной за долгое время энергии. И чаще всего это происходит неосознанно в момент больших потрясений. Моя мама в таком состоянии может одним махом вырастить целый сад. Она так и сделала однажды, когда увидела, что ее драгоценные растения погубил град.

А папа… Его дар предсказаний превращается в Пророчество. Что бы папа ни сказал в пиковый момент, оно обязательно сбудется. Причем по его воле, а не потому, что так сложилась судьба. А если учесть, что батюшка очень хотел выдать меня замуж…

— Папа, нет!!! — Я попыталась прикрыть ему рот, но мои пальцы дрожали, не в силах даже прикоснуться к его губам, а с них уже слетали громовыми раскатами роковые слова.

— Ты выйдешь замуж сегодня, Сесилия! В последний удачный день этого года! До полуночи! За первого холостого мужчину, которого встретишь за порогом этого гостевого дома!

И едва он успел это произнести, как ноги сами понесли меня к порогу.

Они совершенно не слушались!!! Абсолютно!

Я просила папу помочь и удержать меня, но он, как это всегда бывало с ним после таких Пророчеств, без сил рухнул обратно на стул и захрапел — до самого утра.

Меня же буквально вытолкнуло обратно на темную улицу, навстречу мокрой судьбе.

Оказавшись за порогом, я вцепилась в дверной косяк, но это было бесполезно. Мое заколдованное тело, шатаясь, упорно шло вперед, прямиком к ближайшей сточной канаве. И не остановилось, пока в темноте я не споткнулось обо что-то и не рухнула в грязную, пахнущую болотом лужу.

Что-то подо мной застонало, и я с ужасом увидела, как от моего запястья к нему протянулась светящаяся ниточка магической брачной связи.

Интересно, хоть кто-нибудь в мире заключал брак в сточной канаве, да еще с оборванцем, об которого случайно споткнулся?

Как бы я ни уважала таланты моего батюшки — а их высоко ценил сам император, — но прямо сейчас в его способностях сильно засомневалась. Потому что если вот это — самый удачный брак в моей жизни, то у меня просто нет слов.

Нет, я, конечно, грешила, была строптивой, наглой, зло подшучивала над людьми… Но не могло же меня вот настолько придавить кармой? Ну точнее это я ее придавила и, испуганно взвизгнув, подскочила обратно на ноги.

В первые секунды, увидев на запястье светящуюся нить, попыталась в панике ее смахнуть, как будто это могло сработать. Нить исчезла, но явно не потому, что магическая связь оборвалась. Правая рука горела от метки, и, даже не видя ее толком, я была уверена, что эта зараза там есть.

Я вообще почти ничего не видела, что усугубляло панику. Предательское тело, ведомое Пророчеством, вернулось во власть моего разума, но управляла я им все равно плохо. Колени подкашивались, я вся дрожала и уже не понимала — от шока, от страха или от холода.

Небо затянули дождевые тучи, и было очень темно. В Танриане, похоже, экономили на уличном освещении, поэтому даже здесь, в самом центре, легко было нырнуть по неосторожности в такую вот канавку. Маленькие окна гостиницы так скудно отдавали свет, будто он был местной валютой, и фонари у входа не спасали ситуацию. Я почти пожалела, что уговорила отца не останавливаться в особняке Ковадо и снять жилье в городе.

Короче говоря, как ни старалась, я не смогла разглядеть человека, лежавшего поперек моего пути — и уже вставшего мне поперек горла. Знала о нем наверняка только две вещи: это мужчина, и он холост. Потому что Пророчества батюшки сбывались всегда в точности. Жаль, что до «молодого», «красивого», «богатого» и «достойного» при перечислении характеристик моего супруга отец так и не дошел.

Мужчина снова застонал.

— Эй, ты живой там? — Я осторожно склонилась к нему и, превозмогая отвращение, принюхалась. Думала, учую характерный запашок, но кроме илистого духа канавы ничего не уловила.

«Может, хоть не пьяница?» — слабо понадеялась я, помогая мужчине подняться.

Он плохо держался на ногах, пошатывался, прямо как я недавно, и первым делом схватился за голову, так что мои надежды махом смыло в эту самую канаву.

Разум лихорадочно заметался, ища способ выйти из положения. И, к стыду своему, в этот момент я думала в первую очередь не о том, чтобы помочь незнакомцу или хотя бы узнать, кто он и что с ним. А о том, как в случае чего от него отбиваться.

Поймите меня правильно, он был выше на голову, широкоплечий, какого-то хищного вида — в полутьме так казалось, во всяком случае — и еще полураздетый…

А спасение от магического брака только одно — не дать ему закрепиться. А как его закреплять — это всем известно. Нужно, чтобы супруги провели вместе ночь. Если не сделать этого в течение месяца, связь будет аннулирована. И как прикажете мне отбиваться от такого бугая? Выборочным поджогом я могла, конечно, лишить его оружия, но он сам выглядел как оружие, когда вот так возвышался надо мной.

Магическая связь — вообще скверная штука. Она возникала после благословения брака родителями, и Пророчество батюшки именно так и сработало. Причем придумали эту связь отнюдь не в романтических целях, а чтобы насильно приковать друг к другу двух человек, дать им привыкнуть месяцок — уж так и быть — а потом проследить, чтобы брак у них закрепился.

Известная история в кругах властных особ и вообще везде, где имеет место создание семьи по расчету. У нас с Альбертом это тоже планировалось. В итоге там я избежала проблемы, но тут… Приготовилась обороняться. Честное слово, как будто этот мужик мог попытаться заявить право на меня прямо в этой канаве.

Но зря я паниковала. Бедолаге было вообще не до меня. Он, кажется, вообще меня не заметил и не понял, что у нас образовалась какая-то там связь. Все еще держась за голову, он медленно развернулся и нетвердым шагом выбрался на мостовую.

На этом наша глупая история могла бы закончиться для меня легким испугом и стать поводом потравить анекдоты с подружками, когда вернусь домой. Ну чисто по логике: если этот мужик достаточно часто валяется в канавах и достаточно редко моется, и его достаточно часто кусают кровожадные северные комары, может, он вообще не заметит зудящую брачную метку на своем запястье. Так и проходит себе целый месяц, не подозревая о существовании жены. А потом связь просто оборвется.

Но… эту штуку ведь не просто так придумали, понимаете?

Стоило только незнакомцу сделать два шага прочь, и меня потянуло следом — как собаку на поводке.

Да-да, светящаяся нить никуда не делась на самом деле. В ближайший месяц мы просто физически не сможем находиться далеко друг от друга.

«Батюшка будет, конечно, в шоке», — подумала я, представив, как притащу суженого-загаженного в наши дорогие апартаменты.

А с другой стороны, что мне было еще делать-то? На дворе глухая прохладная ночь, дождь снова стал накрапывать. Вряд ли этому типу есть куда пойти. А даже если и есть — мне там явно делать нечего!

И потом, все не по моей вине случилось, а из-за Пророчества. Нечего было папочке так стараться выдать меня замуж в удачный год. Это его рук дело, вот пусть и принимает последствия.

Но все-таки я понадеялась, что к тому моменту, как родитель очнется, успею привести муженька в порядок. Надо было осмотреть его на предмет повреждений и понять, насколько он ушибленный на голову… во всех смыслах. Судя по тому, как хватался за затылок, у него там шишка как минимум. Как максимум — вывих мозгов.

Эти мои рассуждения заняли буквально секунду, прежде чем меня рвануло вперед. Незнакомец почувствовал натяжение невидимой нити на запястье, замер на полушаге и, с силой дернув невидимые путы, обернулся. Как раз для того, чтобы поймать меня, впечатавшуюся в его грудь. Голую, зверолюды его дери!! И очень горячую. Он будто был в лихорадке. Хотя это вполне возможно с таким времяпрепровождением, как у него. Валялся ночью наполовину в холодной воде, а из одежды только штаны и камзол нараспашку, под которым ничего не было. Ну, волоски на груди не в счет.

— Э-э-э, — привет, — промямлила я, торопливо отстранившись и отчего-то избегая смотреть мужчине в глаза. — Тут такое дело… В общем…

Я девица не робкого десятка, но когда надо мной нависла эта темная скала с ореолом опасности, я как-то растерялась. Да и муженек не помогал мне собраться с мыслями. Вместо того, чтобы выслушать, повернул голову в сторону темного проулка, будто перед ним никого не было. Тут я растерялась совсем.

А потом… нам резко стало не до разговоров.

Где-то невдалеке зародился странный шум, нарастающий, как большая волна. И внутри меня вместе с этим звуком стал разбухать ком паники. Это было плохое предчувствие. Очень-очень плохое.

Мужчина тоже отреагировал и инстинктивно дернулся вперед, но понял, что меня тянет следом. Секунда промедления, для взгляда в полутьме под тусклым гостиничным фонарем. Мой испуганный и его — непроницаемо-черный, жуткий, наверняка злой.

Между тем звук усилился. Что-то надвигалось на нас из темноты улиц, и я была уверена: оно нас просто сметет, если окажемся на пути.

— Сюда! — выдохнула я, рванув к гостинице.

Дернула дверь на себя — не тут-то было. Тогда я ее толкнула. Ну мало ли, может, ошиблась, забыла, в какую сторону открывается. Такие вещи обычно делаешь, не задумываясь. Но она и внутрь не поддалась.

— Быть не может! Только что открыто было! Только что! Эй, откройте! — заколотила я по лакированному дереву.

Внутри горел свет, но хозяин, похоже, заперся и ушел спать. Это было странно. В последние дни мы с отцом, исследуя интересные места города в ожидании удачной даты, не раз возвращались за полночь, не предупреждая об этом, и попадали в гостиницу без проблем. Кто-нибудь всегда дежурил у стойки, дверь была открыта.

Я в панике даже попыталась сжечь запор Выборочным поджогом: наверху все равно можно закрыться или забаррикадироваться изнутри. Но позабыла, что сегодня уже использовала магию на балу, а у наших даров обидно ограниченный лимит — один раз в день на бытовом уровне и раз-два в год в пиковом состоянии.

Пока я еще вопила, чтобы нам открыли, мой муженек, видно, решив не ждать консьержа, потащил меня в сторону, куда-то за угол здания, подальше от спасительного света.

Я, конечно, попыталась сопротивляться, и тогда он применил свои опасные конечности по полной программе. Большой ладонью зажал мой вопящий рот, при этом закрыв мне лицо до глаз, а второй рукой просто… Подхватил меня за талию, поднял, как соломенную куклу, и через пару больших шагов впечатал в какое-то темное узкое пространство, между домами, где вряд ли прогуливался кто-то, кроме крыс.

Я еще что-то мычала ему в ладонь — укусить побрезговала, честное слово — и брыкалась, когда странный шум раздался настолько близко, что заставил меня замолчать и в страхе уставиться на освещенную часть улицы.

Зажатая между шершавой стеной, пахшей мхом и сырой известкой, и горячей мужской грудью, вызывавшей у меня комплексы — мне на его фоне предложить было считай нечего — я наблюдала, как мимо гостиницы проносится…

Это было похоже на взбешенное черное стадо, бегущее сломя голову от какого-то катаклизма. С такой скоростью, что звери для стороннего наблюдателя превращались в черные мазки. И это стадо не ревело, не мычало и вообще не относилось к коровам или лошадям.

Когда я поняла, что десятки стремительных черных существ, что передвигались на мягких лапах с каким-то по-змеиному шуршащим звуком, обладают клыками, сверкающими во тьме синевой глазами и телами громадных волков, то почувствовала, как моя собственная тушка тихонько перетирается — между кубиками пресса моего мужа спереди и кубиками кирпичной стены позади меня, когда я начала сползать вниз на ослабевших ногах.

Нет, я вовсе не нежная особа. Просто… многовато событий за последние пять минут. Батюшкино пророчество, муж, найденный в канаве, магический брак, а теперь еще… нашествие оборотней на город посреди ночи.

— Надо убираться отсюда, — первые слова, что я услышала от новоиспеченного муженька, когда он подхватил меня и поставил на ноги.

Голос у него был хриплый и низкий до мурашек. С обмороком пришлось повременить, потому что я вспомнила о второй опасности помимо здоровенных волков, проносившихся мимо. Один из них, выбившись из стаи, замер, принюхиваясь к углу здания. Не знаю, может, там городские собаки пометили. Как бы то ни было, стало ясно, что если этот волчара отвлечется от заветного угла и заглянет чуть внимательней в полумрак проулка, то увидит нас.

Муженек одновременно со мной решил, что наше убежище потеряло надежность, и стал увлекать меня дальше во тьму проулков.

Вскоре мы уже бежали по мокрой брусчатке, разбивая в брызги лужи. Каблуки моих сапог звонко стучали по камням, а вот поступь супруга я почти не слышала, хотя он по идее должен был грохотать, как слон в посудной лавке.

Я между паникой успела удивиться, как это он так быстро из невменяемого состояния пришел в полную боеготовность, но тут он пошатнулся и уперся локтем о стену, переводя дыхание. Видимо, адреналиновая волна пошла на спад, и о себе напомнили боль и головокружение.

Шум между тем, словно щупальца, заполнял весь город. Бардак творился теперь не только на главном проспекте. Волки, видимо, начинали разбредаться во все стороны в поисках добычи, и я потащила свой скарб дальше куда глаза глядят. В панике стала биться в двери, прося впустить нас внутрь, но улица будто вымерла, даже окна нигде не светились. Время, конечно, было уже позднее, но опять же — вчера мы с папой гуляли до глубокой темноты, и тут, ближе к центру, даже после полуночи оставалось порядком гуляк и открытых магазинчиков, гирлянды мигали и другого освещения было явно больше. А сейчас город был черный и немой. Ну не могли же все до одного жителя перекочевать к особняку Ковадо?

Очередная дверь не открылась на мой вопль, зато распахнулась соседняя. На пороге стояла взлохмаченная старуха, державшая на палке фонарь. Она призывно махнула мне костлявой рукой, и я на секунду засомневалась в ее гостеприимстве, но топот за спиной и низкий рык заставили меня отбросить все мысли и рвануть к единственной открытой двери.

Бабуська оказалась ошеломительно прыткой. Она затолкала нас внутрь с какой-то медвежьей силой и одним слитным движением захлопнула дверь и задвинула в петли громоздкий засов. Тут же снаружи что-то ударилось в дверное полотно, заскребло по нему, но, заскулив, затихло, и теперь слышно было только щелчки догорающих в камине поленьев, мое судорожное частое дыхание и шумное, сквозь стиснутые зубы, дыхание муженька.

— С-спасибо большое, — заикаясь, проговорила я, на что тут же получила вопрос в лоб от повернувшейся к нам бабки.

— Деньги есть? — поинтересовалась она, прищурившись. — У тебя, девка, точно есть. Одета ты хорошо. Два золотых за постой!

— Это г-грабеж! — не удержалась я.

— Тогда вали наружу и становись зверолюдской закуской, — кивнула старуха на выход. — Впрочем, ты хорошенькая, так что это будет второй этап. А на первом они тебя…

— Ладно, ладно, поняла! — Я полезла в нагрудный кошелек и вынула две монеты, которых хватило бы на неделю постоя в дорогой гостинице с трехразовым питанием.

Бабка тут же сцапала деньги, чуть не пришибив меня своим фонарем на палке, и небрежно махнула на шаткую лестницу, ведущую, наверное, на чердак.

— Валите наверх, — сказала она. — Тут мне самой тесно. К утру, как закончится, проваливайте сразу.

Немного придя в себя, я увидела, что мы оказались в какой-то забитой хламом лачуге. Снаружи она выглядела гораздо больше, а внутри даже часть окон оказалась загорожена чем попало. От входа через узкий коридорчик с трудом можно было пробраться к камину, возле которого старуха набросала каких-то плесневелых матрасов, видимо, служивших ей постелью. Рядом был еще маленький стол на одного с табуреткой. А все остальное — сплошь нагромождение чего-то непонятного, что в тусклом свете было не разглядеть.

— А нам бы… а мы… — у меня накопилось столько вопросов, что я не знала, с чего начать.

— Нечем мне вас лечить! — отрезала старуха, заметив, что муженек мой, приложив ладонь к затылку, рассматривает темную кровь на пальцах. — Пусть до утра терпит. А утром, как закончится, пойдете к аптекарю на углу. Пока валите наверх оба. — Старуха снова махнула рукой на лестницу, и мой спутник, с которым я еще даже не познакомилась, послушно направился туда и стал взбираться на чердак. Не грохнулся — и слава богам.

— А что тут вообще происходит? — обернулась я к хозяйке. — И с чего вы взяли, что утромэтозакончится?

— А-а, так ты не местная, — махнула на меня рукой старуха, закутываясь в ветошь у камина. — То-то я думаю, откуда такая дура взялась, что в сильную луну по улице шастает впотьмах. — Она причмокнула губами и, поняв, что я не отстану, сказала сердито: — Император наш уже старый хрыч, так что его защитный купол слабеет, и на окраинах творится бардак. Когда близится полнолуние, зверолюды пробираются в город и прибирают все, что криво лежит. У них в эту пору много силы. А тут еще эта свадьба у сынка графа нашего. Туда половину городской стражи согнали для безопасности, а эти твари и рады зубами пощелкать. Да только я их не боюсь! — Она воинственно воздела кочергу, которой ворошила угли. — Мужа моего эти зверюги сожрали, а я им не дамся!

— Сочувствую вам, — выдохнула я неловко.

— Чего уж там, — отмахнулась хозяйка. — Он знал, на что шел. В первых рядах за лунным камнем в лес на той стороне мотался. — Она вздохнула. — Богато мы раньше жили. А с тех пор, как он не вернулся, я уж сама по себе…

До меня доходило долго, а когда все-таки дошло, для чего построили тот мост через реку, я не смогла сдержаться от вопроса.

— Так что же, вы хотите сказать, что жители Танриана хотят на земли оборотней за лунным камнем? Тем самым, из которого артефакты делают?

— А ты думала, где его добывают? — фыркнула старуха. — Рудники-то имперские не бесконечные. Так что мы ходим на ту сторону отрядами и заодно охотимся на этих тварей. Муж-то мой много их положил, пока его не сожрали. — Старуха кивнула мне под ноги, и я, проследив за ее взглядом, тоненько взвизгнула, осознав, что стою на выделанной волчьей шкуре.

Хозяйка вдруг закопошилась в углу и железным совком зачерпнула и бросила в ведерко оранжевый углей.

— На вот, — сказала она, подвинув ко мне ведро. — Наверху холодно. А теперь проваливай, и сидите там тихо! — Старуха погрозила мне кочергой, и я, подхватив ведерко, поспешила ретироваться по скрипучей лестнице наверх. Пора было, в конце-то концов, познакомиться с собственным мужем.

Поднимаясь наверх, я запоздало удивилась, что магическая связь позволила нам с муженьком-бомженьком разлучиться на гораздо большее расстояние, чем та пара шагов на улице. Может быть, это из-за того, что мы находились в одном доме? Или дело было в том, что я сейчас и не думала никуда от него сбегать? Или наша связь как-то работала прямо через потолок? Кто его знает.

Все еще ошеломленная новостью о том, какой бардак творится в Танриане — граф Ковадо об этом даже не намекнул! — я грохнула ведерком с угольками о деревянный настил наверху и закашлялась от слоя пыли и ужасного прелого запаха.

— Фу! Что за?!

Наверху было очень грязно, но хотя бы не так захламлено, как внизу. И то наверняка лишь по той причине, что старушенция попросту не могла сюда забраться без риска сверзиться с лестницы. А то и на чердак натолкала бы хлама.

Муженек за это время откопал где-то люминат — круглый камень с щепоткой лунной пыли внутри, позволяющей ему светиться ночами — и вставил в держатель на стене. Уверена, что он сделал это сам, ибо люминат нужно потрясти, прежде чем он начнет светиться.

Крышу, видно, давно уже не чинили, и я почувствовала сквозняк, едва моя голова оказалась на уровне пыльного пола. Пахло прелой ветошью, гнилой соломой и еще чем-то сладковато-пряным, будто здесь хранились забытые специи.

«Надеюсь, тут нет крыс», — подумала я, а сама внутренне содрогнулась.

Муженек сидел у стены, устало закрыв глаза, занавешенные потной челкой, и не подавал признаков желания вступить в разговор. Но если не сейчас, то когда нам с этим разбираться? С нынешним стечением обстоятельств вполне реально было прожить в браке до скончания времен и помереть в один день, так и не узнав, за кого я, собственно, вышла замуж.

— Эм, привет.

Я тихонько тронула его за плечо. Он вздрогнул, тут же распахнув глаза, и зашипел едва слышно, прикоснувшись к затылку.

— Прости, сильно болит, да?

Я засуетилась, оглядываясь по сторонам, но не могла предложить ничего, кроме разве что низа собственной блузы, порезанной на лоскуты вместо бинтов. Ни целительского таланта, ни лекарств у меня не было. Даже свежей чистой воды, я отчего-то была уверена, в этой халупе было не найти.

Прошлась немного по чердаку, заглядывая в деревянные ящики и принюхиваясь к содержимому, и едва сдержала радостный вопль, когда в одном из них обнаружила бутылку темного стекла, откупорив которую закашлялась от сильного терпкого запаха. Это определенно было что-то, настоянное на дубовых стружках и годившееся для обеззараживания раны.

Недолго думая, маленьким ножичком, который всегда носила на поясе на всякий случай — в основном чтобы дегустировать сыры и ветчину в местных лавках и отрезать пришитые к новым платьям ценники — я разрезала на лоскуты низ блузы, который приходилось заправлять в брюки. Один лоскут щедро смочила в настойке, второй припасла, чтобы перевязать голову благоверного.

— Повернись к свету, дай я посмотрю, что там у тебя.

Меня пронзил внимательный, чуть с прищуром, взгляд темных глаз.

— Почему ты мне помогаешь? — спросил муженек с подозрением. — И почему мы… — Он посмотрел на мою руку, потом на свою, видимо, не в силах дать описание тому, что происходило с нами на улице.

— А, ну… такое дело, — выдохнула я да и ляпнула без предисловий: — Я Сесилия, можно просто Лия, и я твоя жена… Временная, — добавила после паузы.

— Не помню, чтобы женился, — прохрипел мужчина.

— Ну, это неудивительно, — отмахнулась я. — Ты в канаве валялся, тебе было немного не до того.

Его черные густые брови поползли вверх и чуть не встретились с линией роста волос. А я подумала, что под этими мокрыми немытыми космами, слишком длинными по нынешней моде, и густой щетиной прячется довольно молодое и выразительное лицо. С прямым носом, острыми скулами и четко очерченной линией подбородка. Постричь, побрить и… Так, стоп, чего это я?

— А как я оказался в канаве? — огорошил меня новым вопросом муженек.

Я посмотрела на бутылку в своей руке, содержимое которой все еще противно било в нос, и кивнула на нее.

— Может, с этим переборщил слегка? Хотя от тебя не пахло… Ну то есть от тебя много чем пахнет, но вроде не этим…

Муженек понюхал себя и поморщился.

— Как тебя зовут? — задала я наконец вопрос, с которого обычно полагается начинать знакомство.

Мужчина завис, потом откинул влажные пряди со лба и, хмуро зыркнув на меня, поинтересовался:

— Ты же моя жена, ты что, не знаешь мое имя?

— Ты его забыл… — Это был не вопрос, а констатация факта, и я от растерянности плюхнулась пятой точкой на грязный пол, чуть не выронив бутылку и уже позабыв, зачем вообще держу ее. — Так, у тебя, похоже, очень серьезный ушиб, может даже, сотрясение мозга, — тут же взяла я себя в руки. — Давай-ка, поворачивайся, сперва обработаем твою рану, потом все остальное.

Судя по всему, этот мужчина не особо любил поворачиваться спиной к малознакомым людям, но я настояла, и ему пришлось подчиниться.

В голубовато-белом свете люмината я увидела, что волосах набралось уже немало запекшейся крови, но сама ранка оказалась, к счастью, не такой уж большой, хотя вспухло это место заметно. Я как могла очистила и обеззаразила его, а потом забинтовала повреждение. Да как-то так разошлась, что стала снимать с муженька его камзол, собираясь проверить, нет ли под ним других ран.

— Что ты делаешь? — спросил он так низко и хрипло, что у меня мурашки хлестнули по телу.

Я тут же отдернула руки.

— Ничего! Просто… а в других местах ты в порядке?

— Ты про какие именно места? — уточнил он с усмешкой в голосе.

— Про все! — без задней мысли уточнила я.

— Будешь проверять?

— Ну да…

Он резко обернулся ко мне, и наши лица оказались в опасной близости.

Как же стало жарко! Вот только что я зябла на сквозняке, а теперь в венах будто лава плескалась. И я не понимала, в чем дело. То ли мой дар вдруг начал шалить, как бывало в моменты сильных волнений, а то ли тело этого мужчины оказалось настолько горячим в лихорадке, что от него можно было греться, как от камина. Или между нами случайно оказалось зажато ведро с угольками, а я не заметила.

Трусливо попыталась отползти, но спиной вжалась в деревянную подпорку. Он же, словно хищник, почуявший добычу, подался следом и заявил, нависая надо мной:

— Ну, проверяй, лисица.

Меня вдруг стала раздражать собственная робость. Эдак я и брак позволю закрепить этому змею подканавному! Я резко выставила обе руки вперед и оттолкнула его от себя. Будь он в лучшем состоянии, это бы наверняка не сработало, но тут он и правда отшатнулся, и хищноватый блеск в его глазах сменился вспышкой боли.

— Сам проверяй! — заявила я, вскочив на ноги. — А заодно осмотри свой камзол. Может, найдешь что-то полезное.

— Уже проверил, карманы девственно пусты, — ответил мой безымянный муж.

— А есть именная нашивка на подкладке?

Сразу-то я не сообразила, но теперь, побывав уже дважды так близко к этому типу — и его камзолу — поняла, что, несмотря на заляпанность ткани, она довольно хорошего качества. Плотная, явно дорогая. И сидел камзол на этих широких плечах как влитой. Словом, было очень похоже на вещь, заказанную в частном ателье по заранее снятым меркам. А каждый уважающий себя портной обязательно оставляет нашивку с инициалами заказчика и названием ателье, в котором был выполнен заказ. Это знак качества и высокого статуса для владельца вещи и реклама портному.

Подружки мне рассказывали, что молодые девушки, собирающиеся замуж, в момент страстных поцелуев с малознакомыми кавалерами очень старались вцепиться им в пиджак, камзол или плащ — и проверить, есть ли там нашивка, чтобы по ней определить, насколько кавалер бракопригоден.

По этой же причине молодые люди перед свиданием брали такие вещи напрокат, чтобы девушкам захотелось поскорее перейти к поцелуям, а потом и проверить, что там за добро под одеждой. В общем, все хитрили как могли.

Муженек распахнул ворот камзола, посмотрел на одну сторону, потом на другую. Я поднесла ему люминат для верности и честно очень старалась не пялиться на его грудь. Было сложно, но, к счастью, он не заметил, слишком занятый поиском.

— Да вот же! — Я оттянула ворот, заметив надпись, вышитую красной нитью на черной ткани, и прочитала сама: — Джордан Сантус. Ателье «Серебряная нить». Ну, здравствуй, Джордан! Хотя, может, это и не твой камзол… Но выглядит так, будто на тебя пошили. Да и ты не кажешься парнем, который берет такие вещи напрокат, чтобы охмурить девчонок.

— Почему? — с любопытством спросил муженек.

— Э-э-э, потому что тебе не шестнадцать? — предположила я, прислоняясь к дверной балке и скрещивая руки на груди, и тут же вздохнула. — Хотя… кто его знает. Ты почему-то в камзоле, но без рубашки…

Джордан поднялся и решительно начал расстегивать пояс штанов.

— Э-эй, ты чего это делаешь?! — воскликнула я, и тут снизу раздался удар, от которого я вздрогнула, и ворчливый голос хозяйки:

— А ну, заткнитесь! И не вздумайте там ничего творить! Если у меня с потолка последняя штукатурка попадает из-за вас, я вам обоим задницы раскаленной кочергой прижгу! — Видимо, этой самой железной кочергой она и стукнула в потолок.

— Что ты делаешь?! — повторила я полушепотом, вытаращившись на беспардонного мужчину перед собой.

— Хочу проверить нашивку, — заявил он со спокойствием каменной статуи. — Если тут такая же, как на камзоле, значит, это мое настоящее имя.

— Да кто вообще делает нашивки на штанах?!

— А что, не делают? — искренне удивился Джордан.

Я со стоном возмущения и облегчения одновременно сползла на пол по деревянной балке.

— Конечно, нет! Только на верхней одежде и носовых платках.

— Носовых платков нет, — сказал Джордан, садясь напротив меня.

— Забудь, — отмахнулась я. — Завтра, когда все утихнет, сходим в это ателье и расспросим тамошних работников. Они обычно помнят всех своих клиентов.

Снаружи раздался какой-то грохот, что-то похожее на собачий скулеж, потом вой, снова грохот. Вспоминая в молитвах всех известных богов, я испуганно подползла к чердачной щели, откуда можно было увидеть улицу. Там творился полный бардак! Волки носились туда-сюда целыми стаями и по одиночке, переворачивали ящики, грызли какие-то мешки.

— Кошмар какой! — выдохнула я, отползая назад, и уперлась в Джордана, который тоже решил посмотреть, откуда исходит шум.

Пришлось спешно ретироваться в сторону.

— Поверить не могу, что в Танриане творится такое, — пробормотала я. — У нас, в Главной провинции, даже думать об этом не думают! А тут нашествие зверолюдов каждое полнолуние как по расписанию! И все, похоже, к этому привыкли!

— Значит, ты из Главной провинции? — выхватил из моих слов Джордан, перестав смотреть в щель. Происходящее на улице его будто вообще не беспокоило. — И как же ты оказалась так далеко от дома?

Я чуть было не выложила ему все как есть. Было бы глупо. А вдруг это ворованный камзол, а сам он какой-то бродяжка? Вон как оброс, явно не бывал давно у цирюльника. Может, побирается, разбойничает. А я тут ему — ах, да я единственная дочка достопочтенного Главного предсказателя императора! Да он ни за что после такого не упустит шанс закрепить наш брак!

— Да так, путешествовала по империи с отцом, — ответила полуправду.

— А как так вышло, что мы женаты? — напирал Джордан.

— О, это глупейшая случайность, нелепая шутка! — развела я руками, стараясь придать голосу легкость. — В общем, батюшка на меня разозлился и… э-э-э… наслал что-то вроде проклятья. Сказал, что меня свяжет брачными узами с первым встречным. На месяц, — сразу уточнила я срок.

Все еще оставался шанс, что Джордан понятия не имеет, как работает магическая связь. Ведь она распространена только среди высшей аристократии.

— И этим первым встречным оказался я? — зачем-то уточнил он.

— Ну да, — ответила я упавшим голосом.

Джордан смотрел на меня не мигая пару секунд, потом уже привычным движением смахнул со лба пряди волос и тихо, бархатисто рассмеялся.

— Ну и невезучая ты! — выдал он наконец. — Танриан вообще-то большой город, а ты из всех возможных мужчин…

— Над собой смейся! — вспылила я. — И чего это ты вообще развеселился? Так сильно голову ушиб, что ли? В твоей ситуации рыдать надо! Ты очнулся в канаве, в кармане ни монетки, ты ранен, болит голова, в городе нашествие зверолюдов, и у тебя напрочь отшибло память!

— Ну, если с твоей стороны посмотреть, то все довольно скверно, — кивнул Джордан. — Но я смотрю на произошедшее немного иначе.

— Ну-ка, просвети меня!

— Ну, у меня были все шансы умереть в той канаве, но на меня наткнулась одна рыжеволосая красотка. У меня ничего нет, даже памяти, зато появилась заботливая женушка. И рану перевязала, и блузку свою не пожалена порезать на бинты. Я спасся, сижу в безопасности на чердаке, где нет оборотней и дождя, хотя не имею ни монетки в кармане. Мне кажется, я самый везучий человек в этом городе!

— А-а, это у нас теперь признаки удачи — валяться в канаве с разбитой головой, ограбленным и полуголым накануне нашествия зверолюдов, да? — Я осеклась от внезапного озарения и обернулась к Джордану. — Похоже, кто-то пытался тебя убить!

— С чего ты решила, что кто-то пытался меня убить? — спросил Джордан. — Может, это несчастный случай или просто ограбление. Хотели бы убить, наверное, добили бы.

— Зачем же грешить самому, когда можно оставить это нехорошее дельце зверолюдам? — спросила я, скрестив руки на груди. — За убийство можно и магии лишиться, знаешь ли. А тут такая прекрасная ночь! Полнолуние, городская стража стеклась к особняку градоначальника, чтобы защищать важных гостей. И очень высока вероятность того, что оборотни нападут и сожрут того, кто случайно оказался в этот момент в канаве без сознания.

Джордан молчал в задумчивости, и я добавила своих наблюдений:

— От тебя не пахнет алкоголем, значит, не пьяная потасовка. Да и руки у тебя без ссадин, так что вряд ли ты вообще дрался. Наверное, кто-то напал на тебя со спины, ударил по голове камнем или бутылкой, пока было темно, ограбил и оставил на прикормку зверолюдам… Я почти уверена, что он нарочно выбрал именно эту ночь, потому что хотел избавиться от тебя. Так что, может быть, это был заказ на убийство! Мы должны расследовать это дело! — Я так и загорелась энтузиазмом.

— А если меня просто ограбили? — скептично приподнял брови Джордан. — Где ты вообще взяла версию с убийством и избавлением от тела? Кстати, оборотни не едят людей.

— Откуда ты знаешь?

Это расходилось со страшилками, которые рассказывала мне бабушка, чтобы я не убегала от нее далеко, когда мы гуляли в парке.

— От трупов, которые постоянно вывозят из Лунного леса, — мрачно сказал Джордан. — Если бы оборотни их ели, думаешь, горожанам было бы кого хоронить? На кладбище масса надгробий охотников. Их можно узнать по волчьим шкурам у подножия камней.

— А вдруг они эти трупы просто не доедают! — предположила я. — Может, отгрызают только самые вкусные части! Я вот ем только куриные бедрышки, ненавижу грудку! Ты прямо своими глазами тела видел?

— Да, — ответил Джордан.

— Тогда, может, ты охотник? — предположила я. — Добыватель лунного камня?

Он нахмурился в раздумьях и вдруг зашипел от боли и откинул голову назад в мучительной гримасе.

— Ладно-ладно! — развела я руками. — Давай ты пока не будешь ничего вспоминать. Лучше поспи. Завтра сходим к лекарю, а потом познакомлю тебя с моим батюшкой. Он придумает, как тебе помочь.

«Главное, он придумает, как помочь мне», — рассудила я.

Сейчас самое важное было пережить эту ночь без приключений и оказаться снова под опекой дорогого родителя. Уверена, он пожалеет о том, что сделал. И приставит ко мне охрану на ближайший месяц, чтобы не допустить закрепления моего брака с этим странным угрюмым типом из подворотни… Ну или… Поможет выяснить, что он какой-нибудь местный аристократ и не такая уж плохая партия для меня. Мы ведь успели попасть в счастливое число.

«Вот дура!» — Я аж головой помотала, вытряхивая эти наивные мысли.

Джордан послушно прикрыл глаза, облокотившись на стену так, чтобы не тревожить рану, и пока я рассматривала его, все больше убеждалась, что до аристократа ему далеко. Ни признаков чересчур сытой жизни, ни холеного лица — щетина вообще-то не в моде! Да и шрамы на груди… Светлые полосы, которые я видела даже в тускловатом свете люмината. Есть, конечно, и в верхах любители верховой езды и поединков, но, как правило, там собрались люди, магия которых далека от боевой. Я уже говорила, что дары, связанные с разрушением, у нас не в чести?

«Наверное, все-таки он охотник, а это следы от волчьих когтей».

Пока я размышляла о том, чьей женой оказалась, мой муженек весь покрылся испариной от лихорадки, и я тихонько спустилась вниз за водой. Не поить же его той вонючей дрянью из бутылки? Старуха тоже храпела, угнездившись в коконе из волчьих шкур, и я, пооткрывав ведра, чудом отыскала в одном довольно свежую воду. Дом был явно старого образца, так что про водопровод думать не приходилось.

Я невольно представила себя на месте этой старухи. Несчастной вдовой, муж которой так и не вернулся с очередной вылазки в лес зверолюдов. Содрогнулась в ужасе и, отбросив эти мысли, с ковшом в одной руке и люминатом в зубах поднялась обратно по скрипучей лестнице. Разбудив Джордана, заставила его попить.

С улицы еще доносился шум, и мне было страшно, не проберутся ли волки в дом, но над каждым окном и входной дверью я заметила подвешенные амулеты из лунного камня и убедилась, что они наполнены магией и служат для защиты от оборотней.

И все же ночь показалась мне бесконечной. Старуха храпела в своем гнезде, Джордан беспокойно спал, а я не могла и глаз сомкнуть, молясь всем богам, чтобы поскорее наступило утро, и я вернулась к отцу. Надо же, какая ирония. Всю дорогу так мечтала вырваться из-под его опеки, а теперь вообще не горела желанием покидать отчий дом.

Ближе к рассвету я все-таки умудрилась задремать. Наверное, потому, что в самом деле на улицах стало тихо. Настолько тихо, что с чердака я слышала тиканье часов внизу. Джордан проснулся с хриплым стоном и опустошил до конца оставленный рядом с ним ковш.

— Живой? — разлепила я веки. — Как ты?

— Когда очнулся вчера в канаве, лучше было, — улыбнулся он уголком губ.

Я хохотнула.

— Ничего, подлатаем. Давай спускаться.

— Вот именно! — раздалось брюзжание снизу. — Спускайтесь и проваливайте отсюда!

Хозяйка уже бесстрашно распахнула дверь, впуская в дом лучи утреннего солнца и остатки ночной сырости и, уперев костлявые руки в бока, оглядывала улицу, как полководец поле битвы.

Джордану явно было нехорошо. Его тошнило, мотало, и он только чудом не сверзился с лестницы. Я порадовалась, что аптекарская лавка тут недалеко и гостиница, в общем-то, тоже. Хотелось бы оставить муженька у вредной старухи, я бы даже доплатила! Привести сюда лекаря с его примочками и целебной магией, но наша связь! В пределах дома мы еще могли разделяться на пару-тройку метров, а как только оказались на улице, это расстояние сократилось до нескольких широких мужских шагов.

— Бардак! — злобно сплюнула хозяйка, оглядев округу, и, вытолкав нас за порог, поспешила захлопнуть дверь.

Я не была готова так внезапно оказаться без защиты, прежде не оценив обстановку, и испуганно заозиралась по сторонам.

Танриан был мертвенно тихим, но уже не спал. Горожане с усталыми лицами выбрались ни свет ни заря на улицы и занимались уборкой. А заняться тут было чем! Волки разворошили, разломали и разодрали вчера все, до чего добрались. Все, на что у хозяев не хватило денег для защиты амулетами.

Прямо мимо меня прокатилось одинокое колесо от телеги, за которым бежал мальчик, скорее веселясь и играя, чем помогая сумрачному отцу, собиравшему обломки ящиков и ошметки корзин. Наверное, он торговал чем-то на этой телеге. Женщины вышли подметать дворы, морщась и жалуясь на вонь. Старушки уже бежали с горстями оберегов к ближайшему заклинателю, чтобы обновить защитные свойства. И уже целая вереница шествовала к храму всех богов.

Мы же с Джорданом направились первым делом в аптеку за углом, где мне пришлось отвалить немало денег за лечение головы муженька «как самой ценной части тела» по заявлению местного целителя — худощавого старичка с тонкими белыми пальцами. Я бы поспорила с ним насчет самых ценных частей, но была благодарна уже за то, что он вообще нас принял в такую рань. Впрочем, после сегодняшней ночи у него наверняка лучший «урожай», вот и открылся спозаранку.

— Налицо сотрясение мозга, — констатировал он, едва проведя над головой Джордана ладонью. — Еще вывих плеча и пара ушибов. Несколько дней будет тошнить и лихорадить. Принимайте лекарство, которое я выпишу, утром и вечером на протяжении недели.

— А память вернется? — спросила я с надеждой. Честно говоря, рассчитывала на мгновенный результат.

— Не могу гарантировать, — ответил лекарь. — В крайнем случае можете съездить в Главную провинцию. Тамошние умельцы, говорят, уже занимаются восстановлением утраченных воспоминаний.

— Подскажите, — продолжала я его донимать, пока он несколько брезгливо бинтовал голову Джордана. — А вы знаете, где тут ателье «Серебряная нить»?

— В Танриане нет ателье с таким названием, — отрезал лекарь. — Но если вам угодно, я могу порекомендовать своего портного. Шьет вещи отменного качества в кратчайшие сроки.

Я приуныла, и Джордан быстро это заметил, но ничего не говорил, пока мы не покинули аптекарскую лавку с двумя флаконами дорогого лекарства.

— Расстроилась, что не получится проверить, мой ли камзол? — спросил он, заметно посвежевший после манипуляций лекаря, но так ничего и не вспомнивший.

— Да нет, — соврала я. — И потом, уже без разницы. Папа во всем разберется. Правда, я уверена, что он еще спит. Пророчество вышибает из него сознание часов на двенадцать. — Я скептически осмотрела Джордана и спросила: — Ты случайно не хочешь помыться, пока время есть?

Можно было, конечно, отвести его прямиком к нам в номер, но гостиница все-таки дорогая, а вдруг этого грязнулю туда не пустят. И потом, меня там знают, могут пойти ужасные слухи. Да и если батюшка не спит, то рискует упасть в обморок повторно при виде того, кого напророчил собственной дочери в мужья.

Так что мы нашли приличную купальню, и Джордан привел себя в порядок, а я за это время прикупила ему черную рубашку, ремень и новые штаны. Камзол просто отдали в постирочную при купальне с вывеской «Себя купай, чистое надевай!» Вещи тут приводили в порядок за то время, пока человек мылся.

Я со вздохом посмотрела на свой похудевший кошелек. Папа был довольно строг в вопросе денег, которые выдавал мне на месяц, к тому же он накупил мне кучу подарков, пока мы гуляли по Танриану, и вообще хорошенько побаловал. А я вместо того, чтобы оказаться на полном обеспечении супруга, собиралась привести ему нахлебника без гроша в кармане на целый месяц.

Сунув Джордану чистые вещи и обновки, я вскоре получила свежую и приятно пахнущую лавандовым мылом версию супруга. Только вот выглядел он все равно неряшливо.

— Эй, ты почему не побрился-то? — возмутилась я. — Немедленно идем к цирюльнику, пусть подстрижет тебя и уберет все это безобразие с твоего лица.

— Нет, — сказал как отрезал Джордан.

— Что значит нет? Ты выглядишь неаккуратно! Вон там есть цирюльник, идем скорее! Такие патлы и щетина не в моде сейчас.

— Лия, я не твоя кукла, — строго сказал Джордан, и это заставило меня к нему обернуться. — Может, это и не модно, но я по какой-то причине предпочитал выглядеть так. Наверное, мне так нравилось.

— Или денег не было подстричься? — скривилась я. — Мы все еще не знаем твое происхождение. Может, ты просто бродяга, который не мог себя в порядок привести.

— Я верну тебе все, что ты на меня потратила, с лихвой, — пообещал Джордан низким голосом. — Но не позволю относиться к себе пренебрежительно. Давай еще раз. Я. Не твоя. Игрушка.

— Ты мой муж, и твой внешний вид меня позорит! — а что, я не привыкла уступать.

И вот мы, еще и дня не пробыв в браке, уже собачились посреди улицы с утра пораньше так, будто прожили бок о бок лет пятьдесят, не меньше, и уже до смерти друг друга достали.

В итоге мне пришлось уступить по банальной причине: мне просто не хватало сил сдвинуть Джордана с места. Он легко тащил меня за собой, а я его не могла.

— Ой, да плевать, хочешь быть похож на оборотня — твое дело, — отмахнулась я наконец, глянув на часы на городской ратуше. — Идем в гостиницу. Папа уже должен был проснуться.

На этот раз встречный-поперечный-таки последовал за мной, и уже вскоре мы оказались на центральной улице, с которой и началось наше злоключение.

Удивительно, как быстро тут все прибрали, будто и не было бардака. И дверь гостиницы оказалась приветливо распахнута, а за стойкой меня встретил как ни в чем не бывало портье, ночью не отзывавшийся на мои истошные вопли.

— Госпожа Сесилия? — вытаращился он на меня. — Вы здесь?

— Доброго утра, батюшка, наверное, обыскался меня? — улыбнулась я как можно вежливее.

Портье громко сглотнул и огорошил меня новостью:

— Нет. Он уже отбыл.

— Как это отбыл? — выдохнула я. — Когда? Куда?

Спозаранку и не дождавшись меня, батюшка мог отбыть разве что… на тот свет? Ну мало ли, вдруг сердечная болезнь от расстройства прихватила. Так что я аж пошатнулась от такой новости, и Джордан, стоявший сзади, заботливо придержал меня за плечи. Глаза портье при этом округлились еще сильнее, и он даже стал заикаться.

— Д-да, отбыл домой. Час тому назад. Был очень р-радостный.

— Радостный? — переспросила я.

Услышав облегчение в моем голосе, портье пришел в себя и затараторил:

— Господин Итоний проснулся сегодня рано и в крайне благодушном настроении. Не стал заказывать завтрак в номер, а спустился в наш ресторан и, пока пил кофей, всем хвалился, что наконец-то удачно выдал дочь замуж… Принимал поздравления…

— Ага, — отрывисто кивнула я. — А за кого замуж?

— Так за сына… графа Ковадо, — нерешительно отозвался портье и в который раз перевел взгляд на мрачного заросшего мужика за моей спиной, который ну точно не был похож на пухляша Альберта.

— А потом что, просто уехал?

— Да, господин Итоний сразу потребовал экипаж, — кивнул портье. — Пока он завтракал, мы паковали ему багаж. Он очень спешил, говорил, что его супруга приболела, а путь до дома неблизкий. Так что он отбыл час назад на самых скоростных лошадях, что у нас были.

— А мои вещи?! — сообразила я лихорадочно. — Тут оставались мои личные вещи. Покупки и прочее…

— Да, все это упаковали и отправили в особняк вашего… — Портье снова покосился на Джордана. — В особняк графа Ковадо…

— А-а, вот как… Благодарю.

Я вышла на улицу на негнущихся от шока ногах, отыскала ближайшую лавочку у фонтана и медленно на нее опустилась.

Надо было собрать мысли в кучу и понять, что дальше делать, а это оказалось непросто. Несколько минут я просто глубоко дышала, таращась в одну точку, потом начала размышлять.

Значит, моему отцу, как и Джордану, отшибло память о прошлом вечере. И он посчитал, что вчера я благополучно вышла замуж за Альберта, и теперь он может отправляться домой со спокойной душой. Видимо, это Пророчество, дабы сбыться наверняка, подстроило все таким образом. Потому что, даже если учесть всю вчерашнюю ярость батюшки, он бы ни за что не оставил меня тут одну, без вещей, денег и с уничтоженной репутацией.

Если он взял скоростных лошадей и отбыл час назад, то уже находится за пределами города. Теперь связаться с ним можно будет, разве что отправляя письма в гостевые дома, где он планирует остановиться по пути. Но даже если я с ним свяжусь, пока не закончится этот месяц, папа мне просто не поверит! Он будет думать, что я капризничаю и сочиняю ерунду, чтобы он развернулся и приехал за мной. И он этого не сделает. В ближайший месяц так точно нет. А матушке вообще запрещено знать, в какой ситуации я оказалась. Не с ее здоровьем.

Я коротко выдохнула и посмотрела на Джордана, который молчаливо сидел рядом со мной.

— Будем выяснять, кто я такой и где живу? — спросил он спокойно, поймав мой растерянный взгляд.

Я развела руками не в силах ничего сказать. У меня было не так много денег, чтобы мы протянули на них вдвоем целый месяц, даже если тратить очень скромно, а не так, как я привыкла.

Обратиться за помощью к графу Ковадо? Да он меня погонит поганой метлой после того, что я вчера учинила. И вещи мои наверняка выбросили.

Попросить у кого-нибудь в долг, заверив, что батюшка непременно отплатит?

И кто мне даст столько денег, чтобы хватило на дорогу домой на двоих? Уже к вечеру, если не раньше, по всему городу разлетится слух о том, что дочка Главного предсказателя сбежала от мужа к какому-то проходимцу сразу после знакомства, провела с ним ночь и наутро заявилась с ним в гостевой дом. Это скандал имперского уровня! Меня точно посчитают за падшую женщину, чей отец сбежал из города, не выдержав позора. А еще я оскорбила их градоначальника, и помогать мне для местных жителей теперь равносильно предательству семьи Ковадо.

Короче говоря, надеяться оставалось только на себя и Джордана. И нам вместе предстояло скоротать этот месяц, прежде чем Пророчество — надеюсь — утратит силу.

— Боги! — воздела я руки к небу. — Пожалуйста, пусть мой муж окажется богат!

Потом поднялась и хлопнула себя по бедрам:

— Ну, идем выяснять, кто ты такой.

— Что, даже не будешь плакать? — удивился Джордан. — Судя по всему, отец тебя бросил, и ты сбежала от Альберта Ковадо… ко мне.

— Отцу Пророчество в голову ударило, — отмахнулась я. — Это временно. И нет, плакать я не буду.

«По крайней мере, не сейчас и не при тебе».

Мы начали с самого простого: с попытки отыскать знакомых Джордана. Решили не уходить далеко от центра города, раз уж он тут шатался вчера. Останавливали прохожих, задавали вопросы, заглядывали в магазины, но все только разводили руками и провожали нас недоуменными взглядами.

— Танриан — большой город, — пытался приободрить меня Джордан, жуя мясной пирожок. — Иногда хороших знакомых, с которыми живешь по соседству, и то встречаешь раз в год.

— А еще, может, ты приезжий, как и я, — вздохнула, вспомнив, что в городе нет ателье под названием «Серебряная нить».

— А вдруг я оборотень из Лунного леса? — пошутил Джордан, чем заставил меня закатить глаза.

— Ну да, конечно, ночью не превращаешься в волка при полной луне, а днем шатаешься спокойно по городу, защищенному магией императора, и ночуешь в доме, увешанном амулетами от зверолюдов.

— Логично, — кивнул Джордан так, будто и правда всерьез размышлял о своей нечеловеческой природе.

— Я бы скорее сделала ставку на то, что ты один из добытчиков лунного камня, — сказала я. — Ну или охотник на зверолюдов. Или это не отдельные профессии?

— Отдельные чаще всего, — с уверенностью сказал Джордан. — Обычно ходят группами. Часть людей добывает камень, другая часть защищает отряд. Но есть и чокнутые одиночки, которые отправляются в Лунный лес без подмоги, чтобы не делить добычу. Бывает, им везет, бывает, их оттуда привозят…

— Может, ты один из них? — подняла я брови. — Чокнутый одиночка, который вернулся из леса с добычей… Настолько смелый, что расхаживал по городу ночью, несмотря на риск облавы оборотней. И, видимо, при деньгах или хотя бы с лунными камнями в карманах…

— Которого решили ограбить и лишить добычи? — закончил за меня Джордан.

— Угу, — кивнула я. — Уже давно заметила, что, когда дело касается Лунного леса, ты отвечаешь без всяких сомнений… Точно! — Я резко остановилась, хлопнув в ладоши и напугав двух детей, плескавшихся в луже неподалеку. — И чего я сразу-то не подумала? Тут наверняка есть какая-нибудь гильдия добычи лунного камня. Надо сходить туда. В этом месте тебя точно должны знать.

— Но у нас нет гильдии, — тут же оборвал мою надежду Джордан. — Добыча лунного камня за пределами империи — дело почти подпольное. Но граф закрывает на это глаза, потому что ему самому от этого хорошая прибыль перепадает.

— Ну, значит, будем искать перекупщиков, — вздохнула я устало. — Надо заглянуть в магазины артефактов. Наверняка часть камней продают напрямую их владельцам. Либо найдем людей, которые им продают. А эти люди наверняка покупают у добытчиков.

— Оценщиков, — поправил меня Джордан. — Нужно искать оценщиков. Все камни сперва проходят через них. Оценщики определяют их стоимость и назначение, потому что камни в город попадают разного качества и типа. И только оценщики могут определить, насколько они емкие, сколько магии способны впитать и с какой скоростью будут ее расходовать. Без их вердикта лунный камень по цене как обычный булыжник. Потому что каждому артефакту нужна своя емкость и скорость отдачи энергии. Зажигалкам требуются маломощные камни импульсного типа. Защитным амулетам камни большой емкости и непрерывного действия…

— Ой-ой-ой, стоп, притормози. Я поняла, что ты много про это знаешь.

— Я не оценщик, — опередил Джордан мой вопрос. — У меня нет реакции на лунный камень. Оценщиков всего два в городе. Это люди с даром, подходящим для такой работы. Они действуют инкогнито и сами находят людей, которым нужны их услуги. Никто понятия не имеет даже, какого они пола, но именно они руководят распределением камней после добычи.

— А, ну тогда вообще не проблема! — сказала я нервно-высоким голосом. — Давай сбегаем быстренько в Лунный лес, натаскаем камней, убьем пару оборотней и будем ждать таинственного оценщика.

Я села прямо посреди дороги на корточки и обхватила голову руками. Нет, я вовсе не собиралась впадать в панику, но вот паника все время нападала на меня.

Мы таскались по Танриану весь день, перекусывая на ходу, я устала, у меня жутко болели ноги. И мы ни на каплю не приблизились к ответу! А все мои предложения приводили к тому, что Джордан выдавал мне информацию, которая еще сильнее отдаляла нас от результата. Это как идти и спотыкаться на каждом шагу, постоянно ударяя мизинец на одной и той же ноге. Так раздражает, что аж до слез!

Мне на спину опустилась большая ладонь, настолько горячая, что ее жар я ощутила даже сквозь ткань накидки и блузы.

— Ты устала, — заметил Джордан. — Давай устроимся на ночлег, а завтра продолжим с новыми силами. Может, я что-то вспомню к тому времени.

Мне стало стыдно. Я, конечно, устала, но это не мне вчера разбили голову, и не я весь день маялась тошнотой и головокружением, расхаживая по городу и напрягая мозги, когда доктор настоятельно рекомендовал постельный режим и сон.

— Ты прав, — нехотя согласилась я, глядя на солнце, заходящее за крыши домов. — Надо найти дешевенький гостевой дом и отдохнуть. Вдруг зверолюды опять заявятся.

Мы сунулись туда, сюда, но везде нас ждали вежливые улыбки и «простите, свободных комнат нет». Я бы так и моталась по городу в удивлении, что все тут битком забито, если бы в одной совсем уж паршивого вида гостинице вздорная круглощекая тетка не просветила меня воплем:

— А ну, пошла вон, распутница! Высмеяла нашего достопочтенного графа и ходит без стыда, без совести со своим хахалем-забулдыгой по улицам Танриана! Вон из города! Вон! Чтоб вас оборотни на кровавые клочки разорвали! — И она гнала нас, размахивая грязной тряпкой, до самого заборчика, пока не споткнулась о собственный подол.

Убежав от вздорной тетки за угол и переведя дух у каменной стены, я, поглядывая на окна сверху — как бы не плеснули помоев на голову! — сделала вывод:

— Похоже, сплетни обо мне по всему городу разошлись, и нас теперь из принципа никуда на постой не возьмут. Если только за большие деньги, но их у нас нет…

— Пойдем к той милой бабульке-хламовнице? — предложил Джордан таким тоном, будто мы развлекались, а не пытались решить нерешаемую проблему.

— Ты что, серьезно? — вскинула я брови, глядя на него. — Она взяла два золотых! За ночь на грязном чердаке без воды, еды, даже без одеяла!

— Ну, сегодня мы не бежим от нашествия оборотней, так что можно поторговаться на бутерброд, — шутливо пожал плечами Джордан и уже серьезным тоном добавил: — Она одна из всех не побоялась нас впустить в ту ночь. Может, и второй раз сработает.

— Ммм, обожаю ночевать на пыльных вонючих чердаках, — протянула я и поплелась за Джорданом, который уже взял курс к центру города.

Можно было, конечно, поискать жилье на окраинах. Там кто-то победнее, пожалуй, и впустил бы, наплевав на принципы. Но они же могут собраться толпой и что-нибудь с нами сделать.

Одно дело — немощная старушка в центре Танриана, которая и на чердак-то не залезет. И другое дело — сборище городского сброда и улицы, полные отчаявшихся бедолаг, готовых на все ради оберега от зверолюдов. Потерять магию за преступление для них не проблема. Либо ее уже нет, либо она настолько слабая и бесполезная, что не жалко. Джордан, конечно, здоровяк, но в таком состоянии и голыми руками вряд ли сможет дать отпор.

— Как ты? — спросила я, напряженно глядя на него. — Голова сильно болит?

— Заживает, как на собаке, — слегка улыбнулся он мне и даже подмигнул: — Может, я все-таки зверолюд?

Я фыркнула.

— Ага, а шатаешься ты временами и делаешь такой вид, будто хочешь блевануть на углу дома, чисто для драматической нотки?

— Что за вульгарные выражения из уст воспитанной молодой девушки? — покачал головой Джордан.

И тут я впервые обратила внимание на его речь. Она особо не отличалась от той, к которой я привыкла, наверное, поэтому я и не замечала. А тут даже остановилась, осознав:

— Эй, а ведь ты разговариваешь не как дворовый прощелыга или крестьянин, у тебя довольно грамотная речь! Будь ты обычным охотником, наверное, ты бы ругался через слово!

— Но будь я аристократом, меня бы, наверное, узнавали, — пожал плечами Джордан.

— А вдруг ты носил маску, как эти оценщики!

— Не-а, у меня лицо загорелое.

Я аж ногой топнула.

— Боги, как раздражает! Такое чувство, что твой дар — это разбивать вдребезги любую мою догадку!.. Кстати, а какой у тебя дар?

— Понятия не имею, — отозвался Джордан. — Надо сначала вспомнить, кто я такой.

— Но можно ведь как-то его почувствовать… — с сомнением сказала я.

— Пока чувствую только головную боль и желание где-то прилечь, — признался Джордан, и в его прежде наигранно веселом голосе послышалась такая усталость, что я всерьез забеспокоилась, как бы он не грохнулся прямо посреди улицы.

Выходит, все это время он пытался шутить, чтобы подбодрить меня? Эта его новая сторона была даже милой.

— Но все-таки с такой речью куда больше шансов, что ты богат! — теперь уже я попыталась его подбодрить, и до самого домика старушенции мы продолжали строить нелепые теории, которые ничем не могли подтвердить, лишь бы не думать о перспективе остаться на улице этой ночью.

Солнце уже ушло с небосвода, нагретый за день камень испарял влагу, и по улицам клубился холодный туман. Они как-то резко и тревожно опустели, и я уже мысленно готова была отдать старухе две золотых монеты, лишь бы продержаться еще одну ночь. А там, может, просто уберемся из этого города куда глаза глядят? Или все-таки стоит сходить повиниться к графу Ковадо?

Мне вспомнилось, что они с отцом долго обговаривали дату свадебного бала. Граф не говорил, в чем конкретно проблема, но намекал, что лучше выбрать другой день. Батюшке пришлось немало постараться, чтобы все вышло по его задумке. И теперь я начала понимать, что именно мешало Ковадо — он знал, что бал совпадет с полнолунием, и наверняка переживал, что мой отец откажется выдавать меня за Альберта, если узнает, что творится в городе. Я вспомнила, как удивилась количеству стражи возле особняка в тот злополучный вечер.

Хозяйку мы застали яростно выметающей крыльцо метлой с тремя щетинками, которые могли разве что крыс пощекотать, но никак не убрать мусор и пыль.

Глядя на нас, старуха подслеповато прищурилась, и у меня в груди, к которой я прижимала пакет с пирожками, зародилась надежда. Я-то думала, эта женщина впустила нас вчера, потому что увидела мою дорогую одежду и решила, что с меня получится стрясти денег. Но у нее было довольно плохое зрение. Она не узнала нас, пока мы вплотную не подошли. То есть мы в ее глазах вполне могли оказаться вчера несчастными бродягами, которым негде укрыться. И она отперла нам дверь и позвала внутрь вовсе не из жажды наживы — хотя своего и не упустила, — а просто чтобы не дать оборотням добраться до нас так же, как до ее мужа.

— Чего приперлись опять? — угрожающе ткнула в нашу сторону метлой хозяйка.

— Нам негде переночевать, — сказала я. — Вы пустите нас на еще одну ночь?

— Ха! — Она отшвырнула метлу в дом и уперла тощие руки в бока. — А еще говорят, это я чокнутая! У тебя кошель с золотом, дорогая одежда и мордашка холеная, и этого своего, смотрю, отмыла да приодела. А ночевать приперлась на чердак к старой Изигде? Что вы двое задумали, а? Спереть у меня что-то хотите?

— Да что у вас переть-то?! — не выдержала я. — Плешивые волчьи шкуры?

— А-а-а, шкуры мои захотели?! — взвыла старуха.

— Да нет же! — Я выставила вперед руки. — Нам просто негде переночевать!

— В Танриане куча гостевых домов! Почему вы приперлись именно ко мне?!

Изигда говорила так громко, что соседи, схоронившиеся было в домах, даже ставни изнутри пооткрывали, и улицу разлиновали полоски теплого света, в которых видно было, как клубился, оседая росой на траве и цветах, густой туман.

Я лихорадочно пыталась придумать, что бы такое ответить, но на ум не приходило ничего, кроме правды.

— В другие гостиницы нас не пустили, — взяла да и ляпнула я.

— И почему это? — еще сильнее насторожилась хозяйка.

— Из-за дурных сплетен обо мне, которые по городу разошлись, — развела я руками.

Ожидала в ответ чего угодно, но не того, что Изигда вдруг рассмеется полубеззубым ртом и спросит:

— Дурные сплетни, говоришь? Что, еще хуже тех, что обо мне ходят?

Я подзависла, понятия не имея, какие сплетни ходят об этой старухе.

— У нас есть пирожки, — невпопад вставил Джордан. — С картошкой и мясом.

— Ладно, — внезапно махнула рукой старуха. — Тащите сюда пирожки и свои холеные задницы. Пора закрываться, это может быть неспокойная ночь.

Джордану пришлось сдвинуть к углам и стенам часть хлама, а мне хорошо постараться, чтобы отыскать среди нее еще две табуретки. Изигда в это время гостеприимно «накрыла на стол», смахнув с него пыль какой-то грязной тряпкой, похожей на половую.

— Ну, рассказывай, — велела она мне, разломив пирожок на две части и придирчиво изучая начинку. — Кто такая, как тут оказалась и почему тебя отовсюду выперли? В полнолуние хозяева шавок-то своих по домам прячут, чтобы оборотни не сожрали, а тут красивая девица. Это кому надо насолить, чтобы жилья не найти в такую ночь?

Я покосилась на Джордана, который изо всех сил делал вид, что чинит ножку табурета, а не слушает нас. Чего уж теперь сочинять сказки, все равно из болтовни горожан он уже понял, что я собиралась замуж за Альберта Ковадо, а кое-кто, шепчась и тыча в нас пальцем, не раз называл меня дочерью Главного предсказателя императора. Шила, в общем, в мешке не утаишь. И я стала рассказывать все хозяйке с самого начала.

Джордан, починив табурет с помощью старого гвоздя и старухиной железной кочерги, присел в углу в полутени и сделал вид, что дремлет, но я знала, что он слушает со всем вниманием. Удивительно, но он за весь день ни о чем меня особо не спрашивал. Ни кто такая, ни откуда. Может, потому что сам не мог ничего про себя рассказать в ответ, может, просто сдерживался.

Изигда хохотала так, что померла бы, не перестань она жевать на моменте, когда я расписывала во всех красках свою проделку в особняке Ковадо. Губы «спящего» Джордана тоже предательски подрагивали. Но окончательно старушенцию прорвало, когда я рассказала о том, как отыскала суженого в канаве.

— Чем-то похоже на мое с мужем знакомство, — заявила Изигда. — Мы раньше как с девками-то незамужними, кто без приданного. Нарядимся, возьмем себе в провожатые старших братьев или дядьев и идем вечерком в какое-нибудь веселое заведеньице, где охотники за лунным камнем отдыхают после вылазки. А они там так разотдыхаются, что потом как поленья разбросанные валяются то тут, то там. Выберешь себе покрасивше да побогаче и тащишь в отчий дом. А наутро визг, слезы, отец с топором возле кровати для правдивой картины. Вот и женились обалдуи, и без приданного.

Джордан тихо хмыкнул.

— Какой-то варварский способ, — хохотнула я.

— Хороший! — с уверенность кивнула старуха. — Жили душа в душу, хоть и недолго. А как он пропал, так и начали со всех сторон бормотать, мол, я нарочно его сгубила. Гоняла за лунным камнем чаще всех, жадная до денег была, вот и убила его жадностью своей.

Изигда вдруг метнула подслеповатый взгляд в сторону окна, закрытого ставнями и забаррикадированного хламом, и я боковым зрением тоже уловила там движение. Амулет, подвешенный на толстой нити, стал покачиваться. Почуяв неладное, я машинально посмотрела на Джордана и встретилась с его внимательным взглядом, сверкнувшим золотом в полутьме.

— Экак расшатало, — пробормотала старуха. — Небо-то расчистилось к вечеру, знать, луна будет яркая.

— Думаете, оборотни снова нападут? — в тон ей тихо и тревожно спросила я.

— Дальше крыльца не проберутся, — отмахнулась старуха. — Обереги отгонят. Но когда так их расшатывает, это значит, напасть будет великая.

— Давно они так колеблются перед приходом зверолюдов? — подал вдруг голос Джордан. Он по-прежнему сидел в углу на табурете, откинувшись спиной на старый шкаф, вытянув длинные ноги перед собой и скрестив руки на груди, и неотрывно сквозь челку, занавесившую глаза, смотрел на амулет.

— С зимы то и дело бывает, — ответила старуха. — Вчера тоже. Но сегодня посильнее будет. Раньше мелко-мелко качались, едва заметно, а теперь уж почти дуги выписывают.

— Колебание энергии, — нахмурился Джордан. — Что-то извне нарушает ее высвобождение, и она подается импульсами. В защитных оберегах самое главное — непрерывный поток, иначе образуются бреши. И если добиться достаточно большого промежутка времени между подачей энергии, можно успеть натворить много плохого в незащищенном городе…

Изигда испуганно протянула обе ладошки к потолку и быстро прижала к груди — так делали, когда взывали к богам за защитой или благословением.

У меня волоски на затылке начали вставать дыбом от осознания.

— Ты хочешь сказать, это оборотни каким-то образом расшатывают защиту Танриана извне?

Джордан коротко кивнул и поморщился, видно, от боли в затылке.

— Но тогда город был бы в панике! — сказала я. — Народ не смог бы спокойно спать, зная, что в любой момент обереги могут не сработать. А тут… Не то чтобы люди выглядели сильно испуганными.

— В верхах этого пока не замечают, судя по всему, — пояснил Джордан. — Иначе бы уже всполошились. В богатых домах используют артефакты большой емкости, их заряжают всего раз или два в год. Такие нелегко поколебать достаточно, чтобы на это обратили внимание и отнесли оберег на починку. А вот обычные малоемкие камни… Простые горожане не разбираются в принципах их работы, и мелкие маги, у которых они по дешевке заряжают их, тоже не видят проблем.

— А может, ты… — начала было я, но Джордан скрестил руки перед собой, на ходу уничтожая мою догадку.

— Нет, подзарядкой артефактов я тоже не занимаюсь. Я попробовал.

— Х-ходуном! — Изигда вдруг вытянула узловатый палец в сторону амулета. — Он х-ходуном ходит!

Амулет на нити и впрямь раскачивался маятником по большой дуге. И где-то вдали уже раздавался шум.

— Наверх, живо, — скомандовал Джордан, подскакивая и одним махом хватая стол, чтобы забаррикадировать им вход. — Сегодня они могут прорвать защиту.

Изигда разохалась, но подняться по лестнице выше второй ступеньки ей не удалось. А я была слишком хорошо воспитана, чтобы бросить старушку в одиночестве, пусть даже мне грозила реальная опасность. Джордан, баррикадировавший дверь всем подряд, чтоб было под рукой, выругался на меня, но я осталась внизу и помогала ему двигать тяжелые тумбы. Он бы, наверное, закинул Изигду на плечо и поднялся на чердак вместе с ней, если бы не старая хлипкая лестница, едва выдерживавшая его вес.

Так что, когда на улице стало совсем шумно, мы все втроем толпились в заваленной прихожке, где места едва хватало для троих. Изигда вооружилась любимой кочергой, прежде насыпав углей в ведро и сунув железный стержень в них, чтобы раскалился. Джордан вытащил из горы поломанной мебели ржавые вилы, а я выбрала палку с заостренным концом.

Шум усилился. Будто стадо взбешенных бизонов неслось по улице во всю прыть.

— Лия, полезай наверх! — в который раз прорычал Джордан опасно низким голосом.

— Нет! — опять ответила я, хотя дурное предчувствие становилось все сильнее. — Тут от меня больше толку будет. — Я не была в этом уверена на самом деле и стыдливо пряталась за широкой спиной Джордана, которой хватало и на меня, и на трясущуюся тощую Изигду.

Лестница была близко, так что в случае чего… В самом крайнем случае. Я прекрасно понимала, что мне и правда лучше подняться. Если волки еще не научились лазать по лестницам, это может меня спасти. Но Джордан не собирался оставлять дверь, а я не собиралась оставлять его и рыдающую старушенцию, что вцепилась в мою руку костлявой ладонью.

— Боги, пусть обойдется, пусть обойдется! — шептала хозяйка в истовом ужасе.

Но я уже откуда-то знала, что не обойдется. От батюшки мне не передался его дар провидения, да и вообще магия не передавалась по наследству, но чутье у меня было очень даже хорошее.

Грохот снаружи стоял такой, будто дома ломались и валились друг на друга как костяшки домино. Раздались первые истошные крики, и я сама не заметила, как вцепилась в камзол Джордана, а он шагнул от двери ближе ко мне и направил вилы на вход. Я стояла настолько вплотную, что ощутила его запах, впервые без всяких примесей. Ореховый с мускуными и древесными нотками. Аж до мурашек приятный и такой успокаивающий, что захотелось зарыться носом в его одежду.

— Б-боги! — Изигда как заведенная воздевала руки к небу и прижимала к груди.

За каких-то пару минут из боевой и деловитой она превратилась в тщедушную заплаканную старушку, и мне было ее искренне жаль.

— Давай, Изигда! — подтолкнула я ее к лестнице. — Попробуй еще раз! Я помогу снизу, подстрахую!

Страх сработал, и старуха костлявыми руками вцепилась в перекладину. Я помогала ее ногам нащупывать опору и взбираться все выше. Защитный оберег над дверью между тем сходил с ума. Он раскачивался так, что казалось, вот-вот начнет делать полный оборот.

Изигда только-только кряхтя выползла на пол чердака, когда удар по двери заставил меня взвизгнуть.

— Наверх, живо! — рявкнул Джордан и рванул за мной следом.

Я так и сделала бы, но у нас не осталось времени.

Миг — и вся защита, которую мы нагромоздили у двери, просто разлетелась градом обломков, деревянные щепки брызнули во все стороны будто от взрыва. Шибануло так, что я сорвалась со ступеньки. Джордан успел подхватить меня и прикрыть собой, сгребя в охапку.

Мы грохнулись на лестницу, сломав ее окончательно, и на какое-то время из меня вышибло дух.

Очнулась почти сразу — судя по тому, что пыль еще не улеглась. В голове звенело, хотя Джордан смягчил падение своей ладонью, придержав мой затылок. Я закашлялась, и этот звук почти целиком остался неслышным из-за того, что кашляла я в камзол придавившего меня муженька.

Он был чудовищно тяжелый, я будто под шкаф угодила. И когда беспомощно пошарила руками по его спине, обнаружила там дюжину щепок, впившихся в плоть прямо через ткань. Толком не думая, я уничтожила их Выборочным поджогом.

— Джордан! — прохрипела я, заколотив его по плечам.

Он тоже очнулся, приподнялся, и наши лица оказались так близко, что дыхания слились в одно на двоих.

Я подумала, что вот так и мы умрем. В один день, как полагается эталонным супругам.

Но волки не спешили нападать. Не было ни сверкающих синих огнем глаз, ни клыкастых пастей, ни громадных туш. Вместо этого, когда пыль начала оседать, я увидела за спиной Джордана людей.

Их было трое, высокие, в темных одеждах. Лиц толком не разглядеть, но судя по клубящейся в ладони одного из них красной сфере, окутанной ореолом мелких молний, это были не ребята из городской стражи, которые пришли нам на помощь. Это были те, кто выломал дверь.

— Будь ты проклят, Дант, он и правда здесь! — выдал мужчина с огненной курчавой шевелюрой и даром взрывать двери, когда Джордан обернулся к нему, загораживая меня.

— Я же говорил, что чую его запах, — отозвался второй, черноволосый и лохматый, поведя носом, как охотничий пес.

Третий, бесцветный блондин с зализанными назад волосами, собранными в жиденький хвост, сунулся было вперед и наткнулся на выставленные вперед вилы Джордана.

— Деларион, друг мой, — миролюбиво развел он руками, затянутыми в белые перчатки, — я не смогу тебе помочь, если ты меня этим проткнешь! Ты ведь потерял память, так? Я пришел вернуть ее тебе.

Все произошло очень быстро — я и пикнуть не успела!

Лохматый ударом ноги выбил вилы из рук Джордана… Или все-таки Делариона? И вместе с рыжим они схватили муженька с двух сторон. Я пыталась помочь ему высвободиться, даже достала свой маленький ножик, но мне врезали по шее, и я упала навзничь, а когда очнулась и была не в силах еще ни пошевелиться, ни закричать, блондин, уже снявший перчатку с правой руки, впечатал длиннопалую бледную ладонь в лоб Делариону. Тот дернулся, захрипел и, закатив глаза, стал заваливаться на меня, но ему не дали.

— Как всегда, безупречно, — тряхнув ладонью, сообщил блондин. — Поспит эту ночь, а завтра очнется полный сил и воспоминаний о нашей теплой дружбе.

— Проклятье, Рант! — Рыжий обеспокоенно осматривал голову Делариона, не замечая, что я уже очнулась и пытаюсь собрать конечности с пола. — Что ж ты его так сильно приложил вчера? Простые царапины так не перевязывают.

— Он сам попросил вдарить ему как положено, чтоб выглядело достоверно, — отмахнулся лохматый, хватая Делариона за руку и закидывая ее себе на плечо. — Зато сработало, как мы планировали! Подобрали его, подлатали. И ничего не заподозрили, судя по тому, что он в этой лачуге оказался, а не в тюрьме.

Блондин поморщился.

— Я никогда не одобрял ваши варварские методы. Шансы на успех были просто смешные. Куда вы вечно торопитесь?

— Остынь, Вальтар, — сказал ему рыжий. — А, хотя ты ж и так холодный, как труп селедки-еледки, — и он засмеялся, будто это была забавная шутка.

Потом подхватил Делариона под вторую руку, вдвоем с Рантом они подняли его и потащили к двери.

— Он что, отожрался тут за ночь? — прохрипел недовольно Рант. — Даже Ичи может его не утащить.

Они сделали пару шагов прочь, и я застонала, потому что меня потянуло следом, а встать я не могла.

— А, проклятье-лятье, — обернулся ко мне рыжий. — Тут еще эта девчонка. Что с ней будем делать?

Вальтар развел руками в перчатках.

— Ах, вот незадача, Мортимер. Моя магия обнулилась до следующих суток. Видимо, придется пока взять эту юную особу с нами. Завтра подчищу ей воспоминания.

— Вот похабник! — сплюнул ему под ноги вихрастый Рант. — Ты ж ее сразу заметил! Надо было сперва ей мозги прочистить! А Лари просто вырубили бы пока и завтра им занялись. Ты это нарочно, чтобы ее с собой потащить!

— Ну, она красотка на сотку, — облизнулся на меня Мортимер, и в его глазах сверкнули красноватые молнии. — Так что одобряю.

Сознание предательски покинуло меня, и на несколько долгих болезненных мгновений я погрузилась в темноту.

«Боги, только бы Изигда все видела, только бы она доложила страже об этих типах», — успела я подумать.

Очнулась от жуткой тряски, вони мокрой шерсти, холодных капель на лице и чьего-то дыхания возле уха.

Тело поперек живота туго стягивал жесткий ремень. А вот голова моталась из стороны в сторону, и меня тошнило, в ушах до сих пор звенело после взрыва, шея болела от удара ребром ладони.

Подо мной было что-то большое, лохматое и подвижное. Я сперва подумала, что это такая лошадь или бык. Но, с трудом сфокусировав взгляд, обнаружила, что сижу на гигантском волке. Я точно сверзилась бы с него, если бы не «ремень», оказавшийся чьей-то рукой. Кто-то, сидевший ко мне вплотную, держал меня за корпус, не давая упасть, и громадный черный волк нес нас над мостом через шумную реку. Ту самую реку, что служила границей между Танрианом и землями зверолюдей.

Шел дождь, смывая запахи и следы, в нос била вонь мокрой волчьей шерсти и чей-то приторный лавандовый одеколон. Камни моста блестели в свете синеватых сфер, которые парили над дюжиной гигантских зверей, что одновременно возвращались в Лунный лес. На спинах нескольких были еще люди. Я не видела Делариона, но точно знала, что он рядом. Чувствовала, как натягивалась между нами нить.

Потом снова забытье, на этот раз, кажется, длинное, а потом я очнулась уже в тепле, под треск костра и звуки громкого разговора, разбудившего меня.

— Мать Луна, Лари, как ты умудрился так вляпаться?! — сокрушался, судя по голосу, Рант. Я уже стала узнавать его резковатый тон и отрывистые движения. Приоткрыв глаза на щелочку — больше просто не хватило сил — сквозь ресницы я увидела, как Рант ходит туда-сюда перед костром, сутулясь и запустив обе руки в вихрастые волосы. — Мы тебя оставили всего на сутки! Как ты вообще умудрился подцепить эту дрянь?!

— Говоришь так, будто брак — это болезнь, — услышала я голос мужа неподалеку от себя.

— Это, ящериц тебе в глотку, полная катастрофа! — У вас магическая связь! Ее не разорвешь до срока! Эта баба теперь что твоя телега! Как ты вообще умудрился?

— Брось так сокрушаться, Рант, в мире полно женщин, однажды и на тебя кто-то позарится, — хмыкнул Мортимер, рыжие волосы которого в свете пламени казались почти золотыми. — Лари из канавы с разбитой башкой с блошкой и пустыми карманами и то подобрали. У тебя есть шанс!

— Закопайся под землю, рифмоплет! — огрызнулся Рант. — Думаешь, есть время для шуток?! Это катастрофа!

— Нет никакой катастрофы, — спокойно сказал Деларион. — Мы связаны всего на месяц. Она побудет со мной до следующей полной луны, а потом Вальтар сотрет из ее памяти все лишнее.

— Не лучше ли сразу? — подал голос блондин. — Избавим себя от лишних истерик и возмущений. А через месяц я подчищу еще раз.

— Вальтар, — Деларион произнес его имя так грубо и низко, что я внутренне вздрогнула, — прекращай злоупотреблять своим даром. Скольких девушек ты отправил в дом призрения, стерев их личности вместе с рассудком?

— Это было в моей глупой и неосторожной юности, — развел руками блондин. — С тех пор я не совершаю ошибок, так что…

— Нет, — отрезал Деларион. — Ты не тронешь ее до полнолуния. С остальным я сам разберусь.

У костра воцарилась тишина, в которой мой воспаленный разум наконец осознал, что я вляпалась по самое не хочу.

Я снова уснула в надежде, что мне просто снится бред. И когда я очнусь, не будет ни гула в висках, ни ломоты в теле, ни оленьей шкуры, которой меня накрыли, ни этих странных типов возле костра, пытающихся решить мою судьбу в обход моего мнения.

Но когда я проснулась, то увидела вокруг все тот же Лунный лес, только ночь уже прошла, и он выглядел не так мрачно. Было очень влажно после дождя, в нос били запахи прели, мокрой древесной коры, смолы, горьковатого мха, грибов и… волчьих шкур. Впрочем, оленья на мне тоже знатно воняла.

Костер давно прогорел, и густой туман подобрался к уголькам вплотную, слизывая с них пепел. Белая мгла была настолько непроглядной, что, вытяни я руку, наверняка не увидела бы кончиков пальцев. Неудивительно, что я жутко напугалась, когда плеча коснулась чья-то рука.

— Мамочки!!!

Пара птиц испуганно вспорхнула с ветвей. Тяжелые капли сорвались с сосновых лап и угодили мне прямо на макушку, добавив мурашек. Человек позади тоже вздрогнул, отдернув руку.

— Лисица, ты весь лес решила распугать?

Обернувшись, я увидела позади сидящего на корточках Джордана… Ах да, Делариона, Лари, Дела. И как его теперь называть? Кто он вообще такой?

— Кто ты вообще такой? — задала я вслух вопрос.

Вместо ответа муженек округлил глаза, вспыхнувшие вдруг гневом, и подорвался обратно на ноги с таким рыком, что точно распугал всех лесных обитателей.

— Вальтар, чтоб тебя! Я велел тебе ее не трогать!

— Я не позволял себе подобного! — отозвался откуда-то издалека блондин. — Даже в воображении!

Вид у Делариона был такой, что я побоялась, как бы он не убил белобрысого. Он мне не особо нравился, особенно после того, как я узнала о его темном прошлом, но все-таки…

— Да нет, он меня не трогал, — поспешила я успокоить Делариона, хотя это меня тут надо было успокаивать. Это меня четверо подозрительных мужиков в компании оборотней затащили в Лунный лес. — Я просто… Просто… К тебе вернулась память, так кто ты такой? И что мы тут делаем? Ты что, реально оборотень?

— Нет, — попытался успокоить меня муженек, но вышло не очень.

— Значит, ты заодно с оборотнями. Ты на их на их стороне, — заключила я. — И ты столько знаешь об артефактах, потому что, видимо, искал способ их деактивировать вместе со своими дружками?

— И не дура, и с фигурой! — судя по идиотской рифме, это был рыжий Мортимер. Он стоял где-то позади, вне поля моего зрения, за стеной тумана. — Лари, мы все достали, твоя телега, вижу, тоже проснулась, пора выдвигаться в убежище.

Я собиралась ответить ему что-то очень нецензурное, но муженек меня опередил.

— Еще раз назовешь ее так, я вырву тебе язык.

— Оу, оу, не горячись-лечись, дружище! — Мортимер появился из тумана смутным красноватым пятном. — Ладно, как ее там? Лия.

— Для тебя Сесилия, — отрезала я.

— Лилия, обилие, бессилие, — пробормотал рыжий, будто игрался с моим именем. — Паршивое сочетание, так мало годных рифм.

Я все-так выругалась, пока Деларион помогал мне подняться. Это было не так-то легко после бурной ночи. Мало того, что с лестницы грохнулась, попав под взрыв, так еще неизвестно сколько тащилась безвольной куклой на громадном волке.

— Не принимай близко к сердцу, — сказал муженек, проводив чокнутого дружка раздраженным взглядом. — Мортимер, он немного…

— Поехавший? — добавила я, и Деларион неожиданно легко согласился.

— Да, он… В общем, когда гроза, не стой рядом с ним, ладно? Его периодически бьет молниями. Не смертельно, его дар позволяет проводить заряд через все тело и даже концентрировать внутри его часть, но все же… на голову влияет.

Я нервно хохотнула.

— Какое прекрасное у тебя окружение! Так ты кто в конце концов? Лесной бандит? Повстанец? Враг императора?

— На ближайший месяц — твоя защита и опора, — отрезал Деларион, четко давая понять, что не собирается мне особо ничего рассказывать, раз уж все равно потом придется подчистить мне память. — Можешь называть меня Джорданом, если уже привыкла. Можешь Делом или Лари, как угодно.

— Дел, — сказала я, поджав на мгновение губы. Лари его называли дружки, а полное имя — слишком пафосное. Я огляделась по сторонам: сосны, туман, но мы тут явно были не одни. Неподалеку кто-то копошился. — Значит, мне не повезло настолько, что я застряла на целый месяц в Лунном лесу с толпой странных типов, которые скорее всего вне закона и против империи, и оборотнями.

— Истерика будет? — зачем-то уточнил Дел.

Я коротко выдохнула и уперла руки в бока.

— Нет. Не думаю, что кому-то здесь вздумается меня убить. Потому что таскать за собой труп, даже такой симпатичный, тебе бы вряд ли понравилось.

Деларион низко и мягко расхохотался.

— Эта твоя черта мне нравится, — подытожил он.

На самом деле, я больше храбрилась, чем держала себя в руках. Но есть такое правило — не показывай дикому зверю свой страх.

— Я всегда искала приключения на одно место, — нарочито бодро ответила ему. — Вот и они! Ура! Надеюсь, ты снабдишь меня кучей лунного камня, когда отправишь домой. А то до столицы долго добираться.

— Сделаю все возможное, — пообещал Дел и, осторожно взяв меня за руку, повел куда-то в тревожное белое марево навстречу неизвестности.

— Куда мы идем? — спросила я слишком нервно, чтобы это сошло за беззаботность.

— В убежище, — ответил Деларион, и тут я затормозила и превратилась из его попутчицы в бревно на веревочке.

Не потому, что испугалась этого убежища, а потому что из тумана к нам вынырнула гигантская волчья морда с синющими глазами, в которых будто поселились морские светлячки, как на берегу Жемчужного моря, где мы отдыхали семьей почти каждое лето.

Морда обнюхала Делариона и потянулась было ко мне, но я спряталась за широкую мужскую спину и пискнула оттуда:

— Слушай, а можно ты просто останешься со мной в Танриане, пока месяц не пройдет, а? Продадим пару-тройку лунных камней, снимем жилье…

— Глупая человеческая девчонка, — прорычал оборотень, клацнув зубами в опасной близости от плеча, за которым я пряталась.

— Остынь, Лики. — Деларион мягким движением ладони отвел морду подальше от меня. — Она из столицы и ничего не знает о законах окраин.

— Значит, вдвойне дура, — прорычал кто-то мне на ухо сзади, и я аж подпрыгнула и заверещала на весь лес.

— Люна! — Деларион рванул меня в сторону от, судя по голосу, волчицы. — Ну зачем ты ее пугаешь?

— А что не так, Лари? — фыркнула та. — Обычно тебе нравится, когда девчонки цепляются за тебя и верещат. Считай, я тебе услужила.

Я слегка брезгливо отцепила пальцы от муженька.

— Можешь назвать хоть одну причину, почему я должна согласить тащить на себе это визглявое создание? — продолжала Люна.

Деларион шумно вздохнул.

— Наши самые сильные волки слишком устали после ночи, они не смогут тащить двоих, тем более луна пошла на убыль. А вы с Лики — единственная пара близнецов, которая здесь есть. Магические узы в открытом пространстве довольно короткие. Так что нам нужна ваша с братом синхронность, чтобы ни я, ни Лия не превратились по дороге в фарш.

— Ты не понял вопроса, Лари, — прорычала волчица, подойдя к нему вплотную. Боги! Ее громадная башка размером с лошадиную оказалась на уровне моих глаз! — Я спрашиваю не какие у тебя проблемы, а какую я получу выгоду за это унизительное мероприятие. Могу поспорить, что твоя неумелая девка отдавит мне бока и выдерет клок шерсти.

Я хотела возразить, что вообще-то отлично держусь верхом, но у меня не было никакого желания садиться на эту шерстяную стерву, и я промолчала, понадеявшись, что они так и не придут к соглашению.

Морда волчицы была неприлично близко к лицу Делариона. Меня бы уже стошнило от вида ее влажных клыков и наверняка смрадного дыхания, пахнущего гнилым мясом, но он даже глазом не моргнул, хотя я заметила, как между бровями у него пролегла складка.

— Чего ты хочешь, Люна? — спросил он прямо.

— Ты знаешь, Лари, не притворяйся дураком. — Волчица прищурила глаза. — Речь об этом много раз заходила.

— Сейчас немного не те обстоятельства. — Деларион кивнул на меня.

— У тебя всегда не те обстоятельства, Лари. — Волчица оскалилась. — Она тут не помеха, это было бы даже забавно… Но так и быть, можно просто пройтись по верхам. Меня устроит на первое время. А потом, шкурой чую, ты опять наберешь долгов.

Я не знала, о чем они говорят, но нутром понимала — дело неприятное.

— Давай просто пойдем пешком, — предложил я Делариону. — Я могу долго ходить, ты знаешь. Помнишь, мы целый день мотались по городу? У нас еще месяц впереди! Покажешь мне лес. И не придется нюхать вонючую волчью шерсть, — понизила я голос.

— Закрой рот, человѐчка, пока я не сожрала тебя. — Люна ощерилась и клацнула зубами в мою сторону. — Это не твой разговор.

— Дел сказал, что оборотни не едят людей, — постаралась я не струхнуть.

— Для него сделаю исключение, — рыкнула волчица. — Сожру с потрохами, чтобы за ним больше никакой мусор не волочился.

Теперь мне четко стало ясно: Люна невзлюбила меня не только из-за того, что я тут чужачка. Но и из-за моей связи с Деларионом.

— Хорошо, Люна, — сдался вдруг тот, сжав пальцами переносицу и выставив ладонь так, чтобы обезопасить меня от волчьей морды. — Я согласен. Но ты должна довести ее в целости и сохранности. Никаких выкрутасов.

— Только ради тебя, — фыркнула волчица.

— Почему ты сам не поедешь на этой стерве? — зашептала я в ухо Делариону.

— Она не выдержит мой вес на той скорости и расстоянии, что нам нужно преодолеть до ночи, — просто ответил Дел. — Мы должны двигаться быстро, чтобы не застрять ночью на болотах. Оказаться там гораздо опасней, чем вступить в прямую стычку с охотниками во время тонкой луны.

Не то чтобы его сравнение мне помогло, но пришлось согласиться. Потому что было четкое ощущение, что, если я начну сопротивляться и требовать вернуться в город, эта волчица и правда сожрет меня и не подавится. Знать бы еще, что Деларион ей пообещал.

Я уже приготовилась к худшему путешествию в своей жизни, когда к нам подошел Вальтар. Блондин цвел и пах, выглядел он безупречно настолько, будто провел ночь не в лесу, а в особняке с толпой прислуги, которая позаботилась о нем. Едва он приблизился, я вспомнила вчерашний приторный запах одеколона, и меня аж передернуло от мысли, что это Вальтар держал мою безвольную тушку, пока мы ехали на волке.

— Деларион, друг мой! — с широкой улыбкой начал блондин. — У меня для тебя есть прекрасная новость! Вчера я написал моему хорошему знакомцу насчет твоей проблемы. Только что прибыл посыльный с ответом, и в нем сообщается, что существует способ расторгнуть вашу магическую связь! Правда, есть важное условие. — Вальтар наконец-то обратил внимание на меня и сощурил глаза. — Сесилия, прошу простить за бестактность, однако я должен спросить: ты невинна?

У меня едва челюсть не отпала от такого вопроса, а щеки залило румянцем, но не от смущения, а от гнева.

— Какое отношение это имеет к делу? — нахмурился Деларион.

— Самое прямое, друг мой, — развел руками Вальтар. — Если, конечно, ты не соврал нам, что не имел с ней никакой связи.

— Ты не доверяешь моим словам? — Дел угрожающе надвинулся на него, но Вальтар, хоть и был ниже и выглядел более изящным, не отступил.

Его наглость вообще не знала границ, потому что дальше он заявил:

— Если девушка невинна, то вы сможете разорвать брак прямо сейчас. Для это нужно только, чтобы она провела ночь в объятиях другого мужчины… Ну или утро, или день. Что там сейчас на часах?

— Боги! — воскликнула я. — Да у тебя ни стыда, ни совести! Еще скажи, что предлагаешь свою кандидатуру на эту роль, бабник ты конченый!

— На мой взгляд, в первый раз лучше, если партнер опытный и нежный, — улыбнулся Вальтар и так облизал меня взглядом, что я скривилась, заходя за спину Делариона.

«Он же не отдаст меня этому мерзкому типу, правда?»

— Но ты вольна выбрать угодно из нас, кто тебе не откажет, — заключил Вальтар таким тоном, будто это могло сгладить ситуацию. — Вон хоть неряху Мортимера. Он будет очень рад!

Больше всего меня взбесило даже не это его предложение, а отсутствие должной реакции со стороны Делариона. Нет, мы, конечно, друг другу никто. Но что там он говорил про поддержку и опору? Я бы на его месте уже начистила рыльце этой белобрысой свинье! Он повел себя беспардонно и оскорбил меня уже одним своим вопросом о моей невинности. Деларион же только тяжко вздохнул и сказал:

— Прекращай это, Вальтар.

— Прекратить что? Избавлять нас от проблемы, которую ты притащил с собой? — наседал блондин. — Растянуть ее на месяц? По-твоему, у нас нет других дел, кроме как нянчиться с дочерью Главного предсказателя императора? Все решится в следующую полную луну, у нас уйма работы, как ты представляешь себе процесс с таким багажом на хвосте?

У одного телега, у другого багаж. Нет, я решительно не могла терпеть такое отношение. Позволишь разок по себе потоптаться — раздавят. Спасибо батюшке, за последний год я испытала на своей шкуре немало развязных взглядов и отвадила достаточно нахальных кавалеров, чтобы набраться опыта в этом вопросе.

Интересно, когда я вчера уничтожила щепки из спины Дела, было уже за полночь или еще нет? Вроде же нет. Я мысленно направила магию в ладонь и ощутила приятное покалывание на кончиках пальцев. Отлично! Энергия есть.

Сделала резкий шаг к Вальтару, затем еще один и беззастенчиво хватанула его пониже пояса, в ту же секунду используя Выборочный поджог. Потом так же быстро отступила, брезгливо отряхивая ладонь, и уставилась на то, что предстало моему взору. Успела увидеть, что нужно, прежде чем Вальтар испуганно зажал свою сомнительную гордость руками в перчатках.

— Фу-у, — протянула я, сморщившись, — и вот этим ты собрался решить проблему? Самонадеянно с твоей стороны предлагать мне свои услуги, имея такой крохотный инструмент. Или скажешь, что слишком холодно сегодня? Вот правду говорят — чем больше у мужчины самомнение, тем меньше у него…

— Ты! — выдохнул разъяренный Вальтар, оставшийся без штанов. — Я с тобой еще разберусь! — Он закутался в свой плащ — эх, надо было сжечь и его — чтобы не светить белоснежным филеем, и поспешил прочь.

— Разберешься, как с теми девушками, которых использовал? — громко сказала я ему вслед. — То-то бедняжки так пострадали! Ты же стирал им память каждый раз, чтобы они не помнили твоего позора?

Позади меня раздался звук, похожий одновременно на грохот, громовые раскаты и чей-то надрывный хриплый кашель. Обернувшись, я увидела, что это смеется волчица.

— Ладно, человечка, — сказала она. — Добавлю тебе балл в своих глазах.

— Больно надо, — фыркнула я и развернулась к Делариону. — Тоже мне, защита и опора. Пусть и я жена тебе всего на месяц, мог бы вступиться за мою честь!

— Вальтар во многом неприятный человек, — спокойно сказал он. — Эксцентричный, не следит за словами. Но он выручил нас из многих проблем. Правда, способы выбирает не самые высокоморальные, а самые эффективные.

— О, — только и сказала я и почувствовала, как мое мнение о Деларионе стремительно достигает дна.

Вчера мне понравилось, как он велел этому блондинистому слизняку меня не трогать. Хоть и раздражало, что он вообще не запретил стирать мне память. А сегодня он так просто позволил вытереть об меня ноги!

— Повезло, что у этого франта всегда есть запасные штаны, — сказала Люна. — А то стер бы себе по дороге и то немногое, что имеет.

Я бы посмеялась, не будь у меня настолько дрянное настроение.

Я совсем не знала Делариона. Я чужачка здесь, вынужденная тащиться за оборотнями и мужчиной, который даже не защитит меня. Кто знает, что на самом деле произойдет, когда наша связь исчезнет? Вернусь ли я в город в целости и сохранности, не считая памяти? Или меня отдадут в качестве игрушки Вальтару или еще кому?

За тот первый день, что мы с Делом провели вместе, действуя как команда, во мне зародилось обманное убеждение, что мы с ним на одной стороне. Но теперь пришлось признать: для него я просто проблема, помеха, лишний груз. И я тут пленница без права выбора.

— Забирайся, человечка, и не вздумай дергать меня за шерсть, — сказала Люна, чуть приседая, чтобы я могла забраться на нее.

Злость придала мне смелости, и я села верхом, не глядя на Дела, который устроился на Лики, вставшем параллельно.

Не дав мне толком понять, за что и как держаться на этой лохматой туше без седла и поводьев, Люна рванула вперед, и только сила моих бедер, тренированных верховой ездой, не дала мне тут же свалиться.

— Люна, помедленней! — потребовал Деларион, видя, что я едва держусь.

— Некогда прохлаждаться, — рыкнула волчица. — Или хочешь отравиться парами болот?

Держаться на ней было чудовищно тяжело. Я нащупала складку на шее и впилась в нее побелевшими пальцами, почти положив тело на спину волчицы.

Животом и бедрами чувствовала, как перекатываются тугие мускулы Люны.

Ее лапы мягко пружинили по мшистой почве, что несколько умаляло тряску. Но в остальном не было никаких преимуществ. Листья высоких папоротников хлестали меня по лицу, оставляя мокрые следы, ветки цеплялись за одежду и волосы, капюшон накидки то и дело спадал с головы.

Повезло, что мне вечно не сиделось на месте. Окажись я изнеженной аристократкой, которой интересны только чаи и балы, не выдержала бы и минуты этой бешеной гонки.

Клятый туман, не дававший разглядеть ничего вокруг, и не думал редеть. Волки, похоже, двигались к цели на чистых инстинктах. Мне же из-за однообразия пейзажа — сосны, папоротники да мшистые кочки — казалось, что мы в бесконечной временной петле.

Я скорее слышала и чувствовала, что впереди и по бокам бегут еще оборотни, но они держались от нас на расстоянии. Только Люна и Лики двигались почти вплотную с поразительной синхронностью.

Несколько раз мы останавливались передохнуть, и я буквально скатывалась со стоном со спины волчицы, а та пыхтела, уткнувшись мордой во влажный мох, или жадно лакала воду из горной речушки. Ела я вместе со всеми орехи, вяленое мясо и ягодную пастилу, но от тревоги не чувствовала ни вкуса, ни запаха.

Больше всего меня беспокоило то, что я теперь точно не найду дорогу назад. Нас окутывал бесконечный густой туман, в котором ориентироваться не выходило от слова совсем. Дурацкие советы вроде «мох растет с северной стороны» тут не работали — он рос вообще везде. В общем, если меня выкинут где-то тут одну, я скорее заблужусь и умру от истощения. Справлюсь и без всяких ядовитых болот, которыми оборотни друг друга пугали всякий раз, как появлялся соблазн продлить отдых.

«Боги, только бы Изигда оказалась невредима и сообщила страже о том, что произошло. Вряд ли ведь эти трое ее заметили? Тогда, может, дело как-то дойдет до графа, а от него и до отца…»

Впрочем, Ковадо только рад будет новостям о моей пропаже, а батюшка, опять же, хватится меня только к следующему полнолунию. Но если Изигда не выжила из ума от страха и не сломала шею, спускаясь с лестницы, и если ее не сочтут чокнутой, она обязательно расскажет о том, что защитные медальоны перестали нормально работать… В вот это может стать реальным поводом устроить серьезные разборки с Лунным лесом и даже вызвать подмогу из столицы. Только на это я и могла уповать.

Мы с Делом по-прежнему находились рядом из-за вынужденной связи, но между нами будто разверзлась пропасть. Я огрызалась на каждую его попытку «позаботиться» обо мне, потому что его лицемерие дурно пахло. Этим я весьма веселила Люну, а еще больше веселило ее обмусоливание истории с Вальтаром. Впрочем, едва он появлялся неподалеку, все тут же замолкали. И я сделала вывод: то ли его тут боятся, то ли он уж очень им нужен — для какого-то большого дела через месяц. О любви или уважении речь точно не шла.

Те самые ужасные болота, которыми меня кошмарили всю дорогу, оказались… волшебными.

Я пока не знала, что из себя представляет убежище зверолюдов — большую пещеру или десяток хижин. Но догадывалась, что неспроста оно находилось за этими самыми болотами. Достаточно далеко, чтобы ядовитые испарения не доставали, и в то же время достаточно близко, чтобы они стали естественной преградой на пути охотников и любых других незваных гостей.

В конце очередного привала ко мне подошел лохмач Рант, похожий на не до конца обратившегося волка, который, впрочем, нравился мне куда больше франта Вальтара, и неловко сунул в руки трубочку из скрученного листа лопуха. Я думала, там еда, но Ран сказал:

— Пока не открывай, чтоб ткань не выдохлась. Это для болот. Как только увидишь голубые огни, разверни и надень повязку на лицо. Дыши только через нее и старайся делать это пореже.

Я принюхалась: пахло душистыми травами.

— Что-то вроде противоядия, — шаркнув ногой по мху и проделав в нем темную дорожку, сообщил Рант и отправился раздавать такие же повязки остальным наездникам. Волки же получили какие-то крупные, с ранетку, зеленые пилюли.

И вот, наконец, мы на болотах. Деревья здесь были тонкие, белоствольные, и казались почти призрачными издалека. Туман сделался реже, видны были блестящие в закате лужицы воды и зеленые островки кочек между ними.

Волки замедлились, осторожно выбирая путь, и я, выгадывая время, когда Люна не делала прыжок, засуетилась с повязкой.

— Пока рано, — сухо сказал мне Деларион, осунувшийся и побледневший после долгой тряски. — Испарения идут не от самих болот, а от ядовитых цветов, которые распускаются в темноте.

Волки шли теперь неторопливой вереницей, прокладывая безопасный путь, и от ехавшего впереди рыжего Мортимера, который использовал свой взрывной дар для создания красноватой сферы, позволявшей лучше видеть в сумерках, я узнала парочку жутких то ли легенд, а то ли фактов о лунных цветах, как их тут называли.

— Что, разве ты не слышала историю про красавицу Альнару-кошмару, которая погубила двести человек? — спросил он, обернувшись. — Прямо на этом самом месте, между прочим! Мы сейчас ворошим их скелеты под кочками. Если присмотришься, то увидишь, что не все ветки тут — просто ветки. А если принюхаешься, почуешь, что здешние грибы источают трупный смрад…

Он явно преувеличивал, но мне все равно стало не по себе.

— Прекрати ее пугать, — потребовал Деларион, едущий позади меня, и я назло ему сказала:

— Нет, не слышала. — И поскольку мне в последнее время очень хотелось прибить одного «женишка», попросила: — Расскажи. Только без этих твоих ужасных рифм!

Мортимер оказался большим любителем потрепать языком, и наше молчаливое общество его угнетало, так что он с радостью взялся за дело.

— Альнара была прекрасной юной девой, живущей в деревушке на опушке Лунного леса. Но слава о ее красоте ходила такая, что даже юноши из дальних городов и богатых родов приезжали через полмира просить ее руки. Альнара очень гордилась своей красотой и была переборчива. Назойливых кавалеров она всех как одного отправляла принести ей лунных цветов, только тогда она согласится пойти на свидание. Цветы эти росли на болотах и сияли в темноте при луне, источая дивный аромат…

Я так заслушалась, что мне уже начало казаться, что дар Мортимера — проявлять фантазии наяву. Потому что я будто очутилась внутри истории. То ли на роли горделивой Альнары, чей темперамент мне весьма подходил, а то ли в роли жениха, что мчался на лошади по болотам, обезумевший от любви.

Впереди в туманной полутьме появлялись голубые огоньки, и я слышала ароматный запах, прямо как описывал Мортимер.

— Но ни один из женихов так и не вернулся к Альнаре, — закончил он рассказ. — Потому что все они сгинули, собирая лунные цветы. И тела их покоятся под слоем торфа и питают сияние бутонов.

— Твой труп к ним присоединится, если ты не захлопнешь пасть и не наденешь повязку, — рявкнула вдруг Люна. — Человечка, к тебе это в первую очередь относится.

Волки замедлились, а все всадники засуетились, разворачивая куски ткани, призванные защитит от яда. Но ядом совсем не пахло. Ничего острого, неприятного, ничего едкого или гнилостного. Аромат стоял такой, что от него кружилась голова, будто я оказалась в мамином саду, только что прошел дождь, и все цветы заблагоухали, источая нектар, чтобы привлечь пчел.

Я сама превратилась в такую пчелу, и Люне пришлось еще раз рявкнуть на меня, чтобы я обернула вокруг головы напитанную — теперь он казался вонючим — травяным составом повязку.

Но глаза оставались открыты, и я вовсю смотрела по сторонам, держась на спине Люны чисто интуитивно. Все волки ускорились, чтобы поскорее миновать опасный участок, но я не обращала внимания. Меня заворожил этот ночной лунный сад. Цветы, заполонившие кочки между белых стволов и мерцающей от бликов воды, напоминали громадные махровые пионы с полупрозрачными светящимися лепестками всех оттенков лазури. От них поднималась вверх искрящаяся пыльца, и даже сквозь ткань я чувствовала одуряющий аромат. Мне безумно захотелось схватить хоть один цветок, и я даже потянулась к нему. И чуть не сверзилась с волчицы прямо в болото.

— Осторожно! — Деларион, оказавшийся сбоку, подхватил меня за локоть и помог удержать равновесие.

— Неудивительно, — хмыкнул Мортимер. — Городская. У нее никакой выдержки. Ручаюсь, если кому-то когда-то удастся сделать из этих цветов духи, которые не будут убивать людей, этот человек получит всю любовь мира.

Я еще не раз порывалась дотянуться до цветов, и это здорово затруднило всем дорогу. Лики приходилось двигаться сбоку от Люны, а поскольку безопасных троп было не так много, оборотни замедлились. Деларион что-то ворчал, Люна грозилась скинуть меня в болото, Мортимер плевался рифмованными шутками. Меня заставили намотать сразу три повязки, да так плотно, что теперь я начала валиться со спины волчицы от нехватки воздуха.

Не знаю, сколько мы так промаялись, очнулась я не в пути, а на земле. Уже испугалась, что меня и правда бросили посреди болот, но ничего вокруг не светилось, а прекрасный аромат казался теперь наваждением. Голова была ватная и одновременно свинцовая, благо я лежала на мягком прохладном мху, и его свежесть помогала прийти в себя. А еще прийти в себя помогал чей-то раздраженно-стервозный голос.

Не торопясь вставать, я приоткрыла глаза и увидела, что вокруг собралось полно народу. Мы находились все еще в лесу, но на полянке, лишенной тумана и ярко озаренной луной. Настолько ярко, что я видела изможденные лица людей, что дремали, прислонившись к стволам деревьев, или хмуро поглядывали на спорщиком, чьи голоса разбивали ночную тишину.

Не было ни костра, ни палаток, ни спальных мешков, никаких признаков того, что стоянка продлится долго. И никаких намеков на убежище, если только они не имели в виду этот травяной пятачок, где ничего нет.

Неподалеку от меня по поляне расхаживала разъяренная девица с копной черных волнистых волос, выразительными глазами, сверкающими в темноте синевой, гибким и красивым телом, в котором всего оказалось в самый раз — его было хорошо видно благодаря обтягивающим кожаным штанам и приталеной курточке.

— Нет, Лари, не надо ее защищать! Ни ее, ни себя! — продолжала беситься девица. — Мы уже давно были бы дома, если бы не этот твой чугунный хвост! Мы выбились из сил и вынуждены торчать посреди леса, куда ветром может занести ядовитую пыльцу в любой момент! А ты хочешь, чтобы я успокоилась?!

— Если ты этого не сделаешь, потеряешь еще больше сил, Люна, — спокойно сказал Деларион, сидящий впереди меня на краю поляны. Он пока не заметил, что я проснулась, а я не спешила давать о себе знать, так что спор продолжался. — А если потеряешь еще больше сил, то, вероятно, не сможешь обратиться волком. Луна истончается, эту форму поддерживать долго все сложнее.

Так вот почему кругом сплошь усталые люди и ни одного волка!

— Да неужели?! — вспыхнула Люна. — Еще какие очевидности ты мне расскажешь, Лари? Вальтар, чтоб тебя в болотах утопило! Почему твое клятое зелье совсем не действует? Где прилив сил, который ты всем обещал?!

— Видимо, истощение слишком велико, — отозвался белобрысый откуда-то издалека. — Тот факт, что ты еще на ногах и можешь так злиться — и есть эффект.

О каком вообще упадке сил она говорила? В тех местах, где Люна злобно топала ногами, бедная трава уже, наверное, никогда не поднимется.

— Я сто раз пожалела, что в это ввязалась! Да еще за такую смешную плату! Дура! Мать Луна, какая же дура!

— Иди сюда, — сказал вдруг Дел неожиданно мягким хриплым голосом. — Выдам тебе аванс. А потом ты поспишь. Я буду следить, чтобы ветер не переменился.

— Тебе больше всех отдых нужен! — огрызнулась Люна, но уже как-то иначе, гораздо спокойнее.

— Иди сюда, — повторил Дел, и она вдруг сбросила с себя всю ярость и будто собачка на поводке кротко направилась к нему.

Потом совершенно бесстыдно уселась к Делариону на колени… И поцеловала… Взасос.

Я не ревнивая. Нет, абсолютно нет! Чтобы ревновать, надо сначала влюбиться, а такого за мной не водилось. Даже жаль, что о методе Альнары отваживать женихов я узнала только сейчас. Тем более откуда возьмется ревность, когда я не имела на Делариона никаких планов, кроме как поскорее оборвать нашу связь?

Но вот какое дело. Я единственная дочка в привилегированной семье. Избалованный ребенок, всегда получавший то, что хочет, и не омраченный необходимостью делить с кем-то свои игрушки.

Поэтому я просто ненавижу. Когда. Трогают. Мои. Вещи.

Да, грубо звучит. Но то чувство, что вспыхнуло во мне при виде жадного поцелуя, с которым Люна набросилась на Делариона, было очень похоже на то, как я отреагировала бы, возьми кто-то мою вещь и обмусоль.

Во мне вспыхнула ярость вперемежку с отвращением, а еще кислая обида разъедала желудок. Мерзость. Мне захотелось вскочить, закричать, пинком ноги отправить Люну в полет с колен Делариона, но, собственно, что я могла предъявить этим двоим? Магическую связь, которой мы с муженьком — фу, какое гадкое это теперь слово — оба не были рады обзавестись?

К тому же я на чужой территории и среди чужаков, в большинстве своем агрессивно ко мне настроенных, особенно после того, что я учудила на болотах.

В общем, как бы ни было отвратительно от своего же поведения, я просто проглотила обиду и зажмурилась, чтобы не видеть этой мерзости неподалеку от себя. Но звуки, клятые звуки в тишине раздавались слишком отчетливо.

Мне показалось, что это длилось непозволительно долго. И если это только аванс, то что там будет с расчетом? Дел собирается покувыркаться с этой девицей, пока я лежу на соседней кровати? Или на той же самой, что и они? Фу!

— Ну все, Люна, хватит, — раздался его хрипловатый мягкий голос.

Раньше он мне нравился, а теперь я аж содрогнулась от отвращения.

Люна что-то промурлыкала в ответ, и вскоре поляна мертвенно затихла. Только мое громко колотящееся сердце не давало мне уснуть. Я была в ярости, настолько в ярости, что даже не сразу услышала тихие, едва различимые шаги. И когда чьи-то холодные пальцы скользнули по моей коже от яремной вены к плечу, мне показалось, я умру от страха.

Я вскочила, несмотря на головную боль и тошноту от цветочного яда. Уже собиралась разразиться гневными воплями и зарядить Делу пощечину. Потому что как он смеет?! Целоваться взасос с этой брюнеткой в двух шагах от меня, а потом вот так меня трогать?

Но когда я села и распахнула глаза, то увидела перед собой — очень близко, лицом к лицу — Вальтара.

С тех пор, как я оставила его без штанов, мы больше не пересекались. Единственной связующей ниточкой между нами оставались смешки, которые я породила в… стае? Как называется эта община у оборотней?

В остальном Вальтар меня стыдливо сторонился, и я не ожидала увидеть его вплотную к себе сейчас. Поэтому так растерялась, что рука не собралась в пощечину, а бессильно опустилась в мох, такой же холодный, как пальцы Вальтара.

Заостренные, в чем-то даже крысиные черты лица делали его похожим на белую куницу. Волосы он, как обычно, зализал назад, и новые штаны достал — ничем не хуже предыдущих.

Словом, он опять выглядел раздражающе безупречно, в отличие от помятой, растерянной меня. Но больше всего меня ужаснула его улыбка. Скорее хищный оскал, и блестящие в свете луны глаза, от взгляда которых я почему-то оцепенела.

Вальтар сидел на корточках передо мной, и перчаток на его ладонях не было.

«Он хочет стереть мне память!» — подумала я и, когда он снова потянулся ко мне рукой, шарахнулась назад и закричала:

— Дел! Дел!

Но сопящий неподалеку муженек даже не шелохнулся. И это он собирался караулить, не полетит ли в нашу сторону ядовитая пыльца?

— О, можешь не стараться. — Вальтар ухмыльнулся еще шире. — Я дал им всем возможность хорошенько отдохнуть.

Я оглядела поляну и увидела, что все на ней крепко спят. Мой крик не разбудил ни Дела, ни зверолюдов с их острым слухом.

— Ты что, напоил их снотворным вместо тонизирующего средства? — догадалась я.

— Ты смышленая, это мне нравится, — кивнул Вальтар. — Надеюсь, сия особенность поможет тебе правильно оценить ситуацию, моя дорогая Лия.

— Если они узнают, что ты сделал!..

— А что я сделал? — Вальтар невинно развел руками. — Дал своим друзьям хорошенько отдохнуть и благородно взял на себя роль дозорного?

— А что, если ветер переменится?! Они все умрут от отравления!

— Если ветер переменится, я просто разбужу их, — повел плечами Вальтар. — На этот случай у меня есть бодрящие благовония. Так что в лице своих друзей я не совершил ничего постыдного. И к тому же, если речь об этом зайдет, думаешь, они поверят тебе, чужачке, которая всем доставляет проблемы? Или мне, который из этих проблем их постоянно выручал?

— А почему ты мне не дал выспаться? — спросила я хриплым от страха голосом, подозревая неладное. — Пожалел своих зелий?

— Скорее я потратил их ради этого момента, — ухмыльнулся Вальтар. — Скажи на милость, прекрасная Лия, кто теперь помешает мне избавить Делариона от тебя? Способ ты уже знаешь.

— Ты что, серьезно? — Я старалась не показывать дрожи в голосе, но выходило паршиво.

— Вполне, — продолжал улыбаться Вальтар. — Как чудесно, что из-за твоей излишней восприимчивости к яду ты задержала нас возле болот. Прекрасное место, чтобы одна надоедливая имперская девчонка, потерявшая память и честь, сгинула здесь по чистой случайности, не так ли?

Ясно. Этот тот тип мужчин, что не выдерживают отказов и прилюдных оскорблений. Тот тип, что сам умрет, но отомстит. Причем гаденько, как змея, затаившаяся под пеньком.

— Ты думаешь, Дел это так просто оставит? — фыркнула я. — Если он не найдет меня с утра, если узнает, что ты нарушил его требование, тебе это с рук не сойдет!

Я все еще понятия не имела, какие между ними отношения и что они вообще затевают, но некоторые вещи были очевидны даже без объяснений. Дел — явный лидер, причем как для своих друзей, так и для зверолюдов. С его мнением тут считались, и Вальтар не выйдет сухим из воды, если пойдет против Дела.

— А с чего ты взяла, моя прекрасная Лия — он нарочно не называл меня полным именем, гад, — что Деларион или кто угодно еще на этой поляне наутро вспомнит о твоем существовании? — Глаза Вальтара победно сверкали в полутьме, и вот тут мне стало по-настоящему страшно.

— Хочешь сказать, твое зелье напрочь отшибает память? — дерзнула я пошутить, чувствуя, как через ткань в спину впивается рельеф древесной коры.

Ручаюсь, я была сейчас такая же бледная, как ствол за мной.

— О, существуй такое зелье в реальности, я бы уже разорился, потому что в моей магии не было бы надобности, — возразил Вальтар.

— Значит, ты собрался прочистить им память своим даром? А не слишком много ты на себя берешь? Ты еще недавно показал, что можешь стереть память только одному человеку за раз.

— Так и есть, — согласился Вальтар. — В обычное время. Но у моей способности, как и у всякой другой, бывает пиковое состояние. В этом состоянии я могу стирать память массово. И самое главное, что это происходит не спонтанно, я это контролирую. Наутро никто не вспомнит о том, что ты существовала. И ты тоже забудешь все лишнее и сгинешь на болотах. Либо тебя убьют оборотни.

— Ты блефуешь! — внезапно воспрянула я духом, наткнувшись на огонек удивления в глазах Вальтара. — Это твое пиковое состояние… Это ради него тебя вообще держат в отряде! Вот зачем ты им нужен! Массово стереть память врагам, если очередная вылазка в Танриан не получится, так? И, видимо, применить ее тебе нужно будет через месяц, когда у вас там что-то крупное намечается, к чему вы так усердно готовились и расшатывали защитные амулеты по всей столице. А если так, то ты блефуешь! — Я бесстрашно ткнула Вальтара пальцем в грудь, заставив слегка отодвинуться от себя. — Ты не станешь тратить эту способность на девчонку вроде меня. Тебе надо ее придержать. Потому что иначе потом ты будешь бесполезен. Да и вообще — пиковые выплески магии редко поддаются контролю! Я знаю единицы тех, кто на это способен!

Вальтар расхохотался, запрокинув белобрысую голову к небу, точно волк, собирающийся завыть на луну.

— Это была бы гениальная догадка, Лия, не будь она так наивна и глупа, — сказал он, снова взглянув на меня. — Ты разве не знаешь, что пиковые состояния можно проявлять несколько раз в год? А если экономить энергию, это число доходит до пяти. А я, знаешь ли, далеко не каждый день стираю людям память. Так часто не пригождается. И мое пиковое состояние выплескивает не весь запас силы, который у меня есть, лишь то количество, что я посчитаю необходимым для решения вопроса. Словом, я не буду бесполезным, если сотру память о тебе Делариону и всем остальным. — Вальтар нежно прикоснулся к моей щеке своими по-лягушачьи холодными пальцами. — И только я навеки запомню эту прекрасную лунную ночь. Кстати, спасибо, что так быстро выдала свою способность, а то я бы, может, тебя опасался. Но нет! Ты сразу проболталась обо всем Делариону, а в первую секунду нашей встречи уничтожила осколки дерева, впившиеся в его спину. Да потом еще подтвердила на мне… Ты не можешь сжигать живую плоть, да? И я учту эту твою способность в том случае, если придется тебя связать.

Связывать меня было даже не нужно. Я так обессилела, что знала — не смогу оказать сопротивление этому гаду. И мой нож кто-то забрал.

— Что ж. — Я бросила полный отвращения взгляд на промежность Вальтара. — Тебе придется о-о-очень постараться, чтобы меня обесчестить.

Он рассмеялся и развел руками.

— О нет, нет, моя прекрасная Лия. Я быстро теряю интерес к доступным девушкам. Ты сейчас полностью в моей власти, и хоть твой язык пытается оставаться острым, затравленный взгляд овечки, которую вот-вот задерет волк, выдает тебя. Не волнуйся, я не буду пока разлучать вас с Деларионом.

— Тогда чего ты хочешь? — хрипло спросила я, глядя на Вальтра исподлобья. — Не просто же так ты устроил весь этот концерт. Да и маловато зрителей для твоего самоутверждения.

— Ты права, — мягко согласился Вальтар, не прерывая зрительный контакт. — Я всего лишь хотел дать тебе понять, насколько ты в моей власти. И теперь, когда ты это поняла, я даю тебе возможность на меня поработать. Отныне ты будешь делать все, что я тебе скажу, дорогая Лия. Без вопросов и возражений. А иначе, — широко развел он руками, — я уже обрисовал тебе твою судьбу.

Мне пришлось сделать вид, что я смирилась и признала авторитет белобрысого. Даже повсхлипывала для проформы, свернувшись калачиком на влажном мху и кутаясь в накидку. Не будь моя одежда сделана из добротной зачарованной ткани, от нее бы уже ничего не осталось. А так она даже почти не порвалась, только что запылись и стала волглой от сырости.

Вальтар, удовлетворенный произведенным на меня эффектом, пошел патрулировать поляну и в самом деле следить за ветром и пыльцой. Я же осталась думать, как бы мне с ним разделаться. Для начала надо вызнать, в самом ли деле его таланты настолько обширны. Как повлияет его дар на умы друзей — насколько вообще рискованно стирать им память. Тем более с Деларионом он это недавно проворачивал, а тот возмущался идее лишить меня памяти дважды.

Моя бабушка Жизель, мир ей на том свете, все время говорила: «Когда в жизни происходит какая-нибудь гадость, считай это не карой богов, а приключением, милая». Гадостей навалилось столько, что приключение обещало быть очень насыщенным. И я обязательно пройду его с высоко поднятой головой. Тут главное помнить, что надеяться можно только на себя.

Погода переменилась уже в утренних сумерках, и я была рада, что Вальтар выглядит таким же разбитым и невыспавшимся, как я, несмотря на свои тонизирующие зелья.

Едва первые пылинки мерцающей пыльцы показались за деревьями, белобрысый поджег палочки каких-то едких благовоний и прошелся с ними над спящими. Не прошло и пары мгновений, как все они подскочили.

— Что? — прохрипел Деларион, недоуменно глядя по сторонам. — Я что, уснул? Сколько прошло времени? Почему ты меня не разбудила? — обратился он ко мне.

Вальтар бросил в мою сторону ядовитый взгляд, но я продолжала играть свою роль безупречно.

— Потому что ты выглядел так, будто умрешь, если не поспишь. Наверное, твоя лохматая подружка вчера высосала из тебя все силы. Хорошо, что до нижней твоей части не добралась.

— Ты видела… — Дел понуро опустил голову, взъерошил без того лохматый затылок.

— О, не извиняйся, — развела я руками. — Между нами все равно ничего нет, а что там между вами, я знать не хочу.

— Сейчас ничего нет, — зачем-то сказал Деларион. — Между нами… В смысле… с ней, — кивнул он куда-то в сторону.

— Пока что нет, — тут же уточнила Люна, оказавшаяся рядом. Она хищно провела пальцами по плечам Дела и чмокнула его в щетинистую щеку. — Но скоро будет. Потому что уже было. И многое.

— Хватит, Люна, это в прошлом, — огрызнулся Дел, отодвигаясь.

— Мы просто взяли паузу, человечка, не обольщайся.

— Да избавьте меня от этого! — закатила я глаза.

— Избавьте нас всех от этого! — крикнул осмелевший Вальтар. — Я разбудил вас не для выяснения отношений. Пора в убежище, пока темнота еще дает вам держать волчью форму.

Я поняла, что зверолюды сейчас будут оборачиваться обратно в волков и от страха неизвестности зажмурила глаза. Просто я не знала, как это происходит. Вдруг это что-то особо мерзкое: ну там, головы вытягиваются, искажаются, зарастают шерстью — фу! Но я даже не успела вообразить себе эти ужасы, как получила мощный тычок в спину, от которого чуть не упала.

— Ты уснула тут, что ли? — прорычала Люна позади меня.

Обернувшись, я столкнулась с громадной волчицей и нашла, что в таком виде она нравится мне больше. По крайней мере, Дел легко может отталкивать ее слюнявую морду от своего лица.

Боги, нет, я не ревную! Просто неприятно.

К тому же Люна красотка — вот это бесило меня, пожалуй, больше всего.

Мы продолжили путь по влажному лесу, спасаясь от ядовитой пыльцы, и хотя я всю ночь толком не спала, путь давался полегче.

К тому же светало, туман на удивление расступался, и я могла разглядывать окружающий пейзаж. Долгое время в нем не было ничего интересного, разве что деревья теперь попадались не только белоствольные. Но потом стали появляться большие камни, между которыми волки ловко лавировали.

Потом этих валунов сделалось еще больше, а мшистую поверхность под ногами заменила каменная дорожка. И когда мы вынырнули из густолесья наверх, я поняла, что мы поднимаемся в гору. Оказывается, мы прошли чащу насквозь и добрались до самого подножия скал, которые я видела в далеком-далеке, когда осматривала Танриан с обзорных площадок.

«Интересно, где на землях оборотней добывают лунный камень? — подумала я. — В этих скалах? Неужели охотникам приходится ради этого заходить так далеко в леса и пробираться через болота?»

Я почему-то думала, что оборотни живут в пещерах, как ласточки-береговушки, которые выкапывают себе норки в податливой глине на обрывистых берегах реки. Что в этих скалах полным-полно всяких мрачных лазов, куда зверолюды стаскивают свою добычу и где спят на хвойной подстилке вместе с блохами.

Каково же было мое удивление, когда под вспыхнувший над горизонтом рассвет мы оказались на скальном плато, с которого открылся вид на громадный каменный город в кольце неприступных скал. Даже с такой высоты были хорошо видны высокие резные шпили, мощеные улицы, многоэтажные здания, мосты и переходы, парки и фонтаны. Этот город был едва ли не больше столицы Империи!

— Добро пожаловать в Убежище, — сказал мне Деларион, когда его волк встал параллельно моему. — Как видишь, я все-таки немного богат.

— Ты что, местный… Градоначальник? — с трудом подобрала я подходящее слово.

Дел бархатисто рассмеялся.

— Ну, можно и так сказать, — кивнул он. — Но особо не обольщайся, сверху Убежище выглядит лучше, чем на самом деле.

Мы начали спуск по горной тропе, которую, по словам Дела, чужаки отыскать не могли.

Чем больше мы снижались, уходя в сизые тени и обрывки утреннего тумана, пахшего влажной галькой и медом ночных цветов, тем ближе становились улицы и здания, и тем явственней я видела, что все в этом месте пребывает в высшей степени запустения.

Величественный издали, вблизи город был что неухоженный старик в потрепанном мундире, с которого давно стерлась позолота, а ордена потускнели. Он оказался заброшенным, покрытым морщинами трещин, заросшим щетиной бурого мха и патлами кустарника, пробившего местами плитку тротуаров.

Некоторые мосты были разрушены, под ними в каналах давно не водилось воды, но местами виднелись перевернутые полусгнившие лодки, ощерившиеся обломками весел и заусенцами обшивки, торчащей во все стороны из дырявых боков, будто лодки «гладили против шерсти».

Башни и шпили выглядели сквозными, и не из-за барабанов окон, опоясывавших стены, а из-за проломов. Черепица дворцов, храмов и доходных домов обвалилась, обнажая остовы крыш. Фонтаны не работали. Парки заросли до такого безобразия, что я бы не удивилась, найдя там стадо диких кабанов.

— Да уж, — протянула я, щурясь на все это «великолепие». — Ты настоящий богач, муженек.

— Тут немного захламлено, не хватает женской руки, — пошутил Деларион. — Хорошо, что я теперь женат. Твой дар очень пригодится.

— Уж прости, я плоха в ведении хозяйства, — фыркнула в ответ.

— Зато хороша в его обнажении по длани мановению, — хохотнул Мортимер, едущий позади нас.

Люна подо мной фыркнула. Судя по их реакции, Вальтар ехал где-то далеко позади и услышать не мог.

— Буду обращаться при надобности, — серьезно кивнул Дел. — Даже как-то обидно, знаешь ли. У стольких уже посмотрела, оценила. А я до сих пор в целых штанах.

— Да там и смотреть не на что, — пожала я плечами, поддерживая веселую атмосферу, хотя весело не было ни капли. — Вот магию и не трачу.

Мортимер снова загоготал.

— Это ты зря, человечка, — сказала Люна. — Впрочем, его хозяйство уже давно в хороших руках. Во всех смыслах.

Я скептически оглядела заросшего щетиной Дела — так это для Люны он такой волосатый ходит, чтобы больше на оборотня походить? — потом разрушенный город, к которому мы спускались. О каком бы хозяйстве ни шла речь, Люна справлялась с его поддержанием в приличном виде еще паршивее меня.

Горная тропа была узкая, серпантинная и опасно скользкая от утренней росы. Волки не спешили, и я могла не задыхаться от страха, цепляясь за загривок Люны. Вместо этого, щурясь от задувавшего в лицо холодного ветра и кутаясь в накидку, спросила:

— А откуда тут вообще взялся этот город? Я думала, на землях зверолюдов нет никаких поселений. Ну… человеческих. Настолько человеческих.

— Это Арибади, — тихо, но с чувством, в котором смешались гордость и восхищение, сказал Дел. — Этот город существовал еще до появления империи. Здесь когда-то зародилась изначальная магия, и именно здесь появились первые амулеты из лунного камня, напитанные ей.

— А где сам камень-то? — ляпнула я, не особо подумав.

Но Деларион ответил мне, алчной чужачке, предлагающей недавно набрать полные карманы луннокамня, без тени сомнений:

— Прямо под твоими ногами.

Я в удивлении уставилась на каменную тропу, и меня захлестнули мурашки — уже не только от холодного ветра, но и от осознания.

— Ты хочешь сказать, эти скалы…

— Состоят из лунного камня целиком, — кивнул Дел. — Арибади когда-то наполнял их силой, но потом источник иссяк. Сейчас его едва хватает на создание защитного барьера. Но сам по себе лунный камень не теряет своих свойств и остается ценным для создания амулетов. Просто источником питания ему теперь служат живые люди.

— Никогда не слышала про этот город и не читала ни в одном учебнике, — призналась я, подпрыгнув на спине Люны, когда она перескочила через валун. — Хотя я по долгу происхождения изучала историю не только нашей империи, но и близлежащих земель. Если это — лоно изначальной магии, хоть одна легенда должна была про него упоминать.

— Неудивительно, что ты не знаешь, — раздался сзади голос Мортимера. — В учебниках не пишут то, что невыгодно императору-узурпатору. Он пытается выставить свою столицу пупом земли, а эти места — варварской чужбиной, родиной опасных зверолюдов-людоедов, которые воют на луну, питаются сырыми кроликами и камня на камень поставить не могут. Но на самом деле наша раса гораздо более развитая и древняя, чем ваша!

— Наша? — обернулась я к нему через плечо. — Но ты же человек.

— Мы все здесь оборотни, кроме тебя, — оскалился Мортимер, обнажая длинные клики. — Просто некоторые с неполным циклом обращения. — Его глаза при этом сверкнули на миг неестественной синевой, но тут Дел обернулся и прикрикнул на дружка, чтобы не пугал меня.

— Так ты тоже? — хрипло спросила я Делариона, и он, к моему вящему ужасу, кивнул. — Но как?! Ты не обратился в полнолуние, и тебя впустили амулеты Изигды!

— Это… долгая история, — отозвался Дел. — Как-нибудь потом расскажу.

Я невидящим взглядом уставилась на город в скальной чаше, когда-то бывший колыбелью магии. И в голове моей теперь крутилась только одна мысль:

«Боги! Мой муж все-таки зверолюд…»

После таких новостей оставаться с Деларионом наедине совсем не хотелось. Особенно в ванной. Особенно, когда он полностью голый! А где гарантии, что оборотни не едят людей? Мало ли чего он мне мог наплести для своей пользы. Еще и магическая связь теперь даже внутри помещения отказывалась разделять нас дальше, чем на пять шагов. Наверное, потому что я все время мечтала о побеге.

И вот мы здесь после того, как пересекли большую часть города и добрались до зданий вблизи храма, построенного прямо внутри скалы — разумеется, место поклонение волков должно быть где-то в пещере.

Как мне объяснили, эта зона Арибади осталась самой сохранной благодаря магии источника, заключенного в храме. Так что разруха здешние дома почти не тронула. А вооружившись десятком хозяйственных артефактов на все случаи жизни, можно было вполне сносно тут существовать.

Так что Убежищем оказался не весь город, а вот эта его заселенная часть, где и обитали оборотни. Сразу по прибытии все они, до смерти усталые, разбрелись по домам. И я тоже отправилась в особняк Дела, на вид самый приличный здесь, даже четырехэтажный, но на деле жилым в нем был всего один этаж, точнее — пара комнат, а в остальных жили разве что призраки, голуби и мыши.

Каким-то чудом, несмотря на иссохшие каналы на улицах, тут работал водопровод. Это была странная древняя система с каменными кранами, однако до сих пор исправная. Правда, такая роскошь, как горячая вода, тут не существовала, но Дел легко решил вопрос, кинув в набранную ванную кипятильный артефакт, от которого она нагрелась чуть ни до кипятка за то недолгое время, что он бросал в нее какие-то лечебные травы и масла и раздевался.

Мне из вежливости предлагали искупаться первой, но я сказала, что подожду — Делариону явно нужнее. На деле я думала не столько о его ранах — самой тоже досталось! — сколько о благотворном влиянии горячей воды, которая расслабит его и, возможно, развяжет ему язык. Мне нужно было понять, с чем и кем я имею дело, прежде чем строить планы.

Пока Дел с хриплым стоном погружался в ванну, разумеется, не забыв предложить мне сделать это вместе, за что в него полетел веник, я, красная о смущения, сидела за ширмой для переодеваний. Ну то есть за тем, что от нее осталось — деревянный каркас и пара клочков расписной ткани, сквозь дыры в которой Делу наверняка была отлично видна моя макушка и заалевшие кончики ушей.

— Так ты меня просветишь хоть в чем-нибудь? — спросила спустя пару минут молчания, сосредоточенно сверля взглядом затейливые узоры на плитке. — Почему артефакты на тебя не сработали, почему ты попросил ударить тебя по голове и свалить в канаву, что за такое великое дело вы затеваете, почему ты не становишься волком в полнолуние, хотя тебе положено…

Дел шумно вздохнул. Было слышно, как он погрузился в воду с головой и вынырнул, отплевываясь и фыркая.

— Я знаю, у тебя много вопросов, лисица. Но пойми, чем больше я тебе расскажу, тем больше придется потом стирать Вальтару. А это небезопасно. Тем более он явно точит на тебя зуб после твоей проделки.

Боги, сколько выдержки мне пришлось приложить, чтобы не высказать ему все, что я думаю о нем и его дружках на эту его «проделку». Можно подумать, я шалила, как глупое капризное дитя, а не защищала свою честь, до которой никому больше нет дела. Я закусила губу почти до крови и сжала пальцы в кулаки, но заставила себя тихо выдохнуть и вернуть самообладание. А потом беззаботным тоном задала вроде как ненавязчивый вопрос:

— А это правда, что Вальтар может массово стирать память кучу раз в год?

— Кто тебе это сказал? — несколько напряжено спросил Дел после паузы.

— Он сам, — пожала я плечами. — Пока вы спали, а он дежурил, мне тоже не спалось. Мы завязали разговор от скуки, и он вдруг взялся себя нахваливать. Мол, такой он искусник, что может сам управлять пиковым состоянием — да еще и не один раз в год, а целых пять! Но это же сказки! Я ему так и сказала. А он велел спросить у тебя.

— Лия, ради всех богов, прошу тебя, не дави на Вальтарово достоинство, — попросил Дел.

— Даже если бы я захотела, надо очень постараться, чтобы по нему не промазать, — все-таки не сдержалась я.

Деларион пропустил мимо ушей мой выпад.

— Без шуток, Лия, он вырос в семье аристократов. Он очень горделив и не прощает оскорблений, особенно прилюдных. Ради меня он сдержится и не навредит тебе, но если ты продолжишь его унижать… он может попытаться тебе отомстить. И не стоит его недооценивать.

— Так он что, не бахвалился насчет своих способностей? — нарочито удивленно спросила я. — Он правда так может?

— Да, может, — нехотя ответил Деларион на очень волнующий меня вопрос.

— О, да ты просто хочешь меня запугать, чтобы я не высовывалась. Даже если он редко использует эту свою способность, он не может накопить столько силы, чтобы выдавать пиковое состояние по пять раз в год.

— Все дело в этом месте, — все-таки сдался под моим напором муженек и стал говорить быстрее. — Я уже упоминал, что это средоточие древней, первородной магии. Она питает не только лунный камень, но и дары людей, вот почему Вальтар на такое способен.

— Только Вальтар? — прищурилась я, слегка повернувшись к Делу, чтобы увидеть его точеный профиль на фоне матового витражного окна.

Он убрал свои лохмы назад, открыв высокий лоб и мужественную линию челюсти, раскинул руки на края широкой ванны, и было видно, как капельки воды стекают по его лицу и крепкой груди. Ох, что-то мне жарко стало.

Деларион поймал мой взгляд, и я тут же сконфуженно отвернулась. В его голосе послышалась самодовольная усмешка, когда он заговорил снова, но, похоже, моя растерянность сделала его более разговорчивым.

— Нет, не только Вальтар, — сказал он и со вздохом провел ладонью по лицу. — Ох, Лия, ты продолжишь сводить меня с ума вопросами, да? Ты не можешь просто тихо переждать этот месяц? Это для твоего блага, правда.

— Да без проблем, — развела я руками, снова повернувшись. — Можешь мне ничего не говорить, чтобы магия Вальтара не повредила мой рассудок. Тогда я свихнусь гораздо раньше естественным путем — от неведения.

Дел снова шумно вздохнул, а я, поняв, что вот-вот продавлю его силами горячей воды, которая не хотела отдавать его расслабленное тело под напряжение грядущей ссоры, миролюбиво добавила:

— Я не прошу у тебя каких-то опасных подробностей. Просто обрисуй все в общих чертах. Очень общих. Этого будет достаточно. Это будет хотя бы по-человечески, в конце концов… ты вообще представляешь, как я себя чувствую, оказавшись тут?

Тут я отвернулась и разыграла слезливый спектакль. И тут же услышала, как Дел выбирается из воды и шагает ко мне. Все еще голый!

— Стой где стоишь! — вскрикнула я, спешно утирая с уголков глаз не существующую, в общем-то, влагу. — А лучше вернись обратно в ванну! Мне нужно не твое утешение, а ответы!

Снова раздался всплеск, судя по которому, Дел и правда последовал моему указанию.

— Ну хорошо, — вздохнул он устало уже в который раз. — Я расскажу тебе все в общих чертах. Хотя не думаю, что ты мне поверишь. Это несколько… не вписывается в твою картину мира.

Я молчала, сподвигая его продолжить.

— Когда-то давно, когда на земле наступили особенно тяжелые времена, богиня Луны в ответ на мольбы людей решила поделиться с ними магией. Для этого она сбросила на землю лунные камни, и из них появились высокие горы, наделенные силой источника.

«Видимо, эти самые», — догадалась я.

— Часть мелких осколков разлетелась по всему миру, но основное средоточие было здесь, в Арибади. Зная, что люди непомерны в своей жадности, богиня создала себе помощников, которые должны были распределять лунный камень между достойными днем и защищать его от недостойных ночью.

Эти стражи получили способность при свете дня жить как обычные люди, а ночами, при свете луны, оборачиваться в огромных волков, чтобы охранять Лунные горы. Других божественных даров они не имели и силами источника не питались, чтобы не поддаваться людской алчности и исполнять волю богини без помех.

Так и появились волки-оборотни в этих землях. И постепенно стали налаживать обмен и торговлю лунным камнем с другими народами. Это вкратце история появления нашего народа. Вам, я уверен, рассказывали совсем иную. Например, что мы — результат жуткой мутации или проклятий.

— Что-то у тебя тут не сходится. — Я обернулась к Делу, чтобы убедиться в отсутствии веселья в его глазах. Он яростно намыливал грудь и шею душистым мылом.

— Не сходится с твоими представлениями о мироустройстве? — пожал он плечами. — Я говорил.

— Не сходится с тем, что ты чуть раньше сказал, — припечатала я. — Когда заявил, что сила источника питает Вальтара. Но он же оборотень! А богиня не давала оборотням питаться от источника, чтобы они оставались хладнокровными стражами. И где ты соврал?

— Нигде, — просто ответил Деларион. — Я просто еще не закончил историю. Первое время простые люди не владели искусством изготовления артефактов, в ту пору этим занимались только оборотни. И как раз к тем древним временам восходит история создания одного особо важного артефакта, на котором много веков были завязаны отношения империи Сиатра и наших земель.

Когда на престол взошел далекий предок нынешнего императора, собравший под защитой своего дара десятки разрозненных земель, охваченных прежде междоусобицами, наконец-то наступил хрупкий мир. Но все понимали, и сам император — в первую очередь, что, как только он умрет, Сиатра исчезнет с лица земли, снова раздробившись. Потому что дары богов не переходят по наследству. И как только империя окажется беззащитной, снова настанут темные времена.

И тогда император лично явился в Арибади, к тогдашнему главе оборотней Хаорису, самому даровитому и умелому создателю артефактов, каких не было ни до него, ни после. И попросил его создать из самого сильного лунного камня, находящегося в сердце источника, артефакт, способный передавать дар отца потомкам.

Тут я зависла, осознав, что действительно, власть в императорской семье передавалась из поколения в поколение веками. Как раз из-за защитного дара, который, единственный в Сиатре, переходил по наследству. Но у нас на этот счет была другая теория. Что просто императорский род благословлен богами на правление, поэтому и наделен такой уникальной способностью.

— Взамен император заключил с оборотнями весьма выгодный для них договор, — продолжал Дел.

— Почему он просто не захватил их земли и не присвоил лунный камень? — не поняла я. — Первый император был очень могущественным. Он столько стран поработил.

— В те времена источник только появился, и его сила была невероятна, — пояснил Дел. — Никто без воли оборотней даже близко бы не подошел к Арибади. Его защита действует до сих пор, иначе город бы давно по камушку растащили. Так что волкам ничего не стоило отстаивать нейтралитет своей территории, как и завещала богиня.

— Но на сделку с императором они согласились?

— Да, потому что это никак не противоречило воле богини. Лунные горы были созданы для помощи людям в тяжелые времена войн и разрухи. Артефакт, способный продлить мир в империи, — хороший способ эту помощь оказать.

— Эта сделка действует по сей день? — спросила я удивленно.

— Да, — кивнул Деларион. — Только вот оборотням она давно уже невыгодна. Императорский род за несколько поколений сделал все, чтобы подвести нас к уничтожению.

— О чем ты говоришь? — нахмурилась я. — Хочешь сказать, император способствует уничтожению оборотней?

Деларион достал с полки флакон с какой-то лечебной мазью и, зачерпнув густую зеленоватую жижу, шипя, попытался достать до спины. Я уже и забыла, что он прикрыл меня собой во время взрыва, который устроил своими молниями рыжий рифмоплет Мортимер. А ведь тогда щепки глубоко засели в кожу, была кровь.

Я решительно встала, забрала у него из рук мазь и присела на бортик ванны, воздавая славу богам за то, что густая пена на поверхности воды скрывала от меня все то, что могло если не лишить здравомыслия, то уж точно отвлечь от очень важного разговора.

Раны на спине Дела находились выше лопаток, они выглядели воспаленными, хотя их уже явно врачевали. Я промокнула лишнюю влагу полотенцем и стала наносить пахучую мазь. Дел между тем продолжил.

— Как это водится, всяк правящий монарх стремится сократить расходы для своей страны, — сказал он. — И если сначала роль оборотней была очень важна, то с годами это изменилось. Люди переняли от нас умение создавать артефакты и стали обходиться своими силами. Заряжать тоже научились без источника, слишком неудобно было всякий раз возить отработавшие камни обратно к Лунным горам. А тут открылось, что дары некоторых людей еще как подходят для подзарядки. Потом внутри империи нашли обломки лунных камней и устроили свои рудники в надежде, что теперь получится вообще прекратить связь с оборотнями.

Пару десятилетий так и было. Но имперские рудники быстро иссякали, и качество материала в них оказалось далеким от того, который добывали здесь, а срок работы лунного камня весьма ограниченный. Особо хрупкие простенькие артефакты выдерживают всего две-три перезарядки. Так что все равно зависимость от Лунных гор сохранялась. А с ней и плата по договору, разорительная для бюджета начавшей беднеть страны.

В общем, потомкам императора договор с оборотнями стал казаться несправедливым. Но ни разорвать его, ни отказаться, ни переделать они ничего не могли.

— И тогда они решили избавиться от тех, кому нужно платить? — догадалась я, осторожно водя пальцем по ранам. У Дела было столько застарелых шрамов на спине, что страшно подумать, в какие переделки он влипал.

— Ты права, — ответил он, слегка расслабившись от моих прикосновений, несмотря на боль. — Но делать это нужно было хитро. Договор предусматривал, что император не имеет права на попытку захвата Арибади, не может отправить солдат убивать оборотней. В общем, никоим образом не волен использовать свою власть нам во вред. Поэтому монархи пошли более хитрым путем: открыв свои рудники, они перестали покупать лунный камень у оборотней и снабжать Арибади.

Город начал испытывать трудности, и одновременно с этим империя стала выманивать наш народ за пределы Лунных земель под разными предлогами. В качестве уважаемых учителей по изготовлению и подзарядке артефактов. Смотрителей и работников на новые рудники. Торговцев. Многим дали место при дворе и относились так уважительно, что оборотни, особенно женщины, не захотели возвращаться в замкнутую общину Арибади из блистательного света имперских городов. Тем более что Арибади, перестав быть точкой торговли, приходил в запустение.

Но чем дальше они находились от источника, чем сильнее мешали кровь, создавая семьи с обычными людьми, тем меньше в них оставалось первородных качеств защитников Лунного камня. Полуоборотни уже не служили богине, они служили империи. Они получали магические дары, как обычные люди. И их кровь разбавилась человеческой до такой степени, что вскоре имперские оборотни потеряли способность обращаться в волков.

— Значит, ты как раз потомок таких оборотней? — спросила я, давно уже закончив с ранами Дела, но не отходя от него, завороженная историей.

— Да. И я, и Вальтар, и Мортимер… Все, кого ты увидишь здесь в людском облике — оборотни, которые не могут обратиться и владеют магическими дарами. Они — потомки первых оборотней, поэтому Арибади их принимает. Но в тоже время в них есть людская кровь, и они могут питаться от источника напрямую. Император все бы отдал за то, чтобы пригнать сюда свою армию на «подзарядку». Но тогда распад энергии только усилится. А если источник окончательно иссякнет, лунный камень по всему миру просто перестанет работать.

В империи этого не понимают, они давно забыли, с чего все началось и какие условия богиня Луны поставила оборотням и людям. Там просто выжидают, когда защита Арибади истончится настолько, что впустит людей в город. Лунные горы уже подпускают их достаточно, чтобы они воровали камень у подножия. И по империи ходит слух о том, что тот, кто сообщит императору, что защита Арибади пала, озолотится на всю оставшуюся жизнь. Так что рейды отчаянных сюда продолжаются. Не только за камнями, но и за новостями о том, насколько ослабела защита города, и за поисками скрытых троп внутрь скал.

— Ты про добывателей? — спросила я. — Но разве они могут брать камень без платы? А как же договор?

— Договор у нас с императором и его людьми, — сказал Дел. — Власть имущие напрямую не посягают на камень, только простой народ. Император знает, что происходит на границе, но нарочно закрывает на это глаза. Для обычных людей оборотни в Лунном лесу превратились в страшные байки. В чудовищ, которые не дают добраться до богатств.

— Вы убиваете их? — тихо спросила я. — Добывателей… И охотников… Ты говорил, из леса все время вывозят тела.

— Чаще всего их убивает сам лес, — ответил Дел. — Чтобы добраться до гор нужно как минимум пройти через болота. Редко кто не погибает там. Мы постоянно относим тела к границе, чтобы их забирали и хоронили у себя. Сами чаще просто припугиваем воришек. Но бывает, приходят охотники, которых нанимают добыватели. Их прямая задача — убивать нас. И с такими мы не церемонимся. Если наш род исчезнет, защитить Арибади будет некому. Наша задача — предотвратить истощение источника. Защитить Арибади и наше прошлое, память наших истинных предков.

Дел начал подниматься из ванны, вода в которой уже остыла, и я спешно убежала обратно за ширму.

— А как ты вообще понял, что в тебе есть кровь оборотней? — спросила я. — В смысле, ты ведь, выходит, никогда не оборачивался волком. И наверняка ты вырос в городе. Ты все-таки был охотником, как-то подобрался к горам и осознал, что Арибади тебя впускает? А как, кстати, меня он сюда впустил? Потому что мы связаны?

— Потому что ты приглашенная гостья, — сказал Дел, обтираясь махровым полотенцем. — Арибади впускает человека, да и получеловека тоже, только если чистокровный потомок оборотня это позволит. Иначе первый император и шагу бы сюда не ступил, когда прибыл ради договора. Что касается меня — нет, я не таскал из лесу лунные камни, да и я полукровка, не прошел бы без позволения через барьер. Тут сработало другое стечение обстоятельств: лунная болезнь.

— Лунная болезнь? — Я прищурила глаза. — Погоди, я знаю! Это когда ближе к полнолунию разыгрываются мигрени и по телу сыпь такая красная мелкая-мелкая, да? И еще десна зудят.

Это была не самая распространенная хворь, но достаточно на слуху, чтобы я сразу вспомнила.

— В столице это, наверное, редкость, но в Танриане ей болеет каждый третий, — сообщил Дел, одеваясь и спуская воду, чтобы налить мне свежей. Канализация тут тоже еще работала — вот чудеса. — На самом деле, это болезнь оборотней. Точнее — болезнь разбавленной кровь. Она мучает тело в полнолуние, когда оборотни оборачиваются против воли и принимают звериное обличье. Разбавленная кровь не дает это сделать, и тело мучается. Клыки не прорезаются, вместо шерсти аллергическая сыпь. Ну и мигрени, бессонница. Те, кто этим хворают, теперь даже не догадываются, в чем причина.

— Это правда! — Я высоко вскинула брови. — Ни разу не слышала, чтобы это как-то с оборотнями связывали.

— Вдали от нашего оплота этот недуг почти неощутим, — сказал Дел, бросая в свежую воду все тот же артефакт для нагрева. — А если и ощутим, обычные микстуры от мигрени и аллергии неплохо с ним справляются. Но в редких случаях бывает так, что брак заключается между потомками оборотней с достаточно сильной концентрацией крови. Их ребенок в полнолуние мучается особенно сильно. Так сильно, что с этим может справиться только особый лекарь… У которого наблюдаются все те, кому обычные примочки не помогают…

— И он один из ваших, — догадалась я.

— Да, — подтвердил Дел. — Его задача — находить потомков с более-менее высокой концентрацией крови оборотней и возвращать их в Арибади, чтобы наш род не вымер.

И тут я остро осознала, что наш брак для Делариона еще более нежеланный, чем для меня. Ведь я-то не волчица, в отличие от той же Люны. Я только разбавлю кровь его потомству. А вот если он женится на чистокровной волчице, наследие оборотней возьмет верх.

Все эти мысли вызвали у меня непонятные сложные чувства, которые я не могла ни определить, ни отделить от общего раздражения и усталости. Просто, наверное, в этот момент я почувствовала себя здесь еще более чужой и одинокой, а связь с Делом, который обещал мне хоть какую-то защиту, еще более хрупкой. Добавим в это тревожное варево издевки ревнивой Люны и козни сволочного Вальтара — получим совсем уж мрачную картину. Ну и до кучи я начала понимать, в какую историю влипла.

— Так что, получается, вы решили объявить войну империи за истребление вашего рода или вроде того?

Дел фыркнул.

— Это никакая не война, лисица, — сказал он спокойно. — Мы, по сути говоря, давно уже почти единый народ. Наша задача — не сражаться, а сохранить Арибади для общей цели. В мире столько всего завязано на артефактах, представь, что будет, если они вдруг перестанут работать повсеместно. А еще представь себе, сколько народу внезапно скончается без видимых причин.

— Скончается? — глухо повторила я. — О чем ты?

— Вспомни легенду о том, как появились оборотни, — сказал Дел, отвернувшись от меня и невидящим взглядом сверля витражное окно. — Они были созданы, чтобы распределять лунный камень и защищать его. Так зачем они миру, если источник иссякнет? Мы все наверняка просто погибнем. И не только чистокровные, но и полукровки. Императора и его приближенных невозможно в этом убедить, сколько ни пытайся. Для них история давно переписан предками. Но на всякий случай у них есть специальные ритуалы перед свадьбой, которые многие считают чистой формальностью и данью традициям. На самом деле они существуют для того, чтобы не допустить смешения крови с оборотнями. И прямо сейчас ты не найдешь ни одного оборотня при дворе. Ты ведь дочь Главного предсказателя, помнишь хоть кого-то во дворце с лунной болезнью?

— Нет, — выдохнула я. — Только у прислуги… И то редко.

— То-то и оно, — кивнул Дел. — Они следят за чистотой аристократии.

— А вы, значит, не следите? — нахмурилась я. — Ты ведь тоже не чистокровный, но тут к тебе относятся как к лидеру. Почему? — И тут же меня озарила догадка. — Это из-за твоего дара, да? Какой у тебя дар?

— Вода готова, — резковато сказал Деларион, давая понять, что момент откровенности на сегодня окончен. — Искупайся, Люна обещала принести что-нибудь из одежды для тебя.

«Это точно связано с его даром, — поняла я. — И лучше бы мне узнать, в чем он заключается и какой у них план».

Мылась я быстро и молча. Деларион больше не отвечал на мои вопросы — якобы для моего же блага, — и мне оставалось только гадать, что же задумали эти клыкастые и какую роль в своем плане отводили мне.

Тело мое было все в ссадинах и синяках. Я натерла нежную кожу бедер из-за этой клятой волчицы, и мази Делариона пришлись весьма кстати, в отличие от предложения помочь их нанести, за которое в него полетел железный ковшик.

Сменную одежду никто так и не принес, так что пришлось Делу покопаться в своем гардеробе. Несколько смущенно он протянул мне, вероятно, самую приличную из своих рубашек — черную, с полустертой серебряной вышивкой на вороте и манжетах. Если приталить, то получится платье, правда, постыдно короткое. Поэтому, чтобы обезопасить себя от вида моих голых ног, Деларион притащил еще какие-то штаны и даже новенькие плетеные шлепки.

Вещи были чистые и пахли травяным мылом, но аромат Дела, орехово-древесный, с мускусными нотками, уже поселился на них, и в его одежде я почему-то ощутила себя уютно.

— Удивлен, что ты… — начал было он, но осекся, глянув на мои попытки подвернуть штанины достаточно, чтобы не черпать ими пыль с пола.

— Что? — подняла я на него взгляд.

— Не очень брезгливая, — аккуратно заметил Дел.

— А что, у тебя тут блохи? Пахнет полынью, так что я думала, ты их вывел. Впрочем, из такой бороды их вывести, наверное, трудно. А ты чешешься по ночам?

Он негромко рассмеялся, садясь на край широкой кровати с каркасом для балдахина, но без тканевого навеса. Резьба тут была изумительная, искусная и какая-то древняя. Все деревянные предметы мебели хоть сейчас выставляй в антикварной лавке за баснословную цену — сметут в тот же миг. Но по большей части все это было захламлено, покрыто грязью, пылью и мусором. И постель Дела, которую он тщательно перетряс и сам заправил, все-таки выглядела подозрительно.

— Ты предлагаешь мне спать тут с тобой? — спросила я, выразительно приподняв брови.

— Нам надо отдохнуть, — устало, без тени заигрываний ответил Деларион. — И как бы я ни хотел быть галантным, прости, но у меня только одна приличная кровать, а ютиться на коврике у входа очень не хочется.

Он выглядел разбитым, и я наверняка тоже. На дворе еще стоял день, но мы так вымотались, что ждать до ночи было невозможно. И ни спорить, ни отстаивать границы и спихивать Дела на коврик у меня не было сил. Даже несмотря на то, что этот гад недавно делал с Люной у меня на глазах. Поэтому я, подумав, что на эти сутки дар мне не пригодится, лишь подготовила комнату ко сну по-своему. Выборочным поджогом уничтожила пыль, грязь, застарелую золу в камине, паутину и мусор, включая щепки и сухие листья какой-то лианы, проросшей прямо внутри дома.

Воздух в комнате всего на мгновение нагрелся. Не было видно ни вспышки, ни пламени, даже паленым не запахло, но Дел сразу понял, что что-то не так.

— Что это? — спросил он, нервно озираясь по сторонам.

— Просто спалила твоих блох, — заявила я, демонстративно отряхивая ладони. — Не люблю, знаешь ли, лишнюю живность в своей постели. Поэтомуоченьнадеюсь не обнаружить в ней твою не менее блохастую подружку, которая явится забрать остаток платы.

Дел мучительно прикрыл глаза, очень стараясь не улыбаться.

— Прости, — сказал он, помотав опущенной головой. — Я никудышный муж.

— Самый отвратительный на свете, — буркнула я, ложась на свою сторону кровати. — И если ты храпишь или воешь на луну, я точно придушу тебя подушкой.

В отличие от меня, этот гад заснул, едва голова коснулась подушки. Мне же мысли не давали покоя. Где правда, а где ложь в том, что он мне рассказал? Я не была совсем уж наивной дурочкой, чтобы безоговорочно поверить всем его сказкам. Он вполне мог соврать, чтобы я сочла его неплохим парнем, а оборотней просто преданными людьми бедняжками. Но для преданных бедняжек, которых обворовывали горожане, они творили многовато бардака в ночи полнолуния. И расшатывали защиту города, чтобы… полагаю, чтобы до чего-то добраться. Или до кого-то.

Дел тогда сказал, что в богатых домах колебание амулетов сразу не заметят. Возможно, все эти набеги на город были просто отвлекающим моментом. А во время них оборотни пытались пробить простую защиту, — и ведь им это удалось в лачуге Изигды! — чтобы потом наточить клыки на добычу покрупнее. Им нужно было проникнуть в какое-то хорошо защищенное место.

Но как с этим связан тот дурацкий факт, что Дела оставили в ту ночь на улице лишенным памяти и с разбитой головой? Причем то и другое сделали с ним друзья по его же просьбе. Это странно и глупо. Если только…

Я вдруг резко села на кровати и уставила на спящего Делариона.

Что там говорил Вальтар, когда они вышибли дверь? Я плохо помнила тот момент из-за шока, но если поднапрячь память… Он говорил что-то о том, что все пошло по их плану и Делариона… подобрали неравнодушные. И что никто ничего не заметил, иначе он оказался бы в тюрьме.

Меня озарило смутной догадкой. А что, если дар Дела каким-то образом связан с лишением защитных амулетов силы? И что, если для этого ему нужно оказаться внутри дома в момент нападения оборотней? Они ведь две ночи подряд это делали. Потому что, наверное, планировалось, что Дела подберут утром и на следующую ночь будут где-то выхаживать. И в этом месте его и должны были обнаружить друзья. А если бы защиту получилось сломать, но Дел бы оказался в месте, из которого его сложно вызволить, или если бы власти попытались установить его личность и дар, используя амулеты правды, или заподозрили, что он связан с тем, что защитный амулет перестал работать… Может, для этого Вальтар и стер ему память, а лохмач Рант ударил по голове, чтобы эта самая потеря памяти выглядела реалистично?

«Неспроста они выбрали его лидером, — подумала я, сверля муженька взглядом. — Дело наверняка в его даре. Правда, как он мог его использовать, если не помнил о нем? Похоже, они собираются провернуть в Танриане что-то крупное с помощью Дела, а потом Вальтар подчистит всем мозги. Но боги, что же они затеяли и во что впутывают меня?»

Я не настолько преданная жена, чтобы при случае делить с муженьком тюремную камеру.

За окном были то ли вечерние, то ли уже утренние сумерки, когда меня разбудил грохот. Кто-то очень настойчиво барабанил во входную дверь. Причем как будто сразу в четыре руки.

Подскочив, я потормошила Дела. Он спал так мертво, что я бы побоялась, что у него уже трупное окоченение, не окажись он таким горячим. Теперь я знала, что это не из-за лихорадки, а из-за его сути оборотня. Даже завидно стало, что он мне так доверяет. А вдруг я бы решила его заколоть во сне? Ну не знаю, вон той ржавой вилкой. Освободилась бы от наших уз и была такова. Да, потеряла бы дар, но, если честно, я не особенно за него держалась, скованная рамками приличного общества, где разрушительные способности никто не чтил.

После третьей попытки Дел все-таки проснулся, услышал шум и с видом «я всех убью» пошел открывать. Я настороженно поплелась за ним. Дел описывал Арибади как безопасное место, защищенное силами источника, но, может, что-то уже случилось? Например, источник внезапно иссяк, а граф Ковадо по наводке Изигды пригнал сюда солдат? В конце концов, на границах достаточно военных — на всякий случай.

Но все оказалось прозаичней. За порогом нас ждала ненавистная парочка: Вальтар и Люна, не соизволившая принести мне одежду вовремя, а теперь что-то припершая в корзинке. От вида меня в вещах Дела она чуть воздухом не поперхнулась от злобы, но белобрысый опередил ее, протягивая на ладонях медальон на цепочке.

— Что это? — нахмурился Дел.

— У нас отличные новости, мой дорогой друг! — бодрым голосом сообщил Вальтар. — Эта премилая вещица…

У Люны, похоже, не было настроения терпеть его велеречивость. Она молча выхватила медальон и впечатала в грудь Дела.

— Просто напяливай и идем на собрание, — сказала она. — Нужно решить много вопросов… Без лишних ушей. — На последних словах Люна злобно зыркнула на меня.

Но Вальтар не был готов так просто упустить возможность возвыситься в глазах Дела. Он продолжал стрекотать как сверчок.

— Надеясь облегчить твою ношу, мы целый день провели в архивах в поисках решения твоей проблемы. — Белобрысый мельком глянул на меня за спиной Делариона, и взгляд это был недобрый. — Пришлось перетрясти уйму свитков и книг, но мы нашли артефакт, который позволяет ослаблять магическую связь достаточно, чтобы пара могла находиться на приличном расстоянии друг от друга. Так разум нашей дорогой Лии пострадает меньше, когда придет время стереть ей память, — протянул он масляно.

Но я-то уже поняла, что этот гад рад не столько возможности обсуждать свои планы без меня, сколько возможности оказаться потом наедине со мной вдали от Делариона. Ведь ему же надо было как-то меня использовать, а опаивать оборотней всю дорогу он, видимо, не мог. Люна же руководствовалась другими целями, и на этой почве они и спелись, хотя волчица белобрысого точно недолюбливала.

— Мы еще ничего не ели, — сказал Деларион, неуверенно оглядываясь на меня.

— Этот вопрос решенный, — резко ответила Люна, буквально вбивая в меня корзинку. — Твоя человечка поест тут, а ты — с нами. Мы не будили тебя целый день, но Митрэлла приготовила сытный ужин.

— И как мне поверить, что ты туда отравы какой не подсыпала? — фыркнула я.

— А ты не верь, — оскалилась волчица. — Может, подохнешь от голода.

— Люна, — недобро посмотрел на нее Дел.

Та невинно развела руками.

— Я не стану вредить ей, способ расплатиться со мной ты знаешь.

Мне стало мерзко. И внезапно страшно от мысли, что я останусь тут одна, вдали от этого мужчины. Да мало ли что со мной тут могут сделать!

Я даже не заметила, как испуганно схватилась за локоть Делариона, и он тут же обернулся ко мне и мягко сказал:

— Не волнуйся, никто тебя не тронет. Даю слово.

«Да я понятия не имею, что значит твое слово!»

— Может, я просто пойду с тобой? — я возненавидела себя за эти умоляющие нотки в голосе, от которых волчица гадко хихикнула.

— Исключено, Лия, чем меньше ты знаешь, тем безопаснее это для твоего здоровья, — спокойно, но твердо ответил Деларион. — Я закрою тебя амулетом, никто, кроме меня, в дом войти не сможет. Еда не испорчена. Поужинай и отдыхай. На камине есть огниво, можешь зажечь свечи и найти почитать что-нибудь в библиотеке на втором этаже. Только осторожнее с лестницей, она захламлена.

— Лучше бы приставить кого-то к ней, — прищурился Вальтар. — Может, она прожжет входную дверь и пойдет подслушивать.

А, прекрасно, значит, под «закрою тебя амулетом» Дел подразумевал, что не только другие зайти в дом не смогут, но и я окажусь в тюрьме.

— Это без надобности, — ответил он. — Она уже сегодня… прибиралась.

Проклятье! Дар можно будет использовать снова только после полуночи!

И так Деларион, напялив медальон-разлучник, отправился обсуждать свои коварные планы, а я как верная жена осталась ждать его, запертая в захламленном старом доме.

Из корзинки вкусно пахло жареным мясом, кажется, кролика, свежим сыром и хлебом, но я не прикоснулась к этой еде. Взяла только пару апельсинов с неповрежденной на вид кожурой и очень понадеялась, что не отравлюсь в самом-то деле. Они оказались кислыми и только раззадорили аппетит, а их кислота будто перешла в душу.

Я и так была унижена своим положением, а теперь еще это. Заперта. Ради моего же блага. Собственным муженьком.

На самом деле, не то чтобы я правда собиралась куда-то выходить. Незнакомый город, кругом недружелюбные оборотни… И когда в окно, рядом с которым я сидела, вдруг стукнул с улицы камушек, это заставило меня вздрогнуть от страха.

Я с опаской выглянула в окно и обнаружила за ним в тусклом свете масляного фонаря, которого еще недавно не было под козырьком крыльца, Ранта. Он выглядел чуть менее диковато, чем обычно, наверное, потому что пригладил назад свои пушистые лохмы, а может, они еще не высохли.

У меня пару мгновений назад едва сердце в пятки не упало от страха, но Ранта я почему-то не особенно боялась и хоть с опаской, но приоткрыла форточку.

— Тебе чего?

— Ничего, — ответил он, почесав затылок и посмотрев куда-то в сторону, на темную улицу. — Просто проверяю, что ты на месте.

— А чего ты не на собрании? — Я развела руками. — Великие планы, и все такое.

— Я для них туповат, — простодушно отозвался Рант. — Я больше… ну, что скажут, то делаю. А думать — это не мое.

— И поэтому тебя послали за мной присмотреть?

— На всякий случай, — пожал плечами Рант. — Дел сказал, так тебе будет спокойней. А Вальтар сказал, так ты ничего не начудишь.

Мы с Рантом едва ли говорили до этого хоть раз. Только парой слов перебросились, когда он принес повязку, защищающую от болотного яда. Это был парень на подхвате. Немногословный, но расторопный, понимавший все чересчур буквально, грубоватый и простодушный. Но он мне нравился, потому что в нем я не видела двойного дна, в отличие от Дела, Люны, Вальтара — да от всех подряд оборотней.

Подвинув стопку ветхих листов, я присела на широкий подоконник, подсунув под себя подушку с софы. Может, если разговорить Ранта, я узнаю что-то интересное?

— Тут совсем нет люминатов? — начала я издалека. — Тут же лунная пыль прямо под ногами, а город такой темный, что хоть глаза выколи. Или вы в темноте так хорошо видите, что вообще не освещаете улицы?

— Ночью хорошо видят только волки, когда обращаются, — возразил Рант, скрестив жилистые руки на груди и прислонившись спиной к каменной стене, заросшей плющом, сбоку от окна. — Люминатов полно, но зарево от них сильное над городом, ночью со стороны видно, поэтому мы не пользуемся. Фонарей тоже не держим на улицах, и в домах ставни закрываем.

— А-а, — кивнула я. — Это чтобы к Арибади никого не привлекать, да? Ночами распускаются лунные цветы… Люди, наверное, идут на их свет. — Я поежилась. — Бр-р-р-р-р, думала, помру там. Спасибо тебе за повязку.

— И я чуть не сдох, — задумчиво кивнул Рант будто сам себе.

— Прошлой ночью-то? — удивилась я. — Ты что же, повязку себе не оставил?

— Нет, когда первый раз там был, как ты.

— А когда ты там был первый раз? — осторожно спросила я.

— Давно, за камнем когда пошел, — неохотно, но честно ответил Рант.

— О-о, — только и сказала я. — А я думала, ты сюда попал через лекаря, который лунную болезнь лечит. Дел говорил, он находит полуоборотней и отправляет в Арибади.

— Это у кого есть сердобольные мамаши-папаши, — пожал плечами Рант. — А у нас в приюте такое не лечили.

— А ты добывателем пошел или…

— Охотником, — отрезал Рант. — Из отряда один выжил. И то только потому, что во мне свою кровь почуяли. — Он неловко почесал затылок. — Я и там чужой был, и тут… не особо свой. Я когда еще не знал… Убил одного оборотня.

— Мне жаль, — выдохнула я.

— Чего жаль-то? — не понял Рант.

— Не знаю, — честно ответила. — Всего сразу. Что у тебя не было семьи, что тебе пришлось идти за лунным камнем, что ты нигде не свой. У меня только одна беда с тобой общая. Я тут чужачка. И то уже жуть как нелегко.

— Лари добрый, — сказал Рант неожиданно мягко. — Он обидеть тебя не даст, у него принципы — городским не вредить.

— Странные какие-то принципы, — фыркнула я. — А как же эти ваши ежемесячные нападения на Танриан?

— Так мы только шугаем, — пожал плечами Рант. — Так, барахло маленько растаскиваем по углам, треплем, кто попадется. Но никого не убиваем. Ну, если только сами нас убивать не лезут в наши земли. А так кур не таскаем даже.

Я хохотнула.

— Кур?

— Охота иногда, — кивнул Рант. — А то зайцы да белки… Иногда кабана Шадук завалит, но это редко.

— А зачем же вы в город таскаетесь каждый раз, если даже толком ничем не вредите там? В отместку, что ли? Путь неблизкий, а горожане не особо-то и пугаются ваших нападений. Прячутся по домам, а с утра как ни в чем не бывало убирают улицы и живут себе.

— Так оно нам и надо, — пожал плечами Рант. — Чтобы они прятались по домам, когда полнолуние. Мы их нарочно так приучили.

— И зачем вам это? — как можно более ненавязчивым тоном спросила я.

— Так чтобы Мортимер весь город не выкосил, когда пиковой молнией шандарахнет.

— Пиковой молнией? — удивилась я. — Погоди, так выходит, он может по своей воле вызывать пиковое состояние? Как и Вальтар? Это что, способность всех полуоборотней? А какой у тебя дар? А у Дела?

Слишком много вопросов, слишком возбужденный тон голоса — я сплоховала. Рант тут же понял, что сболтнул лишнего, насупился и отступил в темноту, погасив фонарь.

— Эй, ты куда?

— Вальтар велел с тобой не болтать, — отрезал Рант, и я, не дождавшись от него больше ни слова, разочарованно вернулась в комнату.

Было уже совсем темно, хоть спи в самом деле, но я выспалась и глаз не могла сомкнуть. К тому же меня мучил голод. В итоге я зажгла тонкие свечи на камине, обещавшие максимум полчаса света и полистала какую-то древнюю унылую книжонку, оказавшуюся сборником рецептов травяного чая, давно уже устаревших.

В таком виде — согбенную над книжицей на краю кровати меня и застал вернувшийся Деларион.

От него пахло праздником. Теплом натопленных комнат, костром, вкусной едой. Явно провел это время в более приятном месте и понятно в какой компании. Я ощутила обиду.

— Думал, ты уже спишь, — сказал Дел, садясь рядом со мной. — Интересная книга?

Он заглянул на страницу с очередным рецептом, и лицо его слегка вытянулось от удивления.

— Да, потрясающая, — отозвалась я едко. — Вот думаю, может, просвещусь и потравлю потом вас всех тут какими-нибудь травками.

— Кстати о ядах...

Я думала, Дел говорит о том, что сочился в моем голосе. Но он сунул руку за пазуху и вынул чистую тряпицу, которую протянул мне.

— Вот, — сказал он, — подумал, что ты голодная. Это мой кусок пирога, так что в него точно ничего не подсыпано.

Я фыркнула. Так и подмывало рассказать ему о секретах зелий Вальтара. Но и не время было, и живот заурчал от запаха сытной выпечки.

— С чем? — коротко спросила я, разворачивая тряпицу.

— С грибами, зайчатиной и пряными травами, кажется.

Он и договорить не успел, как я впилась зубами в еще теплый большой кусок рассыпчатого пирога. Апельсины только раззадорили аппетит, и я рисковала кого-нибудь прибить с голодухи.

— Не спится? — повторил вопрос Дел. — Тревожилась? Я отправил к тебе Ранта…

— Да, спасибо, мы мило поболтали, — пробубнила я с набитым ртом. Матушка бы в обморок упала от моих манер, но уж какая обстановка — такие и манеры. — Нет, я не тряслась тут от страха. Просто днем поспала, теперь сна ни в одном глазу.

Дел задумчиво кивнул и вдруг предложил:

— Тогда, может, хочешь прогуляться?

— Куда? — заинтересованно повернулась я к нему.

— Покажу тебе город и одно интересное место. Ночью там красивее всего, — интригующе сказал Деларион.

Но меня интриговать было и не надо. Я была готова сходить с ним хоть на экскурсию к местной отхожей яме. Эти несколько часов, что я провела тут одна без возможности выбраться, заставили меня почувствовать себя так, будто я в тюрьме. Мне срочно захотелось выйти и подышать свежим воздухом. А еще изучить город, хоть и в темноте, было бы очень полезно.

— Идем, — заявила я, вставая и отряхивая руки от крошек.

Дел улыбнулся и открыл передо мной дверь, за которую я вышла, немного опасаясь. Будто из-за угла на меня кто-нибудь мог наброситься. Зная Люну — вполне возможно. Интересно, Дел там с нейрасплачивался, пока меня не было рядом? Не хотелось об этом думать, но мерзкие мысли так и вились в голове. Я снова испытала приступ раздражения. Ненавижу быть заложницей ситуации. Вообще ненавижу быть заложницей — чего угодно и кого угодно. И своих мыслей в том числе. Какое мне дело до их отношений? Деларион на мою честь не позарился, так что он мне как бы и не изменяет... Но мог бы уважать нашу брачную связь!

— Мне жаль, — выдохнул он вдруг, будто считал мое настроение. А может, я громковато хлопнула дверью.

— О чем ты? — нахмурилась, зыркнув на него.

В темноте глаза Делариона казались почти черными, в них играли золотые огоньки от лампы, которую Рант недавно потушил, а Дел снова зажег и, сняв с крюка, взял с собой на нашу прогулку.

— Обо всем сразу, — сказал он, смахнув волосы со лба. — Прости, что именно об меня ты тогда споткнулась. Если бы я мог вернуть все назад… Ни за что бы тебя в это не втянул. Уверен, у тебя было много вариантов по-настоящему удачно выйти замуж. А теперь ты здесь. Связана с оборотнем не по своей воле. Вдали от дома и родных. Без денег, друзей и связей. Танриан на тебя ополчился, а этот город разрушен, и тебе придется провести тут месяц. Да еще и память тебе придется стереть.

Пока Дел вот так все это перечислял, я ощутила ком в горле. А это ведь даже не половина моих бед! Эта сволочная Люна, поцелуи муженька с другой у меня под носом, Вальтар с его кознями… Нет, нельзя раскисать. Нет рядом надежного героя, чтобы порыдать на его широкой груди. Есть только мужчина, который оставил меня одну в полуразрушенном доме в незнакомом городе, пока сам веселился с друзьями, обсуждая свои коварные планы.

Было прохладно, но моей накидки вполне хватало, чтобы не ежиться от ветерка. Темный город озаряла только яркая луна на ясном небе, и оттого он казался особенно мертвым и пустынным. Если бы не щелки между ставней, пропускавшие наружу золотистый свет, я бы не обнаружила вокруг никаких признаков жизни.

Стены заросли плющом, шелестящим на ветру, плитки под ногами раздробились местами в крошку, по стенам ползли уродливые трещины. Всюду запустение, обломки мусор… На что тут вообще смотреть?

Я шумно втянула носом влажный ночной воздух, кое-как сморгнула слезы и постаралась произнести как можно более непринужденным тоном:

— Нет, что ни говори, а Пророчества моего отца никогда не обманывают. Так что я нисколько не сомневаюсь, что мой самый удачный брак случился именно с тобой. Просто… Удачный, хороший, лучший — это ведь понятия относительные. Может, его можно считать хорошим на фоне более ужасных, а то и совсем катастрофических. Как меньшее из зол. А может, он такой замечательный, потому что самый короткий. В общем, я не обольщаюсь…

— И все-таки из всех возможных вариантов тебе достался именно оборотень, — покачал головой Деларион.

— Да можно подумать, ты первый оборотень в списке моих потенциальных женихов, — ответила я. — Вообще-то главный кандидат в мои мужья, самый лучший по версии маменьки и папеньки, был как раз оборотень!

Дел так вытаращился на меня, что никакой сумрак не смог скрыть этот взгляд. Потом в его глазах мелькнули искорки смеха, и он с хитрецой бывалого пройдохи, раскусившего рыночного фокусника, поинтересовался:

— Ты же так шутишь, лисица?

— Да лучше бы и правда шутила, — отмахнулась я и ойкнула, завалившись вперед.

Я бы точно дала россыпи камней под ногами, об которую споткнулась, отпечатать кровавый контррельеф на моих ладонях, а то и на лице, но Деларион ловко придержал меня свободной рукой.

— Спасибо, — пискнула я испуганно, потому что перспектива падения нарисовалась в воображении отчетливей некуда.

— Прости, надо было взять что-то поярче этого фонаря, — сказал Дел. — Тут в полутьме многое не разглядишь.

— Рант говорил, у вас вроде как не положено люминатами пользоваться. Да и ночное зрение у оборотней, наверное, отменное.

— Не сказал бы, просто мы эти улицы давно выучили. — Дел галантно предложил мне локоть. — Держись, иначе я рискую не довести тебя целой до интересного места.

Ну а я что? Ходить с расквашенным носом — перспектива не из приятных. К тому же моя злость немного смягчилась припасенным чуть ни за щекой пирогом и этой вот прогулкой, которой Дел явно пытался поднять мне настроение. И его извинения, так легко слетавшие с губ, тоже немного меня смягчали. Так что я уцепилась за его локоть почти без внутреннего сопротивления. И ощутила странное облегчение, будто получила долгожданную точку опоры после того, как долгое время мир раскачивался подо мной, стараясь уронить.

Неправильное это было чувство, но я решила просто дать ему пожить немного в этой ночи, как бабочке, что рождается на закате и едва доживает до рассвета. И вот мы чинно, как настоящие супруги, гуляли под руку по улицам Арибади, и мне представлялось, как этот город выглядел бы, стань он вновь ярко освещенным и живым. Если расчистить улицы от завалов и мусора… Вот, пожалуй, где пригодился бы мой дар…

Дела же, как оказалось, до сих пор мучил все тот же вопрос.

— Так ты не шутила насчет жениха-оборотня? — он озвучил это таким напряженным тоном, что мне даже стало смешно.

— О, это был первосортный кавалер! — отозвалась я весело. — Только вот ужасно занятой. Батюшке пришлось за ним побегать. Сперва он целую неделю строчил ему письма, потом еле дожидался личной встречи. А потом еще целый месяц пришлось ждать момента нашего знакомства. Для человека статуса моего отца это было еще то унижение, как он потом злился, что я все испортила!

Мы завернули куда-то в узкий проулок и двинулись к окраине города и скалам, нависавшим над Арибади отвесной стеной.

— И что это был за оборотень такой, за которым Главному предсказателю императора пришлось побегать? Явно ведь не волк? — Дел заговорил еще мрачнее и напряженней.

— Дракон, — просто ответила я. — Герцог Ришальд Росски, слышал про такого? Глава Южной провинции.

Рука Дела под моей напряглась так, что стала совершенно каменной.

— Вот как, — медленно проговорил он. — Ну да, дракон — хорошая партия. Говорят, он приятной внешности. И угодья у него чуть ни самые богатые в империи. И чистота крови драконов не волнует. Они одиночки по натуре, созданные для защиты особо важных мест, поэтому природа так распорядилась, что они могут разбавлять кровь сколько угодно, и все равно обращаются без проблем.

— Что одиночки — это правда, — фыркнула я. — То-то повымирали почти. Кроме рода Росски я даже не знаю других драконов. А ветвь Ришальда тоже наверняка на нем и оборвется.

— Он отказался жениться на тебе? — осторожно предположил Дел.

— Нет, поначалу он был согласен, — возразила я. — Ну как согласен. Сперва он вообще об этом не думал. Зато думали все, кроме него. И все его страшно этим допекали, потому что нужно продолжать род. А тут мой отец подсуетился, а он очень настойчивый! — и дожал его все-таки. Это Ришальд готов был уже жениться, но ровно до того момента, пока мы с ним не встретились лично. — Я рассмеялась. — Мне потом сказали, что он еще никогда так громко дверью не хлопал, уходя. Я его довела похуже бумажной волокиты и проблем с урожаями.

— Чем он тебе не угодил? — удивился Деларион. — Вроде по всем параметрам завидный жених.

— Мне заранее страшно жаль ту бедняжку, которая станет его женой, если такая вообще случится, — скривилась я. — Мы еще даже чаю не успели выпить, как он мне зачитал список добродетелей его предполагаемой супруги. И там было что-то вроде: «Мне плевать на женитьбу, жена нужна мне только для того, чтобы все уже отстали от меня с этой темой и дали спокойно заниматься работой. Жена должна быть тихой, покорной, не попадаться мне на глаза и вообще не отсвечивать». Короче, пообещал богатство, роскошь и все такое, но я должна стать мебелью. Может, какой-то бедняжке это и понравится, но я и сама, знаешь ли, в меду каталась всю юность. В общем, он парень прямолинейный, а я еще прямолинейней. Вот я ему прямо и высказала, что думаю о таких засранцах, как он, которые считают, что удел женщины — играть в прятки с супругом в собственном доме. Он назвал меня невоспитанной вздорной девицей и в ярости покинул наше милое свидание. Теперь я горжусь тем, что неслыханно оскорбила лучшего жениха в Южной провинции. Про меня ходят легенды!

Тело Делариона сначала расслабилось, а потом затряслось от смеха. Уж не знаю, чем насолил ему этот Ришальд Росски, может, Дел просто ему завидовал, но настроение я муженьку точно поняла.

Наконец мы подошли к самому краю спящего города — к стене скального котлована, в котором Арибади прятался от мира. Миновали каменный мост с причудливыми фигурками волков, под которым давно не текла река, пробрались через кусты, выросшие на дне и кем-то заботливо вырубленные в том месте, где мост переходил в каменную дорожку.

Впереди будто бы ничего не было, сплошная темнота. Но если взглянуть наверх, можно было увидеть, как лунный свет выхватывает из ночи вырезанные прямо в скале фигуры людей и волков, полуколонны и растительные орнаменты. У меня получилось даже проследить пару занятных сюжетов на барельефах: поэтапное превращение человека в волка, раздача артефактов простым людям и поклонение Лунной богине.

Все было видно кое-как, и я многое бы отдала, чтобы взглянуть на это место при свете дня. Но и так уже поняла, что мы направляемся в местный храм.

— Ты что, ведешь меня прямо к магическому источнику? — удивилась я. — А мне туда можно?

— Это самое любопытное, что тут есть, — сказал Деларион беззаботно. — А ночь — лучшее время, чтобы на него посмотреть. И да, тебе можно. Ты ведь моя жена, — последние слова он произнес так мягко и нежно, что у меня аж в груди что-то защемило.

Я шла, вцепившись в крепкую руку Дела обеими ладошками, потому что совсем перестала видеть, как только мы нырнули под каменную арку.

Но храм не надолго оставил меня слепой. Едва мы утратили лунный свет над головой, как пространство вокруг начало преображаться. На стенах, потолке и даже полу разрастались прямо на глазах сложные узоры, сияющие бело-голубым светом. Он был немного похож на свет люминатов, но более мягкий. И, я бы сказала, более лунный.

Пара мгновений, и целый сверкающий сад распустился для нас двоих в широком каменном проходе. Я ахнула от восторга, хотя мое внимание было пресыщено разного рода фокусами и чудесами, которые я видела на городских праздниках и важных приемах. Ни одно «волшебство» ловкача, как бы искусен он ни был, не могло создать такую атмосферу чистого восторга, какую я ощутила, ступив под эти расписанные светом своды.

Узоры менялись, колыхались под моими ногами, складываясь во все новые причудливые формы, и я не могла на них наглядеться. А впереди, посреди круглого каменного бассейна, находилось то, к чему эти светящиеся линии как будто стекались — изящная статуя Богини луны на пьедестале, держащая над головой сияющую сферу. Вокруг нее колыхались полупрозрачные белые цветы, чем-то похожие на лунные, но запах от них шел совсем другой. Вода отражала блики и переливалась так, что казалась россыпью драгоценных камней. Колонны и своды мерцали, а световые узоры продолжали меняться.

— Какая красота, Дел!

Я подняла на него восхищенный взгляд и увидела, что он смотрит на меня с мягкой улыбкой. Свет пещеры удивительно преобразил его лицо, и особенно глаза, в которых сейчас сверкали россыпи звезд под густыми темными ресницами. Его взгляд был таким завораживающим, что я чуть было не потянулась к нему — сама не знаю, зачем.

Меня обожгло жаром по всему телу, но особенно зазудели невыносимо горячие ладони. Это было знакомое чувство, но в то же время новое. Примерно так я ощущала себя за полмига до того, как выпускала импульс Выборочного поджога. Но прямо сейчас это чувство обострилось и стало в десятки раз сильнее. Меня будто… будто переполняла магия… и что-то еще, чего я не могла понять, но определенно чувствовала, глядя в сияющие глаза Делариона.

Это чувство распирало меня изнутри, щекотало в животе, будто крылья бабочек, вызывая мурашки. Ах, как он был бы прекрасен, если бы только не эта проклятая щетина. И укоротить бы ему немного волосы… Нет, короткая прическа по нынешней моде ему бы не пошла, просто добавить чуть-чуть аккуратности… И разве это не был бы самый бесподобный мужчина на моей памяти?

Я, наверное, слишком долго и восторженно пялилась на него. И Деларион неотрывно смотрел в ответ. А потом вдруг его лицо оказалось очень близко, очень-очень близко, и его палец заправил прядь волос мне за ухо.

Я потянулась обеими руками к лицу Делариона и прикоснулась к его колючим щетинистым щекам. И вдруг ощутила горячие губы на своих. Жадные горячие губы.

Это было так неожиданно, так внезапно, что импульс с моих пылающих рук невольно вырвался в пространство и… Деларион вдруг отшатнулся с немым криком и испуганно вцепился пальцами в свое лицо. В воздухе между нами отчетливо повис запах паленых волос.

— Лисица, что ты сделала? — низким хриплым голосом спросил Дел, ощупывая себя. — Ты что… ты… Нет!

Я же молча приложила обе ладошки к губам и по стеночке сползла на пол. А потом разразилась дичайшим хохотом. Выборочный поджог, который я частенько использовала в целях депиляции, исполнил мое желание весьма точным способом — обнулил щетину Делариона и слегка его «обкорнал». Под всем этим безобразием скрывалось несколько белесых шрамов на подбородке и под носом, которые ничуть не портили восхитительную линию челюсти и открывшиеся взору из-под укороченной челки пронзительные глаза, полные негодования.

— Лия! — рявкнул Деларион. — Зачем ты это сделала?!

— Прости! — выпалила я в ответ. — Я просто… Это случайно вышло. Сутки обнулились, и магия снова была доступна, и когда мы сюда зашли, я почувствовала такой жар в ладонях… — Тут я замолкла и подскочила, резко перестав оправдываться. — Нет, стой-ка! Зачем ты меня поцеловал?!

Дел кашлянул и неловко прочистил горло, всю спесь с него тут же сдуло. А я зарделась, ругая себя на чем свет стоит. Сама же вела себя как чокнутая! Пялилась на него зачем-то, к лицу потянулась. А нам ведь совсем нельзя! У нас магическая связь, и он только недавно пришел со своего собрания, а там эта Люна… Мало ли, что они с ней делали!

— Ладно, забудь, — отрезала я, не став ждать ответ, даже почему-тобоясьего услышать. — Просто тут… атмосфера такая... Странная немного.

— Это ты за меня уже ответ придумала? — вскинул брови Деларион.

— А что, у тебя есть адекватное объяснение твоему поступку? — Я скрестила руки на груди, отчего-то злясь все больше.

— Адекватного нет, — честно признался Дел. — Но…

Договорить ему не дали. От стены позади нас вдруг отделилась тень, которая, проявившись в свете узоров, оказалась Вальтаром. Он разоделся как никогда: щегольской белый костюм с серебряным шитьем, высокие сапоги, неизменные перчатки. Волосы его, обычно зализанные назад, свободно спадали на плечи. Но они были жидковаты, чтобы производить хоть какой-то эффект.

— Да уж, друг мой, здравый смысл тебя явно покинул. До предельной невменяемости, — протянул Вальтар, подходя к нам. — Иначе как объяснить, что ты привел сюда человека? В сокровенное место всех оборотней? В священный храм? И чем ты тут занят через пару минут после того, как мы обсудили план?

— Ты сам что тут делаешь? — вопросом на вопрос, предельно спокойно ответил Деларион, но я все равно заметила нотки раздражения в его голосе.

— Да вот увидел прелестную парочку на пути к источнику, решил зайти тоже. Простить мозги тебе, мой дорогой друг, и научить нашу гостью местным порядкам. Ты ведь, я так понимаю, все еще не объяснил своейжене,как тут у нас все устроено? Где ей можно быть, а гденельзя? Не думаю, что ты в этом хорош, так что я сам ей все объясню. Оставь-ка нас пока наедине, тебя как раз звала Ирге, вы не успели о чем-то важном договорить.

Судя по тому, как бесстрашно и нагло, будто забыв о статусе лидера, Вальтар наезжал на Дела, наша прогулка сюда была для оборотней чем-то запретным и даже оскорбительным. Будто я осквернила этот их священный источник своим присутствием. Деларион даже не отпирался, он явно пошел против каких-то местных правил, решив показать мне пещеру.

— Зачем тебе говорить с ней наедине? — нахмурился он.

— У нас накопилось многовато недомолвок, надо решить их с глазу на глаз, — ответил Вальтар.

Я фыркнула. Ну конечно! Самое время для его козней. Наверное, хочет объявить мне о моей роли в его загадочном плане.

Дел смотрел на него слишком пристально, и Вальтар вдруг вздохнул — очень устало — и добавил:

— Я пальцем ее не трону! Я обещал, ты меня знаешь. Просто нужно прояснить кое-что, а если она будет прятаться за твоей спиной, мало чего поймет.

Дел доверял Вальтару, и я не сомневалась, что он пойдет на поводу у белобрысого. Но он вдруг взял меня за руку и собственническим видом потянул прочь из пещеры, мимо Вальтара.

— Не сегодня, она устала, — отрезал Дел. — Я сам объясню ей все, что нужно.

Мы с белобрысым обменялись одинаковыми недоуменно-испуганными взглядами, и я вдруг невольно затормозила каблуками ботинок и выдохнула:

— Нет! Я с ним поговорю.

Потому что иначе говорить придется с Деларионом. Насчет нашего поцелуя, о котором нам обоим лучше забыть, пока я не умерла от неловкости. Да и потом Вальтар все равно меня достанет. Не напрямую так своими сонными зельями. Лучше уж было поговорить с ним сейчас, пока Дел знает, где я и с кем.

Ну и еще вспомнилась поговорка незабвенного батюшки: «В первую очередь нужно узнавать планы своих врагов», которой он всегда руководствовался, если ему предоставлялся выбор в вопросах предсказаний. Чем раньше пойму, что там придумал на мой счет Вальтар, тем больше у меня будет времени сообразить, как из этого выпутаться.

Деларион посмотрел на меня странно и хмуро, но сразу двоим перечить он не стал.

— Я провожу ее домой в целости и сохранности, — пообещал Вальтар. — Торжественно клянусь не дать Люне откусить ни один из ее боков.

— Ты от Мортимера глупых шуток набрался? — вскинула я брови.

— Вообще-то я не шутил, — отрезал белобрысый. — Деларион так неподобающе вел себя с ней сегодня из-за тебя, что она вполне может отгрызть тебе что-нибудь, если увидит. А теперь вон из пещеры! Если узнает старейшина, достанется всем.

Втроем мы быстро зашагали обратно к выходу, подгоняемые светящимися узорами. Признаться, мне не хотелось покидать это место, наполняющее эйфорией и энергией до щекотки по всему телу. И еще больше не хотелось оставаться под надзором Вальтара.

Когда высокая фигура Дела исчезла во мраке улиц — фонарь он оставил мне, а сам пошел считай на ощупь, — я успела пожалеть о своем спонтанном решении. Что, если Вальтар все-таки сделает мне что-нибудь? Я даже оружие его уничтожить не смогу в случае чего, опять потратила дар на такую глупость…

— Ну? — вскинула я подбородок, чтобы не показывать страха. — Начнешь лекцию о местных устоях?

— Не здесь, — сказал Вальтар и вдруг цапнул меня за руку и потащил куда-то в темноту.

— М-да, темные делишки, конечно, атмосфернее проворачивать в мрачных местах, но все-таки зачем ты затащил меня в этот клоповник? — спросила я, переступая порог дома, очень похожего на лачугу Изигды: снаружи вполне целый и приличный на вид, но внутри: настоящая свалка. Еще и с плесневелыми «ароматами». И как только Вальтар не боялся запачкать свой костюм? Разве что припас в кармане артефакт, отталкивающий грязь.

Не говоря ни слова, он прошелся вдоль окон, проверил, заперты ли ставни. Потом захлопнул дверь, оставив фонарь в моих руках единственным источником света, и сунул руку в карман.

На мгновение я испугалась. Мало ли, вдруг там нож. Мой собственный был в сапоге, и я уже приготовилась его вытащить. Но Вальтар вынул из кармана что-то круглое, встряхнул его, и помещение заполнило голубоватое сияние.

— Я думала, у вас тут запрещены люминаты, — удивилась я.

— Тут вообще много бесполезных правил, которым никто не следует, как видишь, — огрызнулся Вальтар. — С этими их древними лампами ноги можно переломать.

Он подошел к столу, заваленному всякой-всячиной, и принялся откидывать хлам прямо на пол в поисках чего-то.

— Значит, ты меня сюда привел не читать лекцию? — поняла я, тоже заходя внутрь и осматривая все при помощи фонаря. Дом был давно заброшен, обитали тут разве что крысы, летучие мыши да пауки.

— Как видишь, нет. — Вальтар высвободил из пыльной тряпицы красивую резную шкатулку из темного дерева, отряхнул ее рукавом без всякой жалости к белизне ткани, подул на крышку, отчего закашлялся, подняв облачко пыли. И показал мне. — Ты сможешь это сжечь?

— Что именно? — не поняла я.

— Зачарованное дерево, — пояснил Вальтар. — Его не берет ни один ключ. Сломать силой не получится. Разбить тоже. Только тот, кто наложил заклинание, сможет его развеять, но, к моему великому сожалению, он давно уже мертв. Насколько я знаю, ты способна уничтожить своим пламенем какой угодно неодушевленный предмет. Как насчет этой шкатулки?

Я развела руками.

— Понятия не имею. И проверить не получится, во всяком случае, сейчас. Я уже использовала дар сегодня — сожгла бороду Делариону.

Вальтар хлопнул себя по лбу, сделав очень страдальческое выражение лица.

— Лунная богиня!

— Дай мне силы? — подсказала я.

— Хорошо, не сегодня, но в теории — ты сможешь уничтожить эту шкатулку, не трогая ее содержимое? — спросил Вальтар.

— Не знаю, — честно ответила я. — Надо попробовать. А что там?

Не то чтобы я правда рассчитывала, что Вальтар мне расскажет.

— Тебе это знать нет никакой необходимости, — подтвердил он, выглядя очень усталым и каким-то измотанным.

— Так это и есть твой коварный план? — поинтересовалась я. — Ну, все эти запугивания… Они ради этого? Чтобы я помогала тебе шкатулки открывать?

Вальтар молча раздраженно отряхивался. Я посмотрела на него — в этом белом костюме с дорогим шитьем, который сгодился бы для высокого приема, а не для разгребания завалов в заброшенном доме — и впервые поняла, как неуместно Вальтар в принципе смотрится и в этом месте, и в этом городе, и вообще среди зверолюдов.

— Слушай, Вольти. — Он так злобно вскинулся на это обращение, что я внутренне развеселилась, но не подала виду. — А что ты вообще тут забыл? — Я обвела рукой пространство. — Среди оборотней. Ну то есть… В тебе явно есть их кровь, но… Я так понимаю, сюда идут те, кому не очень-то нравится человеческая жизнь. Те, кто не понимают ее прелести. Те, кому близки леса и дикая... свобода? А ты совсем не выглядишь таким типом. Ты же истинный аристократ: и по речи, и по манерам, и по одежде и всяким твоим лекарским штучкам. Таким, как ты, да еще с подобным даром, место где-нибудь при дворе. В высших кругах. Соблазнять девиц, танцевать на балах, плести интриги — вот где бы ты хорошо смотрелся. Что ты здесь-то забыл?

Вся злоба внезапно улетучилась из взгляда Вальтара, и он стал окончательно усталым и потухшим.

— Кому-то нужно вправлять мозги этим кретинам, — неожиданно выдал он несвойственную себе реплику. — Они вечно лезут на рожон! Полные идиоты! Один план хуже другого, будто они бессмертные, будто мы не потеряли уже столько своих! Всегда надо идти на риск! Всегда надо, чтобы шерсть дыбом стояла! Никакого терпения, никакой рассудительности, сплошная спешка и авантюры! А Вальтар разгребай все за ними! Страхуй! Прикрывай!

Похоже, то собрание, где они обговаривали план действий, окончательно расшатало его нервы. Он еще в нашу первую встречу возмущался плану Дела, Мортимера и Ранта. И они, видимо, снова придумали что-то опасное. А Вальтар так бесился… потому что уже кого-то потерял. Но с чего он вообще решил их защищать? Почему он в принципе пришел к оборотням из блестящего светского мира? Он не выглядел искателем приключений, как весельчак Мортимер, сиротой, которому некуда податься, как Рант, или вдохновленным идейником, как Деларион. Что могло привести Вальтара сюда и удерживать его тут?

Это была лишь смутная догадка, но я рискнула ее выдать.

— Ты пришел сюда не по своей воле, а из-за кого-то, да? — спросила я. И когда лицо Вальтара перекосило гримасой боли, добавила: — И ты его потерял…

— Брат, — выдохнул Вальтар. — Мой бестолковый младший братец, Левинар, Леви, ему никогда не сиделось на месте. Моя полная противоположность. Мы близнецы, разница всего в пару минут. Но такие чудовищно разные, будто судьба посмеялась над нами. — Он устало прислонился к каким-то ящикам, разглядывая шкатулку невидящим взглядом. — Он всегда был безбашенным и слишком любопытным. Он без раздумий примкнул к оборотням, считал это своей великой целью. Он из тех, что в детстве суют пальцы в мышеловку, дабы узнать, что чувствует мышь. А я с малых оберегал его дурную голову… И все-таки… Не сумел.

— Так почему же ты остался? — тихо спросила я. — Если брата уже нет, то почему ты все еще здесь? Ты ведь тут не по своей воле.

Вальтар мрачно усмехнулся.

— Потому что если я просто уйду, эти бестолочи, точно провалят дело. А если так, то… Леви отдал за эту идею жизнь. И если все бросить, это будто… он пожертвовал собой напрасно. Будто его и не было. Как сравнять с землей память о нем.

Это было неожиданно. У Вальтара, интригана и грязного алхимика, который свел с ума кучу юных девиц, имелась и такая сторона. Не то чтобы он стал мне от этого приятен, но и в нем имелось хоть что-то человеческое.

— А эта штука в шкатулке, — указала я на нее пальцем. — Почему ты просто не попросил меня сжечь ее при всех? Зачем было разделять нас с Делом и тащить в эту лачугу? Там что-то, что остальным оборотням не понравится?

— Там наша страховка на случай, если все скатится в Бездну, — отрезал Вальтар. — Все, хватит болтовни, идем обратно. И ты не скажешь об этом Делу ни слова, поняла?

Я молча развела руками, давая понять, что и не собиралась.

— И если вдруг… — Вальтар злобно зыркнул на меня. — Если вдруг Деларион чокнется окончательно и решит рассказать тебе весь наш план, я настоятельно рекомендую тебе закрыть уши и не слушать ни слова. Потому что я в любом случае прочищу тебе мозги в конце месяца, что бы кто ни говорил. В твоих интересах знать поменьше.

Я широко распахнула глаза от удивления. Довольно странно, что Вальтар в принципе затеял такой разговор. Он бы этого не сделал без предпосылок. Неужели он посчитал, что Деларион может мне все рассказать? Но он сам был против, ведь это может мне навредить. Тогда… что, если есть шанс, что он расскажет все, но не попросит Вальтара стереть мне память? Такое доверие между нами вряд ли возможно, но… на пустом месте Вальтар бы не стал подозревать. Он явно стратег, умеющий тонко читать людей и заглядывать далеко вперед.

Пока я думала, у него что-то засветилось за ухом, Вальтар потер это место и проговорил будто самому себе:

— Да, да, мы закончили, все в порядке. Уже идем обратно… Хорошо, я ее отведу.

— Ты это с кем говорил? — удивилась я.

— С твоим чересчур заботливым муженьком, — выплюнул Вальтар. — Идем, надо еще зайти кое-куда.

— Погоди, а-а-а… Но как?! Какая-то магия?

Я знала все ее продвинутые варианты, потому что они были доступны нашей семье, но связь на расстоянии… Да я у самого императора такого не наблюдала!

— Дар, доступный исключительно оборотням, — с важным видом сообщил Вальтар, направляясь к выходу мимо меня. — Среди чистокровных временами рождаются связующие. Они могут создавать каналы связи между оборотнями через метку.

— Как удобно… — с белой завистью выдохнула я. Вот бы у нас в семье была такая. Может, я бы уже достучалась до разума батюшки или связалась с кем-то еще, кто помог бы мне выбраться отсюда.

— Может, и на тебе сработает, — буркнул Вальтар. — Деларион попросил сводить тебя к нашей связующей Ирге. Видимо, все-таки убедил ее…

Я вспомнила, как Вальтар недавно упоминал эту Ирге, сказав, что они с Делом о чем-то недоговорили.

— Погоди, но я не оборотень! Точно-точно.

— Да знаю я, — отозвался Вальтар. — Но пока между вами магическая связь, может сработать.

Ирге оказалась низенькой старушкой воинственного вида и дурных манер, жившей неподалеку от Вальтара. Она вообще ничего мне не сказала, встретив на пороге дома, и не пригласила внутрь. Только махнула рукой, что Вальтар перевел как «наклонись к ней», а едва я подчинилась, ожидая, что Ирге хочет сказать мне что-то шепотом, как она вцепилась когтистой рукой мне в волосы, а второй впечатала звонкую оплеуху.

Ухо мое загорелось! Особенно чувствительная кожа прямо за ним. Я не успела ни возмутиться, ни среагировать толком, как дверь передо мной уже захлопнулась.

Вальтар бесцеремонно отвел ладонь, которой я прикрывала место удара, и констатировал:

— Она поставила метку связи, похоже, сработало.

— Что за варварские методы! — вызверилась я.

— Ты тут мало кому нравишься, уж прости, — пожал плечами белобрысый. — Теперь, если хочешь связаться с любым из стаи: подумай об этом человеке и направь немного магии в метку. Сразу предупреждаю: некоторые из принципа не отзовутся.

— Как ты? — прищурилась я.

— Я отзовусь, это в моих интересах, — ответил Вальтар. — Я голосовал за то, чтобы Ирге сделала тебе метку. Мы с Деларионом были в абсолютном меньшинстве, но решающее слово за Ирге, а Деларион ее любимчик.

— Ай! — Я ощутила неприятное жжение за ухом и потрогала метку, она была горячей. — И долго она будет так зудеть?

— Кто-то пытается с тобой связаться, — пояснил Вальтар. — Направь немного магии, чтобы отозваться.

Я так и сделала и тут же услышала слегка взволнованный голос Дела, будто он мне прямо в ухо говорил.

— Все нормально, лисица?

— Ух ты! — не сдержала я восторга. — Вот это магия!

По какой-то причине Дел был очень недоволен тем, что я осталась поболтать с Вальтаром. Стоя на пороге дома, он грозно поглядывал то на него, то на меня. Будто нервничал от мысли, что мы с белобрысым уединились, дабы решить нашу всеобщую проблемку — переспать и избавиться от магической связи.

Но вот в чем дело, даже будь я настолько отчаянной, избавление от магической связи не сыграет мне на руку, пока я здесь: вдали от дома, среди ядовитых волков и оборотней, без поддержки отца и имперской гвардии.

Меня просто выбросят и раздавят, как клеща, едва отцепят от Дела. И я не собиралась от него отлипать, пока мы не прибудем обратно в Танриан. Именно поэтому — а не по какой-то другой причине! — меня вдруг стал нервировать тот факт, что мы теперь можем находиться друг от друга на солидном расстоянии.

К счастью, Вальтар сообщил, что амулет действует только в пределах города. Значит, если Деларион решит уйти отсюда, я не останусь дожидаться его у окошка как верная брошенка. Я пойду вместе с ним.

Сдав меня обратно муженьку, Вальтар со своей шкатулкой, спрятанной за пазухой, скрылся в темноте ночи. Дел ничего не спросил о нашем разговоре, наверное, понимая, что в таком случае и я могу начать расспрашивать его о том, чего он не мог мне сказать.

Эти недомолвки выстроились между нами в громадную стену, которая утолщалась с каждым часом, но Делариону, видно, показалось мало, так что он решил соорудить еще и физическую.

Вытащив дырявую перегородку из ванной и накрыв ее старой занавеской, он копошился за ней, сооружая какое-то подобие кровати из двух кресел, поставленных друг напротив друга и соединенных табуретами сомнительной целости.

— Чем это ты занял? — спросила я, наблюдая за его возней.

Оставаться с Делом наедине после того глупого поцелуя было неловко, но еще более неловко было бы эту неловкость показывать: стыдливо молчать и краснеть, сидя в разных углах, так что я пыталась поддерживать обыденную беседу.

Дел почесал «стриженный» затылок. Боги, я никак не могла привыкнуть к его новому образу. Он был настолько далек от того заросшего косматого мужика, которого я нашла в канаве, что у меня перехватывало дыхание. Хорошо, что в комнате было сумрачно.

— Ну, я бы не успел подготовить тебе отдельную комнату, — начал он, как бы оправдываясь.

— Поэтому решил соорудить мне отдельную постель? — скрестила я руки на груди. — За перегородкой?

— Это для меня, — быстро ответил Дел и еще быстрее поправился: — Постель. Я буду тут спать.

Я скептически окинула взглядом его архитектурный шедевр. Мало того, что табуреты и кресла были разной высоты, а выравнивать уровень оказалось особо нечем, так еще и с ростом Дела это выглядело как детская люлька, в которую надеются впихнуть коня.

— По-моему, затея безнадежная, — констатировала я.

Деларион вздохнул.

— Я подумал, тебе не захочется спать со мной в одной постели. Особенно после того, что я… себе позволил.

О-о-о! Вот как он заговорил теперь, когда голова остыла. А там, в пещере, выглядел так, будто… Собирался мне в чувствах признаться.

Я почему-то была раздосадована. Совершенно нелогичное, глупое разочарование. У нас нет ничего общего, кроме дурацкой магической связи. Я не оборотень, у меня совсем другая жизнь и другие заботы. Между нами ноль доверия, мы знакомы жалких пару дней, ничего толком не знаем друг о друге. Точнее — я ничего о нем не знаю. А эта его забота, прогулки под луной и прочее — просто попытка сделать так, чтобы я не создавала проблем.

И он сам уже понял, как глупо было поддаться странному магнетизму там, возле статуи. Нас просто переполнила энергия источника, некуда было девать эту эйфорию, сила могла повлиять на нашу магическую связь, подтолкнув нас друг к другу, вот и…

— Да ладно, брось, — постаралась я как можно скорее разорвать паутину неловкости, в которой мы трепыхались — две глупые мошки. — Нас просто повело от избытка магии. Это ничего не значит. Можешь ложиться в свою постель, мы уже спали вместе, меня это не беспокоит. — Вообще-то беспокоило, но я решила виду не подавать.

Деларион, повздыхав над своей горе-кроватью, сдался позорно быстро и лег на свою половину постели. Было далеко за полночь, но мы оба лежали и таращились в потолок, как летучие мыши. Днем-то выспались.

— О чем ты говорила с Вальтаром? — наконец не выдержал Дел, повернувшись на бок и придерживая голову рукой, согнутой в локте.

— О чем ты говорил со своими друзьями за ужином? — ответила я вопросом на вопрос.

Дел будто даже зарычал от раздражения, бухнувшись обратно на спину. Что-то не давало ему покоя, и он явно метался между двух огней.

— Расплатился с Люной? — ляпнула я раньше, чем успела прикусить себе язык, и мучительно зажмурилась, чувствуя, что краснею — вот же дура!

Деларион издал нервный смешок.

— Боги… — проговорил он хрипло. — Мы что, ревнуем друг друга, да?

И только когда он произнес это вот так — открыто, вслух, я с ужасом поняла, насколько это похоже на правду.

— Да просто магическая связь так действует, — отмахнулась я. — Она…

— Лисица, ты знаешь, что это не так, — вздохнул Дел. — Магия не навязывает чувства. Нас тянет друг другу и без всякой связи, признай это.

— Не хочу! — буркнула я и отвернулась. — У нас все равно ничего не выйдет.

— Ты мне сразу понравилась, — огорошил меня вдруг Дел. — Еще там, в переулке, когда я ничего не помнил, и мы стояли, прижатые к каменной стене. Я тебя толком не видел, но ты так одуряюще пахла персиками… И была такая маленькая и мягкая.

— Дел, заткнись! — потребовала я. — Я не оборотень. И вообще, мы из разных миров.

— Мне показалось, ты не совсем подходишь тому миру, в котором родилась, — тихо сказал Деларион. — Точнее, это он тебе не подходит. Может, я ошибаюсь и ты просто хорошо прячешь чувства, но… мне показалось, ты отчасти даже наслаждаешься тем, что происходит. Как приключением.

И он, Бездна ему под ноги, был прав.

Пусть я и была напугана, оторвана от своей привычной реальности, и находилась в опасном неведении ситуации, но по сравнению с моим прежним миром, окруженным ватными стенами родительской заботы, об которые не удариться даже с разбега, это новая опасная жизнь была… волнующей. И каким-то образом Деларион понял это раньше меня самой.

Наверное, о чем-то таком я и мечтала, когда размышляла о жизни, свободной от отцовской идеи выдать меня замуж. Вырваться из плена опеки и делать что-то по-настоящему интересное, а не обсуждать со слугами, что подать на ужин, или выбирать на цветочном рынке новые сорта роз.

Я не хотела менять голубые занавески на розовые в блестящем позолотой и чистотой особняке богатого мужа-аристократа. Мне больше нравилась… вот эта разруха вокруг, к которой так и чесались руки приложить свой дар.

Думая о будущем, я никогда по-настоящему не представляла, куда поеду и чем буду заниматься. Моей фантазии просто не хватало смелости вообразить что-то действительно дерзкое, вроде побега из отчего дома и скитаний в поисках приключений.

Но вот сейчас, когда я оказалась в плену оборотней, связанная магией с почти незнакомцем, почему-то ощутила себя более свободной, чем за всю свою жизнь. Да, мне было страшно и во многом неприятно… Но, боги, это явно то, что занятно будет вспоминать в старости у камина. Если, конечно, доживу.

— Ты так говоришь, словно тебе жалко, что наш брак ненастоящий, — сказала я Делариону и, увидев его красноречивый взгляд, удивленно спросила: — Что, серьезно? А как же Люна?

— Лисица, умоляю тебя, оставь уже эту тему. — Деларион мучительно зажмурился. — Мы с Люной были вместе, да, точнее пытались, но… — Он открыл глаза и серьезно посмотрел на меня. — Сердцу не прикажешь… Мы решили сойтись только ради продолжения рода. Люна сейчас — одна из немногих свободных женщин-оборотней в Арибади, и среди полукровок она выбрала именно меня… Но я… Я в итоге не сумел себя пересилить, и мы разошлись. Люна этого принять не может, она привыкла получать кого хочет.

А ему, выходит, приглянулась я… Во мне мелькнула искорка надежды. На то, что, возможно, Пророчество отца наделило наш брак статусом самого удачного не потому, что он самый короткий или лучший из худших. А потому что мы с Делом действительно подходим друг другу. Но она тут же погасла, залитая холодной реальностью.

— У нас все равно ничего не выйдет, Дел, я не волчица, — напомнила ему. — Я не смогу родить тебе волчат, только еще больше кровь разбавлю. Так что вся эта затея… И эти твои признания… Все это не к месту. Мы с тобой из разных миров.

Он пристально посмотрел на меня и спросил:

— А если бы… Если бы мы встретились при других обстоятельствах. По-человечески. Если бы не было вынужденной связи. Если бы не надо было думать о чистоте крови… Тогда ты бы… рассмотрела… — его голос к концу совсем сбился и сошел на нет.

— Тебя в качестве жениха? — закончила я за него.

Дел тяжело, даже как-то судорожно вздохнул и лег на спину, уставившись в потолок.

— Ты девушка из высших кругов, — сказал он сдавленно. — Ты привыкла к роскоши. И тебе нужен кто-то достойный. Со средствами и связями, чтобы ты ни в чем не нуждалась. А я… Что я могу тебе предложить, кроме разрухи Арибади и себя самого? Тут нет вещей, к которым ты привыкла, нет людей, которых ты любишь. Эти улицы пустые и полумертвые. Я поставил себе цель вернуть Арибади его величие. Но для этого нужно сделать столько всего… Восстановить наш род, остановить упадок источника, наладить продажу лунного камня и снова сделать город торговым узлом, чтобы он ожил. Тогда, в далекой перспективе, тут будет не хуже, чем в Танриане. А может даже, не хуже, чем в столице. Но это пока цели, планы, а реальность… — Деларион обвел рукой комнату. — Она такая. И я пока ничего не могу тебе предложить, кроме обещаний. Но мне все-таки интересно… был бы у меня шанс, если бы я остался в Танриане… В кругах аристократии. И мы встретились бы где-нибудь на приеме у графа Ковадо.

— Думаю, подкати ты ко мне в таких условиях, остался бы без штанов на пару с Альбертом, — припечатала я. — И не в том плане, в котором тебе бы хотелось, а посреди бального зала, полного падающих в обморок дам.

— Они бы подсматривали, прикрываясь веерами, — многообещающе улыбнулся Деларион. — И да, я совсем не против оказаться перед тобой без штанов.

— Похоже, ты и есть причина, по которой ваш род вымрет окончательно, — покачала я головой, фыркнув.

— Это произойдет в любом случае, если мы не сделаем то, что запланировали к следующему полнолунию, — серьезно сказал Деларион, и по его внимательным глазам я поняла, что вот-вот произойдет то, чего опасался Вальтар. Муженек приготовился все мне выложить.

Я испытала смешанные чувства. С одной стороны — конечно, я хотела все знать, к тому же от природы была любопытна, и это чувство мучительно зудело внутри. С другой стороны — знать означает участвовать в том, что они затеяли. Пусть даже недобровольно, из-за шантажа Вальтара. А вот это уже опасно, потому что, если дело дойдет до суда и меня проверят на артефактах, выявляющих ложь… Могут посчитать предательницей, и я проведу остаток жизни в тюрьме.

Даже батюшка с его связями меня не вытащит. Скорее всего, он сам лишится должности за неподобающее воспитание дочери. Чем ближе к императору — тем строже наказание, если пойдешь против него. И что тогда будет с моей бедной тревожной мамой?

Мои мысли метались в желании ответить откровенностью на откровенность — рассказать про Вальтара и его план. Однако Деларион ему доверял, а то, что происходило между нами, все еще напоминало ошибку двух взбудораженных острыми событиями сердец. Я не знала, что точно чувствовала и почему. Может, просто Дел был для меня образчиком свободы, женихом, которого папа бы точно не одобрил, живым бунтом, и поэтому меня к нему… да, признаюсь, тянуло.

И я не знала, какие чувства бурлили в нем и как скоро они пойдут на спад под влиянием ответственности, которую Деларион возложил на себя. Он был тут лидером. Судя по всему, именно он курировал всю эту затею… не знаю какую точно, но, наверное, это должно было как-то помочь с его мечтой восстановить клан оборотней и Арибади. Он подавал всем пример и не мог просто жениться на обычной человеческой девушке, разбавив свою кровь еще сильнее.

В общем, я уже открыла рот, чтобы сказать ему, что не хочу ничего знать, как вдруг Деларион скороговоркой выпалил:

— Но если все получится, мы восстановим наш род и… тогда у нас с тобой не будет проблемы… Я про кровь. Мне необязательно будет нужно жениться на чистокровной волчице.

— Дел, стоп! — скомандовала я, выставив перед собой руки в защитном жесте. Все происходило слишком быстро. Я запуталась и испугалась. — Хочешь, чтобы Вальтар перетряс мне потом все мозги?

— Я попрошу его этого не делать, — уверенно сказал Деларион. — Я попрошу его оставить тебе память.

Увидев растерянность в моем взгляде, он помрачнел, потом вздохнул.

— Прости, лисица… Не знаю, что на меня нашло. Не надо вываливать на тебя все это. Просто… Не знаю, на что я надеялся, прости.

Он повернулся ко мне спиной и затих.

Я зажмурилась. Боги, как неловко! Еще недавно ходил мрачной тучей, ни одного лишнего слова, а тут вдруг такое слепое доверие из ниоткуда.

А в голове так и продолжала крутиться мысль о том, что он мне сказал. Как они вообще могут восстановить свой род? И насколько, если Делу станет неважно, на ком жениться? Нет же какой-то волшебной кнопки, которая вдруг позволит воскресить целую стаю полнокровных оборотней?

Меня обуяла тревога. Потому что, что бы они ни затеяли, это было опасно, Вальтар не зря переживал. И я вдруг поняла, что совершенно не могу оставаться хладнокровной при мысли, что с моим муженьком что-то произойдет.

Мне было так спокойно лежать в постели, пропитанной его запахом, и слушать его дыхание. Это ощущалось так правильно, что до ужаса пугало. А что, если я… просто наплюю на все и стану частью их плана добровольно?

Кошмар, что за дикие мысли!

Я нырнула под одеяло, будто хотела спрятаться от них, и сама не заметила, как уснула.

Когда разлепила веки, утро уже было в разгаре, но из-за ставней, которые тут полагалось наглухо закрывать по вечерам, чтобы над Арибади не было зарева, солнечный свет меня не разбудил.

Постель со стороны Делариона была пустой и холодной. Он куда-то ушел и давненько. На всякий случай я сонным взглядом посмотрела на стол и тумбочки, но никаких записок он не оставил. Ну да, не должен ведь отчитываться. Наверное, опять меня запер.

И тут вдруг раздался стук в дверь, и я только сейчас поняла, что именно меня разбудило. В дверь уже стучали, только я не поняла. Мы спали по сути в гостиной, так что входная дверь была близко, за аркой, выводившей в просторный холл, где раскрыластилась незаконченным овалом захламленная лестница, ведущая на второй этаж. Когда-то это было роскошное место, но теперь о роскоши напоминала разве что гигантская хрустальная люстра, но не такая, как принято в империи, похожая на многоярусный торт, подвешенный вниз верхушкой, а с растительными мотивами — из зеленого хрусталя.

— Эм, кто там? — спросила я на всякий случай, подойдя к двери.

— Меня зовут Тина, — ответил почти детский голосок. — Лари попросил меня принести завтрак.

Я взялась за каменное кольцо, потянула на себя, и створка на удивление поддалась. Вот так да!

На пороге стояла девчушка-подросток, лет тринадцати. Веснушчатая, с густыми, жесткими на вид каштановыми волосами с медным отливом, заплетенным в две тугие толстые косы. В руках она держала корзинку, накрытую тканевой салфеткой.

— Спасибо, — сказала я, принимая еду. — А я Лия.

— Я знаю, человечка, — невинно отозвалась Тина.

— Эй, не называй меня так! — нахмурилась я.

— Но Люна так тебя называет, — отрезала девчушка, и Люна для нее была, судя по всему, непререкаемый авторитет.

Я с трудом сдержалась, чтобы не ляпнуть в ответ злобную глупость про волчишку и вместо этого спросила:

— А где Деларион?

Тина пожала острыми плечами и равнодушно ответила:

— Не знаю, в городе где-то. Он сказал, ты можешь выйти погулять, если хочешь. А Вальтар сказал, что если зайдешь в храмовую пещеру, тебе кто-нибудь из наших голову отгрызет.

— Э-э, ясно, спасибо, — сказала я, и Тина, развернувшись, ускакала куда-то в проулок.

У меня все внутри зудело от желания связаться с Делом с помощью метки, но вчера наш разговор закончился неприятно для обоих, и ему, видно, хотелось держать дистанцию. Однако в этот раз меня хотя бы решили не запирать. Я подозревала, что это Деларион отвоевал мне на собрании право гулять по городу, как и метку для связи, и от этого было болезненно тепло в груди.

Днем тут оказалось нестрашно, потому что обращались оборотни по ночам, и то только если хотели и могли, так что перспектива посмотреть на город при дневном свете даже вдохновляла.

Я заглянула в корзинку: пара фруктов, булочки, вареные яйца. Решила, что травить меня все-таки не будут, ну если что свяжусь с Вальтаром, прибежит со своими пузырьками и откачает, я ведь ему все еще нужна для его таинственной шкатулки.

В общем, я плотно позавтракала и отправилась исследовать улочки Арибади. Оборотней оказалось больше, чем мне казалось, и всех возрастов. Они занимали обширный жилой квартал рядом с источником, который питал энергией артефакты, помогающие поддерживать эту часть Арибади в жизнеспособном состоянии и облегчать бытовые дела.

После сотни оборотней я сбилась со счета. Но для такого огромного города это, конечно, были сущие крохи, и я даже не представляла себе, откуда Деларион собрался достать еще пару сотен тысяч. И рассказать было некому, даже если бы я захотела узнать: все оборотни старательно делали вид, будто меня не существует. Я полагала, что для них это высшая степень лояльности к чужачке. Деларион попросил не трогать его «балласт» до поры до времени.

Если так подумать, он определенно не относился ко мне плохо. Будь он беспринципным типом, уже давно мог бы согласиться на предложение Вальтара подстроить «измену», чтобы избавиться от связи. Или велеть ему стереть мне память подчистую и внушить удобные ему мысли. Или опоить меня чем-нибудь, или вовлечь в свой план, используя мои связи. Выйти на того же графа Ковадо, например. Или даже шантажировать моего отца, требуя предсказание. В конце концов, он легко мог присвоить меня себе, просто взяв силой.

Только сейчас, в одиночестве прогуливаясь по пустынным улицам, мимо мертвых домов и недружелюбных взглядов, я впервые поняла, насколько же шатко и опасно мое положение здесь. И насколько Деларион на самом деле приличный парень. Я-то привыкла, что со мной носятся как с драгоценностью на бархатной подушечке, но это другой мир, в котором я не представляю такой ценности, как для родителей в империи. Тут я как волку пятая нога. И все-таки Дел находил время по-своему обо мне заботиться.

«Может, все-таки… — Я мучительно прикрыла глаза и даже головой помотала, но навязчивая мысль никуда не делась вместе с ноющим теплом в сердце. — Может, все-таки Пророчество правда было про счастливый брак, а не про лучший из худших или самый короткий? Может, это про долго и счастливо, как в маминых ванильных романах?»

А если так, если это действительно лучший мужчина в моей жизни… Могу ли я просто отстраниться от него и сделать вид, что между нами ничего не происходит? Могу ли я вот так его упустить? Могу ли позволить ему пойти на смертельный риск, от которого не может отговорить даже Вальтар? Да, мы пока совсем не знали друг друга. Но Дел пытался это исправить, это я отгородилась. И теперь чувствовала легкое сожаление.

Глядя на руины Арибади, я не испытывала ужаса от здешней запущенности, скорее желание поскорее очистить тут все от хлама и выстроить заново. У меня руки чесались проверить, сколько всякого мусора я смогла бы сжечь за раз, если бы меня накрыло пиковым состоянием. Если я как-то найду общий язык или договорюсь с Вальтаром о взаимной пользе, может, он научит меня контролировать это? Я не полуоборотень, но я жена Делариона… Пока что. Может, это сработает. Или попробую разболтать Ранта. Или даже отправлюсь к Мортимеру и буду терпеть его невыносимые рифмы.

Что касается недобрых взглядов… Я просто пока не пробовала с ними подружиться, но была уверена, что получится, если меня тут посчитают своей. А меня посчитают своей, если поймут, что я тут останусь навсегда, а не просто залетная птичка.

Я подошла к разрушенному мосту через канал и замерла, смотря на него расфокусированным взглядом. Готова ли я оставить позади свою прошлую жизнь ради этой неизвестности, которая странным образом меня манила? Ведь мост будет разрушен, если я все-таки решусь. Почему-то мысль меня скорее будоражила, чем страшила, но я не была готова признаться в этом даже самой себе. Я словно птичка, которая всю жизнь провела в золотой клетке и мечтала о свободе, стояла перед распахнутой дверцей в новую жизнь, но пока не решалась покинуть знакомую зону.

И на самом деле, думаю, мне было страшно узнать о планах Делариона, потому что я боялась выяснить, что это нечто аморальное. То, что навредит миру, откуда я родом. Где живут мои родители и друзья. Если я выберу Дела, я должна буду пойти с ним рука об руку. Но что, если он затеял, скажем, резню в Танриане в следующее полнолуние? Расшатает защитные амулеты, нападет ночью на спящий людей… И тогда есть риск, что их всех прикончит стража. Так себе перспективы.

«Нет, так не пойдет», — подумала и направила немного энергии в метку за ухом.

Но связаться решила не с Делом. Мне нужен был кто-то, от кого сердечко не екает и мысли не туманятся. Кто-то хладнокровный и рассудительный, кто точно знает, насколько и чем я могу быть полезна Делариону.

Я задумала имя, и через пару мгновение услышала недовольный голос:

«Что тебе нужно, Лия? Твой дар еще не обнулился».

— И тебе доброго утра, Вальтар.

Мы встретились в месте, где когда-то был городской парк, возле фонтана, поломанного и нерабочего, прямо как наши отношения. Это место легко было отыскать по высокой ратуше с витиеватыми часами, на которых время давно замерло.

Вальтар стоял, прислонившись к одной из скульптур, и в своем сером костюме, с бледным лицом сам напоминал часть местного архитектурного ансамбля. Только вот над его выражением неизвестный мастер не постарался. Вместо одухотворения и радости на нем застыла гримаса раздражения.

— И зачем тебе нужна личная встреча? Я же сказал, что занят! — тут же набросился он на меня, как злобная псина, которую давно не кормили. — От тебя и так никакого толку, а ты еще и отвлекаешь от важных дел!

Ничего не осталось от его помпезной велеречивости после нашего последнего разговора. Будто Вальтар нарочно с помощью речи таскал за со собой шлейф светской жизни, оставшейся в прошлом, а теперь устал и отбросил его.

— А я вот как раз пришла обсудить свою полезность. — Я прислонилась к соседней скульптуре, нарочно выбрала сурового на вид воина, чтобы под его сенью было как-то поспокойней.

Вальтар вскинул на меня белесые брови и вместо «какую полезность» зачем-то спросил:

— Со мной?

— Ну у меня не слишком богатый выбор собеседников в этом городе, — развела я руками. — А из тех, кого я знаю и кто согласен со мной поговорить, ты, похоже, самый рассудительный.

Это была неприкрытая лесть, но Вальтар определенно повелся, ведь сам он думал про себя точно так же.

— Ну и что тебе надо? — спросил он ворчливо, сложив руки в неизменных белых перчатках на груди.

— Как ты и предполагал, Деларион вчера чуть мне не выложил весь этот ваш план.

Вальтар оттолкнулся спиной от колонны и сдавленно выругался.

— Я его остановила, — развела я руками.

— Ложь тебе не поможет, — огрызнулся Вальтар. — Я все равно подчищу тебе память. И сделаю это с задумкой, чтобы ты забыла все о нашем плане и Арибади. Это не точечное вытравление конкретных мыслей, а обширное. Так что чем больше знаешь, тем больше забудешь и сама себе навредишь.

— Вольти, тебя с ночи блохи мучают или что? — не удержалась я. — Или на луну повыть ночью не дали? Чего злой такой?

Он окончательно вызверился, но я подняла руки в примирительном жесте и быстро сказала:

— Успокойся, я просто хочу помочь.

— Каким образом? — прошипел Вальтар.

— Я вчера отказалась послушать Дела, это правда. Но теперь сомневаюсь. — Я тяжко вздохнула. — Думаю… думаю, он мне нравится. И наша связь, Пророчество отца… А может, это и правда лучший брак в моей жизни?

— Боги, ты что, решила поделиться со мной сердечными переживаниями? — закатил глаза Вальтар. Он так бесился, будто достоинство свое с утра дверью прищемил. Ну хотя это надо изощриться…

— Мне не дают покоя твои слова о том, что они задумали что-то опасное, — сказала я. И только теперь его острый взгляд вернулся к моему лицу. — Если пустить все на самотек… Кто знает, может, я стану вдовой. И я уже не уверена, что главная радость в этом браке для меня состоит в том, что он будет самый короткий. Я бы хотела знать, в чем состоит опасность плана. И я бы даже хотела помочь, если это возможно. Но я не могу быть на одной стороне с вами, пока не пойму, насколько эта ваша затея опасна для империи. Там мои родители, там вся моя прошлая жизнь. Я не хочу, чтобы они пострадали. Поэтому я хочу, чтобы ты честно очертил мне все риски. И для оборотней, и для обычных людей.

— И ты пришла за этим ко мне?! — поразился Вальтар пуще прежнего. — За честностью? За прозрачной оценкой рисков? Не к своему дорогому муженьку, который готов все выложить на выкаченном от любви языке, а ко мне?

— Да, к тебе, — кивнула я спокойно. — Ты подходишь лучше всего.

Вальтар громко сглотнул, проморгался и уже спокойнее спросил:

— Почему? С какой стати ты решила, что я буду честен?

— Потому что мы с тобой похожи, — пожала я плечами. — Ты все еще крепко связан с империей. Ты здесь ради памяти своего брата, но когда цель будет достигнута… Я правда сомневаюсь, что ты останешься в Арибади. Тебе нужна светская жизнь.

— С чего ты взяла, что здесь не будет светской жизни, когда мы все устроим? — фыркнул Вальтар.

— Да будет, конечно, — согласилась я. — Только не сразу и не такая, как ты привык. Городу нужно время, чтобы отстроиться, а обществу и время не поможет стать таким, как ты привык. У оборотней другой уклад жизни. Не думаю, что ты хочешь провести молодость в таком месте, наблюдая за стройкой вместо того, чтобы вернуться к миру, к которому прикипел. Ты все еще носишь его с собой. — Я кивнула на его костюм. — Значит, ты не заинтересован в том, чтобы сильно навредить империи и все там перевернуть. К тому же… тебе будет тут тяжело, ведь этот город постоянно напоминает о том, какую цену за него заплатили.

Вальтар тяжело вздохнул.

— А что насчет тебя? — спросил он. — Ты хочешь помочь Делу и что? Думаешь, он вернется с тобой к твоему папочке после всего?

— Нет, я думаю остаться здесь, — ответила я неожиданно честно в первую очередь для самой себя. — Мне тут нравится… Столько разрухи, которую я могу убрать своим даром. Столько того, что можно построить заново, как тебе хочется. Свобода от старых душных порядков, которые так меня донимали. Думаю, я бы хотела остаться тут. Ну, если, конечно, с Делом все получится. Но это покажет время, а если он помрет через месяц… как я пойму?

— И что конкретно ты хочешь знать о нашем плане? — Вальтар потер переносицу, похоже, окончательно, сдаваясь.

— Все, что посчитаешь нужным мне рассказать, — пожала я плечами. — И еще я почти уверена, что ты предлагал Делу как-нибудь меня использовать, но он отказался. Может, это и правда стоит сделать.

— Он считает, что нельзя вмешивать простых людей, страсть какой сердобольный, — огрызнулся Вальтар. — Хорошо, я тебе все расскажу. Но если от этого не будет толку…

— Да-да, просто сотрешь мне память.

— Если коротко, то нам нужно украсть кое-что из резиденции графа Ковадо, — сходу поразил меня Вальтар. — Оно поможет нам восстановить наш клан в короткие сроки. Для начала хотя бы создать достаточное количество оборотней, молитвы которых привлекут в храм новую энергию. Раньше баланс источника держался именно на этом. Оборотни проводили необходимые ритуалы и церемонии в храме, возносили молитвы богине, она слышала их и направляла в ответ энергию, которая заряжала лунные камни. Богиня отвечает только на молитвы тех, кому поручила защищать источник. Никто со стороны не может до нее достучаться.

Теперь чистокровных оборотней стало слишком мало, так что энергия иссякает. К тому же в городе полно полукровок, которые дополнительно вытягивают силы из источника. Ковадо только и ждет, когда защита рухнет и можно будет поживиться лунным камнем бесплатно. Только он не учитывает, сколько народу может погибнуть, лишившись исторической цели своего существования. И что артефакты могут вообще перестать работать. Наша задача — восстановить клан, а с ним и защиту города, а потом обновить сделку с империей.

Из всего этого я отчетливей всего услышала только одну фразу и переспросила осипшим от ужаса голосом:

— Что значит «создать оборотней», Вальтар?!

В моей голове уже нарисовалась жуткая картина: какая-нибудь алхимическая лаборатория, Вальтар среди полок со своими склянками и горожане, захваченные в полнолуние волками, которые сумели пробраться в дома, разрушив защиту так и неизвестной мне способностью Дела. Мортимер метает молнии в стражу, людей похищают, а Вальтар подчищает всем память так, что никто и не помнит о них на следующий день. А потом в этой своей подземной лаборатории с помощью неведомо чего, украденного из особняка Ковадо, выращивает из бедолаг чистокровных оборотней.

— Что ты там уже себе напридумывала? — поморщился Вальтар, глядя на мое наверняка вытянувшееся и бледное лицо. — Под созданием оборотней я имел в виду… — Он вздохнул. — Учитывая твой дар, я не хотел тебе говорить, вдруг ты решишь использовать его против нас… Но, похоже, лучше не темнить. В общем, в особняке Ковадо хранится артефакт, который некогда выкрали из Арибади. Созданный еще первым оборотнем, великим мастером Хаорисом. Когда Хаорис понял, что оборотни неизбежно начнут покидать Арибади и связывать себя узами брака с обычными людьми, он обеспокоился вопросом разбавления крови. Ведь всегда должно быть достаточно тех, кто служит богине.

Он установил правила, по которым оборотни, ушедшие жить в империю, должны были посылать в Арибади своих детей на несколько лет служения, или возвращались сами на некоторое время. А чтобы кровь оборотней превалировала над человеческой и не приводила к рождению полукровок, которые неспособны достучаться молитвами до богини, Хаорис создал артефакт Главенства крови. Этот артефакт, напитываясь силой источника в самом центре храма, распространял свою силу на всех оборотней, рожденных в Арибади, и их потомство. И долгие годы все было в порядке.

Но одни десятилетия сменяли другие, Хаорис умер, люди научились сами делать артефакты и добывать лунный камень, и все больше оборотней обживалось во внешнем мире. Им уже не хотелось возвращаться в полуразрушенный город и служить богине, как и отправлять сюда своих детей. В конце концов среди них нашлись предатели. Когда их настал их черед служить при храме, они выкрали артефакт и принесли его в империю.

Там, не сумев уничтожить, его запечатали, не давали ему никакую подпитку. От храма он получить энергию не мог, а других источников не было, и со временем он просто перестал работать. После Хаориса уже не было таких мастеров, так что оборотни не смогли повторить Главенство крови, и чистокровных теперь почти не осталось, одни полукровки, в которых человеческая кровь доминирует до такой степени, что у них появились дары.

— Вот как… — почему-то мне казалось, что Вальтар не врет. Уж очень просто и легко он говорил. К тому же это сходилось с рассказом Делариона.

— У нас ушла уйма времени и сил, чтобы узнать, где этот артефакт находится. Судя по всему, он сейчас хранится в качестве реликвии в семье графа Ковадо. Вот туда нам и надо провести тех, кто сможет его учуять. Дело в том, что обнаружить артефакт способен только чистокровный оборотень, — пояснил Вальтар. — Так что нам нужно суметь протащить его внутрь поместья в обход мощной магической защиты и кучи охраны. А это, как ты понимаешь, сделать не очень просто.

Мы заберем артефакт, напитаем силой источника, и тогда все полуоборотни, которые решили к нам добровольно присоединиться, станут почти полноценными и смогут служить богине наравне с остальными. Так мы восстановим силу источника хотя бы до такой степени, чтобы защитить город от вторжений и воровства. А чтобы вернуть сделке силу, нам нужно поуменьшить запасы лунного камня в Северной провинции. Тогда Ковадо будет вынужден сотрудничать с нами. В дальнейшем и другие полукровки, если захотят, смогут прийти жить в Арибади. И наши дети будут служить в храме без всяких помех.

— И каким конкретно образом вы собрались все это провернуть? — развела я руками. — И как с этим связаны ваши странные приготовления вроде того, что вы оставили Дела в канаве с разбитой головой?

Вальтар снова потер переносицу и пробормотал:

— Так бывает, когда ведешь дела с чокнутыми торопыгами.

— Мы начали готовиться к этому уже давно, — принялся рассказывать мне Вальтар, заложив руки за спину и нервно расхаживая из стороны в сторону перед фонтаном. — И, надо сказать, отчасти это моя вина, что все к тому пришло… Если бы не я…

Он порывался броситься в самобичевание, но осекся.

— В общем, мы с братом происходим из разорившегося аристократического рода. И когда родители скоропостижно почили, от богатства у нас осталось разве что имя и некоторые привилегии. Мой дар считается запретным, так что меня бы его насильно лишили, если бы узнали. Но мы с моим близнецом сумели обмануть всех на проверке, когда он притворился мной.

Мы заявили, что у нас одинаковый незначительный дар по усыплению животных. У Леви действительно был этот дар. — Вальтар фыркнул. — Он тут всех оборотней лечил от бессонницы, будто домашнюю скотину. И поскольку магия чаще всего у близнецов появляется одинаковая, а мы с Леви при желании могли выглядеть как две капли воды, нам ничего не стоило поменяться.

Я сохранил свой дар, но понимал, что он слишком опасен для бездумного применения, и решил объединить его с наиболее подходящей для него профессией. Благодаря лекарствам и зельям можно списать на случайность много «побочных эффектов». Я занялся алхимией, стал держать аптеку и понемногу налаживать связи тут и там. Заодно помогал нам с братом справляться с лунной болезнью. Так что к подсадному лекарю оборотней мы не обращались. Но поскольку целительский круг довольно узок, мы все равно вскоре вышли на него. И тогда-то все закрутилось.

Первое время я отказывался уходить из Танриана, так что мой брат один ушел в Арибади. Я, конечно, был категорически против и стал искать способ вернуть его. А раз он отказывался жить без своих новых дружков, я стал искать способ, как переселить его в город чистокровных оборотней вместо того, чтобы тащиться самому в эту глушь. Подумал, что они остаются в развалинах Арибади, цепляясь за эту историю с источником, только потому, что магия императора не впускает их в город. А если возможность появится, то они с радостью переселятся в империю и будут тайком жить себе где-нибудь на окраинах.

Тогда я еще ничего толком не знал про оборотней. Я даже верил, что найду способ не давать им обращаться в полнолуние… Но Леви сразу помешался на этой истории про амулет. Он был уверен, что раньше чистокровные оборотни свободно могли переселяться в Танриан, и что вход им сюда закрыли и начали плести сказки о том, как они опасны, именно потому, что только чистокровный оборотень сумеет найти амулет.

Леви взялся за расследование, они обнаружили, что следы амулета ведут в особняк, и решили мою задумку использовать вообще с другой целью! — Вальтар схватился за голову. — Не чтобы переселиться спокойно в Танриан, а чтобы выкрасть амулет и восстановить Арибади. Чистое безумие!

— Значит, это ты придумал, как оборотням попасть в Танриан в обход магии императора? — продолжила я удивленно. — А люди говорят, это из-за того, что он постарел и его дар ослаб…

— Чушь, — отмахнулся Вальтар. — Будь это так, его уже давно попросили бы с трона и посадили на его место сына. Уровень магии не меняется в течение жизни. Я думаю, просто Ковадо помалкивает о нашествиях оборотней, потому что иначе может лишиться источника дополнительных денег. Или даже они с императором заодно в этом вопросе. Ведь имперская семья не может вредить оборотням напрямую через свои приказы. Тем более что никакого особого зла на территории империи оборотни людям не причиняют. Разве что мусор растаскивают. И народ верит, что амулеты их защитят. Поэтому все просто терпят.

— Рант говорил, что вы приучили горожан прятаться в дни полнолуния. И что это часть плана, потому что Мортимер собирается использовать пиковое состояние в следующий раз.

— Да, — кивнул Вальтар. — Нам нужно будет жестоко разрушить их иллюзию безопасности. В момент, когда они попрячутся, думая, что все пройдет как обычно, все защитные амулеты уничтожатся прямо на их глазах. Мортимер их взорвет своими шаровыми молниями. Когда он в пиковом состоянии, может сделать это если не в каждом доме, то на всей окраине точно. Причем эффектно, так, чтобы люди явно заметили. Это вызовет хаос и панику, графу придется ослабить охрану дома и отправить стражников наводить порядок у границы. Тогда попасть внутрь станет куда легче.

— Но это звучит очень опасно! — ужаснулась я. — Даже если оборотни будут в своей звериной форме, у них ни оружия, ни магии, а у стражников все это есть! И их огромное количество! Многие оборотни могут пострадать!

— Вот именно! — развел руками Вальтар. — Но это понимаем здесь только мы двое! Я пытаюсь убедить остальных, что надо еще подождать. Мы ведь даже не уверены, точно ли артефакт в особняке. Но они уперлись! Мол, к следующему полнолунию источник станет слабее. И если еще подождем, имперские солдаты ворвутся в город уже осенью, в самую слабую луну, перебьют беспомощных оборотней и растащат тут все по камушку. Деларион отказывается ждать. И все тут мыслят так же, как он, что лучшая защита — нападение.

— Но как именно ты добился того, что полноценные оборотни могут теперь заходить в город? — недоумевала я. — И как вы собираетесь провести такого оборотня в особняк Ковадо, где самая мощная защита? И какую роль в этом играет Дел? В чем состоит его дар?

Вальтар прищурился, оценивающе глядя на меня.

— Скажи честно, — произнес он. — Ты готова рискнуть своим рассудком, чтобы узнать эту информацию? Потому что если я засомневаюсь в тебе хоть немного, я возьмусь выкорчевывать это из тебя раз за разом, пока не буду уверен, что ты точно все забыла. И мне неважно, в каком состоянии ты после этого окажешься.

Возможно, он все-таки блефовал. Я вспомнила, в каком состоянии был Деларион, когда я его нашла. Он же вообще ничего о себе не помнил! Какие-то остаточные знания об охотниках, оценщиках и лунном камне. Но он не помнил ничего про Арибади и свою миссию. И явно не притворялся, а Вальтар потом одним прикосновением вернул ему это воспоминание. И Дел был в норме после такой серьезной прочистки мозгов. Но в то же время он переживал, что Вальтар может плохо повлиять на мой рассудок. Так где тут правда?

— Что за подозрительный взгляд? — нахмурился Вальтар.

— Да вот думаю, не врешь ли ты, — не стала я темнить. — Ты оттяпал у Дела такой громадный кусок памяти, а он в норме.

— Заблокировал, — отмахнулся Вальтар. — Это не то же самое, что «оттяпать», как ты говоришь. Я могу временно заблокировать некоторые воспоминания, а потом снова вернуть человеку доступ к ним. Это не повреждает рассудок. Но такое можно сделать только с теми, кто тебе полностью доверяет и поддается твоей магии добровольно.

Я фыркнула про себя. Конечно, он не может не упомянуть, как они тут все близки и какая я чужачка на их фоне.

— Ладно, готова рискнуть, — развела я руками. Раз уж решилась, нечего идти на попятную. — Выкладывай все как есть, Вольти.

Он поморщился на это прозвище, но язвить не стал.

— Чтобы понять, как ослабить действие защитных амулетов, я начал проводить эксперименты с лунным камнем, — начал он издалека. — Леви приносил мне образцы из Арибади, а я выбирал из них самые нестабильные. Те, на которые легко повлиять извне, если у тебя есть дар влиять на скорость и интенсивность высвобождения магии из амулетов.

— Это и есть дар Делариона, — догадалась я. — А он говорил, что никак не связан с подзарядкой и чем-то таким...

Вальтар фыркнул.

— Ну, моими стараниями он и правда думал, что не связан с этим. И потом его дар довольно специфичен. Он не подзаряжает амулеты, он именно что влияет на стабильность потока и прочее. Но Делу нужно прикоснуться к амулету, чтобы повлиять на его работу. И за раз он может перенастроить максимум один артефакт.

«Вот почему он так много об этом знал…»

— Обойти весь город и потрогать все артефакты — просто невозможно. И на качественный лунный камень таким образом повлиять крайне трудно, нужно долгое время, которого у тебя явно нет, если проберешься в чей-то дом тайком среди ночи, — продолжал Вальтар. — Поэтому мы занялись внедрением изначально нестабильного материала, на который Дел уже повлиял, на окраины города. Мы прошерстили сеть оценщиков, подправили им память и поставили на их место своих людей. Они подменяли или «оценивали» нестабильные лунные камни как стабильные, годные для простых защитных артефактов. И уже вскоре вся окраина Танриана начала пользоваться камнями, которые мы сами привезли из Арибади.

— Но как выходит, что они все начинают сбоить в полнолуние? — не поняла я.

— Когда Деларион использует пиковое состояние, его способность значительно расширяется — пояснил Вальтар. — С ее помощью он может в том числе создавать отложенное воздействие на все талисманы, на которые когда-то влиял. То есть артефакты начинают регулярно сбоить в определенные даты и в определенное им время.

— Ну а причем тут его валяние в канаве в ту ночь?

Вальтар закатил глаза.

— Да просто они идиоты! — высказался он в сердцах. — Некоторые их планы — верх кретинизма! Деларион решил перед главной вылазкой проверить изнутри, насколько хорошо отлажена система. Проследят ли маги в городе, что это он влияет на артефакты.

Как ты понимаешь, мы не трогали все это время мощные защитные амулеты в богатых домах. В особняке Ковадо Делариону придется воздействовать на лунный камень высокого качества. Амулеты в городе уже настроены и будут колебаться и без него, так что он использует пиковое состояние, чтобы перенастроить за раз несколько сильных амулетов, а потом впустить оборотня, который почует Главенство крови.

Заранее снять защиту нельзя. У Ковадо в подчинении личные маги, которые занимаются регулярной подзарядкой амулетов и проверяют их каждый день. И это люди с высоким чутьем. Они могут понять, что с амулетами что-то произошло, и в теории даже почувствовать, кто нарушает энергетические потоки.

Дел решил в полнолуние оказаться внутри города и «дернуть амулеты за ничтоки», то есть пиковым состоянием повлиять на них не в отложенном плане, а напрямую. Это достаточно большой импульс, который затрагивают всю окраину Танриана. И если маги Ковадо почуяли бы его и вышли на Делариона, это дало бы нам понять, что план надо серьезно доработать. — Вальтар вздохнул. — Я, по правде говоря, на это и надеялся.

— То есть в теории Дела могли схватить и отправить на допрос, — догадалась я. — И на этот случай ты заблокировал ему воспоминания, а Рант ударил по голове, чтобы списать потерю памяти на удар. И вы все обставили как ограбление. А на следующую ночь вы собирались снова организовать нападение оборотней и под шумок забрать Дела, где бы он ни был… Но как вы вообще его нашли?

— Рант, — коротко отозвался Вальтар. — У него абсолютное чутье на нашего брата. Использовать магическую связь, когда Дел ничего о себе не помнит, было бы верхом глупости. Но Рант может почуять кого-то с кровью оборотня на невероятном расстоянии через свой дар. Он наш Нюхач.

И тут-то у меня по спине пошел холодок от мысли об Изигде.

— Слушай, в том доме с нами была еще старушка, — начала я напряженно. — Ты ведь ей память не стер…

— А-а, ты об этом, — отмахнулся Вальтар. — Не волнуйся. Дел рассказал нам про нее, мы оповестили наших в городе, и они успели подстраховать, пока ночь не закончилась. Она цела, но ничего не помнит от потрясения, ее проверили артефактом. И даже если начнет болтать, соседи считают ее чокнутой, а энергетический след Дела так и не проследили, чтобы взять ее слова во внимание. Просто подумают, что ей нечем было амулеты зарядить, вот оборотни и смогли дверь выломать. Но раз по лестницам волки лазать не научились, она спаслась.

— Какая удобная штука — магическая связь, — искренне восхитилась я.

— А то, — приподнял белесые брови Вальтар. — Без сети шпионов в городе в нашем плане не обойтись. Но он все равно просто сырющий! Я предлагал постепенно войти в окружение Ковадо и сплести паутину изнутри. Да, на это нужно время, связи и немалые ресурсы, но так куда безопаснее! А вместо этого я постоянно подчищаю за ними после их рискованных фокусов.

— Значит, в следующее полнолуние, когда горожане снова запрутся в домах, вы собираетесь устроить очередную облаву оборотней и уничтожить защитные амулеты, — подытожила я. — В резиденции поймут, что на окраине волнения, и граф Ковадо будет вынужден отправить подкрепление к городской страже, чтобы зверолюдов выбили обратно за границу. Это ослабит защиту особняка, и пробраться в него станет проще. Дел войдет туда, пиковым даром обезвредит защитные амулеты и впустит оборотня. Тот найдет артефакт. А потом ты подчистишь память всем в особняке? Или вообще всему городу?

— Всему городу не смогу, — признался Вальтар. — Но постараюсь захватить как можно больше народу в особняке. Если этого не сделать, пропажу амулета наверняка быстро заметят. Да скорее всего ее заметят еще в процессе. За нами устроят погоню. И есть риск, что Арибади не выдержит натиска всей городской стражи Танриана. Ну это еще если опустить тысячу вероятностей, что нас убьют на обратной дороге.

— А что потом? Вернете амулет в храм и начнете молиться?

— Да, — кивнул Вальтар. — Активируем его, чтобы как можно скорее решить вопрос с защитой города. Тогда горожане больше не смогут воровать лунный камень с наших окраин, мы станем сильнее, многочисленнее, империи придется договариваться с нами.

— О, — выдала я задумчиво. — Так вот что Деларион имел в виду, когда сказал, что если все получится, ему будет не важно, на ком жениться.

Вальтар раздраженно закатил глаза.

— Раз все поняла — поспособствуй успеху своего брака, — заявил он. — Для начала уничтожь для меня шкатулку. Будь добра не тратить дар, когда он обнулится, а прийти сразу ко мне.

— А что в шкатулке? — поинтересовалась я и, увидев сомнение на его лице, попыталась дожать: — Давай, Вольти, ты уже все, что мог, рассказал.

— Там один из запечатанных защитных артефактов нашего с Леви предка, — сказал Вальтар. — Он отзовется только на мою кровь. Но им никто не может воспользоваться уже очень давно. Он весьма мощный, но требует большого количества энергии. В теории его нужно заряжать от источника, но делать это рискованно, так что он находится в спящем состоянии. Придется позволить ему выпить мою энергию, чтобы активировать. Сработает всего один раз, так что используем его в самом крайнем случае.

— А это… — Я нахмурилась. — А это не слишком опасно? Это не убьет тебя?

Вальтар фыркнул.

— Разумеется, нет, я не настолько жертвенный ягненок. Но, скорее всего, я буду без сознания пару-тройку дней.

— Ну, если это случится на обратном пути, я постараюсь не бросить тебя на ядовитых болотах.

— Ты, значит, собралась с нами? — уточнил Вальтар, игнорируя мой едкий тон. — Ваша магическая связь с Деларионом исчезнет к моменту, когда все начнется. Не хочешь переждать шумиху в отдалении?

— Шутишь? — вскинула я брови. — Конечно, я иду с вами! Наверняка артефакт прячут за семью замками, как вы вообще собрались его доставать?

— Я припасу несколько веществ, которые разъедают металл и не только. Рант хорош во взломе любых замков. У Люны невероятное чутье, она найдет артефакт. Еще у нас есть несколько амулетов, облегчающих все это дело.

— Ну да, — нахмурилась я. — А потом окажется, что артефакт хранят в каком-нибудь громадном шкафу из зачарованного дерева, который ни сломать, ни с собой унести. Нет уж, Вольти, я иду с вами! Если со шкатулкой сработает, мой дар придется там как нельзя кстати.

Дел вернулся за полночь. Прокрался тихо, как вор, в собственный дом. И застал меня спокойно читающей книгу в старом кресле. Неловко крякнув, он произнес:

— Думал, ты уже спишь…

— Это ты так решил меня игнорировать, чтобы избежать конфуза? — приподняла я брови.

Деларион стушевался окончательно.

— Прости, — выдохнул он, взлохматив волосы на макушке. — Просто я повел себя прошлой ночью… В общем, я подумал, что тебе нужно пространство.

— А, так ты за меня подумал, какой молодец. С таким мужем даже думать самой не надо! — Кажется, я начала понимать, как зарождаются супружеские скандалы.

— Я… не угадал? — осторожно уточнил Деларион, подходя.

Нет, он не был виноват. Я сама вчера его отшила. А сегодня вот уже в воздухе переобулась.

— Я передумала оставаться в неведении. Вальтар рассказал мне про ваш план, — не стала я темнить. — Думаю, он ужасен, но я хочу поучаствовать. Пригожусь вам, когда доберетесь до Главенства крови. Наверняка он спрятан в каком-то сейфе, я смогу его уничтожить.

Лицо Дело сперва вытянулось от удивления, а потом он так свел брови, что между ними залегла глубокая морщинка. Захотелось ткнуть в нее пальцем, чтобы разгладить.

— Вальтар рассказал? — хрипловато повторил он. — А почему ты у него спросила, а не у меня?

Я фыркнула. Видеть, как Дел ревнует меня к белобрысому, было смешно. Хотя бы потому что… У Вольти просто нет шансов. Но факт оставался фактом — как-то так вышло, что с ним я, кажется, проводила в этом городе больше времени, чем с собственным мужем. Ну, если считать часы бодрствования. Деларион, видимо, тоже понял, как нелепо выглядит этот его выпад, и поспешил смягчить ситуацию:

— В смысле… Ты ведь знаешь о его магии. И о его желании стереть тебе воспоминания. Да к тому же он мстительный! Зачем из всех оборотней ты решила поговорить именно с ним? — говоря он подступал все ближе ко мне, и я встала из кресла, чтобы быть хоть и не наравне с ним, но хотя бы не в такой уязвимой позиции.

— Мне нужно было остудить голову, а в твоем присутствии это сложно, — ответила я, скрестив руки на груди. — Потому что мне хочется то убить тебя, то…

— То что? — Дел склонился надо мной, не отрывая от меня взгляда. Повеяло мускусом, деревом и нотками ореха.

Мы застыли в опасной близости друг от друга, и мне как никогда захотелось просто отбросить разумные мысли и послать все в Бездну. Этот оборотень определенно плохо на меня влиял. Дикая искра в его глазах распалила и мой внутренний огонь. Я будто превратилась в соломенную куклу, облитую маслом и водруженную на красные уголья — вспыхнула мгновенно. Жар как от магии Выборочного поджога прокатился по телу горячей волной и скрутился мучительно-сладостным узлом внизу живота.

«Да пошло оно все!»

Я схватила Дела за ворот рубашки и поцеловала. Пришлось встать на цыпочки, и уже через мгновение ноги меня не держали. Потому что Дел ответил на поцелуй без заминки и жадно смял мои губы, запечатав меня в объятиях. Я покачнулась, но он удерживал меня почти на весу, пока я вдруг не оказалась на кровати.

Деларион осыпал поцелуями мои щеки, скулы, шею, затем опустился ниже, легонько покусывая нежную плоть и низко рыча. Когда между прерывистыми вздохами я открывала глаза, то видела звериный блеск в его взгляде. Рука Дела скользнула мне под рубашку, и тут я наконец пришла в себя и отпихнула его.

Дел тут же отстранился, с некоторым испугом уставился на меня. Он тяжело дышал и явно был взбудоражен. Но его самоконтроль оказался на высоте, потому что, едва ощутив сопротивление, он отпустил меня. Так легко звери добычу не отпускают.

— Эм, ну, фух… — Я раскраснелась, чувствовала, как горят щеки. — Если мы зайдем… слишком далеко, — пробормотала я неловко, — то наша брачная связь окончательно закрепится...

— Ты не хочешь этого? — севшим голосом спросил Деларион.

Я посмотрела прямо в его глаза и честно призналась:

— Я очень хочу попробовать стать твоей женой, Дел... Но не так… То есть… Я не хочу спешить, понимаешь? Мы знакомы всего пару дней, и я не совсем уверена, где тут мои чувства, а где волнение от всех этих событий, а где работа магической связи, может, она создает искусственное притяжение… И потом, ты оборотень, у вас животные инстинкты очень сильны… Вдруг ты не влюблен в меня, просто…

Деларион не перебивал меня, не оправдывался, не пытался переубедить, он лишь терпеливо слушал, и боги, как мне это в нем нравилось!

Я перевела дух и продолжила:

— Я хочу, чтобы мы узнавали друг друга постепенно. У нас еще целый месяц впереди, давай попробуем понять, насколько мы подходим друг другу. И захотим ли остаться вместе, когда связь перестанет нас удерживать. И я хочу помочь тебе с Арибади. Хочу отправиться с вами, когда время придет.

— Это исключено, — отрезал Дел, но тут же смягчился: — Я про вторую часть, не про первую. Не знаю, сколько Вальтар тебе рассказал, но наша вылазка в Танриан опасна.

— И я не хочу остаться вдовой, так и не выйдя замуж нормально! — воскликнула я. — Вряд ли потом найду вариант получше, учитывая прогнозы моего батюшки. Так что мне надо подстраховать твою шкуру, дорогой муженек.

— Я поклялся, что не стану впутывать в это никого из горожан, никого со стороны, — сказал Деларион.

— Я твоя жена вообще-то! — Я уперла руки в бока. — А не кто-то со стороны! Думаю, я теперь отношусь к Арибади так же, как к любому городу империи.

— Но это…

— Нет, Дел, если хочешь быть женатым на мне, ты не получишь послушную домохозяйку, которая терпеливо ждет тебя, пока ты шляешься где попало.

Он вдруг улыбнулся и весело фыркнул. Поднял на меня капитулирующий взгляд и нежно выдохнул:

— Я уже понял, лисица.

Конец первой книги