— Спокойно Маша, я Дубровский, — произнёс Алексей, широко улыбаясь.

И эта улыбка была куда ярче сияния того монстра, который пытался уничтожить Зевану в облике Алексея. А ведь её защита, в которую она вложила последние силы, испарилась раньше, чем копьё достигло своей цели.

— Ты долго, — улыбнулась Зевана.

— Спасибо, любимая, что подменила, я спешил как мог, — произнёс Алексей и свободной рукой погладил её щеку. — Дальше я сам.

К сожалению, вторая рука была занята. За его спиной виднелся золотой раздвоенный меч, что с последней их встречи увеличился как минимум вдвое. Алексей в последний момент успел телепортироваться на арену и подставить его, и сейчас остриё копья упёрлось в волшебную сталь божественного оружия, а Алексей, казалось, играючи удерживал всю эту мощь одной рукой.

— Ты… — материальная иллюзия на основе энергии жизни рассеялась, возвращая Зеване её истинный облик со слезами счастья на глазах, — … всё же пришёл. Я боялась, что меня разоблачат.

— Иначе и быть не могло, — довольно хмыкнул её любимый муж, затем его лицо сосредоточилось и он сказал: — Но тебе пора. Жди меня, я скоро.

Вспышка перемещения, и она прошептала уже в их пустой комнате в Святом Лесу:

— Всегда.

Во вспышке портала моя супруга отправилась в Святой Лес, а я оглянулся.

На меня был направлен сплошной поток света, который по логике должен был ослеплять, но лишь раздражал и пытался сжечь заживо.

Я привычно прогнал энергию через сердце и направил поток в клинок. Усилие воли, и я с силой рассёк солнечного гиганта, и на его месте обнаружился мой противник.

— Как⁈ — на худом лице выпучилось два удивлённых глаза.

— Вот так, — с усмешкой ответил я и сделал рывок. Самый обыкновенный, которому ещё в самом начале меня научил Багратион.

Удивительно, но мой противник оказался не готов к такому повороту. Видимо, слишком привык полагаться на магию, того же ожидал от противника. Критическая ошибка.

Раздался влажный хруст, за которым послышалась боль, а юный боярич вспыхнул сверхновой, да так, что мне пришлось спешно прикрыться пространственным щитом, который изменил траекторию лучей, отчего эффект вышел таким же, как если смотреть на сварку через специальную защитную маску с темным стеклом — ярко, но даже не морщишься.

Клинок, что за время моей с ним тренировки стал больше, превратившись в широкий, но лёгкий меч невероятной силы, рассеял остатки заклинания.

— Как ты посмел⁈ — гнусаво завопил боярич, когда свет погас, а его тело оказалось заковано в странные полупрозрачные, будто из стекла, доспехи.

— Делаю что должен, — не стал я издеваться над парнем, хоть сломанный нос у такого сильного одарённого вызывал улыбку.

Он посверлил меня сердитым взглядом, затем перевёл внимание на клинок, что покоился у меня на плече.

— Видимо это осень сильный аэтефакт, — он сплюнул зубы. Оказывается, я ему ещё и дикцию подправил!

Видимо что-то да проскочило у меня на лице, поскольку парень покраснел, а один из наполненных кровью глаз в приступе нервного истощения задёргался:

— Ненафижу! — поняв, что шепелявит, взвизгнул он, а с трибун послышались откровенные смешки.

Боярич бросил взгляд на толпу, затем на меня, после чего заревел по-медвежьи.

— Р-а-а-а!

Его ненависть, казалось, стала материальной, поскольку в следующий миг мне пришлось уходить в тень.

Резкий выпад обеими руками в мою сторону, и вот два луча ударили по моей защите, но вместо того, чтобы исказиться, как и положено свету, они расширились на струйки и начали облеплять защиту, словно золотые трещины на тёмном теле пространственного кокона.

— Как ты там говорил? — крикнул я, перекрывая гул магии и треск ломаемого щита, — Это бесполезно⁈ Ну так ты был прав!

Я оскалился и, сосредоточившись, с плеча рубанул перед собой. С лезвия клинка сорвалась волна, что развеяла вражеское заклинание ударившись в противника. Удивительно, но его доспех выдержал.

— Снащит аэтефакты? — разъярённо прошепелявил он, после чего на его ногах возникли… самые настоящие жёлтые лапти! — За то, что ты вынудил меня надеть этот позор, ты сдохнешь муках!!!

Предвидение завопило благим матом, а доспех полностью закрыл голову, как это всегда происходила в моменты наибольшей опасности.

К слову, в отличие от своей брони, я опоздал по всем фронтам. Противник резко топнул, и меня в ту же секунду ударила в грудь невидимая сила.

Раскрыв плащ, я притормозил в воздухе и тут же получил ещё один удар.

Краем глаза я заметил, как лапти засветились тёплым солнечным светом, а потом удары превратились в настоящий поток.

— Поступь Хорса! — донеслось до моего слуха.

«Интересно, откуда у этого паренька столько силы?» — промелькнула мысль, которую тут же выбило очередным молниеносным, и что самое паршивое, невидимым ударом.

В следующую секунду очередной удар опрокинул меня на спину, и я стал погружаться в землю, причём, с неприятно высокой скоростью.

Ударов становилось всё больше, а разум лихорадочно искал выход и не находил его.

Конечно, у меня было чем ответить, вот только много ли сделаешь, когда каждое мгновение получаешь удар за ударом…

Мгновение? Это я могу.

Поймав миг между ударами, я влил максимум энергии в клинок и изменил свои координаты в пространстве и времени. Это не путешествие во времени, скорее, его игнорирование. Я и сам до конца пока не понимаю. Не понимаю даже то, моя способность это, или меча, хотя последнее и не столь важно, ведь меч Хроноса теперь всегда при мне. Я это остро чувствую, точно так же как собственные руки или ноги.

Реальность смазалась, но не так, как в том измерении, где я тренировался, а скорее как на большой скорости. Шаг, и вот я рядом с замершим противником. Мгновение я рассматривал его лицо, отражавшее ярость: худое и бледное, с лопнувшими капиллярами в глазах, свёрнутым на бок носом, сжатыми в тонкую линию губами, залитыми кровью.

Ну, я после его атаки, конечно, не лишился зубов, но чувствовал во рту привкус железа, а также боль во всём теле. Подозреваю, если бы не аспект жизни, что постоянно циркулировал во мне, то никакая броня бы не защитила от обильных внутренних кровотечений и, как результат, от смерти.

Я поднял клинок над головой и рубанул сверху вниз. Полупрозрачная броня противника лопнула, и в момент, когда золотое лезвие уже почти коснулось плеча противника, раздался громоподобный бас:

— Нет!!!

На миг перед глазами промелькнул образ: молодой мужчина с золотыми кудрявыми волосами, одетый в чёрно-золотые одежды. Верхом на золотом гнедом коне, в руках круглый щит с изображением солнечного диска, и клинок, тоже раздвоенный как у меня, только иного даже не цвета, а скорее содержания. Одна половина тускло светилась голубовато-серым, будто луна, а вторая — пылала, словно частица солнца, готовая спалить всё вокруг. Глаза мужчины словно отражали половины клинка, один горящий, а второй холодный, мерцающий. Его лицо — строгое и волевое, с нахмуренными кустистыми бровями, выражало недовольство.

Видение исчезло в ослепительной вспышке, вместе с ощущением энергии моего противника.

Когда зрение вернулось, моего оппонента действительно нигде не было видно, но я не решился расслабиться. Кто их знает, этих магов света. Вдруг он сейчас готовит какой-нибудь сокрушительный удар из космоса, или ещё что. До сих пор помню тот ожёг, когда я потерял бдительность нырнув в теневой мир.

Но время шло, а противник так и не показывался. Спустя минуту напряжённого ожидания, над ареной раздался мужской голос, видимо судьи:

— Если боярич Светлаков не вернётся на арену в течении десяти секунд, я озвучу его проигрыш. Начинаю обратный отсчёт. 1, 2, 3,…10. Победитель Волкодав Алексей! Поздравляю!

После этого тишина, что повисла над стадионом, взорвалась оглушительными овациями и радостными криками. Внезапно люди начали скандировать:

— Волкодав! Волкодав! Волкодав!

Я улыбнулся и помахал рукой зрителям. В душе пробудилось нечто новое. Кажется, это было чувство триумфа! Да, пусть бой начала Зевана в моём облике, за что ей огромная благодарность, но победил именно я.

Я широко улыбался, испытывая подлинное удовлетворение. Ведь то, что я целую бездну времени с Сильвестром провёл в тренировках, позволило всему этому случиться. Без тех тренировок я бы никогда не победил такого грозного противника.

Боярич Светлаков Гарольд Афанасьевич с ненавистью сжимал смартфон в руке, пока с его экрана на него смотрели горящие синим глаза ублюдка, который каким-то образом смог преодолеть силу лаптей Хорса. Как? Что произошло? И каким образом он, Гарольд, оказался здесь, посреди гор?

Он уже позвонил своей охране, вот только молниеносно вернуться на арену не получилось, ведь для этого сначала нужно было оперативно отследить его по сигналу от смартфона, а затем найти достаточно сильного мага для открытия портала. На арене существует фильтр, позволяющий спокойно сбежать, спасая жизнь, но, чтобы вернуться, потребуется много энергии. Слишком много, чтобы можно было напрямую открыть проход.

«Неужели этот грязный простолюдин меня почти убил, и лапти спасли меня в самый последний момент?» — Гарольд гнал эту мысль, но иного объяснения своей телепортации найти не мог.

Молодой человек опустил глаза на светящиеся внутренним светом лапти и раздражённо цыкнул.

Он ещё не вылетел из магических игр, и у него ещё будет шанс победить, вот только… как? Парень даже не заметил, что сделал этот простолюдин, причём дважды. Сначала, когда этот ублюдок развеял копьеносца света, он неуловимо изменился, даже энергия стала другой. А затем, когда Гарольд почти уничтожил его… Да как он вообще пережил несколько миллионов ударов поступи света? Он вообще человек?

Тут, конечно, Гарольд покривил душой, ведь он и сам творил на арене такое, чему не учили ни в одной из волшебных академий в мире. Видимо, этот смерд был таким же, в чьих жилах текла кровь старших богов.

Солнце уже собиралось спрятаться за горизонт, когда по горам разнёсся волчий вой. Жуткий, пробирающий до самых потаённых уголков души.

Парень поёжился и инстинктивно облачился в броню света. Надвигающиеся сумерки тут же развеялись, а тени поодаль наоборот, уплотнились и обрели пугающие черты.

Гарольд нервно сглотнул и ощутил на себе пристальный взгляд голодных глаз. А спустя секунду ещё одних, и ещё. Невидимые наблюдатели множились, и вот ощущения Гарольда уже вопили о том, что он находится в целом море голодных тварей.

Внезапно воздух рядом завибрировал, а ткань реальности порвалась, открывая проход. Пространственник хотел было шагнуть к бояричу, но тот, ни мгновения не раздумывая, влетел в портал и заорал:

— Закрывай! Быстро!

Маг, пожилой мужчина с длинной белоснежной бородой, словно списанный из какой-то сказки, с удивлением хлопнул глазами, но портал закрыл.

— Ваша милость? — подскочил к нему его начальник охраны.

Наследник рода Светлаковых и кровный родственник бога солнца Хорса, тяжело дыша, рявкнул:

— Заткнись!

Его руки дрожали, а лицо покрылось липким холодным потом ужаса. Никогда он, наследник великого рода, не был так сильно напуган, а всё из-за…

— Убить! Любыми путями и средствами! Вы должны прикончить этого Волкодава! Слышишь меня!

Во все стороны от Гарольда хлынул жар, а в глубине одного из глаз зародилось холодное и ровное свечение полной луны. Ведь лунный свет — это ничто иное, как отражение могущества солнца.

— Будет исполнено, господин, — рухнули на колени его люди.

Утро началось радостно. Просто великолепно. Сразу после окончания сражения, когда судья подтвердил мою победу, я телепортировался к супруге. Зевана встретила меня с глазами полными счастья, но в них я заметил опаску. На мой вопрос она сконфужено объяснила:

— Я решила участвовать за тебя, так как не могла отдать Святой лес никому кроме тебя.

— Ты всё сделала правильно, — улыбнулся я и поцеловал её в лобик.

Слова были излишни. Когда я вернулся, то первым делом отправился в Святой Лес, где оставил супругу. Там меня встретила пустая комната, а спустя минуту — тесть. Он и рассказал, что Зевана решила учувствовать в магических играх, на кону которых стоял сам Святой лес с княжеским титулом в придачу. Зевана, будучи одарённой аспектом жизни, мастерски подделала мою энергию и даже смогла повторить духовное оружие, пусть и не точно.

— Спасибо, — расплакалась она.

— Ты молодчина, — улыбнулся я. — Всё хорошо. Но в следующий раз, если я буду не доступен, не предпринимай ничего. Договорились?

— Ты правда не злишься?

— Главное, больше не повторяй, — проговорил я мягко, как только мог. — Ведь ты могла там погибнуть, а такую цену я не готов платить, даже за власть во всём мире.

Зевана внезапно всхлипнула и уткнулась лицом мне в грудь. Мне же оставалось лишь нежно гладить шелковистые волосы и вдыхать ароматы женского тела.

А потом мы вышли из нашей комнаты, что стала мне настоящим домом за последнее время, ведь его никто не может с нахрапа разбомбить, во всяком случае в это хотелось верить, и я стал заниматься делами. Причём как выяснилось, без меня всё работало, но Кирпич, несмотря на обязательства и мотивацию в виде крупных барышей и магического контракта, не особо рвался в бой. Как сказала раздражённая Фрида:

— Он большой ссыкун.

Оно конечно понятно. С моим исчезновением на пустой полуразрушенный особняк ещё несколько раз нападали, после чего начали искать пути ко мне, выходя на окружение. Дед Антип с Багратионом и их мини армия несколько раз подвергались нападению, а одного из парней даже похитили. К их счастью, потом отпустили.

Никто не знал где я, и даже магия не способна была разыскать меня. Поэтому враги затаились, постепенно давя на моих людей, правда без особого рвения, иначе бы Кирпича давно уже прибили, как и других моих людей. Но бывший, если такое слово вообще к нему применимо, криминальный авторитет стал затягивать поставки путём установления длинных цепочек посредников, открывал всё новые подставные фирмы, а деньги вообще проводил через офшорные счета, дабы максимально замести следы. В результате дело двигалось, но очень медленно.

Илья Муромец встретил меня с широкой улыбкой:

— Ты стал значительно сильнее с последней нашей встречи, — пробасил он и крепко меня обнял и похлопал по раздавшимся плечам. — Возмужал!

— Ага, — кивнул я, — в том месте, где я был, мне кажется, время идёт несколько иначе. Возможно, я провёл не несколько месяцев там, а год, если не больше. Счёт времени потерял…

— Шубу бы тебе надо нормальную, — окинул он взглядом мой поношенный пуховик.

— Это всегда успеется, — я махнул рукой. — Я пришёл не просто так. Хочу устроить небольшой праздник в особняке. Соскучился по друзьям, хорошо бы посидеть, пообщаться. И повод вроде как есть.

— В честь победы на играх, — одобрительно кивнул Илья. — Ну, это дело благородное. Вот только у тебя до сих пор есть те, кто мечтает тебя убить.

— Есть такое, — согласился я. — И после турнира ещё прибавятся. Что ж теперь, не встречаться с друзьями что ли? К тому же Багратион с дедом Антипом обещали меня обучить сопротивляться антимагическому металлу, да и я найму охрану из княжеской наёмной организации «Велес». В общем, эта проблема решаемая.

— Эти хороши, — кивнул Илья. — Кого позовёшь на праздник?

— Узким кругом, — пожал я плечами. — Я ж с друзьями пообщаться хочу, а не статусный пир на весь мир закатывать. Кстати, по поводу статусного пира… Вот восстановим особняк, тогда можно будет новоселье с размахом справить. А пока только близкие люди. Что называется, для души.

Мы ещё немного обсудили наши дела, и я отправился к Кирпичу. Знакомый посёлок «Ньютон», где я познакомился с Кирпичом, он же Савелий Святославович Карме, встретил меня хмурыми лицами охранников на КПП. Озвучил цель прибытия. Мужики связались с людьми Карме, и через минуту я уже подъехал к новенькому особняку Кирпича на месте старого, который был уничтожен с моим непосредственным участием.

Мысли метнулись к белым тварям, что обитают на теневом плане, и я поёжился. Здесь их было очень много, когда на особняке Кирпича висела теневая защита от воров, которая и создана была, по-видимому, чтобы привлекать этих чудовищ, делая проход в тени к дому невозможным.

— Мерзкая была история, — будто прочитал мои мысли Степан.

Теневик каким-то образом сразу ощутил моё возвращение, но дождался моего прибытия в город, после чего уже не отставал ни на шаг. На время своего отсутствия я приставил его следить за Кирпичом, чтобы тот не придумал какой-нибудь глупый и самоубийственный план предательства. Ведь контракт я сам составлял, и если магия работает как там написано, а она так и работает, то любое его действие, даже косвенный приказ своим людям, будет стоить ему сначала здоровья, а если он не отменит или продолжит в том же духе, то и жизни.

Дверь мне открыла служанка в возрасте, с тугим пучком седых волос, цепким взглядом и в стандартной черно-белой униформе.

— Савелий Святославович ждёт вас, — произнесла женщина холодным тоном, в котором слышались неожиданные нотки высокомерия. Это что, так элитный посёлок на неё влияет или мой неброский пуховик?

Хмыкнув, я скинул зимнее, повесив на вешалку. Степан же предпочёл нырнуть в тень. Судя по всему, теневик там практически жил, ни куртки, ни шубы на нем не наблюдалось. Да и всю дорогу, как только вышли из теплоты салона авто, он говорил со мной из серого мира, в котором царила вечная прохлада. И я его прекрасно понимал, зима в Сибири давила так, что аспект жизни автоматически активировался, защищая организм. Как я раньше жил без этой прекрасной силы? Это как с деньгами, нищета замыливается памятью, как травмирующие воспоминания, и человек поражается, как мог выжить на тысячу рублей в месяц.

Служанка даже не повернула на меня вздёрнутого к потолку острого носа, проводила меня до тёмного дерева дверей кабинета и постучалась.

— К вам посетитель, — приоткрыла она дверь.

— Впусти их, Клавдия, — послышался голос Кирпича, и двери распахнулись, а служанка степенно удалилась. Ну вылитая королева, а не прислуга! Может, она беглая княжна?

— Савелий, — я не был на него зол. Несмотря на все условия и рамки, в которые его загнал контракт, Кирпич оставался бандитом. Причём не среднестатистическим, а организатором. Недаром именно им по закону дают самые большие сроки, почти как особо тяжким, всяким насильникам и убийцам. Но и потворствовать его бандитской сущности я не собирался. — Как дела?

Говорил я это с открытой улыбкой, без видимого недовольства.

— Нормально, — насторожённо произнёс он.

— А как наше дело? — в том же беспечном тоне продолжил я.

— Живёт, — аккуратно ответил он и формально не солгал.

В кабинете, в котором ещё пахло свежим деревом, повисла тишина. Я смотрел на него с лёгкой полуулыбкой, взяв её на вооружение у одного раздражающего менталиста.

— Я выполняю контракт, — первым произнёс Кирпич.

На что я лишь молча кивнул, продолжая смотреть и улыбаться.

Он потянул ворот рубахи, будто та его душила, и сказал:

— Я действую осторожно. Я говорил, что вся эта затея — самоубийство.

— Я выиграю магические игры и стану официальным князем Святого Леса.

— Это… — он замялся.

— Это факт, — я стер с лица всякий намек на улыбку. — Но тебя я могу освободить от контракта сейчас.

После этого я откинулся в кресле и вновь улыбнулся, но уже шире.

Кирпич смешно заморгал глазами, не сводя с меня взгляда:

— Это шутка?

— Нет.

— Тогда какие условия? — неверие плескалось в его глазах.

— Всего-навсего узнать, кто открыл на меня охоту. Всех заказчиков с доказательствами.

— Это…

— Это твой билет на свободу, — я качнул головой и поднялся. — Мой номер у тебя есть. Если что-то узнаешь, звони, — и, прежде чем выйти, добавил: — И не советую больше хитрить с контрактом. Я вернулся, так что работай на совесть и эффективно.

От моих слов Кирпич побледнел, и я вышел из его кабинета. Пора было наведаться в академию.

Мои недоброжелатели, кажется, ещё не успели сориентироваться. Или же решили перенести свою деятельность в Сочи. Впрочем, это не важно, расслабляться я всё равно не планировал.

Академия встретила меня пустыми коридорами зимних каникул, они здесь были длинными, захватывая неделю до и неделю после нового года. Магические же игры планировали закончить в аккурат перед праздником, и на ежегодном имперском балу вручить победителю приз. Всё же не плохо они придумали с одной стороны, а вот с другой… Не слишком ли много уверенности в том, что меня не прикончат наёмные убийцы? Значит у них как минимум есть план «Б», а то и «В», и «Г» и так далее.

В том, что эти игры с таким заманчивым призом придумали специально для того, чтобы передать мне Святой лес, я не сомневался. Как, видимо, его величество не сомневался в моей победе.

Ну да ладно, с этим разберусь позже.

Ректор оказался на своём рабочем месте.

— Алексей Николаевич, — тепло улыбнулся он, и мы крепко пожали друг другу руки.

— Мерлин Анатольевич, — вернул я ему любезную улыбку.

Мы уселись за его рабочий стол, и он самолично разлил нам чай, прокомментировав, что секретарь в отпуске, где-то в горах Алтая, на лыжах.

— Там красиво, — кивнул я, вспомнив своё последнее посещение этого живописного места. — Вот только фауна агрессивная.

— Да? — заинтересовано спросил он.

— Вы может помните тот инцидент, который произошёл на моём испытании при поступлении в академию?

Улыбка, тёплая и живая, немного увяла, а в глазах появился еле ощутимый холодок.

— Конечно, — медленно кивнул Мерлин и сосредоточенно уставился на меня, ожидая продолжения.

— Так вот, — мне вдруг вспомнился тот звонок от Мерлина после моего возвращения с Алтая, и его корректные расспросы. Тогда я не посчитал нужным ему рассказывать о всех злоключениях, поскольку там фигурировали огнелюды, но теперь, когда Святой Лес с его жителями выходит из тени, можно свободно рассказать обо всем случившемся. — Та тварь, что напала на город, не была одинока. Портал вывел меня в целое логово, где были сотни яиц этих существ.

— И что же вы с ними сделали? — Мерлин старался говорить равнодушно, но нетерпение так и прорывалось наружу.

— Уничтожил гнездо, — ответил я. — А потом в лесу встретил ещё несколько.

— И тоже прикончили?

— Конечно, — кивнул я. — Говорю же, агрессивные они там.

— И это всё? — максимально нейтральным тоном спросил Мерлин, но чуть дрожащий в нетерпении голос его выдал.

— Эти твари не только плодятся как насекомые, — я чуть наклонился к нему, — но ещё и развиваются, подчас принимая способности тех, кого они пожрали.

— Откуда информация? — Мерлин заметно подобрался. Интересно, почему ректор академии так реагирует, словно он имперский безопасник, а не работник образования.

— Раньше там обитало племя огнелюдов, — пояснил я. — Судя по их рассказам, именно Мара натравила на них тех монстров.

— Огнелюды? — Мерлин наморщил лоб, силясь вспомнить, о ком идёт речь.

— Верно, — кивнул я. — Это такие люди с огненно-магической мутацией. Раньше они жили в горах Алтая, до прихода туда Мары.

— То есть, одна из мифических богинь пришла в горы и выпустила там монстров? Но для чего? — подпрыгнули вверх его брови.

— Она собирает или завоевывает народы с магическими мутациями, которые именуют себя потомками богов и живут в резервациях среди волшебных территорий.

— Значит, она готовится к войне с империей, — мрачно кивнул Мерлин.

— В последний раз она пыталась захватить Святой Лес используя княжеских наемников и свои силы.

Ректор с непониманием уставился на меня, но после на его лице возникло понимание.

— Вы там сражались, — уверенно произнёс он.

— И победил, — краешками губ улыбнулся я. — Но сейчас речь не об этом.

— Хорошо, — согласно кивнул он в ответ.

— По вашему живейшему интересу рискую предположить, что вы каким-то образом относитесь к службе имперской безопасности, — произнёс я, и повисла тишина.

— Я в некотором роде отношусь к этой структуре, — после паузы уклончиво ответил Мерлин.

— Отлично! — я широко улыбнулся. — Мне нужно знать, где обитает некий Безымянный, древнее божество, способное манипулировать кошмарами.

Сосредоточенность Мерлина сменилась удивлением и непониманием.

— Честно говоря, я понятия не имею, о чем речь, — развёл он руками.

— Так вы поспрашивайте у своих, — хмыкнул я, впервые пригубив ароматный зелёный чай, — скажите, что для будущего князя Святого Леса.

— Вы так уверены в своей победе? — он с интересом посмотрел на меня.

— Это всё что мне остаётся, — пожал я плечами. — Когда против меня почти все, нет иного выбора, кроме как верить в себя и идти до конца. Даже если в процессе я умру, это не имеет значения.

— Не думаю, что для ваших близких это так, — он тоже пригубил чай.

— Я выбрал опасный путь силы и власти, — пожал я плечами. — И мои близкие это понимают.

Мы немного помолчали, после чего Мерлин внезапно улыбнулся:

— Вы совсем не похожи на императора. В вас не чувствуется той всеобъемлющей подавляющей властности.

— Это потому, что у меня иная цель, — я закинул в рот шоколадную конфету. — Власть лишь способ защитить близких и обеспечить доступ к максимальным ресурсам для меня самого. Если бы был иной путь, попроще, я бы им воспользовался.

— Значит, — начал он тоном преподавателя, который решил подытожить лекцию, — вы не желаете стать императором?

— Если только придётся, — я съел ещё одну конфету. Вкусные, с темной правильной начинкой.

Ректор внезапно подскочил, метнулся к шкафу и вытащил из него графин и бокал для виски. Наполнив его до края жидкостью, по цвету напоминающей чай, он поднял его и сказал:

— Лучший правитель тот, кто не желает власти, — произнёс он и опрокинул в себя бокал, разом опустошив, после чего на его худом лице выступили красные пятна. — Надеюсь, со временем вы не изменитесь.

— Я не планировал становиться императором, — поморщился я, понимая, что если нынешний сгинет, именно на меня повесят эту ответственность.

Вот же! А ведь хотелось просто жить, сражаться и любить, ну и обеспечить безопасную зону для своих, а тут…

Видимо что-то отразилось на моём лице, поскольку Мерлин качнул головой и произнёс:

— Это не только великая ответственность, но и безграничная честь, — но после добавил с лукавой искоркой в глазах: — И императору куда проще стать сильнейшим в мире. В императорской сокровищнице огромное количество могущественных артефактов. А библиотека славится знаниями прошлых правителей, включая первого, самого сильного императора. Говорят, он незадолго до своей смерти несколько дней просидел за свитками, скрупулёзно записывая всё, что знал о магии. Это впоследствии помогло имперскому роду остаться на вершине силы и власти.

А вот это уже интересно. Одного обрывка воспоминания царевича Алексея мне хватило, чтобы повторить пусть и не точь-в-точь технику управления несколькими аспектами одновременно, превращая их в грозное, игнорирующее законы логики оружие.

Что же мог оставить первый император? Я всё ещё не был уверен, что мой обожаемый дед и тот человек имели одну душу, но… я же здесь, так почему первый после своей смерти не мог провернуть нечто подобное? Только причём здесь Хронос?

Мысли, конечно, есть, и картинка в голове тоже, вот только с множествами пробелов, которые при заполнении фактами, могли кардинально всё изменить.

— Это всё интересно, — сдержанно улыбнулся я. — Но я прибыл сюда обсудить другое. На днях в моём особняке состоится небольшая дружеская встреча, на которую я хотел бы вас пригласить.

— А князь Великосибирский будет? — внезапно спросил ректор.

— Ну, вечеринка будет дружеской, — развёл я руками. — А с этим человеком я не знаком.

— Вот как, — внезапно хохотнул Мерлин. — Когда он узнает, что кронпринц провёл званный ужин у него в городе, а его не пригласили…

— А тот факт, что на меня в этом городе на регулярной основе устраивают покушения, норм?

— Это часть жизни любого высокородного, особенно из императорской династии, — отмахнулся ректор. — Не даром же император с семьёй живут в столице и редко покидают стены кремля или Зимнего дворца. А вот званный ужин — светское мероприятие, на которое обычно приглашают тех, кто имеет вес в обществе.

— Хотите сказать, — подпрыгнули мои брови, — если я не приглашу местного князя, то нанесу ему этим оскорбление?

Ректор лишь пожал плечами, всё с той же довольной ухмылкой. Видимо, он не очень жаловал местного царька.

— Тогда, — я хмыкнул, — у меня есть идея.

— Расскажете?

— Если придёте на вечеринку.

— Обязательно, — уверенно кивнул он.

Когда за кронпринцем закрылась дверь, ректор имперской Академии для одарённых постучал пальцами по столу. Вот же ирония, каждый раз, когда они встречались у него в кабинете, ему приходилось лично делать чай.

Ректор с беспокойством набрал номер Светланы, секретаря и помощницы.

«Абонент временно не доступен», а после включился новый автоответчик: «Абонент находится вне зоны действия сети, перезвоните позднее».

Мерлин Анатольевич с беспокойством посмотрел на смартфон и, сбросив вызов, прикрыл глаза. Простенькое заклятие слетело с его уст, и импульс отправился в реальность.

Потекли долгие секунды ожидания, а ответа всё не было.

Ректор нервно застучал пальцами по дереву стола. Он поднялся и нервно заходил по кабинету. Он старался гнать от себя чёрные мысли, вместо этого решил поразмыслить над тем, где может скрываться бог сновидений.

Надо же, один из старших богов не исчез, а остался. Хотя, судя по всему, потерял имя и большую часть сил. Ещё одна угроза, как и Мара. Вот только про повелительницу смерти и холода служба безопасности империи знала и даже разрабатывала средства противодействия её силе.

А ещё армия… Неужели она действительно затеяла войну?

— Попили чайку называется, — проворчал ректор, и в этот момент от Светланы пришёл отклик, слабый, еле ощутимый. Она была жива, но находилась если не на грани жизни и смерти, то где-то рядом.

«Нужно организовать спасательную экспедицию», — возникла первая мысль, наполненная тревогой. Светочка была ему как дочь родная, и нужно было поторопиться. — «Но как? Открыть портал?»

Он даже знает куда именно она отправилась, но…

— Алексей, — решение было не из лучших, но ему нужна была помощь человека, который имел опыт сражения с тварями и мог ориентироваться на их территории.

— Я ещё и до выхода не дошёл, — раздался в телефоне голос, в котором не слышалось ни удивления, ни насмешки, лишь понимание.

— У вас три дня до следующего этапа магических игр, и мне нужна ваша помощь.

— Какого рода?

— Светлана, мой секретарь…

Рядом треснул мир и возник Волкодав.

— И её нужно спасти.

— Верно, — кивнул ректор. — Я лично отправлюсь с вами. — И тут же наткнулся на холодный взгляд кронпринца.

Алексей пристально смотрел на него своими горящими синими глазами, в которых ректор заметил неожиданные искры, какие видел только у императора. Старый дурак! Как сын империи мог не унаследовать властность и силу от таких предков?

— Мне нужно что-то, чтобы найти её, — проговорил Алексей.

— На ней есть моя метка, по ней на месте её можно отследить, — ответил Мерлин, понимая, что Алексей его с собой не возьмёт.

— Что я должен сделать для этого?

— Заклинание отслеживания «Поиск», — на автомате проговорил ректор.

Алексей поднял бровь.

— Ах да, — поспешно спохватился ректор, вспомнив, что у Алексея пока ещё нет академического образования. — Я покажу.

Он поспешно достал листы и начал чертить руны, попутно комментируя.

— Вот это заклинание для поиска на месте, а это, если понадобится реанимация, это для вызова подмоги.

Мерлин метнулся к сейфу и стал доставать оттуда артефакты, которые могли бы пригодиться.

— Хорошо, — кивнул Алексей, пряча магические вещи в пространственный карман. — Готовьте людей, если вдруг мне понадобится поддержка.

Мерлин лишь кивнул, после чего Алексей облачился в чёрные как ночь доспехи, включая голову, и исчез во вспышке портала, оставив ректора, который, кажется, постарел на десяток лет, одного.

Початая бутылка всё так же стояла на столе, и Мерлин уже было потянулся к ней, но отдёрнул руку, как от ядовитой змеи. Сейчас нужна трезвая голова. Сам кронпринц отправился на поиски Светочки, поэтому он не имел права расслабляться.

Подняв трубку, ректор набрал Раскольникова, сильнейшего боевого мага академии.

— Аристарх Бенедиктович, сбор боевой группы. Статус: срочно.

— Принял, — коротко отозвался тот, не задавая лишних вопросов.

— Возможно, придётся отступать, прикрывая гражданских под плотным вражеским натиском. Твари, предположительно такие же, как та, что напала на город и уничтожила торговый центр.

— Принял, — повторил Раскольников, сразу поняв, о чем речь, и положил трубку.

Мерлин опустился на кресло так, словно из неунывающего и одного из сильнейших магов академии вынули стержень.

Он поморщился. Тогда они нашли предположительно яйца тех тварей, и все образцы отправили в Красноярск. С тех пор никаких данных не было. Видимо, придётся отправлять официальный запрос. Та ещё бюрократическая забава.

Он ещё раз взглянул на бутылку и решительно спрятал её в шкаф. Не сегодня.

Вот оно мне надо? Я даже не уверен, что Мерлин мне пригодится в будущем, да и условий я ему никаких не поставил, а сразу отправился в эту… Как бы цензурно выразится? Беспросветную тьму? Или как-то так.

Как только я вышел из портала на том самом плато, где ещё недавно жили мои огнелюды, сразу же ощутил опасность. Причём исходила она, казалось, ото всюду сразу. Словно я стоял не среди пустынных гор, а в самой гуще врагов.

Я огляделся и не спеша создал руну «Поиск». Было непривычно, поскольку это отличалось от того, чему меня обучал Боровик Иваныч, но я справился.

В воздухе завис значок в форме английских «S» и «F», причём это преображение произошло уже после начертания самой руны, что больше смахивала на домик, перечёркнутый сверху вниз.

Буквы задрожали, поплыли и превратились в стрелку-указатель.

«Прямо волшебный навигатор», — подумал я и понял, что званный ужин придётся перенести на окончание игр и провести не в моём особняке, а в моём будущем дворце в Святом Лесу. Да и пригласить всех самых влиятельных людей страны, как минимум разослать всем князьям пригласительные.

Но несмотря на это, времени было в обрез, а потому я нырнул в тень.

Серый мир принял меня прохладой и спокойствием, а ещё здесь не было стрелки-указателя направления.

Решив проверить догадку, я вытащил из теневого плана голову и обнаружил все так же висящую в воздухе стрелочку, светящуюся ровным светом.

Таким образом я отправился в путь, время от времени поглядывая в реальный мир на указатель.

Спустя час я оказался на небольшом плато высоко в горах. Стрелка указывала в саму гору. И ведь сначала меня вело вверх, а теперь вот просто прямо. Интересно.

Подойдя к стене, я положил руку к серому, как и всё в теневом плане, камню, и с удивлением обнаружил, что не могу продавить его. Здесь стояла теневая защита!

Не поверив, я хорошенько ощупал поверхность и с удивлением обнаружил настоящий монолит.

Чувство опасности взвыло, и я резко переместился в сторону. В тот же миг раздался звучный «щёлк», и в стене показалась громадная волчья пасть. Спустя ещё мгновение, ярко чёрная, на фоне серости голова повернулась и посмотрела на меня.

— Р-р-р-р-р, — зарычал монстр, размером, судя по габаритам головы, с небольшой фургон.

«С первого дня в этом мире меня преследуют волки. Что за жизнь такая», — посетовал я на судьбу и с широкой улыбкой создал из тьмы косу. Давненько я волков не давил, а ведь у меня фамилия как у Матроскина, говорящая!

Обратившись тенью, я одним стремительным движением приблизился к твари и взмахнул оружием. Воздух бесшумно рассекло, всё же это была не реальность и не все естественные законы здесь работали, и лезвие почти достигло шеи. Тварь в последний миг что-то почуяла и спряталась внутрь. Интересно, а здесь водятся беляки? Или же… стоп, как вообще волк оказался в теневом мире?

Несколько секунд я стоял, ожидая, когда враг снова появится, но ничего не происходило. Немного подумав, я решил поискать место без теневой защиты, можно было бы конечно ломится силой, но теневой волк может оказаться не одним таким, а сражение — это трата самого ценного ресурса в моей ситуации — времени. Ведь секретарша Мерлина может погибнуть в любой момент.

Спустя долгий час ощупывания камней, я наконец обнаружил место, где рука беспрепятственно проникла внутрь, превращая серую поверхность в дымок.

Нырнув внутрь, я оказался в пещере, точнее в коридоре, уходящем вверх. Здесь всюду были неясные тени, и я полагаю, что в реальности они являлись покрытыми нефтью волками. И их было здесь очень, просто до безобразия много.

Я уверенно, но не ослабляя бдительности, шёл всё выше и выше, и видел, тени содрогались от моего присутствия. Видимо, так они реагировали на указатель, что висел в воздухе и следовал за мной, теперь даже в теневом измерении.

Спустя десяток минут, я вышел в просторную пещеру, и огляделся. Теневого волка нигде видно не было, а само помещение было заполнено мелкими, чуть различимыми тенями.

«Яйца, — догадался я. — Чёртовы 'чужие».

Я вышел туда, где не было крупных теней и одним глазом выглянул в реальность. Стрелочка чётко указывала прямо, и я продолжил путь.

Через неполную минуту я обнаружил несколько десятков теней, лежащих на каменном полу. Вновь взгляд в реальность, и я невольно выругался. Там были люди. Мужчины и женщины, все без сознания. И если я сейчас выйду, чтобы помочь им, то скорее всего начнётся бойня, в которой они не выживут.

Но для чего их сюда притащили, ещё и живых? Хотя… чего это я? Очевидно для чего.

Я с брезгливостью огляделся в реальности. Сотни яиц ожидали вылупления, чтобы волчата смогли вкусить первую в своей жизни живую человеческую плоть.

Чтобы спасти людей, мне нужно сэкономить немного времени, но, если я устрою полномасштабное сражение или что-то в этом роде, придёт теневик, который проигнорирует мои щиты. Эх, надо было Степана с собой взять, было бы в разы проще.

Я хмыкнул. Проще? Серьёзно? Разве это путь к моей цели?

Я резко выскочил из тени и вытащил золотой клинок. Взмах, и вокруг кучки бессознательных тел возникло пространственное искажение. Но не тёмное, как это всегда бывает при использовании соответствующего аспекта, а разноцветное, смазанное, как в той реальности, где я тренировался.

Это свойство клинка я обнаружил в первые же дни пребывания в том странном месте. Через такую стену не пройдёт никакая магия, а вот физические объекты — легко. Поэтому я скастовал ещё несколько защитных барьеров и начал творить маяк. Именно он должен привести группу спасения.

Пока я был занят волшбой, воздух вокруг, который, к слову, был пропитан какими-то миазмами, то ли кошачьей мочи, то ли мокрой псины, словно загустел.

А спустя секунду раздался протяжный вой, к которому в замкнутом пространстве пещеры тут же присоединилась целая орава голосов, сливаясь в один оглушительный рёв.

Резко ударило по мозгам, и люди, что до этого не подавали признаков жизни, за исключением редкого дыхания, застонали и закорчились в муках.

Я сжал зубы так, что показалось, что услышал хруст.

Давление с каждой секундой всё нарастало, а в глазах все плыло.

«Надо спасти», — пришла мысль, вялая и будто не моя.

Руки и веки становились всё тяжелее, а заклинание маяка рассыпалось.

Реальность моргнула и погрузилась во тьму.

Степан сражался. Никогда в его жизни, даже во времена первого императора, ему не приходилось драться за свою жизнь. Даже беляки, смертоносные обитатели теневого мира не могли загнать его в угол. Ну, может, кроме старшего беляка, но та тварь не поворотлива и сражения с ней можно было легко избежать.

Степан, с тех пор как царевич Алексей вернулся со своей тренировки, ни на миг его не оставлял, порой передвигаясь на глубоких слоях теневой реальности, доступной лишь тем, кто принял тьму как единственную стихию и сущность.

Так случилось и в этот раз. Он еле успел нырнуть внутрь портала, но не стал показываться на глаза. Царевич хочет стать сильнейшим в мире, и опека не лучший помощник в достижении этой, безусловно великой цели.

А потом он столкнулся с ними. Угольно черные твари, что немного походили на волков, попытались убить царевича.

Сначала только один. Но потом Степан обнаружил целый выводок этих тварей и решил прикрыть своего царевича из тени, как всегда это делал с первым императором.

Но если раньше против него выступали в основном люди или существа, что мыслили и действовали как людское племя, то эти были другими. Так же они отличались и от беляков, что руководствовались безумной, даже слепой яростью.

Эти же монстры были полуразумны и действовали соответственно. Они были слабее его по одиночке, но сообща твари доминировали и теснили.

Они выпрыгивали из потолков и стен, а зубы и когти удлинялись черными тенями, норовя раскромсать.

Степан уворачивался, убивал и всё равно проигрывал. Внутренний голос уже начал обратный отсчёт до того момента, когда усталость, что постепенно овладевала телом и разумом, возьмёт вверх, и он ошибётся. Фатально.

Внезапно Степан ощутил беспокойство, что раскалённой иглой кольнуло сердце.

Царевич! Он в беде!

Перед глазами сразу же возникли воспоминания из прошлой жизни. Погибшие товарищи, и сам первый император, что безвозвратно ушёл.

Твари окружали его. Весь мир, казалось, пропитался их голодной злобой, а совокупная сила давила, заставляя отступать и бояться. Вот только он, Степан, теневик первого императора, не из тех, кто сдаётся.

— Видимо, пришло моё время, — он горько усмехнулся. — Надо же, пройти войну с богами и вот так…

Мотнув головой, Степан сконцентрировался и вспыхнул тьмой.

Реальность теневого плана загудела, застонала от его присутствия, как и твари, что заскулили и попытались сбежать в реальность. Вот только кто им позволит?

Его глаза вспыхнули двумя красными огнями на черном пятне, что теперь заменяло ему лицо, да и сам он теперь больше тень, чем человек. Тело, сотканное из тьмы, пульсировало мощью, которая требовала выхода, и твари как раз стали идеальными мишенями.

Черные путы вырвались ото всюду и связали теневых волков. Твари попытались вырваться, но тщетно.

Ладонь Степана сжалась, а вместе с ней и путы, отчего волки превратились в фарш.

Теневик с удовлетворением кивнул, он бы ещё и улыбнулся, если бы имел лицо.

Шаг, и вот он оказался в просторной пещере со множеством тусклых маленьких тёмных огоньков жизни.

«Детёныши», — отметил про себя Степан и ринулся к одной единственной важной тени, что сейчас медленно оседала на каменный пол.

— Царевич! — позвал он.

Но ответа не последовало.

Попробовать вытащить его в реальность? Вот только, не станет ли хуже? Сейчас он, Степан, в своей среде… Хотя куда уже хуже⁈ Остаётся только…

Я выругался и схватив Степана за руки резко дёрнул на себя, вывалившись из теневого мира. Вот только руки, что держали Степана, так и остались там, внутри.

Я попытался дёрнуть сильнее, но ничего не вышло. Он словно утопающий в болоте… Казалось, чем сильнее я тянул, тем крепче тень сжимала его своими тисками.

Рядом возникло чужое присутствие, и я резко обернулся, готовый взорваться смертоносной магией. Но это оказался Раскольников.

Его цепкие и холодные глаза смотрели так, будто ему всё было очевидно.

— Вы знаете, что делать? — без прелюдий спросил я, и в этот момент появилось ощущение обратного отсчёта. — Скоро, совсем скоро мой товарищ умрёт.

Я с силой стиснул зубы так, что челюсть заныла.

— Он стал Повелителем тени, — произнёс Раскольников, а его голос показался каким-то пустым.

— И⁈ — с нетерпением поторопил его я, не отпуская рук Степана.

— Повелитель тени даёт краткосрочное усиление теневику. Я читал об этом в одной книге по теневой магии. Теневик меняет сущность человека, на тень. Теперь ваш друг останется там, станет вечным жителем глубоких слоёв тени.

— Что за бред, — прошипел я.

— Извини, парень, — мне на плечо опустилась лопатообразная ладонь. — Он сделал выбор, и ты должен уважать его. Твой друг пожертвовал собой ради тебя, теперь твой святой долг — хранить его дар.

К горлу подступил ком. Секунды утекали сквозь пальцы, а вместе с ними руки Степана становились легче, видимо в конце он должен был превратится в обычную тень, что человек отбрасывает на солнце.

Я шумно задышал. Снова. Сначала Боровик Иваныч, теперь Степан. И пусть я не особо успел сблизиться с этим молчаливым человеком, но он пожертвовал собой ради того, чтобы я достиг своей цели.

— Нет, — произнёс я.

— Что нет? — удивлённо спросил Раскольников.

— Я сказал: нет!!! — взревел я и направил через свои руки всю свою силу, что была во мне.

Я не знал, поможет это или нет, но это не значит, что я буду спокойно смотреть как он умирает!

Аристарх Раскольников, цепной пёс императора, что когда-то давно смог одолеть жадную до золота Бабу-ягу, одну из ближнего круга самого Чернобога, а ныне ушёл на покой и преподавал науку войны студиозусам имперской академии одарённых, смотрел на странного беловолосого юношу, одарённого магией сверх меры, и думал о том, что в столь юном возрасте никто не должен переживать таких испытаний.

Сначала он смог в одиночку, или почти в одиночку, проникнуть в логово волшебных кровожадных тварей, затем, будучи одурманенным ментальной атакой, это Раскольников сразу заметил по специфичным следам на аурах как парня, так и спасённых людей, скастовал, как выражается молодёжь, сложнейший маяк! А ведь это место отлично защищено от пространственной магии, при этом ощущение возникает такое, будто это естественный фон, а не чья-то злая воля.

Но это решительно невозможно! Слишком осмысленно распространялась энергия, что мешала пространственной магии. Впрочем, Алексей, этот непонятно откуда взявшийся уникум, без труда проигнорировал этот факт, сначала создав маяк, благодаря которому держался ещё и портал, а после легко телепортировался по пещере.

А потом это… Теневик отдал не просто жизнь, но свою суть и посмертие ради этого парня. Алексей… Недаром в народе говорят, подобное притягивает подобное, так и здесь: невероятный человек, и дела вокруг ему под стать. Да взять хоть это логово посреди Алтайских гор! Как эти твари умудрились так расплодиться, да ещё и на территории империи? Куда этот недоделанный хан вообще смотрит? Такое прошляпить у себя под носом! Или он засиделся на своём троне и забыл про обязанность охранять и оберегать свои земли как от врага внешнего, так и внутреннего?

Было очевидно, что теневик не выкарабкается. Очевидно во всяком случае для него, умудрённого опытом мага. Но только не для Алексея. Видимо молодость не позволяла ему трезво взглянуть правде в глаза, а потому он упрямо взревел:

— Нет!!!

— Что нет? — удивлённо спросил Раскольников, стараясь не выдать ни голосом, ни лицом, сочувствия.

Сильные люди обычно этого терпеть не могут, а Алексей относился именно к этой категории, иначе они бы здесь не встретились при таких обстоятельствах.

— Я сказал: нет!!! — раненым зверем взревел Алексей, после чего его руки замерцали разноцветными искрами.

Аристарх мгновенно узнал эту силу, и пазл в голове сложился. Белые волосы, горящие синим глаза, неудержимый талант в волшбе и искры от множества аспектов, что сейчас сливались в одну бурную реку силы.

Вот только что он делает?

Аристарх вгляделся в потоки силы и с ужасом и восхищением осознал: кронпринц отдаёт свою силу теневику, которого уже невозможно было спасти.

Он перевёл взгляд на лицо, что до этого источало упрямую уверенность в своих силах. Теперь же, смертельная тень и бледность поселилась на некогда молодом лике сына империи. Морщины прорезали лоб и располосовали щёки, глубоко засев под глазами.

— Остановись! — закричал Раскольников. Он не мог позволить ему умереть! Ему этого потом не простят, да что там, он сам себе этого не простит! — Ты умрёшь!

Алексей скосил на него глаза, которые стали пылать ещё ярче прежнего и медленно с уверенностью бессмертного произнёс:

— НЕТ.

Аристарх моргнул, словно его оглушили, а в голове пронеслось воспоминание и слова его наставника: «Пока человек не сдаётся, он сильнее своей судьбы. А сила — есть основа этого мира».

— Ты безумец, — охрипшим голосом произнёс Аристарх и схватив сына империи за руки направил свою энергию в его тело. Тот заметно расслабился и, не оборачиваясь, кивнул:

— Спасибо.

— Должен будешь, — у Раскольникова было много энергии, но даже так он ощущал, как быстро пустеет резерв. Если у него так же, то какой у Алексея объём источника сейчас? Что за монстр? А ведь ему ещё и двадцати нет.

— Сочтёмся, — хмыкнул кронпринц, и в этот момент откуда-то издали раздался волчий вой. — Кажется, передышка скоро закончится. Поторопимся, — верно расценив ситуацию, произнёс кронпринц.

— В смысле? Куда же ещё… — недоумённо спросил Раскольников и охнул, от того, как из него будто промышленным пылесосом начали высасывать силу.

Я ощущал как через меня будто раскалённой лавой текла чужая могучая энергия. Казалось, что каждая клетка тела стонала от обжигающей боли, но я терпел. Если бы не Степан, твари бы просто сожрали меня, навсегда лишив возможности увидеть Зевану, подарить жителям Святого Леса новую жизнь в составе империи и многое, многое другое. В том числе и стать сильнейшим. Возможности, которые я не упущу, только благодаря жертве Степана. Как говаривал дед: если болит — значит жив. А коли живой, так терпи, не девка ведь.

Я мысленно ухмыльнулся. Если первый император и мой покойный дед действительно одно лицо, то как же я буду счастлив вновь с ним увидеться и поговорить. Близкие люди уходят, с этим ничего не поделаешь, во всяком случае, если ты не самый сильный в мире маг.

Я поднажал, усиливая напор и почувствовал, как пальцы стали неметь, словно на морозе. Через какое-то время я уже не мог сказать, сжимают ли мои руки запястья Степана или нет, поэтому пришлось потратить каплю энергии, чтобы заглянуть в тень.

В этот миг вой повторился, но уже куда ближе, чем хотелось бы, а в источник вернулся Аспид: «Волчица. Гигантская. Она игнорирует лёд. Даже активной магии не использует, просто идёт напролом. А ещё, кажется она искривляет пространство, поскольку такая туша физически не могла бы протиснуться по этому проходу».

«Сколько у нас времени?» — уточнил я.

«Секунд сорок, не больше».

Я скрипнул зубами. Можно было бы отправиться в тень, но тогда у меня не получится полноценно вливать силу в Степана. Что же делать? Ещё и Раскольников сильно ослаб, сейчас, когда между нами есть энергетическая связь, я это отлично чувствую. Можно использовать артефакты, которые мне дал ректор, но у меня, во-первых, заняты руки, а во-вторых, там нет ничего такого, что могло бы остановить магический живой танк на четырёх лапах.

Тогда что? Что мне делать?

Отчаяние. Именно это чувство должно было посетить меня в этот момент, но я усилием воли не позволил разуму уйти в рефлексию, как говаривал дед: «слезами горю не поможешь, а помочь может дело. Оно всегда к месту».

Дело… что-то в этом было… но что?

Я тряхнул головой и сосредоточился, абстрагируясь от боли и надвигающейся опасности.

Что я сейчас могу? Думать и всё. Магия, как и руки заняты. А если взять за основу, что мысли материальны? Было такое выражение в моём немагическом мире, а что же здесь? Реальность, что наполнена волшебством и ожившими как светлыми, так и кошмарными сказками, имеет ли хоть какие-то ограничения? Все эти волшебные алфавиты, ключ-слова, артефакты, классы с их рангами, у которых зубодробительные названия, что это в сути своей? Ограничения и костыли? Руки, которых всего две.

Мысленно я потянулся к золотому клинку. Его я ощущал столь же чётко, как собственные конечности, а потому решил начать с него. Пусть я смогу только пошевелить пальцем, а как говаривал дед: «кто идёт, тот придёт», коротко, но чертовски верно!

Я не направлял энергию, поскольку не мог выделить и капли из общего потока, но сам клинок таил в себе силу, и она мне была нужна. Я представил, как клинок, находясь в беспросветной тьме пространственного хранилища, откликнулся на мой зов и появился перед глазами.

Вот только ничего не произошло. Совсем. Сколько бы я не звал, как бы сильно не представлял — всё тщетно.

А потом на голову, плечи и вообще всё тело опустилась удушающая тяжесть. Казалось, что воздух превратился в воду, а я оказался на самом дне на глубине десятков метров.

— Это что за… — захрипел за спиной Раскольников.

Его слова потонули в разъярённом рёве, в котором была не только невероятная мощь, но и почти человеческая печаль. Так мать оплакивает своих детей и собирается отомстить убийце, безжалостно и в особо жестокой форме.

Я тяжело задышал, но ни на миг не остановился, вливая свою силу в Степана, параллельно призывая клинок без использования магии напрямую.

Через несколько долгих секунд за спиной раздался грохот и истошный рык. Мать уничтоженного мной выводка пожаловала.

— Для меня честь, умереть рядом с кронпринцем империи, — внезапно поделился со мной Раскольников

Кронпринц? Это что-то новенькое. Не то чтобы мне это было по душе, но и отторжения слово не вызывало.

Или меня уже так называли?

Мысли путались, а глаза норовили закрыться. Нужно срочно что-то сделать, вот только, если я отпущу онемевшие руки, то безвозвратно потеряю своего верного теневика, но если я продолжу так стоять, эта тварь разорвёт нас и всё будет конечно.

— Как эта тварь стала такой сильной? — внезапно раздался знакомый голос ректора. Конечно! Портал ведь всё это время оставался открытым.

— Мне-е… ну-жен… толь-ко… он, — внезапно раздался прерывистый голос, больше похожий на лай. — Ос-таль-ные мо-гут…уй-ти.

Это было так неожиданно, что я даже обернулся. Тварь могла говорить!

Нет, конечно, можно предположить, что она оборотень, как моя супруга, но сама речь была такой, будто она совсем недавно её освоила. Огнелюды говорили о появлении именно тёмных волков, а не потомков богов и иже с ними. Значит, она научилась. Так как эти существа поглощают чужие способности, они обрели речь.

Вот же… кажется ситуация сложнее, чем я думал. Как только выиграю магические игры, отправлюсь сюда. Нужно выжечь на корню этих тварей, пока их совокупная мощь не вырвалась за границы гор и не превратилась в трагедию для жителей империи. Но для начала нужно выжить здесь и сейчас.

— Ты верно с ума сошла, — хмыкнул уверенным голосом Мерлин Анатольевич и без лишних прилюдий воскликнул: — Огни Авалона!

Реальность дрогнула и поплыла, а спустя секунду я оказался на средневековой крепостной стене.

— Не переживай за своего товарища, — услышал я голос Раскольникова, что стоял теперь рядом. — Мы в иллюзии. Ректор не силён в боевой волшбе, но иллюзии у него получаются на высшем уровне. Даже такой сильный монстр не сможет быстро вырваться отсюда.

Я кивнул и закрыл глаза, сосредоточившись на передаче силы.

Дочь великой матери, что получила имя «Тёмная смерть», находилась в замешательстве.

Сначала она почувствовала бесконечные страдания от гибели своих детей, а потом, когда она явилась отомстить, то оказалась непонятно где.

А ещё, здесь был тот самый, образ которого знало каждое дитя великой матери. Он — враг и он должен быть поглощён.

Именно так. Великая мать при той же бойне, что устроил враг, принюхалась к его следам и что-то такое в них нашла, после чего изменила приказ с убить, на поглотить. Сила, что таилась во Враге, необходима их роду, чтобы вознестись в пищевой цепочке в этом мире. И вот ей, Темной смерти, выпал уникальный шанс, а она непонятно как оказалась на затянутом тумане поле. Вдали, тускло мерцали огни.

Темная смерть логично рассудила, что именно там выход или же те, кто может стать её добычей.

Вот только сколько бы она не бежала, как бы сильно не ускорялась, огни оставались вдали, будто она была неразвитым щенком, а старшие сестры над ней потешались.

Но ведь она давно уже не такая! Она — избранная самой Великой Матерью, одна из немногих получившая Имя!

Тёмная смерть зарычала, после чего набрала полную грудь воздуха и задрала голову.

Вой, наполненный её силой и яростью, заполнил окружающий мир, и тот стал меняться. Миг и туман исчез, а перед ней оказались не сами огни, а громадная серая скала странной формы, на которой стоял ОН, их враг.

Тёмная смерть согнула лапы, оголила клыки и рванула вперёд. Миг и вот она уже бежит по отвесной скале, словно это была обычная земля.

Секунда, и её пасть смыкается на голове врага и… ничего. Она не ощутила приятного влажного хруста, свежей крови и главное — новой силы. Которую она смогла бы передать следующим детям. Всё что получила Тёмная Смерть — лишь пустота. Она оказалась на вершине этой странной скалы совершенно одна, и нигде не было видно ни одной живой души.

Её разум пусть и намного превосходил рядовых членов стаи, видимо не был достаточно силен для того, чтобы понять происходящее, а потому она завыла в бессильной злобе. И в этот вой Тёмная смерть вложила все свои силы. Не было никакой идеи, лишь концентрированная ярость.

После этого реальность внезапно начала трещать, а потом со всех сторон возникли трещины.

Тёмная смерть испугано оскалилась и зарычала. Но, как ни странно, метаморфоза с миром никак её не коснулась.

Раздался глухой щелчок, и поля, скала и огни, осыпались со звоном разбиваемых по весне сосулек.

Тёмная смерть увидела одного из двуногих, который тяжело дыша, опирался о стену пещеры, и ещё двоих, что не сдвинулись с места с последнего раза, когда она их видела.

«Это был обман? — возникло озарение в голове Тёмной смерти. — Нужно поглотить их всех, чтобы сделать стаю намного сильнее! Но начать нужно с врага».

Тёмная Смерть изготовилась к молниеносному прыжку, вот только перед двуногими мелькнула золотая молния, и она замерла. Всё её тело, вопреки воли хозяйки, не способно было даже шевельнуться. Потекли секунды и вот, она уже несётся со всех ног по лесу не ведая куда и зачем, лишь бы подальше от того места.

«Почему я убегаю?» — пульсировала в разуме одна единственная мысль. Не было ни страха, ни паники, лишь непонимание и растерянность.

Всё произошло внезапно. Причём я даже успел разозлится, как это обычно бывало.

Выход оказался прост и одновременно сложен. Первое, не стоило взывать к клинку. Каким бы он ни был замечательным, он всё равно оставался оружием, инструментом, не более. А второе… надо было прислушаться к себе. К тому самому голосу, что подсказывал мне в самом начале моего появления в этом мире, и потом ещё ни раз выручал, а я, в гордыне или глупости, совсем позабыл о нём.

Так вот, мой подход был в корне не верен, я буквально ни с той стороны брался за нож, пытаясь достичь хирургического разреза.

Как говаривал учитель по магической философии в академии магии, или как этот предмет называется, так вот, магия — всюду, мы буквально дышим ей. Если соотнести эту аксиому с законами физики, то можно сравнить волшебство с атомами. Всё в мире состоит из них, но между одними есть прочные связи, те что формируют плотные объекты, а между другими эти связи практически не ощущаются. Так вот, первый тип волшебных частиц, пусть так будет, мне не интересен, возможно когда-нибудь в будущем у меня получится манипулировать устойчивыми связями, но пока стоило попробовать со вторыми.

Я не знал, получится или нет, но внутренний голос подсказывал, что я мыслю в верном направлении.

В итоге, всё случилось как-то само, стоило мне потянутся не к мечу, а к разлитой вокруг него силе. В тот же миг меня затопила эйфория. Я оказался посреди бесконечного бушующего океана, который в любой момент готов был захлестнуть и утопить меня своей необузданной изначальной мощью.

Клинок вылетел из пространственного кармана, и я уже хотел было направить его на тварь, но случилось невозможное. Существо, от силы которого было трудно дышать, стало стремительно удаляться от нас. Я не смотрел, но отчётливо чувствовал это.

— Ушла, — обескураженно произнёс Мерлин Анатольевич.

Затем я почувствовал, как голова стала кружиться, а всё тело будто прострелила невероятная слабость. Та власть, которую я ощущал всем своим естеством, ушла, а на её место пришла беспомощность и… кромешная тьма.

Когда я очнулся, перед глазами был белый потолок. Всё тело ощущалось как сплошной синяк, а сил не было даже чтобы пошевелить пальцем. Несмотря на состояние, я медленно повернул голову, чтобы осмотреться. Светлые стены, на прикроватной тумбе какой-то аппарат явно медицинского толка.

Значит, я в больнице или лазарете. Рядом послышались шаги и удивлённый голос:

— Очнулся, с таким энергетическим истощением вообще не живут.

— Степан, — выдавил я из пересохшего горла. — Как он?

— Второй пациент? — понятливо кивнул мужчина лет сорока, что сел на поставленный рядом стул, чтобы я мог его видеть. — Жив. Правда теперь бездарный. Совсем, — безразлично ответил собеседник, видимо врач, и помог мне сесть на кровати.

Я жадно припал к протянутому гранёному стакану с водой и тут же закашлялся.

— Не стоит торопиться, — покачал он головой. — Вам нужно отдыхать.

— Что значит бездарный? — спросил я, когда смог нормально говорить.

— То и значит, — пожал он плечами, а его лицо не выдавало ничего кроме скуки, — больше не одарённый.

— Но он жив и цел? — продолжал я допытываться.

— Всё так, — кивнул он. — Кстати, меня зовут Всеволод Акакиевич Сорокин, я главный врач имперской клинической больницы имени Викентия Викентьевича Вересаева русского писателя, переводчика и врача. Автора знаменитой автобиографической книги «Записки врача».

Я с непониманием посмотрел на него, а тот впервые за наш разговор проявил эмоции, тяжело вздохнув:

— Ваш друг в медикаментозной коме, ему нужна неделя на восстановление работоспособности тела. Вам — как минимум две и никакой магии. В противном случае, ваша участь может быть даже хуже, чем у теневика.

Я криво улыбнулся:

— Сколько я здесь?

— День.

— Скоро мой бой, — задумчиво произнёс я, прислушиваясь к себе.

— Ваш источник — на последнем издыхании. Стоит надавить, и он рассыпется, а вместе с ним и вы сами, — качнул он головой, впрочем, в его голосе я не слышал никаких предостерегающих нерадивого молодого пациента ноток.

— Вам словно всё равно, — не удержался я от любопытства, параллельно размышляя, чем теперь занять Степана. Он ведь провёл почти всю сознательную жизнь в теневом мире, а магия была для него вторым воздухом. Нужно его чем-то занять и я, кажется, даже знаю, чем конкретно.

— Это не совсем так, — покачал головой главврач, — просто я наслышан о ваших подвигах, особенно последнем.

— Победа в дуэли? — честно говоря, я даже не запомнил фамилии того световика.

— Точно, — кивнул он. — Тогда вы тоже были на последнем издыхании, а потом резко перевернули рисунок боя и победили. Поэтому я не удивлюсь, если вы снова выкинете нечто подобное. Но как врач, могу вам сказать одно — магия сейчас вас убьёт.

Я несколько секунд поразмыслил над этим, после чего посмотрел на врача. С сединой висках, гладко выбритый, с водянистыми равнодушными глазами и резкими, но тонкими чертами лица.

— Вы говорите о моём источнике, я всё верно понял? — уточнил я, а в голове уже начал складываться план, целиком и полностью состоящий из белых нитей.

Тот с подозрением посмотрел на меня и, медленно кивнув, предупреждающе произнёс:

— Волшебные вещи тоже работают от источника, во всяком случае по-настоящему мощные. А предназначенные для смертных вам не помогут в бою.

— Благодарю вас, Всеволод Акакиевич, я обязательно последую вашему совету касательно магии, но мне нужно встать на ноги сейчас.

Тот долгим взглядом смотрел на меня, после чего молча пожал плечами.

— Дело ваше. Крепость вашего тела говорит о том, что какое-то время вы прибывали в ранге Оруженосца и достигли определённых успехов в физическом развитии. Вполне возможно у меня получится восстановить вас за один направленный сеанс, но должен предупредить, — он вздохнул, словно на его плечи легла тяжёлая ноша, — за возможные негативные последствия ни я, ни клиника ответственности нести не будем.

— Огласите пожалуйста весь список, — хмыкнул я.

Отчего-то его напускное равнодушие меня развеселило. Ведь очевидно, что врачу не всё равно, вон как щека дёрнулась от моей улыбки.

— Если ослабленный организм не выдержит концентрированной жизненной энергии, пусть и пропущенной через специализированную магическую руну, то у вас могут начаться осложнения и может даже наступить летальный исход. Ваша торопливость может привести к тому, с чем не справилось истощение.

— Я крепкий, — я стёр ухмылку с лица. — Прошу доктор. У меня мало времени.

— Но вы всё равно не сможете выступить на магических играх, — с плохо скрываемым раздражением произнёс он.

— Это уже моё дело, — качнул я головой.

Главный врач имперской больницы имени писателя, которого, по всей видимости чтил и чьи книги, или книгу, читал, несколько секунд смотрел на меня, после чего вздохнул и открыл небольшую чёрную папку. Та всё это время лежала у него на коленях. На свет появился лист бумаги и ручка:

— Подпишите, отказ от претензий.

Я с любопытством пробежался глазами по документу и с удивлением перевёл взгляд на Всеволода Акакиевича. В документе были уже заполнены мои данные: дата рождения, что я выбрал себе при получении имперского паспорта, ФИО, номер серия паспорта и дата выдачи, и даже место проживания.

— Это Мерлин Анатольевич заполнил, — заметил моё удивление глав врач. — Он сказал, что этот документ мне понадобится, как только вы очнётесь.

— Кажется, я становлюсь предсказуемым, — покачал я головой.

— Всё что мы знаем, это то, что вы сегодня отправитесь в столицу. Но каким образом вы собираетесь сражаться с одним из фаворитов магических игр, а он на минуточку одарённый геомант в десятом поколении?

— Власов, — кивнул я, — читал. Славный род, во всяком случае в исторических сводках.

— Наследник главной ветви рода не просто одарённый геомант, он — настоящий монстр боевой геомантии. Светлаков, с которым вы сражались, ему и в подмётки не годится.

И всё же этот главврач переживает. Не очерствел с такой работой, молодец. Таких бы людей побольше, глядишь, и мир бы стал чище и лучше.

— Я от всей души благодарю вас, но у меня нет ни единого шанса избежать этой драки, — улыбнулся я.

— Тогда, — Всеволод Акакиевич тяжело вздохнул, — вам лучше поразить нас всех до глубины души и победить с повреждённым источником.

— Так и будет, — уверенно произнёс я, хотя на деле совсем не понимал, что буду делать.

Нужно было время, а его, как обычно, было в обрез. И меч не поможет, чтобы им воспользоваться, нужен источник. Вот же…

Я с трудом подавил мысленную ругань, которая всё равно не поможет в сложившейся ситуации.

— Тогда я начну, — вздохнул главврач и простёр надо мной руки.

Несколько неуловимых движений пальцами и вот, над моей кроватью возникла изумрудная печать размером примерно с меня самого.

— Активация, — произнёс он и печать, что пульсировала аспектом жизни, словно бьющееся живое сердце, резко опустилась на меня, молниеносно впитавшись в кожу.

Секунда, вторая, третья и ничего.

— Я что-то ничего не чув… а-а-а-а… — слова утонули в крике, что вырвался у меня прямо из самого нутра.

Казалось, меня засунули в гриль и неспеша проворачивали на вертеле, аки ту курицу, что вместо ответственной работы по несению яиц в курятнике, целыми днями только и делает, что загорает.

Шутка вспомнилась смешная, а вот ситуация, в которой я оказался, была страшной.

Усилием воли я сцепил зубы и теперь вместо сдавленного крика, из меня вырывался звериный рык. И я с силой вцепился в матрас.

— Немного ещё, — всё это время успокаивающе приговаривал Всеволод Акакиевич.

Его пальцы шевелились, словно у кукловода, дёргающего марионетку за нити, а по его лицу градом катился пот.

Мгновения тянулись в бесконечных муках, и всё что я мог — это терпеть. Никогда ещё в этом мире мне не было настолько больно, видимо раньше, даже до прямого использования аспекта жизни, он пассивно помогал мне, а вот сейчас… Сейчас я был наедине с этим адом, но это ничего не значило. Я всё равно не сдамся и достигну своей цели.

Я упрямо подавил очередной вопль и крепче, хотя куда ещё, схватился за матрас, ощутив, как ткань в руках начала расползаться. Я смогу. Женщины рожают, а я мужик в конце концов. У меня получится.

А потом всё кончилось. Точнее, я не был в этом уверен, поскольку потерял сознание.

Когда я вновь пришёл в себя, то Всеволода Акакиевича в моей индивидуальной палате уже не было. Я прислушался к себе и с удовольствием отметил, как всякий намёк на боль или разбитость исчез, хотя теперь я наконец-то ощутил последствия спасения Степана. В глубине сердца, там, где всегда ощущалась живая и могучая энергия, что омывала мой организм всякий раз, когда мне требовалась магия, теперь зияла пустота.

«Скоро моя дуэль, и нужно поторопиться», — подумал я и вдруг понял, что не могу даже призвать свою броню.

Поискав взглядом одежду, сам я был в одном халате в синюю полосочку, и ничего не найдя, я поморщился. Была бы магия, такая плёвая проблема решилась бы щелчком пальцев, а так, придётся вспоминать как я прожил длинную жизнь без всякого волшебства. И вполне неплохую, и даже успешную.

Найдя кнопку вызова медперсонала, я дождался прибытия миловидной медсестры и попросил одежду.

Девушка, не старше двадцати пяти, лучезарно улыбнулась.

— Я за вас на играх болею, даже деньги поставила на ваше чемпионство! — поделилась она, протягивая мне пакет с одеждой.

— Обязательно, — кивнул я с лёгкой полуулыбкой.

Разум же в это время работал на пределе возможного, чтобы понять, как именно мне победить того, кто сильнее световика. А световик, к слову, был совсем не слабак!

Видимо у меня на лице отразилась бурная мыслительная работа, поэтому девушка пожелала мне удачи и поспешила оставить меня наедине со своими мыслями и планами.

Облачившись в чёрные джинсы и того же цвета футболку с тонкой вязанной кофтой, я поспешил на выход.

За дверями палаты меня встретила самая обыкновенная платная клиника, во всяком случае в моём мире они выглядели именно так. Светло-розовые стены, паркетный пол и улыбчивый персонал.

— Подскажите, как пройти до гардероба? — поймал я одну из проходящих мимо женщин в облегающем халатике.

Она была тоже миловидной, но постарше и в красивых роговых очках, а-ля восьмидесятые.

— Конечно, я вас провожу, — дружелюбно отозвалась она и зашагала вперёд, заманчиво виляя бёдрами.

Я тряхнул головой. Видимо слишком большая доза аспекта жизни, так как организм сейчас не способен на магию, повлияло на либидо.

В следующий момент я поймал себя на том, что на автомате обращаюсь к источнику и хочу открыть портал к жене.

Я потряс головой, и услышал ласковый тревожный голос:

— С вами всё в порядке?

— Д-да, — я запнулся, но, взяв себя в руки, произнёс уверенно, насколько вообще это было возможно, когда в штанах тесно: — Показывайте дорогу.

— Конечно, — она белозубо улыбнулась, а я постарался не смотреть на неё.

Несмотря на наглухо закрытый почти до подбородка белый больничный халат, внушительная грудь никуда не делась, даже наоборот, сильно и заманчиво выпирала.

Всё же, добравшись до гардероба, я назвал свою фамилию и мне выдали смартфон и куртку. Мой любимый пуховик оказался весьма тонким, когда я вышел на улицу. М-да, видимо аспект жизни, куда сильнее влиял на мою жизнь, чем мне казалось раньше.

Вернувшись внутрь, я набрал номер Мерлина.

— Уже на ногах? — вместо приветствия спросил он.

— Нужен портал в Красноярск, — я тоже не стал тянуть.

— Ты в холле клиники?

— Да.

— Тогда выходи на улицу, я тебя заберу.

Я открыл двери, но вместо зимы передо мной оказался рабочий кабинет Мерлина.

— Проходи, не стесняйся, — позвал он.

— Да я и не думал даже, — хмыкнул я и шагнул внутрь, на ходу снимая куртку.

За спиной погас портал, а я присел в кресло, и мы несколько секунд молчали.

— Чай? — первым нарушил тишину ректор.

— Не откажусь, — кивнул я. — Как ваша секретарша?

Ректор замер, будто в нерешительности, и смущённо произнёс:

— С ней всё хорошо. В шоке только, как и остальные люди.

— Хорошо, — я довольно улыбнулся.

Ещё по прошлой работе у меня всегда было чёткое разделение на служивых и гражданских. Работа первых — защищать жизни вторых, за это им и платят. И не важно, патрульная служба полиции или дознаватель, смысл один — защита людей, а уж какой ценой… Такая служба и долг, и дерьмо случается.

— Вы не вините меня? — разлил он из чайника ароматный напиток.

— За Степана? — тут же понял я о чем речь. — Нет конечно. Он исполнял свой долг, защищая меня, я же, свой — спасая граждан империи от монстров. Вы тут не при чём.

— Ну если бы не я, вы бы туда не полезли, — скривился ректор.

— Тогда погибли бы люди, — качнул я головой. — Мне нужно несколько артефактов для неодарённых, место для тренировок, желательно закрытое от посторонних глаз, и портал до Красноярска, желательно к стадиону.

Ректор выслушал и сосредоточенно кивнул:

— Артефакты для вас я подберу сегодня же и доставлю на место тренировки. Портал тоже сделаю по новому вашему запросу, — он вдруг замялся и спросил: — Вы будете сражаться той странной силой, которой отпугнули ту тварь?

Я вздохнул.

— Кто знает?

И я не кривил душой. Честно говоря, понятия не имею, смогу ли повторить тот фокус и, если получится, то как долго смогу удерживать?

В общем вопросов было много, а ответ на них один и не самый лучший перед ответственным боем — проверка на практике.

Место, куда мы отправились после чаепития, оказалось мне знакомо. Именно здесь я начал проходить вступительные испытания в академию. В тот день меня неизвестная сила переместила недалеко от тёмного волка, что напал на город, и пришлось сражаться.

Я поморщился от нахлынувших воспоминаний. Действительно, необходимо разобраться с этой напастью, пока она не превратилась в нечто неистребимое.

Необходимость разбираться с темными волками, Безымянным, недругами царевича Алексея, которые отправили его на тот свет и которые обязательно узнают о чудесном «воскрешении» кронпринца, и моими личными тайными недоброжелателями… всё это отнимало время и силы. А главное, не было уверенности, что это помогало росту силы. Одно дело сражаться с противниками, особенно если они сильнее тебя, и совсем другое, постоянно оглядываться и уворачиваться от подлых ударов из-за угла.

— Вам что-то нужно? — Мерлин вывел меня из задумчивости.

— Манекены, — немного подумав, озвучил я необходимое.

— Этого добра у меня в избытке! — обрадовался Мерлин и щёлкнул пальцами.

Где-то сбоку раздались хлопки и на арену ровным строем вбежал десяток гуманоидных марионеток, предположительно из светлого дерева.

— Это мои творения! — с гордостью произнёс ректор. — В них заложены самые новейшие разработки магической артефакторики.

Я с недоверием посмотрел на големов.

— А что будет когда…

— Ничего страшного, — он словно прочёл мои мысли. — Даже если вы их все разломаете, они позже сами восстановятся.

— Точка респауна, — хмыкнул я.

— Что? — он с недоумением посмотрел на меня.

— Это я так, — качнул я головой. — Рассказывайте, как ими пользоваться.

— Здесь всё просто: вы называете число, и марионетка активируется. Затем озвучиваете нужную вам команду.

— Какие есть варианты?

— Защита, нападение и бытовой режим, но последний ещё не доработан, к сожалению, — Мерлин грустно вздохнул.

А мне представились картины киберпанка, где мир наполнен роботами, что трудятся во всех сферах, а всё это закончится восстанием скайнета.

— И ещё, — продолжил Мерлин, — марионетки не способны действовать за пределами арены. Здесь особое магическое поле, что позволяет им действовать.

— Как рыбам вода? — спросил я и отложил восстание машин на неопределённый срок.

— Всё так, — вздохнул ректор. — Мы пытаемся исправить этот критический недостаток, но пока безрезультатно.

«В следующей жизни стану разработчиком волшебных роботов и мехов», — пришла неуместная мысль, ведь я не планировал умирать, совсем. Даже старость, я был уверен на сто процентов, можно победить с помощью магии. А когда я стану достаточно сильным, то смогу отправиться по другим мирам путешествовать и жить мне не надоест.

С этими светлыми мыслями я произнёс:

— Первый. Защита.

Марионетка, что до этого напоминала обычного истукана, вспыхнула синим и сделала несколько шагов вперёд, выходя из ряда своих собратьев.

Голем задрожал и вокруг него возникла голубая плёнка защитного кокона.

— Внутри марионетки заложено несколько заклинаний, которые реагируют на голосовые команды, — тут же с жаром пояснил ректор.

— А как же он понял, что должен выйти вперёд? — с любопытством спросил я.

— Это первичная команда активации, — с видимым удовольствием творца рассказывал он о своём детище. — Когда марионетка включается, она по голосу определяет местоположение командующего и направляется к нему, не доходя десяти шагов.

— Это восхищает, — кивнул я и по-новому взглянул на ректора.

Мало того, что он управляет громадной имперской академией, одной из самых престижных в стране, так ещё и уделяет время такому времязатратному, да ещё и технически сложному делу.

— Марионетки, три шага назад, Первый — на месте, — командирским голосом гаркнул ректор, и его творения послушно исполнили команду.

Первый всё так же невозмутимо стоял на месте, а я стал настраиваться на использования той силы. Других вариантов для достижения победы у меня не было.

— Мне уйти? — без всякого желания, а исключительно из вежливости спросил ректор.

— Нет, — чуть покачал я головой. — Вы и так видели ту силу, нет смысла её скрывать от вас. Может, что-то сможете подсказать.

— Конечно-конечно, — поспешно и обрадовано произнёс он.

Я сделал выдох и сосредоточился, пытаясь вспомнить прошлое состояние. Увы, внутренний голос, что обычно работал интуитивной системой подсказок, с поломкой моего источника замолчал.

Поэтому приходилось рассчитывать на свою память, а это не самая надёжная вещь в мире. Всем известно, что человеческий разум избирательно запоминает события, как ему удобно, а если ему что-то не нравится, то и вовсе может стереть травмирующие воспоминания.

Я прикрыл глаза, стараясь в деталях вспомнить события в пещере, что предшествовали использованию моей силы.

— А золотой меч, — не открывая глаз, спросил я у ректора. — Где он?

— Мы его не нашли, — послышался незамедлительный ответ, словно ректор только и ждал этого вопроса. — Мы искали его, но видимо, ты его поместил обратно в пространственный карман.

На это я только кивнул, поскольку не помнил, что было после применения той силы, но это было не важно. Даже будучи отрезанным от магии, я чувствовал, что мой меч обязательно вернётся ко мне, несмотря ни на что.

Вдох-выдох, вдох-выдох… лёгкие наполнились воздухом, а сердце заработало с удвоенной силой. Кажется, так было. Я вспомнил то удушающее чувство тревоги и ужаса от неминуемой смерти на четырёх лапах, что заполнила своей аурой всё пространство пещеры, и моё упрямое желание.

Ничего не получалось, но я не сдавался. Путь силы не подразумевает слабости, а потому я пытался и пытался, подходя к вопросу с разных сторон, пока не получилось.

Энергия — есть всё, и, если я могу управлять той, что внутри, значит, способен укротить всё сущее.

Ещё один выдох, и я резко выбросил руку вперёд, словно хотел схватить кого-то невидимого за горло.

И вновь я оказался посреди бушующего океана силы. Ощущение того, что меня в любую секунду может размазать по прибрежным скалам, заставляло сильнее концентрироваться и ещё сильнее контролировать себя. Проблема заключалась в том, что я не знал, как именно вести себя с этой новой и странной силой.

— Это… — услышал я поражённый возглас ректора и открыл глаза.

В воздухе висел Первый. Его голубой щит погас, а там, где у людей находилась шея, у него была сдавленная могучей невидимой хваткой тонкая светлая полоса материала, судя по всему, металла, а не дерева, как мне показалось сначала.

А ещё, он полностью погас и не проявлял признаков активности.

— Вы его уничтожили, — всё же смог произнести ректор.

Я разжал руку и с удивлением посмотрел на пустую ладонь. Там мерцали почти незаметные искры, словно мельчайшие светлячки, которые чудом выжили в кулаке. В тот же миг невидимая хватка исчезла, и марионетка безвольно рухнула на песок арены.

Мерлин тут же подбежал к ней и несколько секунд обследовал, после чего поднялся и посмотрел на меня. В глазах его плескалась смесь удивления, радости, испуга и предвкушения.

— Это невероятно! Вы не только не использовали классических заклинаний, я вообще не почувствовал никакой энергии! Лишь в последний момент, когда ваши тиски сжали Первого, я ощутил огромный всплеск! Но не это самое невероятное! — говорил он это всё с горящими глазами, как те безумные учёные из фильмов. Они там ещё мир обычно пытаются захватить или уничтожить. Кто-нибудь вообще видел реальных учёных в жизни? Они кто угодно, но не суперзлодеи! Все злодеи обычно, носят строгие костюмы, а на их дверях красивые таблички с фамилией и должностью.

— И что же самое невероятное? — улыбнулся я, подыгрывая его горячему интересу.

— Самое невероятное это то, что вы смогли победить Первого, не уничтожая его защиты!

Я поднял бровь, не совсем понимая о чём речь, лишь смутно догадываясь.

— Ну, как же, голубчик, это же материал первого курса! Закон Шереметьева! — тут он осёкся, и с извиняющимся взглядом продолжил: — Так вот, защита мага, это не просто созданный защитный барьер, как крепостная стена, совсем нет! Групповая, а в особенности личная защита создаёт область внутри барьера, в которой образуется особая, благоприятная среда. И на эту среду невозможно повлиять снаружи! Конечно, если растянуть такой барьер на целую группу, эффект будет значительно ниже, есть даже таблица эффективности с точными расчётами… Но сейчас не об этом! Так вот, личный щит, который использовал Первый, исключает любое воздействие внутри защиты, без уничтожения внешнего слоя.

— А я…

— А вы умудрились обойти этот закон!

— То есть и телепортироваться внутрь нельзя? — решил уточнить я важное лично для меня. Всё же мне не хватало академического образования, и серьёзно. Какие-то вещи, вроде элементарные и интуитивно логичные, но только на первый взгляд, а по факту, я даже понятия не имел о таком законе, и в бою мог бы попробовать прыгнуть внутрь чужого барьера.

— Конечно! Вас может разорвать от перегрузки и контрастов энергий! — всё с тем же энтузиазмом ответил он.

Интересно, а сколько ещё таких нюансов существует, на первый взгляд неочевидных? Нет, нужно что-то делать с этим пробелом в знаниях, и желательно срочно.

Я невесело скривился. Ещё одна задача в копилку, требующая полной отдачи и времени.

— А теперь попробуйте защитится⁈ — предложил Мерлин и без предупреждения крикнул: — Второй, атака!

Марионетка из ряда вспыхнула красным и сделав несколько шагов вперёд, бросила в меня несколько огненных сгустков. Причём выглядело это так: перед бездушным телом возникло с десяток искр, которые за секунды превратились в гудящие огнём шары.

Заклинания летели быстро, и я, благо ещё не потерял ощущения той бушующей силы, вновь выбросил вперёд руки, но на этот раз обе, словно отталкивая от себя невидимую стену.

В какой-то миг показалось, что мир сдвинулся, а в зубах отчего-то заныло.

Огненные шары же… Их просто сдуло, вместе с марионеткой, которая впечаталась в дальнюю стену.

— Поразительно, — прошептал ректор.

— Ага, — кивнул я, и в этот момент голова пошла кругом.

Секунда, вторая, и вот я уже сижу на холодном песке арены и пытаюсь удержать те крохи еды, что попали в меня после прихода в сознание.

— Царевич Алексей, как вы? — рядом оказался ректор, который водил надо мной руками, от которых исходило мягкое изумрудное свечение. При этом взгляд у него был до крайности озабоченный.

— Жив, — кивнул я и закашлялся. Показалось, что во рту раскинулась настоящая пустыня.

— Эта сила… — выдохнул Мерлин. — Я не понимаю, как она работает, но вижу последствия.

— И? — выдохнул я, не предпринимая попыток подняться.

— Истощение… — пояснил он, а потом удивлённо уставился на меня: — У меня не получается восстановить ваши жизненные силы с помощью магии. Ваше тело словно отторгает аспект жизни, — закончил он с нотками страха и неподдельного исследовательского интереса.

— Нужно проверить воздействие при работающем источнике, — с трудом поднимаясь, произнёс я.

На секунду мир вновь закружился, после чего всё пришло в норму, осталось лишь небольшое ощущение тошноты, в качестве напоминания о произошедшем.

— Конечно, — решительно кивнул он. — И я бы вам до этого момента не советовал экспериментировать с этой силой.

— Мерлин Анатольевич, знаете, в чём слабость любого оружия? — спросил я, глядя на лепёшку, что осталась от марионетки, вдавленной в стену.

— В чём? — не стал гадать он.

— В человеке, — выдохнул я и крикнул: — Третий, атака!

Произнеся это, я краем глаза заметил, как тело Первого шевельнулось и медленно потянулось, словно магнитом, в ту сторону арены, откуда они все прибежали. Видимо именно там у них точка возрождения.

Стадион встретил меня шквалом оваций и гулом восторженных голосов.

— Волкодав! Волкодав! Волкодав! — скандировали зрители, наполняя мою душу необъяснимой энергией. И это я, который никогда не зависел от чужого мнения, и решающий в своей жизни всё сам. А возможно, в этом мире, где существует магия, эмоции этих людей, слитые в одну мысль, реально бустили моё состояние, придавая сил и уверенности. Это было в принципе не важно, главное, мне нравилось. К тому же головокружение после очередной мазохисткой тренировки ушло.

Я поморщился. Всё это время я экспериментировал, пробуя различные варианты использования новой силы, а также методов быстрейшего восстановления. И любовь толпы, видимо, была одним из таких способов.

Мой визави вызвал более сдержанную реакцию, и я подозревал, что это из-за разницы наших социальных статусов. Всё же я сейчас для всех присутствующих простолюдин, а уважаемый геомант — боярич в энном поколении.

Коренастый, с причёской горшок и твёрдым взглядом серых глаз, Власов производил первое впечатление как основательного и твёрдого, как его камни, молодого человека.

Мы стояли, молча уставившись друг на друга, пока вышедший судья не огласил правила и не отдал отмашку на начало боя.

Я не стал ничего придумывать и решил сразу ударить. Правда, убивать Власова я был изначально не намерен, поэтому действовал максимально аккуратно, насколько хватает моего контроля над этой силой.

Парень, видимо, имел богатый боевой опыт, поскольку угрозу ощутил мгновенно и… провалился сквозь землю. Буквально!

На миг от подобного финта я опешил и тут же чуть не поплатился жизнью.

На голой боевой интуиции, которая никак не пересекалась с магией, я резко рванул в сторону. В следующий миг место, где я стоял до этого, взорвалось каменными брызгами, а из земли показалось несколько десятков длинных кольев.

А мой противник и не думал появляться.

Я сжал кулак, но к моему раздражению, в руках не ощутил прохладную тяжесть золотого клинка.

А потом началась игра на выносливость, в основном мою. Я прыгал, бегал, перекатывался и чудом избегал смертельной встречи с кольями. Мой же враг, видимо пересмотрел все бои, что провела вместо меня Зевана, или же, просто имел такую мышиную тактику — бить из засады.

Но это я так, ворчу из соображений чистого раздражения.

Через какое-то время я ощутил, что начал уставать, ведь аспект жизни больше не поддерживал мышцы, а организм, пусть и молодой, не был в достаточной степени развит для таких подвигов.

Когда я понял, что моей выносливости хватит от силы на три или четыре атаки противника, то резко остановился и прикрыл глаза.

Песок под ногами вздрогнул от вражеской магии, но колья не показались.

Ещё одно усилие воли, и я с силой, с размаха, врезал ладонью по песку так, что рука онемела.

Мир слегка вздрогнул, а перед глазами заплясали весёлые предобморочное огоньки. Если мой оппонент спрятался внизу, то нужно его оттуда достать. А так как я понятие не имею, где именно он находится, пришлось ударить рассеянной волной.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом земля внезапно задрожала и исторгла из себя геоманта.

Время будто замедлило свой бег, и я увидел, как глаза Власова удивлённо расширились, но при этом его губы шевелились, и это явно были не матерные слова. Ладони медленно, но уверенно начали движение друг к другу. И всё это в полёте, практически сразу после полученного ошеломительного удара! Настоящий монстр!

Несмотря на это, я успел первым. Мысленно толкнул мир перед собой, и геоманта сдуло с хлопком уничтоженной личной защиты.

Власов улетел настолько далеко, что я потерял его из вида.

После этого над стадионом повисла вязкая тишина.

— Власов Бронислав Брониславович покинул арену, победил Волкодав Алексей Николаевич!

После чего трибуны взорвались восторгом и овациями! Люди бесновались и выкрикивали нечто вроде:

— Молодец!

— Вот это бой!

— Супер!

— Я хочу от тебя ребёнка!

И так далее…

Стоп! Что? Ребёнка? Я что, рок-звезда, что ли? Ну, приятно, конечно, но не слишком ли? Хотя, если учесть, как тут лелеют культ силы, заиметь отпрыска от простолюдина, который побеждает сильнейших молодых бояр, конечно, почётно и желанно.

Купаясь в исходящей от зала энергии, я, улыбаясь, несколько секунд махал людям, после чего направился на выход, размышляя о том, что триумф — это прекрасно, особенно когда он является следствием или доказательством твоей силы.

Когда я оказался в небольшом коридорчике, меня ожидал настоящий рыжик, с внушительным бюстом и горящими праведным гневом красивыми глазками.

— Ну, здравствуй, Волкодав!

Великая Мать, как все её прозвали, на предельной скорости мчалась по горной тропе. На деле же, это был просто путь по валунам, через овраги, вдоль обрывов и осыпающихся отвесных скал, который под силу только барсам, да горным козлам.

Ну и ей, бывшей, самой обыкновенной беременной волчице. Она до сих пор помнила тот ужас перед двуногой самкой — бледнолицей, с длинной шерстью, что росла только на голове.

Великая Мать никогда не забудет, как обжигающе-ледяные пальцы касались её, проникая в самую суть, туда, где находилось самое ценное — её щенки.

Она тогда неизвестно как преодолела страх и со всей силы укусила руку ужасающей самки, ощутив вкус не солоновато-сладкой крови, что текла по венам самки, а нечто неописуемо отвратительное.

Она тогда закашлялась и уже готова была принять окончательную смерть, но случилось странное.

Двуногая произнесла:

— У этой есть характер, её щенки станут первыми в роду.

Много позже, когда Великая мать изучила язык двуногих, она поняла смысл сказанного и то, с каким равнодушием это было произнесено.

С тех пор много воды утекло. Не раз и не два Великая мать вспоминала тот океан боли, который причинила ей та двуногая.

Она заживо горела, гнила, её мучили голодом и не давали воды. Особенно яркое воспоминание о тех жутких пытках впечаталось в ещё слабый и примитивный животный разум, было о стрижке налысо.

Мара, как позже выяснила Великая мать, имела богатую фантазию садистки, а потому однажды пришла в её камеру и подожгла её, при этом, как и всегда, делала что-то такое, что не позволяло Великой Матери уйти за грань бытия.

Великая мать ревела и стонала, рычала и кидалась на двуногую, но всё это было бесполезно.

Огонь догорел, оставив после себя чуть дышащее безвольное тело беременной волчицы, без единого волоска. Лишь черная корка сплошного ожога, вот и всё что осталось от некогда серой и пушистой блестящей здоровой шкуры. А потом, в той небольшой тёмной и сырой камере резко похолодало. Да так, что спустя какое-то время Великая Мать перестала чувствовать сначала лапы и хвост, а затем и остальное тело.

Волчица рыкнула, попыталась встать, но в её глазах резко потемнело, и наступила блаженная тьма.

— Как любопытно, — произнёс равнодушный холодный голос Мары, когда Великая Мать очнулась. — Шерсть отросла, но при этом обугленная кожа словно стала частью её сущности. Удивительно.

И правда, когда Мара отпустила её с родившимися беспросветно чёрными и прекрасными щенятами, она впервые за долгое время увидела своё отражение в горном ручье.

То, что изначально более всего походило на застывшую грязь, по её ощущениям ныне превратилось в сочившуюся, но не капающую на землю чёрную густую субстанцию.

Когда Великая Мать впервые увидела, как её новая шкура самостоятельно, без её воли движется, словно внутри неё поселилось тысячи паразитов, она запаниковала. Несколько часов она пыталась отмыться в ледяном ручье, остервенело тёрлась о камни и валуны, кусала себя, с яростью выдирая один клок за другим. Вот только чтобы она ни делала, ничего не помогало.

Каждый вырванный кусок новой отвратительной шерсти растворялся в её пасти, после чего благополучно возвращался на своё место.

Когда до её животного разума дошло, что теперь она такая, Великая мать смирилась. А когда её дети подросли и тоже покрылись этой странной субстанцией, она была к этому готова и даже обрадовалась. Щенки стали намного сильнее и выносливее.

С тех пор прошло много времени, менялись времена года, росла её стая и они даже обрели истинного Врага в лице одного безжалостного двуногого.

Тогда она тоже чувствовала нечто подобное, но сейчас эмоции были намного ярче, возможно, это из-за обретённого сложного и подчас противоречивого разума.

Великая Мать резко остановилась на одном уступе и устремила свой взор вниз, туда, где раскинулся густой игольчатый лес.

Рывок, и спустя удар сердца она оказалась у неподвижного тела.

«Тёмная Смерть», — неверяще отшагнула она и замотала головой. Одна из сильнейших дочерей из ближнего круга. Как? Кто?

В этот момент в нос ударил хорошо знакомый запах. Точно так же пах Враг.

Она нерешительно подошла к телу любимого чада и вновь замерла. Из тела Тёмной Смерти торчал металлический клык цвета мёда. Мёда, которым в этих краях так любили лакомится медведи до прихода её стаи. Теперь нет иных хищников, да и травоядная добыча уже была на исходе.

«Он придёт за этим клыком», — пришло понимание, и предвкушающая злая радость затопила её естество. — «И когда это случится, они будут готовы. А может…».

Великая Мать потянулась лапой к оружию Врага, но тут же её отдёрнула, как от ядовитого растения, что обитали на нескольких горных склонах и были настолько ужасны, что даже их необычная живая шкура не спасала от неминуемой и ужасной смерти.

«Если так, то мы будем ждать», — подумала она, и горы заполнил её оглушающий, полный материнской скорби вой.

Скоро, ещё немного, и они отправятся на Большую охоту, поглощая двуногих и становясь сильнее как числом, так и качеством.

— Ну, здравствуй, Волкодав! — огорошила меня девушка, в которой я не без труда узнал Аглаю из Кордона.

Сейчас её лицо украшал лёгкий макияж, что подчёркивал аристократические тонкие черты, причёска стала короче, а одежда… Одежда с деревенского платья (или сарафана? Ну, точно что-то в этом роде) сменилась на облегающий комбинезон темно-синего цвета с нашитым на груди крупным гербом.

— Ну, привет, — широко улыбнулся я. — Не ожидал тебя здесь встретить.

— Настолько, что игнорировал моё присутствие? — впилась она в меня своими красивыми глазками.

— Да? — поднял я бровь и вздохнул. — Так было нужно.

— Что нужно? — продолжала она допытываться, строя из себя обиженную невинность.

— Это было продиктовано необходимостью, — убрал я улыбку и посмотрел на девушку серьёзно. Нет, я не хотел на неё давить, лишь обозначил свои границы, не более.

Она несколько секунд смотрела на меня всё тем же возмущённым взглядом, после чего вздохнула и хотела уже что-то сказать, как сбоку послышался мужской, неприятный голос:

— Какая неожиданность…

Я не стал оборачиваться, не было смысла. Уже по тону было понятно, что человек настроен, мягко говоря, враждебно.

— … Моя ненаглядная будущая жена с моим врагом.

На это я поднял бровь, неотрывно глядя в глаза Аглаи.

Та смутилась и насупилась:

— Светлаков, я не стану твоей женой, — сквозь зубы процедила она, скосив взгляд на говорившего.

— Ты думаешь, договор князей ничего не значит? Ты считаешь, что слово твоего отца ничего не значит? — зло усмехнулся говоривший.

Вот о чём она говорила в тот вечер. Действительно, знатная девушка, принцесса настоящая.

Впрочем, моя Зевана не ниже статусом, всё же, княжеская жена, без пяти минут.

— Я уже сделал предложение Аглае, — улыбнулся я, всё так же не оборачиваясь. — И она согласилась. А князь не рабовладелец, поэтому женщина вправе выбирать свою судьбу.

Я ни на миг не забывал своего слова, данного когда-то в маленькой таёжной деревеньке с мелодичным названием Кордон.

На мои слова девушка густо покраснела, затем опустила глаза. Неуверенность? Или она передумала за время нашей разлуки? Вполне возможно. Ведь тогда это было импульсным решением, и если она его изменила… Что ж, я не стану ничего делать в этом случае, как и говорил, у нас здесь не рабство. Брак в первую очередь должен приносить радость, а не ассоциироваться с негативом.

Она вдруг с силой выдохнула и подняв глаза произнесла:

— Это правда. Я согласилась, — и лучезарно улыбнувшись, добавила: — И безумно счастлива!

— С этим наглым смердом? — явно опешил Светлаков.

— Смерд — это крестьянин в древней Руси, — хмыкнул я. — Учите историю, княжич.

На этом я взял Аглаю под руку и впервые повернулся к парню лицом.

Тот стоял красный, как рак. В глазах плескалась ненависть, а от тела исходил еле заметный свет, который с каждым мгновением усиливался.

— В прошлый раз, я пощадил вас, княжич, поскольку моя цель не убийства, а победа. А цели свои я привык добиваться, — глядя ему в глаза, сказал я. — Не стоит делать меня своим врагом, иначе, у меня появится новая цель. И она вам не понравится.

— Ты… — задохнулся он от возмущения, густо замешанного со злобой, — … Мне угрожаешь? Мне⁈ Да ты хоть знаешь кто я…

— Труп. Если продолжите стоять у меня на пути, — прервал я его на вдохе.

Мне и правда было не интересно, кто он. Даже если он влиятельный человек, а в данном случае, скорее влиятельный его отец, никаких дел лично с ним я иметь не буду. Особенно после того, каким тоном он говорил с моей будущей женой и княжеской дочерью. С иными куртизанками вежливее общаются.

После этого мы прошли мимо него, а он, будто выброшенная на берег рыба, хлопал глазами и ртом.

Аглая всё это время крепко сжимала мой локоть, словно боялась, что я испарюсь, если она ослабит хватку.

Когда мы отошли на достаточное расстояние, я успокаивающе погладил тыльную сторону её руки и мягко произнёс:

— А если серьёзно, я уже женат.

В этот миг мою руку резко дёрнули, и Аглая застыла, как вкопанная.

Отпустив меня, она, как недавно княжич Светлаков, захлопала расширившимися до предела глазами и силилась что-то произнести, но получалась лишь беззвучная пантомима речи.

Тем временем я продолжил:

— Я от своего слова не отказываюсь, — всё же я был взрослым мужчиной, и не имел никаких иллюзий молодости. А ещё, у меня был определённый опыт общения с юными дамами, которые в большинстве своём ветрены, как и положено их возрасту. — И если ты сейчас это сказала просто для того, чтобы тот парень отстал, я пойму.

— Я не понимаю, — она резко замотала головой, и от её волос во все стороны разлился цветочный аромат. — Почему ты так просто обо всём этом говоришь? Зачем ты вообще вспомнил об этом, если уже разделил свою жизнь с… — тут она запнулась, а на глазах блеснули слезы, — … с женщиной, — всё же справилась она с бурлившими внутри эмоциями.

— Потому что я не говорил, что ты станешь первой женой, — спокойно ответил я.

Минуту она молча вглядывалась в моё лицо, видимо пытаясь найти в нем признаки шутки, но не обнаружив искомое произнесла:

— Ты знаешь кто мой отец?

— Князь, — пожал я плечами.

«Странный вопрос, Светлаков ведь только что это озвучил», — не совсем уместно улыбнулся я.

— Ты не понимаешь, — прошептала она и схватилась за голову.

Я с любопытством склонил голову на бок и решил дать ей выговориться:

— Рассказывай.

Она с непониманием посмотрела на меня, затем огляделась и сказала:

— Не здесь. Пойдём в твою комнату.

— Только после дам, — я не моргнул и глазом, ведь я понятия не имел, где именно она находится.

За это получил взгляд недоумения и чего-то похожего на возмущение. Неужели она решила, что я над ней издеваюсь?

— Я не издеваюсь, — решил я успокоить её и взял за руку. — Пойдём лучше к тебе.

Она посмотрела на свою руку и немного расслабилась:

— Хорошо.

Сейчас бы хорошо открыть портал в дом Аглаи в Кордоне, но магия была недоступна.

— Может, — словно прочитала мои мысли Аглая, — откроешь портал в Кордон? Или это трудно? — тут же смутилась она.

— Я тоже об этом подумал, — не стал отпираться я. — В твоём доме я провёл одну из лучших ночей в этом мире. — Девушка густо покраснела, но руки не отпустила. И я продолжил: — Но, к сожалению, пространственный аспект для меня сейчас не доступен, по некоторым причинам.

— Вот как, — с любопытством покосилась она, и в этот момент мы пришли.

Аглая распахнула двери и вошла внутрь.

— Не плохо, — оценил я обстановку.

Большой телевизор, кожаный диван, холодильник и минибар, проем в соседнюю комнату и стеклянный, на красивых кованных ножках, стол.

— Лучше, чем в деревенском домике, — произнесла она со знакомыми мне нотками в голосе.

— Зачем ты обманываешь меня и себя? — ответил я, пройдя в соседнюю комнату, которая оказалась игровой, и имела несколько других дверей. Оно и понятно, у богатых и влиятельных отпрысков бояр и апартаменты соответствующие.

— С чего ты решил? — она подошла ко мне с любопытством на красивом лице.

— Слышно в голосе, — качнул головой я. — С опытом вырабатывается навык слышать ложь.

— Это должен быть огромный опыт, — не поверила она мне. — Ты менталист?

Она действительно отличается от Зеваны, и весьма ощутимо. С другой стороны, если всё же мы поженимся, это будет интересно.

— Я имею некоторую склонность к этому аспекту, но пока не развивал его. Единственное, что я умею, простенькие щиты для разума, — сказал я чистую правду.

Если есть возможность избежать лжи, я буду ей пользоваться. Ненавижу лгать, особенно людям, которые мне не безразличны.

— Тогда я не понимаю, — растеряно произнесла она, спустя несколько секунд попытки осознать мои слова.

— Такое бывает. И если мы поженимся, тогда я расскажу тебе всё, — пообещал я. — Если, конечно, ты спросишь.

— Я спрошу, — ответила она и машинально кивнула, а в следующий миг, видимо осознав сказанное, произнесла несколько слов заклинания.

Воздух вокруг будто уплотнился, а уши заложило, как от давления на глубине.

— Это заклинание защиты от прослушки. Воздух вокруг нас не позволяет волнам звука выходить за пределы кокона. Он так же искривляет наши силуэты, не позволяя прочитать по губам.

— Отличное заклинание! — искренне восхитился я.

— Не скажу, что оно простое, — с недоверием посмотрела она на меня. — Но то, что ты использовал против Светлакова и Власова в последних боях, намного сложнее этого.

— Махать кулаками может каждый, — отмахнулся я. — А создать такое сложное плетение — настоящее искусство.

Девушка снова зарделась, но в этот раз не от неловкости, а от смущения.

— Но Светлаков с Власовым всё же не умеют так «махать кулаками», — заметила она.

— Грешен, — улыбнулся я. — На этом поприще я планирую стать сильнейшим в мире.

Она молча кивнула на это и сказала:

— Мой отец — один из самых влиятельных и могущественных князей в империи. И он не гнушается самых грязных методов.

— Поэтому ты от него и сбежала в тайгу? — предположил я.

— И не только, — согласилась она. — В первую очередь из-за этого договора о свадьбе. Почему я должна быть для него инструментом?

— Но было ещё что-то, — прищурился я.

— Это дело семьи Барклая де Толли и только. Даже если мы действительно поженимся, я не смогу тебе рассказать.

— Он сделал что-то мерзкое, а ты не согласилась с этим? Или сделала, как он хотел, но после этого ушла? — решил я уточнить. При втором варианте её бровь невольно дёрнулась, а потому я больше не стал её мучить: — Это дело прошлого, и мне не интересно.

Она с благодарностью посмотрела на меня. А я продолжил:

— И даже если ты когда-нибудь решишься рассказать, я выслушаю тебя, но не стану осуждать. Ты была во власти родителя, даже если считаешь, что действовала сама.

Глаза Аглаи поражённо расширились, а изо рта вырвалось:

— Откуда ты…

— Опыт, — улыбнулся я.

Несколько секунд она пристально смотрела на меня, после чего медленно кивнула, принимая мои слова на веру.

— Мой отец не потерпит мужа простолюдина, да ещё чтоб я была вторым номером, — выдохнула она. — Он приложит все силы, чтобы убить тебя.

— Так ты из-за этого решила спрятаться от посторонних глаз? — на этот раз удивился я.

— А как иначе? Он один из великих князей, а я его дочь. Как я могу прилюдно говорить о нем такое…

Затараторила она, а спустя минуту оправданий, заметила мою улыбку.

— Да ты издеваешься! — воскликнула Аглая и бросилась на меня с кулаками.

Правда, не особо сильно, поэтому я обвил её руками, легко преодолев атаку, и прошептал:

— Вскоре я стану князем, и если твой отец встанет на моём пути, то… — я многозначительно хмыкнул. — Ты слышала, что бывает с моими врагами.

— Но ведь это мой отец! — расширились её глаза.

— Так и я не зверь. И прежде, чем рубить головы, для начала попробую пустить немного крови. Для оздоровления отношений, так сказать.

— Мой отец иначе не поймёт, — вынужденно призналась она с печалью в голосе.

— Конечно, — кивнул я. — Каждый понимает тот язык, на котором говорит сам. И если для твоего отца это язык силы, значит, по-другому он не поймёт.

Она слабо улыбнулась и почти расслабилась, как её красивое лицо исказилось в гримасе то ли злости, то ли обиды, а может в ней в равной степени сочетались обе эти эмоции. И она резко отстранилась от меня.

— Но как ты мог жениться⁈

Я вздохнул.

— Поначалу так сложились обстоятельства, а потом она завоевала мою любовь и доверие.

— То есть, — Аглая нахмурила лоб, — тебя насильно женили?

Тут я улыбнулся и произнёс:

— Я всегда делаю всё по своей доброй воле, но иногда есть вещи, которые нужно сделать, и это тоже мой выбор. Если бы я не хотел, то этого брака не было бы ни при каких обстоятельствах.

— И ты её любишь?

— Да, — просто ответил я.

— А мне ты дал слово? — с обречённостью в голосе произнесла она.

— Я позвал тебя замуж, — терпеливо ответил я.

— Но ты ведь меня не любишь, — упрямо наморщила она лоб.

— Зевану я тоже не сразу полюбил. Она оказалась тем человеком, который всегда был на моей стороне. Она всегда готова прийти на помощь. Она — это мой тыл, за который не страшно в те моменты, когда меня нет рядом. Я не верю в любовь с первого взгляда, — сказал я и увидел, как в глазах Аглаи заблестели слёзы. — Но если бы ты была мне безразлична, я бы никогда не сделал тебе предложение. И как я говорил ранее, ты можешь отказаться…

— Нет! — внезапно выкрикнула она и бросилась мне на шею.

Наши губы слились в долгом поцелуе, а я подумал о реакции Зеваны на эту новость. И почему-то мне показалось, что она не будет против. Во всяком случае, если она останется первой и главной.

А потом был прекрасный секс. В отличии от моей первой жены, с Аглаей всё было более спокойно. Меньше экспрессии, больше нежности и ласки. Хотя бывали и такие моменты, когда-то она, то я становились словно животные, набрасываясь друг на друга.

Когда мы, тяжело дыша, оторвались друг от друга, Аглая спросила:

— Почему я не чувствую в тебе волшебной силы? Словно ты не одарённый?

— В данный момент так и есть, — не стал я скрывать от неё.

— Как это? Но…

До этого мы лежали на спине, переводя дух и созерцая светлый потолок, а сейчас она приподнялась на локте. Её рыжие прекрасные локоны намокли и слиплись на лбу. Ну конечно, с такого ракурса мне открылся великолепный вид на великолепные полушарии.

— Это долгая история, — улыбнулся я, глядя на прелести девушки.

Она проследила за моим взглядом и густо покраснела, словно и не было только что между нами ничего.

На это я довольно улыбнулся и притянул её губы к своим. В этот момент в двери забарабанили.

Девушка, испуганной сойкой дёрнулась от меня, но я придержал её порыв:

— Всё будет хорошо, — произнёс я, всё так же беспечно улыбаясь.

После бурного секса сил было не много, а с учётом того, что магия внешней силы, как я её про себя назвал, вытягивала именно выносливость, на многое рассчитывать не приходилось в случае конфликта. Но ведь не обязательно каждый раз сражаться? Верно? Верно же?

Хмыкнув знакомому мему, я натянул на себя штаны и отправился открывать двери, на ходу концентрируя энергию вокруг тела неприступной крепостью.

Цена подобной предосторожности не заставила себя ждать. Голова закружилась и мне пришлось остановиться у двери, опираясь о стену.

Поморщившись от своей слабости, я открыл дверь.

На пороге стоял коренастый брюнет с пышными казачьими усами и в синем гусарском мундире.

— Волкодав-с? — пробасил он.

— Так точно, с кем имею честь? — по-военному отозвался я, радуясь разнообразию. Всё же не фаербол в лицо, уже хлеб.

— Я, Иванов Иван Иванович, начальник охраны княжны Аглаи Богдановны Барклай-де-Толли.

— А я её будущий муж, — кивнул я, отметив забавное ФИО, что обычно использовались на всех образцах при заполнении различных бланков. — Рад познакомится.

Он окинул взглядом мой голый торс, и вокруг него заклубили огненные искры. Надо же, угадал со стихией, а ведь ничего не чувствую.

— Я бы не стал, — покачал я головой. — Вы не наследник княжеского рода, и щадить вашу жизнь я не стану, если рискнёте напасть.

— Это странно, — нахмурил он кустистые брови. — В вас не ощущается магия, но я отчётливо чувствую опасность. А я намного сильнее последнего вашего противника.

— Ничего не поделаешь, — пожал я плечами. — Я настоящий монстр, с которым вашему господину придётся считаться.

— Госпожа Аглая, — поморщился он. Ему явно не нравилось, что какой-то сопляк перед ним диктует свои правила, да ещё и пусть не явно, но угрожает князю. — Она согласна стать вашей женой?

— Аглая, — позвал я девушку и рассмеялся, — подойди. Меня тут подозревают в твоём принуждении на брак.

Девушка спустя секунду выскочила из комнаты уже полностью одетая. И даже причёску успела навести, пусть и не сложную.

— Всё, что сказал Алексей, чистая правда. Он сделал мне предложение, когда я ещё жила в Кордоне. Я согласилась тогда, и подтвердила своё согласие сейчас.

При виде девушки, мужчина поклонился, а при упоминании забытой деревеньки в кемеровской тайге заметно поморщился. Видимо, побег юной княжны он воспринимал как личное оскорбление его профессионализму. Но, похоже, он действительно был тогда не виноват, раз князь его не выгнал.

— Но пусть будущий тесть не переживает, — решил я немного сгладить атмосферу. Всё же не чужие люди. — Свадьба будет только после моей победы и получения официального титула.

Иванов несколько секунд смотрел мне в глаза, будто ища подвох, после чего медленно кивнул.

В этот момент у Аглаи зазвонил телефон. Девушка вытащила смартфон и посмотрела на экран.

— Отец, — севшим голосом произнесла она, явно перепугавшись до смерти.

— Бери, — я успокаивающе погладил её по плечу. — Я с тобой.

Судя по взгляду, она с удовольствием передала бы телефон мне, а лучше и вовсе выкинула. Но не найдя у меня на лице ничего кроме спокойствия, тяжело вздохнула и нажала зелёную кнопку, принимая вызов.

— Что это значит⁈ — мужской рёв услышали все, и благо Аглая не успела поднести телефон к уху, а то точно бы оглохла. — Ты что там творишь⁈

Я выдохнул и взял у неё телефон. А хотел ведь всё по-человечески, но этот мир так и норовит втянуть меня в драку. И если не магическую, так вот такую, моральную, что в разы хуже. Чёрт!

— Сбавьте тон, — холодно произнёс я. — Вы звоните моей невесте.

На целую секунду на том конце повисла гробовая тишина. Наверное проверяет, не ошибся ли он номером.

— С кем говорю? — наконец произнёс он, но даже так я ощущал его с трудом сдерживаемую ярость.

— Аналогичный вопрос.

С одной стороны, я дёргаю тигра за усы, с другой, иначе никак. Если он почует хотя бы тень слабости, то сожрёт и не подавится.

Снова пауза, и я невольно начал улыбаться. Представляя как человек с налитыми кровью глазами смотрит на телефон, и в его систему реальности никак не укладывается происходящее.

Краем глаза я заметил, что Аглая с Иваном Ивановичем побледнели. А ведь они не первые так реагируют на мою улыбку. Интересно, почему такое иногда происходит?

Спустя долгую паузу отец Аглаи спросил:

— Вы украли этот телефон?

Интересно, они уже отслеживают сигнал смартфона?

— Нет, конечно! — наиграно возмутился я. — За кого вы меня принимаете⁈

— Тогда кто ты? — кажется он решил снова перейти на яростный рёв.

— Я ваш будущий зять, — с долей издевательского пафоса произнёс я. — Я Волкодав Алексей Николаевич. Как только я выиграю магические игры, мы с Аглаей сыграем свадьбу. Думаю, в Великосибирске, у меня там дом. Вас, конечно, тоже приглашаем.

— Это… — начал он, но я не собирался позволять ему говорить гадости.

— Это будет прекрасный праздник. Ждём вас. Всего хорошего, — на этом я положил трубку и вернул её Аглае.

Иванов с моей невестой всё это время смотрели на меня, не отрывая откровенно испуганных взглядов.

— Не драматизируйте, — махнул я рукой и обратился к начальнику охраны Аглаи: — Иван Иванович, у вас всё?

Тот нахмурился.

— Я позвоню князю, — решительно произнёс он, глядя мне в глаза.

— Тогда предупредите его заранее, что конфронтация со мной ему сейчас ничего кроме позорного разгрома и привлечения внимания имперской службы безопасности, за покушение на участника магических игр, не принесёт.

Я сделал паузу и с улыбкой добавил:

— На этом — всё. Всего хорошего, — вежливость ещё никто не отменял.

— И что теперь будет? — потухшим голосом спросила Аглая, когда я закрыл дверь.

— Я же вроде уже объяснил, — поднял бровь я.

— Ты не понимаешь! Отец, он… — телефон вновь зазвонил, и девушка со страхом посмотрела на дисплей.

— На этот раз тебе самой придётся говорить с ним. Пока ты ещё не моя жена, но остаёшься его дочерью, — и заметив внутреннюю борьбу на лице моей невесты, со спокойной улыбкой добавил: — Но это не значит, что ты должна себя заставлять.

Аглая вздохнула:

— Мне бы столько решимости, как у тебя! — После этого взяла трубку: — Да, отец.

Гриб парил в воздухе, седая длинная борода свисала на добрый метр к земле, а шляпка была другого цвета, не такая как у Боровика Ивановича.

Но это всё так, внешнее, главным отличием этого представителя разумных грибов от моего учителя была густая, материальная тёмная аура, от которой на коже проступали мурашки.

Внезапно, рядом с ним я заметил тёмное мерцающее облако, внутри которого мелькнула знакомая шляпка.

«Боровик Иваныч», — озарило меня узнавание и я, без всякой подготовки, ударил.

Таран из чистой энергии снёс гриба обратно в портал, а невидимая рука одним движением вырвала моего учителя из непонятной тюрьмы.

Спустя десяток секунд портал погас, а слуги Безымянного поспешили отступить в свои порталы, которые вскоре тоже захлопнулись.

— Мерлин, — позвал я ректора.

Тот выглядел усталым, но в то же время довольным, видимо не каждый день ему доводилось сталкиваться с достойными противниками на магической стезе.

Я указал на Боровика Ивановича.

— Что с ним?

На душе скребли кошки. Умом я понимал, что сделал всё от меня зависящее, но сердце считало иначе. Оно разгоняло ярость по венам и требовало казнить всех причастных к этому. Да что там говорить, было за что. Мой учитель, из цветущего и величавого старца с чистой бледной кожей, покрылся тёмными пятнами, в бороде грязь, а под глазами черные круги как у панды. И это было бы забавно, если бы ни было так грустно. Что они с ним делали? Твари.

— Кажется его ввели в магический сон. И судя по его ауре…

— Он видит кошмары, — мрачно закончил я.

Теперь понятно зачем тот проклятый слуга Безымянного принёс учителя сюда.

Всё из-за того, что его уже не спасти из бесконечного лабиринта собственных страхов и желаний.

— Мерлин, — выдохнул я, приняв решение. Оно было настолько же очевидным, как и опасным. — Я должен отправиться за ним. Сейчас.

— Понял. Сейчас же позвоню Вознесенскому, — с готовностью кивнул он.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся я.

— Не стоит, — покачал головой Мерлин. — После того, как твой человек пожертвовал всем при спасении Светочки, я твой пожизненный должник.

На это я не стал ничего отвечать, поскольку заметил упрямые нотки в его голосе. Если ему хочется быть должником, то пусть, во всяком случае пока это имеет разумные границы.

В это время на улицу вывалили бойцы и построились в по-армейски ровную шеренгу. Я передал Боровика Ивановича на руки ректору, чтобы он унёс его отсюда, и подошёл к моим людям. Перед строем стояли их командиры Багратион с дедом Антипом, а вот Илья, как ни странно, встал в один ряд с рядовыми бойцами.

— Спасибо за службу, — произнёс я. — Все вы сегодня были настоящими героями. Благодарю вас! — И обратившись к командирам, добавил: — Всем премию и дополнительный выходной. Что по потерям? — прежде всего нужно заботится о выживших, но и о павших забывать не стоило.

— Потерь нет, — вытянулся в струну Багратион, преданно поедая меня глазами. — Раненным уже оказана помощь. Их отправили к Зеване.

— Молодцы, — кивнул я и посмотрел на мужчин, на лицах которых уже проступили первые признаки радости от предстоящего выходного, да ещё и щедро оплаченного премией. — Все молодцы!

Я улыбнулся людям и шагнул в открытый портал. Можно было бы сказать, что нас ожидает ещё много сражений, и это только начало, но зачем? Мы победили и нужно уметь этому радоваться, а о последующих битвах волноваться должны командиры, а не рядовые.

А пока пришло время позаботиться о Боровике Ивановиче.

Вознесенский прибыл через час. Он был крайне недоволен и постоянно ворчал, что его снова оторвали от прогулки по его любимому парку, хотя сейчас в центре Сибири, коим являлся Великосибирск, стояла не самая лётная погода. Минус сорок, с ветром, что автоматически ухудшало температуру минимум на десять градусов вниз. И судя по массивной шубе и валенкам, и пунцово-красным щекам, некромант не пользовался магией для защиты от холода, предпочитая мирские способы.

— Доброго дня, Афанасий Яковлевич, — встрял я в его тихий ропот. — Благодарю, что оперативно пришли на помощь. Без вас нам не справится, — немного патоки никогда не бывает лишней, особенно если она вполне заслуженная.

— И вам не хворать, молодой человек, — чуть смягчился он от моих слов. — Что на этот раз?

— Да всё то же, — ответил я и чуть помедлив, добавил: — Возможно. Но вам лучше взглянуть, — после чего указал на угол дивана, куда положили Боровика Иваныча.

— Ну, это даже не интересно, — хмыкнул он, а потом замер. — Это что⁈ — мужчина комично открыл рот и указал пальцем на моего грибовидного учителя.

— Мой учитель магии из Святого Леса, Боровик Иванович, живой гриб, — не стал я скрываться. Зачем? Вскоре Святой лес присоединиться к империи и станет открытым местом для туристов. А таких, я уверен, будет немало.

— Так это правда! — изумился он, не отводя взгляда от Боровика Ивановича. — Я слышал, что земли, которые вместе с титулом разыгрываются на магических играх, находится в центре Черепановских волшебных земель…

— Насколько мне известно, император лично сообщил об этом на открытии игр, — заметил я. — Да и вы лично там побывали в прошлый раз.

— Нас тогда встретил здоровенный мужик с юношеским лицом и открыл портал в светлую комнату из светлого дерева, — отмахнулся он. — И Мерлин мне говорил про оборотней и людей с магическими мутациями, про резервацию, но я и не подозревал, что там… — он замолк, подбирая слова, — … что люди совсем не будут похожи на людей, — скомкано закончил он.

— Мир полон того, чего мы не знаем, — улыбнулся я. — А теперь давайте перейдём к делу. У моего друга, возможно, осталось мало времени, — сказал я, и внутренне поморщился. Там, в нави, меня ждала очевидная ловушка, в которую я обязательно попаду. С другой стороны, кто предупреждён, тот вооружён, а значит, шанс выжить есть и это главное.

— Конечно-конечно! — торопливо закивал Вознесенский. — У вас есть с ним какая-нибудь магическая связь?

— Мы с ним подписали магический контракт, — припомнил я.

— Отлично! С прошлого раза я тщательно изучил этот вопрос и нашёл способ как наиболее безопасно действовать в подобной ситуации. Пришлось правда неделю просидеть в библиотеке и найти почти забытые фолианты Уткина и Свердлова, но это того стоило! Представьте, оказывается, так называемое измерение Навь — ничто иное как общемировое вместилище душ, и каждый человек, который ложится спать, попадает на первый уровень этого мира! Уткин высказал теорию, что Навь — это ничто иное как межмировое пространство, откуда можно попасть даже в другой, параллельный мир! На это указывает ряд признаков, к примеру, что многие сны очень реалистичные, и некоторые видные учёные сделали свои открытия именно подглядев их в своих сновидениях!

— Это занятно, — отметил я для себя Уткина и Свердлова. — А эти уважаемые авторы ещё живы?

— К сожалению, не имею такой информации, — вздохнул Вознесенский. — Но если вы отправитесь в библиотеку академии, то там эти книги есть.

— У тебя полный карт-бланш в нашей библиотеке, — сказал молчавший до этого ректор.

— Благодарю, — кивнул я, — а теперь давайте уже перейдём к делу.

— Хорошо, — кивнул Вознесенский и обратился к Мерлину: — Мне нужно несколько волшебных камней, думаю средней силы, и волшебный генератор заклинаний.

— Сейчас, — сказал Мерлин, и в его руке возникла золочённая шкатулка, которую он передал некроманту. После чего он шагнул к массивному высокому книжному шкафу и несколько секунд вытаскивал и ставил на место книги, казалось, в рандомном порядке.

— Это что, механическая система безопасности? — удивился я, глядя как шкаф со скрипом отодвигается в сторону.

— Все ждут от ректора магической академии волшебства, особенно в его собственном кабинете. И если сюда заявятся грабители, то обязательно будут вооружены антимагическим металлом, — хмыкнул он.

— И сильно обломаются, — кивнул я, признавая если не гениальность, то сообразительность и смекалку ректора.

— Я даже камеру повесил здесь вполне обычную, — он указал вверх, над неспеша отодвигающимся в сторону шкафом. — Если вдруг когда-нибудь какие-нибудь сумасшедшие решаться меня ограбить, хочу запомнить их лица, ну а если на лицах будут маски, то голоса полные растерянности.

— Достойная награда за смекалку, — улыбнулся я.

— Я тоже так думаю, — хмыкнул он и стал открывать сейф. — А сейф у меня полностью из антимагического металла, плюс трёхступенчатая система идентификации: отпечаток пальца, сетчатка глаза и капля крови. Причём, если воришка схватится за ручку, даже в перчатке, то без специального пароля сейф уже не откроется.

Мерлин рассказывал всё это исполненный гордостью и радостью, что имел возможность с кем-нибудь поделиться. Видимо, не так много доверенных людей, которым можно рассказать такой важный секрет.

— Тогда четырёхступенчатая система получается, — заметил я.

— Пароль — это крайняя мера. Я их плохо запоминаю, да и взломать не так сложно. У меня есть один, и тот спрятан в надёжном месте.

Я понимающе кивнул, а Мерлин наклонился к чёрной металлической двери, и та спустя секунду щёлкнула, отворяясь. Ректор вытащил из тёмного зева хранилища небольшой шар бронзового цвета и протянул его Вознесенскому.

Тот деловито кивнул и стал работать с артефактом. Выглядел тот, как шарообразная версия кубика-рубика, полностью исписанный буквами из магического алфавита.

Пока некромант подбирал нужные символы, строя их в известную одному лишь ему последовательность, я спросил у Мерлина:

— Что это за артефакт?

— Генератор заклинаний Никольского, — лекторским тоном произнёс Мерлин, явно перейдя в режим преподавателя, коим по факту и являлся. — Этот прибор позволяет создавать несколько десятков заклинаний одновременно, при этом, настроить частоту их повторения и силу, порядок создания.

— Сильно! — я с уважением посмотрел на небольшую, размером с теннисный мячик вещицу. Хочу тоже такие уметь делать. — Сколько времени уходит на его создание?

— Таких, насколько мне известно, всего три в империи, — вздохнул Мерлин. — И повторить их пока никто не может.

— Для этого нужно его разобрать, — понимающе произнёс я.

— Верно, — ещё раз вздохнул ректор. — И даже у меня на такое рука не поднимется.

— Нет уверенности, что соберёте обратно, — подытожил я и получил ещё один тяжёлый вздох.

— Я готов! Давайте приступать! — сказал Вознесенский.

Я решительно шагнул к дивану и сел рядом с Боровиком Ивановичем, который никак внешне не изменился. Уверен, Безымянный мог бы убить его в любой момент, но цель охоты не в уничтожении приманки.

Ладно, посмотрим, кто ещё из нас добыча! Один раз я уже победил его в Нави, правда тогда со мной был золотой клинок Хроноса, но не суть. Главное, если получилось однажды, может получится и второй раз и этого мне достаточно.

— Сейчас я вытащу из тела твою душу, а генератор заклинаний проложит путь до твоего друга. Ты не должен сходить стропы до тех пор, пока не достигнешь цели. Обратный путь будет держаться, но я не знаю сколько. Так что лучше поторопиться. Свердлов писал, что на этом маршруте тебя будут ждать видения из прошлого, настоящего, будущего, а возможно, тебе посчастливится мельком увидеть иные миры. Ты готов?

— Нет, — хмыкнул я. — Давайте уже.

— Отчаянный ты человек, Алексей, — с внезапным уважением посмотрел на меня Вознесенский. — Если спасение принцессы-оборотня из Святого Леса я ещё мог понять, то это…

Я стёр улыбку с лица.

— Я не бросаю своих людей. И если есть возможность спасти, то сделаю это.

Вознесенский изменился в лице. На его морщинистом, с тонкими аристократическими чертами лике проступила непонятная мне эмоция, то ли восхищение, то ли удивление, а может и то и другое одновременно.

— Тогда начнём, — решительно произнёс он, и шарик в его руке засветился радугой энергий, очень напоминавших императорскую магию.

Глаза стали стремительно слипаться, и уже почти окунувшись в мир грёз, я услышал голос некроманта:

— Мерлин, кто этот парень? Он не может быть простолюдином.

На это я внутренне улыбнулся. Знал бы он, что в моём мире вполне обычные ребята могли стать великими полководцами и управленцами, без золотой ложки в одном пикантном месте. Воля и разум — вот главный секрет любого лидера.

На этот раз не было никакого давления и мира, где земля и небо поменялись местами. Более того, место, где я оказался, являлось моим родным городом. Небольшие улочки, нестройные, из разных поколений, высокие и не очень дома, на первых этажах которых обосновались продуктовые супермаркеты, алкомаркеты и аптеки, видимо на случай, если перебрал с продукцией из соседнего магазина.

Здесь тоже была зима, такая же лютая, как и в том мире. Интересно, я оказался здесь из-за того, что отрезан от внутреннего источника магии? Или это выверт моего подсознания.

Оглядев себя, я обнаружил свою любимую чёрную куртку и тёплые, созданные для условий крайнего севера, берцы. Всегда покупал зимнюю обувь в магазинах спец одежды, максимально практичная и зимой не холодно.

Я повертел головой в поисках пути, который мне проложил Вознесенский. Ничего. Просто город, редкие прохожие, спешащие в тёплые объятия домов, магазинов или общественного транспорта, и всё.

— Алёша, — раздался за спиной до боли знакомый голос. Я дёрнулся, словно от пощёчины, и медленно, боясь дышать, обернулся. Там стояла она. Всё такая же красивая, как в первый день нашей встречи. Обрамлённое шапкой и шарфом самое прекрасное на свете розовое от мороза лицо, небесно-голубые глаза, в которых сейчас боролись друг с другом боль и надежда. — Это… ты?

— Я, — голос предательски дрогнул, и я вдруг понял, что невероятно соскучился по Насте. В голове пронеслось предупреждение некроманта, но я импульсивно шагнул к девушке, что была на голову ниже меня ростом, и крепко обнял. — Я скучал, — прошептал, ощущая родное тепло в руках. Пусть на ней была черная норковая шуба, аромат которой щекотал ноздри, это ничуть не мешало. Это была моя женщина! Самая что ни на есть настоящая! Ни сон или иллюзия, а реальность. Я это остро чувствовал сердцем.

— Но как это возможно? — она неверяще отстранилась от меня.

— Магия, — печально улыбнулся я и в этот миг ощутил, как меня стало тянуть в сторону одного из переулков. Бросив быстрый взгляд в ту сторону, я заметил небольшое сияние между домами.

— Ты уходишь? — внезапно догадалась она, при этом голос её дрожал. Вот-вот и расплачется.

Я посмотрел в её ясные глаза и сжал зубы.

— Я пришёл чтобы попрощаться и сказать, что отравил меня Серёга. Не доверяй ему, — выдохнул я.

— Он? — гневом полыхнули её глаза, в которых уже стояли слёзы.

— Да, — кивнул я. — А теперь мне пора.

— Ты не можешь остаться?

— Нет, — сказать ей, что от меня зависят жизни других, значит сказать ей, что я выбрал не её. Всё что я мог сейчас, это вновь умереть для неё, теперь уже окончательно. — Не грусти и продолжай жить дальше.

Я обнял её вновь, ощутив в объятиях враз ослабевшее тело.

— Не уходи, — севшим голосом попросила она.

Я поклялся себе стать сильнейшим в мире. Но не всегда сила — сокрушать врагов и границы собственных возможностей. Порой, это принимать тяжёлые решения и отпускать любимых.

— Не могу, — произнёс я и зашагал в сторону переулка, ощущая всем естеством как её взгляд, исполненный отчаянием, упирается в мою спину.

Иногда приходится выбирать. Порой…

Я резко остановился.

Кто я такой? Человек, что ищет оправдания и бросает возлюбленную? Или тот, кто станет сильнейшим во всех мирах и реальностях? Отпускать?

Обернувшись, я подскочил к ней и впился губами в её губы. Несколько секунд мы стояли не способные оторваться друг от друга.

— Я вернусь, — твёрдо произнёс я. — Даже если мироздание будет против, я его просто сокрушу и вернусь за тобой. И если ты ещё будешь меня ждать, то заберу с собой.

Я говорил это глядя в её глаза, что до этого мгновения источали лишь вселенскую тоску. Но сейчас в них зарождалось нечто новое, точнее пробуждалось в потопе горя забытое. Любовь и счастье.

— Я буду ждать. Если понадобится — всю жизнь, — решительно произнесла она.

— Хорошо, — улыбнулся я и, отпустив её, зашагал в переулок, не проронив более ни слова. Всё было сказано, а обещание дано.

В этот момент на душе стало так легко и светло, а в руке возникла приятная прохлада золотого металла. Клинок вновь со мной, и пусть я до сих пор не знаю, где его материальная составляющая, но дух здесь. Вот он, почти прозрачный и мигающий, и я могу ощутить его мощь. Без источника это ощущалось совсем иначе. Если раньше я был водопадом, то теперь стоял рядом, но чувствовал, что могу направить поток в нужную мне сторону.

Я шагнул в переулок и оказался в новом месте.

— И что он творит? — бесновался худощавый мужчина с белыми длинными до плеч волосами.

— Володя, успокойся, — устало произнёс второй, чьё лицо не имело возраста. Постные, блёклые черты, редкие светлые как у старика волосы и невыразительный взгляд бесцветных глаз. — Он установил связь с клинком.

— Это бред! Как он мог такое ей пообещать! И дело ведь даже не в девчонке! Он сам теперь никогда не отступит от этого! И никто его теперь не сможет отговорить или остановить! — сокрушался беловолосый с глубокими морщинами на лице и ярко синими глазами.

— Ты думаешь, что он сломает границы миров и уничтожит обе реальности? — с любопытством спросил безвозрастной.

— Этот — может, — горестно вздохнул беловолосый. — Он чертовски удачлив.

Они помолчали.

— Это добротный дом, — решил перевести тему собеседник беловолосого. — Ты сам его построил?

— Вот этими… — тот, кого назвали Володя, запнулся и поправился: — Своими руками.

— Ну, да, — неожиданно хохотнул человек без возраста. — Те в земле давно гниют.

— Это естественный ход жизни, — отмахнулся от него Володя. — Лучше скажи, что делать будем?

— А ничего, — пожал плечами безвозрастной. — Когда наступит момент, мы придём к нему и расскажем правду.

— И что будет дальше? — с затаённой надеждой спросил Володя.

Они сидели в светлой просторной комнате деревенского дома, а перед ними на тумбочке стоял старый чёрно-белый ламповый телевизор, по которому двое людей наблюдали за жизнью Алексея Волкодава. Сейчас тот шёл в переулок, а в его руке поблёскивал золотой раздвоенный клинок.

— Я давно не могу смотреть сквозь время, — поморщился безвозрастной.

— Ну, попробуй, вдруг получится. Вопрос-то важный, — попытался уговорить собеседника Володя.

Но тот в ответ лишь отрицательно покачал головой.

— С того самого мига я не могу увидеть грядущее, но я к этому подготовился.

— Именно поэтому, — погрустнел Володя, — мы вынуждены наблюдать за совершенно безумным и непредсказуемым парнем.

— Он твоя плоть и кровь.

— Я его не воспитывал таким! Умным, расчётливым — да. Давал косвенную информацию о развитии аспектов, вкладывая в голову словесные закладки, чтобы он быстро прогрессировал, но не это… — Володя всплеснул руками. — Этот… этот… этот пакостник постоянно пытается сложить свою буйную головушку!

— Молодость, — ёмко заметил безвозрастной.

— Идиотизм и одержимость! С чего он вообще решил стать сильнейшим в мире? Откуда эта тяга?

— Может кровь взыграла? — предположил собеседник.

— Кровь? — задохнулся от возмущения Володя. — Ты ведь знаешь, что я всегда стремился к миру. И если бы не Чернобог, то смог бы его достичь!

— Это дела прошлые, — свёл брови безвозрастной.

— Ладно, — выдохнул Володя. — И тем не менее, я не знаю, радоваться его космическому везению или начать паниковать.

— Стоит паниковать, — кивнул безвозрастной и спустя паузу добавил: — Если только я его не научу.

— Если ты это сделаешь, то навсегда станешь его фамильяром, — расширились синие глаза старика.

— Я много пожил в качестве Хроноса. Я видел время и миры насквозь. И знаешь что?

— Что?

— Это было до одурения скучно. Тот призрак, который к нему прилип, обычный паразит, который не способен ничему его обучить, но в нём есть нужные мне аспекты.

— Хронос, — поражённо прошептал первый император Российской империи.

— Владимир, — в первые за разговор Хронос повернулся к своему старому другу, с которым они провели целую вечность вместе. — Он и не поймёт подмены. Поначалу, во всяком случае. А Навь — идеальное место для осуществления задуманного.

— Но я не об этом, — потухшим голосом произнёс Владимир.

— Это естественный ход жизни, — вернул ему его же слова Хронос. — Ничто не вечно под луной, и даже бог времени. Или в особенности бог времени.

На этом силуэт Хроноса мигнул. И князь, победивший в войне, но потерявший после неё всё, остался в одиночестве. Лишь старый деревенский дом и ламповый телевизор, который показывал уверенное и довольное лицо его родного внука.

— Но мы ведь ещё встретимся, — произнёс в пустоту первый император.

— Конечно, — раздалось эхом в ответ. — Так было всегда и так будет впредь.

— Чёртов бог времени, — хмыкнул Владимир и резво для его старческой внешности подошёл к телевизору. — Так, что у нас там, — он пощёлкал кнопками по приборной панели и найдя балет, кажется чёрный лебедь, вернулся в кресло. Пусть теперь Хронос за Алексеем присматривает, а он хоть немного отдохнёт. А то что ни день, так расстройство сплошное.

Анастасия всегда была атеисткой. Так уж вышло, что отец, врач по образованию и призванию, и мама, педагог и человек науки до мозга костей, никогда не посещали церковь и не говорили дома о религии больше, чем того требовалось. Даже когда проходили какие-то религиозные праздники, которые так или иначе касались их семьи.

Поэтому Анастасия выросла человеком, который никогда бы не поверил словам мужа, если бы не два факта. Первый — она лично ездила на опознание тела, после чего две недели пила успокоительные. И второй — сейчас вокруг уходящего супруга дрожал, и даже казалось, что гудел воздух. А спустя несколько шагов она заметила, как в его руке появилась золотая полоска, а реальность рядом словно изогнулась. Миг, и супруг обратился в сноп разноцветных искр.

— Ушёл, — прошептала она. — Снова.

«Но обещал вернуться», — раздался в голове зловещий голос.

— Кто это? — вскрикнула девушка, а немногочисленные прохожие обернулись на неё.

«Я твой самый близкий друг. Зови меня Гипнос».

— Бог сновидений? — Анастасия сразу узнала это имя.

«Образованная», — ответил голос, и она вдруг подумала, что невидимый собеседник поморщился.

— Ты никакой не бог! — не стесняясь, огласила она вердикт на всю улицу. — Вали из моей головы!

Она вдруг ощутила решимость, какой раньше никогда за собой не наблюдала.

«Или что?» — с явной насмешкой произнёс голос.

— Иначе мой муж тебя сам вытащит, и тебе это не понравится! — она ощущала ту мощь и силу, что сейчас испускал супруг.

«Когда ещё это случится!» — зло произнёс тот, кто представился Гипносом. — «От тебя тогда мало что останется».

— Это ещё почему?

«Сложно остаться в уме, когда каждую ночь снятся только кошмары».

Девушка вздрогнула и с трудом выдохнув, сказала:

— Я выдержу и дождусь его.

На это ей был лишь угасающий в глубинах её разума злой смех.

«Надеюсь я не сошла с ума от горя», — подумала она и подметила, что голос затих. — «Может ещё и обойдётся. А если нет, то ей всего лишь нужно дождаться возвращения мужа».

Анастасия спрятала лицо под шарф и зашагала домой. Под ногами скрипел декабрьский снег, а на душе, несмотря на тот злой голос, было спокойно и светло. Теперь у неё появилась надежда, и этого достаточно для продолжения жизни.

Новое место нокаутирующим джебом ударило по обонянию вонью жжёной резины, да так, что я скривился и зажал нос. Но не только это. Ещё здесь стояла жара, градусов тридцать, не меньше, раскалённый ветер, что нёс в своих потоках огромное количество колкой пыли, что норовила лишить обзора.

Но всё это оказались сущие мелочи перед огромным черным замком, к которому протянулась каменная дорога среди бесконечной космической пустоты.

Замок же висел во тьме, практически сливаясь с ней, словно это не было физическим объектом, а являлось абстрактным проявлением пустоты.

Я подошёл к краю и не спеша вытянул голову, чтобы посмотреть вниз.

Перед глазами до сих пор стояла картина, как я покидаю Настю, как её взгляд сначала гаснет, будто свеча на сквозняке, а потом вновь обретает искры жизни после моего обещания вернуться.

Обещание. Когда я попал в новый мир, я хотел стать сильнейшим именно ради возвращения домой. Правда позже передумал и хотел оставить прошлую жизнь в прошлом… Теперь же Настя снова стала настоящим, от которого я не имею никакого права, да и желания, отмахнуться.

Внизу распахнулась бездна, в глубине которой я разглядел почти незаметные тусклые алые точки. Интересно, что это такое?

Выдохнув, я зашагал к замку. Спустя десяток минут ходьбы, снизу послышались ритмичные хлопки, которые с каждым мгновением становились всё громче и громче.

Я остановился и прислушался. Действительно, внизу было что-то, и оно стремительно приближалось.

Я вновь подошёл к краю и посмотрел в бездну. До этого мелкие и размытые красные точки, теперь превратились в жирных рыжих бабуинов с громадными кожистыми крыльями, хлопки которых я и слышал.

— Это что, шутка такая? — вырвалось у меня, и я удивлённо покачал головой, а после посмотрел на замок. — Там видимо Бастинда живёт? Вот только дорога не из жёлтого кирпича? Не по канону.

Хмыкнув, я с видимым удовольствием побежал к темнеющему впереди монументальному дому ведьмы.

Не то чтобы я боялся летающих зверушек злодейки из страны ОЗ, благо клинок теперь со мной, но и сражаться с целой оравой разъярённых сказочных тварей желания не было, как и смысла. Я ощущал, что заметно задержался у Насти, и теперь время играло против меня.

Когда я достиг громадных, не меньше трёх метров высотой, широченных двустворчатых ворот, я обернулся. Один из крылатых бабуинов, достиг каменной дороги и приземлился на неё.

На миг мне подумалось, что ему нет никакого дела до меня, но спустя секунду обезьяна опровергла мою смелую теорию и обернулась в мою сторону. Её глаза без зрачков на рыжей, почти красной морде, блеснули жидким золотом, и она утробно зарычала, остервенело колотя себя в грудь, как вполне обычный представитель этого племени. Вот только у нормальных обезьян при этом не раскрываются за спиной вампирские крылья, а изо рта не вырывается золотистое пламя.

При виде этого чудища на ум пришло одно ёмкое русское слово.

Сплюнув, я развернулся к воротам и толкнул их от себя. Ручек нигде видно не было, как и за что можно было бы зацепиться. И конечно же, ворота и не подумали открываться. Словно монолитную бетонную стену толкнул с естественным нулевым результатом.

Тем временем к обезьяне присоединилось несколько десятков сородичей, и они устремились ко мне.

Я скривился. В какой… же ситуации я оказался и главное — как⁈ Где я свернул не туда?

Сконцентрировавшись на воротах, я нашёл между створками тонкую линию, где они смыкались в почти цельную тёмную поверхность без единого узора или иного украшательства.

Клинок, что сейчас имел призрачный вид, постоянно мерцая в руке, беззвучно вошёл в эту микроскопическую щель.

— Отлично, а что дальше? — нервно хохотнул я, уже кажется, ощущая на загривке ветер от кожистых крыльев. — А что если…

Не став мудрить, я начал двигать меч во все стороны, словно пытаясь открыть тугую крышку перочинным ножом. Несколько бесконечно долгих секунд ничего не происходило, и в моей голове уже начали появляться не радужные перспективы боя на узкой тропе вокруг которой разверзлась бездна, а потом ворота жалобно скрипнули, и одна из створок с неохотой отошла.

И в этот миг первая обезьяна меня настигла. Всё же не успел.

За спиной резко стало шумно. Я интуитивно пригнулся и сделал шаг в сторону. В это же время рядом раздался грохот удара и утробный вой, наполненный яростью, болью и вселенской обидой.

А ещё там явно был хруст, поскольку, когда я посмотрел на первого из противников, тот баюкал одну из лап, что сейчас свисала плетью.

— Так тебе и надо! — наставительно воскликнул я и, заметив краем глаза ещё с десяток обезьян, которым до меня остались считанные метры, без раздумий рыбкой сиганул в небольшой просвет в воротах.

Оказавшись внутри, я развернулся и, вложив все свои силы, с криком «Ха!!!», закрыл ворота.

Тут же раздалось несколько глухих ударов с той стороны, за которыми последовали очередные обиженные крики пострадавших обезьян. При этом ворота даже не шелохнулись.

— Как тогда я вообще умудрился их открыть? — раздался вкрадчивый шёпот, который, казалось, шёл ото всюду и сразу. — Почему те монстры не могут войти, а я смог? Я особенный? Или мне повезло? Или всё вместе?

Пока невидимый собеседник говорил, я огляделся. Он явно читал мои мысли и озвучивал их, отчего становилось не комфортно. Надо всё-таки заставить Даниила научить меня ментальной магии, чтобы больше никто и никогда не мог залезть в мою голову.

— Не хорошо подглядывать чужие мысли, — обратился я к невидимому собеседнику.

Внутри темной громады замка оказалось… Я даже не сразу понял на что это место было похоже.

Несколько секунд я вглядывался в детали, пытаясь найти в памяти отклик, и наконец разум нашёл в закромах нужное воспоминание.

— … Вокзал, — невольно вырвалось у меня.

Белые колонны, расположенные вдоль светлых мраморных стен, изгибались под арочный потолок. В отличие от советских вокзалов, здесь не было барельефов, и конечно же, отсутствовали бесконечные магазины. Здесь было пустынно, а в конце зала у стены возвышались две красные статуи. Судя по очертаниям, это были статуи знакомых летучих обезьян.

Я крепче сжал клинок, предвидя скорое оживление истуканов.

— Вокзал! Вокзал! Вокзал! — заголосил невидимка, и в его голосе я услышал признаки безумия. — Ты первый посетитель! Уже целую вечность здесь не появлялись разумные!

— Кто ты? И что это за место? — мягким голосом спросил я.

Если говоривший провёл целую вечность в одиночестве, то удивительно как он вообще способен вести диалог. Поэтому — спокойно, аккуратно и ни в коем случае не давить. Был у меня опыт в самом начале пути в правоохранительных органах, когда пришлось сопровождать буйного в психушку. Он всё дорогу что-то бормотал, иногда меняя голос, словно в нём просыпались бесы.

— Имя? — словно впервые услышал он слово. — Имя, имя…

Он всё повторял это слово, видимо пытаясь вспомнить, а мне почему-то представился маленький худой человечек с седой причёской а-ля Альберт Эйнштейн, такие же тусклые и редкие растрёпанные волосы.

И в этот миг на безупречном светлом мраморе пола появился он. Прямо как я его представлял, маленький и невзрачный, с посеревшей кожей, большими растерянными глазами, рвущий у себя на голове волосы.

— Имя, имя, имя… — всё бормотал он и тут поймал мой взгляд: — Ты меня видишь?

Удивление было настолько сильным, что я сразу поверил.

— Вижу, — кивнул я. — Если у тебя нет имени, я могу тебе его дать.

Несколько секунд на его лице отражался бурный мыслительный процесс, после чего он недоверчиво произнёс:

— Что ты хочешь взамен? — он выпучил на меня глаза ещё сильнее, и теперь казалось, что они могут выпасть из орбит при первом резком движении.

Я окинул взглядом помещение вокзала, где не наблюдалось и намёка на ожидающих пассажиров, указателей выходов, работников и всего того, что составляло суть вокзалов. Здесь было лишь пустое просторное здание, непонятно как освещавшееся, и безумный старик, что молча ждал от меня ответа.

— Мне нужно найти кое-кого, — можно было бы попросить его показать выход отсюда, желательно безопасный, но по логике, вокзал — это путь, а его работники должны многое знать и уметь связанное с этим.

— Без проблем. Если его дух заблудился, я без проблем его найду! — оживился он, и в глубине глаз зажглись огоньки одержимости.

— Боровик Иваныч, — сказал я. — Мы с ним связаны магическим контрактом.

— Магическим что? — снова вылупился на меня старик.

Я ему вкратце объяснил суть волшебной договорённости, оформленной в письменном виде.

— Вот это де… — он на полуслове замолк, а его шальной взгляд остекленел.

С минуту он стоял восковой фигурой, затем внезапно дёрнулся и посмотрел на меня испуганными глазами:

— Морфей! Ты его враг⁈ Он сам сторожит этого твоего Боровика Ивановича! И та дол… — его вновь взгляд опустел.

На этот раз моего нового знакомца не было около десятка минут, если не больше. Я уже успел заскучать и уселся в медитативную позу. Интересно, как работает в этом мире стандартное магическое упражнение на концентрацию, и работает ли вообще?

Стоило мне только прикрыть глаза, как раздался болезненный вопль ожившего обитателя этого вокзала.

— Тело! Оно у меня есть! Но откуда? — в его голосе была такая мешанина эмоций, что я не стал даже пытаться его понять.

— Это сделал я, — уверено произнёс я. — И имя тоже дам. Если ты поможешь мне вызволить моего друга.

Он некоторое время удивлённо пялился на свои старческие руки, после чего перевёл возбуждённый взгляд на меня.

— Я согласен! — после чего он безумно расхохотался. Жуткий тип.

На этом он резко развернулся и зашагал к двум замершим статуям летучих обезьян.

— Это вокзал душ, одна из его станций в вечном круге жизни и смерти. Каягоны… — он кивнул на обезьян, — … стражи этого места. Им нет хода внутрь, поскольку они не являются душами.

Мы остановились в пяти метрах от них, и я спросил, кивая на истуканов:

— А эти?

Он на меня взглянул и хмыкнул:

— Недавно на одной из станций забрали душу. Множество Каягонов погибло, и они так разъярились, что парочка просочилась следом за нарушителем. И теперь они не способны сойти со своих мест.

И правда, было видно, что обезьяны застыли в движении. У одного раскрыты крылья и пасть, второй же, судя по позе, бежал на манер человека, одна нога поднята, верхние конечности тоже застыли в характерной позе.

— Это ты их тут поставил?

— Да, — довольно хмыкнул он. — Не знаю откуда, но знаю, что так стоят стражи. Подумал, символично будет, если они будут здесь.

— Тогда почему мы не идём вперёд? — я поднял бровь. — Раз они безобидны.

— Тебе они нужны, — просто сказал он, а я чуть не застонал.

— Я полечу на них? — надежда на отрицательный ответ была, но призрачная.

— Верно, — внезапно злорадно ухмыльнулся мой собеседник. — Я проложу путь, а они — единственные существа, которые могут без всяких ограничений передвигаться по Нави. Они легко почуют все ловушки Морфея и приведут тебя к твоему Боровику Ивановичу.

— И что же мне нужно сделать, чтобы получить их помощь? — с мрачной решимостью спросил я.

— Я не знаю, — пожал он плечами. — Я смогу лишь проложить маршрут и указать верный путь. Такова моя судьба.

— Хорошо. Как их оживить?

— Это не сложно. Нужно их вытащить за эту дверь, — он кивнул на высокие тёмные створки.

— А мне нужны оба?

— Достаточно одного, — поразмыслив, ответил он. — Но тебе не жалко их? Они всё же обречены вечно стоять здесь.

— Так они живые? — удивился я.

Он на несколько секунд задумался, подняв глаза к светлому потолку, словно там можно было найти ответы, и неуверенно произнёс:

— Я не знаю. Но если они не растворились, войдя в вокзал, то души, пусть и странные, у них всё же есть.

— Если так, — оценил я рыжие лохматые туши, — давай попробуем.

Подойдя к той обезьяне, что замерла на полушаге, я дотронулся до неё. Шкура оказалась жёсткой, словно металлическая. Да и сама обезьяна с трудом поддалась на мой порыв её сдвинуть.

— Тяжёлая, — поморщился я, смахнув выступивший пот.

— Они олицетворяют грехи человеческие, — произнёс мой собеседник, глядя куда-то сквозь стену. — А грехи тянут. Особенно, когда кто-то обманывает смерть, и великий круг перерождения терпит повреждения.

Я перестал пытаться двигать застывшую летучую обезьяну и, не оборачиваясь к собеседнику, произнёс:

— Кто-то украл душу из великого круга перерождения, и на этой душе навсегда остался отпечаток смерти.

— Остался, — эхом отозвался он.

— И круг перерождения жаждет вернуть душу, чтобы восстановить естественный порядок вещей.

— Жаждет, — голос теперь вновь звучал ото всюду сразу.

— Даже если эта душа теперь имеет тело и живёт дальше, — сказал я.

В моей руке вновь появился золотой клинок, а мир вокруг стал искривляться, будто испарение от асфальта на жаре.

— Это не важно, — на десяток голосов произнёс тот, кого я по началу посчитал хранителем этого места.

Я резко обернулся и увидел, что нарисованный моей фантазией старик исчез, а на его месте теперь стоял высокий худощавый гуманоид с блестящей темной кожей и головой то ли волка, то ли собаки.

— Анубис, — сглотнул я, сильнее сжимая клинок.

— Ты дал мне имя, — услышал я слова, в которых не было ни капли эмоций, но пасть не шевельнулась. — Я выполню свою часть сделки. Но потом верну тебя в круг перерождения.

Взмах вполне человеческой руки, и вокзал развеялся, а передо мной открылся мерцающий тёплым светом то ли портал, то ли проход. Под ногами была всё та же каменная дорога, а вот величественного замка больше не существовало.

— А эти? — кивнул я на застывших обезьян. Всё же они именно из-за меня стали такими.

— Ты всё так же можешь их оживить.

— Грехи, — помрачнел я и сконцентрировался на той обезьяне, что была ближе всего.

За свою жизнь я много грешил относительно той религии, в которую не то чтобы верил, но причислял себя, как это часто бывает.

Но вот моё перерождение — это что угодно, но не грех. Пусть первый император и наврал мне с три короба о том, что «случайно» выдернул меня из круга перерождения, да к тому же ещё и устроил здесь настоящий погром, это не важно. Я ни на миг не пожалел, что получил второй шанс.

— Нет, — отрезал я.

— Что нет? — Анубис обрёл небольшие искры удивления.

Должно быть что-то…

Внезапно перед глазами мелькнула разноцветная искра и я интуитивно дёрнулся к ней. В следующий миг свет пропал, а я очутился в тёмном, пропитанном сыростью и сопутствующей всем подвалам вонью.

Никаких источников света в кромешной тьме не было, поэтому я решил использовать в качестве светила золотой клинок. Усилие воли, и в моих руках вспыхнуло солнце, которое, в отличии от настоящего, не обжигало и не слепило.

— Кто здесь? — услышал я знакомый голос, который сейчас казался хриплым и до крайности уставшим.

— Это я, учитель, — улыбнулся я, но не стал шагать к прикованному цепями к каменной стене Боровику Ивановичу.

— Алексей⁈ — слабо удивился тот, не в силах поднять головы. Он несколько секунд молчал, будто набирая силы, после чего заговорил: — Тебе нужно уходить! Старичок-Боровичок, он… Он опасен! Он сильнее и искуснее меня! Если ты здесь, значит это ловушка! Уходи! Поторопись!

— Конечно ловушка, — согласно кивнул я, пристально оглядывая выделенные Безымянным апартаменты для Боровика Ивановича. На первый взгляд не было ничего такого.

— Тогда почему ты всё ещё здесь? — с тревогой спросил он.

— А здесь, это где? — вопросом на вопрос, ответил я.

Боровик Иванович попытался поднять голову в неизменной грибной шляпе, что являлась частью его тела, но неудачно. Цепи звякнули, а голова повисла ещё ниже.

Несколько долгих секунд я напряжённо вглядывался в реальность, после чего сделал несколько взмахов клинком.

От каждого движения в воздухе оставались золотистые следы, словно поднятая взмахом невесомая пыльца различимая невооружённым взглядом на солнечных лучах.

Ещё одно усилие воли и у меня изо рта вырывается слово-ключ:

— Льга.

Я не знал, сработает ли заклинание освобождения здесь и в такой форме, безиспользования привычного источника, но стоило попробовать.

Конструкт несколько мгновений неподвижно висел в воздухе, а потом вспыхнул и метеором отправился к Боровику Ивановичу. При этом с каждым мгновением магический символ становился всё ярче и ярче.

И когда он уже почти достиг пленника, тьма внезапно сгустилась, закрывая собой душу Боровика Ивановича, и из неё показалась тёмно-пепельная рука с красными длинными когтями. Она схватила золотой символ и несколько мгновений удерживала его, пока волшебство не исчерпало себя и не погасло.

— Так я и думал, — невесело ухмыльнулся я. — Кошмар.

— Ночное видение, — раздался красивый женский голос, от которого у меня по телу пробежал табун мурашек. А ведь я никогда не был впечатлительным, даже впервые столкнувшись с монстрами волшебных территорий, я тогда ощущал лишь отвращение и решимость сражаться.

Усилие мысли, и золотой свет окутал меня, и я сделал шаг вперёд.

— Самонадеянно, — цокнула невидимая…

Даже не знаю, как её назвать. Кошмарная демоница? Судя по той когтистой руке, обтянутой пепельной жуткой кожей, это название очень подходит, но Навь — такое место, что доверять одним глазам — смертельно опасно. Поэтому я смежил веки и прислушался. После первого посещения этого места что-то во мне неуловимо изменилось. И если тогда мне было здесь сложно даже дышать… То сейчас всё обстояло иначе.

— Это просто уверенность, — ответил я, делая новый шаг.

Тем временем тьма вокруг стала густой, как кисель, и каждое движение давалось с трудом. Но я упрямо шёл, крепко стиснув зубы, а давление всё росло и росло.

И когда до Боровика Ивановича уже осталось меньше метра, в стенах камеры раздался звонкий девичий смех. Такой нежный и приятный, что впору вспомнить русскую поэзию с её витиеватыми оборотами и эпитетами.

Голос обволакивал и обещал райские кущи:

— Прекрати сопротивляться, — шептала она, — отпусти ситуацию и плыви по течению. Зачем все эти страдания? К чему преодолевать очередную невозможную высоту, когда можно просто жить, любить и радоваться бытию?

— В твоих словах есть правда, и её много, — с трудом выдавил я и ощутил, как колени задрожали от перенапряжения. — Но эта правда не для меня.

На этих словах я сделал ещё один шаг, и передо мной появилась она.

Безупречное, с лёгким румянцем лицо, с чарующей белозубой улыбкой, слепые, затянутые белёсой плёнкой глаза, и на этом собственно всё, что было в этом существе от человека.

Тело, что возвышалось надо мной на добрые полметра, если не больше, представляло из себя смесь человека и громадного обсидианового червя с бабочкой, это распахнувшиеся за спиной тонкие кружевные крылья. У неё были ноги, которые торчали снизу безвольными высохшими придатками и руки с красными ногтями-когтями.

— Я… — казалось, что вместе со словом из меня вытянули часть сил и дрожащие до этого ноги не выдержали. Я рухнул на одно колено, а в глазах стало темнеть.

«Нельзя терять сознание», — пронеслось в голове.

— Ты действительно думаешь, что сможешь пройти через меня? — вновь залилась она смехом, который ударил по мозгам сильнее, чем… Чем что?

Мысли стали путаться и я…

— Ты можешь просто жить, — повторила она. — Всё что ты делал до того, была воля мира, а не твоя собственная. Мир желает, чтобы ты стал сильнее, но не ты сам. Ты ведь не такой, — она говорила, а её слова становились всё тише и тише, убаюкивая и успокаивая. — Ты простой человек, который всегда хотел семью, хотел, чтобы мир был справедлив, и прилагал для этого усилия. Вносил свой вклад, но никогда не брал на себя ответственность за всех. Потому что это утопия. Стать сильнейшим — это в первую очередь получить такой груз ответственности, который человек не способен унести на своих плечах. Мир внушил тебе эту одержимость, и ты просто не способен отказаться от неё.

— Я-я-я-я… — затянул я, чувствуя, как холодный влажный пол ударил по щеке и выбил дух.

— Ты пришёл из мира, где нет магии и поэтому, — продолжала она, — ты не смог скорректировать эту одержимость, как это делали другие талантливые маги. Тот, кто с тобой это сделал, просто решил поиздеваться, точно так изверги учат плавать детей, выкидывая их из лодки на середину пруда.

Я несколько секунд молча смотрел перед собой, не видя ничего, а потом спросил:

— Как твоё имя?

— Вермиса Самнирумская, — немного удивлённо ответила она.

— Так вот Вермиса, — прокашлялся я от сухости во рту. Отчего-то пить захотелось страшно. — Может ты и права. Может, во всём виноват тот, кто отправил меня в новый мир. И сам мир, что потребовал от меня выполнения сверхзадачи, которая не по силам ни одному смертному. Возможно, всё так и есть, — я замолк, переводя дух и ощущая, как с каждой секундой слабею, и может, стоило заткнуться, но я уже не мог: — Но я никогда не брошу свою семью, — с этими словами с силой дёрнулся, — никогда не предам друзей, — в руке вновь возник золотой пылающий меч, что успел исчезнуть, пока я падал. — И уж тем более… — я с гулким «хррр-а!», поднялся на четвереньки и посмотрел в невидящие, но смотрящие на меня в упор глаза на красивом лице, — … никогда не сдамся!

Реальность вокруг пошла волнами, а голос, что до этого звучал как концентрированная патока, внезапно охрип и зазвучал в стиле солиста бессмертной группы Рамштайн и их незабвенным «du hast Mich».

Я с видимым усилием сделал вдох. Горло, лёгкие и, казалось, само естество сдавило гигантскими незримыми тисками.

— Ты так держишься за чужую волю? — исковерканный голос слышался чужеродным и, кажется, разъярённым.

И от этого я зло улыбнулся, тут же ощутив металл на губах и во рту.

— Чужая воля? Считаешь меня марионеткой⁈ В прошлом мире я хотел стать лучшим дознавателем из живущих. И со сменой обстановки изменилась лишь содержание, но не сама цель. Я стану лучшим и сильнейшим, — сейчас, как ни странно, каждое слово не отнимало силы, а наоборот, я ощущал, как внутри появляется сила. Сила чтобы сражаться, а значит, жить.

— Ты не можешь, — жалобно проскрежетал голос, а красивое лицо исказилось в гримасе гнева.

— Это моё право. Не по рождению или обстоятельствам, а по моему желанию.

Я выбросил руку с клинком перед собой и одним молниеносным движением вонзил его в брюхо твари. Меч задрожал, замигал в ране, из которой не показалось ни капли жидкости, словно тело червя было полым, готовым вот-вот исчезнуть. Но я надавил волей и представил, как в клинок вливается энергия извне. В этом мире не было магии, как таковой, но кое-что из Яви можно было применять, причём понимание приходило в тот момент, когда совершаешь попытку. То есть в бою экспериментировать с этим было однозначно нельзя, и мне повезло, что этот трюк с внешней силой сейчас сработал.

Клинок завибрировал от переполняющей его мощи, а монстр заверещал и открыл пасть.

— Я — Вермиса Самнирумская, вестница смерти и чумы, ночной ужас для тех, кто боялся червей и гусениц! Слуга Морфея и верная его дочь! — всё это било по мозгам, а голос звучал демонически. — Я пожру твою душу, и мой отец наградит меня.

Лицо откинулось назад, а в аккурат под ним тело раскрылось в невозможной форме креста. Внутри показалось бесконечное количество зубов-игл и мерзко завоняло, то ли гнилью, то ли болотом.

— Р-я-я-я-я-я-я-я!!! — заверещал монстр и попытался отхватить мне голову.

Я ловко увернулся и ухватившись второй рукой за рукоять клинка, дёрнул его. Но вместо вскрытия отвратительной туши кошмара, меч лишь на миллиметр сдвинулся, а мне пришлось экстренно разрывать дистанцию, поскольку червь изогнулся и повторил попытку.

Монстр своими руками попытался вытащить из себя мой меч, но они оказались слишком короткими, отчего он яростно заревел на манер льва и сосредоточил своё внимание на мне.

— Вот же… — выругался я, поняв, что не могу призвать клинок и остался безоружным, а пробовать внешнюю силу сейчас…

Стоп. Ведь если здесь нет магии как таковой, то и не имеет значение, есть ли у меня источник.

«Эх, умные мысли его преследовали, но он успешно от них убегал», — хмыкнув себе под нос, я телепортом переместился к клинку и, экстренно рванул обратно, только на десяток метров дальше.

«Какая просторная камера у Боровика Ивановича», — промелькнула неуместная мысль, и мир обратился в череду сливающихся картинок.

Червь взмахнул своими громадными крыльями, и с них сорвались тысячи чёрных сгустков, что с треском понеслись в мою сторону.

Пробовать творит защиту я не стал, поскольку уверенности в успехе этой затеи не было. Во-первых, у меня он сам по себе мог не получится, во-вторых, я понятия не имел силу атаки, а в-третьих, не понимал её природу. Возможно, был бы источник в реальности целым, часть проблем бы исчезло, но работаем с тем что есть.

И было этого не много. Несколько раз я пытался скастовать боевые заклятия, а также простейшие атакующие команды, наподобие пространственных шаров, первой моей магии в новом мире, но ничего не срабатывало. Я уклонялся, пытаясь подобраться ближе и всё же забрать клинок. Если не укол не помог, то может получится рассечь её.

Вот только нужного момента просто не было. Атака твари не давала ни на миг расслабиться, а спустя какое-то время я ощутил, как начинаю уставать. И что-то мне подсказывало, если бы не мой упор на физическую силу и выносливость, то этот момент наступил бы намного раньше. Как там предки завещали? В здоровом теле здоровый дух? Видимо, они и сами не представляли, насколько попали в точку.

Ещё одно уклонение, и один из снарядов задевает меня, опаляя разум океаном боли. Никогда такого ещё не испытывал. Казалось, что в меня единомоментно воткнули тысячи раскалённых игл. И я зарычал, перекрывая радостный хохот твари, что больше походил на воронье карканье.

«Ученик, — пробился сквозь бесконечную боль голос Боровика Ивановича. — Безымянный знает о твоей слабости к ментальной магии, поэтому поставил эту тварь на мою охрану. Я чувствую, ты уже овладел аспектом, но не до конца.Созданный тобой якорь был ложным. Найди истинный».

«Серьёзно? Вот сейчас? Да он вообще представляет себе моё состояние, когда каждый атом тела будто тонет в жидком огне?»

— Ра-а-а-а-а-а-а! — зарычал я и на одной злости и упрямстве ринулся на врага, даже не понятно, на что рассчитывая, то ли всё-таки вырвать меч, то ли как-то застать в врасплох. Голова туго соображала.

В грудь ударило несколько снарядов. Это стало последней каплей, и моя нервная система не выдержала. Меня скрутило в приступе, а перед глазами запрыгали кровавые искры.

Я упал и задёргался в конвульсиях.

— Это конец! — прошипела тварь и, кажется, надвинулась на меня, но это не точно.

Меня резко подняли, и я смог разглядеть довольное женское лицо монстра и золотую рукоять клинка. Меч был так близко и так далеко одновременно.

— Сейчас я пожру тебя, — голос вновь стал чарующим, но это больше не действовало на меня гипнотически. Боль заполонила всё моё естество, заменив все остальные чувства и эмоции…

Челюсти свело и всё что я мог делать — лишь бессильно стонать. И в этот миг пришло оно — озарение. Я даже на секунду забыл о чудовище, что раскрыло свою громадную крестовидную пасть,

Что делает разум кристально чистым? Не медитации, не духовные практики и тому подобное. Всё это лишь полумеры и не более.

«Молитва очищает душу, а боль — тело», — пришло воспоминание из далёкого прошлого, когда я много времени проводил в компьютерных играх.

Боль даёт силы и активирует инстинкт самосохранения, который способен преодолеть многое. Да, в большинстве случаев боль ломает волю и разум, но если выдержать и увидеть в ней силу…

— М-м-м-м-м, — замычал я, не в силах разжать сведённые челюсти, и сконцентрировался на том океане боли, в котором купался ближайшую мучительную вечность. Я больше не хотел, чтобы это закончилось, потому что это удел слабого. Я закончу это сам!!!

— Что ты… — изумлённо воскликнула тварь.

Монстр замер, а я, не ощущая зловонного аромата, который обязательно должен был быть, с облегчением выдохнул. Чудовище уже успело засунуть мою голову к себе в пасть, и буквально в миллиметре от моих глаз поблёскивали фиолетовым несколько рядов игольчатых зубов.

— Отпусти меня! — приказал я, с трудом выдавливая слова, поскольку моя челюсть, хоть её больше и не сдавливала чужая воля, ещё плохо слушалась.

— Как… — удивлённо и напугано начала как её там, Примус или Папирус? Неважно.

Меня вынули из пасти и поставили на землю, аккуратно, словно я был из фарфора.

— Это место открыто для ментальной магии, а значит, в эту игру можно играть вдвоём, — пояснил я и придавил волей: — Освободи Боровика Иваныча.

Тело червя дёрнулось, будто от удара током, но осталось на месте.

Я вздохнул.

— Не знаю как остальные менталисты, но я, видимо, получил какой-то смешанный вариант этого аспекта, как кровь или металл, — произнёс я и, сосредоточившись, обрушил на сознание червя всю ту боль, что не так давно испытывал сам.

При этом пришлось стиснуть зубы и кулаки, ведь приходилось проводить всё это через себя. М-да, такое себе боевое умение.

Я упал на колени и тихо зарычал, но всё же было не так мерзко, как несколько секунд назад, когда меня терзало чужой силой.

— А-а-а-а-а-а-а-р-р-р-р-р-р-р, — завопила тварь, и её когтистые руки стали раздирать тело, безжалостно полосуя при этом. Как и с колющей раной от клинка, никаких жидкостей, хотя бы отдалённо похожих на кровь, видно не было. Просто борозды от когтей и чернеющая пустота внутри.

Новый приказ тоже сопровождался болевым импульсом, но тварь даже не поняла этого, инстинктивно подчинившись, чтобы не испытывать боль снова. Это как дрессировка слонов с помощью электрошокера — дозированная боль и подталкивание к нужному результату. Но лично я против такого, особенно в отношении невинных животных, а вот с этой душегубкой — ещё мягко.

Я убавил поток боли и тихонько выдохнул от облегчения. Если у меня ментальная защита будет вся построена на этой основе и мне придётся постоянно испытывать боль, то может оно мне и не надо. Жил же раньше как-то без всей этой менталистики, и ещё поживу. Эх, влажные мечты… С моим везением на врагов у меня нет морального права не использовать все пути достижения силы, даже если они мне не нравятся.

— Я освобожу, освобожу! Только умоляю, не надо больше!!! — сорванным голосом залепетала тварь и кинулась к Боровику Ивановичу.

Нежно, почти по-матерински, она сняла его с цепей и принесла ко мне.

Я подхватил тело учителя и посмотрел на червя. Несколько мгновений я раздумывал над тем, как использовать этот кошмар, а затем спросил:

— Когда Безымянный узнает о твоём провале?

— Как только ты покинешь это место. Снаружи ждут орды кошмаров.

— Там можно использовать ментальную силу?

— Нет, — массивное тело резко дёрнулось, видимо это она так головой мотает.

— Ну, конечно, — скривился я. — Этот гадёныш предвидел, что я могу победить тебя и овладеть ментальными способностями.

— Оставь меня и уходи, — еле слышно просипел Боровик Иванович. — Он не отпустит. Даже если ты прорвёшься через заслон, то за ним уже ждёт другой.

— А за тем ещё один, — кивнул я, бережно усаживая учителя к стене.

Он с усилием поднял на меня глаза и слабо улыбнулся:

— Я всегда верил в тебя, Алексей. Спасибо, что пришёл за мной, а теперь уходи. У одного у тебя выше шанс.

— Кто сказал, что я один? — хмыкнул я и выразительно посмотрел на червя.

Та мгновение непонимающе смотрела на меня, после чего в ужасе шарахнулась к стене, где недавно был прикован учитель.

— Они меня разорвут!

— Ты скажи, что убила нас, — пожал я плечами. — И теперь тебя зовёт Безымянный, чтобы наградить.

— А если он сам явится сюда? И где будете вы?

— У тебя полое тело, — я подскочил к ней и резко вытащил клинок из брюха. — Я думаю, мы туда без проблем поместимся. А вздумаешь попытаться нас сожрать… — я усилил поток боли на разум твари.

Та поспешно затараторила:

— Я поняла! Поняла! Ладно! Не надо! Хватит!

Кто бы знал, чего мне стоила безмятежная улыбка! Я убавил поток, но не полностью.

— Если ты нас вытащишь, то я тебя отпущу, а если попытаешься предать, то я обрушу на тебя такой поток страданий, что всё до этого покажется тебе лёгким дуновением летнего ветерка, — откровенно блефовал я. Я ведь и сам такое не переживу, ведь болевой шок ещё никто не отменял.

Она с опаской посмотрела на меня и спустя секунду нерешительности проговорила:

— Я согласна, только постарайтесь не использовать свои силы и погасите этот клинок. Я не смогу его скрыть, — она показала взглядом на меч.

— Без проблем, — кивнул я, не расслабляясь ни на мгновение. Меч исчез из моей руки только для того, чтобы в любой миг вновь появиться.

— Это чистое безумие, — обессиленно прошептал Боровик Иванович.

— Я бы назвал это Троянский ход, — хмыкнул я и, не спеша подняв тело учителя, уверенно зашагал к червю.

Впереди ожидали не самые приятные мгновения, но как говорят в народе, хочешь жить, умей вертеться, в моём же случае, отринь брезгливость и страх перед тысячами острейших зубов чудища.

Я конечно уже бывал внутри монстров, чего только стоит моё первое знакомство со Старшим Полевиком, но там не было «полного погружения», я лишь засунул в ухо руку с мечом по самое плечо, а после искупался в крови монстра.

— Я втяну зубы, насколько это возможно, — произнесла она, а на её лице отразилась озабоченность. Как же она представилась? Парадигмус или что-то в этом роде, вот же, не могу вспомнить, а спрашивать лень. Зачем мне имя кошмара, ведь если всё выгорит, при следующей нашей встрече пощады от меня уже не будет точно.

— Уж, постарайся, — угрожающе протянул я. — Судя по фиолетовому отблеску, они у тебя ядовитые.

— Это не так, — воскликнула она, а я пустил в ход немного боли. Боже, как к этому можно привыкнуть? Нужно какие-нибудь практики поизучать, чтобы спокойно использовать ментальную силу, иначе я просто сойду с ума.

— Убрала зубки и не думай, — прорычал я. — И если ты всё же нас ранишь, то я исполню своё обещание. Но не стоит надеяться, что ты умрёшь или исчезнешь. Нет, я сделаю так, что ты постоянно будешь страдать! И как только ты адаптируешься, боль будет усиливаться. Даже после моей смерти.

— Х-хорошо, — кажется её наконец проняло.

Зубы исчезли и перед нами предстала труба, в которую я с Боровиком Ивановичем на руках, без проблем пролезли. Секунда и вот я уже в полной темноте.

— Вперёд, — мысленно приказал я и поморщился. Снова импульс боли, но не такой мощный, а мелкий, почти незаметный. Ну, точно, я как дрессировщик, один в один.

Верниса Самнирумская, одна из младших и слабейших апостолов, впервые в истории своего существования не понимала происходящего. Каким образом она, кошмарная повелительница боли и страданий, вдруг превратилась в рабыню смертного? Откуда в человеческом существе столько воли и стойкости? Любой, в кого попадала её пыльца горя, становился беспомощным, а в большинстве мёртвым от мук и невероятных болей. Но не этот.

Поначалу она подумала, что его задело лишь по касательной, но потом он рванул прямо на неё, будто берсерк, что использует дурман-грибы, и тогда не меньше десятка пылинок вонзилось человеку в грудь.

И вместо смерти или душераздирающего крика, он только упал и задёргался. И всё!!! Но дальше события приобрели абсурдный поворот, и он каким-то непостижимым образом смог приручить боль! Верниса и представить не могла, что такое вообще возможно, ведь она знала о боли всё, она её вестница и повелительница. Так во всяком случае она искренне считала, пока её оружие не обратили против неё самой.

Разве способен ночной кошмар страдать? Она помнила как родилась в одном городке на окраине Европы, когда на улицах властвовали чума и страдания, а червизаводились буквально везде, начиная от продовольствия и заканчивая людьми, как в животах живых, так и унесённых мором. Людям снился ужас, в котором она пожирала всех подряд, пустая и ненасытная, с демоническими крыльями бабочки и черная как сама ночь. А ещё они дали ей женское лицо и искушающий голос, как у тех, кого они сжигали на кострах и называли ведьмами.

Отец тогда не позволил ей раствориться и забрал к себе, подарив плоть и волю. И вот теперь какой-то смертный сначала забрал свободу, подчинив, абсурд какой, болью! Если точнее бескрайним океаном страданий и мук.

А потом ещё и залез внутрь, используя апостола бога сновидений, как повозку и прикрытие от её же собратьев! Неслыханная дерзость!

Только сейчас, когда она покинула узилище живого гриба, её посетила пугающая мысль: «Что сделает с ней отец, когда узнает правду? А он точно узнает».

К сожалению, эта мысль посетила её в тот момент, когда она оказалась перед своими братьями и сёстрами кошмарами. Ей повезло, и среди них не было апостолов, так как она первая кто откликнулся на зов отца.

— Что-бульк со смертными-бульк? — пробулькал болотный царь, которого так прозвали за то, что тот являлся ожившей массой грязи, водорослей и ила, и имел соответствующую болотному чудовищу вонь, и мог творить в топях всё что ему захочется. Ну, точнее, что ему прикажет отец, у самого царя не было никаких желаний, как и положено болоту.

Остальные тоже сосредоточили внимание на ней. Они были не такими сильными, как царь, но всей сворой помогли нанести значительный вред.

— Они во мне, — Верниса формально сказала правду.

— Отец будет доволен, — болото сделал вполне логичный вывод.

Верниса лишь молча повернулась и хотела было уже пробить дыру в Нави, чтобы оказаться поближе к Яви и наконец получить желанную свободу, как царь внезапно булькнул:

— Я не ощущаю вкуса смерти, бульк.

Верниса замерла, после чего ощутила, как боль, куда более страшная чем была до этого, словно боевая секира бога войны нависла над ней.

И почему она не солгала ему? Она ведь сказала, что ментальные силы не действуют вне узилища Боровика. Но внутри неё самой, как носительницы этого аспекта, ментал работает всегда. И вот теперь этот её секретный козырь против всех в Нави, где волшебство либо действовало как попало, либо его не было вовсе, а она могла использовать самые сильные атаки в любом месте, Верниса сама стала жертвой этого дара.

— Сильные души, — собралась она с силами. — Слишком сильные. Долго переваривать, — и презрительно добавила: — И кто ты такой, чтобы спрашивать меня? Одного из апостолов отца?

— Бульк, — только и смог ответить царь болот, а Верниса гордо поползла в сторону. Здесь, в Нави, где небо и земля поменяны местами, она могла перемещаться на любые расстояния по воле мысли. Если только никто ей не помешает.

Перед тем, как отправиться вперёд, её лицо, женственное и прекрасное, исказилось в хищном оскале, и реальность дрогнула.

— Жалкий человечишка решил, что я боюсь смерти или боли⁈ — она храбрилась, но сейчас это было уже не важно. Она физически не могла предать Безымянного, лишь сделать вид. Она так же не хотела отправляться к отцу с таким опасным грузом, а потому… У неё не было выбора.

«Прощай, папа», — промелькнуло в голове, а за этой мыслью пролетело огромное множество картинок прошлого.

Чувство опасности взревело так сильно, как никогда прежде. Казалось, что смерть не просто дышит в затылок, а клинок уже вонзили в сердце, только я этого ещё не осознал. Я такое пару раз в кино видел, когда людей хирургически точно разрезало на части, и они некоторое время продолжали жить, даже не подозревая о том, что уже мертвы. Вот и сейчас, ощущения были именно такими.

Конечно, я понимал, что Верниса попытается что-то сделать и скорее всего, не жалея себя, отправится к Безымянному. По этой причине я хотел лишь выйти из окружения, а потом покинуть тело монстра.

Внутри, кстати, здесь было пусто. Вспоминая жуткую пасть и внешний вид, я думал, что внутри будет склизко и гадко вонять, но, как ни странно, мои опасения не подтвердились. Здесь было пусто, абсолютно. Ни света, ни запаха, ни каких-либо жидкостей — ничего, и я подозревал, что тут отсутствовал воздух. Последнее не мешало, возможно из-за того, что мы в Нави, я ещё помню, как впервые отказался от дыхания здесь. Удивительное в своей абсурдности место, как не крути.

Но несмотря на пустоту внутри червя, я продолжал контролировать ситуацию и готов был в любой момент обрушить настоящий ад на Вернису и всех кто окажется поблизости. Только это не помогло. Как только червь отошла от своих собратьев-кошмаров, чувство проигранной партии мгновенно накрыло меня.

— Я не сдамся, — упрямо сказал я пустоте, и золотой меч вспыхнул нестерпимым сиянием, отчего привыкшие к полной темноте глаза чуть не ослепли.

Взмах, и ещё десяток, и вот свет снаружи пробился внутрь пустоты, а я, подхватив Боровика Ивановича, телепортом вырвался из чрева твари. Чувства на пределе, а глаза закрыты.

Как ни странно, но опасность словно уменьшилась, а если точнее — перестала быть сиюминутной.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — раздался за спиной победный каркающий смех червя.

Я обернулся и открыл глаза. Небольшие тёмные пятна, а в остальном картина мне понравилась.

Червь лежала на боку, человеческое лицо выражало злую радость, а из пустого вскрытого брюха, как и думал, ничего не сочилось.

— Ты умираешь, — я поднял бровь. — Не вижу причин для радости.

— Это не важно! Моя смерть и жизнь, всё это принадлежит отцу! И он будет гордиться мной.

Я огляделся и понял, о чём бредила она. В принципе, Вернису Самнирумскую было за что уважать. Самопожертвование ради семьи — это безусловно достойно.

— Ты достойна моей памяти, — глядя в её невидящие глаза, произнёс я. — Отец тобой будет гордится.

— Это… — она часто заморгала, — … с-спасибо.

После этого её веки смежились, а тело стало растворяться, обращаясь в белёсый туман.

— А теперь, — я положил Боровика Иваныча на выжженую землю, — надо выбраться из этой задницы.

Другого слова к месту, куда притащила меня кошмарная дочь Безымянного, назвать было нельзя. Хотя нет. Есть ещё одно — ад. Всё по классике — красное низкое, словно готовое вот-вот обрушится на головы, небо. А ещё, облака искрились алыми молниями и казалось, что внутри, там, где в природе копится вода, чтобы прорваться дождём, что-то копошилось и ворочалось. Что-то очень и очень нехорошее.

Я с трудом оторвал взгляд от этого эпического и пугающего вида и внимательно, стараясь не пропустить ни одной детали, осмотрел окружающую реальность.

Собственно, смотреть особо не на что. Пепельно-красная, за счёт освещения, пустыня, ни деревьев, ни строений видно не было, лишь на горизонте чернела точка и быстро увеличивалась в размерах, а ещё здесь не было ветра, совсем, как видимо и самого воздуха… Стоп. Черная точка на горизонте?

Я встряхнул головой и сосредоточился. Видимо, овладение ментальным аспектом боли не прошло для меня бесследно, возможно, не стоило лезть в червя и надо было найти другой способ выйти из этой ситуации. Но, как подмечают мудрые, история не знает сослагательного наклонения, и всё что у меня есть — настоящее и будущее. Последнее я планирую сделать счастливым и беззаботным, а для этого, как минимум нужно выжить.

Рядом ударила кроваво-красная молния, при этом абсолютно бесшумно.

А ведь и правда, вокруг стояла оглушительная тишина, а естественный последователь за любым небесным разрядом — гром, просто-напросто отсутствовал как явление, вместе с ветром и всем остальным. Лишь выжженная земля, проклятое небо и точка, что с каждой секундой становилась всё больше и больше.

Если бы я недавно не овладел менталом, эта обстановка здорово давила бы на психику.

Я это ясно чувствовал, словно на плечи взобрался ребёнок, вроде вес есть, а вроде и нет ничего.

— Где мы? — слабым голосом спросил Боровик Иваныч.

— Судя по атмосфере — в аду, — я присел на корточки рядом с ним и заглянул в фасетчатые изнеможденные глаза.

— Ад… — эхом отозвался он и добавил нетвёрдым голосом: — Я слышал об этом месте.

— С удовольствием послушаю, — бросил я взгляд на точку, что теперь превратилась в жирную кляксу и продолжала расти.

— Шело… — начал Боровик Иванович и закашлялся.

Я тут же попытался использовать на нём аспект жизни и несколько целебных заклинаний. Я и не надеялся особо, но всё же меня мучал один нетривиальный вопрос: «Когда этот бесконечный день уже закончится? И закончится ли вообще⁈»

— Как покинуть это не гостеприимное место? — тут же спросил я главное.

— Не знаю. Это обитель мёртвых демонов. Именно так Чернобог называл это место в своей книге о Нави. Говорилось, что сюда могут проникнуть только старшие боги, а для любого смертного, который по трагической случайности попадёт сюда, один путь… — и он вновь закашлялся.

— На корм мёртвым демонам, — заставляя клинок сиять будто летнее солнце в полдень, произнёс я и поднялся.

Приближающаяся клякса обрела первые черты, и они подтверждали слова учителя. На нас неслось, выбрасывая позади себя целый поток пепла, нечто.

Если кто-нибудь, когда-нибудь, хотя бы краем уха или глаза, знакомился с творчеством классика Говарда Лавкрафта, тот сразу бы признал в этом существе одно из его творений, более похожее на Ньярло… и что-то там, сложно запоминающееся имя, да и бесполезное в сути своей.

Так вот, на нас нёсся шевелящийся сгусток щупалец, у которого не наблюдалось ни туловища, ни головы, и уж тем более ног или рук. Лишь тёмно-фиолетовые щупальца, и судя по всему, они настроены были устроить себе перекус нами.

— Надеюсь, это будут летучие обезьяны, — мрачно произнёс я, обращаясь к пустоте, так как Боровик Иванович отключился, и пустота, к моему недовольству, ответила голосом Анубиса:

— Ты всё ещё можешь спасти своего друга, — послышался знакомый голос собакоголового бога. — Я могу забрать вас отсюда, но ты должен поклясться своей душой, что добровольно пойдёшь со мной на круг перерождения.

— Я и сам смогу выбраться отсюда, — сделав ещё несколько перемещений, ответил я. Уверен, он услышал.

Так и оказалось, голос, что разносился отовсюду сразу и ниоткуда одновременно, безразлично заметил:

— Раньше это место являлось пристанищем мёртвых демонов, пока Белобог не заточил сюда Чермака.

— Интересная история, — ответил я, наблюдая за обстановкой и пытаясь придумать, как выбраться из этой задницы.

Вокруг раздался смешок.

— Это приговор для вас обоих, а не история, — мне показалось, что невидимый собеседник качает своей псовой головой. — Чермак — демон обжорства. Он один за другим пожирал целые миры и когда первые признаки его появления заметили в твоём нынешнем мире, то Белобог оставил старших богов без защиты от людей и ринулся в самоубийственный бой.

— Пожертвовал собой, но тварь убил, — сделал я очевидный вывод.

Повисла тишина и пока Анубис размышлял, что ему ещё сказать, облака стали заметно ниже. Словно небо решило упасть нам на головы.

— Не совсем, — наконец произнёс он. — Белобог заточил его здесь, почти уничтожив.

— А так как Чермак не бог, ему отсюда выхода нет, — задумчиво произнёс я и, придерживая Боровика Ивановича, вновь переместился на несколько сотен метров. Правда, ничего не изменилось, небо всё так же неотвратимо приближалось к земле.

— Верно. Все, кто здесь были раньше и кто попадал после, были им пожраны. Всё что ты видишь вокруг… — он замолк, словно театральный актёр.

— Всё вокруг его тело, — закончил за него я.

— Гигантский слой пепла — это всё что осталось от целых орд демонов. Именно из-за этого он до вас ещё не добрался.

— Но он уже близко, — в алых всполохах уже виднелись щупальца.

— У тебя мало времени на принятие решения, — заметил Анубис.

— Говоришь, — широко улыбнулся я, а клинок в руке вспыхнул золотом, — Белобог умер в процессе⁈ Тогда хорошо, что я человек, а не божество.

— Это безумие, — вновь безразлично заметил он.

— Как и отправляться в Навь за другом, зная, что здесь ждёт ловушка, а у самого толком и козырей нет. Как и то, что я хотел помочь тем обезьянам, которых ты заморозил. И ещё много чего.

На этих словах я взмахнул клинком, вкладывая в это движение всю свою волю и жажду жить и побеждать. Золотой луч вонзился в густые алые тучи. После чего небо забурлило.

— Тебе не победить, — и вновь мне показалось, что Анубис качает своей собачьей головой.

— Он ведь тут один, без еды и уже давно, — хмыкнул я и воткнул клинок в землю. — Говорят, этот меч способен растворять души. У кошмара-червя, что нас притащил сюда, не было души как таковой, но почему тогда она умерла от моего разреза.

— Ожившие кошмары богов сновидений не стабильны, — в голосе Анубиса проявились нотки отвращения, чего раньше за ним не наблюдалось.

— Морфей — мой заклятый враг, и я, как убийца богов, однажды обязательно уничтожу его, но сначала избавлю реальность от этой штуки. Не люблю тентакли.

И больше не обращая внимание на удивление Анубиса, вынул клинок из пепла и телепортировался. А потом ещё и ещё, всякий раз втыкая клинок в небо, а потом в землю.

— Ну же, давай! — нетерпеливо бормотал я, и вот спустя сотню секунд это наконец сработало. Гигантский золотой столб, что я отправил сквозь пепел вниз, к телу твари, вырвался вверх, а за ним следом с задержкой в несколько мгновений показалось бесчисленное множество тентаклей.

— И что дальше? — впервые проявил любопытство Анубис.

— Без понятия, — честно признался я. — Мне другое интересно, почему именно боги могут выйти отсюда?

— Аид создал это место и создал это правило, вписав в ткань реальности. Если ты покинешь это место самостоятельно, без прямой божественной помощи, то это место исчезнет, а Чермак вырвется на свободу.

— Значит, нужно всего-навсего убить эту тварь, после чего можно будет спокойно покинуть это место. Ну или воспользоваться божественной помощью…

— У тебя не получится.

— Пока не попробую, не узнаю, — хмыкнул я и стал перебирать доступные заклинания и способности.

Всё же Навь такое место, где до конца никогда не знаешь, что сработает, а что нет.

И пока я занимался экспериментами с магией, Чермак окончательно пробудился.

С неба рухнул поток щупалец, а ему навстречу из места, куда я недавно вонзил клинок, ринулся точно такой же поток. Фиолетовые тентакли смешались, а спустя секунду из них, словно в плохом и старом фильме ужасов, появилось лицо, состоящее, естественно, из беспрестанно копошащихся щупалец.

— Носитель божьего света, — словно ударил гром, именно так звучал голос Чермака. — Ты можешь нас спасти из этого места.

— Остановись, — впервые в голосе Анубиса послышалось беспокойство. — Он не только уничтожит твой мир, но может сломать механизм Нави. Круг перерождения будет потерян, а все души будут им пожраны.

«А быстро этот Чермак сориентировался в ситуации, и даже предложение сделал, от которого трудно отказаться, — пришла невесёлая мысль. — Пугающе быстро!»

— Иначе, — вновь ударило по ушам, — я пожру тебя, и ты станешь частью меня самого, навечно.

Я скривился. С одной стороны божок, предлагающий умереть в благородном порыве спасения товарища, с другой — демон, который может сожрать вселенную. Как он вообще появился на свет?

— И что же выберешь ты? — вслух произнёс я.

Несколько секунд стояла тишина, после чего мой невидимый собакоголовый собеседник всё же сообразил, что обращаются к нему.

— Я?

— Конечно, — кивнул я. — Помнишь, что сделал первый император ради моего спасения?

— Своими необдуманными действиями он чуть не разрушил круг перерождения, — эхом отозвался Анубис.

А я подумал о том, что первый император никогда бы не стал так рисковать. Всё что он сделал, было продумано и просчитано заранее. Достаточно вспомнить об их связи с Хроносом, моих неординарных магических способностях и попадание в тело прямого родича императора. Всё это выглядело случайностью, но я привык находить связующие нити. И чем больше деталей, подчас косвенных, мне попадалось на глаза, тем менее хаотичны выглядели его действия.

— Я выберу его, если ты не поможешь, — решительно стал блефовать я. — Без всяких клятв.

Удивительно, но Чермак всё это время наблюдал за мной и слушал наш разговор.

— Боги лживы, — прогремел голос демона. — Световид обманул меня. Хитростью заманил в это проклятое место. Обещал сделать богом. А когда я раскрыл его замысел, было слишком поздно. Он оставил меня здесь умирать. Я ненавижу богов, и когда выберусь отсюда, пожру каждого из них.

— А что случилось с тем, кто заточил тебя здесь? — интересно было узнать версию демона.

Лицо, составленное из непрестанно шевелящихся щупалец, внезапно улыбнулось. И от этого оскала по спине побежали мурашки.

Я ощутил, как тело, без моего на то ведома, сначала дёрнулось, а потом попыталось сделать малодушный шаг назад. И если бы я не успел волей перехватить контроль, то точно бы уже бежал по этой бесконечной пепельной пустыни, отчаянно сверкая пятками.

Неужели та тёмная волчица, от ауры которой было трудно дышать, тоже ощутила нечто подобное, когда я впервые использовал внешнюю силу? Это нужно обдумать, и желательно не находясь на краю гибели. Причём, я даже не уверен, какая из двух смертей предпочтительней — та, что предлагает Анубис, или та, что несёт с собой демон. То, что демон меня предаст сразу, лишь только обретя свободу, и говорить нечего. Для этой твари всё лишь еда и не более.

— Я успел ранить его, проткнув насквозь, — злорадно прогремел голос. — Даже его божественность не спасла бы от такого.

— И не спасла, — кивнул я.

— Ах-ах-ха-ха-ха! — разразился демон хохотом, отчего поверхность под ногами ощутимо завибрировала. — Ты принёс добрую весть, и если ты согласишься на сделку, то я сдержу слово. Твой мир и ты сам будете жить.

«Во всяком случае, пока ты не сожрёшь всё остальное», — мысленно добавил я, а вслух произнёс, обращаясь к Анубису:

— Так что ты выбираешь?

— Ты не пойдёшь на это. Я чувствую, — упрямо заявил собакоголовый.

— Я загнан в угол, — парировал я, пожимая плечами.

На самом деле в словах демона была истина. Если я соглашусь на сделку с Анубисом, то он может попытаться пленить меня, уверен, будет такой пункт…

— Тогда ты не должен сопротивляться, — подтвердил он мои мысли.

Как там говорилось в библии? Бог дал человеку самое ценное — свободу воли. Убить меня они могут, что бог, что демон, а вот заставить подчиниться, особенно с моей новообретённой ментальной силой — увы. Поэтому и сделки, уговоры, манипуляции.

— Мне нужны гарантии, — безапелляционно произнёс я.

— И какие же? — удивлённо спросил Анубис.

— Я вонзю в тебя свой клинок, но не пущу его силу по телу, чтобы не уничтожить твою суть, — в этот момент я напрягся по двум причинам.

Первая, если откажет Анубис, то придётся воевать с этим монстром, что с Боровиком Ивановичем на руках представляется мне весьма сомнительным мероприятием. И вторая, если согласится, то реальность взорвётся щупальцами, и как бы мы всем скопом не закончили свои дни как Белобог или, как его назвал Чермак, Световид, или что-то в этом роде.

— Ты явно сошёл с ума от напряжения и страха, — сейчас в голосе Анубиса было так много потрясения, что я невольно улыбнулся.

— Выбор за тобой, — спокойно пожал плечами я.

— Бог, который даст себя пронзить смертному, — загремел новым приступом смеха демон. — Я даже мешать не буду, если смогу посмотреть на нечто подобное.

В его голосе, жутком и громоподобном, звучали нотки любопытства и симпатии, вот только я уже пустил волну внешней силы под ногами и ощущал как всё пространство до горизонта затаилось. Буквально в нескольких миллиметрах под слоем пепла готовы скрутить нас и скорее всего поглотить бесчисленные тентакли.

— Так что ты выберешь? — спокойно спросил я.

— Я слышал истории о людях, — неуверенно и с долей обречённости произнёс Анубис. — Одни из вас готовы пожертвовать собой ради друзей и семьи, а другие — могут лишь спасать себя, не взирая на последствия.

— Всё так, мы разные. И тебе не повезло. Моя цель — стать сильнейшим, и плевать я хотел на всё остальное, — отчасти это было правдой, но лишь самую малость. Но Анубис бог, и лгать ему напрямик — идея достойная идиота.

А я, вроде как, ещё не был замечен в подобном, как и в гнили. Я, конечно, слышал разное и что люди на грани жизни и смерти способны как на самые невероятные благородные поступки, так и самые мерзкие и низкие, давя всех слабых в попытке спастись. Но не целую же вселенную приносить в жертву за свою жизнь? Верно?

Нет, я не святой, но как по мне, это уже явный перебор. Это кем нужно быть… Как по мне, лучше сражаться до последнего и погибнуть в бою, чем потерять уважение к себе.

Так что, если спасаться, то только так, чтобы мир от этого не пострадал.

Сделав глубокий выдох, я сосредоточился на тех нескольких миллиметрах пепла, что отделяли меня от щупалец, и с помощью внешней силы создал максимально плотную платформу, постаравшись это провернуть максимально незаметно. Не стоило предупреждать врага о том, что я в курсе его планов.

Я не был уверен, что это поможет, но хотя бы мгновение должно нам выкроить. И если Анубис не станет тормозить, то нас не постигнет судьба Белобога.

— Что ж, пробуй, — с мрачной решимостью произнёс Анубис, и рядом начала формироваться фигура из света со знакомыми очертаниями.

Я закинул поудобнее на плечо Боровика Ивановича и, как только Анубис окончательно проявился, не теряя ни мгновения воткнул в него клинок.

Собакоголовый бог охнул, а я заорал ему в прижатое к голове ухо:

— Уходим! Сейчас!

Мой командирский голос сработал, и мир заполнил ослепительный свет.

Чермак взревел, когда осознал, что его щупальца не смогли мгновенно пробиться через защиту смертного, и он упустил и смертного, и этого жалкого божка.

— Р-а-а-а-а! — загремело пространство яростью своего хозяина.

Он так и не понял, что именно произошло, и каким образом смертный смог остановить его щупальца, но это уже было неважно — жертва ускользнула.

Чермак раздражённо рыкнул и уже хотел было отправится ко сну, где пребывал всё это время, как ощутил нечто. Одной его части, микроскопической, не было на месте. Ее отсекло при переходе, и она теперь там, с той стороны.

Чермак несколько секунд потратил на осознание случившегося, после чего реальность вновь задрожала, будто напуганная собака, которую частенько поколачивает хозяин. Только в этот раз это была не ярость, а смех победителя. Всё же он получит свободу, и вселенная, каждый из населённых миров, пожалеют, что имели бесценный дар жизни.

Миг, и мы снова оказались в просторном и пустом вокзале.

Собачьи глаза, умные и честные, смотрели на меня с обречённостью висельника. Зная меня, он смерился со своей смертью. Ведь по его представлению такой как я, что готов был променять свою шкуру на жизнь во всех мирах вселенной, обязательно прикончит того, кто желает ему смерти. И по-хорошему, оставлять за спиной такого врага было нельзя, но… Собачьи глаза, смирившиеся со смертью и принявшие её неизбежность ради спасения мироздания… как я могу?

— Спасибо за помощь! — ухмыльнулся я. — А теперь, нам пора.

Я уже чувствовал, как меня тянет куда-то в сторону, видимо заклинание Вознесенского «нащупало» мою душу, что до этого была недоступна ему из-за тюрьмы демона и темницы Боровика Ивановича.

Одним слитным движением я выдернул из груди Анубиса свой клинок и телепортом рванул прочь. Клинок знакомо завибрировал в руке, и через уже практически родное изменение разноцветных потоков света, я наконец открыл глаза в реальности.

Светлый потолок кабинета ректора и в последний миг замеченное замешательство на морде сторожевого пса круга перерождения стало мне наградой за пережитое. И где я свернул не туда, что мне приходится обманывать богов и хитрить с демонами?

Причём последний пугал меня до чёртиков и отнюдь не своим внешним видом, к этому я уже привык, много всяких страшилищ насмотрелся. А пугал он меня из-за нечеловечески быстрого и расчётливого интеллекта и практически безграничной силы. Когда он явил свой монструозный лик, я сразу понял, что захоти демон меня раздавить, то даже не заметит. А потому, если бы Анубис отказался, то я бы стал героем посмертно. Такое себе конечно, но лучше иных перспектив.

Рядом закашлялся Боровик Иванович. Над ним уже во всю колдовал ректор с какой-то деревянной палочкой, от которой исходили тёплые волны зелёной энергии. Мой источник до сих пор был вне досягаемости, но я явственно ощутил, что мой контроль энергии, особенно внешней, стал гораздо выше. Думаю, теперь я без всяких проблем смогу победить в магических играх и наконец стать официальным князем Святого Леса.

— Это невероятно! — услышал я взволнованный голос Вознесенского. — Вы действительно смогли вернуть его душу! И вернулись сами! И это уже во второй раз! Конечно, сейчас у меня есть такой чудесный артефакт, — он взвесил на ладони бронзовый шар, исписанный рунами. — Но даже так я несколько раз терял вас, словно вы уходили куда-то глубже Нави или кто-то специально прятал вас от меня!

— И то и другое, — кивнул я и кратко поведал двум магам о своих приключениях, благоразумно исключив подробности договора с Анубисом, обозначив лишь то, что у нас были некоторые разногласия.

Возможно, однажды я им и расскажу правду, но и этой фантастичной страшной истории им хватило.

Ректор, несмотря на столетия опыта в глазах, удивлённо раскрыл рот, а некромант и вовсе чуть не выронил артефакт.

— Ты это сейчас серьёзно? — первым с шоком справился Мерлин Анатольевич.

— Как никогда, — скривился я, всем своим видом демонстрируя, что сам бы не хотел в это верить.

— Это… Это невероятно!!! — взорвался Вознесенский и набросился на меня с вопросами.

— Как выглядел страж круга жизни и смерти? Что ты чувствовал рядом с одним из богов основы мироздания?

— Это как? — решил уточнить я.

— Не все об этом знают! — он подставил себе стул и с удобством уселся. — Но есть несколько богов, которые никогда не были смертными. Они — воплощённые механизмы реальности. Каждый из которых является по сути набором функций, не более того.

Я вспомнил собачьи глаза Анубиса и покачал головой.

— Страж не был бездушной машиной. Я видел его глаза, и он делал то, на что способны лишь собаки — быть преданными до конца, невзирая ни на что.

— Никто и не говорил о них как о энергетических роботах! У каждого есть своя индивидуальность, заточенная под строго определённую задачу.

Мы ещё несколько минут говорили, а потом мой товарищ и наставник очнулся.

— Воды… — прохрипел он.

— Вот, — ректор поспешил подать ему заранее приготовленный стакан.

Он с жадностью опустошил его, а после попросил ещё, и ещё… Пока графин не опустел.

— Мне нужно в Святой Лес, — заявил он уже более бодрым голосом. — Я должен немедленно отправиться к грибнице. Она в опасности.

— Это из-за того гриба, что похож на тебя? — догадался я.

— Ты его видел? Люди его называют Старичок-Боровичок. Он служит Безымянному и является моим отцом.

Я кивнул, припоминая нечто подобное.

— И ты думаешь, он способен удалённо влиять на вашу грибницу? — поднял я бровь.

— Грибница огромна, — со смесью горечи и гордости произнёс он. — Она охватывает всю площадь как самого Святого Леса, так и на сотни километров вокруг. Она берет нужные ей вещества и магию, чтобы вырастить новое поколение.

— Это ведь вся территория магических тварей! — удивлённо произнёс ректор.

— Верно, — кивнул Боровик Иваныч, переведя свои фасетчатые глаза на него.

— Если у кого-то есть доступ к общей системе, то он вполне способен ее отравить. Это как с источниками воды в крепости! — просиял Вознесенский.

Он вообще выглядел молодым и возбуждённым, так ему нравилась вся та дичь, что со мной происходила. И это понятно, слушать истории одно, а вот быть в них главным блюдом, которое отчаянно пытается выжить — совершенно другое.

— Значит, нам пора, — поднялся я.

— Нет! — качнул головой Боровик Иванович. — Это вопрос грибов, и только! — после чего смягчился и сказал: — Спасибо тебе, Алексей, за спасение. Если бы ты не полез в пасть к тигру, я бы это понял.

— Своих не бросаем, — хмыкнул я и серьёзно добавил: — Новое поколение грибов сейчас в Святом Лесу, а я там — князь. Я не могу оставить это без внимания.

Боровик Иванович опустил взгляд и сдавленно произнёс:

— Ты прав. Я должен был заметить изменения в грибнице, но я и подумать не мог, что пропавший столетия назад отец жив, да ещё и служит Безымянному.

— Всякое бывает, — мягко произнёс я и обратился к магам: — Господа, как вы относитесь к опасному приключению в Святом Лесу?

— Я готов, — тут же отозвался некромант. — Я вообще люблю прогулки, особенно по лесу.

— У меня тоже нет особых дел. Каникулы как-никак, — улыбнулся ректор.

— Тогда организуйте для меня портал к стадиону, я продолжу турнир. А вы отправляйтесь в Святой Лес, — после чего, глядя в глаза Мерлину, добавил: — Для меня важно это место.

Боровик Иваныч искренне верил в своего ученика, но не подозревал что тот настолько отчаянный. Без оглядки на очевидные ловушки отправился за ним сначала в Яви, а потом ещё в Нави, что само по себе опасно для рассудка, с её искажениями, постоянным давлением и общей неправильностью. Сначала кошмары, потом этот демон, а ещё и Анубис, который тоже по какой-то причине невзлюбил Алексея. Боровик Иванович хоть и был не совсем в сознании, а где-то на грани, но чётко запомнил момент, когда золотой клинок пронзил грудь собакоголового бога.

А теперь ректор, один из могущественнейших людей империи, легко согласился помочь, стоило Алексею лишь попросить. Боровик Иванович слышал о Мерлине Анатольевиче хоть и немного, но даже тех обрывков информации было достаточно для общего портрета: Мерлин никогда не стал бы помогать кому попало, и пусть его ученик уникален, но не настолько.

Возможно, Алексей уже стал князем, но даже так… Мерлин бы пришёл на помощь императору, его семье и самой империи, если бы те оказались в опасности, ну и своим друзьям и близким конечно. И так как ученик не относился к императорской семье, то значит, юный гений каким-то образом умудрился сдружится с великим волшебником людской расы. Абсурд, как и почти всё что Алексей делает.

Они переместились к стенам Черепановского гарнизона и зашагали к лесу. На самой границе, где магия уже ощущалась сильнее, Боровик Иванович остановился и коснулся ладонью земли. Внутри пульсировала энергия, а через секунду он ощутил отклик грибницы.

— Значит это всё же правда, — сокрушённо произнёс он.

— Ваш отец отравил грибницу? — с любопытством спросил человек, что представился Вознесенским Афанасием Яковлевичем, некромантом высшей категории.

Если верить тому, что он знал о человеческой магии, то этот мужчина с огнём познания в глазах мог потягаться с Марой в контроле над мертвецами.

— Да, — Боровик Иванович поднялся и впервые за долгое время использовал волшебную силу.

Организм, что до этого казался больным и немощным, омыло потоками тёплой живительной энергии.

— Идёмте, господа, — заставив своё тело левитировать, он открыл портал недалеко от того места, где у грибницы вызревало новое поколение.

И они шагнули, Вознесенский, ведомый любопытством, и Мерлин, который по какой-то невероятной причине так доверял Алексею, что не задумываясь отправился в чужой портал, который мог привести одного из важнейших людей империи в смертельную ловушку.

Однако, все посторонние мысли тут же вылетели из головы Боровика Ивановича, когда он увидел то, во что превратилась поляна рождения.

Выжженная земля и всё. Все проростки были уничтожены, и теперь здесь не сможет родиться ни один гриб, как минимум ближайшее столетие.

Внезапно слева раздался шорох, но никто из магов не стал ощетиниваться боевыми заклинаниями. Все они были опытны и сильны, поэтому точно знали, что в этом месте нет опасности.

— Великий учитель, — из кустов раздался знакомый слабый голос. Сердце Боровика Ивановича сжалось, и он метнулся на звук. — Он сдержал обещание, — улыбнулся Сильвестр. Точнее то, что от него осталось.

— Молчи, не трать силы, — Боровик Иванович никогда не был особо силен в магии жизни, но сейчас он использовал всё, хотя и понимал, что это бессмысленно.

Тут же к нему подключились двое магов.

— Его не спасти, — первым произнёс очевидное Мерлин, и в его голосе было искреннее сочувствие.

— Но я могу сделать из него нежить, — предложил некромант. — Он будет таким же как был, с небольшими отличиями. А, ну и аспект изменится на смерть. Тут ничего не поделаешь.

— Делайте, — решительно кивнул Боровик. Если Сильвестр выживет, то этого будет достаточно, а мелкие изменения — ерунда.

— Предстоит много работы, — потёр руки Вознесенский. — Но будет весьма познавательно. Я ещё никогда не создавал нежить из живого гриба.

— Я энергией помогу если что, — кивнул Мерлин.

Вознесенский засучил рукава и встряхнул руками. Энергия смерти мгновенно стала давить на всё живое в округе, будто невидимый пресс. Затихли птицы, и даже солнце, казалось, потускнело.

Но Боровик Иванович этого будто и не замечал, с горечью глядя на Сильвестра. Действительно, для некроманта здесь было много работы. У Сильвестра отсутствовала нижняя часть тела, были оторваны руки и большая часть шляпы исчезла, обнажив белые волокна внутренних тканей.

«Тварь! — Боровик в ярости сжал кулаки. — Он не убил его, точно зная, что я приду сюда сразу, если Алексей освободит меня».

Боровик Иваныч бросил взгляд на чернеющее пятно на фоне изумрудной травы и скрипнул зубами.

Старичок-Боровичок пришёл сюда и забрал молодую поросль, которую отравил силой Безымянного. Охрану убил, а Сильвестра специально оставил полуживым, чтобы меня помучить.

В итоге я успел на очередную дуэль.

На этот раз со мной бился одарённый огня. Жуткий тип, если честно. И это я ни капли не кривлю душой.

Он был без рубахи, в одних чёрных, судя по материалу, огнеупорных штанах. Его волосы были светлыми, зачёсанными и прилизанными. И взгляд психа. Знаете, такой, с расширенными зрачками, будто берсерк, что перебрал с травой.

Он сотворил из огня шпагу, после чего проглотил её, в лучших традициях циркового представления. Вот только дальше это шоу было уже не таким интересным, его тело засветилось изнутри, будто под кожей горел огонь.

Вспышка, и вот он исчезает, а в следующий миг я ощущаю как по моей защите посыпались удары. Причём, я даже не мог разглядеть нападающего, настолько он был быстрым. Видимо он использовал огонь в качестве ускорителя и усилителя своих атак.

Удары всё сыпались, и я уже начал ощущать как защита начала сдавать. Ну не наглость ли?

— Я побывал в настоящем аду, — произнёс я в лучших традициях старого голливудского боевика, годов эдак девяностых, двухтысячных, после чего хлопнул в ладоши.

От моего удара во все стороны отправилась волна. В отличие от Нави, здесь меня ничто не ограничивало в применении внешней силы.

Иногда я подумывал сконцентрироваться именно на этой способности в своём желании заполучить максимально возможную силу, но понимал, что обычная магия, если и не сделает меня сильнее других, то вот как поддержка в бою и в быту — незаменима. Так что, как только источник придёт в себя, нужно продолжить изучение магии, не забрасывая внешнюю силу.

Воздух зазвенел будто натянутые струны, а в следующую секунду раздался хлопок. Я огляделся. Моего огненного противника нигде не было видно.

Хм… Мысль пришла забавная, и я решил её тут же проверить. Поднимаю глаза и вижу распростёртого надо мной почти голого парня.

— Дёрнешься сильнее — разрежет! — рявкнул я. Всегда хотел попробовать нечто подобное, мгновенно окутать пространство вокруг сотнями невидимых нитей, и если раньше мне для этого не хватало контроля, то после последнего приключения в Нави далось неожиданно легко.

Я сжал кулак и сделал движение, будто притягиваю к себе. Нити подчинились, и огневик оказался лицом к лицу со мной.

— Ты готов сдаться? Или тебя тоже запустить в купол? И я тебя не стану развязывать. Уже ведь заметил, что огонь не помогает.

— Нити будто из антимагической стали, — признал он и вздёрнув, насколько ему позволяли мои оковы, голову, гордо добавил: — Запускай. Я не сдамся. Ни за что.

— Уважаю, — кивнул я и сотворил ещё с десяток пут, чтобы он даже говорить не мог, только дышать, после чего положил на песок арены и стал ждать.

Спустя минуту рядом материализовался судья, оценил состояние моего противника и произнёс:

— Победил, Волкодав!

Народ на трибунах взорвался овациями, что всегда грели мне душу, и сегодняшний день не стал исключением.

Я помахал рукой зрителям и мысленным усилием освободил огневика.

Тот мрачно зыркнул на меня, но ничего не сказал.

«Что за неблагодарный человек, ему тут жизнь сохраняешь, а он тебе даже спасибо не скажет! Это благо, что мне от его благодарности ни холодно, ни жарко. Я пришёл сюда взять своё и по возможности не обрести кровных врагов. Точнее, новых врагов».

Все эти мысли и ещё много других, что вертелись на краю сознания и содержали в себе планы по устранению моих недоброжелателей, зачистке алтайских гор, уничтожению Безымянного и Мары, уверен, что эта стерва вынашивает планы по моему устранению, а также ещё с десяток тем, не столь важных, но всё же… Все они выветрились огненно-рыжим ураганом по имени Аглая. Аромат цветочных духов ударил в голову, и перед тем, как подхватить невесту и почти жену на руки, я подумал о том, что нужно их поскорее познакомить. А то словно я изменяю Зеване. Она, конечно, у меня умничка и красавица, но я уважаю её, и не буду скрывать таких вещей.

— Я скучала, — прошептала Аглая и потянула меня за собой.

И впервые за долгое время я по-настоящему расслабился.

— Конечно, — улыбнулся я и позволил утянуть себя в нашу временную обитель.

Удивительно, но к нам не подскочил консультант в ту же секунду как мы переступили порог магазина. Что ж, это реальный повод задержаться здесь.

— Я слышала о сети магазинов Григоровского. Говорят, сам ювелир никогда не выходит из своей мастерской, а всем бизнесом занимаются его дети! Особенно сильные получаются огненные украшения! Видимо сам мастер обладатель аспекта пламени! — с энтузиазмом зашептала Аглая. — Говорят, что если купить комплект его магических украшений под определённую задачу, то обязательно её достигнешь.

На это я хмыкнул. В пространственном кармане у меня сейчас было много артефактов, которыми меня одарил Мерлин перед спасением его секретарши из лап Алтайских темных волков, но все они имели определённое назначение и не являлись взаимосвязанными. То есть, этот Григоровский делает сэты! Как в компьютерной игре! В голове сразу вспомнился и бессмертный Скайрим и Диабло и многие другие игры, которые принесли мне много часов удовольствия.

Помимо того, что к нам не подскочил надоедливый консультант, всё остальное было как в привычном ювелирном магазине в любом торговом центре. Симпатичные улыбчивые девушки, прозрачные витрины и много света, чтобы максимально выгодно представить украшения.

Как ни странно, людей было немного для столь интересного магазина, и чуть позже я понял почему.

— Доброго дня, — с тёплой улыбкой обратилась к нам девушка продавец.

— Меня интересуют наборы женских артефактов на максимальную защиту или спасение жизни. Три комплекта, — озвучил я интересующее меня, и девушки рядом одновременно и удивлённо посмотрели на меня.

Я же говорил, что одинаково к ним отношусь и каждая из них мне дорога в равной степени, или…

— Увы, но за деньги данные сэты не продаются, — развела руками продавщица. — Мастер должен лично встретится с вами, и только он может определить цену для данного заказа.

— И какие же условия для этого нужно выполнить?

Девушка не задумываясь, видимо это частый вопрос и она не раз уже отвечала на него, начала перечислять:

— Клиент должен быть либо из императорской семьи, или быть выдающимся человеком, который удостоен личной награды от императора.

Список оказался коротким, но весьма внушительным. Надо же, чтобы попасть на аудиенцию к ювелиру-артефактору, недостаточно даже быть князем!

— Хорошо, — кивнул я. — Значит чуть позже наведаюсь к нему в гости.

— Записаться на встречу можно в любом магазине империи и, если мастер согласится, вас тут же оповестят.

— Тогда запишите меня, потом будет слишком много дел, чтобы ходить по магазинам, — хмыкнул я. — Моё имя — Волкодав Алексей Николаевич.

— И всё? — с некоторым удивлением посмотрела на меня продавец.

— Всё, — широко улыбнулся я. — А теперь, что вы нам можете предложить. Мои любимые женщины жаждут красоты и магии.

Девушка подозрительно посмотрела на меня, силясь припомнить лицо или имя, но видимо, она не следила за ходом магических игр, и я для неё так и остался неизвестным. Но несмотря на это, девушка вытащила из прилавка планшет, при нас открыла файл «Гости Мастера» и вписала моё ФИО.

А потом я узнал, почему здесь так мало посетителей.

Цены просто космос. В плохом смысле этого выражения. Конечно, я знаю, что все качественные товары, особенно ручной работы, не могут стоить дёшево, но… существует же понятие здравого смысла.

Я, когда залез на рынок ингредиентов Великосибирска, так же окунулся в сферу артефактов, а потому знал расценки. Для понимания, магазин элитных часов или одежды… Вроде тут то же самое. Но вместо логичных и понятных нескольких тысяч рублей за вещь, ну пусть даже нескольких десятков тысяч, с тебя требуют миллион, а то и шесть. Вот так и здесь, цены были не просто завышены, каждый артефакт, что безусловно был искусно сотворён, стоил в сто раз дороже своего менее красивого и эстетичного собрата с той же начинкой.

Но это моё мужское и непонимающее очевидных вещей мнение. У девушек же имелось своё, строго противоположное.

— Ты не понимаешь, — с жаром обратилась ко мне Аглая. — Артефакт купить не проблема. А вот такой, чтобы он смотрелся с платьем и без него… — она очаровательно улыбнулась. — Такие почти никто не делает. Все стремятся к практичности и забывают об эстетике и красоте.

— Любимый, — впервые на моей памяти в голосе Зеваны проступили детские нотки, когда девочка жаждет вот именно эту дорогую куклу и готова ради неё даже убирать свою комнату. — Пожалуйста, давай закупимся здесь. Смотри какая красота!

И она указала на крупные рубиновые серьги с небольшой припиской на ценнике: «Усиливают аспект жизни».

Я тяжело вздохнул. Кажется все деньги, что мне падали на карту с оборота волшебных ингредиентов, сегодня осядут в кошельке этого мастера «Григорича» или как его там.

— Хорошо. Покупайте то, что хочется.

Что ж, куда мне ещё эти деньги тратить, если не на своих женщин? Тем более им необходимо немного выпустить пар и получить дофамина после пережитого шока от встречи. Несмотря на то, что Аглая была в курсе о Зеване, я видел, как она при встрече расстроилась и испугалась одновременно. Так что пусть, а я отдохну, глядя на их счастливые лица. Мне это тоже нужно, и наверное, даже больше, чем им. Перед глазами всплыла громадная рожа Чермака, и я поёжился. Вот же… Как вообще такие существа могли появиться во вселенной?

Отогнав неприятные воспоминания и мысли, что пришли вместе с ними, я полностью погрузился в шопинг. Девушки выбирали, я смотрел, оценивал и платил. В целом, все мы остались довольны.

Перед самым выходом к нам подошла та девушка продавец, которая записала меня на встречу к хозяину и главному ювелиру-артефактору их конторы, и произнесла:

— Я сделала пометку о вас. Удачи на решающей дуэли, — она улыбнулась идеальной голливудской улыбкой и поблагодарила нас за покупки.

Ещё бы! Столько денег оставить! Да я мог всю дружину с ног до головы завалить артефактами и нанять ещё высококлассных вояк, а тут… Эх, ладно. Зато девушки счастливые и обе крепко сжимают мои руки. Интересно, а как мы будем гулять, когда нас станет больше? Наверное, кто-то из девушек, или я сам, всегда будет занят в будущем, а вот так, всем вместе, нам не погулять. Но пока у меня есть несколько дней отдыха до решающих соревнований, и не стоит их упускать. Ведь выгорание ещё никто не отменял, и отдых — важная часть жизни.

Гарольд Светлаков, несмотря на одно поражение, смог одолеть всех противников и всё же вышел в финал. Это было действительно трудно, ведь ему пришлось столкнуться с множеством противников. По логике магических игр, если ты единожды проиграл, то переходишь на ступень ниже победителей и вынужден сражаться с такими же, как и ты. Причём эти битвы шли каждый день, и по несколько на дню. Это изматывало, но он держался.

Последние два его противника, геомант и огневик, что ещё недавно проиграли Волкодаву, выпили у него столько крови, что Светлакову пришлось явить на свет свою новую силу, полученную после последнего происшествия в горах.

После победы ему дали один день на отдых. И сейчас, перед выходом на арену, в голове Светлакова было пусто. Он смертельно устал. Ему уже было плевать на Аглаю и даже на сами игры, всё что он хотел — убить смерда-выскочку и отдохнуть.

— У тебя будет шанс, потомок старшего, — внезапно совсем рядом раздался женский голос, а на сознание опустилась неподъёмная плита чужой воли. — И я тебе в этом помогу.

— Ты… Кто… Такая? — с трудом выдавил из себя княжич.

— Я сестра твоего предка. Я — Мара. Я одарю твою луну такой силой, о которой ты даже и не мечтал, но взамен… — она сделала паузу, и её лицо возникло перед ним. Красивое, но мертвенно-белоснежное с чёрными живущими своей жизнью волосами, — … убей эту выскочку Волкодава.

— Это не сделка, — услышав слово, что недавно сам произносил в мыслях об этом ненавистном смерде, Гарольд широко улыбнулся: — Это дар божий!

И в этот миг тело молодого княжича выгнулось, а в глазах потемнело. Чужая воля и сила полноводной рекой хлынули внутрь него.

На последний этап магических игр прибыл сам Николай Александрович Романов. Он расположился в ВИП ложе и приготовился к зрелищу.

Как и ожидалось, Алексей вышел в финал. Безусловно, у этого плана было множество слабых мест, и император готов был отдать Святой Лес победителю, даже если это оказался бы кто-то другой. Но в итоге всё сложилось весьма удачно.

Светлаков, сын Афанасия, князя Калининградского, уже проигрывал Алексею раз, и согласно докладу, с трудом добрался до финала, использовав неожиданную и непонятную силу в конце последнего боя. Сейчас он должен быть если не вымотан, то сильно уставшим и как минимум подавленным морально. Ведь Алексей тоже вырос в силе и не уступит, это точно.

Бойцы вышли на арену, а трибуны взорвались овациями. Алексей радостно улыбался и махал людям, а вот его противник с заморским именем Гарольд был бледен, что с его крысиным лицом и худосочной фигурой рисовало в голове образ стоящего на пороге смерти или же вовсе вступившего за грань и выдернутого оттуда профессиональным некромантом.

Судья зачитал правила, после чего подал сигнал к началу поединка.

Противники сразу начали действовать. Светлаков без единого жеста или намёка ударил лучом ослепительного света.

«Мальчик действительно способный. Нужно будет его как-то наградить за второе место», — пришла императору дельная мысль.

В том, что Алексей выиграет, Николай Александрович не сомневался ни на миг. Как бы там ни было, этого человека выбрал сам предок, к тому же, по его венам течёт кровь Романовых, благословлённая самой силой.

Тем временем на арене продолжался бой. Алексей выставил перед собой руку, словно собираясь поймать атаку голой ладонью.

Это конечно невозможно, но удар пришёлся в раскрытую руку и никакого защитного поля император разглядеть не смог. И тут было два варианта, либо на нём какой-то древний волшебный оберег эпохи старших богов, либо он научился так контролировать свои силы, что способен рассчитать скорость, силу и плотность атаки и молниеносно выделить на неё необходимый объем энергии. Так ещё и успеть нужно из этой силы создать действенный конструкт.

Немного подумав и вспомнив историю Алексея, император покачал головой. Человек пришедший из мира, где магии не существует, не способен на такое, а значит, он пользуется артефактами, и возможно большим количеством одновременно, в том числе и древними.

А потом всё резко изменилось, вокруг арены сгустился непроглядный туман и потянуло двумя аспектами, лунным, что имел характер вспомогательный прежде всего и почти никогда атакующий, и ещё одним, из-за которого император всерьёз всполошился. Конечно, на играх были разрешены артефакты, но не класса армагеддон, что может уничтожить весь стадион вместе с людьми и самими участниками.

Император подался вперёд, чтобы лучше рассмотреть, и в этот момент его телефон зазвонил:

— Да, дорогая, — не глядя на экран, отозвался император. Было всего несколько человек, которые могли позвонить ему на личный номер, и на каждом стоял индивидуальный рингтон. Сейчас мелодия пропела о любви, что живёт в сердце. Мелодично и душевно, как его любимая супруга.

— Что там происходит?

Жена не поехала на последний поединок, сказала, что не готова увидеть мёртвого сына. Она, конечно, понимает, что Алёшеньку уже не вернуть, но даже так у неё не было сил смотреть на это.

— Светлаков использовал сначала силу солнца, а потом задействовал аспект луны. Сейчас вся арена в тумане и… — император замялся, обычно решительный и твёрдый, он иногда превращался в обычного мужчину, когда дело касалось его возлюбленной, — … там внутри, стала расти сила смерти.

— Вот как, — еле слышно проговорила императрица и решительно добавила: — Это Мара! Она вмешалась в ход поединка и планирует убить Алексея. Ты должен что-то предпринять.

— Откуда ты… — начал император, и в этот момент по арене пронеслась волна, а смартфон потух, словно задутая свеча на ветру.

Владыка Российской империи удивлённо посмотрел на погасший экран, а затем перевёл взгляд на арену.

Туман, который предназначался для создания идеальной зоны для Светлакова, создания помех для обзора и помех для магических конструктов Алексея, бесследно развеялся, и зал охнул от увиденного.

Передо мной на две головы возвышался исполин, наполовину светящийся солнечным огнём, на вторую — тусклым голубоватым лунным сиянием. В одной руке он сжимал солнечное копьё, а во второй — круглый щит, и если к нему приглядеться, то он будто сама луна с её кратерами и красотой.

Но даже не это поразило меня больше всего, а шлем и доспехи на этом двуликом воине. Они были выкованы из волшебной стали, что светилась изнутри знакомым тёмно- зелёным светом. Сияние магии смерти, но не обычной, а знакомой… Словно у этой энергии был свой запах…

Удар был таким, что моя защита из внешней силы лопнула с грохотом взорвавшейся покрышки, а меня самого отнесло на несколько десятков метров. И такое со мной случилось впервые, что наводило на определённые мысли.

Сам Светлаков не мог настолько резко стать сильнее.И даже если бы он воспользовался каким-то серьёзным артефактом, то всё равно эффект был бы иным. В учебниках за первый курс, что мне пришлось осилить в рекордно короткие сроки, сказано: артефакты, воздействующие на человека, ограничены как по объёму энергии, так и по силам. Не больше одного, максимум двух порядков вверх от реального уровня, остальное — верная смерть, поскольку организм просто не выдержит перегрузок.

В прошлый раз я заблокировал его световое копье одним лишь клинком, пусть и божественным, но всё же, там было минимум энергии, а сейчас в его ударе столько мощи, что я с трудом стою на ногах. Отдача оказалось знатной.

— Это конец, выскочка! — раздвоенный голос прокатился по арене, и я сразу же узнал причину такого неестественного прогресса княжича.

— Мара, — процедил я, собирая всю концентрацию в одну точку. Уверен, дело в этой странной броне, не станет железа, исчезнет и сила чокнутой ведьмы.

— Прощай! — на два голоса рявкнули Светлаков и Мара, и в этот миг я ударил.

Удар вышел знатный. Настолько, что я не смог устоять на ногах и опустился на землю. Я тяжело дышал, а температура вокруг опустилась на десяток градусов, будто из окружающего мира выпили всё тепло.

Ну да, выпил. Мой бур силы. Я собрал в него всю энергию вокруг себя. Всю, какую смог. Я полностью вложился в этот удар.

Бур силы, не толще трех сантиметров в диаметре, ударил по Светлакову/Маре и угодил в вовремя выставленный лунный щит. Надо же, аспект луны! Казалось бы, где мы и где небесное тело, а вот влияние еёна Землю на самом деле весьма значительное, те же приливы и отливы, и многое другое.

Но это планеты. Это космос! А тут магия. Магия, которая использует силу планет. Это же ведь офигеть как много! Тут же вполне может случиться настоящий Армагеддон! Именно поэтому я и не стал сдерживаться.

Так вот, мой бур угодил прямо в центр, между двумя кратерами. Несколько секунд напряженной борьбы, и щит разлетается на каменные брызги, а бур вонзается в зелёный доспех. И всё бы ничего, но я ни рук, ни ног не чувствую, точнее сказать, ощущение полного паралича. Мне осталось лишь смотреть, не в силах пошевелить даже пальцем.

Во всех книгах, что я прочитал, главный герой всегда умудрялся не только выживать, но ещё и побеждать, так или иначе, а тут… Я поставил всё на эту атаку и если великан её переживёт, то мне конец…

У меня получился бур диаметром в несколько миллиметров. Несмотря на то, что я его создал почти у самой брони исполина, его тело с удивительной скоростью дёрнулось назад, а перед моей атакой возник лунный щит. Около секунды длилось противостояние, пока по лунной поверхности не побежали мелкие, а потом и крупные трещины. В итоге щит с глухим треском лопнул, после чего мой бур продолжил путь разрушения.

Что касается меня, я был выжат до последней капли энергии. Ноги окончательно подогнулись, и я рухнул на песок арены, благо что умудрился завалиться на бок, чтобы была возможность увидеть результат своей атаки.

М-да, это конечно неправильно вот так выкладываться, но я чувствовал: если я сейчас не отдам всё, то в этом сражении мне не то что не победить, у меня был не нулевой шанс здесь помереть.

А ещё кажется моя атака полностью забрала всю энергию из окружающей среды. Воздух, казалось, стал холоднее, а краски, менее яркими. Может это конечно у меня в глазах потемнело, а чувство прохлады пришло из-за того, что тело онемело и кровь до предела замедлила свой бег по венам, но так мне казалось. Нужно потом у судьи спросить, если выживу конечно.

Тем временем мой бур, пробив лунный щит, вонзился в нагрудник доспеха смерти, после чего раздался взрыв такой силы, что меня словно пушинку отнесло к стене арены. Благо, что ударило не сильно, а то точно бы потерял сознание.

И снова мне повезло, если это так можно конечно назвать вообще, я упал не лицом в песок, а опять на бок.

Поднятый взрывом столб песка ещё не успел осесть, как Светлаков неуверенным шагом направился ко мне.

Сейчас он не был двуликим исполином, на нём толком и одежды-то не было, лишь оборванные штаны, что больше теперь походили на шорты-лохмотья. Такие в одно время были модными у меня на родине.

Я поморщился, оценивая ситуацию. Во-первых, в отличие от меня, противник мог двигаться, а во-вторых, от него явственно пахло солнцем, даже не знаю на что этот запах похож. Может на плавящийся в середине июля под прямыми лучами полуденного светила асфальт? А вообще… Стоп. Запах солнца⁈

Я прикрыл глаза на мгновение и резко распахнул.

— Это конец, выскочка! — Гарольд, так звали княжича, тяжело дышал, но в его полных ненависти глазах я видел силу и решимость. Он не стал рисковать, боясь промахнуться, и подошёл вплотную, после чего занёс надо мной своё оружие.

— Не сегодня, — выдавил я.

Он замер, после чего зашатался, вскрикнул и свалился в обморок.

Спустя десяток секунд между нами возник судья и с недоверием осмотрел парня.

— Он жив?

— Болевой… — слова давались тяжело, но я упрямо говорил, будто если замолчу, то объявят ничью, а я и так уже кучу времени потерял на этих дурацких играх, — … Шок. Скор-ро, очнётся.

— А вы как?

— Лучше, чем он, — усилием воли растянул я рот в улыбке.

Судья с недоверием поглядел на меня и в этот момент у него зазвонил телефон.

Он посмотрел на трубку и удивлённо пробормотал:

— Клянусь, что выключил его перед вашим боем. Как вообще выключенный телефон может звонить?

Я в этот момент вспомнил один бородатый анекдот, но рассмеяться не было сил, совсем. Нужно однозначно повысить физическую нагрузку, иначе в следующий раз я могу не пережить встречу с Марой или Безымянным в реальности.

— Слушаю, — настороженно заговорил судья, а в следующий миг вытянулся по струнке смирно и быстро закивал, сопровождая быстрыми: — Конечно, ваше величество! Благодарю вас, ваше императорское величество! Даже так⁈ Конечно, Князь ленинградский узнает все подробности, а Гарольда сегодня же возьмём под стражу.

Он ещё много соглашался, постоянно кивая и предано улыбаясь, даже не знал, что так можно.

Когда судья положил трубку, я спросил:

— Скажите, после моей атаки действительно температура на арене понизилась? — с каждым мгновением становилось легче, и я уже чувствовал, что через пару минут смогу самостоятельно подняться.

— Верно, — судья удивлённо посмотрел на меня. — Вы не знали о свойствах своего заклинания?

Я на это лишь улыбнулся.

— Сможете подняться? — уточнил он.

— Через минуту, — отозвался я.

На это он кивнул и сделал ещё один звонок. Рядом открылось два портала, из одного вышли люди в черном, из другого — в белом. Они все ринулись к Светлакову и спустя секунды утащили его в чёрный портал, а один человек в белом подошёл ко мне и, поводив надо мной артефактом, от которого волнами исходил изумрудный свет жизни, растерянно сказал:

— Удивительно, но ни сырая сила, ни структурированная магия почти не помогают! Ему нужен естественный отдых.

— И тем не менее, — произнёс я, — я благодарен. Немного, но вы помогли.

Я с кряхтением поднялся, услышав сначала ропот медика:

— Я вбухал столько энергии, что и мертвец должен был ожить, — а затем трибуны, что взорвались овациями.

«Наконец-то я победил», — пришла долгожданная мысль, и я замахал руками людям в ответ. Энергетика шла бешеная и я с удовольствием в ней купался. Этот этап жизни закончился, и теперь следовало заняться своими врагами.

Ну, не совсем закончился, осталось самое приятное.

— И победителем первых магических игр Российской империи объявляется… — судья замолк, а земля под ногами ощутимо задрожала. Несколько секунд ничего не происходило, кроме вибрации, а потом нас с судьёй начало поднимать.

Спустя с десяток секунд мы поднялись на несколько метров, а потом рядом со мной всеми цветами заискрился воздух и материализовался император собственной персоной.

Государь улыбался с хитрым прищуром, а я только и мог, что вздохнуть. В этом мире никто даже не пытался облегчить мне жизнь, они будто сговорились все.

— Я рад приветствовать зрителей первых магических игр империи, — начал он, глядя на трибуны, при этом на двух огромных мониторах его лицо взяли крупным планом.

Люди при виде императора сначала взорвались радостными криками, а когда тот жестом попросил тишины перед началом речи, будто по мановению волшебной палочки затихли.

— Я держу своё обещание и дарую этому молодому человеку, — он бросил на меня довольный взгляд, достойный взгляда объевшегося сметаной кота, и продолжил: — Титул Князя Российской империи. А также земли в Центре Черепановской волшебной территории.

Люди снова радостно загомонили, а государь терпеливо позволил им выплеснуть эмоции. Когда накал страстей стал снижаться, вновь жестом попросил тишины. И толпа, просто невероятно, почти мгновенно его услышала.

На секундочку, здесь было тысячи людей! Не десяток, не сотня, не одна тысяча, а тысячи! Много тысяч! Помню, во время моей учёбы в школе, наша учительница, Зинаида Петровна, сильно мучилась с нашим восьмым «Б». Я думаю, она бы отдала руку, только бы узнать секрет, как можно почти мгновенно угомонить заведённую толпу людей.

— Но это ещё не всё, — лицо императора заострилось, а брови нахмурились. — Мой сын, Алексей Николаевич Романов, наследник трона и сын империи чуть не погиб.

Император сделал паузу, а люди обеспокоенно зашептались. Я их могу понять, когда стабильность твоей страны держится на узком круге лиц, которые отнюдь не бессмертны, подобные новости воспринимаются как гром среди ясного неба.

— Но несмотря на происки врагов империи, внутренних и внешних, мой сын, — и тут этот… этот… политик, точно, лучше слова и не подобрать, громогласно добавил: — Выжил, взял себе новую фамилию и добился невероятных высот как в магии, так и в других сферах! Сам! Без помощи и поддержки императорской семьи! Как вы только что сами могли убедиться. Так вот. Прошу любить и жаловать. Сын Российской империи, кронпринц Алексей Николаевич Романов, князь Святого Леса.

Стадион взорвался восторгом, а я подумал, что последствия от этого взрыва мне ещё предстоит разгребать.

— Сын империи? Он? — в огромный телевизор влетела бутылка дорогого шампанского крымской винодельни Курпатьевых. При этом стены элитного особняка под Красноярском, оформленного на имя некой Оксаны Викторовны Лукьяновой, вдовы барона Лукьянова, содрогнулись, будто от удара тараном.

Женщина истерично схватила себя за волосы и закачалась маятником на одном месте.

— А ведь я что-то такое ощущала, но это будто ускользало от меня, словно кто-то специально мешал.

Она просидела так несколько минут, невидящим взглядом уставившись в разбитый экран, после чего воскликнула:

— Предок! Вот как он смог стать таким сильным и вот откуда вся эта запредельная удача! Его обучал кто-то из прошлых императоров, — она помолчала и потом добавила: — А может и сам? Первый?

От этой мысли по её красивому стройному телу пробежали мурашки, и она призвала ещё одну бутылку из пространственного кармана. Одним движением лишив сосуд пробки вместе с горлышком, Мара залила в себя содержимое. Не ощутив ничего, она несколько минут раздумывала о своих действиях и с неохотой вытащила смартфон. Если этот выскочка действительно кронпринц империи, то её план, она сама не понимала до конца свою логику, но верила в её праведность, под угрозой. И единственный выход — это искать союзников.

— Я предлагаю заключить соглашение, — без прелюдий произнесла она, когда на том конце ответил нужный ей человек.

— Я слушаю.

— Поделим империю поровну.

— Так как ты первая позвонила… — скучающим голосом отозвался Безымянный, а это был именно он. Выбора, на самом деле, особо и не было, никто не желал войны сильнее их двоих. — Империя огромная и мне нужен будет заместитель. Плюс институт княжеской власти я упраздню. Власти будет достаточно.

Несколько секунд она молчала, потом с неохотой произнесла:

— Я согласна.

— Тогда приходи, подпишем контракт.

— Давай в Нави, — с раздражением ответила она и положила трубку, с трудом сдержавшись от её уничтожения о многострадальный телевизор.

«Вот же тварь. Меня второй? Да ещё и как собачку к себе зовёт? Ладно. Посмотрим, выживешь ли ты во время войны и застрахован ли от удара ножом в спину», — зло улыбнулась женщина и усилием воли проломила реальность, оказавшись в вечном неправильном мире духов, кошмаров и богов.

— Значит он жив, — голосом говорившего можно было заморозить все океаны планеты. — А ведь ты вещала, что его нет среди живых.

— Я клянусь своим даром и жизнью, что в этом человеке нет души царевича Алексея. Я не знаю кто он и почему Император решил назвать его сыном империи, но я говорю правду, — невозмутимо отозвался голос, который в равной степени мог принадлежать пожилой женщине и совсем юной девочке.

— Вещунья, — мужской голос подозрительно притих, после чего решительно произнёс: — Тогда нам стоит разобраться с ним.

— Он — убийца богов, я это чувствую.

Несколько секунд стояла тишина, после чего мужской голос разразился смехом. И когда он успокоился, то та, которую назвали Вещуньей услышала:

— Тогда отправим на его устранение другого убийцу богов. Так будет честно.

И вновь голос обратился в смех, а Вещунья в этот миг подумала, что это плохая идея. Она не могла видеть время как Хронос, но кое-что ей приоткрывалось. И то, что она видела, ей не нравилось. Не только Мара и Безымянный, но и другие игроки на этой доске решили сделать свой ход, и всему виной заявление императора Российского о воскрешении кронпринца. Да и сам царевич, было с ним что-то не так, но она никак не могла разглядеть сквозь множество помех, которые витали вокруг него, словно рой назойливых мух.

Я сидел в своих новых княжеских апартаментах и смотрел телевизор. Честно говоря, почти не касался этого ящика с момента попадания в этот мир, а тут выдалась свободная минутка, и я решил пройтись по новостным каналам.

Признание меня в качестве кронпринца Российской империи отгремело ровно двое суток назад, и за это время множество людей возжелали со мной познакомится.

А ещё Аглая. Она сначала сильно удивилась, потом кивнула сама себе и деловито произнесла:

— Где будет бал в связи с возвышением?

— В Святом Лесу, — удивлённо посмотрел я на неё.

— Когда?

— Да я пока не думал о точной дате, — почесал я затылок, — не до этого было как-то.

— Хорошо, — кивнула она, и её напускное спокойствие резко слетело. — Да ты хоть понимаешь, что произошло? Ты за один день стал князем новой территории и наследником престола⁈

Я поморщился. Она была, конечно, права, но… как же не хочется! Я планировал стать номинальным князем в плане управления людьми, а всю рутину скинуть на Волховеца. Я и сейчас так планирую сделать. Но с этой новой ачивкой кронпринца на меня свалятся такие обязанности, которые не делегируешь никому.

С другой стороны, кто меня к чему может принудить? Это им необходимо моё вынимание, чем я могу воспользоваться. К примеру, заставить князей объединиться и устроить большой рейд на горы Алтая. А что, отличная идея! Так и поступлю. Им — моё внимание. Мне — их военные силы. А людям империи — минус одна угроза. Все в плюсе. Хотя, конечно, они должно быть что-то потребуют, нечто большее простой благосклонности…

Я поёжился. Даже при мысли о политике становилось дурно, что же будет когда я туда залезу? Постоянные мигрени и жажда поубивать там всех? Перспектива тянет на твёрдые минус десять из ста тысяч.

В итоге Аглая стала моей помощницей по части светских мероприятий, а её отец позвонил и похвалил дочь за дальновидность. Девушка выслушала его с кислым лицом, а я подмигнул ей, сказав, что каждому в этой жизни своё, не стоит заморачиваться.

С государём у меня тоже был разговор в приватной обстановке.

— Ты действительно взрослый и зрелый мужчина, — кивнул он.

— А какой смысл истерить? Вы уже всё сделали, не посвятив меня в свои планы.

— А ты разве не догадывался? Аспект времени должен был подсказать, — поднял бровь он.

— Одно дело догадываться, — уклончиво ответил я, не желая посвящать его в свои дела и мою личную способность к внешней силе. — И совершенно иное оказаться перед свершившимся фактом.

Он несколько секунд смотрел на меня, после чего покачал головой:

— Ты не доверяешь мне.

— Судя по вашему заявлению о моём статусе, вы мне тоже.

— Ты сам вынудил меня. И я не мог отдать Святой лес никому кроме тебя.

— Так значит, — я удивлённо поднял брови, — вы знали, что именно я выиграю⁈

— Конечно, — кивнул он. — Все резервации волшебных рас, расположенные на территории империи, являются частной собственностью императорской семьи.

— Хотя нет, — остудил я свой пыл. — У вас ведь дочери есть. Земля бы всё равно не ушла кому попало.

Император вздохнул и покачал головой:

— Ты удивительно быстро схватываешь.

— Недостаточно, — теперь уже я покачал головой, — раз не просчитал ваше заявление заранее.

— И что бы изменилось? — он с любопытством приподнял бровь.

— Я не стал бы участвовать в этом фарсе. А всякий, кто рискнул бы прийти под стены Святого Леса, погиб бы смертью глупых.

— Кажется, я поторопился, назвав тебя зрелым.

— Вы не посоветовались со мной. Когда в следующий раз вас будут играть в тёмную, говоря, это на твоё благо и благо империи, я посмотрю на вашу реакцию, — с трудом сдерживая раздражение произнёс я, глядя в его полыхающие синевой глаза. Жутковатое на самом деле зрелище, к которому нужно привыкать.

— Я император, — тяжело произнёс он.

— А я — Волкодав. И моя фамилия, это не просто красивое слово. А ещё я князь, изначально был им, ещё до всего этого.

— И ты всё правильно сделал, — внезапно улыбнулся он. — Не важно, какие у тебя самого амбиции, главное, люди. И объединение с империей — верный шаг.

— Только из-за грядущей войны. Если бы не это, то в объединении не было бы смысла. Святой Лес и так прекрасно жил. Сейчас я это понимаю как никогда.

— О чём ты? — с угрозой спросил император.

— О том, что политика, особенно большая — это всегда грязь, и из-за этого внутри империи не спокойно.

— Ты хочешь сделать автономное княжество? — поднял бровь император.

— Все ваши княжества автономные, — покачал я головой. — Я уже выпустил джина из бутылки, и обратно его не вернёшь. Поэтому я выжму из ситуации максимум для моих людей.

— Теперь вся империя — твои люди.

— Это вы так сказали, у меня другое мнение.

Мы пробуравили друг друга раздражёнными взглядами, после чего император со вздохом спросил:

— И что же ты теперь планируешь делать?

— Кто знает? Возможно, пойду вразнос. Я же самый золотой ребёнок в этой песочнице теперь, — хмыкнул я.

— Алексей… — сильнее нахмурился император.

— Только потому, что вы император, я раскрою вам кое-что, — издевательски улыбнулся я. — У меня скоро бал будет в Святом Лесу, я вас туда приглашу, как будет известна дата.

Он с минуту молчал, внимательно изучая меня и стараясь заглянуть глубже.

— Я чувствую в тебе аспект ментала, причём изменённый.

— Если здесь и сейчас дадите урок по управлению несколькими аспектами одновременно, расскажу, как я его получил и почему он изменённый. И даже как именно…

Достаточно с пререканиями и детскими обидами. Своё «фи» я ему уже высказал, а дёргать дракона за усы слишком дорого и чревато последствиями. Не стоит забывать, что я ему не сын, а тот, кто занял его место.

Конечно, я его не боялся, у меня есть как минимум один мозговыносящий козырь, от которого все его ментальные щиты не спасут, во всяком случае я на это надеюсь. Но если не это, то портал. Тут он меня точно не остановит.

Несколько секунд он смотрел на меня, после чего медленно кивнул и произнёс в пустоту:

— Меня ни для кого нет ровно час.

— Меня ни для кого нет ровно час, — произнёс император в пустоту.

Пустота промолчала, но я ощутил у стены движение тени.

В этот момент сердце неприятно кольнуло. Степан ведь, спасая мою жизнь, лишился дара, с которым прожил целую вечность. А чем я ему отплатил? Работу нашёл? Нужно будет его навестить.

— Тогда не будем терять времени. Смотри внимательно, дважды повторять не буду, — с энтузиазмом произнёс император, и вокруг него вспыхнули разноцветные искры.

Источник, что так вовремя пробудился под конец моей дуэли со Светлаковым и Марой в одном лице, приятно отозвался, прогоняя из сердца энергию по всему телу. Он живо отзывался на энергию императора, словно резонируя.

— Резонанс императорской крови, — император тут же подтвердил мою догадку. — В нашей семье очень просто обучать подрастающее поколение, особенно когда знания передаются от отца к сыну. — На этих словах в его глазах, что сейчас не полыхали такой яркой синевой, проскочила грусть.

— Для меня честь обучаться у вас, — внезапно вырвалось у меня.

Видимо, моё неосознанное желание подбодрить человека, потерявшего сына, вылилось вместо дежурного и пустого «я вам сочувствую» или «мне жаль», в это.

— Благодарю, — его губы тронула лёгкая улыбка. — Алексей был хорошим мальчиком и вырос бы настоящим императором. Он… — император замолк, видимо борясь с подступившими эмоциями, — … был настоящим сыном империи, преданным стране и семье.

— У меня другая цель, — покачал головой я.

— Это ничего, — улыбнулся он болезненной улыбкой. — Сыны тоже бывают разными. Несмотря на твою цель, ты решил стать князем, чтобы жители Святого Леса смогли соединиться с империей и начать развиваться. Ведь сила в единстве.

Было что-то в этих словах такое, с чем хотелось согласиться. Вот только мой путь, это не путь императора, кто собирает под своей рукой людей и превращает их в эту самую единую и сокрушительную мощь. Мой путь — самому стать этой силой, бескомпромиссной и всеобъемлющей. Но как говаривал один старик в старом супергеройском фильме: «Большая сила — большая ответственность». И я её понесу с гордостью, помогая и защищая своих близких и тех, кто доверился мне, встав плечом к плечу. Может это и не верно, но такова моя натура.

Когда закончился час, император попрощался и растворился в воздухе, а я в который раз сделал себе очередную зарубку в памяти, чтобы научиться так же. Ну, эффектно же!

Потом мы вернулись в Святой Лес и я представил Волховецу свою невесту Аглаю.

— Значит, она княжеская дочка? — посмотрел он на меня с раздражением.

— Так уж вышло. Когда я делал ей предложение, то не знал о её статусе.

На это старый бог охоты рассмеялся.

— Где-то я это уже видел? — утерев выступившие на глазах слёзы, проговорил он.

— Я до недавнего времени тоже не знал, кем являюсь по крови, — покачал я головой, напоминая ему этот факт.

— Это понятно, — кивнул он. — Но согласись, ситуация комичная.

На это я лишь пожал плечами, а Волховец фыркнул:

— Скучный ты. Любой восемнадцатилетний парень на твоём месте уже бы вспылил.

— Ну, я не любой, — отметил я очевидное. — К тому же, у нас есть дела поважнее.

— Я тогда пойду? — спросила Аглая, которая до этого молча слушала наш разговор.

Зевана уже убежала готовится к балу, занимаясь организационными вопросами с местными, а княжна взяла на себя переговоры с гостями и приглашения. Именно от неё зависела конечная дата самого мероприятия, точнее от императорской четы, но связываться с ними придётся именно ей.

— Я хочу, чтобы ты услышала это, — я нежно обнял её. — Тебе необходимо понимать, куда ты попала.

Волховец не сдержавшись хмыкнул.

— На самом деле, вся империя сейчас в этой ситуации, но ты будешь к этому ближе всех.

— Война? — она уже слышала, как я упоминал об этом, но видимо не придавала особого значения.

Человеческий мозг так устроен, чтобы игнорировать травмирующую информацию, с этим ничего не поделаешь.

— Так и есть, — мрачно кивнул я. — Мара открыто напала на меня во время последней дуэли со Светлаковым, и когда император раскрыл мою личность, у неё не осталось выбора.

— Сестрица пойдёт на поклон к Безымянному, — помрачнел Волховец.

— Вероятность девяноста восемь процентов, если не больше, — согласился я. — И теперь у нашего кошмарного противника достаточно сил, чтобы начать полномасштабную войну на уничтожение.

— Но зачем на уничтожение? — воскликнула Аглая.

— Потому что он, в отличие от нас, не жалеет своих солдат. Все они расходное мясо в жерновах его мести, — вздохнул я, вспоминая тех несчастных, что он отправил на смерть против меня, и самое паршивое, что перед этим он сломал их волю.

— И как же быть?

— Подготовить для начала князей. Нужно создать сводную сильную группировку из их сил и опробовать её на тварях алтайских гор.

Аглая нахмурилась.

— План звучит хорошо, но как ты их заставишь?

— Надавлю. С ними иначе никак, — пожал я плечами. — Было бы у нас время, то постепенно навёл бы со всеми мосты, но у нас его нет. Поэтому воспользуюсь императором. Он эту кашу заварил, ему и расхлёбывать.

Аглая испуганно посмотрела на меня.

— Государь — это не тот человек, которого можно что-либо заставить.

— Но он в отличии от князей, один, — и поразмыслив, я добавил: — Возможно, на балу я увижу иные пути решения проблемы. Но пока так.

Девушка качнула своими рыжими локонами и спросила:

— Мне поговорить с отцом?

— Пока нет. Если он будет предупреждён, то обязательно подготовится. А это нам не надо. Пусть наш с императором напор станет неожиданным.

— А с государем ты уже говорил?

— Не напрямую, но думаю он понял.

— Но бесплатно они точно не согласятся, — вздохнул Волховец.

— Это правда, — с неодобрением в голосе согласилась Аглая. — Даже если император прикажет и кронпринц лично попросит. Они подчиняться, но сделают всё спустя рукава.

— Согласен. А что известно о Безымянном? Где он обитает? — я и раньше задавался этим вопросом, но никакой информации так и не получил.

— Были слухи о Северном Лесе, там где жили йети, но они не подтвердились, — с раздражением произнёс Волховец. — Лютый на днях вернулся оттуда. Говорит, что всюду снег и йети всё так же там живут. Никаких следов Безымянного.

Мне вспомнился волколак с ирокезом уважающий творчество бессмертного Цоя, и я невольно улыбнулся.

— Как он там?

— Живой, готовится к войне. Своих гоняет. Тебя добрым словом вспоминает.

На это я с благодарностью кивнул и задумался.

— Можно пообещать им территорию леса Мары.

— С возможностью становления графами и баронами! — мгновенно подхватила Аглая. — В аристократическом уложении очень мало лазеек для получения титулов, которые можно купить за деньги.

Мы ещё немного обговорили детали, после чего Аглая повисла на телефоне, организовывая гостей на бал, а Волховец отправился по своим делам.

Впервые за всё то время, что я обретался в этом мире, у меня не было смертельно срочных и важных дел. Я совершенно неожиданно оказался предоставлен самому себе. И вот я листаю каналы и слушаю местные и заграничные новости.

Моё внимание привлекла большегрудая дикторша с красивым декольте. И пусть я человек глубоко женатый, но не могу совсем игнорировать женщину такой красивой внешности. Почему бы не послушать новости и не полюбоваться красотой?

Тем временем девушка вещала чётко, с выражением и без жаргонной лексики:

— Главная новость дня — официальное знакомство империи с наследником престола Алексеем Николаевичем Романовым, — после чего включился ролик, где император во всеуслышанье объявляет меня кронпринцем, затем вновь появилась девушка: — Империя ликует, — с улыбкой произнесла она, — что наследник трона является мужественным и сильным мужчиной, а также милосердным человеком. Ни один из его противников на магических играх не погиб, — она взяла небольшую секундную паузу, после чего продолжила: — Сефевидский Султан Исмаил Пятнадцатый Великий пожелал лично приветствовать наследника и, как сообщает имперская канцелярия, запрос от соответствующей службы Сефевидского государства уже поступил и будет рассмотрен в ближайшее время. Так же несколько лидеров Европы выразили желание лично познакомится с кронпринцем. Как сообщает канцелярия, их запросы будут рассмотрены в порядке очереди.

Затем было несколько новостей, имеющих хозяйственное значение для страны, про ЖКХ, снегоуборку и так далее, а под конец, девушка хитро улыбнулась и произнесла:

— Все, кто с нами остался до конца, — прямо интрига в записи, — завтра, я отправлюсь в Святой Лес на личную аудиенцию с кронпринцем и возьму у него интервью. Ожидайте сенсации. До новых встреч уважаемые телезрители.

От последней новости, зевать сразу перехотелось. Завтра со мной будет интервью, а я об этом ни сном ни духом?

Я вытащил телефон и набрал Аглаю. Как и ожидалось — занято.

Внезапно телефон сам зазвонил с неизвестного номера.

— Слушаю, — даже не пытаясь скрыть раздражение, ответил я.

— Не любишь неизвестные номера? — послышался насмешливый голос Даниила.

— Говори, — тут же перестроился я на серьёзный лад.

— У тебя завтра интервью с Гладковой Любовью Степановной, журналисткой Первого Имперского канала.

— Вот как, — притворно удивился я.

— Ты знаешь, — мгновенно скис он. — А я так надеялся на удивление и ярость.

— Я такой предсказуемый? — хмыкнул я.

— Ну, насколько я успел тебя узнать, ты не тот человек, которому нравится, когда решения принимают за него.

— Ты прямо знаток человеческих душ, — удивительно, но то, что Даниил расстроился, подняло мне настроение.

Вот же, недаром говорят, сделал гадость менталисту, и день прошёл не зря. Или не так говорят? Но не важно, главное, моя реакция стёрла эту вечную ухмылку с его лица, хотя бы на миг.

— Не без этого, — он вновь светился довольством, я это даже с расстояние ощутил. — Николай Александрович сказал, что ты в полной мере освоил аспект ментала.

— Ага, — поморщился я.

— А хочешь, научу использовать силу безболезненно для себя? — я прямо вижу, как его рот растягивается в довольной улыбке.

— Конечно, — выдохнул я, отбрасывая шутливое настроение. — Что ты хочешь за это?

— Я приеду с журналисткой, ты расскажешь ей о себе, а потом я проведу несколько уроков.

Когда я рассказывал императору о своей силе и её побочном эффекте, мои ожидания были, плюс-минус, именно такими. Расчёт оправдался, правда я не ожидал что цена будет так высока. Журналистка? Серьёзно? Она, конечно, фотомодель и всё такое, но, во-первых, как говорил один киногерой «мне нельзя в бельдяжки», и вообще я верный своим трём жёнам, Аглаю мысленно я уже считал своей супругой и этого было достаточно, а во-вторых, что я ей скажу? Что я попаданец из другого мира в теле юного царевича, покушение на которого увенчалось успехом? Три раза «ХА!».

— Я так полагаю, и текст моей речи есть? — поинтересовался я.

— Конечно, — ответил он и телефон у уха завибрировал. Я посмотрел на экран и увидел пуш-сообщение. — Отправил тебе в мессенджер. Смотри.

— Если там ересь, я это не буду читать на всю страну, — предупредил я.

На это он звонко рассмеялся и ответил:

— Ты сейчас лицо империи. Никому не выгодно, кроме прямых врагов, топить тебя или как-то вредить репутации.

— Ладно, — нехотя согласился я. — Жду завтра.

— Ага. Я позвоню.

Закончив разговор, я обдумал сложившуюся ситуацию и понял, что бал будет намного масштабнее, чем я себе представлял изначально.

Хайнц Лехман критично осмотрел своё отражение. Оттуда на него смотрел высокий импозантный мужчина средних лет, с короткими чёрными волосами, но не военным ёжиком, и холодными водянистыми глазами, практически не имевшими цвета. От последнего он зло скривился. Чтобы он ни делал, глаза всё равно остаются неизменными, как бы не притворялся.

Но, благо что живёт Хайнц в Германской империи и там нет проблем с технологиями.

Мужчина выудил из кармана небольшой футляр размером со спичечный коробок и открыл. Вытащив две линзы, он аккуратно вставил их в глаза, после чего закинув голову назад, использовал глазные капли. Потом несколько раз моргнул, распределяя жидкость и привыкая к инородным предметам на глазных яблоках.

— Друг-ое де-ло, — улыбнувшись, с немецким акцентом произнёс он.

Теперь в зеркале был обычный мужчина с карими глазами, совсем не похожий на хладнокровного убийцу.

— Дорогой, нам пора, — послышалась из-за двери немецкая речь его спутницы на этот вечер.

— Конечно, — он ещё раз оценивающе и придирчиво осмотрел себя с ног до головы, и только убедившись, что всё идеально, произнёс: — Идём, дорогая Софи.

Бал. Как много в этом слове…

Глядя на публику в почти средневековых нарядах, меня отчего-то потянуло на поэзию. Сейчас я, как хозяин сего мероприятия, должен выйти перед уважаемыми гостями и толкнуть речь. То ещё удовольствие, конечно. Но как говорили в моём детстве девяностых годов: «Нет слово не хочу, есть слово надо».

Шучу конечно. Эта установка, как бы её ни вдалбливали в меня родители, так и не прижилась во мне. Я всегда делал лишь то, что было необходимо лично мне или находилось в зоне моих интересов, всё остальное — мимо. Поэтому в школе у меня всегда были хорошие отметки, а вот всё что не касалось успеваемости и было не интересно, я попросту игнорировал. Помню, когда повсеместно появился интернет, а в нём завелись диванные психологи, было весьма любопытно слушать, как они наставляют людей идти моим путём.

Мысли скользнули в другую сторону, и перед глазами всплыли воспоминания о прошедшем интервью. Майор Пронин лично открыл портал для менталиста и журналистки, после чего кивнул мне и без лишних слов удалился с явно недовольным лицом. Значит, его заставил император. Ну, да, не так много магов способны пробиться сюда через защиты и помехи, и Пронин как раз один из таких.

— Привет! — с вечной ухмылкой помахал мне Даниил. — Знакомься, это Любовь Степановна Гладкова, журналист, политолог и просто хороший человек с большим сердцем и острым умом.

Девушка чуть покраснела от комплиментов:

— Даниил, — проворковала она, — вы меня смущаете, — после чего она протянула руку мне. — Рада познакомиться с вами лично, — и одарила меня улыбкой.

— Погода была прекрасная, принцесса была ужасная… — сам не знаю отчего вспомнились мне слова из одного старинного мультика. — И я рад познакомиться, — ответил я учтивой улыбкой и пожал протянутую тёплую ладошку. — Чай?

— Пожалуй, соглашусь, — она сделала вид, что не услышала мои первые слова, сосредоточившись на приятных и оставаясь всё такой же улыбчивой и располагающей, что говорило о высоком профессионализме репортёрши.

Что ж, мудро, а вот мне нужно больше контроля и выпускать меньше раздражения. Она всего-навсего выполняет свой служебный долг, не более того. А то, что мне вся эта затея не по душе, уже второй вопрос. Сделка с Даниилом мне была выгодна, и если бы император знал на сколько, то, боюсь, я бы одним интервью не отделался.

Нам принесли цветочный чай, мёд и различного формата сладости из сухих фруктов. Несмотря на тёплую погоду, растения в Святом Лесу зимой отказывались плодоносить, хотя как по мне — глупость полнейшая. У нас в обычных теплицах круглый год и овощи, и фрукты были в изобилии. И пусть зимой большинство из них словно из бумаги, тем не менее, с магией, что тут имеется, могли бы и заморочиться.

Ну, ничего. Так как теперь я здесь главный, и как человек из другого мира, просто обязан навести тут прогрессорство.

Улыбнувшись своим мыслям, я отхлебнул терпкий горячий напиток и спросил:

— Так что же вас интересует, сударыня?

— Прежде всего граждан нашей страны интересует, какие у вас планы на будущее? И входит ли в них восхождение на престол Российской империи? — она говорила всё с той же милой улыбкой на лице, вот только глаза сейчас источали профессиональную сосредоточенность.

— Это хороший вопрос, — кивнул я, с улыбкой вспомнив текст, который мне выдал Даниил. — Я пока не планирую занимать место государя. Более того, я надеюсь, что у Николая Александровича Романова родится ещё один сын. Моя цель, — я отставил бокал и надвинулся на журналистку через стол, впиваясь в глаза, до этого дерзкие и решительные, а теперь в них виделась неуверенность, — стать сильнейшим в мире. Я буду защищать империю и, как её истинный сын, буду карать любого, кто на неё посягнёт. На этом всё, — я улыбнулся, заметив гримасу на лице менталиста.

Видеть гримасу менталиста это даже лучше, чем представлять эту гримасу по телефону.

— Но постойте, — всполошилась журналистка. — Почему вы так решили?

Я несколько секунд смотрел на неё, а потом с чувством произнёс:

— Таков путь, — а про себя со смехом добавил: «всегда мечтал это произнести».

Так вот, речь. Нужно что-то им всем сказать.

Я выдохнул. Никогда не любил такие дела. Все эти тосты на праздничных мероприятиях, где от тебя ждут… чего? Соблюдение вежливости? Норм приличия, этикета или отдачи дани архаичной традиции из застольных времён?

Нет, может для каких-то народов тост — часть культуры, я не спорю, но не для русских, это точно. Хочешь поздравить человека, поздравь лично, вручи подарок, выскажи от всего сердца что думаешь о нем, а вот эта никому не нужная публичность…

Вообще, не люблю я этого, но сегодня я хозяин бала, боже, если бы кто-нибудь услышал бы такое от меня ещё год назад, мужики в отделе знатно поглумились бы, мол, Алексей Николаевич совсем заработался.

— Я рад всех вас приветствовать у себя в гостях, — произнёс я, усиливая голос магией.

Аристократы притихли и обернулись. Такие разные, с учётом иностранцев, и в то же время неуловимо похожие друг на друга.

Я вспомнил, как Даниил после встречи с журналисткой с кислой миной всё равно стал меня обучать использовать ментальный аспект, и поклялся своей силой, что не будет ничего утаивать или как-то мне вредить. Причём сам поклялся, я даже не просил.

— Император предположил, что ты не станешь по тексту говорить, — сказал он тогда. — Но не может оставить все как есть. Говорит, твоя боеспособность — важна для государства.

И вот теперь я стою перед огромным количеством гостей и произношу речь.

— Каждый из вас, — продолжил я, возвращаясь из приятных воспоминаний, — прибыл сюда с определённой целью, — я обвёл внимательным взглядом людей, чей внешний вид в большинстве можно было выразить одним ёмким словом: высокомерие. — Все вы прибыли с разными целями. Кто-то хочет наладить дипломатические отношения, кого-то ведёт любопытство, а кто-то пришёл убить меня.

На последних словах поднялся полувозмущённый полувозбуждённый ропот. Большинству пришедших не пришлось по душе, что среди них мог оказаться убийца, ведь существовал не нулевой шанс, что при нападении на меня могли пострадать и они. И всё же, им было любопытно, я прямо чувствовал это от аудитории.

— Так вот, — продолжил я, — кем бы ни оказался убийца, если он решится испортить праздник, то сильно об этом пожалеет. Я это обещаю, — на этом я улыбнулся, и добавил: — Рад всех приветствовать. Давайте весело проведём этот вечер.

После этого я спустился к гостям и начал активное светское знакомство.

Не стану перечислять все титулы, которыми меня пытались впечатлить, напугать и приструнить, их намерения были очевидны по тону и выражениям лиц, скажу лишь: их было много и все до одного внушительные.

Я учтиво улыбался, что-то спрашивал, отвечал сам.

Первый интересный гость ожидал меня у стола с рыбными закусками.

Высокий, широкоплечий, с небольшим выпирающим животом и рыжими волосами. А ещё у них с дочерью были одинаковые глаза.

— Богдан Михайлович, — улыбнулся я. — Рад видеть вас на моем празднике жизни.

По мне прошёлся взгляд сканера, после чего князь Красноярский кивнул, видимо что-то для себя решив, и произнёс:

— Вы только что оскорбили охрану императора и свою собственную, — он замолк, наблюдая мою реакцию, и не дождавшись отклика на моем лице продолжил: — Да и какой это праздник жизни? Раз вы уверены, что здесь присутствует убийца.

— Конечно он здесь есть, — я взял незамысловатый бутерброд из чёрного хлеба, форели с лимоном и маслом. — Идеальное место. Столько охраны, что любой бы расслабился на моём месте, — я хмыкнул и отправил лакомство в рот.

— Кроме тебя, — он резко перешёл на ты.

— А ты бы расслабился? — прожевав, я посмотрел в глаза отцу моей невесты.

Его глаза на миг расширились от удивления такому обращению, но он быстро взял себя в руки.

— Нет. Какой бы толпа гостей ни была, если есть смертельные враги, они обязательно попытаются ударить.

— Вот и я думаю так же. Кто-то из этих людей, — я повернулся к гостям, окидывая цепким взглядом аристократов, — вполне может оказаться наёмником. И не обязательно из-за денег. Возможно множество вариантов.

— Шантаж, карточный долг, — понимающе кивнул князь.

— Все мы люди, и у всех есть свои слабости.

— И у тебя? — его глаза блеснули то ли угрозой, то ли предвкушением, я его слишком мало знал, чтобы распознать сходу, да и князь был политиком с большим стажем, что само по себе накладывало отпечаток на личности.

— Кроме меня, — хмыкнул я.

— А моя дочь? — в его голосе послышались откровенные нотки угрозы, которые он попытался скрыть под слоем насмешливого любопытства.

— Она моя сила, — перестал я улыбаться. — Как и это место. А за свою силу я готов содрать кожу с любого.

— Заживо? — зачем-то уточнил он.

На это я хищно улыбнулся и спросил:

— На свадьбу приедете?

— Конечно, — кивнул он. — Но я бы хотел знать, что ты замышляешь?

— Я? — я удивлённо посмотрел на него.

— У меня есть опыт общения с молодыми и предприимчивыми людьми, и весьма богатый. И у вас у всех есть одна общая черта — чем больше ресурсов вы получаете в свои руки, тем амбициознее ваши планы.

На это я лишь многозначительно улыбнулся.

— Значит что-то такое есть, — сделал он вывод. — И это коснётся всех.

— Богдан Михайлович, — посмотрел на него я. — Всё что я делаю — направлено на благо вашей дочери, Святого Леса и Империи. Запомните это. А теперь, — я слегка улыбнулся, — мне пора. Здесь множество важных людей, думаю вы найдёте себе занятие.

На это он задумчиво кивнул, а я зашагал дальше.

Ещё несколько князей встретились мне на пути, и с каждым я провёл краткую беседу. Их силы мне нужны на зачистку Алтайских гор, и я прощупывал почву. Нужно будет их всех хорошенько замотивировать. Только вот как? Земли леса Мары, титулы, это все замечательно, но глядя на этих людей, степенных и властных, я понимал, что этого недостаточно, чтобы они прислали действительно сильных воинов.

Потом объявили танец, и гости закружились под звуки вальса.

Честно говоря, я подобное видел в последний раз на своём выпускном и то, в куда более скромном варианте. Здесь же, зал сиял золотом, пол блестел, а пары кружились. Причём никто друг другу не мешал. Худые, высокие, полные и несуразные. Аристократы, как и все люди были разными, но при этом, у всех них была одна общая особенность — чёткость движений и внутренняя гордость, что выражалась в уверенных взглядах и нарочито прямых осанках. И все эти гордецы должны послужить не только мне, но и всей империи. М-да, это посложнее битвы с Безымянным.

— Могу ли я пригласить вас на танец? — рядом возникла эффектная блондинка с большими голубыми глазами и пухлыми губами цветом спелой вишни.

— К сожалению, — развёл я руками, — я не танцую.

— Почему же? — удивилась она, захлопав пышными ресницами.

— Не люблю, — пожал я плечами, сказав чистую правду. К слову, я ещё и не умел, но это не для посторонних ушей.

— Очень жаль, — она резко приблизилась, а я, с той же скоростью, сделал шаг назад. В этот момент в бок что-то упёрлось, силясь проломить мою защиту и… у этого что-то получалось. Защиту словно нечто поглощало.

Я обернулся, но никого сзади не обнаружил.

— С вами всё хорошо? — послышался встревоженный женский голос.

По телу разлилась слабость, а глаза стремительно стали слипаться.

— У меня всё хорошо, — выпрямился я и улыбнулся, отчаянно борясь с накатившей сонливостью. — А как вас зовут?

Тем временем я сконцентрировался на том месте, где ощущал ежесекундно усиливающееся давление.

Внешняя сила, доведённая моими тренировками до автоматизма, враз уничтожила то, что пыталось меня убить. Правда при этом вытянула из меня прилично сил.

Где-то вдали охнули, и я моментально увидел высокого человека со странными глазами. Даже не знаю, почему именно это мне показалось необычным, хотя вроде, просто карие, как у миллионов людей. Нарядно выглядящий, как и все вокруг, имел голубую ленту на плече, что означало… Что же… А не важно.

Я одним прыжком телепортации оказался рядом с ним. А в моих руках появилась черная изогнутая полоса волшебной стали. Коса остановилась в миллиметре от горла мужчины, и я произнёс:

— Давай без шуток, дружок.

Тут же подбежала та девушка, что пыталась со мной потанцевать и испуганно залепетала, то и дело сбиваясь на немецкую речь:

— Мы подданные Германской империи, вы не имеете…

— Всякий, кто придёт в мой дом с мечом. От него и поляжет, — резко оборвал я её.

Рядом возник майор Пронин. Он без лишних разговоров хотел было схватить предполагаемого убийцу, но тот одним невероятным движением с разворота всадил в меня каменный клинок. Прямо в голову. Точнее, удар пришёлся в защиту, что состояла сейчас полностью из внешней энергии.

Попытался всадить… Естественно, у него ничего не вышло.

— Чёртов чи-тер, — с сильным акцентом прокомментировал он и исчез во вспышке магии.

Всё это произошло так быстро, что народ не успел ничего толком понять. Лишь несколько удивлённых взглядов от людей, что оказались рядом, да поражённый взгляд той самой девушки из Германской империи были направлены на нас.

Мы с Прониным переглянулись, и я спросил у неё:

— Сударыня, как вас зовут?

— Я княгиня Баварская, София фон де Бусше, — с достоинством и неизменным акцентом представилась она.

— Тогда пройдёмте, поговорим о вашем спутнике, что так скоро покинул нас, — поклонился ей Пронин.

— Хорошо, — она пыталась держать лицо, но видимо ещё не обзавелась необходимым уровнем хладнокровия, отчего голос подрагивал.

Я предложил даме локоть, и она с благодарностью схватилась за него, да так крепко, словно утопающий за последнюю соломинку.

Мы разместились в одной из пустовавших сейчас комнат, специально созданных для отдыха гостей. Здесь был приглушённый свет, мягкие кожаные кресла и диван с журнальным столиком посередине.

— Я рад приветствовать вас у себя на празднике, — решил я подбодрить девушку. — Расскажите о вашем спутнике.

— Я не… — она осеклась, и бросила быстрый взгляд на нас. Пронин, этот огромный человек, не источал ни опасности, ни какой-либо угрозы, но сам по себе выглядел внушительно, особенно на фоне миниатюрной немки.

— Ваш спутник оказался наёмным убийцей, — решил я подтолкнуть ход разговора. — Мы ни в чём вас не обвиняем. Всё что нам нужно, информация об этом человеке, всё что вы знаете.

В этот момент в комнату вошли трое мужчин в военных парадных мундирах Германской империи. — Что здесь происходит? — командирским тоном спросил седовласый, судя по испускаемой ауре мощи, он являлся у них лидером.

— Ваш представитель покушался на царевича, — загремел бас Пронина, в котором без труда слышались возмущение и раздражение.

— А вы, собственно, кто? — с лёгкой улыбкой, которую я скопировал у Даниила, спросил я.

— Я — Ландграф Баварский, Людвик четвёртый.

Я непонимающе посмотрел сначала на герцогиню, затем на него, после чего мысленно махнул рукой. Какое мне дело до их титулов и феодального устройства? Есть куда более важные вопросы.

— Спутник уважаемой герцогини пытался убить меня, и нас с уважаемым господином майором интересует его личность.

Ландграф бросил быстрый взгляд на испуганное лицо девушки, затем внимательно изучил моё лицо с раздражающей улыбкой, после чего с заметной тяжестью выдохнул и произнёс:

— Отпустите девочку, я всё расскажу вам об этом человеке. Его зовут Хайнц Хехманн.

Хайнц Лехманн оказался весьма любопытной личностью с бурной биографией. Получивший свой титул в ходе экспансии по африканскому континенту, он доказал свою ценность уникальными способностями к разрушению. Этот человек стал приближенным императора германского и считался одним из столпов нации. Что-то вроде Пронина или Даниила у нас.

— Неприятный противник, — констатировал я.

— Проблема не в этом, — Ландграф Баварский сел на место ушедшей Софи и с горечью вздохнул: — Покушение на жизнь кронпринца Российского, это дипломатическая проблема.

Ситуация складывалась неоднозначная. С одной стороны, время, которое придётся потратить на разборки, с другой, — прощать подобное точно нельзя.

Я несколько секунд молча обдумывал произошедшее и сказал, глядя в глаза Ландграфа:

— Ваш подданый из ближнего круга императора покусился на жизнь наследника престола. Это не проблема, это катастрофа, что легко может привести к войне, — я замолк, давая слушателю проникнуться. — Так что вы не просто выдадите этого Хайнца, а сделаете это в ближайшее время. Думаю, этого будет достаточно. Уверен, у вашего императора есть те, кто способен найти его и покарать или же взять живым и привести ко мне.

На этих словах я поднялся и вышел прочь, оставив Ландграфа с широко распахнутыми глазами.

Ландграф несколько долгих секунд смотрел на захлопнувшуюся дверь, после чего зло оскалился. Конечно, Хайнц прокололся, но Германская империя все равно планирует нападение на Россию, так что все эти угрозы — пустой звук.

Он поднялся и вышел прочь. Жаль, конечно, что покушение провалилось, но кто же мог подумать, что его защита сможет выдержать удар Хайнца нанесённый в упор! Ланграф не лгал о природе Хайнца, и он действительно получил высокий статус при дворе именно из-за своей аномальной силы и беспринципности в решениях. Монстр. Именно так за спиной называли Хайнца. И теперь он не смог убить этого сопляка! Но даже не это больше смущало Ландграфа.

Парень восемнадцати лет отроду, какое бы он воспитание не получил, не мог быть настолько взрослым и пугающим. Вроде ничего не сказал такого, но ощущение, что над головой Ландграфа зависла острейшая секира, не отпускало до того момента, пока дверь за кронпринцем не захлопнулась.

Да, на стороне Германской империи Безымянный, Мара и ещё несколько европейских стран, но… Но этот парень…

Ландграф скривился в гримасе отвращения к самому себе. Его разум всегда работал как часы, и даже страх всегда легко объяснялся, и обычно наличием огромной силы и власти у источника беспокойства. А тут… Его дисциплинированный мозг не мог найти конкретной причины. От кронпринца, в отличие от того же Хайнца или самого императора, не веяло подавляющей всех вокруг мощью, у него так же не было реальной власти — Святой Лес не в счёт. Несмотря на изменение юридического статуса, это захолустье останется таковым, из-за чего уровень силы местных оставлял желать лучшего. Тот же Безымянный, насколько помнил Ландграф, организовал у себя настоящую военно-магическую академию, где процент смертности составлял не менее половины в каждом потоке. Хотя и расточительство ресурсами, зато выжившие демонстрировали огромный прогресс.

План уничтожения Российской империи давно вынашивался императором, Германия постоянно помогала всем, кто был заинтересован в том же.

А потом было покушение на кронпринца, и он умер. Точно умер, были все доказательства, в первую очередь спиритического характера. Была у императора провидица, которая клялась своей жизнью, что наследник мёртв.

И вот теперь мертвец перед ним. Угрожает войной и давит так, что Людвигу чуть плохо не стало.

Ландграф злился на свою слабость и думал на ком можно было бы сорваться.

Он шёл среди гостей, размышляя о дальнейших действиях, как в его плечо внезапно что-то врезалось.

— Ой, извините, — пробормотал кто-то извинения.

Ландграф искренне обрадовался этому столкновению и уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы высказать всё обидчику, а если тот окажется кем-то незначительным, то и вовсе прибить на месте. Он поднял голову и его взгляд встретился с тем, кто жалко лепетал извинения.

Красные волосы, зелёные глаза и, как результат этой встречи, — угасающее сознание одного из самых значимых людей Германской империи.

— Как же вы так неловко, — раздался голос сильнейшего менталиста Российской империи. — Сейчас я окажу ему помощь, я, — он сделал паузу, — в некотором роде тоже врач.

— Говори, — зайдя в соседнюю комнату, я посмотрел на вошедшего следом Даниила.

Менталист с неизменной полуулыбкой произнёс:

— Как и ожидалось, защита отменная на разуме у господина ландграфа.

Я терпеливо уставился на менталиста, ожидая продолжения.

Тот улыбнулся шире, но в глазах поселилось небольшое разочарование.

— Скучный ты, — вздохнул он. — После вашего разговора я прочёл его поверхностные мысли. И там всё как на ладони, — тут он довольно хмыкнул, — Людвиг знал о готовящемся покушении и кажется, германская империя с союзниками присоединится к удару Безымянного.

— То есть они в сговоре? — уточнил я.

— Это не точно, — качнул красными волосами менталист, — но очень похоже.

Я откинулся на спинку кресла и крепко задумался. Одно дело пошатнуть уверенность населения в крепости правящей династии путём убийства наследника, и совсем другое планирование полноценной войны. Возможно, благодаря Германии местоположение Безымянного и его армии неизвестно.

— Даниил, — обратился я к менталисту, — скажи, вы обшарили все магические леса в поисках Безымянного?

— Да, — кивнул он. — Наши теневики проникли в каждое поселение. В основном там живут отдельные расы, замкнутые в себе, которых защищает от монстров старая магия. Некоторые уничтожены. Но нигде не было никаких признаков военизированных подразделений. Возможно, они прячутся у Мары.

— Нет, — покачал я головой. — Она бы никогда не пустила чужаков в свои владения.

Это было правдой. Я как-то имел беседу с Волховецом о его сестрице и возможности их тесного союза с Безымянным. Он тогда однозначно сказал, что это невозможно. Во всяком случае, чтобы чужие войска были прямо под её носом. Мара страдает не только неуравновешенной психикой и беспощадным садистским характером, но ещё и паранойей. И если она и сговорилась с Безымянным, то максимум, это удары будут нанесены в один момент, возможно даже по одной из критических точек, но с разных сторон. Навряд ли они единым фронтом выступят.

— Скоординированные атаки — это ещё хуже, — с мрачной задумчивостью на лице произнёс майор.

Мы помолчали, после чего я поднялся:

— Я к гостям. Продолжайте работать.

Даниил шутливо подскочил и поклонился на манер мушкетёров, только без шляпы. Пронин на это закатил глаза, но промолчал. Видимо, подобные закидоны менталиста являлись частью его образа, дабы никто не мог подумать, что под маской вечно довольного жизнью мажористого парня скрывается настоящее чудовище, способное раздавить любого в этом мире, если у того есть мозги.

Я его хорошо понимал. Чем меньше людей знают о тебе, тем проще работать и жить. А от снайперской антимагической пули, выпущенной с расстояния в несколько тысяч метров, никто не застрахован. Поэтому секретность — один из важнейших аспектов защиты себя и близких.

От этой мысли я вздохнул. Император, в своей мудрости, уничтожил у меня эту линию обороны и превратил меня в цель номер один для огромного количества влиятельных людей.

Вернувшись в основной зал, где в очередной раз кружились пары, я глазами нашёл двух ослепительных девушек.

— Доброго дня, красавицы, — с улыбкой подошёл я к ним. — Как вам мероприятие?

Обе девушки радостно улыбнулись, и Аглая произнесла:

— Вскоре прибудет императорская чета.

— В полном составе? — уточнил я, взяв себе у проходящего мимо официанта один из напитков.

Как мне объяснила Аглая, не прилично с пустыми руками стоять, если не танцуешь, и я решил придерживаться местного этикета, хотя и не видел никакого смысла в этом действии. Ну, захочу я выпить, так выпью, к чему напиток в руке греть?

— Только императрица.

— А что с остальными? И почему чета?

— Больше одного представителя императорского рода на мероприятии, — терпеливо объяснила мне Аглая.

Я на секунду задумался, после чего кивнул:

— Значит, меня тоже считают.

— Тебя ведь официально признали, — вступила в разговор Зевана, что была свидетельницей моего откровенного разговора с императором, где я признался, что являюсь попаданцем в тело убиенного царевича Алексея.

— А вы восхитительно нарядились. Просто глаз не оторвать, — перевёл я разговор на них.

Щёки девушек покрылись очаровательным румянцем. И ведь я не кривил душой.

Зевана была одета в шикарное бальное платье цвета молодой листвы, с вкраплениями мелких тёмных изумрудов, что отражали свет, создавая впечатление, что она светится. Она, несмотря на уговоры Аглаи, не стала делать причёску и оставила волосы распущенными, и это оказалось чертовски привлекательно. Казалось, что передо мной лесная дева, которая облачилась в великолепное платье, такая смесь дикой первозданности и чего-то светского. Очень красиво и маняще. Она будто взяла лучшее из обоих миров, людского и потомков богов.

Аглая же выбрала золотой цвет со вшитыми мелкими бриллиантами по краям подола и декольте, что в её случае притягивало куда больше взглядов, чем любые уловки кутюрье, в которые девушка облачилась. Высокая причёска, чуть подведённые глаза и губы.

Мои жёны облачились в абсолютно разные наряды, но при этом, было в них что-то неуловимо схожее. Возможно неопытность, что сияла яркой непосредственностью в глазах, а может естественная красота и грация. Они были прекрасны, и мне чертовски повезло с ними.

— Дамы, — улыбнулся я, — до следующего моего заявления ещё есть время. Давайте потанцуем немного.

Девушки радостно улыбнулись, а потом переглянулись:

— И кто же будет первой? — хором спросили они, после чего с неприязнью уставились друг на друга.

— Как я и говорил ранее, — беря их обеих за точёные талии, — вы мне обе дороги. Поэтому я выбираю Зевану.

— Но почему? Это из-за того, что она первой стала твоей женой? — возмутилась Аглая.

— Всё потому, — нежно улыбнулся я и слегка коснулся её щеки, — что я вас одинаково люблю. Подумай, если у тебя два сына, в которых ты любви не чаешь, но тебе приходится делать выбор между ними. Не важно в чём именно, кто первый покатается на лошадке или сядет в машину, как ты выберешь?

Она на секунду застыла, а на лице отразилась сосредоточенная работа мысли. После чего она так же легко коснулась губами моей щеки и без лишних слов чарующе улыбнулась. Это единственная, кроме поцелуя руки, форма выражения привязанности в высшем обществе, допустимая только между супругами. И пусть официально мы с Аглаей ещё не были женаты, но я кронпринц, кто меня упрекнёт в отсутствии штампа в паспорте.

Я мысленно вздохнул. Если бы не подлянка от императора во время награждения, то не пришлось бы вообще иметь дел с этими высокомерными элитами. Но да ладно, нужно выжить из ситуации максимум и ни на миг не прекращать идти к своей цели.

С этими мыслями я закружился в танце, пусть я и не умел, девушки мне пообещали, что по ходу действия я обязательно разберусь. Ну, и перед этим мы немного потренировались. Получалось у меня так себе, но благодаря тренированному и закалённому в сражениях телу, я не наступал на ноги партнёрше и держал темп. Хотя, на взгляд любого аристократа, как мне призналась Аглая, мои движения выглядели скованными и рваными. На это я лишь пожал плечами, не видя никакой беды в этом. Если бы возникла реальная необходимость, я бы обязательно освоил танцы, а так…

В общем, я потанцевал с одной красавицей, потом с другой, потом снова с первой, и снова со второй. И так почти час.

Потом у нас был небольшой перерыв, и я посмотрел на часы. Пора было вновь привлечь внимание знатных гостей.

— Господа, прошу вашего драгоценейшего внимания, — широко улыбнувшись проговорил я, и удостоверившись, что люди повернули в мою сторону головы, продолжил: — Сегодня, на этом мероприятии, мою жизнь пытался забрать некий Хайнц Лехманн, более известный как палач Германской империи.

Люди зашептались, а я с удовольствием отметил, как лицо Людвига, что решил задержаться на моём празднике, дрогнуло. Он, как всякий прожжённый политик, сдержал эмоции, но видит бог, далось ему это неимоверными усилиями.

Когда шум немного стих, я продолжил:

— Как видите, я пережил его прямую атаку в упор. Более того, если бы он не сбежал как жалкий, потерявший честь трус, я бы прикончил его прямо здесь, — сделав театральную паузу, я окинул взглядом разношёрстную и в то же время одинаковую публику. — И сейчас я собираю вокруг себя благородных людей, за которыми есть реальная сила, а в жилах течёт не только благородная фамилия, но решимость и сила духа. Есть ли среди вас те, кто уже сейчас готовы пойти за мной и получить славу и почёт? — и мысленно добавил: — «И признательность будущего императора»,

В этот момент воздух рядом завибрировал и потемнел, словно кто-то выключил свет на небольшом кусочке реальности. Через секунду из портала вышла императрица.

Усыпанная с ног до головы бриллиантами и сапфирами, она не выглядела безвкусно, как это часто бывает из-за обилия золота или камней. Кудрявые волосы, решительный и сильный взгляд, которым она окинула моих гостей.

— Я пришла сюда, чтобы лично поддержать своего сына, — при этом она взяла меня под руку. — Однажды, — она говорила уверенно, а держала меня так, словно я действительно был её погибшим сыном, с какой-то нежностью, но при этом крепко, как могут только матери, — он станет величайшим императором.

На этом она замолкла, но остальные слова были излишне. Женщина появилась ровно в тот момент, когда была более всего нужна.

После этого было несколько выкриков из толпы.

— Прошу всех заинтересованных отправится в соседний зал, там есть всё необходимое для обсуждения деталей предстоящей акции.

План зачистки Алтайских гор был сырым. Темных волков стало так много, что наземная разведка была просто невозможной, поэтому использовали беспилотники и по их данным получалось, что твари жили в пещерах или где-то под землёй, а выходили на поверхность лишь по ночам.

Всё это наводило на не самые весёлые мысли. Твари знали, что за ними наблюдали, и рыли проход под землёй. И когда мы придём, будет уже слишком поздно. Потом они разбегутся по стране, которая у нас необъятная, и отлов превратится в нечто нереальное.

Оставался один вариант, и он мне не нравился.

— Господа, — улыбнулся я, — уважаемые князья и их представители. В Алтайских горах поселились монстры, которые размножаются подобно муравьям.

Позади меня на стене возникло изображение от проектора. На нём в полный рост показали фотографию громадного, словно облитого блестящей нефтью, монстра.

Некоторые дамы охнули, а мужчины чуть подались вперёд.

— Вы можете сказать, что ваши дома далеко от этих монстров, но, чтобы вы понимали, — картинка сменилась и на ней стали показывать видео. — Сейчас вы видите нынешнее состояние Алтайских гор. Здесь не осталось живых существ, лишь голая земля и флора.

Затем картинка снова сменилась, и пошли редкие кадры ночных снимков тварей.

— Как видите, они прячутся в пещерах, и я лично зачистил две таких. Более того, сильнейшие из них обрели разум, поэтому днём их невозможно увидеть на поверхности.

— И вы думаете, — решил высказаться мой недавно обретённый тесть, — что они что-то замышляют?

— Уверен, — кивнул я. — Более того, они уже сейчас готовятся к подземной миграции.

— И как же нам их остановить? — удивился худой и женоподобный мужчина во всём белом.

— Аспект земли, — просто сказал я. — Всякий кто им владеет на должном уровне, легко найдёт каждый лаз и обрушит его, заставив тварей выбраться на поверхность, где их встретят военные.

— Но это огромная территория! — усомнился в моём здравом уме другой, тучный и потеющий мужчина средних лет.

— Потому мне нужны все вы, — улыбнулся я. — Империя хранит границы, а вы — защита от внутренних врагов. Опора империи.

Можно было бы сказать, что они обязаны были откликнуться на мой зов, но все эти высокродные господа и так это знают, а тыкать лишний раз их этим, такое себе занятие. Мне нужна их сила и лояльность, при этом я не готов под них прогибаться ни на йоту. Сложная задачка, но если потребуется, я их всех заставлю. Это конечно на крайний случай, им знать об этом совершенно не нужно.

На несколько секунд повисла тишина, а потом один из самых влиятельных князей поднялся и произнёс:

— Как я могу отказать будущему зятю. Княжество Красноярское с тобой. Все наши боевые маги и сильные воины завтра же прибудут на границу с Алтайскими горами и постепенно начнут продвижение вперёд.

— Томское княжество тоже с вами, царевич.

И люди лавиной стали подниматься со своих мест и обещать помощь.

Когда всё утихло, я улыбнулся и произнёс:

— Сейчас мои помощницы раздадут вам именные контракты. Они магические и их невозможно подделать или же как-то подправить. Прошу вас ознакомиться и поставить вашу магическую подпись.

Удивления почти никто не выказал, кроме нескольких людей, что подняли брови и одарили меня молчаливыми выразительными взглядами.

Я же приветливо улыбался, демонстрируя уверенность, и спокойствие.

— Алексей Николаевич, — поднял на меня глаза худой старик с козлиной бородкой и с антикварным моноклем на правом глазу. — Вы действительно думаете, что мы это подпишем?

— А что вас смущает? — невозмутимо уточнил я.

— По данному контракту мы клянёмся вам в верной службе не за страх, а за совесть.

— А вы как хотели служить родине? — не меняя тона произнёс я.

— Но вы… — начал он и осёкся. Видимо вспомнил, что император и его семья, если не доказано их предательства, олицетворяют Российскую империю, и служба им автоматически расценивается, как акт патриотизма.

— Я — сын империи, кронпринц и тот, кто однажды встанет во главе Российской империи. Я не заставляю вас подписывать этот документ, но если вы всё же решитесь, то не пожалеете. Я всегда ценю преданность и никогда не бросаю своих. Никогда.

— Это чистая правда, — внезапно в зале появился Боровик Иваныч. На его лице была мрачная решимость, а аура пахла ледяной яростью, словно он готов был обрушить свой лёд в любой момент на любого, кто посмотрит косо. — Меня похитил Безымянный, он же Морфей.

— Бог сновидений? Он выжил? — с любопытством подал голос будущий тесть.

— Эта крыса выжила и жаждет отомстить человечеству за поражение, — Боровик Иванович замолк, медленно паря в воздухе и оглядывая моих гостей. — Алексей сначала спас моё тело, лично отправившись в ловушку Безымянного, а потом и мою душу, что в Нави охраняли кошмары Морфея. Алексей рисковал не только жизнью, но и своей сутью, но не бросил меня. И такое отношение ждёт всех вас, если вы проявите себя и пойдёте за ним.

Следом за Боровиком Иванычем вошли Мерлин Анатольевич, Илья Муромец и Вознесенский. Все они демонстративно подошли ко мне и поздоровавшись за руку, встали у меня за спиной.

В этот момент я ощутил приятное удовлетворение и тихую радость. Все эти люди встали на мою сторону не из-за этого тела и бегущей в нем императорской крови, во всяком случае, большинство из них. Но даже так, хоть ректор и догадывался о моем происхождении, точнее этого сосуда, но всё равно мне помогал. Догадываться и знать — две абсолютно разные вещи.

Будущий тесть, Красноярский князь, тоже поднялся и встал в один ряд с моими друзьями, при этом почти на виду у всех поставив подпись на контракте.

Это стало последней каплей, и уважаемые дворяне стали массово подписывать бумаги. Если бы они вчитались, то увидели бы, что поговорка «что написано пером, не вырубить топором», идеально подходит для этого договора, ведь его составлял лично я.

Ну ничего, у них ещё будет возможность убедиться в том, что составлять договоры я умею.

Спустя неделю князья и сильнейшие рода империи полностью подготовились, и я со своими людьми обеспечил им порталы.

Мерлин тоже принял участие, сказав, что не может стоять в стороне, и организовал настоящую магическую блокаду Алтайских гор. Не только он, десятки магов из всех академий, в основном с аспектом земли, откликнулись на его зов и общими усилиями умудрились заблокировать если и не всю гигантскую территорию, то большую часть точно.

— И что, хотите сказать, они не проломят ваш барьер? — со скепсисом посмотрел я на очередную группу магов, что встали в круг и сейчас вливали свою энергию в сложный рисунок из магических рун.

— Конечно, у них получится, — рассмеялся ректор. — Но при этом мы сразу узнаем, где именно, и сможем отправить туда боевой отряд, — он стёр улыбку с лица и серьёзно произнёс: — Никто больше не должен пострадать от этих тварей. Это уже личное.

Я лишь кивнул. Не знаю какие у него взаимоотношения с помощницей и секретарём, но явно близкие. И видимо такой могущественный человек не привык, когда на кого-то из его ближнего круга нападают и пытаются сожрать.

На это я кивнул и обратился к Илье:

— Группы готовы?

— Почти все. Красноярский князь, как и обещал, прислал людей первым. Добрые бойцы, сильные земельники.

— Кто задерживается?

Он перечислил, и я кивнул.

— На карандаш этих и поручи Степану проверить эти княжества.

— Хорошо.

Кстати, о моём бывшем теневике. Недавно он пришёл ко мне и заявил, что хочет служить в моей личной разведке. На моё логичное: «у меня такой нет», Степан заявил, что теперь есть.

Ну, раз он такой наглый, то и я не стал миндальничать и сделал его главой этой самой разведки. Тот выпучил на меня глаза и открыл рот, после чего с шумом захлопнул, словно дверцу пустого холодильника.

«Это я что, теперь должен находить и командовать людьми?» — спустя минуту осознания произнёс он.

«Конечно», — уверенно кивнул я. — «Но ты не стесняйся и проси о помощи всех. Скажи, что от меня».

Вот теперь он и трудится во благо царевича Алексея, то есть меня любимого, перевоплотившись из мага тени, в администратора теневой службы.

Я улыбнулся, вспоминая его озадаченное лицо и то, с каким усердием он взялся за реализацию поставленной перед ним амбициозной задачи. Шутка ли, с нуля создать разведку! Правда в Святом Лесу есть те, кто обладал нужными навыками и способностями, так что это дело Степану точно по силам. Ресурсы ведь есть, как и энтузиазм исполнителя.

Я сделал шаг вперёд, любуясь красивыми видами, и мой манёвр повторил Илья.

— Я с тобой, — пробасил этот медведоподобный былинный богатырь.

— Ладно, — согласился я, взглянув в его обеспокоенные глаза. — Прикрывай мне спину. Нас ждёт смертельная ловушка.

— Ты ведь обещал мне достойную сечу, — простодушно улыбнулся он.

— О, — покачал я головой, — в ближайшее время у нас этого добра будет с избытком.

На это Муромец лишь радостно кивнул.

Я же облачился в чёрную броню, расправив за спиной плащ. Сейчас доспехи находились в режиме максимальной защиты, как тогда, когда я нырял в раскалённую лаву. Но, как говорится, бережённого предусмотрительность спасает. Поэтому я ещё активировал несколько защитных артефактов и стал сиять в магическом зрении, как новогодняя ёлка, после чего посмотрел на Илью.

Тот тоже готовился. Изнутри богатыря родился свет, что с каждым мгновением становился всё ярче и ярче. Когда я уже не мог смотреть, а в глазах запрыгали черные пятнышки, он вспыхнул и резко погас. Лишь небольшое сияние кожи свидетельствовало о том, что что-то вообще было.

— Не забудь защитные артефакты активировать. Вполне возможно, что как только мы выйдем, на нас обрушится целая лавина боевой и дикой магии. — решил я всё-таки предупредить его.

— Прорвёмся, — радостно улыбнулся он. — И не в таких задницах бывать приходилось.

Я вспомнил, как Мара создала из человеческих тел голема плоти и обрушила его зловонную мощь на моих людей. С ним тогда бился в основном Илья. Действительно, тогда было похлеще. А здесь что? Умные собаки на стероидах?

Я хмыкнул и добавил:

— Я запрещаю тебе умирать и калечится. Приказ услышал?

— Так точно, ваше величество, — церемонно поклонился он.

На это я хмыкнул и открыл портал.

По телу тем временем разлилась горючая смесь адреналина и предвкушения грядущей битвы. Надо же, сколько я в этом мире? Ещё год назад я и помыслить не мог о подобном, даже когда попал в этот мир и задушил голыми руками громадного волка. А сейчас я не только не боюсь отправляться в очевидную ловушку разумных монстров, но и сам этого хочу. Хочу вернуть свой клинок и вообще уничтожить сильнейших из них, чтобы мои люди были в большей безопасности. Во всяком случае, охрана должна там стоять знатная.

Появились в десятке метров от блестящей на солнце золотой рукояти. Клинок, вонзённый в полуразложившееся тело той твари, что от меня тогда сбежала. Честно говоря, я даже не помню, как так вышло, что мой меч оказался в её спине.

— Забавно, — хмыкнул рядом стоящий богатырь, — кажется, нас никто не ждёт.

— Ждут, — прислушавшись к внутреннему голосу, сказал я. — Ещё как ждут.

И стоило мне закончить фразу, как реальность поплыла и стала стремительно искажаться. И в этих метаморфозах стали проявляться контуры звериных тел.

— Они научились сливаться с природой! — восхищённо пробасил Илья.

Я же вытянул руку вперёд, и золотой меч без промедления прыгнул мне в ладонь.

Внезапно рядом возник дух Тархуна и произнёс каким-то не своим голосом:

— Этот клинок способен разрубить само время и причинно-следственные связи. Просто посмотри сквозь клинок на этих существ и ты увидишь. Вот так, — его призрачная рука коснулась моего лба и мир взорвался образами.

Передо мной был не Тархун. Мужчина, по чертам лица которого невозможно было определить его возраст, поднял перед собой мой клинок и прищурился, словно глядя в мушку. Так значит форма клинка, состоящая из двух одинаковых зубьев, не просто так?

— Призма времени, — произнёс неизвестный, ну, скорее всего это сам Хронос, но это не точно.

В этот момент из тьмы, которая являлась фоном этой сцены, появилось чудовище. Трёхголовая гончая, покрытая адским пламенем. Она сделала рывок и зависла в нескольких сантиметров от Хроноса, будто муха пойманная в сети паука.

— Это неестественно, — качнул головой Хронос и резким выпадом разрубил воздух перед мордами монстра.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом чудовище заскулило, словно побитая шавка. Гончую всю скрутило, а потом она разделилась на три части, превратившись в обычных собак-доберманов, кажется.

— А это естественно, — приговором прозвучал голос Хроноса и картинка исчезла, а я оказался посреди проявляющихся в реальности десятков, если не сотен тварей.

«Неужели наше предположение о тоннелях ошибочно, и они все способны так хорошо маскироваться?» — кольнула неприятная мысль, а за ней пришло логичное: «Нет. Если бы они были все такими, то давно бы уже ушли с гор и мы бы узнали о тварях разоряющих окрестные деревни. Тем более, когда я с ними сталкивался в последний раз, таких не было. Значит, их вывели специально, чтобы устроить на меня засаду. Какие умные чудовища. Нужно поскорее с ними покончить, иначе все эти телодвижения от Безымянного и компании, покажутся пшиком, в сравнении с безумно быстро плодящимися умными чудовищами. Безусловно, качество оружие в войне имеет значение, но обычно победу зарабатывают на поле боя, и та сторона, которая может выставить больше солдат, обычно побеждает».

Я выдохнул, концентрируясь на клинке, что уже вытянул перед собой, а голос Тархуна, или кто там сейчас вместо него, вкрадчиво инструктировал.

— Ты должен увидеть их суть и, если она противоестественна, разрубить её.

— А если естественна? — поинтересовался я, а Илья в этот момент ударил.

Солнечный свет удивительным образом разлился вокруг, но меня ни оптически, ни физически не коснулся. Это как смотреть на фотографию солнца, не жжёт и не слепит.

Вокруг разлился оглушающий вой, но несмотря на это слова Тархуна в моей голове прозвучали чётко:

— Тогда клинок может лишь разрушить душу.

— А остановить время он случайно не может? — силясь перекричать отчаянный вой, спросил я.

— Ты ещё не готов к этому. Тебя просто разорвёт давление силы.

На это я хмыкнул и взглянул на одну из тварей через клинок.

То, что я увидел там было… донельзя странным. Я рассчитывал, что передо мной предстанет волк, самый обычный, серый клыкастый, а на деле в просвете в клинке показалось существо, более всего похожее на бесформенную черную слизь.

— Противоестественно, — вырвалось у меня, и взмах меча обратил монстра в пыль. Не было никаких судорог или ещё чего-то как в видении.

— Этих тварей создали из ничего, — раздался в голове явно раздражённый голос.

Уточнять мне было некогда, и я стал рассеивать тварей одну за другой, получив удивлённый и уважительный взгляд от Ильи.

По моим внутренним ощущениям, прошло около десятка минут, когда последняя тварь была сожжена направленным лучом богатыря.

— Что дальше? — уточнил он.

Я огляделся и не ощутил более признаки присутствия.

— Возвращаемся.

Муромец кивнул, и мы шагнули в открытый мной портал.

Незаметная Тень вывалилась из своего глубокого слоя теневого убежища и с облегчением выдохнула. Все её инстинкты вопили, что ей не только нельзя нападать на этих двуногих, один из которых был Врагом, но и если она недостаточно глубоко погрузится в тень, то не выживет. Ее обязательно обнаружат и…

Она с ужасом оглядела поляну, где они организовали засаду из сильных особей. Всюду выжженные прогалины в зелени и серая пыль. Последней было так много, что Незаметная Тень чихнула и, отфыркиваясь, потрусила прочь. Нужно было доложить Великой Матери, она решит, что делать дальше.

Несмотря на страх, Незаметная Тень не ощущала других эмоций, хотя иные самки, что возвысились и встали в один ряд с Великой Матерью, рассказывали, что кроме ярости, ужаса и голода, существовали иные чувства, к примеру материнский инстинкт. Незаметная Тень не понимала этого, да и не испытывала потребности в понимании. Всё что ей нужно — служить Великой Матери и старшим сёстрам, остальное — не важно.

Когда Великая Мать узнала о провалившейся засаде на Врага, то её естество охватила неконтролируемая ярость. Она и сама не понимала, что именно её так взбесило, то, что он выжил, или очередная смерть детей от его рук.

Она выла, крушила свои личные покои в одной из дальних пещер, и внезапно ощутила нечто влажное и склизкое, что хрустнуло у неё под лапой.

Великая Мать замерла и опустила взгляд вниз. Там, под её массивной лапой, был насмерть раздавленный ещё юный щенок.

Видимо он спал под материнским боком, когда Незаметная Тень принесла новости, и она, Великая мать, не заметила своё дитя, будучи ослеплённой гневом.

— Это всё он-р-р-р!!! — словно раненная, взревела она. — Выдвигаемся. Уничтожим их всех!!!

После этого она утробно завыла, и тысячи её детей услышали материнский призыв. Они в едином порыве ринулись из своих подземных убежищ. То, что планировалось как тайная эмиграция, чтобы найти новый дом, обернулось будущей резнёй.

Великая мать со злой радостью оскалилась и неспеша отправилась на поверхность, дабы возглавить своих детей.

И если бы у неё был настоящий человеческий разум, то она скорее всего бы заметила странности в своём поведении.

В это время где-то далеко женщина с черными волосами, что будто живые шевелились сами по себе, удовлетворённо улыбнулась и произнесла, обращаясь к пустоте комнаты:

— Наивная шавка, ты действительно решила, что освободилась от меня? От той, что дала тебе всё! Пусть и не так, как планировалось изначально, но ты мне послужишь и получишь наказание за дерзость.

После этого женщина, запрокинув голову, засмеялась, как это всегда делали психически больные или злодеи в старых фильмах.

Яковлев Арсений Петрович всю свою жизнь служил верой и правдой Красноярскому княжеству. В детстве у него обнаружили склонность к аспекту земли, и с тех пор родители тратили все деньги на его образование. Так что у Арсения были самые лучшие преподаватели и учебный материал.

Он был первым одарённым в семье, отец — плотник, у которого золотые руки, а мать — учительница старших классов по русскому языку и литературе. Оттого большая часть их скромного бюджета уходила на магическое образование сына.

Ещё в академии для одарённых его заметили рекруты князя и предложили службу. Хорошее жалование позволило выплатить родительские долги и даже купить новый загородный дом.

Он как сейчас помнил слёзы матери, и счастливую улыбку отца, который утирал выступившую влагу на глазах.

Эти моменты всегда грели его душу, и когда пришла команда выдвигаться, Арсений Петрович бодро улыбнулся и приказал своему отряду:

— Вперёд! Давайте зачистим эти проклятые горы.

Люди, ощутив его настроение, тоже приободрились и с готовностью отозвались, оперативно рассредоточившись вокруг него.

Арсений Петрович сделал несколько шагов и замер.

— Командир? — отозвался Сыроежкин, маг огня и его заместитель.

— Земля дрожит, — сосредоточившись на своих ощущениях, произнёс Арсений.

— Атака? — коротко спросил Сыроежкин.

На это Арсений Петрович лишь еле заметно кивнул. Он не был уверен, что твари решили на них напасть, а не устроили подземные бега, почуяв приближающуюся опасность в их лице.

— Что? — обеспокоенно спросил зам, глядя на выражение лица своего командира.

Вибрация, которую ощущал прирождённый маг земли, сейчас становилась всё более выраженной и кажется…

— Отступаем! Они уже здесь!

Земля под ногами одного из бойцов авангарда разверзлась, и воин с криком полетел вниз. Правда кричал он не долго, буквально в следующую секунду его вопль оборвался влажным хрустом.

Не раздумывая больше ни мгновения, Арсений ударил.

Все полости, что он ощущал в радиусе пятисот метров, в одно мгновение сомкнулись, заживо хороня всех, кто там находился. После чего дрожь земли прекратилась, но Арсений не надеялся на лёгкую победу. По вводным данным, эти твари весьма способные к магии, что означало…

Десяток столбов спрессованной до состояния камня земли окружили отряд. И на каждом таком постаменте стоял черный как ночь, будто облитый густой нефтью, монстр. Они обнажили белоснежные зубы, и Арсений тихо произнёс, но так чтобы Сыроежкин его обязательно услышал:

— У них у всех аспект земли. И очень выраженный, как у меня, если не сильнее. Бей им по ногам, чтобы минимизировать соприкосновение со стихией.

На это маг кивнул и без лишних промедлений ударил сразу во все стороны.

Огненная волна, что должна была снести врагов, заодно подпалив их странные шкуры, бессильно разбилась о возникшую слитную стену.

Секунда, и Арсений ощутил, как энергия в конструкте стала расти, а вместе с ней и каменное ограждение. Он видел, что конкретно задумали твари, но как бы ни пытался им помешать, натыкался на непреодолимый барьер.

Тварей с аспектом земли было больше, а их синхронность давала им огромное преимущество. Да что там, они действовали как единый механизм. Их энергия тугим канатом сквиталась друг с другом и его острый, но слишком хрупкий кинжал, никак не мог его перерубить.

— Всем бить в одну точку! — крикнул Арсений и, создав перед собой каменное копьё, вложил в него максимум своей энергии, отчего то засветилось слабым светом, что для магии земли означало предельной наполненностью. Если бы было больше времени, то он, вместо примитивного заклятия, создал бы многосоставной конструкт, в который бы вместилось куда больше силы, а эффективность была б в разы выше. Но делать было нечего, приходилось импровизировать.

Сыроежкин повторил его манёвр, а остальные бойцы вытащили боевые артефакты и по команде направили их в одну точку. Несколько секунд, и их общая атака ревущим разноцветным потоком ударила в почти полностью закрывшее небо преграду.

Внезапно перед энергетическим потоком возник небольшой, размером с крупную собаку, монстр и кинулся на их шар.

Раздался взрыв, от которого всех бойцов Красноярского княжества контузило, поскольку купол, который создавали твари, сомкнулся у них над головой, и звук отражаясь от стен сто кратно усилился.

Голова Арсения Петровича кружилась, в ушах звенело, а завтрак настойчиво просился наружу.

Арсений Петрович непонимающе огляделся. Его люди так же находились не в лучшем виде, а некоторые не подавали признаков жизни.

Он перевёл взгляд на то место, куда отправилась их совместная атака, и поморщился.

— Камикадзе, — произнёс он, констатируя увиденное.

Внезапно снаружи каменного вражеского купола раздался грохот, тёмное пространство, которое слегка подсвечивалось подожжённой магией землёй, озарилось дневным светом.

— Живы? — из громадной трещины пролома на них смотрел высокий, статный юноша с горящими синевой глазами — царевич Российской империи.

— Ж-живы, — кивнул Арсений, и от этого движения голова пошла кругом.

— Целителя сюда, — услышал он окрик царевича.

«Всё же он ближе к народу, чем кто бы то ни был из власть имущих. Нужно потом обязательно отблагодарить его, а может и вовсе пойти к нему на службу», — подумал перед забытьём Арсений Петрович.

Твари словно взбесились. Они выползали из-под земли и атаковали наши отряды, отчего мне лично и моим дружинникам пришлось прыгать порталами по всем горам и защищать своих. К сожалению, успевали не всегда. Вот и сейчас, ребят мы спасли, уничтожив тёмных волков, только отряд потерял боеспособность, и сейчас их ждала лишь эвакуация.

Рядом уже открылись порталы из Святого Леса, чтобы забрать раненых, а мы с Ильёй отправились дальше. Общая команда об отступлении уже была отправлена, но твари оказались слишком проворными, с последствиями чего приходилось разбираться лично.

У каждой группы были свои маяки, как магические, так и электронные, на всякий случай. Поэтому находить их было просто, а вот дальше уже сложнее.

Портал выпустил нас двоих и в тот же миг на наши головы обрушился бурлящий поток энергии. Самые разнообразные аспекты, смешиваясь, породили то, что я видел только у императора.

Недолго думая, я, напитав тело энергией, одним движением отправил массивное тело Ильи обратно в портал, который тут же захлопнулся. А сам прикрылся щитом.

В первый миг показалось, что я Атлант, который держит целый мир на своих плечах. Даже сформированный из внешней силы щит не спасал от этого чувства, хотя грех было жаловаться, ведь я до сих пор дышал.

— Ты умрёшь! — гул голосов раздался в моей голове, пытаясь сломить волю.

— Никогда! — прорычал я и во все стороны ударил болью.

Мир взорвался душераздирающими визгами, а давление тут же исчезло, позволив мне судорожно выдохнуть. Руки и ноги отчаянно дрожали, а в голове поселилось стойкое желание упасть на колени, чтобы отдышаться.

Я встряхнул головой и огляделся. В глазах ещё прыгали искры от пережитого перенапряжения, но в целом, было терпимо.

Десяток крупных чёрных тварей, каждая размером с фургон, сейчас корчились на земле, а вот наш отряд был полностью уничтожен, поскольку людей нигде видно не было.

Я со злостью начал развоплощать их клинком. После первого раза, когда я увидел неестественность этого вида, меч больше не требовал моей оценки, а действовал на автомате. Всё что мне было нужно — концентрация и вливание энергии в волшебное оружие.

Расправляясь с тварями, парализованными моей ментальной энергией, я вспоминал урок, который мне преподал Даниил.

— Запомни, ментальная сила — это прежде всего психологическая устойчивость.

— Стрессоустойчивость? — хохотнул я, припомнив строчку в своём резюме, хотя и в жизни не искал работы, после института сразу в полицию. Но резюме, на всякий случай у меня всё же имелось на сайте поиска вакансий. Всякое в жизни бывает, и не стоит складывать яйца в одну корзину.

Он посмотрел на меня изучающим взглядом, словно впервые видел, и кивнул.

— Что-то вроде того, но твоя устойчивость должна распространяться не только на стресс, но и на остальные эмоции. Твой разум — основной проводник психической энергии, а эмоции — основной источник помех для неё.

— То есть, — нахмурился я, — мне нужно отказаться от чувств?

— Нет, конечно! — усмехнулся он. — Тогда ты превратишься в моего наставника, и в один прекрасный день тебя загонят в угол и уничтожат. Человек без эмоций — чудовище, человек контролирующий свои чувства, умеющий отделять их от основного потока сознания — истинный менталист высочайшей пробы.

Всё это он говорил со своей фирменной полуулыбкой, но не так как обычно. Было в его тоне, выражении глаз нечто новое, чего раньше я у него не замечал. Вовлечённость? Живость? Что-то такое, отчего даже вечно раздражающее выражение снисходительного высокомерия, что рисовала эта его ухмылка, не раздражало.

— И как мне стать таким? — уже подозревая ответ, всё равно спросил я.

— В ближайшее время — никак, — покачал он головой и тут же добавил: — Но у тебя есть все шансы стать таковым через время. От тебя требуется лишь усердие и железная воля.

— И куча того самого времени, — хмыкнул я.

— Конечно, — согласно кивнул Даниил. — Истинное мастерство зарабатывается либо так, либо через смертельные битвы.

— Мой вариант — второй, — отметил я, без особого энтузиазма. Я никогда не боялся драки, но в этом мире их было с избытком, и почти каждая могла меня угробить.

— Верно, — вновь кивнул Даниил, и его красная шевелюра упала на лоб. Он поправил причёску и продолжил: — Так ты смог раскрыть свою настоящую ментальную силу и именно так можешь развить её. Но это не панацея.

На это я скривился. Всё верно. Несмотря на то, что сильнее я стал самостоятельно, без наставников и долгих часов тренировок, из-за невыносимой боли ментальной силой нормально пользоваться не получалось. Я ведь не мазохист в конце концов.

— Тогда я научу тебя одной хитрости, а именно разделять сознание на два полноценных потока.

— Шизофрения? — вырвалось у меня, и я удивлённо посмотрел на своего первого наставника по ментальной магии.

— Это утверждение одновременно верное и не верное, — внезапно Даниил перешёл на лекторский тон, что натолкнуло на мысли о его прошлом преподавателя в одной из академий для одарённых.

Я вздохнул, почуяв долгую и изнурительную лекцию по психологии, но Даниил удивил, внезапно широко улыбнувшись:

— Сейчас я ударю тебя ментально, а ты должен отстраниться от той боли, что я причиню. Именно психической.

Спустя несколько часов обучения у меня стало получаться. Что оказалось крайне неожиданно, поскольку по факту всё обучение сводилось к болезненным ментальным тычкам с комментариями менталиста, такими как: «представь, что это происходит не с тобой» или «будь выше этого», или вот ещё «злость не поможет, попытайся принять боль и отринуть её».

Под конец занятия у меня закрались подозрения о том, что Даниил аккуратно, чтобы я не заметил, корректировал мою психику, и именно благодаря этому у меня всё получилось так быстро. Теперь я мог спокойно отделять себя от боли, и сейчас это спасло мне жизнь.

Значит переплетение десятка аспектов даёт чудовищный буст эффективности атаки, но это если давить сырой силой. Можно ли эту силу структурировать с помощью заклинаний? Нужно поговорить на эту тему с императором. После последней нашей тренировки с государем, мой контроль силы улучшился. Но то, что продемонстрировали тёмные волки сейчас, превосходило мои возможности.

Поморщившись от очередной опасности, с которой нужно что-то делать, знать бы что конкретно, я просканировал окружающую реальность и нырнул в тень.

Врагов видно нигде не было, и я, вернувшись в реальность, открыл портал для Муромца.

Тот без лишних слов шагнул ко мне, не возмущаясь по поводу моего поступка, лишь спросил:

— Бьём дальше?

На это я кивнул. Впереди было много работы.

Дальше всё было проще. Многие группы сами успевали телепортироваться, но не все. Ещё три раза нам пришлось вступить в бой и отбиваться от темных волков.

Несмотря на моё ультимативное оружие, у него был ограниченный радиус поражения, поэтому сражался я в основном магией, поскольку твари не подпускали к себе близко. Словно те, кого я уничтожил клинком, перед смертью каким-то образом передали предупреждение своим сородичам.

Когда эвакуировали последнюю группу, я устало уселся на горный выступ и посмотрел вдаль. Там горные пики прятались под белоснежными шапками снега, а небо казалось было ниже, чем в городе.

Я дышал чистым воздухом и наслаждался тишиной.

Рядом почти бесшумно, что для его богатырской комплекции было удивительным, сел Илья.

— Лепота, — окинул он взглядом пейзаж. — Только тишина мёртвая.

Действительно, ни песен птиц, ни шорохов от пробегавшего мимо зверя, хотя здесь до человеческих поселений несколько сотен километров. Какие-нибудь звери должны были присутствовать, может зайцы. Но сколько бы я ни вслушивался — окружающая реальность хранила жуткое молчание.

— Нужно истребить всех тварей, — решительно произнёс я.

— Благое дело богопротивных тварей извести, — согласно кивнул Илья и даже сам не знал, насколько был близок к истине. Ведь клинок у меня божественный, и он вынес темным волкам однозначный приговор: противоестественные.

Нужно было поговорить с Тархуном, или тем, кто теперь вместо него поселился у меня в источнике, а ещё уточнить, распространяется ли на эту новую сущность клятва данная призраком. Но я хотел просто посидеть в тишине.

— Как покончу с волками, женюсь на Аглае и Зеване, — улыбнулся я.

Вот что человек за существо такое, сам желает тишины и покоя, и тут же сам начинает беседу.

— У вас ведь с ней не было светской свадьбы, — догадался Илья.

— Да, — я поднял глаза к небу. — И этот момент необходимо исправить.

— Свадьба — дело хорошее.

— Пойдёшь в свидетели?

Илья повернулся и пристально посмотрел на меня:

— Это что за свидетели такие? Чай не преступление какое, а праздник, — удивился богатырь, а я вздохнул.

У меня на родине тоже уже давно нет свидетелей юридически, но многие до сих пор это дело практикуют, пусть и номинально.

— У меня сразу две жены, так что будут и свидетели, — не стал я врать боевому товарищу, особенно по такой ерунде

— Тогда я в деле. Коль честь такую оказываешь, буду свидетелем. Но нужен ещё кто, ведь от жён тоже наверняка будут свои представительницы.

— Твоя правда, — кивнул я. — Нужно ещё кого-нибудь подыскать.

— Из достойных — Мерлин, — немного подумав, предложил Илья. — Сколько лет его знаю, а гнили за ним не наблюдалось ни разу.

— Тогда предложу ему, — кивнул я.

Илья прав, хороший ректор мужик. Все свои связи и должников поднял, чтобы максимально изолировать темных волков в горах.

— Он точно согласится, — улыбнулся Муромец.

Мы замолкли, любуясь природой. Несмотря на зимнюю пору, здесь было комфортно и как-то легко.

Спустя минуту я поднялся и сказал:

— Время истребления, — прозвучало пафосно, но точнее слов не найти, что подтвердил Муромец:

— Хорошо сказано.

Я открыл новый портал, и мы оказались в нашем импровизированном штабе, сделанном из армейского шатра.

Здесь были Даниил с Прониным, несколько князей в том числе и Красноярский и, вот неожиданность, сам император Российский.

Он сидел во главе длинного стола, и все остальные его внимательно слушали.

— Алексей, — с улыбкой заметил он наше появление, — богатырь Илья Иванович, — к моему товарищу он обратился с подчёркнутым уважением, видимо, эти двое уже были знакомы.

— Государь, — поклонился Илья. — В последний раз я был в таком шатре, когда Русь матушку бусурманы с монгольских степей осаждали.

На миг глаза императора заволокло туманом воспоминаний.

— Они думали, что империя лёгкая добыча для их кочевой армии одарённых.

На это оба мужчины рассмеялись.

Я с любопытством посмотрел на точку на карте, горящую синим маркером.

Чойский перевал. Когда-то это было место, где люди останавливались отдохнуть и полюбоваться природой по пути на Телецкое озеро, что являлось популярным курортом. Во всяком случае так было в моём мире. А здесь видимо всё было иначе, и Алтай в качестве курорта был невостребованным. Интересно, неужели здесь не слышали о горном туризме? Этот вывод я сделал из того, что империя особо и не чесалась по поводу утерянных населённых пунктов с людьми на этой территории, пока я не спровоцировал военную кампанию против тварей.

Или я чего-то не понимаю.

— Двойник не подойдёт, — произнёс я, заработав неодобрительные взгляды собравшихся. Даже вечно невозмутимый Даниил нахмурился, хотя улыбку не убрал. Всё же у него точно не все дома.

— Алексей… — начал была император, и наши взгляды встретились.

Удивительно, но за яркой синевой глаз я отчётливо видел упёртый взгляд.

— Они, конечно, нападут, но матка точно не придёт. Уверен, у этой твари отменный нюх, и как бы мы ни изощрялись, обман раскроется если не мгновенно, то очень быстро. Мы просто потратим драгоценное время. — Я обвёл взглядом сидящих и добавил решительным тоном, который не подразумевал возражений: — Я пойду сам и уничтожу тварь. На этом всё. Когда выдвигаемся?

— Площадка будет готова к завтрашнему утру.

— Тогда мы с Ильёй отсыпаться, и завтра начнём операцию по уничтожению матки. Есть вопросы? Возражения? Предложения?

Я поймал внимательный взгляд князя Барклая де Толли.

Все, включая императора, промолчали. Государь лишь набычился, его рот недовольно сжался. Что ж, это его проблемы. Я делаю то, что считаю нужным, и так будет всегда. Если он хочет и дальше сотрудничать, то придётся ему с этим смириться, иначе наши пути разойдутся, и никакая империя и маячивший на горизонте трон не помогут.

Я покинул шатёр и попрощался с Муромцем. Но вместо того, чтобы сразу телепортироваться, как это сделал мой боевой товарищ, дождался пока из шатра выйдет Богдан Михайлович.

Красноярский князь выглядел внушительно и не внешне, а внутренне. От него исходила почти такая же аура власти как от императора, лишь немногим ему уступая.

— Алексей Николаевич, — почтительно кивнул он, но без фальшивых ноток лизоблюдства. Оно и понятно, он один из могущественных и влиятельных бояр империи, к чему ему лебезить, тем более перед кронпринцем.

— Богдан Михайлович, — точно такой же кивок в ответ.

— Вы очень смелый молодой человек, — в голосе князя прозвучали нотки уважения.

— Оправданный риск, — пожал плечами я, наблюдая за клапаном палатки, из которой так никто больше и не вышел. Все остальные, видимо, воспользовались порталами.

Помолчали.

— Красиво тут, — шумно втянул носом воздух князь.

— Согласен, — я окинул взором высокие холмы предгорной территории. Ещё пара километров, и начнутся полноценные скалы и невысокие горы. — Красота.

— Ваша броня, кронпринц, — резко сменил он тему. — Что вы о ней знаете?

— Когда я её получил, то мне сказали, что она когда-то принадлежала Чернобогу, — произнёс я, не став вдаваться в детали о том, что Безымянный хотел её отобрать, утверждая что именно он её создал.

— Когда у вас свадьба намечена?

— Сразу после зачистки гор. Будут две свадьбы, поскольку Зевана, дочь бога охоты и лесов Волховеца, со мной обручилась не по законам империи.

— Если дочь согласится, — кивнул он, — тогда я не против.

Я с удивлением посмотрел на него. Взгляд — цепкий, хищный, тело напряжено, словно перед броском, но мой внутренний голос, что предупреждает меня об опасности, молчит. Значит дело в чём-то другом.

— У меня есть приданное. И я хотел бы его вам отдать. Сейчас.

— Давайте на ты, не чужие люди всё же, — предложил я, раз уж он не против свадьбы.

Честно говоря, до последнего думал, что со стороны отца Аглаи будет сопротивление, а тут… приданное. Не больше не меньше, как признание меня в качестве зятя. Очевидно, что мой высокородный статус и даже победа на магических играх не достаточные основания для доверия такого влиятельного человека как Барклей. Он же потомственный боевой князь. Я читал немного о их семье. Почти все в роду Богдана Михайловича по мужской линии так или иначе принадлежали к военным, защищая страну как от внутренних врагов, так и от внешних.

И видимо моё желание и главное — решительные действия по защите империи от нашествия темных волков, сыграли первостепенную роль в его решении.

— Отказываться не стану, — сказал я. — Приму всё с благодарностью.

Он улыбнулся краешками губ.

— Хорошо. Люблю прямоту, — после этого он вытащил мобильный и набрал номер. Спустя минуту состоялся короткий обмен словами, а через пять минут рядом с палаткой задрожал воздух и из открывшегося портала вышел мужчина в сияющих белых средневековых доспехах.

Картина была неожиданной и забавной. И если бы от прибывшего не веяло мощью, сопоставимой с силой майора Пронина, то можно было бы посмеяться.

В руках прибывшего человека был небольшой черный чемодан.

Рыцарь, что будто вышел из фэнтезийного фильма, поклонился и передал Богдану Михайловичу свою ношу.

Красноярский князь несколько секунд смотрел на черный прямоугольник чемодана, а затем, словно в прорубь с головой нырнул, передал его мне.

— Это сапоги великой тьмы, — сказал он. — Есть мнение, что они являются частью вашей брони.

Я аккуратно принял дар и пристально оглядел чемодан снаружи. Никаких эманаций магии не ощущалось, видимо чемодан нёс в себе антимагические элементы, что надёжно скрывали силу предмета внутри.

— Пароль три шестёрки, — сказал князь Красноярский и, получив мой недоуменный взгляд, вернул мне аналогичный. Вот она разница культур, тут видимо и не слышали о библейском числе дьявола, а если и знают, то возможно здесь какое-то другое число олицетворяет антихриста.

Введя цифры, я услышал щелчок и раскрыл чемодан.

На красном бархате лежали добротные кожаные сапоги иссиня черного цвета, от которых исходила аура могущества и непонятный аромат. Видимо, у этого артефакта, как и у перчаток, была своя особая способность, с которой мне предстоит сейчас разобраться.

В этот момент в голове возник голос Тархуна:

«Это реплика. Одна из немногих, которые создал Гефест».

Я удивился, услышав мысленный голос своего призрака, причём, не тому, что услышал голос, а его словам — очень уж они не вязались с тем, что я знал о Тархуне. Как будто Тархуна подменили… Поэтому мысленно ответил:

«Оригинал у Безымянного. Я их видел своими глазами».

«Поэтому их никто не может отыскать», — сделал вывод тот, кто занял место Тархуна. Не мог призрак из другого мира, который являлся одним из охотников на ведьм, знать такие подробности. К примеру, увидев перчатки из сэта, он был крайне удивлён. А тут прям такие нюансы знает…

«Эти смогу использовать?» — спросил я у того, кто заменил Тархуна.

«Они так же дадут эффект синергии с перчатками и бронёй, но эффект будет слабее, чем если бы сапоги были оригинальными».

— Это щедрый подарок, — улыбнулся я князю и понял, чем займусь в ближайшем будущем. Кажется, пришло время потолковать по душам с псевдо-Тархуном.

— Надеюсь, они помогут вам выжить в предстоящем сражении, — любезно ответил мой будущий тесть.

На это я кивнул и, пожав его крепкую руку, отправился в Святой Лес.

В нашей с Зеваной комнате никого не было, и я решил не откладывать разговор.

— Тархун, — вызвал я духа, силой волей призывая его в реальность.

Тот появился, весьма плотный, по сравнению с тем, как он выглядел при нашем знакомстве, словно живой. И всё бы ничего, вот только его глаза теперь горели золотым огнём. Как у тех, в ком текла божественная кровь.

— Вы меня звали, господин, — и манера речи тоже неуловимо изменилась. Раньше у Тархуна звучали нотки безумия от проведённой в одиночестве вечности, этот же призрак был спокоен и уверен в себе.

— Давай ты расскажешь всё сам, — предложил я ему, так как задавая вопросы, я мог упустить нечто важное. А вот, выслушав рассказ полностью, можно сориентироваться и уточнить пробелы.

Типичный способ допросов из моего мира, где физические пытки невозможны, во всяком случае, я их лично никогда не практиковал. Лишь психологическое давление большим сроком, подлавливая на неточностях и несостыковках.

Пусть это всего лишь дух, но у меня на него тоже есть управа, которой я бы не хотел лишний раз пользоваться. Зачем, если до сих пор вся информация, которую он мне давал, была полезной и ценной. Но кто его знает, как будет дальше? Я ведь не знаю, с какой целью он вселился в Тархуна и с какой целью помогает мне. Так что, я должен был разобраться, что происходит.

На его лице отразилась усталость, словно у человека, который так давно куда-то шёл, что достигнув пункта назначения, уже потерял всякую мотивацию и смысл.

— Твоего друга больше нет с нами, верно, — со вздохом произнёс он и потёр переносицу. — Я занял его место.

— Что с ним? — нахмурился я.

Мне совсем не нравилось то, что моего товарища, пусть мы с ним толком и не успели пообщаться, подменил неизвестный.

— Он обретёт новую жизнь в великом круге перерождения, — выдохнул призрак.

— То есть, ты убил его?

Призрак дёрнулся. А потом заговорил таким тоном, словно я неразумный ребёнок, а не взрослый мужчина:

— Он уже был призраком. Нежитью, если хочешь. Невозможно убить уже мёртвое.

— Я мыслю, значит я существую, — с раздражением произнёс я и вспомнил, как странный и немного безумный Тархун смотрел на Алёну. Это было явное проявление чувств, и не важно в каком он был состоянии физически. — Я вот тоже мёртв, но это не делает меня менее живым.

Несколько секунд призрак рассматривал моё лицо, после чего ещё раз тяжело и как-то безнадёжно вздохнул:

— Ты встретился с Анубисом в Нави?

— И он сказал, что я не особо отличаюсь от Тархуна и любого другого призрака, — усмехнулся я.

— Технически он в своём праве, но есть нюансы, — покачал головой призрак.

— Физическая оболочка? — поднял бровь я.

— Ты можешь думать, что я беспринципный и пользуюсь двойными стандартами, но то, что вы называете бренным телом и «всего лишь оболочкой», единственное качественное проявление существа в реальности. И то, что ты смог вселится в это тело, означает лишь одно — ты этого достоин и имеешь право.

Знакомые слова… Где-то я уже их слышал. И кажется, я точно знаю, кто заменил Тархуна. Это Хронос. А значит, разговор у нас пойдёт другой.

— То есть, то, что я занял место царевича, чудо? — снова усмехнулся я.

И тут он выдал:

— Мы надеялись на кровь и твою природную склонность к магии. Но никаких, я подчёркиваю, НИКАКИХ гарантий не было!

— Значит покушение на царевича планировали не вы, — кивнул я и призвал внешнюю силу, которая мгновенно сгустилась вокруг призрака. Это случилось так естественно, словно я всю жизнь только и делал, что направлял этот бурлящий поток мировой энергии.

Я усилием воли заставил моего собеседника подлететь поближе и, заглядывая в его нечеловеческие глаза, принадлежавшие когда-то богу времени, а в том, что сейчас передо мной был именно Хронос, я не сомневался, вкрадчиво поинтересовался:

— Серёга ведь не сам решил меня убить? Тот отравленный сок и его последние слова про мою жену. Вы, два древних как дерьмо мамонта хрыча не подстраивали покушение на царевича. У вас были на него свои планы, но когда он оказался отравлен и был обречён, у вас возник спонтанный план, — внутри разгоралась настоящая буря ярости. Кажется, снаружи тоже что-то происходило, но я не обращал на это никакого внимания, всё что меня волновало, это призрак Хроноса, которого я мог буквально раздавить в любой момент. — И вы придумали план.

— Мы… — попытался он выдавить из себя, но я остановил его взмахом руки.

— План ведь давно был придуман. Более того, у деда, наверное, на этот случай не один такой внук и сын был подготовлен. И что, они все умерли вместе со мной?

Хронос, а больше эта падаль никем другим быть не могла, молча смотрел на меня, у него на лице не было ни единой эмоции, лишь холодное спокойствие.

— Рассказывай, — рявкнул я и чуть не развоплотил его в порыве гнева.

Тело призрака на миг замерцало, готовое вот-вот исчезнуть, но спустя секунду вновь стало обычным.

— Ты прав и в тоже время нет.

— Хватит играть словами, — прорычал я ему в бесстрастное лицо.

— Действительно, было несколько претендентов на замену царевича Алексея, если с ним вдруг случится непоправимое. Но когда дошло до дела, оказалось, что твоя внутренняя запечатанная магия настолько сильна, что остальных использовать не имело смысла, — признался Хронос.

— А теперь главный вопрос — для чего вам нужен царевич Алексей, если вы даже подменили его душу?

Призрак бога времени замолк, безразлично глядя на меня.

— Я сейчас тебя развею, — пригрозил я и усилил давление, отчего его фигура вновь замерцала.

— Это сложно объяснить, — наконец произнёс он. — Но если я расскажу как есть, существует вероятность, что будущее изменится настолько, что это приведёт к непоправимым последствиям.

На этот размытый ответ я поднял бровь.

Призрак вновь устало выдохнул и произнёс:

— Раньше я думал рассказать тебе правду. Раньше я мог видеть сквозь время. Но подумав, могу сказать одно: тебя ждёт великое будущее. Иди своим путём, а я помогу всем чем смогу.

Вестись на его слова о моём великом будущем я не стал и продолжил допрос:

— Зачем-то я вам со стариком нужен. Настолько, что вы рискнули кругом перерождения, этическими принципами, если они у вас были, и ещё бог знает чем.

На это Хронос согласно кивнул, но от комментариев отказался.

— Власть — это верный путь к силе, — произнёс он, и вроде тон оставался такой же безразличный, но моё ухо, что всегда подмечало такие нюансы, услышало заинтересованность. Всё же, не даром я был лучшим дознавателем.

— Моя цель достижима без лишнего груза на плечах. Как по мне, даже наоборот, если я посвящу всего себя магии, то куда быстрее обрету нужную мне силу.

— Император силен, возможно, он сильнейший в этом мире, — парировал Хронос.

— А возможно нет, — пожал я плечами. — Как говорится, время покажет.

Мы помолчали, после чего я произнёс:

— Раз уж ты здесь, и ты мой фамильяр, то будешь учить меня магии времени.

— Я обучу тебя, — кивнул он. — Но ты должен понимать, что эта сила опасна и без определённого уровня она тебя просто убьёт.

— Хорошо, — легко согласился я. — Тогда рассказывай про сапоги, перчатки и броню. Есть ли ещё другие вещи из набора и где их можно раздобыть.

— Это уловка, — внезапно его лицо заострилось. — Ты не бросишь этот мир и станешь императором.

— Этот мир? — расхохотался я. — Навязанный мне? Ты об этом? Да ещё и таким способом. Ты, наверное, привык играть с людскими жизнями, и гибель одного для тебя лишь сиюминутная тень, — я зло улыбнулся. — Но вы не того парня убили, оставив его жену вдовой.

Несколько секунд он вглядывался в мои глаза, после чего его лицо вновь стало усталым, прямо как в начале нашего разговора, и он сказал:

— У меня было пророчество.

Я закатил глаза. Началось. Конечно же, как иначе у бога времени. На это можно списать что угодно, любую дикость.

— Ты мне не веришь, — он вновь потёр переносицу. — Но это правда.

— И что же за пророчество? — вздохнул я. Раз уж он заговорил об этом, можно послушать.

Хронос сморщился, будто лимон проглотил, хоть он и призрак, но выглядело натурально, и заговорил:

— Я увидел как в наш мир вернётся древнее зло, которое когда-то смог изгнать Белобог.

— Древнее зло? — сощурился я. Знал я одно такое, но оно надёжно сидит в темнице для демонов. С другой стороны, Белобог мог и ещё кого-то изгнать.

— Демон обжорства, Чермак, — всё же произнёс он знакомое имя.

— И какова моя роль во всём этом? — ответ я уже подозревал, но хотелось услышать.

— В пророчестве именно сын империи, рождённый от последнего императора, но не похожий на него, спасёт этот мир от вернувшегося порождения хаоса.

Я задумчиво посмотрел на призрака бога. Как Чермак мог вернуться, если я своими глазами видел, как он остался там, в темнице. Возможно, спустя века демон каким-то образом сможет сбежать и тогда мы с ним встретимся на поле битвы. Я уже достигну своей цели и смогу встретить древнее чудовище достойно.

— В твоём пророчестве были какие-то даты или отрезки времени?

— Лишь то, что это будет сын нынешнего правителя.

— Возможно, у императора родится ещё один сын, который не будет похож на него, а пойдёт в мать. Тогда всё сойдётся.

— Но пока этого не случилось, ты первый в очереди на исполнение пророчества, — устало ответил Хронос, словно я его утомлял своей твердолобостью.

— Но если Белобог изгнал этого демона, каким образом он может вернуться? — спросил я.

— Чермак заточен в аду для демонов. Скорее всего он там уже всех сожрал и ждёт пока какая-нибудь случайность не выведет его оттуда, — пожал плечами Хронос.

Либо он знает о том, что я побывал в гостях у того монстра, либо…

Хронос тем временем продолжил:

— К примеру какой-нибудь бог посетит то место и не заметит, как одна из мелких частей Чермака проскользнёт вместе с ним на свободу.

— И ты хочешь сказать, что небольшой части достаточно, чтобы Чермак возродился?

На это Хронос кивнул, после чего с подозрением уставился на меня.

— Ты странно говоришь, — выдал он.

— Я побывал в гостях у Чермака, — не стал я юлить. К чему? Если он прав, и монстр выбрался наружу, просто где-то тихонько что-то жрёт и набирает силы, то не стоит такое скрывать.

— Как⁈ — воскликнул он впервые за наш разговор, после чего поднял руку и понимающе добавил: — Это было в последнее посещение Нави. На какое-то время ты стал невидим для наших взглядов. Но я не понимаю. Как ты туда забрался и как выбрался.

На этот раз он уже не был безразличным или уставшим, лицо Хроноса, которое теперь сильно отличалось от изначального моего фамильяра, выражало крайнюю степень удивления и озабоченности.

— Сейчас вопросы задаю я, — одёрнул его я. — Значит, ты веришь в то, что этот Чермак сбежал из своей тюрьмы и нападёт на этот мир?

Глаза Хроноса расширились от удивления:

— Он придёт мстить не Белобогу, поскольку тот неизвестно куда пропал ещё со времён войны. Он придёт мстить тебе! Ты не стал заключать с ним сделку! Отказал, оставив гнить остальное тело в той тюрьме! — Он не обвинял, наоборот. На лице призрака играла торжествующая улыбка: — Столько лет, — продолжал он, — мы пытались понять моё пророчество! Ничего не сходилось! А потом появился ты! Истинный сын империи, который вернул своё лицо из прошлой жизни! А твоя одержимость силой и постоянный риск на грани! Всё это вело тебя в ту точку, где ты освободишь часть Чермака и тот придёт поглотить этот мир! Скорее всего, он уже где-то здесь. Каждый день набирает силы.

— Прямо как я, — хмыкнул я.

— Но чтобы победить, ты не должен отказываться от власти. Чермак призовёт детей своих, и тебе потребуется любая помощь!

Интересно, что он ни словом, ни даже интонацией, не обвинил меня в освобождении такого монстра.

Я ему до сих пор не особо верил, и история с прожорливым демоном, состоящим из вечно копошащихся тентаклей, и тем, что он якобы не видел, что я с ним встречался, выглядело, мягко говоря, натянуто.

— Хорошо, — кивнул я. — Я пока не буду отказываться от этого мира, но ты должен научить меня всему, что знаешь, а главное, как мне попасть домой.

— Твоё поспешное обещание, — поморщился он.

— Которое тебя не касается, — парировал я. — Раз уж ты желаешь, чтобы я сразился с древним неубиваемым монстром за этот мир, то будь любезен играть по моим правилам. Возможно, ты всё это предвидел заранее, и я делаю ровно то, что тебе нужно, но это будет взаимовыгодное использование.

— Ты не сбежишь от драки с сильным врагом, — внезапно заявил он, глядя мне в глаза. — Я научу тебя всему, а также помогу раскрыть частицу своей силы в тебе.

— И как же она во мне оказалась? — я давно это подозревал, но не было веских доказательств.

— Это мой контракт с Владимиром. Давным-давно мы заключили соглашение о взаимной дружбе и помощи. И в честь этого я одарил его частицей своей сути. С тех пор почти во всех потомках Первого Императора есть моя сила. Мощь не просто повелевать аспектом времени, но и подминать под себя законы мироздания.

— Хорошо. Тогда давай начнём обучение, мне скоро сражаться с целой армией темных волков.

Сын каменщика Егор любил рыбалку. Ходил он на неё с завидной регулярностью, не пропуская ни одного утра.

Вот и сейчас петухи в деревне ещё сладко спали, как и вся остальная деревня, а он уже со снаряженными санями упорно шагал по проторённым снежным тропам. Егор был не просто любителем порыбачить, как это бывало среди деревенских мальчишек в летнюю пору, он болел этим в хорошем смысле, а потому и зимняя стужа не была для него препятствием. Даже наоборот, зимой не было гнуса, да и людей почти не наблюдалось ни на самой реке, ни у её берегов.

Егор был бодр и свеж, несмотря на ранний час. А когда добрался до своей постоянной лунки и вовсе расцвёл улыбкой.

Он в который раз с удовольствием осмотрел место, которое недавно нашёл. Лунка была расположена точнёхонько на границе белого и темноватого льда, что было верным признаком будущего улова.

Довольно хмыкнув, он поставил раскладной стульчик, разбил тонкую наледь, что образовалась за ночь и начал рыбачить.

Несколько минут ничего не происходило, никто из подводных обитателей не заинтересовался его мотылем, но рыбак на то и рыбак, что умеет ждать.

Внезапно «балалайку», как называл его зимнюю удочку соседский дед Матвей, резко дёрнуло. Да с такой силой, что Егор удивлённо понял:

«Это точно не карась. Как же на мотыля щука клюнула? Выдержит ли удочка?»

Несколько секунд он отчаянно боролся с рыбиной, а затем так же неожиданно как началось, всё успокоилось.

«Оборвала», — пронеслась неприятное и крайне вероятное предположение.

Он поспешил вытащить удочку и замер от пойманной добычи.

За мотыль ухватился маленький черный червяк, который, судя по всему, жрал его наживку.

Егор широко раскрыл глаза и словно заворожённый протянул руку к своему улову. И только он коснулся червячка, как тот с неожиданной резвостью сначала вцепился в палец, отчего парень вскрикнул, а потом, словно заведённый, стал ввинчиваться в ладонь.

Егор несколько секунд оцепенело, не в силах даже моргнуть, смотрел на это, после чего вздрогнул и стал остервенело махать рукой, пытаясь стряхнуть пиявку. Он слыхал про волшебных тварей, и что они обладали сверхъестественными силами, но это ведь всё там, далеко от их Изюмихи.

Вот только реальность она такая, не смотрит на ваши веру, желания и предпочтения. И всякому, кто к ней не готов, она бьёт под дых. А некоторых несчастных и вовсе лишает всего.

Спустя десяток секунд Егор заметил, что червяк исчез с его ладони.

Парень, будучи облачённый в тучную шубу, чуть не упал, закрутившись волчком в поисках гада.

— Вот же мерзость какая! — голос его дрожал от пережитого стресса, а сердце колотилось как бешеное. — Куда же ты делся?

В этот момент его взгляд упал на лунку и сердце коснулась надежда — может, этот странный червяк сорвался и упал в лунку? В любом случае, надо валить отсюда.

Парень сделал шаг от своего любимого прикормленного места рыбалки и уже хотел было припустить домой, но вдруг ощутил внутри пустоту.

— Что-то есть охота, — произнёс он пустоте, в поисках чего бы съесть.

Внезапный голод стал нарастать, и Егор вдруг обнаружил, что достаёт из банки мотылей и намеревается положить их себе в рот.

Резко отбросив сосуд с приманкой для рыб, он шумно сглотнул. Его взгляд, прикованный к баночке, которая стремительно удалялась от него по льду, оставляя после себя след из красных червеподобных личинок комаров. Во рту выступила влага, и только сила воли не позволяла бросится вслед, засовывая себе в рот эту гадость.

«Что же со мной творится⁈ — с ужасом подумал он, а потом сам же дал себе ответ: — Тот червяк никуда не делся. Он каким-то образом проник внутрь и как глист своего хозяина заставляет меня хотеть есть. Только этот поразит волшебный, а значит и масштаб другой».

— Если это волшебный глист, то ему надобно чем-то питаться. А что едят эти паразиты? — вслух рассудил он. От звука голоса сердце немного успокоилось, а ум прояснился, поэтому он решил продолжить рассуждения: — Глисты пожирают своих хозяев, если те не могут их прокормить. Но сколько не корми такого паразита, он всё равно причинит вред человеку.

Парень снова сглотнул и посмотрел на свою руку.

— Это… Это… — голос дал петуха.

Кисть буквально на глазах становилась прозрачной, а пальцы начинали неметь. Уже видны были мышцы и кости.

— Я-я-я, — заикаясь, он ватными ногами двинулся к банке с мотылём, — я понял.

Когда каждая личинка была съедена, он вновь посмотрел на свою кисть. Кровь вернулась, и рука вновь обрела человеческий вид.

А в следующую секунду червь вновь напомнил о себе. Ему нужно было что-то съесть и чем быстрее это произойдёт, тем целее парень будет.

Теперь его жизнь зависела от обжорства, как бы это пугающе и абсурдно ни звучало.

Но бояться ему было некогда, нужно было поесть.

Иногда моя жизнь напоминает мне американские, или как их называют янки, «русские» горки. Хотя, как и в случае с тем аттракционом, я сам купил на него билет и сел в вагонетку. Пусть и в сам парк развлечений меня закинули насильно двое хрычей.

Конечно, мысли о мести деду-первому императору и Хроносу меня время от времени посещали, но никаких реальных вариантов как воплотить задумку в жизнь, не было.

Чермак, видимо, какой-то мельчайшей частью смог выбраться из демонического ада вместе со мной. И он должен быть остановлен в любом случае.

Я вины за собой не чувствовал, поскольку понимал, что сделал в той ситуации всё от меня зависящее, чтобы предотвратить побег Чермака.

Но пока у меня по плану чёрные волки.

Чёрт, что-то могущественные враги множатся слишком быстро.

С другой стороны, а как ещё мне стать самым сильным?

Лагерь, который подготовили мои союзники, больше походил на миниатюрную крепость, только на стенах, вместо древних лучников, стояли автоматизированные турели, и судя по сиянию исходящему от них, с магической начинкой.

— Царевич, — майор Пронин встретил меня в центральном шатре. — Ещё трое из тринадцати столпов империи прибыло на помощь.

— Что за ересь тут творится, — послышался из дальнего угла явно недовольный голос. — Почему я должна находиться здесь, посреди этих мёртвых гор.

— Не ворчи, Мелисса, — раздался новый голос, немного хриплый и смутно знакомый.

— Сын империи прибыл, вы вообще мышей не ловите? — третий голос оказался тоже мужским, но без особых, так сказать, примет, самый обычный.

Я нахмуренно посмотрел на троицу столпов. И было на что посмотреть. Начну с того, у которого самый обыкновенный голос. Он и сам был самым обычным на вид человеком, в коричневом костюме тройке и круглых, Гарри Поттеровских очках. И всё бы ничего, только от него разило такой мощью, что даже рядом стоящий монстр Пронин уже не вызывал такого волнения, как раньше.

— Вениамин, — поднялся он и первым протянул руку.

Я её без сомнений пожал. Человек с такой силой невольно внушал уважение, а если он ещё и ведёт себя прилично, то вдвойне.

— Мелисса, — поднялась навстречу женщина, облачённая в обтягивающий чёрный комбез. У неё были густые, черные, будто лошадиная грива, волосы, что водопадом спускались до поясницы. Она блеснула жемчужной улыбкой, а тёмные омуты глаз сверкнули опасностью. — Рада познакомиться с будущим императором.

Вокруг раздался слитный усталый вздох, мол, горбатого исправит могила и только, а я в свою очередь поцеловал её руку и улыбнулся в ответ.

— Знаете, госпожа, есть тут некая Германская провинция, что дважды пыталась меня убить. И в первый раз им это почти удалось. И даже совместные усилия столпов империи не помогли спасти мою жизнь. Если бы не одна случайность, мы бы не вели этот приятный для моих глаз и ушей диалог.

Глаза женщины превратились в две опасные щёлки:

— Всё так, — подал голос Даниил, которого я поначалу не заметил. — Сначала палач попытался прикончить кронпринца прямо на празднике в честь окончания игр, а потом мы прихватили одного из их верхушки, и я успел кое-что прочитать по верхам. Возможно конечно, что мы не так что-то разобрали, но Хайнц точно пытался убить Алексея, а дандграф об этом был в курсе.

— Хайнц Лехманн, палач Германской империи? — уточнила Мелисса.

— Именно так, — подтвердил Даниил.

— Айдар, идём. Время отомстить. В прошлый раз меня вырвали прямо с ноготочков. А ты знаешь, как я этого не люблю.

Третий из пришлых столпов, что имел азиатскую внешность, тяжело вздохнул и, кивнув, поднялся.

— Рада была познакомится, мой принц, — внезапно промурлыкала Мелисса. — Но нам нужно научить одну наглую немецкую деревню уважению.

На это я кивнул, и двое из трех столпов империи, что прислал император нам в помощь, покинули шатёр, а в следующий миг и Алтайские горы.

— И зачем вы это сделали? — покачал головой Пронин. — Государь будет не доволен.

— Их дело отстаивать интересы родины. И покушение на кронпринца, как раз входит в их компетенцию. А на темных волков и нас с головой хватит.

— Темные волки, значит-с? — Вениамин неожиданно добавил букву «с» в конце слова на старо-имперский манер.

— Всё верно. Изначально они были волками, во всяком случае матка. — Я с интересом посмотрел на него и отчего-то уловил запах времени. Аромат старых фолиантов и древних храмов, покрытых вековой пылью. И всё это сопровождалось каким-то непонятным давлением. Это пришло наваждением, и я с удивлением посмотрел на одного из сильнейших людей империи. Неужели Вениамин маг аспекта времени?

— Любопытно, — краешками губ улыбнулся он.

— И мне.

— Не стесняйтесь, у меня мало секретов, особенно от лица императорской фамилии, — верно истолковал он мои слова.

— Ваш аспект, — я сделал паузу, наблюдая за реакцией Вениамина, но не заметив негатива, продолжил: — время?

— Почти, — чуть шире растянул он губы. — Я одарённый гравитации. В моей власти замедлить или же ускорить время на определённом участке реальности.

— Ну и сплющить он может не по-детски, — смеясь, встрял в разговор Даниил и положил руку на плечо Вениамину. Тот же панибратский жест даже не заметил, словно и нет никакого наглого менталиста в природе. — Веня, лучше расскажи, что ты придумал.

— Действительно, — он играючи скинул с себя руку и подошёл к столу, на котором был разложен чертёж.

Вглядевшись в него, я узнал этот лагерь вид сверху.

Вениамин подошёл тоже и стал рассказывать свою идею. Я несколько секунд слушал, а затем произнёс:

— Всё гениальное — просто.

А идея действительно не блистала, но могла сработать, и это главное.

— Идут, — голос Даниила резко изменился, переходя с шутливого тона на серьёзный.

Правда лёгкая улыбка так и осталась на его лице, но это уже не раздражало. Если подумать, то он это делает чтобы не сойти с ума и никто не вправе его за это судить. Может и подбешивает иногда, конечно, но это всяко лучше безумного менталиста, что поджаривает мозги налево и направо. Даже страшно подумать, на что он способен, если снять все ограничения. Помнится в одном супергеройском фильме один лысый профессор мог остановить мозговую деятельность человека, а то и не одного. Выглядело так, словно им остановили время.

— Царевич, — пробасил Пронин, — где Муромец?

Я уж думал, он начнёт песню про безопасность в центре лагеря, хотя эти твари не только под землёй передвигаются, но и в теневом мире тоже чувствуют себя вольготно.

— Я тоже кое-что придумал. Он скоро будет, — хмыкнул я.

На это получил кивок, и мы вышли из штаба.

Вокруг никто не бегал, люди, точнее одарённые, обычных смертных здесь не наблюдалась, в основном стояли и водили перед собой руками, вычерчивая в воздухе тысячи магических рун. Кажется, империя всерьёз взялась за дело и направила сюда значительные силы. Посмотрим, что из этого выйдет.

Внезапно за стеной раздался вой. К нему тут же присоединился ещё один, а потом ещё и ещё.

Маг, стоящий рядом со мной, Пронин уже убежал на стену, пошатнулся, схватившись за голову. Я уже хотел было звать целителя, но маг устоял, лишь тряхнув головой и продолжил своё занятие.

Я инстинктивно повернул голову влево и вверх и увидел зависшего в воздухе менталиста. Вокруг него слегка подрагивал воздух, а в магическом плане во все стороны расходилась светлая волна, которая сметала ментальную вражескую атаку.

Более того, энергия ушла дальше, и вдали послышался жалобный визг. Видимо, это была защита с вшитой контратакой. Очень удобно.

В следующий миг загремели турели, а тот маг, что был рядом со мной, замер, после чего активировал то, что готовил всё это время. К слову, они все занимались одним и тем же, по задумке Вениамина.

Я телепортировался на ближайшее пустое место на стене и посмотрел на творящийся внизу хаос. Твари лезли отовсюду, из-под земли, из тени, даже появлялись из воздуха, то ли телепортом, то ли ещё каким-то образом. В стены летели атаки, но общее заклинание, которое скастовали почти все рядовые одарённые нашей небольшой, но крайне зубастой армии, просто отзеркаливало их обратно. Выглядело всё это сюрреалистично, хотя я вроде как уже должен был привыкнуть к подобному.

Грохотало оружие, каждым своим выстрелом уничтожая десяток врагов, причём, било оно не только по реальности, но имело в себе аспект света, добираясь до теневого плана и выкашивая притаившихся тёмных волков и там.

Такими темпами мне и делать ничего не придётся.

И только стоило мне подумать об этом, как со стороны густого леса раздался оглушительный рёв, что перекрыл даже шум от турелей.

— А вот и тяжёлая кавалерия пожаловала, — появился рядом со мной Пронин. — Вы бы, царевич, не светились бы на стене. Сейчас, чую, жахнет так, что сдует тут всё.

Я с удивлением покосился на майора, но судя по сосредоточенности на его лице, говорил он всерьёз.

— Тогда не стоит им это позволять. Скомандуй, чтобы все прикрыли глаза, — ответил я, и уже от него заработал удивлённый взгляд.

Пронин не стал спорить и выполнил требуемое.

После чего я поднял голову и задорно крикнул в ясное небо:

— Илья! Давай!

Солнце, что сейчас было в зените, внезапно для людей стало светить всё ярче и ярче. А потом сверху вспыхнуло, ослепляя всех вокруг, и светило, словно кара небес, концентрированным лучом ударило в сторону, откуда исходила угроза для лагеря.

Лес, скалы и всё живое вспыхнуло, будто тополиный пух от искры.

Удивительно, но когда я смог нормально видеть, то оглядевшись, обнаружил на территории всей нашей базы тварей, которые сейчас беспомощно содрогались в конвульсиях, будто от электрошока. Видимо, это были те, кто проник достаточно глубоко в тень и планировали разом атаковать нас изнутри. Хитро.

— Даже защита наших теневеков не справилась, — скривился Пронин, после чего отдал новый приказ.

Тварей быстро добили, и мы получили небольшую передышку, а с небес спустился Илья.

— Если бы не набор артефактов от Мерлина, — произнёс мой боевой товарищ, — у нас бы не получилась эта авантюра.

На это я кивнул. Действительно, для того чтобы поднять максимально высоко Илью, сделав его естественным проводником и накопителем энергии солнечного света, требовались не просто заклинания полёта, которые бы просто выжгло или поглотило в процессе, а мощные, и что важно, неубиваемые артефакты. И тут нам пришёл на помощь Мерлин. Правда, у него самого таких не было, но связи одного из влиятельнейших людей империи решили эту проблему очень быстро и качественно. Артефакты, которые выглядели как два небольших ангельских крылышка, на широченной спине былинного богатыря смотрелись комично, если не знать, что они пережили.

— Следующая волна будет более напористой. Но меня беспокоят теневики, — задумчиво произнёс я и добавил: — Вы сражайтесь здесь, а я сбегаю на разведку.

И мысленно добавил: «Не даром меня учил Степан. Потом расскажу ему о своих подвигах в теневом плане, будет гордиться за ученика».

На этой позитивной ноте, я обнажил золотой клинок и провалился в тень.

Честно говоря, я уже успел отвыкнуть от местного прохладного климата и серой палитры, но, как говорится, увидев раз, уже не забудешь никогда. Так и сейчас, я секунду осматривался, после чего сконцентрировался и погрузился глубже. Степан мне как-то показывал, как это делается, но у меня тогда не получалось, а вот сейчас, когда припёрло, всё как-то само случилось.

Глубже в тени стало холоднее и более мрачно, что ли. Если там, пусть будет, на первом слое, преобладали светло-серые тона, то здесь, они изменились на тёмные.

А ещё здесь не было ничего. Вообще, лишь бескрайняя пустыня, без намёка на горы или наш лагерь.

Я попытался спустится ещё глубже, но безуспешно. Возможно, этот слой был последним.

Несколько безуспешных попыток, и я занялся делом.

Божественный клинок не изменился. Он продолжал сиять золотом, отчего казалось, что теневой план искажается и ломается. Возможно, это лишь моё воображение и не более, но эта еле уловимая дрожь вокруг меня что-то точно значила.

Я примерно прикинул границы нашего лагеря и стал обходить их по кругу. В воздухе за мной оставалась золотая полоса света. Эту идею мне подсказал Хронос, пока мы смотрели на то, как маги добивают теневых волков. Он сказал, что клинок Времени, именно так назывался мой меч, способен существовать в любых реальностях, а если в тени создать с помощью него заграждение, то некоторое время никто не сможет пройти сквозь него. Даже своё воспоминание мне показал, как сам однажды подобное проделывал.

Внезапно я услышал низкое рычание и резко обернулся.

С той стороны, где я ещё не успел создать золотой барьер, из чёрной кляксы, что висела прямо в воздухе, выбирался мой давний знакомец — Старший беляк. А ведь я так надеялся, что больше никогда не встречусь с этой тварью. И всё бы ничего, но на этой глубине тени было не просто даже передвигаться, не то что принимать бой с местным обитателем.

Я выругался. Нужно было что-то срочно делать.

И я, выставив перед собой меч, со всего маху врезался в здоровенную, размером с меня самого, бледно-белую лысую голову.

Чудовище оглушительно заревело и резко дёрнулось. Да так, что меня откинуло на десяток метров в сторону.

Упав на спину, я оказался рядом с моим барьером, и как только я глянул на его противоестественное для этой реальности мерцание, меня осенило.

Ответ был на поверхности, а я повёл себя словно неандерталец, кинувшись с шашкой наголо там, где нужно было немного поработать мозгами.

Поднявшись на ноги, я обнаружил, что тварь до сих пор мотала головой с моим мечом, воткнутым туда, где у человека теменная часть.

Я секунду помедлил, подгадывая момент, после чего резко выхватил золотой меч и несколькими взмахами крест на крест создал сияющую преграду.

Монстр вернулся и упёрся в мой барьер. Но я уже не терял времени даром и создавал новые линии перед остальными чёрными дырами.

Когда я подошёл к последней, из неё выстрелила гигантская белая оглобля, чуть не насадив меня как кусок сырого мяса на шпажку.

Я тут же взмахнул клинком, и тот вместо того, чтобы отсечь конечность монстра, застрял.

Отпустив меч, я создал из тьмы косу, лезвие которой хотя и было матово чёрным, но каким-то образом блеснуло перед тем, как окончательно лишить Старшего беляка его оглобли.

Как только это случилось, меч тут же поддался, и я смог завершить барьер. Вот только теперь я не ощущал себя в безопасности, даже окружённый сияющими золотыми линиями божественного артефакта. А потому, стал рисовать внутри руны, чтобы вот таких порталов больше не появлялось.

Когда на земле не оставалось мест для того, чтобы здесь могла протиснуться даже некрупная тварь, будь то Беляк или тёмный волк, я создал из тени плащ и взмыл в воздух, усердно продолжая работу. Ведь твари могут показаться сверху и обрушится нам на головы. Около часа я изображал из себя китайского мастера энергии «Ци», фильмы о которых меня восхищали в детстве. Я летал туда-сюда, красиво оставляя золотые линии от своего клинка.

Закончив с небом, я, удовлетворённый проделанной работой, уселся на безжизненную землю и задрал голову вверх.

Красиво всё-таки. На этом слое тени, куда более мрачном, чем тот, что граничил с нашим миром, мерцающие золотые нити смотрелись просто космически.

Полюбовавшись ещё немного, я сконцентрировался и вернулся на предыдущий уровень, и тут же в последний момент едва смог увернуться от промелькнувшего перед глазами сгустка тени.

Пришлось уворачиваться ещё несколько раз и, обратившись в тень, отойти на несколько метров в сторону, чтобы оценить диспозицию.

Когда это получилось, я смог увидеть картину боя, и выходило не очень. Наших троих теневиков, которые видимо решили отправится следом за мной, откровенно теснили. Десяток матёрых тварей, каждая размером с автомобиль, раз за разом кастовали простенькие по конструкции, но убойные по наполненности заклинания тьмы.

Мои теневики же отбивались из последних сил, пытаясь взять качеством и мастерством.

Вот трое тёмных волков раскрыли пасти и из них на людей вырвался поток густой ночи.

— Уходите! Пошли! — крикнул один из людей, заслоняя товарищей и концентрируя всю оставшуюся силу вокруг своего тела.

— Вот же, — произнёс я, встав перед потоком тьмы и встретив атаку на золотой клинок.

Тьма, будто натянутая ткань от соприкосновения с бритвой, ударила по обе стороны от нас. Я на всякий случай ещё использовал плащ, который меня и принёс на помощь теневикам, чтобы защитить их от случайного попадания.

— А теперь валите в реал! Я сам разберусь! Иначе придётся не только с ними разбираться, но ещё и вас спасать, — скомандовал я, отправив несколько золотых разрезов перед собой, после чего добавил: — Вы настоящие герои. Молодцы.

— Служим империи, — рявкнули парни.

— А теперь пошли! — рявкнул в ответ я, и они растворились, без сил выпадая в цветной мир.

— Ну, что же, давайте потанцуем, — зло улыбнулся я, помня о том, что нужно поскорее разобраться с ними и возвести барьер. Ведь Старший беляк мог обидеться на отрубленную конечность и спустя время вернуться для мести.

Великая мать металась по своей просторной пещере. Каждый убитый отзывался в её сердце неприятным покалыванием, а потому, последние сутки в груди кололо так, словно там поселился колючий комок, на которых она любила охотится, когда была ещё щенком.

Её потомство умирало и причём очень быстро. Не помогли ни общий рёв, ни разнообразие атак. Ничего!

Первое время она надеялась измотать врагов, после чего специальный отряд нанёс бы сокрушительный удар из глубоких слоёв тени. Но враг сначала ударил таким концентратом света, защита от которого её детям была по какой-то причине недоступна, что их отряд просто-напросто выбило из тени.

А потом враги каким-то образом умудрились намертво защитить себя на каждом слое. Когда ей рассказали об этом и описали барьер, Великая мать всё поняла. Враг с его проклятым золотым клыком это сделал.

Внезапно внутри великой матери встрепенулось нечто. Она непонимающе оглядела пустую пещеру, в которую только недавно перебралась. В старой оставаться было опасно, ведь пока она живёт, их вид тоже продолжит существовать, вне зависимости, как много её детей погибнет, пока она доберётся до Врага. А то, что всё так и будет, она не сомневалась. Какими бы ни были стены и сколько бы сил не прикладывали двуногие, волна её потомства смоет их рано или поздно.

«Ты всё тешишь себя глупыми надеждами», — раздался в её голове знакомый голос, от которого Великая мать думала, что избавилась, когда обрела голос мыслей.

«Что ты хочешь⁈» — зло спросила она.

На это женщина, даровавшая ей чёрную обугленную кожу, звонко расхохоталась.

«Чего я хочу⁈» — с трудом подавив смех, переспросила Мара. — «Чего хочешь ты?»

«Убить Врага», — не стала таиться Великая мать, раз уж эта проклятая двуногая смогла вновь влезть ей в голову, то скорее всего ей уже известны все её чаянья.

«Ты прямо как он. Он тоже отчаянно, без всякой логики, стремится стать сильнейшим в этом мире, постоянно провоцируя сильных мира сего», — Мара замолчала, а Великой матери отчего-то показалась, что она раздумывает над тем, что именно сейчас произнести. Наконец, Мара закончила мысль: — «Но в отличии от него, твоя цель реальна. Ты можешь его уничтожить».

«И как же?» — мрачно спросила Великая мать, хотя отлично знала ответ, а главное, что ничего не бывает бесплатно.

«У тебя есть я! И я тебе помогу», — довольно ответила Мара.

«И что взамен?» — цена может оказаться выше всех тех волн её детей, что погибнут от рук двуногих

«Сущая мелочь. Твои теневики пригодятся мне в будущей войне».

«Хорошо», — отозвалась Великая мать.

«Ах да, и весь твой ближний круг, что может плодить новых бойцов. Но ведь ты же сможешь нарожать новых? Верно?»

«Если я умру, все мои дети погибнут».

«Я бы тебя заперла у себя в самом надёжном месте, но ты такая своевольная. Да и этот твой враг…», — раздражённо произнесла Мара.

«Тогда сначала враг, а потом мой ближний круг и теневики встанут под твои знамёна», — подытожила Великая мать.

Весь мысленный разговор она была напряжена до предела, ожидая подлое нападение в любой миг. Но, как ни странно, ничего такого не произошло, отчего напрашивался один единственный вывод: Мара тоже хотела убить Врага, а её презрительное отношение к её цели — блеф, чтобы выторговать больше'.

«Договорились», — голос Мары вновь стал весёлым и даже жизнерадостным. — «Встречай подкрепление и апгрейд».

В пещере, полностью, как Великая мать думала, защищённой от всевозможных воздействий и проникновений, возникла трещина в воздухе, из которой отвратительно пахнуло смертью и гнилью.

Через секунду показалась лапища чудовища, а затем и сам монстр.

Великая мать невольно оголила зубы и низко зарычала, отчаянно пятясь к стене. Как же она была глупа, когда решила, что освободилась от Мары! Теперь она осознала, что её создательница могла в любое время сделать с ней что угодно.

— Хорошая собачка, — раздался утробный бас. Великая мать никогда не видела таких существ. Зелёная с примесями серого кожа, как минимум в два раза больше её, перемещается как двуногий, имел даже руки с пальцами, в одной из которых легко держал бревно, покрытое толстыми клыками на конце. Взгляд бесцветный и безразличный. — Держи витаминку.

Она против своей воли взмыла в воздух и одним движением налету проглотила брошенную небольшую капсулу.

— А теперь рожай мне достойную свиту и побыстрее.

Тот, кого отправила к ней Мара, грузно уселся на пол и подпёр рукой свою голову, на которой виднелся один единственный пучок шерсти, перехваченный чем-то в хвост.

Великая мать сначала с непониманием посмотрела на гиганта, от силы которого у неё подгибались лапы, а затем до неё начало доходить. То, что она бездумно проглотила, было что-то, что даст её новым детям огромную силу. Наверное, Мара изначально планировала усилить её таким образом, от того и «витаминка» быстро появилась.

А в следующий миг мир Великой матери затопила не знающая пределов боль.

Как же я устал. Нет, я, конечно, предполагал, что их будет много, но не настолько. После сражения в теневом плане, я присоединился к военным в защите нашей крепости и ощутил разницу между количеством и качеством.

Волна за волной, они накатывали словно океан, пытающийся стереть прибрежные скалы. Вот только, как и у океанической воды, у темных волков так же ничего не получалось. Маги работали в три смены, и мне даже удавалось выкроить время на отдых. Но я понимал, что являюсь тем, кто должен быть на передовой, в противном случае, дух бойцов может упасть и мы проиграем. А этот сценарий неприемлем.

Помимо рядовых атакующих, среди них так же попадались и весьма опасные твари. И тут в игру вступал Вениамин. Мы с ним обсудили этот момент и решили, что он не будет участвовать в общей битве и станет нашим резервом на случай появления сильных врагов.

Так что мы били мелочь, которой не было конца, а столп империи вступал в бой лишь по необходимости.

Даниила я тоже заставил остаться в резерве.

Он ещё тогда недоверчиво произнёс:

— Уважаемый кронпринц, вы хотите, чтобы я вообще не участвовал в сражении и подверг вашу жизнь опасности?

— Даже если ты станешь сражаться, моя жизнь всё равно будет в зоне риска. Ты станешь последним резервом и, если придёт кто-то с кем не справится Вениамин, ты ему поможешь. Ну и ментальное прикрытие, если они снова используют тот твой.

Целую секунду он, не отрываясь, смотрел на меня, после чего медленно кивнул.

Турели вновь замолчали, и маги обслуживания стали их перезаряжать и остужать ледяной магией.

Я создал несколько сотен мелких пространственных шаров и отправил их во врагов, в том направлении, где до этого их сдерживала турель.

— Общий щит! — услышал я рёв Пронина, и по примеру остальных магов, влил энергию в громадную руну, что вспыхнула над крепостью.

Тут же полупрозрачный, переливающийся всеми цветами радуги барьер, накрыл нас.

А через несколько секунд реальность взорвалась.

Я даже не понял, что это было. Ощущение было такое, что в шаге от меня ударил гром, отчего земля пошла ходуном. На деле же, за барьером всё пылало и взрывалось.

Я поднял голову и увидел, как заходят для атаки два истребителя. Стальные птички прицельно сбросили свой опасный груз, который взорвавшись, добил остатки тварей.

Самолёты сделали ещё несколько кругов вокруг нас, после чего улетели, оставив после себя лишь выжженную землю.

— Отдых! — раздался усиленный магией голос Пронина.

— Я, конечно, верил тебе, когда ты обещал добрую сечу, но это выше всех моих ожиданий, — всё это время со мной бок о бок сражался Илья.

— То ли ещё будет, — невесело ответил ему я.

— То есть, ты планируешь ещё более масштабную заварушку⁈ — он удивлённо посмотрел на меня.

— Увы, это не я планирую. Но в моих планах покончить с теми, кто решил развязать войну.

На это он кивнул, а я услышал:

— Лёша-а-а!!!

Повернувшись в сторону кричавших, улыбнулся. Мои девочки, в сопровождении своих отцов, решили навестить меня.

Волховец, громадный мужик с лицом юноши, и Барклай де Толли, приземистый и суровый, с цепким взглядом. Они не были похожи внешне, но оба источали ауру власти.

Девушки кинулись мне на шею и начали целовать в щёки.

И если от Аглаи я мог нечто подобное ожидать, то вот Зевана удивила. Более того, у моей зеленовласки текли слёзы по щекам. А ведь она должна была уже привыкнуть к тому, что я частенько рискую. Так в чём же дело?

Нетипичное поведение супруги не на шутку обеспокоило меня, обычно, она более сдержанна.

Я отстранил её от себя и заглянул в красивые глаза.

— Ты беременна?

Она замерла, глядя на меня так, словно впервые увидела.

— Это… — произнесла она несмело. — … Это правда!

Взрыв эмоций оглушил меня почище артиллерийского залпа.

Аглая тоже завизжала радостно. Они обнялись, а я удивился как они успели так быстро сблизиться. Возможно дело было как раз в эмоциональном поведении Зеваны, а может в том, что девушкам пришлось ждать меня с битвы вместе.

— Спасибо, любимая, — я с теплотой обнял её и поцеловал.

Внутри же меня было странно.

Это был мой первый ребёнок, но я думал, что он будет от Насти. Даже когда Зевана озвучивала вслух своё желание стать матерью, а после ничего не происходило… В общем, новость оказалось неожиданной и…

Я счастливо улыбнулся и прокричал во всё горло:

— У меня будет ребёнок!

Неожиданно Пронин, который стоял рядом, грохнул своим командирским басом:

— У кронпринца Российской империи родится наследник! Ура!

Мужчины, что до этого занимались восстановлением своих сил, радостно заулыбались и хор голосов заревел:

— Ура! Ура! Ура-а-а!!!

Когда всё стихло, Зевана посмотрела мне в глаза и спросила:

— Как назовём?

— Если будет девочка — Надежда, так звали мою бабушку, а если мальчик, — этой, чести мой дед не удостоится, — Николай, в честь отца.

Я не стал уточнять, что не того, что сейчас сидит на золотой табуретки империи, а того, кто воспитал меня настоящим человеком.

— Мне нравится, — улыбнулась она.

— Как закончим с тварями, — я усилил голос магией, — всех приглашаю в гости. Будем праздновать!

Народ довольно загомонил, а внутри меня ёкнуло. Кажется, время передышки подходит к концу.

— Любимые мои, я очень хочу с вами ещё пообщаться, но вам пора. Передышка, что заработали нам истребители с артиллерией, закончилась.

Поцеловав обеих, я с улыбкой подвёл их к раскрытым порталам. Девушки, особенно Зевана, откровенно боялись за меня, и этот страх читался в их глазах без всяких слов. Возможно, потому они не торопились покидать меня.

— Я обещаю. Я вернусь к вам. Когда я нарушал свои обещания⁈ — закончил я с тёплой улыбкой.

И кажется, им полегчало.

Волховец с Барклаем тоже остались стоять — явно хотят поговорить.

— Мы познакомились с уважаемым Волховецом и обнаружили общую цель. Твоё выживание. Ведь если ты умрёшь, то множество планов порушится, а главное, наши дочери будут крайне расстроены, — безапелляционно заявил Барклай.

— И вы решили принять участие в сражении самолично⁈ — не поверил я, потрясённо глядя на двух князей.

Пусть Волховец не был официальным имперским князем, но по факту может даже выше по статусу Барклая де Толли. Ведь он бог, пусть и не старший, да к тому же управляет Святым Лесом без протекции могущественно императора, который лишь время от времени указывает что делать. Независимая республика получается, а не подконтрольный регион.

На это Богдан Михайлович рассмеялся.

— Наше дело — управление народом. — Тут он резко стёр улыбку с лица. — И вам, как будущему отцу и императору, нужно последовать нашему примеру и не лезть в пекло, рискуя своей головой.

Я натянуто улыбнулся.

— Я сам буду решать, что и когда мне делать, — проговорил я со льдом в голосе, и потому красноярский князь чуть скривился. Он явно не привык, чтобы с ним говорили в подобном тоне. — Так как вы мне можете помочь? — решил я сместить фокус с неудобной для князя темы, всё же я хоть и не политик, но кое-что понимаю и указывать место такому влиятельному человеку, да ещё и на людях, не самый умный ход. Если только я не желаю получить ещё одного могущественного врага на ровном месте, да к тому же ещё и тестя в одном лице.

— Мы решили предоставить ещё несколько сильнейших одарённых. Я выделил троих из своей личной свиты. Все трое имеют боевой опыт с границ империи и огромные резервуары энергии. Также, помимо подготовки, у всех троих полный набор артефактов.

В этот момент открылся портал, и из него вышла троица, по ощущениям, подлинных монстров. Если по отдельности они и уступали Пронину или Муромцу, то вот вместе точно смогут победить любого из присутствующих столпов империи, разве что Даниил имеет шансы, но у него и стихия не совсем боевая.

Следом за ними по воздуху приплыл Боровик Иваныч с потемневшим, словно от чёрной плесени, живым грибом, в котором я с трудом узнал Сильвестра. Но вот кого я не ожидал увидеть, от слова совсем, так это моего приятеля Лютого. Волколак с ярким, на этот раз кислотно-зелёным ирокезом, с улыбкой вышел ко мне.

— Возмужал, царевич, — радостно сказал он, и мы обнялись.

— Господа, времени осталось совсем немного. Прошу моих дорогих жён и уважаемых князей покинуть поле боя, остальные — на позиции. Враг должен появится, — я замер, прислушиваясь к внутреннему голосу, который после тренировок с Хроносом стал более чётким, словно теперь звук шёл не из-под толщи воды, а всего лишь из соседней квартиры. Конечно, можно было бы и лучше, но с этим уже можно работать.

Ещё раз обнявшись с моими красавицами, я пожал руки их отцам, после чего они шагнули в открывшийся портал.

Перед тем как скрыться в мерцающей арке, обернулся Волховец.

— Алексей, — сказал он. — Спасибо тебе. Даже если ты сегодня погибнешь, моя дочь станет матерью. Она долгое время, а по меркам короткой человеческой жизни, целую вечность не могла найти достойного.

— Я точно выживу, — широко улыбнулся я. — И обязательно заберу жизни тех, кто решил пойти против меня.

Он с довольным видом кивнул и ушёл в портал, который открывался только благодаря установленному в центре лагеря специальному артефакту-приёмнику. И только тот, у кого был второй артефакт из набора, мог открывать сюда порталы. У Волховца он был.

Не успел он уйти, как со стороны дороги на озеро Телецкое прилетел огненный шар размером с дом.

Отражающий барьер попытался вернуть создателю его творение, но что-то пошло не так. Шар не стал рикошетить от нашей стены, наоборот, он давил на защиту. Выглядело красиво. Просто стена огня за стеной, что закрывала часть неба и мгновенно нагрела зимний воздух до июльской температуры.

— Кажется, это по моей части, — произнёс Боровик Иваныч, и над ним возникло голубое освежающее облако, от которого сразу стало легче дышать.

В следующий миг облако резко распухло, закрыв всё небо над головами.

В точке соприкосновения двух противоположных стихий раздалось шипение, словно воды на каменку в бане брызнули. А потом облако стало втягиваться в пламя, и спустя минуту огнешар стал бледнеть, будто подсветку выкрутили на минимум.

Спустя ещё с десяток секунд мощное заклинание испарилось, оставив после себя один лишь пар.

— Это было сложно, — выдохнул Боровик Иванович и даже перестал левитировать, усевшись на землю, что сейчас была пропитана влагой, и если бы не камни, из которых преимущественно состояла местная почва, то превратилась бы в кашу.

В том месте, где только что был громадный огненный шар, появился Вениамин и выставил перед собой руки. Спустя миг в метре перед ним затрепетала громадная шипастая дубина, будто пойманная в невидимую паутину.

Но не это меня взволновало, а то, что энергия, которая колебалась вокруг дубины, вызвала в Вениамине крайнюю степень напряжения.

«Эта мощь. Я узнаю эту дубину. И того, кто её швырнул в нас», — раздался в голове голос Хроноса.

Тем временем рядом с Вениамином появились Пронин с Муромцем. Они оба схватились за дубину, и лишь спустя минуту полного напряжения, смогли оттолкнуть её от себя.

«Не томи», — поторопил я призрак бога.

«Проклятое дитё Старшего бога и низшей женщины, из расы зеленокожих — Зевиус или, как вы его зовёте: Геркулес».

Мне сразу вспомнился прекрасный мультик из детства про худощавого парнишку, который хотел стать героем.

«И как мне его победить?» — спросил я, глядя как мои сильнейшие воины тяжело дышат. А ведь хозяин дубины даже не появился.

«Геркулес — истинный полубог. Даже если ты используешь клинок, это не гарантирует победы. Он унаследовал от бога Зевса силу, а от зеленокожей матери — стойкость».

«Стойкость?»

«Да. Я точно не знаю, но слышал, что уничтоженная людьми во время последней войны раса зеленокожих имела устойчивость к большинству ядов и магии».

«Значит, он не только безумно силён, так ещё и ненавидит человечество», — сделал логичный вывод я.

«Скорее-всего. Он на правах сильного был вождём их расы».

«Логично, что они сражались на стороне богов. Мало того, что люди их всех уничтожили, так ещё и тыкнули его носом в собственную беспомощность. Ведь он обязан был уберечь своих подданных и не смог. Порушенное эго, может оказаться куда более страшным, чем уничтоженный народ. А значит, он будет выкладываться по полной и сражаться на пределе сил».

«И у тебя уже есть план?» — до этого момента мысли Хроноса в моей голове походили на голос механизма, и впервые в нём прорезались эмоции, а именно — любопытство.

Отвечать я не стал, вместо этого вытащил телефон и набрал номер.

«Где-то»

Мара мерила шагами небольшую комнатку, которую ей выделил Безымянный в своих чертогах. Проклятый трус, каким-то образом может скрывать своё присутствие и даже свою базу с многотысячным войском. И при этом, он не позволил ей вмешаться в битву лично!

Нет, Геркулес, которого он отправил на помощь её творению, внушал. Но ей, Маре, хотелось лично оторвать голову кронпринца империи и насадить её на походный посох. И когда её войско выступит против человечества, все люди увидели бы голову своего сына империи, и в их сердцах невольно зародилось бы сомнение, а с ним и страх.

Но проклятый трус Безымянный сказал, что если этот выскочка победит Геркулеса, то она погибнет вместе с полубогом. Что за чушь! Он этого Алексея за кого вообще принимает? За молодого Белобога, сокрушителя тьмы⁈

От последней мысли женщина раздражённо фыркнула и вышла на балкон.

Она окинула взглядом разноцветное небо, под которым маршировали, тренировались и жили солдаты их объединённых сил. Не все правда жили в привычном смысле, но это уже софистика, главное — они собрали огромную мощь, и не только числом, но и качеством. И пусть Геркулес силён, но это отнюдь не самый устрашающий боец. Были и те, кто даже ей, богине смерти и хлада, внушал трепет.

Она поморщилась. Все эти монстры были подчинёнными Безымянного, и каким образом он смог их заполучить, она не представляла.

— Мара, — рядом возник Хеймдаль.

Она знала его ещё до войны, когда в его глазах горел огонь врат миров. Сейчас же, карие, абсолютно человеческие зеркала души смотрели на неё с усталостью бесцельно прожитых столетий. Не было уже ни радужного моста, ни великого древа, ничего. Только мир и люди, которые его заполонили.

— Хеймдаль, — кивнула она и поёжилась. Проклятый младший бог ощущался как сам Чернобог. Сила удушающая. И она не выдержала: — Ты изменился.

Хеймдаль невесело улыбнулся, а его взгляд переместился с неё на собранное Безымянным войско.

— Все мы изменились. Я помню тебя былой. Были манеры, повадки, общение — всё это претерпело изменения. Словно внутри тебя теперь чего-то не хватает.

Он повернулся к ней, и сейчас его глаза уже не были человеческими. Маре показалось, что Хеймдаль смотрит не на неё, а куда-то глубже, в самую суть.

И от этого взгляда богиня смерти и хлада чуть не ощетинилась магией, призвав на помощь своих миньонов. Лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд женщина смогла взять себя в руки, и произнесла:

— Я пережила множество битв и лишений. Естественно, что я изменилась.

На это Хеймдаль покачал головой, и клинок за его спиной опасно блеснул.

— Ты сама знаешь, какой части тебя не хватает. Как бы ты себя не убеждала.

На этих словах он кивнул и растворился в воздухе, оставив неприятное послевкусие.

Хеймдаль славился не только силой стража мировых врат, но и мудростью. Она слышала, что его взгляд способен увидеть скрытое, дабы увидеть злой умысел тех, кто проходил через его радужный мост.

— Внимание! Готовьтесь, сегодня мы атакуем столицу империи. Наша цель — максимальный урон. Уничтожайте всё, до чего дотянетесь. Сейчас часть сил империи занята в зачистке алтайских гор, это наш шанс. Максимальная цель — уничтожение объектов императорской собственности и самого монарха с семьёй, — разнёсся громоподобный голос Безымянного. — Давайте отомстим человеческим отродьям! Вперёд!

После этого всюду открылись громадные сияющие порталы, и бойцы, под взбудораженные выкрики, отправились в них.

— Ты готова? — рядом с ней возникла проекция Безымянного.

— Готова, — упрямо ответила Мара и гордо вздёрнула подбородок.

— Хорошо. Я надеюсь, что нежить заполонит улицы Красноярска. Ты должна оттянуть максимум имперцев.

Она не стала возражать. Ведь в этом сражении её роль будет не в первых рядах, а значит, гнев императора, сильнейшего человека империи, обрушится не на неё.

При мысли о Романове у неё внезапно сильнее забилось сердце, но при этом она не ощущала ни гнева, ни ярости. Это было нечто иное, то, что Мара не могла объяснить себе. Если бы она была целой…

Последняя мысль заставила разозлиться. Она более чем целая, и жалкие людишки вскоре увидят её мощь!

Внезапно дубина со свистом вырвалась и с гулом унеслась туда, откуда прилетела.

Пронин с Муромцем синхронно утёрли лбы от выступившего пота.

Я переместился к моим сильнейшим бойцам и задал важный вопрос:

— Что думаете?

— Способность схожа с антимагическим металлом, — первым заговорил Вениамин. — Но не обнуляет энергию, а скорее… — он задумался, подбирая слово.

— Сопротивляется нашей силе, — закончил за него Муромец.

Остальные одарённые согласно кивнули.

— Понятно. Держим пока оборону, а я подумаю, как решить эту проблему, — сказал я и шагнул вперёд.

Ботинки, что мне недавно подарил князь красноярский, оказались весьма ценным приобретением. Теперь я мог без телепортации перемещаться по реальности, не используя прорву энергии для ускорения, как это недавно провернули Илья с Прониным.

За спиной развевался черный плащ, а броня уже полностью покрыла моё тело.

Когда я надел ботинки, на миг ощутил, как набор артефактов сложился в единое целое, и для меня словно приоткрылось окно к океану силы.

Вот только полноценно воспользоваться всей этой мощью я не мог. Ботинки были лишь репликами, и не могли полностью заменить те, что пока носил Безымянный.

Я замер в воздухе, окружённый аурой цветных искр, и прислушался. Внешне никого видно не было, но враги ощущались буквально физически.

То чувство, когда ты понимаешь, что они рядом, но не можешь увидеть. Раздражает.

Несколько секунд, и я ощутил, как реальность изменилась.

Аспект времени показал, как в меня летит громадная дубина, но не с того же направления, что прежде, а сверху. Очень хитро, конечно.

Внезапно перед глазами возникло новое видение, где шипастая деревяшка уже приближается ко мне слева. И так ещё с десяток, со всех направлений одновременно.

«Он сопротивляется твоему предвидению», — с явным восхищением проговорил Хронос в моей голове.

Внезапная вспышка предчувствия опалила сознание и огнём прокатилась по нервам. Я резко обернулся, выставив перед собой золотой клинок на манер щита, а в следующее мгновение меня швырнуло так, что уши заложило от давления воздуха.

Перед глазами запрыгали искры, но я попытался взять себя в руки и затормозить. Вот только ничего не выходило, совсем. Казалось, что броня, источник и даже внешняя сила единомоментно отказались подчиняться моей воле.

Когда в глазах прояснилось, я увидел ту самую чёртову биту, что вполне успешно догоняла меня и судя по всему, вскоре размажет, словно бабочку об лобовое стекло машины, что несётся на скорости сто плюс. То есть, от меня даже мокрого места не останется. И это проклятое сопротивление. Видимо Геркулес каким-то образом достал меня и сейчас я нахожусь под прямым воздействием его способности.

Если магия не доступна в любой форме, тогда что? Есть у меня кое-что, что не подвластно ограничениям, даже если сам мир пытается доминировать.

Я потянулся волей к клинку, как это всегда делал со своим источником и…

Илья увидел, как гора, находившаяся от их укрепления в десятке километров, взорвалась. Каменный исполин, что возвышался над остальными, просто разлетелся мелкими брызгами, оставив после себя лишь небольшой холм.

Муромец мгновенно ускорился, наполнив своё тело светом, и через десяток секунд уже оказался рядом. Рядом с почти наполовину воткнутой в камень палицей лежал знакомый золотой меч.

— Не такой уж он и особенный, как Безымянный рисовал, — хмыкнули позади голосом, который больше напоминал сход камней.

Муромец резко обернулся. Над ним возвышался зеленокожий гуманоид с телом бодибилдера. У него была чёрная короткая борода, а волосы связаны в тугой узел.

— Я — Илья Муромец, — решил представиться богатырь. — И зря ты пришёл на землю Руси матушки.

— Я — Зевиус, — отозвался зеленокожий, а в его глазах, вполне человеческих, блеснули искры молний. — Я пришёл сюда лишь с одной целью — убить кронпринца Волкодава. Но если ты хочешь умереть, — он обнажил белоснежные зубы в подобии улыбки, — я с удовольствием помогу тебе в этом.

И от него во все стороны разошлась подавляющая волна, после чего Илья осознал, что больше не может коснуться света внутри себя.

— Ты думаешь, это сломит русского богатыря⁈ — воскликнул Муромец и, подхватив золотой меч своего павшего товарища, рванул на Зевиуса.

Поскольку, как бы враг ни был силён, на Руси всегда найдётся богатырь, чтобы защитить родину. И пусть на этот раз он, Илья Муромец, не может противостоять Зевиусу. Но кто-то обязательно придёт на его место. Кто-то молодой и сильный. Кто-то, в ком будет больше света.

Дорогие читатели! Спасибо, что вы с нами! Спасибо за ваши комментарии, за ваши сердечки, за ваши наградки! Мы вас любим!

Вот и четвёртый том окончен. Впереди последний, пятый .

Мы постараемся сделать так, чтобы вы не были разочарованы. Мы постараемся сделать крутой финал.

Пятый финальный том стартует прямо сейчас вот по этой ссылке: https://author.today/work/619550

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.