– Ну, Ми-и-и-тя! Ну, не дуйся, лапа… - раздался девичий голосок за стеллажом. Голос, который я, кажется, уже сегодня слышала. Капризный. Косящий под девочку. Мне стало интересно взглянуть, с кем это юная нимфа пожаловала в магазин. Неужели с тем самым, кто должен сообщить о разводе своей старой, с кольцами Венеры жене. – Алиса! Но тебе же русским языком доктор сегодня объяснил - тебе нельзя сладкое. Потерпи ты чуть-чуть! Ты что, хочешь навредить ребенку? Меня обдало ознобом с головы до пят. И дело было не в холодильнике, в котором стояли торты. А в том, что это был голос моего мужа. Димы. Того самого, для кого я выбираю сладенькое, чтобы вечером помириться.
В тексте могут присутствовать сцены курения и распития алкоголя. Книга не имеет намерения оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения.
Все герои и события в данном произведении вымышлены. Любое совпадениесреальными людьми или ситуациямислучайно.
Я ушла в спальню, стянула с себя ненавистное платье и, стараясь не смотреть в зеркало, сняла легкомысленные кружавчики и чулки. Влезала в домашние удобные штаны и майку оверсайз. Профессионально сложив мерцающую серебром ткань, закрыла коробку. Завтра верну в салон.
Вспомнила, как выбирала наряд, как вертелась перед зеркалом, ходила по подиуму не хуже тех, кто приезжал к нам за прокатом. Стоимость, как правило, никого не смущала. Потому что модели наша хозяйка заказывала эксклюзивные, и женщины могли смело идти на прием или свадьбу, не рискуя наткнуться на своего двойника.
Вырядилась, как дура! – шептала я, убирая коробку в большой пакет.
Из кухни доносилось едва слышное бряцанье посуды. Хлопнула дверца духовки, глухо звякнула о стекло лопатка, следом раздалось гудение микроволновки. Отказываться от ужина Дима явно не собирался. Может, еще и шампусик откроет?
Выходить к нему я не стану. Ни цветов, ни подарка, ни романтического ужина, ни страстной ночи или хотя бы вечера – ни-че-го мне не досталось. В носу защипало.
Капризничаю? Нисколько! В последние месяцы я только и делала, что ждала. Ждала его с совещаний, которые назначались всё позже и позже, ждала, когда он перезвонит, ждала, когда станет меньше работы, ждала с выездных корпоративов, а потом и из командировок.
И вот дождалась. Он просто-напросто забыл о дне нашей свадьбы. Ну, правильно, что об этих восемнадцати годах помнить!
Спать легла расстроенная. Димка долго не шел. Наверное, тоже обиделся. Ходил, чем-то гремел, потом стоял на балконе и, кажется, разговаривал по телефону. С кем на ночь глядя?
По работе, конечно, - снова разозлилась я. Я уже ненавидела эту его работу. И все плюшки, которые светили в связи с его повышением стали мне не нужны.
Верните мне мужа! Того самого, который приезжал вовремя из офиса, ужинал, брал меня за руку и вел гулять вокруг пруда в ближайшем парке. Или вез на залив и показывал маяк. Или тянул на диван и включал интересный сериал. Или прижимал к себе и нежно целовал в ушко.
О последнем теперь только мечтать. Вечно уставший, вечно занят, вечно недовольный.
Утром я обнаружила, что Дима в спальню так и не пришел. Его половина кровати оказалась нетронутой. В гостиной на полу валялись сброшенные с дивана декоративные подушки и скомканный плед. На столе стояла кружка с остатками кофе.
Обиделся. Что ж, может, я и правда, погорячилась. Хотя что-то внутри подсказывало – нет, Лида, ты была права.
Если не обращать внимания на такие вещи, то сначала исчезнут поздравления в день свадьбы, затем с днем рождения, а там и до равнодушного безразличия недалеко. Многие пары живут потом, как соседи и даже спят в разных комнатах. И связывают их только дети, да квадратные метры и имущество. Меньше всего я бы хотела такого финала.
На работу я немного опоздала. Задумалась в метро и проехала свою станцию. Пришлось возвращаться. Еще и дождь начался, а я забыла зонтик. Влетела в салон, когда напарница Ниночка уже щебетала вокруг первой клиентки.
Ранняя пташка явилась с тремя подружками. Сидя на удобном диванчике, они листали каталог, трогательно склоняясь головками над глянцевыми страницами. На столике перед ними в крошечных чашечках костяного фарфора остывал кофе.
На меня три грации никакого внимания не обратили. Пробежала и пробежала мимо тетка с мокрыми волосами и в неприметном плаще.
Ниночка же сделала страшные глаза и выразительно посмотрела на большие круглые часы на стене. Знаю, знаю, на целых двадцать минут опоздала. Хорошо, Марины Михайловны еще нет. В такую рань хозяйка приезжает, только если в салон пожалует чересчур важная персона. Тогда она обслуживает ее сама.
Для остальных сгодимся мы с Ниночкой и наши сменщицы Оля-Оля. Обеих звали Ольгами, поэтому мы и придумали это смешное Оля-Оля. Тон задала Марина Михайловна. Увидев перспективную гостью, она обычно громко хлопала в ладоши и кричала: Оля-Оля, подзывая обеих. В этом было даже что-то французское.
Я прошмыгнула в комнатку для персонала, скинула плащ и, выхватив из коробки салфетки, промокнула лицо. Раздобыв в нижнем ящике фен, прошлась над волосами теплым воздухом и собрала их повыше. Немножко румян на скулы, и серые глаза заиграли ярче, нюдовая помада подчеркнула губы, консилер скрыл следы вчерашних переживаний.
Оправила пиджак, переобулась в удобные туфли на небольшом квадратном каблуке и улыбнулась своему отражению. Наши клиентки должны видеть нас ухоженными и приветливыми. Мы лицо салона. Как любила говорить Марина Михайловна.
Выйдя в зал, оценила ситуацию. Девушки по-прежнему стрекотали над каталогом, но Ниночка уже принесла и повесила на штангу парочку платьев. До меня долетели обрывки разговора, и как я поняла, у одной из посетительниц скоро какой-то праздник, и она пришла с подружками, чтобы выбрать платья для вечеринки.
Что ж, если они возьмут сразу три платья, мы с Ниночкой заработаем неплохой процент. Я придвинулась к ним ближе и нацепила профессиональную улыбку.
– Вау! Девочки, смотрите, смотрите, какая модель. Это же супер! И цвет мятный – мой любимый…
– Может быть, он и твой любимый, а мне не пойдет, - капризно надула губки блондинка. – У меня кожа светлая. Я в таком буду как утопленница.
– Ой, перестань. Не завтра жеодевать . В солярий сходи или еще успеешь съездить позагорать. Макияж поярче и делов-то… Понимаешь, если у меня мальчик, то будет синий дым, и мятный оттенок на этом фоне не очень …
Всё это одна из девушек проговорила немножко писклявым голоском. Так бывает, когда молодая женщина, а на вид ей было не больше двадцати пяти, хочет казаться маленькой девочкой.
Да и личико у нее как раз подходило под этот образ. Бежево-пепельный блонд, высокие скулы, на щеках ямочки, пухленькие губки, причем, похоже, свои и большие карие глаза с длинными ресницами. На Бэмби похожа.
– Как-то ты рановато о гендер-пати думаешь, - качнула головой одна из подружек. – Слушай, - она подвинулась ближе. – А он еще не развелся?
Хорошенькое личико помрачнело, губка оттопырилась вперед. Я так и представила, как эта юная нимфа закатывает истерику своему женатому «папику».
– Нет. Но мы договорились, что на этой неделе он обязательно сообщит жене о разводе. Он обещал.
– О, ну тогда готовься к войне, дорогуша, - пропела блондинка.
В ее голосе явно промелькнули нотки злорадства.
– Знаешь, какие они эти брошенные жены, которым под полтос?
– Ну-у-у, я уверена, он ее не обидит, - хлопнула ресницами нимфа.
– Да при чем тут, обидит – не обидит? Она сама в него вцепится. Вот представь: тебе уже ближе к полувеку, гравитация свое дело сделала, - тут она откровенным жестом поправила грудь, - морщины, кольца Венеры, климакс на пороге. Кому ты нужна с таким набором? А тут еще муж уходит к молодой и упругой… которая к тому же, беременна. Живьем она его не выпустит.
– Вот что ты меня расстраиваешь, Алина? Ты специально, да? – в голоске нимфы послышались слезы. – Мне в моем положении нельзя волноваться, вообще-то…
– Ну всё, Алисочка, всё… прости, - принялась гладить ее по руке подруга. – Не буду. Молчу. Молчу.
Они посидели еще полчаса, выбрали платья и выпорхнули из салона.
Я едва сдержалась, чтобы не плюнуть вслед. Что за эйджизм? Мне, например, пять лет до пятидесяти, и у меня нет никакого намека на климакс. Ишь ты! Кольца Венеры, гравитация… Думают, они будут вечно молоды?
С грустью подумала о той несчастной женщиной, которой совсем скоро муж сообщит о юной пассии и грядущем пополнении в семействе. Вот ужас-то! Она ведь примерно моя ровесница. И такой удар.
Прожила с мужем лет двадцать, а то и больше, детей ему рожала, зарабатывала растяжки на животе, трещины на сосках, кормила, лечила, его, небось, поддерживала… А потом такой итог. Гад он. И больше никто.
Не к месту вспомнился и собственный муж, забывший о годовщине.
Осуждающе качнув головой, я подхватила оставленные платья и понесла их на свои места.
Дорогие читатели!
Я рада приветствовать вас в новой истории!
Ваша поддержка, как всегда, очень важна и ценна. Будет здорово, если вы нажмете на отметку “мне нравится” и отправите книгу в библиотеку. Так вы узнаете обо всех обновлениях и поможете книге набрать рейтинг. И конечно, я всегда рада новым подписчикам! Приятного чтения!
Глава 2
К часу дня дождь стих. Я встала перед витриной, рассеянно рассматривая прохожих. Все бежали по своим делам. Автомобили порциями проносились от перекрестка к перекрестку. Посетителей не было, а по записи придут только к пяти часам.
– Ты идешь обедать? – спросила Ниночка.
Развалившись на диване, она сбросила туфли и начала разминать одной ступней другую. Я неодобрительно на нее покосилась. Вдруг сейчас залетит, как ведьма на помеле хозяйка, и устроит нам за такие вольности. И пофиг ей, что я в туфлях. Достанется обеим. Лишит премии, как делать нечего. За Мариной Михайловной не заржавеет.
– Нет, пока не хочу. Ты иди, а я потом сбегаю в «Здоровые продукты», йогурт себе возьму.
Через пять минут Ниночка выскочила из салона и направилась к торговому центру, где обычно обедала. А мне вот что-то и кусок в горло не идет. Я взяла в руку телефон. Нет, Дима не звонил.
Вот так и будем сидеть в разных концах города, и дуться друг на друга.
А может… От посетившей меня мысли, я улыбнулась. Мы же можем устроить перемирие. Куплю пирожные, которые Димка любит, заварим вкусный чаек, вытащу плед, сядем перед плазмой на пол и будем объедаться вкусняшкой и смотреть сериал. Лёнька в английский лагерь на каникулы уехал. Никто не помешает.
И тогда все обиды отступят.
Да, он, конечно, накосячил. Но я-то мудрая женщина или где? Нужно дать второй шанс. Во-о-от!
Я даже подняла в потолок палец. Прекрасно! Сейчас дождусь Ниночку и сбегаю в магазин. Себе куплю малиновый йогурт с отрубями, и тогда вечером можно и побаловать себя сладеньким. Глядишь, во всех смыслах сладенькое выгорит, - хмыкнула я игриво.
Повезло моему мужу, я отходчивая.
Пришла довольная Ниночка. Мало того пообедала, так еще и по распродаже ухватила три сковородки.
– Одну дочке отдам, одну невестке и одну себе оставлю, - отчиталась она, прижимая к груди пакет с покупками. – Невестке это, правда, не поможет. Не знаю, как Борька еще ноги таскает. Эта цаца совершенно не умеет готовить. Суши-смуши – мисо – кисо… тьфу! А блины нормальные пожарить не может! Ничему ее мать не научила.
Понимая, что Ниночка завела любимую присказку (невестка для нее была красной тряпкой), я быстро ее прервала:
– Сбегаю-ка я до дождя в магазин! Сковородки супер! Это же в «Хоффе»? Заскочу, может, еще остались…
Ниночка одобрительно кивнула. Дамой она была весьма хозяйственной, до сих пор удивляется, как это я закатки на зиму не делаю? Будь Ниночкина невестка постарше да помудрее, она бы к приходу свекрови не доставку демонстративно заказывала, а сама готовила что-нибудь несложное.
«Подожди, подожди, и тебя коснется скоро…» - пристыдила себя я, подумав о сыне. Дети быстро растут. Вот еще недавно лежал сопел под боком, розовые пяточки задирал в потолок, а сейчас зайдешь в комнату, а там с кровати лапа сорок второго размера свисает.
Накинув плащ, я припустила в сторону торгового центра. Магазин, в котором я затоваривалась, когда хотела немножко похудеть, находился на первом этаже. Сюда обыкновенно захаживали мамочки с детьми, помешанные на правильном питании ЗОЖники из фитнес-центра, вегетарианцы и те, кто утешал себя сладостями без вредного сахара.
Были здесь и полки с тортами и пирожными. Причем обыкновенными. Наверное, их выставляли для того, чтобы проверить твердость намерений публики. Чтобы прежде чем цапнуть упаковку с высококалорийным «тирамису», покупатель задумался бы, и попробовал уговорить себя на конфеты со стевией.
Но мне сегодня терзаться ни к чему. Я твердо знала, что куплю профитроли. Нежные, воздушные с заварным и творожным кремом. А еще возьму упаковку клубники. Чтобы разрезать ягодку пополам и вложить внутрь хрустящего теста. М-м-м! – чуть не замычала я в голос.
Рот немедленно наполнился слюной. Нет, нельзя голодной заходить в кондитерский отдел. Даже не взглянув на неполноценные десерты, я протянула руку к коробочке с пирожными.
– Ну, Ми-и-и-тя! Ну не дуйся, лапа… - раздался девичий голосок за стеллажом.
Голос, который я, кажется, уже сегодня слышала. Капризный. Косящий под девочку. Мне стало интересно взглянуть, с кем это юная нимфа пожаловала в магазин. Неужели с тем самым, кто должен сообщить о разводе своей старой, с кольцами Венеры жене.
– Алиса! Но тебе же русским языком доктор сегодня объяснил - тебе нельзя сладкое. Потерпи ты чуть-чуть! Ты что, хочешь навредить ребенку?
Меня обдало ознобом с головы до пят. И дело было не в холодильнике, в котором стояли торты. А в том, что это был голос моего мужа. Димы. Того самого, для кого я выбираю сладенькое, чтобы вечером помириться.
Этого не может быть, - ухватилась я за спасительную мысль. – Мне показалось!
– Ага, чуть-чуть… - обиделась нимфа. – Сам бы попробовал вот это вот всё терпеть! То тошнит, то изжога бесконечная… Я же не виновата, что мне только шоколадка помогает!
– Ну, Лисонька, солнышко… Давай я тебе взамен виноград куплю? Хочешь? Нет? А вот там я видел голубику. Малину? Тоже нет?
– Ты, Митенька, не понимаешь. Я хочу шоколад. И не нужны мне твои голубики и черники. Понятно? Ладно. Целуй. И больше на меня не кричи. Потерплю без шоколада. Только знаешь тогда что?
– Что? Что, малышка?
– Купим мне браслетик!
– Конечно, любимая! Пусть в твоих глазках блестят камушки, а не слезки. Да? Ну, вот и славно…
Голоса стали отдаляться. На одеревеневших ногах я проковыляла к проходу. Выглянула из-за полок.
Чуда не произошло. Придерживая нимфу Алису за талию, мой муж направлялся к выходу из магазина. Наверняка в ювелирный, который находится на втором этаже.
Прихватив у горла воротник, я смотрела вслед. Вот Дима, наклонившись к уху нимфы что-то сказал, хрустальным колокольчиком зазвенел ее смех. Он притянул ее к себе и поцеловал в волосы выше виска. Через минуту они скрылись.
Он же терпеть не может, когда его называют Митя! - подумала я невпопад.
Что теперь делать я не знала.
Дорогие мои, не забывайте ставить звездочки и пополнять библиотеку. Так вы поможете книге заработать рейтинг. Для автора это самая лучшая награда! Благодарю!!!
Глава 3
(накануне)
Я еще раз поправила на столе льняные салфетки и присела на краешек стула. Серебристое платье с глубоким вырезом на спине приятно льнуло к коже. Хозяйка салона, в котором я работаю, разрешила взять на вечер за полцены. Она знает, что проблем не будет – я очень аккуратна. Завтра верну.
Если только Дима не разорвет его на мне от страсти, - тихонько хихикнула себе под нос. Но это, скорее, мечты. Всё-таки восемнадцать лет брака сделали свое дело. Многое приелось, стало обыденным, вместо задушевных разговоров всё чаще стали мелькать дежурные фразы: постригись, не забудь, что завтра платеж по кредиту, в воскресенье у Лёньки соревнования, надо переобуть резину…
Всё как у всех. Заботы, усталость, быт. Правда, бывали еще и прогулки, и выезды на природу, и даже болтовня в кафешке, когда глаза в глаза, а не в телефоне. Да и ночи бывали вполне себе нескучными. Не как в молодости, конечно, но тоже ничего.
Тут я почувствовала, как приятно потеплело внизу живота. Шампанское в ведерке со льдом ждет своего часа, Лёнька в лагере на сборах, сегодня мы можем, как в былые времена заниматься любовью, где захотим, а потом голыми ходить по квартире.
Как раньше. Я очень скучала по этим моментам. Но их пожирала реальность. Дима пошел на повышение, работы стало больше, но и годовые бонусы вкусные. Может быть, дачу, наконец, купим или Лёньке однокомнатную квартиру на будущее.
Вспомнила, что не достала спички. Две свечи застыли на столе, ожидая своего часа. Я улыбнулась, предвкушая романтический вечер.
Время шло, а Дима всё не появлялся. В духовке остывала запеченная с овощами говядина. Муж любит со стручковой фасолью, я специально сходила в дальний магазин, где ее можно купить россыпью.
Утром Дима уехал рано. Я еще спала. А в обед я послала ему сообщение.
– Не задерживайся, любимый. Тебя ждет сюрприз.
Захотелось удивить. Поэтому и платье, и чулки, и новое белье. Мы же еще не старики. Мне сорок пять, Дима на три года старше. Маленьких детей нет, сыну шестнадцать, а значит, можно уже перестать вариться в быте и понемножку начать наслаждаться свободой. Зрелой, комфортной, осознанной. Когда можешь позволить себе хороший отель, интересную поездку или авторский тур.
Я взяла телефон, провела по экрану, полились длинные гудки. Дождалась, когда механический голос сообщит мне, что абонент не отвечает, и попробовала снова. Результат оказался тем же. Странно.
Дима сказал, что на сегодня у него не планируется никаких совещаний или выездных встреч. Я взглянула на время. Даже учитывая вечерние пробки, он давно уже добрался бы до дома.
Я вздохнула, поправила волосы и подошла к окну. Вдалеке над заливом вспухла багрово-сизая полоса заката, предвещая скорый приход вечера. Внизу словно россыпь бриллиантов мерцали городские огни.
Вид с тринадцатого этажа был потрясающий. Обычно это зрелище завораживало и умиротворяло, но сегодня тревожные краски заката лишь усилили нарастающее беспокойство.
Повертела телефон в руке. Бывало, что муж не отвечал на звонок, но это лишь во время важной встречи. На сегодня ничего такого запланировано, как я поняла, не было. Может, села батарея, и Дима не может меня предупредить о задержке?
Нелепо, конечно, что Дима бы этого не предусмотрел, но мало ли… Всё-таки мы договаривались, что сегодня особенный вечер.
А вдруг что-то случилось? – сжала сердце ледяная лапа тревоги.
Руки похолодели. Я представила себе десятки сценариев – от банальной задержки в пробке до серьезной аварии или поломки.
Окинула взглядом гостиную, одинокие свечи на столе, прозрачные бокалы, бутылку шампанского с блестящей шапочкой. Говядина безнадежно остыла, а фасоль потеряла свою хрусткость. Лед в ведерке почти растаял, и даже платье показалось колючим и неудобным.
Набухшая малиновая полоска на небе стала совсем узкой. Совсем скоро темная гладь неба сольется с водой, превратится в купол, в котором изредка будут мерцать огни пролетающих самолетов.
Как я ни прислушивалась, а Дима появился неожиданно. Я как раз решила заварить себе мятного чая, когда в прихожей хлопнула дверь. Отставив чайник, поспешила навстречу.
Скинув ботинки, муж вынул из кармана брюк ключ от автомобиля и как обычно бросил его в медную чашечку на полке.
– Привет, - сказала я, придерживаясь рукой за косяк.
– Фу-ух, напугала… - выдохнул Дима и расплылся в улыбке. – Ого! Ничего себе, - восхитился он, оглядывая меня с ног до головы. – По какому поводу?
Он мог бы и не спрашивать. Я уже всё поняла. По тому, что пришел он без цветов, по тому, что задержался и не предупредил, по тому, что в глазах его светилось искреннее недоумение. Еще и этот дурацкий вопрос: по какому поводу?
– Ты забыл, - смогла сказать я, развернулась и пошла в гостиную.
По пути сбросила ненавистные туфли. Они сжимали тисками пальцы, и мизинец уже начал поднывать.
Я села на диван, обхватив подушку в виде пончика.
– Лид, ну прости, - промычал примирительно муж. – День суматошный. Видишь, совещание в последний момент назначили.
Я молчала, понимая, что все мои мечты насчет романтического вечера только что пошли прахом.
– Давай в выходные в спа поедем? Помнишь, куда в прошлом году ездили? Какая разница, в конце концов, день в день или чуть позже? Неужели это так важно?
– Мне было важно, Дима! В прошлом году ты о нашей свадьбе не забыл.
– В прошлом году мне не выносили так мозг на работе, - огрызнулся муж, схватил тарталетку с икрой и, кинув ее в рот, отправился в ванную. – И дома тоже, - донеслось до меня, прежде чем захлопнулась дверь.
Благодарю всех за звездочки и библиотеки! За добрые слова, пожелания и поддержку) Это очень поддерживает и вдохновляет! СПАСИБО, дорогие друзья!
Глава 4
– Что с тобой? - испугалась Ниночка, когда я вернулась в салон. – Сковородок не хватило?
– Ничего, - пробормотала я и пробежала в служебную нашу комнатку.
Душили слезы, но реветь было нельзя. Скоро придут на примерку и мне нужно выпорхнуть навстречу с неомраченным лицом. Если удастся продать намеченные платья, то получу хороший процент.
Боже, о чем ты думаешь, - поморщилась я, хватаясь пальцами за переносицу. – Какой процент? Какой еще может быть процент, когда твой муж влюблен в юную нимфу, а ты вилась вокруг нее, подавая тряпки? Каким процентом можно оценить то, что он успел заделать ей ребенка?
Из всей этой бухгалтерии следует только развод, слезы, одинокие вечера с сыном, который еще неизвестно как воспримет это известие. Ах, да! Можно еще начать усиленно делать массаж и мазать шею кремом, чтобы кольца Венеры разгладить. Или усердно работать, чтобы хватало на косметолога. Хотя это не поможет…
А я ведь гордилась своим возрастом. Думала, что это драгоценный камень, который при умелой огранке способен засверкать светом сдержанным и достойным. И вовсе не пластического хирурга я имела в виду. А близкого родного человека рядом. И свободу, что получаешь. Пусть кожа уже не такая молодая и упругая, но зато можно позволить себе просто быть вместе, рядом, слушать себя и не пытаться соответствовать придуманным канонам.
Однако вышло, что вот эти вот общепринятые каноны для некоторых оказались важнее.
– Лида… Они раньше пришли, - приоткрыла дверь Ниночка.
В глазах ее по-прежнему читался вопрос: что случилось-то? Неужели всё-таки из-за сковородок? Если да, так она может поделиться. Обойдется невестка. Всё-равно сунет куда-нибудь подальше в ящик и опять доставку с отравой закажет.
Кое-как отработала. Вышла в холодный ноябрь. Противная морось окропила лицо, будто брызнули из пульверизатора. Я поправила на голове платок из эко-кожи и шелка и зашагала к метро.
Покачиваясь в вагоне, думала, когда Дима планирует сообщить мне об изменениях в своей жизни. В нашей жизни. Нимфа пищала, что на этой неделе. Перед глазами вдруг запрыгали яркие точки. Мне стало душно и одновременно страшно. Это уже не наша жизнь. Дима разломил ее на две части, как будто поделил апельсин. А я ведь думала, что у нас идеальный брак…
Была уверена, что нас-то эта гадость обойдет стороной. Мы же любим друг друга, и это должно было, как амулет отпугнуть любую заразу. Не отпугнуло. Нимфа Алиса разрушила мои бастионы одним взмахом длинных ресниц. Одним упоминанием, что она моложе меня лет на двадцать.
Я представила, как захожу домой, потом приходит муж, молча ужинает, долго пьет свой обычный вечерний чай с медом, а потом отодвигает кружку и рубит с плеча:
– Лида, я люблю другую женщину. Она ждет ребенка. Я ухожу к ней.
Я покачнулась, толкнув мужчину рядом, и вцепилась в поручень. То ли вагон сильно колыхнулся, то ли меня повело от переживаний. На коже проступили сильнее вены, и я неожиданно вспомнила слова Льва Толстого: «Когда тебя предали – это всё равно, что руки сломали…Простить можно, но вот обнять уже никогда не получится».
Да нет, - дернула я головой, словно судорогой стянуло шею. – И простить такое невозможно. Как жить-то потом? Мне захотелось срочно под душ. Несмотря на духоту, знобило, а больше я нуждалась в горячих струях, которые смыли бы с меня липкую грязь.
Щеки загорелись от стыда, когда вспомнила, как натягивала вчера чулочки, накрывала стол, упаковывала свои увядающие прелести в вечернее платье, мечтала о необычной ночи… А в это время Дима нежился в объятиях юной нимфы или, как герой О. Генри бегал по городу в поисках персика, который возжелала его возлюбленная.
Я вспомнила его поздние возвращения с работы, уставший вид, отговорки о внеплановых совещаниях, внезапное увлечение фитнесом… Все это были сигналы, которые я, слепая дура, не замечала, заглушая их сладким пением сирены «идеального брака».
Не видя никого и ничего, дошла до дома, машинально заглянула в почтовый ящик и забрала квитанции. Ожидая лифт, усмехнулась: что бы ни случилось, а женщина до последнего будет беспокоиться, оплачены ли счета, куплены ли продукты и не подцепили ли вирус домочадцы. Обычная женщина, конечно. Не бизнес-леди, у которой есть прислуга и личный водитель.
Интересно, где работает нимфа? Если вообще работает. И где ее Дима нашел?
Извечные вопросы, которые мучают обманутых жен. Глупые вопросы. Ничего не значащие вопросы.
– Наконец-то! – услышала я, как только вошла в прихожую.
Голос мужа звучал с укоризной. Он поцеловал меня в холодную щеку, помог снять плащ. Я, не понимая, что происходит, невольно подчинилась. Это что?.. Это получается, сейчас всё произойдет. Ни ужина, ни чая, ни гнетущего молчания и вздоха, а вот так? Между делом, в прихожей? Но я не готова. Подождите, - мысленно взмолилась я, - дайте мне еще чуть-чуть времени.
– А я звоню, звоню… Хотел забрать тебя. Там дождь. А ты не отвечаешь.
Дима справился с плечиками и пристроил влажный плащ в шкафу. Одернув пиджак, он метнулся куда-то вбок и торжественно произнес:
– Прости меня за вчерашнее, Лида! Вот! Это тебе!
К моему лицу угрожающе придвинулись алые розы. Много. Огромный букет.
– И вот еще…
Дима, довольно улыбаясь, как фокусник вынул бархатный черный футляр.
– Открывай…
Я отодвинула рукой цветы, посмотрела внимательно в глаза мужа и открыла коробочку. Внутри лежало серебряное кольцо с гранатом. Вишневый камень кровожадно блеснул в лучах светильника.
Решил подсластить пилюлю? Или купил по акции? Как Ниночка сковородки. Нимфе браслетик, чтобы, как там? В глазках не слезки, а бриллианты отражались. А мне колечко на сдачу.
Внутри всё заклокотало. Я захлопнула коробочку и сунула обратно ему в руки.
– Спасибо, Дима. Ты еще что-то хочешь мне сказать? А то голова болит. Я бы прилегла, если не возражаешь…
Лицо мужа обиженно вытянулось, но он быстро с собой совладал. Улыбнулся тепло, засуетился снова:
– Конечно, конечно… Ты не простыла? А то сыро, дождь…
«Надеешься овдоветь?» - чуть не съязвила я и от греха подальше юркнула в ванную.
Горячие струи, о которых я мечтала, окутали тело, согрели кожу, оставляя внутри могильный холод. Я стояла, подняв лицо кверху и, закрыв глаза, ловила губами воду. Соленые слезы смешивались с пеной от шампуня и геля, терялись в потоке, как будто их и не было.
Дорогие мои, спасибо за поддержку! А совсем скоро нас ждет встреча с одной очень яркой героиней, которую многие успели полюбить) Это Светка из книги "Роковая измена". В моем телеграм канале (имя, фамилия, чтение для души) уже есть ее визуал!
А если вы еще со Светкой не знакомы, то самое время познакомиться) Она классная!
Глава 5
– Может чаю? - Дима поправил на мне одеяло.
– Нет. Я посплю.
Щелкнул выключатель, оставив меня в желтом полумраке. Застучали градом по стеклу крупные капли. Как там Лёнька? – подумала я. – Не простыл бы…
Посплю… Если бы. Сомневаюсь, что я вообще смогу сегодня заснуть. Господи, я же столько раз натыкалась в интернете на статьи об изменах и разводах, пробегала глазами примерно с тем же интересом, как просматривают сводку погоды. Нет, на прогноз я внимательнее смотрела, это меня напрямую касается – дождь, снег, осадки. А вот измены и разводы – это для других. Несчастливых, попавших под раздачу, но для других. Меня среди них никогда не будет. Так думала я. Наивная клуша.
И про кризис среднего возраста читала. И слушала, как Ниночка два года назад жалилась, что ее Костя загулял. Не знала, что делать, только и голосила, что перед детьми стыдно.
– Может, развод, Нинуля? – осторожно спросила тогда я.
– Ты что? С ума сошла? – Ниночка отпрянула от меня, будто я прокаженная. – Как же можно развод? Все гуляют. Перебесится.
Перебесится… Я вспомнила, с какой нежностью и заботой крутился Дима вокруг нимфы. Скоро-скоро у них будет праздник. Новомодное гендер-пати. Врач на УЗИ запечатывает конверт, его отдают организаторам, и те устраивают торжество, на котором счастливые родители и гости узнают, кто у них родится – мальчик или девочка.
Почти семнадцать лет назад я о таком и не слыхала. Димку в консультации в кабинет не пустили. Он ждал меня на деревянной скамье в коридоре. А я торопливо оделась, подхватила заключение и выскочила со счастливыми глазами.
– Мальчик, - почему-то прошептала и прислонилась к двери.
Димка вскочил, растерянно огляделся, будто искал, с кем еще разделить радость и, схватив меня за руку, потащил к выходу. На улице шел дождь. Мы остановились под белоснежной черемухой, он обхватил мое лицо ладонями и поцеловал. Раз, другой, покрыл поцелуями щеки, губы, лоб, а я смеялась и видела, как с веток осыпаются на нас душистые лепестки.
Странно стукнуло сердце. Сначала ударилось о грудную клетку, потом замерло, будто размышляя, нужно ли дальше биться, задрожало тонко на ниточке, и всё же продолжило работать. Я тихо выдохнула.
Что же мне делать? Надо ведь что-то предпринять. Нельзя же вот так просто прятаться под одеялом, как маленький ребенок в грозу.
Развод. Конечно, развод. Как Ниночка я не смогу. С ума сойду. Потому что, даже если отвоюю мужа (три раза ха-ха), то потом стану параноиком и буду вздрагивать от каждого сообщения, звонка или задержки на работе.
Я шевельнулась. Пойти, самой сказать? Что лежать тут, как на плахе? Поднялась, попыталась выбраться из клубка одеяла, но тут же потеряла силы. Нет. Не сейчас.
Трусиха, - издевательски запел кто-то внутри. – Струсила.
Да! Струсила. А как не струсить, когда под ногами исчезла земля. Болтаешься в невесомости, и несет тебя неизвестно куда. Да как же неизвестно? На погибель. В ледяной космос одиночества. На безлюдную планету слез. К отчаянию. Потому что, как там вещала нимфина подружка? Возраст под полтос, климакс и кольца Венеры.
Рука машинально обхватила шею. Склизкий ком прополз, раздвигая пальцы. Я уткнулась в подушку, зажмурившись. Перед глазами появилась любимая бабулечка. Поправила, как всегда иссиня-белый платок, коснулась жесткими пальцами моей щеки и пропела:
– Жизнь – это река, Лидушка, иногда она бурная, иногда спокойная, но течение всегда продолжается.
Стой, бабулечка, стой, - напрасно взмолилась я и даже рукой попыталась схватить воздух. Но бабушка уже растаяла, исчезла, как сон.
Утром проснулась до будильника. Димы снова рядом не оказалось. И это выглядело еще унизительнее: он что, мною брезгует? Спит отдельно, будто я постыдной болезнью заболела. Боже мой! - чуть не вскрикнула я. Болезни! Мы же…
Меня затошнило, словно я угодила на огород к бабушке, где на капусту напали гусеницы. Жирные, зелено-коричневые, с толстыми присосками на пузе, они извивались и цеплялись за листья, не желая расставаться с лакомством. А мне нужно было бабушке помочь. Обобрать, бросая в ведро с водой.
До сих пор помню, стоящую у горла муть: и гусениц не выносила, и жалко их было топить. Бабушка увидела мое лицо под стать цвету капусты и отправила с девчонками деревенскими играть. Они утащили меня через лопухи к забору, где, оборвав разноцветную космею, устроили маникюрный салон.
Вот бы сейчас так просто решить все проблемы. Сидеть на вязаном из тряпочек половике, шевелить на солнце босыми пальцами ног и любоваться розовыми и белыми лепестками на ногтях.
Мысль о том, что нимфа беременна, а значит, проверена-перепроверена меня нисколько не успокоила. Наоборот, стало только гаже, что мое тело использовали, как акробатический снаряд, а то, молодое и упругое было предназначено для наслаждений.
Раздался стук в дверь. Я как улитка вползла под одеяло, натянув его по глаза.
– Лида? Ты не спишь? Как голова? Прошла?
Сколько вопросов, - поморщилась я. Мысленно продолжила за Диму: ты не возражаешь, если я уйду к молодой, красивой и беременной?
– А у меня для тебя сюрприз.
Я поджала ледяные пальцы ног. Задержала дыхание – сейчас меня разрубят пополам. Как червяка.
– Лёнька еще неделю в лагере будет. А не махнуть ли нам вместо спа в Турцию? Там еще тепло. А мне остаток отпуска надо отгулять. Ну и… в качестве извинения за мой косяк косячный. А? Лида? Повинную голову меч не сечет, - засмеялся Дима.
Выглядел он расслабленным, довольным, глаза беззаботные, веселые.
– Лидия, ну не дуйся. Я же искупить хочу…
Лида, Лидия – заладил. Для нимфы ласковое Лисонька припасено, а я всю жизнь только Лида и Лидия. Имя у меня, видите ли, не очень современное. А все эти Лидок, Лидуся и Лидка звучат по-деревенски. Так объяснил мне Дима много лет назад.
А то, как меня называла бабушка, я говорить не стала. Это только наше. Мое и бабулечки.
– Ну так как?
Я с подозрением уставилась ему в лицо: что за игру он затеял? А может, он вчера заметил меня в магазине, испугался, что потеряет и быстренько бросил свою нимфу? Поэтому и цветы, и колечко, и вот путевка. Наивная…
– С Маринкой я договорился, - гнул свое муж. – Сегодня можешь на работу не выходить. Самолет в шесть утра. Как раз пока долетим, уже и заселяться можно. Собирай чемодан, жена.
Димка ловко поймал мою ногу, попытался пощекотать, но я отбилась.
– Ладно, ты пока собирайся, а я в офис и постараюсь пораньше. Не забудь шорты мои льняные положить. Всё, пока!
Он послал воздушный поцелуй, подмигнул и скрылся за дверью. Я наконец сползла с кровати, обхватив себя руками, встала у окна. Опять дождь. Казалось, погода вместе со мной взялась оплакивать потерю. Голосит, провожает, напоминает, что это конец. Что нужно закопать в землю и оставить убитую любовь и семью в мире мертвых. А самой как-то продолжать топтаться здесь.
Выйдя из оцепенения, набрала Марину Михайловну, уточнила, правда ли она меня отпускает.
– Да. Что ж ты не сказала, что у вас годовщина? Отдыхай, новобрачная! Диме привет.
Я прижалась к прохладному стеклу лбом. Представила, как нормальная женщина еще вчера треснула бы изменщика в лоб сковородкой. У Нинули позаимствовала и треснула. И колечко запихала бы ему… куда подальше. А я струсила.
Есть только один такой решительный человек в моем окружении. Светка. Вот с ней и посоветуюсь, что мне делать.
Уже завтра, дорогие мои, к нам присоединится Светка из книги Роковая измена) многие, кто с ней знаком ждут ее появления с нетерпением. И я тоже)
Ее визуал уже можно увидеть в моем телеграм канале. Найти просто: мои имя, фамилия, чтение для души. Буду рада всем)
Еще раз благодарю всех за интерес, за эмоции, комментарии, звездочки и библиотеки! Это так вдохновляет!
Глава 6
– Конечно, поезжай. С поганой овцы, как говорится…
Я грустно улыбнулась. Другого я и не ожидала. Это же Светка. Торнадо. Налетит, подхватит, утащит, и подумать ничего не успеешь. И даром, что весит под девяносто килограммов. Двигается легко, пластично. Тут еще на танцы бразильские пошла – самба, джонго, форро. Сгоняла на карнавал в Рио, вернулась со смуглым юношей, которому дала от ворот поворот спустя неделю.
– Бездельник, - коротко пояснила.
Светка овдовела два года назад. Ее муж – Валентин Петрович был много старше. Светка оказалась его лебединой песней. Познакомились они, когда она явилась в качестве репетитора к его сыну. Светка преподавала французский. Валентин Петрович к тому времени похоронил жену, которую никогда особенно и не любил и собирался доживать в одиночестве.
Скрепя сердце, пригласил даму в свою холостяцкую берлогу обсудить условия занятий и пропал. Светка его ослепила, закружила, унесла в страну под названием любовь. Сама она от кавалера долго отбивалась, но всё же крепость пала.
Со скрежетом опустились над рвами мосты, распахнулись тяжелые ворота, а из бойниц свесились белые флаги. Валентин Петрович, применяя разные тактики, победил.
Я еще успела застать этого сухого, прямого, как палка мужчину. Стариком назвать его было сложно, выправка, как у молодого, живой, ясный ум. А глаза… Глаза светились, потому что в каждом пламенела то оранжевым, то красным Светка. Они были идеальной парой.
Взрывная, огнеопасная Светка, при этом мягкая и уютная, состоящая из валиков и складочек, но несущая себя, как Королева. И отставной служака, полжизни отдавший на благо страны, охраняя ее от шпионов-супостатов. Карьеру, впрочем, завершил в чине немалом, что позволили и привилегии разные иметь, и квартиру в статусном доме с потолками под три метра, и накопить кое-что на будущее.
Жаль только, что это будущее оказалось коротким.
Через год после смерти Валентина Петровича, Светку спрашивали: что мол, теперь-то.
– Не знаю, - мрачно отвечала она. – Одна буду. Четвертый раз я не вынесу. Два развода. Потом пять лет счастья… И Валечка мой вечером лег спать, а утром не проснулся. Сердце. Я какая-то черная вдова. Нет. Хватит. Больше никаких замужеств.
Познакомились мы в салоне. Тоже осенью. Я вообще заметила, что все значимые события случались со мной в это время года. Осенью я впервые полетела заграницу и в самолете познакомилась с Димой. Он помог мне запихать ручную кладь на верхнюю полку.
Через год осенью мы поженились. Лёня тоже родился осенью. Теперь опять осень и… Не буду об этом.
Так вот, в один из стылых ноябрьских дней дверь в наш салон распахнулась, и на пороге возникло нечто круглое и ужасно шумное.
– Вот здесь, Таська! Здесь мы точно найдем тебе шикарное платье…
За спиной дамы оказалась худенькая с большими серыми глазами девушка. Она испуганно ступила на блестящий пол и обвела взглядом ряды платьев на безголовых манекенах.
– У нас только по записи, - вежливо улыбнулась Ниночка.
– Ничего. Я думаю, всегда можно сделать исключение, - уверенно сказала дама в терракотовом пальто-разлетайке с ярко-зеленым беретом на голове. На груди переливалась янтарно-желтым большая пчела. – Тася, проходи! – и подтащила свою скромную спутницу ближе к себе.
– Я сама, - шепнула я Ниночке. – Иди, кофе попей.
Ниночка пожала плечами, мол, охота тебе возиться, и скрылась в служебной комнатке.
– У нас свадьба! – торжественно объявила дама в зеленом. – То есть у нее.
Отставив ножку в рыжеватом, как кленовые листья ботинке, она указала на оробевшую в зеркалах подругу.
Через пятнадцать минут мы со Светкой уже горячо спорили, доказывая друг другу, какой цвет лучше всего подойдет невесте. Классический белый она не хотела, бойкая Светлана настаивала на насыщенном голубом, а я предлагала пудровый с отделкой белыми кружевами. Тася спокойно пила чай, потешаясь над нашей битвой титанов.
В конце концов, Светка шумно вздохнула, откинулась на спинку дивана и махнула аккуратной с мягкими ямочками ручкой.
– Пускай. Пускай будет пудровый. А еще конфетка с инжиром есть?
На следующий день Светка заявилась снова. Теперь уже в одиночестве и за золотистым поясом, который для себя присмотрела. А еще через неделю мы сидели с ней во французской кофейне и взахлёб обсуждали один из последних нашумевших триллеров, к которым у нас оказалась у обеих тяга.
А теперь триллер разыгрывается в моем собственном доме.
– Поезжай! – с нажимом повторила Светка. – Лучше бы, конечно, без этого козлодоя. Но тем и хорош отель. Уйдешь подальше и будешь глазки строить молодым туркам. Хамам, массаж, то да сё…
– Света! Ну, какие то да сё? Ты о чем? Я утопить его хочу. В море или бассейне.
– Оно не тонет, - на полном серьезе сообщила Светка. – И руки марать не стоит.
– А если он мне там скажет?
– И прекрасно, - зарокотала, как морской прибой Светлана. – Прекрасно! Тогда вообще можно объявить себя свободной женщиной. Советую на этот случай припасти купальник пооткровеннее.
Я прямо представила, как в этот момент Светка поправляет свою необъятную грудь.
– Душа моя, делай, как я тебе сказала. Не спрашивай, зачем. Просто делай. Увидишь, это пойдет на пользу.
И я подчинилась. Захотелось сбежать от дождя и колючего ветра, от вечных сумерек и темноты. А может быть, просто в душе еще теплилась надежда, что мой мирок можно спасти, что приговор не подписан, и всё еще можно как-то отменить и исправить.
Я вздохнула, выползла из кресла и пошла в кладовку за чемоданом.
В самолете натянула на глаза маску, нацепила на шею подушку-подкову и, закутавшись в плед, сделала вид, что сплю. От обеда отказалась, выпила воды и снова прислонилась к иллюминатору. Дима немного поболтал о Чемпионате мира с мужчиной рядом, а потом тоже прикорнул.
Во сне его голова несколько раз падала мне на плечо, и всякий раз я, вжимаясь в кресло, отпихивала ее обратно. Димка выпрямлялся, но вскоре снова начинал клевать носом.
Зря я послушала Светку, - думала я, стараясь как можно дальше отодвинуться от мужа. – Ничего хорошего из этого не выйдет.
И не хотелось уже сидеть под соснами в лучах теплого, осеннего солнца, не хотелось встречать закат с его буйными красками, не хотелось гулять вдоволь по бесконечному пляжу, не хотелось спать в кровати с мужчиной, который много месяцев (или даже лет?) обманывает меня и живет двойной жизнью.
В носу защипало, чувствительная стала до ужаса. Хотя почему стала? Я и всегда была такой. Могла расплакаться, читая книгу, никогда не смотрела фильмы, где сильный бьет слабого, физически ощущая их боль и унижение.
– Крепче надо быть. Сильнее, - говорила мне мама. – От всего не спрячешься.
А я и не пряталась. Просто жила. Любила мужа и сына, хотела дачу, где не было бы грядок, а только цветы, радовалась, что все здоровы и на своих ногах. Разве это возбраняется? Разве преступление не мечтать о карьере, а хотеть обычного женского счастья? В том понимании, каким я себе его представляла.
Отель оказался шикарным.
Просторное лобби встречало ароматом свежих цветов и едва уловимой цитрусовой ноткой, сквозь панорамные окна лился солнечный свет, играя на мраморных полах. Мебель из тёмного, благородного дерева, мягкие диваны, обитые бежевым бархатом – всё дышало роскошью. На ресепшене, за стойкой из полированного оникса, улыбчивый юноша быстро оформил документы и выдал ключи.
Прозрачный лифт поднял нас на четвертый этаж. Провез мимо двух ярусов огромной сверкающей, как новогодняя елка люстры.
– Ну как тебе?
Димка кивнул на остающийся внизу шик. Было видно, что он ждет от меня восторженных восхищений, но я лишь скупо улыбнулась. Никак не могла понять, зачем он так потратился. Неужели из чувства вины?
Радуйся, - сказала бы мне Светка, - его нимфа сдохла бы от зависти, если бы видела.
Но никакой радости у меня не было. Наоборот, воспринимала всё это, как подачку из милости. Лучше бы я не знала, что это последнее наше путешествие.
Номер превзошёл все ожидания. Просторный, с высокими потолками, он был наполнен светом. Из панорамного окна открывался завораживающий вид на море – синее, спокойное, с белыми частоколами волн, лениво накатывающихся на берег.
Я с неприязнью посмотрела на огромную, с белоснежным бельем кровать. Заглянула в выложенную мрамором цвета слоновой кости ванную. Внутри стояла джакузи и был обустроен просторный уголок с тропическим душем. На полочке натуральная косметика известных марок. Тапочки на полу – мягкие, пушистые, словно облачка.
Что ж, мой муж может давать мастер-класс: как прощаться с постылыми старыми женами. Без скандалов, достойно, с подарками. Будто на пенсию заслуженного работника провожает. Интересно, если я сейчас скажу ему, что всё знаю, как он отреагирует?
– Лид, смотри какая кровать! – муж упал на спину и раскинул руки. – Иди сюда…
Еще два дня назад я с радостью пристроилась бы рядом.
– Мне надо умыться, - пискнула я и закрылась в ванной.
И как теперь быть? Чем объяснить ему мое нежелание. Особенно после того, как я тут недавно наряжалась для него. Чем-чем? Единственно женским ответом. Слава Богу, у меня еще эта функция не отказала, несмотря на домыслы всяких там нимф.
Еще минут пять я рассматривала бутылочки и флаконы с лосьонами и шампунями. Яркая подсветка над зеркалом безжалостно подсветила морщинки, складки у рта и синеву под глазами. Нервы, плохой сон и перелет сделали свое дело.
Вот тут нимфы могут порадоваться. Мне, конечно, с ними не сравниться. Они и после бессонной ночи будут порхать, как эльфы над цветочками. А нам, которым под полтос, - тут я поморщилась, - уже чревато.
Ладно, отговорка придумана, причем сразу на все пять дней вперед. В море вода уже прохладная, бассейны я не люблю, без хамама обойдусь тоже. А греться на солнышке не возбраняется. И потом, не будет же Дима ходить за мной по пятам? Территория огромная, можно затеряться.
Я распылила на лицо термальную воду и вышла в номер.
– Бабах! – раздалось в тот же момент.
Господи! – схватилась я за сердце. Улыбаясь во все тридцать два зуба (кстати, кто нашел хорошего протезиста? конечно, просроченная жена. Кто варил кашки и протирал супы, пока ипланты не вживили? она же), Дима потряс бутылкой шампанского.
– По бокальчику? За нас? А потом… - он игриво подмигнул, указывая на кровать.
– Ничего не выйдет, - сказала я. – В смысле, по бокальчику-то можно, а вот со всем остальным загвоздка.
Я развела руками, показывая, как я опечалена. Дима некоторое время переваривал информацию. Наконец сообразил.
– А-а-а, ты про это? – глаза переместились на мою нижнюю часть. – Так вроде недавно было же…
– Ну-у-у, я же не молодая девушка, не зайка, не кошечка, не лисонька…
Лицо Димы осталось бесстрастным, будто и не услышал никакого намека. Пропустил мимо ушей? Или притворяется? Прям Штирлиц, только в логово врага засылать.
– Я уже старая женщина… у меня и сбои могут быть.
– Ах-ха-ха, какая же ты старая, Лид? Нам с тобой до старости еще ого-го!
Нам? – я приподняла бровь. Неужели мои предположения оказались верны, и Дима не собирается мне ничего сообщать? Значит, он врет Лисоньке? Но мне-то от этого не легче.
Я, к сожалению, не из тех, кто может спокойно смотреть, как муж живет на две семьи. Гарем – это, увы, не для меня. А Дима, получается, так и пытается усидеть на двух стульях. Если бы я не наткнулась на них в магазине, он скрыл бы и ребенка? Но как бы он тогда его содержал? Хотя… я же не замечала, как утекают деньги на нимфу.
А Дима уже протягивал мне узкий бокал, в котором водоворотом прыгали пузырьки.
– За нас! За то, что мне так повезло и рядом со мной самая лучшая женщина в мире!
Глава 8
Я пригубила шампанское и вышла на балкон. Зажмурилась от яркого, но не жгучего солнца, вдохнула запах эвкалипта и соли и замерла, как ящерица на камне весной. Хмыкнула про себя. Ящерица. Именно так я и выгляжу в глазах Лисоньки и ее подружек. Интересно, что Дима наврал нимфе, прежде чем улететь с женой на курорт? Командировка, наверное… Такую же лапшу он вешал на уши мне. И я верила.
– Ты какая-то странная, - раздалось за спиной.
– Да? И в чем это проявляется? – я развернулась и оперлась локтями о перила.
На мужа не смотрела, не могла, боялась сорваться и наговорить лишнего. И снова кольнула мысль: зачем? Зачем я согласилась поехать с ним? Если уж приспичило на солнце понежиться, ехала бы одна. Высказала всё и уехала.
Так поступают разумные женщины. Особенно, если узнают об измене мужа. Первым делом бегут к парикмахеру, потом наводят яркий маникюр. Это обязательно. Даже те, кто сроду ногти не красил. Или судорожно регистрируются на сайте знакомств, пьют с подружкой вино и плачут, а потом пишут проклятия вперемешку с признаниями в любви тому самому мужу-козлу. Всё еще любимому козлу.
Может быть, я поехала, потому что цепляюсь за соломинку? Цепляюсь… да, наверное, цепляюсь. За прошлое. За то, как было раньше. Не смирилась еще, не привыкла. Трудно осознать, что проект семейная жизнь обанкротился и подлежит закрытию. А у меня начнется какая-то другая жизнь.
Я с трудом воспринимаю перемены. Не люблю менять марки шампуней, злюсь, когда исчезает из продажи любимый сыр, что уж говорить о смене статуса.
Родители, вы с ума сошли? – спросит Ленька.
В его картине мира мы с Димой два динозавра – эдакие диплодоки. Старые, мудрые, сросшиеся друг с другом. Разве у стариков могут быть разные там любови и разводы. Нет и еще раз нет.
Лида, нужно бороться за семью. Подумай о ребенке, - категорично скажет мама.
Вот гад, - выдаст Ниночка, но в глазах я увижу затаенную радость.
Не мне одной, - будет думать Ниночка, - вот и ее эта чаша не миновала. А то ишь, сидела уверенная, что какая-то особенная. Нет, дорогуша, ты теперь одна из нас. И пути только два – либо смириться, как это сделала Нина, либо пополнить ряды одиноких стареющих теток. Разведенок, как презрительно цедят мужчины.
– Так что со мной не так? – повторила я, разглядывая яркие узоры плитки на полу.
– Ты всё еще злишься…
Дима поставил бокал на столик и попытался обнять меня. Я шарахнулась в сторону, недопитое шампанское выплеснулось на майку, расплылось безобразным пятном. И это было мое спасение.
– Ну вот… Пойду переоденусь.
– Я, пожалуй, тоже. И схожу всё-таки окунусь в море.
Димка одним глотком осушил бокал и довольно крякнул, глядя поверх пальм на синюю полоску моря. А я вытащила из чемодана льняную свободную блузку и бриджи заперлась в ванной. Переодеваться перед собственным мужем мне теперь было неловко. Будто в номере незнакомый мужчина поселился.
Нет, - качнула я головой, - определенно, это была глупая идея поехать с изменником на курорт. Хотя, как говаривала бабулечка: что ни делается, то к лучшему. Правда, где тут это лучшее, я пока не понимала. Если только посчитать за благо пополнение витамином Д в преддверии темной зимы?
Дима, прихватив полотенце, пошел на пляж. Раньше я бы обязательно отправилась с ним. В воду, конечно, не полезла бы – для меня холодно. Но с удовольствием полежала на шезлонге, слушая шум волн и греясь на солнышке.
Опять это «раньше». Отвыкай, матушка. Забудь. Теперь всё по-другому.
Я проследила за мужем взглядом. Он шел не спеша, руки в карманах шорт, на плече полотенце, телефон даже не доставал.
Не переживай, - ехидно шепнул внутренний голос, - сейчас останется один и кинется звонить Лисоньке-Алисоньке.
– Ну как? – поинтересовалась Светка.
Я набрала ее, когда нагулявшись, устроилась на скамеечке под мандариновым деревом. Огромные оранжевые плоды тяжело свисали с веток. От пористой корки шел горьковатый аромат.
– Никак. Зря я тебя послушала…
– О-о-о, чего это? Плохо кормят?
– Света! Я мужа с любовницей застукала, а ты о еде!
– Ну не знаю… Если вкусно поесть, то любую проблему можно решить,- фыркнула она.
Я уныло молчала, разглядывая проходящих мимо людей. Почему-то это всё были парочки. Наверное, так всегда. Что болит, на то и натыкаешься.
– А козлодой как себя ведет? – поинтересовалась Светка.
Я пожала плечами:
– Да, хорошо себя ведет. Как обычно. Говорит, что я самая лучшая женщина. Честно смотрит в глаза. Знаешь, это какой-то бред! Он притворяется, что всё как прежде, а я притворяюсь, что не знаю о любовнице. Дурдом какой-то!
– Так правильно. У него всё и осталось, как прежде. Сдается мне, наш Ромео на двух стульях собирается и дальше сидеть. А все эти влажные нимфины мечты, так и останутся мечтами… Димасик разводиться, судя по всему, не планирует. Его всё устраивает. Фигаро здесь, Фигаро там. Только как бы штаны не треснули, если так широко шагать.
Я молчала. Да, Диме хочется, чтобы у него была и я, и его зверушка.
Одна для тихого быта, другая для любви и проживания второй молодости. Только вот есть одна проблема – меня такой расклад категорически не устраивает.
– Не вздумай пока ему ничего говорить! – предупредила Светка.
– Свет, зачем я здесь? – жалобно спросила я.
– Для поправки здоровья. Иди, съешь пироженку, пофлиртуй с кем-нибудь… Заодно и твой Казанова всполошится, ревновать начнет…
Я грустно улыбнулась. Нет уж, увольте. Выглядеть жалко я не хочу. Если уж заменили меня на молодую, то я постараюсь, чтобы никто не увидел, как мне больно. Сделаю вид, что безразлично.
Вечером после ужина Дима куда-то засобирался.
– Пойду, пройдусь перед сном. Не хочешь со мной?
– Да, знаешь… - я привстала с кровати, где развалилась с книжкой.
Рука с обувной ложкой замерла, но уже через секунду ловко помогла надеть мокасин.
– … не хочу. Я лучше посижу на балкончике, книжку почитаю. Роман такой интересный попался. Про измену.
– Ты полюбила женские романы? – Дима брызнул на шею парфюм, растер рукой, глядя на себя в зеркало.
– А что? Надо хоть понять, по каким признакам определить неверного мужа.
Ох, и на зыбкую почву я зашла. Будь Дима не так сильно погружен в свои мысли, понял бы намек. Но нет, он ничего не слышал. По губам блуждает странная улыбка, взгляд расфокусирован, сам витает где-то в облаках.
Цель его вечерней прогулки ясна. Уединиться где-нибудь в беседке подальше от меня и сюсюкать по телефону со своей маленькой капризной девочкой. Тем сильнее оказалось мое удивление, когда я натолкнулась на эту парочку в соседнем отеле.
Глава 9
Застукала я их на следующий день. Случайно, конечно.
– Слушай, Свет, я устала, как заяц от него бегать. Вообще не понимаю, зачем я сюда поехала, - сердито выговаривала я подруге. – Лучше бы на развод подала, пока он тут пузо греет и с нимфой курлыкает по телефону.
– На развод тоже надо красиво подать, - отозвалась Светка, отправив в рот крошечное канапе. – А что это? Что это там?
Мы разговаривали по видеозвонку, и Светка узрела магазинчик с украшениями при отеле. Я медленно провела телефоном перед витринами. За кадром послышался сдавленный стон. Кулоны, серьги, броши, браслеты, бусы – всё это искрилось, переливалось и самым бесстыдным способом манило к себе. Особенно хорош был комплект с желтым, похожим на лимон агатом. Внутри камня, будто молнии пробегают. Под стать Светкиному характеру.
– Купи мне это, Лида,- жалобно и смиренно попросила она.
При виде камней Светка становилась мямлей. Любые крупные камни влияли на нее магически. Дома уже залежи, которые потянут на небольшой музей, но каждый раз подруга хватала всё новое и новое.
– С ума сошла? – фыркнула я. – В этом отеле ценник космический. Я лучше в город схожу. Заодно и прогуляюсь.
– А козлодой где? – деловито поинтересовалась Света.
– На экскурсию поехал. На квадроциклах.
– Надеюсь, ему в трусы залезет тарантул…
– Света! Прекрати. Всё, я пошла искать твои опалы с рубинами. Наберу тебя в магазине.
Спустя десять минут, я вышла из отеля и направилась по узкому тротуару в сторону городского квартала, где громоздились сувенирные магазины и лавки. Проплывали витрины с одетыми в яркие одежды манекенами, преграждали путь столики с наваленной дешевой бижутерией и магнитиками, манили ароматом кофейни и крохотные пекарни, где женщины в белых чепцах пекли гёзлеме.
Раньше мы с Димой так любили их, откусывали от еще горячих лепешек, мычали от удовольствия, смакуя. Я поморщилась – опять внутри задрожало это горькое «как раньше».
Нет, всё-таки я начинаю понимать жен, которые не готовы узнать об измене. И если бы мне предложили остаться в неведении или узнать правду, я бы выбрала первое. Потому что неведение оставляет в иллюзии. А правда сдирает с тебя живьем кожу и поливает каждый день кислотой оголившуюся плоть. И длится это, порой, годами.
– Девушка! Красавица! – я вынырнула из своих тоскливых мыслей.
Недоверчиво обернулась. Девушка и красавица – это точно я? За мной стоял средних лет турок с щеточкой седых усов, улыбался радушно, смотрел на меня, как на любимую родственницу, которую встретил после многих лет разлуки.
– Всё для тебя, красавица, есть! Проходи! Только для тебя скидку сделаю.
Я мельком взглянула, куда он меня зазывал.
– Ой, нет, мне дубленка не нужна… Спасибо!
– А что ищешь? – вцепился в меня неугомонный торговец.
– Украшения. Из камней. Только не золото, не серебро…
– Есть! Есть такое! Глаз не оторвешь! – турок поцеловал сложенные в щепотку пальцы и потащил меня за собой.
Пропетляв между витринами, прилавками, манекенами и корзинами с мячами, мы оказались в небольшом магазинчике. Я с любопытством огляделась. Так-то это и правда, Светкин рай, только вот сразу лавку не найдешь. Зато из нее есть выход прямо на территорию какого-то небольшого отельчика. Буквально в двух шагах от дверей стояли шезлонги, и плескался голубым небольшой бассейн.
– Вот! Смотри, выбирай! – щедро повел рукой хозяин.
Я огляделась. Вдоль стены расположились стойки с солнцезащитными очками, над ними висели шляпы и кепки, всё остальное пространство было занято украшениями. Они были повсюду. Лежали на этажерках и полках, гроздями свисали с крючков и подставок, били янтарным, лимонным, красным, бирюзовым и алым в глаза.
Я рассматривала эти сокровища, пытаясь выцепить, что придется Светке по нраву. Взгляд упал на комплект с крупными желтыми камнями. Заметив, что я заинтересовалась товаром, хозяин лавки закружил возле меня с удвоенной силой.
– Как раз для тебя! Единственный экземпляр! Недорого отдам…
Но я его уже не слушала. Потому что во все глаза смотрела не на золоченую чеканку, а на нимфу Алису. На секунду мне показалось, что я ошиблась. Откуда она могла здесь появиться?
Тем временем, девушка подошла к шезлонгу, разложила полотенце и сбросила тунику. Под ней оказался слитный купальник. Я уставилась на ее живот. Ничего. Ничего пока не видно.
– Вот зеркало! – попытался развернуть меня неугомонный продавец.
И только я собралась ему подчиниться, как из отеля вышел Дима. С довольной улыбкой он шел к бассейну, удерживая в руках по стакану сока. Я вытаращила глаза – так вот как ты на квадроциклах катаешься! Это ж кем себя надо было возомнить, чтобы вместе с женой прихватить на моря и любовницу. Уж не одним ли рейсом мы летели?!
Руки зачесались выхватить из витрины кривой сувенирный ятаган и отрубить мужу причинное место, которое завело меня в этот гарем. Наверное, поэтому и выбрал поехать в Турцию! Чтоб, так сказать, атмосферно всё получилось.
– Посмотри, как играет камень! – заголосил торговец, видя, что я потеряла интерес к украшениям.
Шикнув на него, я быстро отпрыгнула в сторону. Дима безразлично скользнул взглядом по магазинчику и подошел к своей Лисоньке.
– Что так долго? – послышался капризный голосок. – Надеюсь, не холодный? Мне нельзя подхватить ангину…
– Я попросил не из холодильника, солнышко.
Продавец снова призывно затряс передо мной переливающимися в свете ламп камнями.
– Сейчас, - негромко сказала я. – Минутку…
Светка ответила сразу, глаза ее сверкали в предвкушении.
– Ну что? Покажи! Я тут подумала, у меня же ничего нет к новому осеннему пальто. Надо что-то такое в золотистом обрамлении… м-м-м, знаешь, чтобы вот так играло на солнце, переливалось… не знаю… может какой-то цветок или лучше птица… Точно! Птица!
– Свет, - громким шепотом просипела я, - Димка тут с ней.
– А может стрекоза? С золотыми крыльями… Да! Точно!
– Ты слышишь меня, Света? Димка поселил свою нимфу по соседству. Он нас обеих вывез на море! Гаремом. Представляешь?
Удивить Светку было сложно, но от моих слов она округлила глаза и тихо ругнулась.
– Вот же… падишах хренов!
В это время голоса у бассейна стали громче. Я осторожно выглянула из-за стойки с пестрыми платками. Димка стоял перед нимфой с лицом провинившегося школьника. Брови сдвинуты, глаза несчастные.
– Я же просила грейпфрутовый сок! От апельсинового меня тошнит! Сто раз говорила! А тебе всё равно… Тебе вообще на меня плевать! Засунул меня в какую-то дыру, а свою каргу поселил в лакшери! Я что, только вот это заслужила?!
Это я-то карга?! – возмутилась мысленно я.
Нимфа оттолкнула ногой лежак, он заехал Диме по голени, отчего тот скривился.
– Я тоже хочу в пять звезд! В пять, а не в эти вонючие четыре! – Алиса трясла перед Димой растопыренной пятерней.
– Алис… Ты сама захотела поехать. Но ты же должна понимать, что туда нельзя. Мне и так приходится и там, и тут…
– А-а-а, тебе сложно, да? – пропела издевательски девушка. – Я, наверное, должна тебе посочувствовать, да? Так я могу устроить, что тебе и выбирать больше не придется.
– Перезвоню, - шепнула я Светке и включила камеру.
– Сколько еще я должна ждать? Почему ты меня от всех прячешь? Ты даже не позвал меня в ресторан на свой день рождения! Стыдишься? Или что?
– Нет, нет, что ты? Но… Так надо, малыш, - начал увещевать Дима. – Потерпи немного. Старик уходит с поста, решает, кому, куда пересесть, кто какую должность займет. Развод прямо сейчас не поймут. Он под зятя своего всё выстраивает, понимаешь? От этого сморчка сейчас многое зависит. Поэтому нужно немножко подождать. Ну ты же умница! Ты же всё понимаешь, Алисочка! Это же наше будущее. Мое, твое, нашего ребенка…
– Ты обещал сказать ей! Ты говорил, что здесь скажешь! Я специально поехала, чтобы убедиться! А ты… Видеть тебя не хочу! Оставь меня в покое и не приближайся, понял? – заорала нимфа, совершенно никого не стесняясь.
– Алиса! - повысил голос Дима.
Но в следующую секунду она схватила со столика стакан и выплеснула сок прямо ему на рубашку. Я тихо ахнула. Нимфа тряхнула волосами, подхватила тунику и гордо удалилась, оставив Диму обтекать в одиночестве.
Глава 10
– Н-да… Оказывается, козлодой еще хуже, чем я думала, - с мрачным лицом констатировала Светка.
Я уныло ковыряла плетеную обивку дивана в лаунж-зоне. На небольшом пятачке, который задумывался, как место отдыха от детей, никого не было. Только молодой бармен в белой рубашке, гремя посудой, готовил для меня кофе. Я не просила, но он, увидев мое лицо, вызвался сварить с гвоздикой и кардамоном.
– И как тебя угораздило, Лида? Хотя… после Таськиного Вадюши я уже ничему не удивляюсь. Они, как клопы заводятся. Присасываются к приличным людям.
– Да он нормальный был, Свет… - попыталась я вяло защитить мужа. – Это-то и обидно. Я всегда думала, что он… умный, с чувством собственного достоинства, а он… Стелется перед ней, как лакей какой-то… Я прям не узнаю его!
– Ой, только вот не начинай! Сейчас еще скажешь, что его приворожили, околдовали… А всё просто. Мужики, когда старость в спину начинает дышать, дуреют. Не все, конечно. Но твой Димасик поплыл. Не он первый, не он последний. Только знаешь что? Он теперь опасный и заразный. Как больной кобель в колючках и репейнике.
Я грустно усмехнулась – Светка верно подобрала сравнение. Кобель с репейниками на хвосте. И эти колючки уже впились мне в сердце.
– В общем, так! – Светка прихлопнула по ручкам кресла. – Я лечу к тебе!
– Сюда?! С ума сошла? Осталось-то четыре дня всего… Зачем?
– Не всего четыре, а целых четыре! – значительно подчеркнула Света. – Знаешь, какая тут холодрыга? Арктический циклон пришел. Мокрый снег. Вот я и поеду немножко погреться. Тепло же там у вас? Да?
– Да. Тепло. Но Света…
Однако Светка нетерпеливо взмахнула рукой.
– Всё! Пошла билеты покупать. Тем более у меня бонусы накопились. Как отель называется?
– Джакаранда спа Резорт.
– Жди. Приеду.
О, в этом я нисколько не сомневалась! Даже если завтра все авиакомпании поголовно отменят рейс в Анталью, Светка поднимает аэропорт на уши и всё равно прилетит. Только вот, что она задумала? Эти ее сказочки про «погреться» можно не слушать. Подруга явно настроена по-боевому. И это пугает.
Ароматный кофе в крошечной чашечке манил густой пенкой, распространяя чуть островатый запах специй. На темно-синем с красным орнаментом блюдце нежился воздушный рахат-лукум. Я сделала маленький глоток и перевела взгляд на море. Оно шумело, словно нашептывало свои тайны. А я не к месту вспомнила, как впервые повезли к морю Лёньку, и какая я была гордая и счастливая, когда видела, как играют с волнами двое моих самых любимых мужчин.
Когда я вернулась в номер, в душе шумела вода. Немного приоткрыв дверь, я постучала костяшками пальцев.
– Ты уже вернулся? А что так рано? Говорил же, что до ночи.
– Автобус сломался. Не смогли доехать.
Я усмехнулась: сколько лжи он уже нагромоздил. Еще чуть-чуть и эта наспех вылепленная конструкция обвалится и погребет его под собой. Да и меня заодно. Потому что я зачем-то в этом фарсе участвую.
– Я возьму твой ноутбук? Почту проверить.
Вытащив из-под стола рюкзак, вынула компьютер и поставила на стол. Входящих было немного, в основном реклама, которую я тут же отправила в спам. От Марины Михайловны ничего, хотя она любит даже в отпуске рассылать поручения. Курсор сдвинулся к очередному письму, сместился на значок урны и замер. Не понимая, что меня остановило, я зацепилась глазом за адрес: Allisso_Kisso.
Оглянувшись на дверь, щелкнула по письму.
«Неуважаемая жена моего самого близкого человека на земле!
Хочу вам сообщить, что мы с вашим мужем встречаемся. Уже довольно долго. Я жду от него ребенка. Я знаю, что у вас тоже есть сын. Но только вот беда – ваш муж вас больше не любит. Это он сам мне говорит. Он вас, конечно, уважает как мать и жену, даже немного жалеет. Но любит он теперь только меня одну. Извините, так получилось, это жизнь.
Митя не решается вам сказать, поэтому я пишу сама. Зачем вам страдать? Секса у вас давно с ним нет, по вечерам Митя со мной, мы строим планы на будущее. Отпустите его. Подайте сами на развод.
С моей стороны обещаю, что не буду препятствовать его общению с ребенком после развода. Выплату мужем алиментов буду контролировать лично. Подумайте об этом, очень вас прошу. А еще знайте: у нас с вашим мужем всегда отличный секс! И он возит меня на курорты».
Я еще раз перечитала письмо. Машинально отметила ошибки, например слово «алименты» было написано через о. Значит, после ссоры нимфа решила Диму позлить, и сочинила это послание. Расчет вполне простой: я прочитаю, устрою скандал и отправлю мужа навстречу своему счастью.
Вода в душе стихла. Парой кликов я пометила письмо непрочитанным и, оставив на экране, вышла на балкон. Посмотрим, что он сделает, когда увидит письмецо от своей Лисоньки. Дима не любит, когда рушат его планы и решают за него. Плохо же она знает Митеньку. Сделать что-то, не посоветовавшись с ним, это как помахать красной тряпкой перед быком.
– Ты всё? - спросила я, когда муж вышел из ванной. – Тогда я пойду, а то на ужин скоро. Тебе кстати деньги-то за экскурсию вернут? Раз отменилась…
Я с улыбкой ждала ответа. И снова на его лице не дрогнул ни один мускул. Дима потер полотенцем голову, отбросил его в сторону и, подвинув ноутбук, сел на край стола. Развел руками.
– Я надеюсь…
– Хорошо, - кивнула я. – Расстроился?
– Лид, - в голосе мужа послышалось раздражение. – Конечно, расстроился. Еще и какой-то мальчишка на меня сок пролил! Не день, а что попало!
– Бывает… Но это же мелочи. Не переживай.
Я прошла мимо и взялась за ручку двери.
– Ты проверила почту? Можно закрывать? – спросил Дима, разворачивая ноутбук к себе.
– Ой, нет еще. Что-то долго грузилось. После душа посмотрю. Да там, наверное, одна реклама.
Беззаботно махнув рукой, я юркнула в ванную. Включив воду, села на мягкую скамеечку, вытянув ноги. Уныло смотрела в мраморную с разводами стенку, думая о своем.
День рождения у мужа через три недели. Он уже забронировал престижный ресторан в центре. Это влетит нам в копеечку, но я не возмущалась. Понимала, что, приглашая начальство, по-другому не выйдет. Речь шла о карьере, поэтому приходилось мириться. Дима лез из кожи вон, чтобы оправдать доверие.
Нимфу, получается, он туда не позвал. Оно и понятно. Руководство и партнеры не поймут его султанских замашек. При живой жене открыто появиться с любовницей – моветон. Без жены тоже нельзя. А как же образ надежного и верного человека?
Ну вот и обнаружилось твое слабое место, Димочка, - прошептала я, окутанная клубами пара. – Три недели я ждать не стану. Вернемся, покажу видео и гудбай. Пусть уматывает к своей Лисоньке в норку. А на банкете представляет всем молодуху. Посмотрим, как на это отреагируют его начальники.
Лёня уже взрослый, я смогу объяснить, что мы с его отцом просто разлюбили друг друга. А про новую жену и пополнение в семействе пусть Дима сообщает сыну сам. Это его дело.
Показалось, стукнула в номере дверь. Я выключила воду и прислушалась. Тихо. Ладно, - прихлопнула я ладонями по коленям, - завтра прилетит Светка. С ней не заскучаешь. Будем гулять, до бесконечности стирать ноги в поисках шмоток и украшений, махнем на экскурсию или банально напьемся коктейлей и пойдем петь в караоке. А потом самолет, промозглый осенний город, развод и другая жизнь. Жизнь, в которой не будет лжи и грязи.
Я закуталась в халат и вышла. Димы в номере не было. Ноутбук так и стоял на столе. Я подошла, вгляделась в экран и усмехнулась. Письмо от Алисы исчезло.
Ужин был в самом разгаре. Я заняла столик у окна и даже позволила себе бокал розового вина. Есть особо не хотелось. Поклевала немного рыбы с булгуром и овощами и взяла на десерт кусочек арбуза.
Время от времени поглядывала на вход, но Димы нигде не было видно. Я примерно догадывалась, куда он мог податься. Улыбнулась злорадно, представляя, как муж высказывает Лисоньке за ее самодеятельность. Каким он может быть, когда планка падает, я знала. Довелось пару раз видеть. Зрелище так себе. Но ничего, пусть молодые притираются. Теперь это не моя проблема.
Я уже возвращалась в номер, когда меня нагнал Димка. Лицо его было перекошено от злости, и даже идеально постриженная борода, как будто, встала дыбом.
– Ты где был? – деланно возмутилась я. – Я тебя вообще-то обыскалась.
– Дела, - отрывисто бросил он. – На работе проблемы. Надо было сделать несколько срочных звонков. Я уезжаю. Самолет через полтора часа.
И он, вытянув из шкафа маленький чемодан, начал собирать вещи. Полетели рубашки и шорты, вжикнула молния, проглотив бритвенный набор и парфюм. В рюкзаке исчез ноутбук.
– Подожди! А я?!
– А ты отдыхай… Слушай, Лид, мне жаль, что всё так вышло. Но ты же понимаешь, раз шеф вызывал, тут без вариантов.
– Но…
– Вот только не начинай, а? У меня реально проблемы. Надо разрулить. Всё! Давай, пока. Позвоню.
Он клюнул меня в щеку и исчез за дверью.
Дорогие друзья, спасибо за интерес к истории! Ваши комментарии - это песня) А для более неформального общения, приглашаю вас в свой телеграм канал ( мои имя, фамилия, чтение для души) Жду!
Глава 11
Дима
Лида ушла в душ, а я провел по панели, пробуждая мышку. Мельком глянул на экран, прежде чем свернуть и почувствовал, как пересохло во рту. Allisso_Kisso била в глаза, нахально светилось на самой верхней строчке, будто и здесь хотела показать: Я! Я тут главная! Будет по-моему!
– Вот же… - тихо ругнулся я.
Удалить сразу или прочитать? Решил всё-таки глянуть. Быстро пробежав глазами, выругался еще жестче. Нажал удалить навсегда и проверил корзину. Нет, вроде бы ничего не осталось.
По спине прополз холодок. Это ж какое-то дикое стечение обстоятельств. Везение из разряда чудес. Комп долго не грузил, я не стал мазаться лосьоном, Лида ушла на балкон, а потом сразу в душ. А если бы…
Во рту пересохло, и появился какой-то кисловатый оттенок. Алиса, Алиса, что же ты творишь? Понятно, что на эмоциях после нашей стычки в отеле. Понятно, что в ее положении всё обострено до предела, но надо же соображать! А если бы Лида сейчас это прочитала?!
Раздражение вспыхнуло махом, будто плеснули керосина в огонь. Куда она лезет? Зачем она лезет? Сказал же, что сам разберусь! Милые глупости, которые Алиса творила в быту, смотрятся совсем иначе, когда дело касается важных вопросов.
– А что такого? – любимое выражение и смотрит так, будто я желторотый мальчишка, а не взрослый, состоявшийся мужик.
Еле сдержавшись, чтобы не врезать кулаком по столешнице, начал одеваться. Натянул футболку, джинсы, сунул ноги в мокасины и, подхватив пиджак, выбежал из номера.
Сейчас я ей устрою, - сжал зубы, отмеряя шаги по мостовой. Она думает, что всё позволено, что стоит похлопать ресничками и протянуть руку к ширинке, как я приму любые ее выходки.
Плохо же она меня знает!
Да откуда ей тебя знать? – откликнулся в голове удивленный голос.
Познакомились на сайте знакомств почти восемь месяцев назад. Залез туда от скуки. Интересно стало, кто там обитает. Сообщения, которые посыпались в первые же минуты, оттолкнули. Нисколько не стесняясь, девушки предлагали себя, перечисляя, что именно хотят получить взамен.
Это удивило. Конечно, целомудренную деву, читающую Блока, встретить не надеялся, но такая незамутненная откровенность всё же покоробила. И тут, словно луч света в темном царстве. Алисочка.
Обращалась на «вы», робко интересовалась, не отрывает ли от важных дел. Пришлось рассказать и о своей работе, и о том, что я могу иной раз и отвлечься. Я же не рядовой клерк. Услышав название корпорации, наивно заметила, что я, наверное, очень умный, а она болтает о всяких пустяках.
Делала милые ошибки, когда поправлял, не обижалась, а благодарила. Немножко рассказала о себе. Что приехала из маленького городка, что работает баристой в кофейне, что дома осталась мать-инвалид и братишка-школьник.
Рассказала о своей мечте: накопить денег и пойти учиться в академию дизайна, чтобы стать модельером. Но не просто модельером, а придумывать детскую одежду. Видела себя основательницей личного бренда. И что подкупило окончательно – это ее чистое желание передавать часть одежек безвозмездно в детские дома.
И так мне душевно стало, так хорошо, будто снова мне двадцать пять лет и впереди море планов, и я еще силен, молод и глаз горит вершить, покорять, идти дальше.
Переписка прервалась внезапно. Алиса пропала. Не отвечала на сообщения три дня. Я места себе не находил.
На четвертый день она написала. С грустными смайликами сообщила, что болеет и долго не соглашалась дать свой адрес, чтобы я заказал лекарства. Я ее обманул. Решил привезти лекарства сам.
Долго кружил среди одинаковых домов на окраине города. Одна дорога на въезд, бесконечные пробки, ни деревца, ни газона и только ветер, гуляющий между высокими коробками, похожими на ульи.
Лифт не работал. На двадцать четвертый этаж шел пешком. Переживал, что приду вспотевший. Долго обнюхивал себя, стоя в длинном, как кишка коридоре, а больше старался унять сердце, взбудораженное непривычной нагрузкой.
Сжал взмокшими пальцами ручку корзинки с нежно-розовыми, похожими на ее губки, цветочками. Названия не запомнил, уж очень диковинное. Лиде я чаще всего покупал розы. Беспроигрышный вариант. Менялся только оттенок.
Алиса это другое… Хрупкая, воздушная, как первоцвет, несмело покачивающийся на тонкой ножке. Казалось, даже слабый ветерок может разметать ее прозрачные лепестки. И букет для нее такой же.
Она открыла, сверкнув острыми коленками, удивленно ахнула, распахнула глаза. Кая фея из сказки, которую в детстве читала мне бабушка. Помню, перед сном я представлял, что фея ночью выпорхнет со страниц и приземлится ко мне на подушку. Взмахивая длинными ресницами, легко коснется невесомой рукой щеки, а в воздухе поплывет сладковатый, похожий на конфеты, запах.
Этот аромат и окутал меня, когда Алиса оказалась рядом. Она была в длинной майке с лисенком, и это сразу же определило, как я ее стану называть. Лисонька. Лисенок. Алисочка. И очень редко Алиса.
За воспоминаниями не заметил, как ворвался в отель. Не дожидаясь лифта, понесся по лестнице в номер. Она открыла сразу, будто ждала. Не дав сказать и слова, скинула халатик и прижалась ко мне всем телом. Нежным, трепетным, как весенний цветок.
Голова поплыла, но я захлопнул дверь, схватил ее за предплечья, затряс, как непослушного ребенка. Орал, брызгая слюной, теперь и вспомнить противно.
Ненавижу, когда за меня решают. Лида всегда действовала мудро. Не давила, не перла напролом. Она прекрасно знала, что ясам должен согласиться. Пусть это даже будет полностью ее решение, но подано так, будторешил я и никто другой. А для этого мне нужно с мыслью переспать, перестать ее бояться, принять ее и приведенные доводы, и только потом сказать «да».
– Ну и вали к своей карге! – бесновалась Алиса. – А про меня забудь!
Забудешь ее, как же… Если бы мог забыть, проснуться утром, а в голове пусто. И есть только Лида и Лёнька. Но нет, теперь уже это невозможно.
Сцена получилась безобразная. Алиса запустила в меня подушкой, а потом заперлась в ванной. Я выбежал на улицу. Хотелось затеряться среди местных, найти бар и осесть там на всю ночь.
Ну всё же было классно. Зачем она всё испортила? Злился, скрипел зубами, понимая, что сам дотянул ситуацию до предела. А как ее разрешить, если они обе мне нужны?!
Да, Лида никогда не догонит Алису в сексе, безнадежно отстала и устарела, как ЭВМ с перфокартами. Но в ней я нахожу покой. Как старый моряк, вернувшийся после шторма домой. С Алисой фейерверк эмоций, с Лидой передышка. С женой уже всё прожил, а с Алисой всё заново. С ней я молод.
Поплелся в сторону отеля, где ждала Лида. Кривился от мысли, что сейчас опять надо будет притворяться. Остаться бы одному, чтобы ничего не решать, не взвешивать, не думать бессонными ночами, как поступить.
Небо услышало мои мольбы. Позвонил Серега, сказал, что зятек шефа позвал топ-менеджеров на рыбалку. Терпеть не могу скользких рыбин, а больше восхищаться уловом такого же скользкого Артемки. Однако, как говорится, должность сохранить захочешь, еще не так нахваливать главного рыбака будешь. Вот и повод. Тем более пропускать такой выезд чревато. Всё, всё решается на неформальных встречах. В офисе хоть заработайся, но если игноришь хобби начальника – кислород перекроют. Задвинут под лавку.
Только бы Лида за мной не увязалась, - загадал я. Решил сказать, что проблемы на работе. Она поймет. Один. Хочу побыть один, без баб. Хотя бы четыре дня.
Пока ехал в аэропорт подостыл. Перевел Алисе на карточку приличную сумму, приписав «прости». Ничего, потом на бирже отыграю. Подумал и отправил сообщение: «обещаю 31 декабря поставить с женой точку». Впервые это было не размытое обещание – на этой неделе, скоро, вот-вот, а вполне конкретная дата.
Глава 12
– Эта селедка с двумя извилинами умеет писать? Надо же… - вздернула брови Света. – Хвала нашему образованию. Но это она от бессилия гадит. А он что? Вот так прямо сорвался и уехал?
Светка, прибывшая рано утром, успела переодеться во что-то пестрое и водрузить на голову полосатую чалму, расхаживала у витрины, плотоядно выбирая сладости. На шефа-кондитера, выскочившего с подносом томившейся всю ночь пахлавы, она даже не взглянула. Я улыбнулась, увидев, как сник усатый кулинар. Казалось, даже, что его высокий белоснежный колпак осел, будто весенний сугроб.
– Да. Сказал, на работе проблемы.
– Надеюсь, ему надерут там задницу, - пожелала Светка, - подцепив щипцами очередное лакомство. – Лишь бы не погнали. Увольнение нам сейчас ни к чему.
– Мне кажется, дело не в работе, Свет.
– Да? А в чем? Чего это он как ошпаренный назад поскакал?
– Не знаю… Явно после встречи с ней решил. Да и черт с ним, с ними, Света! Я уже всё решила. Догуляю деньки, вернусь, подам на развод и…
– Но-но-но, - помахала перед моим носом подруга.
Алый ноготок блеснул на солнце, а белый колпак за витриной встрепенулся, стрельнул горящим глазом, как на приманку.
– Прежде чем подать на развод, надо подготовиться. Пошли во-о-он туда, - она потянула меня к столикам на улице. – Расскажешь, что там у вас с квартирами и активами.
– Да какие активы, Свет? – удивилась я. – Что мы, олигархи? Просто повезло, Димка оказался в нужное время в нужном месте. Если бы не прошлогодняя презентация в головном офисе, то и должности бы было не видать. А так… Попался на глаза. Заметили, оценили… Дальше дело техники.
Я перевела взгляд на невысокую кладку вокруг раскидистой сосны. На теплых камнях растянулся вальяжно рыжий кот, прищурил зеленые глаза, не замечая, как из-за листьев агавы поглядывают на него две кошки.
Если бы не это дурацкое повышение, - с обидой подумала я, - всё бы у нас осталось, как прежде. А так, случилось головокружение от успехов. Почувствовал себя не хуже этого кота. Мачо, блин. На старости лет.
– Ипотека закрыта? Это хорошо. Квартирку бы как-то себе оставить… Тут надо подумать. Раз захотел в молодость, то и начинает пусть с нуля. Так ведь? Ну вот. Алименты официальные будут, - загнула она еще один палец. – У тебя есть какие-то накопления? Пока он мнется-гнется и не решается, надо нашего падишаха с замашками сарацина обезжирить.
– Мадам, мадам, комплимент от шефа, - склонился в почтительном полупоклоне официант.
На подносе красовалось нечто воздушное с лепестками роз и крупными ягодами ежевики. В двух экземплярах. Выглядело, как настоящее произведение искусства. Мы оглянулись. Создатель шедевра скромно притулился у витрины, вымаливая хоть толику благосклонности. Конечно, не моей.
– Благодарю, - царственно кивнула Света и вонзила ложечку в бисквит. – М-м-м, неплохо.
Окинула кондитера бархатным взглядом, отчего тот засветился, как медная джезва и снова вернулась к обсуждению.
– Слушай, а эта его кукла… Как ты думаешь, она осталась? Или он ее с собой прихватил?
– Не знаю, - пожала я плечами. – Да мне это и неинтересно.
– А мне вот интересно! И даже очень!
Светка быстро прикончила воздушное облако, причмокнула губами, смакуя ежевику, и встала.
– Пошли! – потянула она меня.
– Ой, Свет, ну куда? – захныкала я, разморенная утренним солнышком.
Я, конечно, знала, что Света на месте не сидит, но не с утра же пораньше куда-то нестись?
– В отель, где ты ее видела. Заодно, кстати, и в магазинчик там зайду. Уж очень интересные вещицы заметила.
– Ой, не-не-не, Светик, - я вцепилась в ручки кресла. – Если ты желаешь, чтобы мы с нимфой, как две амазонки устроили сражение за Митеньку… Это не ко мне! Не хватало еще позориться.
Стыдно стало заранее. Я представила, как разгорается скандал с Лисонькой, быть может, и драка, а зеваки снимают всё это на видео и выкладывают в сеть. Сама-то я на рожон не полезу, но судя по тому, как эта девица окатила Диму соком, в волосы вцепиться легко.
Светка расхохоталась так, что кот поднял голову и зашевелил ушами. Встрепенулись и взлетели в небо тощие местные воробьи. Загремел жестяной поднос, выпавший из рук обладателя высокого колпака, запрыгали по плитке вилки и ложечки, тоненько подыгрывая импровизированному оркестру.
Большое пестрое облако подплыло ко мне и обняло за плечи.
– Ох, насмешила ты меня, Лидия! Да если и устраивать кулачные бои, то явно не в твоей весовой категории. Есть другие методы. Пошли! Пошли…
Света повлекла меня к выходу. Я покорно перебирала ногами. А что еще остается? Посмотрела бы я на того, кто смог сопротивляться урагану Светлана. Недаром ее собратьев в природе всегда называют женскими именами.
– Слушай, Лид, слушай… - понизив голос, зарокотала Светка. – Кстати, как он справляется-то? Молодильными яблочками, что ль обзавелся, - подмигнула хитро и снова захохотала.
Я тихонько ударила ее по руке, покраснела и тоже засмеялась. Думала я над этим, думала. Но ничего не надумала.
– Да она с ним уехала, Света, - бубнила я, пока мы шли к магазину и отелю. – И вообще, ты что, приехала, чтобы за нимфой следить?
– Одно другому не мешает, - мудро заметила подруга, бодро вышагивая по мостовой.
Мы уже свернули на сувенирную улочку, парализовав работу магазинов. Восхищенные взгляды, восклицания, робкие попытки зазвать к себе, почтительные поклоны и практически предложения руки и сердца, вились за нами шлейфом. Точнее, не за нами. За Светой. Накануне, когда я тут проходила, никакого ажиотажа не наблюдалось.
– О! – только и смог вымолвить вчерашний продавец.
Он благоговейно соединил ладони и застыл не в силах поверить, что эта яркая небесная звезда снизошла до его ничтожной лавки. Конкуренты, насупившись, поглядывали из-под черных бровей, шевелили желваками, шепотом посылая проклятья везунчику. Чем заслужил? И товара-то толкового нет. Одни цацки! Такую женщину в меха надо кутать, тончайшим шелком укрывать, в золоте купать, чтобы в бархатных глазах замерцали искорки.
Лишь один всё же отважился осторожно приблизиться к Светлане и, путаясь и заикаясь, протянуть поднос, на котором под пленкой рядами лежали сладости.
– Спасибо! Тэшекюр эдерим. Сыта. Но, может, завтра… - Света прижала к груди полную ручку.
Я улыбнулась. Еще секунда, и этот несчастный точно припадет губами к белоснежной коже. А обещание осчастливить его завтра не даст нынешней ночью сомкнуть глаз.
– Я сейчас по делу отойду, а потом обязательно к вам, - пообещала Светлана моему вчерашнему знакомому.
Тот только закивал, как китайский болванчик. Светка подхватила меня под руку и поволокла, почти зажмурившись сквозь магазин к отелю. Откуда она знала дорогу? Чуяла, как кошка.
– Да нет там ее уже, - шипела я, потихоньку злясь. – И как ты собираешься в чужой отель войти? У тебя браслет не тот.
– Да легко, - отмахнулась Светка. – Всё, хватит ныть!
Она остановилась у выхода, огляделась и победно мне прошептала.
– Вон та, что ли? За три версты видно…
Я восхищенно приоткрыла рот. Света за полсекунды нашла Алису, возлежавшую в солнцезащитных очках на шезлонге.
Глава 13
Света
– Значит так, - я сердито повернулась спиной к хозяину лавки и тряхнула Лиду за руку.
Продавец с восточным коварством подкрался с другого боку и молча выставил перед собой крупные бусы из сердолика.
Мир вспыхнул желто-радужным, и я на мгновение замерла. Моргнув через силу, нахмурилась и сделала страшные глаза. Торговец так и присел. Пробормотав извинения, отполз в сторону, но тут же, стукнув себя пальцами по лбу, подставил стремянку и ловко, как большой муравей вскарабкался к верхней полке. Закопошился, перебирая коробки.
– Значит так, - повторила я, обращаясь к Лиде, - идешь в бар, берешь чай или сок и ждешь меня. Думаю, я ненадолго…
– Но… - заартачилась Лида.
Не слушая, я легонько подтолкнула ее в указанном направлении. Господи, вот трусиха! Как будто кто-то прогонит. Не обед же из пяти блюд себе заказала. Лида обреченно поплелась к мягким креслам.
Я проводила ее взглядом. Вспомнила Таську. Видать, миссия у меня такая, возвращать подруг к жизни после загулов их кобелей. Но если у меня это хорошо выходит, почему бы и нет? Вон, Таська чуть на молекулы из-за Вадюши не распалась. А теперь? Трое деток, муж, полгода назад уехали в Чехию, у Алексея там бизнес. А что с Вадюшей? Так и живет с мамой, попивает, да переводами подрабатывает. И никакой Олененок его ни разу не навестил.
Прежде чем отправиться на разведку, еще раз посмотрела на объект. Губы сами собой сложились в презрительную усмешку. Все эти Алёны, Алисы на одно лицо. И даже позывные себе придумывают одинаковые – из мира фауны. Там был Олененок, тут наверняка Лисёнок, тьфу!
Прикрыв глаза темными очками, я уверенно выдвинулась к лежаку, где покоилось тщедушное нимфино тельце. Водрузив на шезлонг сумку, аккуратно села рядом. Представительница мира животных не шелохнулась.
Я порылась в сумке, лучезарно улыбнулась пробегающему мимо официанту, и вытащила айфон. В ту же минуту буквально из воздуха материализовался молодой человек в белой рубашке и подал мне на подносе стакан с водой и лимоном.
Сделав глоток, я устроилась удобнее и, сделав вид, что кому-то звоню, громко заговорила.
– Я посмотрела вашу натальную карту, дорогая. И карту вашего мужчины. И вы знаете, теперь я понимаю, что вам мешает соединиться и как эту причину устранить.
Краем глаза я заметила, как нимфа чуть приподнялась, наклонила головку и явно стала прислушиваться.
– Нет, нет… - хохотнула я, представив, что ответила невидимая собеседница. – Жену устранять не станем. Она сама исчезнет. И мало того исчезнет, но еще и не станет претендовать на имущество. Космограмма это подтвердила.
Повисла театральная пауза. Я многозначительно молчала, кожей ощущая, как заерзала Лисонька.
– Конечно, конечно, дорогая. А если мы еще подключим соляры, лунары и слепую карту, то… я смогу назвать вам и день вашей свадьбы. Да… Конечно… Значит, делаем? Отлично! Что? Да, Венера и Юпитер встречаются дважды и подходят к неподвижному сигнификатору… Вернусь и я всё покажу подробнее.
Я закончила «разговор», шумно выдохнула и опустилась на спинку шезлонга.
– Простите, - раздался писк рядом. – Простите, что беспокою…
– Да-да, - я повернула голову.
Нимфа уже не лежала. Она сидела, подняв очки на волосы и сложив ручки на коленки. Прямо прилежная, скромная ученица.
– Я случайно услышала ваш разговор… Это так интересно! Скажите, вы гадаете на картах?
– Что? – я приподняла бровь и фыркнула. – На каких картах? Я что, похожа на гадалку с рынка? Ну вы скажете…
Разгладив складки пестрого платья, я положила одну ножку на другую и еще раз оскорбленно покачала головой.
– Ой, извините, пожалуйста…
Нимфа замолчала, и я, подумав, что она может сбежать, решила сменить гнев на милость.
– Я астролог и таролог. Меня зовут Ашера или «ступающая по морю». Я применяю законы университетских технологий 17 века… Но! Сейчас я на отдыхе.
– Ой! – Алиса прижала ручки к груди. – Но я слышала, вы консультировали по телефону…
– Это исключение. Редкое исключение.
– А… может быть, вы в виде еще одного исключения сможете помочь мне? Я оплачу. Сколько скажете.
Я не ответила. Пусть помучается. Нимфа сидела так тихо, что пришлось приоткрыть глаза и проверить, не испарилась ли она.
– Что ж, - я медленно села и сняла очки. – Обычно я не соглашаюсь. Ко мне записываются за много месяцев вперед. Но…
Тут я протянула руку и кончиками пальцев коснулась запястья девушки. Дернулась так, будто меня ударило током. Качнула головой, словно почувствовала что-то странное.
– Я вижу, вы Венера. Эмоциональность, увлечение прекрасным, острое чувство эстетики… И! – тут я подняла палец в небо. – Сейчас вы на перепутье.
Я внимательно уставилась ей в глаза. Алиса, чуть приоткрыв губки, смотрела не моргая.
– Сейчас любовный роман и брак под вопросом, деньги рядом... Следовательно, относительно 7-го дома, благоприятный аспект Венеры принесет любовь. Но тот же благоприятный аспект относительно 2-го дома принесет богатство. Неблагоприятный аспект Венеры относительно 12-го дома принесет слезы, а относительно 7-го дома создаст несчастливый роман.
Я несла какую-то околесицу и тихонько раскачивалась из стороны в сторону. Так как придумать пока больше ничего не смогла, замолчала, изобразив усталость.
– Всё верно, - потрясенно пролепетала нимфа.
И неожиданно крепко схватила меня за руки.
– Помогите мне! Прошу! Ведь не случайно мы встретились… Вас мне послала судьба. Вы только выслушайте меня, сразу не отказывайте. Я готова заплатить двойной гонорар, только помогите мне понять, что дальше?
– Можете не рассказывать! – я властно провела рукой перед ее лицом. – Ваш мужчина никак не может определиться.
Алиса закивала так часто, что ухоженные локоны рассыпались по плечам.
– Да, да… Понимаете, он всё время обещает мне, что уйдет от жены. Я очень стараюсь это визуализировать. Недавно я прошла марафон желаний. Я написала список, сделала расстановки, я послала запрос Вселенной…
– Правильно, - подбодрила я глупышку. – Удивительно, вы так молоды и так не по возрасту мудры…
– Но ничего пока не сбылось… Я каждый вечер и утро визуализирую наш уютный дом, Митю, его так зовут, - уточнила она, - ну то есть зовут его Дима, но для меня он Митя.
– Ребенок, - я уставилась на нимфин живот.
Она инстинктивно прижала руку к короткому полосатому платьишку.
– Теперь всё сходится, - важно произнесла я.
– Да… и совсем недавно я забеременела. Митя думал, я пью таблетки. То есть я их пила, но… Ведь иногда нужно ускорить события, верно? Мужчины бывают так нерешительны.
Алиса замолкла, я внушительно молчала. Снова сыпать Луной в восьмом доме мне показалось неуместным.
– Представляете, он привез сюда свою старуху-жену! В соседний отель, - с обидой сказала нимфа и нижняя губка задрожала. – А потом устроил мне из-за пустяка скандал. И уехал.
– А жена?
– Жена… осталась, кажется… Во всяком случае, он написал, что уехал один. Но это неважно! Понимаете, я хотела бы знать. Знать, есть ли у нас будущее… Потому что если нет, то… - ее рука снова прижалась к животу.
«Ах ты, шваль ты эдакая!» - чуть не брякнула я ей прямо в лицо. Еле сдержалась.
– Я поняла. Скажите мне ваши имя и фамилию, дату, место и точное время рождения.
Алиса послушно ответила, а я сделала вид, что записываю в заметки.
– Хорошо. Ждите. Я выйду с вами на связь.
Подхватив сумку и еле сдерживая смех, поспешила к магазинчику. Возле бара незаметно оглянулась. Нимфа уже снова лежала на шезлонге. Я проскользнула в лавку, чуть не угодив в объятия поджидавшего меня торговца, и дождалась Лиду.
– Что это было, Свет? О чем вы говорили? – с круглыми глазами спросила она.
– О Луне, о Венере и об этих… как их там…сигнификаторах, прости Господи. Ай, не бери в голову! – рассмеялась, увидев, с каким выражением лица уставилась на меня Лида. – Главное, теперь я точно знаю, что глупая Алиса нырнет в кроличью нору. То есть сделает то, что нам надо! Пошли!
– Куда? – простонала Лида.
– Как куда? Украшения покупать. Во-первых, это мне награда. А во-вторых, вон как человек мается.
О второй части плана я решила пока Лиде не говорить. Потому что для начала мне еще предстояло отыскать мужчину, который согласится приударить за Лисенком.
Глава 14
Света
– Ой, Светка, не могу, - хохотала Лида. – Ты, правда, сказала, что ты астролог?
– А что? – посмеивалась я. – Хочешь, и тебе погадаю? Позолоти ручку… Такую тебе судьбу напишу!
Лида внезапно сникла, точно нажали кнопку, которая отключила радость. Отвела глаза, задумчиво накручивая на палец цепочку с кулоном. В пресловутой лавке мы купили обновки не только для меня, но и отыскали очень милое украшение для нее.
– Ты знаешь, Свет… Меня иногда посещает такое жгучее желание ему отомстить, - Лида смотрела мимо меня, и я видела, как в ее глазах разливается что-то глубинное, то, что бывало у женщин, когда еще не было налета цивилизации. – Нет, не переспать с кем попало, - продолжила она. – Сделать ему больно хочу. Опозорить, как позорит меня он. Я всю голову сломала, как это сделать!
Я молча слушала. Понимала, ей нужно выговориться. Снять напряжение, скопившееся за эти дни. Выплеснуть негатив, освободиться, выплюнуть черный сгусток боли и ненависти, иначе он сожжет изнутри. Превратит душу в черное пепелище, где может быть, больше никогда не будет жизни.
Пример с Тасей не пример. Люди разные. И если Таське повезло, то это не значит, что и с Лидой так будет. Тут главное, чтобы она себя не растеряла, мужики дело десятое, можно и без них. Тут важно «не отпустить его», а «отпустить себя от него».
– Я лежу ночью, смотрю в темноту, думаю, но понимаю, что я даже слова произнести не могу! Если даже решусь и где-то ляпну, что он изменил и расскажу с кем, то это будет так глупо, так нелепо! Он только посмеется. Все они посмеются. А я так и останусь дурой-женой-курицей, каргой, прошляпившей мужа… Но нельзя же жить с ненавистью, Свет…
Она спросила это так жалобно, что у меня неприятно сжалось сердце. Кто бы знал, как оно у меня переворачивается, когда я вижу ее затравленные глаза. Чувствую ее боль. Стараюсь веселить, как Петрушка, а у самой простреливает каждый раз под ребром, будто штык вонзают.
Самое противное, что ничем тут не поможешь. Немного отвлечешь, на доли секунды вытащишь из пекла и снова отпустишь. Потому что пока не перегорит, не сможет ступить дальше. Нужно чтобы старая оболочка обуглилась и отвалилась, оставив розовую, нежную кожицу. И вот тогда-то и откроется путь к себе. Удивительный путь.
– Всё будет, Лида. Поверь мне. Обязательно будет.
Я постаралась сказать это так, чтобы она поверила. Хотя бы на десять процентов, и тогда станет немножечко легче. А уж позор для новоявленного падишаха я организую. По высшему разряду.
Потому что, если человек предатель и козел, то и поступать с ним надо по-козлиному. А значит, рефлексии в сторону. Лида не сможет. Она и Таська одного поля ягода. Боятся причинить боль. Даже если и заслуженно. Потому что знают, как это мучительно.
– Он тебе подгадил. Как кот нассал в тапки. Пора дать по жопе. А я помогу.
Я видела, что глаза подруги так и остались подернутыми прозрачной пленкой. Неживые глаза. Ничего. Когда придет время, пелена спадет, и мы еще раздавим на двоих бутылочку просекко за наш успех.
Мы разошлись по номерам. Только Лида пошла спать, а я открыла сайт знакомств, выставила фильтры и принялась шерстить тех, кто готов за мзду развлечь даму. Спустя час остались два кандидата.
Исмаил, двадцати пяти лет отроду, красавчик с жгучим взглядом. И Али – постарше, с легкой небритостью, в костюме цвета дипломат и бледно-розовой рубашке, расстегнутой на две пуговицы. На руке золотые часы.
– Тэ-э-кс, второй, всё же больше подходит. Нимфа предпочитает мужчин, заменяющих ей папочку. Али очень даже сгодится на эту роль. Возраст – тридцать восемь, но выглядит представительно. Напоминает героев турецких сериалов. О боже, тут еще и фото в обнаженном виде! Пусть и со спины… однако впечатляет.
Я быстро набрала сообщение. Али отозвался сразу. Засыпал комплиментами, всё как полагается, чтобы дама расцвела и почувствовала себя единственной и желанной. Пришлось осадить и признаться, что ищу джентльмена не для себя.
Подруга скучает, а я хочу ее немного развеселить. Хорошо бы ее в ресторан пригласить, а лучше в ночной клуб, можно даже на прогулку. Лишь бы вечер закончился в номере. У нее.
Али был согласен на всё. Начали торговаться по стоимости. Тут дело пошло сложнее. Я потратила добрых полчаса, чтобы сбить цену. Здраво рассудив, что за составление натальной абракадабры, я с Лисоньки сдеру приличную сумму, сдержанно согласилась.
– Только у меня есть одна просьба, уважаемый Али, - дописала я, когда мы уже обо всем договорились. – Мне нужна будет запись вашего маленького приключения у подружки в номере. Я доплачу.
На следующий день я заявилась к Лисенку уже без Лиды. Посвящать ее в подробности не хотелось, поэтому я скормила версию, что снова хочу посетить тот волшебный магазинчик. Лида, еле пережившая прошлый раз, со мной идти отказалась. На то и был расчет.
Найти Лисоньку в отеле оказалось несложно. Сунула пару долларов горничной, показала фото нимфы из соцсети и уже через пять минут мне сказали, в каком номере она поселилась.
Та же горничная провела меня по дальней лестнице к заветной двери, за что получила еще чаевых. Обняла, засмеялась, поправляя на тележке метелки и тряпочки.
– Как вы узнали, что я здесь? – глаза девушки были похожи на плошки.
– Это было несложно, - заметила я и ввалилась в комнату.
Красивая же деваха, - подумала я, разглядывая девушку. – И зачем тебе надо было лезть к женатому? Неужели среди свободных никого не найти? Ну, понятно, что зацепиться хочется, что высший уровень, где женятся на своих, не потянешь, поэтому и прибилась к среднему классу. Влезла в семью, потопталась грязными туфельками. Только вот избранник-то уже не первой свежести.
Известно, что он мнит себя мудрым львом. А на деле? Ты молодая, тебе секс по два раза на дню подавай, а твой женатик? На чувстве новизны протянет какое-то время, а потом начнется – геморрой, перхоть, тахикардия и простатит. Про исход последнего уж промолчу. Полшестого и дело с концом.
Ничего я этого, конечно, не сказала. Только засыпала очередной белибердой, которую понатаскала из интернета. Не поленилась даже распечатать рисунок с чьей-то натальной картой.
– Вот, - сказала я, выкладывая на стол два листа.
Нимфа с интересом уставилась на круги, треугольники, пробежалась по названиям планет и вопросительно подняла на меня глаза.
Я отодвинула кресло и без разрешения села. Огромная сумка покоилась на коленях.
– Всё сложно, дорогая.
Розовые губки дрогнули, глаза заблестели, и я поспешила продолжить.
– Но судя по положению планет сегодня вы встретите человека, который может круто повлиять на вашу судьбу. Не упустите шанс.
– Но…но… - залепетала Алиса, - где? И кто это? Изменит к лучшему? Как?
Я поморщилась и взмахнула рукой.
– Слишком много вопросов. Доверьтесь пространству. Инь и Вселенная приготовила для вас лучшее решение. Одна подсказка: сегодня вы должны сногсшибательно выглядеть и быть на виду. Так притянутся высокие вибрации. Доверьтесь и не сопротивляйтесь. Примите все события с радостью.
Лисонька посмотрела на меня с восторгом. А я, бросив в сумку двести долларов, ретировалась. Весь вечер провела, как на иголках. В способностях Али я нисколько не сомневалась, но вдруг Лисенок окажется на редкость благонравной особой?
Утром, едва проснувшись, проверила телефон и, не сдерживая чувств, подпрыгнула на кровати. Али прислал не только фотографии, но и полное подробностей видео.
Усоблазненная им нимфа вчера была неотразима. Белое платье с глубоким декольте, на шее чокер под жемчуг, красные туфли на шпильке, подведенные лисьи глаза и алая помада. Смеется, позирует с бокалом шампанского, танцует, целует мужчину в щеку, повиснув у него на руке. Дальше они идут в номер. Камеру Али профессионально спрятал в вазе с цветами, но это нисколько не помешало заснять все подробности. Да такие, что мне даже жарко стало.
К завтраку я спустилась, сияя, как солнце на небе. Потерпи, моя хорошая, - мысленно обратилась к Лиде, - скоро, скоро мы переедем твоего Димасика катком.
Осталось чуть-чуть.
Глава 15
Дима
Потягивая виски, я стоял перед черным окном. Снаружи уже стемнело, и огни города начинали мерцать ярче, как звезды, которые пытались пробиться сквозь облака. Время от времени вдалеке появлялись редкие белые огни. По заливу ползли медленные баржи, как огромные киты они двигались на запад, неся в брюхе ценный груз.
Взгляд скользнул по отражению в стекле. С удовольствием приподнял стакан. Кубики льда тихо звякнули о стенки, приветствуя того другого, кого я видел напротив. Он мне нравился.
Я вспомнил, как много усилий потребовалось, чтобы дойти до этого момента. Строгий костюм, идеально подогнанный под фигуру, дорогая стрижка у модного барбера – после той поездки на рыбалку я стал посещать те же места, что и начальство. Магазины, рестораны, тест-драйвы.
Будешь экономить, не получишь большего. Это аксиома. Правило, которое позволяет хотя бы ненамного приблизиться к тем, от кого пахнет деньгами. Лида еще не знает, что синий автомобиль баварского концерна я оформил в кредит.
Я видел одобрительный взгляд главного, когда лихо въехал в подземный паркинг. Он даже подошел ко мне. Заговорил, посетовал, что нынче немцы совсем не те, что раньше, но всё еще надежны и комфортны. Похлопал благосклонно по капоту, потом меня по плечу. Хорошо, не по морде, как холуя, - скривился я, вспомнив этот эпизод. А даже если и так, стерпел бы.
Проходящий мимо Влад из юротдела, чуть не спалил меня взглядом. На его приветствие главный только кивнул и продолжил беседу со мной. В офис тоже поднялись вместе, продолжая разговор об автомобилях.
Лисенок млеет от BMW, да и мне нравится. Она тоже хочет машинку, но я пока не спешу. Вот родит, и уж тогда. Будет подарок.
Лида в последнее время успокоилась, разве только вопросы стала задавать меньше. И Алиса после нашей ссоры в Турции, вернулась, как шелковая. Ластилась котенком, ни одной истерики, а уж что в постели вытворять начала.
Во рту немедленно стало сухо, сердце стукнуло молотом. Я сделал еще глоток, прислушиваясь к мягким дымным нотам. Снова вгляделся в собственное отражение.
Сорок девять. На следующий год юбилей. Жизнь, попетляв в разные стороны, наконец-то вывела, куда следует. На ровный и широкий путь. Здесь уже не встретишь колдобин и ям, если только небольшие шероховатости, но имея опыт, их легко можно заранее предугадать.
Да и широкие колеса немецкого автомобиля просто-напросто их не заметит. Пролетит, как по маслу. К успеху, который теперь я точно знаю, ждет меня. Ничто и никто не сможет мне помешать.
Показалось, что передо мной стоит отец. Смотрит внимательно и строго, будто укоряет: упустил ты что-то важное, сынок. Нет, - я упрямо качнул головой. Ничего не упустил. Всё сделано правильно.
Вот еще бы две его женщины не рвали на части. Лет в двенадцать я узнал, что у отца есть вторая семья. Увидел его с женщиной в кафе, где мы частенько обедали вместе. Она была моложе, чем мама, с длинными светлыми волосами и яркой улыбкой. Поразили ее зубы – ровные, белые, как у актрисы.
Мама так никогда не улыбалась. Стеснялась неровных клыков, которые никто в ее детстве исправлять не стал. Да и кто бы повез из маленького городка в столицы, где могли накрутить проволоку? Поэтому ее улыбка была всегда беспомощной, слабой, с сомкнутыми губами.
Я замер у окна, не в силах отвести взгляд. Отец смеялся, а его глаза светились, как никогда прежде. В тот момент я почувствовал, как что-то внутри меня треснуло. И с этого дня мне пришлось жить тайной, которая разрывала меня на части. Вечерами, когда мама готовила ужин, я пытался представить, как живет его другая семья. У них, наверное, тоже есть свои радости и заботы. Я представлял, как они празднуют дни рождения, как он играет с детьми, которых я никогда не видел. Каждый раз, когда я слышал, как он звонит ей, сердце замирало от гнева и боли. Я не мог понять, почему он не может просто уйти от нас, если ему так хорошо с ней.
Теперь понимаю.
Только после смерти мамы, когда отец через сорок дней женился снова, я узнал, что она давно обо всем знала. Знала и мирилась с этим.
Из воспоминания помогло вынырнуть появившийся в проеме дверей силуэт Лиды.
– Ты готова? – спросил я, не оборачиваясь.
– Да. Готова. А ты?
Вместо ответа я поставил стакан с недопитым виски и пошел навстречу. Она с улыбкой ждала моего приближения. Выглядела прекрасно. Думаю, сегодня я услышу комплименты не только в свой адрес, но и прежде всего, в адрес супруги.
Молодец, - читалось в моем взгляде. И Лида поняла, приподняла подбородок и на мгновение, мне показалось, что я напоролся на осколок льда. Он прошил мне сердце, оставив неприятный холодок в груди. Но уже в следующую секунду это впечатление исчезло. Передо мной была обычная Лида. Моя жена. И глаза у нее были, как обычно, серо-зеленые и немного уставшие.
Волосы собраны наверх в высокий пучок, что выглядело одновременно строго и элегантно. Вокруг пучка обернуты небольшие локоны. Как золотые нити, они переливались в свете ламп. Вечернее платье по виду простое, но изысканное, от известного бренда. Ткань струилась, словно вода, создавая ощущение легкости и воздушности. Длинные рукава с тонкими манжетами придавали образу утонченность, но при этом платье не выглядело старомодным и скучным.
На руках сверкали тонкие золотые браслеты, а на шее — нежное ожерелье с небольшим камнем, который напоминал о бескрайних морских просторах. Я помог жене надеть шубку, вдохнул немного резкий аромат духов.
– У тебя новый парфюм? Очень необычный. Мне кажется, для тебя грубоват.
– Подруга посоветовала. Как раз для холодного времени года и… особенных случаев.
Я рассеяно выслушал и, приобняв Лиду за талию, направился к двери.
– Ты так ничего мне и не подарила… - с шутливой обидой напомнил я.
Она замедлила шаг, обернулась и внимательно посмотрела прямо в глаза.
– Я подарю, Дим. Я хочу, чтобы мой подарок увидели все. И чтобы ты его запомнил надолго.
– О, я заинтригован, - хохотнул я, и мы вышли из дома.
В такси, глядя на профиль жены, вдруг подумалось: а что если Лида узнала об Алисе? Поэтому и новый парфюм, агрессивный, резкий, и явно дорогой подарок, которым она хочет удивить всех, а прежде всего, меня.
Лида сидела прямо, сжимая небольшой клач. Интересно, подарок настолько мал, что поместился в сумочку? Или его доставит курьер. Что бы то ни было, это волнует. Лида научилась делать сюрпризы. Меня охватило приятное предвкушение.
Я протянул руку и нашел ее пальцы. И снова ледяной жар пронзил насквозь. Прямо Снежная королева, если бы не сладковатый сливочный аромат.
Такси остановилось у стеклянного фасада. Я взглянул на часы.
Моей спокойной и умиротворенной жизни оставалось длиться ровно сорок пять минут.
Глава 16
Лида
Пройдя сквозь крутящиеся двери, я с любопытством огляделась. Стены украшены абстрактными картинами, освещение явно меняет цвет в зависимости от времени суток. Стилизованная луна над баром. Столы и стулья из стекла и металла – всё стильно и минималистично.
Это вам не старая добрая классика. Здесь даже меню выполнено в электронном формате. Встроенный в стол экран, предлагал разнообразные блюда и напитки, а также показывал калорийность и состав.
С некоторых пор Дима, как флюгер поворачивался в нужную начальству сторону. А оно ценило гибкость, креативность и умение легко впитывать новое. И муж лез из шкуры, ведь на кону пропуск во вторую молодость. Главное, чтобы не заподозрили, что безнадежно отстал, постарел, что сорок девять – это приговор, если только ты не глава компании или акционер.
Улыбаясь, Дима шел на полшага впереди. Перед кем-то останавливался и представлял меня. Приходилось протягивать руку и лепетать, как мне приятно. Мимо других проходил, едва кивнув.
Сделал зачем-то замечание девушке-официантке с подносом, на котором выстроились креманки с шампанским. Я сочувственно на нее посмотрела – может быть, студентка, подрабатывает в свободное время и тихо ненавидит людей, вальяжно потягивающих Moët Chandon. А возможно, она и сама хочет пробраться в мир богатых и успешных, поэтому находится в тылу врага.
– О, Лидия… наслышан, наслышан… Очаровательная супруга именинника, - зарокотал Вениамин Кириллович – тот самый старикашка, что прямо сейчас пристраивает зятя на свое место.
–… Сергеевна, - сварливо поправила я начальство, за что получила почти незаметный тычок в бок от Димы.
– Да, конечно! Лидия Сергеевна… Познакомьтесь с моим зятем – Артемом Павловичем. Что поделать? Приходится уступать место молодым. А сам уж на покой, на дачку, ловить пескарей.
Вениамин Кириллович рассмеялся, обнажив слишком белые, чтобы быть настоящими, зубы. Глаза при этом остались невеселыми. Да что там, хищными были эти глаза.
Я вежливо пожала руку Артему. Высокий брюнет, на вид лет тридцать пять, рядом с ним, по всей видимости, жена, подогнанная под нынешние параметры красоты. Вот перед кем при других обстоятельствах продолжил бы выслуживаться мой муж. Беспечный, глупый, впавший в подростковый азарт, муж, за которого мне заранее стыдно.
Было еще время остановиться. И я малодушно нашла тысячу причин. От «воспитанные люди так не поступают» до «ты опозоришь саму себя».
Вечер начался. Микрофон переходил из рук в руки, полились однотипные и лишенные выдумки поздравления и пожелания. Говорили что-то про здоровье, долгие годы плодотворной работы, новых идеях… Голоса звучали громко и уверенно. В ответ Дима сыпал штампами и признавался в любви коллегам. Краснел, потел, смущался, как тургеневская барышня, льстиво поддакивал Вениамину Кирилловичу и Артему.
Едва слышно стучали вилки и ножи, бесшумными тенями сновали вышколенные официанты, бренчала на арфе женщина в длинном черном платье. То тут, то там слышался приглушенный смех. Я посмотрела на мужа. Он поймал мой взгляд, едва заметно подмигнул и улыбнулся. Как будто подал сигнал.
Глубоко вздохнув, открыла клатч и вынула оттуда серебристую флешку. Сжимая ее в руке, подошла к девушке, которая колдовала у ноутбука. Выводила на экран поздравления из разных отделов, где с вымученным восторгом сотрудники желали Дмитрию Николаевичу всех земных благ. При этом в ресторан их никто и не думал приглашать. Не по чину.
– Мария, - я прочитала имя на бейджике,- я хотела бы поздравить супруга. А в качестве подарка преподнести вот это.
Я разжала ладонь, Мария меланхолично кивнула и ловко вставила флешку в гнездо.
Время застыло, звуки отдалились, а в ушах противно запищали несуществующие комары. Ты можешь еще всё оставить, как есть, - прозвучало последнее, беззвучное для всех предупреждение.
Я посмотрела на Диму. Наклонившись к Артему, он что-то вещал с серьезным лицом, ребром ладони постукивал по столу, будто шинковал капусту. Закончив фразу, откинулся вальяжно на спинку стула, довольно улыбнулся.
В этот момент, если и были какие-то последние сомнения, они исчезли. Багровая ярость лопнула, расползлась в груди огненной лавой. Вспомнилась его наглая ложь, его ужимки вокруг нимфы, его желание выкрутиться и всех обдурить. Включая тех, кому сейчас он служит. Он не только предал меня, но и думал, что сможет безнаказанно строить свою карьеру и предавать других.
Больше ни секунды промедления! Ноги сами понесли меня на сцену, и чтобы не передумать, я схватила микрофон и еще на ступеньках обратилась к гостям.
– Дамы и господа! – голос задрожал от волнения, и я, ожидая, пока все меня заметят, сделал несколько глубоких вдохов и длинных выдохов.
Гул в зале стих, десятки пар глаз устремились на меня. Дима встал из-за стола и, глядя на меня, приложил ладонь к сердцу. В глазах его плескалось самодовольство, и это придало решимости. Я сжала микрофон.
– Дорогой! С днем рождения!
Дима наклонил голову, посылая мне безмолвную благодарность, чуть приподнял бокал.
– Я могла бы сказать много слов, - продолжила я. – Но все они не смогут описать талантов нашего уважаемого Дмитрия Николаевича. Поэтому я лучше сразу перейду к подарку.
Гости зааплодировали. Дима тоже. Его улыбка стала еще шире.
Я взглянула на Марию, и она едва заметно кивнула: всё готово. Мне стало смешно. Наверное, она подумала, что сейчас постаревшая жена без пяти минут юбиляра, выведет на экран нарезку семейных фото: из ЗАГСа, с ребенком, Дима-студент, Дима-грибник, Дима в деловом костюме, и снова Дима, обнимающий жену и сына.
Помедлив секунду, я нажала кнопку на пульте.
На экране появился Дима и бьющаяся в истерике Алиса. Она кричит ему упреки, дальше слышатся слова, которыми он пытается ее успокоить.
«Потерпи немного. Старик уходит с поста, решает, кому, куда пересесть, кто какую должность займет. Развод прямо сейчас не поймут. Он под зятя своего всё выстраивает, понимаешь? От этого сморчка сейчас многое зависит…»
Снова ругань, а потом в Диму летит сок из стакана.
От тишины, что разлилась в зале, фразы звучали с удвоенной или даже утроенной силой. Гости замерли, улыбки, будто стерли ластиком, у некоторых на лицах промелькнул испуг, Вениамин Кириллович выпрямился, щека его мелко задергалась, его зять сидел, не шевелясь. На Диму было страшно смотреть. Казалось, он впал в транс. Глаза вытаращены, словно увидел привидение, кожа побелела, и только на лбу медленно разливалось красное неровное пятно.
Никто не шелохнулся. Несколько человек, включая шефа, уставились на меня, одна девушка пыталась незаметно снимать происходящее на телефон, остальные смотрели в стол или на экран.
– Дима, - обратилась я к мужу. – Дорогой! Я очень рада, что наконец-то ты обрел свое счастье. Тебе очень повезло. Наслаждайся!
Я убрала видео с паузы, и на экране появились Лисенок и Али. Зал охнул, вторя ахам и стонам нимфы, замелькали ее прелести, мускулистый зад мужчины, ноги, обнимающие его узкую талию. Больше всего меня поразило, что Алиса не сняла кроваво-красные туфли.
Послышались смешки, потом тихое улюлюканье, на столе, где стояли бокалы с шампанским, один из них вдруг упал и разбился. Дима вздрогнул, пошатнулся и вцепился пальцами в стул.
– Вениамин Кириллович… - слабо прохрипел он, простирая свободную руку к старику.
Тот брезгливо отмахнулся. На лице его было ледяное презрение. И гадливость, словно вместо изысканного блюда ему подали клубок червей.
Я осторожно положила микрофон и, подобрав юбку, быстро спустилась по ступенькам. Метнулась к гардеробу за шубкой. Заказанное такси уже ждало.
– Пустите меня! - раздался совсем рядом женский визг. – Я всё равно пройду. Там мой жених. Я пришла его поздравить!
Отпихивая руки хостес, в зал ворвалась Алиса.
Глава 17
Лида
– Вот зря ты ушла, не дождавшись конца спектакля, - заявила мне Светка на следующий день.
Она завалилась ко мне с утра, притащив под мышкой две коробки суши и бутылку рисовой водки. Я, хлопая глазами, уставилась на этот странный набор. Потом выразительно посмотрела на часы – половина десятого.
– Да, знаю я, - махнула рукой Света. – Это я так… на всякий случай. Гадость редкостная, - поморщилась она, отставляя бутылку на подоконник. – Если что, на компрессы приспособишь.
Коробки с роллами торжественно водрузила в центр стола.
– Садись. Позавтракаем, - придвинула стул.
Я послушно села, поправила на себе пижаму. Лёни дома не было. По субботам они учатся. Хвала богам, с этого года не надо было уже его будить. Сам встает, завтракает и уходит.
– А где папа? – удивился он накануне, когда я приехала домой одна.
– Остался еще праздновать, - воспользовалась я отговоркой, которую придумала заранее.
Я старательно держала лицо перед сыном, спокойно разделась, потрепала его по кудрям, выкрашенным в черное и белое, и тщательно закрыла на все замки двери. В том числе на тот, который нельзя было открыть снаружи. Руки подрагивали, да и всю меня колотило, как от озноба. Даже таксист прибавил печку, когда увидел, как я трясусь.
Ночь провела, прислушиваясь. Ждала, что явится Дима, устроит безобразный скандал, начнет ломать дверь. Ведь наверняка, после всего, что произошло, он напился. Или простил своего Лисенка и поехал к ней?
– Дай мне что-нибудь под соус, - деловито распорядилась Светка.
Я молча поставила перед ней стеклянную розетку. Отодвинула палочки и подперла кулаком щеку.
– Ты что, не будешь? – изумилась подруга, подхватывая с горлышка каплю и облизывая палец.
– Ой, Светик, не хочу. Ешь сама…
– Ну и зря! – она ловко поймала палочками первый ролл.
Обмакнув в соус, где предварительно размешала кусочек васаби, отправила в рот и зажмурилась.
Я улыбнулась. Хоть кому-то хорошо. А у меня таким спазмом стянуло горло, что и чай проталкивается с трудом. Ночью крутило ноги судорогой, под утро разболелось всё тело, будто меня палками избили. Я всё-таки смогла на час задремать, и вдруг резко проснулась. Вспомнила, что было накануне, и закрыла локтем лицо. Так и лежала, пытаясь не задохнуться от страха.
Адреналин улетучился, оставив меня один на один с сомнениями. Может, и зря я послушала Светку. Я ведь толком и не знала, что там во второй части видео. Света сказала, что просто нимфин флирт, а оказалось… ужас, что оказалось.
Снова и снова передо мной всплывало искаженное, бледное лицо мужа. Я мечтала его опозорить, и я сделала это. Только вот от триумфа осталась лишь пыль. Карета в полночь превратилась в тыкву. А еще проснулась совесть и завела свою унылую песню, что приличные люди так не поступают, и я опустилась на уровень Алиссо-Киссо.
– А что наш падишах? Так и не явился? – поинтересовалась Света, аппетитно жуя острого краба.
Я качнула головой и поставила под кран-фильтр чайник. Нужно заварить для Светы зеленого чая. С жасмином, как она любит.
– И не звонил? – допытывалась неугомонная подруга.
Нога ее в полосатом чулке беспокойно подпрыгивала, будто только и ждала, когда хозяйка доест и пустится в пляс.
– Я телефон сразу отключила. Страшно стало, - призналась я.
– А я тебе предлагала меня с собой взять, - обиделась Света. – Такого зрелища чуть меня не лишила! – она, как дирижер взмахнула палочками.
Я насторожилась.
– В смысле чуть не лишила?
– В прямом. Хорошо есть добрые люди, кто всё заснял.
– Света! – я возмущенно всплеснула руками.
– А что? Что Света? Интересно же… Я еще ночью посмотрела. Думала, умру со смеху. Получше любой комедии. Ты, кстати, молодец. Хвалю. Очень достойно держалась. Сейчас!
Она метнулась в прихожую и вернулась с айфоном.
– Звезда в шоке! – манерно провозгласила Света, цитируя одного известного персонажа.
Отодвинув тарелки, положила телефон в центр стола и нависла надо мной, предвкушая просмотр.
На экране появилось какое-то мельтешение, в кадр попали тарелки с закусками, а затем изображение увеличилось и переместилось в сторону сцены. Я увидела себя и удивилась, что выгляжу очень прилично. Вчера мне казалось, что это было жалкое зрелище. Наверное, ситуацию спасло, что мне не нужно было говорить много слов. Всё за меня сделало видео. Иначе обязательно бы сорвался голос и выдал, показав, что никакая я не хладнокровная леди с нервами-канатами, а просто баба, обыкновенная баба, которой муж нашел замену.
– Откуда у тебя это?
– Ой, не бери в голову. Заехала в офис, прямо при входе разговорилась с одной, обедом угостила, пожалилась, что меня на праздник жизни не берут, и попросила заснять, как жена будет поздравлять именинника. Ты смотри, смотри дальше! Там самое интересное!
Черные глаза сверкнули восторгом, монисто из золоченых листьев нежно зазвенело, будто звонок в театре перед спектаклем. Видео снова ожило.
Вот я ухожу со сцены. Камера делает полукруг, выхватывает изумленные лица, на заднем фоне звучат стоны и разные словечки, красная, как помидор супруга Вениамина Кирилловича, с закрытыми глазами хватает ртом воздух.
Следом женский визг, камера прыгает обратно на экран, где как раз во всей красе корчится под мужчиной Алиса, а дальше в зал забегает и она собственной персоной. Тут уж заволновались гости: что это вообще такое? кто это? смотри, смотри, это же она, офигеть… Вот попал мужик!
– Митя! Митя! – резануло по ушам.
Возле столов металась нимфа, шатаясь на высоченных каблуках, пыталась пробраться к Диме.
Кто-то из мужчин попытался встать, но его удержали за руку, шепнув: "Не лезь, это не твое дело". Алиса, словно одержимая, пробивалась сквозь толпу. И вдруг остановилась, потому что услышала собственный голос. Медленно обернулась, отыскивая источник и, увидев себя на экране, вскрикнула. Закрыв ладошками рот, замотала головой, так что локоны запрыгали по плечам. Али старался, отрабатывал гонорар, ставшая поневоле актрисой девушка, млела и закидывала голову, произнося непристойности.
С жутким грохотом обрушился на пол стул. Алиса загнанно обернулась, и увидела, как прямо на нее идет разъяренный Дима. Даже на не очень качественной записи я увидела, как глаза его горят красным огнем. Как у дракона. Лицо было перекошено.
Вокруг него словно образовалось пространство, в котором всё остальное затихло, шаги звучали громче, чем стоны с экрана. Алиса метнулась в сторону, но Дима быстро вышвырнув руку, схватил ее за предплечье. Она взвизгнула.
– Что ты делаешь? Митя! Это… Это неправда! Меня подставили! Это фейк! Нейросеть! Неужели ты не видишь? Это всё она! Она! Твоя женушка! А-а-а, прекрати!
Но Дима уже поволок ее к выходу.
– Митя, послушай! Это всё подстроено! Ты же знаешь, что я не такая!
Он скривился, будто куснул лимон. Лицо не выдавало ни капли сомнения. Такая! Именно такая и еще хуже! Тут надо быть совсем идиотом, чтобы поверить, что не такая!
По пути ноги у Алисы разъехались, и она упала, но мужчина не остановился. Как взбесившийся Кинг-Конг он тащил несчастную за собой. Пытаясь хоть за что-то удержаться, Алиса свободной рукой вцепилась в чьи-то туфли. Это оказалась жена Вениамина Кирилловича. В негодовании она как раз собиралась покинуть грязный вертеп, как она выразилась.
Софья Леонидовна на ногах не удержалась и рухнула, как подкошенная. Грузное тело завалилось набок, а дальше началась самая натуральная комедия положений. Раздался женский визг, истерила рыдающая Алиса, Дима хватался за рукав шефа, пока к нему не подскочила пара молодчиков и не выволокла из зала, и над всем этим с экрана летели вздохи, стоны и страстные крики.
Дорогие мои, благодарю за поддержку и интерес к истории! Надеюсь, скучно не будет)
Глава 18
Лида
– Ты видала, какая она дура?! – веселилась Света. – Знаешь, сколько она мне за эти три недели денег отдала? Вот, забирай! Моральная компенсация!
С этими словами Светка выудила из сумки пачечку красных купюр, поверх которой лежали еще двести долларов.
Я уставилась на деньги, будто увидела ядовитого паука. Отодвинула в сторону, затрясла головой.
– Нет, Свет! Ни за что! Убери. Ни копейки мне от этой… не надо.
– Чего это? – удивилась Света. – Я значит, как пчелка, опыляла, собирала нектар, а ты отказываешься?
– Я не хочу брать деньги от любовницы мужа, - твердо сказала я и отвернулась.
– Это не от любовницы мужа. Тем более думаю, после ее перфоманса она таковою быть перестала. Это деньги, которые заработала я своими талантами. И так как времена у тебя предстоят не особо легкие, ты их возьмешь, понятно? Потратишь на репетиторов Лёньке или на адвоката. Или купишь себе новую сумку.
Я замычала и опять затрясла головой. Света покраснела и уперла руки в бока. Глаза метали молнии, но я не собиралась уступать. И тогда Светка подошла и просто обняла меня.
– Лид, ну ты сама подумай, козлик Митенька из семьи эти деньги увел. Неужели ты думаешь, что эта голодранка их сама заработала? Нет, их дал Димасик. Значит, у тебя и сына отнял. Понимаешь? – растолковывала она мне, как маленькому ребенку. – По сути, это твои деньги. Семейные. Так что бери и чтоб без разговоров.
– Но это же мошенничество, - попыталась аргументировать я.
– Тю! Это креатив! Мною лично учиненный. А то, что всякие инфузории-туфельки ведутся на ретроградный Меркурий, то тут уж извините. Я ни при чем. И вообще… - тут Света сложила на груди руки и задрала нос в потолок, - я может, брошу этих лоботрясов с их родителями, а сама в астрологи подамся! Денежная тема, я тебе скажу…
Я не выдержала и рассмеялась. Вспомнила, как в моем любимом «Призраке» Вупи Голдберг, изображая ясновидящую, дурачила всех подряд, пока и правда, не нарвалась на привидение.
– Я бы ее и дальше доила, но… теперь уж не получится, - с сожалением в голосе призналась подруга.
– Почему? Ты же только что собралась податься в астрологи-тарологи…
– Боюсь, мой единственный клиент больше не захочет иметь со мной дела, - Света опустилась на стул и изумрудная юбка, надувшись куполом, мягко осела. – Вряд ли она теперь мне доверяет.
Света близоруко наклонилась над остатками трапезы, и лениво подцепила ноготками кусочек имбиря. Закинула в рот и принялась задумчиво жевать.
И тут до меня дошло! Вчера я никак не могла понять, почему нимфа заявилась в ресторан. Дима явно ее не ждал. И даже скудного интеллекта Лисоньки должно было хватить на то, чтобы не срывать праздник. Ведь не могла она не понимать, что Митенька ей этого не простит.
Я с недоверием уставилась на Светку.
– Света!
– Что? – она невозмутимо посмотрела мне прямо в глаза. – В бархатистом омуте плескались лукавые искорки.
– Света, - повторила я, - нет… ну, скажи, это же не ты? Нет? Скажи, что она сама…
– Пфф, - фыркнула подруга полными губами, - сама! Как же! Падишах недоделанный напел ей, что 31 декабря объявит тебе благую весть. Поэтому никакого резону нашей Лисе-Алисе бежать на банкет не было. И она бы не побежала, если бы, - тут Света простерла в потолок палец и завыла не своим голосом, - если бы лунный узел и кармическое предначертание не указало, что в ресторан надо прибыть. Навстречу своему счастью, так сказать. Ускорить события, чтоб до Нового года не чахнуть в напрасном ожидании.
Я схватилась за голову, коротко рассмеялась и, приложив ладонь ко рту, замолкла. Снова вспомнилось всё, что было накануне. Остается надеяться, что Софья Леонидовна ничего себе не повредила, а то выкатит счет, а мы пока в браке.
– Ой, Светик, что же мы натворили… - я бессильно рухнула на стул.
– Не мы. Они. Козлодой, который не сумел удержать в штанах свой уд. Похотливый сатир. Ну, а морально-этические качества его подруги, ты сама изволила наблюдать.
Я усмехнулась и посмотрела в окно, где ветер нещадно гонял тучи. Рвал их на клочки, как обезумевший пес, разбрасывал в стороны, а они пытались зацепиться за дома, провода, верхушки деревьев и друг за друга. Мысли тоже метались, как эти тучи, не позволяя сосредоточиться на чем-то одном.
– Не грусти, Лидуш. И не бери в голову. Да, кстати, а ты со счетами разобралась?
– Кажется, да.
Света нахмурилась и открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но на столе ожил айфон, требуя, чтобы хозяйка вынырнула из интриг и занялась, наконец-то, делом, а именно учеником, который ждет ее уже через полчаса.
Шумно выдохнув, Света цапнула телефон и рявкнула «алло».
– Хорошо. Я поняла, - коротко отрапортовала она и повернулась ко мне. – Надо ехать. Господи, как мы хорошо раньше жили без этих гаджетов.
Я улыбнулась.
– Без этих, как ты говоришь, гаджетов, ты бы не могла снимать свои любимые кружочки, монтировать ролики об уроках французского и… Да много чего еще.
Тут я не к месту вспомнила про то, как гаджет помог опозорить Диму и Алису, и стало мне так тошно, что хоть волком вой. Но я усиленно держала лицо, знала, Свете показывать свои слабости не стоит.
– Твоя правда, - смиренно вздохнула подруга, выуживая из сумки ключ от «ауди». – Ну, всё, я побежала, а ты тут не хандри. И смотри мне, - она погрозила пальцем, - не вздумай совестью мучиться.
Светка чмокнула меня в щеку, обняла и выпорхнула оранжево-зеленым облаком за дверь. Я вернулась на кухню, отпила остывшего чая и почувствовала тошноту. Выплеснула остатки в раковину. Пригорюнилась. И как умудрилась во всем этом оказаться?
Чувство безысходности подступило со всех сторон. За окном – серость и дождь, в душе примерно также. Убрала со стола остатки еды, сполоснула посуду и усмехнулась. Привыкай – теперь и посудомойка не нужна. Ты да Лёнька – много ли тарелок надо?
Вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Открыла холодильник и поняла, что ничего не хочу. Вытащила зеленое яблоко, сполоснув, откусила и сморщилась. Такое же кислое, как мои мысли.
За эти три недели, что прошли после злосчастной поездки в Турцию, Света твердила мне, как мантру: не позволяй себе застревать в прошлом. Но как же это сложно!
Всякий раз, когда я пыталась сделать шаг вперед, прошлое, как трясина затягивала меня обратно. И единственный способ не утонуть совсем – это не шевелиться, не думать, не жить - и еще много разных «не».
От хлопка двери вздрогнула так, что чуть не выронила кружку, которую как раз собралась поставить в шкафчик. Взглянула на часы: это не Лёня, еще слишком рано. Значит… Боже, я ведь забыла запереться на внутренний замок!
Что делать? Убежать в спальню? Или закрыться в ванной? Нет уж, что я буду, как нашкодивший щенок. Я прислонилась к столешнице и, нацепив маску холодного презрения, стала ждать, когда сюда зайдет Дима.
Глава 19
Дима
Я чувствовал себя как в кошмарном сне. Так и стояли перед глазами кадры, где я называю шефа сморчком, прохожусь по его зятю, а потом вижу Алису, облизывающую какого-то мужика. Еще раз. Прилюдно моя баба визжит от восторга под непонятным чуваком. И ладно бы, просто баба, а то ведь женщина, вынашивающая моего ребенка! Моего ли? – схватился я за голову.
От ярости в черепе взрывалось, еще чуть-чуть и я бы совершил что-то ужасное. Спасибо охране, оттащили, увели на улицу. Честнее было бы сказать, вышвырнули, чтобы показать хозяину, что не зря кормит своих псов, но я удержался на ногах и не покатился в лужу.
Так и пошел в одной рубашке. Холода не чувствовал. Кожа горела так, что зудело всё тело. Будь снег, упал бы и зарылся, чтобы никто меня не увидел. За мной с криками ковыляла Алиса. Но я упрямо, как заведенный механизм, шел вперед. Мимо пролетел автомобиль, окатил из лужи, черные ошметки дробью отпечатались на рубашке. Что-то попало на лицо, но я лишь растер капли ладонью. Плевать. Хуже, чем сделала Лида, уже не будет.
С работой теперь можно распрощаться. Всё, чего я добился, всё, что по кирпичику выстроил за этот год, Лида одним щелчком сбросила в вонючую помойную яму.
Не знаю, чего было больше. Злости на Алису или ненависти к жене. Скорее, второе. Потому что меня предал человек, который восемнадцать лет был рядом. Прикрывал тыл, - как это любят говорить. Спасибо за такое прикрытие.
Сам не понял, как набрел на сквер и, споткнувшись о скамейку, опустился на мокрые доски. Брюки немедленно стали сырыми, но это мелочи по сравнению с тем унижением, что я испытал. И что предстоит еще испытывать. Всю жизнь. Всю свою оставшуюся гребаную жизнь я буду помнить этот двойной позор.
Меня унизили и опозорили две бабы. Те, кому я доверял.
Если об Алисе я старался не думать совсем, то ненависть к Лиде разъедала меня изнутри. Как она могла так поступить? Почему просто не поговорила со мной? Не повела себя, как все жены, которые узнают об измене? Я и представить себе не мог, что скромная, вечно трясущаяся, как бы чего о ней не подумали Лида, способна на такое. Будто прилюдно разделась.
Мое лицо, моя репутация, моя карьера – всё было растоптано под треск аплодисментов, которые теперь казались смехом чертей. А главное – это ее взгляд. В нем не было ни боли, ни упрека, только ледяное удовлетворение. Как будто она победила.
Я усмехнулся: ну-ну, не нужно думать, что ты умнее всех, Лида. Словно предчувствуя проблемы, я подстраховался. Пока она догуливала на море, сделал доверенность на право подписи третьим лицом. Уведомления Лиде отключил, они приходят только мне и Алику – он согласился помочь.
Порадовался, что на шаг опередил, когда увидел, как она перегоняет приличную сумму на новый счет. Только вот снять ничего не сможет. Ни одну крупную операцию банк без меня и Алика не пропустит.
– Митя! – что-то стремительное, как большая черная птица упало мне на колени.
Я попытался отбиться, но Алиса вцепилась как клещ. Смотрела в глаза, всхлипывала, причитала под мокрыми, кривыми деревьями.
– Митенька! Я люблю тебя! Ну, как ты мог поверить?! Я никогда бы не сделала такого! Никогда!
Губы у нее тряслись и всю ее колотила крупная дрожь. Я сидел, не шевелясь. Слова долетали, будто сквозь воду.
– Это всё она, Митя! Твоя жена! Она хочет нас разлучить. Она мстит! Ты же понимаешь, что сейчас такое видео сделает любой студент-первокурсник? Она заказала. Можно использовать фото, и на видео получится, как будто реальный человек. В сети столько фейков и все думают, что это реальные съемки!
Она говорила и говорила, гладила ледяными пальцами лицо, тыкалась мокрыми губами. И тут мне захотелось поверить. Просто отчаянно и безоговорочно. Поверить и всё. Потому что, если думать, что это правда, то мир разлетится на кусочки. От моего мира и так мало что осталось.
Мне показалось, что я участвую в каком-то адском спектакле. Сейчас вспыхнет свет, наступит тишина и мне объявят, что это был розыгрыш. И я снова окажусь в трендовом зале, и буду обсуждать деловые планы с шефом и его зятем. Я открыл глаза, но ничего не изменилась, только Алиса жалась теплым телом и продолжала уверять меня, что всё подстава.
– Но ты? Ты-то на хрена приперлась в ресторан? – промычал я.
– Прости! Мне сказала Ашера поехать…
– Кто? – тупо переспросил я.
– Астролог. Ашера. Она ведет меня по лунному пути…
– Что? Что за бред? – на мгновение я подумал, что у Алисы поехала крыша от переживаний.
– Неважно, любимый... Ты только не бросай меня. Нас. Нас не бросай. Она же только этого и добивается! Чтобы мы расстались…
Алиса тихо заплакала, схватила мою руку и крепко прижала к своему животу. То ли от холода, то ли от избытка эмоций, меня охватило безразличие. Ужасно захотелось в тепло и спать.
– Ты замерз… Поехали ко мне. Согреешься, поспишь. Сейчас… сейчас я вызову такси. Подожди, Митя… я сейчас…
Утром проснулся и не сразу понял, где вообще нахожусь. Рядом, по-детски подложив ладошки под щеку, посапывала Алиса. Я смотрел на ее милое, кукольное личико и никак не мог поверить, что вчера видел на экране разнузданную, вульгарную девицу. Нет… всё-таки, она права. Это Лида решила отомстить по полной, вот и пошла самым примитивным путем. Слишком уж вовремя и слишком идеально.
Только одно не учла – ни одна беременная женщина не станет бегать по мужикам и уж тем более спать со всеми подряд. Только маргиналка какая-нибудь или алкашка. Так что мимо, дорогая Лидия Сергеевна.
Алиса шевельнулась, вздохнула, длинные ресницы дрогнули, но она не проснулась. Щемящая нежность заполонила сердце. Да пусть думают, что хотят. Я люблю эту девочку, она родит мне дочку, такую же красивую, как она сама.
Такси, не встав ни в одной пробке, домчало до дома. Но перед этим я заехал в ресторан и забрал свои вещи. Ледяной ветер с залива выхолаживал душу, я быстрее зашел в подъезд – не хватало еще простыть.
Открыл дверь, прислушался. Ощущение, что дома никого. Может, Лида перебралась к матери? Нашкодила и в кусты. Но с кухни раздался шорох. Затем заскрежетали ящики морозилки.
Значит, Лида, как ни в чем не бывало, готовит обед? От такой наглости меня затрясло. То есть человек, берет, позорит себя и мужа, не задумываясь, уничтожает карьеру, а потом идет домой и преспокойно размораживает курицу?
Ладно. Сейчас посмотрим, как запоет. Я вошел в кухню. Лида, сложив на груди руки, стояла, прислонившись к столешнице.
– Ну что, привет, дорогая, - я улыбнулся, подтянул к себе за спинку стул и сел. – Как настроение? Наверное, хорошее, - мазнул по ней взглядом. – Хотя… что-то моська расстроенная. Нет?
Она молча сверлила меня взглядом, но мне было всё равно.
– Ты, конечно, вчера дала, - покрутил головой, усмехаясь. – Уничтожила мою карьеру, потому что не смогла выдержать правду. Поздравляю.
Лида неожиданно сорвалась с места, чтобы уйти, но я успел схватить ее за руку. Сильно, не жалея. Будь моя воля, содрал бы кожу живьем. Она тихо вскрикнула и попыталась освободиться.
– Сядь, - приказал я.
Странно, но она послушалась. Села напротив, откинулась на спинку стула и обеими руками сжала телефон.
– Что ты хочешь? Завтра я подаю на развод. Лёне скажу как есть. Он уже не маленький, сам решит, как с тобой общаться. Если… захочет общаться…
Последние слова она проговорила с трудом. В лицо мне больше не смотрела.
– Я не сомневаюсь, что после общения с тобой Лёнька решит, что я гад. Черно-белый юношеский максимализм.
Я помолчал, постукивая пальцами по столу.
– Так вот. Чтобы этого не произошло, я пока поживу здесь. И ты ни слова не скажешь Лёньке. Иначе…
– Иначе что? – в ее глазах мелькнул вызов.
– А вот это я тебе сейчас, дорогая, и расскажу…
Глава 20
Лида
Кухня-столовая сжалась до размера коробка. Серые, как грязная вата, тучи, казалось, прорвались сквозь стекло и заползли внутрь. Стало трудно дышать. Я словно оказалась в плотном облаке, сквозь которое то тут, то там пробегают молнии. Главное, не угодить под разряд.
Дима паузой явно наслаждался, губы слегка изогнулись в усмешке, но в глазах не было радости - только холодный расчет. Мысленно я скукожилась, залезла, как улитка в раковину. А вот Дима разросся, словно комодский варан. Смотрел, не моргая, буравя во мне дыру, будто прикидывал – сожрать сию секунду или оставить на потом. На мгновение мне показалось, что сейчас он откроет рот и оттуда вывалится длинный раздвоенный язык.
– Ты думаешь, что можешь играть с огнем и не обжечься?
Дима облизал губы. Язык был нормальным.
Я заставила себя посмотреть ему в лицо. Пусть не думает, что боюсь. В конце концов, что он может мне сделать?
– Что тебе нужно? – снова повторила я.
Его игру с метафорами решила не поддерживать, лучше задать конкретный вопрос. Пусть уже озвучит свои условия и проваливает. В затылок пока едва заметно, но уже воткнулась тонкая игла. Скоро она войдет глубже, и тогда уже даже таблетка от головной боли не спасет. Надо быстрее закончить эту пытку и пойти жарить для Лёни картошку. Как он любит, подрумяненную, с копченым чесночком.
– Я уже сказал. Мне несложно повторить. Я буду жить здесь. Даже если ты добьешься развода, это ничего не изменит.
– Живи, - я пожала плечами. – Пока не разделим квартиру. Точнее, деньги за нее.
– А вот с этого момента я расскажу подробнее...
Произнес это Дима с таким видом, будто собирался сообщить очень приятную новость. Я поняла, что он готовился заранее и теперь явно наслаждался моментом. От вчерашнего трясущегося человечка с бледным лицом не осталось и следа.
– Значит так. К сожалению, ты права, квартира делится пополам. Хотя твоего здесь ничего нет. Это если по справедливости. Но закон есть закон, - Дима вскинул перед собой руки, словно соглашался с судом.
И где он научился так паясничать, - невпопад подумала я. – Прямо театр одного актера.
– Но прежде чем ты решишь взять всё и поделить в пролетарском духе, я бы хотел обрисовать кое-какие перспективки. Смотри. Квартира выставляется на продажу. Допустим, случилось чудо и ее быстро покупают. Я отдаю тебе половину денег, и ты бежишь покупать себе жилье. Так?
Он пытливо заглянул мне в глаза. Я никак не отреагировала. Дима удовлетворенно кивнул.
– Так. Как ты думаешь, Лидия, что ты сможешь купить в этом районе? А? Думай, Лида, думай! Не придумала? Ладно, я тебе подскажу. Купишь ты, Лидия, однушку, в лучшем случае. Убитую. Двушку, увы, не потянешь. И? Как ты там с Лёнькой собираешься разместиться?
Дима вытаращил глаза и мне захотелось вмазать по его холеной, наглой морде. Не пощечину дать, а прямо в нос кулаком врезать. Разбить до крови.
– Но! Ты же умная, да? Ты же купишь двушку в другом районе. Подальше. Выход же?
До меня стало доходить, куда он клонит, и он по моим глазам догадался, что я всё поняла. Потому и расплылся в еще более омерзительной улыбке.
– Нет, Лида, не выход, - он причмокнул и подмигнул.
Боже, когда он прекратит свои ужимки, как дешевый клоун в шапито? - промелькнула усталая мысль.
– Да, да, Лида. Как только ты переезжаешь, Лёня вылетает из гимназии, как пробка. Если ты помнишь, с улицы всех подряд туда не берут. Нужна прописка в этом районе. Нет, ты, конечно, можешь перевести его в дворовую школу, только вот приживется ли? Таких там не любят. Таким там морду бьют. Там шпана не церемонится. Им гимназисты-умники, как кость в горле.
Дима картинно чиркнул себя ребром ладони по шее.
– А я, в отличие от тебя, забочусь о будущем сына, и не хочу, чтобы он сидел в школе с гопотой. И на суде об определении места жительства я этот аргумент приведу, не сомневайся. Ты оставишь Лёню у меня?
Он потянулся к вазочке с леденцами и, кинув в рот один, принялся его грызть. Никогда конфеты не рассасывал, всегда грыз.
– Лёня сам может решить, он не маленький,- попыталась отбиться я.
Дима кивнул, будто согласился.
– С кем жить, конечно, пусть сам решает. А вот насчет образования – нет. Поэтому, Лида, ничего мы делить не будем ровно до того момента, как Лёнька не закончит школу. То есть еще два с половиной года.
Я вскинула голову, и в глазах, видимо, отразилось такое, что Дима посуровел лицом и прищурился. Он рывком наклонился вперед и обдал меня горячим тяжелым дыханием.
– Опеке очень не понравится, Лида, что на ребенка претендует мамаша без хорошего жилья и с нищенской зарплатой, которой еле-еле хватит на еду. О репетиторах, бассейнах, спортзале и занятиях по программированию придется забыть. Только дворовая школа в спальном районе. Потом в лучшем случае, колледж. Ты спроси Лёню, кем он хочет стать – архитектором или штукатуром-маляром?
Он потряс кулаком в воздухе, как на баррикаде. Я не выдержала и потерла ладонью лоб – голова всё-таки разболелась.
– Деньги у меня будут. Ты не можешь единолично распоряжаться счетами.
– Ц-ц-ц, - зацокал Дима, помахивая перед моим лицом указательным пальцем. – Я уже видел, как ты пыталась перегнать деньги. Я подстраховался, теперь нужна совместная подпись. Моя и Алика.
– Какого еще Алика? – разлепила я губы.
Сердце колотилось так, что стало больно груди. Вот теперь я, действительно, испугалась. Прожить на зарплату консультанта будет практически невозможно. Тут муж прав.
– Знакомый мой. Хороший знакомый. Ты думала, деньги твои? Нет, ты не сможешь их тронуть. Вот так вот.
Слезы подступили так быстро, что я оказалась не готова. Я встала и отошла к кону, повернувшись к Диме спиной. Всмотрелась в размытые пятна туч, они опустились совсем низко, лежали брюхом в заливе.
– Вот зачем ты всё это учудила, Лидка? Чего тебе не жилось? Умные женщины только выгоду из ситуации извлекают. А ты? Мы же нормально жили. Ну, родила бы она мне ребенка. Что тебе с того?
Дима шумно вздохнул. Я услышала, как он встал, налил воды и, шумно сглатывая, выпил.
– Аспиринчик есть у нас?
Я молчала, пытаясь успокоиться и не паниковать.
– Нет, значит, аспирина. Ну ладно. Так вот. Ты взяла и всё испортила, Лида. Была обычная жизнь – без страстей, всё ровно, спокойно – зачем тебе понадобилось всё ломать? Работу-то я новую найду, а вот у тебя что? А я тебе расскажу, что! Тебе, Лида, светит только перепихон с каким-нибудь мужиком с сайта знакомств. Которому на халяву присунуть надо, а на проститутку денег нет. У меня-то всё будет: новая карьера, молодая жена и ребенок. А ты останешься одна, как собака под дверью.
Дима прошелся туда-сюда, открыл холодильник, вытащил банку с оливками и прямо пальцами начал выуживать их, отправляя в рот.
– Кстати… а сколько ты заплатила за это второсортное видео. И главное, ну почему так пошло-то, Лида. Ведь ты женщина с каким-никаким, но образованием. Целый кулек закончила. Ой, простите, - Дима хохотнул, - институт культуры.
Хлопнула входная дверь. Пришел Лёня. Я машинально посмотрела на часы, что-то рано. Лохматая голова промелькнула в прихожей.
– Привет! У нас физичка заболела, последние два урока отменили, - крикнул он и пошел к себе.
– В общем, ты меня, надеюсь, поняла,- сказал Дима и со стуком поставил банку на стол.
Внутри болталась одинокая оливка.
Глава 21
Лида
Первое, что я сделала, когда он вышел, это кинулась в приложение банка. Говорила мне Света, снять наличку и отвезти к ней, но я уже сто лет пользуюсь карточкой. У меня и кошелька с бумажными купюрами давно нет. Я и представить не могла, как еду в банк, снимаю деньги и прячу их у Светы. А вот если бы я ее послушала, то узнала бы о Диминых махинациях раньше, и может быть, смогла бы уже давно что-то предпринять.
– Да-да, - насмешливо, но спокойно выкрикнул Дима из коридора. – Проверь выписку.
Я напряженно вглядывалась в экран. Секунды показались вечностью. За это время я успела искусать всю губу изнутри. Когда я открывала счет и переводила деньги, я торопилась. Увидела уведомление, что деньги будут зачислены в течение нескольких дней после проверки службы безопасности и успокоилась. Всегда так было, Дима специально доплачивал за более пристальное внимание к счетам. Все дни до часа икс, то есть до банкета, я была на нервах. Думала только об этом: смогу или струшу. Настраивалась, уговаривала, следила за собой дома, чтобы не выдать себя раньше времени, а это с каждым днем становилось всё труднее и труднее, и совсем забыла проверить счет.
«Доступ ограничен» - первое, что я увидела, когда вошла в личный кабинет. Сообщению было уже десять дней, но за это время я даже не удосужилась убедиться, что с деньгами всё в порядке. Сердце ухнуло вниз, словно я сорвалась в шахту лифта, а где-то за спиной прозвучал голос бабушки:
– Ты, Лидуша, не на земле стоишь. Ты в воздухе, в небе. Людям помогать будешь. Поэтому не бойся, что земное из рук ускользает. Оно устроится. Без тебя и для твоей пользы. А вот руки твои для другого…
Для чего, бабулечка? – я рассматривала свои руки, словно видела впервые.
Ничего особенного. Пальцы длинные, на указательном - ободран заусенец, на правой ладошке застыл желтоватый след от смолы. Бегала сегодня к своей любимой сосне, что нависала на самом краю обрыва над рекой, обнималась.
– Унаешь… почувствуешь… - прошелестело в голове, как тогда, больше тридцати лет назад.
Боль от впившихся в ладонь ногтей, вернула меня в реальность. Я разжала пальцы и оглядела кисти рук. Ничего особенно не заметила, если не считать отсутствие обручального кольца. Того самого с гравировкой из первых букв наших имен. Кольца, которое я не снимала восемнадцать лет.
В понедельник пойду в банк. Пусть объяснят, что происходит, - подумала я, стараясь справиться с тревогой. Не может такого быть, чтобы кто-то третий, да еще за моей спиной решал, кому можно распоряжаться деньгами.
А вот не надо было устраивать то, что ты устроила, - запел, прорываясь сквозь головную боль, голос. – Нашла с кем связываться. Боялась, что он до развода деньги потратит, на Лисоньку спустит, хотела обхитрить, да только, где ты и где хитрость? Вот чего-чего, а этого бог не дал.
– Мам, что есть поесть? – пробасил Лёня, заглядывая на кухню.
– Сейчас. Я не ждала тебя так рано. Сейчас пожарю картошку. Котлеты еще есть.
Лёня кивнул, черные и белые пряди упали на лоб, на уши. Модничает, отстаивает свое право на индивидуальность.
– Фунтик сегодня опять всех пересаживала,- сообщил сын, упираясь плечом в косяк. – А я не хочу сидеть с Владом. Мы с Элиной договорились.
Фунтик – это учительница по английскому, а по совместительству и классный руководитель. Строгая дама, прибывшая прямиком из девятнадцатого века. Будь ее воля, оттуда же она прихватила бы розги и горох, чтобы ставить учеников на колени.
– Лёнь, не конфликтуй, - мягко попросила я.
– Да она бесит… Мы же не первоклашки, чтоб сидеть, как ей надо. Это даже не на ее уроке! Она на историю пришла.
Лёня с негодованием тряхнул челкой, припухшие юношеские губы надулись, а я, глядя на сына, вспомнила угрозы Димы. Как мы устраивали Лёню в эту гимназию – вспоминать не хочется. Хорошо, помог муж Марины Михайловны, он в правительства города работает. Пришлось и заискивать, и подарки дорогие носить, и помалкивать, когда хозяйка попросила войти в положение и отказаться от премии на пару месяцев. И выходить не в свою смену. А однажды ночью пришлось ехать принимать товар. Но оно того стоило!
В гимназию рвались со всего города, но в первую очередь зачисляли после экзаменов тех, кто жил именно в этом районе. Мест было немного, а Лёня занервничал и очень слабо сдал математику. Вот тогда и кинулись к Марине и Владимиру Андреевичу. Лёню приняли. Сделали исключение.
Сын мечтал стать архитектором – бредил этой идеей. Всё время что-то рисовал, чертил, строил не только 3D модели, но и 4 и 5D. Пока ровесники играли в стрелялки и бродилки, он осваивал новые программы и экспериментировал с пространством.
Я вытащила ящик, в котором хранилась картошка и бросила в мойку несколько клубней. Лёня, не дождавшись моих комментариев по поводу Фунтика, потянулся к леденцам.
– Не порти аппетит, - привычно сделала я замечание.
Он улыбнулся так заразительно, что я невольно улыбнулась в ответ.
– Ладно. Позовешь? А папа будет? Тогда с грибами маринованными, ок?
Он легко вскочил и, пристукнув по косяку ладонью, скрылся.
Вода в душе так и шумела, лоснилась желтоватыми боками картошка, сковорода с высокими бортиками ждала, когда ее водрузят на плиту. Обычный субботний день. Сколько их таких было? Вот и Ленька думает, что всё как всегда. Мама у плиты, отец пошел мыться. Потом будет обед, дальше Лёня поедет на курсы, а мы бы с Димой оделись потеплее, взяли с собой термос со сбитнем с морошкой и отправились прогуляться. И плевать бы нам было на ветер, дождь и серые тучи, придавливающие к земле.
Но ничего этого не будет. А будут грязные, выворачивающие душу разборки, оскорбления, угрозы – как будто мы с Леней в один момент стали врагами для человека, которого так любили.
Интересно, почему, когда мужчина зол на женщину, он приплетает сюда же детей. Автоматом превращает их в вещь, которую хочет забрать с собой, а если не получится, то выбросить или испортить.
Я представила, как сейчас Дима выйдет из ванной, как ни в чем не бывало, будет расхаживать по квартире, пойдет к Лёне, чтобы расспросить об учебе, а что делать мне? Поддерживать его игру?
Меня поразило, с каким хладнокровием он пережил мою вчерашнюю эскападу. Получается, всё, на что я так долго решалась, оказалось зря? Он ведь даже нисколько не нервничает, а наоборот, нападает. Теперь еще и Лёнька под ударом.
Год он доучится, но что потом? Перед десятым классом запросят подтверждение регистрации, таковы уж внутренние правила, а дальше что? Правда, до этого еще дожить надо.
Я воткнула нож в картофелину, покачала ее из стороны в сторону, раздумывая, как выгребать из этой… из этого положения. Договориться с Димой по-хорошему теперь уже не удастся. Вчера я своими руками сожгла все мосты. Поддалась слепой жажде мести, уж очень хотелось ощутить, каково это блюдо на вкус. Оно оказалось холодным, невкусным и оставило горечь. Да еще и всю энергию вычерпало, я теперь, как раздавленный лягушонок барахтаюсь в пыли в надежде, что раны заживут, и я снова весело бултыхнусь в канаву.
В понедельник я выскочила из дома раньше, чем обычно. Мой уютный дом превратился в тюрьму, из которой хотелось сбежать.
– Зайди к Марине Михайловне, - сказала Ниночка, отводя глаза.
Я быстро посмотрела на часы – до открытия магазина оставалось еще пятнадцать минут. Я не опоздала, тогда что? Ниночка ходила вокруг манекена, расправляя складки на платье. Делала она это очень старательно, что было явным сигналом – хозяйка сегодня не в духе и прилететь может, за что угодно.
– Ты уволена, - Марина Михайловна даже не соизволила на меня посмотреть. – Расчет бухгалтерия переведет в течение недели. Часть зарплаты я списала за штрафы. Ты свободна.
Я открыла рот, чтобы спросить, что случилось, но в этот момент хозяйка подскочила и заорала, некрасиво кривя рот:
– Вон, я сказала! Это понятно?!
Глава 22
Лида
Крики я не переношу с детства, а когда на меня орут, цепенею. В голове становится пусто и звонко, а пальцы начинают мелко и противно дрожать. Голос тоже. Поэтому мне никогда не удается постоять за себя. Даже если бы в этот момент нашлись нужные слова, то произнести их я не смогу.
Я выскочила за дверь, чувствуя, как подкашиваются колени. Вихрем проносились кадры последних смен. Где? Что я натворила? Ни одно платье не испортила, жалоб тоже не было, наоборот, на сайте появилось два новых отзыва, где клиентки с восторгом меня благодарят. Одна написала, что у меня не только талант почувствовать, какое платье подходит, но и чудесные руки.
Начав работать в салоне, удивлялась, как замолкали даже самые привередливые гостьи, когда я ловко застегивала крохотные пуговки, убирая волосы, едва касалась кожи, отдавала тепло, накопившееся в кончиках пальцев.
– Мам, погладь,- просил Лёнька, если болел или сильно уставал.
И я проводила ладошками по лицу, по шее, сбрасывала налипшее, как паутина зло, а взамен кутала в заботу и чистоту. Любила положить руки ему на уши. Хоть так помочь. В детстве он говорил, что я делаю ему море. Наверное, потому, что в голове раздавалось легкое шипение, будто соленые волны набегают на берег.
И вот сейчас точно также шипело у меня в ушах. Я не могла поверить в то, что услышала. Но тон Марины Михайловны не оставлял ни малейшей надежды на понимание или хотя бы объяснение.
И всё-таки я рискнула. Хотя больше всего на свете мне хотелось сползти вниз, обхватить голову руками и прохныкать: божечки, ну почему это всё со мной? За что?
Я досчитала до десяти, а потом быстро, чтобы не передумать, рванула на себя дверь. Марина Михайловна к моему демаршу оказалась не готова. Глаза округлились от возмущения, медный стриженый ершик волос встал дыбом. Она кривила губы, как будто пыталась удержать ругательства, а уж материлась Марина Михайловна, порой, так, что краснели мужики. Весь ее вид немо вопрошал: да как ты осмелилась?!
Я набрала в грудь воздуха.
– Марина Михайловна, я прошу, нет, я требую объяснить, по какой причине вы меня увольняете.
К моему удивлению, голос дрожал не сильно, хотя дыхание перехватывало, а сердце долбилось о грудную клетку, причиняя боль.
Напомаженные волосок к волоску брови удивленно поползли вверх. Хозяйка издала странный звук: то ли смешок, то ли кашлянула. Затем уставилась на меня змеиным взглядом, от которого немедленно пересохло во рту.
– Пятница. Ресторан. Твои видосики. Еще вопросы есть?
Он и сюда добрался! - промелькнула мысль.
– Нет? До свидания. Трудовую заберешь в офисе.
И застрекотала по клавиатуре, окончательно подтвердив, что разговор не имеет смысла.
– Марина Михайловна, - звенящим от напряжения голосом сказала я, - Дима вам, наверное, не всё рассказал. Я сделала это не просто так. Он изменил мне. И не просто гульнул, а заделала ребенка вертихвостке, которая ложится под каждого встречного мужика! Эти видосики, как вы выражаетесь, это крик отчаяния, это моя боль! Он унизил меня, так почему я должна была это проглотить?
Я почти кричала, и мне было всё равно, что меня услышат в зале. Если в салоне никого нет, Ниночка всё равно подслушивает.
Замолчала. Замерла натянутой струной. Рыдать и жаловаться, а тем более просить не выгонять меня – не стану. Найду другую работу, хотя всё так не вовремя. Завтра наверняка случится еще что-нибудь, и я уже начинаю привыкать к этой мысли.
А самое ужасное, что, кажется, я понимаю, почему так быстро на меня обрушились неприятности. Я причинила зло. Пошла против своей души. Предала себя и свои принципы держаться подальше от любой грязи.
Поддалась Светкиному порыву. Подумала, что тоже могу быть такой. Яркой, решительной, дерзкой и смелой. Но судьба больно меня приземлила. Это Свете такие вещи сходят с рук. А мне лучше не высовываться. Сама же и получу. Вот и получаю.
Посеешь ветер – пожнешь бурю. Так говорила бабулечка. И оказалась права. Как всегда, тысячу раз права.
Что ж, сама заварила кашу, сама и буду расхлебывать. Но напоследок хотя бы выскажусь.
– Да причем тут твой Дима, - зло проговорила Марина Михайловна.
Откинулась в кресло, задумчиво покрутила в пальцах ручку, потом швырнула ее на стол. Она покатилась и упала. Хозяйка вздохнула и потерла пальцами лоб.
– Алиса, видео с которой ты сгенерировала, моя дочь. От первого брака. Вот и думай.
Я закрыла и открыла глаза. Как глупая кукла, которую вытащили из коробки и положили обратно. Через несколько секунд нашла силы ответить.
– Я ничего не подделывала. Это видео настоящее. Любой специалист докажет.
– Моли Бога, чтобы я на тебя в суд не подала, Лида, - равнодушно, как будто и не орала несколько минут назад, сказала женщина. – Либо за клевету и оскорбление чести и достоинства, либо за скрытую съемку и нарушение частной жизни. Хрен редьки не слаще.
– Вы всё знали и молчали? – решилась спросить я, глядя в угол, на кофеварку.
Смотреть на Марину Михайловну было противно. Наверное, и Ниночка была в курсе. Я поежилась. В каком жутком болоте лжи всё это время я находилась. Окружающие виделись мне чудовищами, которых я не замечала. А они покатывались со смеху за моей спиной и корчили рожи. Это же надо так глумиться. Как бесы. Познакомила Диму со своей дочерью, а жену заставила обслуживать. Платьице подбирать.
Я потрясенно покачала головой.
– Нет. Я только вчера узнала, когда Алиса опять объявилась. Значит, беременна… Вот уж сюрприз, - она усмехнулась. – От пятидесятилетнего кобеля…
Мне показалось, в ее глазах промелькнуло осуждение. Мол, что за мужем-то так плохо следила?
– Это вы будущего зятя кобелем величаете? – я сама испугалась своей наглости.
Сжалась внутренне, приготовившись к взрыву и оскорблениям. Но Марина Михайловна, к моему удивлению, орать не стала. Поморщилась, словно от боли и вздохнула.
– Я этого зятя в гробу видала. Вчера заочно познакомилась. Мы с Алисой больше года не виделись. Поссорились из-за Володи, и она пообещала, что не станет со мной общаться, пока я от него не избавлюсь. У них сложно всё было с самого начала. Я выбрала Володю, а не Алису. Мужика, а не дочь.
Всегда ухоженное лицо хозяйки неожиданно поплыло вниз, губы дернулись, но она быстро взяла себя в руки.
– Она не ребенок, взрослая девица, - продолжила жестко.
На мгновение мне показалось, будто она оправдывается. Не передо мной. Перед собой.
– Месяц назад Алиса объявилась. Довольная. Сказала, что взялась за ум, собирается учиться, замуж выходит. Платье попросила в салоне подобрать. С женихом обещала познакомить. Митя и Митя. Откуда я могла знать? – пожала полными плечами Марина. – Потом снова исчезла. Но я уже привыкла к ее выкрутасам. Подумала, что опять что-то сорвалось. Да и некогда было, сама знаешь. Вчера в слезах примчалась. Мамочка, мамочка… Показала видео, а там и ты, и Дима твой, и… гадость эта.
Она снова потерла лоб, выдвинула ящик стола и достала таблетки. Выдавила одну, закинула в рот, проглотила, даже не запив.
– Штрафы так и быть уберу. Вспылила. Остальное всё в силе. Заявление по собственному у девочек в офисе напишешь. Да ты и сама бы не смогла со мной дальше работать. Я же тебя знаю.
– Я поняла, Марина Михайловна, - сказала я, подходя к двери.
– Если хочешь, я поспрашиваю, у Илоны вроде место есть. Салон не хуже.
– Нет, спасибо. Не надо.
– Ну, как хочешь.
Марина Михайловна поморщилась и махнула рукой, будто прогоняла надоедливую муху.
– Лида… Лид… а как так получилось-то? – шептала Ниночка, топая рядом. – А? Что теперь-то, Лид?
Я отодвинула ее рукой и вышла на улицу. Над головой, прощаясь, звякнул колокольчик.
Глава 23
Лида
Света вертелась на месте, как цветная юла. Платье, будто художник нарисовал. Ярко-желтая ткань переливалась, как бывает, когда солнце пробивается сквозь осеннюю листву. Оттого цвет получился мягкий, обволакивающий. Легкость и игривость образу придавали воланы с мелким цветочным орнаментом по подолу. На талии – широкий пояс из кожи нежно-голубого оттенка.
Брошка на этот раз сидела не на груди, а именно на поясе. При каждом движении цветок из стеклянных камней вспыхивал глубоким синим и оранжевым. Картину довершали массивные браслеты из разноцветных бусин и повязка на голове. Тоже с цветком.
– Так что, получается, Димасик знал, чья она дочь и всё равно на нее залез? Или она про маменьку не говорила? Судя по тому, что ты рассказала, у Марины с дочерью отношения не очень…
Я пожала плечами. Сама об этом весь вечер думала. Знал или нет, что это дочь Марины Михайловны?
Теперь понятно, почему он не поверил записи. Ему Алиса нужна. Может быть, там и любви-то никакой нет. Один расчет. Подлезть к мужу Марины Михайловны. Поэтому и не беспокоится, что его уволят. Наверняка, надеется пристроиться в чиновничью сферу. Доступ к бюджету – его мечта.
И в суд Дима не пойдет. Не захочет привлекать внимание – падчерица Владимира Андреевича и в таком виде.
– Слушай, а откуда у Лисы-Алисы эта запись, - Света постучала пальцем по айфону.
И быстро взглянув на меня, недовольно поджала губы:
– Понятно… Ты флешку оставила. Козлодой или из ресторана, или с работы забрал. А она оттуда перекачала. Так и что мамаша ее? Будет биться за обесчещенную дочь?
– Мне так не показалось… Если они год могли не видеться, не общаться… Хотя… кто ее знает? Там какая-то семейная драма, но Марина в подробности меня не посвящала.
– Ладно, не хандри! Полдела всё равно сделано. Димасиковой карьере – хана. Хорошо, если хоть куда-то устроится. Молодой пятидесятилетний папаша с не очень верной ему женой на средненькой зарплате – интересно, долго ячейка общества продержится?
– Моей карьере тоже хана, Свет, - невесело улыбнулась я.
– Значит, и не карьера была вовсе. Можно подумать, ты всю жизнь мечтала платья подавать. На первое время у тебя немного денег есть. Есть же? – с угрозой спросила она.
– Есть, есть, не переживай. В морозилку спрятала,- сказала я, вытаскивая гонорар, который принесла мне Света.
– В морозилку? – с искренним удивлением переспросила подруга. – Надо же, ты, мать, не безнадежна!
Жить захочешь, не так раскорячишься, - хором сказали мы и рассмеялись. Это была любимая наша цитата.
– Пусть у тебя лежат, Свет. Я теперь боюсь счет открывать.
– Да, кстати, - Светка глянула на часы, подскочила и закружила у огромного саквояжа, складывая туда деньги, и вытаскивая шарф и перчатки. – Пошли!
Я послушно, не спрашивая, куда мы, поднялась. Надев пальто, поправила завернувшийся воротник на Светином плаще. Плащ-палатка, как она его называла. Простой по крою, но очень удобный и неприхотливый. Год назад я от делать нечего, сшила его за два вечера. Отдала ходить по грибы.
Любимый Валечка показал на свою беду только ему известные грибные места, и Светка пропала. Проснулась в ней какая-то первобытная страсть к поиску белых, сыроежек и лисичек. Увлечение тихой охотой достигло такого масштаба, что Света начала ездить в лес зимой. Вычитала, что бывают зимние лисички и заболела мечтой насобирать корзину. Как та дурная принцесса из сказки, что требовала подснежники. Правда, ни разу не нашла, но надежды не теряла.
Увидев плащ, Света возопила, что это шедевр, что предназначен он не по грибы, а для выхода в общество, и вот уже второй сезон это ее хит. Мне было приятно, не скрою.
Иногда на досуге я набрасывала какие-то силуэты, пока болтала по телефону, могла бездумно водить карандашом по бумаге. Потом выкидывала или прятала в диван, чтобы отдать Лёне, когда придет время нести в гимназию макулатуру.
Идти было недалеко, буквально два квартала. У безликой стекляшки офисного здания нас поджидал тщедушный гражданин в полосатом пальто и старомодной шляпе, из-под которой торчали седые пушистые кудри.
Увидев Свету, мужчина просиял и, прихватив обеими лапками ее ручку в перчатке, загудел, как большой майский жук:
– Светланочка… Очень рад, очень рад. Жаль, что только по делу зовете старика. А я всё жду, жду, когда же Королева красоты позвонит и скажет: Аарончик, дорогой, а пошли выпьем коньячку! И я пойду, хоть ночью, хоть в гололед… Но! Никто Аарону не звонит и не беспокоит.
Светка рассмеялась, представила меня своему другу, и мы отправились в банк, где неприметный Аарончик снял шляпу и мигом превратился в грозного льва с вставшей на дыбы гривой.
Говорил он вкрадчиво, обманчиво мягко, но почему-то менеджеры распрямляли спину и торопились рассказать, как и почему моя ситуация стала возможной.
– Доверенность детализирована? Вы же понимаете, что она не может заменить судебное решение об ограничении? Это две параллельные ветви, - мужчина взглядом пригвоздил менеджера к креслу.
Я, не понимая о чем это он, сидела с умным лицом. Потом, надеюсь, Аарон Яковлевич объяснит все детали. Светка зацепилась языком с какой-то дамой в белоснежном пальто и шляпке-таблетке и внимания на нас не обращала.
– Что ж, сейчас основная наша ставка это временная блокировка до судебного решения. Сей момент причиняет некоторые неудобства. Но также создает и неудобства второй стороне, - сообщил Аарон Яковлевич, когда мы вышли из банка. – Я подготовлю бумаги, вот моя визитка, я с вами свяжусь.
– Аарончик, милый, спасибо тебе…
Света обняла своего знакомого, и на мгновение он полностью исчез в складках плащ-палатки. Остались только ножки детского размера в ботинках из дорогой кожи.
– Рад помочь, Светланочка, - донесся приглушенный голос. – Надежда умирает последней.
И опять хитрая Светка ничего не стала обещать, чмокнула в выбритую до синевы щечку и, взмахнув шарфиком, понеслась, увлекая меня за собой. Я еле успела сказать трогательному Аарону Яковлевичу спасибо. Посочувствовала одними глазами. Очередное разбитое сердце в копилке моей сногсшибательной подруги.
Глава 24
Алиса
Проснулась от невыносимо противного звука дрели. Стены вибрировали и ходили ходуном. Зарычав, я выбросила в сторону руку и натянула на голову еще одну подушку. Это не помогло. В темноте и духоте стало еще хуже. Толстое сверло, как наяву, медленно и неотвратимо начало вгрызаться в мозг, наматывая серое вещество между ложбинками.
– Достали уже! – заорала я и отшвырнула подушку прочь.
Она отлетела на подоконник, задела чахлую фиалку, которую когда-то дарил мне Митя, и неуклюже повисла на самом краю.
– Хочешь, я буду дарить тебе фиалки по средам? – мурлыкал он мне во второй свой приезд. – Ты читала Андре Моруа?
Идиот! Как он себе это представлял? Каждую среду волок бы мне по горшку с цветком? И что бы тут было спустя месяц? Оранжерея?
Пришлось объяснить, что комнатные цветы я не люблю. Вот была бы умора, если бы я фоткалась с горшком, из которого торчат три фиолетовых бутончика. Не пятьдесят, сто или триста роз было бы у меня в руках, а горшочек с комнатным цветком. А потом это всё в соцсеть с надписью: подарил любимый!
С тем же успехом Митя мог бы пучок укропа из супермаркета принести.
Дрель взвыла и с еще большим напором погрузилась в бетон. Я закатила глаза и села в кровати. Повертела головой, пытаясь угадать, в какой стороне идет ремонт. Но качества стройки здесь такое, что сверлить могли и в соседнем доме, а вибрирует и трясется у меня.
Я пригладила волосы, подняла маечку и посмотрела на живот. Увиденное мне не понравилось, подскочив, встала боком к зеркалу. Выдохнула с облегчением: пока ничего не заметно. Представить себя не могу расплывшейся каракатицей в бесформенном джинсовом комбинезоне. Но как иначе можно было заставить Митю развестись? Мне нужны были гарантии.
За серым стеклом уныло толпились дома-близнецы. Проглотили бедолаг-ипотечников и сыто щурятся узкими однотипными окошками и гладкими фасадами без балконов.
Привычно вспыхнула злость на мать. Из-за нее я снимаю этот клоповник. Обещала квартиру в историческом центре, а в итоге все деньги спустила на свой дурацкий салон. Опомнилась через пару лет и уговорила своего Володечку купить мне евро-двушку в приличном районе. Не золотой треугольник, конечно, но и не окраина. Но этот гад записал квартиру на себя, а после того, как, якобы, перепутал меня с матерью и утром на кухне шлепнул по заднице и получил по морде, ключи не отдал.
Не особо и пощечина была. Так, игривый мазок по щеке. Обычно мужчин это заводит, но этот взбесился, а мать его поддержала. Еще и обвинила меня, что я сама спровоцировала. Потребовала, чтобы извинилась перед ним. Ага, сейчас, разбежалась.
Раз ей мужик дороже, я решила исчезнуть. Пусть знает. Даже, когда она меня отыскала в кофейне, куда я устроилась, я сделала вид, что ее не узнала. Смешно было смотреть, как с несчастным видом маман уговаривает меня прийти к ним в гости. Крокодильи слезы даже из себя выдавила, но меня это только позабавило. А если даже и правда, то пусть страдает. Мне от этой мысли становилось теплее.
– Прижмет, сама приползешь, - покраснев от злости, плюнула мать напоследок.
Вышла, громыхнув дверью.
– Не дождешься! – крикнула в спину, но она уже была за стеклом.
Вряд ли услышала.
Интересно, что бы она мне сказала, если бы узнала, что я всем своим мужикам рассказывала? Сначала вообще хотела прикинуться сиротой, так легче давить на жалость, но решила, что это уж слишком. Могут возникнуть проблемы в будущем. Объявится воскресшая родственница и всё испортит. Пусть лучше живет в маленьком городке в провинции и воспитывает несуществующего брата-инвалида.
Эта легенда очень хорошо помогала, и в глазах того же Мити я выглядела, как самоотверженная дочь и сестра, уехавшая в большой город на заработки.
О том, как буду выкручиваться, если мать появится, не думала. Что тут голову ломать? К тому времени, Митя должен быть на мне плотно женат, лялька агукает в коляске, а он во мне души не чает и боится только одного – развода. То, что правда вылезла наружу чуть раньше, особо ничего не меняет. Наплету с три короба, поплачу, скажу, что он самый лучший, намекну на то, что у маман муж непростой человек, в постель сразу затащу, в общем, ничего сложного.
– О, Боже, какой мужчина… - рассеянно промурлыкала я, вспомнив Али.
Невскрытая баночка с витаминами для беременных, одиноко жалась за солонкой. Я налила себе колы, оперлась спиной о подоконник и, почесывая одной ногой о другую, открыла в телефоне файл.
Усмехнулась, вспомнив, какую комедию разыграла перед матерью. А что? Вдруг выгорит и до суда смогу довести? Вторжение в частную жизнь во всей красе! Готовьте кошелек, неуважаемая Лида. Мне денежки нужны.
Знала бы я раньше, что эта заискивающая продавщица в салоне, и есть Митина жена, я бы устроила ей. Она бы у меня пыль с ботинок слизывала и на коленках ползала, подшивая подол. И девчонок бы подговорила, чтобы оттоптались на ней.
Вытащила из холодильника тарелку с виноградом и, забравшись с ногами на стул, начала общипывать гроздь. Снова прокрутила видео без звука. Критически рассмотрела себя под всеми углами – очень классно смотрится! Этот Али был просто супер!
Ашера оказалась права: он появился, чтобы изменить мою судьбу. Теперь, когда и Митина жена в курсе, и на работе проблемы, он станет сговорчивее. Одно плохо – придется какое-то время терпеть его закидоны.
Раньше, только бы заикнулся, что будет жить с женой, пока не решит свои дела, сразу бы получил скандал и лишение сладкого на неделю. Или на две. А теперь придется мурлыкать и в глазки заглядывать. Ладно. Это не сложно. Спасибо, хоть поверил в фейк.
Отодвинув тарелку, положила руку на живот. Вот главный аргумент. Заполучу Митю, а дальше проще. Через пару лет можно и развестись. Отсужу, как минимум половину имущества, деньги и приличные алименты.
Стареющие отцы ради своего потомства на многое согласны. Вот и будет у меня ключик к Митиному кошелечку в кармане. На восемнадцать лет – ни забот, ни хлопот. А потом еще и ребенок наследником станет. Красота!
Я сняла с дверцы холодильника свою натальную карту. Попробовала набрать Ашеру, чтобы уточнить, на какую дату всё-таки лучше назначить свадьбу, но абонент оказался недоступен.
Странно. Исчезла так же, как появилась. Будто комета пролетела по черному небу и растворилась в темноте. Я наморщила лоб, Кажется, она говорила, что может уехать на ретрит или просто дать обет отрешения от всего и всех, чтобы накопить энергию. Кто этих ясновидящих поймет? У них свои миры, свои законы. Ладно, попробую через пару дней снова позвонить.
Отлепившись от стула, заставила себя пойти в душ. Нужно почистить перышки. Скоро заявится Митя, и мы поедем заказывать обручальные кольца.
Глава 25
Лида
После похода с Аароном Яковлевичем в банк на душе стало спокойнее. Зыбкая почва, колыхавшаяся подо мной, на время затихла. Перестала покачиваться студенистым киселем. Еще бы Дима исчез, и стало бы легче. Даже несмотря на то, что нужно искать работу. Кем? Снова подносить платья в салоне? Или в библиотеку податься? Пока даже не представляла.
Напрягать с этим вопросом Свету не хотелось. У нее своих забот хватает. Сдает очередные экзамены на международный сертификат, плюс ученики, да еще и один из сыновей – на год старше моего Лёньки - дурит и требует отправить жить к отцу на Кипр. Папенька, у которого недавно родилась двойня, воспитывать отпрыска желанием не горит. И его молодая супруга тоже. Вот и кипят страсти в Светкином доме.
Позвонила мама.
– Лида, жду вас в субботу к четырем? Цветов не надо. У меня аллергия, если ты помнишь.
Последняя фраза должна была меня пристыдить. Это намек на то, что я уже больше месяца не заезжала в гости и совсем забыла о матери.
Я в панике уставилась на календарь. Как? Уже 30 ноября? Мамин юбилей. Семейный сбор. А у меня вместо семьи – гальванизированный труп. Видимость есть, а суть давно умерла.
Не пойти невозможно. Пойти без Димы – невозможно. Мама не примет никаких оправданий, если только это не состояние при смерти. Сообщить, что мы разводимся – невозможно.
Для мамы семья – фетиш, божество, священная корова. Когда мой брат Пашка в тридцать лет чуть не развелся, мама бросилась слеплять разбитый горшок с таким энтузиазмом, что умудрилась попасть в больницу с гипертоническим кризом. Ее стараниями семья сохранилась, и Пашка с Галкой вполне сносно живут до сих пор, но ценой тому стали нервы, слезы и, похоже, не очень счастливый сын и брат. Но кому до этого есть дело, если идол с вырезанной на нем надписью «семья» устоял.
– Да, мама. Хорошо, мама, - покладисто сказала я.
Ничего страшного, - принялась уговаривать уже себя, после того, как закончила выслушивать мамин монолог о ценах, пенсии, соседке и неведомой мне Кларе Ивановне, которая отдала мошенникам все свои сбережения.
Придем, преподнесем мультиварку, посидим со всеми за столом, обязательно сыграем в лото, выпьем чая с тортом и разойдемся. Часа четыре на всё уйдет. Мама всех пересчитает, убедится, что священные коровы по-прежнему пасутся на лугах многолетнего брака, и можно будет эту тему на некоторое время закрыть.
Мысли снова перекинулись на поиски работы. Вот хорошо тем, у кого конкретная специальность имеется – бухгалтер или педагог. А если ты отучилась на кафедре мирового искусства и до сорока пяти лет не работала по специальности, тогда куда?
Я вздохнула. Мысли роились в голове, не давая покоя. Потихоньку снова поднимала голову тревога. Был только один способ ее угомонить – заняться уборкой.
Вспомнив, что до сих пор не достала из чехлов зимние вещи, открыла шкаф. Может быть, за этим занятием и придет в голову гениальная идея, чем я хочу заниматься дальше. Голодная смерть за плечом пока не маячит, деньги на первое время есть, и если ужаться то их хватит на пару месяцев, значит, можно не кидаться на первое попавшееся.
Я открыла шкаф и начала перебирать чехлы с одеждой. Вещи мужа перевешивала в соседний отсек, а свои и сына открывала, проходилась парогенератором и оставляла поближе. Полезла наверх за шапками и перчатками для Лёни. Конечно, заставить подростка носить шапку почти невозможно, но мне спокойнее, когда всё под рукой. Вдруг морозы ударят.
В глубине увидела большой прозрачный пакет с чем-то непонятным. Нахмурилась: может, старые вещи забыла отдать на переработку? Подтащив ближе, поняла, что это мои палантины, шарфы и шелковые платки, о которых я не вспоминала весь год. Летом покупала что-то новенькое, а прошедшей зимой Дима привез мне из Италии несколько кашемировых нежнейших шарфиков, которые я и носила. И снова открылся ящик Пандоры, и оттуда полезло всё, что было до. До нимфы, до предательства, до грязи, что он притащил в наш дом.
Гигантским усилием воли я заставила себя сконцентрироваться на разноцветных тряпочках. Как заправский фокусник, принялась выуживать их из мешка. Вдруг моль завелась? Замелькали болотный, рыжий, коричневый, песочный, сверкнул вишневый и изумрудный. Всё это добро летело на спинку стула, падало, наслаиваясь друг на друга, превращалось в бесформенную кучу.
Фуух, кажется всё. Я еще раз окинула взглядом получившееся безобразие и неожиданно замерла на месте. Отошла на два шага назад. Потом вправо-влево, но видение не исчезало. В разноцветном нагромождении мне явственно мерещилась Света. В чем-то необычном и экстравагантном. И обязательно с вишневым цветком.
Я осторожно убрала один платок, потянув за длинный хвост, накинула на остальное полосатый бежевый с песочным шарф. Он прекрасно смягчил болотный и уравновесил оранжевый. Быстро-быстро присборила вишневый, и будто кнопку прижала к тому месту, где представлялось плечо.
Весь вечер ходила вокруг стула, прикидывала, что же я вижу. Потом легла на пол, посмотрела с другого ракурса и это сработало. Через пять минут цветные карандаши лихорадочно заскрипели по бумаге, набрасывая образ.
– Ты с ума сошла, - прошипел Дима, когда в два часа ночи зажужжала негромко швейная машинка. – Спать не даешь.
– Тебя никто здесь не держит, - огрызнулась я, продолжая работу. – Иди в норку к Лисёнку.
Дима шарахнул дверью, но я даже не повернула головы.
Игла мягко била по ткани, соединяла кусочки, радуя давно забытым ощущением, когда руки творят чудо. Я снова перенеслась в прошлое, где бабушка собирала лоскутки, быстро сметывала и отдавала мне прострочить на старенькой машинке. Покачивая ногой педаль, я шила и слушала ее рассказы о родне, которые уносили меня прямиком на сто пятьдесят лет назад.
К шести утра безумный балахон с ярко-вишневой розой был готов. Расстелив его на кровати, я уставилась сверху вниз. Явно чего-то не хватает. И вообще, куда такое можно надеть? Ворон пугать в огороде?
Расстроенная, забралась под покрывало и задремала. То ли платье, то ли туника лежало рядом. В восемь я уже была на ногах. Короткий сон облегчения не принес, но нужно было приготовить Лёне завтрак. Я еще раз недовольно оглядела свое творение, вздохнула и сунула в ящик.
Проводив сына, сварила себе овсяную кашу. С кислым лицом заглянула в чашку. Каша выглядела также тоскливо, как моя жизнь. К горлу подступил комок – нет, просто так я это запихать в себя не смогу. Вспомнила, что в морозилке есть замороженная черешня. Ниночка летом отдала – красную и желтую.
Обжигаясь холодом, захватила горсть ягод, да так и замерла. Осторожно разжав ладошку, уставилась на покрытые инеем шарики. Вот же! Вот чего не хватает!
Только это должна быть не просто дешевая бижутерия, а что-то такое… Взгляд упал на деревянную подставку в виде сфер. Выпуклая блестящая поверхность породила следующую мысль. Бусы. Обязательно деревянные, а сверху - шелк.
Я кинулась в спальню, нашла шкатулку, где хранила ненужные украшения и принялась перебирать свои сокровища. Иногда в поездках, поддавшись ажиотажу, хватала что-нибудь из народного промысла – деревянные гребни, бусы, подвески, туески… Остынув, ужасалась в каком помрачении рассудка я это приобрела, и что-то отдавала, что-то складывала, утешая себя, что однажды пригодится.
Подходящие бусы попали в руки первыми. Работа закипела. Полтора часа пронеслись незаметно.
– Твою мать! – донеслось из коридора. – Лида! Что это за хрень тут на полу?
Я поняла, что Дима наступил в клей, который я пролила, торопясь открыть флакон на ходу. Терять время на уборку не хотелось, решила, что вытру потом. Но Дима облегчил мне работу.
– Слышишь? - недовольное лицо мужа вплыло в спальню.
Он стоял в одном носке, второй держал в руках, брезгливо поворачивая из стороны в сторону. Прикусив от напряжения губу, я обтягивала кусочком ткани последнюю бусину и на него не смотрела.
– Что ты развела? Что за хэнд-мейд? К метро пойдешь торговать? Или Маринка решила сэкономить на всяких этих ваших штучках?
Дима покрутил пальцами у ушей и вокруг шеи.
– Стараниями твоей пассии, Митенька, я теперь в салоне не работаю. Она наябедничала маме Марине, и меня уволили, - сказала я, аккуратно подтирая выступившую капельку клея.
Подхватив бусы, подняла на вытянутой руке, улыбнулась – классно получилось! И только тогда заметила в зеркале вытянутое лицо мужа. Обернулась, не веря своим глазам. Значит…
– А-ха-ха-ха! Ты что, и правда, не знал? Не знал, что твоя любовь это Маринина дочь? Выходит, она тебе не сказала… А почему?
Наслаждаясь его растерянностью, я с насмешкой смотрела прямо в глаза. Заметила, как напряглись скулы и шея, дернулся кадык. Дима моргнул, отвел взгляд, с усилием повозил из стороны в сторону челюстью, и, бросив на пол носок, ушел, шлепая босой ногой по полу.
Глава 26
Дима
Распугивая голубей, БМВ сорвался с места и тут же уперся в пробку. Обматерив медленно ползущие от перекрестка к перекрестку машины, я потащился в хвосте. Представлял, как доберусь до Алисы. Доберусь, схвачу за шкирку и вытрясу всю правду!
Из маленького городка, значит, приехала… Угу… Куда прешь, козел? – я бабахнул кулаком по рулю. – Понакупили свои тазы в кредит.
Вспомнил, что у самого платеж послезавтра. Надо Алику позвонить, чтоб проблем с оплатой не возникло. Встал на красный. Дорогу переходила высокая светловолосая девушка, тряхнула гривой, совсем, как Алиса – учат их этому, что ли? И тут же новая картинка с ней.
– Спасибо, Митя, братику на день рождения подарок куплю… - хлопает в ладоши и смотрит счастливыми глазами.
Это же совсем недавно было! Вот же стерва! Надо же такое наплести! А я повелся. Как дурак повелся. От злости на весь мир захотелось вдавить педаль в пол и снести к чертям собачьим всех, кто мешался под ногами. Я крепче сжал пальцами руль, постучал кулаком по губам.
Чертовы бабы! Как сговорились. Что ж они все из меня дурака-то делают? И всё за спиной. Теперь понятно, откуда Лидка узнала об Алисе. Маринка слила. Сто пудов она. Еще перед Турцией.
Словно в подтверждение моей догадки, пронеслась нарезка кадров, как Лида вела себя в отеле. Вот она постоянно избегает меня, как будто специально прячется, вот показывает книжку об измене, а дальше следит и снимает на видео Алисину истерику. Вот она уже дома. Почти всегда молчит, не спрашивает, почему и где задержался. А вот перед банкетом: обещает сделать незабываемый подарок. И сегодня – насмешка в глазах, а еще… жалость?
Я сжал зубы так, что стрельнуло в висках. Оттеснив образ Лиды, в сознание снова ворвалась Алиса. Поплыли, цепляясь друг за друга все ее лживые россказни, толстыми канатами оплели меня, как змеи, не вздохнуть, не пошевелиться. Я же верил! Чувствовал себя эдаким рыцарем, защищающим девушку от невзгод.
А она… Злость медленно таяла, как мороженое на солнце. Бесстыжие глаза Алисы заглянули в душу. Длинные ресницы трепетали, розовые, как нежный бутон губки обхватывали… Я зарычал сквозь зубы.
Пах свело судорогой. Алиса, как наваждение маячила прямо перед стеклом.
Как только я ее впервые увидел, испугался: сколько мне еще осталось? Не лет. На годы плевать.
Моментов, когда не боишься, что тело подведет и перестанет радовать женщину. С Лидой уже случилось несколько осечек. Устал, да и тело жены не так чтобы очень. Она не стала заострять внимания, включила женскую мудрость, как будто от этого легче. Подстроилась, сделала вид, что не заметила, но я навсегда запомнил унизительное чувство стыда. Пусть ненадолго, но я перестал быть мужчиной. И Лида об этом знала. Отныне у нас была общая постыдная тайна.
Ощущение провала становилось невыносимым, и в какой-то момент я понял: мне нужна другая женщина. Та, которая не знает, что у меня был сбой. Та, для которой я всегда буду мужчиной. Та, которая будет смотреть на меня распахнутыми, восхищенными глазами, а я с полоборота заводиться от молодого тела, которое действует лучше таблеток.
С Алисой я напитывался молодостью. Страх показать себя не мужиком отступил. А это ведь главный страх. Уж лучше пусть безносая с косой приходит, чем «жить» еще до восьмидесяти без мужской силы.
Спроси любого, он подтвердит. Тот, кто скажет, что это не так, солжет. Нагло и не краснея. Потому что тоже боится. До судорог, до трясущихся поджилок.
Выбравшись из пробки, погнал по кольцу. Представил, как через полчаса Алиса горячим воском растечется под моими пальцами.
Рановато она забеременела, конечно. Хотя это нисколько не отразилось на страсти. Кажется, еще ненасытнее стала, жарче. Спешу, спешу к тебе, моя сладкая… На лбу выступила испарина, пришлось подкорректировать климат-контроль.
Лида, сама того не понимая, кинула мне спасательный круг. То, что Алиса оказалась не бедной провинциалкой с проблемными родственниками в анамнезе, так это же прекрасно! Пофантазировала чуток, так что ж. Просто захотела беззащитнее выглядеть. Многие девушки так делают. Бедный котик всегда предпочтительнее, чем решающая все свои проблемы сама, акула.
Настроение улучшилось. Хорошо, что я не купился на Лидкин дешевый развод с видео и остался с Алисой. Сейчас бы локти кусал. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Через Алису породниться с Владимиром Андреевичем, а уж он-то родственничка не обидит. Всегда поможет, пристроит на хлебное местечко.
И буду я не пятую точку рвать в ожидании, когда хозяева крошки с барского стола стряхнут, а забирать положенное мне из системы. Сам. Практически без посредников. Хорошо бы при строительном комитете оказаться, там кормушка большая, - пробормотал я себе под нос.
Туда старый хрыч Вениамин со своей грибницей из родственничков не дотянется. Не по зубам. А то развонялся, старый скунс, персону нон-грата затеялся из меня лепить. Найдутся те, кому его слова не указ.
Я окончательно повеселел. Завтра же подам на развод. Теперь Лидка мне только мешает. Нет, сегодня! Прямо при Алисе. Пусть видит, что всё серьезно. И кольца сегодня же купим.
Надо позвать Марину с Владимиром Андреевичем в дорогой ресторан. Могу даже официально руки попросить, это должно окончательно Маринку добить. Да, разница в возрасте приличная, да, она знала меня, как мужа Лиды, но всё течет, всё меняется.
Вот же Алиса, вот выдумщица… Я в восхищении покрутил головой. Вечно она что-нибудь учудит. Думал, только в постели горазда, а она и по жизни не дает расслабиться. Это тебе не Лида, с которой всё было скучно и предсказуемо. Я дословно знал, что она скажет после ужина или перед тем, как лечь в постель.
Алисе за ее внезапность можно простить всё. Она не боится делать то, что ей хочется. За это и люблю ее. За спонтанность. За взрыв. За эмоции. За энергию, которая бьет во все стороны и заражает меня.
– Лисонька, - набрал я любимую. – Я через пятнадцать минут буду. Позавтракаем где-нибудь и поедем за кольцами.
Съехал с кольца. Прибавил газу, чтобы успеть проскочить на желтый. Слева промелькнуло что-то большое и черное. Сокрушительный удар был такой силы, что у меня лязгнули зубы. Я не успел понять, что произошло. Перед глазами всё завертелось, и в следующее мгновение я оказался в полной темноте. Звуки исчезли. Я провалился в тишину.
Дорогие читатели, благодарю за интерес к истории) Если хочется узнать автора поближе, милости прошу в мой телеграм канал (имя, фамилия, чтение для души). Подружимся)
Глава 27
Лида
– О-о-о, Лидуш… - застонала Света на манер Эллочки Людоедки. – Это же! Это… чистый восторг!
Уже битых полчаса Светка вертелась перед зеркалом, сыпля междометия на нескольких языках. Она отходила на шаг, поворачивалась боком, приподнимала край пошитого мною наряда и кокетливо отставляла ножку. Трогала с немым восторгом бусы, шептала:
– Charmant…
– Мексиканский тушкан, - поддразнила я, делая еще глоток шампанского.
Дорогущую «Вдову Клико» подруга принесла, чтобы обмыть, как она выразилась, новую главу моей жизни. А я, воспользовавшись случаем, подсунула свою поделку.
– Вот, Свет… Ну, дома, если что поносишь…
Серьги с черным крупным опалом качнулись, оттенив бархат глаз. Света молча протянула руку, встряхнула одеяние, которому я так и не нашла определения, и потрогала пальчиком вишневый большой цветок. Взметнулся вихрь, поднялись полные белые руки, и из ворота вынырнула гладко причесанная голова.
– Не сниму! Ни за что! – заявила Света, как будто кто-то на это чудо природы мог покуситься. – Золотые ручки, Лида! А как цвета подобрала! Завтра я буду звездой!
Я чуть не поперхнулась.
– Свет… Только не говори, что ты в этом будешь выступать перед комиссией…
– Конечно! – просияла Света. – И выступлю, и диплом получу, и на фуршет пойду… Слушай, а может, потом в клуб? Отметим…
Я замахала руками – какой клуб? Представляю, как бы я выглядела в этом заведении, на потеху всяким нимфам.
– Ну и зря! Ладно, давай, за тебя, за твой талант, который ты столько лет от меня скрывала. Это ж я уже давно бы щеголяла в эксклюзиве! Что еще ты умеешь делать? А? Колись!
Зазвенели бокалы, под наш смех шампанское мягко ударило в голову, Света наконец соизволила присесть. Любовно оглядев складки, пожаловалась:
– Знаешь, как сложно найти что-то достойное? Все магазины завалены барахлом. Шьют на тощих селедок, извини, это я не про тебя, а так, вообще… - она дотронулась до шелка.
Я и сама залюбовалась – как здорово я обыграла ничем не примечательные деревянные бусики. Можно будет дополнить серьгами и браслетом. А на сумочку в тон сделать подвеску.
Мои мечты прервал телефонный звонок. Я глянула на экран. Номер незнакомый. Вчера только донимали мошенники – не буду отвечать. Убрала звук и перевернула экраном вниз.
Через минуту он опять загудел, как рассерженный жук. Я не отреагировала. Но через пять минут телефон снова заерзал по столу. Единственный звонок, на который я бы ответила, это Лёня или классный руководитель. Пришлось посмотреть.
– О, Свет… гляди-ка… - я развернула экран к подруге.
Она как раз разливала нам очередную порцию шампанского.
– И что ему надо? – идеальная черная бровь грозно приподнялась.
Я пожала плечами.
– Утром я рассказала, что его Лиса-Алиса врушка. Вот, наверное, хочет уточнить детали.
– Ответишь? Ставь на громкую связь, а то мне кураж некуда девать!
Света воинственно потрясла бутылкой над головой. Я засмеялась – нам явно хватит. Скоро Лёня из школы придет, а мать тут подшофе. Неудобно получится. Хихикнув, провела по экрану. Игристое и присутствие Светки добавило смелости.
– Алло, - раздался незнакомый мужской голос.
Я еще раз взглянула на экран. Нет, хоть и выпила почти полтора бокала, но прочитать два слога вполне способна. Написано же: Дима. Может быть, он просто так разозлился, что и голос осип?
– Алло! Инспектор ДПС Морозов. Вы супруга Полякова Дмитрия Николаевича? Ваш муж попал в ДТП на Коломяжском проспекте. Сейчас грузят в скорую. Повезут во вторую городскую. Нужно подъехать привезти паспорт, полис. Алло? Слышите меня?
– Да, - еле выдавила я.
Смотрела, обмерев, на Свету. Она беззвучно, но энергично ругнулась, шумно выдохнула и со стуком поставила бутылку на стол.
– А что? Что случилось? – заторопилась я.
В голове прояснилось, хмель выветрился в мгновение ока. Неуклюже схватила телефон и прижала к уху. Встала, заходила из угла в угол. Света, сложив на груди руки, напряженно следила за мной.
– Он?..
– Он без сознания. Насчет травм ничего не могу сказать. Узнавайте в больнице. До свидания.
– Подождите, а…
Но инспектор Морозов уже отключился. Я опустила руку. Испуганно посмотрела на Светку. Она, будто прочитав мои мысли, шагнула ко мне, обняла. Я уткнулась носом в вишневую розу, твердая бусина больно впилась в щеку.
Дима, конечно, гад и предатель, но… он Лёнькин отец, да и всё еще муж.
– Приплыли, - недовольно выдохнула Света. – Не раньше, не позже. Так. Не трясись. Если бы что фатальное, тебе бы сказали…
Впервые в ее голосе я расслышала неуверенность. Хлопнула дверь и в комнату влетел Лёня. Глаза круглые, волосы торчат, куртка расстегнута и дышит, как паровоз.
– Мам! Что с папой? Там авария какая-то. Мне звонят. А ты почему трубку не берешь?
Он обвел глазами комнату, скривил губы, задержав взгляд на пузатой бутылке и двух бокалах, где всё еще кружились в легкомысленном танце пузырьки дорогого напитка.
– А-а, вы тут веселитесь… Ясно, - он дернул обиженно губами и скрылся в прихожей.
Обрушился на пол рюкзак, застучали ящики в шкафу, следом раздался срывающийся голос:
– Вторая городская больница…
– Маршрут построен, - донеслось через пять секунд.
Я переглянулась со Светой и сорвалась с места.
– Лёня! Лёня, подожди!
Зашарила на полочке, где-то здесь всегда лежит Димин паспорт. Вот он! Еле удерживая в руках, открыла проверить, на месте ли полис. Он был втиснут за поля обложки.
– Свет? – я умоляюще взглянула на подругу, но тут же вспомнила, что она приехала ко мне на такси.
– Я уже вызвал, - сказал Лёня, взмахнув телефоном.
Глаза у него подозрительно блестели, а лицо стало совсем беспомощным, детским. Я схватила куртку, ногой нащупала кроссовки, всё время чувствуя на себе тяжелый взгляд подруги. А что еще я могла? Равнодушно пожать плечами и остаться дома?
Лёня ничего не знает о похождениях отца. Смалодушничала, испугалась угроз, а может быть, просто оттягивала этот момент, не хотела рушить Лёнькин мир, где всё стабильно, где есть мама и папа, и это данность, как солнце, встающее на востоке.
– Так, - властно сказала Света, остановив нашу бестолковую суету. – Лёня, ты останешься дома. Нечего тебе в травме делать. Всё узнаем, позвоним. Жди.
Я приготовилась, что сын начнет возражать, но, видимо, в голосе Светланы было что-то такое, что заставило подчиниться. Недаром, даже самые отвязные и избалованные тинэйджеры, ни в грош не ставившие гувернанток и воспитателей, не решались с ней спорить.
Лёня опустился мешком на банкетку, сжав руки между коленей.
– Сынок, Света права. Побудь дома, хорошо? И не нервничай. Папа жив, в больнице ему помогут.
Лёня кивнул и начал медленно раздеваться. Не глядя на нас, бросил куртку и поплелся в свою комнату. У меня внутри всё перевернулось от жалости, таким несчастным выглядел сын.
Глава 28
Лида
В приемном покое Света подняла на уши всех. Если бы не она, я еще долго ходила бы от справочной к женщине за стойкой и обратно.
– Ждите. К вам выйдут, - услышала я в третий раз.
Светка, решительно отодвинув меня в сторону, навалилась всей массой на широкую столешницу. Стойка скрипнула, но устояла. Женщина с недовольным лицом нахмурилась, однако Света сдаваться не собиралась. Ее громкий голос уверенно разливался по всему фойе, резонировал от стен и заставлял даже непричастных сосредоточиться и попытаться дать внятный ответ. Света не кричала, Боже упаси. Но спрашивала так, что стихли приглушенные разговоры, охранник отложил сканворд и вытянулся в струнку, а уборщица на цыпочках прошмыгнула в подсобку.
Дама связываться со Светой не захотела и, подняв трубку, куда-то позвонила. Через пять минут к нам подошел врач.
– Пациента готовят к операции, - без предисловий сообщил он. – Открытый перелом диафиза костей левого предплечья. К сожалению, со смещением.
– Это всё? – настороженно спросила Света.
Доктор с интересом обернулся. Видимо, почувствовал в голосе легкое сожаление. А я, наоборот, тихо выдохнула и опустилась на холодное металлическое кресло. Предплечье – это рука. А перелом руки это неприятно, но не смертельно. По крайней мере, я не знаю людей, которые остались бы инвалидами или умерли из-за такого диагноза. Лёня успокоится.
В глубине души я была благодарна Диме, что он не устроил мне крупных проблем. Выхаживание и мое присутствие здесь явно не понадобится. С этим справится и Лисёнок. В суд с гипсом на руке тоже можно добраться. С ногой было бы проблематичнее, не говоря уж о других травмах.
– Сотрясение средней тяжести. Терял сознание. Дезориентирован. Не сразу смог вспомнить, что случилось. Понаблюдаем. Консультации специалистов будут позже. Посещения разрешат, когда …
– Вот уж спасибо, не надо, - перебила Света эскулапа.
Он удивленно вскинул брови, оглядел мою подругу с головы до ног и неожиданно расплылся в улыбке:
– Это чем же вам бедолага не угодил? Перелом не самый простой. Восстановление длительное. Можно и посочувствовать. И зачем тогда вы тут суету навели?
– Хотели убедиться, что ничего страшного с этим, как вы выразились, бедолагой не произошло. Большое спасибо, - Света близоруко прищурилась и уставилась на бейдж, - Аркадий Алексеевич. Лида, пошли!
Она заставила меня встать и повела к выходу.
– Только зря шампанское выветрилось, - бурчала она на ходу. – Чего сорвались? Сидели бы спокойненько дома. С такими ничего не случается. Слушай!
Света резко остановилась, и я ткнулась о ее мягкое плечо.
– А представь, Димасику память отшибло! – округлила она глаза. – Очнется и как в сериале – ничего не помнит! Ни тебя, ни Лисоньку, ничего!
По пути домой позвонила Лёне, успокоила, что у отца перелом руки, но потребуется операция.
– Хорошо. Ты не переживай, я уроки сделаю и спать вовремя лягу, - пообещал Лёня.
Я озадаченно нахмурилась, не понимая, зачем он отчитывается передо мной о грядущем вечере. И тут до меня дошло. Лёня думает, что я останусь в больнице. Буду сидеть под дверью операционной и проливать слезы. А потом самозабвенно ухаживать за ослабевшим от шока мужем. С ложечки кормить, водить, подставив плечо, в туалет.
– Лёнь, я домой еду, - осторожно сказала я. – Меня сегодня уже всё равно никуда не пустят.
Повернулась к Свете.
– И вот что теперь делать? Надо было раньше рассказать!
– Ой, ну что ты как дите малое. Прям вот будет Лёня следить, поехала ты в больницу или нет. И потом, возьмут, да карантин, к примеру, объявят. Может же такое быть? Недели через две его выпишут, если не раньше. Соскучиться не успеешь. Пока он нейтрализован, подавай-ка ты на развод.
– За спиной Лёни? – тоскливо спросила я. – Представляешь его реакцию? Отец в больнице, а мать бежит в суд разводиться…
– Ну, поговори уже с ним, Лида! Вот сейчас Бриллиантовая рука в сознание придет, Лёнька поймет, что папаня помирать не собирается, и поговори. Он уже взрослый. Поймет.
Но я никак не могла решиться. Представляла, что нужно что-то объяснять и сразу трусила. Да и стыдно было, сил нет. Мне всё казалось, что сын посмотрит на меня, как на неудачницу. Посмотрит глазами Димы.
Я помнила, как муж относился к своей матери. Будто каждый раз подтверждал: и правильно отец завел любовницу, она молодая и красивая, а ты…
– Дим, зачем ты так? – набралась однажды я смелости.
– А что? Это правда. Мама могла бы постараться ради отца. А у нее только борщи и котлеты на уме. От нее едой пахнет. От Розы и сейчас аромат Шанель. И всё как тростинка, платья носит, каблуки.
Я ежилась от его слов, успокаивала себя, что просто он обижен за что-то на маму.
От свекрови к тому времени никакой едой не пахло. Пахло лекарствами. И болезнью. В последние дни в хосписе, она цеплялась за меня высохшими пальцами.
– Не бросай Диму, Лидочка. Прошу тебя. Не рушь семью, даже если… Обещай мне, что не бросишь.
Я обещала. А что еще я могла сказать умирающему человеку? Да и разве могла я представить, что у нас вот так вот всё сложится?
Не выдержала, позвонила в больницу узнать о состоянии. Стабилен, переведен в палату. Ну, всё? Успокоилась? – отругала я себя. Пусть теперь Лиса Алиса на дежурство встает и куриный бульон носит. И Лёню я туда не пущу. Не хватало еще, чтоб с любовницей отца столкнулся. Хотя… это решило бы проблему за меня.
Перед глазами появлялось лицо свекрови – высохшее, с провалившимся ртом и лимонной кожей. Я дергала головой, заставляя себя стереть картинку. Ни в чем я не виновата! И не смогла бы жить, как вы, - сердито выговаривала я несчастной женщине.
Еще через день, ковыряя вилкой ужин, Лёня спросил:
– Мам, почему ты меня к папе не пускаешь? И сама к нему не приходишь.
Он чересчур внимательно пытался насадить горошек на вилку. В лицо мне не смотрел, только губы поджал, совсем как Дима.
– С чего ты взял, Лёнь, что я тебя не пускаю? - фальшиво рассмеялась я.
Попыталась подцепить порцию овощей, но рука дрогнула, и всё посыпалось на тарелку, а кусочек цветной капусты упал на колени.
– Вот черт! – я схватила салфетку и принялась оттирать пятно.
– Он мне звонил. Почему ты мне соврала? Ты ни разу не была у него…
Лёня отложил вилку, она не удержалась на краю и упала на стол. Я подхватила тарелку и отошла к мойке. Тянула время. Может быть, раз уж зашел разговор сейчас сказать?
– Ему нужно в другую больницу, - звенящий от обиды и злости голос ударил в спину.
Будто кипятком между лопаток плеснули.
– Он сказал, ему плохо, его нужно перевести в хорошую клинику, а ты его бросила там…
Лёня вскочил, чуть не перевернув стул, и выбежал из кухни.
– Лёня! Лёнь, погоди! – вытирая на ходу руки, пошла за ним.
Стукнула в плотно прикрытую дверь.
– Лёнь… Я могу всё объяснить. Можно я войду?
– Отстань!
Я обессиленно прислонилась спиной к стене: Дима меня опередил.
Глава 29
Дима
Боль была тупой, навязчивой, но очень реальной. Эпицентр ее был в руке, а уже оттуда разливалась по всему телу. Нижняя его часть ныла. Врач сказал, что боковой удар вызвал ушиб и задел верхнюю часть бедра. Вставать в ближайшие дни не рекомендовали. Да я, наверное, и не смог бы. При любом движении кости простреливало, а копчик просто разламывался от боли.
– Простите, а как же… - я указал глазами вниз.
– К сожалению, у нас санитарок теперь нет, - пояснил доктор. – Оптимизировали. Так что… либо родственники, либо уж ждите медсестру. Соседи по палате еще… Сообщите, кто к вам может приходить, чтобы выписали пропуск.
– Надолго это всё? - я шевельнул пальцами.
– У вас штифты стоят. Их уберут примерно через год. Нагрузки сможете понемногу давать через три месяца. Дней через десять, если не будет осложнений, выпишем. Инструктора ЛФК у нас пока нет, обратитесь в районную поликлинику.
Я закрыл глаза. Не хотел, чтобы врач увидел беспомощность и страх. Когда после операции очнулся и обнаружил из очевидных повреждений лишь руку, обрадовался. Легко отделался. Правда, я левша. Но ничего. Сколько там гипс носят – два месяца? Правой неудобно всё делать, но зато, говорят, нейронные связи развиваются.
Но доктора мой оптимизм быстро развеяли. А теперь вот уже и про осложнения разговор. Я проглотил комок в горле.
– Какие еще осложнения?
– Что касается конечности, это возможная деформация, постараемся не допустить. Невропатия лучевого нерва может быть. «Висячая кисть». Но вы не пугайтесь раньше времени. Думаю, у вас всё хорошо будет. Соблюдайте рекомендации. Не спешите.
Я кивнул, закрылся согнутым локтем. Захотелось в туалет, но не станешь же орать об этом на всё отделение. Да он ни капли из себя не выдавит при посторонних!
У соседней койки хлопотала женщина, перестилала простынь под мужчиной с какой-то жуткой конструкцией на ноге. Загремела посудой, побежала к микроволновке, через минуту на всю палату завоняло гречкой и курицей.
Я проглотил слюну, покосился на тумбочку, где с самого утра стояла каша-размазня, и лежал уже подсохший кусочек хлеба.
Доктор давно ушел, а я всё думал, как бы выбраться из этого гадюшника. Если бы меня не уволили и не аннулировали страховку, лежал бы сейчас в отдельной палате в нормальной больнице. И не пришлось бы унижаться, ждать, когда подойдут, давиться всякой дрянью. Получил бы прилично выплат.
Злость на Лиду вспыхнула с такой силой, что заглушила боль. Я тихо застонал. Кое-как дотянулся до телефона. Вгляделся сквозь трещины на экране. Пусто. Только дознаватель из ГИБДД два раза позвонил и из страховой прислали сообщение.
– Вам может быть, помочь? – раздался участливый женский голос. – Вы не стесняйтесь. Я тут уже три недели за мужем ухаживаю.
Ухаживает… А вот он оказался никому не нужен. Ни жене, ни любовнице. Суки, эти бабы. Лида ни разу не позвонила. Алису он набрал сразу, как оклемался после операции.
– Ой, а как же кольца?
Я чуть матом не послал, еле сдержался.
– То есть тебя только это волнует?
– Н-ну, нет, конечно… Просто раз ты со мной разговариваешь, значит, ничего серьезного… Я так подумала. Мне звонили, говорили про аварию, но я подумала, это развод.
– Ты можешь ко мне приехать? – выдавил из себя, хотя внутри всё клокотало от обиды.
Алиса замялась, и в её голосе послышалась нотка неопределенности.
– Я не знаю… – произнесла она тихо. – Может, лучше подождать, пока ты восстановишься?
Вот это оказалось для меня полной неожиданностью. Я думал, Алиса только и ждет, когда ее ко мне пустят. Думал, поможет мне, поддержит морально. Привезет нормальной жратвы хотя бы!
– Алло! Митя! Ты куда пропал? А когда тебя уже выпишут? Слушай, мне же за квартиру надо отдать. Ты переведешь?
– Ты серьезно?! — мой голос дрогнул, и я чуть не раздавил телефон в кулаке. – Я в больнице, у меня кости переломаны, а ты про деньги?
Алиса вздохнула, и в трубке послышался шум, будто она была занята чем-то еще.
– Ну, Мить… Ты же знаешь, конец месяца. Хозяйка нервничает. Тебя же, наверное, выпишут уже через пару дней…
Я шумно выдохнул, не находя слов. Жена соседа по палате, делая вид, что собирает контейнеры, жадно прислушивалась к разговору.
– Может, у мамы попросишь? – не удержался я. – У нее вроде неплохо дела идут.
– Что? – осторожно переспросила Алиса.
Неуверенно хихикнула.
– Митя, ты чего? Головой стукнулся? Как я у мамы попрошу? Откуда у нее? Это я ей помогаю, а не…
– Да? А мне показалось, что у твоей мамы свой бизнес. Салон с платьями. И никаких инвалидов в доме. Да и муж имеется. Она же лет пять назад замуж вышла. За Владимира Андреевича. И живет она в здесь, а не в Чарушинске. Когда ты собиралась рассказать мне правду, Алиса?
В трубке повисла гробовая тишина.
Я не понял, что на меня нашло. Разобрала жуткая злость. Если бы Алиса проявила хоть каплю сочувствия и заботы, я бы не стал заводить этого разговора. Тихонько выяснили бы всё при встрече. Но сейчас меня было просто не остановить.
– Митя, я… Я как раз хотела, но я… Я боялась! – в голосе послышались слезы. – Просто так всё странно вышло. Мы поругались. Ко мне этот ее старый козел приставал! Я почти не соврала. У меня как будто и нет матери. Ей на меня плевать! Слушай, я сейчас всё тебе расскажу…
– Нет. Давай потом… - попросил я. – Вот честно, не до этого.
В телефоне всё стихло.
– Ладно, - раздался оскорбленный голосок. – Раз тебе не интересно. Раз ты злишься… Как будто это я виновата, что ты в аварию попал. Это я должна злиться, Митенька. Я ждала тебя ехать за кольцами. Я всё еще жду твоего развода, но тебе не до этого! Ты, что, решил соскочить? Бросить меня? Нашел повод… В больничку спрятался!
– Хватит… - прошипел я. – Я тут не на курорте вообще-то…
– Выздоравливай, Митенька, - обиженно сказала Алиса и исчезла.
Я закрыл глаза. Представил, как сейчас она звонит подружкам и жалуется. В голове зазвенел ее голос: он такой эгоист! Только о себе и думает!
В коридоре заскрипела колесами, затарахтела крышками каталка с обедом. Нет, надо отсюда выбираться. Найду сейчас платную транспортировку и нормальную клинику. За деньги примут. Приедут, заберут, перевезут. Десять дней в пропахшей мочой и казенной едой палате, я не выдержу.
Глава 30
Дима
– Алик, ты охренел? – я еле сдерживался, чтобы не сказать по-другому. – Это что за фигня с банком? Что значит, нет доступа к счету? Я тебе зачем доверенность дал? У меня платеж по кредиту! Я тебе эти деньги откуда должен выс… выкопать?!
Я не стал слушать по пятому кругу объяснения. Просто срывал зло. Менеджер банка уже доходчиво рассказал, в чем проблема. Получается, Лидка каким-то образом и здесь подгадила. Как ей вообще удалось? Она же ничего в этом не соображает!
Замычал сквозь зубы, стукнув телефоном о постель.
– Вам больно? – всполошилась Оксана, разогревая очередную порцию еды.
И куда в них столько лезет? – с раздражением подумал я. – Жрут и жрут весь день. К тому времени, как у ее мужа срастется нога, он не сможет встать с кровати. Набьет пузо, которое торчит барабаном в потолок, а потом храпит и газы пускает.
А теперь выясняется, что из этого филиала ада мне еще и ходу нет???
– Молодой человек, можно я позвоню с вашего телефона?
Рядом со мной стоял неряшливый старик в пижаме. Одна рука в гипсе у него была подвешена, а другая, с корявыми черными ногтями тянулась ко мне. Я брезгливо отдернул ладонь и прошипел: нет.
Дед пошаркал дальше, оставляя за собой запах немытого тела, а у меня от бессилия чуть слезы не потекли. Думай, Дима, думай! – одернул я себя. Получается, единственный доступ к деньгам – это крипта. Хорошо, подсуетился заранее и поднятое на бирже перевел в биткоины.
Как чувствовал, что Лидка проблемы устроит. Надо было и остальное вывести туда, - скрипнул зубами.
– Пап, привет, - я повернул голову.
В изножье кровати мялся Лёнька. Вцепился рукой в лямку рюкзака, не знает, то ли ближе подойти, то ли остаться на расстоянии.
– Сынок, - расплылся я в улыбке. – Вот так сюрприз!
Я вытянул правую руку. Лёня, смущенно улыбнулся, подошел и легонько ударил кулаком по ладони. Сел, неловко примостив рюкзак на полу.
– Не ожидал… - я пошевелился и тут же сморщился, в копчик будто раскаленный гвоздь вогнали.
– Больно? – с сочувствием спросил Лёня.
Обвел взглядом стены, покосился на утку под кроватью и быстро отвел глаза.
– Нормально, - я не стал жаловаться. – А ты чего не на занятиях?
– Ты звонил. Вот я и решил прийти. Я купил тебе бананы и вот еще… - Лёня расстегнул рюкзак и вытащил печенье, йогурт и три банана. – Может, еще что-то надо? Тут как-то не очень… - он передернул плечами.
– Да… видишь, не очень… Я как раз об этом с тобой поговорить хотел. Посоветоваться…
Лёня напряженно выпрямил спину, взглянул исподлобья, словно приготовился услышать что-то плохое.
– Понимаешь… у нас сейчас с мамой непросто всё. Мы поссорились, и так получилось, я теперь не могу снять деньги с общего счета.
– Мама не разрешает? Она не дает тебе деньги? – возмутился Лёня.
– Ну… Как бы, да. Но дело не в этом. Мы разберемся. А я вот что… Ты уже большой, я не могу в обход тебя. Понимаешь, у меня есть еще один счет, только ты маме не говори, ладно? Я туда откладывал деньги тебе на учебу. На всякий случай. Вот… теперь, видимо, придется немного взять. В частную клинику хочу перевестись. Ты не возражаешь?
Как и ожидалось, мои слова, что я советуюсь с сыном, как со взрослым, подействовали. Он покраснел и сдержанно кивнул:
– Конечно, пап… Чего ты спрашиваешь? Главное, чтоб ты поправился.
– Ну, хорошо… И… спасибо, что зашел. Без тебя я бы пропал…
Лёня отвернулся, помолчал, словно собирался с духом и всё-таки спросил:
– Вы с мамой помиритесь?
Я прикрыл глаза, ответил не сразу. Сделал вид, что тяжело на эту тему разговаривать.
– Я надеюсь, Лёнь. Хотя она хочет развестись.
Лёня сгорбился, быстро наклонился, будто поправил сползшие бахилы.
– Я не хочу, конечно, - торопливо дополнил я. – Но, понимаешь, она вбила себе в голову, что я ей изменил.
– Это так?
– Нет, что ты! Просто у нее неприятности. Ее уволили. Она сейчас расстроена. Ей трудно.
– Я заметил… Мама какие-то тряпки таскает. И к тебе в больницу не пошла…
Он опустил голову. Ворот рубашки разошелся, и на мгновение стало заметно витилиго – молочно-розовые пятна, которые были у Лёни с рождения. Больше всего у шеи, чуть меньше на руках. Я знал, что сын стал стесняться, хотя и Лида, и врачи объясняли, что с этим прекрасно живут. Но какой подросток не станет париться из-за хотя бы незначительного недостатка?
– Когда ты в аварию попал, я звонил, она не отвечала. Шампанское пила…с какой-то знакомой, - он обиженно скривил губы.
Я внимательно посмотрел на него. Заметил, как Лёня автоматически поправил воротник, чтобы скрыть пятна. Года два назад это началось, когда его на физкультуре какой-то придурок стал дразнить прокаженным. Сходил в школу, вопрос, вроде, уладили, но Лёнька стал тщательно следить, чтобы никто больше ничего не увидел. На физкультуру ему разрешили ходить в кофте с высоким воротом.
Сейчас, глядя на сына, меня озарила идея. Только что я получил шанс окончательно перетянуть его на свою сторону. Тогда Лидка посговорчивее станет. Во всех вопросах.
– Шампанское значит… - повторил я. – Черт!
– Что? - Лёня тревожно уставился мне в лицо. – Тебе больно?
– Да нет… не в этом дело… - я старательно изобразил озабоченность. – Просто… А, ладно. Это неважно.
– Что неважно, пап? – Лёня забеспокоился.
– Да… Это в прошлом уже. Хотя, наверное, ты должен знать…
Лёня смотрел, не отрываясь. Я тяжело вздохнул, будто никак не мог решиться и произнес:
– В общем, когда мама была тобой беременна, она… она тоже выпивала. Нервничала… и вот, нашла такой способ. Я поздно заметил. Она пообещала, что больше не станет. И правда, больше не было ни капли. На тебе это никак, к счастью, не сказалось. Только вот это твое витилиго…
Я замолчал. Лёня сжал губы, тронул рукой место под рукавом, где как раз были пятна.
– Нет, нет! Может, и не от этого, конечно! Она же немного совсем… Да и, сам знаешь, даже врачи толком не знают причины.
Я сделал вид, что пытаюсь исправить ситуацию, смягчить то, что пришлось произнести, но Лёня уже мои слова, как наживку проглотил. Вот так вот, Лидочка. Теперь твой сын будет думать, что это ты причина насмешек над ним.
– Ты маму не вини, сынок… Просто она не всегда с нервами справляется.
– Ладно, - Лёня встал, - я, наверное, пойду. Ты звони мне. Хочешь, я завтра приду?
– Нет, сынок, не надо. Уроки не стоит прогуливать. Я переведусь в другую больницу. Напишу тебе. Там в любое время разрешены посещения.
Лёня кивнул, подобрал рюкзак, отвернулся, скрывая эмоции.
– Пока, - он шагнул к двери.
– Лёнь, - окликнул я его. – И вот еще что. Будь осторожнее. Мама сейчас на взводе. Она какие-то дурацкие видео научилась генерировать. Как бы случайно в родительский чат не выложила. Может, и тебе покажет. Ты не обращай внимания, ладно? Я выйду, и мы всё решим.
Еще некоторое время я смотрел на дверь, за которой скрылся Лёнька. Вот и хорошо. Очень хорошо всё получилось.
Глава 31
Тот же день
Лида
Я проснулась от хлопка двери. Нащупала телефон, чтобы узнать время. Неужели проспала? За окном темень, сразу и не определишь, который час. Светает еле-еле только к десяти.
Яркий экран ударил в глаза. Щурясь, вгляделась в цифры. Семь сорок пять. Через пять минут сработал бы будильник. Куда это Лёня так рано? Может, переписывать контрольную?
Вчера мы так и не поговорили. Стоять на пороге и пытаться донести сквозь наушники всё, что случилось, я не стала. Не хотелось выглядеть, будто оправдываюсь. Видимо, муж успел пожалиться сыну на свое бедственное положение, а меня выставил бездушной стервой.
Лёнька упрям, как баран. Не станет слушать. Не драться же с ним, срывая наушники, выкрикивая правду об отце.
Вот вернется из гимназии, поест, и я всё скажу. Без подробностей, конечно. Незачем в грязи ковыряться. И про то, что у него будет брат или сестра тоже скажу. Чтобы не было иллюзий. Тут даже подросток поймет, что обратного хода нет. И нужно смириться с новой реальностью.
Пока пила кофе, просмотрела вакансии на известном рекрутинговом сайте. Предложений было много. Разброс - от музейного смотрителя и администратора в гостинице для животных до изготовителя цветов в похоронном агентстве. В ритуальном заведении, кстати, обещали самую высокую зарплату и обучение на месте.
Отложив телефон, провела ревизию в холодильнике. Забыла вчера мясо из морозилки достать. Вздохнула, придется идти в магазин. А за окном какая-то кинговская мгла. Носа высовывать неохота.
Булькнуло оповещение. Следом еще одно. Краем глаза увидела, что это Елена Васильевна – классный руководитель. Опять какие-нибудь распоряжения рассылает. Потом посмотрю.
Помыла голову, и пока сушила феном, разглядывала себя в зеркале. Увиденное мне не понравилось. Несчастная, загнанная тетка. Припухшие веки, мелкие морщинки и в глазах муть.
Лучше бы это всё случилось летом, - подумала я, вытряхивая последние капли сыворотки. Остатки былой роскоши. Когда теперь я себе позволю приличную косметику? – Летом сил больше, светло и многие вещи не кажутся безнадежными.
Телефон зазвонил, когда я подходила к лифту.
– Да?
– Лидия Сергеевна, здравствуйте! Леонида нет на занятиях. И вы не предупредили. Он заболел?
Двери лифта распахнулись, внутри стоял мужчина в кепке, я помотала головой и отошла в сторону. Лифт уехал без меня.
– Нет, он был здоров. Утром раньше обычного ушел. Я думала, переписывать что-то… Его точно нет? Может быть, вы что-то напутали? Он должен быть в гимназии.
– Я ничего никогда не путаю, - отчеканила Елена Васильевна. – На первом уроке он не появился. Я всегда проверяю, все ли на месте. И вы прекрасно знаете, что вопрос дисциплины и посещаемости у нас в приоритете. Леонид в последнее время стал часто нарушать правила. Пересаживается, когда ему угодно, хамит, а теперь, получается, начались прогулы?
– Хорошо, я… я разберусь.
– Да. И сообщите мне.
Я нажала на красный кружок. Сердце билось, как канарейка в клетке. Где Лёня? Что случилось? Сразу же набрала сына. Телефон упрямо гудел в пустоту.
В голову полезли страшные картинки: сбила машина? Но тогда бы мне позвонили. Во рту стало кисло. Внутренности скрутились в тугой узел. Вспомнила о совсем недавнем случае, когда пятнадцатилетний мальчишка якобы ушел в школу, а сам сбросился с многоэтажки. После этого я долго разговаривала с Лёней, убеждая, что безвыходных ситуаций не бывает. Настолько сильно испугалась.
Я снова и снова нажимала на вызов. И с каждым гудком расстояние между мной и Лёней становится больше.
Пыталась уговорить себя, что после вчерашнего он просто бунтует. Решил меня проучить. Показать, что уже взрослый и может делать, что хочет. Сидит сейчас где-то в кофейне, потом придет домой.
Я выбежала на улицу. Задохнулась от сильного ветра, глотнула мелкую морось и вгляделась в серую хмарь. Вот сейчас промелькнет оранжевая куртка, и из тумана выйдет Лёнька. Вынув из сумки зонтик, торопливо пошла вдоль домов. Внизу много всяких заведений и все они с огромными окнами. Вглядывалась в каждое, входила внутрь, шарила взглядом по углам. Лёни нигде не было.
Пройдя два квартала, замерла в нерешительности. Ветер трепал надо мной зонт, норовя вывернуть его наизнанку. Что дальше? Звонить в полицию? Мимо пронеслась карета скорой помощи. Я проводила ее взглядом и неожиданно всё поняла.
Пазл сложился моментально. Лёня поехал к отцу. Он же спрашивал, почему я его к нему не пускаю. Я вынула из кармана телефон и набрала Диму. Он не ответил. Я усмехнулась: ну, конечно, было бы странно, если бы он взял трубку.
Говорят, есть мужчины, которые на чувстве вины после измены, становятся очень внимательны к жене. Или бывшей жене. На всех женских форумах советуют именно в этот момент раскручивать мужика на хорошие алименты, квартиру, еще какие-то плюшки.
Дима не такой. Никакого чувства вины у него в помине нет. И он с радостью утопит меня, наделает гадостей, подкинет проблем, как будто это я ему изменила, а не он.
Откуда в нем эта черствость? Впрочем… Вспомни, как он отнесся к умирающей матери. Не пришел даже попрощаться. А она ждала. Всё меня спрашивала, когда сынок придет.
Вот они звоночки. Я помню, как мне стало не по себе. Но я убедила себя, что нашу семью, меня и сына это никогда не коснется.
Ветер злобно дернул из рук бесполезный зонтик, и я еле его удержала. Поехать в больницу? Мы неизбежно разминемся, а Дима будет глумиться: не можешь за ребенком уследить, мамаша?
Поплелась домой. Уверенность, что Лёня поехал к отцу, только нарастала. Нож стучал по разделочной доске, в сковороде тихо таяло сливочное масло, под крышкой бухтела гречка. Я то и дело посматривала на часы. Прислушивалась к звукам в прихожей и проверяла телефон. И всё равно Лёня появился неожиданно.
Не глядя на меня, бросил на пол рюкзак, начал возиться с курткой.
– Ты не был на занятиях, - спокойно сказала я.
Ругань здесь не поможет.
– Я прогулял, - Лёня повесил одежду в шкаф.
– Где был? У отца?
– Да. А что? Ты не можешь мне запретить…
Лёня закинул на плечо рюкзак и, не глядя на меня, пошел к себе.
– Я не собиралась тебе ничего запрещать. Ты сам решишь, только…
– Что? – резко развернулся Лёня. – Только ты решила развестись?
– Да. Нам нужно поговорить…
– А я не хочу! – вдруг крикнул Лёня. – Я не хочу с тобой разговаривать! Ты почему-то считаешь, что можешь за нас с папой решать! Но ты не можешь! Это нечестно. Ты его бросила в больнице, отобрала деньги, там воняет, ему больно, а ты…
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.
– Я не бросала его, Лёня. Это у него появилась любовница. И она ждет от него ребенка.
Лёня резко побледнел. Кожа стала мраморной. Сейчас упадет в обморок. Вот этого я и боялась. Вот поэтому и хотела как-то всё мягче преподнести. Я кинулась к нему.
– Ты врешь… - тихо сказал Лёня.
Сел в кресло, потянулся за наушниками, но я перехватила его руку. Он дернулся, будто его ударили. Откатился назад, вцепившись в подлокотники.
– Я не вру. У меня есть доказательства.
Лёня дернул губами, скривился, в глазах промелькнула явная насмешка.
– Ты про видео, которое любой может сейчас сгенерировать? - он засмеялся, покрутил головой и отвернулся в окно. – Небось, по пьяни сделала…
– Что? – задохнулась я.
– Ничего, - он снова попытался надеть наушники, но я не дала.
– Что ты такое несешь, Лёня? – повысила я голос.
– А что? Правду не хочется слышать? Это из-за тебя я такой урод! Меня Элина боится за руку взять! Это всё ты виновата! Ты бухала, когда была беременной! Мне папа всё рассказал!
Он вскочил, кресло отъехало назад и ударилось о шкаф. Я отшатнулась, а Лёня промчался мимо и заперся в ванной.
Глава 32
Лида
– Вот так дела… - протянула Света. – Это ж каким надо быть…
Она не договорила, но я прекрасно поняла, что имелось в виду. И была абсолютно с ней согласна.
– Лучше бы ему, и правда, память отшибло!
Я молчала, уставившись в стол. Было до ужаса противно, что Дима выставил меня сумасшедшей, да еще и алкоголичкой. Сколько я вчера ни пыталась доказать Лёне, что всё это неправда, видела: бьюсь о глухую стену. Он не слышит ни одного моего слова.
Я ненавидела Диму. Не за себя. За Лёньку. Как можно было ткнуть собственного ребенка в больное место? Ведь помнит, сколько разговоров было, как убеждали мы сына, что никто не станет считать его прокаженным, как не считает заразным он человека со шрамом.
– Сегодня-то он хоть в гимназии? – спросила Света.
– Да. Классная не звонит, значит, точно там.
Света снова была в моем платье и бусах, и я видела, что носит она его с удовольствием. Даже сережки нашла под стать, с алыми искорками внутри. Это немножко согрело мне сердце. Не совсем я пропащая.
– Так, ну смотри…
Звякнули браслеты, когда Света поставила локти на стол и сложила ладони домиком.
– Сейчас Лёнька злится. Это понятно. Мой вон тоже дает стране угля. Насчет витилиго, нужно как-то чтобы врач до него донес. Но не в лоб, а так… невзначай.
Я покачала головой.
– Бесполезно. Он не поверит, Свет. Он уже вбил себе в голову. Нашел виноватого. Точнее, виноватую. Да и не пойдет он к врачу. А если и придумаю, как затащить, подумает, что я этого врача подкупила. Я же для него сейчас вселенское зло.
– Нужна случайная встреча. Попроси свою гинекологиню на чай прийти!
Света торжествующе уставилась мне в лицо: мол, видишь, какая я умная.
– Да как? – я развела руками. – Мы, конечно, в хороших отношениях, но не до такой степени, чтобы в гости друг к другу ходить.
– Ну, значит, придумай повод! Тебе и так повезло, что она у тебя уже сто лет.
Я задумалась. Это правда. С Ираидой Тимофеевной я знакома уже двадцать лет. И беременность она мою вела. Отношения у нас очень хорошие, с днем рождения друг друга поздравляем, с праздниками. Может, и правда, удастся ее заманить в гости. Только подгадать надо, чтобы и Лёня был дома.
– Ты с ней не хитри, а так и скажи: нужно Лёне помочь. Она тетка мудрая, знает, что такое пубертат. Позвони и позови.
Ираиду Тимофеевну Света уважала. Она помогла ей, когда все другие только путали. Поставила верный диагноз и назначила лечение, которое помогло. С тех пор, подруга только к ней. И даже обстановка обычной районной ЖК ее не смущает.
Тем временем, Света, как большая птица взмахнула рукавами-крыльями и продолжила.
– Теперь. Лёня не верит, что у папеньки есть любовница. Значит, нужно чтобы он увидел ее своими глазами. Вуаля! – прищелкнула она пальцами в воздухе.
– Но как?
– А вот это я возьму на себя, - подмигнула Света. – Не вешай нос, Лидуша. И руки не опускай. Они мне еще пригодятся – твои руки. Собирайся, кстати, поехали!
– Но… я Лёню жду.
– Чего его ждать? – изумилась Света. – Чай не малышок. А если он после уроков к папаше намылится, так ты на это повлиять не можешь. Сиди, не сиди… Всё, давай, давай, нас ждут.
– Свет, ну кто? – взмолилась я.
– Не скажу. Считай, что по работе. Поехали.
Обратно я возвращалась одна. Вертела в пальцах визитку директора арт-фестиваля. Конечно, Светкин знакомый, Богдан, который, якобы, увидев ее в моем платье, потребовал пред свои творческие очи.
То ли придумала она для меня эту легенду, то ли правда. Спрашивать не рискнула. О, этот Богдан!
Встретил нас обеих, как королев, невидимым жестом организовал два бокала игристого. Но Света была за рулем, а я шарахнулась от алкоголя в сторону. Как будто Лёня стоит за спиной.
Богдан будто сошел с обложки глянцевого журнала. Тонкие подкрученные усики торчали в разные стороны, как у хитрого кота, карие с золотыми искорками глаза поблескивали, переливался бархатный, винного цвета пиджак с шелковым платком в кармашке, лучилось на пальце крупное кольцо с камнем. Но не карикатурно всё это было, а… вкусно. К месту.
– Дорогая, - кинулся Богдан для начала к Свете. Оглядел с ног до головы, покрутил за руку, словно танцуя. – Ты бы могла быть шедевром… если бы чуть меньше старалась.
И засмеялся глубоким, чуть хрипловатым смехом. Мурашки по коже.
Выяснилось, что Богдану нужны вещи для перфоманса инклюзивной моды.
– Модели будут на колясках… важно создать настроение. Использовать драпировки, обыграть. Будет plus-size. Не профессионалы. И да, это волонтерская история. Сразу говорю, денег не принесет. Но мне кажется, тебе понравится. Мне бы хотелось увидеть, что ты сможешь предложить.
Вечером позвонила Света.
– Как дела? Лёнька дома?
– Да.
– Отлично. Разговоров с ним не заводи. Это только хуже. Начнешь доказывать, только на руку Димасику сыграешь.
– Но…
– Я тебе говорю, не мельтеши! Чем больше оправдываешься, тем больше он будет верить этому… Лучше передай ему, чтобы к папане с передачкой бежал. Скажу когда. А ты пока зови на чай Ираиду. Поняла?
Глава 33
Лида
Конечно, я поняла. Поняла, что Света собирается сделать. Очную ставку организовать. Я нисколько не сомневалась, что ей это удастся. Потерла пальцами лоб. Вот, вроде бы во благо, но… боже, как будет больно Лёне. Мы раздираем его на части. Он же человек, а не игрушка, которую можно порвать пополам.
– Свет… может, не надо? Отец ему врезал, а теперь я? Ну не груша же он для битья?
В телефоне стало так тихо, что я подумала, прервалась связь.
– Лида-а-а-а… - раздалось зловещее. – Ты давай, соберись, если не хочешь сына окончательно потерять. Всё, пока! – Света исчезла.
Экран сделался черным. Еще несколько секунд я вглядывалась в него, как будто хотела увидеть будущее. Картинку, которая меня бы успокоила. Где Лёня снова мне доверяет. Ведь мы были так близки. Как он вообще мог подумать, что я могла ему навредить?
Посмотрела на плотно закрытую дверь в комнату сына. Вот так играючи, Дима возвел между нами крепостную стену. Пара фраз, брошенных на подготовленную почву, и отменный результат не заставил себя ждать. А ведь я никогда в жизни бы не подумала, что муж так цинично станет использовать собственного ребенка. Получается, для него все способы оказались хороши. Бросил в мясорубку сначала меня, теперь сына. Может, и нового ребенка, если надо будет, отправит туда же.
Из дома звонить Ираиде побоялась. Пошла в магазин, и по пути набрала.
– Ираида Тимофеевна, здравствуйте! Как вы?
– Здравствуй, здравствуй, Лидочка! Да помаленьку. Что, опять талончиков нет? У тебя что-то срочное?
– Да, срочное. И очень личное. Буду благодарна, если сможете помочь.
И я быстро и без эмоций рассказала, что она может для меня сделать.
– Хорошо, - без раздумий согласилась Ираида. – Завтра вечерком забегу. Часов в семь, нормально?
Глупо это, - думала я, закончив разговор. – Как глупо. И почему я должна вертеться, как уж на сковородке, доказывая правду? Где-то внутри шевельнулось легкое раздражение на сына. Постоянно твердит, что уже не маленький, а сам повелся на глупый развод. Хоть бы загуглил.
Уж сколько было говорено-переговорено насчет витилиго, но нет, надо было срочно найти виноватого. Как будто станет легче. Пятна-то никуда не денутся, даже если меня четвертовать.
И в затею с Ираидой я не верила. Одно утешение - давно не виделись, и будет приятно хоть ненадолго отвлечься. Тем более Ираиде всегда есть, что рассказать: в свободное время она участвует в марафонах. Причем бегать она начала лет пять назад, когда ей стукнуло шестьдесят.
– А я ведь в Гималаи собираюсь. Уже второй раз, - огорошила она меня с порога.
Лёня навострил уши: он как раз целыми днями рисовал звездные башни – в Непале их строили без цемента. Ираида охотно беседу поддержала, и спустя десять минут они уже сидели за столом, а Лёня, склонившись, разглядывал фотографии в телефоне.
– Ираида Тимофеевна, вы, что по горам побежите? – с искренним ужасом спросила я.
Женщина энергично затрясла головой, прожевала любимое «буше» и только тогда пояснила.
– Нет, конечно. Пешком пойдем, с палками. Мы с девочками решили в этот раз старушек не брать. Местность там сложная.
Лёня сдержанно улыбнулся, и я с радостью поймала его улыбку. Бальзам на душу. А то уже два дня ходит с маской на лице: спасибо, нормально, пока – вот и всё, что мне доставалось.
К моему удивлению, Лёня к себе не сбежал, а остался с нами за столом. С интересом поглядывал на Ираиду и как-то сразу нашел с ней общий язык. Особенно ей понравились его рассуждения об архитектуре
– Во-о-от, а помнишь, Лида, я тебе говорила, - Ираида Тимофеевна обернулась ко мне, - мальчишка у тебя умненький родится. Как он ловко сердцебиение менял, но меня не проведешь, сказала, мальчик, вот мальчик и есть! Мне и УЗИ не надо.
Лёня с интересом посмотрел на Ираиду.
– Вы маму видели беременной?
– Пф! Видела! Я ее вела от начала и до конца. И кстати, так и сказала на последнем приеме, что она ночью родит. Она не поверила. Но ты меня не подвел. Родился ночью.
Ираида рассмеялась, лучась морщинками у глаз. И я поняла, что тот самый момент настал. Взглянула на телефон, будто мне кто-то звонит на беззвучном.
– Ой, простите… Мама. Нужно ответить, - и выскользнула из кухни.
В спальне встала у черного окна и, имитируя разговор, выждала десять минут. Из кухни доносился приглушенно голос Ираиды. Пару раз что-то спросил Лёня. Хоть бы он ее услышал, - молили мои глаза в отражении.
Когда я вернулась, по их лицам ничего невозможно было понять. Беседа вновь свернула к Непалу и провинции Сычуань.
– До свидания, дорогая, - крепко сжала мне пальцы Ираида Тимофеевна в прихожей. Подмигнула заговорщически, и у меня отлегло от сердца. Мы распрощались, я закрыла дверь, выключила свет и пошла убирать со стола.
– Мам… - я вздрогнула от неожиданности.
Повернулась к сыну. Он стоял, опустив непропорционально длинные руки. Полуребенок, полумужчина. Молочно-белые пятна были похожи на очертания континентов. Когда Лёня был маленьким, я водила по ним пальцем и придумывала названия. А он сочинял, какие жители и звери их населяют.
– Давай, я помою, - он забрал у меня губку.
Я сполоснула руки и отошла в сторону, привалившись к столешнице. Стояла, молча сжав полотенце. Лёня натирал тарелку, у его плеча и уха кружились несколько маленьких мыльных пузырей. Я улыбнулась: вспомнилось, как в четыре года он называл их пыльными музырями.
– Мне Ираида Тимофеевна всё рассказала, - сказал Лёня, не оборачиваясь. – Она сказала, что ты бы никогда не стала пить…
– Ну, конечно, Лёня! – не выдержала я. – Я… я ведь так ждала тебя…
Лёня не обернулся.
– И еще она скинула мне статью из медицинского альманаха. Про… про это, - он дернул рукой. – Нет никакой связи между заболеванием и алкоголем. Вообще нет.
Сердце подпрыгнуло. Я подошла к сыну и ткнулась лбом между лопаток. Почувствовала, как на пару секунд напряглось его тело, но сразу расслабилось. Спасибо, спасибо, спасибо, - билось в голове. Кого благодарила, сама не знала.
– Извини меня, - сказал Лёня и выключил воду.
Глава 34
Алиса
– Я знаю всё, что случилось, дорогая…
Спросонья я даже сразу не разобрала, кто это. Настроение было хуже некуда. Плакала, задремала ненадолго. Вчера звонила мать, и издевательски интересовалась, состоится ли свадьба, и не боюсь ли я остаться матерью-одиночкой при муже, живущем на пособие. Опять изводит, лишь бы я извинилась перед ее боровом.
Положила руку на живот: вот родится у меня девочка, я всегда буду ее поддерживать, и мы станем самыми близкими подругами. Кстати о подругах. Тоже звонят, спрашивают, когда свадьба и гендер-пати – у них, видите ли, планы, им заранее надо знать. Приходится напускать флер загадочности, но они-то тоже не дуры. Всё понимают, сидят потом кости моют, хихикают, а может, даже уже делают ставки – кинет меня со свадьбой Митя или нет.
Хорошо хоть в аварию попал. Теперь есть реальная отмазка.
– Смерть прошла рядом с седьмым домом, я вижу… - продолжила сухо Ашера. – Плутон в оппозиции к Солнцу. Брак под угрозой. Нам нужно встретиться.
Я ошарашенно смотрела в погасший экран. Откуда она… Ведает. Точно ведает! Мурашки по коже бегут от знания, что у кого-то есть такая сила. Будь я на ее месте, я бы уже давно стала знаменита на всю страну. Это же настоящее чудо, что мы встретились. И как после этого не верить в предопределение?
В ресторан, где Ашера назначила встречу, я приехала заранее. Прошла к столику, села, поставила сумку на пол, с опаской заглянула в поданное меню. Увидев прейскурант, постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Ничего, я только чай закажу, счет-то у нас раздельный будет.
При входе послышался громкий голос и хохот. Все, кто были в зале, синхронно повернули голову, будто почувствовали приближение большой планеты.
– Здравствуй, здравствуй, дорогая, - Ашера села напротив.
Сразу уткнулась в меню, а через минуту принялась сыпать названиями закусок и блюд.
– И побыстрее, милый, я ужасно голодна! – промурлыкала она ушастому, но симпатичному официанту.
Загремела браслетами, поправляя складки на ужасном платье-бохо с нелепым цветком на плече. А вот бусы мне понравились. Очень стильные. Похоже, что обтянуты шелком.
Наконец, Ашера угомонилась. Строгое лицо смотрело на меня с укором, как будто это я виновата, что всё испортила. А ведь, скорее, наоборот, это я должна претензии предъявить. Однако черные глаза были так непроницаемы, что лишали сил.
– Скажите, с Митей всё хорошо будет?
Ашера молча кивнула, аккуратно намазывая на багет утиный паштет.
– Я не знаю… мне кажется, что я что-то неправильно делаю. Сначала тот мужчина в отеле, потом ужасная сцена на банкете… - я тяжело вздохнула.
Браслеты описали полукруг, зазвенели над чайником, разливая чай.
– Ты не можешь знать, что приготовило для тебя Мироздание, - грозно нахмурилась Ашера. – Иногда этот путь нам кажется ложным, мы видим в нем только проблемы, но это не так. Для тебя всегда приготовлен лучший путь. Даже если в моменте тебе так не видится. Нам не всё открывается сразу. Есть тайна… Но если ты не веришь, то…
– Нет, нет, что вы! – испугалась я. Вдруг сейчас обидится и уйдет? – Просто я боюсь, что и следующий мой шаг окажется неверным… то есть я не увижу пользы для себя…
– Ты увидишь. Обязательно увидишь. Нужно только перестать искать смыслы. Ум хочет всё проанализировать, но душу нельзя подчинить алгоритмам, и тем более нельзя заставить Вселенную жить по регламенту.
Я отпила чай, стараясь не смотреть, как Ашера поглощает стейк. В животе бурчало, но на карточке кот наплакал, и Митя не мычит-не телится.
– Я сделала новый расклад, - сообщила таролог, сыто вздохнув. – Там большие вопросы… Вам нужно срочно обменяться энергией. Рука в руку.
Я растерянно вскинула на нее глаза.
– Но… он же в больнице.
– Промедление уведет Сатурн в пятый дом, - пригрозила Ашера и нарисовала ножом на скатерти загадочный знак.
– Хорошо, хорошо, я пойду.
Ашера благосклонно кивнула и вынула из сумки красивую натальную карту. С планетами, стрелочками, сферами и цифрами.
– Вот! – она ткнула пальцем куда-то в центр. – Обязательно в 16 часов. В седьмом доме соберутся планеты, отвечающие за любовь и брак. Не опоздай… Всё очень шатко, надо укрепить. Энергия – рука в руке, телесный контакт, кожа к коже. Обязательно поцелуй. Обязательно.
Я слушала и кивала.
– Напиши ему сейчас же, - приказала Ашера.
Я послушно набрала сообщение. Положила телефон на стол, ожидая ответа. Но ничего не происходило. С мольбой уставилась на ту, что может спасти мою судьбу. Ашера поморщилась, потерла виски.
– Плохо, ослабевает связь… нехорошо, - забормотала она.
И тут спасительно булькнул месенджер. Я впилась глазами в текст.
– Ой, - положила руку на грудь, - ой, Митю перевели в нормальную больницу. В Скандинавию. А то я так боялась идти в эту обычную. Там инфекции наверняка.
Пальцы замелькали над клавиатурой, я писала, что завтра обязательно навещу его. В ответ через несколько секунд прилетели смайлики с сердечками вместо глаз.
– Прекрасно,- проговорила грудным голосом Ашера. – Мне пора. Скоро откроются энергетические протоки… Я помогу тебе.
Подхватив сумку, она встала и, даже не попрощавшись, устремилась к выходу. Я обмерла. А счет? Правда, она не взяла с меня денег за консультацию, и всё же… Через минуту мне подали счет. Я нервно сглотнула, увидев сумму. Придется распечатать кредитку, хорошо хоть льготный период еще не кончился.
На следующий день я оделась в стиле спорт-шик. Свободные штаны и джемпер из мягкой шерсти мериноса уютно облегали фигуру. Покрутилась перед зеркалом и немного прогнула поясницу. Вот так лучше. Пусть будет виден животик. Митю это порадует, а заодно напомнит, что я не одна.
За идею, которую мне подкинула Ашера, я готова была ее расцеловать. Митя обязательно оценит, что я приехала к нему в больницу. Пусть и поссорились, спишем это на шок, но зато теперь он убедится, что я с ним и в горе, и в радости.
Палату я отыскала быстро. Поправила волосы, прежде чем войти и, легонько стукнув, просунула голову внутрь.
– Митенька…
Небритый, осунувшийся он улыбнулся мне с кровати. Я осторожно подошла ближе.
– Болит? – посмотрела на руку. Заметила на щеке синяк.
– Уже меньше,- ответил он, всё так же улыбаясь.
Мне стало его ужасно жалко. Бедненький. Я села на кровать, и он свободной рукой притянул меня к себе.
Глава 35
Лида
– Свет… может, не надо ему это видеть? Рано или поздно, станет понятно, что она существует, что я не придумала. Ребенок родится…
– Ты опять хочешь ждать? А если козлодой еще что-нибудь за это время придумает? Он уже перевелся в «Скандинавию». Кстати, ты не знаешь, откуда у него на это деньги? А? В общем, завтра в четыре часа, чтоб как штык у палаты болезного.
Я понимала, что хватаюсь за соломинку. Отбила одну атаку и посчитала, что этого достаточно. Успокоилась – мое честное имя восстановлено, Лёня поверил, что не я являюсь причиной его болезни.
– Зачем мне это папа сказал? – спросил перед сном.
Выгораживать Диму я не собиралась.
– Не знаю. Задай ему этот вопрос сам.
Лёня скривил губы, кусая слизистую изнутри, дурная привычка, когда нервничает. А я смотрела на него и думала: как же не хочу, чтобы он увидел Алису.
Его будущую боль я ощущала, как будто с меня сейчас живьем сдирают кожу. Меня-то под дых ударили, когда я увидела мужа с любовницей, а что почувствует сын? Уж лучше бы, и правда, в первые же дни сказала. Не пришлось бы устраивать этот жуткий эксперимент.
– Я с ним поеду, - сказала я.
– Хорошо, - не стала упираться Света. – Так спокойнее будет. Всем.
Я боялась, что Лёня будет против, но на удивление, он лишь пожал плечами. Как будто что-то предчувствовал. Или надеялся, что мы приедем, поговорим, всё выясним и окажется, что все слова были сказаны на эмоциях. От злости. И прежний, пошатнувшийся мирок восстановится.
Мы ехали в метро, а я ощущала себя палачом, который ведет на казнь ничего не подозревающего человека. Может, стоит хотя бы намекнуть? Нельзя. Смотрела на Лёнькин профиль, припухшие юношеские губы, честный спокойный взгляд, и мысленно просила прощения.
Своим промедлением я только отсрочила его боль. Сейчас он увидит любовницу отца. Время истекло, и вскоре мы окажемся там, где его мир рухнет. Пожалуй, это первое его столкновение с предательством.
Поезд остановился, и мы вышли на платформу. Лёня, как всегда, шел чуть впереди, я старалась не отставать, но ноги словно не слушались. Мы подошли к входу в клинику, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.
– Надо было, наверное, что-то купить? – вдруг спохватился Лёня.
Я качнула головой.
– Здесь всё есть, Лёнь. Это же не городская больница.
Он кивнул, и мы вошли внутрь.
– 314 палата, - улыбнулась на ресепшене медсестра. – Пациент сегодня только гостей и принимает. Лечиться некогда…
Лёня на эти слова внимания не обратил, а у меня перехватило дыхание. Значит, она уже там. Стой! – хотелось крикнуть мне в спину сыну, но он уже шел к лифту. Вышли на третьем этаже, замелькали двери палат. Триста десятая, триста двенадцатая, до следующей оставалось ровно два шага.
Оказавшись перед дверью, Лёня приготовился постучать, но я не дала ему этого сделать, а сразу открыла. Картина, которая предстала перед нами, была настолько красноречива, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Дима нас заметил не сразу. Уж очень был поглощен Алисой.
Прижимая ее к себе, он буквально лучился от счастья. А ведь он, и правда, любит, - пронеслось у меня в голове.
– Митенька, я так скучала,- по-прежнему не замечая нас, Алиса приподняла голову, потянулась к Диме и поцеловала в губы.
Дима тихо застонал и запустил пальцы в ее распущенные волосы. Ухоженная девичья ручка осторожно поползла по пижаме вниз и чуть сжала бедро.
– Хочешь, я поцелую еще, и у тебя всё сразу заживет? – с придыханием спросила Алиса.
Дима тихо рассмеялся, переместил взгляд и увидел нас с Лёней.
– Ты что? – возмутилась Алиса, когда он дернул ее за плечо, пытаясь отстранить от себя. – Больно же…
Проследив за его взглядом, обернулась. Рука, занесенная, чтобы откинуть волосы, замерла. В следующую минуту Алиса, нащупывая носком ноги пол, попыталась аккуратно сползти с высокой кровати. Кофта натянулась и под ней обозначилась выпуклость живота. Совсем небольшая, но не оставляющая сомнений.
Я с тревогой посмотрела на сына. Лёня застыл на месте, его глаза расширились от шока, а губы едва шевелились, словно он пытался произнести слова, но не мог найти нужные.
– Э-э-э, Лёня… - забормотал Дима, подталкивая себя наверх к подушке. – Как ты тут?... Откуда… а, черт! Слушай, ты… ты сейчас совсем не то подумаешь… Это… по работе.
Лёня стоял, как вкопанный, только сжимал и разжимал кулаки. Я осторожно встала за его спиной. Если кинется, успею схватить. Алиса смотрела в пол, боясь встретиться с Лёней глазами. Щеки порозовели, а самодовольное и уверенное выражение лица впервые исчезло. Будто стерли резинкой.
– По работе? – голос Лёни сорвался. – М-м-м. Интересная работа. Это, наверное, секретарша?
Его спина вибрировала от напряжения. Я положила руку на плечо, но он одним движением ее скинул.
– Деловая встреча. А мы помешали. Да, папа?
В голосе Лёни было столько боли и издевки, что я на секунду закрыла глаза. Дима, наконец, сумел с собой справиться. Он выпрямил спину, поморщился, переместив руку и попытался «включить» отца.
– Ну, ты тон-то смени. С отцом разговариваешь, а не со своими дружками. Уважительней давай как-то…
– Уважительно? – очень театрально рассмеялся Лёня.
Тряхнул головой, спутав волнистые черно-белые пряди.
– Это же полный кринж, - он поднял глаза в потолок, будто не верил в то, что видит. – А за что мне тебя уважать? За то, что ты мне врешь? За то, что наговаривал на маму? Я повелся, как дурак! Но это же фигня, да, пап? Какая тебе разница, что я подумаю. У тебя ж новый сын будет, - он дернул подбородком в сторону Алисы. – От этой шлюхи. Ему ты врать не станешь.
Алиса что-то пробормотала, подхватила сумочку и бросилась мимо нас к двери.
– Ты переходишь границы, - прошипел Дима.
Растерянно поймал мой взгляд, будто ожидал, что я его поддержу. Но я молчала.
– Давай спокойно поговорим, - предпринял он новую попытку.
– О чем? О том, что у мамы нервы, она сумасшедшая алкоголичка, которая генерит всякий отстой? Или о том, что ты предатель?
– Да подожди ты! – воскликнул Дима. – Послушай…
Лицо у него покраснело, он пытался подобрать хоть какие-то слова, но было заметно, что ничего в голову ему не приходит.
– Нет! – крикнул Лёня. – С предателями не разговаривают. Я думал, ты… настоящий. А ты урод, который думает только о себе! Я тебя ненавижу!
Он развернулся, налетел на стул, губы болезненно искривились, и я увидела, что он едва сдерживает слезы. Не от удара, от обиды, которая переросла в ярость. Обогнув меня, он выскочил в коридор. Я кинулась за ним.
– Лёня! Черт возьми! Вернись! – долетело из палаты.
Вытирая на ходу рукавом глаза, Лёня понесся к лестнице. Промелькнула бежевая толстовка, и сын скрылся из виду.
Дорогие друзья! Благодарю всех, кто продолжает читать эту историю. Я рада творить для вас.
Так как в скором времени (10 и 25 ноября) планируется старт сразу двух книг, я вынуждена изменить график выкладки глав. Шестидневку, увы, уже не потяну. Поэтому помимо воскресенья, будет еще один выходной в середине недели - в среду. Надеюсь на ваше понимание, друзья! Большое спасибо!
Глава 36
Лида
– Лёня! Лёнь, подожди… - крикнула я, торопливо спускаясь по ступенькам.
Догнать его не получалось. Только слышался грохот кроссовок внизу. Добежав до первого этажа, заметила лишь, как мягко захлопнулась дверь. У гардероба его поймаю, - подумала я. Но у стойки, где принимали и выдавали одежду, никого не оказалось.
– На улицу убежал, - подсказал мне охранник в пиджаке и рацией указал на панорамные окна.
Добавил с сочувствием:
– Расстроился, видать, сильно. Место тут такое…
Я, не дослушав, вылетела наружу. Лёню увидела сразу. Сгорбившись, он сидел на скамейке. Одна из коленок мелко подрагивала, будто он отбивал чечетку. На перепутанные волосы падала мелкая снежная крупа, первая в этом году. Она не таяла, и со стороны было похоже, что Лёню засыпают шарики из пенопласта.
Было холодно и промозгло. Я обхватила себя руками.
– Лёнь… Пойдем, оденешься. Ты простынешь…
Он мотнул головой, и я заметила злые глаза. Слез уже не было. Он шмыгнул носом и продолжил смотреть себе под ноги.
– Лёня…
– Мне не холодно.
Я села рядом, прижалась плечом к его плечу.
– Пойдем. Незачем тут сидеть. Поехали домой.
Он упрямо поджал губы. Помедлив, я протянула руку и обхватила его голову. Поцеловала куда-то в висок, чувствуя губами горячую кожу.
– Поехали…
Он качнулся, ткнулся лбом в мою щеку, и я сильнее прижала его к себе. Потянула за собой, поднимаясь. И он подчинился. Как большая надувная кукла, сделал шаг, другой, и вдруг остановился.
– Я фамилию поменяю. И отчество. Мне не нужна фамилия предателя.
– Ч-ш-ш-ш, - погладила я его по руке. – Давай об этом потом.
– Я сказал, что поменяю! Я не буду больше носить его фамилию!
– Хорошо, хорошо, Лёнь. Сделаешь, как захочешь. Только пойдем отсюда. Я замерзла и хочу домой.
Применила запрещенный прием. Лёня кивнул, обнял меня за плечи, оглянулся на окна третьего этажа, будто надеялся, что отец его видит. И видит, как он заботится о матери. Ведь он теперь главный мужчина в доме.
Не доходя до метро, я затащила его в кофейню. Заказала два кофе, в его стаканчик высыпала побольше сахара. Пусть согреется и глюкозы получит. Стресс нужно убирать, а то случится на нервной почве обострение. Обжигаясь, он сделал несколько глотков, и снова замер, как большая яркая птица.
– Будешь чиз-кейк?
Лёня помотал головой. За всё это время больше он не произнес ни слова, будто кончились разом силы. Словно осиротевшие, мы молчали и смотрели в окно, за которым бесновалась непогода.
– И денег мне его не надо, - неожиданно нарушил молчание Лёня. – Я подготовлюсь, всё сдам и поступлю на бюджет. Пусть подавится. Ни копейки не возьму.
Соглашаясь, я кивнула. Спросить, о каких деньгах идет речь, не решилась. Позже. Всё позже. Вполне вероятно, что Дима и тут нагородил вагон лжи. Хотя… смог же он как-то оплатить частную клинику. Позвоню Аарону Яковлевичу, может быть, ему эта информация пригодится.
– Идем? – преувеличенно бодро спросила я. – А то попадем в самый час пик.
Не замечая непогоды, мы шагали к метро. Каждый думал о своем. Я к сыну не лезла. Ему и так досталось. Главное, чтобы не заболел и не начал себя винить. Я читала, что за вспышкой гнева, подросток может убедить себя, что всё случилось из-за него. Небрежно относился к учебе, спорил, не убирался в комнате, отказывался идти в музей, да мало ли что?
Снова и снова вспоминала, с каким лицом Дима смотрел на Алису. Допустим, влюбился. Бывает. Так повел бы себя, как нормальный человек. Сказал мне, потом поговорил, как мужчина с сыном. Лёня подулся бы, конечно, но со временем принял. Зачем надо было манипулировать? Сын же… не чужой человек.
Меньше всего я бы хотела, чтобы всё закончилось вот так. Ненавистью, болью, слезами. И всё это в и так непростой период, когда ребенку так необходима поддержка.
Обошлось. Лёня не заболел. Только стал еще задумчивее. В свободное время уходил в виртуальность, создавая фантастические города, а в остальное учился. Даже ненавистную физику принялся зубрить так, будто планировал поступить на физмат.
Я радовалась и тревожилась одновременно. Стараясь не нагнетать, уходила в творчество. Сделала пять эскизов и отправила Богдану. На следующий день он пригласил меня обсудить фактуру материалов и остался в восторге, когда я предложила к каждому наряду аксессуар. Бусы, сумку-мешок, с принтом из кленовых листьев, черный зонтик, расписанный акрилом и легкомысленные заколки-бабочки, которыми хотела усеять голову одной из моделей.
– Завтра девочки приедут. Приходи, познакомишься, - сказал он мне напоследок.
Прошло уже десять дней после нашего визита в больницу, а Дима дома так и не появился. Честно говоря, это нервировало. Хотелось бы знать, что дальше? Но он, будто снова выматывал душу, удерживая теперь уже нас обоих в подвешенном состоянии. Я подала документы на развод, оплатив пошлину за обоих. Предстояло решить, что будем делать с квартирой. О возможной смене школы, пока даже не заикалась. Незачем нагнетать, и так сплошная неизвестность.
В один из дней в дверь позвонил курьер. Передал Лёне сверток. Он разорвал мешок и увидел коробку с айфоном последней модели. Небрежно сунул в пакет и отдал обратно пареньку, чуть ли не своему ровеснику.
– Может, оставил бы, сынок… Отец хотел…- сунулась я.
Знаю же, в гимназии у многих айфоны, контингент есть не самый простой. А у Лёни обычный китайский смартфон.
– Он мне не отец. Без его подачек обойдусь, - дверь в комнату захлопнулась.
Когда и как наладится их общение? Или уже теперь никогда. Загадывать было бессмысленно.
Богдан мои эскизы одобрил, и я поехала на блошиный рынок, где можно было разжиться винтажными платками и палантинами. Света увязалась со мной, и обратно я возвращалась, умирая со смеху. Потому что моя неугомонная подруга прикупила себе настоящий граммофон с блестящей, похожей на большую ракушку трубой. Бонусом ей вручили пластинки Утесова и Вертинского.
– Ой, не могу, Свет, пожалей соседей… - всхлипывала я.
– А они меня жалеют? – пыхтела Светка. – На скрипке играют! Летом на балконе. А граммофон я на дачу отвезу. Сяду на веранде, и как купчиха буду чай пить с баранками!
Света растопырила пальцы, демонстрируя невидимое блюдце.
– А что? Самовар у меня есть…
Вот уж живое воплощение картин Кустодиева!
В прекраснейшем настроении, увешанная пакетами с материалами, я ввалилась домой. Устало рухнула в кресло, предвкушая, как вечером начну воплощать в жизнь первый образ. Там меня и застал звонок Елены Васильевны. Чеканя слова, она потребовала, чтобы я немедленно явилась в гимназию.
Лёня безобразно подрался с одним из учеников и, кажется, сломал ему нос.
Глава 37
Лида
Проблесковые огни «скорой помощи» я заметила еще издали. Машина стояла у крыльца гимназии. Рядом стайками теснились старшеклассники, обсуждали, попутно снимая на телефон всё, что происходит. Один из фельдшеров откатил дверцу, обернулся, поджидая каталку с лежащим на ней юношей.
Не отрываясь, я смотрела на его лицо. Нос был распухшим, с жутковатым синим оттенком, в ноздри вставлены тампоны, рот приоткрыт. Парень лежал неподвижно, с закрытыми глазами, рядом суетилась женщина, по виду учительница. Я неотрывно смотрела на залитую кровью рубашку и жилетку. Пятна крови были даже на рукавах. Меня затошнило. А что если этот мальчик без сознания?
Сбросив оцепенение, начала пробираться к входу.
– Паспорт, - сурово бросил охранник при входе.
– Я… мне… - попыталась подобрать я слова.
– Пропустите! – раздалось от гардероба, и я увидела Елену Васильевну.
Сжимая в руке ключи, она сверлила меня взглядом. Я поискала глазами Лёню и не нашла.
– Что случилось? – подбежала я к классной руководительнице. – Где Лёня?
– Пойдемте, - вместо ответа Елена Васильевна кивнула в сторону лестницы.
Я подчинилась. Покачивая передо мной внушительным задом, Елена Васильевна первая зашагала по ступенькам.
– Вы можете объяснить? Я хочу видеть сына.
– Он у директора. Завуч, психолог тоже там, - она взглянула на телефон. – Отец Шаповалова сейчас подъедет.
Я обмерла. Шаповалов. Владелец крупнейшей строительной компании, который возвел новый корпус с бассейном при гимназии.
Что же случилось? Шаповалов учится на класс старше. Он уже цеплял Лёню, когда с его подачи все стали называть его прокаженным. Дима сходил в гимназию, и как я думала, конфликт сошел на нет. По крайней мере, ничего я от Лёни больше не слышала. Получается, он просто не рассказывал? Или здесь что-то другое?
Ответы на вопросы я надеялась получить в кабинете директора. Елена Васильевна хранила ледяное молчание. Я могла бы поклясться, единственное, что ее сейчас волновало – это чтобы не прилетело по шапке за то, что допустила конфликт. Классной мамой ее точно не назовешь. Никакого участия к судьбе своих подопечных она не испытывала. Только правила. Только регламент. Только хождение строем, кивать и подчиняться.
Мы вошли в приемную директора. В предбаннике, недалеко от секретаря, сидел Лёня. Я кинулась к нему, обхватила лицо руками, приподняла голову, заглядывая в глаза.
– Лёня, с тобой всё нормально?
– Лучше бы вы так волновались за зверски избитого ученика, - куда-то в пространство обронила Елена Васильевна.
Я развернулась к ней.
– Прежде всего, я беспокоюсь за своего сына. А с остальным, я думаю, ситуация прояснится. Я не верю, что Лёня мог ударить другого ученика просто так. Скорее всего, причины были. И более чем серьезные.
Всё это я проговорила, едва сдерживая ярость, и Елена Васильевна меня услышала. Дернув уголком губ, отвернулась к секретарю и принялась что-то негромко с ней обсуждать.
Я взяла Лёню за руку. Пальцы были ледяными, да и сам он выглядел плохо. Бледный, взлохмаченный, жилетка съехала набекрень.
– Проходите, пожалуйста, - распахнула дверь директор.
Я, пропустив вперед Лёню, вошла в кабинет. Поздоровалась с сидящими у стола. Мне ответили безразличными кивками. Я села на свободное место.
– Это, конечно, ЧП, - вздохнула директор.
Сверкнув тонкой золоченой оправой, переложила с места на место бумаги, и замерла, сцепив пальцы в замок.
– Кто-нибудь объяснит мне, что произошло? – спросила я, чувствуя на себе неприятные взгляды.
Похоже, никто из присутствующих нисколько не сомневается, что виноват только Лёня. И нужно этот факт лишь озвучить и разойтись, приняв меры.
Дверь распахнулась без стука, и я заметила, как синхронно выпрямились и завуч, и психолог, и классная. Директриса подскочила, расплылась в улыбке и суетливо побежала на шпильках к вошедшему.
– Добрый день, Андрей Викторович… Извините, что по такому поводу...
Я встала, чтобы не казаться невежливой, поздоровалась негромко, рассматривая того, от кого, по всей видимости, зависит, останется Лёня в гимназии или нет.
Шаповалов быстро окинул меня взглядом. Фисташковые глаза переместились на Лёню. Густые брови на мгновение приподнялись, словно мужчина совсем не ожидал увидеть то, что увидел. Больше никаких эмоций он не показал. Успешный занятой бизнесмен, которого оторвали от важных дел. Все атрибуты на месте. Дорогой костюм, кожаный портфель, блестящие, без единого пятнышка оксфорды, будто шел сюда не по лужам, а по красной ковровой дорожке.
Единственное, что не вязалось с идеальным обликом, была прическа. Топорщились небрежно волосы, напоминая о легкомыслии каких-нибудь футболистов или поп-певцов.
Наверняка, и эта деталь была продумана и замышлялась, чтобы смягчить образ. Убедить окружающих в том, что он не жрет конкурентов на завтрак и ничто человеческое ему не чуждо. Может, кто-то бы на это повелся. Но не я.
Никаких иллюзий насчет Шаповалова я не питала. Бизнесмен, да еще в наших реалиях, обязан быть жестким. Нет, даже жестоким. Пусть и с такой прической.
Я уверена, что он мечтает, чтобы ни я, ни мой сын и подойти не могли к дверям гимназии. Для таких Шаповаловых мы должны отдавать детей в дворовые школы, а здесь место для элиты. Для ресурсных наследников, а не для тех, у кого из капиталов лишь мозги и талант.
Я выдержала его взгляд. Он усмехнулся и, отодвинув стул, сел. Я устроилась напротив. Посмотрела снова украдкой, стараясь по выражению лица угадать, чего ожидать.
Директриса речитативом принялась рассказывать об инциденте. Никак иначе школьную драку она не называла. Только чрезвычайное происшествие и инцидент. С ее слов всё началось у столовой. Лёня налетел и ударил Станислава в лицо. Несколько раз.
Шаповалов слушал внимательно, сложив перед собой руки. На левой я заметила поджившие царапины и следы от корост на костяшках. Где он их получил? В драке? Не на стройке же?
Неприязнь к Андрею Викторовичу стала еще сильнее. Он агрессивен, в лучшем случае в спортзале руки в кровь разбивает, а ней дай бог, кухонный боксер? Теперь понятно, что драку спровоцировал его сын. Наглый, избалованный барчук, который уверовал, что ему всё позволено. От осинки не родятся апельсинки.
Интересно, где его жена? Поехала в больницу? Их двое. Я одна.
Я защищала сына, как могла. Шаповалов если и задавал вопросы, то бросал их куда-то мимо меня, как будто в пустоту. Да мы с Лёней для него и были пустым местом. Иногда он цеплялся взглядом за Лёню. Один раз спросил:
– Ты можешь сказать, за что ударил Станислава?
Лёня молчал, как партизан, но я видела, что держится он из последних сил. Нужно уходить. Ни к чему хорошему эта экзекуция не приведет. Мне стало реально страшно за сына. Валится всё одно за другим, тут и взрослый сломается.
– Хватит! – сказала я, поднимаясь. – Думаю, эти разговоры здесь и сейчас ни к чему не приведут. Примите мои извинения Андрей Викторович. Решать проблемы дракой, конечно, недопустимо. Вне зависимости, кто прав, кто виноват. Есть другие… методы.
– Формальные извинения? - губы очень красивой формы изогнулись в усмешке. – Но вы же понимаете, что я этого так не оставлю. У Станислава подозрение на перелом костей носа, сотрясение головного мозга, шок – это только если по последствиям физическим пройтись. А еще есть психологическая травма. На пустом месте его бьет в лицо какой-то… хулиган. Для вас, я так полагаю, это норма? Бить человека в лицо, когда что-то не нравится.
Он навис надо мной глыбой. Лёня дернулся, но я крепко сжала его руку. Глянула снизу вверх.
– Нет, Андрей Викторович, не норма. Но своего сына я в обиду не дам. Разрешите пройти?
Шаповалов сунул руки в карманы брюк, усмехнулся и отступил. Я подтолкнула Лёню к двери и, не прощаясь, вышла из кабинета.
Глава 38
Лида
– Ну, а теперь, Лёнь, расскажи, пожалуйста, что случилось? Мне нужно понимать, как действовать. Как помочь.
Мы сидели на кухне. Лёня только встал, проспал полдня, когда вернулись из гимназии. Наверное, от нервов. Я налила ему чай, добавила туда ложку сбитня с можжевельником и заставила выпить.
– Не просто же так ты на него набросился?
Лёня опустил голову, непокорный чуб упал на лоб, губы дрогнули, он куснул изнутри щеку. Я терпеливо ждала. Не торопила. Пусть найдет слова. Через минуту Лёня вздохнул и поднял на меня глаза.
– Стас шлепнул Элину по… - щеки порозовели. – Ну, ты понимаешь, - он выразительно посмотрел на мою нижнюю часть. – Я сказал ему извиниться. Он не стал. И сказал, что она такая… что с ней может любой, кто захочет… Все это слышали. Начали ржать. Я ударил его. Всё.
Я села ближе и сжала его пальцы. Погладила свободной руке по голове, убирая со лба волосы.
– Ты всё правильно сделал, Лёнь. Заступился за девушку. Но неужели не нашлось нужных слов для этого… Стаса? Разве нельзя было решить без… без рукоприкладства?
Лёня мотнул головой.
– Нет. Он никого не слушает. Считает себя самым крутым. Все хотят быть в его тусовке и прогибаются под него. У него ж отец – богатый…
Я вздохнула: что ж, теперь я хотя бы убедилась, что Лёня ударил Шаповалова за дело. Конечно, лучше бы без драки, но в той среде, где воспитывается Станислав, вежливость принимают за слабость. Его папаша такой же. Акулы бизнеса же.
Значит, и мне нельзя давать слабину. Как бы ни хотелось включить оскорбленную интеллигенцию, которая должна быть выше этого, сына надо защитить. Больше некому.
– Скажи, Лёнь… а ты случайно не заснял на телефон, как он… оскорбил Элину? Или кто-то из одноклассников? Вы же всё снимаете. Круглосуточно.
Лёня впервые за несколько дней улыбнулся, посмотрел с иронией.
– Ну, мам… С чего ты решила, что все обязательно снимают каждый шаг? Нет. Я не снимал. Зачем?
Зачем? Эх, наивный ты мой ребенок, затем, чтобы были у нас доказательства, что не ты спровоцировал драку.
– Но у вас же везде в гимназии камеры… Можно посмотреть записи.
Лёня пожал плечами.
– Можно. Если разрешат. Только там, наверное, слов не слышно. Перемена же была. Все бегают, шумят.
– И всё-таки я скажу, чтобы просмотрели записи. В присутствии завуча и директора.
– Не поможет, мам… Кто мы с тобой, и кто Шаповалов… - Лёня всё уже понимал про справедливость, и кто ее иногда определяет.
– Посмотрим, - я постаралась сказать это как можно увереннее, хотя и понимала, что силы неравны.
Теперь нужно дождаться новостей о состоянии мальчика. И словно в ответ на мой запрос ожил телефон. Номер незнакомый, но я ответила. Придется на все звонки отвечать, писать объяснительные, договариваться, в том числе и с Шаповаловым-старшим. Если только он вообще захочет слушать.
Почему-то мне казалось, что родители Стаса ни за что не поверят в сказанное Лёней. Будут выгораживать сыночка до конца. Но выхода у меня нет. Я бросила тоскливый взгляд на разноцветные тряпочки, что должны были сегодня сложиться в образ.
– Лидия Сергеевна? Это Шаповалов, - помолчав, добавил, - Андрей Викторович.
– Минуту…
Я вышла из кухни и закрылась в спальне. Села на кровать, стараясь выровнять дыхание – голос должен быть спокойный и уверенный.
– Я забрал сына из больницы. К счастью, перелом не подтвердился. Сильный ушиб. Небольшое сотрясение есть. Ему назначен постельный режим.
– Прошу еще раз прощения за несдержанность Леонида, - проговорила я.
– Я уже слышал это от вас, - нетерпеливо отозвался Шаповалов. – Мне кажется, пришло время вашему сыну извиниться лично перед Станиславом.
В голосе слышались приказные нотки. Наверное, этот сноб думает, что мы уже должны ползать на коленях перед его особняком и умолять не казнить, а миловать. Лучше бы сына воспитывал, как мужчину, а не как жлоба.
– А мне кажется наоборот, Андрей Викторович, - язвительно ответила я.
– Что? Вы шутите?
– Нет. Не шучу. Лёня мне всё рассказал. Станислав оскорбил девушку, трогал ее руками, распустил о ней грязные слухи и не захотел извиниться. Мой сын защитил ее как мог.
В трубке послышался смех:
– Простите, но я вам не верю. Стас никогда бы не стал задирать девушек. Уж поверьте. Он растет среди мужчин. Настоящих мужчин.
– Заметно, - не удержалась от колкости я.
Удивительно, но мне стало абсолютно всё равно, чем закончится эта история. Даже если придется Лёне уйти. Может быть, так будет лучше. Порасспрашиваю Светку, она подскажет приличную школу, так чтобы не пафосно, но и не совсем на дне рейтинга. Окажется среди нормальных детей, где никто не кичится достатком. Может, повезет и даже директор окажется нормальным человеком. А именно директор задает тон школе.
Разменяю квартиру, переедем и заживем спокойно.
– Мне сын сказал… несколько иначе. И я склонен верить ему, - чуть раздраженно отозвался Андрей Викторович.
– Я не буду с вами спорить. Я в свою очередь верю своему ребенку. И постараюсь предоставить доказательства. Да, и если нужно оплатить лекарства, медицинские услуги, мы готовы.
Сама над собой мысленно посмеялась: что я там могу оплатить? Бинты и зеленку? Уж явно Стасика возили не в муниципальную больницу, а в самую дорогую клинику. Наследник империи не должен остаться с кривым носом.
– Спасибо, в этом нет необходимости, - сухо сказал Шаповалов.
Я молчала, ожидая, что он начнет угрожать. Однако он сказал другое.
– Я не стану привлекать соответствующие органы… Всё-таки пацаны… Мы и сами в детстве… - я испугалась, что Шаповалов начнет сейчас ностальгически вспоминать, как дрался за гаражами. Как будто мне это интересно.
– Спасибо, - быстро пресекла я его экскурс в прошлое.
– Но извинения мой сын должен получить! – несколько капризно заявил Андрей Викторович.
– Если всё окажется, как сказал Станислав, всенепременно. Мой сын умеет признавать свои ошибки. Всего хорошего.
Закончив разговор, задумчиво постучала телефоном об стол. Завтра же попрошу, чтобы показали записи с камер. И тогда посмотрим, что скажет уважаемый Андрей Викторович.
Вот он Андрей Викторович Шаповалов, 50 лет, директор строительной компании
Руководит еще одним начинанием, по зову сердца, но об этом позже 😉
Глава39
Лида
Тем же вечером классная сообщила, что Лёня от занятий временно отстранен. Я возражать не стала. Пускай придет в себя. Утром зашла закрыть окно в его комнате. Он спал, уткнувшись в подушку, только волнистый чуб виден. Правую руку выкинул в сторону. Постояла, задумчиво глядя на покрасневшие костяшки. С одной стороны, хорошо. Сын защищал слабого. А с другой… Как бы не уверовал, что все проблемы решаются только кулаками.
Полночи размышляла, сообщать Диме или нет. Лёне не понравится, если отец в школу придет. Не захочет быть ему обязанным. Решила, пока не торопиться. Попробуем сами.
Утром пошла к гимназии. Стояла, придерживая капюшон, щурилась от дождя, бившего мелкой моросью в глаза. Зима никак не наступала. Вглядывалась в школьников. Серые сумерки и черные мешковатые куртки делали всех одинаковыми.
Элину заметила в последний момент. Она была одна. Светлые пряди потемнели на кончиках от влаги. Широкие брюки практически подметали асфальт.
– Элина, здравствуй! Можно тебя на минутку? – тронула я ее за рукав.
Девушка остановилась, вопросительно взглянула и вынула из уха наушник. Классические черты лица, брови вразлет, большие серые глаза, идеальная кожа. Ей и косметика не нужна.
– Здравствуйте…
– Элина, я мама Лёни. Мы можем поговорить? Недолго…- сразу обозначила я, заметив, как она посмотрела на крыльцо гимназии.
Мы отошли к клумбам, в которых всё еще торчали почерневшие умершие цветы.
– Элина, Лёня мне всё рассказал.
Она быстро посмотрела на меня. Кивнула и поправила перекинутую вперед сумку.
– Понимаешь, директор считает, что в драке виноват только Лёня. Я хотела бы получить запись с камер. Но для этого нужны основания. Если ты подтвердишь, что Лёня говорит правду, я смогу приложить это к письменному запросу. Иначе мне откажут, понимаешь?
Элина молчала, кусая губы. Я ждала ее решения. Спасибо, что она вообще меня слушает. Время такое, что теперь без родителей лучше к чужим детям и не приближаться.
– Я бы хотела, чтобы всё было справедливо, - наконец, произнесла я.
Налетевший порыв ветра растрепал нам волосы. Элина перехватила пряди, откинула назад и посмотрела в глаза. На лице отразилось сомнение. Она облизала губы, завертела головой, словно искала поддержки со стороны. Запах мокрого асфальта смешивался с выхлопными газами автомобилей, подвозивших к гимназии учеников.
– Хорошо, - шевельнула она губами. – Прямо сейчас?
– Если ты можешь… - растерялась я.
Она развернулась и пошла к входу. Я поторопилась за ней. До звонка оставалось пятнадцать минут. Можем и не успеть.
– Напиши, как всё было, - протянула я папку с бумагой и ручкой. – Хотя бы в двух словах.
Элина забрала папку, приложила карточку, прошла через турникет и скрылась в раздевалке. Вчерашний охранник равнодушно сидел за столом. Казалось, спит с открытыми глазами.
– Вот, - сунула мне в руку лист бумаги Элина. – Я надеюсь, это поможет.
– Спасибо тебе. Спасибо за неравнодушие, - я погладила ее по плечу.
Она смущенно улыбнулась, попрощалась и почти сразу затерялась в шумной толпе.
– Но вы же должны понимать, что доступ к записям ограничен правилами внутреннего распорядка и законом о персональных данных. Я не обязана демонстрировать материал любому желающему.
– Тогда напишите на моем экземпляре, что вы отказываетесь, - спокойно предложила я.
Директорша занервничала, цепко глянула поверх очков, прикидывая, что будет дальше.
– Если вы хотите закрыть глаза на то, как ваш ученик оскорбляет девочку, причем не только словами, то я пойду в другие инстанции, - решила поднажать я.
Сердце колотилось, мешая говорить. Но я нашла способ. Нужно просто произносить слова тихо и медленно, без эмоций. Это выглядит убедительно и никто не догадается, что внутри всё трясется.
Женщина тяжело вздохнула, посмотрела в окно, где клубились серые сумерки, и словно решившись, сняла телефонную трубку.
– Игорь Петрович… зайдите, пожалуйста.
Через пять минут в дверях вырос мужчина в сером пиджаке.
– Это наш ответственный за безопасность, - представила директор. – Игорь Петрович, подготовьте, пожалуйста, записи камер на первом этаже рядом со столовой. Вчерашний день, начиная примерно с 14.30.
Мужчина кивнул и молча удалился.
– Что ж… пойдемте, - директор встала и взяла со стола ключи. – Только не возражаете, если я приглашу Светлану Павловну – завуча по воспитательной работе?
Конечно, я не возражала.
В небольшой каморке, утыканной аппаратурой, мы встали у стола. Игорь Петрович щелкнул мышью и все напряженно уставились в экран. Вот Станислав в окружении еще троих ребят стоит у входа в столовую. Мимо идет Элина. Стас пропускает ее вперед и шлепает по попе. Задержав руку, приминает юбку. Смеется. Остальные его поддерживают. Элина что-то говорит. Стас делает шаг вперед, оглядывается на друзей и снова что-то произносит. Элина убегает. Снова все смеются.
В этот момент к Стасу подходит Лёня. Что-то говорит ему. Стас толкает его в плечо, смеется. Потом разворачивается, чтобы уйти, и в этот момент Лёня дергает его за руку и бьет со всего маху в лицо.
– Вы видели? – спокойно уточнила я. – Станислав Шаповалов позволил себе прилюдно оскорбить девушку. Леонид заступился и потребовал, чтобы он извинился. Игорь Петрович, если постараться, наверное, профессионалы могут и речь расшифровать? Чтобы было слышно каждое слово… Думаю, это совпадет с тем, что сказал мне сын, и что написала сама Элина. Какой ей смысл врать?
Директор переглянулась с завучем. Светлана Павловна сжала руку так, что скрипнул пластик.
– И всё же, это не снимает ответственности с вашего сына, Лидия Сергеевна.
– Согласна,- сказала я. – И думаю, будет уместным, если оба ученика извинятся, а Станислав извинится еще и перед Элиной. Думаю, о записи можно сообщить и Андрею Викторовичу. Ему тоже будет любопытно взглянуть.
Я вышла из гимназии, с радостью вдохнула влажный липкий воздух и чуть не засмеялась в голос. Смогла. Я смогла сделать то, на что не решилась бы раньше.
Оглянулась на окна гимназии. Представила, как сейчас директриса, подбирая слова, сообщает о том, что увидела, отцу Стаса.
Вечером раздался звонок от Шаповалова.
– Я посмотрел записи, - не здороваясь, сообщил он. – Станислав публично извинится перед девушкой. Сразу как выйдет с больничного. К сожалению, вы оказались правы… Стас позволил себе лишнего.
– Лёня тоже извинится. Применять физическую силу – это крайняя мера. Я не оправдываю действия сына и обязательно поговорю с ним на эту тему. Пусть извинятся оба и в будущем просто обходят друг друга стороной.
Шаповалов ответил не сразу. Я напряженно ждала. Не верилось, что этот колючий на вид человек, может пойти на компромисс. Удивительно, что вообще признал вину сына. Мог бы просто попросить уничтожить запись. И директорша бы не пикнула. Шаповалов спонсирует один из грантов в гимназии.
– Да… думаю, так будет лучше для всех, - наконец, произнес он. – Надеюсь, больше такое не повторится. Всего хорошего, Лидия Сергеевна.
– Я тоже надеюсь. До свидания, Андрей Викторович.
Выдохнула с облегчением, передернув плечами. Ух, и неприятный тип. Надо Лёне сказать, чтоб больше к его сыночку не приближался.
Дорогие читатели! Сегодня стартовала моя новинка "Любовь (не) случается дважды". Огромная просьба поддержать и подарить ваши звездочки и библиотеки! Благодарю!
Глава 40
Андрей Викторович
– Вот… - развела руками директор и посмотрела так виновато, словно сохранившаяся с камер запись - это был ее личный просчет. – Я понимаю… это всё неприятно. Я хотела отказать Поляковой, но… она подготовилась. Угрожала. Нет, если хотите, я скажу стереть… Знаете, бывает же такое… технический сбой.
Угодливо захихикав, женщина взглянула прямо в глаза, ожидая моего одобрения. Я шевельнулся, и директор заторопилась:
– Значит, договорились? – ее рука потянулась к телефону. – Останутся только слова девочки, но я могу с ней поговорить. Подростки ведь часто придумывают. Фантазируют, чтобы привлечь внимание. Любят, - тут она нахмурилась, будто припоминая иностранное слово. – Хайпануть!
Я откинулся в кресле. Дорогая кожа заскрипела. Хорошая мебель.
– Сейчас я позвоню Игорю Петровичу… - продолжила директорша.
– Не нужно, - я устало потер переносицу.
Как не вовремя это всё! Проект, который измотал меня до предела, подкидывал всё новые сложности, а тут еще Стас чудит.
Загудел, напоминая о делах, телефон.
– Извините,- буркнул я и провел по экрану. – Да.
– Андрей Викторович, здесь загрязненный грунт на территории. Нужна утилизация и дополнительная очистка. Иначе мы не сможем начать земляные работы…
– Понял. Смету готовьте. Я подъеду через… - дернул рукой, взглянув на «Таг Хойер», - через сорок минут.
Сунул телефон в карман пальто. Черт… жарко здесь.
– У нас там крупная реновация. Застройка бывшей промышленной площадки, - зачем-то принялся объяснять и замолк.
Директор вежливо улыбалась, но глаза оставались плоскими, будто их нарисовали кисточкой на стене. Противная тетка, хоть и невежливо так думать. Но уж очень напоминает вредную завучиху, которая не давала мне проходу в старшей школе.
– По тебе, Шаповалов, тюрьма плачет, - трясла перед носом пальцем. – Ты опять сорвал урок!
Как же ее звали? Отчество помню – Людвиговна. А имя… как отрезало. И глаза ее помню. Такие же пустые, как у этой директорши. Клонируют их для школ, что ли.
Некстати вспомнились глаза Поляковой. Лидия… интересное имя. Похоже на леденец. И на языке становится также свежо, как от мятного леденца. От нее и пахло чем-то свежим…
А вот глаза были растерянные. И испуганные. Хотя она и делала вид, что умеет постоять за себя. Это и вызвало уважение. И пацан у нее… Ему бы в музыкалке на виолончели играть, пальцы длинные, а он… нос разбил моему оболтусу. А как посмотрел, когда я матери его съязвил. Какой черт меня за язык дернул?
Когда ехал в гимназию, думал, увижу разгильдяя, который строить из себя крутого начнет, а скорее, хвост прижмет. И родственники вместе с ним, заглядывающие в глаза. И правильно заглядывающие. Не воспитали, как следует, вот сидите теперь дома и восполняйте пробелы.
Вошел в кабинет и неудобно стало. Я думал, там будут оба родителя, или на крайний случай, тоже отец, а выходит, приехал на разборки с женщиной и ребенком.
– Ладно. Неважно, - я вынырнул в реальность. – Мне, к сожалению, пора. Дела.
Я поднялся.
– Но… Андрей Викторович…- всполошилась директор. – Что же насчет Станислава и Поляковых? Вы знаете…
Она не дала мне ответить и подскочила ближе. Потянулась, как цапля шеей вверх и, понизив голос, заговорила.
– … ходят слухи, что в этой семье…э-э-э… не всё благополучно. Какие-то проблемы между родителями. Может быть, даже развод.
Последнюю фразу она произнесла с таким священным ужасом, как будто мы жили не в двадцать первом веке, а в викторианскую эпоху.
– Поэтому и мальчик нервный… и неизвестно, чем это может дальше обернуться. Может быть, ему на домашнем обучении лучше будет…
От сплетен, в которые меня погрузили, стало противно. Какое твое дело? – хотелось грубо кинуть в перекроенное хирургами лицо.
– Спасибо за информацию, - сдержался я. – Я поговорю с сыном. Станислав извинится перед девушкой. Попрошу вас выделить время и пригласить всех старшеклассников в актовый зал. Я хочу, чтобы он сделал это публично.
– Как? – разинула рот директорша.
– Простите. У меня встреча.
Выскочил из кабинета, как двоечник. Быстрее отсюда. Хоть гимназией, хоть лицеем обзови, а школа она и есть школа. Никаких хороших воспоминаний.
Уверенным шагом шел по коридору. Но кто бы знал, что никакой уверенности нет и в помине. Я привык принимать решения, находить выгодный баланс, компромисс, но сейчас терялся.
Вспомнил, как размышлял над плохим воспитанием, которым хотел попрекнуть родителей Леонида. А сам? Сам-то много навоспитывал?
Взвился на дыбы внутренний адвокат: когда было воспитывать, если Стелла увезла Стаса в пятилетнем возрасте в Турцию? Поехала на отдых, закрутила роман, а вернувшись, объявила, что встретила любовь всей своей жизни.
Сына я ей отдавать не собирался. Началась борьба. Доборолись до его энуреза, и тогда уже моя мама, обожавшая внука, повисла на мне, умоляя отпустить.
Сначала я раз в месяц мотался в Аланию. Стелла скрещивала руки на груди и язвительно замечала, что мне мои проекты дороже сына. Ее муж Даян – горбоносый, мрачно поглядывающий из-под широких бровей, громко цыкал, демонстрируя недовольство. Стелла ластилась к нему кошкой, хватала за руку, приспосабливая ее на круглом большом животе. Они ждали ребенка. Еще одного мальчика.
С каждым приездом я замечал, что сын становился от меня всё дальше и дальше. Но общались, встречались, на каникулы приезжал. А год назад Стелла передала мне его насовсем. Выслала, как бандероль самолетом.
Даян решил с ней развестись и жениться на молоденькой турчанке, трех сыновей по обычаю забрал, а Стелле дал от ворот поворот. Брак у них был, как выяснилось, неофициальный. Стелла решила за свою любовь бороться.
Рассудив, что вся проблема в Стасе, который периодически Даяну хамил, от сына избавилась. Сама же приготовилась ждать, когда мужчина одумается и позовет ее назад. Или, на худой конец, сделает второй женой.
Теперь я пытаюсь наверстать упущенное, но честно говоря, выходит плохо. Даже совместные выезды не помогли. Думал, сблизимся, но нет… Стас говорит, как Стелла, думает, как Стелла, злится на нее и одновременно мечтает к ней уехать. Уедет, конечно. Только вот гимназию закончит и отправится в Босфорский Университет.
– Пап, ты чё, я не буду извиняться! За что? Это прикол такой был… Никто ж не умер… Да, блин… Чё меня-то выставлять виноватым? Ты должен быть на моей стороне…
– Я на стороне справедливости. Ты нарушил личные границы девушки. Поэтому извинишься. Публично. Тема закрыта.
Вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь. Постоял немного, чувствуя, что слишком уж ультимативно получилось. Как-то по-другому, наверное, надо. А как? Думать об этом было некогда. Документы ждут.
Друзья мои, не забывайте, что у меня вышла новинка "Любовь (не) случается дважды". Буду рада встретиться с вами в ней!
Глава 41
Дима
– Митя-я-я! У нас раковина засорилась.
Алиса появилась в комнате с зубной щеткой в руке. Я поморщился, поправляя за спиной подушку. Надоело быть развалиной! Сижу в этой дыре безвылазно, скоро крыша поедет. Жопа болит – ни сесть нормально, ни встать. Хожу на раскоряку, как верблюд. Мысли постоянно жуткие лезут в голову. А что если ушиб сказался… и я не смогу…
Липкий страх наползал, как паутина, и я, чтобы успокоиться, вспоминал слова докторов, которые убеждали меня, что последствий быть не должно. Убеждать-то убеждали… А вот как на деле будет?
Хотел проверить, намекнул Алиске, что соскучился, но она в последнее время такая нервная. Закатила мне истерику, что я ее использую только для одного.
– Ты опять лежишь и ничего не делаешь! – завела она свою песню.
– Как я тебе одной рукой что-то сделаю? Вызови сантехника!
– То есть это я должна этим заниматься? – в голоске задрожала обида.
Я мысленно досчитал до десяти. Жить с Алисой оказалось сложнее, чем я думал. Во-первых, квартирка крохотная – не развернешься, а во-вторых, милая и готовая к круглосуточному сексу девочка куда-то исчезла. Вместо нее вечно недовольная мегера.
Дергает меня: пойдем туда, поехали сюда, что мы дома сидим? Тычет в лицо телефоном, показывая корзину с отложенными покупками.
– Этим должен заниматься сантехник. Позвони в управляющую компанию, - я прикрыл глаза согнутым локтем.
– Но как мне сейчас умываться? – воскликнула Алиса и притопнула ногой.
– На кухне! – рявкнул я. – На той самой кухне, где никогда нет завтрака! Сколько бы я об этом ни просил!
Алиса вытаращила глаза и уперла руки в бока.
– Потому что я привыкла завтракать не дома! А в кафе! Меня тошнит, если я сама вожусь с продуктами. Я не могу жарить твою вонючую яичницу! Это ты должен скакать вокруг меня и думать, чем бы покормить! Я вообще-то твоего ребенка вынашиваю. И ты ему вредишь! И треплешь мне нервы! Ты обещал совсем другое, Митя! Я поверила! Я уже нашла частный роддом, я хотела хюгге-роды! А что теперь?!
– А теперь всё изменилось! Я не знал, что потеряю работу и попаду в аварию! – я потряс сломанной рукой, но тут же об этом пожалел. Боль разлилась от плеча до кончиков пальцев.
– Хватит себя жалеть! – прошипела Алиса. – Ты же мужчина! Может быть, найдешь работу или будешь дальше сидеть, как нищий аристократ? Устроил тут экономию. На всё один ответ – у нас нет денег, Лисонька, - она визгливо меня передразнила.
– У меня суд. Я не могу тратить на всё подряд. Счета заблокированы. Нужно подождать…
– Ах, су-у-уд? – протянула Алиса, взмахнув руками. – Подождать? И сколько?
Она села на стул, закинула нога на ногу и скрестила руки на груди. Зубная щетка торчала, как маленький клинок.
– Так сколько ждать? До пенсии? Ты только и говоришь потом, потом, потом… А я хочу сейчас! Новые ботинки, контракт в частном роддоме, а не в гадюшнике, я хочу в ресторан, а не чистить картошку! Тебе плевать на меня! Ты просто прикидываешься, что у тебя нет денег!
– Мне нужно платить адвокатам, Алиса, - тихо сказал я, стараясь не раздражаться. – Плюс лекарства. Мне понадобится реабилитация…
– Ты снова давишь на жалость, Митенька? – фыркнула Алиса. – Мне тоже много чего понадобится. И мне, и нашему ребенку. Куда я его принесу? А?
Она вскочила и заметалась по комнате, расшвыривая ногами всё, что попадалось на пути.
– Я что, его, как котенка в переноске держать буду? Или на коврике? Я не подписывалась на это, Митя! Ты говорил, что у меня будет всё!
– Прости.
Сил терпеть эту перепалку не было. Каждый день Алиса находила повод для скандала. Чего она добивается? Я и так делаю всё, что могу. Если бы не крипта, нам нечем было бы оплатить аренду. Но светить всю заначку не хочу. Это вызовет подозрения. И так, дурак, Лёньке проболтался. А если Лида найдет кого-то, кто начнет копать? Смогла же она обойти Алика с доверенностью?
– Может быть, тебе лучше вернуться к жене? Пусть она кормит тебя своей ностальгией! – Алиса яростно копалась в шкафу.
Хлопнула дверцами так, что с полки упали часы в виде медведя. Натянув спортивный костюм и куртку, сунула ноги в угги и выбежала из квартиры. Я остался сидеть, скорчившись, как старик, которому высказали, что он больше ни на что не годен.
Жутко захотелось выпить. На кухне отыскал коньяк, который сам же покупал, когда мчался сюда, как мальчишка наперевес с цветами. Рюмку с верхней полки не достать, поэтому налил в кружку. Махнул одним глотком, задышал шумно, уткнувшись в кулак. На глазах выступили слезы.
Плюхнулся на табуретку, чувствуя, как теплеет внутри. За окном, как часовые стояли карандаши многоэтажек, пялились сквозь туман одинаковыми окошками. А где-то на другом конце города, через залив, осталась просторная квартира с шикарным видом. И хочется быть там, а не здесь.
Подумалось, как заботилась бы обо мне Лида. Да и в аварию эту глупую не угодил бы! Если бы по весне не полез на сайт знакомств. Стоит только начать отматывать назад, и закапываешься в слой за слоем, будто обдираешь капусту. Бесконечные «если бы» сводят с ума.
Откуда знать, что будет для тебя лучше? Алиска вон хоть какими-то гороскопами пользуется, а я всё наощупь. Всё вслепую.
Выпитое на голодный желудок, ударило в голову. Я оперся локтем о стол, задумался. Что дальше?
Допустим, денег на некоторое время хватит. Но есть риск. Если Лёня проболтается и найдется ушлый адвокат, он начнет копать. И выкопает. Тут и за мошенничество можно получить. Проблемы выскакивали одна за другой.
Шевельнул пальцами в гипсе. С такой рукой я не работник. Значит, нужно смириться и разделить счета пополам. Это самый быстрый способ получить деньги. И тогда уже можно потихонечку маневрировать. Завтра же позвоню Лидке, пусть отзовет заявление. Без суда быстрее выйдет.
То ли коньяк, то ли наметившийся выход из тупика сыграл свою роль, но мозги зашевелились, начали соображать быстрее. От бэхи надо избавляться. Ждать ремонта долго, поэтому попробую продать так и закрыть большую часть кредита.
Лидка получит деньги, перестанет настраивать против меня Лёньку. Просил же эту богадельню не сообщать жене, куда перевелся, нет, всё выложили! Лидка в своей злобе никак не уймется. Даже сына, с которым всегда носилась, как с писаной торбой, не пожалела. Приволокла, как будто знала, что Алиса тоже придет.
Дурацкое, нелепое совпадение, как в кино.
В голову тут же назойливо полезли Лёнькины слова. Я поморщился, налил себе еще коньяка, лучше не вспоминать. Заглушить.
Через полчаса, откинувшись на стену, ухмыльнулся. Ничего, ничего. Знаем мы этот юношеский максимализм. От айфона отказался? На сообщения не отвечаешь? Что ж. Посидишь без карманных денег, постепенно отвалятся курсы и репетиторы, шмотки модные станет сложно купить, в кафешке уже не посидишь, ибо у маменьки нет лишних денежек, вот и прибежишь.
Нынче детки это не Павки Корчагины в прошлом. Они потребители и привыкли с пеленок всё получать. По первому хочу. Так что, дорогой Лёнечка, я подожду, когда ты поймешь, что с папой лучше дружить. Папа ресурсней, чем мама. И денег поднимет, как поправится, больше и быстрее.
Подождем, - бормотал я, глупо улыбаясь. – Все… все приползете…
Глава 42
Лида
Не прекращая подкалывать булавками подол, я ползала на коленях вокруг инвалидной коляски. Немножко не рассчитала длину, и теперь боялась, что ткань попадет в спицы.
В это время один из рабочих потащил мимо меня бутафорские цветы, которые должны были украсить сцену. Вспомнили о них в последний момент. Одна из искусственных роз запуталась о мои волосы и больно дернула прядь. Я злобно зашипела, и тут же укололась булавкой. Всё! Теперь всё держится, как надо.
Довольная Надя, поправила на голове венок из кленовых листьев и ранеток и плавно покрутилась на коляске в одну и в другую стороны. Получилось грациозно, будто она кружилась стоя на собственных ногах.
Остальные девчонки тоже были хороши. Взмахивали крыльями-рукавами, переливались Жар-птицами, утопая в драпировках. Играли аксессуарами: кто зонтиком с кленовыми листьями, кто сумкой-торбой с настоящими, покрытыми лаком гроздьями рябины, кто веером из шелковых цветов. Пестро, ярко, броско!
Я улыбнулась. Отлично! Даже не верится, что я смогла. Успела! Последние два вечера помогали Лёня и Света. Работали так слаженно, как будто всю жизнь только и делали, что наклеивали стразы, звездочки, крутили из шерсти бусы и крепили цветы к деревянным рейкам вееров.
Подскочил стремительный Богдан, сверкнул глазами из-под широкополой шляпы и одобрительно поднял вверх большой палец. Нетерпеливо постукивая тростью с набалдашником, раздал последние распоряжения. Модели смотрели на него с обожанием.
А я, сглотнув комок, смотрела на них. Сколько же силы в этих женщинах! Пережить страшное, лишиться возможности ходить и бегать и не сломаться, не ныть, а найти себя в новом любимом деле. Это ли не пример для подражания?
В зале их родственники, друзья, а еще волонтеры смогли организовать приезд тех, кому только предстоит осознать, смириться и пройти этот путь. Пусть увидят легких, как перышко, скользящее над сценой, девушек. Всмотрятся в их прекрасные улыбки и сияющие глаза. Пусть убедятся, что жизнь продолжается.
– Внимание! Через пять минут начинаем, - послышался голос из динамиков.
Я глубоко вдохнула и быстро обошла своих первых моделей. У кого-то поправила бусы, кому-то просто сжала руку или плечо, а потом пожелала всем удачи.
– В зал! Идем в зал! – подгонял меня неугомонный Богдан.
Мне стало страшно. Я умоляюще на него посмотрела: можно я тут? За кулисами? Но он схватил меня за руку и поволок к лестнице.
– Девчонки, вы у меня самые лучшие! Всех люблю! – и исчез, как Гудини.
Мы уселись в первом ряду и представление началось.
Спустя полтора часа, собравшись в просторном фойе, снова и снова позировали фотографу, ели пирожные, смеялись и обсуждали мелкие недочеты, которые, конечно, были. Но в большинстве своем остались зрителями незамеченными. Даже то, как Инна застряла прямо посреди сцены, было представлено, как задуманная часть сценария.
– Я кручу, кручу, - хохотала Инна, - а ни туда, ни сюда! Думаю, ну всё! Хорошо, девчонки сообразили и по кругу, по кругу.
Она энергично изобразила, как это всё происходило, и все снова грохнули со смеха.
– Лида, постой-ка, - задержал меня Богдан, когда все уже стали расходиться.
Я как раз с улыбкой наблюдала, как здоровенный красавец-муж легко подхватил немаленькую Инну на руки и усадил в салон автомобиля. Инну парализовало ниже пояса два года назад, сразу после родов. Образовался сгусток крови между позвонками, обнаружили поздно, и после операции она уже не смогла ходить.
Я слушала и слушала истории девушек, женщин и мне было стыдно за то, что моя «беда» казалась мне катастрофой. Вот уж, воистину, пока не столкнешься лицом к лицу с тем, кому хуже, не поймешь своего счастья.
– Лида, - Богдан озабоченно потеребил кончик носа. – А как ты смотришь, чтобы поучаствовать в фолк-показе? И это уже будет не благотворительность.
Я онемела. Удивленно всмотрелась в его глаза, не веря, что мне предлагают что-то серьезное.
– Да… Да, конечно, - охрипшим от волнения голосом сказала я.
– Тогда тебе нужно отправиться на Байкал, - приговорил меня Богдан.
Я вытаращила глаза.
– Куда? Ты с ума сошел? Ближний свет… - фыркнув, покрутила головой.
Но Богдан и не думал шутить. Смотрел на меня спокойно, будто заранее был уверен в положительном ответе.
– Не-е-ет, - протянула я. – Богдан, прекращай. Какой Байкал? Мне работу никак не найти, квартиру с бывшим мужем делить собираюсь, у сына в гимназии проблемы… Байкал…
– Я уже билеты забронировал. И гостиницу. В Улан-Удэ.
Я возмущенно приоткрыла рот, но Богдан не дал сказать и слова.
– Мне нужны шаманские мотивы. Не из интернета. Мне нужно, чтобы ты увидела своими глазами. Погрузилась, прочувствовала…
– Но… на дворе почти зима, - пролепетала я последний аргумент. – И я не могу оставить сына.
– Сына? – Богдан подкрутил левый ус. – Н-да… Слушай, а поезжайте-ка вы вместе. Как раз и ему полезно будет после ваших школьных передряг голову проветрить. А тебе тем более. Никуда твой раздел квартиры не денется, а у меня вопрос участия в фестивале на кону. Мне надо, чтобы ты такое создала… Такое! – он закатил глаза. – Так что давай, давай, давай…
Покрутил пальцами, изображая водоворот. Дальше всё было, как во сне. Богдан обрисовал свою идею и попросил подумать, в каком ключе это всё лучше воплотить в жизнь.
Удивительно, но его предложение меня захватило. Почему? Сама не поняла. Ведь особых представлений о тех краях и народах у меня не было. На Байкал съездить, конечно, мечтала. А кто не мечтает?
Но только летом и в качестве туриста. А Богдан предлагает какое-то безумие.
Пока готовила ужин, рассказала Лёне. Он загорелся идеей сразу. Еще бы! Легально прогулять школу, кто откажется. Ведь отстранение от занятий было недолгим, всего три дня, пока не разобрались.
– Круто, мам! Там такие фотки… Поехали… ну, пожалуйста. За пять дней ничего не пропущу.
– Ладно, ладно, я подумаю, - засмеялась я, взъерошив ему чуб. – Ты уроки сделал, путешественник?
– Геометрию доделываю, - он собрался идти к себе.
В дверь позвонили. Мы удивленно переглянулись. Кого это на ночь глядя принесло?
Вместе пошли в прихожую. Я заглянула в глазок. На площадке стоял Дима.
Глава 43
Лида
– Я не стал открывать своими ключами, - сказал он, протягивая мне цветы.
Белые хризантемы окутали горьковатым ароматом. Круглыми пышными шапками напомнили о приближающейся зимы.
– Прости, розы бы не донес.
Он усмехнулся и качнул рукой с гипсом, небрежно накинутое пальто разошлось и открыло толстовку с разрезанным рукавом. Его лохмотья болтались в воздухе, как хвосты бумажного змея. Всё Лёнькино детство они запускали змея над заливом.
– Можно мне войти?
Я молча отошла в сторону. Что он задумал? Надоело жить у любовницы, и решил вернуться в привычную жизнь? Или опять пожаловал с угрозами? Но тогда почему с цветами?
– Привет, сынок, - сказал Дима, закрывая за собой дверь. – Как дела?
Он протянул руку, чтобы поздороваться, но Лёня не сдвинулся с места. Сжал губы, отлепился от стены и вразвалочку пошел к себе. Дима молча проводил его взглядом.
– Что тебе нужно? – спросила я.
– Даже чая не предложишь? – улыбнулся Дима.
Выглядел он не очень. Но болезнь никого не красит. Я положила цветы на столик и пошла на кухню. Через пару минут Дима появился в проеме двери. Передвигался он как-то странно, как будто переваливаясь с боку на бок, как откормленная утка. Прежде чем сесть, убрал со стула мягкую подушку и неуклюже опустился. Так и эдак попытался пристроить руку и наконец замер, положив ее на стол.
Я набрала в чайник воду и нажала кнопку. Выставила на стол одну кружку, рядом положила коробку с чайными пакетиками. Дима вытащил с бергамотом и зубами попытался открыть обертку, получилось плохо. Пришлось самой.
Всё это походило на абсурд. На моей кухне сидит бывший муж, а я заботливо помогаю ему заварить чай. Может еще подуть и печеньице на кусочки разломать?
– Ну ты хоть расскажи, как дела, Лид? Работаешь? Как у Лёньки? – Дима болтал пакетик в кипятке.
– Ты пришел светские беседы вести?
Я повернулась к Диме спиной и начала прибираться. Стукнув дверцами шкафчика, поставила на место перечницу, подумала и вынула банку с горохом. Надо замочить, сварю завтра суп.
– Нет. Я хотел обсудить кое-что…
– Что?
Я обернулась и, прислонившись к столешнице, сложила на груди руки. Дима отвел глаза.
– Дай сахар.
Я молча поставила перед ним сахарницу, положила ложку. С этим уж как-нибудь сам справится. Он положил себе, как обычно три ложки и начал медленно размешивать. Затем сделал осторожный глоток и заговорил:
– Я по поводу заблокированных счетов. Давай… ты отзовешь заявление из суда. Пополам всё поделим, да и всё. А с кредитом на машину я сам разберусь. Продам ее прямо сейчас и отдам банку. Если и останусь еще должен, то сам выплачу, тебя это уже не коснется.
Он сделал еще один глоток, поморщился и отодвинул кружку.
– Горячий…
Я посмотрела на него с опаской – в чем подвох? С чего это он такой сговорчивый стал?
– Деньги нужны, Лид,- будто прочитав мои мысли, сказал Дима. – Ну и вообще… что устраивать цирк?
– А, понятно, - хмыкнула я. – Но хотела бы напомнить, что это ты первым цирк устроил, когда кому-то там доверенность выдал на наши деньги.
Дима коротко на меня взглянул, усмехнулся.
– Злопамятная…
– Нет, просто память хорошая. Да и не особо я тебе теперь верю. Мне нужно проконсультироваться с юристом.
– Хорошо.
Дима откинулся на стену и прикрыл глаза. На долю секунды мне показалось, что это наш обычный вечер, когда муж приходил с работы и рассказывал о прошедшем дне, а я сидела напротив и слушала. Иногда на кухню заходил Лёня, быстро складывал бутерброд и, пользуясь тем, что я отвлеклась, тащил украдкой к себе в комнату.
– Всё? – поинтересовалась я.
Прозвучало совсем не дружелюбно, но мне было наплевать. Лишь бы не вздумал сейчас заявить, что останется жить здесь. Имеет ведь право. Так и подмывало съязвить по поводу Лисоньки, но я прикусила язык. Еще не хватало, чтобы решил, будто я всё еще переживаю.
Цепляясь за край стола, Дима тяжело поднялся. Постоял, ожидая, когда подстроится тело, и только тогда сделал первый шаг. Я отвела глаза, стараясь сдержать всё разрастающееся чувство жалости.
Насильно вызвала в памяти картины, как он скачет вокруг Лисёнка, как лжет, угрожает и пытается лишить денег, в конце концов, как он настраивает против меня сына. Расковыривает его болячку.
И это сработало. Придавленная злостью, жалость притихла. К тому же, не оставляло чувство, что Дима опять замышляет гадость. Никогда в жизни я больше не поверю этому человеку и без консультации Аарона Яковлевича пальцем не пошевелю, чтобы забрать заявление.
– Слушай… - Дима ухватился здоровой рукой о косяк. – А Лёнька… он так и злится? Можно я с ним попробую поговорить?
– Не стоит. Он не будет с тобой разговаривать. Может быть, когда-нибудь потом. Сейчас точно не время.
– Мне из гимназии звонили. Какие-то проблемы? Я не очень понял, о чем шла речь. Он подрался?
– Уже всё в порядке, - быстро ответила я. Только бы не уцепился за возможность показать себя хорошим отцом. – Так, по мелочи… Ничего критичного. Елена Васильевна просто, как всегда, преувеличила.
– Ладно, - помолчав, обронил Дима.
Я видела, что он ищет повод, чтобы задержаться. Заметил в коридоре большой пакет, из которого торчали деревянные рейки, обмотанные цветными нитками куски проволоки, сломанный веер, выпавший лиловый шарф. Удивленно приподнял брови, но спрашивать ничего не стал.
Сняв с вешалки пальто, практически на весу умудрился сунуть руку в рукав, зашарил за спиной в попытке накинуть вторую часть на плечо, но сразу это сделать не удалось, и он посмотрел на меня. Я не шелохнулась. Как-нибудь справится. Не маленький. До такси и полуодетым дойти можно. Не на метро же он поедет.
Дима открыл замок и взялся за ручку. Помедлив, обернулся.
– Слушай, Лид, а может… забудем все обиды? Ты же и так отомстила. Я вон, теперь безработный. И рука эта… - он поморщился. – Слушай, ну разозлился я и наделал глупостей. Лёне черти что наговорил. Но ведь квиты же?
– Нет, не квиты, - отозвалась я, практически подталкивая его в спину. – И кстати, хорошо, что ты зашел. Я хотела тебе сказать…
Выражение лица у него изменилось. Он посмотрел на меня каким-то странным, щенячьим взглядом. Будто выпрашивал лакомство.
– Я хочу разделить квартиру.
Милые глаза лабрадора в мгновение ока сменились на прорези крокодильей морды. Только что зрачок остался круглым, а не вытянулся в вертикаль. Дима моргнул, словно не понял, что я ему сказала.
– Но я же предупреждал, ты ничего на эти деньги не купишь. А без прописки Лёньку вышвырнуть из гимназии в сентябре.
Я пожала плечами.
– Не страшно. Хороших школ много. Не в деревне живем. Подумай, кто этим займется и сообщи.
Не дожидаясь ответа, закрыла дверь.
Глава 44
Лида
– Чего это он так всполошился, что с цветочками приковылял к тебе? – заинтересовалась Светка, когда я рассказала о визите Димы. – Ни за что не поверю, что на чаек заглянул. Ишь ты, милота какая… Звони-ка ты Аарону, подруга, пока не натворила делов.
– Да неудобно мне его дергать. Он же не детектив. Поделим то, что есть пополам и всё. Лишь бы кредит за машину на меня не повесил…
– А вот возьмет и повесит! Димасику верить, себя не уважать… Звони. А то сама позвоню.
Я улыбнулась. Вот и позвонила бы, обрадовала человека. Хотя… к чему напрасные надежды милейшему Аарону Яковлевичу подавать.
– Лидочка, голубчик, рад слышать. Чем могу быть полезен?
Рассказывая Аарону о предложении Димы, я чувствовала себя мародером. Выглядит так, будто всё мне мало, и я как старуха-процентщица мечтаю обобрать бывшего до нитки. Что обо мне подумает этот интеллигентный человек?
– Сам предложил, говорите… Что ж, конечно, это ни о чем не говорит. Кроме того, что все счета Дмитрия Николаевича мы видели. Но ведь это не означает, что других нет, правда? В наши дни есть и другие способы хранения средств. Например, криптовалюта.
Я хлопнула глазами. Нет, конечно, слово я такое слышала. Но что это и с чем это едят, не имела понятия. Все эти цифровые новшества для меня темный лес.
– Можно нанять блокчейн аналитика, и он выявит цифровой след. После того, что вы мне, Лидочка, рассказали, я почти уверен, что нас ждет приятный сюрприз…
– Нет, давайте не будем, - быстро сказала я. – Мне достаточно поделить пополам то, что есть. Да и аналитик этот, наверное, стоит больших денег.
– Но там может оказаться приличная сумма, - мягко начал убеждать меня юрист. – Иначе их незачем было бы прятать, верно? Вы легко покроете все расходы. Деньги лишними не бывают, уж, поверьте старику Аарону. У вас сын. Я знаю, что такое дети. Дети – это радость. Но и бесконечные расходы. Как может такая умная женщина, как вы, про это забыть?
Он помолчал, вероятно, раздумывая над очередным аргументом. Нашел его быстро.
– Особенно, когда ребенка предстоит учить. Ваш сын пойдет в институт, Лидочка? А видели ли вы цены? Это ужас, а не цены… Нет, ваш талантливый мальчик, конечно, поступит на бюджет. Но никогда не мешает подстраховаться, правда? Лучше плохая заплатка, чем хорошая дырка.
– О, если Лёня узнает, чьи это деньги, он не примет ни копейки, - нервно хохотнула я.
– Необязательно молодому человеку всё знать. Поверьте моему опыту.
Я задумалась: конечно, доля истины в словах Аарона Яковлевича есть, но… как же это противно охотиться за деньгами, которых, может, и в природе не существует.
А что если Дима, и правда, часть денег прячет? – вылезла в неподдельной своей прямоте мысль. – Тогда я просто заберу положенное мне по закону. Аарон прав, эти деньги, если они есть, пригодятся Лёне.
Аарон Яковлевич терпеливо ждал моего решения.
– Хорошо, давайте попробуем, - сказала я.
– Прекрасно. Я немедленно этим займусь.
– Только, Аарон Яковлевич… Я уезжаю на несколько дней.
– И на здоровье! Поезжайте с легким сердцем. Аарон всё сделает. Второй стороне можете передать, что ведете консультации.
Вот с таким багажом, да еще с Лёней через несколько дней я улетела в Улан-Удэ.
– И как ее сюда притащили? – удивилась я, когда мы, заселившись в гостиницу, вышли на разведку по городу.
Мы стояли на площади в центре и смотрели на огромную голову Ленина. Потемневший Ильич отвечал нам знаменитым своим прищуром.
– Тут написано, что отливали две части, а уже потом соединили на постаменте, - вычитал Лёня в Википедии.
Сильный порыв ветра чуть не сбил с ног. Я вцепилась Лёньке в плечо. Вот так погодка! Особо и не погуляешь. А завтра еще ехать за сто километров в поселок, где меня ждет знакомая Богдана – Янжима. Правда, после этой экстремальной прогулки, я собиралась некоторое время отсидеться в местном краеведческом музее. Там для меня уже подготовлены акварели с народными костюмами.
Я накинула капюшон и потянулась, чтобы поправить Лёне снуд, но он отстранился, всем видом показывая, что в маменькиной заботе не нуждается. Похоже, ему нравился и злющий ветер, и колючий снег, забивающийся в ноздри и глаза, а если пытаешься что-то сказать, то и в рот, отчего на языке остается сладковатый вкус.
Не слушая моих возражений, Лёня потащил меня на Лысую гору к дацану. Объяснил, что это редкий случай, когда современная архитектура органично сплелась с тибетским буддизмом. Водитель поглядывал с интересом. Странные туристы, мало того, что зимой приехали, так еще и на гору собираются, когда все нормальные люди прячутся по кафешкам, едят буузы и пьют зеленый чай с молоком.
Сражаясь с ветром, мы взобрались по лестнице на верх и, завороженные, застыли у одной из двенадцати беседок. Вообще, отсюда открывался вид на город, но снежная пелена полностью стерла границы земли и неба, погрузив нас в молочную топь. На мгновение показалось, что мир исчез, и остались только мы. Я поразилась, каким взрослым было лицо сына в эту секунду. О чем он думал?
Среди ночи проснулась и села в кровати. Померещились спросонья корявые тени на стенах. Вспомнила, что нахожусь за тридевять земель от дома, и почему-то стало так тоскливо, хоть вой. Вся моя суета в последние месяцы показалась мне такой бессмысленной, такой неважной.
Я включила лампочку в изголовье и взяла в руки блокнот. В голове мелькали странные образы, порожденные тем, что увидела в дацане и на акварелях. А больше энергией, которой я напиталась у храма. Карандаши с шорохом скользили по бумаге, чертили резкие линии и угловатые формы.
Рука на секунду замирала, я, не моргая, смотрела в окно, из которого разливался розоватый свет, а потом снова, как хищник на добычу бросалась на исчирканные листы.
Утром пересмотрела рисунки и осталась довольна. От ночной тоски и вчерашней непогоды не осталось и следа. Ресторан, где мы завтракали, заливал солнечный свет, а небо было таким прозрачно-голубым, будто на купол выплеснули акварель.
Янжима отписалась, что ждет нас к обеду. «Нива» с дядей Мишей должна была заехать за нами через полтора часа. Он обещал провезти нас вдоль кромки Байкала, чтобы мы своими глазами увидели темно-синий лед, опасный, еще не вставший. В это время он, как живое существо, постанывает, булькает, трещит, любовно превращая пузырьки воздуха в фантастические подледные цветы.
Дядя Миша оказался низеньким, худым мужичком в круглом, как шар пуховике.
– Вы дядя Миша? – уточнила я, и он, поняв причину моих сомнений, скинул капюшон.
– Я, я, не сомневайтесь, - темные глаза превратились в совсем узкие щелочки. – Мижитдоржи сложно запомнить, поэтому я для всех дядя Миша.
Круглое смуглое лицо дяди Миши вместе с коротеньким ершиком черных волос снова исчезло в мехе капюшона. Переваливаясь с ноги на ногу, он подбежал к машине и распахнул дверь. Мы с Лёней забрались внутрь. Попинав колеса, дядя Миша оббежал вокруг автомобиля, прыгнул за руль и, белозубо улыбнувшись, повез нас к «славному морю».
Глава 45
За день до отъезда Лиды
Андрей Викторович
Я стоял у входа в актовый зал. Последние опоздавшие просочились мимо директорши и прошмыгнули на свободные места подальше от сцены. Стас сидел на первом ряду, полжив руки на подлокотники, он что-то внимательно рассматривал у себя под ногами. Время от времени поднимал голову и перекидывался парой слов с ребятами из своей тусовки. Спасибо хоть никто из них не ухмылялся, не ржал на весь зал и не сыпал тупыми шуточками, чтобы оказать моему непутевому отпрыску поддержку.
Поискал глазами Полякова, но его не было. Странно, до сих пор отстранен? Вроде же, всё прояснилось… Глянул на директоршу, она тут же расплылась в подхалимской улыбке, отбив всякое желание интересоваться судьбой Полякова. Ладно, их дело…
– Зайдете, Андрей Викторович?
– Нет. Не хочу смущать.
Остался при входе, чтоб Стасу глаза не мозолить. Гул в зале постепенно стих, на сцену вышла завуч, вскинула руки, будто собралась дирижировать. По ступенькам зацокали каблучки директора. Остановившись на середине, она сцепила внизу руки и начала вступительную речь. Привела цитату Макаренко, добавила от себя о недопустимости нарушений дисциплины и весьма скомкано закруглилась, невнятно огласив причину, по которой собрали старшее звено.
Всё это время Элина сидела с краю, на пятом ряду и напряженно смотрела на кулисы. Иногда к ней наклонялась подруга и что-то шептала на ухо. Элина слушала внимательно, но на лице ее не читалось никаких эмоций. Импонировало, что она не хихикает, не напускает деланное смущение и не ерзает в нетерпении, чтобы получить свою минуту славы. Умная и знающая себе цену.
Хорошая девушка, - подумалось мне. – Будь мой оболтус посообразительнее, подружился бы, а не оказывал знаки внимания таким идиотским способом.
Снова перевел взгляд на Стаса. Корпус напряжен, но в целом, держится нормально. Два вечера мне понадобилось на то, чтобы добиться своего. Не думал, что он окажется таким упрямым.
– Элина, выйди, пожалуйста, на сцену, - противным голосом обратилась директорша.
Головы учеников синхронно повернулись в сторону девушки. Элина поднялась, но с места не тронулась. Я молча наблюдал, что будет дальше.
– Можно мне остаться здесь? – наконец спросила она.
Завуч и директорша переглянулись, лица одинаково стали недовольными. Они вообще были удивительно между собой похожи, как сестры.
– Нет, я настаиваю, чтобы ты поднялась на сцену, - с нажимом произнесла директор.
Помедлив, Элина отдала сумку соседке и шагнула вперед. Дойдя почти до ступенек, остановилась. На сцену подниматься всё-таки не стала. Еще одна с характером, - усмехнулся я.
Завуч раздраженно кинула папку на рояль и уже набрала в грудь воздуха, чтобы отчитать непокорную ученицу, но директорша тронула ее за предплечье и едва заметно махнула рукой.
Я поймал ее сердитый взгляд и вежливо улыбнулся. Почему-то то, тот факт, что ей не нравится происходящее, доставлял удовольствие мне. Гештальт я так закрывал, что ли? Черт его знает…
Все нынче стали психологами, все закрывают эти набившие оскомину гештальты, ищут травмы, ковыряются в себе и других, как будто человек – это кукла, которую можно разобрать, а потом заново собрать.
Не разберешь и не соберешь. Знаем. Проходили. Невозможно протереть всё изнутри тряпочкой и жить-поживать, будто ничего не случилось. Робко шевельнулись на задворках сознания, пробужденные этими мыслями воспоминания. Я привычно выставил блок. Теперь это получалось проще. Научился. Отработал. Как удары на тхэквондо.
– Станислав… - обратилась директор к моему сыну.
Я, не моргая, сверлил его взглядом. Рассматривал под лупой, отыскивая следы пренебрежение. Но Стас был, скорее, равнодушным. А может, это просто маска. Я тоже умею делать такое лицо, даже когда приезжаю к Лёхиным родителям.
Стас поднялся, оправил жилетку и подошел к Элине. Она смотрела прямо перед собой.
– Элина, я прошу прощения за неподобающее поведение… Больше этого не повторится.
Щека непроизвольно дернулась, я скривился – казенные слова. Ничего он не понял. И не осознал. Примерно с такими же интонациями обычно извинялась Стелла. Если вообще извинялась. Андроид, и то сделал бы это человечнее. Ладно, спасибо и на этом.
Элина молча кивнула, и оба отвернулись друг от друга в разные стороны.
– Что ж, я считаю, на этом инцидент исчерпан, - расцвела директорша. – Элина… Станислав, спасибо. Можете занять свои места. Внимание! Не расходимся, у меня есть еще одно дополнение по поводу городской олимпиады… Сейчас я зачитаю…
И дальше понеслись сухие, но столь любимые администрацией школы, инструкции, рекомендации и прочее, прочее из сладостного мира бюрократии.
Перед тем как уйти, я еще раз посмотрел на Стаса. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову. Наши глаза пересеклись. Я сдержанно кивнул. Надеюсь, это не выглядело, как одобрение. Строгий папочка проконтролировал провинившегося ребенка. Скорее, я хотел подчеркнуть перед ним сам факт: извинение состоялось. Искренне или нет, только богу ведомо, я в душу сыну влезть не могу. Но его часть договора выполнена.
Может, и хорошо, что не было Леонида. Стасу же казалось, что, если он извинится в присутствии Полякова, то прогнется перед ним. А ведь еще предстоит как-то свести их лицом к лицу, заставить пожать руки. Чувствую себя каким-то секундантом на дуэли.
Но это еще предстоит обсудить с Лидой. То есть с Лидией Сергеевной. Отпускать на самотек нельзя. Оба парня с гонором. Вместо извинений и рукопожатий еще снова поцапаются.
Собрание в актовом зале продолжалось. Больше здесь делать нечего. Вечером еще раз поговорю со Стасом. Пусть видит, что мне не всё равно. Хоть и сложно. Он как головоломка, не подобраться. Но не выкинешь, не расколотишь, вот и приходится искать способы и ломать голову. Как будто других проблем у меня нет.
Сбежал по ступенькам, на ходу отбиваясь по телефону от назойливой барышни из новостей. Пристала, как банный лист, требует вместе с активистами из близлежащих к стройке домов, провести собрание и кровью подписать обязательство не вырубать чахлые елочки
Где эти елочки, и где стройка?! Вообще никак не пересекаются. Мы уже и генеральный план им переслали, и комитет природопользования привлекли, а они всё не уймутся. Всё что-то требуют, пишут петиции, убийцей кислорода обзывают.
Глянули бы на план повнимательнее, и заметили зеленую зону отдыха, которая планируется на месте нынешнего пустыря, и площадку для выгула собак и благоустройство набережной со спортивными тренажерами и скамейками с навесами. И всё это, заметьте, за счет компании.
Город жителям кукиш показал, когда они потребовали убрать с пустыря стихийную свалку и оградить их от бродяг, что там промышляют. А я убедил с инвесторов, чтобы проект не завернули.
Кое-как отбился, пообещав лично встретиться на следующей неделе. Переслал информацию секретарю, пусть ищет окошко. Не найдет, значит, в выходной придется. Надену свитерок, джинсики и приду к бабушкам на растерзанье. Что им мой проект на бумаге? Филькина грамота! А тут я, живой, из крови и плоти, может, и поверят, что на елочки не покушаюсь.
Телефон не унимался. Не глядя, ответил.
– Андрюха, привет! Когда тебя встречать?
Я на секунду подвис, на всякий случай даже глянул на экран – не обознался ли? Нет, Женька Власов, координатор отряда.
– Привет, Жека… Не понял, где встречать?
– Нормально вообще, - присвистнул за четыре с лишним тысячи километров от меня Женек. – В аэропорту, где еще? Ты из Москвы или из Питера полетишь?
– Э-э-э…
– Стоп! Я не понял… Ты забыл, что ли? Десятилетие клуба, так-то…
Я помнил. Конечно, помнил, поэтому и не собирался приезжать. Наоборот, эти дни должны быть забиты работой, чтобы и думать времени не оставалось. Ребята бомбили вопросами, но я отвечал неопределенно, искал повод, чтобы соскочить.
– Мы тогда отменим всё на хрен, - обиделся Женька.
– Жек, не стоит… Празднуйте. У меня дел по горло, не вырваться.
– Да знаю я, из-за чего тебе не вырваться… Десять лет прошло, Андрюх… Пора помириться уже с собой. Короче, приезжай. Все ждут. Скинешь рейс и время. Пока.
Я остановился у калитки. Мимо потянулась вереница первоклассников, которых учительница вывела на прогулку. Двое пацанов остановились, склонившись головами, рассматривали что-то на ладошке у другого… Видно, что друзья.
Я отвел глаза. А может, и стоит поехать? Заодно и Стас отвлечется. Особенно после сегодняшнего. Палец сам нажал на иконку приложения. Через десять минут два билета Москва-Улан-Удэ были оформлены.
Глава 46
Лида
Дядя Миша так резво сорвался с места, что мы с Лёней едва не завалились друг на друга. Я поискала глазами ремни безопасности, но их не было и в помине. Придется рассчитывать на профессионализм нашего водителя. И на счастливый случай. Зимняя дорога оплошностей не прощает.
Промелькнули деревянные дома с резными фасадами, пара купеческих особняков, позолоченные купола храмов и здание театра. «Нива» выскочила из города и помчалась по извилистому, как лента шоссе.
Потянулись холмы и сопки, заросшие седыми, припорошенными снегом деревьями. Наверное, это те самые знаменитые кедры? – подумалось мне, но спрашивать у дяди Миши постеснялась.
Он, словно что-то почувствовав, обернулся, подмигнул, ощерив белые зубы.
– Ну, как? Красиво?
И сам же подтвердил:
– Красиво! А вот так еще и веселее будет!
Потыкав пальцем в кнопки магнитолы, подкрутил ручку громкости. По салону полилась энергичная песня, похожая на рэп. Пела девушка на бурятском, и я поразилась и мелодичности языка, и то, как современно звучит аранжировка. Странно, что нигде не слышно – ни на телевидении, ни на радио. Думаю, молодежь бы заценила.
Лёня едва заметно кивнул, отвечая на мой немой вопрос, по лицу стало понятно, что бурятский хит ему зашел.
Яркое солнце слепящим шаром застыло в небе, дробилось в ясной голубизне на четыре части, заставляя слезиться глаза. Но дядю Мишу это совсем не тревожило. Подпевая задорной певице, он лишь опустил козырек и прибавил газу.
По обеим сторонам, словно вылепленные из гипса, стояли закоченевшие ели. Я завороженно следила, как нескончаемой белой стеной они тянулись куда-то вдаль. Казалось, нет конца края этой дороге, и никогда мы не увидим того, ради чего проделали такой долгий путь.
Донимать дядю Мишами расспросами не хотелось, и я, пригревшись, задремала. Проснулась от того, что Лёня толкнул меня в бок.
– Мам! Смотри!
«Нива» чуть накренившись миновала поворот, и я увидела упирающийся в серовато-коричневые камни Байкал, с другой стороны – горы в снежных шапках, а внизу – бегущую в озеро речушку, и мост.
Ахнула от восхищения. Мощь и сила чувствовались даже издалека. Дядя Миша свернул на расчищенную грейдером дорогу, «Нива» поддала газу, пробираясь сквозь вековые ели. Сомкнув над нами лапы, они, словно кружили в хороводе, путая и зазывая в свои владения.
Машина шла ровно, будто трактор, и я совсем успокоилась. Сейчас выйдем к берегу, встанем у кромки озера, окруженные скалами, и обязательно зачерпнем ладошкой ледяной воды. Говорят, если умыться байкальской водицей, сразу несколько лет долой.
По узкой тропке осторожно спустились вниз. Дядя Миша шел первым, оглядывался, следя, чтобы мы не отстали. С непривычки было страшновато, но эмоции подгоняли. Солнце лениво переползло на другую часть неба, висело, запутавшись в собственных лучах, как в паутине.
Лед, и правда, еще не встал. Бился о берег, топорщился тонкими корочками, похожими на сахарный леденец. Если отломить и посмотреть сквозь полупрозрачную пластинку на солнце, можно увидеть узоры.
Лёня карабкался по камням, зависал под корявыми сосенками, делая фотографии, а я всё смотрела и смотрела на лазуревую гладь, представляя, как совсем скоро она закроется прочным ледяным панцирем. Застынет, как древняя черепаха. Уйдет в спячку.
Холодный воздух резал ноздри, глотала его жадно, кусками. Ведь сам Байкал делился со мной своей мощью. Обратно карабкалась так резво, будто помолодела. Бросила сверху последний взгляд на древний источник силы и дала себе слово приехать сюда летом.
Янжима жила в маленьком поселке, сплошь застроенным домами с деревянными расписными ставнями – голубыми, зелеными, с белой окантовкой.
– Укатал вас Мишка, - сердито сверкнула она черными глазами, отгоняя во дворе пушистую рыженькую собачонку. – Жду, жду… Просила же, вези сразу ко мне!
Растерявший всю свою удаль дядя Миша тихо крякнул, схватил веник и принялся с чрезмерным старанием сметать с номеров снег.
– Не ругайтесь, Янжима, мы же Байкал хотели посмотреть. А то потом стемнеет.
Янжима высокая, статная, с белоснежными зубами и черными косами была хороша. На голове шапка с меховой опушкой, оттеняющая прозрачную нежную кожу, расшитый узорами плотный халат ладно сидел по фигуре, на ногах маленькие теплые унты с орнаментом.
Мы вошли в избу, и с порога задохнулись. Свежий пьянящий воздух, прогулка и долгая дорога пробудили зверский аппетит. Запахи сводили с ума. Я всплеснула руками, увидев накрытый стол.
– Садитесь, садитесь… Шулэн с потрошками, согреться надо. И ты садись, чего там мнешься? – грубовато пригласила Янжима Мишу.
Я заметила, как на скулах женщины расползлись розовые, как байкальский рассвет пятна. Или можно еще сравнить с ранетками, припорошенными первым снегом. Улыбнулась. Похоже, между этими двумя существует симпатия. А сердитые слова – это прикрытие.
Суп быстро исчезает, и по телу разливается благодатное тепло. Пальцы ловко обхватывают буузы, ароматный бульон льется в рот, нежное мясо с тестом растворяется на языке. Горячие хушуры горкой лежат на блюде, ждут своего часа. Ох, как бы обойтись без этих пирожков, - уговариваю я себя. Но нет, невозможно, и я тянусь за одним, потом за следующим.
Янжима подает всё новые и новые вкусности. Господи, и сколько в нас еще влезет? Мне же эскизы с ней обсудить надо, к соседке сходить собирались, а тут с лавки не встать. Вон уже и Лёнька с соловыми глазами привалился спиной к теплой печке, засыпает на ходу.
Кое-как собрала себя в кучу, устроились в горнице у окна. Янжима разложила передо мной куколок в бурятской одежде, украшения достала, а за шаманскими одеяниями, сказала, к Зине – соседке ее пойдем. У нее отец ворожить умел.
Дядя Миша, тем временем, рассказывал Лёне о зимней рыбалке. Щелкая кедровые орешки, которых щедро отсыпал и Лёньке, сокрушался, что рановато приехали, и лед еще не встал. Зазывал на будущий год, обещая отвезти к священным островам, где живет столетний лама-предсказатель.
– Может, останетесь? Куда на ночь глядя? – спросила уже третий раз Янжима, когда мы засобирались обратно.
– Нет, что ты. Самолет уже завтра вечером. Спасибо тебе за всё, - я обняла женщину, вдохнула запах кедровой смолы, идущий от ее волос. – Богдан умрет от счастья, когда я ему всё покажу.
Янжима вышла нас проводить. День уходил стремительно. На сизом небе разлилась багрово-красная полоска заката. Сдавило тревогой сердце – как доберемся? Но тут же себя успокоила: дорога отличная, что может случиться?
Через полтора часа мы заблудились и попали в буран.
Глава 47
Андрей Викторович
– Ну и зачем мы сюда прилетели? – без интереса спросил Стас, вглядываясь в иллюминатор.
– Для расширения кругозора, - буркнул я.
Понял, что прозвучало грубо, и поправился:
– Посмотришь Байкал, развеешься.
– А! – Стас картинно приподнял брови. – Это мне типа награда? Как собачке косточка за трюк? Тогда надо было уж на Египет разориться. Там хоть тепло.
– Прекрати, - сказал я тихо. – Хватит паясничать.
Стас демонстративно сунул в уши наушники и, нахохлившись, отвернулся. Вот и поговорили.
Пассажиры шуршали одеждой, доставали с полок ручную кладь, кто-то по традиции уже выстроился в проходе. Я терпеливо ждал, когда смогу одеться и покинуть самолет. От долгого сидения тело затекло и требовало движения.
Ничего. По дороге на базу заедем в заповедник, там пешочком километра два до побережья, если повезет, покажу Стасу, где зимуют гагары-первогодки. Покосился на сына – если ему вообще хоть что-то интересно, кроме телефона. Но там, куда мы едем, интернета нет. Из развлечений - гагары и прогулки, а также баня и шашлык. Если погода позволит, сгоняем на Ольхон. За два дня не разбежишься.
Жека налетел в зале прилета медведем, обнял так, что затрещали кости, хлопнул лапищей по ладони, удерживая в воздухе.
– Андрюха! Сто лет не виделись...
Загрузились во внедорожник и помчали к базе. Женька сыпал информацией, и я старался сосредоточиться, хотя больше думал, как поведет себя Стас. Незаметно взглянул на него – небось, так и сидит, уткнувшись в видосики. Но взгляд сына был устремлен в окно.
Мы как раз проезжали небольшой перевал на краю сопки. Через час свернули к заповеднику.
– Это что, лед? – спросил он, тыча носком ботинка в скопившийся у берега бугристый слой. – Какой-то странный…
Это был первый вопрос с момента, как мы выехали из аэропорта.
– Нет. Это шуга. Рыхлый лед, - ответил за меня Жека. – Лед встанет в январе. Где совсем глубоко, там еще позже.
Стас дернул губами, как будто хотел спросить что-то еще, но промолчал. Накинул глубже капюшон и перепрыгнул на камни, едва удержавшись на скользкой поверхности. Мы прошлись чуть дальше, к заводи, но ни гагар, ни другой живой души больше не встретили. Даже туристы сегодня не попадались.
Ветер с силой толкал нас в спины, не давая надолго задерживаться на открытых участках. Когда подошли к скалам, навстречу вышел послушник. Будто материализовался из воздуха. Края черной рясы, подметая камни, развевались по ветру.
Кольнуло дурное предчувствие. Откуда что взялось? Поздоровался кивком головы и пошел дальше, не оглядываясь. Здесь неподалеку мужской монастырь. Считается удачей, если встретишь кого-то из его обитателей, но мне стало не по себе.
На базе меня обступили так тесно, что я еле выбрался из дружеских объятий, похлопываний и рукопожатий. Стас стоял чуть в стороне, и впервые с момента нашего внезапного путешествия, я увидел интерес в его глазах.
Мне понравилось, как он себя ведет. Отвечает степенно, не смущаясь, на вопросы, о себе кратко говорит, если и достает телефон, то только для того, чтобы сделать фотографии. Из особых достопримечательностей собаки, техника, склады со снаряжением, да простые домики, где собираются ребята, чтобы скоординировать свои действия.
Покидали вещи, и пошли варить шулэн, жарить шашлык, и разговаривать, разговаривать. В огромном казане всплывали сочные куски баранины, острый запах лука дразнил ноздри, домашняя лапша ждала своего часа, чтобы на три минуты упасть в бульон. Из огромного самовара наливали чай, настоянный на можжевельнике, с цветками календулы и сушеной костяникой вместе с листьями. Кто хотел, мог подбавить меда из деревянного бочонка.
Готовить у нас умели все. Женщин в компании нет, поэтому научились справляться сами. Стас, к моему удивлению, в доме не остался. Прибился к Антону-охотнику, уважительно разглядывал его коллекцию ножей, обрадовался до смерти, когда тот разрешил пойти к кромке леса, чтобы пострелять по банкам.
То тут, то там вспыхивали шутки, мы смеялись, вспоминали курьезные случаи, спорили, доказывая, как оно было на самом деле, и я, отхлебывая обжигающий чай, радовался, что приехал.
– Пап, тут круто… - сказал мне Стас, когда мы наконец-то начали устраиваться на ночлег.
– Завтра еще на Ольхон сгоняем, вот там круто.
– Так льда же еще нет…
– А мы на хивусе. Это такое судно на воздушной подушке.
Увидел радостный огонек в глазах сына и на душе потеплело. Может, и наладится у нас с ним. Вот уже общие темы нашлись, да и ребята-поисковики заинтересовали. Летом брал его с собой в Карелию одним днем, не зашло. А тут прям ожил, влился в коллектив.
Из сна меня выдернул громкий стук в дверь. Я вскочил, не понимая, где я, и почему кто-то ломится в дом.
– Андрюха… У нас вызов. Ты иди тогда на пост. Будешь координировать… - проговорил с трудом прикрыв за собой дверь, Игорь.
Наружи всё бесновалось и выло. Буквально за пару часов погода испортилась так, что впору замуроваться в четырех стенах и носа не высовывать.
– А что там? – спросил я, одеваясь.
От шума и разговоров проснулся Стас. Переминаясь на лестнице, следил за мной встревоженными глазами.
– Местный в буран попал. С ним баба приезжая с пацаном. Туристы, наверное… Понесло их на ночь глядя не по федералке, а вокруг Колубево.
Я еле сдержался, чтоб не ругнуться матом. Оглянулся на Стаса и протянул:
– Колубево? Там же…
– Так я о чем? Если с дороги кувыркнулись, то… без вариантов, скорее всего. Видишь же, что творится? К утру три трупа могут быть… Даже если покрышки спалят.
Игорь нисколько не преувеличивал. Проезжал я там однажды зимой. Тоже съехали с трассы, чтобы путь сократить. Казалось бы, минут сорок, и снова выедешь на федеральную. Дул небольшой ветер, светило солнце, ничего не предвещало, что погода испортится. Когда посыпалась снежная крупа, занервничал водитель, я еще посмеялся: слабак-парень.
Но ветер становился всё сильнее, шатал джип, будто игрушечный, пришлось скорость скинуть до минимума. Видимость почти нулевая. Вокруг сплошная белая мгла, крутит, мотает во все стороны. Ни проехать, ни остановиться, чтобы переждать. Повезло, что вездеход навстречу попался. Выслушали маты, набились к мужикам в кабину, а за своим авто только на следующий день доехали, когда погода наладилась.
– Ну что, ты идешь?
Я кивнул, просовывая руки в рукава.
Знакомый холодок появился меж лопаток. Незаметно передернул плечами. Каждый раз, когда слышу о пропавших, одна и та же реакция. Теперь уже точно знаю: следом приползет страх. Скрутится в животе спиралью, заноет, как нарывающая заноза, напоминая, чтоб не рыпался – всё равно не спасу. Облажаюсь, как с Лёхой.
Десять лет прошло. Я и поисковый клуб организовал, чтоб хоть как-то перед собой откупиться, а не отпускает. На поиски больше не выезжаю. Курирую, закупаю снаряжение, технику, информацию могу распространить, но лично участвовать – нет.
Попробовал полтора года назад. Мужик потерялся в Красноярском крае. Прилетел, выехали на место, но там опять накатило… Представил, что вытаскиваю его и… перед глазами встал Лёха. Пришлось вернуться в штаб и оттуда мониторить поиски. Мужика, кстати, нашли. Живым.
– Пап, можно я с тобой?
Стас уже натягивал теплые штаны и кофту. Помедлив секунду, я махнул рукой – ладно, черт с тобой! Дошли, шатаясь под ветром, до поста. Все уже были в сборе. Разбирая цифровые рации, решали, в каком порядке выдвинутся. Увидев меня, Антон, отпихнув ногой табуретку, кинулся навстречу.
– Андрюха… Тут ретранслятор иногда барахлит. Надо…
– Я с вами еду,- перебил я его.
В домике все замолчали. Слышно было только, как потрескивает техника.
– Стас, ты останешься здесь. С тобой Илья Григорьевич, - распорядился я. – Остальные со мной. Ну, что встали?
Через пять минут два гусеничных вездехода скрылись в снежной гуще.
А вот и Андрей Викторович в привычной для себя атмосфере.
Глава 48
Лида
Густой мокрый снег полностью облепил машину. Взвыв в последний раз, «Нива» окончательно замерла в колее. Дядя Миша разразился трехэтажным матом и, схватив рукавицы, выкатился из машины.
Я незаметно посмотрела на телефон. Ничего. Сигнала нет. Стараясь сохранить спокойствие, обернулась к Лёне.
– Надень, пожалуйста, снуд и на, возьми мой шарф. Где твои перчатки?
Удивилась, как ровно и буднично звучит голос. Как будто мы собираемся дойти до ближайшего торгового центра или кофейни. Откроем, покрытую толстым белым слоем дверь, а там расчищенные до асфальта дорожки, люди, автомобили.
Дверь распахнулась, на нас хлынул снежный поток, закружил внутри, пожирая теплый воздух, коснулся наших лиц, пробуя их на вкус. Дядя Миша повалился на сиденье, с усилием закрыл дверь и, фыркая, обтер лицо.
– Ветер боковой. Не видать ничего.
Он замолчал, вглядываясь в залепленное стекло. Ровно тарахтел мотор, нагоняя живительное тепло в салон. Но насколько его хватит? – заныла внутри меня паникерша.
– И что теперь? – всё-таки не выдержала я.
– Ждать надо.
– Чего?!
– Утра.
В голову упрямо лезли кадры из фильма-катастрофы, где незадачливые путники застревают посреди бурана и, конечно, не все выбираются из переделки живыми. Да и недавние новости из Казахстана не сулили забавного приключения. Люди застряли на трассе, не одни, у них была связь, и всё равно, когда появились спасатели, были и жертвы, и обмороженные.
Упрекать дядю Мишу в том, что мы свернули с федеральной трассы, я не видела смысла. Чем это поможет? Нужно думать, что теперь делать?
Дядя Миша повернул ключ и заглушил двигатель. Сразу же стало слышно, как противно воет за стеклами ветер. Заунывно, с присвистом, будто поет нам последнюю песню, настраивает на то, что мы останемся с ним навсегда.
В кровь полился адреналин, сердце подскочило к горлу, невидимые пальцы сжали горло, не пропуская ни глотка воздуха. В ту же минуту мне почудилось, что температура в салоне упала сразу на несколько градусов.
Уговаривала себя, что это невозможно, но ужас, подступивший вплотную, глушил голос разума. Хватит ли нам до утра бензина, чтобы греть машину? Заведется ли она на таком холоде? Знает ли хоть одна живая душа, что мы застряли здесь? Ведь может пройти много часов, прежде чем нас хватятся.
– У меня есть еще канистра бензина, - нарушил молчание дядя Миша.
Поерзал, скрипя сиденьем, проверил телефон, как будто могло случиться чудо и появиться связь с миром.
– Надо брезент накинуть с наветренной стороны, - вздохнул он и повернулся к нам. – Так меньше будет тепло уходить.
Шевельнулся Лёня.
– Я помогу.
– Нет! – я вцепилась ему в плечо. – Я сама!
– Мам, у меня лучше получится. Руки длиннее.
Дядя Миша ждал нашего решения. Было понятно, что одному ему не справиться, кто-то должен, как минимум удерживать край брезента.
– Мам… - Лёня постарался придать лицу убедительное выражение.
– Хорошо, - сдалась я. – Только дай, я замотаю тебе шарф, как следует.
Укутала его, как куколку, закрыла снудом рот и нос, надвинула шапку на лоб, оставив только глаза. Если через пять минут не вернется в салон, выйду и заменю его.
Леня и дядя Миша синхронно открыли дверь и вывалились наружу. Я в отчаянии приникла к стеклу, как будто могла что-то разглядеть сквозь толстый слой снега. Через пять минут никто не вернулся. Я попыталась покрутить ручку, чтобы опустить стекло, но сразу поняла бессмысленность этой затеи. Сидеть спокойно и ждать, не зная, что происходит снаружи, сил не было.
Толкнула дверь, она почти не поддалась, ветер плотно прижимал ее, удерживая в металлической ловушке. Однако даже мгновения мне хватило, чтобы всё-таки увидеть, что Лёня и дядя Миша сумели уже натянуть часть тента.
Наконец, они, облепленные снегом, вернулись в машину. Оба были похожи на снеговиков. Замолотил мотор на холостом ходу, из печки полился горячий воздух.
Я отряхнула Лёню, с тревогой посмотрела на красные щеки и принялась растирать их варежкой. Он морщился, но не сопротивлялся.
– Янжима чай с собой дала, - потянулся к сумке дядя Миша. – И пирожки.
Вытащил большую колбу, расписанную яркими цветами. Плеснул из старомодного, еще советского термоса чай. По салону поплыл аромат трав и почему-то ванили. Я заставила Лёню выпить целую кружку, сунула в руку салфетку с пирожком. Обнаружив сложенный клетчатый плед, укутала нам ноги и приготовилась ждать.
Время тянулось медленно. В салоне было достаточно тепло, и я немного успокоилась. Утром Янжима не сможет дозвониться и забьет тревогу. Всё хорошо будет. По-другому никак. Мы же не в глухой тайге, есть люди, которые знают о нас, а значит, нам обязательно помогут. А может, буран уляжется, и мы сами сможем проехать дальше.
Кажется, я задремала, по крайней мере, что-то вязкое и теплое окутало меня и понесло в разноцветный мир снов. И вдруг вздрогнула всем телом. Открыла глаза и поразилась тишине, стоящей в салоне. Казалось, даже ветер снаружи притих. Но лишь, казалось, потому что в следующее мгновение автомобиль качнуло, будто великан решил подобрать игрушку, и снежный смерч взвыл еще громче, чем раньше.
Дядя Миша повернул ключ, машина затряслась, затарахтела, но тут же заглохла. Он попробовал еще раз. Потом еще. Раз за разом он поворачивал ключ, и вместе с ним мысленно это делала я. Каждый мой мускул, каждая мышца были в напряжении, как будто это я пыталась оживить наше спасительницу.
Безрезультатно.
Я смотрела прямо перед собой. На Лёню даже не взглянула. Не хотела, чтобы он прочитал в моих глазах то, о чем я подумала.
Мы не выживем. Замерзнем. Скоро в салоне станет так же холодно, как и снаружи. Даже если будем растирать друг другу ноги и руки, кутаться во всё, что найдется в салоне, это нас не спасет.
Чай. У дяди Миши есть фляжка с чем-то покрепче, а больше ничего. Мозг вскипел в последней надежде найти выход. Не для себя. Для сына.
– Может быть, мы сможем разжечь костер? – тихо спросила я, заранее зная ответ.
Дядя Миша лишь качнул головой. И правда, какой может быть костер, когда на улице сбивает с ног буран.
Я нащупала Лёнькину руку, проверила кожу под перчаткой, но ничего не почувствовала. Понемногу заныли кончики пальцев, я принялась усиленно сгибать их и разгибать, то же самое сказала делать Лёне. Бесполезные трепыхания, холод постепенно начал проникать повсюду.
Он действовал медленно, никуда не торопясь, понимая, что в запасе у него, как минимум вся ночь. А утром вполне возможно он сможет пополнить свою коллекцию, кинувшими вызов его могуществу, людишками. Погладит нежно их побелевшие лица, поцелует на прощание посиневшие губы и умчится в свои чертоги.
Мороз сочился сквозь каждую щелочку, обустраивался между нами, уничтожая последние крохи тепла. Я всё время тормошила Лёню, заставляла его читать вслух стихи, приставала с вопросами, но паузы между ответами становились всё длиннее и в какой-то момент он просто клюнул носом, засыпая.
– Не спи! – тряхнула я его за ворот.
Пальцы почти не сгибались, ног я не чувствовала давно.
– Лёня! Открой глаза! Слышишь?!
Всхлипнула жалобно, и как будто это подействовало – Лёня чуть приоткрыл ресницы. Я вылила в кружку остатки чая.
– Пей! Одним глотком! Ну! – ткнула прямо в губы.
Лёня послушался и выпил, я прижала еще теплую кружку к его щеке. Он открыл глаза, обхватил себя руками и снова замер. Я не знаю, сколько прошло времени, но когда в следующий раз я посмотрела на дядю Мишу, он не шевелился. Ветер снаружи, кажется, стих. Или просто я уже не замечала его завываний? Изо рта сына шло едва заметное облачко пара. Я снова начала тормошить его, поворачивая, как большую куклу. Звала по имени, срывая голос и не веря, что мы так близки к концу.
Рокот двигателей мне показался миражом. Я слабо поводила головой из стороны в сторону, вслушиваясь в незнакомый тяжелый звук. Наверное, мне мерещится. Замерзший мозг тешит иллюзиями, чтобы было не так страшно.
Двери распахнулись все и сразу. Чьи-то сильные руки принялись ощупывать меня, двигать Лёню, тянуть на себя дядю Мишу. Голоса то приближались, то отдалялись.
– Живы! Давай в кабину!
Я задергалась, пытаясь сказать, чтобы отогревали сына, но меня уже вытащили наружу.
– Лидия!? А там? Там Лёня?! - послышался изумленный голос.
Я приоткрыла глаза, всматриваясь в мужчину, который, не теряя времени, вел меня к огромному фырчащему чудищу. Замычала, вырываясь, стараясь отыскать взглядом Лёню.
– Здесь он, здесь. Не волнуйся, - произнес голос, показавшийся мне знакомым.
Я вскинула голову и увидела Андрея Викторовича Шаповалова.
Глава 49
Андрей Викторович
Она сидела на топчане, обнимая пальцами кружку с чаем. Страх из глаз постепенно уходил, и лицо становилось мягче и беззащитнее. Повезло. И ей с сыном, и нам, что нашли быстро.
– Да, Андрей? Андрюх?
Я оторвал взгляд от спасенной женщины и попытался уловить суть вопроса.
– Я говорю, всё, ты теперь снова в наших рядах? – хлопнул по плечу Жека.
– Посмотрим… - уклончиво ушел я от ответа.
Жека переключился на дядю Мишу.
– Ты о чем думал-то, абориген? Вроде ж, местный…
– Да… решил, проскочим… побыстрее хотел довезти, - виновато склонил голову Миша. – Сам не знаю, что на меня нашло…
Жека осуждающе крякнул и подсел к Лиде.
– Еще чайку? Можно капнуть чего покрепче?
Она с благодарностью улыбнулась и покачала головой. Неожиданно захотел оттереть Женьку в сторону и самому сесть рядом с Лидой. Поправить сползшее одеяло, провести по щеке, проверяя – точно согрелась? Глупости какие лезут в голову! Отвернулся посмотреть, что делает Стас. Он вместе с Ильей Григорьевичем ковырялся в рациях, подносил к уху, что-то слушал и всячески изображал из себя крутого спасателя. Понятно, что перед Лёней рисуется.
Я усмехнулся – нашел повод покрасоваться.
Раздался тихий смех, мельком глянул в противоположный угол. Притянув к себе сына, Лида что-то оживленно говорила подошедшим к ней Антону и Глебу. В глазах, как светлячки прыгали отсветы ламп.
На часах было почти шесть утра.
– Так, - решил разогнать всех Григорич, - надо чутка покемарить. Ночка выдалась…
Все потянулись к выходу, надевая на ходу одежду. Стас зевнул, потянулся и поплелся следом.
– Там пятый домик свободен, - выглянул из-за двери Жека. – Если надо я…
– Я отведу, - перебил я, не глядя на Лиду.
Она молча стояла посреди комнаты, Лёня топтался рядом.
– Вы нам только покажите, куда идти, - переглянувшись с сыном, сказала Лида. – Мы сами…
Я обернулся, губы против моей воли сложились в язвительную ухмылку.
– Сами… Вы уже тут сами накуролесили…
Прозвучало это так, будто я выговариваю за то, что меня вытащили из теплой кровати и заставили ехать кого-то спасать.
– Извините, - прошелестела Лида, и я окончательно почувствовал себя идиотом.
Тоже мне поисковик. Еще счет выпиши за бензин и неустойку за испорченный вечер. Я наконец справился с молнией и молча открыл дверь. Шагнул наружу, и холод обнял меня, как старый знакомый. Буран еще не улегся, но ветер стал заметно тише. С ног не сбивает, но всё равно хлещет ледяными хлопьями снега, заставляя щуриться. Фонари покачивались на столбах, разбрасывая зигзагами свет.
Не оглядываясь, я шел между скачущими пятнами и думал. Почему она мне так отчаянно нравится? Что в ней такого? Учитывая при каких обстоятельствах мы столкнулись впервые.
Не выдержал, обернулся. Лида взглянула в лицо, чуть смущенно улыбнулась. Глаза сверкнули, как тающие в утреннем небе звезды. В них читалась благодарность и недоумение, словно она пыталась понять, как лучше себя вести, чтобы меня не беспокоить.
А может, опять я себе надумал, - одернул я себя. Возомнил себя героем. Парни вон уже давно разошлись, а я всё, как неопытный новичок, смакую «подвиг». Или просто мне стало морально легче? Впервые за много лет.
Машинально качнул головой, продолжая внутренний монолог. Если и полегчало, то ненадолго. Так любой дурак спасать горазд. Приехал в теплой кабине, вытащил из заледеневшего салона и отвез на базу. А вот если…
Я глубоко вдохнул обжигающий легкие воздух. Блок не подвел. Опустился железной заслонкой, отсекая даже призрачный вариант вызвать в памяти картинку того злосчастного дня.
Мы подошли к домику. Я сдернул замок и открыл дверь. Ого, как натопили. Надо сказать Женьке, чтоб немного убавил, голова у наших гостей разболится от духоты. Тебе-то что? – пропел внутри издевательский голосок. К обеду их уже здесь не будет.
– Отдыхайте.
Прозвучало не очень гостеприимно, да и черт с ним!
– Уже, наверное, и смысла нет,- оглядываясь, сказала Лида. – Утро наступило…
– Теоретически, да. А фактически, восход только через два часа.
Я развернулся и вышел, плотно прикрыв дверь. Сами разберутся, спать им или просто ждать, когда мужики подгонят «Ниву». Если никаких сюрпризов погода не устроит, то скоро ветер совсем уляжется и можно будет безопасно добраться до города.
Потоптавшись у крыльца, пошел снова к пункту. Спать неохота, адреналин в крови еще не утих, так хоть проверю, что там по снаряжению. Пора уже обновить, а то ребята вечно тянут до последнего: рукастые, многое сами чинят. По привычке не хотят меня напрягать. Сколько раз говорил: если что надо, сразу звоните, пишите. А им всё неудобно, как будто на развлечение просят. Тут о безопасности речь.
Отряхнул веником ботинки, скинул куртку и подошел к стенду, на котором выстроились внизу рюкзаки, а сверху, на полках современные GPS-устройства. Работа увлекла, и я, по всей видимости, не услышал, как в дверь постучали. Обернулся, когда Лида уже вошла в комнату. Утонувшая в огромной, с чужого плеча куртке, встала, не решаясь пройти дальше. Я задержался на ней взглядом. Выглядела она одновременно хрупко и комично.
Из-под натянутой на лоб шапки видны только глазищи на пол-лица, легкая синева под ними нисколько ее не испортила. В волосах серебрились подтаявшие снежинки. На Снегурочку похожа, - промелькнула глупая мысль. Будто из зимней сказки шагнула.
– Что? – грубовато спросил я
– Извините, пожалуйста… У вас свет горел, вот я и подумала… Чайник не работает. Лёня спит, а я хотела чая выпить…
Она стянула с себя шапку, платиновые волосы рассыпались по плечам.
– Может, у вас есть другой? – нерешительно спросила она. – Я вскипячу и сразу верну.
– Бойлер тут, - сказал я, указав подбородком на кухонную зону. – Не получится туда-сюда бегать.
Лида нерешительно замерла. Что ты несешь, идиот? – громыхнуло в голове. Сейчас она развернется и уйдет. А ведь ты обрадовался, что она пришла. Сердце забилось быстрее, и я нарочито неспешно принялся сворачивать провод от зарядки. Один оборот, другой… Вдумчиво, сосредоточенно, словно мне безразлично, что Лида еще тут.
Было в этой женщине что-то такое, что притягивало, как магнит. Я не мог понять, как это работает, но каждый раз, когда она появлялась или я слышал ее голос, мир вокруг переставал казаться тусклым. Будто разноцветные искорки начинали кружиться в воздухе.
Не сказать чтоб мне это сильно нравилось. Я привык к своей жизни, где всё монохромно и под контролем. Даже отношения с женщинами. Они строились по принципу: не стоит привязываться и не стоит ожидать чего-то большего, чем секс.
Где я брал этих женщин? Тут всё просто. Я бизнесмен, и в моем мире все правила ясны и предсказуемы. Вечеринки, деловые встречи, закрытые мероприятия – именно там я и находил своих спутниц.
Иллюзий не было. Я знал, что они со мной не по любви, хотя каждая начинала рано или поздно признаваться в своих чувствах. Глаза при этом оставались пустыми.
Они были со мной из-за статуса, денег и возможности провести вечер в компании успешного человека. Я дарил им роскошь, светские разговоры и кратковременные удовольствия. Было лишь одно условие – не лезть ко мне в душу. Кто-то справлялся, кто-то не очень.
Случайная встреча в гимназии всё изменила. Лида не была как все остальные. Не знаю, как я это понял. Не поддается объяснению. Почувствовал и всё. Обычно люди окружали меня, чтобы получить выгоду, но Лида не искала ничего.
– Хотите, можем, вместе попить чай,- буркнул я, понимая, что, скорее всего, она откажется.
– Давайте, - неожиданно легко согласилась Лида.
Я не поверил своим ушам. Сняв куртку, она подошла к импровизированной кухне. Обошлась без деланных охов и ахов, как всё неустроенно и требует женской руки. Взяла с полочки две кружки, заглянула в почерневшее нутро и положила в каждую по пакетику обычного чая.
– Знаете, - сказала, не оборачиваясь, - после такого, начинаешь ценить самые простые вещи. Например, обычный чай.
Она по очереди поднесла кружки к бойлеру, а я не мог отвести от нее взгляд. Что вообще тут происходит? – билась в висок одна единственная мысль.
Друзья мои! Не забываем, что завтра, 25 ноября у меня выходит еще одна история. Не пропустите!
Глава 50
Лида
Спиной чувствовала его взгляд. Странный этот Шаповалов. Наверное, как все бизнесмены, он считает, что любая услуга должна быть оплачена. Но я спрашивала у Жени, он только посмеялся, сказал, что это хобби у них такое. Шепнул, поглядывая на Шаповалова, что клуб содержится на его средства.
Надо же! Никогда бы не подумала. Но у богатых свои причуды. Наверное, адреналина не хватает, вот и пытаются разнообразить жизнь. Правда, обычно это полет на вертолете на вулкан или подледное плаванье. А тут человеку захотелось в Супермена поиграть. Странный способ самовыражения.
Пальцы коснулись прохладного металла, когда я выбирала из ящика чайные ложки. И сразу же откуда-то из глубин тела хлынул тот стылый ужас, что я испытала всего несколько часов назад в застрявшей машине. Немножко замутило. Представила, что было бы, если бы у Андрея Викторовича оказалось другое хобби. Например, безобидные шашлыки, баня и песни под караоке.
Не встречаясь с ним взглядом, поставила кружки на стол и положила рядом ложки. Села напротив, не зная, куда девать руки. Тихо попискивало какое-то устройство в углу. В голове снова закрутились обрывки событий.
– До сих пор не отпустило? – вдруг спросил Андрей.
Я качнула головой – нет. Поняла, что забыла принести сахарницу, привстала, но Шаповалов уже развернулся, цапнул посудину с щербатым краем и поставил передо мной.
– Надо еще сладкого. Хорошо бы горький шоколад, но тут нет…
Послушав его совет, бухнула сразу три ложки. Запоздалый страх немного отступил. Наверное, теперь я долго не соглашусь на зимние загородные вылазки. Только в парк с расчищенными дорожками и будками, в которых продается кофе и глинтвейн.
Молчание не тяготило, но я всё же решила спросить.
– Женя мне рассказал, что это всё,- я обвела глазами домик, - вы организовали. Только не понятно, почему здесь? Так далеко от Петербурга…
На лицо Шаповалова набежала тень. Или показалось из-за тусклого освещения?
– Есть еще база в Карелии и одна под Красноярском. Люди часто теряются. Особенно туристы. А вы? Вас каким чудом сюда занесло?
Я начала рассказывать о Богдане, его проекте и поездке к Янжиме. Сначала кратко, но заметив, что интерес у моего вынужденного собеседника искренний, всё подробнее и подробнее.
– Вы получается, человек искусства, - резюмировал Шаповалов.
– Не совсем. До недавнего времени я была продавцом-консультантом в салоне вечернего платья. А теперь стала доморощенным дизайнером-самоучкой…
– Да, жизнь иногда делает кульбиты. Всё может в мгновение измениться…
– Я уже поняла, - тихо отозвалась я. – После вчерашнего…
Медленно остывал в кружке чай. Делая маленькие глотки, я размышляла, как бы уточнить по поводу машины. Не будет это выглядеть нахально? Но другого способа попасть в гостиницу, нет. А у нас самолет вечером.
Затрещал какой-то аппарат на маленьком столике, выплюнул кусок бумаги. Шаповалов встал, взял в руки листок, вчитался, а потом повернулся ко мне и подмигнул.
– Ну всё, Лидия Сергеевна!
– Что? – не поняла я.
– Сводку прислали. Туман накрыл сопки, и хотите не хотите, но я вас в такую погоду не отпущу. Хватит судьбу испытывать.
– Но… как же… у нас самолет.
– Значит, перебронируем билеты. Полетим послезавтра, одним рейсом. А из Москвы я вас довезу. У меня там машина на длительной парковке.
Я смотрела на него, не моргая. Переваривала услышанное. Получается, еще как минимум сутки мне предстоит сидеть здесь?
– Если завтра погода наладится, съездим на Ольхон. Должны же вы исправить впечатление о Байкале, - улыбнулся Шаповалов.
– Нет! – я сказала это так поспешно, что улыбка сползла с его с лица. – Мы с Лёней лучше здесь побудем.
Ни за что я больше на такие авантюры не поддамся. Хватит! Отныне зимняя природа для меня - это только Павловск и Пушкин, с пушистыми белочками и табличками-указателями.
– Посмотрим, - как-то неопределенно усмехнулся мужчина.
За окном понемногу забрезжил рассвет. Я встала, собираясь уходить.
– Спасибо за чай.
Шаповалов кивнул и продолжил буравить меня взглядом. Лохматый, в комбинезоне и свитере с высоким горлом, он был совсем не похож на того холеного босса, что я впервые встретила в кабинете директора. Как будто два разных человека.
– И как вас муж отпустил в такую даль? – неожиданно спросил он, нисколько не смущаясь.
– А вас жена? – с вызовом парировала я.
И не сговариваясь, ответили хором:
– Я в разводе.
Выглядело это так забавно, что оба не выдержали и расхохотались. Я посмотрела на Андрея, его лицо в смешанном утреннем свете выглядело уставшим, но доброжелательным. Будто упала маска. Смеялся он очень заразительно. Надо же, ему не чужды обычные человеческие эмоции? А я-то думала, он всегда серьезный и неприступный, как скала.
– Вы насчет поездки-то подумайте. Отрокам нашим полезно будет. Может, даже… поговорят наконец.
Я невольно вздохнула. Хорошо бы. Но как это устроить, пока не представляла. Хотя, когда мы тут отогревались, видела, как Лёня поглядывает на Стаса. В глазах мелькали интерес и зависть. Тоже, наверное, хотел бы так, наравне с мужиками, участвовать в спасательной экспедиции. Романтично и в то же время с ореолом риска. Мальчишки такое любят.
– Я подумаю, - пообещала я.
И это не было отговоркой. Раз уж мы тут застряли, то может, и правда, удастся как-то ребят помирить.
Дорогие друзья! Сегодня вышла моя новинка "Развод. Спасибо, что ушел". Жду вас в новой истории.
Глава 51
Андрей Викторович
Когда Лида ушла, я тихо-тихо выдохнул. Всё мне казалось, что одно мое неосторожное слово или движение и мирок, который выстроился вокруг нас, рухнет. Ведь на пустом месте всё. Эфемерное, может даже просто мной придуманное.
Но только отчего так колотится сердце, а по роже блуждает глупая улыбка? Почему хотелось придумать еще какой-нибудь повод, чтобы задержать ее в домике, поговорить о чем-нибудь еще, да хотя бы об этих шаманских нарядах, в которых я ничего не смыслю!
А с лоботрясами-то я хорошо придумал! – похвалил себя, чуть не подпрыгивая от радости. – Одна бы она на прогулку не согласилась, а тут благое дело – деточек помирить. Молодец, Андрей Викторович! Нащупал слабое звено.
Наверное, когда последний контракт заключил, и то так не раздувался от гордости насчет своего ума и сообразительности. В окно пробились первые робкие лучи солнца. Снегопад прекратился, но воздух из-за тумана стал похож на разлитое молоко.
Ничего, сегодня должно быть солнце, а значит, перед обедом можно прогуляться к бухте. Снегоходы готовы, проедем по верху, где нет тумана и уже будет расчищено и…
Я рукой изобразил зигзаги, показывая, как помчим к озеру. На небольшой скорости, чтобы Лида не испугалась. Почему-то мне показалось, что она обязательно согласится. Надо, чтобы увидела, здесь неопасно, иначе на всю жизнь останется осадок.
Настроение стало отличным. Я представил, как Лида сидит сзади и обнимает меня руками за талию. Спине стало тепло и приятно, я даже передернул плечами – показалось, что шею щекочет ее теплое дыхание. Блин, да что это такое?! – я схватился за голову. – Вообще не думал, что так бывает…
Увлекшись предстоящей поездкой, сложил ладони ковшичком и снова принялся репетировать плавные повороты.
– Андрюх, ты чего это? - раздалось за моей спиной.
Я резко обернулся. Передо мной стоял Жека, смотрел так, будто увидел меня в белой горячке.
– Ничего, - буркнул, не зная, куда девать руки.
Схватил сводку погоды, начал внимательно изучать, будто вижу впервые. Женька шумно прошел к столу, выхватил пряник из упаковки и смачно надкусил. Глянул на две кружки и поинтересовался с набитым ртом.
– С кем ты тут чаи гоняешь?
– Женщина эта заходила. Лидия. У них чайник сломался… вот…
Я постарался вложить максимум равнодушия в эту фразу, но Жека приподнял брови, хохотнул и, закинув в рот остаток пряника, произнес:
– А-а-а, ну понятно… Чайник значит. Ну-ну…
– Иди к черту, - я не смог сдержать улыбку.
Да и плевать. Хочется Женьке намеки кидать, пускай. Что я школьник, прятаться по углам?
– Пошли, снегоходы приготовим. На бухту хочу гостей наших свозить.
– Гостей или гостью?
Жека картинно пошевелил бровями, и я беззлобно ударил его кулаком в плечо. Знает меня, как облупленного, чертяка. Да и что тут угадывать? Я и сам понимал, что на лице всё у меня написано, тут уж не скроешься.
– Я с Лёхой познакомился на тренировке в пятом классе. Пришел на дзюдо в первый раз. Тренер поставил меня в пару с мелким таким, как блоха. Он уже несколько месяцев ходил, важного из себя строил. Ну и почти сразу расквасил мне нос. Не специально, конечно. Сам испугался, когда у меня фонтаном кровь хлынула.
Прищурившись, я смотрел, как мальчишки играют с Арктикой и Леоном. Хаски ныряли в снег, а вместе с ними падали и Стас с Лёней. Я смотрел в их смеющиеся лица и видел нас с Лёхой. В шестнадцать мы впервые зимой пошли в горы.
Лида стояла рядом. Я чувствовал ее взгляд, но это мне нисколько не мешала, казалось, что мои воспоминания здесь к месту. Да какие воспоминания! На исповедь это больше похоже. Почему здесь? Почему ей? Спонтанно всё как-то вышло.
– Лёха меня сразу в медпункт повел. Он резкий всегда был, решительный. Потом оказалось, что живет в соседнем доме. Мы дружили почти тридцать лет…
Коротко усмехнулся, не глядя на Лиду. Она будто поняла. Молчала, ожидая продолжения. Не спросила легкомысленно: а где же Лёха теперь? Сдавило горло, я откашлялся, чтобы продолжить.
– Мы с ним на Баргузинский хребет пошли. Не одни, конечно. В составе группы. А на обратном пути снег пошел такой сильный, не видно ни черта, все как-то рассыпались… Мы отстали и отклонились от маршрута.
Я опустил голову, поправляя перчатки, ждал, когда память выставит привычно блокировку. Но ничего не происходила. Слова рвались наружу. Впервые за много лет.
– Недалеко от лагеря я чуть не сорвался со склона. Но Лёха меня вытянул. Отдышались, пошли дальше.
Дыхание перехватило. Картинка десятилетней давности всплыла перед глазами – четкая, цветная. Настолько реалистичная, что напряглась каждая мышца, готовясь к борьбе.
– До лагеря оставалось немного. Расслабились. Лёха шутить начал, что засмеют нас. Заблудились, как дети. А дальше всё так быстро. Ветер, снег… И под ним расщелина.
Звонкий лай собак перекрыл восторженные мальчишечьи вопли. Лёня и Стас лупили друг друга снежками, орали, как сумасшедшие, выпуская из себя дурь.
– В общем, не удержал я его… До последнего старался, но…Он руку отпустил, чтоб меня за собой не уволочь, а я начал скользить и не смог его вытащить.
Вот и всё. Слова повисли в морозном воздухе. Я повернулся к Лиде, не решаясь посмотреть в глаза. Чувствовал себя растерянным, как будто добровольно скинул броню. Непривычно.
– Мне жаль, - наконец тихо откликнулась она.
Я изумленно взглянул на нее. Всего два слова. Но как они оказались мне нужны. Лида будто забрала половину моей ноши. Разделила со мной вину, которую я сам себе отмерил. Не стала убеждать, что я не виноват, что я старался, и не только я, никто бы на моем месте не справился, что это судьба, что это, в конце концов, жизнь. Пошлые и бессмысленные фразы. То, чего я не хотел слышать, а потому никому и не рассказывал.
Обратно мы летели вместе. Лида уснула, и я смотрел на ее тонкое лицо и радовался, что в аэропорту она не исчезнет, а еще целых шесть часов будет рядом со мной в машине. Поправляя плед, тихо тронул ее пальцы, да так и оставил руку.
Прикрыл глаза, вспоминая всё, что случилось. И тогда, и теперь. Губы расползлись в улыбке: рай воспоминаний, где Лёха живой и со мной, снова был для меня открыт.
Глава 52
Лида
– Ох, ты ж… - Светка округлила глаза и хлопнула себя по коленкам. – Я Богдану голову откручу!
– Да при чем тут он? – махнула я рукой. – Просто не повезло… погода быстро поменялась.
– Нет, я даже представить себе не могу. Какой-то фильм ужасов, - не унималась Света. – И что? И что? Кто вас спас?
Я улыбнулась, вспомнив, как по приезде в Петербург, Андрей, краснея, попросил сообщить, где будет показ костюмов, из-за которых я чуть не замерзла насмерть. А сегодня позвонил и пригласил в ресторан.
Света нетерпеливо шевельнулась, ожидая ответа. Выдержав театральную паузу, я произнесла:
– Андрей Викторович Шаповалов.
– Кто?! - глаза подруги распахнулись. – Да ладно? Этот высокомерный пижон в пиджаке?! А его-то как туда занесло?
– Он был в куртке, - засмеялась я. – И он не высокомерный… Вполне нормальный человек, как выяснилось, - я чересчур сосредоточенно отломила кусочек торта. – Он клуб поисковиков возглавляет, - тут уж я закинула ароматный бисквит в рот.
– Ой, Лидусик… - пропела хитро подруга и отодвинула тарелку.
Я чуть не поперхнулась. Виданое ли дело, сладкоежка Светка и пирожное в сторонку отставляет.
– Что? – постаралась придать лицу равнодушный вид.
– Ничего, ничего… - и вдруг подскочила, нависла над столом, заглядывая прямо в глаза. – А что это у нас глазки так светятся, а? Неужели наш благородный спасатель оказался еще и свободным мужчиной?
– Свет, прекрати… - потупилась я.
Щеки замело розовым.
– Ой, вы посмотрите на нее, - заквохтала Света. – Краснеет! Как школьница краснеет! На свидание пригласил? Да? А-а-а, - не дожидаясь моего ответа, забарабанила, как на пианино по столу подруга, - я еще после вашей встречи в гимназии поняла, что он на тебя запал. Вон, даже сыночка заставил извиниться.
– Между прочим, Стас там тоже был. И общался с Лёнькой. Я слышала, как он сказал, что было бы круто и ему попасть в буран. Не дай Бог, конечно, - вздохнула я, передернув плечами.
Повеяло вдруг холодным сквозняком, словно я снова оказалась среди сугробов. Я обернулась, кто-то из посетителей кофейни просто вышел на улицу. Не успела дверь закрыться, как вбежала парочка. Девушка кутала в шарф белую розу, а парень обнимал ее за плечи. Вместе они прилипли к витрине, выбирая, чем бы перекусить и согреться.
Наверное, свидание, - подумала я, чувствуя себя старушкой на лавочке, которая вот-вот да занырнет в воспоминания молодости.
Свидание! Я разбудила телефон посмотреть время. Пора. Еще нужно успеть привести себя в порядок. Свете пока ничего говорить не стала. Прицепится, как муха, потом знать не буду, куда деваться. Перестраховываюсь, конечно. Вдруг неудачно всё пройдет.
Хотя…
– Эй, лягушка-путешественница, ты куда опять улетела? Ох, не к добру…
Я потянулась за сумкой, на Свету больше не смотрела. Иначе всё поймет по глазам.
– Прости, мне пора бежать. Амулет не потеряй! – шутливо погрозила пальцем, целуя в налитое яблочко щеки.
Света тут же подцепила пальцами массивное украшение, покоящееся на груди. Суровая маска-онгон с замысловатыми иероглифами. Янжима сказала, что они не навредят. Дух-помощник не причинит зло, если человек хороший.
Еще в аэропорту в Улан-Удэ, я, заглядевшись на шаманские бубны, рассказала Андрею о Свете.
– А что? Патефон у нее есть. Вот еще бубна бедным соседям не хватает.
Смеялась, пока не заметила его взгляд. Он улыбался и смотрел так… наверное, подходящее слово – восхищенно, что я засмущалась и замолкла. Тем более Лёня уже стал подозрительно посматривать в мою сторону.
Дома, пока собиралась, всё ждала от сына вопроса. Думала, как ответить. Но Лёня, к счастью, ничего не спросил. После нашей поездки, он пропадал в компьютере, создавая всё новые необычные постройки по мотивам буддизма.
Наряжаться особо не стала. Почему-то была уверена – в пафосное место мы не поедем. Полусвободное кашемировое платье цвета шоколада, замшевый пояс и песочные замшевые же сапоги. Тревожная синева под глазами улетучилась, остальное маскировать нет смысла. Всё равно байкальское солнце выдало мой возраст с головой. Видел меня Андрей и с волосами, смерзшимися в сосульки, и в куртке не по размеру, как у Филиппка, и в валенках. Крутнулась напоследок перед зеркалом, намотала на шею белоснежный шарф и отправилась на первое за много лет свидание.
Андрей Викторович
День тянулся, как резиновый. Вместо того чтобы разобраться с документами, которые накопились за время отъезда, всё время думал о ней. Еле дожил до пяти вечера и сбежал из офиса под недоуменным взглядом помощницы. Дома душ, быстро переодеться, выехать пораньше, чтобы успеть забрать цветы.
Нервничал так, что пришлось два раза возвращаться. В первый раз забыл телефон. Во второй – немыслимое дело - ключи от машины.
– Ты опять по работе? – спросил Стас, почесывая под майкой живот.
– Угу…
Отвернулся, чтобы не выдать себя. Не заметить, что я волнуюсь просто невозможно. Ни одна деловая встреча меня так не напрягала. Даже если это были конкуренты. А сейчас мозги раскисли и превратились в застывший кисель. Не удивлюсь, если начну перед Лидой бекать и мекать, будто заучка-ботаник, к которому подошла первая красавица школы.
– Мне пора… - Лида села на кровати, закутавшись в шелковую простыню.
Я завороженно смотрел на ее тело, прикрытое драпировкой. Похожа на мраморную статую. Не позирует, не рисуется, принимая заученные до автоматизма ракурсы. Не знает, где у нее рабочая сторона и, выйдя из номера, не кинется загружать в соцсети кусочки своего тела, с намеками на пылающую огнем страсть.
– Иди сюда, - тихо, словно испугался, что исчезнет, позвал я.
Она удивленно посмотрела, улыбнулась и подвинулась ближе. Прядь волос упала на глаза, и я медленно убрал ее, задержав пальцы на ее щеке. Прошло всего два часа, но они показались мне вечностью.
До мельчайших деталей запомнил ее отзывчивое тело. То, как она выгибалась навстречу, запомнил сладкое, тягучее напряжение, которое нарастало, пока не превратилась в белую пульсирующую точку, и не взорвалось ослепительной вспышкой.
Мы оказались в отеле практически молча, не обсуждая и не сговариваясь. Это было так же просто и естественно, как беседа, что неприхотливо лилась весь вечер, как горячий терпкий чай, оставляющий горчинку на языке, как легкое прикосновение пальцев, когда я подавал ей пальто. Как глубокий поцелуй, когда мы скрылись от всех в салоне. Как ошеломляющая нежность и растворение друг в друге, словно мы всегда были вместе и расстались лишь ненадолго.
Домой ввалился, будто пьяный. Чувствовал себя мальчишкой, накануне каникул. Скорее бы прошла ночь, и утром я позвоню и приглашу Лиду на завтрак. Я знаю местечко, где подают ароматные, дышащие сыром хачапури. Я покажу, как надо отламывать хвостик и перемешивать им начинку. Как руками отламывать по краям тесто. Как оставшуюся часть «лодочки» свернуть трубочкой и тоже съесть.
А потом мы…
Вспыхнувший в комнате свет, ударил в глаза. Я прищурился, заслоняя локтем лицо.
– Андрей… Здравствуй, Андрей, - услышал я голос Стеллы.
Глава 53
Андрей Викторович
– Ты так поздно… Работа? Ужинать будешь? Я приготовила тут на скорую руку. Стас уже поел… Иди, руки мой и…
– Что ты тут делаешь?
Голос прозвучал сухо и бесцветно. Потому что я уже знал: если появляется Стелла, возникают проблемы. Очередной раз подивился ее нюху. Как у акулы. Чует, где можно поживиться, и чешет туда на всех парах.
Стелла нисколько вопросу не удивилась и выдала безупречную заготовку.
– Да вот… Решила, вернуться. Мама плохо себя чувствует. Сердце. Да и по Стасу соскучилась.
Я усмехнулся. Сняв пиджак, небрежно бросил на спинку стула. О состоянии Риммы Григорьевны я знал. Поддерживал бывшую тещу, недавно консультацию ей в Институте кардиологии у профессора выбил. Сердце у нее за дочку болит.
Стелла шагнула и, подхватив пиджак, аккуратно перекинула через руку, явно собираясь повесить в шкаф.
– С чего бы тебя мама со Стасом тревожить начали? Как-то ты и без них прекрасно обходилась.
– Андрюш… не надо, - опустила голову Стелла. Ковырнула ногтем ткань. – Мне и так… досталось. Я ошиблась. Но я имею право исправить свою ошибку.
– Конечно, имеешь, - легко согласился я. – Только ты не по адресу. Здесь исправлять ничего не надо. Езжай к маме. Ты там нужнее.
Стелла подняла на меня глаза – потухшие, с набрякшими веками.
– Но я и сыну нужна, - возразила она.
Надо же, вспомнила! – так и захотелось съязвить мне. Но я промолчал. Влезешь в разговор, в который искусно тащит меня Стелла, неизбежно скатишься до обвинений и выяснения отношений. Это как откапывать мертвеца.
Больше всего было жаль вечер, который оказался безнадежно испорчен. Послевскусие, что осталось от встречи с Лидой, размылось противным, тухловатым душком прошлого. Остается только очередной раз удивляться святой простоте моей бывшей жены. Захотела, бросила сына и семью, захотела – вернулась.
– В общем, ночуй. А завтра, будь добра, ищи себе место проживания. Здесь или в Турции, мне всё равно.
Приготовился, что за мной последнего слова не оставит. Разозлится, снова припомнит, что всё случилось из-за меня, из-за моей занятости и невнимания к ней, как обычно это бывало в прошлых стычках.
Однако Стелла понурилась и, уставившись в пол, будто двоечница, тихо отозвалась
– Хорошо.
Я шагнул к выходу. Находиться с ней в одном пространстве не хотелось. Заметил, как плохо она выглядит. Растеряла лоск и состарилась. Похожа на вылинявшую тряпичную куклу. А ведь они с Лидой ровесницы.
– Андрюш… - прошелестело сзади.
Остановился, ожидая, что скажет.
– Спасибо тебе за маму.
– Не за что. Утром, пожалуйста, уезжай. Здесь не гостиница.
Я вышел из комнаты и тут же натолкнулся на Стаса.
–Ты почему не спишь?
В глазах сына промелькнуло что-то детское, упрямое и в то же время испуганное. Гонор исчез, а лицо стало беспомощным, словно он заблудился и оказался в незнакомом месте.
– Пап, ты что, не позволишь маме здесь жить?
Тенью за спиной выросла Стелла. Я резко повернул голову, успел заметить отголосок самодовольной улыбки, скользнувший по губам. Всё продумала. Успела поплакаться сыну, небось, прощения просила, обещая, что теперь всегда будет рядом.
Он ведь ждал ее. Учился через силу, потому что это было моим условием, чтобы потом поехать в турецкий университет. Хотя может, и просто ждал, когда исполнится восемнадцать для того чтобы сорваться к ней.
Я бы на его месте не простил. Но чужая душа – потемки. Даже если это душа сына. Те тонкие нити, что связали нас на Байкале, похоже, оборвались. А может, это Стелла обрубила их своим появлением.
Сорвала, как мешающуюся на пути паутину. Раздраженно сбросила с руки и пошла дальше. Что ей до других?
Стас ждал ответа, глядел исподлобья. Обсуждать среди ночи судьбу его матери, да еще и в ее присутствии я не собирался.
Молча обошел его и, расстегивая на ходу рубашку, скрылся в спальне. Плотно притворил дверь, чтобы отсечь себя от соблазна услышать, что сейчас Стелла говорит Стасу. А она говорит, в этом я нисколько не сомневался.
С раздражением понял, что злюсь. Опять она меня обставила. Снова показала, что для сына она важнее. Да и черт бы с этим! Если бы я точно знал, что Стас ей нужен. А то обращается с ним, как с бездомным щенком. То приголубит, то ногой отпихнет. Надолго ли ее хватит?
Не верю я ей. И ничего хорошего не жду.
Я устало провел ладонью по лицу. Почувствовал легкий запах Лидиных духов –горьковатые луговые травы. Усмехнулся – хоть руки не мой. Сердце сжала невидимый сильный кулак, начал играть с мешочком мускулов – то сильнее сдавит, то отпустит. Я растер левую часть груди, усмехнулся, мотнув головой: вот будет потеха, если помру от сердечного приступа. Стелла явно решит, что это я от радости.
И тут же в памяти всплыли плакаты из Института кардиологии, предупреждающие мужчин о необходимости профилактики. Мрем мы после пятидесяти, как мухи, а всё потому, что к докторам не идем, пока петух жареный не клюнет.
Утром встал рано. Спал отвратительно, то проваливаясь, то выныривая из какой-то липкой бездны. А может, просто сказалась духота. Прокрасться в ванную незаметно не удалось. Стелла в домашнем костюмчике выглянула из кухни. Расплылась в улыбке. Сегодня она выглядела лучше, а может, просто успела уже поправить дела макияжем.
– Доброе утро, Андрюш. Я завтрак приготовила. Блинчики нафаршировала, как ты любишь.
Господи, хоть бы не называла меня Андрюшей. Всегда я для нее был Андрей и только. Да и все остальные не миндальничали. А вот вчера, когда так прошептала Лида, я растаял. Обрадовался. Но Стелла всё испортила. Влезла бесцеремонно в наш мирок и как слон в посудной лавке орудует.
Врубил прохладный душ и долго-долго стоял, пытаясь вернуть то хрупкое равновесие, что обрел несколько дней назад.
От завтрака отказался. Выглядело, наверное, как-то по-мальчишески, но изображать счастливое семейство никакого желания не было. Вон, пусть кормит Стаса перед учебой.
– Ты ничего не съел, - укоризненно протянула Стелла, поглядывая на блюдо с блинными рулетиками.
Морщась, я допил кофе, брякнул чашкой о металл мойки.
– Не хочу. Опаздываю.
Никуда я, конечно, не опаздывал, просто хотелось побыстрее сбежать из дома.
– Ладно. Я тогда сейчас Стаса провожу и доставку продуктов закажу, обед и ужин сразу приготовлю, а то…
– Стелла! – я развернулся и прошил ее взглядом.
Она опять скукожилась, будто увядший цветок. Да что с ней такое? Подвинув на столе тарелку, взглянула испуганно.
– Андрюш… у тебя кто-то есть? Стас сказал, что нету, но может, ты от него скрываешь…
– Стелла, - уже спокойнее произнес я. – Сейчас Стас уйдет в гимназию, а ты соберешься и покинешь квартиру. Ключи передашь потом. Ты поняла меня? Не надо готовить ни обедов, ни ужинов. Вечером, когда я вернусь, я хочу, чтобы тебя здесь не было.
Я не видел, как поменялась в лице Стелла. Да мне было и всё равно. Надеюсь, она уяснила, что ей здесь не место. Через минуту все мои мысли были уже заняты тем, как я приглашу Лиду на завтрак.
Глава 54
Стелла
– Стасик! Стас! Я вот что подумала… А давай ты сегодня не пойдешь в школу? Я соскучилась страшно. Побудем вместе, сходим куда-нибудь… Хочешь в пиццерию? Ты же любишь пиццу, я знаю.
Я рассмеялась, провела по стриженой голове. Стас отстранился, но не раздраженно, а тоже с улыбкой.
– Ох, как же ты вырос, - восхитилась я. – Совсем взрослый.
Поправила рукав худи, отошла на шаг, залюбовалась, как хорошо сидит на нем одежда. И широкие джинсы, и толстовка. В ящике комода лежала стопка маек с героями его любимого аниме. Всё отменного качества. Уж что-что, а хлопок в Турции лучший. В общем, навезла обновок. Стас большой модник, в меня пошел, и я знаю, чем ему угодить.
Как бы Андрей не выставлял меня плохой матерью, я знала вкусы и увлечения нашего сына. Мы переписывались, иногда созванивались, особенно в последнее время.
Я даже была в курсе его проблем в гимназии. Напал на него какой-то гопник, избил до полусмерти, а Андрей вместо того чтобы вышвырнуть его, еще и заставил извиняться.
Нет, Стас не жаловался, это Людка Вязина рассказала, мать одноклассника. Мы общаемся, всё-таки когда-то в институте учились вместе. Я хотела Андрею позвонить и по голове настучать, но не стала афишировать, что издалека слежу за их жизнью.
– Ну, так что? Идем в Маму Рому? – подмигнула я.
Хорошо, что Стасик не слышал нашего утреннего разговора. Сколько бы Андрей не упирался, а я имею право быть с сыном. И приходить сюда, когда захочу. Никто меня в родительских правах не ограничивал.
Стас нерешительно глянул на меня в зеркале.
– Папа разозлится…
– А мы ему не скажем. Сходим, посидим, вкусняшек поедим, а потом я поеду по делам.
– Ты не останешься? – максимально равнодушно спросил Стас.
Я тяжело вздохнула, опустила скобочкой губы и села на кровать.
– Нет, сынок. Я у бабушки поживу. Незачем твоего отца злить. Но я никуда больше не уеду. Обещаю!
Вышли в промозглую зиму. Я поежилась – ужасно! Серое небо сливается с грязно-серой землей, голые деревья машут ветками, ледяной ветер задувает за шиворот. Вспомнила +22, из которых улетела, и чуть не заревела в голос.
Это вам не уютный зеленый район Тосмур, с горной речкой, ущельями и апельсиновыми рощами. Место, где осталась моя любовь и мое разбитое сердце. Хоть сейчас бы побежала босиком по осколкам.
Обвела глазами дома и улицы. Отвратительный климат, отвратительный и злой город, где лишь три месяца в году можно хоть как-то выдохнуть и изобразить подобие жизни. Тоскливо мне тут всегда было, хоть волком вой или в Неву кидайся.
Навстречу попался низенький толстячок. Под носом топорщились черные усы, и я сразу же вспомнила Даяна. Сколько вытерпела я в последние месяцы, как унижалась, поджидая его и детей у дома.
Подловила однажды его Айлин. Молила, чтобы уговорила мужа взять меня в дом. Готова была убирать, стирать, ей с ребенком помогать ночью, но Айлин лишь расхохоталась, а потом уперла руки в бока и разоралась, как торговка на базаре. Даром, что ее имя означает «добрая сердцем». Какое там! Толкала меня, пихала круглым животом, чуть в волосы не вцепилась. А мальчики мои смеялись.
Где только Даян эту хабалку выкопал? Моложе меня, да. Но рожа! Фигура! Поперек себя шире. Усы над губой, почти, как у Даяна! И зубы мелкие, кривые. Соседка сказала, отец у Айлин богатый. Вот и пристроил свою крокодилицу.
И эта сволочь не унялась ведь. Разнесла на полгорода, что якобы я инструменты не стерилизую. И всё. Клиенты мои отвалились. Русские ведь бабы, должны были понять, что всё из зависти, но нет, ушли к другим мастерам.
От воспоминаний закололо сердце. Никак не смириться, что Даян теперь не со мной. Пришлось вот сюда вернуться.
Пока думала обо всем этом, пришли к пиццерии, заняли столик с мягкими диванами. Утром пусто, заказ ждать недолго и поговорить спокойно можно. От запаха расплавленного сыра и пряных колбасок, рот наполнился слюной. Еле дождалась, пока вынесут мне манго-чили, а Стасу с чеддером и беконом.
Чокнулись стаканами с колой, дурачась, и на секунды я перенеслась в прошлое, когда праздновали мы еще все вместе первый Стасиков юбилей. Андрей, я, сын… Разве могла я подумать, что уже буквально через несколько месяцев пропаду в страсти, обрушившейся на меня не хуже цунами.
– Мы с папой на Байкал ездили, - решил поделиться со мной Стас.
Я изобразила интерес и удивление.
– Просто так? Или он еще всё еще играет в Супермена?
Стас замолчал, отвернулся, вглядываясь в гирлянду, мигавшую на окне. У меня екнуло в груди. Кажется, я недооценила Андрея, и он сумел перетянуть сына на свою сторону. Интересно, много ли гадостей он про меня наговорил.
– Ну, прости, сынок… Я же не со зла. Я просто неудачно пошутила. Фотки есть?
Стас оживился, подсел ближе, открывая галерею. Н-да… Всё еще хуже, чем я думала. Стас довольный стоит рядом с отцом, Стас с собаками, с каким-то пацаном в снегу, а вот… Интересно, кто это? Какая-то баба из их команды? Непохоже. Слишком… изумленная. На лице сплошной восторг. Стоят вчетвером, улыбаются во весь рот.
– А это кто?- я царапнула ногтем экран.
Не спрашивая разрешения, раздвинула пальцами кадр, вглядываясь в лицо неизвестной мне бабы. Шестым чувством уловила: что-то тут не то. Нехорошие глаза у Шаповалова. Счастливые. Давно уже таких не было. Может, одна из его шалав, конечно…
Знаю, евнухом не живет. Но и серьезного ничего нет. Зойка, его секретарша, мне рассказывала. Нет, не секретарша, а как это сейчас называется? Помощница. Теперь же немодно сисястых молодух в приемной держать. Все норовят даму эдак лет сорока пяти. Чтобы серьезная, с мозгами, без всяких амуров в голове. Зойка как раз из таких.
Лет пять назад умер муж, а детей поднимать надо. Вот я и посоветовала к Андрею обратиться. Он оценил ее навыки и взял на работу. Время от времени я у нее интересовалась, как там на личном фронте у бывшего. Зойка всегда в курсе: то цветы послать надо, то билеты заказать и гостиницу.
Но ничего серьезного у Андрея не было. Самая стойка девица продержалась восемь месяцев. А в последнее время вообще был один. Я же всё разузнала, чтобы не зря приехать.
– Так кто это? – повторила я вопрос.
– А… это Лёнькина мама. Вот его, - Стас ткнул в снимок и куснул очередную порцию пиццы.
– Твой друг?
Стас замялся, тщательно пережевывая тесто. Наконец, сказал.
– Не то чтобы… Так… знакомый. Учимся вместе. Он на год младше. Просто они в буран попали и чуть не замерзли, а папа их спас.
В голосе сына проскользнула гордость. Меня не обманешь, я слышала. Снова всмотрелась в сияющее лицо мамзели. Немолода. Наверное, разведенка, раз одна с сыном где-то шатается. Шансов по идее никаких.
Но довольные глаза Кости, а главное, моя интуиция не оставляли сомнений.
– Зоенька… - проворковала я в трубку, когда мы со Стасом расстались. Он пошел домой с наказом не спалиться перед папенькой. А я собралась к маме. – Да, я приехала… Подарочек тебе привезла. Надо бы встретиться. Ох, и погодка тут у вас! Слушай… я по делу. Врать не буду. Я с Шаповаловым хочу сойтись. Ты не знаешь, есть у него сейчас кто? А? Давно? А адресок не дашь, раз ты в курсе. Да, да, я потом всё тебе расскажу! Только держи пока всё в секрете, ладно? Ну, всё, целую, дорогая. Адрес скинь на вотсап.
Через час десять я оказалась рядом с модным жилищным комплексом рядом с заливом и набрала в домофоне номер квартиры.
Дорогие читательницы! С Днем матери! Хороший и добрый праздник...
Глава 55
Лида
Теплые струи стекали по коже, мятный островатый аромат шампуня резал ноздри, возвращая меня в реальность, тело всё еще вздрагивало от мужских прикосновений, которые были несколько часов назад.
Я улыбалась, нежила в памяти мысли – его взгляд, поцелуй, простой мой ответ на его «поедешь со мной?»
Проснулась сегодня позже обычного, и первое, что вспомнила, это вчерашний вечер. Неужели всё правда? Подняла перед собой руки, оглядела со всех сторон, откинув одеяло, придирчиво всмотрелась в грудь, живот, ноги. Накануне было совершенно всё равно, а сегодня волнует. Спохватилась…
Смущенно хихикнув, уткнулась носом в подушку. Парным молоком разлилось внутри тепло. Я снова вспомнила его глаза. Как же женщине важно, чтобы на нее смотрелиименнотак . По-особенному. Когда в его глазах твое тело это совершенство и никакие изъяны ничего не значат.
Потянулась к телефону. «Доброе утро! Позавтракаем?» Я закатила глаза в потолок. Нет, это что-то нереальное! Так не бывает. Тем более, когда ты уже не девочка. Беззлобно вспомнились слова Алисиных подружек. Про гравитацию, про климакс.
О, если в преддверии ужасного монстра под названием климакс у женщин происходит всё так, я согласна! Тело отозвалось, вздрогнуло непроизвольно, распуская внутри отголоски удовольствия. Я с наслаждением потянулась – пора вставать, пока я совсем не завязла в грезах.
Когда вышла из душа, телефон надрывался уже давно. Сердце подскочило, как у девочки-подростка. Он!
– Да-а-а…
– Через сколько за тобой заехать?
Я испуганно посмотрела на себя в зеркало. Красота в глазах смотрящего – это, конечно, хорошо. Но всё же я бы не отказалась спокойно привести себя в порядок. Пусть даже завтрак окажется поздним.
– А можно я сама приеду, Андрюш? Ты только скажи, куда.
Порадовалась, что не стал упрямиться и просто назвал место. Только вот голос какой-то странный. А что если…? Утреннее счастье отскочило от меня, как мячик от стены. Намечтала не пойми что. Сейчас приеду, наткнусь на хмурый взгляд, потом его глаза будут смотреть, куда угодно, только не на меня, а следом прозвучит погребальное для любых отношений: понимаешь…
Глупости! – тряхнула я головой, но червячок сомнений запел, задрожал внутри. С чего ты взяла, что у вас может быть что-то серьезное? Так… один вечер. Приятно провели, спокойно за завтраком расстались. Чтобы без иллюзий.
Захотелось спрятаться. Залезть в ракушку и запечатать ее намертво, но вместо этого я начала делать массаж лица. Помогло. По крайней мере, тревога немного отпустила. Даже если он поблагодарит за вчерашний вечер и даст знать, что продолжения не будет, небо на землю не упадет.
У меня проект, встреча с представителями фонда, которые дают грант, споры с дизайнером по оформлению зала. Он хочет мрачные мотивы, а я настаиваю на голубом прозрачном. Как байкальское небо.
Заставляя себя не торопиться (ха! наверное, чтобы отсрочить собственную казнь), сделала весь уход для лица. Специально не пропустила ни один из пунктов, и только когда нанесла крем, вышла на кухню.
Остановилась перед забытой на столе Лёней упаковкой с колбасой. Н-да, мать года. Со своими амурами проспала всё на свете, даже завтрак ребенку не приготовила. Выпила стакан теплой воды, обдумывая, что надеть.
Черное. Траурное – усмехнулась самой себе. Света говорит, что у меня катастрофическое мышление. Что я сразу вижу подвох там, где его нет. Она права. Иногда надо искать в другом месте, но там я оказываюсь слепа. Вон, как с Димой. Пока не увидела его в магазине с любовницей, жила себе спокойно и никаких ужасов не чаяла. А с Андреем уже всё похоронила.
Ладно,- стукнула я стаканом о столешницу, - лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
Из шкафа смотрели на меня все мои наряды. Бросила на кровать широкие брюки оттенка меди, потянулась за пушистой кофтой с голубыми полосками – сегодня промозгло, хочется укутаться во что-то теплое. Забраться в кокон по самый нос, и тогда не страшны будут холодные слова.
Звонок в домофон заставил вздрогнуть. Я никого не жду, у Лёни точно есть ключи, да и рано еще, занятия не кончились. Наверное, ошиблись, как всегда. Пиликающий мелодичный звук никак не унимался. Ожидая услышать «доставка», я нажала кнопку.
– Да?
– Я от Андрея Викторовича, - послышался женский голос.
Нахмурилась - кто это может быть? Андрей ничего не говорил. И тут же расплылась в улыбке: а-а-а, наверное, цветы! Решил сделать сюрприз перед завтраком. Ну вот же! Расставание отменяется.
Я открыла дверь, пригладила перед зеркалом волосы и оглядела себя в зеркале. Не хотелось бы получить букет, стоя в майке с жирным пятном. Хмыкнула: боже, что тебя волнует, Лида?
В отдалении звякнул лифт, возвещая о прибытии пассажира. Я кинулась за кошельком – нужно оставить чаевые! Глухо ступая, близились шаги.
Из-за угла показалась женщина примерно моих лет. Белая, отороченная мехом парка, была распахнута, через руку перекинута сумка из дорогой кожи, стройные ноги подчеркивали черные сапоги на каблуке. Никаких букетов. Да и вообще, не похоже, что это курьер.
– Здравствуйте, - первая поздоровалась я.
Женщина не ответила, только кивнула, благосклонно приняв мое приветствие.
– Вы Лида?
– Да. Вы от Андрея Викторовича? Он ничего не сказал…
Дама снисходительно усмехнулась.
– Да и немудрено… Позволите, я войду?
Я молча отступила, приглашая ее в дом. Может, набрать Андрея? Или хотя бы написать, чтобы уточнить, что это за сюрпризы?
Оглядевшись в прихожей, незнакомка одобрительно кивнула и, перевесив сумку на другую руку, развернулась ко мне.
– Судя по тому, как вы удивлены, Андрей всё от вас скрывает?
Я хлопнула глазами. Неприятный холодок пролетел меж лопаток.
– Я Стелла. Его жена, - она уставилась на меня голубыми, как лед глазами. Дерзкие стрелки призваны были сделать взгляд моложе, но опустившиеся веки не оставили шансов.
– Бывшая жена, - уточнила я.
Стелла усмехнулась, снова посмотрела по сторонам, будто подыскивая местечко, где можно сесть. Приглашать ее даже на кухню я не собиралась.
– Я не знаю, зачем вы пришли, но я спешу, извините.
– Да ничего,- великодушно приняла она мои извинения. – Я вас долго не задержу. Просто я хотела бы внести ясность. Мы с Андреем решили снова сойтись. И уже сошлись.
Она выделила слово «уже» и улыбнулась.
– Мы живем в одной квартире, мы спим вместе, мы строим планы. Как женщина я могу вас понять, вы схватились за соломинку, но… Андрею всегда была важна семья. И я.
Стелла смотрела на меня спокойно, даже с некоторой долей сочувствия. Мол, простите, что приходится с утра портить вам настроение. А я, пытаясь сохранить остатки самообладания, потянулась к шкафу, чтобы закрыть дверцу. Не хотелось, чтобы эта женщина разглядывала мой мир.
– Это всё? - обернулась я к ней. – Тогда всего хорошего.
Стелла возражать не стала, открыла сама дверь и вышла.
Глава 56
Лида
В воздухе повис яд из сладкого медового парфюма и желчных слов. На экране телефона высветилось всего лишь одно слово: жду.
Я вернулась в комнату и остановилась перед кроватью, на которой лежали приготовленные вещи. Через минуту брюки и кофта уже вернулись на свои места, а я вынула джинсы и хлопковую рубашку. Подумав, сдернула с вешалки кардиган. Волосы собрала в хвостик, а краситься и вовсе не стала.
Настроения больше не было. Густела сиропом злость. Больше всего на себя. Потому что поторопилась и, похоже, вляпалась во что-то дурно пахнущее. Причем и выяснить это достоверно нет возможности. Не идти же к нему домой с ревизией?
Да и кто я такая, чтобы требовать доказательств?
Молча сопя, заправила в джинсы рубашку, скользнула по отражению безразличным взглядом и вышла в прихожую. У двери чернела лужица. Всё, что осталось от Стеллы, будто она растворилась, как мерзкая и вздорная Бастинда из сказки.
Самое гадкое во всей этой истории, - злилась я, орудуя шваброй, - это то, что она разрушила мой хрупкий воздушный замок. Даже если бы не предвиделось продолжения, я бы пряталась в этот замок всякий раз, когда дела не ладились. Вспоминала бы, любовалась, смаковала. А она влезла и всё раздавила каблуками. Словно прошлась по елочным игрушкам, которые я сохранила с детства.
Такси вызывать не стала. Оно слишком быстро меня довезет. Кафе, где ждет Андрей, не так уж и далеко – три остановки на троллейбусе. Пройдусь пешком, заодно и обдумаю, что и как сказать.
– Лида… - поднялся навстречу он, когда я вошла внутрь.
Полуподвальное помещение внутри оказалось неожиданно уютным. На стенах чеканка, тоже, словно из детства, резьба по дереву с грузинскими долинами, при входе огромное панно, с которого свешивается персонаж в папахе с огромным носом и рогом в руке. А запах…
– Уже почти обед, - улыбнулся Андрей, развернув ко мне запястье с часами.
Всмотрелся тревожно в лицо, будто почувствовал мое настроение. Я тоже внимательно на него посмотрела. Как выглядит человек, ведущий двойную жизнь? Я так и не научилась угадывать.
Дима тоже искренне смотрел в глаза и врал, врал, врал. Как люди вообще распознают неправду? Может быть, есть какие-то курсы?
Глаза Андрея мне не понравились. Да и вел он себя не так как накануне. Если бы ко мне не заявилась Стелла, я бы точно решила, что он собирается сообщить об ошибке и расставании. А может, и хочет? – больно кольнула мысль.
– Анико! – вскинул руку Андрей.
К нам подплыла настоящая грузинская красавица – статная, с точеным носом и большими глазами цвета коньяка. Волнистые волосы змейками струились к плечам, в ушах покачивались серьги с эмалью. Я напрягла зрение – кажется, там изображены домики и горы?
– Анико, это Лида. Моя… - тут Андрей замялся.
Приподняв бровь, я с искренним любопытством ждала, кем он меня представит. Моя подруга? Моя любовница? Моя знакомая?
– Моя любимая женщина…
Он взял меня за руку, пропустил свои пальцы сквозь мои, тихо сжав их. Ровное мощное тепло прошило кожу, во рту моментально пересохло. Сердце заболталось на тонких ниточках, рискуя сорваться вниз. Не от восторга. От страха.
– Я рада, - пропела Анико. – Я очень рада. И отец обрадуется за тебя, Андрей.
Произнося его имя, Анико сделала ударение на первый слог. Меня она мимолетно погладила по плечу, улыбнулась, обнажив ровные красивые зубы.
– Он переживал, что ты всегда приходишь сюда один.
– Но я же обещал, что как только найду ту самую, обязательно приду с ней. Вот нашел.
Смех Анико разлился горным ручьем. Качнув головой, она поплыла за заказом, которому, как я поняла, Андрей никогда не изменял.
– Ты не поторопился? - спросила я, чувствуя тепло его дыхания.
Едва различимо примешивался терпкий парфюм. Ровно столько, чтобы почувствовать, если окажешься совсем рядом.
– Нет.
Мне показалось, что ответ прозвучал чересчур торопливо. Будто он боялся передумать. Стало безумно жалко. Если бы я не наводила марафет, и уехала из дома раньше, то его слова добавились в копилку моих сокровищ в замке. И не было бы никаких сомнений, что это драгоценные камни, а не фальшивка.
– Точнее, да, я тороплюсь, потому что у меня нет времени ходить вокруг да около…
– Почему?
Я надеялась, что он не сочтет мой вопрос глупым кокетством и не начнет вспоминать о возрасте.
– Потому что я боюсь тебя потерять, - просто ответил он.
Его слова, казалось, развеяли некоторые мои сомнения, но теперь нужно было как-то спросить про Стеллу, а я не знала, как.
– Потерять меня можно только в одном случае, - решилась я. – Если мне врать.
Я взглянула на него в упор. Прошло несколько секунд, прежде чем он сморгнул. Отвел глаза и шумно выдохнул, взъерошив ладонью волосы.
Вот и оно, - совершенно спокойно подумала я.
– Вчера, когда я приехал домой, там была Стелла. Мать Стаса, - глухо проговорил Андрей.
– Вчера?
– Да. Без предупреждения заявилась. Я даже не знал, что она вернулась.
Я опустила голову, разглядывая сине-белую скатерть с изображениями вилки, ножа, граната, рыб и женских и мужских фигурок. Сердце уже колотилось не так быстро.
– Вернулась откуда?
– Из Турции. Из Алании. Прости, я должен был рассказать тебе раньше. Но думал, что всё уже в прошлом. Она устраивала свою личную жизнь. Но вот… видимо, не устроила и решила вернуться. Опять будет Стасу врать, что хочет быть с ним…
Он откинулся на резную спинку стула и раздраженно отодвинул бутылочку с гранатовым соусом.
– И с тобой,- сказала я. – Она говорит, что ты не против.
– Что? – Андрей изумленно вскинул на меня глаза. – Кому говорит? Подожди, я ничего не понимаю…
– Стелла говорит мне, - терпеливо пояснила я. – Она приходила ко мне домой сегодня. Буквально чуть больше часа назад. Сказала, что от тебя. Я впустила. Думала, цветы.
Андрей сжал кулаки, и я испуганно замолкла.
– Что она сказала?
Фразу он произнес с паузами, едва разжимая губы. Желваки на скулах ходили ходуном.
– Она сказала, что вы решили снова сойтись. Что вы живете вместе, спите вместе и строите планы.
– Дрянь, - грохнул он кулаком по столу. – Какая же она дрянь!
Из кухни выглянула встревоженная Анико. Голова ее уже была повязана платком, а руки испачканы мукой.
На Андрея было больно смотреть. Он был злым и растерянным. Будто снова не смог удержать ситуацию под контролем.
– Прости, - наконец выдохнул он. – Я и представить не мог, что она пойдет на такое… Послушай, Лида!
Он развернулся ко мне.
– Наша история со Стеллой давно в прошлом. Утром я ей сказал, чтобы она перебралась к матери или нашла себе жилье. Между нами ничего нет и быть не может! Я не знаю, чего она добивалась. На что она рассчитывала?
– Наверное, на то, что я не расскажу тебе и тихо исчезну, - улыбнулась я, погладив его по щеке. – А я не хочу исчезать…
Глава 57
Андрей Викторович
– Я тебя провожу,- сказал я, когда мы остановились у ее дома.
– Не надо, - засмеялась Лида, отстегивая ремень. – Зачем? Ты и так, наверное, торопишься.
Она первая потянулась ко мне, обвила руками за шею и попросила.
– Поцелуй меня…
Ее губы были мягкими, а в дыхании чувствовался едва уловимый запах грецкого ореха и сладость лимонада, которым нас потчевала Анико.
Я зарылся пальцами в ее волосы, прижал к себе крепче. Эх, забить бы на эту работу и…
– Пока, - провела пальцами по губам Лида и, не дожидаясь, пока я открою ей дверь, сама выскочила наружу.
Помахала рукой сквозь снег, который тихо кружил в воздухе и, задев плечом пушистый куст, пошла по дорожке к дому. Я не тронулся с места. Напало глупое подозрение, что где-то здесь снова поджидает Стелла. Глупости, конечно. Но то, что она теперь знает, где живет Лида, оптимизма не добавляло. Дурная баба. А с возрастом еще дурнее стала.
Как она получила адрес, я догадался сразу. Зоя – моя помощница. Больше некому. Несколько дней назад я просил доставить цветы. А еще до этого корзинку клубники в шоколаде. Вот мои романтические штучки и вышли боком.
– Что ж ты, Зоя, Зоя, - пробормотал я себе под нос, нажимая педаль газа, - была у тебя хорошая работа, а теперь не будет.
Внутри снова проснулась злость. Я ткнул пальцем в громкую связь. Полились длинные гудки.
– Да, Андрюша, - отозвалась после второго гудка Стелла.
Пальцы впились в руль, будто в ее шею. Придушил бы гадину. Не живется ей спокойно, всё кровушку свежую надо попить.
– Если ты еще раз подойдешь к Лиде… - начал я.
– И что? И что? И что? – захихикала Стелла.
В ее голосе послышались издевательские нотки. Я стиснул зубы, стараясь подавить нарастающую ярость. Представил ее противную гримаску и меня передернуло от отвращения.
В голове пронеслись образы: улыбающаяся нежная Лида и рядом с ней эта ядовитая змея. Она как черная дыра, затягивающая в себя всё светлое и доброе. Соприкоснувшись с ней, сам становишься таким же. Вот и сейчас я чуть не повелся на ее провокации, начав угрожать. С ней это не работает. Она только и жаждет таких эмоций.
– Перестань лезть в мою жизнь, Стелла. Ты уже ничего не изменишь. Я люблю Лиду, и мы поженимся, - холодно сказал я, выворачивая руль.
– О, как трогательно, - отозвалась она. – Подобрал старуху и…
– Стелла, - не дал я ей закончить. – Я понимаю, тебя вся эта ситуация очень злит, Даян тебя попользовал и бросил. Обидно. Но ты сама выбрала такую жизнь.
Она засмеялась, но я заметил, как не весел и горек был этот смех. Смех от отчаяния, когда человек бравадой хочет прикрыть пустоту и боль. Жалости не было – Стелла понимает только такой язык.
– Ничего-то ты не понял, Андрюшенька, - пропела она в трубку. – Я в отличие от тебя была счастлива. И не с тобой, заметь.
– Не лезь больше к Лиде, Стелла. Ты же знаешь, не стоит со мной играть, - как можно жестче закончил я разговор и нажал сброс.
Я взглянул на часы. Личная жизнь стала отъедать непозволительное количество времени. Да и пускай! Это капля в море по сравнению с тем, сколько времени я провел в кабинете и на стройках. Бежал туда, лишь бы не чувствовать дыру в груди. Работа стала для меня убежищем.
– Зоя, - сказал я, входя в приемную, - пиши заявление.
– Какое? – с готовностью отозвалась Зоя.
Я внимательно посмотрел ей в лицо. Вот зачем ей это было надо?
– На увольнение. Поставишь сегодняшнюю дату.
Шагнул к кабинету, услышав за спиной удивленный вздох, а следом дрожащий голосок.
– Но… Андрей Викторович… почему? Что случилось?
– За разглашение личных данных. Я не могу оставлять в компании человека, который так легко распоряжается информацией. Где гарантия, что в следующий раз вы не адрес сольете, а более серьезные сведения?
– Андрей Викторович, я могу объяснить! – пролепетала Зоя.
В ее голосе слышались слезы. Я молча сделал жест рукой, показывая, что вопрос решен. Жаль, конечно, но по-другому никак. Доверять я уже ей точно не смогу. Да и другим наука.
Сел за стол, заваленный чертежами, и схватился за голову. Что дальше? Я как раз на днях хотел поговорить со Стасом, хотел сказать, что у меня с Лидой всё серьезно. Но Стелла спутала все карты! Теперь это, конечно, невозможно. Уж она-то не упустит возможность напеть сыну в уши. И я снова стану врагом номер один.
И почему всё так? – задал я вопрос серому городу за стеклом. Нависшая беременная туча тужилась очередной порцией снега. Я ведь не рассчитывал на такой подарок судьбы. Думал, до конца жизни буду один и уже свыкся с этой мыслью. А тут она. Лида.
Да перебесится Стелла, - раздался внутри шепоток. Что она сделать может? Забрать Стаса? А куда? К матери на голову, что ли. Ему уже не пять лет, так что расслабься.
Работа выручила и на этот раз. Уже через несколько минут я зарылся в чертежи и очнулся только, когда из офиса уже все разошлись. На опустевшем столе Зои несколько демонстративно стоял пузырек валерьянки и пластиковый стаканчик.
Домой вернулся поздно. Открыл дверь, обшарил глазами квартиру, но никаких признаков Стеллы не обнаружил. Неужели что-то дошло? Или решила пока не лезть на рожон. Выставил бы я ее, как пить дать, и на Стаса бы не посмотрел.
Стукнул в дверь к Стасу, выждал несколько секунд и открыл дверь. Он лежал на кровати, смотрел анимэ в ноутбуке. Заметив меня, щелкнул на паузу. На экране замер японский юноша с взъерошенными волосами. Я чуть улыбнулся: вроде, взрослый лоб, а мультики смотрит.
– Привет… - замялся, думая, о чем с ним сейчас можно, а о чем нельзя говорить. Ну не спрашивать же, в самом деле, сделал ли уроки? Это его зона ответственности. – Нормально всё?
Стас кивнул, и я собрался закрыть дверь, но он меня задержал.
– Пап… А вы с мамой точно всё? Навсегда?
Смотрел в упор, и на лице не было и тени ерничества. Только серьезность. Я помедлил, махнул рукой.
– Можно я войду?
Стас молча подвинулся на кровати, освобождая для меня место. Это было чуть ли не впервые. Обычно он с каменным лицом ждал, когда я что-нибудь ему скажу и выйду из комнаты.
– Стас. Ты уже взрослый. И я не хочу ничего придумывать, понимаешь? Всё вот как есть. Мы с твоей мамой давно чужие люди. Мы остались твоими родителями, но и только. Ты можешь общаться с ней, сколько хочешь и когда хочешь. Если твое решение не изменится, ты поедешь учиться в Турцию, как мы и договаривались. Сейчас ты уже можешь сам выбирать, как и с кем из нас разговаривать.
Я соединил вместе ладони. Ждал.
– А ты… будешь теперь с Лидией Сергеевной?
Я улыбнулся.
– Честно? Хотелось бы, сын. Очень хотелось бы.
Удивился, значит, он заметил? А я думал, он вообще ничего вокруг себя не видит, и уж тем более я ему не интересен.
– Я понял,- тихо ответил Стас. – Ладно.
Я встал, хотел уже выйти, как Стас шевельнулся и вытянул вперед руку. Кулак завис в воздухе. Я легонько ударил по нему своим. Внутри потеплело: наш ритуал из детства. Забытый и вновь вернувшийся.
Глава 58
Лида
Зал, в котором должен был состояться показ, и пространство перед ним были оформлены в этническом стиле. В фойе – стена папоротника перетекала в ветви деревьев, упиралась в искусственные валуны и заканчивалась композициями с засушенными цветами.
На столах стояли легкие закуски, а официантки, одетые в народные бурятские костюмы разносили шампанское. Приглушенные звуки барабанов звучали отголосками шаманских ритуалов.
– О, как мне всё тут нравится, Лидуша! – пританцовывала Света, покачивая бокалом с игристым.
Я ответила кислым взглядом. Волновалась ужасно. Неизвестно, как публика примет мои образы. Интерес, кажется, есть, но кто знает, что будет, когда на подиум выйдут модели.
Улыбалась, отвечала на приветствия, поддерживала беседу, а внутри всё дрожало от напряжения.
– За тебя, моя кудесница!
Света ловко вынула из моей руки стакан с водой и подсунула шампанское. Я попыталась робко возразить, но подруга была непреклонна.
– Пей! Тебе надо! Это же твой праздник. А ты как замороженная…
Пришлось повиноваться. Способ оказался верный – даже пара глотков оказали волшебное действие. Кровь побежала быстрее, с лица будто убрали прозрачную пленку, губы расслабились и я, наконец-то, смогла искренне улыбнуться.
Света, тем временем, лавировала среди гостей, то тут, то там звенел ее смех, кого-то она уводила под ручку в сторонку, посекретничать, кому-то совала мою визитку, а с кем-то и спорила, доказывая, что такой яркой концепции может не понимать только истинный дилетант.
Дилетант в виде эпатажного дизайнера в желтом бархатном сюртуке, коротких штанишках и мокасинах на босу ногу, впрочем, не обижался, а похоже, имел виды на саму обличительницу. По крайней мере, вился он вокруг Светланы, как юркий мотылек вокруг ночника.
Приехал Андрей, отыскал меня взглядом еще при входе и направился ко мне, не спуская с меня глаз. В руках он удерживал букет – не лилии, не розы, а более уместный для декабря морозник, с веточками ели и ярко-красными ягодами рябины. Я почувствовала, как забилось быстрее сердце. Он умеет меня удивлять.
– Привет! – Андрей прикоснулся губами к моей щеке. От него пахло холодной свежестью и снегом. – Это тебе.
Я приняла цветы и сдержанно улыбнулась. Наша маленькая тайна. На Байкале за неимением доставки, он набрал охапку пихтовых веток и ягод калины и оставил на крыльце у моего домика.
– Как ты? – спросил он, придерживая меня за талию.
– Уже лучше. Теперь, когда ты здесь.
Он засмеялся и еще крепче прижал к себе.
– Я не понимаю, откуда столько людей,- пробормотала я. – Похоже, Богдан сделал невозможное.
– Немудрено, - пожал плечами Андрей. – Повсюду реклама.
Это правда. На прошлой неделе, увидев баннер со своим изображением в торговом центре у дома, я обомлела. Особенно, когда две девушки, перешептываясь и поглядывая на картинку, двинулись ко мне, и робко поинтересовались, нет ли у меня контрамарки. Конечно, отдала. Успела заметить, что у одной из девушек вдоль предплечья тянулась татуировка в виде рыбины. Что-то похожее я видела в оберегах Янжимы.
Подлетел Богдан, извинился и, подхватив меня под локоток, потащил к папоротникам. Вскинул руки вверх, словно рассыпал конфетти. Стрелял словами, как из хлопушки. Встав на цыпочки, жарко зашептал о перспективах, которые, как он выразился, рождались прямо здесь, на наших глазах.
– Погоди ты, - взмолилась я. – Еще неизвестно, как воспримут.
– Вот так вот воспримут! – Богдан поцеловал сложенные в щепотку пальцы. – Вот увидишь!
Двери в зал распахнулись. Гости плавной волной потекли внутрь. Похожий на голубой кусок льда подиум, таинственно светился в темноте. Богдан потыкал пальцем в сторону сцены и исчез.
– Идем? – Андрей сжал мой локоть.
– Ты иди. А мне всё равно за кулисы еще надо.
– Только не нервничай, ладно? – наклонился он к моему уху. – Ты самая лучшая.
Подлетела Светка. Оттащила в сторону и выгрузила на меня ворох комплиментов, которые насобирала, пока крутилась среди приглашенных. Я слушала ее невнимательно, пробегая глазами по экрану планшета.
– О, смотри! А это что за дива? Тоже дизайнер? – Света толкнула меня в бок.
Я подняла глаза и обомлела. Не хуже, чем в Турции, когда увидела Алису. Сейчас же возле гардероба маячила Стелла. Ярко-красное блестящее платье обтягивало фигуру, как вторая кожа, на запястьях сверкали золотые браслеты, когда она поворачивала голову, длинные серьги раскачивались, будто сверкающие на солнце змейки.
Рядом вертелась высоченная девица в жуткой леопардовой пижаме. Губы-вареники жили на ее лице своей жизнью – шевелились, шлепали, вытягивались в подобие улыбки и грозили вот-вот лопнуть. Девица что-то без остановки вещала и при этом описывала круги зажатым в руке телефоном.
– Это Стелла, - сказала я, обреченно понимая, что без скандала теперь не обойдется. – И с ней Toxic Beauty.
– Какая еще бьюти? – изумилась Света.
– Блогерша. Любит вести стримы с разных мероприятий, заранее прогревает аудиторию, которая помогает ей «утопить» тот или иной проект. Они делают репосты, мерзкие комментарии и всё это, как зараза расползается по всему интернету. Ничего хорошего, в общем. Мне Лёня однажды показывал… Ужас.
Остатки гостей друг за другом исчезали в темной пасти зала. Рядом с металлодетектором скучали два охранника в пиджаках. Я отвела глаза. На каком основании я попрошу вывести этих дамочек? У них есть билеты и ведут они себя прилично. Съемка не запрещена, предъявить им, кроме домыслов и испорченной репутации нечего.
Я с тревогой посмотрела в зал. Музыка стала громче, замерцали на экране тотемные животные – горностай, белка, соболь и пестрый налим. Скоро выйдут танцоры, а потом и модели.
Стелла что-то сказала своей спутнице, они рассмеялись и взяли с подноса по бокалу шампанского. Позвать Андрея? Нет. Не стоит его вмешивать. Смириться, что мне испоганят показ, пусть даже виртуально? Жаль девочек и Богдана. Не говоря уж об упущенной выгоде, если сорвутся потенциальные заказчики.
Время поджимало.
– Лида! Звезда моя! Ты почему еще здесь?! – прошипел внезапно выскочивший из зала Богдан.
Не успела я и пискнуть, как он схватил меня за руку и поволок к служебному входу.
Глава 59
Стелла
Эта сучка лезла мне на глаза повсюду. Говорят, есть такой эффект, когда о чем-то постоянно думаешь, то именно это и будет попадаться тебе везде. Боишься рака, будут тебе статьи и видео об онкологии. Бесплодна? Тебя начнут преследовать рассказы беременных или фоточки младенцев. Ну и так далее.
Модный показ «Дыхание Шамана» пестрил с плакатов, баннеров, заунывно лез в душу через радио и пару раз попался даже на платформе, где я смотрела сериал. В отблесках синего и зеленого скакали какие-то безумные люди в балахонах. Трясли бубнами, пригибаясь от несущихся на них со всех сторон рыб и зверей. Бред запойного алкоголика – по-другому и не скажешь.
Лидия Полякова – пропищала я фальцетом, не обращая внимания на недоуменный взгляд женщины, сидящей неподалеку. – Восходящая над байкальским льдом звезда! Ни кожи, ни рожи, а туда же. Звезда! Я раздраженно отодвинула телефон и уставилась в окно, поджидая, когда придет Соня.
Сто лет не виделись. Вот кто настоящая звезда. А ведь когда-то начинали вместе в маникюре. Потом Сонька замуж ходила раза три, а когда последний муж обобрал ее до нитки, сняла про него такое видео, что оно мигом завирусилось и принесло ей настоящую славу. И деньги. Бывший муж потом в ногах валялся и просил удалить контент. Денег дал, если Сонька не врет.
Так Соня быстро смекнула, что люди любят, когда им разрешают поучаствовать в травле. Высмеять, обругать, обесценить, главное, в толпе и в виртуальности, так не страшно. Зато потом чувствуешь себя таким уж значимым, таким умным, что распирает от счастья.
Отсюда и ее ник Токсичная красота. Оказалось, народ хлебом не корми, а дай обгадить другого. И плевать, что подписчики сами никогда ничего не создали, не написали, не сшили и много других не. Их радовал сам факт безнаказанно поглумиться.
Аудитория ширилась на глазах и уже давно перевалила за миллион подписчиков. Сами себя они ласково называли токсиками. Сонька их знала и чувствовала. Поэтому искусно подсыпала в эту бочку дрожжей. Например, объявляла денежный приз за самый ядовитый комментарий. И тогда ее поклонники кидались на жертв, как пираньи, обгладывали до костей, заполоняя эфир гнуснейшими словечками.
– Привет!
Сонька будто с неба свалилась. Плюхнулась на стул, демонстративно отвернулась, когда кто-то из посетителей ее узнал. Открыв сумочку, вызволила стриженую, похожую на игрушку, собачку. Та забавно тявкнула и затрясла хвостиком.
Я еле сдержалась: вот зачем она эту псину притащила? Не даст поговорить спокойно.
– Ты чего такая недовольная, мать? – задержала на мне взгляд Соня.
– Да… Мартышка одна достала. Бесит!
– Ну, раз бесит, давай ее заснимем и придумаем какой-нибудь трешняк. Разойдется на мемы. Покажь хоть, кто?
Я нехотя открыла рекламный ролик и развернула к Соне телефон.
– О-о-о-о, жесть! – заверещала она.
Собачка звонко тявкнула, будто поддержала хозяйку. Не отрывая взгляд от экрана, Соня вытащила из сумки жвачку и, кинув в рот, принялась энергично разжевывать.
– А-а-а, я не могу… рыбы! Это что за отстой? Это вот эта баба, что ли продвигает? И чё? Когда это? А, вижу… Хочешь, ее захейтят так, что она больше никогда из-под плинтуса не вылезет?
Я обрадовалась. Это же как раз то, что нужно. А то меня прямо потряхивало от злости. Хотела даже подкараулить ее у дома и волосенки повыдергивать, чтоб потом раскрасавицей к Андрюшеньке приползла. Но побоялась. После его угроз не удивлюсь, если полицию подтянет. А мне проблемы с законом ни к чему.
К арт-центру, где должен был состояться показ приехали почти к самому началу. Мне не хотелось, чтобы эта курица обнаружила меня раньше времени. Да и сталкиваться с Андреем не было никакого желания.
Нисколько бы не удивилась, если бы он взял меня за шкирку и выволок на улицу. А Сонька еще бы всё это выложила в прямой эфир. Подруга она, скажем, так себе. Особенно если видит горячий контент.
– Ого! У них тут закусочки! И шампусик, - крутилась во все стороны Соня. – Пойдем-ка, я полечу голову после вчерашнего…
– Слушай, давай потом, опоздаем, - вполголоса попыталась я остановить Соньку.
Но она уже цапнула с подноса бокал и сразу отпила половину. Закатив от удовольствия глаза, почмокала губами. Меня передернуло. И зачем она себе их так накачала? Некрасиво же.
Интересно, а где эта курица? Я вернула нетронутый бокал официантке и огляделась. Нет, здесь ее нет. А жаль. Хотела бы я посмотреть, как у нее вытянется морда лица.
Соня допила шампанское и потянулась к следующему.
– Не дергайся, - буркнула она, заметив мой выразительный взгляд.
Я, конечно, нервничала: скоро всё начнется, а она тут игристым решила залиться. С другой стороны, кто их знает этих блогеров, может, так они так к эфиру готовятся.
– Добрый день, добрый день! – раздалось за спиной.
Я обернулась. Передо мной стояла полная, черноволосая женщина. Платье-бохо глубокого синего цвета мерцало, как вечернее небо, усыпанное звездами. Руки с браслетами из бусин и дерева были прижаты к груди. Темные выразительные глаза смотрели с таким восторгом, словно женщина увидела что-то удивительное.
– Вы Toxic Beauty? Да? Да ведь? Ой, я прям не верю…
Совершенно по-детски она захлопала в ладошки, только что на одной ножке не начала скакать, как ребенок.
– Вы знаете, я так рада, что вы пришли, - восторженная женщина повертела маленькой, гладко причесанной головой и добавила, понизив голос: – Если честно, эта ужасная коллекция стоит того, чтобы вы разнесли ее в пух и прах. Я сама дизайнер, и подавала заявку, но выбрали ее.
Тут она презрительно скривилась. А мне захотелось эту пышечку обнять. Вот же! Не только я вижу, что эта баба сама бездарность и только и умеет на богатых мужиков вешаться.
– Меня Света зовут, - протянула она аккуратную ладошку. Мы по очереди ее пожали.
Соня как раз допила второй бокал и, закинув в рот канапе с икрой, вытерла руки салфеткой.
– Ну, всё! Погнали! Только мне в туалет надо…
Я шумно выдохнула: господи, ну что еще? Выпила, перекусила, сортир ей подавай, а потом сонный час?
– В туалет? – оживилась наша новая знакомая. – Я отведу! Пойдемте.
Замаршировала к лестнице, оборачиваясь на ходу.
– Пойдемте, пойдемте! На втором этаже есть нормальный. Я тут всё знаю.
Пока поднимались, Соня начала трансляцию. После шампанского речь ее стала более быстрой. Она тараторила, показывая, где находится, призывала ставить лайки и не расходиться. Шоу вот-вот начнется. Краем глаза я увидела, как сыпались сердечки, и множилось количество комментариев.
Туалет оказался далеко, я даже засомневалась, как бы потом не заблудиться. Наконец, Света остановилась у деревянной двери.
– Вот сюда! Я вас подожду. У меня, кстати, места в вип-ложу. Там никто не помешает, - она подмигнула и вместе с нами вошла внутрь.
Мы оказались в тесном пространстве с двумя раковинами. Туалетные кабинки размещались за отдельной дверью. Прилипнув к зеркалу, Света начала копаться в сумочке в поисках чего-то из косметики. А мы разошлись по кабинкам.
Через несколько минут я вышла, поправляя платье. Тесно тут, неудобно. Соня еще возилась за перегородкой. Дверь в предбанник оказалась закрыта. Я нажала на ручку, но ничего не произошло. Дернула еще раз, и еще. Безуспешно.
– Эй… Эй, Света! Тут что-то заклинило. Попробуй ты!
Присоединившаяся ко мне Соня, тоже начала трясти дверь. Мы крутили ручку и так, и эдак. Ничего не получалось. А самое ужасное, что и Света не отзывалась.
– Блин, звони куда-нибудь! – посмотрела я на Соньку.
– Да куда?! В МЧС что ли? Здрасьте, мы тут в сортире застряли. Так что ли?
– Да хоть бы и так! Там уже всё началось, а мы тут… Всё ты со своим шампанским!
– А может, ты со своим дурацким показом? Захотелось на халяву нагадить мартышке? Знаешь, между прочим, сколько стоит у меня стрим заказать? Ты бы стерлась в своей Турции об мужиков, чтоб на него заработать!
Дальше я ей продолжить не дала и, оттолкнув к стене, вцепилась в ее нарощенные патлы.
Высвободила нас через полчаса уборщица. Еще и разоралась, что позовет охрану, потому что навстречу ей выкатилось два взлохмаченных, помятых существа.
– Шалава! Кукушка! Прокладка использованная! – гаркнула Соня, поправляя сползшую с плеча кофту.
– Губошлепка! Тварь! Мукла силиконовая! – парировала я, пытаясь прилепить оторванный с мясом ноготь.
Расплевавшись насмерть, мы разошлись в разные стороны.
Глава 60
Дима
Этот сморчок в шляпе поначалу показался совсем безобидным. Печально улыбаясь, он уселся напротив и, сложив перед собой крохотные ручки, поинтересовался:
– Вы позволите?
Я кивнул, стараясь угадать, о чем таком серьезном он хочет со мной поговорить, чего нельзя было обсудить по телефону? Квартиру, счета, я всё предложил Лидке поделить пополам. Что еще-то от меня надо?
Сморчок улыбнулся ласково, снял шляпу и, вытащив из кармана идеально сложенный носовой платок, тщательно протер очки. Я усмехнулся: тянет время. Мужчина, тем временем, водрузил золоченую оправу на кончик носа и уставился на меня влажными карими глазами.
– Мы теряем время, - напомнил я, откинувшись на спинку кресла.
– Да-да-да-да, - затряс головой сморчок.
Или как там его? Аарон Яковлевич? Интересно, где его Лидка выкопала? Непритязательный внешний вид мог обмануть любого, но не меня. Я сразу оценил его ботинки и портфель. Да и сморчковая шляпа Borsalino явно куплена не на рынке.
Адвокат щелкнул застежкой портфеля и явил на свет тощую стопку бумаг. Я скользнул по ней равнодушным взглядом и сделал глоток кофе. На языке остался горький табачный аромат.
– Вот-с, уважаемый Дмитрий Николаевич. Пожалуйста.
Бумажки услужливо развернулись в мою сторону. Лицо у Аарона осталось безмятежно-ласковым, как у доброго дедушки, вручившего подарок внуку. Что ж, посмотрим. Обижать невниманием пожилого человека негоже. Уверен, там просто какая-то формальность. Лидка хочет подстраховаться, как будто я собираюсь ее обмануть.
Первые строчки опасений не внушили. Всё формально, стандартно, была проведена проверка по счетам, нарушений выявлено не было, бла-бла-бла… Я лениво перевернул страницу.
Внутри всё похолодело. Передо мной лежал отчет блокчейн-специалиста. Я впился глазами в текст. В висках запульсировало – верный знак, что давление подскочило.
– Понимаете ли, уважаемый Дмитрий Николаевич, в наше время человек обязательно оставляет следы. В том числе, цифровые. Крупные, мелкие, но они есть и… отследить их, как вы видите, не составляет труда. Нужно только время. И терпение.
Я вскинул на него глаза. Бумага подрагивала в пальцах, и эту противную дрожь было никак не унять.
– Вот так, - Аарон Яковлевич вздохнул.
Прозвучать это должно было с сочувствием, но я видел, как он доволен своим триумфом.
Я перечитал отчет еще раз. Там было всё, как на ладони. Словно кто-то притащил лупу и разглядел даже мелкие детали. «Холодные» кошельки, транзакции, которые увидели, распотрошив мои пароли, десятки, сотни адресов за последние полгода, всё было вывернуто наизнанку и предоставлено сухими строчками на бумаге.
Это был провал. Вариантов договориться не осталось. Лида никогда не откажется от денег.
– Так что, Дмитрий Николаевич? – улыбнулся Аарон. – Вы же умный человек…
Я прекрасно понимал, куда он клонит. Варианта ровно два: или я вывожу эти средства и обеляю их, или меня обвинят в мошенничестве. Деньги в таком случае я всё равно потеряю, но могу получить и срок.
– Я понял,- хрипло ответил я. – Я… переговорю с Лидой. С Лидией Сергеевной.
Аарон Яковлевич засиял, как начищенная монета.
– Я знал, что мы придем к пониманию. Всего доброго, уважаемый Дмитрий Николаевич.
Я с ненавистью проследил за исчезающей сморчковой шляпой. Опустив голову, еще долго сидел над чашкой. Разглядывал неопрятную кучку коричневой гущи, которая уж очень явственно напоминала мне мою нынешнюю жизнь. В какой-то момент примерещилось, что вижу очертания топора. И это подстегнуло быстрее убраться из этого места.
– Митюша, ты где? – ласково пропела Алиса.
Я усмехнулся, представив, как сообщаю ей, что в ближайшее время не смогу больше на нее тратить столько, сколько она привыкла. Да и ладно, - злорадно подумалось мне. – А то выкручивает мне руки. Дам денег, становится заботливой и сговорчивой, не пополню карточку, начинаются истерики и обиды. И холодная постель.
Как я ни старался делать вид, что денег у меня теперь нет совсем – не удалось. Прознала, почуяла спинным мозгом. Такое ощущение, что у нее датчик вшит. Безошибочно определяет, как у меня с финансами.
– Алё! Ми-и-и-тя… А что я купила… А приезжай быстрее, я тебя порадую.
Никакого настроения радоваться у меня не было. Прикинул, сколько останется после грабежа, который устроила мне бывшая. Прошлась по мне бульдозером. Снесла карьеру, репутацию, здоровье, а теперь и возможность нормально реабилитировать руку и переждать черный день.
– Я ухожу от тебя! – визг взорвал барабанную перепонку.
Я поморщился и натянул на голову подушку. Сдернув ее, Алиса продолжила вопить, да еще и заехал мне по руке, отчего я застонал.
Понимая, что оттягивать неизбежное невозможно, я сообщил, что теперь уже точно можно не мечтать ни о частном роддоме, ни о трехкомнатной квартире рядом с детской клиникой, ни о няне, особенно ночной.
– Ты врун! Ты жалкий неудачник! Ты разрушил мою жизнь, - всхлипывала Алиса, кидая в чемодан вещички. – Видеть тебя больше не хочу! На, подавись! - она швырнула в меня попавшееся под руку платье из салона. – Продай! Может, хоть так у тебя будут деньги.
Я молча смотрел в потолок, поглаживал больную руку. Ждал, когда Алиса или успокоится, или уж действительно уедет. Куда? Да к мамаше, наверное. Куда еще-то? Маринка, конечно, мозг ей вынесет, но примет. Дочь всё-таки.
Вчера звонила мне, пыталась поднажать, чтобы мы уже с Алисой хотя бы просто расписались. Волнуется, что ребенок родится вне брака. Но Алиса мечтает о празднике, поэтому я даже заикаться не стал, зная, как она взбесится.
– Что ты молчишь? – ультразвуком зазвенело в ушах. – Тебе что, пофиг, что я ухожу?
– Да,- неожиданно брякнул я.
Алиса замерла на месте с вытаращенными глазами. Рука машинально упала на уже заметный живот. Я привстал и здоровой рукой поправил подушку за спиной. Это решение пришло твердо и осознанно. С Алисой мне уже не сладить. Ее запросы я не потяну, только растрачусь. Один я более рационально смогу рассчитать бюджет.
Лида согласилась, чтобы я переписал свою долю в квартире полностью на Лёню, а взамен с криптосчетов я отдам ей не половину, а третью часть, которую она положит под проценты на Лёнькино обучение. Обычный счет разделим пополам, здесь я не возражаю.
Кольнуло внутри сожаление. Могло ведь всё по-другому сложиться. Где та развилка, на которой я выбрал не ту дорогу?
Глава 61
Июль
Лида
Погода выдалась изумительная. Всю неделю лил дождь, и я уже смирилась, что наша свадьба пройдет не на берегу, а внутри ресторана. Но сегодня, как будто кто-то стер тряпкой серые тучи и выкатил на небо яркое солнце.
Серебристо-свинцовая гладь Финского залива трепетала на ветру, как легкая вуаль, сверкала бликами, подзывая чаек. На берегу была устроена небольшая площадка с круглым подиумом и увитыми цветами колоннами.
Сквозь дымчатую кисею я подсматривала за Андреем, который уже ждал меня, застыв, как изваяние.
– Нервничает… - сообщила Света, отодвигая пальчиком штору.
Да, это было заметно. Андрей выглядел, как студент-первокурсник на экзамене перед профессором. Вот к нему подошел Стас. Сказал что-то, Андрей сдержанно ответил. Стас показал рукой в сторону беседки, где я пряталась, Андрей посмотрел на часы.
– Наверное, боится, что ты сбежишь, - подлила масла в огонь Света. – Хотя куда ты сбежишь в таком платье. Догонят.
Я чуть повернулась к зеркалу, чтобы еще раз проверить, всё ли в порядке. Платье сидело, как влитое. Очень красивое, длинное, подчеркивающее все мои достоинства, но не вызывающее.
Пока искала, обошла множество салонов, а потом столкнулась с Мариной Михайловной, которая уже откуда-то знала о предстоящем торжестве. Мир свадебного сегмента тесен.
– Не зайдешь? Вдруг подберем тебе по старой памяти?
– Нет, спасибо, - качнула я головой и посмотрела в витрину.
Вокруг девушки на подиуме вились два консультанта. Причем один из них – мужчина. Я удивленно приподняла бровь, и Марина это заметила.
– Ну, хоть просто зайди, - улыбнулась она. – Давно не виделись.
Не знаю, что в ее голосе заставило меня согласиться. Так-то баба она неплохая, да и не виновата, что ее непутевая дочь в постель к моему бывшему залезла.
– Как ты? – спросила Марина, когда мы расположились в ее кабинете.
Надо же и года не прошло, как меня отсюда выгнали, а уже так всё изменилось. Жизнь несется пестрым калейдоскопом, только успевай. После триумфа «Дыхания Шамана» я получила приглашение в крупное агентство, пошла учиться в Академию Моды и Дизайна и была приглашена в соавторы к известному модельеру в этническом стиле Кофи Абаре. Осенью состоится показ в Милане.
Я не стала вдаваться в подробности перед Мариной, ограничившись лаконичным «нормально». Она усмехнулась.
– А я вот видишь, по-прежнему, кручусь. Решила попробовать мальчика-консультанта. И знаешь, хорошо. Клиенткам нравится. Не стесняются нисколько и платья берут охотнее. Денег-то теперь много надо… - вздохнула она.
Я сделала глоток кофе и вернула чашечку на блюдце. Марина кинула на меня быстрый взгляд.
– Алиска родила… девочку. Ксюшей назвали, - как-то смущенно сообщила она, но глаза ее просияли.
На удивление, ничего у меня внутри не шелохнулось. Молодец, что родила, не взяла грех на душу.
– Да только так и остался в жопе ветер, в поле дым, - блеск в глазах потух, а губа недовольно дернулась. – Документы оформила, как мать-одиночка, чтоб льготы и пособия были. И усвистала в Дубаи. А Ксюша теперь, пока меня дома нет, с няней. И Володя очень помогает. Знаешь, он ее так полюбил. Как родную. По ночам встает качает, а она как будто уже знает, что деда надо звать. Не успокаивается, пока не придет.
Марина взглянула на меня, словно проверяя реакцию. Но я лишь слегка улыбалась. Мне еще до звания бабушки, наверное, далеко.
– Поздравляю с внучкой, Марин. Ксюша прекрасное имя. Ксения Дмитриевна.
– Ха! Если бы… Ксения Михайловна она! Как я. Твой-то… - тут она осеклась, - ну в смысле бывший, так и не женился, вот Алиска и психанула… В графе отца прочерк. А он и сам не стремится. Не пришел ни разу. Да ты и сама всё про Диму, небось, знаешь… - махнула она рукой.
Не всё, но да, кое-что я знала. Дима сейчас оформлял инвалидность. Он умудрился подцепить бактериальную инфекцию и в поврежденной руке начался остеомиелит. Спохватился поздно, воспаление ушло глубоко и повредило костный мозг. Были операции, чистки, курсы сильнейших антибиотиков, но пока всё безуспешно. Острая стадия перешла в хроническую. Кость несмотря ни на что постепенно разрушается, и воздухе уже явственно висит вопрос об ампутации.
Совсем недавно он приезжал, снова хотел поговорить с сыном, но Лёня по-прежнему не желает его видеть. Попросил денег взаймы, рассказывал что-то о госпитале в Южной Корее, где творят чудеса, ругал наших врачей, пропустивших его болезнь. Хотя я знала, доктора не при чем. Дима не выполнял рекомендации и вместо того, чтобы следить за здоровьем, на несколько месяцев уехал в Танзанию.
Там промотал всё, что у него осталось после развода, и подцепил инфекцию, которая теперь съедает его заживо.
Жалко его, конечно. Тянет с отца пенсию, подрабатывает, ведя бухгалтерию какой-то маленькой фирмочки и лечится. Стал толстым от гормонов и неопрятным, с кисловатым душком, поверх которого явственно проскальзывает запах застарелого алкоголя. Значит, еще и попивает.
Распрощалась я с Мариной Михайловной с легким сердцем. А платье купила не у нее, конечно. Совсем в другом месте.
– Вот зря ты не согласилась на свадьбу-бохо, - своим ворчанием Света вернула меня в реальность. – Надели бы на тебя эдакую разлетайку и босиком по песочку с цветком в волосах…м-м-м, красота!
– Ага, в нашем климате самое то! Вот себе и устроишь такую, - подмигнула я подруге.
– Что?! Я?! Да ни за что! – Света вздернула кверху нос.
– Посмотрим…
– И некуда смотреть, - горячилась Светка.
Загорелая, черные волосы рассыпались по плечам, алое платье, как костер выжигает всё, что находится в радиусе десяти метров. Настоящая Кармен!
Я не стала больше ничего говорить, уж очень раскраснелась подруга, что было явным знаком – сердится. А еще смущается. Потому что знает, на кого я намекаю. Аркадий Алексеевич – тот самый доктор из больницы, куда мы ездили после аварии.
Столкнулись они случайно по весне на собачьей площадке.
Мало было Свете человеческих детенышей в виде учеников, так она решила завести собаку. Высокопородистые от заводчиков ее не интересовали, а потому она поехала в приют, где буквально с порога влюбилась в эрдельтерьера с косматой бородой.
Звали его Мериме, что поставило окончательную точку в выборе. Проспер Мериме был любимым Светкиным писателем еще со школьной скамьи. У Мериме и Светки случилась любовь с первого взгляда.
– Ты еще посмотришь, как мы с ним за грибами ходить будем, - предвкушала Света, трепля пса за макушку.
Мериме смешно чихал и смотрел на хозяйку с обожанием. Гулять она с ним ходила то в парк, то на площадку недалеко от дома. Однажды пришла, а там замок. Решила пойти к парку, но Мериме уперся всеми четырьмя лапами, потому что на площадке лежал его забытый еще со вчера мячик.
И вот пока Светка сражалась со своим псом, угрожая, уговаривая, подлизываясь и строго отчитывая, показался мужчина с котом на плече. Издали было похоже, что это меховой воротник.
– Вы его так не уговорите, - сделал он замечание, подойдя ближе.
– Мне лучше знать! – заносчиво ответила Света, поправляя зеленый берет.
– О, кажется, я вас узнал, - обрадовался мужчина. – Это же вы не желали здоровья мужу вашей подруги. Светлана, если я правильно помню.
– Аркадий Алексеевич, - прищурилась Света.
Этот высокий, приятный тип почему-то ей тоже запомнился.
На следующий день они снова встретились у площадки, потом столкнулись в парке, и вот уже почти полгода кипят у них страсти, достойные пера Мольера.
На нашу с Андреем свадьбу Света пришла без Аркаши. По всей видимости, прогремела очередная ссора, и на некоторое время моя подруга превратилась в неприступную крепость. Так уже бывало. И завершалось страстным примирением. Надеюсь, что и этот раз не станет исключением.
Музыка зазвучала громче.
– Пора, - негромко сказала Света.
Ко мне подошел Лёня. Я невольно залюбовалась сыном. Высокий, в светло-голубом в клетку пиджаке и бежевых брюках, он выглядел необычайно взрослым и серьезным.
Я глубоко вдохнула, крепче сжала букет и ступила на дорожку усыпанную лепестками. Десятки глаз следили за моим торжественным проходом, но я видела лишь одни – глаза Андрея. С легкой улыбкой он ожидал, когда я подойду к нему. Поймав меня за руку, помог взойти на подиум и тут же прижал ее к своим губам.
– Ты прекрасна, - шепнул он.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга счастливыми глазами, а потом повернулись к регистратору.
– Она так и не объявилась? – спросила я Андрея.
Мы шли вдоль кромки воды. Босиком. Праздник гремел за нашими спинами, а нам захотелось побыть подальше от музыки, танцев и поздравлений. Я свадьбу вообще не хотела, но Андрей настоял. Осенью мы собираемся в Грузию - венчаться.
Я спрашивала его о Стелле. Она снова бросила Стаса и умчалась по первому зову Даяна к нему.
Андрей качнул головой.
– Нет. Но Стас как-то особо не расстроился. Повзрослел, что ли… Или просто не ждет от нее больше ничего. Ты знаешь, что он мне вчера заявил? Что будет поступать в Академию МЧС. Представляешь?
Андрей засмеялся, остановился, прибой лизнул наши пальцы. У кромки воды и неба расползалась сиренево-розовая полоска заката. Она никуда не исчезнет, так и будет до утра менять цвета. Он посмотрел мне в глаза и, убрав с моих губ прилипшую прядку волос, глубоко и нежно поцеловал.