Давным-давно за бескрайними лесами и широкими полями раскинулось сказочное королевство Эсминáр. Птицы, пролетая над его богатыми землями, заливались звонкими трелями от окружающего великолепия. По залитым солнечным светом долинам струились кристально чистые реки. Великолепный пейзаж сменялся то разбросанными по холмам деревушками, то голубыми озерами, то обширными лугами с зеленой сочной травой, где лениво паслись лошади, коровы и овцы. Плодородная почва и теплый климат даровали жителям урожай свежих овощей и сладких фруктов круглый год. Даже леса здесь были особенными: не темными и дремучими, а светлыми и мшистыми, с земляничными и грибными полянами, прозрачными ручьями и родниками с целебной живой водой. Оттого здешние земли полнились всякой живностью, а полноводные реки каждый день приносили хороший улов.

Главным же символом величия стал чудесный королевский дворец, расположенный на вершине скалы. Его неприступные стены украшали башни с витражами, арочными мостиками и просторными балконами, а сразу за ними раскинулся пышный цветущий сад. Из окон дворца открывался самый красивый обзорный вид, точно земли королевства покоились на открытых ладонях сказочного великана.

Столь благодатный край вызывал сильную зависть у правителей соседних королевств, издавна желавших завоевать непокорный Эсминар. По этой причине Эсминар на протяжении веков не знал мира, а его жители – покоя.

Последняя битва нанесла королевству сокрушительный удар. Войско истощилось: чудом уцелевшие некогда крепкие воины были искалечены, прежде мощное оружие стало непригодным для дальнейших сражений, а казна опустела. Эсминар отбился, но теперь был полностью разорен.

Окинув задумчивым взором свои владения, старый король Тóрванд понял: нового нападения не избежать. Когда враги вновь решат напасть на Эсминар, вскоре на шпиле королевской башни водрузят флаг чужих земель. Заслуги былых правителей будут навсегда стерты из мировой истории, а эсминарцев, что прославляли своих королей, в назидание сделают рабами.

Услышав звук приближающихся шагов, король обернулся и приготовился к худшему.

– Ваше величество, – взволнованный камердинер учтиво поклонился. – Благие вести! Шехáр расшифровал записи древнего фолианта и срочно просит вашей аудиенции!

– Чего же вы медлите? – воскликнул король. – Скорее впустите его!

– Слушаюсь, ваше величество! – И камердинер поспешил обратно к высоким дверям.

От нахлынувшего воодушевления король Торванд вжался пальцами в подлокотники трона и горделиво выпрямился. Если ведун в четвертом поколении действительно сумел выполнить его архиважное поручение, значит, еще не все потеряно и для Эсминара зажглась новая надежда.

Тяжелые двери вновь распахнулись, и высокая тонкая фигура в черной до пола мантии вплыла в круглый тронный зал. Бледное лицо Шехара озарялось предвкушением скорой победы.

Прежде Шехар служил порабощенным мистиком при дворе одного знатного господина в бедной восточной стране. Когда же слава о его магических талантах добралась до короля Торванда, тот пожелал встретиться с таинственным колдуном и лично проверить силу его дара. Шехар изрек королю три предсказания, и каждое оказалось пророческим. Немедля Торванд выкупил колдуна у хозяина и увез с собой в лучшую жизнь, в богатый и свободный Эсминар. В благодарность за спасение Шехар принес клятву верности Торванду и добровольно скрепил ее своей кровью, дабы вовек не нарушить.

Вернувшись в замок с новым подданным, король первым делом отправил колдуна в королевскую библиотеку. Привезенным со всего света книгам здесь не было счету, а отдельные экземпляры и вовсе считались уникальными. Среди таковых был и древний фолиант, обтянутый черной кожей, с загадочными символами внутри и пугающими гравюрами, прочесть который никому не удавалось. Даже самые крепкие умы королевства растерянно пожимали плечами, не в силах понять смысла, заключенного в нем.

Отец короля Торванда на предсмертном одре завещал: «В том черном фолианте заключены опасные древние знания, но язык, на котором он написан, давно канул в Лету. Однажды, мой умный и храбрый сын, ты найдешь способ расшифровать древние письмена, и в тот же миг весь мир падет пред твоим могуществом. Потому что на целом свете не останется никого сильнее короля, обуздавшего самые разрушительные стихии».

Охочий до знаний Шехар при первом же взгляде смекнул, что это за вещица.

– Об этой книге веками ходит множество слухов и легенд, – поведал он, благоговейно проводя пальцами по потертому корешку. – Некоторые даже полагают, что она была написана рукой самого Дьявола. Хранящиеся в ней знания могут быть крайне опасными и способны стереть все живое с лица земли. Одно только хранение этой книги в королевской библиотеке сулит большие беды. Попав не в те руки, она способна разрушить любое королевство до основания. Большая удача, что до сей поры никто из ваших подданных не воспользовался ее разрушительными заклинаниями.

– Никто так и не расшифровал эти символы, – с некоторым облегчением заключил король. – Однако я слышал одну из легенд, что называет эту книгу гримуаром. Якобы с помощью некоторых заклинаний можно призывать демонов и заключать с ними выгодные сделки.

– Вполне вероятно, – кивнул Шехар. – Только я обязан вас предупредить, что демоны хитры, их лукавства стоит опасаться так же, как и их могущества. Возможно, магия демона и впрямь сможет даровать безграничную власть, но сделка с ним совершенно точно должна быть взвешенной и грамотной.

– С помощью темной магии я бы смог положить конец бессмысленным войнам, вернуть людям спокойствие, а Эсминару – процветание, – продолжил размышлять король. – Это мой долг.

С этими словами Торванд вручил гримуар Шехару. Раскрыв книгу на середине, Шехар внимательно всмотрелся в страшные рисунки и чернильные строки, после чего произнес:

– Господин, эти символы мне знакомы.

– Откуда? – изумился Торванд.

– Мой покойный учитель передал мне знания мертвых языков.

– И что же, ты сможешь прочесть эти заклинания?

– Частично. Но этого мало. Чтение заклинаний без полного понимания смысла есть путь в адскую пропасть, мой господин, – предупредил Шехар, учтиво поклонившись. – Прежде всякого колдовства важно прочесть книгу целиком, досконально разобраться в каждом заклинании, чтобы избежать хитрых дьявольских ловушек. Сейчас моих знаний недостаточно, господин. Часть символов я вижу впервые. Например, вот эти. – Он указал на витиеватые выцветшие закорючки. – На их расшифровку могут уйти годы, а быть может, и вся жизнь. Я не стану рисковать вашей безопасностью, пока не прочту всю книгу от корки до корки.

– В таком случае изучай, – твердо решил король. – Дам тебе все, что требуется.

– Благодарю, господин!

– Это еще не все. Отныне нарекаю тебя главным придворным чернокнижником. Будешь жить со мной во дворце, богато и сытно. В милости моей, точно первейший из вельмож. Ни в чем не будешь знать нужды. Одно лишь условие у меня: изучай гримуар так внимательно и так усердно, как только возможно. И в день, когда расшифруешь самый последний символ, я с головы до ног осыплю тебя золотом.

– Я отдамся этому делу без остатка, о мой щедрый господин. – Шехар низко поклонился. – Благодарю вас! И клянусь сделать все, что в моих силах, дабы обеспечить мир и процветание вашему великому королевству!

С тех пор Шехар пропадал в библиотеке днями напролет. Обложившись старинными книгами и еще более древними свитками, он старался не упустить ни мельчайшей крупицы редких знаний. Чтобы исполнить королевскую волю, колдуну потребовалось ровно три года. И сегодня он вошел в тронный зал победителем.

– Мой господин! – Лицо Шехара просияло улыбкой.

Он быстрыми шагами приблизился к сидящему на троне королю и сердечно поклонился ему в ноги. Служить Торванду было для него большой удачей. Шехар искренне чтил и уважал его, поскольку был обязан ему своей свободной жизнью.

– Свершилось! Я полностью изучил гримуар!

– Прекрасные новости, о умнейший Шехар! Я знал, что ты справишься!

Взбудораженный король не верил в то, что это происходит на самом деле. Неужели томительное ожидание наконец-то воздастся? Неужели настал тот желанный день, когда сами демоны встанут на защиту Эсминара? На всякий случай король все же решил уточнить:

– Точно ли загадок не осталось?

– Ни единой, господин! – заверил Шехар. – Я постиг все тайны черного фолианта и готов провести обряд призыва!

Торванд подался вперед:

– Что тебе для этого нужно? Какие-то особые травы или, быть может, жертвы?

– Лишь ваше дозволение, – учтиво ответил чернокнижник. – Об остальном я уже позаботился.

Стоило чернокнижнику распорядиться, тотчас слуги внесли в тронный зал пюпитр[1], большие свечи, мел, обсидиановую крошку и состав из пахучих корешков да редких заморских трав. Благодаря этим предметам предстояло приоткрыть завесу в темный мир.

– Мой господин, прежде чем мы приступим, – Шехар с опаской окинул взглядом комнату, – вы должны знать все нюансы.

Король ничуть не удивился. Он понимал: сотрудничая с демонами, рисков избежать нельзя. Потому приказал:

– Поведай же мне обо всех опасностях, что открыла тебе древняя книга. Что ты предлагаешь и на что я могу рассчитывать?

– Демона, которого мы будем призывать, зовут Анотéй. Он не так искусен во лжи, как его собратья. И вполне могущественен, чтобы исполнить любые ваши просьбы. – Шехар водрузил гримуар на пюпитр, после чего взглянул на короля. – Однако загадать вы сможете только три желания.

– Что ж, ожидаемо. – Старый король в задумчивости соединил кончики пальцев. – Продолжай.

– Заклятье призыва, которое я нашел, очень мощное. Оно не только вытащит демона из глубин подземного пекла, но и обеспечит самые прочные оковы, окружит и задержит его в этой комнате. Подчиняться Анотей будет лишь вам. Причем до тех пор, пока сделка полностью не завершится. Только тогда он станет свободным и сможет вернуться в ад.

– То есть никто, кроме меня, не сможет им владеть?

– Верно, мой господин. – Шехар кивнул, прежде чем продолжить. – Он будет слушаться вас и только вас. Никакие обстоятельства не заставят этого демона пойти против вашей воли.

– Звучит чересчур хорошо. – Король в сомнении сузил глаза. – В чем подвох?

Шехар понизил голос:

– Загвоздка в том, что Анотей питается человеческими жизнями, – вкрадчиво произнес он. – Все демоны прожорливы, и нет для них пищи слаще, чем непрожитые людские годы.

– Что ж, если мы оставим все как есть, жизни в королевстве не останется вовсе, – решительно сказал король. – Этот демон – наша последняя надежда.

– В таком случае мы можем начинать, мой господин.

Шехар взирал на гримуар так, словно навеки привязал свою душу к его пожелтевшим страницам. Никто из ныне живущих не заходил так далеко, как он, первый человек, кому удалось завладеть знаниями такой силы. Теперь именно из его уст прозвучит судьбоносное заклинание, а затем… именно он призовет настоящего жителя адских чертогов.

– Делай, что должен, – сказал король, после чего приказал слугам привести в тронный зал его сына Бастиана.

Королевский чернокнижник принялся чертить магическую печать прямо на каменном полу. Между двумя окружностями он тщательно вписал нужные символы, приправляя тихими заговорами. Расставил зажженные свечи. Сверившись с книгой, рассыпал внутри печати душистый сбор и перетертый до черной пыли обсидиан.

Перед чтением заклинания во взгляде Шехара промелькнула одержимость, которую он раньше тщательно прятал, но от Торванда ничего нельзя было скрыть. «Что, если он предаст? – пронеслось в голове короля. – Что, если сам захочет просить демона о сделке?» Оставалось надеяться, что его королевская милость не пройдет бесследно.

От важности момента руки чернокнижника дрожали. Все, к чему он так стремился, вот-вот должно было осуществиться. Завеса между реальным и мистическим миром спадет, и тайное наконец-то станет явным.

– Eteus dornimo! Eteus paxtus ivo meinorre! – Шехар принялся вдохновенно читать заклятье. Его обычно тихий, бесцветный голос вдруг стал гортанным и властным. – Eteus ornitus feho mallem! Ivvario meidex! Ivvario hronux!

Король завороженно наблюдал, не смея мешать. С каждой секундой его сердце билось все чаще, все неистовей, будто предчувствовало исторический сдвиг.

– Призываю тебя, Анотей, верховный демон выжженной адской пустоши! – вскричал Шехар.

Пространство вокруг нарисованной мелом печати начало шумно трескаться, точно разрывалась сама ткань мироздания. Когда треск стал совсем оглушительным, в центре печати проявилась черная вращающаяся воронка, из которой в разные стороны расползались клубы древней тьмы. Зловещий столп черной энергии вырвался, точно дикий зверь, и со свистом устремился к расписному потолку тронного зала.

Зажав уши от ужасных звуков, старый король пытался уследить за происходящим широко раскрытыми глазами. За всю свою долгую жизнь он не видел ничего подобного. Магия, обычно такая загадочная и эфемерная, внезапно предстала перед ним чем-то осязаемым. Чем-то настоящим и поистине жутким.

Уткнувшись в потолок, как в препятствие, черный столп оставил на нем копоть, а после рухнул обратно на пол. Свечи погасли. Адская тьма полностью сконцентрировалась внутри очерченного мелом кольца и, удерживаемая магическими символами, не могла покинуть его границы.

Черные потоки вихрились, уплотнялись, скручивались до тех пор, пока не стали напоминать длинные костлявые руки. Они принялись вытягивать из воронки то дьявольское, что в ней сидело. То, что так отчаянно сопротивлялось призыву чернокнижника.

– Явись перед нами, демон, и подчинись воле короля Торванда! – громогласно приказал Шехар. – Мы ждем тебя!

Как только из воронки показалась макушка демона, над ней тут же материализовалась серебряная нить. Она змеей рванула вниз и удавкой оплела призванному горло, из пасти которого сразу же вырвались сдавленные хрипы.

– Выползай, Анотей! – Шехар перебивал своим криком адский вой, доносящийся из незримого мира. – Тебе уже не скрыться!

Сопротивляясь заклятию изо всех сил, демон скреб по гладкому серому камню когтями. Однако слова, которые продолжал читать Шехар, все же выудили демона из подземного царства, подобно удочке, вытянувшей попавшуюся на крючок добычу. Новые серебряные нити, образуясь из ниоткуда, обвивали сгорбленное, покрытое черной щетиной тощее тельце и все сильнее сковывали демона. Оплетали его костлявый торс, необычайно длинные руки с острыми когтями, корявые ноги с раздвоенными копытами и тонкий хвост. Анотей выглядел точно так, как его изображали на старинных гравюрах гримуара.

Покинув родной ад против своей воли, он гневно метнулся в сторону, однако магическая печать сдержала этот порыв.

– Тебе не сбежать, Анотей, – провозгласил чернокнижник и захлопнул гримуар.

Скованный серебряными нитями, демон тяжело дышал. Его широкие ноздри раздувались с каждым шумным вдохом и выдохом. Его маленькие глазки, затянутые смертоносной тьмой, сочились ненавистью, а свисающие спутанные космы едва скрывали яростный оскал.

Все еще не веря в происходящее, король зажал нос платком: демон источал невыносимый смрад. Несмотря на то что Торванд жаждал этой встречи, он все же страшился этого загадочного существа, пробравшегося в Эсминар из самой преисподней. На то, чтобы его призвать, ушли долгие годы. Но что, если прогнать этого демона окажется гораздо сложнее?

– Имя? – злобно прохрипел Анотей, оглядывая сначала заклинателя, а после короля.

Чернокнижник приказал:

– Отныне ты подчиняешься Торванду, правителю славного королевства Эсминар!

Зрачки демона разожглись адским пламенем.

– Я не подчиняюсь никому! – взревел он и ткнул корявым пальцем в Шехара. – Твое заклинание обязывает меня лишь на сделку! Торванд загадает три желания, я их исполню. На этом все.

– Что просишь взамен? – вмешался король.

– Сначала озвучь желания! – От адской ухмылки демона всем стало не по себе. – Цену я назначу позже! Иначе я и мизинцем не пошевелю. Буду сидеть здесь, мозолить вам глаза и ничегошеньки не делать!

– В таком случае мне необходимо знать о правилах, – осмелел Торванд. – Какие это могут быть желания? Или ты всесилен?

– Не всесилен. – Анотей выпрямился. Страха в нем не осталось. – Начни желать, старик. Уж если не сумею совладать с твоими прихотями, так и скажу.

Торванда покоробило столь непочтительное обращение, однако он решил, что любые попытки поставить демона на место могут обойтись ему втридорога. А потому король решил проигнорировать нападки низшего существа и вместо назиданий затеял свою игру:

– Обманешь ведь?

– Не обману, – ощетинился Анотей. – Хочу и могу, но не стану. Иначе сделка не сработает. Иначе не видать мне платы, которую так жажду.

Встав с трона, король медленными шагами приблизился к печати. Сцепив руки за спиной, трижды обошел магическое кольцо, приглядываясь к заточенному в ней, как в клетке, демону, словно выискивая подвох. А подвох был, Торванд это чувствовал. Но ради безопасности и процветания Эсминара он был готов пойти на любые жертвы. Лишь бы его королевство выстояло, лишь бы окрепло.

Анотей буравил Торванда колкими черными глазками в ожидании желаний.

– Чего хочешь, старик? – подначивал он.

Торчать в замкнутом клочке пространства внутри печати ему не нравилось. Да и сам мир живых ему претил. Уж слишком светло, слишком человечно здесь было. А еще мерзко, поскольку у демонов были совершенно иные представления о мерзости. Для обитателей преисподней не было ничего хуже того, что так превозносили и воспевали люди: содружество, благие деяния и уж тем более эта отвратная, гнусная любовь – самая страшная отрава для всякого демона.

– Моим первым желанием, – начал Торванд, – станет защита королевских земель от всех возможных посягателей. Эсминару нужна непобедимая бессмертная армия, расставленная вдоль границ. Причем армия такой силы, чтобы при будущих нападениях не пострадал ни один эсминарец. Мой народ должен жить в спокойствии. По зубам ли тебе такой запрос, демон?

Тонкие губы Анотея искривились в ухмылке.

– По зуба-а-ам, – протянул он.

Щетинистые руки взметнулись вверх. Едва Анотей щелкнул кривыми пальцами три раза, как небо за стенами дворца затянуло темными тучами, и разразилась сильнейшая гроза. Но выглянув в окно, король не разглядел ни единой дождевой капли. Лишь молнии одна за другой вспыхивали и ударялись о землю. Как раз туда, где проходили видимые отсюда границы Эсминара.

Там, из разверзшейся земли, из разломов поднимались высоченные каменные стражи, вооруженные пиками, булавами и мечами. Щиты им не требовались, поскольку рожденные из земли големы[2] сами выстроились непробиваемым щитом. Прочным и неуязвимым.

– Отныне ни один враг, таящий злые умыслы, не сумеет напасть на твои земли, – выплюнул Анотей так, словно ему совсем ничего не стоило исполнить это желание. Сама земля подчинялась его могущественным темным чарам.

Ошеломленный вырастающими рядами защитников-гигантов, король понимал: демон не лгал. Во всем мире попросту не нашлось бы такой силы, что способна пробить щит из заколдованных големов. А значит, с этого момента как никогда уязвимый, истощенный Эсминар действительно превратился в самое неприступное королевство из всех.

– Первое желание исполнено, – подчеркнул Анотей в нетерпении. Он намеревался покончить с этой сделкой как можно скорее. – Загадывай следующее, старик!

Торванд отвернулся от окна и покачал головой.

– Еще не время, – отрезал он. Демон тут же выпучил глаза. – Ты защитил Эсминар от внешних врагов, это правда. Но что насчет внутренних? Уверен, что в моих владениях найдется пара-тройка безумных смельчаков, замышлявших хоть раз мятеж и бунт против короны. А потому сам престол Эсминара все еще уязвим, в отличие от его границ.

В тронном зале повисла тишина. Некоторое время демон молчал, обдумывая просьбу короля. А после того, как до него дошло, начал тихонько смеяться. Каким бы старым ни был этот Торванд, его ум все еще оставался острым. Никто из живых прежде не сумел выдать два желания за одно. И Анотей, давно не имевший ничего общего с людьми, забыл, насколько хитрой бывает человеческая натура, поэтому смиренно принял проигрыш в этой умственной схватке.

– Что ж, справедливое замечание, – нехотя согласился демон. – Будет тебе и внутренняя защита, старик.

Демон тут же наколдовал в центре зала мраморный постамент, на который мягко опустилась бархатная подушка с золотыми кисточками. Затем обернулся на Торванда и сказал:

– Положи туда свою корону, и ее больше никто не сможет отобрать силой.

– Что будет с теми, кто попытается? – уточнил король.

– Я заберу их жизни, – прорычал демон. – Отныне королевская власть неприкосновенна. А теперь не будете ли вы так любезны озвучить свое второе желание, о умнейший владыка Эсминара? – Анотей сделал наигранный реверанс, изображая вежливость.

Торванд не поддавался на провокации, не показывал страха и держался спокойно.

– Вторым моим желанием станет неистощимый источник богатства, – холодно заявил он. – Эсминар должен стать богатейшим королевством на веки вечные. И богатства эти должны быть защищены от посягательств, в точности как его границы и престол.

И вновь Анотей рассмеялся. Эти людишки такие предсказуемые… Их жажда власти и богатства ни на толику не преуменьшилась на протяжении веков, и всякий раз они загадывали одно и то же.

Взмахом костлявой руки демон отправил мощный заряд пламени в расписанную фресками стену. Та задрожала и завибрировала. Картины и зеркала, украшавшие стену, сорвались вниз и с грохотом разбились об пол.

На мгновение у Торванда промелькнула мысль, что демон его обманул, но уже в следующую секунду из стены вырвалась огромная золотая жила. Чем шире и чем толще она становилась, тем больше из нее сыпалось монет, кубков и перстней, тем обильнее на ней прорастали сверкающие кристаллы и разноцветные каменья. Немыслимой красоты драгоценности снова и снова выпадали из сочащейся золотом жилы, звонко падали на пол и катились к ногам короля.

Торванд никогда прежде не видел таких богатств. Даже в лучшие годы его сокровищница выглядела значительно скромнее. Теперь же богатства множились у него на глазах до тех пор, пока не заполнили половину тронного зала. Даже помалкивающий в стороне Шехар не смог сдержать изумленного вздоха, наблюдая за настоящим чудом.

Когда же вновь стало тихо, завороженный столь невероятным зрелищем, Торванд спросил у демона:

– Слухи о подобном богатстве вмиг разлетятся по округе. Что же насчет его сохранности? Ты защитил драгоценности?

– Защитил, – прошипел Анотей, раздраженный тем, что король посмел усомниться в качестве его работы. – Я отниму жизнь всякого, кто вздумает присвоить себе хоть одну монету. Надеюсь, теперь все так, как ты хотел, повелитель? – На последнем слове его морда искривилась в надменной улыбке.

Торванд сухо кивнул. Пришло время для третьего желания. В этот момент высокие двери тронного зала распахнулись, и слуги вкатили искалеченного наследника короля – принца Бастиана в кресле-каталке.

Всякий раз при нападении вражеских войск храбрые сыновья Торванда не желали отсиживаться в стороне. Каждый из них добровольно рвался в бой, воодушевляя отряды воинов своим поистине королевским боевым духом.

В те жестокие, кровавые времена из семерых принцев выжил лишь младший – девятнадцатилетний Бастиан. Однако последняя битва не пощадила и его. Отныне в наследном принце невозможно было узнать того высокого, сильного и статного красавца, каким Бастиан был когда-то. Изуродованный калека, прикованный к креслу на колесиках, – вот кем он был теперь. Таковы последствия плена, в котором Бастиан пробыл четыре месяца, где каждый день над ним жестоко издевались. Королю Торванду пришлось дорого заплатить, чтобы вызволить единственного живого сына из неволи.

С тех пор Бастиан не мог самостоятельно передвигаться. Тело отказывалось его слушаться. Поскольку он едва шевелил пальцами, теперь все за него делали слуги: его причесывали, купали, одевали, кормили с ложечки, точно дитя. Для некогда крепкого и храброго воина это было невыносимой мукой.

Бастиан часто думал о смерти. О том, что лучше бы он пал в бою. Тогда бы не пришлось терпеть все эти вынужденные обхаживания слуг. Как и не пришлось бы видеть взгляд отца, полный сочувствия и жалости. Надежды, что принц пойдет на поправку, не было. Лучшие лекари в один голос твердили: встать на ноги Бастиану больше не суждено.

Однако сегодня, едва увидев отца, принц сразу подметил перемены. Король был воодушевлен и снова горел надеждой. А рядом с ним стояло странное, жуткого вида создание, какое прежде Бастиан никогда не встречал. И что еще страннее: половина тронного зала теперь утопала в драгоценностях. Откуда они взялись? Ведь во всем Эсминаре не сыскать и сотой доли таких сокровищ.

– Отец, что происходит? Кто это? – Принц с опаской вглядывался в черты незнакомой твари.

Та неприветливо смотрела в ответ, запертая в нарисованном магическом кольце. Заметив стоящего поодаль Шехара, Бастиан догадался: все это – дело рук чернокнижника. Принц давно заметил: они с королем что-то замышляли, но в подробности его никто не посвящал. То были тайные дела отца и самого Шехара, и больше никого.

Отвечать сыну король не спешил, лишь приказал слугам уйти. Опьяненные блеском золота, те встрепенулись от строгой интонации правителя, поклонились и немедленно покинули зал.

– Отец? – вновь позвал Бастиан.

И вновь не получил ответа. Но слово взял демон:

– Осталось третье желание, старик! Загадывай очень вдумчиво, ведь это твоя последняя возможность что-то заполучить при помощи моей силы.

В ту же секунду Бастиан понял, что именно здесь происходит, откуда в зале столько золота и кем являлось жуткое зловонное существо. Торванд заметил проблески прозрения в глазах искалеченного сына. Грустно улыбнувшись, король обернулся на демона и прогремел:

– Мой наследный сын Бастиан должен стать здоровым, могучим и сильным! Еще более могучим, чем прежде! Еще более сильным! Таким сильным, чтобы ни один человек в мире не мог с ним тягаться! Все его увечья, слабости и шрамы должны бесследно исчезнуть! – в сердцах выпалил король. – И это еще не все. Бастиан должен жениться. Причем своей волей, а не по принуждению. Многие прекрасные ликом девы зачастую малодушны, алчны и лживы. Они умеют искусно притворяться любящими, в действительности же влюбленные лишь в королевскую власть и богатства. Подобный корыстный союз принесет Эсминару одни лишь беды. Поэтому я желаю, чтобы Бастиан встретил истинную любовь! Пускай ему повезет, и его избранницей станет действительно красивая девушка с чистыми помыслами. Достойнейшая из достойнейших! Прекраснейшая из прекраснейших! Таково мое третье желание, – заключил Торванд.

В этот раз демон смеяться не стал. Желание, загаданное во благо другого человека, показалось ему сложным.

– Чего же ты умолк, Анотей? – подал голос Шехар, отметивший замешательство темного существа. – Только что ты с легкостью творил такие чудеса, каких наш мир еще не видел. Неужели здоровье наследному принцу вернуть не сможешь?

– Здоровье – смогу. – Анотей неуверенно переминался с копыта на копыто, поглядывая по очереди на всех собравшихся. – И красоту тоже верну. А вот с остальным дело сложнее… Золото и големы – колдовство простое, здоровье – трудней, но вот чистая любовь… едва ли выполнима.

– Объясни же, в чем сложность! – потребовал Шехар.

– Сложность в том, что даже самая сильная магия не может заставить кого-либо полюбить искренне. Будь я самим властителем ада, и то я бы не сумел отыскать для принца подходящую девушку. Одна лишь судьба способна свести возлюбленных, уж если ей самой станет угодно.

– Эсминар не может ждать наследников вечность! – вскричал король. – Придумай что-то, демон! Наверняка есть решение, и не одно, и даже не два. Я уверен, уж у тебя найдется много предложений!

После недолгих раздумий Анотей вновь заговорил:

– Да, пожалуй, ты прав, способы есть. Но это сложное в исполнении колдовство, мне придется задержаться тут надолго. Ты готов оплатить мое время и силы, старик?

– Отец, остановись, не нужно соглашаться! – выкрикнул Бастиан.

– Готов, – ответил демону король. – Какую плату ты от меня ждешь?

– Твою жизнь. Для начала. – Анотей принялся потирать ладони. Вот так, на раз-два отнять жизнь великого монарха, любимого народом, дорогого стоит. За такой улов в адских чертогах другие демоны будут ему рукоплескать.

Бастиан вновь протестующе закричал, но его никто не слушал.

– Что еще? – Торванд оставался спокойным. Он сознавал, что живым ему уже не уйти.

– А еще-е-е, – хрипло протянул Анотей, упиваясь душераздирающим моментом. – А еще я буду отнимать жизни всех недостойных твоего сына красавиц, пришедших сюда!

– Значит, я и вовсе не женюсь! – в сердцах заявил Бастиан. – Тогда ни одна красавица сюда не заявится!

– Я учту твои пожелания, о самоотверженный принц, – криво ухмыльнулся Анотей. – Однако раз в год ты, Бастиан, будешь обязан принять у себя хотя бы одну невесту. Ты же слышал своего отца: твоей избранницей должна стать достойнейшая из достойнейших, прекраснейшая из прекраснейших. Такая, чтобы все прочие девушки на ее фоне померкли. И при этом она должна всем сердцем полюбить тебя, а не твой титул или богатства. Тех красавиц, что не пройдут моих проверок на подлинные чувства, я буду забирать себе. Их тела я буду обращать в камень, а непрожитые годы буду съедать, чтобы жилось весело и сытно.

– Сколько у меня будет времени?! – Бастиан сам не узнавал собственный голос, так обреченно он звучал.

Анотей смерил его высокомерным взглядом:

– На поиски суженой тебе, принц, будет дана сотня лет. А я буду следить и испытывать каждую из претенденток. Но за каждый год, проведенный в этих стенах, я желаю жертву.

– Значит, ты будешь забирать жизни нечестивых девиц, предпочитающих деньги и власть, но не мою любовь?

– Именно так. До тех пор ты останешься в моей власти, потому что так повелел твой старый отец. Его желание есть непреложный закон.

– Что случится, если меня никто не полюбит? – с опаской спросил Бастиан.

– У тебя сотня лет впереди, – прохрипел демон. – Будем надеяться, что хотя бы одна из сотни красавиц все же пройдет мою проверку на чувства.

– Нет… – Бастиан мотал головой, не в силах поверить в этот кошмар наяву. Повернувшись к отцу, он взмолился: – Отец, пожалуйста, загадай другое желание! Умоляю тебя, не делай глупостей!

– Замолчи, сын, – обреченно проговорил король. – Все давно уже решено. Свое я отжил. Настало твое время править.

– Но я не хочу становиться причиной гибели юных девушек только из-за того, что у них не будет ко мне чувств! – не сдавался Бастиан. – Это слишком жестоко!

– Власть и жестокость всегда идут рука об руку, – сказал Торванд. – Главное – не забывать о справедливости. А также о чести и долге. Твой долг слушать меня, сын. Будь мудрым правителем для своих подданных. Они верят в тебя. Я верю в тебя. Надо лишь вернуть тебе силы и крепкое тело.

Опустив голову, Бастиан смиренно смолк. Он знал, что отец не отступится. Да и что мог сделать калека в кресле-каталке, не в силах даже встать с него? Демона уже не прогнать, а отца не вразумить.

– Ты согласен на мои условия, старик? – напомнил о себе Анотей.

– Согласен, – кивнул тот. – Только прежде дай проститься с сыном.

– Отец, молю, одумайся… – По щеке Бастиана скатилась слеза.

В ответ Торванд снял корону со своей головы, прошел в центр круглого зала и возложил символ королевской власти на бархатную подушку. А после подошел к Бастиану, крепко обнял его и сказал:

– Престол твой, сынок. Будь мудрым королем.

– Отец, я так тебя люблю. – Бастиан сокрушался от того, что у него не хватает сил даже на это последнее объятие. Руки, будто чужие, так и остались лежать на коленях, только пальцы дрожали.

– Я тоже тебя люблю, сынок. Прости, что не уберег. Но я очень надеюсь все исправить…

– Довольно сантиментов! – зашипел Анотей.

Волна жгучей боли заставила сына вмиг отпрянуть от отца. Бездвижно сидевший в кресле-каталке Бастиан внезапно истошно закричал. Голова запрокинулась назад, а тело, точно безвольная марионетка, сползло на пол и забилось в чудовищном приступе.

– Что ты творишь, Анотей?! – яростно вскричал король. Он схватил канделябр и метнул в демона, но тот ловко отбросил его в стену.

– Я творю лишь то, о чем ты сам просил, – сладким голосом проговорил Анотей, наслаждаясь страданиями наследного принца и обескураженного короля. – Желание было сложным, сложности и получайте!

– Шехар! – схватившись за сердце, Торванд кричал уже не своим голосом. Жить ему оставалось считаные секунды. Мигом подбежавший чернокнижник помог ему устоять на ногах. – Шехар, останови демона! Он меня обманул! Он еще больше калечит Бастиана!!!

– Никакого обмана! – Анотей высунул из пасти черный язык и загримасничал. – Все как ты просил, старикашка! Прямо сейчас твой сынок становится еще более могучим, чем прежде, и еще более сильным! Ни один человек в мире теперь его не одолеет!

Заметив, что Шехар бросился к гримуару, демон щелкнул пальцами и вмиг это пресек. Тело чернокнижника застыло на месте. Все, что теперь мог Шехар, – лишь в ужасе вращать глазами. А следующий щелчок Анотея и вовсе лишил его воли.

– Был маг, стал раб! – ликовал демон, пританцовывая в заколдованном кругу.

Не выдержав творящегося ужаса, король повалился на холодный пол и скрючился от невыносимой боли в груди. Все кончено, час смерти пробил!

Кости Бастиана принялись расти и вытягиваться. От стремительно меняющегося в размерах тела одежда на принце лопнула и клочьями осыпалась на пол. Его кожа с каждой секундой становилась все грубее и жестче, темнела и покрывалась чешуей. Спина принца сгорбилась. Руки превращались в когтистые лапы, которые все удлинялись и крепли. Из черепа вырвались острые длинные рога. Ноги изогнулись, точно у зверя.

– И помни, смертный человек: на встречу с красавицей дан тебе век! – гремел гортанный, гипнотизирующий голос Анотея, эхом отскакивающий от стен. – А коль не успеешь жениться ты в сроки, с собой утащу в адской бездны чертоги!

Последнее, что увидел Торванд перед смертью, стало превращение наследного принца в огромного опасного дракона.

С тех пор дворец был прóклят.

И королевство было прóклято тоже.

Привычный мир изменился в одно мгновение. Люди нутром ощутили: что-то не так, случилось что-то плохое. Жизнь больше не будет прежней, будто над Эсминаром нависла невидимая страшная угроза.

В день кончины короля Торванда в серое небо с ревом взвился огромный черный дракон. Жители поняли: родные земли поглотили злые чары, ведь драконы – создания редкие и несущие лишь беды. Их появление все равно что черная метка. Уж если одинокий дракон поселился вблизи от людей, значит, не минует их великое бедствие. За избавление от этой кары предстоит дорого заплатить. И чаще всего платить приходилось людскими жизнями.

Вечером на центральную площадь с важным объявлением вышел королевский советник Шехар. Он явился не один, а в компании живых каменных стражей. Чересчур бледный и высокий, Шехар был внешне весьма примечательным человеком. Однако больше всего пугала его темная суть, просачивающаяся зловещей таинственностью наружу через мутные, словно разбавленные молоком глаза. Взгляд Шехара казался жутким, заколдованным, лишенным всякой сознательности. Будто он своей воли не имел вовсе, лишь исполнял чужую. Причем такую, спор с которой мог стоить жизни.

Поднявшись на деревянные подмостки возле городской ратуши, Шехар оглядел собравшуюся на главной площади толпу. В ожидании новостей люди смолкли, внимая каждому слову советника.

– С прискорбием сообщаю, что наш славный король Торванд сей ночью скончался, – потусторонний голос Шехара нагонял страх и оцепенение. Все собравшиеся тотчас склонили головы в трауре. – Согласно закону, престол наследует принц Бастиан.

– Но как? – прокатились в толпе тихие перешептывания. – Он ведь совсем немощный…

– Незадолго до своей кончины король Торванд отыскал способ укрепить могущество Эсминара, защитить его границы, а также полностью исцелить сына, – холодно продолжал Шехар. – Коронация состоится завтра, однако из соображений безопасности она пройдет за закрытыми дверями. Долгих лет правления нашему новому королю Бастиану!

– Слава королю Бастиану! – вскричала толпа и тут же смолкла, когда бледный Шехар поднял руку.

– Впредь ни один эсминарец не пострадает ни от войны, ни от голода. Нищета и внешние раздоры больше вам не страшны! Однако за всякое благо нужно платить или же чем-то жертвовать. – Шехар указал ладонью на серое грозовое небо. – Ради всех вас король Торванд пожертвовал солнцем.

Эта весть ошарашила народ, в толпе послышались недовольные вздохи и причитания.

– Как долго это продлится?! – выкрикнул кто-то в возмущении. Жить в сумраке не хотел никто.

И Шехар ответил:

– Солнце вновь засветит, как только молодой король выберет себе невесту! Прекрасную деву, что по жизни пойдет с ним рука об руку и разделит бремя правления!

Тут толпа радостно загудела, а глаза некоторых девушек азартно засверкали.

– Отнеситесь к задаче со всей ответственностью! – продолжил свое обращение Шехар. – Потому как сердце молодого короля заслуживает лишь самая восхитительная красавица Эсминара! Достойнейшая из достойнейших! Прекраснейшая из прекраснейших! Отыщите такую! В последний весенний день я вновь приеду на эту площадь, чтобы забрать избранную вами девушку во дворец! А пока… Не видать Эсминару ни лучика солнца!

В тот год жители столицы устроили громкий отбор претенденток на сердце нового короля. В конце концов была отобрана одна-единственная красавица. На исходе весны златовласая невеста села в карету и отбыла в королевский дворец вместе с Шехаром. С тех пор ее больше никто не видел.

Время шло, а тяжелые серые тучи так и не развеялись, даже стали еще чернее. Время от времени в них замечали парящий силуэт дракона. Людей он не трогал. Лишь совершал пару-тройку кругов над полями, хватал корову или заблудшую овцу да возвращался на вершину скалы. Туда, где гордо высился королевский дворец.

Народ гадал: король завел себе опасную зверушку или это его новый страж? О смертельной участи выбранной невесты никто и не догадывался. Пускай о королевской свадьбе не объявляли, люди думали, что молодые присматриваются друг к другу и дело наверняка движется к помолвке.

Когда же королевский советник снова вышел на площадь и приказал выбрать новую девушку, люди наконец-то поняли: прошлая невеста не стала женой короля. Но тогда где же она, куда подевалась? Уж не причастен ли к ее исчезновению страшный черный дракон?!

Спустя месяц разгневанный отец пропавшей невесты собрал небольшое войско наемников. Они вооружились, оседлали лошадей и отправились прямиком к дворцу. Все, чего они хотели, – получить ответы, но вместо этого стражи-големы стерли их в порошок у самых ворот во дворец.

– Не пытайтесь враждовать с королем, иначе умрете! – так звучало предостережение Шехара. – Можете воспринимать это как проклятие, однако снять его у вас не выйдет! Не задавайте вопросов: просто отыщите новую красавицу, приведите ее ко мне в последний весенний день и останетесь живы! За каждую невесту я буду щедро платить их семьям! Как только вы отыщете самую прекрасную девушку, достойную короля Бастиана, гарантирую: проклятие будет снято! Тучи развеются и солнце снова озарит славный Эсминар!

Условия были беспрекословно приняты народом Эсминара.

Теории множились одна за другой. Откуда-то поползли слухи, что в первый раз имел место подкуп. Прошлых судей отыскали и публично вздернули. И поскольку первая невеста оказалась недостаточно хороша, было решено провести отбор тщательнее.

– Девушки должны быть красивы, обучены этикету и бальным танцам! – кричали глашатаи на каждом переулке.

Казалось, пропажа без вести первой невесты должна была всех отпугнуть, однако подготовка к отбору проходила гораздо масштабнее предыдущей.

Самые видные столичные девушки в шикарных дорогих нарядах, купленных на последние деньги семьи, теперь охотно демонстрировали не только красивую внешность, но и разнообразные таланты. Они танцевали и пели, рисовали и музицировали, вышивали и плели макраме, хвастали образованием, а некоторые поражали знанием иностранных языков. Каждая из них мечтала стать королевой, но шанс попытать удачу достался только одной. Новую красавицу отобрали в ходе жесточайших споров и честного голосования всех жителей столицы.

То была яркая и бойкая брюнетка, раз уж в прошлый раз кроткая блондинка пришлась королю не по нраву.

Вслед удаляющейся карете с невестой внутри народ глядел с надеждой, которая не сбылась. Брюнетка тоже не подошла и тоже бесследно пропала. А когда пришла пора выбирать третью невесту, претенденток почти не нашлось. Все девушки понимали: в стенах дворца творится нечто неладное, а предыдущих красавиц наверняка уже нет в живых.

– Первые невесты оказались недостаточно хороши! – вещали со всех подмостков. – Они не прошли проверку, а значит, были недостойны стать королевами! Ищите других красавиц! Потому что на сей раз мы не должны подвести нашего короля Бастиана!

– Весна уж подходит к концу! Совсем скоро за невестой явится королевский советник! – Народ сходил с ума от страха и терялся в догадках. – Если мы не отыщем новую красавицу, небом завладеет ночь и вечная зима обрушится на Эсминар! И тогда мы все погибнем! Помяните мои слова!

Паника стремительно расползалась по домам и поселилась в каждой семье.

Необходимость действовать толкала вельмож на отчаянные меры. Отныне на девушек объявили охоту во всех уголках королевства. Кого-то выкупали за внушительные суммы у родных, а кого-то, особенно сопротивлявшихся, забирали силой. Но были и те, кто считал себя достойнее прочих. Такие приходили добровольно, дабы затмить всех своей уверенностью. Однако из года в год всякая невеста, отправляясь во дворец вместе с Шехаром, так и не становилась королевой.

С каждым новым десятилетием отбор проходил все строже, а конкуренция становилась все выше. Родители сосредотачивали все силы на том, чтобы вырастить из своих дочерей идеальных невест. Как грибы после дождя, открывались школы благородных девиц. За солидную плату их директора обещали воспитать прекрасную принцессу из любой дурнушки. Ежегодные поиски красивейшей девушки всецело завладели Эсминаром, который теперь было не узнать. Повальная одержимость победой в отборе превратила некогда добрый народ Эсминара в самых безжалостных участников ярмарки тщеславия.

Над некогда солнечным краем бездвижно висели тяжелые серые тучи. Вместе с солнцем королевство покинуло и тепло. Урожай становился все скуднее, так что людям приходилось закупать пропитание на чужбине. Королевская казна компенсировала эти затраты, но жизнь в постоянном мраке все равно не приносила радости, а частые дожди нагоняли еще большее уныние.

Десятилетия спустя постаревшие люди позабыли прежний лик королевства, а молодежь иного и не знала. Птицы больше не вились в небе, предпочитая облетать суровые мерзлые земли стороной. Реки загрязнились, рыба погибла, вода в родниках помутнела и стала едва ли пригодной для питья. От этого животные все чаще стали покидать земли королевства, ища пропитание в других краях. Так леса Эсминара постепенно опустели, стали темными, непривычно тихими и даже зловещими. Никто уж и не помнил, что когда-то плодородные зеленые земли баловали жителей богатым урожаем. Почва истощилась. Из-за недостатка солнечного света трава на пастбищах пожухла и перестала быть сочной. Она больше не насыщала скотину, так что коров, овец и лошадей пришлось перегнать прочь от мертвых земель. Вслед за фермерами на поиски лучшей жизни отправились охотники, не знавшие иного ремесла.

Как бы ни старался Торванд вернуть Эсминару величие, ничего у него не вышло. Несмотря на то что казна была набита золотом, а по границам королевства стояло непобедимое войско големов, это больше не имело никакого значения. Потому что проклятые земли Эсминара, над которыми постоянно кружил черный дракон, никто и не стремился завоевывать. Проклятие вечного мрака пугало даже самых жадных до любых земель правителей.

Изменилось все, кроме Шехара. По какой-то странной причине королевский советник не постарел ни на год, чем пугал жителей еще больше. Кто-то даже в открытую называл бывшего чернокнижника демоном, обвиняя его во всех напастях. Вот только каждый, кто пытался причинить Шехару вред, тут же падал замертво, не успев даже применить оружие.

Спустя несколько покушений все уяснили: с Шехаром нельзя ни тягаться, ни спорить. А потому в конце каждой весны он неизменно прибывал на роскошной карете к ратуше, чтобы забрать с собой в неизвестность очередную красавицу-невесту для ни разу не вышедшего на люди короля Бастиана.

Едва Мирабель Мейфорд исполнилось шесть лет, всем вокруг стало ясно: девочки красивее еще не рождалось. Ее светлая кожа была без единого изъяна. Личико точно кукольное, с маленьким носиком, алыми щечками, пухлыми губками и большими голубыми глазами, веки которых обрамляли длинные темные ресницы. Блестящие черные локоны струились по плечам так пленительно, что глаз не отвести.

Настоящий ангел, спустившийся с небес. Ни один из талантливейших художников не сумел бы нарисовать девочки красивее. А потому шестилетнюю Мирабель единодушно окрестили новой надеждой Эсминара и берегли, точно та была благословением богов, их даром свыше.

– Вот она, истинная красавица! Осталось дождаться, когда девочка повзрослеет и расцветет, и тогда проклятие однозначно будет снято! – поговаривали в округе. – С такой красивой королевой на Эсминар снизойдет благодать и солнце вновь озарит эти земли! Иначе и быть не может!

Мирабель родилась в бедной семье, и столичный совет принял решение растить ее как аристократку: в достатке и роскоши. Вскоре она вместе с родителями и младшей сестрой Эдвиной перебралась в шикарный загородный особняк и никогда ни в чем не знала нужды.

Мирабель носили на руках и выполняли все ее прихоти. Она спала на самой мягкой перине и только на шелковых простынях. Вкушала серебряными приборами из расписного фарфора только самые изысканные блюда. Носила лучшие платья, пошитые из редких заморских тканей. В ее прическе всегда сверкала диадема, усыпанная жемчугом и драгоценными камнями. Даже туфельки Мирабель, которые она никогда не надевала дважды, изготавливали лучшие мастера.

Разумеется, и воспитанием девочки занимались лишь самые почитаемые и опытные гувернеры. Чтобы вырастить из Мирабель истинную леди, одних уроков этикета было недостаточно. Разные преподаватели обучали ее держать благородную осанку, ездить верхом, говорить на иностранных языках, рисовать натюрморты и пейзажи, играть на фортепиано и петь. Каждый ее день был расписан по минутам.

Когда же маленькая Мирабель капризничала на уроках, ее успокаивали:

– Вы – наша будущая королева. Та самая красавица, которую все так долго ждали. Невеста, которой суждено очаровать короля Бастиана и разрушить злые чары, поглотившие бедный Эсминар! Только вам суждено вернуть солнце, госпожа, только вам!

В конце концов Мирабель смирилась с ролью, отведенной ей самими небесами.

Родители, чета Мейфордов, очень гордились тем, что произвели прекрасную Мирабель на свет. И недоумевали, когда видели, сколь невзрачной растет вторая их дочь Эдвина. Если красотой Мирабель любовался всяк и каждый, то неказистую Эдвину предпочитали попросту игнорировать. Сначала ее перестали замечать посторонние люди, затем сами родители, а после и слуги – они даже отказывали в ее просьбах, зная, что им ничего за это не будет. Никто никогда не заступался за Эдвину. Всем вокруг было плевать на дурнушку, ведь любовь и внимание людей полностью сосредотачивались исключительно на старшей дочери Мейфордов.

Часто предоставленная самой себе, Эдвина бесцельно бродила по особняку. И поскольку ей запрещалось даже выходить в сад, единственной отдушиной для нее стала библиотека. За чтением книг Эдвина проводила все свободное время, зачитываясь о тех временах, когда на небе еще ярко светило солнце.

– Почему она постоянно бездельничает?! – в один из дней гневно обрушилась на родителей Мирабель. – Я, значит, хожу с книгами на голове! До позднего вечера танцую, пою и рисую, а она только и отдыхает!

Мейфорды сочли это замечание справедливым. Но поскольку никаких важных дел для маленькой Эдвины они не придумали, было решено, что девочка должна помогать слугам справляться с многочисленными домашними обязанностями.

– Эй, замухрышка! – обзывала сестру Мирабель. – Принеси-ка мне клубничное мороженое и хорошенько взбей подушки ко сну! А еще начисти до блеска мои новые туфельки, постирай перчатки и приберись в моей спальне! Да поживее! Не терплю, когда приходится ждать!

– Хорошо, сестра, – безропотно кивала Эдвина и торопилась срочно выполнить все приказы.

В конце концов, Мирабель – будущая королева, надежда целого Эсминара! Расстраивать ее никак нельзя.

– Лишь счастье красит человека! – хором заверяли гувернеры. – Мирабель никогда не должна грустить! Малейшее расстройство может случайно навредить ее красоте! Помните: благополучие этой девочки – наша общая и первостепенная задача! Нет ничего важнее, нет ничего ценнее! Беречь эту красавицу – святой долг каждого жителя Эсминара!

Никто не мог усомниться в этом правиле, потому что оно подкреплялось фактами: с годами Мирабель становилась только краше. От занятий танцами ее талия сделалась очень тонкой, шея – лебединой, плечи – изящными, а осанка – идеально ровной.

Эдвина же продолжала оставаться серой мышкой. Ее скудный рацион не включал ни фруктов, ни ягод, из-за чего девочка выглядела очень бледной. Ее тусклые волосы стригли коротко, чтобы на них уходило меньше мыльной воды. Ее гардероб состоял из поношенных и перешитых нарядов прислуги. А взгляд ее голубых глаз не отличался легкостью и жизнерадостностью, присущими старшей сестре.

Не знавшая иной жизни, Эдвина не чувствовала ни зависти, ни обиды. Раз уж она уродилась такой, все, что ей оставалось, – это любить и заботиться о Мирабель, следуя примерам старших.

– Если будешь во всем угождать и стараться больше других, я этого не забуду, – обещала Мирабель, когда у нее было хорошее настроение. – Будучи королевой, я не дам тебе умереть с голоду. Уж в этом не сомневайся. Мы же все-таки сестры. Хотя, конечно, так сразу и не скажешь…

После таких разговоров Эдвина твердила себе, что в глубине души сестра все-таки ее любит. И любила ее в ответ. Любила так искренне, как только могло ее наивное одинокое сердце. Взрослея бок о бок, они стали понемногу сближаться. Однажды Мирабель позвала с собой на прогулку в запретный для сестры сад.

– Дождь накрапывает, возьми зонтик, – велела она, заглядывая в окно. – Будешь прикрывать меня от капель, чтобы моя прическа не испортилась.

В тот день Эдвина впервые увидела роскошный сад, прекрасный розарий и отдельную оранжерею, построенную специально для Мирабель. Чтобы девочка росла в поистине королевской красоте, здесь не покладая рук трудились по меньшей мере две дюжины садовников. Никогда прежде Эдвина не видела столько цветов! В оранжерее росли редкой красоты фрезии, тюльпаны, глицинии и фиалки. Яркие краски и сладкие ароматы вскружили ей голову.

– Это самое восхитительное место на свете! – Эдвина крутила головой по сторонам, не в силах сдержать эмоции.

– Ничего особенного, – фыркнула Мирабель. – Сад королевского дворца наверняка краше. Не терпится его увидеть.

– Надеюсь, он тебя порадует.

– Я тоже надеюсь! Потому что, если нет, я уволю тамошних лентяев-садовников и найду новых! – заявила Мирабель, покидая оранжерею. Выйдя наружу, она протяжно зевнула. Исхоженный вдоль и поперек сад не производил на нее впечатления. – Как же здесь скучно!

– Скучно? – изумилась Эдвина. – Но как здесь может быть скучно? Посмотри: здесь же есть и фонтан, и качели, и зеленый лабиринт! Есть даже грот с диковинными ракушками. Разглядывай их хоть целый день!

Мирабель вздернула бровь:

– Ракушки? Тоже мне развлечение! Видишь ли, моя жалкая сестрица, тебе меня не понять. Ведь все, что тебе знакомо, – это убогость и серость. За всю свою жизнь ты не видела красоты, вот почему тебя так впечатляет это место. Тебя, как и остальных простолюдинов, легко удивить. Но я не ты. Я – будущая королева. Стремление к роскоши в моей крови, и таким, – она небрежно указала пальцем на сад, – меня не впечатлить. Истинная королева обязана окружать себя всем самым лучшим, самым дорогим и красивым. Иначе она завянет, точно сорванный цветок. Проблема в том, что этот сад недостаточно хорош для такой красавицы, как я. В нем мне знакома каждая тропинка! Сад мне дико надоел, и, кажется, я вот-вот здесь зачахну.

Эдвина молчала, не зная, что сказать. Лишь продолжала шагать по гравийной дорожке следом за сестрой, удерживая над ее головой раскрытый кружевной зонтик, хотя дождь давным-давно закончился. Просто Мирабель волновалась за свою прическу, ведь с мокрых деревьев все еще падали редкие капли.

– Развлеки меня, Эдвина! – хныкала она, изнывая от тоски.

– Прости, но я не знаю как. Я уже прокатила тебя на качелях. Мы сыграли в прятки в лабиринте. Покормили птиц и нашли всех бабочек в оранжерее. Что же я могу сделать для тебя еще?

Внезапно Мирабель остановилась и посмотрела туда, где над увитым плющом забором высился дремучий лес.

– Давай выберемся из сада? – воодушевленно предложила она.

– Как это: выберемся из сада? – Эдвина в недоумении уставилась на сестру.

– Очень просто! Перелезем через забор и разведаем, что снаружи!

– Это плохая идея.

– Нет! Хорошая!

– Мирабель, очнись! – взмолилась Эдвина. – Лес – не место для детских забав! Там можно заблудиться и там опасно!

Мирабель звонко рассмеялась:

– Ну какие там могут быть опасности для будущей королевы? Ведь стоит мне приказать, все тут же становится по-моему! Иначе никогда не бывает!

– Волки твоих приказов не послушают.

– А я слышала, что в этих лесах волки больше не водятся! Ты чего такая трусиха, Эдвина?!

– Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.

– Хватит мне перечить! – Мирабель капризно затопала ногами, словно ребенок, которому запретили есть сладкое на ночь. – Мы идем в лес и точка! Таков мой королевский приказ!

– Ты еще не короле…

Договорить Эдвина не успела, поскольку Мирабель наградила ее звонкой пощечиной.

– Как ты смеешь, замухрышка?! – бушевала она. – Делай, как я велю! Потому что я образованней и мне виднее! Никогда не смей мне перечить!

– Как скажешь, сестра, – тихо проговорила Эдвина. Ее щека все еще пылала от удара.

Тенистый лес встретил сестер зловещей тишиной. Здесь пахло прелой листвой и болотной гнилью. Старые пни облепляли поганки, а у корявых корней ядовитыми пятнами множились мухоморы. Обросшие шипами крючковатые ветви клонились к земле, словно ведьмины пальцы. Они скребли девочек по плечам и царапали нежную кожу. Лесной мрак был настолько густым, что даже в полдень казалось, будто на Эсминар уже опустились сумерки.

Вместо травы и зелени здесь повсюду встречались сухие кусты. Колючки то и дело цеплялись за юбки. Свое-то платье, старое и залатанное, Эдвина не жалела. А вот новенькое платье Мирабель все-таки заслуживало бережного отношения.

– Снимешь все колючки позже! – приказала Мирабель, продолжая углубляться в чащу.

Казалось, что за каждым почерневшим стволом их поджидала опасность. Эдвине здесь совсем не нравилось, а вот Мирабель пребывала в восторге.

– Ты только взгляни. – Она уверенно перешагнула трухлявое бревно, поросшее мхом. – Мы как будто угодили в страшную сказку! Ух, у меня даже мурашки бегут!

– Может быть, не стоит шуметь? Просто на всякий случай. – Эдвина осторожно следовала за ней, не забывая оглядываться. Хоть бы эта спонтанная вылазка обошлась без происшествий.

– Какая же ты трусишка! – рассмеялась Мирабель. – Чего ты боишься? Лес абсолютно пустой! Кроме нас в нем ни-ко-го! – Последнюю фразу Мирабель прокричала, а потом принялась бегать от дерева к дереву, изображая игру в прятки.

Над верхушками деревьев пронесся свистящий ветер. Старый лес закачался и заскрипел. Из дебрей донесся протяжный вой, от которого у Эдвины все внутри заледенело.

– Мирабель, ты слышала? – испуганно окликнула она.

– Слышала что? – беззаботно отозвалась Мирабель. Прямо сейчас она рассматривала большое дупло в стволе мертвого дуба. Ее глаза сияли небывалым любопытством.

Эдвина подошла ближе и прошептала:

– Кажется, поблизости бродят волки. Прислушайся.

– Чепуха! Это ветер завывает, – отмахнулась та. Приподнявшись на цыпочки, она попыталась заглянуть внутрь дупла. – Как думаешь, чье оно? Беличье или совиное?

– На ветер не похоже. – Эдвина продолжала вслушиваться в каждый шорох.

Лес и впрямь казался безжизненным, однако тревожное предчувствие усилилось, когда поблизости громко треснула ветка. А потом треснула и другая, еще громче. Дрожащая от страха Эдвина дернула Мирабель за рукав:

– Похоже, к нам кто-то крадется.

– Что ты ко мне пристала, малявка?! – рявкнула та, но уже в следующий миг глаза Мирабель расширились от ужаса: из темной чащи проступил огромный косматый волк.

Не сводя с сестер голодных желтых глаз, он скалился. При виде его острых клыков сердце оцепеневшей Эдвины вмиг наполнилось ужасом.

– Откуда он здесь взялся? – Мирабель боялась пошелохнуться. – И где его стая?

– Похоже, это волк-одиночка. – Эдвина медленно прошла вперед и загородила собой сестру.

Чуя девичий страх, волк зарычал громче. Вне себя от страха, Мирабель тут же вжалась пальцами в плечи Эдвины и зажмурилась.

– Я здесь умру! – жалобно простонала она. – Умру, и Эсминар будет обречен!

– Не умрешь, – твердо сказала Эдвина. Волка она очень боялась, но еще страшнее было оставить королевство без надежды на светлое будущее. Поэтому она храбрилась как могла. Раскинула в стороны руки, задрала подбородок и бросила Мирабель через плечо: – Пожалуйста, не волнуйся. Я отвлеку волка. У тебя будет время убежать и позвать кого-нибудь на помощь. Главное, не оглядывайся и беги так быстро, как сможешь, ладно?

– Да, я поняла! – отозвалась Мирабель. – Спаси меня! Спаси, Эдвина, умоляю!

Волк сделал еще несколько шагов вперед и зарычал так громко и угрожающе, что стало ясно: медлить больше нельзя.

– Беги!!! – прокричала Эдвина, а сама ринулась сначала на хищника, отвлекая его внимание на себя, а затем в противоположную сторону.

Пока она петляла меж ветвистых деревьев, звериные лапы точно в кошмарном сне тяжело бились о влажную землю.

«Я должна защитить Мирабель любой ценой! – пульсировало в голове девочки. – Любой ценой!»

Острая пасть клацнула совсем рядом. Взвизгнув, Эдвина попыталась вскарабкаться на ближайшее дерево, но, как только ее руки сомкнулись на ветке, в спину ударили мощные лапы. Развернувшись, Эдвина попыталась оттолкнуть волка, но сил не хватило.

Скалясь и брызгая слюной, волк повалил ее на землю и попытался укусить, но в последний момент Эдвине удалось увернуться. Подняв увесистый камень, она размахнулась и со всей силы ударила волка по голове. Девочка попыталась подняться, но тут же от жгучей боли в спине рухнула на четвереньки. Рыча, волк потянул ее за подол платья и перевернул на спину, не давая добыче сбежать.

– Помогите! – закричала девочка, глядя в желтые голодные глаза скорой смерти.

Волк яростно рванулся вперед и лапами пригвоздил сопротивляющуюся Эдвину к земле. Сомкнул челюсти, но ухватил только рукав платья. Мотнув головой, зверь разорвал ткань и выплюнул лоскуты, а в следующую секунду его когти расцарапали Эдвине лицо.

Почувствовав жгучую боль, Эдвина закричала еще громче. Ее лицо мгновенно залила горячая кровь, это раздразнило голодного хищника. Эдвина брыкалась, отпихивала волка с такой силой, какую никогда в себе прежде не обнаруживала. Она отчаянно боролась не на жизнь, а на смерть, хотя понимала: этому бою не суждено продлиться долго. Ее силы были на исходе.

Острые когти пронзали ее руки, живот и бедра. То была невыносимая пытка. Чтобы прекратить свои мучения, Эдвина готовилась сдаться, как вдруг в лесу раздался оглушительный выстрел: охранник поместья подоспел вовремя. Его пуля попала четко в цель.

Раненный в спину волк пронзительно заскулил и тут же отпрянул от несчастной Эдвины. Он попытался сбежать, однако его настигла еще одна пуля. Шерсть на его груди залилась багрянцем. Новая рана оказалась смертельна, и, захрипев, волк повалился набок рядом с израненной Эдвиной. Из его раскрытой пасти заструилась кровь.

От пережитого ужаса и боли Эдвина зарыдала неистово, надрывно. Ее горло сжимали горькие спазмы, не позволяя нормально дышать. Рваные раны на теле пылали огнем.

– Все будет хорошо, мисс Мейфорд, – с тревогой произнес подбежавший охранник. Повесив ружье на плечо, он нагнулся и осторожно поднял искалеченную девочку на руки. – Чудо, что вы остались живы. Вас подлатают лучшие врачи, вот увидите: скоро пойдете на поправку!

Несмотря на сильнейшую боль, Эдвина впервые гордилась собой. Потому что она не побоялась и спасла драгоценную красавицу-сестру. Быть может, теперь все станет иначе? Быть может, теперь на нее будут смотреть не как на обузу, а как на любимого, родного человека?

Однако едва охранник внес Эдвину в особняк, родители тут же обрушились на нее с криками.

– Да как ты посмела увести Мирабель в лес, мерзавка! – негодовали они. – Что бы мы делали, если бы волк убил ее или покалечил?! Нечего теперь реветь, ты сама виновата в том, что случилось!

«Все было не так!» – хотелось защититься Эдвине, но она смолчала. Потому что Мирабель нельзя расстраиваться. Потому что Мирабель всегда должна оставаться счастливой и окруженной заботой. Даже слабые нотации могут стать для нее настоящей трагедией, в то время как Эдвине не привыкать быть для родителей худшим разочарованием.

– Куда мне ее отнести, госпожа? – спросил охранник у миссис Мейфорд.

– Несите в ее комнату, и чтобы глаза мои больше ее не видели!

Эдвина лежала в кровати не шелохнувшись, но даже это причиняло страдания. Она плакала и скулила, словно сама стала диким волчонком, брошенным и одиноким. Казалось, что на ее теле не осталось живого места, а лекари, что обрабатывали ее раны, лишь скорбно вздыхали.

Вечером в спальню заявилась Мирабель, как обычно нарядная и причесанная. После опасной прогулки в лесу на ее прекрасном лице не появилось ни единой ссадины.

Взирая на сестру из-под пропитанных пахучими лекарствами и кровью бинтов, Эдвина надеялась, что услышит слова благодарности или поддержки. Вот только вместо этого Мирабель наградила ее взглядом, полным брезгливости.

– Фу-фу-фу-у-у, ну и зрелище. – Мирабель поморщила свой аккуратный носик. – И чем это так воняет? Ладно, не важно… Я лишь хотела посмотреть, правду ли говорят лекари. Кстати, они до сих пор спорят, выживешь ты или нет. Но не волнуйся, большинство склоняются к тому, что ты справишься. Знаешь, тебе вряд ли стоит горевать, – небрежно бросила она, так и оставшись в дверях. – Не думаю, что эти раны как-то особенно повлияли на твою внешность. Прости за честность, но красавицей ты все равно бы не стала.

С тех пор Эдвина уяснила раз и навсегда: как бы она ни пыталась заслужить любовь родных, как бы ни старалась, какой бы заботливой и храброй ни была, они продолжат ее отвергать. Потому что для них она всегда была и будет изгоем, как и тот самый волк-одиночка.

К восемнадцати годам Мирабель совсем расцвела, стала еще прекраснее. Ее неземная красота затмевала всех известных королевству невест, а народ восхищался ей пуще прежнего. О ее грации и очаровании слагали легенды. Поклонники толпились у ворот особняка Мейфордов, чтобы хоть одним глазком увидеть улыбку красавицы. Художники выстраивались в очередь, чтобы написать ее портрет.

Куда бы Мирабель ни отправилась, все взоры были прикованы лишь к ней. Дети и старики почтенно кланялись девушке, уступая дорогу. Юноши посылали ей цветы и подарки, посвящали стихи и баллады, мечтая получить в награду хотя бы ее взгляд. Самые наивные тщетно посеяли в своих сердцах надежду каким-то чудом однажды завоевать ее расположение.

– Уж если король Бастиан забракует и ее красоту, тогда у всех прочих девушек не останется ни единого шанса! – с гордостью повторяла миссис Мейфорд при всяком удобном случае.

Каждый житель королевства видел в красавице Мирабель отражение своей самой заветной мечты.

Ни у кого не возникало сомнений в том, что проклятье вот-вот будет снято. И чем ближе была весна, тем счастливее становились жители Эсминара. Они впервые ожидали появления Шехара точно любимого праздника. И предвкушали почувствовать долгожданное тепло солнца, которое в последний раз видели давно ушедшие в иной мир предки.

Засыпая в своих постелях, эсминарцы пытались представить: каково это, когда солнце касается кожи? Как быстро оно прогреет землю? Неужели его свет и впрямь пробудит от зимней спячки лес, луга и поля? Неужели в них вернутся звери, вырастут плоды на деревьях и распустятся на полянах цветы?

Чужими надеждами Мирабель стала королевой прежде, чем надела корону, ведь ей поклонялся всяк и каждый. А Эдвина, чье тело и лицо покрывали ужасные шрамы, превратилась в ненавистное всеми посмешище. Никто так и не узнал о ее храбром поступке, совершенном ради сохранения красоты сестры. И все же Эдвина ни разу не пожалела о том, что спасла Мирабель. Снова и снова прокручивая в голове случившееся, она приходила к выводу, что ничего бы не изменила в своей судьбе. Потому что, несмотря на людскую жестокость, она искренне любила Эсминар и тоже ждала появления солнца.

Если бы она могла, то гуляла бы по городу чаще. Эдвине нравилось бродить среди разноцветных фасадов и любоваться черепичными крышами из яркого терракота. Всевозможные лавки и харчевни зазывали в гости расписными вывесками. Витрины манили свежеиспеченным хлебом, сырами, пряными травами, сладостями, а еще овощами и фруктами, привезенными из тех стран, где все еще светило солнце. В небольших ярмарочных шатрах торговали амулетами, игрушками, книгами, керамикой и посудой, а также вырезанной из камня и дерева утварью. Эдвина обожала любоваться разложенными на столах товарами, хоть у нее и не было денег на покупки. В этом городе все было празднично и ярко. Даже окна здесь украшали гирляндами из разноцветных лент или искусственных цветов. Так жители Эсминара боролись с серостью от вечно хмурого неба.

А еще город полнился голосами, смехом, звуками флейт и игрой на лютнях. Вот только когда жители вдруг узнавали Эдвину, музыка смолкала и сразу становилось тоскливо.

– Это она вынудила Мирабель идти в лес против ее воли! – шептались вокруг. Эта ложь стала новой истиной. – Наверняка хотела, чтобы с красивой сестрицей случилась беда! Зависть – мерзкое чувство! За нее-то Эдвина и поплатилась! Поделом ей теперь, безобразной!

Иной раз вслед девушке летели и угрозы, и ругательства, а в спину прилетали помои. Над ней смеялись. Обзывали ведьмой, чудовищем и страшилой. Когда же Эдвина добиралась до дома, упреки не прекращались. Ей поручали убирать комнаты, готовить еду и стирать одежду, однако, что бы она ни делала и как бы хорошо ни справлялась, в ответ получала одни лишь оскорбления или оплеухи.

Даже слуги глядели на нее как на пустое место, потому что тоже свято верили в гнусный поступок, который якобы она совершила. Никто не замечал ни ее доброты, ни вежливости, ни смелости. Все видели лишь внешнее уродство.

Иногда Эдвине казалось, что она стала всего лишь бесплотной тенью своей красивой сестры. А сама Мирабель будто и вовсе забыла о подвиге Эдвины. Она вела себя так, словно сама поверила в ту легенду, которую когда-то сочинила. Словно Эдвина и впрямь подставила ее, желая зла.

Снедаемая одиночеством, не знавшая ни ласки, ни заботы, ни любви, скромная и тихая Эдвина передвигалась по дому бесшумно, словно невидимка. Безропотно выполняла свою работу. И если в течение дня ее никто не замечал, она считала этот день хорошим.

Иногда, проходя мимо окон, она замечала парящего в небе дракона. Страха перед ним Эдвина никогда не испытывала, но горячо завидовала его свободе. Ей тоже хотелось хотя бы однажды испытать чувство полета. Обернуться вольной птицей, чтобы подняться выше черных туч и обогреться в солнечных лучах. А потом там и сгореть, чтобы не возвращаться снова в холодный дом.

Однажды вечером, когда Эдвина шла с покупками домой, к ней подкрались незнакомцы и силой уволокли в темный переулок. От них разило горячительным за версту.

– Отпустите меня! Отпустите! – выронив мешок с хлебом и картофелем, Эдвина попыталась закричать громче, но ей уже зажали рот. Страх сковал тело девушки. Желтые глаза голодного волка мгновенно вспыхнули в памяти. Тогда она сумела противостоять хищнику, но сможет ли дать отпор теперь?

– Не ори, дуреха, – один из обидчиков прижал Эдвину к кирпичной стене. – На тебя ж, кроме нас, никто больше не позарится! Эй, Клод, набрось-ка ей на голову мешок, чтобы девка стала хоть немного симпатичнее!

Как только Клод отошел в сторону и нагнулся за мешком, Эдвина со всей силы ударила коленом нападавшего между ног. Не ожидая столь точного и сильного удара, мужчина схватился за промежность, а Эдвина чудом вырвалась из хватки замешкавшегося второго обидчика и что есть силы бросилась в темноту улиц.

Она мчалась, не сбавляя скорости, до тех пор, пока город не остался позади. Согнувшись пополам, Эдвина тяжело дышала. Над головой нависали черные острые скалы, и ей все еще было страшно. Без покупок домой лучше не возвращаться… За такой проступок ее выпорют, бросят в погреб и оставят там голодать в наказание. Идти ей было некуда.

Выпрямившись, Эдвина вытерла слезы с лица. Только тогда она осознала, насколько жалкой была ее жизнь. В ней не было ни единого радостного просвета, а каждый день превращался в пытку. Она так устала от боли и унижений! Устала прислуживать и кланяться тем, кто над ней издевался. Ей хотелось покончить с этим навсегда, потому что иного выхода она найти не смогла.

Страшное решение назревало давно. Сегодня упала последняя капля разочарования, и сосуд терпения, казавшийся раньше бездонным, наконец переполнился. В тумане отчаянья Эдвина побежала по извилистой тропинке в гору, пока на Эсминар медленно опускалась очередная непроглядная ночь. Такая, что чернее копоти. В старых книгах писали, что раньше ночную тьму отчасти разгонял свет луны и звезд. А теперь без зажженного фонаря или лампы в ночи ничего не увидишь, сразу заблудишься.

Пока совсем не стемнело, Эдвина торопилась достичь вершины горы. Ей не терпелось совершить задуманное, однако холодный ветер пытался отрезвить ее замысел. Он хлестал девушку по лицу и рукам, свистел и завывал, будто пытался отговорить от задуманного.

В своем решении Эдвина была непреклонна. Добравшись до вершины, она распрямила плечи и медленно подошла к краю каменного выступа. Широко распахнутыми глазами смело глянула вниз, но увидела одну лишь черноту. От этого вида у Эдвины закружилась голова. Под ней разверзалась бездна.

Столичные огни остались вдали. Лампы и фонари мягко мерцали, освещая косые улицы города, в котором ни одна живая душа не будет скучать по обезображенной замкнутой девушке. Чувство отчаянья заглушало Эдвине рассудок и в конце концов затопило его до краев. Чем дольше она стояла над пропастью, тем сильнее ее захлестывали паника и ужас. Сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Нельзя постоянно жить в страхе и унижении. Нельзя было медлить.

Глубоко вздохнув, Эдвина закрыла глаза и сделала шаг в черную пустоту. Но спустя всего секунду падения ее сердце пронзило острое, обжигающее сожаление. Ведь пока она была жива, были и шансы что-то изменить, а теперь их уже нет! Слишком поздно. Больше ничего не исправить, и ветер безжалостно рвал ее одежду, спутывал волосы и яростно свистел в ушах. Борец по жизни, Эдвина поддалась отчаянью и сдалась, тем самым предав саму себя. Ее все-таки сломили. Заставили опустить руки… Она так хотела стать птицей, а станет никем. Какой все-таки чудовищный и бесславный конец!

Резкий рывок. Взмывание вверх. И скорбь по собственной так и не состоявшейся жизни мгновенно сменилась удивлением.

Эдвина распахнула глаза и увидела, как талию сдавили мощные лапы. Приглядевшись, она различила увенчанную рогами голову, чешуйчатую кожу, клыкастую пасть и заслонившие небо огромные кожистые крылья. Вне всяких сомнений, то был дракон! Он подхватил ее прямо в смертельном полете, и теперь его хищное дыхание обжигало ее тело горячим паром.

Выходит, это еще не конец. Эдвина почувствовала смесь страха и надежды. Казалось, что дракон уносил ее прочь от боли и унижения, и, быть может, это чудовище было послано судьбой во спасение. Или же совсем скоро оно растерзает ее на куски.

Дракон опустил Эдвину на пожухлую траву луга так мягко и бережно, как если бы она представляла для него большую ценность. Однако до смерти напуганная девушка зажмурилась и изо всех сил прижалась к земле.

«Он меня съест! Прямо сейчас он меня съест!» – панически думала она, прикрыв голову руками. Но прошло несколько минут, и ничего не происходило. Затаив дыхание, Эдвина разомкнула веки и с опаской огляделась. Высокая колосящаяся трава в темноте походила на серебристое море. Кроме нее и дракона вокруг не было ни души. Помощи ждать неоткуда.

Вот только огромный черный дракон не спешил нападать. Стоял рядом неподвижно, не смея и шелохнуться, чтобы лишний раз не пугать. Эдвина это поняла. Встав на ноги, она сжала руки в кулаки и заставила себя взглянуть в горящие зеленые глаза. В них не читалось ни хищного голода, ни злобной ярости. Напротив, глаза дракона полнились спокойствием и мудростью.

Возвышаясь над Эдвиной, дракон терпеливо ждал, пока она придет в себя. Его чешуя блестела в тусклом свете спрятанной за облаками луны. Его сила теперь казалась не столь устрашающей, сколь величественной, а большие расправленные крылья будто бы заслоняли измученную девушку от всех невзгод.

Эдвина не знала, понимает ли он людскую речь, но все равно решила спросить:

– Ты… ты собираешься мной поужинать? – Ее голос дрожал от страха. В сравнении с драконом она была такой маленькой! Такой беззащитной и хрупкой…

Дракон медленно наклонил голову, скользя внимательным взглядом по ее лицу, исполосованному шрамами. Он будто бы изучал Эдвину, вспоминая нечто важное о себе самом.

– Я не причиню тебе вреда, – произнес он красивым глубоким голосом, пробирающим до мурашек. – Людьми я не питаюсь. Ем только животных.

Нечто манило Эдвину довериться этому опасному существу. Несмотря на хищный блеск и узкие змеиные зрачки, глаза дракона казались не звериными, но человеческими. В них не таилось зла. По крайней мере, Эдвина не чувствовала опасности.

– Люди говорят, – продолжила она уже тверже, – что из-за тебя наши земли стали прóклятыми.

– Ты веришь им?

Эдвина покачала головой из стороны в сторону.

– Нет. Потому что обо мне они тоже слагают небылицы, – грустно поделилась она. – В мире есть много вещей, которые на первый взгляд кажутся пугающими. Но иногда то, что выглядит грозным и опасным, скрывает доброе сердце. Возможно, ты из тех драконов, что желает защищать и помогать, а не разрушать.

– Как тебя зовут? – спросил дракон.

– Эдвина.

– Знаешь, что означает это имя?

– «Богатство дружбы». – Девушка невесело усмехнулась, ведь за всю жизнь у нее не было ни единого друга.

Похоже, дракон это понял.

– Почему ты хотела спрыгнуть?

– Взгляни на меня. – Эдвина пожала плечами. – Ответ очевиден.

Дракон наклонился ближе:

– Я вижу лишь уставшую, измученную девушку, которой необходима помощь.

Та тихонько всхлипнула:

– Да нет же! Смотри: я уродина!

– Это не так, – спокойно возразил дракон. После короткого молчания он заключил: – Не все драконы злые монстры. Равно как и не все искалеченные люди уродливы.

– Многим этого не понять.

В уголках глаз Эдвины проступили слезы. Огромный дракон был единственным живым существом, в котором она впервые почувствовала поддержку, с первых же слов. В нем незримо светилась такая же одинокая, неприкаянная, добрая душа, как и у нее самой.

– Тебе не стоило срываться в пропасть из-за других. Они слепы, ты – нет. Когда-то я тоже пытался разбиться о скалы, но мои кости и шкура настолько прочные, что ничего не вышло. Пришлось жить дальше, прежде чем я смог понять: смерть – это не выход. Мне стоило продолжать жить хотя бы ради того, чтобы сегодня спасти тебя.

От этих слов Эдвина ощутила внутри согревающее тепло. Растекаясь по венам, оно возвращало радость, а все страхи начинали потихоньку таять.

– Почему ты мне помог? – прошептала она, неосознанно подходя ближе. Ей хотелось прикоснуться к дракону. Погладить и пожалеть. Делал ли это хоть кто-нибудь раньше? Знал ли этот дикий дракон, какими могут быть человеческие прикосновения?

– Потому что я быстр, зорко вижу во тьме и преданно охраняю покой Эсминара. Ты оказалась одинока в своей беде, а я попросту не мог допустить непоправимой ошибке случиться.

Эдвина посмотрела на него с благодарностью и впервые за долгое время улыбнулась. Как ни странно, рядом с чудовищем она чувствовала себя в безопасности.

– Я рада, что ты вмешался, – произнесла она. – И рада, что поначалу ошиблась, напрасно испугалась тебя. Спасибо за то, что спас и выслушал. Сейчас мне уже легче.

– Твои шрамы говорят о силе твоего духа. Это значит, что с тобой не может произойти ничего из того, что тебя сломит. Будь сильной, Эдвина. Ведь ты не побоялась даже меня.

– Да, не побоялась. Потому что на самом деле ты красив, а мое уродство куда страшнее. – Эдвина резко вытерла рукавом слезы. – Это меня люди боятся настолько, что глумятся или обходят стороной, точно прокаженную. Будто мои шрамы заразны. Из-за них у меня никогда не было друзей. Из-за них меня никто никогда не полюбит.

– Мне тоже одиноко, – поделился дракон. – И в моей власти оказать тебе помощь. Обещаю, что твоим мучениям скоро наступит конец. Все изменится, вот увидишь. А пока – живи. Уж если не ради себя, так ради меня. Ради своего первого верного друга.

Когда Эдвина вернулась домой посреди ночи, да еще и без покупок, ее тут же заперли в холодном погребе. Остаток ночи она провела на сырой земле, в компании мышей и тараканов, точно преступница. И все же она не проронила ни слезинки.

Благодаря новому другу в ней проснулись невиданные прежде чувства. Эдвина верила, что дракон не обманет и о своем обещании ни за что не забудет. Он обязательно найдет способ вызволить ее из плена, после чего заберет с собой. Даже не важно куда: в пещеру, пронизанную всеми ветрами, или в гнездо на лысом горном пике. Если же там негде будет укрыться, значит, она укроется под его крылом. И если там негде будет согреться, значит, она прижмется к его горячей груди. Потому она больше не боялась. Она ждала его. И скучала. Будучи далеко, дракон согревал ее даже сейчас.

Мейфорды-старшие не сразу поверили, когда дворецкий сообщил о визите королевского советника. Слишком рано: весна только пришла. Однако дворецкий не обознался, и Шехар действительно стоял у ворот их особняка.

– Какое чудо! Слава о красоте нашей дочери все-таки настигла короля! Должно быть, любовь поразила его в самое сердце и ему не терпится жениться! – воодушевленно засуетилась мать девушек.

Отбросив брошюру со столичными сплетнями, она радостно вскочила с софы, приказала слугам скорее переодеть ее в лучшее платье и срочно подготовить Мирабель.

– Пригласите советника в гостиную, – отдал приказ дворецкому Мейфорд-старший. – Я с удовольствием окажу ему должный прием.

– Слушаюсь, господин. – Дворецкий поклонился и удалился за гостем.

Встречали Шехара поистине по-королевски: в самой помпезной комнате особняка. Зал хвастал богатой отделкой, панорамными окнами с тяжелыми шторами из дамаска, среди величественного декора имелись картины в позолоченных рамах, мраморные статуэтки, заморские ковры и роскошные цветочные композиции. На овальном столе с кружевной скатертью слуги выставили всевозможные угощения и бутылку с выдержанным вином, которое берегли как раз для торжественного случая.

Даже не взглянув на яства, Шехар без лишних почестей опустился в кресло. Его явно не впечатляло ни элегантное убранство особняка, ни подхалимские расшаркивания, с которыми его встретили супруги Мейфорды. Несмотря на то что королевский советник был долгожданным гостем, они чувствовали себя в его обществе неуютно, даже тревожно. Словно в помещение проник клубок молний, рискующий шарахнуть всякого, кто посмеет подойти слишком близко.

– Что ж, – с нервной улыбкой начал Мейфорд-старший, в то время как его жена могла лишь прятать ликование за обмахиванием веером. – Мы очень польщены вашим визитом, милорд. Признаться, мы ждали этой встречи и готовились к ней долгие годы…

– Стало быть, вы понимаете, за кем я сегодня явился? – сухо спросил Шехар.

– Разумеется. – Отец девушек вновь поклонился. Повернувшись к дворецкому, он приказал: – Приведите сюда мою дочь!

Как только Мирабель показалась в дверном проеме, свет хрустальных люстр озарил ее совершенное лицо и точеную фигуру. Девушка выглядела безупречно. Одетая в усыпанное бисером пышное платье, которое вполне могло бы сойти за свадебное, Мирабель походила на изящную фарфоровую куклу, выпущенную из-под руки талантливого мастера. Черные кудри были собраны в высокую прическу, увенчанную тиарой. Длинная шея подчеркивалась жемчужной бархоткой с камеей ручной работы редкого таланта. На руках – ажурные перчатки, поверх которых пальцы украшали кольца с драгоценными камнями. На щеках – легкий румянец, а во взгляде – искусно изображенная робость, коей Мирабель, конечно же, не обладала, но была обучена усердием знаменитых актрис королевства.

Родители следили за каждым ее жестом, затаив дыхание. Все, чему они посвятили свои жизни, свелось к этому ответственному моменту. И сейчас, когда Мирабель предстала в лучшем образе из возможных, они невероятно гордились проделанной работой. Словно не они, а сама природа решила явить миру свое самое потрясающее творение.

– Рада приветствовать вас здесь, господин! – Выполнив безукоризненный реверанс, Мирабель взглянула на Шехара и тут же растянула губы в улыбке. В каждом ее движении чувствовалась грация и отточенная уверенность.

«Вот она, будущая королева Эсминара!» – пронеслось в уме ее родителей. Однако Шехар смотрел на красавицу равнодушно.

– Я пришел не за ней, – отрезал он, отвернувшись от девушки.

В помпезной гостиной повисла гробовая тишина. Супруги переглянулись в недоумении, в то время как сама Мирабель от удивления уронила челюсть и, похоже, пребывала на грани обморока. Опомнившись, она метнула гневный взгляд на мать, та лишь едва заметно пожала плечами.

– Простите мое замешательство, господин, – Мейфорд нервно хихикнул, а после развел руками. – Возможно, вам стоит получше рассмотреть нашу Мирабель?

Он покрутил рукой, намекая дочери эффектно пройтись по залу, чтобы продемонстрировать годами отточенную походку и осанку. Вот только стоило Мирабель пошелохнуться, Шехар возразил уже громче:

– Я пришел за другой вашей дочерью.

– Н-но… – С губ Мейфорда-старшего едва не сорвалось «у нас нет других дочерей», как Шехар уточнил сам:

– За Эдвиной.

Произнесенное вслух имя еще больше ошарашило всех собравшихся. Нервно сглотнув, миссис Мейфорд задалась вопросом: «Откуда он вообще узнал, как зовут эту дурнушку? – И тут же успокоила саму себя: – Должно быть, он ищет Эдвину вовсе не для того, чтобы сделать невестой короля, а для каких-то иных целей!»

– Милорд, – улыбка главы семейства стала панической, – я предполагаю, что прямо сейчас Эдвина предстать перед вами не готова.

Мертвенно-бледный Шехар, из которого будто выкачали всю кровь, приподнял одну бровь и спросил:

– Вы ведете торги или мне показалось?

– Никак нет, достопочтенный милорд! – Спохватившись, мистер Мейфорд поклонился ему прямо в ноги, затем спешно выпрямился, развернулся к дворецкому и, сдвинув брови, мрачно приказал: – Приведите Эдвину сейчас же. Мирабель, дорогая, ты свободна. Можешь идти.

– Но папа! – Не веря своим ушам, Мирабель топнула, уперла руки в бока и надула губы, выказывая теперь уже отнюдь не королевское воспитание. В ее покрасневших глазах начали скапливаться слезы.

– Я сказал: ступай! – сквозь зубы процедил мужчина, указывая на распахнутые двери.

Прежде он никогда не позволял себе так обращаться с любимой дочерью. Как же так могло произойти, что все вдруг перевернулось? Издав громкий всхлип, Мирабель закрыла лицо руками и в слезах убежала прочь.

– Могу ли я предложить вам вина? – несмотря на испытываемый шок, мистер Мейфорд старался держаться обходительно. Не дожидаясь ответа, он взял со стола бутылку, откупорил ее и разлил вино по бокалам.

– Не пью, – коротко ответил Шехар. Он сидел не шелохнувшись, а его поза выглядела слишком неестественно для человека, как если бы вместо позвоночника у него стоял металлический стержень.

– Дело ваше, милорд. – Мистер Мейфорд одним махом опрокинул в рот содержимое своего бокала. То же самое проделала и его супруга.

Ожидание Эдвины им показалось вечностью. Звенящая тишина давила на нервы, а еще оба старались не думать, в каком виде предстанет младшая дочь перед королевским советником. Когда же Эдвина наконец прошла в гостиную, они едва не сгорели со стыда.

После ночи в мерзлом погребе девушка выглядела скорее нищенкой, нежели дочерью аристократов. Косые шрамы пересекали ее тонкие пересохшие губы. Ресницы голубых глаз, оттененных синяками, дрожали. В спутанных каштановых космах виднелись комки грязи. Руки, шея и лицо Эдвины были перепачканы, отчего она напоминала измученную, заморенную голодом узницу.

Эдвине было неловко показаться родителям в таком виде. Отчего-то ей думалось, будто в том, как она выглядела, была и ее вина. И, скорее всего, ей еще предстоит за это поплатиться… Вот только когда она несмело подняла взгляд и увидела самого известного человека в королевстве, тотчас обомлела. Потому что ей стало стыдно вдвойне. Неужели ее намеренно решили так опозорить?

«Зачем я здесь? – гадала Эдвина, чувствуя, как немеют кончики пальцев. – И где же Мирабель?»

– Я пришел, чтобы забрать вас во дворец, – бескомпромиссно объявил Шехар, отчего мистер и миссис Мейфорд одновременно схватились за сердце.

В качестве выкупа Шехар заплатил Мейфордам тысячу золотых монет. Этой суммы им бы хватило, чтобы приобрести еще более роскошную резиденцию и безбедно существовать в ней до конца жизни. Но даже если бы этой награды не было, Мейфордам все равно пришлось бы отпустить Эдвину. Поскольку иное их решение означало бы неповиновение королю и сулило большие неприятности.

– Милорд, позвольте, мы соберем дочь в дорогу, – раскланивался мистер Мейфорд, едва поспевая за советником, пока тот размашистыми шагами двигался по коридору на выход; за ним покорно следовали миссис Мейфорд и растерянная Эдвина. – Упакуем кое-какие драгоценности, наряды…

– Это излишне, – возразил Шехар. – Милостью короля ей будет предоставлен самый лучший гардероб. Можете быть абсолютно спокойны за ее благополучие.

Эдвина вспыхнула, не в силах объяснить самой себе происходящее. Вызволить ее обещал дракон. Неужели он как-то связан с королем? Сумасшедшая догадка поразила сознание Эдвины, но она тотчас отмела ее. Все случившееся казалось безумным сном, лишенным всякой логики. Что, если ее увезут во дворец ради чего-то страшного, где она пропадет, как остальные девушки? Но ведь то были красавицы… Так зачем королю она? Какую цель он на самом деле преследует?

Вместе с советником они вышли на улицу и по гравийной насыпи зашагали к помпезной лакированной карете, на дверцах которой сверкал позолоченный герб королевской династии.

Когда ее схватила за запястье мать и силой потянула на себя, Эдвина вздрогнула.

– Надеюсь, ты не забудешь, кто породил тебя на свет! – едва слышно прошипела мать в самое ухо.

– К сожалению, нет, – холодно ответила Эдвина, вырываясь из ее рук и продолжая следовать к карете.

Матери только и осталось, что стоять в стороне и возмущенно глотать ртом воздух.

Эдвина не могла знать, что ждет ее впереди, но вряд ли это могло быть хуже того, что она пережила здесь. Даже нападение дикого волка казалось не таким страшным в сравнении с долгими годами, проведенными в отчем доме. Эдвина покидала поместье с легким сердцем, потому как не было у нее здесь ничего родного: ни людей, ни вещей, ни угла, ни даже дорогих сердцу воспоминаний.

В очередной раз всех изумив, Шехар галантно подал руку Эдвине, прежде чем она вошла в карету. За счет роскошной отделки и новеньких бархатных сидений внутри было необычайно уютно. Шехар вошел следом, после чего сопровождающий их гвардеец закрыл дверцу, уселся рядом с кучером, и экипаж отправился в путь.

– Прошу вас, не волнуйтесь, миледи, – произнес Шехар, видя в глазах девушки тревогу. – Ни я, ни тем более король не намерены причинить вам вред.

– Благодарю, – кротко улыбнулась Эдвина, не ожидавшая от вечно угрюмого советника подобного внимания.

Глядя в окно на отдаляющийся фамильный особняк, она всерьез поверила в то, что оставляет темное прошлое позади. Дворец, возвышающийся над городом, виделся крепостью, способной защитить ее от любых невзгод. Вот только… будет ли у нее теперь достаточно свободы, чтобы видеться с драконом? О том, что король собирается сделать ее своей невестой, она и помыслить не могла, уж слишком это была невероятная теория. Скорее она могла стать ему очередной служанкой.

Карета мягко покачивалась, пока лошади катили ее по булыжным мостовым. Из-за мерного стука копыт уставшую после тяжелой ночи Эдвину клонило в сон. За окном проносились украшенные резьбой и цветными стеклами магазинчики и жилые дома. Они мелькали, словно ожившие страницы сказочной книги, которую Эдвина горячо любила, несмотря на грустный сюжет.

Как только последнее строение исчезло из виду, узкие улочки уступили место просторной дороге, уводящей наверх. Лошади медленно набирали ход, неся карету прямо к дворцу. Чем выше они поднимались, тем более впечатляющими выглядели обширные земли Эсминара. Столица, расстилающаяся на холмах, отсюда казалась совсем крохотной и поглощенной высокими деревьями.

Подняв взгляд к сумрачному небу, Эдвина с горечью вспомнила о проклятии. Мирабель должна была его снять, но что будет теперь? Возможно, стоит попытаться убедить короля взглянуть на ее прекрасную сестру? Хотя что за сомнения? Конечно, едва встретившись с королем, она будет обязана сразу же рассказать о Мирабель! Они должны встретиться и влюбиться! Иначе не видать Эсминару солнца.

Подъем становился все круче, и лошади замедлили ход. Дорога петляла, изобилуя крутыми поворотами. Вскоре карета добралась к высоким воротам дворца, по обе стороны от которых стояли вооруженные каменные исполины. Точно такие же големы, какие встречались на границах Эсминара и которых Эдвина прежде не видела.

Эти стражи были вдвое крупнее людей. Они казались грубо отесанными, без явных деталей в облике. Но вместе с тем выглядели грозно, устрашающе и как будто сочились опасной энергией, предупреждающей чужаков не соваться во владения короля.

Перед приближающимся к дворцу экипажем големы безропотно расступились. Ворота распахнулись, и карета поехала дальше, по парковой зоне прямо к главному входу. Рассматривая окружение, Эдвина ловила себя на мысли, что представляла все иначе.

В своем воображении она видела королевские сады выхоленными, с аккуратно выстриженными кустами и деревьями, без единого опавшего листочка на идеально ухоженном газоне. Этот же парк во многом проигрывал саду, высаженному в их поместье специально для Мирабель. Он был заброшенный и запустелый, поросший бурьяном, как будто за ним сотню лет никто не ухаживал. Даже почерневший от лишайника фонтан больше не работал.

Сам дворец оказался в столь же плачевном состоянии. Некогда величественный и прекрасный, теперь же пестрил облупившейся краской, осыпавшейся черепицей и выбитыми окнами.

– Почему здесь так… – начала Эдвина, но осеклась. Все определения в ее голове казались недостаточно почтительными.

– Безжизненно? – отозвался Шехар, подводя девушку к высоким дверям. И как только Эдвина кивнула, ответил: – Потому что за целый век мы так и не сумели найти подходящую хозяйку.

– Как это возможно? К вам ведь направляли так много невест. Неужели ни одна из них не оказалась достаточно хороша для нашего короля? – И подумала про себя: «Неужели он так капризен?»

– Эту историю вам должен поведать сам Бастиан, – мягко сказал Шехар, шагая по ступеням к массивным дверям, позолота на которых потрескалась. – Я лишь надеюсь, что после того, как правда откроется, вы не испугаетесь и не сбежите.

Простившись с советником, Эдвина последовала за двумя служанками по темным коридорам. Тусклый дневной свет едва пробивался через грязные витражи. Гобелены, изображавшие славные времена и героические битвы, истрепались и поблекли. Картины в потрескавшихся рамах едва просматривались под толстым слоем пыли. Сухой паркет, давно нуждающийся не в одном слое полировочного масла, скрипел при каждом шаге.

Обстановка векового забвения некогда великолепных залов приводила Эдвину в еще большее недоумение. В спертом духотой воздухе смешались затхлость и сырость. Девушка замечала и зияющие прорехи в тканях занавесей, и потемневшее серебро убранств, и расползающуюся по стенам плесень, и забытые писчие перья, упавшие на пол и оставшиеся там лежать. То был пир грязи, паутины, ржавчины и разбитых зеркал, в которые, согласно поверьям, ни в коем случае нельзя смотреться.

– Почему за дворцом никто не следит? – спросила Эдвина.

– Мы тоже задаемся этим вопросом, госпожа, – отвечали служанки. – Нас наняли незадолго до вашего приезда, как и всех остальных слуг и гвардейцев. Поэтому мы успели подготовить лишь ваши покои и кухню, чтобы можно было готовить.

Эдвина поджала губы. Выходит, что до ее прибытия король жил в одиночестве, если не считать Шехара. Но почему? Как он смог выжить в огромном замке без прислуги? Неужели слухи о нем правдивы? Неужели он и впрямь прожил целый век лишь благодаря одержимости демоном?

– Вы уже встречались с королем? – При виде изъеденных коррозией дверных ручек Эдвина нахмурилась.

– Еще нет. Ни разу. Быть может, король сейчас в разъездах и решает какие-то важные вопросы? – предположили служанки, открывая двери в роскошные, начисто убранные покои. – Ваша спальня, госпожа.

Войдя в просторную, освещенную канделябрами комнату, Эдвина ахнула от красоты. Вокруг не было ни пылинки. Широкую кровать с высоким изголовьем устилало новехонькое покрывало, расшитое мелким узором из золотых нитей. Поверх него были аккуратно уложены большие и маленькие подушки с шелковыми кружевными наволочками. Сверкающие чистотой свежевыкрашенные тумбы украшали фарфоровые статуэтки и зажженные свечи в бронзовых подсвечниках. На небольшом туалетном столике стояла ваза с дивно пахнущими живыми цветами.

В отличие от всех остальных залов во дворце, прогретая большим камином спальня выглядела красочно и уютно.

– Вам нравится? – спросила одна из служанок.

– Очень. Благодарю! – Эдвина прошла вперед и заглянула за расписанную витиеватыми узорами ширму. За ней пряталась латунная ванна.

– Приятно слышать, госпожа. Скоро сюда принесут горячую воду. Мы поможем вам искупаться, а после одеться к ужину.

Впервые в жизни Эдвина купалась не в тазу с еле теплой водой, а в наполненной до краев прогретой и благоухающей розовым маслом ванне. Служанки по очереди брали ее за руки и осторожно растирали выпуклые шрамы мыльными мочалками. Душистым травяным отваром они заботливо омывали Эдвине спутанные волосы, чтобы те стали послушными и блестящими. А после помогли ей выбраться из ванны, накрыли прогретыми сухими полотенцами и увлажнили кожу благоухающими маслами. Потом они долго расчесывали Эдвину, прежде чем заплести ей косы.

Несмотря на их усилия, отражение девушки в зеркале все равно выглядело безобразно. Ни скроенное по последней моде платье, ни сложная прическа, увенчанная аметистовой диадемой, ни даже сверкающие туфельки на каблучке, пришедшие точно впору, – ничто не могло отвлечь внимания от ужасных шрамов. Эдвина попросту не достойна была носить подобные платья и украшения. И уж тем более за всем этим лоском нельзя было спрятать то, кем она являлась на самом деле – дурнушкой.

Эдвина в очередной раз задалась вопросом: а точно ли король знал, кого приглашал во дворец? Не ошибка ли это? Что, если произошла путаница и на месте Эдвины все-таки должна стоять Мирабель?

Снедаемая домыслами и чувством вины, Эдвина взволнованно бродила по комнате в ожидании предстоящего ужина. Она собиралась засыпать короля терзающими ее душу вопросами и теперь гадала, на которые из них он ответит. Но как только в покои внесли круглый обеденный стол и всего одно кресло, Эдвина поняла: ужинать ей придется в одиночестве.

Гостью угощали золотистыми перепелками в морковном маринаде и тушенным в южных травах картофелем. К чаю подали румяные булочки и груши в карамели. В жизни не пробовавшая ничего вкуснее, Эдвина старалась насладиться каждым кусочком королевской пищи, вот только чувство беспокойства все равно ее не покидало.

Опустив на блюдечко чайную чашку, Эдвина обернулась на окно, обрамленное бархатными шторами. Оно было настолько большим, что в него без труда смог бы влететь дракон, имя которого Эдвина так и не удосужилась спросить. Что, если выбитые стекла – это последствия появления дракона и другим способом он просто не мог попасть во дворец? Что, если дракон – это и есть заколдованный король Эсминара? Вот почему Бастиан когда-то разогнал всех слуг…

Детали одна за одной складывались в единую картину, которая казалась все более правдоподобной. Дракон пообещал помочь Эдвине – так и произошло. Теперь она ужинает в королевском замке, вдали от холодного и отвергающего отчего дома. Вот только кто она теперь? И как долго продлится ее одиночество?

К наступлению ночи вернулись служанки. Они убрали со стола и помогли Эдвине переодеться в ночную сорочку, подкинули дров в камин и погасили свечи. Затем пожелали гостье доброй ночи и закрыли за собой двери, как бы ограждая Эдвину от остального мира.

Пройдя босиком по холодному полу к окну, Эдвина отодвинула тяжелую штору и грустно вздохнула. Внизу простирался дворцовый сад, такой же одинокий, как и она сама. Девушка присела на широкий подоконник. Время от времени в тишине слышался то тихий скрежет, то едва различимое завывание. Эдвина надеялась, что дракон вот-вот появится, но так крался лишь ветер – пустынными коридорами, пробираясь через трещины в стенах и просачиваясь в полуоткрытые двери, точно заблудший призрак.

Эдвина прождала до рассвета, но дракон так и не появился.

На следующее утро слуги вместе с завтраком передали и записку от Шехара. В ней коротко и сухо сообщалось, что король Бастиан представится Эдвине так скоро, как это будет возможно. Однако ни в этот день, ни в последующие он так и не показался. Более того, по наставлению Шехара, Эдвине воспрещалось свободно перемещаться по замку. К ней даже приставили двух гвардейцев, не сводивших с нее внимательных глаз. Все, чем ей приходилось довольствоваться, так это посещением библиотеки да недолгими прогулками по заросшему саду. И хотя все до единого слуги были вежливы и милы, Эдвина с каждым днем все острее ощущала себя пленницей.

Всякий раз, когда она пыталась заговорить о короле, служанки отвечали, что сами ничего не знают, им было приказано не обсуждать с гостьей эту тему.

– В таком случае, – Эдвина в бессилии опустила плечи, – я хотела бы поговорить с Шехаром. Это ведь возможно?

– Мы передадим ему вашу просьбу, госпожа, – заверили те, и вскоре в покоях в самом деле объявился королевский советник.

– Вам здесь нравится, госпожа? – с порога полюбопытствовал он, застав девушку за чтением. – Всем ли довольны?

Эдвина захлопнула книгу, встала с кресла и в почтении склонила голову.

– Не хочу показаться капризной, – вежливо начала она. – И благодарю за оказанный мне радушный прием. Однако сегодня мне бы хотелось покинуть дворец.

Брови Шехара взметнулись вверх.

– Чем же вызвано это желание? Вам не нравятся ваши покои или, быть может, еда невкусная? – искренне недоумевал он.

– И комната, и еда превосходны. – Эдвина подняла подбородок. – Вот уже неделю я только и делаю, что ем, сплю, гуляю и читаю. Гвардейцы ходят за мной конвоем, но при этом отказываются со мной хоть словечком обменяться. Служанки не позволяют помочь с уборкой, а ведь в этом дворце еще так много заброшенных комнат.

– Леди Эдвина, вы здесь гостите, а потому вам не пристало предлагать служанкам свою помощь, – сказал Шехар.

– Дело в том, что я не чувствую себя в стенах замка ни леди, ни гостьей. Одиночество и ограничения изводят меня еще больше, чем в отчем доме. А еще… в этом запущенном дворце так тоскливо. Порой даже страшно.

– Вы вольны преображать это место так, как хотите. Запрашивайте столько работников, сколько требуется, претворяйте в жизнь ваши самые смелые замыслы. Король готов дать вам все, чего бы вы ни пожелали. О деньгах не беспокойтесь. Золота Эсминара с лихвой хватит на все ваши идеи.

– Прошу, поймите, – взмолилась Эдвина. – Я чувствую себя здесь запертой в ловушке! Пожалуйста, отпустите меня! Или объясните наконец, что тут происходит.

Немного помолчав, Шехар изрек:

– Отпустить вас не имею полномочий. К тому же вам ведь некуда идти.

– Что же теперь со мной будет? – С губ Эдвины сорвался обреченный вздох.

На этот вопрос Шехар отвечать не стал.

– Прошу, не бойтесь, – проговорил он, покидая покои. – Здесь никто не причинит вам вреда, а все ограничения продуманы исключительно ради вашей безопасности.

– Я и не боюсь! – выкрикнула Эдвина так, чтобы он услышал каждое слово. Так, будто бы она цеплялась за последний шанс достучаться до каменного сердца нестареющего советника. – Не боюсь ни опасностей, ни проклятия, ни даже дракона!

Бастиан давно разуверился в том, что проклятие может быть снято. На протяжении десятков лет к нему во дворец направляли прекрасных невест, но жизнь каждой из них в конечном счете отнимал демон.

– Я лишь следую воле твоего покойного отца, Бастиан! – твердил Анотей, смакуя непрожитые годы очередной красавицы. – Она не была достаточно хороша для тебя! А потому я забираю ее жизнь в качестве платы за еще один проведенный в человеческом мире год!

Бастиан ничего не мог с этим поделать. Шехар изучил гримуар от корки до корки, но не нашел ни единой подсказки, как изгнать засевшего во дворце Анотея. Тем временем с годами и с новыми жертвами демон окреп, научился выбираться за границы магической печати и теперь слонялся по тронному залу, когда и где вздумается.

Эдвина была первой девушкой, прожившей во дворце целую неделю. Отчасти благодаря тому, что ее трепетно охраняли гвардейцы и ни на шаг не подпускали к тронному залу.

Чтобы не потревожить девичий сон, огромный дракон приземлился на балкон едва слышно. Глядя в окно на спящую девушку, он впервые за много лет испытал забытое чувство. Радость от того, что наблюдал в принадлежавших ему покоях живую душу.

– Эдвина, – ласково прошептал он и, если бы мог, улыбнулся.

Девушка дремала на кровати с книгой в обнимку.

Когда-то Бастиан тоже любил читать…

Перевернувшись набок, Эдвина приоткрыла глаза и тут же резко села в кровати. Несколько затянувшихся мгновений она смотрела в окно широко распахнутыми глазами, после чего откинула в сторону одеяло, встала и не спеша подошла к дверям, ведущим на балкон. От вида приближающейся к нему девушки в ночной сорочке дракон встрепенулся и расправил огромные крылья, собираясь улететь.

– Пожалуйста, останься, – Эдвина выбежала на балкон в надежде, что он услышит ее просьбу. – Я знаю, кто ты.

Шея дракона изогнулась.

– Знаешь?

– Знаю, ваше величество. – После этих слов последовал не самый изящный реверанс.

Веки дракона сузились. Мотнув головой в несогласии, он произнес:

– Прошу, Эдвина, не надо почестей. Я все еще хочу быть тебе другом.

В ночном воздухе висела прохлада, но от дракона веяло теплом. Оно-то и придало Эдвине уверенности.

– Скольких молодых девушек ты забирал?

– Сам – ни одной. Их всегда выбирали другие.

– Расскажи, что с ними стало, – мягко попросила Эдвина. – Куда они пропали и почему ни одна не стала тебе женой?

– Я расскажу тебе все, но нам понадобится помощь Шехара.

Едва дракон произнес эти слова, как неподалеку вспыхнул столп черного пламени, из которого тихой поступью вышел королевский советник.

Охнув, Эдвина во все глаза глядела на призванного, чье лицо оставалось невозмутимым.

– Чем могу служить, господин? – Шехар бросил затуманенный взор на дракона.

– Сопроводи нашу гостью в подземелья, – велел Бастиан. И, повернувшись к Эдвине, продолжил: – Пожалуйста, оденься как можно теплее. Внизу холодно, ты можешь простудиться, если отправишься туда в таком виде.

– Ты к нам присоединишься? – с надеждой спросила Эдвина.

– Да. Я пользуюсь другим ходом, так что встречу вас уже там.

Эдвина сделала так, как он просил. Укуталась в шерстяную шаль и последовала за Шехаром. Под покровом ночи они двигались по темным закоулкам дворца, тишину которых нарушал лишь гулкий звук шагов да редкое поскрипывание половиц.

Свернув в узкий коридор, Шехар повел ее мимо криво висящих картин и зеркал, отражения в которых заставляли Эдвину вздрагивать.

– Сюда, госпожа. – Он поднял подсвечник выше, чтобы осветить винтовую лестницу, уводящую в подземелья.

Осторожно спускаясь по скользким ступеням, Эдвина старалась не прикасаться к стенам, покрытым толстым слоем липкой паутины. Огромные пауки, словно протестуя против пробуждения древних тайн, поочередно выбирались из своих убежищ, чтобы взглянуть на незваных гостей.

Воздух подземелий был тяжелым и влажным, отчего Эдвину пробирал озноб. Кое-где с потолка падали капли. Одна попала девушке прямо за шиворот. Съежившись, Эдвина прибавила ходу и вместе с Шехаром миновала еще несколько змеящихся поворотов, прежде чем выйти в темный просторный зал. Низкие своды поддерживали массивные колонны из серого камня, но разглядеть остальное было трудно.

– Стойте здесь, – приказал Шехар, после чего принялся поочередно зажигать настенные факелы.

По мере того как становилось светлее, из тьмы все отчетливее проступали человеческие фигуры. То были обратившиеся в камень девушки, точно мастерски высеченные скульптуры. Слабое мерцание освещало их тонкие фигуры в подвенечных нарядах и красивые, но навеки застывшие лица.

В этом безмолвном обществе Эдвине стало не по себе. Время здесь казалось таким, каким обычно оно ощущалось на кладбище, – уснувшим. А потом до нее дошло: если этих девушек больше нельзя разбудить, то это и есть кладбище. Кладбище невест.

В тот же миг из полумрака проступил дракон.

– Будучи королем, мой покойный отец вызвал демона и заключил с ним сделку. – Рокочущий голос эхом отскакивал от стен, заставляя Эдвину трепетать. – Первым его желанием стала непобедимая бессмертная армия вдоль границ Эсминара.

«Големы» – их образы предстали в сознании Эдвины.

– Вторым – неиссякаемый источник богатства. – Дракон обнажил огромные клыки.

Эдвина также слышала и о том, что некогда истощенная бесконечными войнами королевская казна вдруг в один момент наполнилась золотом. А значит, и это желание короля демон исполнил. Затаив дыхание, девушка с ужасом ждала продолжения рассказа.

– И, наконец, – вкрадчиво протянул дракон, медленно приближаясь к Эдвине, – король пожелал, чтобы я, его единственный оставшийся в живых, но покалеченный битвами сын, снова встал на ноги и был сильнее, чем прежде. Таким, чтобы ни один человек не смог меня победить. Так и случилось.

– Ты… ты останешься таким навсегда? – Эдвина смотрела на него без тени страха.

– Демон заверил, что проклятье спадет, как только меня полюбит по-настоящему красивая девушка. Такая, чтобы ее красота меркла в сравнении с другими. На поиски достойной невесты демон отвел мне ровно сотню лет. И за каждый год взимал плату. Догадываешься, какой она была?

– Он отнимал жизнь у каждой недостойной девушки, – сдавленно ответила Эдвина.

Дракон кивнул, подтверждая ее догадку. Обернувшись на каменные изваяния, она спросила:

– Сколько их здесь?

– Девяносто девять. Этот год станет решающим.

– Для тебя или для демона?

– Для нас обоих. На исходе весны он утащит меня с собой в ад, где я буду вечно ему прислуживать. Такова моя участь.

Эдвина сглотнула образовавшийся в горле ком.

– Зачем ты тогда забрал во дворец меня? – Она указала ладонью на свое изуродованное шрамами лицо. – Ты ведь не оставил себе ни единого шанса на спасение!

– Эдвина, милая. – В интонации дракона появилась нежность. – Я все еще здесь. Я жив. И все, чего хочу, так это вспомнить, каково это… быть кому-то нужным. Я забрал тебя во дворец, потому что ты была совсем одна и нуждалась в заботе. Я так устал от одиночества. Оно было моим верным спутником долгие годы, пока я случайно не встретил тебя. Такую смелую, такую бесстрашную.

– Ты хочешь, чтобы я стала твоей… подругой?

– Моей королевой.

Эдвина опешила:

– Но это невозможно. – Она отступила на два шага назад, мотая головой из стороны в сторону. – Я ведь вовсе не красавица! И при всем желании никак не смогу снять проклятье! Из-за меня ты так и останешься драконом, а солнце никогда больше не озарит Эсминар!

– Я чувствую твою чистую душу, Эдвина, – глядя открыто и прямо, дракон склонил перед растерянной девушкой голову. – Ты именно та, кто мне нужен. Я хочу быть рядом до самого последнего вздоха. Хочу узнавать и охранять тебя, заботиться о тебе, быть с тобой до самого конца. А после моей расплаты с демоном ты сможешь надеть на себя корону, чтобы мудро править Эсминаром.

– Нет! – Эдвина уперлась спиной в холодный каменный свод. – Нет, так просто нельзя! Нельзя!

– Нельзя? Но почему? – удивился дракон.

– Потому что я не воспитана быть королевой! – в панике противилась та. – К правлению Эсминаром готовили не меня, а мою сестру Мирабель! Все в королевстве убеждены, что именно она снимет злые чары!

– Что именно умеет Мирабель из того, чего не можешь делать ты?

– Да что угодно, – растерялась Эдвина. – Она танцует, играет на скрипке, рисует натюрморты и пейзажи!

Из пасти дракона послышались смешки. Очевидно, не такие умения он считал достойными королевы.

С другой стороны, хотела ли сама Эдвина, чтобы Мирабель заняла престол? Нет. Потому что, несмотря на неоспоримо лучшее образование и невероятную красоту, Мирабель выросла жестокой, капризной и эгоистичной. Уж если она унижала родную сестру, то как ей доверить правление?

Опустив голову, Эдвина впервые ощутила стыд за свои мысли, ведь с малых лет ее заставляли боготворить сестру. А теперь, получается, она шла против воли отца и матери. За подобную дерзость она заслужила бы жестокое наказание, но не теперь. Теперь она могла быть искренна с самой собой. От этого осознания даже дышать стало легче.

Вот только было и другое препятствие. Гораздо более неразрешимое.

– В конце концов, Мирабель настоящая красавица! – заключила Эдвина. – Не то что я.

Дракон слушал доводы девушки молча, позволяя ей выговорить все таившиеся столько лет обиды.

– Я должна вернуться в город и пригласить сюда Мирабель, – неуверенно предложила Эдвина. – Она, вне всяких сомнений, согласится приехать. Ты один раз взглянешь на нее и сразу поймешь, что прекраснее моей сестры нет никого на свете!

– Как бы ни выглядела и кем бы ни была Мирабель, мне она не нужна, – твердо заявил дракон. – Мне нужна только ты, Эдвина.

– Только я? – одними губами проговорила она.

– Только ты. Но лишь в том случае, если ты пожелаешь остаться со мной по своей воле.

– Я… – Эдвина просияла, не в силах сдержать слезы счастья. – Я вовсе не против! У меня только одно условие, Бастиан. Очень тебя прошу: больше не избегай меня!

– Отныне и навсегда – я твой, – сказал он и обвил длинной шеей хрупкую Эдвину.

И этот жест все больше походил на отчаянные, долгожданные объятия.

Тем же вечером Бастиан пригласил Эдвину прокатиться, и давно мечтавшая о полете девушка сразу же согласилась.

– Отсюда я не смогу тебя забрать, – сказал дракон на выходе из заросших сталактитами подземелий. – Проход, которым пользуюсь я, слишком опасный для тебя, потому что там гуляют сильные сквозняки и он резко обрывается в пропасть. А я не могу рисковать твоей жизнью. Возвращайся на свой балкон, Эдвина. Я буду ждать тебя там.

В предвкушении самой невероятной прогулки в своей жизни Эдвина радостно побежала в свои покои. Когда она оказалась там, по небу уже расползалось оранжевое зарево. Скоро начнет темнеть, однако Эдвина больше не чувствовала страха ни перед ночью, ни перед чем иным. Знакомство с драконом сделало ее сильнее и гораздо увереннее.

Спустя пару минут Бастиан аккуратно подлетел к балкону. Эдвина любовалась его переливающейся в закатном свете чешуей и широко расправленными крыльями. Свободно парящим в небе он выглядел по-особенному величественно. Он держался в воздухе так легко, будто весил не больше перышка, балансирующего на тонкой струне.

То, как мягко и тихо он приземлился на лапы, удивляло. Склонив перед Эдвиной голову, он покорно ждал, когда она взберется ему на спину.

– Я буду осторожен, – нежным тоном пообещал дракон.

– Хорошо. – Эдвина удобно устроилась у основания его шеи, схватилась за рога и крепче прижала колени к чешуйчатой коже. Ее сердце трепетало от восторга.

– Готова?

– Да!

Дракон развернулся и направился к краю балкона, попутно расправляя огромные крылья. Вскочив задними лапами на балюстраду, он оттолкнулся, спрыгнул вниз и отдался власти воздушных потоков. От нахлынувших чувств Эдвина крепче сжала его рога. Она чувствовала первые мгновения полета так ярко, как будто время замедлилось.

Ветер подхватил дракона, помогая ему плавно проплыть в воздухе над вершинами деревьев, а после резко взмыть в небо. В этом полете не ощущалось тяжести, лишь мягкое соприкосновение со стихией.

Эдвина чувствовала, как сильно бьется сердце дракона. Такое горячее и такое большое, что и в ней самой пробудилась сокрытая прежде сила, от которой хотелось жить. Ее эмоции стали многократно полнее, объемнее и ярче. Казалось, что сам воздух стал чище и слаще, и потому Эдвина никак не могла им вдоволь надышаться.

Ленты, стягивающие ее косы, развязались и яркими пятнышками полетели вниз. Волосы распустились, преумножая захлестывающее чувство свободы. Ветер игриво трепал ее развевающиеся локоны, в то время как под ее ногами расстилался прекрасный мир – королевский дворец, родной город в низине за лесом и бескрайние горные пейзажи.

Резко ускорившись, дракон сделал крутой вираж, и воздушное пространство заполнил звонкий радостный смех Эдвины. Бастиан довольно прикрыл веки, откликаясь глубоким рычанием и мягкими взмахами крыльев. Прежде он никого не катал на спине и даже не задумывался об этом. С каждой минутой удовольствие от полета вместе с Эдвиной только нарастало. Он и сам словно впервые познал небо.

Девушка и дракон больше не чувствовали себя одинокими. Теперь они оба были важной частью этого удивительного мира, на который взирали с высоты, откуда лес, густо стелящийся внизу, казался волнующимся морем. А острозубые горные вершины, покрытые снежными шапками, напоминали плавучие льдины.

Эдвина в восхищении подняла руки, чтобы прикоснуться к плотным облакам. Почувствовав ее стремление, дракон поднялся выше, и пальцы Эдвины разрезали небесный белый туман, словно взбитые сливки. Облака завихрились, ласково окутывая двух скитальцев и охотно раскрывая им свои тайны. Это было поистине волшебно.

Когда же окончательно стемнело, дракон повернул обратно к дворцу.

– Не замерзла? – спросил он, мягко опуская ее на балкон.

– Нет! – Эдвина расплылась в благодарной улыбке за этот незабываемый полет. Ей не обязательно было делиться восторгами, поскольку все чувства отражались в ее искрящихся счастьем глазах. – Пожалуйста, не оставляй меня одну этой ночью, – вдруг попросила она, ласково погладив Бастиана по шее.

Отказать в просьбе девушки дракон не мог. Осторожно протиснувшись через двери балкона, дракон свернулся калачиком у подножия кровати и положил морду себе на лапы. Ему нравилось охранять спокойствие Эдвины, быть ее верным стражем. Его дыхание было глубоким и ровным. Успокаивающим. Наравне с ночной тишиной оно окутывало спальню мягким покрывалом умиротворения.

Предаваясь воспоминаниям о полете, Эдвина плавно отдавалась в объятия сновидениям. Окруженная теплом и защитой своего дракона, она уснула с улыбкой на лице. И впервые за долгие годы ее сон был безмятежен.

В последующие дни они с Бастианом почти не разлучались, все лучше узнавая друг друга. Вместе занимались реставрацией и благоустройством дворца, постепенно возвращая ему облик даже лучше прежнего.

Эдвина пригласила столичных мастеров и в первую очередь поручила им заменить выбитые стекла витражей. Так сквозняки перестали разносить по залам пыль и сухую листву. Следующим шагом стала уборка комнат от пыли и паутины, которые слоились в них десятки лет. В ход пошли метелки и швабры, щетки и тряпки. Бастиан же использовал свою силу и переносил тяжелые балки и камни.

Преображением дворца Эдвина руководила столь грамотно, что все вокруг воодушевленные ее энергией и веселым нравом ладили с работой легко и быстро. Мыльная вода пенилась и растекалась под заводные песни трудяг, что возвращали руинам замка прежнее великолепие. Заменяли ржавые ручки дверей на новые, красивые и блестящие. Восстанавливали старинные мозаики и росписи на стенах. Вместо разбитых зеркал, потертых гобеленов и выцветших картин вешали новые, красивее прежних. На место треснувшей черепицы укладывалась новая. Очищенные от плесени стены приобретали свежий вид, вымытые окна сверкали чистыми бликами.

В один из дней Эдвина обнаружила во дворце маленькую темную комнату без окон. Та была заставлена портретами Мирабель, на которых она красовалась так и эдак.

– Откуда здесь эти картины? – поинтересовалась Эдвина у Бастиана.

С портретов сестра глядела как живая. Сходство было невероятным.

– Это подарки Мейфордов, о которых я не просил, – едко усмехнулся дракон. – Чтобы я знал наверняка, за кем в следующий раз посылать советника. Шехар же счел, что этим картинам самое место в темной кладовке. Я с ним согласился.

– Неужели они тебя не заинтересовали? – Эдвина бросила на дракона взгляд, сочетающий в себе восхищение и удивление.

– Скорее наоборот. – В голосе дракона проскочила насмешка.

После такого количества присланных родителями картин король Бастиан должен был оценить красоту Мирабель и очароваться ею со всех сторон. Однако он остался к ней совершенно равнодушен, что окончательно растопило сердце Эдвины.

С тех пор она больше не представляла свою жизнь без Бастиана, пусть даже тот навсегда останется драконом. Он принял ее со всеми несовершенствами, как и она приняла его. Они вместе летали, вместе смеялись, вместе наводили чистоту в их общем доме, вместе читали книги, вместе засыпали и просыпались.

Между тем Эдвина усердно выкорчевывала из земли старые деревья, очищала сад от бурьяна, ядовитых поганок и гнилых коряг. Так она проявляла любовь к Бастиану и к этому месту. Она надеялась, что однажды солнечный свет все же разбудит спящие растения. И тогда розовые кусты, жасмин и лилии зацветут вне оранжерей. Белые цветы акаций, яблонь и абрикоса распустятся вновь, как когда-то случалось каждую весну. Оживший под трудолюбивыми руками дворец только укрепил веру Эдвины в возрождение Эсминара.

Когда же пришло время уборки в библиотеке, среди пыльных книг девушка обнаружила старые записи чернокнижника. Помимо прочего, в них говорилось о том, что большинство проклятий разрушается под воздействием любви. Эдвина всем сердцем полюбила Бастиана и чувствовала, что он тоже ее любит. Это было очевидно безо всяких признаний. Но если их чувства были взаимны, то почему же проклятье не исчезает? Больше всего на свете Эдвина хотела разгадать эту загадку.

Лишь одна комната так и осталась нетронутой. Как бы Эдвина ни хотела довести уборку до конца, Бастиан строго-настрого запрещал ей даже на шаг приближаться к дверям тронного зала. Хотя он не вдавался в подробности, Эдвина понимала: источник проклятия спрятан там. И он представляет смертельную опасность для всякого, кто посмеет к нему приблизиться.

Но почему-то… каким-то непостижимым образом Эдвина чувствовала, что разгадка кроется именно там. И пока она до нее не доберется, пока не узнает тайны тронного зала, проклятье так и останется непобежденным.

Вскоре все уголки королевства облетел сенсационный слух: король наконец-то определился с избранницей, а значит, новых невест больше искать не нужно. Хотя официального подтверждения из дворца так и не поступило, в конце весны Шехар действительно не явился на площадь за очередной красавицей.

Большинство жителей восприняло это как праздник, после которого солнце обязательно выступит из-за туч и вернет Эсминару долгожданное тепло. Но были и те, кто искренне негодовал из-за упущенного шанса породниться с королевской династией. Возглавляла отряд недовольных чета Мейфордов.

– Это же абсурд! – пыхтя от гнева, Мирабель мерила шагами комнату. – Не могу поверить, что король Бастиан предпочел жениться на этой жалкой никчемной уродине!

– Душенька моя, – осторожно начала миссис Мейфорд. – Пожалуйста, успокойся. Жизнь на этом не кончается.

– Кончается, мама! – Лицо Мирабель исказилось от злости. – Ты была обязана помешать Эдвине встретиться с королем! Все, что от тебя требовалось, – это не пускать ее во дворец!

– Мы не могли и помыслить о том, что король всерьез заинтересуется твоей сестрой, – вмешался мистер Мейфорд. Отложив газету, он продолжил: – Думаю, нам не следует делать поспешных выводов. Это всего лишь глупые слухи. Я уверен, что Эдвина стала очередной служанкой во дворце. Прачкой или кухаркой, но никак не невестой короля.

– В таком случае нам необходимо действовать! – Мирабель сжала кулаки.

– Все верно! – подхватила миссис Мейфорд. – Не будем дожидаться особого приглашения и заявимся к королю сами! – Она бросилась к ларцу с золотыми монетами, что недавно Шехар уплатил за Эдвину. – На эти деньги мы закажем для тебя, душенька, самый красивый наряд! Ты будешь блистать краше редчайшего бриллианта! Помяни мое слово, Мирабель: едва Бастиан тебя увидит, он будет моментально сражен твоей неземной красотой! И тут же поймет, что дурнушка Эдвина даже в подметки тебе не годится!

Анотей посапывал на троне, свернувшись клубком, когда скрипучие двери тронного зала с шумом распахнулись. Открыв глаза, демон пристально следил за незнакомкой, чье лицо было изуродовано косыми шрамами. Та с опаской озиралась по сторонам, словно что-то выискивая. При этом ее ни на секунду не заинтересовали горы драгоценностей, что занимали добрую половину тронного зала. Но разве это возможно? Какой человек устоит перед таким количеством золота?

– Эй! – позвала Эдвина и тут же закашлялась от витающей в воздухе пыли. Чтобы войти в тронный зал, ей пришлось перехитрить стражников. – Здесь кто-нибудь есть?

Анотей решил не спешить с ответом. Спрятавшись за спинкой трона, демон продолжил наблюдать за девушкой. Та подошла к огромным песочным часам и отметила, что в их верхней части песчинок осталось совсем немного. Девушка задержалась на них задумчивым взглядом, затем повернулась и зашагала дальше. Она медленно обошла постамент с короной, а после приблизилась к нарисованной на полу печати. Рядом, едва различимая под слоем вековой пыли, лежала старая книга в кожаном переплете.

Эдвина подняла ее с пола, раскрыла и пролистала пожелтевшие страницы. Символы в книге были ей незнакомы, однако по жутким рисункам девушка поняла, что это самое настоящее пособие по вызову демонов. По единственной странице с загнутым уголком Эдвина определила и имя призванного. Его звали Анотей. Тот, кто однажды поднялся из огненной преисподней и исполнил желания старого короля, должен все еще быть здесь, в этих стенах. И вряд ли ему это по нраву.

– Где же ты, Анотей? – Эдвина искала демона глазами. – Явись ко мне и расскажи свою историю. Быть может, я сумею тебе помочь?

– Врешь! – озлобился Анотей. Резко возникнув перед Эдвиной, он не на шутку напугал ее. – Ты пришла не за этим!

Эдвина сделала несколько шагов назад.

– Я знаю, что ты привязан к этому месту последним невыполненным желанием. – Она пыталась выровнять дыхание. – Ты наверняка устал и хочешь домой, верно?

– Осталось всего три дня! – Анотей ткнул скрюченным пальцем в песочные часы. – Век на исходе. Всего три дня, и я вновь окажусь среди своих!

– Тебя призвал в наш мир Шехар? – Эдвина прижала к груди гримуар. Требовалось разговорить демона прежде, чем Бастиан вернется с охоты и начнет ее искать. – Это ведь он когда-то стал королевским чернокнижником и расшифровал древние письмена?

– Да-а-а, – трескуче протянул демон. – За что и поплатился! Сразу после обряда призыва я безвозвратно стер его личность! Ни одному демону не понравится подобное рабство. – Анотей показал Эдвине серебряные нити, оплетающие его шею, запястья, ноги и хвост. Они стали длиннее, чем раньше, благодаря чему он теперь мог передвигаться по всему тронному залу, однако они все еще служили оковами и привязывали его к миру живых.

– Нити удерживают тебя здесь? – спросила Эдвина, и Анотей кивнул.

Эта девушка стала первой, кто поинтересовался его проблемами. Это заставило демона смягчиться.

– Я сожалею, что тебе пришлось через это пройти, – искренне произнесла она. – Никто не должен принуждать живых существ к служению.

– Никто, – обиженно надулся демон, усаживаясь напротив Эдвины прямо на пол.

– Получается, эта книга опасна и ее необходимо уничтожить?

– Ни один демон не сможет этого сделать, – угрюмо заметил Анотей. – А люди уничтожать гримуар не хотят. Людям нравится власть, особенно над теми, кого они считают низшими существами.

– Я не считаю тебя низшим существом. И я могла бы сжечь этот гримуар.

Демон оживился. Он хотел разгадать эту девушку, выявить все ее пороки. Потому что не бывает людей с чистой совестью. Потому что не бывает идеальной внутренней красоты без гнильцы. Всякий жалкий человечишка чего-нибудь да хочет.

– Дай угадаю. – Анотей почесывал щетинистый подбородок. – Ты согласна уничтожить гримуар, но взамен хочешь богатств? Я могу дать тебе вдвое больше золота, чем в этой комнате! Только скажи, и станешь богаче самого короля!

Эдвина даже не взглянула на груду драгоценностей.

– Нет, такие богатства меня не интересуют. – Она покачала головой.

Тогда демон снова предположил:

– Быть может, ты хочешь власти? – Он кивнул на постамент с короной. – Лишь пожелай, и весь Эсминар станет твоим! Каждый начнет тебя восхвалять! Каждый будет готов целовать тебе ноги в ожидании милости! А еще… ты наконец-то сможешь отомстить всем своим обидчикам! Таких ведь было много, верно? Они дразнили тебя, издевались, бросали в спину обзывательства… Став королевой, ты сможешь всех их казнить, и никто тебя за это не накажет!

– Я не держу на них обиды, – спокойно произнесла Эдвина. – И корона мне не нужна.

– А как насчет всех этих шрамов? – Анотей алчно сверкнул маленькими черными глазками. – Я могу убрать их! Могу сделать тебя красавицей прямо сейчас, только пожелай!

– Не трать слова понапрасну, – остановила его Эдвина. – Лучше скажи: как снять проклятье с Бастиана?

Анотей тут же осел. Впервые за целый век девушка в этом зале спрашивала не за себя, а за короля. Как это вышло? Неужели Бастиан действительно стал для нее дороже всех остальных благ? С подобной чистотой помыслов девичьей души демон тягаться никак не мог. Игра подошла к концу, а потому он насупился и заворчал:

– Это не проклятье, а заклятье. Большая разница. Расколдовать Бастиана сможет лишь прекраснейшая и достойнейшая девушка, полюбившая его столь сильно, что никакие искушения не смогут изменить ее чувств. Она же освободит солнце. Такова была воля почившего короля Торванда. Я, его покорный слуга, лишь ответственно исполняю его запрос, пускай и не совсем приятными по меркам людишек методами. Но уж как могу.

– Значит, это заклятье мне никак не снять, – в отчаянии проговорила Эдвина, и плечи ее опустились. Красавицей ей не стать, и оттого судьба Бастиана, а вместе с тем и Эсминара не в ее власти, как бы сильно она ни любила и ни желала свободы любимому.

Эдвина уже собралась уходить, как вдруг услышала за спиной брюзжание Анотея:

– Люди странные существа. Их пугает то, что пугать не должно. И не пугает то, что является самым страшным. Они стремятся к тому, к чему не следует, и пренебрегают тем, что несоизмеримо ценнее того, о чем они просят… – Как только их взгляды снова пересеклись, демон сказал уже громче: – Все это время речь шла не о внешнем, а о внутреннем. Только благодаря красоте своей души ты прошла все мои проверки.

Золотистое сияние сорвалось с кончиков его кривых пальцев и стремительно окутало растерянную Эдвину, кожу которой вдруг начало больно пощипывать. Но девушка не успела понять, что происходит, как боль прекратилась, а золотая пыльца осыпалась на пол и растворилась без следа.

– Теперь взгляни на себя, Эдвина. – Анотей указал на стену.

В волнении Эдвина прошла туда и осторожно сняла с зеркала комки паутины. В отражении на нее смотрела настоящая красавица. Аккуратные черты лица не портил ни один, даже самый маленький шрам. И что еще удивительнее, девушка в отражении не уступала по красоте самой Мирабель.

– Ты… ты превратил меня в красавицу? – Не веря глазам, Эдвина оторопело трогала свое лицо, словно ждала, что шрамы вот-вот проступят. – Это же не я… Это… Это кто-то другой!

– Никакой магии здесь нет, – заверил демон. – Ты прекрасна такая, какая есть, Эдвина. Вот почему я не стал ничего в тебе менять. Лишь избавил тебя от того, что тебе изначально не принадлежало. Таков мой тебе подарок.

– Как такое возможно? Я же все детство была невзрачной дурнушкой!

– Путь преображения невозможно предугадать. Со временем даже кусок угля может превратиться в алмаз, а самые прекрасные цветы порой распускаются позже остальных. Твоя внешняя красота все это время дремала под шрамами. Такой ты и должна была стать, если бы не случилось нападение волка. Твою же внутреннюю красоту не разглядели только слепые. Храни ее бережно, Эдвина. Таков мой тебе совет.

– Но откуда ты все это знаешь?

– У нас, демонов, свои методы, знаешь ли. – Он хвастливо увильнул от ответа.

– Благодарю тебя, Анотей!

Когда Эдвина низко поклонилась темному существу, двери резко распахнулись и в тронный зал вбежал Бастиан. Настоящий, в облике красивого молодого человека, а не дракона.

Заклятье наконец было снято. Король Эсминара лишился клыков и крыльев, хвоста и когтистых лап. Теперь он выглядел так, как прежде: высоким и статным мужем, здоровым, крепким и сильным. Его внешности не коснулись ни старость, ни былые увечья, словно не было ни следов участия в битвах, ни целого века в обличье дракона.

Возлюбленные сразу же узнали друг друга и, не сдерживая эмоций, бросились в объятья.

– Бастиан! – воскликнула Эдвина, не помня себя от счастья. Ее глаза сияли, а сердце билось сильнее обычного. – Ты снова стал собой! У нас получилось!

Его сильные руки сомкнулись на ее талии. В неверии Бастиан зарылся пальцами в волосы той единственной девушки, что сумела чистотой своего сердца разрушить злые чары. Забываясь в любви, он потерялся в ее нежности и в ее восхитительном аромате.

– Мои шрамы… Анотей их убрал… – Эдвина плакала на его груди, все еще не веря в случившееся. – Их больше нет!

– Я их и не замечал. Ты всегда была для меня прекрасна, – шептал Бастиан ей на ухо, прижимаясь все крепче, будто боялся упустить хотя бы крупицу этого счастливого мгновения. Когда же он мягко обхватил ее лицо ладонями, его зеленые глаза полнились любовью и преданностью. – Я так долго ждал тебя, Эдвина!

В предвкушении долгожданного поцелуя девушка закрыла глаза. Она доверилась ему, подалась навстречу, и их губы наконец-то встретились. Мягко и нежно. Так, словно соприкоснулась пара шелковых лепестков. Им обоим хотелось запечатлеть в памяти это прекрасное, ни с чем не сравнимое мгновение навсегда.

Чувствуя уже человеческое тепло Бастиана, Эдвина затрепетала, и огонь внутри ее сердца разгорелся ярким пламенем. Обвив руками любимого, она откликалась всем телом на его прикосновения, ее дыхание участилось от волнения, и мир казался как никогда сказочным.

Но всякая сказка рано или поздно заканчивается.

– Кхм-кхм, голубки. Похоже, вы совсем забыли обо мне, – шелестящий голос Анотея ворвался непрошеным гостем, вынуждая Бастиана и Эдвину вернуться в реальность. – Да-да, я все еще здесь. И мне все еще нужна чья-то жизнь.

– О чем ты, Анотей? – Бастиан всплеснул руками. – Заклятье спало, ты можешь быть свободен!

– Увы, мой господин, эти чары работают не так просто. – Анотей покачал косматой головой. В подтверждение своих слов он продемонстрировал серебряные нити, все еще опутывающие его тело. – Я дал вам достаточно времени, чтобы прочувствовать прелесть любви. Но вот беда: я так и не получил жертву за последний проведенный здесь год. Я голоден. Очень голоден. И позвольте напомнить: питаюсь я человеческими жизнями. Так что, если вы хотите быть вместе и жить долго и счастливо, можете догадаться, что делать дальше. В вашем распоряжении три дня.

– Мы не станем вести девушку тебе на закуску! – запротестовал Бастиан. – Народ Эсминара не должен расплачиваться за грехи моего отца! Мои люди заслуживают справедливого суда и должны отвечать лишь за собственные проступки. А тебе, Анотей, придется искать другой способ освободиться!

– Кажется, ты что-то попутал, король! – Анотей без страха пошел на Бастиана. – Я не занимаюсь благотворительностью! Решайся, иначе я заберу жизнь твоей возлюбленной!

– Не смей ее трогать! – Бастиан вырвался вперед, заслоняя перепуганную Эдвину. – Бери меня!

В тот же миг разгневанный демон превратил его в камень.

– Нет! – вскричала Эдвина. Слезы катились по ее щекам при виде прекрасной, неподвижной статуи любимого. – Что ты наделал, Анотей?! Что ты наделал?!

Демон равнодушно наблюдал за ее страданиями. За тем, как она бросилась обнимать каменный торс. За тем, как отчаянно она гладила пальцами серые скулы окаменевшего короля.

– Я просто устал от его дерзости и геройства, – скучающе пояснил Анотей. – Целый век вместе прожили, но так и не достигли взаимопонимания.

– Он просто хотел справедливости!

– А я хочу справедливости для себя! – огрызнулся Анотей.

Тягостное безмолвие обрушилось на тронный зал, пока Эдвина безутешно заливалась горькими слезами.

– Наверное, стоит оттащить эту статую к остальным? – издевательски проговорил демон, кувыркнувшись в воздухе. – Позови Шехара. Он тебе с этим поможет.

– За что ты так с нами?!

– Как?

Раскрасневшаяся Эдвина в истерике обернулась и закричала что было сил:

– За что ты отнял жизнь Бастиана?!

Анотей закатил глаза и громко, протяжно вздохнул:

– Расслабься уже. Я не отнимал его жизнь.

Эдвина опешила:

– Не отнимал?

– Нет. Я временно его утихомирил, чтобы не мешался. Не веришь? Прислушайся к его сердцу и поймешь, что не лгу.

Эдвина вновь посмотрела на каменную статую Бастиана, а после прижалась ухом к его груди. В тишине она отчетливо расслышала биение его сердца. Ритмичное и громкое. Бастиан действительно был жив.

– При всем желании, – продолжил демон, – я не могу забрать ни его жизнь, ни твою.

– Но почему? – Эдвина понемногу успокаивалась.

– Потому что это противоречит желанию покойного короля Торванда. А еще потому, что ваши души слишком добрые, слишком светлые, а значит, и горькие на вкус для всякого демона. Как бы я ни был голоден, вы для меня слишком невкусные. Несъедобные. Мне нужны такие, какие приходили сюда раньше, до тебя. Алчные, испорченные, влюбленные в себя и ни в кого больше.

– Я… я не хочу становиться палачом, – надтреснутым голосом проговорила Эдвина.

– Даже ради спасения Бастиана? – Демон сверлил ее крохотными черными глазками, но девушка растерянно молчала.

Взглянув в окно, Эдвина поняла, что тучи над Эсминаром так и не рассеялись.

– Так или иначе, дорогуша, жертва мне все равно нужна, иначе я не смогу покинуть мир людей. Приведи мне человека с гнилой душой и с ледяным сердцем, чтобы я полакомился его жизнью напоследок. И тогда я верну тебе любимого. А нет – тогда по твоей вине Бастиан останется камнем навечно!

Эдвина рухнула наземь от тяжести собственных мрачных мыслей. Предложение Анотея казалось ей очередной смертельной ловушкой. Если она обречет человека, пусть и с гнилой душой, на погибель, останется ли при этом ее собственная душа столь же чистой? Нет. Она точно так же станет запятнана грехом, и тогда ничто не помешает голодному Анотею забрать и ее жизнь тоже.

О случившемся с королем Эсминара Шехар узнал той же ночью, ведь Эдвина отчаянно просила у него совета.

– Мудрецы прошлого говорили: «Карта судьбы отражает отпечатки наших поступков», – холодная интонация советника, как всегда, была совсем лишена эмоций.

Однако его вековые знания и опыт колдуна никуда не исчезли. Эдвине порой казалось, что она общается с книгой, которая внезапно обрела человеческий облик. Между тем Шехар взглянул на нее спокойными помутневшими глазами и заключил:

– Судьба светла у тех, кто светит другим. И темна у всякого, кто накрывает других тьмой. Решайте с умом, госпожа. Я же поддержу любое ваше решение.

Озвученные Шехаром мысли были близки Эдвине. Хотя большую часть жизни судьба не была к ней благосклонна, в глубине души она всегда верила в справедливость. Невзирая на чужие издевки, она искренне заботилась о чистоте своей души лишь потому, что не видела себя в роли злодейки. Ей не хотелось мстить или наказывать. Она была честна со своей совестью, и для самоуважения этого хватало.

В конечном счете именно путь доброты привел ее сначала к Бастиану, а затем и покорил его сердце. Благодаря чистоте своей души Эдвина познала истинную любовь. Что это, если не высшая награда? А теперь демон желал, чтобы она предала себя, свою совесть и очернила свою душу. В решающий момент он предлагал перечеркнуть свои идеалы, обернуться хищником, выискать жертву и привести ее прямо в его голодную пасть. Иными словами, Анотей вынуждал ее совершить грех. Вот только сам Бастиан был против этого. И Эдвина тоже должна быть против – не только ради себя, но и ради любимого.

За столь короткое время она хорошо уяснила правила игры. И теперь, какие бы варианты Эдвина ни прокручивала в голове, Анотей каждый раз оставался в выигрыше, а они с Бастианом – в проигрыше.

На третьи сутки девушка больше не могла плакать. Слезы кончились. На смену им пришло холодное безразличие и покорность судьбе. Уж если судьба всегда являет человеку то, чего он заслуживает, значит, сегодня решится все.

– Госпожа. – Шехар вошел в тронный зал и низко поклонился Эдвине. – Ваши родственники пожаловали ко двору. Просят аудиенции. Я сообщил, что король не сможет их принять. Однако они настаивают на встрече с вами.

– Впусти их, – спокойно произнесла Эдвина.

Как только Шехар ушел, она набросила на статую Бастиана бархатное полотно, чтобы скрыть его от чужих любопытных глаз и тем самым избежать вопросов.

– Эдвина, ты теперь регент! – зашипел демон, кружась поблизости мраморного постамента. – Надень корону, а?

– Я не дотронусь до этой проклятой штуки! – сквозь зубы процедила Эдвина.

Поднявшись по позолоченным ступеням, она впервые села на королевский трон. Ощущения были странные. Эдвина чувствовала себя неуместно, поскольку без участия Бастиана это регентство было скорее наказанием. Лишь любовь к Эсминару заставляла ее не отказываться от этой роли.

– Раз не хочешь сама, тогда я вмешаюсь. – Анотей стремительно подлетел к Эдвине и быстро наколдовал на ее голове диадему. – Вот так уже солиднее! – довольно протянул он, и, немного подумав, добавил к диадеме расшитую вуаль, скрывающую прекрасное лицо девушки.

– Зачем ты все это делаешь? – Эдвина смерила его взглядом, полным безразличия.

– Забавы ради! Или ты думаешь, что за этот век у меня было много развлечений?!

– Если мои родные увидят тебя, представление будет недолгим. Потому что они в страхе убегут прочь.

– Не увидят и не услышат, – отмахнулся демон. Он приземлился на спинке трона, скрестил ноги и в предвкушении уставился на пока еще закрытые двери.

Из коридора уже доносились шаги.

Вскоре в зал вошли одетые с иголочки Мейфорды. И, конечно, больше всех шикарностью выделялся наряд Мирабель. Ее новое платье сверкало россыпью бриллиантов и искрилось, будто осыпанное инеем. Расшитое вручную, оно представляло собой величайшее достижение швейного искусства. Трудно даже представить, сколь много мастеров корпели над этим нарядом.

Многие девушки не могли и мечтать о том, чтобы хотя бы раз в жизни примерить нечто подобное. Однако выражение лица Мирабель отражало вовсе не счастье. Когда она вошла в тронный зал, ее лицо исказилось при виде Эдвины. Мирабель поняла, что на троне сидит ее младшая сестра, и теперь ее худшие опасения подтвердились.

А вот мистера и миссис Мейфорд, похоже, куда больше волновали горы золота, занявшие собой добрую половину зала. Просеменив в центр зала к мраморному постаменту, они то и дело метали жадные взгляды в сторону драгоценностей и все пытались оценить масштабы королевской казны.

Любезничать с этими людьми Эдвина не собиралась. А потому после их наигранного поклона сразу спросила:

– С чем пожаловали?

– Эдвина, доченька, – ласково произнесла миссис Мейфорд, и от неожиданности Мирабель уронила челюсть. – Я так рада тебя видеть!

– Что ты несешь? – тихо возмутилась Мирабель, но тут же получила толчок в бок. Ойкнув, девушка прикусила язык.

– Значит, ты теперь наша новая королева? – Миссис Мейфорд растянула губы в своей самой подхалимской улыбке.

Ничего не ответив, Эдвина продолжила с безразличием смотреть на тех, кто так и не стал ей настоящей семьей. Ей даже не было интересно, как низко они готовы пасть ради ее расположения, рассчитывать на которое они в любом случае не могли.

Следом в фальшивой улыбке расплылся и отец.

– Мы очень гордимся тобой! – сказал он. – Мы всегда знали, какой у тебя на самом деле потенциал!

– И, видимо, поэтому вы наказывали меня за малейшую провинность? – тускло спросила Эдвина. – Заставляли ночевать в темном погребе на сырой земле в компании крыс и кормили объедками со стола. Не разрешали выходить на прогулки в сад, чтобы я ненароком не попортила цветы. Нагружали работой по дому вдвое больше, чем слуг, которых у вас всегда было предостаточно. Хм, любопытная тактика, чтобы дать своему ребенку достойное воспитание.

– Но ведь сработало же! – Мистер Мейфорд как будто и впрямь верил в то, что говорил. – Трон твой, хотя в действительности это заслуга меня и твоей матери! Следует это признать, ты ведь выросла порядочной девочкой, верно?

– Чего вы хотите? – прямо спросила Эдвина, хоть ответ и был заранее известен.

– Видишь ли, доченька… – Мистер Мейфорд снял с головы котелок и нервно затеребил его пальцами. – Столичный совет прекратил финансирование нашего особняка, и нам больше не на что его содержать…

– Мы едва сводим концы с концами! – вторила его женушка.

– А как же вознаграждение, что вам уплатили за меня? – Эдвина приподняла бровь. – Там была весьма внушительная сумма.

– На эти деньги мы заказали наряды, чтобы предстать перед королем в достойном виде, – пролепетала миссис Мейфорд и шире раскрыла глаза для пущей убедительности.

– Вот именно! – прошипела Мирабель, злобно косясь на мать. – Перед королем!

Удостоившись еще одного толчка в ребра, она надулась и демонстративно сложила руки на груди.

Эдвина грустно усмехнулась. Если бы они только признали свои ошибки, если бы попросили прощения… Но нет. Ничего не изменилось. Никто из них так ничего и не понял.

– Я не дам вам денег, – огорошила она своим решением. – Можете уходить.

– Эдвина, опомнись! – взмолилась миссис Мейфорд и упала на колени. – Мы твоя семья! И у нас закончились деньги! Мы не можем продать дом, в котором провели всю жизнь. Или ты хочешь, чтобы мы ушли работать в шахты за копейки?!

– Эдвина, деточка, ладно я, но ведь ты обрекаешь на страдания собственную мать! – взвыл мистер Мейфорд и тоже свалился на четвереньки. – Мы уже немолоды, чтобы идти работать! Мы старые больные люди, и, что бы ты ни говорила, мы тебя не прогнали на улицу, а как-никак вырастили! Прояви хотя бы каплю благодарности! – Он махнул рукой на золото. – Здесь столько денег! Дай нам хотя бы немного, и мы уйдем!

Эдвина уже собиралась пресечь эту наглость, однако первой не выдержала Мирабель.

– Да что за бред здесь происходит?! – выкрикнула она во весь голос. – Ясно же: Эдвина захватила власть силой! Потому что король никогда бы не позарился на такую убогую дурнушку, на лице которой столько шрамов!

– Откуда же эти шрамы взялись, сестрица? – Эдвина вжалась пальцами в подлокотники кресла.

– Все и так знают откуда! Ты потащила меня к волкам! – привычно упрекнула сестра, однако впервые на лицах мистера и миссис Мейфорд проскользнуло сомнение. Они вопросительно посмотрели на Мирабель.

– Скажи им правду, Мирабель, – потребовала Эдвина, давая сестре еще один шанс искупить былые проступки.

– Какую еще правду?! Это и есть правда! – заорала та, срывая голос. – Ты заставила меня пойти в лес, за что и поплатилась!

– Довольно, – холодно произнесла Эдвина, после чего кивнула гвардейцам, дежурившим в дверях.

Они тут же подошли к Мейфордам, чтобы сопроводить их прочь. И если мистер и миссис Мейфорд успели осознать свое поражение и покорно поплелись на выход, то Мирабель сдаваться не собиралась. Оттолкнув от себя гвардейца, она вырвалась вперед и завопила:

– Ты украла у меня жениха! Жалкая, убогая дрянь! Ненавижу тебя!

Гвардейцы подхватили разгневанную девушку под руки, однако Эдвина решила иначе.

– Отпустите ее, – велела она. – Пусть выговорится.

– Слушаемся, ваше величество. – Гвардейцы тотчас отступили.

Мирабель убедилась, что родители покинули зал. Для нее это означало то, что свой шанс на вознаграждение они упустили. Но она так легко не отступится!

– Ты все еще можешь уйти, – напомнила Эдвина.

Однако Мирабель совсем разошлась.

– Кому вы служите, олухи? – с насмешкой спросила та у гвардейцев. – Ваша королева – фальшивка! На ее месте должна быть я! Эдвина же совсем ничего не умеет! Ни танцевать, ни музицировать, ни петь, ни рисовать! Да и вообще… она же самая настоящая страхолюдина!

– Думаю, самое время ее удивить, – оживился Анотей. По щелчку его пальцев вуаль, скрывавшая лицо Эдвины, рассеялась в воздухе.

– Т-ты… – Увидев лицо сестры, Мирабель опешила. Понимая, что Эдвина теперь столь же прекрасна внешне, она никак не могла подобрать нужных слов. – Н-но как это возможно? Где твои шрамы? – Повернувшись к гвардейцам, Мирабель призвала: – Вы должны схватить ее немедленно! Это же черная магия! Если вы верны своему королю Бастиану, дайте мне с ним встретиться! Уж я-то ему глаза быстро открою!

Гвардейцы стояли не шелохнувшись. Потому что каждый из них знал, какой Эдвина была на самом деле. Они верили, что уж если за столь короткий срок она возродила дворец, то вернет и былое величие Эсминару. Дело было вовсе не во внешности и не в черной магии, как утверждала истеричная особа. В отличие от сестры, Эдвина была искренней и доброй, и за эту доброту ее полюбил сначала король, а потом и все остальные обитатели дворца.

– Вы все дураки! – взвизгнула Мирабель. – Королевой должна быть я!!!

Сорвавшись с места, Мирабель со всех ног бросилась к постаменту с настоящей, но прóклятой короной. Схватив ее тонкими пальцами, она водрузила корону себе на голову и громко расхохоталась. За своим безумным смехом она не расслышала, с каким ликованием оценил ее поступок демон Анотей.

– Наконец-то я дождался трапезы! – весело вскричал он и всего за одно мгновение оказался прямо перед Мирабель.

Улыбка девушки погасла, как только он схватил ее за грудки. Глаза Мирабель распахнулись от непонимания, а после ее тело захлестнул леденящий душу страх.

– Что происходит?! – сорвалось с ее побледневших губ, пока демон крепче впивался в нее когтями и большими глотками выпивал ее непрожитые годы. Ей едва удалось лишь слегка повернуть голову в сторону младшей сестры. – Эдвина… – Силы покидали ее, и она перешла на шепот. – Эдвина, помоги…

Страшное воспоминание настигло Эдвину. Когда-то из уст Мирабель она слышала ту же самую просьбу. Когда-то она уже помогла ей ценой своего здоровья, и из этого не вышло ничего хорошего. А теперь Эдвине было гораздо важнее помочь Бастиану.

Да, наблюдать за этой жуткой сценой ей было непросто. Но правда заключалась в том, что никто на этот шаг Мирабель не толкал, никто обманом не заставлял надевать прóклятую корону. Мирабель сама выбрала свою судьбу. Она всегда стремилась к власти, и это желание сыграло с ней злую шутку. Заявившись во дворец с надеждой поцеловать короля, она подарила свой последний поцелуй призванному из ада демону. И на ее беду этот поцелуй оказался смертельным.

Как только Анотей выпустил ее из своих рук, окаменевшая фигура Мирабель тотчас осыпалась прахом. Тяжелая корона с громким звоном упала на пол и прокатилась к ногам ожившего Бастиана. Сбежав по ступеням трона, Эдвина бросилась в объятия любимого.

– Что ж, сделка состоялась, – высокопарно провозгласил Анотей, по-шутовски кланяясь не замечающей его парочке. Серебряные нити ослабили хватку, а после и вовсе растаяли. – Рад был услужить. Надеюсь, никогда не свидимся!

Он исчез не прощаясь. И сразу тяжелые серые тучи, что столетие сгущались над Эсминаром, рассеялись. Согревающие лучи солнца вновь озарили и леса, и холмы, и горы. Воды рек и озер заискрились в его золотых лучах, а на полянах начали распускаться первые цветы, словно только того и ждали. Эсминар пробуждался от вековой спячки.

– Эдвина, ты вернула нам солнце! – Возлюбленные вместе подошли к большому окну, мир за которым вновь засиял прежними красками. – Смотри, у тебя получилось!

– У нас получилось, – счастливо улыбаясь, поправила его Эдвина. – Без тебя у меня бы ничего не вышло.

– Как и у меня. – Бастиан притянул ее за талию и поцеловал.

Они вместе уничтожили гримуар и вернули былое величие Эсминару. Вместе и правили: долго, мудро и справедливо, оставаясь преданными друг другу возлюбленными до самого конца.