По поводу нашей дороги в Москву ничего сверхъестественного не скажу — делали три раза остановки, одну с ночёвкой. За полтора дня к полудню добрались. Общество Кержапольского не самое приятное, но собеседник он интересный, образованный — я много почерпнул от него о текущем положении дел в высших кругах, а также свежие культурные веяния столицы. Достаточно было поддерживать градус интереса к беседе и вовремя задавать правильные вопросы.

Человек он своеобразного склада ума и хитрый. Знал, когда надо быть жестоким, а когда проявить мягкость. В текущий момент он дразнил меня «пряником»: расписывал насколько влиятельна его семья, как мне повезло оказаться в орбите её интересов, и нахваливал особенный ресторанчик, который они держали в столице. Обещал после всех дел обязательно сводить туда, показать, так сказать, цивилизацию, а не «этот ваш претенциозный провинциальный „Империаль“».

Когда сквозь разрывы облаков показалась Белокаменная, у меня дух перехватило. Даже с воздуха сложно объять взглядом начало и конец этого кольцеобразного города, но Кремль угадывался сразу: треугольник белых стен с остроконечными башнями по углам. Там притаилась сердцевина власти трещащей по швам империи.

Под нами ползла изогнутая лента Москвы-реки, проплывали скопления невысоких домов в море зелени и садов, Китай-город с его красноватым обводом стен… Я видел сплав западно-восточной архитектуры, где строгие немецкие линии соседствовали с пузатыми куполами церквей и азиатской неспешностью, простором. Вот зелёное кольцо бульваров в европейском стиле, а сразу за кремлёвским рвом — грязно-серый лоскут торжища, кишащий суетливыми точками людей и возов.

На отшибе — крепостцы с башнями. Оттуда, кстати, к нам вылетел патруль из трёх стражников. Забыл кое-что, к нарисованной мной картинке прибавьте оживлённое воздушное движение грузов и пассажирских контейнеров, аналогов пролёток. Дорогое удовольствие для простых граждан, но дворяне, купцы и высокопоставленные военные с чиновниками пользовались ими активно.

— Вниз! — крикнул усатый страж и показал пальцем направляющий жест.

Три наши виверны аккуратно спустились, а дальше мы прошли досмотр. Без суеты, всё по уставу.

— Добро пожаловать в столицу, господа, — козырнул мне офицер, а Кержапольскому, как знакомому, легонько кивнул.

Аристократов по мелочам не дёргали, потому через десять минут мы мчались в родовое гнездо графа. На моё удивление оно оказалось за Земляным валом, далеко от центра. Впрочем, потом я понял почему: из-за раскинувшейся с королевским размахом усадьбы.

— Я сюда только отдыхать приезжаю, сам в городе живу, — пояснил Антон и перепоручил виверн дрессировщикам. — Накормить и ждать нас.

Это были государственные магзвери, но также я заметил в пятистах метрах справа парочку ангаров и нежащегося на солнце могучего виверна.

— Красавец, да? — улыбнулся Кержапольский, — У нас их четверо, остальные в тенёчке спят. Не люблю по чём зря гонять. Идём, отнесём твои подарки и с братом познакомлю.

Яйца мы оставили под охраной родовой гвардии в одном из ангаров. Их с ленивым любопытством подошла обнюхать беременная самка и прилегла рядом. С виду не понять, что она скоро разродится, но благодаря «С» рангу наездника и мягкому ментальному прощупыванию я сразу приметил её статус.

«Хм, про пополнение не заикнулся. Держит в тайне?»

Любой бы держал. Незачем сторонним знать о таких вещах, ещё отравят дитё или другим каким способом убьют. Лишняя виверна в арсенале — это существенное усиление рода. У меня их сейчас, по сути, как у… Великого князя? Да нет у них такой мощи, максимум под пятьдесят голов. Скорее как у молодого развивающегося государства. В точку.

Двести одна особь и на подходе сотни других. Поставщики у меня надёжные: гарем старины Сейдха и собственная ферма. Вырастить, обучить всему, дисциплину построить и боевое слаживание. Грозная сила. Как подомну под себя княжество, будет чем императору по губам водить. Сейчас я на них перебросил другие не менее важные задачи.

— Валентин Андреевич, — протянул мне руку глава рода.

Когда мы зашли к нему в гости в кабинет, патриарх был занят, но минутку для меня выделил.

— Владимир Денисович, — ответил я, крепко её пожимая, и велел стоящему сзади телохранителю. — Нобу, убей его.

Японец костяшкой пальца ткнул в шею кузену графа, чтобы тот не мешал. Антон упал на колени, больше не представляя опасности. Потом мастер ударом ладони снизу раздробил челюсть растерявшегося аристократа передо мной. Валентин грохнулся на пол. Нобу присел и вторым добивающим движением сломал тому трахею. Я шагнул назад, чтобы не замарать туфли. У патриарха изо рта пузырилась кровь и стекала на дорогой ковёр.

Нобуёси соображал быстро: направился к стене, где висело два меча, снял их и ловким движением бросил один мне. Наши мы оставили на входе у гвардейцев.

— Приготовьтесь, мой господин, — спокойно произнёс «S»-ранговый монстр, становясь в боевую стойку сбоку от двери.

Я повертел фамильное оружие с гербом золотого ворона, хмыкнул и протянул его пришедшему в себя Антону. Тот покачивался на коленях и жадно ловил ртом воздух. Очухался.

— Кажется, это ваше, — сказал я московскому интригану.

«Придворный змей» согласно моргнул и засунул ладонь под витиеватую гарду. Я помог ему встать, взяв под локоть.

— Браво, это было потрясающе! — идеально замаскированная потайная дверь отъехала вбок на японский манер, и из укрытия выбрался близнец убитого аристократа.

— Благодарю, — ответил я, — прошу прощения за своего спутника, он не знал о проверке и действовал сообразно обстоятельствам.

— С таким вспыльчивым характером Антону взбучка полезна. Слышал, он умертвил вашего глипта ради забавы. Будем считать, что вы квиты. Пожмём руки ещё раз?

Перешагнув через тело, настоящий Валентин с довольным видом потряс мою ладонь и пригласил присесть, пока кузен, морщась, массировал шею. Труп за нашей спиной стремительно терял цвета, превращаясь в плотное прозрачное желе, а затем медленно скукожился и осел, испуская пар. Таял на глазах.

— Антош, открой нам окно, а то пахнет… — велел хозяин усадьбы, и действительно букет раздавался не из приятных, нечто среднее между мочевиной и прелым сеном.

Двоюродный брат Антона на вид был лет сорока пяти, похуже сложен и ростом на полголовы ниже, но зато имел куда более разнообразный набор навыков и богатую биографию успешного управленца.

Валентин Андреевич Кержапольский

Отвага (68/100)

Амбиции (87/100)

Стратег (B), Элементалист (B), Боевой маг ©

Сенатор (А), Дипломат ©

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (86/100)

Счастье (24/100)

Боевой дух (16/100)

Общественный статус: «Доверенное лицо императорской особы» — один из девяти сенаторов, замещающих государя во время отлучек.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Близнец-марионетка» (способность создавать элементаль собственного тела без поводка).

Предрасположенность

Боевой маг, стихия иллюзий (34%)

Боевой маг, стихия земли (22%)

Элементалист (17%)

Стратег (15%)

Министр (12%)

Довольно интересное сочетание: элементалистика порождает физическую оболочку, а магия иллюзий досконально доделывает образ и дарит кукле голос. При этом талант убирает «поводок», характерный для данного магического искусства. Получается полноценный близнец.

— Если честно, я опасаюсь за свою жизнь. Зачем же такой секрет раскрывать? — спросил я, стряхивая со штанины несуществующую пылинку.

— Хотел убедиться, что вы это вы. Сами понимаете, кругом одни самозванцы, — довольно сострил он. — Да и какой же это ведун, коли подмены не заметит? Нам такой брак категорически не нужен. А что до тайны, она бы всё равно вылезла наружу, так ведь?

— Совершенно верно, — кивнул я.

— Блестящая демонстрация, — граф сцепил пальцы вместе. — Теперь, когда мы стали ближе за счëт общего секрета, перейдëм к делу. Вы правильно опасаетесь, те хлипкие стены вокруг Таленбурга вас не спасут.

— Я это понимаю, они больше от соседей. Что за дело? — уточнил я, Валентин угрожал, рассыпаясь в любезностях, вот откуда эта манера у Антона.

— Мой любезный кузен сообщил, что вы у нас прямо-таки провидец, можете сказать, какой человек надëжен, а какой нет… В наше неспокойное время крайне необходимый навык.

— Он преувеличивает мои таланты, да и выводы на их основе неоднозначны. Человек может сильно обидеться на вас после ссоры, и я это увижу, но вот сказать наверняка есть ли у него злой умысел… Тут не ручаюсь, — я спецом давал поменьше информации, незачем им знать, что «Преданность» требовала слепка личности врага, при осмотре третьего лица я банально не увижу связующую нить.

— Выводы предоставьте нам.

— Так и быть, проверю всех на кого укажите, — не стал я его переубеждать, по-хорошему мне плевать на чистоту «аудита», лишь бы поскорее отделаться от скользкой семейки.

— Чудненько, — хлопнул в ладоши Валентин, — Антош, проведи нашему другу экскурсию. Вы уж простите, много бумажной волокиты.

Когда мы вышли, Антон повернулся к Нобуëси.

— Крепкая у тебя рука, друг, пойдëшь к нам на службу? Видел тебя и при сражении под Кальмиусом, моему роду такой боец сгодится. В три раза больше будешь получать, чем у барона.

Кержапольский не обращал на меня внимания, желая в привычной манере заполучить желаемое. Его род на голову богаче всяких провинциальных герцогов и даже Великих князей. Сманить к себе опытного бойца для них раз плюнуть.

— А ты не ходишь вокруг да около, — улыбнулся я.

— Кержапольские всегда получают желаемое, — как прописную истину сообщил Антон.

— Я обязан господину всем. Между нами нет денежных уз. Я служу ему по воле сердца, — ответил японец.

— Всё когда-то случается впервые, — кольнул я по гордости сопровождающего.

— Мы умеем ждать, а ты узкоглазик не спеши, подумай. Жизнь — штука непредсказуемая. Коли случится что с твоим елейным господинчиком, ты знаешь к кому обратиться. Примем с душой.

— Вы угрожаете его Благородию? — уточнил Нобу.

— В этом нет необходимости, он и так всë схватывает на лету, но, боюсь, с такими талантами и без нас сыщутся доброхоты.

— Верно, хай, — кивнул японец.

— Но тогда господину ведуну придëтся разрываться между желанием помочь многоуважаемым Кержапольским или кому-то ещë. Он один. Всех не вытянет, — намекнул я между прочим.

— Меткое уточнение, но мы это давно учли. Начнëм с того, в красном кафтане, — Антон, не ворочая головой, указал мне на цель.

Мужчина сорока лет, аккуратно выбрит, начальник стражи или ещë какой офицер, преданность к роду на высоком уровне.

— Он чист, — заверил я.

— Притворитесь обычным гостем, незачем нагнетать атмосферу нервозности.

Я дëрнул плечом.

— Ваше дело, кого скажите, тех и проверим.

Мы прошлись по длинным коридорам усадьбы, выуживая людей, чья верность была под вопросом. Вне всяких сомнений, подозреваемых под шумок запытают и казнят, но я здесь преследовал свои цели. Попавшиеся сами знали, на что шли.

— Этот с родинкой на верхней губе точно шпион, — заключил я, когда вышли в двор и проверили стражу.

— Эх, жалко, четвëртый год хлопчик служит без нареканий. Сведения точные или спорные? — с надеждой спросил Антон.

Шпион «А», Мечник «B».

— Точнее чистосердечного признания.

— Понял тебя, отправляемся тогда городских проверим. Здесь закончили.

— Как скажешь.

За яйца виверн я не беспокоился, Кержапольские не совсем ещë из ума выжили похищать подарок императора. Перед поездкой я специально раструбил на всю округу, чтобы у них даже соблазна не было меня прикончить. Каждый в империи сейчас знал о сенсационной находке и куда я поехал. Это приглашение «на проверку» могло быть последним в моей жизни, а так убил нескольких зайцев разом.

Я хирургически точно выполнил все поручения Антона, но он ведь не просил проверять вслух вообще всех? Только тех, на кого его благородный перст указал. Кержапольским виднее, они лучше знают, ага. Так, ничем не примечательная 50-летняя прачка с открытым прянично-лубочным лицом осталась на старом месте работы. Подумаешь убийца «А» ранга и боевой маг «С» со стихией земли?

Чьих она я не разобрал, маловато собрано сведений о высшей аристократии, но «карточку» с ней сохранил — со временем правда всплывëт. Преданность бабульки, естественно, на нуле.

«Кто я такой, чтобы мешать знатным господам выяснять отношения? Моë дело малое…»

Граф лавировал между интересами Москвы и Великого Ладожского княжества, эдакая политическая прокладка, что давало роду Кержапольских особый неприкосновенный статус. По сути, работал на моих врагов № 1 и № 2. Значит, и облегчать им жизнь — себе дороже.

Зачем здесь вообще Кержапольские, если император и так подчинил данное княжество? Как раз, чтобы и дальше держать руку на пульсе. Взаимоотношения между такими гигантами — всегда запутанный клубок противоречий, а чтобы незамедлительно их разрешать нужен вассал-надзиратель.

«Только вот кто кому здесь подчиняется?»

Ответ на этот вопрос предстояло выяснить. Тотчас как закину в «Картотеку» полную коллекцию лиц, иерархия устаканится. Дар ведуна не обманешь, преданность выведет всех на чистую воду.

Добирались мы опять по воздуху, наездники высадили нас близ резиденции Кержапольских и дальше переправили государственных виверн в храм.

Я проделал с подчинёнными графа все те же манипуляции, что и в усадьбе, выявил аж троих неблагонадёжных, чьи имена передал Антону. Ещё одного оставил дальше наблюдать за семейством. Не убийца, не маг, а так, мелкий соглядатай, которого в будущем реально на свою сторону перетянуть.

— М-да, не ожидал я, что так глубоко гниды заберутся… Хорошую службу ты мне с кузеном сослужил, Владимир Денисович, — он горячо потряс мою ладонь, когда отошли подальше от лишних глаз. — Ай да в ресторан, угощаю! — граф свистнул кучеру подогнать карету, и мы залезли внутрь. — Такой бараний бок подают, пальчики оближешь, как ярый хлебосол — хвалю. Едем. Только представь, грудинка с рёбрышками, а внутри каша гречневая, ммм, лук, грибы, яйца рубленые и всё в корочке румяной…

Я очнулся с двоением в глазах. Голова побаливала, а от криков справа это чувство только усилилось.

«Где я, чёрт возьми? Что произошло?»

Совсем недавно мы обсуждали еду, а теперь сидим на металлических стульях, руки по предплечья закованы в крепкие кандалы, выпирающие из столешницы. Корпус и ноги тоже зафиксировали, а на шее… Я не мог потрогать, но знал наверняка: то был артефакторный ошейник против преступников.

Аналогичные я уже видел в Межмирье. Только дёрнись сколдовать, и человек с контролером в руках нажмёт кнопку — позвоночник за секунду переломает. Либо сделают предупреждение, но что-то не похоже, чтобы эти ребята в кожаных тёмных масках шутили.

— Да хера лысого тебе, ААА! — заорал Антон, когда ему отрезали указательный палец, мизинец давно валялся на полу в луже крови, графа всего трясло, но он нашёл в себе мужество плюнуть в лицо кату.

Нобуёси был по левую сторону, у каждого свой стол и стул. Помещение без окон. Скорее всего, под землёй. Свет горит только от яркой лампы на керосине. Японец незаметно покачал из стороны в стороны головой и стрельнул глазами на свои руки. Не вышло, значит, высвободится. Плохо.

— Ещё раз повторяю, куда вы спрятали яйца?

— Посмотри в своих трусах, ах да, там ничего нет…

— Времени у нас много, умник, и пальцев у тебя достаточно. Что ж, посидим, поболтаем…

«Ага, маг воздуха, значит. Вот что произошло — нас отравили, пока ехали».

Кучера я не успел проверить — тот на козлах сидел. Выходит, поджидали… Но откуда они так точно знали, где мы появимся? В замкнутом пространстве кареты выпустить усыпляющий газ или распылить другую какую гадость не проблема. Я даже не успел сообразить, что на нас магию применили — раз и свет выключился, очнулся уже здесь. Профессионалы действовали — знали, как брать магов.

Трое интересантов были убийцами «B» ранга с полным набором мирных и боевых профессий, причитающихся этому роду деятельности. Почти все показатели низкие, но им и не нужно истинное мастерство, их работа — нанести один удар и выполнить заказ. Человека убить — это тебе не поле вспахать и не гранит науки грызть. Мышление другое потребно, плюс имитация деятельности, чтоб за своих сойти.

Я бы с удовольствием подольше насладился воплями Кержапольского, но ведь потом моя очередь настанет, пальцы мне ещё нужны, как и сам контакт с этим семейством. К тому же Антон к императору обещал сводить!

Я перебрал свой ментальный арсенал и выругался: ничего атакующего. Опять дилемма. Как вариант можно сформировать золотистую сферу и сжечь мозг похитителю, но что делать с остальными двумя? Магического запаса на всех не хватит. Как только они увидят ужасные последствия самодельного заклинания, без раздумий жмякнут кнопку от ошейника, лишь бы я сдох побыстрее. Нет, так не пойдёт. Тогда что остаётся?

«Доделать заклинание с синими точками», — сам собой выскочил ответ.

Я использовал его всё время для диагностики и не лез что-то резко переставлять или подправлять, дабы не причинять вред. Однако морализаторствовать сейчас не лучшая стратегия. Кто-то прознал о нашем маршруте, собираясь поживиться, и этот кто-то — иностранное государство. У говоривших в масках практически отсутствовал акцент, но их имена я прочитал как вывеску в лавке.

Навряд ли Джеймс Ульям Миллер это подданный Российской империи. Как и Томас Эдвард Уилсон с Эндрю Пол Тёрнером. Сразу повеяло сыростью Туманного Альбиона. Не сидится им, захотелось собственных виверн. Как упустить такую возможность?

Я разобрал «диктатуру», выстроив привычную конструкцию нового заклинания, и проверил мозговую активность всех троих. Нервничают. Кора прям светится на пределе, им надо выбить признание как можно скорей, пока в столице не объявили пропажу.

«Пф-ф, а строят из себя невесть что».

Их понять легко, Кержапольские каждый куст в Москве перевернут, чтобы своего найти, любые деньги отдадут за приметы подозреваемых, а нашедшего осыпят богатствами. Так что англичан ждала незавидная участь. Самое ироничное, что, даже заполучив признание, они останутся с носом. Ведь яйца под жесточайшей охраной! Какие там три убийцы? Их испепелят за сотню километров до ворот родовой усадьбы.

Похоже, Антон это отлично осознавал: стоит ему расколоться, как те сообразят о глупости происходящего и прекратят бессмысленный допрос. Только потом нас троих будут отпевать в ближайшей церкви. Если останется что отпевать.

Права на ошибку у меня нет. Выводить из строя надо всех. В первую очередь того нервного идиота с чумной клювообразной маской и блестящими запотевшими стёклышками. Он сидел позади товарищей на стуле, нога на ногу и наблюдал за нами, протирая тряпочкой треклятые стёкла.

Пользуясь моментом, я подсоединился к его светящемуся синим мозгу и протянул ментальную ладонь, как это делал с межмировыми грибами. Тогда я сминал и выбрасывал паразита, а в этот раз решительно коснулся поверхности головного мозга и застыл.

«Чёрт, он дёрнулся!»

Я не мог навредить физически, но ощутил, что руку-то можно трансформировать и подключиться ко всей этой системе! Так и вышло. Вместо привычных пяти пальцев она расползлась на тысячи мелких корешков, и каждый внедрился как в паз в синюю точку.

«Я держу его! Держу!»

Владелец контролера резко вскочил со стула, и тогда я рискнул, дав команду потушить все огоньки. Мозг снизил активность с ярко-синего до обычного, а потом до серо-синего, продолжая темнеть на глазах. Тело Эндрю плюхнулось обратно на стул.

— Эй, аккуратней там, не ткни случайно. Нам они нужны живыми! — отвлёкся допрашивавший Антона убийца. — Ну что, я готов услышать твою песенку, граф, а ты готов? А ну, не спать! Не спать! Во дела, такой хряк, а в обморок упал. Измельчало у вас дворянство. Дай нашатырю, — позвал Миллер, и напарник с готовностью вложил ему в руку склянку.

Палач хотел было протянуть её, но застыл на месте.

— Что такое? Надо чего? — забеспокоился Томас, когда главарь с минуту не шевелился, пуская в маску слюни.

Подчинëнный обошёл его справа и услышал журчание мочи под стулом.

— Какого дьявола? — он нагнулся, заметив мокрые штаны напарника, а потом напоролся на мой довольный оскал. — God damn you, you son of a bitch! *

*Будь ты проклят, сукин ты сын! (от англ.)

Рванув к кнопке артефакта, он неуклюже споткнулся и затрясся на полу. Изо рта пошла пена, слышался хруст суставов, а ещё Том навалил в штаны тяжëлой артиллерией. С ним я поступил по-иному: выкрутил свечение на полную мощность, перегрел мозг почти до терминальной стадии.

Ослабив контроль, я вернул ему сознание, чтобы британец сполна ощутил, в какую задницу попал.

Разблокировано заклинание «Градиент» для регулировки нейронной активности цели.

Доступно описание заклинания «Градиент».

Заклинание «Градиент» изменяет скорость нейронной активности цели в диапазоне от 0% (ступор) до 150% (эпилептический припадок). Штатная коррекция: ±5–15%. Превышение чревато непредсказуемыми последствиями и зависит от устойчивости цели.

Разблокировано заклинание «Логос» для???

Для активации необходим???

— Неси ключ, червь, или я поджарю твои мозги, ха-ха-ха!

Повторение — мать учения. Томас с первого раза не усвоил урок, либо упрямо полагал, что успеет дотянуться до кнопки и взять всё в свои руки. Ц-ц-ц, как недальновидно.

— Ключ, — напомнил я и параллельно зажарил мозги до летального исхода Миллеру и Эндрю.

Количество врагов следовало сократить, чтобы не прилетел внезапный удар мечом или не нажалась кнопка ошейника. Всё-таки я сижу тут обездвиженный, а силы ведуна не бесконечны.

Падучая, значит. Я почему-то раньше думал, что она, как и другие психические заболевания, проявляется в виде жёлтых и красных точек. Никогда не связывал её именно с перегрузом всех зон коры головного мозга.

— Принеси ключ, и всё закончится. Боли больше не будет, — в этот раз я снизил когнитивные способности Томаса до 15% и разговаривал мягким, добрым тоном.

— Закончится… — медленно повторил наёмный убийца и пополз в мою сторону.

Надо отметить вовремя — с непривычки я потратил почти весь запас магических сил.

Враг действовал инстинктивно, сначала ему было плохо, но он сопротивлялся этому, осознавал причину и следствие, но теперь хаос застил логику. Томас спустился на уровень двухлетки, только помани кусочком шоколада — всё сделает. Избавление от боли и было тем самым шоколадом, наградой. На ней он сосредоточил всё внимание, параллельно думать ни о чём не мог.

— Хороший мальчик, — похвалил я его, когда он оказался рядом и поднялся, чтобы освободить левую руку от металлического зажима. — Ты справишься, вот так… — с первого раза у Томаса не получилось, в паз не мог попасть, руки подрагивали, и тело неохотно слушалось, как будто он заново учился им владеть.

— Я… Я справлюсь, — шмыгнул тот носом.

— Против часовой стрелки. Налево, нет, не туда, в другую сторону, — как же долго он возится. — Всё дальше я сам.

Я забрал у него всю связку ключей и сразу же освободил вторую руку, а потом ошейник.

— Что у вас тут происходит? — громко выкрикнули со стороны двери, я не разбирал отсюда лица.

— Да сколько там вас? — выругался я тихо и пригнулся к ноге.

Это было своевременно — в мою сторону полетело лезвие ветра, но попало в стол и в бедро Томасу. Звякнул один браслет, оставался последний, и я полностью свободен, но из-за стола увидел, как новенький направился к выроненному контролеру.

«Лежать», — приказал я ему, и тот споткнулся в судорогах.

Я снова подвижен, но появилась проблема — Томас очнулся. Он гневно таращился на меня, а из его правой ладони в перчатке-линзе едва заметно потекли прозрачные струи газа. Э, нет, мой дорогой, в этот раз фокус не выйдет. Я вырубил его апперкотом в челюсть и от греха подальше зарезал его же ножом, вогнав лезвие в глазницу.

Всё. Магические силы иссякли. Контроль над последним магом пропал. Из оружия у меня остался только нож. Рванул вперёд, почти уклонился от второго воздушного лезвия. Распороло правое плечо до кости, кровь обильно полилась за рукав. Перекинул нож в левую ладонь.

Боевой маг «D», ну что за шваль? Могли бы кого-то посильнее послать. Я даже ощутил укол неуважения к своей персоне. Бесят. У этих слабаков когнитивный модельный ряд долго работал, следующую конструкцию только через десять секунд сможет воспроизвести. В стрессовых ситуациях большинство магов пасовало вблизи, паника мешала сосредоточиться.

Успею.

Убийца схватился за меч и вытащил его прямо перед нашим столкновением. У меня была секундная возможность противопоставить этому что-то. Кисти врага после припадка плохо слушались, как и всё остальное ослабшее тело.

С расстояния двух шагов я услышал его тяжёлое хриплое дыхание, а изо рта заметил, как по синюшным губам стекала кровь — язык прикусил. Взгляд у него был остекленевший, и только воинская многолетняя выучка заставила сопротивляться, но я успел сбить его с ног, и сам упал вместе с ним. Дальше быстро управился, вогнав под ребро нож.

«Если бы не сниженная реакция после падучей, он бы меня распополамил как свинью».

— Вы справились, господин, — напомнил о своём существовании японец.

— Сейчас Нобу, иду.

Я подобрал меч и побежал обратно. Спустя пару минут мастер был свободен и метнулся тенью к двери. К нам, на свою беду, спускалось ещё подкрепление из двоих надсмотрщиков — их-то он и почикал в темноте, пока я возился с Кержапольским.

— Антон, вставай, очнись, — мужчина был без сознания.

Я вспомнил про нашатырь. С помощью лампы отыскал закатившийся под стол флакончик и сунул его под нос графу.

— А что? — вздрогнул тот, ошалело выпучив глаза.

— Идти можешь?

— Ага, дай мне минуту, — Кержапольский довольно быстро сориентировался, оценив обстановку.

Подобрал два отрезанных пальца и положил их в карман, затем распорол рубашку одного из убитых, сделав себе лоскуты под повязки.

— Поможешь? Самому неудобно, — показал он на изувеченную руку, и я, кивнув, взялся перебинтовать раны.

Кровь требовалось остановить, на спутнике и так лица нет, бледный как привидение.

— Теперь твоя, — показал он на моё рассечённое плечо.

— Пустяки, — отмахнулся я, но граф даже слушать не стал.

— Не хорохорься. Может, видишь среди нас целителей? То-то же, я вот не хочу, чтобы ты в обморок грохнулся прямо во время боя. Ещё тащить тебя потом… Сиди смирно.

— Чья бы корова мычала, — огрызнулся я, но согласился с аргументами.

— Дерзкий, что ж, хорошо, силы тебе ещё пригодятся.

— Надо забрать наши вещи, — вспомнил я про меч Аластора.

— За ними вернёмся потом, самим бы уцелеть, — заканчивая перевязку, возразил Кержапольский.

— Нет, это единственный шанс выбраться отсюда живыми. Похоже, их тут как грязи, — обвёл я взглядом четыре трупа.

— Ладно, хватаем божественную искру и уходим.

Мы вышли к лестнице, где Нобу деловито обшаривал своих жертв. Те не успели дать отпор прятавшемуся в засаде мечнику. Пара точных ударов и добро пожаловать на тот свет. Это он со своими учениками игрался, разрешая подольше фехтовать, а сейчас никаких поддавков — только чистый рационализм.

Японец забрал второй меч, повесив его в стибренные ножны у левой руки, и отцепил усиленный артефакторный нагрудник. Такой вполне мог спасти от стрелы, прямого попадания обычного меча и выдержать три-четыре заклинания воздуха или земли. Против огня бесполезен. Броня была одна. Я же говорю, какие-то нищие налëтчики попались.

— Наденьте, господин, — протянул он мне защиту.

— Спятил? Себе забери, ты же первым пойдëшь, — отказался я.

— Не хочешь, так я могу надень, — Кержапольский долго не думал.

— Нет, это для Нобу.

— Ты считаешь, его жизней важней моей? — с угрозой произнëс Антон. — Я из нас тут самый ценный

— Ошибаешься. Как ведун тебе говорю. Сейчас даже я ничего не значу. Мы оба ранены и десятой доли не сделаем того, что сделает он.

— Так уж и десятой, — граф с сомнением окинул взглядом мечника. — Хорошо, пусть будет по-твоему.

Что мне нравилось в нём, в противовес большинству чванливым аристократам, так это умение подстраиваться под ситуацию и вовремя усмирять свою гордость. Кержапольский ценил себя выше остальных, но поддавался беспощадному расчёту логики. Главное — правильно доносить свою мысль.

Нобуëси застегнул нагрудник и скользнул вверх по лестнице, мы — на двадцать шагов позади. Бесшумный, как кошка, он крался из подвала на первый этаж. Подав сигнал ждать, японец скрылся за дверью. Его не было минут пять, потом вернувшийся мастер приглашающе махнул рукой.

Нас встретили краснокирпичные стены заброшенного питейного завода. Этот «скелет» доживал свой век в сырости и затхлости. В «допросной» её не ощущалось, но что-то мне подсказывало, возведена она там нелегально. Маги земли нередко промышляли подобными схронами.

Переступив через убитого охранника, мы прошли мимо гигантских, поросших мхом дубовых чанов. На втором ярусе, под провалившейся крышей в щелях торчала солома и плесень — там раньше сушили хмель. Медные перегонные кубы с едва различимой надписью «FOUNDERS — BRISTOL» были покрыты ядовито-зелёной патиной, а внутри, как в аквариумах, таилась затхлая вода — чуть колыхнёшь, и невыносимый запах вылезет щупальцами наружу.

На языке почти осязаемо чувствовалось прогорклое масло, а крысиная возня подчёркивала общую ауру заброшенности. Мы подобрались к выходу и оттуда из разбитого окна заприметили четверых наёмников. Они курили возле обвалившейся стены конюшни и спорили на повышенных тонах, контролируя вход на территорию завода. Двое из них были измазаны в крови: рубашка, штаны, нестёртые пятна на лбу и шее.

Пара распряжённых лошадей неподалёку щипала травку, а из распахнутых дверей кареты легкомысленно торчали чьи-то босые ступни. Я различил голоса, там шла другая беседа. Все преступники собрались в одном месте.

— Вещи в конторе пивоварни, — прошептал я, вычленив основное из их гортанного наречия.

Английский у меня был не так хорош, как французский, понятны только отдельные слова. Учитель не успел перейти со мной к разговорной практике, наши пути резко разминулись. Ну а дальше вы сами знаете — не до того стало, боролся за выживание.

Мы отыскали комнатушку на первом этаже. Всё наше барахло похитители свалили на залитый чернилами стол, на полу скучал вскрытый поцарапанный сейф, а стена с дверью заляпаны кровью. Если поконкретней, то мозгами.

— Что тут произошло? — спросил Кержапольский, бросая взгляд то на труп с разорванной головой, то обратно на последствия взрыва.

— Хотели кое-что у меня отобрать, — ответил я, нагибаясь и поднимая меч Аластора с пола.

Похоже, артефакт дал себя вынуть из ножен, а дальше подарил смельчаку и случайным зрителям незабываемые ощущения.

«Ай, ты зверюга моя», — мысленно поприветствовал я божественную искру.

Артефакт VI поколения обладал своей волей и на что же он употребил её? Правильно, на упрёк. Чувствовалось невысказанное раздражение. Так-то он у нас молчун и редко показывал норов.

— Держи, — сказал я Нобуёси, передавая клинок.

Всё равно воспользоваться им не смогу — накатили последствия магического истощения после азарта боя: мутило, и голова закружилась. Я намного лучше обычных магов переносил этот недуг, Склодский зря беспокоился, моя повышенная ментальная защита ведуна не даст загнуться.

Ключевой принцип — не залезать далеко за пределы запаса, когда ты брал взаймы у своего организма. Один раз у меня такое было — когда впервые использовал «Предел». Заклинание стоило дороже того, что у меня оставалось. Как итог — вырубился и проспал двое суток, повторять подобный опыт как-то не хотелось.

— А это нам, — я всунул в ладонь Кержапольского шарик со стяженем, и сам съел лекарство. — Нобу разберись пока с ними, только кого-нибудь оставь в живых — побеседуем.

— Эй, он разве один пойдёт? — уточнил Антон, удивлённо спрашивая меня.

— Мы только мешаться будем, — ответил я, разбирая свои вещи и цепляя на пояс любимые ножны.

С одной стороны хорошо, что фляжку с анимой не взял, а с другой — мог бы сейчас полностью восстановиться. Кто ж знал, что на графскую особу рискнут напасть прямо на улицах Москвы?

— Нет уж, я с ним. Гляну глазком, — заявил Кержапольский и отправился вслед за японцем.

Антон не был магом, только мечником «B». Я бы мог и ему дать воспользоваться клинком, но нет. Во-первых, обойдётся, а во-вторых, мастеру он в подмётки не годится. Граф был полководцем ранга «B», что говорило об отличных навыках координатора, но вот исполнитель из него слабый.

Пока я одевался, Нобу вышел за дверь, кидая трофейный меч в спину спорившего англичанина, потом бросил и второй, но его успели отбить магией. Враг отреагировал неплохо, как будто всё время ожидал атаки. В мастера полетели разрушительные заклинания воздуха. Почему-то бриташки предпочитали обстряпывать свои делишки этой стихией.

Они думали, искромсают спятившего дурачка за пару секунд, но вся магия срикошетила в многострадальные стены пивного завода. Артефакт Аластора экранировал своего владельца от подобных угроз. Нобу решительно сблизился, перерубил мечи троих убийц, а заодно и их самих. Он не в первый раз держал в руках это оружие и умел им эффективно пользоваться.

— Мамма мия, Санта Лючия! — поморщился из укрытия Кержапольский, на него эта бойня произвела сильное впечатление. — Сзади! — крикнул он, и японец успел обернуться на щёлканье арбалета.

Болт летел быстрее заклинания, но неожиданностью стало сразу три снаряда! Замудрëный механизм — явно штучный товар, произведëнный чисто под себя, не оставил бы обычному человеку и шанса. Из него выстрелил босой англичанин, прятавшийся в карете. Два других сообщника шустро выпрыгнули с кучерской стороны.

Однако Нобу был не обычным человеком. Кержапольский подивился его реакции — одним движением мечник поставил лезвие так, что оно встало на траекторию полëта сразу двух болтов.

— Эх, третий пропустил, — довольно отметил про себя граф, всë же перед ним не совсем монстр, предел физических возможностей не обманешь.

Третий болт угодил в нагрудник и отскочил. В нагрудник… Антон кое-что осознал. Нобуёси специально его пропустил. Не стал разбазаривать драгоценное время на уклонение и шагнул вперëд, принимая снаряд грудью. Он это рассчитал за доли секунды⁈

Двое убийц-магов взвизгнули в ужасе напоследок, лишившись рук, а потом и своих визжалок. Кержапольский выбрался наружу, посмотреть, что же будет дальше. Внутри кареты судорожно перезаряжал арбалет последний похититель, даже не думая выходить к чудовищу в человеческом обличье.

Нобу серией разрезов раскурочил бок кареты, как спичечный коробок острым ножом. Деревянный каркас рухнул.

— Я сдаюсь, сдаюсь! — закричал стрелок, отбрасывая в сторону свой самодельный агрегат и поднимая руки вверх. — Не убивай!

— Выходи, — приказал ему Нобу.

— Уже разобрались? — к этому моменту я вернулся, успев сбегать за ошейником и контролером. — А ну-ка, надевай, — бросил я заложнику артефакт, и тот послушно защëлкнул его вокруг шеи. — Дëрнешься, кишки выплюнешь, — пообещал я ему. — Кто вас послал?

— На минутку, — попросил меня Кержапольский, беря под локоть и отводя в сторону.

— Что такое?

— Вот что, — он показал на свою изувеченную руку. — Сейчас некогда с ним возиться, надо убираться поскорее, чтобы лекарь пришил их. Иначе ткани не приживутся. Мои люди быстрее ему язык развяжут, будь уверен. И смотри, как бы сюда ещё не нагрянуло народу. Японец твой может и непробиваемый, но о моей шкуре такого не скажешь.

— Я хочу знать всё — их целью были яйца. Откуда маршруты…

— Понимаю, обязательно выясним. Да я больше твоего заинтересован в возмездии, ну ты только глянь, а, — Антон с досадой потряс трёхпалой кистью. — Давай без решений на горячую голову? Ты меня спас, так что я твой должник. Погостишь в усадьбе до аудиенции. В императорский дворец не так просто попасть, неделю в лучшем случае ждать. Куда торопиться?

— Хорошо, но я хочу присутствовать на допросе.

— Конечно. Всë, хрен я останусь калекой. Грузим этого дебила и поехали.

В чëм-то он был прав, лучше обстряпать всё в удобном месте без угрозы повторного нападения. Мы связали босого арбалетчика по рукам и ногам, забросили на круп лошади и по двое выехали с территории питейного завода. Пленник дëргался у меня сзади, но закрепили его на совесть. Вскоре он понял, что не сбежать, и успокоился.

Мы находились в Замоскворечье, неподалёку виднелась набережная Водоотводного канала, а сам пивной завод ютился среди рядовой застройки. Со слов Кержапольского, английская диаспора — самая сильная в Московском королевстве, тогда как немцы облюбовали причерноморские феоды. Влияние иностранцев ощущалось везде в разной степени. Причина тому — изобилие храмов на наших землях и выдача разрешений на охоту в них.

Империя получала денежку, рабов со всего мира и дармовую военную силу, так как в одиночку не могла всё освоить, а расширяться хотелось. Огромный минус подобной политики — засилье военщины из чужестранцев. Где-то же им надо жить, раз в своих странах ограничено количество храмов? Вот и селились общинами, держались друг друга и защищали.

Мы добрались до резиденции Кержапольских, и только тогда я заметил, что у нас мертвец вместо пленника.

— Чёрт, контролер у меня, что за дела? — я не понимал, как такое возможно.

Шею британца передавил ошейник, лицо синюшное, глаза выпучились в панике. Он даже произнести ничего не успел.

— А я тебе говорил. Скорее всего, кто-то с дубликатом следил за нами. Идём, безопасно только внутри — везде есть уши, — настороженно заозирался Антон, велев слугам закрыть ворота, а гвардейцам навестить завод, забрать оттуда остальные тела и всё, что найдут интересного.

Родовой лекарь «А» ранга действительно грамотно приделал графу пальцы и пообещал, что после десяти процедур восстановления кисть будет как прежняя. Нас на виверне немедленно доставили в усадьбу, где уже осведомлённый Валентин лично вышел нас встречать и благодарить за спасение кузена.

— Тут я с дорогим братом согласен — оставайся у нас. В город лучше не выбираться, — порекомендовал глава рода.

— У меня там дела, — возразил я.

— Исключено, я головой отвечаю за тебя перед Его Величеством и уже дал маху. Что бы там ни было — перенеси. Ты мой почётный гость, сколько надо, столько и живи, только умоляю: отложи выходы в свет. На кону двадцать миллионов, за такие деньги на тебя полстраны будут охотиться.

— Эх, Ваша правда, — неохотно согласился я, и Валентин выдохнул.

— Спасибо, я постараюсь устроить встречу как можно скорее. Этот транзит яиц и меня в могилу сведёт, такая ответственность…

Вот так я и остался в гостях вместе с Нобу на следующие четыре дня.

Вечер после похищения англичанами, усадьба Кержапольских, кабинет главы.

— Ну что, много узнал? — набивая трубку, спросил Валентин.

— Сыт по горло твоими авантюрами, братец. Из какой поганой ямы ты откопал этих болезных? Даже палец ровно отрубить не могут, идиоты… У меня сухожилия полторы недели заживать теперь будут.

— Ты же сам сказал — идиоты, другие бы западозрили подвох. Жадность губит… Ладно, что там?

— В общем, врёт и не краснеет наш голубчик. Всё он может: и мозги жарить, и в дебила превращать — прибеднялся больше. Когда прижало, сразу в ход пустил.

— Ты себя не выдал?

— Не-а, как он очнулся, мне указательный отрезали, тут я и прикинулся, что в обмороке. Думаю, давай уже, не стесняйся, никто не видит, ха-ха. Это ты хорошо, кстати, придумал, он сразу клюнул, но зараза, что б ещё раз… Я больше за япошку переживал, глазастый больно, быстро проснулся, пришлось спектакль и для него отыгрывать.

— Интересно, — прервался от набивания трубки Валентин. — Вещемыслово племя все поздние, значит, и времени у нас маловато, лет десять максимум. Иначе при таком раскладе, распробует силу.

— Как по мне, не сто́ит заигрывать с ведуном, тем более дворянского рода. Одно дело — бесправный отшельник, а другое — такой же, как и мы. Добром это не закончится. Может, ну его? Придушить гадёныша, и вопрос решён. А у меня был шанс своими руками…

— Тебе бы всех душить, — вздохнул глава рода. — А что Савве скажем, сворачиваться?

— Да к чёрту и Савву твоего. Тебя вообще, брат, куда-то не в те дебри понесло. Живём как у Христа за пазухой, на кой-ляд тебе престол? Пусть этот тюфяк и дальше сидит, всё равно делает, что говорим, в рот тебе смотрит, а это… Головина проще сдать, он же тебя и вздёрнет первым, как корону наденет.

— Не вздёрнет.

— Ц, — закатил глаза Антон и налил из графина вина. — Не нравится мне Владимир, хоть убей, ошибка это. Я жил у него, сутками рядом был, в бою видел — сила ведь даже не в нём, а в людях, которых он отбирает. Один япошка чего стоит.

— Тем лучше. На себя всё внимание оттянет, а князь Ладожский… Найдём управу, он нужен нам, без него Константина не свалим. Пусть думает, что это он главный, мы негордые.

— Ты как лиса мечешься, то там укусить пытаешься, то здесь.

— Что поделать, если герцогство нам не светит, — мрачно подвёл итог Валентин и поднёс спичку к трубке. — Как влитые все встали, поди подвинь — руку оттяпают. Сколько можно нас игнорировать? Не надоело вторым сортом себя чувствовать?

— Наконец-то нормальное пойло, — выдохнул с наслаждением Антон и следом налил добавки. — Как же я скучал по Шато-Лафит. Я вот как думаю, ещё бутылочка первосортного бургундского и сам стану первым сортом, а ты так и останешься вторым, братец, ха-ха-ха!

Потайная дверь позади него резко открылась, и Антон расплескал от неожиданности вино.

— Ты всё это время там сидел?

— Да, — ответил настоящий Валентин и отобрал бутылку, — погоди напиваться, мы ещё не закончили.

— Ты псих, зачем так делать? Я хочу разговаривать с тобой, а не с твоим воняющим мочой близнецом!

— Он воняет, только когда разлагается. А что до первого вопроса: не знаю, мне так комфортней.

— Паранойя, брат, она тебя сожрёт.

— Ведуна не трогай, я еле уговорил нашего венценосного олуха не дёргаться. Савва, когда надо, язык в жопу прячет. Что мешало сразу переубедить придурочного? Жаль, меня на том собрании не было, а то вечно за всеми разгребать приходится. Отнять феод — хорошо придумал, плевать, как на это подданные посмотрят, я же поступаю, как захочу. И такому трусу, Антоша, держава за красивые глаза перешла.

— Завидуешь?

— Завидую, — согласился Валентин, щёлкая пальцами, копия подошла, чтобы передать раскуренную трубку и как снеговик медленно растаяла, уйдя поближе к окну. — Я и ведуну нашёл бы применение без всяких конфискаций.

— Не побоялся бы?

— Нет, — дёрнул плечом глава, — есть много способов заставить себе служить, грубая сила — это удел обезьян.

— Аминь, — подтвердил Антон и икнул. — Что Савве передать?

— Чтобы про ведуна меньше болтал, нет у него никаких способностей и Его Величеству незачем знать.

— Так ведь всё равно узнает.

— Я поговорю с Владимиром, Sapienti sat *. Молодой человек поймёт, что опрометчивая демонстрация силы только испортит ему жизнь.

* умному достаточно (от лат.)

— Есть идеи, что он клянчить собрался?

— Скоро выясним.

Александринский дворец, императорская гостиная.

Меня с процессией из десяти лакеев провели через Колонный зал, а затем на второй этаж. Вдоль коридора тянулась анфилада комнат, отделанных мрамором в белоснежных тонах, а между окон стояли кресла с высокой спинкой в форме головы грифона и изогнутыми золотыми ручками. Ковёр приглушал наши шаги, чувствовалась торжественность, исходившая от впереди идущего гоффурьера.

Александринский дворец для приватной аудиенции подходил лучше всего, так как официально при всём параде в Кремле меня принять не могли — много чести будет. Куда более знатные гости неделями ждали такой возможности. Поползут лишние слухи о фаворитизме ведуну, к чему эти ненужные обиды?

Отмечу, что я не последний, кто удостоился чести быть принятым сегодня. Визиты проходили в строго отведённое время, наш был назначен на 11:05. Мы сделали паузу, отойдя вбок и пропуская трёх визитёров со стороны ордена тамплиеров. Серьёзные ребята: ландмейстер, командор и казначей. Выглядели англичане, мягко говоря, рассерженными, один из них со злостью сжал в руке знакомую мне кожаную чумную маску и выбросил в сердцах на пол.

Вылезший из ниоткуда лакей мигом подобрал её и услужливо исчез.

«В таких были наши похитители», — успел я подумать, прежде чем мы продолжили путь в императорские покои.

Придворный распорядитель провёл нас через лабиринт роскоши в гостиную, где в кресле у окна, положив ногу на ногу, скучающе сидел император. Его взгляд рассеянно блуждал по саду. Рядом с ним, согнувшись буквой «Г», тихо говорил Савватий Головин, Великий князь Ладожский и доверенная особа Его Величества. Я слышал, что именно через него проходили всякие тёмные делишки империи и разрешались деликатные проблемы.

А вот Валентин Кержапольский сохранял дистанцию, стоя возле книжного шкафа с раскрытым фолиантом. Делал вид, что читает. Сам тайком поглядывал за происходящим. Насколько я успел понять, Савва и Валентин действовали в паре, и зачастую последний крутился больше всех. Именно этот дуэт был ответственен за мою судьбу.

Так как глава графского рода не мог бегать за каким-то захудалым бароном, связующую роль исполнил Антон, кузен Кержапольского. Вот и распуталась вся цепочка заинтересованных лиц.

Пока мои носильщики раскладывали перед императором обитые бархатом ларцы, внутри которых на подушечках лежали яйца виверн, я внимательно изучил «карточку» августа. Меня загодя предупредили — малейшее ментальное поползновение и порубят в куски. Здесь отлично знали, кто такие ведуны.

Но встречали ли таких искусных? Сомневаюсь. «Диктатура» по своей природе шедевр в стихии менталистики. Я с неё кормился и буду кормиться, разбирая на части для создания других заклинаний. Её скрытность никогда ещё не подвергалась сомнению.

«Что такое?» — спросил я сам себя, заметив лёгкую рябь поверх букв и циферок, в этот момент, признаюсь, внутри ёкнуло.

Не засёк. Какие-то помехи. Нечто старалось вмешаться и не дать прочитать сведения, но безуспешно. Защита от проникновения в голову? Вполне возможно… В Русском Географическом Обществе не зря свой хлеб ели, откопали-таки безделушку, мешающую ведунам. Правда, против «диктатуры» она мало что смогла противопоставить, а как насчёт «Предрасположенности»?

Нет, всё нормально. Тоже рябь и попытки размазать информацию, но слабовато. А вот с «Градиентом» вышла интересная ситуация! Само собой, я не собирался пулять в Константина боевым заклинанием, только проверить мозговую активность. Так вот, её я вообще не видел. Вместо синих точек был серебряный заслон. Никаких сияний и изменений цвета, ноль перспектив что-то узнать.

Теоретически можно было протянуть ментальную руку и попытаться на 5% выкрутить вверх нейронную активность, но… Здравый смысл взмолился выкинуть эту идею из головы.

Не так давно я рассматривал портрет императора в учебном центре разведчиков, а сейчас видел его вживую. Мда, художник преуменьшил бледноту. Слышал у нашего самодержца какая-то редкая болезнь крови, и во дворце больше двадцати лекарей дежурило.

Это был интеллигентного вида мужчина с вытянутым лицом и короткими закорючками бровей, губы тонкие, страдальчески опущены, на левой ямочке одинокая родинка. Лежавшие на подлокотниках кисти сверкали жирными перстнями, по три на каждую.

В них ювелиры инкрустировали неизвестные мне драгоценные камни. Вероятно в каком-то и спрятали артефакт против ведунов. Остальные тоже выполняли защитную или усиливающую функцию.

Константин был чересчур флегматичен, как будто из него всю энергию высосали. На подарки взглянул мельком и вернулся к созерцанию пейзажа за окном. Князь махнул перчаткой, чтобы всё убрали, а меня подозвал поближе и показал, куда встать. Прямо перед Его Величеством.

«Ему шею сложно повернуть? Ц…»

Константин Сергеевич Друцкой

Отвага (28/100)

??? (? /100)

Боевой маг ©, Верховный главнокомандующий (D), Мечник (Е)

Император (D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (1/100)

Счастье (2/100)

Боевой дух (4/100)

Общественный статус: «Безвольный правитель» — номинальный владыка, чьи указы не исполняются, а авторитет держится на хрупком равновесии враждующих кланов.

Достигнут предельный уровень развития.

Предрасположенность

Шпион (34%)

Охотник (22%)

Палач (20%)

Верховный главнокомандующий (14%)

Боевой маг, стихия огонь (10%)

Что-то совсем не похоже, чтобы это чудо могло за кем-то шпионить и принимать сложные решения. Я даже на секунду усомнился в своей способности считывать людей. А вдруг это всё подтасовка? Артефакт заменил реальные сведения на случайные и в заблуждение ввёл…

— Рад приветствовать вас, Ваше Величество, — я не рискнул добавить «в добром здравии», потому что это было не так.

— Это он? — Константин поднял косой взгляд на Савву.

— Так точно, барон Владимир Черноярский, ведун, — добавил в конце Великий князь и посмотрел на меня так, чтобы я терпеливо ждал, не выделывался или глупости какой не выкинул.

— Что ты хочешь за свою подачку? — медленно протянул император, посмотрев сквозь меня на треклятый сад.

Как же сильно было его окружение и как же ничтожен он сам. Даже без скрытого таланта. Я подавил презрение и оформил просьбу покороче, а то вдруг мозги взорвутся от длинных предложений?

— Ваше невмешательство в мой конфликт с графом Остроградским.

— И какой мне с этого прок? — его уставшие синие глаза, наконец, посмотрели на меня.

— Единожды предавший предаст ещё не раз. Он украл ваших виверн, а я подарил новых. Не знаю, чем Павел Викторович так полезен, но я могу быть не хуже. Он дурной пример для остальных. Позвольте преподать бешеной собаке урок повиновения.

— А если не справишься? — Константин поднял подбородок, в глазах мелькнула искорка интереса.

— Тогда умру с честью. Вы будете ни при чём, это моя инициатива, и за последствия отвечать только мне.

Император сам себе кивнул и ненадолго прикрыл глаза.

— Одобрено… — сказал он и, кажется, заснул.

Кержапольский на цыпочках подошёл ко мне и взял под локоть, показывая на выход, а заодно приложил палец к носу.

Выскочила золотистая надпись:

Разблокирован параметр «Макиавеллизм» (способность выстраивать многослойные интриги, стравливать противников, удерживать власть через управляемый хаос.)

Параметр макиавеллизм +5, повысился до (55/100)

Я оглянулся на всякий случай на императора и оказался прав — знаки вопросиков в его карточке сменились на новый параметр с таким вот значением:

Макиавеллизм (72/100)

Если честно, до нашей встречи я ожидал бы цифры помощней, исходя из его репутации, но сейчас они не вязались с сонной личиной правителя. Когда он успел их набрать с таким распорядком дня?

Внимание! Вы открыли 10 постоянных параметров. Возможность добавления новых временно заблокирована.

«Э-э-э! Что за дела⁈» — я чуть было не споткнулся на ровном месте от такой новости. — «С какой стати?»

Оставленная Аластором система достижений впервые меня в чём-то ограничивала. Радость от нового параметра быстро померкла — император как сглазил.

— Что это с ним? — спросил я Валентина, когда мы оказались на достаточном расстоянии, чтобы нас не подслушали.

— Фаза меланхолии. О чём ты вообще думал, приходя с такой просьбой?

— О том, что она стоит своих двадцати миллионов. Что ещё за фаза меланхолии, бывает и другая?

— Послушай, в следующий раз обязательно советуйся со мной, прежде чем выкинуть подобное. Да, весь двор подстраивается под этот цикл.

— А лечение?

— К сожалению, не существует, можно только сократить срок меланхолии. Его Величество теперь будет спать по шестнадцать часов, ты вовремя успел, под самое начало.

— А название есть у этой болезни?

— Циркулярное безумие. Не так страшно, как звучит. Во время активной фазы он многое успевает.

— Например, подставить орден тамплиеров, ослабив их влияние в столице, а заодно проверить мои способности?

— Позволь тебе дать второй совет: притворяйся неэффективным, но деятельным идиотом. Избежишь многих неприятностей, — окинув меня оценивающим взглядом, сказал Валентин.

— Да-да, не хвастаться даром и не умничать, но если бы я следовал этим советам, то никогда бы не попал сюда. Неплохая, кстати, комбинация вышла, я чуть было не поверил.

— Где же мы ошиблись?

— Второй контролер. Я совершенно точно знал, что его не существовало, потому как возвращался осмотреть подвал. Вероятность, что за нами следили, конечно, была, но как-то белыми нитками шито. Нападавшие — простые исполнители. Скорее всего, дубликат изначально был у вашего кузена.

Мы зашли в одну из открытых пустующих комнат и встали у большого окна. Внизу напротив дворца виднелся чугунный фонтан ручной работы: четыре юноши поддерживали огромную чашу, из которой била вода.

— Тогда я и начал сомневаться. Другая причина — широкая огласка моего визита в Москву. Каждый беспризорник и мелкий бандит сплетничал о дорогущем подарке Его Величеству. Это надо быть совсем невменяемым, чтобы планировать ограбление. Значит, англичан наняли для другой цели и те согласились. Возможно, их использовали втёмную.

Я открыл ставни, впуская в помещение свежий воздух.

— Кстати, о планировании: откуда рядовым наëмникам так много известно? Украсть и подогнать подходящую карету в элитном районе — те ещë хлопоты. Точек могло быть несколько, но они угадали с первого раза время и место! Провидцы, не иначе.

— Ты наблюдателен.

— Ну а визит верхушки тамплиеров как завершающий штрих. Чем такая делегация могла быть рассержена? Обвинениями в фиктивном грабеже с подложными доказательствами. Ничего не поделать — нашли их соотечественников. Тела, насколько помню, ваши люди подобрали до визита городового. Вот и подкинули новых «улик» до кучи. Отвертеться сложно. Как вы их наказали, наложили вето на хронолит?

— Это излишне. Нет. Отказали в лицензии на дополнительный храм в Лондоне. Его Величеству нужен был официальный повод, давно пора было их приструнить.

— Разумно, — кивнул я. — Отлично справились.

Последнее доказательство осталось невысказанным: нулевая преданность Антона Кержапольского. После эмоционально окрашенных событий она значительно возрастает. Скачка я не заметил — отметка на зеро. Либо это чëрная неблагодарность, либо произошедшее для него не более чем пьеса в театре.

— Ты намерен воевать с Остроградским? Не боишься вот так напрямую выступать против? Мы ведь предупредим его.

— Не станете.

— Это почему?

— Я скорее удавлюсь, чем буду помогать вам в черномирье без своего феода, и вы это знаете. Плюс эти шашни с некромантами. В ближайшие три-четыре месяца я предоставлю вам косвенные доказательства его вины, и тогда придётся что-то делать. Снимать графа своими руками не вариант, много шума, а вот подстроить как естественный ход вещей, как борьбу за власть — это пожалуйста. Я готов прибрать эту грязь и займу его место.

— Увы, мы не допустим такой головокружительной карьеры. Освободившийся титул тебе не достанется, — вздохнул Валентин.

Я задал наводящий вопрос.

— Боитесь, что я породнюсь с кем-то из герцогов или того хуже с Великим князем и вы потеряете сразу всю Тавриду?

Это было логично, потому как одно дело никому не известный барон, а тут граф — разница существенная, есть чем поживиться: деньги, армия, влияние. Но всё перечисленное меркнет перед возможностями зятя-ведуна. Так ведь реально сплотить весь регион и выйти из сферы влияния императора, проводить самостоятельную политику.

— Мне уже начинать бояться? — со смешком спросил Валентин, он был опытным вельможей и смотрел на меня, как жирный пресытившийся кот на танцующую перед ним мышь. — Ты много о себе воображаешь, но пока существует даже призрачный шанс подобного союзнического брака, ты останешься на прежнем месте. Сожалею.

«То есть они хотели, чтобы я задарма сделал всю работу по расчистке графства и за это вручить просто „спасибо“? Как… ожидаемо».

— Тогда я согласен на мезальянс. Так и передайте Его Величеству. Заключим сделку: я женюсь на девушке из мещанского сословия, а взамен получу графство. Исключим риски на корню.

— Ты понимаешь, что обрекаешь свой род на отшельничество? Без сильных союзников тебе не выжить. Подумай, прежде чем принимать решение сгоряча.

— Я давно всё взвесил, так что да — готов на такой расклад.

— Ладно, я доложу о твоём предложении, но мы его дополним: династические браки будут запрещены всей ветви рода Черноярских. Вот так, думаю, император согласится.

Это значило, что все мои потомки до скончания веков никогда не породнятся с другой аристократией. Хитро завернул, чтобы я запрет не обошёл через развод или с помощью детей и внуков. Только Кержапольский не подозревал, что соломинкой пытается остановить быка. Кто мне что запретит, когда сам стану императором? Аха-ха-ха!

— Договорились, — я отвесил едва заметный поклон, — Надо будет с чем помочь — зовите, а сейчас простите, меня ждут более срочные дела. Обещаю не злоупотреблять вашим гостеприимством, — вспомнив кое-что, я обернулся в дверях. — Чуть не забыл, передайте, пожалуйста, поварам приготовить побольше еды.

— О каком количестве гостей идёт речь? — поднял бровь Валентин.

— Ммм, дайте сообразить… Человек сорок-пятьдесят. Пусть будет всё самое лучшее и дорогое, сладкого попрошу побольше.

— Заинтриговали. Приглашённые для вас так ценны?

— Они изменят наш мир до неузнаваемости, хорошенько постарайтесь ради них.

Четверть суток спустя я вместе с Нобу и нанятыми помощниками вышел из вонючей заброшенной ночлежки, ведя за собой семерых грязнощёких малолетних оборванцев.

— Этих в усадьбу, передай чтоб отмыли и накормили, — я сунул слуге двадцатку и тот забрал с собой беспризорников, которых мы по одному собирали в подворотнях, на чердаках и в старых крепостных рвах. — Что-то долго у нас выходит. Может, их где кучнее держат? — спросил я местного.

— В шпиталетах такого добра навалом, а вам зачем эта дрянь?

— Сам ты дрянь, ты и ногтя не стоишь любого из них, — качнул я головой в спину уходящих детей. — Веди.

Мужчина прикусил язык, спорить с аристократом себе дороже, к тому же когда щедро платят впору помалкивать, а не комментарии дурацкие отвешивать. Он так и поступил, списав всё на причуды приезжих богатеев.

Нобу я взял для охраны от всякой шпаны — неохота было марать руки в случае чего, да и сделаю я это менее технично, убью ненароком там, где надо лишь преподать урок вежливости. Мечник после фиаско с магом воздуха приуныл и с повышенной настороженностью следил за окружающими. Чувствовал вину.

Мы заехали на прядильную мануфактуру, куда насильно отправляли малолетних осваивать ремесло. Приказано это было не из жестокости, а дабы избавить детей от безделья и бродяжничества. Боролись с преступностью. Спорная методика, но такие здесь законы.

— Они тут все «профессиональные нищие», да ворьё ленивое, ваше благородие. Отребье на любой вкус, выбирайте, — крякнул толстый надсмотрщик в просаленной рубашке, его лысина блестела от пота, а половина лица была парализована. — Гусь, опять кудель не тем концом сучишь! Снимай, да заново мотай, пока бракованным не побил!

Обращался он к мальчишке с неестественно вытянутой шеей. На фоне остальных тот сильно выделялся своей торчащей хитрой макушкой, но, к сожалению, Гусь не мог похвастаться хорошим предельным уровнем развития и предрасположенностью к магии.

Меня интересовали редкие стихии: земля, электричество, звук, иллюзии, растения, склонность к целительству и прочие.

Зато из Гуся выйдет добротный пивовар. Надеюсь, он добьëтся своего и не свернëт на кривую дорожку. Забрать сейчас всех бездомных детей нет возможности, но подарить будущее тем, кто способен его вырвать зубами — это мой долг.

Наводить порядок надо сначала в своей вотчине, здесь я чужак и не имел права учить жизни. С болью в сердце в каждом сопливом отпиравшемся нахале и матершиннике я видел себя.

— Дяденька, дак вы опоздали, я учусь на бандита, — важно ответил кучерявый малец под заливистый смех друзей. — Завтра на экзамен пойду, обещали кистень выдать…

— За хорошее поведение! — перебил его косой дружбан и заржал, выпячивая на лошадиный манер большие зубы с дëснами.

Первого звали Ванька «Кудлаш»:

Достигнута ⅙ предельного уровня развития

«Предрасположенность»:

Боевая магия, стихия земли (51%)

Вор (23%)

Извозчик (11%)

Копейщик (8%)

Элементалист (7%)

А второй представился как Саня «Гризли», только быстро уточнил, что не из-за зубов, а потому что он сильный «як медведь». Мы ему, конечно, поверили.

Достигнута ⅕ предельного уровня развития

«Предрасположенность»:

Боевой маг, стихия звука (43%)

Пират (31%)

Работорговец (15%)

Сыщик (11%)

Мыловар (1%)

Что-то нашего мишку жизнь готова трепать в разные стороны. Впрочем, это лишь вероятность кем он станет, а не железная точность. Именно в данных профессиях он успешнее всего продвинется.

А стихия крайне редкая, я даже засмотрелся и на циферки, и на буковки. Такую только у Остроградского до этого видел, хм. Граф обладал даром убеждения через свой скрытый талант «Живой камертон», но у ребят эта строчка пустая. Им всего по восемь лет — всё ещё впереди, да и пределы высокие.

Надсмотрщик отвесил обоим тяжёлые оплеухи, а смеющихся зевак разогнал прочь. Держа за уши остряков, он силой нагнул их вперёд в поклоне. Я было нахмурился, но дальнейшие слова инсультника заставили меня не спешить с выводами.

— Кланяйтесь, выродки, быстро я сказал! И соглашайтесь, а не то батогами пройдусь. Я вас воспитывал дерзкими, а не тупыми! Сегодня же чтоб убрались с этой дыры. Увижу на пороге, убью на месте… — он толкнул от себя детей так, что они упали на землю и недоумённо к нему повернулись. — Что смотришь? — замахнулся в ударе толстый мужик, но руку остановил. — Шутки тут травите, да? Как я хотите закончить?

— Дядь Ген, у нас же дело завтра в Жемчужном…

— Никаких дел у вас больше нет. Вон отсюда!

Оба встали и как аршин проглотили, посмурнели. Перед нашим уходом надсмотрщик посоветовал пяток мест, где, вероятней всего, отыщутся способные сироты.

— Пойду глотку прополоскаю, — буркнул он и, прихрамывая, побрёл в свою каморку, незаметно вытирая глаза.

Время стояло вечернее, но ближе к лету солнце долго светило, так что удалось набрать ещё десятерых, итого девятнадцать душ. Меньше, чем планировал.

Я не учёл расстояния и всей возни с этим процессом: пока объяснишься, пока осмотришь «диктатурой», глядишь, два часа прошло. Беспризорники ведь всего боялись и всех подозревали.

Из интересных вариантов попалась смугленькая девочка десяти лет, Камила Эфендиева или Эфенди, как её называли сверстники. Крымская татарка, она отлично лепетала на русском и имела прорезавшийся скрытый талант.

«Лёгкая рука» (прикосновение снимает страх и панику, пациент расслабляется и слепо доверяется целительнице).

Больше всего с ней не хотели прощаться взрослые мануфактурщицы, мамочки, чьих детей она нянчила, получая взамен свою долю. Камила баюкала даже самых крикливых и буйных младенцев, едва беря тех на руки. А иногда еë дар помогал больным дождаться прихода доктора.

— Мои условия: трёхразовое питание, отдельная комната с письменным столом и кроватью, своя тёплая одежда по сезону, никакой порки, — перечисляла девочка, загибая пальцы. — А библиотека есть? — вдруг остановилась она, смахивая чёрную косу назад.

— Имеется, — сдерживая улыбку, кивнул я. — Какие-нибудь ещё пожелания?

— Если через год мне не понравится, то я могу уйти без всяких штрафов.

— Ах-ах-ах, — тут я уже не выдержал.

— Это не смешно, я не буду чей-то крепостной, — ответила она, скрестив руки на груди, сзади несколько взрослых женщин закатили глаза, но ничего не сказали, только пошептались между собой.

— А тебе палец в рот не клади, — я протянул ей руку и еле заметный эффект при касании детской ладошки развеял тревогу, как будто тучи растолкал в стороны.

«Ого, попахивает пассивной разновидностью менталистики…»

— И всех накормите, моим подругам сегодня нечего есть. У них маленькие дети, между прочим. Вы богатый, вот и платите.

Я опешил.

— Ваше благородие, не надо нам ничего, простите её. Как занесёт, хоть стой, хоть падай… — вышла вперëд взрослая работница и обняла девочку сзади. — Камилочка, ну что ты в самом деле? Неудобно же.

Молча достав из кармана кошелёк, я протянул женщине тысячу рублей.

— Поделите между теми, кто голодает. Идём, Эфенди.

Целительница со всеми обнялась, собрала с каждого обещание ещё свидеться, а также обильный урожай из слёз. Её тут очень любили и берегли. Камила была последней за сегодня. Всех выбранных детей мои помощники уже шустро доставили в усадьбу Кержапольских.

Владельцу мануфактуры за беспокойство я тоже отстегнул деньжат, так проще работалось без лишнего надзора. Выйдя из душного помещения, я усадил Камилу в пролётку и хотел было сам залезть, но увидел одного странного нищего, ошивавшегося на противоположной стороне дороги.

— Он разговаривает со стеной? — спросил я скрючившегося кучера.

— А, это Юрка, дурачок местный, он безобидный, тихий.

— Обожди минутку, — ответил я, убирая ногу с подножки.

Встав от юродивого в пяти метрах, я услышал сбивчивое бормотание. Его содержимое не столь ценно, как само зрелище изменëнного сознания.

Заклинание «Градиент» подключилось к мозгу и открылась схожая картина, как с моим братом: жёлтые огоньки «съели» треть нейронов (теперь я знал, как они называются). У Фенечки состояние получше, конечно, и нет такого обилия «битых» красных точек. Здесь запущенный случай.

Я поднял мозговую активность на 5% и особой разницы в поведении не заметил. Ещё на 5% и громкость бреда повысилась, как и скорость речи. Однако сама система восприятия не изменилась. Человек не реагировал на окружающих и жил в своём поломанном мире.

По сути, я мог успокаивать буйных больных — в этом была очевидная польза «Градиента», но вернуть заблудшую душу не выйдет.

«Или выйдет?»

Я в ручном режиме убрал все подключения и попробовал «залезть» только в жёлтые и красные нейроны. Ничего там не менять — просто понаблюдать. Миниатюрные корешки привычно потянулись к ним с ментальной руки, но натолкнулись на сопротивление. Отскочили, как от разряда электричества. Не пускает.

Разблокировано заклинание «Логос» для глубокой реконструкции ментальных паттернов.

Доступно описание заклинания «Логос».

Заклинание «Логос» выравнивает и пересобирает смысловые кластеры сознания, подавляя хаотичную нейронную активность, характерную для психотических расстройств, бредовых конструктов и диссоциативных разрывов. Полное восстановление критичности мышления наступает через 1–3 сеанса.

Внимание! Превышение глубины вмешательства грозит «синдромом чистого листа» — полной утратой идентичности при сохранении когнитивных функций.

Для активации необходим высушенный и перетёртый в пыль стебель «Anima refectio». Дозировка: 3 г.

— Ого, сколько жратвы! Мне ещё вон того пирога! — с набитым ртом кричал Ванька Кудлаш поверх галдежа других приглашённых в усадьбу графа Кержапольского.

Слуги накрывали длинный стол, рассчитывая на приём знатных гостей, а повар с командой трудился в поте лица, не желая посрамить хозяина. Персонал носился ошпаренным веником, лишь бы успеть, и даже часть дворни задействовали. Какого же было удивление, когда в столовую вразвалочку ввалилась уличная шпана в грязных обносках, с немытыми руками и вороватыми блестящими глазëнками.

— Уберите столовое серебро, срочно уберите… — держась за сердце, прошептал дворецкий. — Это как понимать?

— Его Сиятельство велел обслужить по высшему разряду, то не моя прихоть, — спокойно ответил срочно вызванный камердинер.

— Но они же… Что прикажешь с ними делать?

— А это теперь твоя забота, — слуга хотел было ретироваться, но сжалился над растерявшимся коллегой. — Ты не можешь их выгнать, выполни, как сказано, а там пусть господа разбираются.

— Я отвечаю за всё хозяйство. Ты погляди на их рожи — они же мне бархат испачкают, китайские ковры… Ты знаешь, как плохо отмывается шëлк?

— Тогда снизь риски, разведи их по разным комнатам и накорми. Это же просто дети, — ответил ему камердинер и перед уходом похлопал по плечу.

Официанты бегали с подносами, еле успевая забирать грязные тарелки.

— Это моё! Я потом доем! — гневно засопротивлялся Саня Гризли, когда у него попытались отобрать распиханное по карманам песочное печенье.

— Руки прочь, халдей! — заорал Ванька и запульнул картофельным пюре с ложки, как с катапульты.

Проделал он это так ловко, что жижица со шлепком разлетелась по лицу официанта, и остальные дети загоготали, увидев это. Многие из них также запихивали сладкое за пазуху и в карманы, а вот «взрослую» непонятную еду есть отказывались. Как горячую картошку перебрасывали друг другу причудливую черепаху, визжали от прикосновения к её сварившейся голове и лапкам, кидали следующему.

Ванька Кудлаш забрался на стол с ногами и уверенно прошёлся к огромной индейке, сталкивая на скатерть холодец с дорогой бутылкой вина. Нагнувшись, он оторвал от жареной птицы ножку и поднял её над головой.

— Ату их ребята! Пусть сами жрут морских гадов!

Сказав это, он ловко перехватил летевшую черепаху и бросил в грудь дворецкому. Заразительный пример разнёсся как пожар, и со всех мест в слуг полетели мерзопакостные на вид мидии, устрицы, трепыхающийся в тарелке холодец из не пойми чего, противные говяжьи языки и всё, что вызывало страх запихивать это в рот.

Работники кухни, прикрываясь подносами, в спешке отступали к выходу, один из них нелепо поскользнулся на разлившемся соусе и эпично упал. Маленькая победа вызвала ещё больший шквал атак. Ребята успевали и набивать рты пирожными, и отстреливаться из ложек.

— Дикари… Что будем делать? — спросил ожидавший снаружи лакей.

— Ничего, — вытирая безнадёжное пятно на груди, ответил дворецкий. — Оставим их на пару часов. Скоро сами попросят о помощи.

Так и случилось. Объевшаяся до отвала детвора еле дышала. С измазанными руками и ртами они лежали кто на лавках, кто на полу, уже не способные ничего прожевать и впихнуть в себя, но цепко удерживая в руке кто кусок мяса, кто россыпь орешков в шоколадной глазури или фарфоровую чашечку с медленно таявшим мороженым. Это была панорама с занесëнными на берег рыбами, бессильно открывавшими рты.

— Всё сворованное отобрать и к лекарю на промывание желудка, — безжалостно скомандовал дворецкий и намётанным глазом пробежался по нанесённому ущербу.

Разбитая посуда, испорченный ковёр, замаранная обивка стульев, висящие на люстре бараньи кишки, фаршированные гречневой кашей с салом, по полу катались открытые бутылки вина и отдельный штрих — треснувшее стекло шкафа, чем-то не угодившее малолетним гостям.

— Я… Не отдам свою еду, — прохрипел Кудлаш, — не надо промываний…

— Этому устройте с особым тщанием, — Ваньку потащили мимо дворецкого за руки и за ноги. — В баню потом всех!

— Что тут произошло? — спросил я, когда мимо пронесли стонущего Ваньку.

Любопытная Камила за моей спиной присвистнула, заглянув в столовую.

— Мне им помочь прибраться? — указала она на суетящихся слуг.

— Погоди, — отмахнулся я от неё и выслушал холодные негодования дворецкого, кивая на его замечания.

Девочка становилась то на носки, то на пятки, заложив руки за спину, и внимательно рассматривала богатый интерьер графской усадьбы. Так уж получилось, что она оказалась единственной дамой в царстве мальчишек.

— Благодарю, что не применяли к ним силу и терпеливо ко всему отнеслись. Я отмечу это графу, а это вам за беспокойство, — я протянул ему деньги, но дворецкий отодвинул их ладонью в перчатке.

— Не стоит, я восприму это как оскорбление. Вы гость моего господина, а я всего лишь делал свою работу. Устных извинений достаточно.

Меня это удивило, нечасто люди из принципов отказывались от денег, но, возможно, он их не брал, побоявшись доноса. Надо будет наедине потом ещë раз предложить.

— Вы отлично справляетесь, Станислав Юрьевич.

— Благодарю, — тот пытался сохранить невозмутимость, но обращение по имени вывело из равновесия, он точно помнил, что не представлялся.

— Я с ними поговорю, такого больше не повторится. Накормите, пожалуйста, девочку.

— Я не как они, едой бросаться грех, — замотала головой Камилла.

Ребят подлечили, хорошенько вымыли и подстригли налысо, выдали новую качественную одежду без дыр и клопов, а потом отправили спать по разным комнатам. Уставшие, они быстро задрыхли без задних ног на радость намаявшейся прислуге.

За день у них, как и у меня, пролетело слишком много событий. Чуть перекусив, я тоже улëгся в гостевой комнате, перетасовывая в уме новые факты. Так и уснул.

Наутро после короткой взбучки моим протеже я разделил завтрак с графом.

— Зачем тебе столько детей, Владимир? Ты их солить собрался?

— В детинец зашлю, пусть военному делу учатся, гриднями станут, — отчасти это было правдой, но Кержапольскому лучше не рассказывать об истинных планах и ценности каждого желторотого босяка. — А чего время зря терять? В Ростове их мало, а люди мне нужны, Таленбург сам себя не поднимет.

— Избавляете, значит, нас от преступности? Похвально-похвально, — ответил тот, отпивая горячий кофе.

Не поверил. Да плевать на него.

— Вы не против ещë пары таких пополнений?

— О нет, не бери в голову. Я рад оказать эту мелкую услугу. Кажется, мы не с того начали наше знакомство, будем же друзьями. А друзья помогают друг другу. Твои слова, кстати, подтвердились. Я о проверке. Кто бы мог подумать? Эти люди пользовались моим доверием…

— За дружбу, — шуточно приподнял я чашку. — Когда мне ждать следующей экспедиции? — спросил я, имея в виду уничтожение некромантов.

— Своими силами хоть каждый день, но сейчас Его Величество сосредоточен на ином проекте. Думаю месяца через два-три.

Ага, значит, большое количество разведчиков куда-то перебрасывают. С учëтом недавнего поступления 4000 глипт готовится нечто масштабное.

— Без поддержки экспедиционного корпуса, боюсь, это самоубийство, — я перекинул подачу обратно, снимая с себя ответственность и тут же уточнил. — А что за проект, вам запрещено про него говорить?

Валентин вытер рот салфеткой и дождался, пока слуга выйдет с нашим подносом, на котором лежали пустые подставки для яиц всмятку.

— Отчего же? Все давно уже в курсе. Это экспедиция в отдалённые районы «Жёлтого-6». Наши учёные нашли доказательства… Хотя пока рановато распространяться. В общем, ваши глипты помогут с передвижением по снежным равнинам. Ещё где-то месяц на подготовку и в путь.

— Как интересно… В такую погоду понадобится огромное количество еды для магзверей и не простой. Той, что не замёрзнет, превратившись в лёд. Такой неудобный груз не позволит взять ничего лишнего.

— Мы не рассчитываем, что все твари выживут, купим у вас новых.

— Зря, если не сделать всё по уму, меньше добычи увезёте. Кстати, о продаже глипт…

Мы сошлись на старой цене в 5 тыс. рублей за магзверя и стабильные ежемесячные партии в 100 штук, на 40 больше, чем раньше. Обязательным также было особое условие сделки: несколько раз в год внеплановые поставки для срочных нужд государства. Имеются в виду огромные количества глипт, как вот недавно у меня отобрали, но в этот раз император любезно согласился заплатить. Само собой, по жирной скидке в 60%.

— Для тебя это будет 70% за моё посредничество. Я убедил Его Величество не втягивать тебя в кабалу.

— 10% справедливая плата, — согласился я, начиная подозревать, что это не последний наш договорнячок, Кержапольский хотел отбить свои инвестиции. — Тогда и с моей стороны встречное предложение.

— Слушаю.

— Я готов решить вашу проблему с провиантом для экспедиции. У нас есть особый способ изготовления каши в брикетах. Её так удобней дозировать и переносить, в Межмирье для нас это давно эталон. Договоримся: я продаю их вам по своей цене, а вы дальше армии по какой сочтёте уместной.

— Хотите заработать на казённых подрядах?

— Без вашего прикрытия ничего не получится. Константин потребует от меня готовить их бесплатно или по себестоимости. Тогда пиши пропало. Но если преподнести это как ваше решение и ваше производство… Внакладе никто не останется.

— И тебя устраивает вот так пылиться в тени?

— Я хочу денег, много красивых, шелестящих и звенящих денежек. Благодарность императора оставьте себе — мне за неё ничего не купить.

Мы обсудили цену брикета, объёмы, сроки, перевозку, а затем ударили по рукам. Это был очень жирный заказ. Себестоимость брикета пять рублей, я его согласился продавать за шесть. За один день экспедиции Его Величества мне капнет в карман 4 тыс. целковых. А вот Валентин мог продать его и по десять рублей за штуку…

Сверхзадача заключалась в следующем: мощность кухни в Таленбурге позволяла производить в месяц только 60 000 брикетов, а надо было 170 000, чтоб и себе, и на продажу. Однако у нас имелся неприкосновенный запас в хранилищах…

«Наберём подёнщиков побольше, Марич что-нибудь придумает», — отмахнулся я от этой проблемы.

К тому же к нам каждый день приходила новая рабочая сила — её надо было куда-то временно приткнуть до распределения, вот пусть и батрачат на благо феода.

Завтрак закончился плодотворно. Граф отъехал по делам, а мне пора было отлавливать свои бриллиантики в трущобах. Столица на них богата, и брать мы старались именно сирот, за которыми никого из родителей или родни не было. Таких, к сожалению, хватало.

Зачинщики беспорядков в столовой были наказаны работой в конюшне, в то время как остальных сводили к вивернам, дали их погладить, а некоторых даже прокатили. На целый день за детьми приставили трёх слуг: водили по усадьбе, вкусно кормили, развлекали так, что времени на баловство почти не оставалось. Правда, за старые игрушки графских детей чуть не разыгралась трагедия с дракой, но еë удалось погасить в зародыше благодаря Камиле.

Мои следующие два дня от рассвета до заката проходили однообразно. В общей сложности удалось собрать 72 сироты с серьёзными задатками в магии. Большинство из них до конца жизни могли так и не узнать, насколько они ценны. Такое случалось сплошь и рядом. Кое-кого из взрослых я тоже прихватил.

Разъяснительная беседа была отложена до отъезда, чтобы не повторяться по десять раз. Нобу заглянул ко мне с утра, сказав, что всех собрали у ангара с вивернами. Нанятые разведчики были готовы перевезти всю нашу компанию в Таленбург.

— Погоди, я тебя знаю, — сказал проходивший мимо нас наследник Кержапольского, похоже, вернулся из поездки в Европу, Валентин хвастался как-то, что сын летает туда на турниры. — Я тебя тогда отделал, помнишь?

Обращался Василий Кержапольский не ко мне, а к Нобуёси.

— Да, ты тот самый слепой, ха! Ты же должен был сдохнуть под забором, как бездомный пёс. Какого дьявола ты здесь забыл?

— У вас претензии к моему гридню? — спросил я его.

— А ты ещё кто такой? Это твои лысые выродки орут там?

— Барон Владимир Черноярский, — представился я. — Лысые дети мои, то профилактика вшей. Мы скоро покинем вас, и неудобства закончатся.

— Э, не-не-не, стой. Он оскорбил меня, — молодой дворянин ткнул тростью в грудь японцу. — Никуда никуда не полетит, пока не разберёмся, дело о моей чести.

— Вы победили его в прошлый раз со счётом 2:1, всё по правилам…

— То была осечка, он случайно по мне попал! Опозорил при всех.

— Мы спешим, но из уважения к вашему отцу я готов задержаться. Нобу повторно выйдет на бой хоть сейчас, вы же этого добиваетесь?

— Насмерть. Сегодня ты сдохнешь, чучело, — Василий провёл тростью по щеке невозмутимого японца и бросил. — Ждите у ангара, переоденусь.

Когда он ушёл, я показал на Нобу пальцем.

— Ради бога, не калечь дурачка. У нас с его отцом только всё наладилось.

— Не убивать, понял.

— Быстренько там чик-чик, как ты умеешь.

Площадку под дуэль выбрали у всех на виду. Неподалёку ожидали три арендованных белых контейнера для перевозки людей. В них и полетят все дети, а мы с Нобу отдельно верхом с другими разведчиками, всего пять виверн. С такой толпой по земле добираться — одна морока, а так — незабываемое приключение для детворы. Это ж мечта любого ребёнка!

Василий облачился в артефакторную броню, что по прочности в два раза выше обычной, меч тоже выбрал не из дешёвых, из облегчённой межмировой стали. Надеялся повысить скорость своих ударов. Сопровождали его лекарь и сразу пять секундантов, готовых подать чуть что запасное оружие или подлатать раны.

— Он будет драться этой палкой? — удивился молодой дворянин, когда увидел самый обычный деревянный дрын, коими в казарме гоняли друг друга гридни.

— Вы против? — спросил я подчёркнуто вежливо.

— Посмотрим, кто будет смеяться последним. Ты поплатишься за своё пренебрежение.

Тем временем дети, прислуга и разведчики встали поодаль, готовые к зрелищам. Нобу снял с себя верхнюю одежду, оголив мускулистый торс, и встал в боевую стойку.

— Да ты ещё и бывший раб, — сплюнул Василий, увидев на предплечьях и спине японца страшные шрамы.

— Приготовиться. Начали.

Как и просил, Нобуёси сделал всё быстро и без издевательств. Через десять секунд наследник валялся скрюченный после молниеносного удара по яйцам.

— Это… против правил… — фальцетом выдавил Кержапольский. — Не считается…

Пока лекарь убирал боль, Нобу попросил повязку и на второй бой под вытаращенные взгляды наших маленьких спутников встал с завязанными глазами.

— Смотри, всё как тогда, — объявил японец.

«С» ранг против «S» ранга — это бездонная пропасть. Они вышли опять друг против друга, и в этот раз Василий решил взять инициативу в свои руки и напал первым. Его меч просвистел рядом с лицом японца под всеобщий вздох, но разрезал только воздух, потом обратный удар, колющий, снова попытка достать до головы. Всё мимо.

При этом казалось, что японец успевал всё в последний момент, он делал ровно столько движений, сколько необходимо. Максимально расслаблен и точен. Тычок в солнечное сплетение остудил пыл графского сына, и тот, поморщившись, отошёл назад, держась за грудь. Нобу обманным движением отбил ему пальцы и отбросил артефакторный меч на землю.

— Сдавайся.

— Ещё раз! — крикнул злобно наследник, никак не желая признавать поражение.

Тогда я вышел к мастеру и передал его настоящий клинок.

— У вас друзья, кажется, без дела стоят. Пусть присоединяются. Может, тогда это остудит ваш пыл.

— Шестеро на одного, он смерти ищет? — уточнил Василий.

— Как раз наоборот, её ищите вы, — холодно ответил я и забрал повязку.

На площадку вышло подкрепление. Четверо «С» ранга, один «B» и самый опытный «А» ранг из личной охраны наследника — серьёзный противник. Он то как раз больше всех понимал расклад, когда увидел плавность движений японца. Ему очень не хотелось ввязываться в это дерьмо, но это была его работа.

На всякий случай я обрисовал мастеру общую картину, хоть тот и сам многое видел. Лишним не будет. Разведчики, помиравшие со скуки на гражданских транспортировках, тоже подобрались вперёд. Не каждый день встречаешь гения меча. Они хоть и молодые, но различия в мастерстве выявляли лучше любого витязя. Их-то сызмальства держали в чёрном теле титулованные тренера империи.

Нобу собирались взять в клещи, окружить и разделаться. Он не имел права даже на одну рану, любое замедление — это смерть. В отличие от противников на нём вообще не было защиты. Поддаваться я ему запретил, потому мечник на нечеловеческой скорости играючи вывел из строя двух «С»-шек. Одному проткнул лёгкое, второму задел сухожилия на правой руке — меч больше нельзя было держать.

Разрыв сократился до четверо против одного. В глазах наследника мелькнули первые подозрения. До этого вялый и безынициативный визави, вдруг сам диктовал темп битвы, активно менял позицию и хирургически выбирал цели.

Спустя пару минут остались только Василий и его телохранитель. Я велел и этих бедолаг не убивать. Услуга за услугу — глава рода отлично меня принял, омрачать гостеприимство чьей-то смертью будет неправильно.

«А»-ранговый загородил собой господина и приказал ему не мешаться. Воин был силён, нет, не так. Он был ОЧЕНЬ силён, и я сомневался, что некоторые мои «А»-шки смогли бы составить ему конкуренцию. Это был сплав опыта, ума и отличных физических показателей. Фехтовальщику что-то около тридцати лет, пик формы.

Валентин кого зря не поставит защищать сына, но «переступивший божественный предел» это не просто скрытый талант. Его признал меч Аластора, артефакт-явление, божественная искра. Способности Нобу превышали человеческие в несколько раз: скорость, сила удара, гибкость, реакция. Переход на «S» ранг возвысил мастера на недосягаемый уровень. Его убьëт разве что массовый залп магией.

Василию пришлось активней включаться. Нобу оставлял его на десерт. Как итог, наследник выдохся и, тяжело дыша, выбыл из игры, уступая своему телохранителю право сражаться один на один.

Короче, кинул он его.

«А»-ранговый узрел пропасть между ними, но не сдался из профессиональной злости — ему хотелось нанести хоть одну рану, хотя бы царапнуть стену недостижимого идеала…

Не вышло.

Правую руку проткнули в плече, телохранитель перекинул меч в левую, не менее искусную, но проиграл за минуту. С кровоточащей раной против такого оппонента это много если что.

— Сдаюсь, — поднял руки выдохшийся Василий и выбросил оружие. — Ты монстр, у меня не было и шанса, — сказал он сквозь зубы, когда Нобу прошëл мимо.

— Подними свой меч, прояви к нему уважение.

— Я брошу фехтование. Какой смысл пытаться, после всего, что видел? Я даже и близко… Я недостоин этого меча. Пусть его заберëт кто-то другой, к чëрту, — Кержапольский развернулся в сторону усадьбы и побрëл прочь.

— Если тебе оно нравится, то зачем искать смысл? Твоя голова тупая, но… нет, не так, сейчас, — японец попросил времени подобрать нужное слово. — Твоя голова тупая, — разочарованно подтвердил он, не найдя альтернативы, — но ты молод и нужен своим людям. Если ты не будешь сильным, то кто будет сильным за тебя? Твоë призвание — править, моë — быть мечом. Пусть каждый займëтся тем, для чего он родился.

— То есть мне не надо быть лучшим мечником? А как тогда вдохновлять своих людей, умник? Как мне ещë показать силу рода, чтобы нас боялись и уважали, чтобы шли к нам за славой?

— Не знаю, — простодушно пожал плечами японец. — Тебе надо об этом посоветоваться с отцом. Удачи и держи, ещë пригодится, — он поднял артефакторный клинок и кинул Василию.

Парень ловко поймал его на лету, отодвинул от себя, любуясь лезвием, и быстрым движением вложил в ножны.

— Уходим, — скомандовал он своей свите. — Доброго полëта, барон.

Пока наши будущие воспитанники были под впечатлением от зрелищного боя, я вышел к ним с объявлением.

— Мы полетим в мой новый город Таленбург. Регулярная еда, хорошая одежда, крыша над головой — всё это у вас будет и даже собственные деньги.

— А много? А то мне на дворец не хватает, хыв-хыв, — засмеялся в кулак Саня Гризли и остальные тоже зазубоскалили.

— Сколько заработаешь — все твои. Глядишь, на пару кусков черепицы хватит для дворца. Все с чего-то начинали.

— Э-э… какая, блин, черепица? Ну так нечестно… — протянул задира, когда над ним посмеялись окружающие.

— Ладно пошутковали и хватит. Вы летите учится, а не дурака валять. Не справившихся вернут обратно в шпиталеты, бездельники мне не нужны. Всë по-честному, — я прошёлся вдоль их строя и остановился возле Ваньки, ковырявшегося в носу. — Золото копаешь?

— А? — спросил он непонимающе. — Я б не отказался.

Потрепав его кудрявую голову, я двинулся дальше.

— Будет тебе золото, малой. Ладно, кто хочет уже прокатиться на виверне? — спросил я, понимая, что тут проще показать всё, а длинные речи всё равно мимо ушей пролетят.

— Я! Я! Я! — ребятня с визгом рванула к белым контейнерам занимать места.

Внутри их рассадили взрослые работники из экспедиционного корпуса. Всё по регламенту: один управляет виверной, другой следит за порядком внутри транспортной «коробки». Она в девять тросов крепилась к сбруе, даже если какой-то оборвётся — остальные справятся и сохранят равновесие. Внутри был оборудован туалет, пищевой отсек на случай дальних перевозок и спасательный набор.

Пока все воевали за лучшие места, я переговорил с дворецким.

— Они извинились, не надо, — снова отказался он от денег. — Это мы не так подготовились к приёму.

— Что ж, понадобится работа — приходи, — сказал я на прощание.

А что только Кержапольским разрешено переманивать достойных профи? Вообще, я был рад, что конфликт исчерпал себя и никто не пострадал. Под восторженный визг малышни мы оторвались от земли, зависли ненадолго в воздухе и взяли курс домой.

Это заняло чуть больше дня пути со всеми остановками и кормёжкой виверн. В Таленбурге нас уже поджидал Филарет в обществе десяти работниц, согласных помогать со стиркой, уборкой, приготовлением пищи и прочими повседневными обязанностями.

— Мы будем учиться магии? — удивилась Камила, когда им, наконец, объяснили по приезде истинную цель сбора.

— Надо было сразу сказать! — нахмурился Кудлаш. — Мы думали тут очередная дебильная фабрика…

Всë равно не поверили хулиганьë. Я-то гадал, чего они в отрыв так ушли? С другой стороны, понять можно: явился не запылился какой-то знатный хмырь, обещаниями сыпет, как пить дать стелет с какой-то гнилой целью. Но согласились же?

«А куда им ещë идти? Подумаешь, шило на мыло поменяют, зато хоть до отвала наедятся и по-человечески поживут недельку-другую. Явно надолго не собирались задерживаться у богатого олуха, мол, чуть что сбегут».

Но, услышав про магию, беспризорники насторожились. Лица стали более осмысленными и у многих в глазах затаилась надежда, что это всë-таки не обман, не детская каторга у чëрта на куличках, а вполне себе реальный шанс выбиться в люди. «Всамделишная» школа магии.

Маг всегда найдёт тёплое местечко для себя и своей семьи. В народе престижней профессии, пожалуй, не сыскать — платили им много и пахать, как в поле, не приходилось. Мечта для любого безродного мальца.

— Пока строится кадетский корпус, поживёте под присмотром отца Филарета. Занятия начнутся через неделю. Бегом заселяться, — велел я.

— Ваше благородие, а какая у меня стихия? — зажмурив один глаз, спросил Кудлаш.

— Земля.

— Ого, слыхал Санёк, легко наколдую себе тыщу рублей, а у него что?

— Звук.

— Хыв-хыв, теперь ты не Гризли, ты Соловей-разбойник!

— А у меня?

— Лекарство, — ответил я Камиле и понял, что зря открыл рот, начался гвалт с просьбами рассказать и другим их стихии. — Узнаете со временем. Всё, марш отсюда!

Девочка довольно просияла и потопала с остальными. Глядя, как улетают обратно виверны, священник спросил.

— Зачем блаженную с собой взял? Не похоже на тебя.

— Ты про Пелагею? В доме призрения отыскал. Еë туда из РГО выбросили три года назад, тронулась умом после опыта с запрещённым зельем. Такой огромный потенциал и карьера всего в тридцать один год… Знаешь, как говорят, горе от ума, вот это её случай. Умнее человека я ещё не видел.

Пожалуй, не сто́ит говорить святому отцу, что Нобу её попросту выкрал и обкорнал на лысо, чтобы Кержапольские не догадались, что за особу они приютили у себя в усадьбе. Девушка сидела на земле, подслеповато рассматривая пучок вырванной травы, как будто в первый раз её видела. Над головой у неё выделялась золотистая надпись «диктатуры»:

Интеллект (95/100)

— Это душа заблудилась, оставь её, она в руках господа. Не всё тебе соки с людей тянуть, пусть отдохнёт.

— Значит, я не богоугодным делом занимаюсь? — уточнил я.

— Я не знаю. А ты о чëм-то таком помышляешь? — спросил Филарет, отстранённо глядя мне в глаза.

— Мы ей поможем отыскаться, душе, — уточнил я и попросил работницу кадетского корпуса отвести Пелагею к Склодскому.

— Загадками говоришь, Владимир, что ж, я не лезу в твои дела, но спрошу другое: не рановато с детишками мы начали?

— Нет, с магами самое оно. Это не детинец с гриднями, где ждать долго, пока тело и дух окрепнут. Кадеты быстро включатся в дела феода, помощников вырастим. Что с преподавателями, отыскал?

— Да, тебя ждали со дня на день.

— Веди показывай.

Как баронство мы не имели права дрейфовать по течению жизни. Только рваться вперёд, опережать всё окружение на десяток шагов. Это единственный способ обеспечить свою безопасность и процветание.

Если бы я играл по правилам и лениво поплёвывал в потолок — не видал бы такого продвижения вокруг. С каждым днём молодой организм города накачивался социальной кровью, становился больше и значимей. Кадетский магический корпус — это моя жемчужина, огромный вклад в будущее личной империи.

Как только стража заметила виверн — учëных мужей дёрнули из гостиницы на ведунские «смотрины». Хах, забавней не скажешь. Двадцать кандидатов в преподаватели ожидали нас в тереме в приёмной.

— Ничего, я быстро, сидите, — махнул я ладонью, чтоб не вставали. — Вы приняты, вы тоже, — говорил я, проходя вдоль скамьи с учёными мужами. — У вас какая дисциплина?

— Магинженерия, ваше благородие. Когнитивный модельный ряд, обучаю созданию заклинаний от и до: как что работает, преимущество одних фигур перед другими, их правильные сочетания, настройка физических параметров. Это моя специализация, — добавил он в конце.

— А опыт какой?

— Двадцать лет в рязанской магической академии.

— Почему ушли?

— За супругой присматривал, отходила пташка моя. Дни последние с ней провëл, тридцать лет рука об руку… Проводил по-божески, как полагается. Пока то да сë место моë в академии заняли. Что делать? Перебивался частными уроками, на хлеб с маслом хватало, но как-то мелко, размаху нет, соскучился по настоящей работе. Да вот, друг мой любезный весточку подал, я и вещички собрал, — сутулый мужчина шестидесяти лет благодарно кивнул отцу Филарету.

— Сожалею о вашей утрате и добро пожаловать, вы приняты. Остальные свободны, зайдите в ратушу за компенсацией потраченного времени.

Я взял только четверых, хотел ещё двоих с «B» рангом, но первоклассные учителя нужны мне прямо сейчас. Дети должны получить самое лучшее магическое образование и к кандидатам тут снисхождения ноль. Я невольно залюбовался своими «орлами» — все «А» ранги, Филарет не подвёл.

— Итого из дисциплин у нас закрыты: основы медитации, ресурсное планирование, магинженерия и практическая энергоморфология, — вслух сказал я.

— Позвольте, Владимир Денисович, но этого блока знаний ничтожно мало. К тому же для хотя бы среднего по качеству заведения нам потребуется куда больший преподавательский состав. В одиночку мы такое количество детей не осилим.

— Это я и хотел обсудить, Николай Андреевич. Пока работаем в таком режиме, наладьте контакт с детьми. Назначаю Вас ректором. Составьте мне список всех требуемых дисциплин, а также специалистов, которых вы и ваши коллеги рекомендуете. Разошлите им пригласительные письма с нашими условиями.

Николай Андреевич Скобнин

Отвага (39/100)

Интеллект (74/100)

Боевой маг (A)

Учитель (А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (77/100)

Счастье (61/100)

Боевой дух (21/100)

Общественный статус: «Просветитель» — наставник, открывающий дорогу в магию тем, кто раньше и мечтать о ней не смел.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Искра понимания» (способность объяснять сложную магию через то, что ученик уже знает и любит, превращая непонятное в знакомое).

— Мы можем по два-три предмета первое время сами преподавать, пару семестров точно закроем, — заявил Николай Андреевич. — Что насчёт оборудования? Нам хотя бы 3–4 перчатки-линзы — для поочерëдного использования учениками, не бог весть какая практика, но что-нибудь придумаем. У меня как раз старая подарочная перчаточка с выпуска затерялась, хранил на чëрный день. Ещë с учебниками вопрос больной… Минимум одну книгу на десять человек будьте добры выделить, организуем классовые чтения вслух. Ах да, манекены и площадка под практические занятия… — Скобнин зажмурился на ходу перебирая первостепенные задачи, и загибал крючковатые пальцы на левой руке, остальные учителя одобрительно кивали.

Я не выдержал и перебил его.

— Так стоп, какие ещё 3–4 линзы и 1 учебник на десятерых?

— Дорого же, поддержанный не меньше двух сотен стоит, а про «линзы» я и не заикаюсь…

— Вы серьёзно думаете, я не найду какие-то жалкие 50 000 целковых на перчатку ребёнку? Так постойте, а что вам отец Филарет вообще написал? Что ты им написал? — повернулся я к священнику.

— Что в деревенскую магическую школу требуются учителя с опытом.

— Ты серьёзно? — я не находил слов. — Ты… Я же сказал найти лучших для самой богатой школы магии во всей Тавриде.

— А я их разве не нашёл? — Филарет с довольным лицом указал открытой ладонью на прошедших отбор.

— Нашёл, да, но…

— К нам пришло только двадцать человек. Если бы я написал, как ты говоришь, о приёме в «самую богатую школу Тавриды», угадай сколько бы сюда народа набилось? — он сделал паузу, давая мне секунду сообразить. — Ага, вижу, что понял. Набежали бы сотни шарлатанов на запах шальных денег, а так перед тобой действительно те, кто пришёл из-за любви к работе и к детям.

Шах и мат. М-да, а священник не так прост.

— Снимаю шляпу, мне ещё у вас учиться и учиться, — признал я вслух, поймав улыбки всех пятерых друзей. — Сколько вы получали на предыдущем месте? — спросил я, возвращаясь к решению сопутствующих проблем.

— Пять сотен.

— Я семь.

— Четыре сотни.

— Понял, тогда будете получать по три.

— Хм, тоже неплохо, вместе с едой и жильём, как по мне, сойдёт. Ужмёмся немного, да, коллеги? — подбодрил всех спец по ресурсному планированию. — Три сотни тоже деньги.

— Какие три сотни? Три тысячи, — поправил я его. — У меня все на ответственных постах получают от тысячи и выше. Три — это на первое время. С увеличением количества учеников пойдут надбавки.

Теперь они не смеялись. Только растерянно переглядывались, не понимая, что происходит. Такие суммы получали офицеры независимых отрядов витязей, высокопоставленные сановники, профессора РГО и прочая верхушка власти после приличной выслуги лет. Это в тридцать раз больше доходов среднестатистического городского рабочего!

— Что касается «линз» — начнём с сорока штук, это обойдётся нам в два миллиона. Закажите все учебники, какие потребуется, чтобы у каждого кадета был свой личный набор!

Я заходил взад-вперëд, набрасывая им задач и обрисовывая, что конкретно хочу видеть, к какому эталону учебного заведения мы стремимся.

— Форму, оборудование, демонстрационные артефакты, реагенты, клетки для монстров, чтобы по живым целям учились бить, защитную экипировку, мебель какую надо — всё по высшему классу берите. Составьте смету и к нашему городничему, Анжею Маричу. Этот проект на особом счету — денег не пожалею. За три месяца мне нужен осязаемый результат: не менее половины воспитанников должны уметь создавать одно-два заклинания. Особенно это касается земельников — пусть помогают строить второе кольцо крепостных стен, фитомантов на огороды к фермерам. Остальных на манекены — пусть тратят дневной энергозапас. Приучайте сразу переходить к практике, каждый из них должен приносить пользу этому городу и феоду. Продумайте систему баллов и нормативов за внеучебную активность, пусть меняют их на деньги. 1 балл — 1 рубль. Помог с каменной кладкой такой-то-такой-то площади? Получи награду. К труду склоняйте, чтоб не чахли за учебной скамьёй. У меня всё, господа, приступайте к работе.

Оставалось ещё много нюансов, но мне интересно было посмотреть, как ректор и трое учителей возьмутся за это дело, какие шаги предпримут для усмирения уличных дьяволят. Кадетам предстояли тектонические изменения привычного уклада жизни.

— Здравствуй, ты закончил? — спросил сзади женский голос, когда я остался один в кабинете и переводил дух.

Марина робко высунулась с порога и показала пальцем за спину.

— Прости, что не встретила, разбиралась там с…

— Неважно, иди сюда, — я схватил её за отворот рубашки и как пушинку затащил внутрь одним движением, раз и попалась.

— Ой.

Троекурская через секунду была схвачена и прижата к двери. Мимолётный испуг, широко раскрытые глаза, но очень скоро она обвила руками мою шею и потянулась навстречу с едва ли не бо́льшим желанием. Её горячее дыхание, влажные губы, дразнящий, еле уловимый телесно-цветочный аромат и это ощущение до мурашек, когда скользишь ладонью по нежной гладкой коже — всё переплелось, смешалось, обволокло и расчистило разум.

Каждое касание как событие, каждый чувственный вздох как ценность. Я запустил ладонь в её волосы, а второй рукой нащупал сквозь одежду упругую грудь. Оторвавшись на секунду и отстранившись, я залюбовался румянцем на её щеках и лёгкой растрёпанностью. Марина смотрела на мои губы, покусывая свою.

— Чего ждём? — она встретилась со мной взглядом и шутливо приподняла бровь.

Её пальцы отыскали за спиной замок и щёлкнули задвижку. Теперь никто не побеспокоит и у нас есть всё время мира.

— Не делай так больше, чуть рубашку не порвал. Терпения не хватает? — Марина одевалась вместе со мной, подав мне штаны.

— Смотри-ка, понравилось, ещё и жалуется. Женщины… Лучше вот что сделай, ты с тем мужиком повешенным уже разобралась?

— Ага, пустяки, семья пошла на мировую, немного сверху заплатим, и они отзовут претензию, — Марина закончила с застёгиванием пуговиц на рукавах.

— Дай сюда, — я не мог себе отказать в том, чтобы самому её одеть.

Она с лёгкой ухмылкой склонила голову набок, пока я застёгивал остальные пуговицы, постепенно добираясь до груди. Взгляд девушки так и говорил «знаю-знаю, зачем ты это делаешь».

— Так как ты мой адвокат, я хочу, чтобы ты добралась первым делом до консистории и со всем уважением и деликатностью разрешила одну задачку. Пусть пришлют по запросу отца Филарета кандидатов в псаломщики. Обещай щедрые пожертвования, что хочешь, но уломай. Выбирать будем мы, а не они. Кого попало я к нам не пущу.

— А вторым делом? — спросила она, поправляя мне волосы.

— Подай прошение на имя Преосвященнейшего Варлаама, епископа Ростовского.

— Основание для прошения?

— Укажи благословную вину, по которой наше венчание не сможет состоятся в обычной приходской церкви, я хочу всё устроить в Таленбурге через отца Филарета. Заберёшь у него разрешительную грамоту и дальше документы на…

— Погоди, какое ещё венчание? — спросила она, упирая руки в бока.

— Наше венчание, ты чего?

— Ты… Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?

— Ну не прятаться же нам каждый раз от всех?

— Может, ты что-то забыл? Меня, например, спросить?

— Этот вопрос решён, я всегда беру, что мне хочется.

— Пожалуйста, не говори так больше, — вместе со смешком у неё накатили слёзы.

— Это как?

— Как будто ты дешёвый ловелас из французского любовного романа. Тебе не идёт.

Я рассмеялся, обняв её за талию.

— И чего мы плачем?

— Ты… Я просто растерялась, да, конечно, я согласна, — она вытерла тыльной стороной ладони глаза, — но ты точно всё продумал? Если это какая-то злая шутка, я тебе не прощу.

— Да какие тут могут быть шутки, Марин? Или ты хочешь окунуться в этот фарс с бесконечными смотрами невест, когда знать начнёт мне засылать своих дочерей? Будем притворяться, что не вместе, лицемерить и оттягивать неизбежное? Я не допущу, чтобы ты это хлебала, сразу всë решим. Ты моя женщина, пусть все это знают.

Её руки сами собой хваталась за мою одежду, Троекурская пытаясь найти подходящие слова, чтобы лучше выразить свою мысль. Чувствовалась нерешительность и боязнь будущего.

— Это может быть ошибкой. Я тебе только помешаю, как же твоя мечта? Женитьба не по расчëту похоронит всë. Я не хочу смотреть, как ты с каждым днём отдаляешься от неё и чувствовать за это вину. Такой серьёзный шаг не делается наобум, Владимир. Когда влюблённость пройдёт, ты возненавидишь меня.

Я поморщился.

— А вот теперь ты заговорила как героиня бульварного чтива. Хорошо, давай обсудим.

Мы присели на софу, и я пересказал ей наш разговор с графом Кержапольским. Троекурская внимательно выслушала, спрашивая о деталях, о мимике, подтекстах и прочих моментах.

— Ты превратил проигрышную карту в преимущество — это похвально, но я всё равно должна спросить…

— Решение было принято до визита в Москву.

— Поняла. Мне придётся отменить много поездок, — она задумчиво посмотрела в потолок. — И вся эта возня с платьями и застольем…

— Тебе давно пора взять больше помощников.

— Ммм, они не сделают так, как сделаю я, — вздохнула Марина.

— Выглядишь как будто не рада.

— Пх-х, не обращай внимания, — она перелезла мне на колени и поцеловала. — Я сейчас счастлива, как маленькая девочка.

— А выглядит, как будто очередное дело в суде выиграла.

— Ну и что? Ты бы хотел, чтобы я дурочкой носилась и визжала? Пф-ф. Могу прямо сейчас начать.

— Нет, будь всегда настоящей.

Мы перервались на кое-какие нежности во второй раз, но после уже точно собрались. Троекурская в нерешительности посмотрела на меня, побаиваясь спросить в лоб.

— Что?

— Раз уж мы… Раз уж так всë повернулось, можешь теперь рассказать правду? Зачем ты продаёшь захваченные земли вместо их освоения? Это ведь нелогично.

— А, вот ты о чём, — хмыкнул я. — Хорошо. Думаю, тебе пришло время всё узнать. Сообщи кому надо, что отойдёшь часа на три, и подходи к воротам, буду ждать там.

— Поняла, я мигом.

Клянусь, я не хотел её посвящать во все детали, но раз уж мы скоро станем друг другу самыми близкими людьми, лучше подобное сразу утрясти и расставить все точки над «i». Марина шустро раскидала обязанности, пришла к нам и уселась в свободного транспортного глипта.

— Это кто? — спросила она, кивая на лысую женщину в одной «упряжке» со Склодским.

— Моя новая любовь, а что? — подмигнул антилекарь.

— Побойся бога Леонид, прекрати её лапать, — сделал я замечание.

— Я её держу, иначе она упадёт, — возразил он.

— Леонид, — предупреждающе повторил я, и рука сползла пониже, туда, где и должна быть.

— Ну симпатичная же девка…

— Заткнись, идиот.

Мы вчетвером добрались до нового входа в подземный храм и спустились в туннели. Гио хорошо постарался, маскируя его в этот раз под кронами дубов.

— Что скажешь? — спросил я Троекурскую, когда мы достигли цели и спускались по лестнице к незаконному поселению с серебристыми прямоугольниками врат.

Я предполагал, она начнёт голосить и переубеждать срочно всё закрыть и закопать, но вместо этого попросила экскурсию с хромым привратником, чтобы осмотреть хозяйство. Особенно её интересовали ангары с вивернами и хранилища магресурсов.

— Абросимов жив? — удивлëнно спросила Марина, когда офицер помахал нам рукой перед отправкой в портал, парни сейчас активно мочили крупную межмировую дичь.

— Работает на меня. Иди осмотрись, только недолго и к нам обратно. Я кое-что с Александром обсужу.

Мой храмовник удивился нагрянувшей гостье с поверхности и спросил, пока та отмеряла длину его стола больши́м и указательным пальцами.

— Зачем она тут?

— А это, Саш, твой новый помощник. Ты просил: я нашёл.

— Уверен, что она способна ммм, выполнять свои обязанности?

— Тут от тебя будет зависеть, как уломаешь, — ответил вместо меня Склодский и посадил женщину на стул.

— У тебя же остался стебель «Anima refectio»?

— Да, я пока не придумал, что с ним сделать, другой работы навалилось.

— Отличненько, тогда, будь добр, высуши его и разотри в пыль. Взвесь и принеси сюда.

Насколько я знал, у него был в лаборатории специальный агрегат, который за внушительное количество магической энергии ускорял процесс сушки. В масштабах большого производства штука бесполезная и затратная, но для таких срочных потребностей самое то. Я не жалел денег на всякие приблуды для учёных. Александр ещё раз бросил взгляд на гостью и кивнул.

— Понра-а-а-авилась, — протянул Склодский, когда Чечевичкин ушёл в лабораторный блок. — Аж обомлел книжный червячок. Будет теперь ухлёстывать вместо работы. Может, ну его, пристроим к нам наверх?

— Боишься, что отобьёт? — пошутил я. — Нет, там ей делать нечего, кто-то из РГО по-любому заглянет и узнает. Она у них что-то вроде местной знаменитости.

— Настолько хороша? — с сомнением спросил Леонид.

— Чудовищно.

— Да-а-а. Будь оно по-другому, ты бы не стал возвращать её раньше брата.

— Фенечке я помогу, но позже. Не хочу, чтобы отец преждевременно всë узнал.

«А с ним и Остроградский с некромантами».

— Готово, вот, — спустя пятнадцать минут сказал Александр, входя вместе с Мариной.

Троекурская выглядела задумчиво, но не паниковала, только коротко мне кивнула, благодаря за оказанное доверие.

— Сколько вышло? — спросил я храмовника.

— Девять грамм.

— Отлично, как раз на три сеанса. Держите её на всякий случай.

— Что ты будешь делать? — поинтересовалась Марина.

— Вставлять ей обратно мозги.

Александр с Леонидом взяли девушку под руки и приготовились. Я высыпал в ладонь точно отмеренные три грамма анимы и отыскал новое заклинание «Логос».

Медленно выдохнув, я активировал сложную многоуровневую конструкцию, впуская в неё жизнь своей магической энергией. Не сказать, что много потратил, тут скорее всё замешено на стороннем редком ресурсе — именно он ключик к чуду, недосягаемый для чужих глаз парящий прозрачный цветок.

Жёлтые и красные точки ждали на тех же местах. Как же сильно она себе навредила. Интересно, чем и для чего? Скоро узнаем. Весь мозг накрыло золотистой тонкой плёнкой, она обволокла собой каждый участок, каждый бугорок, подстраиваясь под индивидуальную структуру, словно живой организм. Как только она окончательно ужалась, все точки погасли.

Я чуть было не дёрнулся от такого номера. Склодский тоже побледнел, он здесь был не случайно — чтобы в случае чего откачать Пелагею. Сейчас всё выглядело, как будто она мертва.

— Фха-а-а-а-а, — глотая ртом воздух, юродивая изогнулась грудью вверх.

Золотистый покров взорвался на мельчайшие частицы и ярко засверкал туманным облачком, постепенно развеиваясь.

— Ещё раз, держите!

Где-то треть повреждённых точек перекрасилась в серо-синие, чуть тлеющие. Я схватил вторую отмеренную порцию стебля анимы и опять запустил «Логос».

— А-а-а-а!!! — Пелагея закричала после повторного выхода из фальшивой смерти.

Дёргаясь в припадке, она едва не откусила себе язык. Склодский пустил из ладони серебряную успокаивающую волну лечения, купируя припадок.

— ТЕРПИ!

Третья и последняя попытка должна была «стереть» все последствия выверта сознания, вернуть к нормальной жизни, но если она не увенчается успехом… Я честно не знал, что будет, проверять не хотелось.

— Не надо, пожалуйста, — тихо умоляла бывшая РГОшница, но сеанс требовалось закончить.

«Логос» обволок мозг и проделал всё то же самое. Золотистого тумана скопилось так много, что по первости ничего не было видно.

«Выжила, всё получилось!»

Я мигом подключился заклинанием «Градиент» и добавил яркости в серость, ускорил работу мозга на 5%, чтобы дать толчок. Запустить починившийся механизм, если уместна такая аналогия.

Девушку вдруг перестало трясти. Она подняла на нас осмысленный взгляд, отстранилась в страхе от мужчин и вскочила на ноги. Я заметил, как одно за другим формируются заклинания в еë когнитивном модельном ряду. Слабенькие, но даже ими можно набедокурить.

— Где я? Вы кто такие⁈ Прочь!

Пелагея Максимовна Кох

Отвага (21/100)

Интеллект (95/100)

Боевой маг (D)

Естествоиспытатель (А), Алхимик ©

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (1/100)

Счастье (1/100)

Боевой дух (1/100)

Общественный статус: «Юродивая» — блаженная, чей разум ушёл в иные миры, оставив лишь светлую и беззащитную оболочку.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Тетрастихиал» — одинаково хорошо чувствует и управляет четырьмя стихиями, не теряя в силе и точности ни в одной из них.

Предрасположенность:

Естествоиспытатель (41%)

Боевой маг, стихия воды (27%)

Боевой маг, стихия огня (17%)

Боевой маг, стихия ветра (10%)

Боевой маг, стихия иллюзий (5%)

Параметр самообладание +2, повысился до (62/100)

Параметр харизма +1, повысился до (41/100)

— Ни с места! Что тут вообще происходит? — девушка выставила ладонь вперёд и поморщилась от головной боли.

— Спокойно, — попросил я, стараясь говорить как можно миролюбивей. — Тебя никто здесь не тронет…

— А-а-а-а! — закричала она. — Что? Я ослепла! Что вы со мной сделали?

Тут уж я не мог позволить ей палить со всех стволов. Одно за другим я разрушил все её хиленькие заклинания «Тишиной Мёбиуса», что наложило на РГОшницу повторяющиеся ослепления. Высокий показатель интеллекта позволял ей создавать одновременно по три-четыре конструкции и довольно быстро, но не быстрей меня.

После тренировок с Гио и войны с людьми я такие моменты контролировал на раз два — навык выработался.

— Да уймитесь вы, не видите, в каком она состоянии? — Марина подбежала к упавшей на колени девушке и взяла ту за руки. — Не бойся, слышишь меня? Мы тебе не враги.

— Я теперь не смогу видеть? — спросила Пелагея, уставившись перед собой, из пересохшего глаза по щеке потекла слеза.

Троекурская обняла её и повернулась ко мне, показывая на учёную требовательным взглядом.

— Скоро это пройдёт, прекрати создавать проекции, и я не буду их больше ломать. У тебя не получится никому здесь навредить.

Спустя минуту зрение к Кох вернулось.

— Ты в порядке? — спросила её Марина и та кивнула. — Вставай, вот так, горячий чай с лимоном принести?

— Д-да, пожалуйста, а как вас…?

— Марина, давай сразу на ты, я скоро.

Пока моя будущая жена возилась с чайником, я спросил присевшую на стул Пелагею.

— Какое твоё последнее воспоминание?

— Я… Я была в лаборатории, готовилась к опыту… А вы, собственно, кто такие? Это Алхимический департамент?

— Нет. Сначала ответь на наши вопросы, потом мы на твои.

Она провела рукой по волосам, как бы поправляя их, и удивлённо уставилась на свою ладонь.

— Странно… Я вот что заметила, — она настороженно осмотрелась. — Вы ребята не из РГО, и рассказывать я вам ничего не буду. Все сведения о моей работе засекречены, а вы явно не ту похитили. Советую как можно скорее отпустить меня, и тогда наказание со смертной казни сменится на пожизненную каторгу в Межмирье. По доброте душевной я скошу её до каторги на Земле. На родине как-никак помирать спокойней. Ну так что, будем договариваться?

Она уверенно откинулась на спинку стула и положила ногу на ногу. Мы со Склодским переглянулись.

— Вообще ничего не помнит.

— Ага.

Мозговая активность Пелагеи бодренько шла вверх. Девушка хорошо формулировала мысли и даже делала выводы на основе своих наблюдений — когнитивные функции сохранились. Сияние точек из серых перешло в гамму средней насыщенности.

— Вот, держи, — Марина подала ей чашку чая с блюдцем, и девушка окинула её ледяным взглядом.

— Этим меня не купишь, но спасибо за заботу, подруга. Вы можете посовещаться. Предупреждаю, каждый час просрочки дорого обойдëтся, даю сутки на решение: свяжитесь с РГО, договоритесь о сдаче или о тайном обмене. А не то вам кишки через горло высунут и подвесят на суку болтаться. Бегом, мальчики, не стойте столбом.

Она оттопырила мизинчик и медленно отпила чаю, наслаждаясь, как в первый раз. Мы с Леонидом скрестили оба руки на груди, и смотрели на неё, как на редкого зверька в зоопарке.

— Тут тяжёлый случай амнезии, — заключил он, наклонив вбок голову. — А какой характер, м? Напор, страсть…

— Согласен, — кивнул я. — Уважаемая мадама, раз уж не хотите с нами секретничать, хорошо — ваше право, но позвольте безобидный вопрос.

— Если это не касается меня и моей работы — дерзайте, — она как будто не чай пила, а неразбавленную наглость, с каждым глотком становясь всё вредней.

— Какой сейчас год и месяц?

Она подëргала ногой, выискивая подвох, но ответила.

— 1812, конечно же, конец марта. Зачем такое спрашивать?

— Александр, голубчик, у тебя, кажется, где-то валялись газеты. Принеси их, пожалуйста. Из последнего что-нибудь.

— Ага, сейчас…

Убеждать словами Пелагею не выйдет — она сама кого хочешь переспорит, тут помогут только факты. Храмовник вручил девушке свежие номера.

— Зачем мне этот хлам?

— Посмотрите на дату выпуска, тут наверху, — помог ей Чечевичкин, указывая пальцем в угол первой полосы.

— 1815-й, май месяц? Это какой-то розыгрыш? Вы сами это отпечатали, не верю.

— Так, мне надоело нянчиться с этим чудом, Владимир, позволишь? — Склодский решительно вышел вперёд.

— Валяй, — согласился я.

— Пелагея Максимовна Кох, уроженка Выборгского графства. Окончила школу в 10 лет, магическую академию в 13 экстерном и перебралась в Москву. Лауреат стипендии графа Строганова, получила двойной грант от Канцелярии Имперских Исследований, который успешно освоила, совершив прорыв в межмировой кристаллографии. Далее в 16 перевелась в Департамент артефакторики, где получила золотую медаль «За чистоту эксперимента» и защитила кандидатскую. Снова перевелась в 18 на полгода в Департамент ксенобиологии и зоомагии, потом в Департамент металлургии и материаловедения. С 19 до 21 проходила обязательную практику в Межмирье перед получением магистерской степени. В 23 защитила докторскую. С 24 до 26 лет нигде больше трёх месяцев не задерживалась. Тебе, девочка, пророчили светлое будущее, но работать с тобой стало невозможно, а участвовать в совместных длительных проектах — тем более. Не помог даже ворох наград и регалий, тянувшийся с детства. Последнее пристанище — экспериментальный Алхимический департамент, созданный при активном участии академии целителей. Ты там год отсидела перед происшествием: урезанное финансирование, туманные перспективы и полный отрыв от научной общественности — никаких статей не выпускала, ни с кем не хотела видеться. Попросту говоря — ты сама себя загнала к чëрту на кулички, рассорилась со всеми как дитя малое. Из последнего, что удалось узнать: ты втайне работала над каким-то совсем уж безнадёжным направлением в магии, в которое никто не верил, а в алхимической лаборатории выполняла только самый минимум, чтобы не выгнали.

— Что за происшествие? — уточнила Пелагея, не особо впечатлившись осведомлённостью Склодского.

— Ты выпила неизвестное зелье и повредилась в уме. РГО не нашло ничего лучше, как избавиться от тебя и спихнули в дом призрения. Этот случай чуть не перерос в скандал — никаких компенсаций, содержания, даже благодарностей за твою службу РГО не объявило. Полное забвение. Кажется, у тебя появилась масса завистников, пока карьера шла в гору.

— Я как раз собиралась… Выходит, я уже выпила его? Не может быть… Что с мамой и папой, они живы?

Склодский отрицательно покачал головой.

— Пропали без вести. По крайней мере, мои люди их не нашли. Они больше всех возмущались, так что… сама понимаешь.

Марина сочувственно положила ей руку на плечо.

— Тебя выкрали, это правда, но из лечебницы, а не из лаборатории, — продолжил рассказывать Склодский. — Ты три года там тухла под надзором санитарок и врачей.

— Но я ничего не помню! Стоп, а как я тогда очнулась?

— Наконец-то правильные вопросы, детонька, — вздохнул антилекарь. — Владимир ведун, его и благодари — починил твою соображалку. Между прочим, аниму потратил, а ты давай угрозами сыпать…

— Ведунов лет семьдесят как след простыл. Что за сказки?

— А проекции, как я, по-твоему, ломал? — поинтересовался я.

— Точно, ты прав.

— Думаю теперь справедливо и тебе поделиться: над чем работала? — спросил я еë. — Предупреждаю, лучше не ври мне — я это увижу. Более того, я знаю о твоих четырёх стихиях — нигде в открытых источниках не упоминается, что ты тетрастихиал. Это как-то связано с тем зельем, что ты выпила?

— Я никому не рассказывала, — она вытаращила на меня глаза.

— Вода, огонь, ветер и иллюзии.

— Да, я поняла, я верю… Хорошо.

Она поставила чашку на стол и встала, походила туда-сюда, потирая лоб и сопоставляя сказанное. Её нельзя было винить в неторопливости, не каждый день выходишь из ментальной комы. Три года жизни вычеркнулись как будто их и не было.

— Я не такая, как вы подумали.

— Ну так расскажи нам, какая ты на самом деле, вперёд, — предоставил я ей такую возможность.

— В смысле, да, меня мотало туда-сюда, но там была одна мелочëвка! Я хотела чего-то большего, чем всю жизнь копаться в замшелых артефактах или исследовать дерьмо магзверей.

— А зря, я вот нашёл очень даже полезное дерьмо, и оно помогло нам…

— Александр, потом расскажешь, — перебил я храмовника.

— Ах, извините, вырвалось, продолжай…те, — он нелепо наклонил шею в каком-то полупоклоне-полукивке, так обычно делают курицы или подобострастные чиновники при виде начальства.

Склодский посмотрел на него с жалостью и закатил глаза.

— В общем, я полезла в безнадёжную область, которую все давно забросили — в стихийную эпигенетику.

— А можно расшифровку? — попросила Марина.

— Я исследовала явление полистихийности: почему у одних людей склонность всего к одной стихии, у других к двум, иногда к трём. В моём случае их сразу четыре. А также почему организм так отторгает чужеродную магию? Мы ведь можем усвоить теорию, но на практике это выливается в мгновенное магическое истощение со всеми вытекающими. Как будто что-то ставит блок на смену стихии.

— Понятно, а почему именно Алхимический департамент?

— Мне нужна была лаборатория. Личную отказались выдать, вот и согласилась, как и сказал…

— Леонид.

— Как и сказал Леонид, я согласилась отрабатывать норму, а всë свободное время было моë. Самостоятельно человек не способен сменить стихию, однако никто ведь не запрещает пойти другим путём? Через внешнее воздействие.

— Зелья, — кивнул я.

— Именно, но мне закрыли допуск к подопытным, так что… Дальше сами знаете.

— И ты просто выпила неизвестную бодягу, настолько поверила в себя? — возмутился Склодский.

— Я зашла в тупик! А что ещё оставалось, если все крутили пальцем у виска? «Ты тратишь свою жизнь на псевдонаучную ерунду, мы не можем выделить на это деньги, ко-ко-ко». Достали, бюрократы вшивые… Идиотам только бумажки и суждено перекладывать, да правилами помыкать!

— Ну да, ты же у нас малолетний гений, все тебе должны. Ой нет, кажется, тогда взрослая жизнь началась. Что такое, все вокруг восхищаться перестали и наш цветик поник? — спросил Склодский, поправляя свои длинные волосы.

— Катись к чёрту, принцесса, — огрызнулась Пелагея.

— Стихийная эпигенетика, значит, — потёр я подбородок. — Вот как мы поступим. Леонид, надевай.

— Что вы задумал… — медленно клонясь вперёд, попыталась спросить учёная, но я «Градиентом» снизил ей на 15% соображалку, и Пелагею тут же потянуло в сон.

Достав из сумки артефакторный ошейник, Склодский застегнул его на шее РГОшницы.

— Готово, — сказал он, придерживая девушку за руку, а я вернул всё как было.

— Да как ты смеешь? — вспылила Кох, отталкивая в грудь лекаря. — Я не какой-то там раб, быстро снял эту дрянь!

— Это чтобы ты не наделала глупостей, — ответил я. — Я барон Владимир Черноярский, ты сейчас находишься под землёй на моей территории, в Ростовском графстве. Как видишь, я с тобой честен, но, пока не увижу подобной честности в ответ, ты будешь с ошейником.

Она подёргала его двумя пальцами и гневно на меня зыркнула.

— Прости, но ты слишком умна, всегда придумаешь, как сбежать. За тобой присмотрят разведчики, а также Александр Чечевичкин, глава моего храма, прошу любить и жаловать.

— Твоего храма, ты что сбрендил, баронишка? Жить надоело, и вам всем тоже? — обвела она взглядом присутствующих, но я продолжил обозначать свою позицию.

— Теперь ты в курсе и заодно с нами.

— Да щас, выкуси! Я вас всех тут сдам! Всë расскажу, как вы меня похитили и удерживали силой. Меня, доктора магических наук! — она с криком пнула стул и повторным ударом отломала у него ножку.

— У тебя есть два пути. Первый — встать в позу, и тогда это превратиться в заточение, в кучу бессмысленно потраченных дней. И второй путь — согласится работать на меня. У нас имеется всё необходимое для исследований Межмирья, вплоть до собственных виверн. Любое сырьё и туши, скажешь, хоть живыми притащат. Личная лаборатория и что угодно с поверхности принесут (книги, артефакты, приборы), только к привратнику обратись. Изучай на здоровье эпигенетику, или как там она называется, мешать не стану.

— Но взамен? — спросила она, присев на стол.

— Но взамен уделишь больше внимания иллюзорной стихии. Я вижу, что ты уже достигла предела и ничего не выходит — мы это поправим.

— Почему именно иллюзии?

— Для защиты моего города. Ты изучала артефакторику, придумай, как спрятаться. За нами шпионят с воздуха, и я ничего не могу с этим поделать. Развернуть реалистичный купол-морок — единственное, что приходит на ум. Это твоё первое задание.

— А будут и другие?

— Будут, — подтвердил я, — такова моя цена. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе — справедливо.

— Это правда, что ты потратил на меня аниму?

— Да, но не весь цветок, только стебель.

— Похоже, у вас тут целый набор из смертных приговоров, — иронично покачала она головой.

— Плевать, впереди ещё столько же, если не больше.

— Как долго мне это носить? — показала она на ошейник.

— Я же сказал, пока не увижу, что ты за нас.

— Ну-ну, мистер ведун.

— Как решишься, передай весточку через Александра, а нам пора.

— Ц, ну и катитесь, — ответила она и забежала в соседнюю комнату, хлопнув дверью.

— Удачи тебе, о мой герой, — Леонид дружески потрепал Чечевичкина по плечу и покинул вместе с нами дом храмовника, а потом и подземелье.

— Не передумала? — спросил я Марину, когда возвращались в Таленбург, лекаря отправил вперёд, чтобы уши не грел.

— С чего бы?

— Ну как, это ведь не шутки — Пелагея права, нас всех казнят, если узна́ют.

— Так, а чего дëргаться, раз пути назад нет? Судя по размаху, графство тебя не устроит, да и в герцогстве вскоре станет тесно, — она посмотрела на меня из своей транспортной коробки, буднично пожав плечами. — Справимся.

— Я ещë не говорил, как сильно тебя люблю?

— Нет. Кажется, с предложением руки и сердца у тебя вышло быстрей, — рассмеялась она.

— Плохой из меня романтик.

Я с облегчением выдохнул и отметил про себя подскочившее до ста счастье и преданность Троекурской. Тут дело не в доверии, а в обычной привычке — осмотр «диктатурой параметров» выскакивал сам собой, это стало частью моей жизни.

Мы свободно поговорили на разные темы по пути в Таленбург, слезли у ворот, и я позволил себе прилюдно поцеловать еë на прощание. Дальше каждого из нас ждали свои задачи, и вечером пересечься тоже не получится — Марина уедет с ночёвкой в Ростов по церковному вопросу. Епископ принимал только рано утром.

Пока меня не было в феоде, витязи исправно зарабатывали в казну денежку, всë по графику: два боевых отряда кошмарили жёлтые миры и добрали-таки недостающие двадцать экспедиций для повышения ярлыка. Военный поход Остроградского заморозил прогресс, но стоило вернуться в колею, как без проблем закрыли это условие. Если честно, я ожидал препон со стороны Великого посадника, власть-то сменилась, но тот, как и полагается, выслал ярлык городничему.

— Ай, красота! — я достал из коробочки моё новое приобретение. — Оранжевый, наконец-то! Нам деньги зарабатывать нужно быстрее, чем они из печатного станка вылезают. Остановимся, и все разбегутся.

— А я тебе на что? Чёрта с два они куда разбегуться, — ответил Анжей, шуточно потрясая кулаком. — Кстати, как будет время — загляни в храм, который в Ростове, — многозначительно уточнил он. — Новый ротмистр ждёт в гости, передал, что хочет поговорить.

«Ага, вот почему ярлык так быстро одобрили».

— Когда?

— Посыльный не назвал сроков, но…

— Но в долгий ящик лучше не откладывать, услышал тебя.

Ставленник императора в состоянии попортить нам кровь, но у меня уже был план с чего начать плодотворное сотрудничество. С Абросимовым мне многое прощалось ввиду дружбы: я ему оказывал свои услуги, а он закрывал глаза на очевидные нарушения. Теперь так не выйдет. Ошибаться нельзя — всё донесут наверх, однако работать с новичком можно и нужно.

Оранжевый ярлык открывал доступ в более прибыльные миры, а также увеличивал срок нахождения в Межмирье до семи часов. Преимущество вроде бы мелкое, всего на один час, но это только с первого взгляда. Охотиться ведь можно и на рангах пониже, там, где всякие простачки ограничены по времени. Например, отряд витязей с зелёным ярлыком имеет три часа на охоту, тогда как мы — семь. В два с небольшим раза дольше.

Так, кстати, можно вдоволь тренировать молодых гридней и подрастающих магов. Ещë у меня интересы скоро будут завязаны на колониях и часто придётся посылать своих людей решать скользкие вопросы, договариваться о чём-то, в кабинеты к местным чиновникам заглядывать. Проходка стоит 400 рублей и времени для защиты своих интересов по итогу больше. Соответственно, чем выше ранг ярлыка, тем дешевле наращивать влияние.

Для следующего, красного, нам надо отпахать 120 экспедиций в оранжевых мирах, а потом для чёрного 240 в красных, лесенкой. Недолго осталось.

— Давай пока за брикеты поговорим, как предлагаешь нарастить производство?

Марич уже был в курсе авантюры благодаря межмировой почте, и предпринял подготовительные шаги в этом направлении. До конца дня я провозился с ним, а заодно потренировался на случайных прохожих, выкручивая им соображалку на 5%. Я заметил, что эффект спадал медленно, если опять же принудительно не понижать. В описании к «Градиенту» не рекомендовалось залезать за пределы 15%.

Хорошая новость заключалась в том, что я получил подходящее по «увесистости» заклинание, которое несло пользу как мне, так и поселению. Исподволь я мягко влиял на их успехи, а сам в это время тренировал дар ведуна.

Таленбург, глазами Троекурской.

Женскому счастью Марины не было предела. Она ловила на себе любопытные взгляды горожан после того, как Владимир поцеловал её. Скоро эта новость заползёт под каждый порог, но всё это пустяки, ведь через месяц она станет законной женой барона Черноярского, и тогда всё изменится. В том числе и отношение к ней.

Среди увидевших эту нежную сцену была и Алёна, двоюродная сестра Владимира. Завёрнутая в платок девушка поджала губы и холодно просверлила взглядом, напоминая о кое-чём важном. Эта досадная коллизия была ложкой дёгтя и приспустила с небес на землю.

«Говорить ему или не надо?» — вот что сейчас волновало Троекурскую больше всего.

Случайно подслушанная тайна о смерти матери могла вогнать Владимира в уныние. Кому как не Марине знать, что такое мучиться чувством вины? Она до сих пор не могла себе простить нелепую смерть отца: что спихнула его на сиделку, а та недоглядела — бедняжка вышел из дома и попал под дилижанс. Будь он жив, она бы упросила Черноярского вылечить его прогрессирующее слабоумие!

«Нет, говорить нельзя».

Но как же совесть, как же доверие? Он-то раскрылся весь, показал ей всё как есть, это подлость умалчивать о столь личном.

Марина корила себя за малодушие и за то, что боится разрушить всё, чего так сильно желала последние полгода. Эта любовь медленно тлела, прежде чем вспыхнуть испепеляющим пожарищем, вот тогда она поняла, как сильно влипла.

Чувства вымотали её, издёргали, хоть и внешне это не заметно. Сословная разница ставила крест на любых их отношениях: зная себя, она бы не согласилась на меньшее. Скорее руки лишится, чем будет любовницей при другой жене. Морально Марина готовилась к уходу из Таленбурга навсегда.

«Я скажу, пусть это буду я, чем кто-то другой».

Когда скажешь? Завтра? Или через неделю? Как будто для такого разговора есть подходящий момент. Блин.

Одно она знала точно: крайний срок — до свадьбы, никак не после. Как же сложно, что он ведун и не обманешь ведь, почувствует! Как теперь быть? Он заметит разницу в настроении.

Кровь и жар то ударяли в лицо Марине, то откатывали обратно. Это было невозможно, она так сама себя съест.

«Я не хочу этого делать, не хочу… Может сбежать?»

Этим утром у меня было запланировано несколько важных встреч. Я разделался с обязанностями первичного отбора новых жителей и отправился инспектировать свои экспериментальные огороды.

Уже четвёртый день подряд подёнщики собирали и укладывали слоями клубнику в лукошках, чтобы та не помялась при перевозке. Урожай созрел раньше, чем мы думали. Ягода задалась налитая, пузатая, с кулак ребёнка, вся как на подбор тяжёлая и краснющая. С 3 га по приблизительным подсчётам выходило 60 тонн.

Пятьсот человек, привлечённых городничим со стороны, горбатились в полях за тройную плату, собирая по 10 т. в день. Глипты такую тонкую работу выполнять не могли — больше потопчут своими лапищами, так что их задача была относить груз в наши хранилища и на пристань в струг.

— М-да, переборщили мальца, — сказал я, когда увидел эту картину.

Под сделку с французом мы договорились всего о 10 тоннах, но я перебдел, велев засадить на всякий случай побольше. Получился запасец с горкой. Пятьдесят лишних тонн клубники мы распределим вот каким образом: 5 т. уйдëт в переработку на варенье и пастилу, 20 т. стратегический запас для растущего населения Таленбурга (круглый год свежая ягода, шутка ли!), и 25 т. прихватили сверху на продажу.

Вот и пригодился мой речной флот. Во владении у меня было три собственных струга, вместимостью в 60 т., но нам хватит и одного на 35 т. клубники, плюс 8 т. вес наших 40 гребцов-глипт. Специально выведенная порода: 1.5-метровые по 200 кг каждый — они идеально подходили под эту задачу со своей неимоверной выносливостью и физической силой. Грести ведь предстояло против течения.

Перевозка по воде — это лучший способ доставить хрупкий товар в целости, тем более такого объёма! В ростовской пристани разгрузимся в хранилища без всякой толкотни, а иначе пришлось бы трястись с десятками подвод по лесной дороге — только ягоду портить.

Со мной отправился также Нобу и двадцать человек из гарнизона. Драйзер припахал их охранять груз и заодно помочь с доставкой. Это были проштрафившиеся новички, хе-хе. Вид у всех понурый, но как только заметили японца, сразу повеселели — спросить совет у признанного мастера дорогого стоит. Нобу был нарасхват.

Помимо прочего, компанию мне составил Ейчиков, как купец рода Черноярских. Он сейчас суетился над расширением нашего торгового влияния в регионе и готовил документы для создания новой гильдии. Дело это нужное и важное, потому Дмитрий сильно переживал за результат.

— У нас кое-какие проблемы с лавкой на Всемирном. Второй раз проверка приходит, — пожаловался он, когда мы облокотились о борт, наблюдая за водой.

— Нарушения?

— Никаких, Владимир, ты же меня знаешь, но доколупаться ведь и до столба можно. Мы продержимся ещё немного, но…

— Понял, не бери в голову.

— Но как же ш, делу каюк тогда…

— Сосредоточься сейчас на брикетах, Маричу помоги — поставки организуй из храма, там мозгов не хватает. Отладь всю цепочку и расставь ответственных людей, — он был в курсе подземной авантюры. — Со Всемирным я скоро улажу, то не твоя вина. В Ростове также жмут?

Ейчиков вытер нос платком и кивнул.

— Со всех сторон обложили, даже мою торговлю.

— У тебя теперь только одна торговля — моя. Время сейчас неспокойное, но мы справимся, не переживай.

— Тяжко, — нахмурился он.

Дмитрий Генрихович отвечал за внутренний рынок Таленбурга, а также лоббировал интересы Черноярских в Ростове и Межмирье, полностью став кем-то вроде министра финансов. Мы довольно быстро нашли с ним общий язык, и он со всеми потрохами влился в выстраиваемую мной систему.

У Ейчикова был зуб на власть за поломанное будущее, а также ярким пятном бросалась в глаза склонность к обходным путям — не всегда любил действовать по правилам. На данном этапе для меня такой финансист идеален: с фантазией и чтобы не боялся нелегальных схем. За службу ему был обещан баронский титул и некоторые финансовые преференции.

— Биржа теперь тоже на тебе, справишься? — спросил я его под звуки стонущего струга и синхронных взмахов вёсел.

Наша посудина бодро укрощала течение реки, ветерок бил в лицо, а мимо в противоположную сторону проплывали случайные судëнышки. Пассажиры с них удивлëнно чесали затылки и громко переговаривались, указывая на камнекожих. Иногда приветственно махали нам, одобрительно поднимали большие пальцы вверх.

— То, что ты затеял, Владимир, это ого-го, — развёл руками Ейчиков. — А сейчас, тьфу — капля в море. Справлюсь, но потом без гильдии никак.

— Отлично, тогда, если не найдёшь никого из покупателей — спихни имперцам оптом.

— Ага, обойдутся! — Дмитрий эмоционально дёрнул рукой, сжатой в кулак. — Меньше 15 целковых за килограмм хрен кому отдам, сам сожру эту клубнику.

— Ты мне ещё нужен живым, — хохотнул я, похлопав бородатого скрягу по спине.

Такой настрой мне нравился. Я распределял сжирающие время обязанности среди своих приближённых, чтобы самому только регулировать процессы или наблюдать за ними со стороны.

Одно дело иметь острый ум, другое — многолетний опыт и упрямство. Ейчиков обладал смекалкой и жёсткой торговой хваткой, своё не упустит. Там, где я спасую и уступлю, чтобы уже заключить сделку и перейти к другим обязанностям, этот бульдог будет биться до последнего, за каждый рублик.

Всяк сверчок знай свой шесток.

На пристани нас дожидался Монклер Вильфор собственной персоной. Французский шпион с дотошностью изображал заинтересованного в торговле дельца, якобы волновавшегося за качество и сохранность товара.

— Месье Черноярский! — он экспрессивно распахнул руки, будто встретил закадычного друга. — Рад вас видеть, молодой человек.

Я немного подыграл ему, и вскоре мы уже стояли вчетвером поодаль, наблюдая, как вереница глипт и моих охранников снуёт туда-сюда по сходням, выгружая товар на широкие деревянные платформы на колёсиках. Как только они заполнялись, тяглы отвозили груз в хранилища.

Оба вида магзверей вначале настороженно к друг другу присматривались, но вскоре быкоподобные существа потеряли интерес к камнекожим, и на их глаза снова опустилась безразличная пелена. Погонщики до этого момента знатно понервничали.

— Какой большой у вас излишек, планируете искать других скупщиков? Могу подсобить с контактами.

— Было бы кстати, — ответил я. — Дмитрий Генрихович, распорядитесь добавить к партии господина Вильфора ещё одну тонну в знак нашего будущего плодотворного сотрудничества.

— Тогда позвольте мне угостить вас обедом, — предложил француз, когда мы подписали все бумаги и получили причитающиеся 150 000 рублей.

«На три перчатки-линзы хватит», — хмыкнул я.

— Охотно принимаю ваше предложение, Монклер. Ведите, я за вами.

— Я пока разберусь с уплатой пошлин, мой барон, — с поклоном отошёл назад Ейчиков.

На людях он вёл себя подобающе, к тому же ему не терпелось самому отыскать покупателей. Биржа — это новый уровень, новые знакомства. Здесь надо показывать себя, чтобы остальные видели. Купец даже принарядился к такому случаю в свой лучший костюм.

С нами отправился только Нобу. В ресторане я оплатил для него сбоку столик, чтобы не смущать Монклера, и в то же время дать японцу шанс вовремя прийти на помощь. В вопросах безопасности я ему безгранично доверял.

— Знаете, Владимир, я люблю скромность, но вам не пристало ей стыдливо прикрываться. В нашем деле важен шум — громко заявить о себе. На одном только имени ведуна можно зарабатывать огромные деньги, я не говорю об услугах…

— Занятно, а я думал, в вашем деле нет желанней места, чем уютная тень.

— Иногда проще прятаться у всех на виду, — пожал плечами Монклер.

После этой короткой пикировки и прощупываний мы сделали заказ.

— Полагаю, ни клубника, ни прочая продукция вас больше не заинтересует? — спросил я, когда официант ушёл.

— Почему же? Мой век недолог, надо успеть сколотить состояние, чтобы вовремя выйти из игры, а вы та палочка-выручалочка, что попадается только раз в жизни.

— Как-то не привык я быть чьим-то инструментом.

— Всех нас для чего-то используют. Меня моё правительство, вас — ваше. У вас есть семья?

— Пока нет, но скоро появится.

— Вот. Если даже для любимых женщин мы инструменты, то о чём речь?

— Вы ещё ничего не сделали, а я как будто измарался.

— Ха-ха-ха, оставим патетику. Подозреваю, у вас есть конкретные предложения?

Я без лишних слов протянул ему записку с подсчётами, когда и что смогу ему поставить. Монклер понимал, что я его давно раскусил, а он за эти двадцать дней успел всё обо мне разнюхать. Секретное бюро умело собирать информацию.

— Что ж, это хорошее предложение, но такую сумму не сразу смогу собрать.

— У вас будет на это два месяца, — успокоил я его.

Сумма, действительно, немалая — 4.7 млн рублей. В этот раз я предлагал ему купить пшеницу, лён и пеньку, их стоимость значительно уступала клубнике, но зато всегда есть спрос и перевозить легче.

С учётом ускоренного в пять раз созревания и ограниченных возможностей моего населения я задействую только 19% своей территории под посев, это 12 000 га. Продукция подсчитана уже с надбавкой в 10% за внесезонье — в хранилищах за рубежом ещё оставались запасы, но преимущественно для собственного потребления. А тут свежий завоз хлынет.

Как с клубникой наценка не прокатит, но даже так я в карман казны положу полмиллиона с одного цикла посева, а фермеры получат крепкую цену за свой товар.

Загвоздка заключалась в другом. Как ни грустно это признавать — все пять циклов сбора урожая провернуть в этом году не выйдет. Быстрота была как преимуществом, так и нашим врагом — 32 дня на созревание (а то и меньше), далее 10 дней на сбор и только вслушайтесь — транспортировка до Таленбурга «отъест» 20 суток! Это с учётом, что всё работать должно как часы и не меньше полутысячи телег под такое дело.

Попахивало вызовом.

Если справимся, то со скрипом запустим первый оборот колеса нашей денежной машины под названием «сельское хозяйство». Потребуются усилия от каждого подданного: от мала до велика. 61 деревня, 250 хуторов — на всех сейчас выдано 650 глипт в общей сложности. Камнекожие помощники возьмут тяжёлую часть работы на себя. Иней сегодня уже полетел по всем этим адресам с охапкой писем для старост…

Но всë это максимализм и чрезмерная наивная вера в людей. Что, если не надрывать пупок?

Вышеописанный план подходил для торопыг, для тех, кто не подумав бросается на дармовой здоровенный кусок мяса и не может его проглотить, добыча застревает в горле и в итоге — смерть. Хоть одно что-то пойдёт не так и сорвутся сроки, а с ними и сделка. А как быть, если на нас войной пойдут, бумажные деньги прикажете кушать?

С самого начала я планировал первый год откладывать выращенное в пятилетний запас. Мало ли что случится: вокруг столько врагов, что не знаешь, откуда прилетит. Интриги плетут только так, и это не обязательно военное вмешательство, сойдёт самое обычное вредительство: там урожай сгорит, здесь телег вдруг не окажется, разбойники заведутся внезапно, болезнь пройдёт какая по твоим всходам или люди слягут. Много чего.

Феод не готов к полному отлаженному ускоренному циклу «посев-уборка-отгрузка». Помимо малой заселëнности, на местах не хватало даже зернохранилищ, чтобы было куда складывать огромные излишки. О чём вообще речь?

И главное — я не могу сейчас вырвать из бюджета эти 4.2 млн через месяц, чтобы расплатиться с крестьянами. Даже при достаточной военной удаче двумя отрядами столько не соберёшь.

Поэтому записка с подсчётами пшеницы, льна и пеньки была лишь презентацией моих возможностей за 1 цикл сбора, а не самим деловым предложением.

— Скажите, а когда вы собираетесь донести на меня? Судя по тому, что я не в темнице, этого ещё не произошло.

— Всë будет зависеть, — оборвал я на полуслове и покачал ладонью.

— От чего?

— От того, как договоримся с вами.

— Шантаж — это последнее, на что мы согласимся. Подумаешь, пф-ф, — он скучающе отпил свой брют. — Ну, упустим мирок, может, ещё парочку — невелика потеря. Свернёмся и уйдём, а вам останется скандал и подмоченная репутация. Без прямых доказательств слова ничего не значит. Ведун и ведун. Вы российский поданный, за вашими устами всегда будет слышан шёпот императора.

Тут он категорически прав. Даже если я предоставлю все доказательства своих уникальных способностей, этого будет недостаточно для полторы сотни стран. Мои обвинения в шпионаже воспримут как рычаг для уничтожения неугодных.

«Серый-5» хоть и контролировался Российской империей, но как мир-развилка держался на всеобщих договорённостях. Особая зона торговли через биржу зарабатывает деньги, пока число её участников увеличивается, а не уменьшается. Если всех подряд третировать, уйдут крупные игроки, а это убытки и ещё какие.

— Для Франции будет потерян весь мировой рынок портальной торговли, для России — только небольшой кусочек, но ничего — вы справитесь. Вспомните, каково это — доставлять товары морем, стряхнёте пыль с флота, — я заметно охладил его пыл, чтобы не зазнавался.

Преимущество мгновенной доставки через врата слишком очевидные, чтобы ими разбрасываться.

— Чего вы хотите за ваше молчание? — с ноткой раздражения спросил Монклер, потеряв свои позиции.

«А они у него вообще были?»

— Я хочу торговать, чтобы вы на постоянной основе выкупали всю мою продукцию.

— С такой урожайностью это накладно, знаете ли.

— Я не буду наглеть, хватит и вашим, и нашим. 4.7 млн это лишь ⅕ часть от моих реальных возможностей. Давайте округлим сумму до 5 млн для удобства. Годовой оборот товаров составит 25 млн. Предложение следующее: ваше правительство инвестирует в мой феод 50 млн рублей, но расплачиваться продукцией я начну только через год и обязуюсь закрыть этот заём в течение второго года. У вас будет право выбрать любые культуры из списка, которые сочтёте нужными. А также… — я предвосхитил фонтанирующее возмущение Монклера, достал из внутреннего кармана металлическую пилюльницу, легко умещающуюся в ладони, и смахнул по столу в его направлении. — Там 50 грамм, оставьте себе.

Стоимость подобного презента начиналась от 20 000 рублей.

— Стяжень? — сразу узнал по желтоватому цвету Монклер. — Разве у вас есть лишний?

В ресторане сейчас кроме нас и парочки голландских купцов никого не было, так что я особо не боялся вот так контактировать. Хорошо, когда за километр видишь любой хвост из разведчиков.

— Где достать — это моя проблема. Важно то, что вы покупаете его у Российской империи по строго ограниченным квотам.

— Это, конечно, прекрасно, но какой смысл нам заморачиваться? Ну сколько вы сможете нам его поставить в месяц? Двести грамм? Триста? Не смешите. Такое количество в частном порядке незазорно мне выкупить, но вот королю… Не станет он возиться с мелочëвкой, слишком быстро стяжень тратится, сами понимаете.

Да, хороших лекарей на всех не хватало, а наиболее талантливая их часть сшибала десятки тысяч рублей в Межмирье, переходя из отряда в отряд. Зачем куда-то ехать и искать заказчиков, когда достаточно прийти в любую мало-мальски приличную таверну и проорать, кто ты такой, сразу отыщутся желающие. Либо получить наводку через храм — адепты за скромную комиссию мигом подберут подходящих платëжеспособных витязей.

— Моë предложение — пять килограмм в месяц. Такой объëм устроит Его Величество?

Пальцы Вильфора поглаживали витиеватый узор на крышке пилюльницы, то была тонкая работа мастера, «обëртка» достойная содержимого. На лицо француза набежала лëгкая задумчивость, в то время как мозг включился на полную — горел чуть ли не синим пламенем, вырабатывая наилучшие варианты, ища подвох, собственную выгоду и пользу для страны.

Пять килограмм для Франция тоже мало, но стяжень — это дефицитный редкий товар, я бы сказал стратегический. Хорошо, если вот так появляется излишек с чëрного рынка и можно отложить — за год набежит аж 60 кг! Бедные страны перепродавали богатым втридорога свои квоты на этот целебный порошок, так что ничто не ново под луной.

Моя политика в отношении стяженя не изменилась — я как был против искусственного занижения предложения, так и остался. Себестоимость копеечная, он должен заполонить все рынки и быть доступным простым гражданам всех стран.

Особенно сейчас, когда я показал имперцам, насколько легко он добывается. Это кощунство оставлять людей без лекарств, и ладно бы чужих, они и на свои рынки ничего не пустили! Никаких лечебниц не открыли, ноль начинаний и заботы о населении. Константин единолично решил, что он распоряжается здоровьем всей планеты.

«Ну-ну, губа не треснет».

Но раз уж пошла такая пляска, почему бы не использовать этот дефицит как ступеньку наверх? Это два лишних миллиона в месяц в казну феода!

«Осталось только поднапрячь пароголовых аборигенов».

Новиков нам оставил наследство в виде словаря их языка, так что обмены барахла на ценный порошок происходили штатно. Стяжень накапливался. Ещë бы Потап перестал дурковать и вернулся с той зимней дыры, но это решение должно созреть именно в его голове, силой заставлять тут не вариант…

— Хорошо, мы выдадим вам беспроцентный заём на 50 млн. Я думаю, король со мной согласится, но стяжень вы нам продадите по рыночной цене, без накруток, — он бескомпромиссно постучал ногтем по металлической коробочке.

— Согласен, — ответил я и заметил, как глаза визави расширились от неожиданности.

Такие щедроты с чëрного рынка, да вы что? Но эта радость продлилась недолго, я добавил ключевое условие.

— Льготная цена за килограмм — 400 000 рублей. Она продержится два года, ровно до момента, пока я не выплачу свой долг. Дальше цена удвоится.

Это всë равно на треть меньше, чем просили другие страны-экспортëры. Я не жадничал, но и не продешевил — в этом деле как новичку надо было как-то привлечь к себе внимание.

— Вы обязуетесь как минимум на 24 поставки! В случае просрочки цена пролонгируется ещë на два года, — выпалил француз.

— На полгода, — я покачал головой, давая понять, что невыгодных условий не потерплю.

— По рукам, — Монклер перегнулся через стол и крепко пожал мою ладонь. — С вами приятно иметь дело, месье Черноярский.

— Вы куда-то спешите? — спросил я его, когда он встал и потянулся застëгвать нижние пуговицы пиджака.

— Срочно надо в Париж. Ах да, вот для господина Ейчикова список скупщиков, — он набросал карандашом на салфетке пять иностранных имëн и протянул еë мне. — Смело говорите, что я рекомендовал, заберут всю вашу клубнику. Угощение за мой счëт. Оревуар!

Я кивнул ему на прощание, и «купец» чуть ли не выбежал из ресторана. Нобу сразу же подсел ко мне.

— Всë слышал?

— Да, господин, — японец обладал превосходным зрением и слухом, да и вообще все органы чувств этого монстра чрезвычайно обострились после взятия «S» ранга.

Нам принесли первые блюда, и я махнул, чтобы тот перекусил вместе со мной.

— И что ты думаешь?

— О французе или о вас?

— В целом о ситуации. Правильно ли я поступаю?

— Я не силëн в политике, Владимир-сан, но вы тоже подставляетесь. Враг может воспользоваться вашим уязвимым положением.

— Да, ты прав. Ничто им не мешает шантажировать меня разоблачением императору взамен на уступки.

— Тогда зачем вы сунули голову в пасть лягушке?

— Льву, — поправил я его с улыбкой, оторвавшись от разрезания аппетитного бифштекса с румяной корочкой. — Потому что ставки надо повышать, мон шер, как сказал бы Аркадий Терентьевич.

Император и его сановники тоже не дураки — умеют считать. Прошение о наказании Остроградского одобрили, это факт, но исполнения ждут не раньше чем через три-четыре года. Их финансисты и разведчики на вивернах наглядно видят, сколько зарабатывают мои витязи, сколько налогов платится, как идëт стройка, сколько расходов в баронстве.

Его Величество не мог отказать ведуну на аудиенции, но необязательно напрямую запрещать что-то. Можно бесконечно отодвигать срок расправы над графом, замедлять моë развитие и контролировать конфликт обоих подданных. И Остроградский, и я удобны Константину, выполняем разные задачи.

Формальное разрешение на войну у меня имелось, а вот на практике мутно всë. Например, с чего это мне вдруг не одобрили кредит под развитие феода в родном ростовском банке? А проблемы с торговлей на Всемирном рынке? А нелепый запрет на открытие лавочек в Ростове? Ейчиков неспроста бил тревогу — нас душили.

Это только начало. Императору выгодна медленно тлеющая вражда между мной и Остроградским. Он понимал всю силу глипт и как быстро я смогу мобилизовать их в бой.

Загвоздка оставалась в защищëнном тылу, в запасах еды, денег и в количестве подданных. Всем известно, сколько я трачу на выплаты своим рабочим. Достаточно выбить источники дохода из-под ног и разбегутся жители. А там можно и баронов подтолкнуть на истощительную войну со мной — насыпать им деньжат, артефактов, наëмников дать…

Столица заинтересована в слабом ведуне-бароне со множеством проблем. Только покажется, что вот-вот выбираешься и получай в рыло очередной кризис.

Мне эта тягомотина и рядом не упала. Я хотел нанести один жëсткий удар или короткую серию и отобрать графский титул до того, как все поймут, что обделались. Для этого нужно сконцентрировать большой капитал, не меньше, чем у противника.

Глипты уязвимы к магии, а у графа одних только тевтонцев под тысячу. Да, именно столько — они сражались малым контингентом с Абросимовыми. Там задача стояла другая — истребить нас с баронами, чтобы после победы заместить на послушных марионеток. Ни к чему славным рыцарям подставляться в ненужной бойне.

Так что деньги, деньги и ещë раз деньги: строить, нанимать профи, прокладывать дороги, заключать союзы, наращивать армию и флот, закупать артефакты и редкие материалы, развивать периферию и выход к морю. Без огромных свободных средств этого невозможно осуществить в короткий срок. Я пущу в ход всё, лишь бы вырваться из порочного круга баронства.

«А на французов найдëтся управа, не станут они сами себе в колодец плевать».

Параметр макиавеллизм +10, повысился до (65/100)

Межмировая колония «Зелёный-66», учебный центр экспедиционного корпуса, в этот же день.

Передо мной стоял офицер с идеальной выправкой и такими же усами. Нафабренные, густые, они чуть подкручивались к кончикам. Их обладатель — пятидесятилетний вояка, выбившийся с самых низов, из горнила сотен битв был полной противоположностью интеллигентному Юре Абросимову.

Новый ротмистр знал, что такое дисциплина, устав и старая добрая махорка, от которой впору в обморок падать. От него этот запах исходил метра на два как защитное облако, кадеты легко могли вычислить скорое приближение нового преподавателя ксеноэтики и успеть убраться восвояси.

У него не хватало двух фаланг безымянного пальца на правой руке, а также верхней трети левого уха. Плоское азиатское лицо было обветрено всеми ветрами Межмирья, а узкие щёлочки глаз терпеливо осматривали молодого собеседника.

Олзос Баирович Цыденов

Отвага (85/100)

Лидерство (89/100)

Разведчик (А), Наездник на виверне (А), Боевой маг (А), Мечник (B)

Учитель ©, Повар (D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «К. С. Друцкому» (92/100)

Трудолюбие (90/100)

Счастье (71/100)

Боевой дух (93/100)

Общественный статус: «Солдатская кость» — старый вояка, пробившийся наверх без роду и племени, одной лишь смелостью и упорством.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Солдатская каша» (способность приготовить питательную еду из любых, даже самых скудных и непригодных ингредиентов)

Магией он владел ветряной, как и заведено у степняков. Остальное в «Предрасположенности» совпадало с «карточкой».

— Не положено, — отрицательно покачал он головой. — Красный ранг ярлыка вы получите не ранее пяти лет выслуги. Таковы правила.

Опачки, а что это у нас тут? Бурят был непоколебим на любые мои попытки договориться или смягчить требования. В чём-то он прав — как раз для таких вот как я, и придумывали ограничения, чтобы сдуру не убились. Переходы от ранга к рангу могли сопровождаться колоссальной разницей, неподготовленный отряд рисковал погибнуть от одной только неинформированности. Чтобы снизить смертность витязей, комиссия выставляла ограничения.

Так как получатель ярлыка именно я, считай, первопроходец в роду, то и подпадал в полном объëме на эти формуляры. Я узнавал заранее — по личной рекомендации Великого посадника или высокопоставленного разведчика, вроде ротмистра, ярлык выдавали и без срока ожидания, но…

«Но это ещё один укол в мою сторону».

Император ограничивал возможность зарабатывать. Раз так, сам напросился, в ход пойдёт отборнейшая грязь. Меня разбирала одновременно злость и предвкушение мести. Разум при этом оставался холодным, доказывать что-то Олзосу — потеря времени. Он лишь исполнитель, а не самостоятельная фигура. Ему сбросили сверху указание не пускать Черноярского дальше оранжевого ранга, вот он и выполняет, боится потерять важный пост. Звание ротмистра редко давали безродным — ему улыбнулась большая удача, что Абросимов ушёл.

— Я вас услышал, — ответил я. — Что-то ещё?

— Моя задача, Владимир Денисович, держать вас в узде и беречь. Вы ценный актив для нашей родины. Не обижайтесь, будете печенюшку?

— Что? — переспросил я, глядя, как он берёт своей немытой лапищей угощение из широкой стеклянной чаши со сладостями.

Юра из рабочего места не позволял себе устраивать столовую, а у этого тут и там мешочки, корзиночки, наполненные тëмной бурдой стеклянные бутылки, специи всех видов… Из шкафа убраны книги на пол, а внутри на полках сушится какая-то растительная, порезанная на длинные куски дрянь.

— Печенюшку, ммм? — повторил он и протянул руку. — Попробуйте, у вас они тут вкусные. Тесто как-то по-особому заготавливается…

— Простите, но мне пора. Приятного аппетита, — пожелал я ему и вышел из кабинета.

Когда мы на струге сплавились до таленбургской пристани, я вместе с Нобу заглянул на тренировочный полигон, там две дружины обменивались опытом. Заметив нас, они подошли поздороваться. Щукин с ходу уловил настроение своего феодала.

— Похоже, дела не очень?

Остальные тоже собрались вокруг на короткий инструктаж.

— Сколько у нас сейчас боевых глипт? — спросил я водника, тот, как и Драйзер, всегда был в курсе любых мелочей, касающихся армии.

— Размножили до трёх сотен. Уже могут ходить, бить, бегать, но до идеального слаживания рановато, а что?

Все ожидали, что я скажу дальше.

— Сегодня ты разобьёшь всех гридней на десять отрядов. Возьми самых смышлёных из гарнизона, которые подают большие надежды. Приставь к ним старичков из первого или второго отряда как главных, получится что-то около 3–4 человек на группу. К ним добавь по тридцать глипт авангарда и грузчиков. Потренируем ваши командирские качества.

— А куда, где работать будем? — вперёд вылез голый по пояс Маркел.

— Вот тут самое интересное. Прокофий Степанович, подбери оранжевый мир, относительно безопасный для наших молодчиков, чтоб зверюги не социальные и без сюрпризов. Уточни у Чечевичкина — он лучше знает.

— Всего один? — переспросил Щукин.

— Да, я хочу, чтобы вы пришли туда и перебили всю дичь в окру́ге. Заставьте местных витязей плакать и стонать, чтобы на стену лезли от безденежья. А лучше, чтоб они обивали пороги администрации мэра — сорвите им все планы. Сидите там неделю, оставьте выжженную землю в двух днях хода от колонии. Если какая угроза или кто вякать будет — объединяйтесь. Как только сделаете это, переходите в другой аналогичный мир и повторяйте.

— Мы поднасрать кому-то хотим? — уточнил Маркел.

— Не поднасрать, а привлечь внимание. Нас считают неспособными постоять за себя — продемонстрируйте им, что это не так. А я пока прикажу готовить ещё триста боевых глипт — будет вам достойная подмога.

Распоряжение необычное, но Щукин с Драйзером мигом скооперировались и давай всех тасовать, чтобы отряды смогли выполнить боевую задачу.

Ейчиков остался в мире-развилке договариваться насчёт продажи оставшейся клубники, а я после всего случившегося коротко перекусил и свинтил в подземный храм проведать, как там наша Пелагеюшка, созрела ли для серьёзного разговора.

«Не созрела», — сказал я сам себе, когда Чечевичкин бессильно развёл руками.

Иллюзорница заперлась в комнате и навзрыд ревела, отказываясь от еды и любых разговоров.

«Да уж, как по-взрослому».

— Слушай, мы же можем сами открыть врата в красные и чёрные миры? — спросил я у Александра, когда прохаживались вдоль светящихся серебром врат.

— Да, в этом нет никакой проблемы, — ответил храмовник и добавил. — Кроме безопасности.

Пока что мы не могли похвастаться тем уровнем защиты, которым обладали государственные храмы. Если сюда случайно ворвутся скопища монстров, то мы потеряем мирно трудящихся людей, скот и вообще всю подземную деревню. Теоретически их остановят виверны, но в том и беда — они своими огромными телами только усилят разрушения.

«Не дай бог, обвал спровоцируют».

Нам составил компанию Юра Абросимов. Разведчики отлично справлялись с задачей обеспечить жиром пищевую промышленность для глипт. Они отыскали морских уродцев в синем водном мирке.

Неповоротливые зверюги чем-то напоминали моржей: такие же тупые и упитанные, любили вылезать на редкие островки и греть свои телеса на солнышке. Весили центнера три-четыре, без острых зубов и когтей — виверны впивались в них мощными лапами и поднимали в воздух, чтобы через врата доставить на подземную базу.

Кстати, наших летающих хищников не приходилось даже седлать для подобных заданий!

Абросимов разработал новую тактику. Благодаря изменившемуся способу приручения и ведунскому договору, летающие магзвери охотней выполняли команды двуногих и глубже пускали к себе в сознание. Теперь мини-эскадрилья из десятка «холостых» виверн — эталон воздушного флота Черноярских. Разведчик ими руководил, наблюдая сверху, и иногда сам присоединялся.

Это позволило улучшить эффективность охоты и выгуливать застоявшихся в ангарах самок. Получалось, что всего двадцать человек контролировало всё поголовье из двух сотен рыл. Ментальная нагрузка больше не давила на них, а значит, усилилась многозадачность.

Освободившиеся ресурсы в виде семидесяти разведчиков в это время выполняли другие задачи: занимались собирательством, сооружали укрытия под будущие колонии, помогали Кваскову со строительством завода, меняли барахло на стяжень у пароголовых, присматривали за подземным храмом и ангарами, а также охотились в других мирах вместе с глиптами.

— Помнишь наш поход в «Красный-34»?

— Змееголовые и некромант, как же такое забыть? — хмыкнул Юра.

— Проведи инструктаж и полную подготовку всего состава. Раз нам запрещают красные миры, мы сами туда наведаемся.

Это, кстати, такой завуалированный намёк, мол, давай, в черномирье сразу прыгай, коли зарабатывать хочешь, заодно и нам поможешь. Туда ярлык, значит, не надо. Смешно…

Губу раскатали. Осыпать щедротами императора не входило в мои планы, особенно после того гнилого инцидента с ликвидацией феода. Ничего сверх оговорённого Константин не получит!

Встреча состоялась — «карточка» Его Величества уже лежит в моей коллекции. Она важный ключ к пониманию кто враг, а кто друг. Просеять окружение императора, выявить слабые места, сдружиться с недовольными или помочь им — такова общая стратегия, дальше начинаются частности.

Поездки в Москву теперь для меня как отличная возможность собрать сведения о вельможах. Благо обильное количество балов и увеселительных мероприятий позволяли это провернуть без подозрений. После свадьбы обязательно с Мариной выйдем в столичный свет, а на обратном пути прихватим ещë талантливых беспризорников и умалишëнных.

— Я могу Гио взять? — спросил Абросимов.

— Да, без проблем.

Джанашия от коммерческого производства артефактов временно освобождён, а помощников в строительстве у него сейчас предостаточно. Он также закончил работы по второму входу в храм в моë отсутствие. На операцию с поджиганием пятой точки ротмистра я попросил Гио не дёргать — пусть помогает с городом и обучает детей.

Весь цимес с «Красным-34» в том, что у нас заканчивалась золотистая эндотея. Для заклинания «Предел» — это ключевой ресурс. Полный рецепт в соотношении 1:1:1 предусматривал измельчëный хронолит, скорлупу яйца виверны и золотистую эндотею.

Хронолит мы добывали в избытке, покоряя новые миры. Со скорлупой тоже закрыли вопрос раз и навсегда: у Сейдха этого добра навалом, самочки плодятся только так, плюс с нашей фермы поступления не за горами. Оставался последний и самый проблемный ингредиент — золотистая эндотея. Его добыча предполагала геноцид монстров из красных и чëрных миров. Одной маленькой группой ковырять бесполезно.

Наша цель: пополнить дефицит редкого ресурса, а также раздобыть его обычный аналог, простую эндотею. Из неё, на секундочку, изготавливают перчатки-линзы, а это как бы ещё один товар, который можно… Ну вы понимаете.

Пещера осталась позади, и остаток дня я провёл у себя в комнате за чтением «Трактата о безумии» за авторством одного французского доктора. Я хотел побольше узнать о природе душевных болезней для лучшего понимания процесса излечения.

Попутно прикинул наши предстоящие доходы за июнь. Даже с учётом отсутствия денег с кожевенной мастерской (занята сейчас обработкой межмировых шкур) и всех проблем с торговлей, сумма набегала немалая. Контракт с Валентином Кержапольским на пищевые брикеты, продажа стяженя французам, а также ежемесячная поставка теперь уже 100 глипт давала нам мощный экономический фундамент.

Раньше я в среднем набирал полмиллиона рублей в месяц без учёта вкусных спецзаказов от РГО. Сейчас эта цифра возросла до 2.8 миллиона! Если выгорит с брикетами, император наверняка захочет и дальше сотрудничать. Многое будет зависеть от смекалки Валентина, сумеет ли прогнуть «Безвольного» на постоянные подряды.

Также в эту цифру не входил оброк и прочие махинации с сельским хозяйством. Это именно тот стабильный заработок, на который можно положиться во что бы то ни стало. Жирненько, я бы сказал «по-графски».

На следующий день к обеду в терем заявился Дмитрий Ейчиков с шестью сундуками денег.

— Французы в деле! Пятьдесят два миллиона, получите-распишитесь, — вытирая лоб платком, объявил он.

— В следующий раз будешь в «Сером-5» передай, что стяжень к концу месяца поставим.

Далее мы раскидали, что куда пойдёт. Пригласили до кучи ещё и Марича. Вот какие траты набежали:

— 5 миллионов на 100 перчаток-линз для кадетов;

— 120 тыс. на 100 комплектов из 4-ёх учебников;

— 250 тыс. на полное обустройство кадетского корпуса, вместе с оборудованием;

— 300 тыс. на жалованье таленбуржцам, включая пенсии и поощрительные выплаты за результаты раньше срока;

— 3 миллиона на открытие собственной купеческой гильдии (удовольствие не из дешёвых, да);

— 200 тыс. на налоги графу (приблизительная цифра), Остроградский получал свою долю только с моих официальных доходов, стяжень и пищевые брикеты тут мимо, обойдётся;

— 300 тыс. закладывалось под строительство (подходил черёд специализированных дорогих зданий: кирпичный завод, плавильня, новая межмировая кузница и много чего ещё);

— 1.5 миллиона на поголовье скота, которое я поручил купить Анастасу и Кузьме, двум скотникам;

Итого: 10 670 000 рублей.

Это только на мирные цели! Про военный бюджет и затраты на колонии в Межмирье и вовсе молчу. Честным путём я бы собирал всё это года полтора, при условии невмешательства императора, а так все три.

Никогда не думал, что сортировать деньги так утомительно. Нам ещё повезло — тысячными купюрами отгрузили, иначе Ейчиков шестью сундуками не отделался бы. Малую часть оставили в казначействе для текущих расчётов — всё остальное отправили в подземный храм от греха подальше.

— Куда Марина пропала? — спросил я Склодского, когда девушка не объявилась ближе к вечеру, да и записки никакой не отослала.

Один из членов семьи лекаря непрестанно присматривал за Троекурской, когда та покидала Таленбург. Охрану она демонстративно отказывалась брать, но не оставлять же совсем без защиты? Когда работал опытный убийца с кучей артефактов, мне как-то спокойнее, да и она в лицо его никогда не видела, чтобы что-то заподозрить.

— Покинула Ростов сегодня утром. Судя по последнему письму от ворона, она сейчас в Яблоневом Логе, деревенька в полднях пути на север от Ростова.

«Что она там, чёрт возьми, делает?»

— Привезти её? — спросил Леонид, обмахиваясь запиской.

— Собирайся, хочу сам её отыскать. Нобу тоже позови.

Повод для беспокойства был — мы договаривались в случае чего связаться. От неё ни письма, ни предупреждения. Странно. В то же время двоюродный брат Склодского стабильно присылал донесения о её местоположении. Значит, не похищение. Что же тогда?

Мечника с антилекарем хватит против большинства угроз — зря поднимать панику не стоит. Мы добрались за час до Ростова на скоростных глиптах по хорошей дороге. Это, кстати, ещё одна причина, по которой я улучшал качество сообщения между городами — скорость доставки товаров и людей.

Далее в храме мы пересели на двух виверн. Там, где для передвижения сушей требовалось полдня, они справились за пару часов. В сгущающихся сумерках и под удивлённые крики потревоженных местных, мы приземлились близ владений старосты. Он вместе с кутавшейся в платок женой степенно вышел встречать гостей.

— Как же, знаю, у нас она, проходите, люди добрые, — смягчился он, когда смекнул, что перед ним аристократ.

Здесь были владения рода Остроградских, но народ везде старался не ссориться со знатными, ибо в таких делах обидчик мог договориться с хозяином, и тогда твоя дерзость даст кровавые всходы.

Пройдя аккуратный двор, где чувствовалась рука рачительного хозяина, я зашёл в дом и увидел её. Марина сидела ко мне спиной, испуганно оглянулась и вернулась в старое положение, как будто пыталась спрятаться, съëжится.

— Мы поговорим, отец, дай нам минутку, — попросил я старосту, тот кивнул и забрал жену под локоть.

Дверь захлопнулась, остались только звуки мерно тикающих настенных часов.

— Здравствуй, родная, что случилось?

Я положил ей сзади руки на плечи и ощутил, как она вцепилась мокрой ладонью в мою, другой нервно теребила штанину. Она громко шмыгнула носом.

— Я так не могу.

— Что не можешь?

— Врать тебе, — она собралась с духом и вытерлась поданным ей платком.

Я присел сбоку, и какое-то время мы помолчали. Не знаю, что на неё нашло? В последние дни с плачущими женщинами явно перебор.

— Где-то месяц назад я случайно подслушала разговор твоей мачехи и кузины, — начала она. — То, что я там услышала, тебе не понравится.

Я погладил её по щеке и ответил.

— Расскажи, а там посмотрим.

— Они обсуждали тебя и твою мать.

— Ну не тяни, — попросил я её, начиная тяготиться этой трагичностью в поведении и взглядах Троекурской.

Девушка облизнула губы и выдала как есть.

— Агриппина Геннадьевна утверждала, что именно ты убил свою мать случайным всплеском силы ведуна.

— И? — спросил я после короткой паузы. — Что дальше?

— Всё. Это всё, я подумала, что тебе будет больно это узнать и что ты… Что я не имею права…

— Постой, так ты убежала из-за этого?

— Я не хотела… Тебе разве всё равно? — удивилась она моей реакции.

Я вздохнул и побарабанил пальцами по столу.

— Нет, мне не всё равно, как умерла мама. Я думал, что её убили, но твои слова окончательно отметают эту версию.

— То есть как? — непонимающе спросила она.

— Марин, она носитель ведунской крови и явно что-то умела, раз смогла охмурить моего отца и попасть к барону в родовое гнездо. Я думаю, он воспользовался ей, хотел бросить, но просчитался. Тогда было опасное время для беременной одиночки — повсюду рыскали магзвери и некроманты. У неё не оставалось другого выбора.

— Как это соотносится с моими словами?

— Напрямую. У ведунов повышенная защита от ментальных атак — даже при всём желании, будучи ребёнком, я никак не мог ей навредить. Её убило нечто другое, — я задумчиво потёр подбородок, кое-что вспоминая.

— Я… Я не знала про защиту, но зачем тогда твоей мачехе врать?

— Она не врала, она искренне уверена в своих словах. Со стороны случившееся, скорее всего, так и выглядело.

— У тебя есть предположения, что там действительно произошло? — Марина пересела мне на колени.

— У меня нет, но знаю, у кого они есть.

— Боже, я такая дура, прости, прости… Столько себе накрутила и напридумывала… — она выдохнула и вцепилась в меня, как маленькая девочка.

Я погладил её по спине и встал, неся на руках. Выйдя из дома старосты, кивнул Склодскому, что всё в порядке, и под пересуды местных донёс Марину до виверны.

— Летим домой.

Наутро Троекурская снова порхала, даже усердней, чем раньше. Меня больше тронуло, что кто-то беспокоится о том, что я почувствую или что мне может быть плохо — странное никогда не знакомое тёплое ощущение заботы. Это воодушевляло и дарило сил.

«Приятно, но баронские обязанности сами себя не исполнят».

Пока Марина суетилась с приготовлениями к свадьбе, я на две недели пропал с головой в жизни Таленбурга. Новые лица, заработавший кадетский корпус, скот частично пригнали, контроль за работой подземного храма, отправка зерна, удобрений и помощи в деревни феода, редкие визиты в Ростов для лечения императорских виверн, кислая рожа ротмистра Олзоса при каждой нашей случайной встрече, тренировка ведунских навыков и личные занятия с Нобу, чтобы не потерять хватку — всё это и многое другое доставляло мне радость, а ночью её добавляла любимая женщина.

Для открытия врат в «Красный-34» всё было готово. Оранжевым мирам дали чутка продохнуть от нашей наглости. Я созвал сильнейших гридней: первый и второй отряд в полном составе, девяносто разведчиков, две сотни виверн, шесть сотен боевых глипт и даже мелкий Иней в роли летающей аптечки — считай армия!

Гио с Александром разместили врата в сторонней пещере. В случае чего выходы из неё обвалит дежуривший Никита Рогач или кто-то из людей-помощников.

— Наконец-то нормальная драка, — хрустя шеей, выпалил Маркел.

Рядом с ним ожидало десять оруженосцев, готовых защитить или подать боезапас для пятнадцатирукого командира.

— Открывай врата, — приказал я Чечевичкину и храмовник осторожно положил на плиту последний хронолитовый символ, запуская обряд.

Перед нами разъехался в стороны высокий серебристый прямоугольник портала. Призывно мерцая, он стабилизировался, и Александр подтвердил готовность.

— Вперёд!

2 недели назад, Таленбург, подземный храм.

Оставшись в одиночестве, Пелагея попыталась снять артефакторый ошейник. Делала она это не от большого ума, а потому что не привыкла сидеть сложа руки, хотя отлично понимала: разработанная её коллегами конструкция предусматривала тысячу способов, как не допустить повреждения механизма или целостности смертоубийственного ремешка. При малейшей угрозе сигнал сразу же поступит владельцу контролера.

— Вот же скотина! — она со злостью пнула лежавший на полу ларь, из глаз пошли слёзы от боли и обиды.

«Как так?»

Услышанная история от заносчивого смазливого слуги барона выбила её из колеи. С одной стороны, она сразу прониклась к рассказчику презрением и ненавистью, но с другой — его дрянные уста излагали правду от и до. Это вызывало двоякое желание придушить и узнать побольше, что там было дальше.

Она ничего не помнила из последних трёх лет, будто ножницами вырезали отрывок из жизни и склеили заново. Сначала Пелагея подумала, что её выкрали, а ведун подкорректировал память. Дескать, таким образом хочет заставить поверить в свои сказочки. Натравить на императора, чтобы она двигалась на чувстве мести к обидчикам.

«Примитив».

Но с другой стороны, зачем Черноярскому с такой мощной силой вообще возиться с ней? Почему бы не подкинуть ложные воспоминания?

«Или внушить напрямую».

Однако ей дали возможность само́й всё осознать. Девушка физически чувствовала, как её мозг заново начинает работать после долгого перерыва, потреблять больше энергии. Она вымоталась и сломленная свалилась в простецкую кровать на подбитый конским волосом тюфяк. Сон вытеснил собой всё.

Пелагея Кох проснулась с чётким осознанием, что её родители мертвы. Эта новость вначале прозвучала как нечто далёкое, чувства после заклинания ведуна притупились. Постосознание накатило лавиной и размазало так жёстко, что еë заставили съесть какое-то успокоительное в виде шарика из прополиса.

Пелагея осталась одна, никому не нужная и запертая в вонючей подземной дыре, полной мятежников и страшных виверн. Всегда их боялась и обходила за километр, а тут под боком целое гнездо!

«Бр-р-р!»

В таком унылом состоянии она пробыла где-то с неделю. К ней заходил служитель храма, оставлял еду, пытался иногда заговорить, но получал либо полное молчание, либо горку отборных ругательств, после которой трагикомически скисал. Весь красный до ушей, он, спотыкаясь и ударяясь об углы, забирал поднос и спешно убрался прочь.

Прихвостень баронский, думал втереться в доверие и выслужиться перед хозяином. Как пёсик вокруг него вертится со своими наивными щенячьими глазками, аж смотреть тошно, убожество бесхребетное.

Больше всего Пелагея не любила мягкотелых медлительных людей, которые всё что-то там мялись, бубнили или стеснялись взять своё. Она всегда брала, что захотела — пробивала стены, через которые другие годами пытались перелезть. Ей всё давалось легко, и она никогда не понимала, почему остальные так долго плетутся.

Пока кто-то тратил на изучение темы по десять лет, тыкаясь, как слепой котёнок, она за год или два умудрялась нащупать направление и открыть что-то новое, но потом ей становилось скучно, и она покидала одно научное болото, чтобы плюхнуться в другое.

Вся эта эйфория продолжалась лет до двадцати пяти, когда она осознала, что достигла пика своих возможностей.

Остановка прогрессии в магии была первым тревожным звоночком. Каждая из четырëх стихий стала вдруг неподъëмной, вязкой, отказывающей повиноваться и выстраиваться в более сложные заклинания. Магическая энергия не поддавалась контролю и плохо напитывала фигуры, не то что всю конструкцию заклинания!

Она тогда не придавала этому значения, всё-таки больше теоретик, чем практик. Того уровня овладения когнитивным модельным рядом ей хватало с головой. Пусть заклинания получались слабые, но зато их было много — параллельное создание компенсировало разницу в мощи.

«Чуть ниже среднего» — так она себя характеризовала. Но если с практикой всё понятно, то вот остановка в теоретической части её пугала.

Всю жизнь получалось так, что она бежала-бежала и в какой-то момент остановилась. Гипотезы не выстраивались в стройные ряды, а научные открытия не спешили падать ей в ноги. Как будто она потеряла свой дар видеть цепочки закономерностей, связывать разрозненные научные звенья и с присущей ей размахом выдвигать смелые решения.

Было много областей, где Пелагея ещë могла блистать, но это совсем не то, чего она жаждала. Усугублял ситуацию недостаток сведений — она подобралась к рубежам человеческих знаний, прочла всë, что смогла отыскать по еë темам.

Дальше с наскока никак, только тяжёлый кропотливый исследовательский труд, от которого скулы сводило. Глотать лабораторную пыль и чувствовать себя маленьким винтиком в общем механизме науки ей претило.

Это сравнимо с муравьём, что самоотверженно несëт домой раздобытый кусочек знаний. Все складывают их в общую кучу, а потом собирают как мозаику. Вот её никогда не интересовал сбор, только анализ того, что притащили эти жалкие насекомые. В некоторых областях оставалось лишь терпеливо ждать, когда разведчики или РГО раздобудут из экспедиций нечто особенное, подпадающее под еë компетенции.

«Какой же высокомерной дурой я была», — горько усмехнулась Пелагея, лëжа разглядывая потолок своей позолоченной клетки.

К счастью, когда накатили первые сомнения в себе, она определилась с делом всей жизни. Стихийная эпигенетика. Её так захватила эта область, что она жертвовала сном, питанием, собственными деньгами — всем, что отнимало у неё драгоценное время на исследования.

Это было как первая любовь. Ты пропитан предметом своего обожания, дышишь им, существуешь ради него — ничто вокруг не в состоянии развеять твоë безумство, и каждый раз ты спешишь измученный жаждой, алкаешь из священного источника и не можешь напиться. Тебе всë и мало…

Возможно, поэтому Пелагея Кох взяла себя в руки на седьмой день и крадучись, как вор, вышла из комнаты.

— По нужде? — просипел из полумрака притаившийся надзиратель.

Разведчики, чёрт бы их побрал, она никак не могла привыкнуть к их бесшумности и умению застать врасплох. Это давало пинка по морали, потому что шансы на побег с её неуклюжими телесами стремились к нулю.

— Отвянь, дурак, — буркнула Пелагея и вышла из дома.

Даже если она каким-то чудом наведёт морок, то либо заблудится в лабиринтах подземелья и помрёт с голоду, либо её убьют монстры Межмирья.

Да, она рассматривала версию сигануть в первый попавшийся портал и там добиться помощи у имперцев. У ошейников имелась уязвимость — ограниченная дальность сигнала. Если её разорвать на тысячи километров или хотя бы на сотни, то есть шанс избавиться от страшного устройства.

— Не в этих моделях, так было три года назад. Сейчас при критичном разрыве расстояния душить начнёт автоматически, — пояснил ей Александр, когда она отыскала его возле одной из телепортационных плит.

— Но это же варварство! А если всё произойдёт случайно? — поинтересовалась она, почёсывая голову.

«Не помешало бы помыться».

— Скажи это родственникам погибших от магзверей, — хмыкнул храмовник. — Как себя чувствуешь?

— Как будто три года была дурочкой и лучше бы дальше ей оставалась.

— Не всё так плохо, вот увидишь — тебе понравится здесь. Идём, кое-что покажу.

Заняться было нечем, не разговаривать же с надзирателем-придурком? А так хоть кто-то из знакомого и понятного ей мира. Они удалились от просторной площадки с вратами в сторону теплиц. Там внутри её встретил резкий запах как от скошенной травы, и тянущиеся ряды свежих саженцев.

— Ты это всё сам придумал? — спросила она, оглядывая артефакторные лампы и разветвлённую систему полива с кучей краников.

— Ага, нравится? — просиял Чечевичкин.

— Неплохо, — сдержанно похвалила она, что-то подобное Пелагея уже видела у фитомантов в РГО.

— Смотри, — храмовник присел возле широкого рассадника с землёй и показал на ничем не примечательную травинку, внутри также были воткнуты зелëные флажки с натянутой на них ниткой. — Это он столько прошёл уже за сегодня, представляешь?

— Ты отмечаешь маршрут Амбулатрикса?

— Ого, в фитомантии соображаешь?

— Немного. Какой толк возится с этой мелочёвкой и тратить столько сил? Ну ходит он себе и ходит. Больше ничего полезного не умеет.

Александр встал и растёр землю в пальцах.

— Ты не права, они удивительные растения. Передвижение не единственное, что им доступно.

— Ну да, ещë могут пить твою воду и поглощать искусственный свет, — вздохнула Пелагея, заметив в разных углах теплицы ещё два десятка сородичей шагающей травинки.

— Амбулатриксы умеют выстраивать огромные разветвлённые сети, и при должном умении можно научиться пользоваться ими.

— Принимать и отправлять аудиальные сигналы? — уточнила она, поморщившись от прикосновения к липкой жижице на стволе другого, уже хищного растения. — Невозможно, это как пытаться разговаривать с животными или магзверьми. Ты можешь только приручить их, используя дрессировку. Пресловутый кнут и пряник, — она демонстративно указала пальцем на свой ошейник. — Но залезть к ним в голову или тем более понять логику этих тварей — за гранью человеческого понимания. Так что смирись и не трать время на ерунду. Амбулатрикс не пустит тебя в свою сеть. Чего ты так улыбаешься, я что-то смешное сказала?

— Такие люди уже есть.

Александр вкратце ей поведал про записи о секретной технике слежки одного почившего фитоманта, а так же…

— Вы издеваетесь⁈ — громко возмутилась она. — То есть, ты хочешь сказать, у вас был человек с умением понимать магзверей? Человек, который… который… — она задохнулась от негодования. — Он же ходячая революция! Какого чёрта? Почему вы ещё не ищете его? На цепь! Его надо поймать и посадить на цепь. Пусть строчит словари, гадит под себя, там же ест, но работает с утра до ночи. Боже, да вы такие кретины…

Она не могла поверить услышанному, это какой-то сюрреализм.

— У вас столько виверн, отправьте следом… Придумайте что-нибудь. Он обязал служить человечеству лет до сто двадцати — сто пятидесяти. Нужно выдаивать из него все соки, собирать…

— Как и с тебя? — уточнил Александр.

— В смысле с меня? — не поняла Пелагея. — При чём тут вообще я? Ваш Новиков — это феномен! А таких, как я, ещё тысячи уродятся.

— Не принижай себя, — холодно произнëс храмовник. — По твоей логике и с тобой надо обходиться как с вещью. Уважение, понимаешь? Оно суть всего. Если Потап захочет вернуться, он найдëт способ.

— А если нет, то это величайшее фиаско для человечества.

— Пусть так, зато он счастлив.

— Ты разделяешь его позицию? — с сомнением спросила Пелагея и получила в ответ кивок.

— Да пошли они, эти жалкие людишки. Перекусим?

Девушка отказалась. Забрала стопку книг из библиотеки храмовника, а также попросила достать ей научные журналы за последние три года. Слишком отстала от современных тенденций — пора навëрстывать. Также она привела себя в порядок, помылась, переоделась и с этого момента чаще выходила на прогулку.

Чечевичкин радовался любой открытой им мелочи и не обладал какими-то глубокими познаниями. Такое чувство, что он готов был хвататься за всё подряд. У него был свой вивариум, где в клетках содержались образчики межмировой живности, зачастую опасной и непредсказуемой.

Он обучил каменных помощников держать помещение и магзверей в чистоте и порядке. С их же помощью проводил осмотры, вскрытия, скрещивания с родными и чужими видами, а также эксперименты с добавками в корм (зачастую выращенных в его же теплицах и ботанических садах).

Строился также инсектариум и аквариумная лаборатория. Александр с жадностью коллекционера собирал буквально всё чужеродное: от камней и травинок до массивных чудовищ. За ним едва поспевала команда из глипт, иначе бы все начинания развалились на корню. Однако незримо ощущалась нехватка человеческих рук и мозгов.

Ещё через четыре дня Пелагея окончательно пришла в порядок. Головные боли и неприятные жжения в затылке исчезли, как и любое напоминание о её слабоумии. Умственные упражнения, чтение и разговоры с храмовником оказали благотворное влияние. Она привыкла к своему положению, но не смирилась.

— Подождём сколько нужно, — повёл плечами барон на эти её слова.

Казалось, Черноярский никуда не торопится, хотя ещё недавно заявлял, как ему нужна иллюзорная защита для города.

Даже при всём желании Пелагея не смогла бы выполнить его задание. Создать крошечную правдоподобную иллюзию равно потратить уйму магической энергии, а тут речь о городе, рассчитанном на пять тысяч человек, а то и больше. Никаких запасов не хватит круглосуточно поддерживать такую махину, а ещё у неё недоставало практических умений возвести этот проект даже на одну секунду.

Оставалось лишь оттягивать неизбежное и притворятся полезной. Иначе зачем держать пленницу на привилегированном положении? Как только вскроется правда — хоть сама рой могилу.

В то же время, долго отсиживаться тоже рискованно: проиграет барон, куда ей податься? Обратно в РГО изменницу не возьмут. Лучшее, что ей светило — быть сосланной в Межмирье и мыть полы в замызганном кабаке колонистов.

«Хочешь не хочешь, подруга, а помогать придётся. Вот только как? Как выполнить этот дурацкий заказ с иллюзиями? Ума не приложу…»

Настоящее время, «Красный-34»

«Красный-34» — это комплексный мир, включающий в себя все типы местности: степи, леса, горы, пустыни, океан, а также их переходные варианты. Из-за такого многообразия РГО смогли отыскать аж восемь разновидностей социальной живности, боровшихся за свои ареалы. Это не считая вкраплений одиночных тварей и некромантов.

Территория «Красного-34» необъятна по масштабам — даже попасть из одного ареала в другой на вивернах и то затруднительно. Не говоря уже о путешествиях пешком или верхом.

В прошлый раз, когда мы с Нобу и Мефодием помогали Абросимову, высадка была в степных владениях змееголовых. Стычка получилась знатная, полегли тысячи монстров, и враг трусливо бежал. По счастливой случайности мне удалось раздобыть 40 грамм золотистой эндотеи и пронести еë в наш мир. Я экономил, как мог, выбирал только самых достойных разрушения предела, но всему подходит конец.

Константин «Безвольный» получил новый город, и миссия была выполнена. Имперцы развили активную добычу обеих видов эндотеи, выкупая её у витязей, да и сами разведчики много охотились. Золотистая так и вовсе встречалась только в «Красном-34», в других мирах РГО ничего не нашли. В общем, наши интересы пересекались, за это место будет идти нешуточная борьба.

Из-за смещённой константы «Гольдштейна-Уварова» мы попали на 3 тыс. км южнее процветающей колонии людей. Пока они ломали хребты степному змееголовому народцу, мы угодили в зону лесов. Точка врат была у входа в монументальную пещеру с открытой свободной от деревьев площадкой.

— Поднять десять виверн на разведку, остальные распределитесь малыми группами и ждите команды. Гио, нам нужны стены.

Любой проход в Межмирье предполагал безопасное место, но в прошлый раз в «Красном-34» на нас шустро выбежали орды тварей, ещё и некромант подоспел к пиршеству клинка и магии. Повторно через это проходить хотелось во всеоружии.

Джанашия приступил к изменению окружающего ландшафта, поднимая из земли пласт камней и переделывая их во вре́менное укрепление. От него не требовалось изысков зодчества — простейшая фортификация на случай внезапной атаки. Пока он вытворял свои безумства, из врат цепочкой появлялись наши войска.

— Владимир, пещера. Нашли кой-чего, — махнул мне секирой Мефодий.

Пятнадцати метровый внушительный вход встречал нас как создание природы, а вот уже глубже внутри со стен смотрели выдолбленные шедевры искусства: переплетающиеся объёмные изображения многочисленных животных и монстров, каменные деревья, солнце, горы, реки. Вскоре мы миновали этот длинный участок, и свод искусственно был разделён на две части, а вход сужен.

— Ничего себе представление, — присвистнул за спиной Маркел, когда мы вошли внутрь через арочные поломанные ворота.

Сверху, покрывая весь потолок, на нас взирало монументальное человеческое лицо, женское. Как будто молодой великан опустил наполовину голову в воду, а мы, мелкие обитатели глубин, вынуждены от него прятаться.

Вытесанные длинные волосы буграми ползли по стенам вниз со всех сторон до самого пола. Гримаса гнева и страдания застыла в холодной вечности: рот широко раскрыт, сеть углублений-морщин, густые брови нахмурены, а из широких красивых глаз повисшими каплями застыли слёзы. Точнее, одна слеза, вторую кто-то давно сбил и она сейчас валуном торчала из повреждённого плиточного пола.

— Осмотримся, что найдёте ценного, тащите сюда к выходу, — приказал я, и мы разошлись кто куда.

Если и была какая опасность, то только та, что снаружи. Зло здесь уже похозяйничало. Многочисленные съеденные временем скелеты и их остатки обильным урожаем выстилали весь атриум. Одежда на них давно истлела, а мечи и кольчуги пожрала ржавчина.

— Рассыпаются, только наступи, — прокомментировал рядом со мной Мефодий, когда кости под его стопой превратились в пыль. — Город, что ли, был?

— Или укрытие, — предположил я, показывая на разломанные каменные двери и балконы на стенах.

Оттуда удобно вести огонь на поражение. Волосы великанши огибали или органично «обтекали» их сверху.

Вглубь шло три дороги, две из которых безнадëжно завалило. Без помощи мага земли внутрь не пробраться. А вот центральный туннель, похоже, кто-то удачно разгрëб. Обломки отброшены в сторону, и путь расчищен. Там скопилось наибольшее количество костей иномирных тварей. Люди яростно оборонялись.

«Но это их не спасло».

Иней облетел округу и, что-то унюхав, скрылся впереди всех в темноту туннеля. А народ размеренно захаживал во все боковые ответвления, присматриваясь чего бы прихватить на родину.

Мы тоже не спешили отдаляться и зашли в одну из комнат. Внутри, как положено, была зона для сна, готовки и ежедневной рутины. Всё каменное, но сделано с душой и выглядело не менее эффективно. Так, под кроватями я обнаружил углубление с какими-то металлическими трубками, штук десять в ряд.

— Вытаскивай, — велел я Лёлику и глипт мощной ручищей разломал ложе с многовековой историей.

Отколотые булыжники покатились по полу. Магзверь высвободил странное устройство и по моей просьбе прошёлся по ближайшей трубке сапфировым лезвием, оголяя цвет металла.

«Чёрный? Что-то знакомое…»

Они были соединены меж собой как единое устройство. Зачем вмуровывать их в камень? Вентиляция? Нет, иначе они бы шли дальше, слишком короткие, всего полтора метра длиной.

— Господин, мне кажется это для тепла, — высказался слева Нобу. — Тут холодно.

— Скорее всего, ты прав, — согласился я. — Запамятовал, где их ещё встречал.

— Химеры, мы видели химер с серпами из такого металла.

— Да точно!

Некромант натравливал их на нас одну за другой, и у всех было оружие в лапах. Зачастую вживлённое как часть тела. Я ещё тогда удивился, зачем это было делать? Ведь достаточно зубов с когтями. Какими-то особыми качествами этот чёрный металл не блистал. РГО его даже отказывались собирать как добычу.

— Владимир тут ещё вон что, глянь, — Мефодий из хлама в углу раскопал компактный куб тридцать на тридцать сантиметров с прикипевшими ремешками для переноса.

Поставив находку на каменный стол, он смахнул с неё пыль и подковырнул ножичком крышку. Та долго не поддавалась, и богатырь грозился уже голыми руками разломать эту находку, если она сейчас же не поддастся.

— Дай попробую, — попросил я, и здоровяк, вытерев предплечьем вспотевший лоб, уступил место.

Пощупав тут и там холодную поверхность куба, я повёл по ней больши́м пальцем, нажимая чуть сильней обычного, и неожиданно обнаружил, что механизм открывался с двух противоположных сторон. Одновременное нажатие на грани ближе к крышке привело к щелчку и она легко поддалась.

— А попроще нельзя было придумать? — возмутился за моей спиной сопящий берсерк.

— Тише, смотри, — показал я внутрь.

Там были уложены множество тонких, почти как бумага, металлических чёрных пластин, а между ними застывший слой смолы. Вот его то я и подковырнул ножом, желая разобрать неизвестное устройство до конца.

— Мама дорогая, — прокомментировал Мефодий, а Нобу обернулся, когда бесшумно вошёл рядовой разведчик.

— Что с этими штуками делать? — спросил он, показывая на аналогичный куб у него подмышкой. — Их тут как мусора, в каждой комнате валяются. Есть и большие с человеческий рост, — показывая, он развёл в сторону свободной рукой.

— Передай всем переключиться только на них и немедленно приведи мне Абросимова!

— Слушаюсь!

Спустя пару минут я объяснил всё Юре, и мы подключили к делу ещё и глипт. Более того, сортировку найденного исключили — без промедлений понесли эти кубы в портал. Работа ускорилась.

Из подземелий вылетел, наконец, Иней и безошибочно провëл нас до шахты с чёрной рудой. Поселенцы жили прямо над ней.

— Сюда надо Кваскова, — сказал я, ощупывая лезущую из земли руду, пока виверн жевал заслуженную вкусняшку.

Даже мне обывательским глазом было видно — богатое месторождение, ещë копать и копать.

— Возвращаемся.

Не знаю, с какой целью проектировались загадочные ящики, но они очевидно были частью сложной системы в этом пещерном городе. Оборонную роль выполняли или ещё какую — это предстояло выяснить впоследствии. Сейчас они представляли для нас иную ценность: между пластинами в пустотах обнаружился раздробленный до мелких камешков хронолит. Разноцветные крупинки переливались на свету и если посчитать общий объём найденного, то…

— НАПАДЕНИЕ! НА НАС НАПАЛИ!

Глипты перешли из разряда грузчиков в наездников, чтобы доставить своих хозяев к выходу из пещеры, а потом переквалифицировались в боевую силу. Нападающих было много, навскидку тысячи три. Когда мы выбежали, бо́льшая часть виверн была уже в воздухе, они пикировали на врага, проделывая в серой массе мёртвые полосы. Когти на высокой скорости отлично разрывали плоть.

— Всем разведчикам подняться в воздух! — скомандовал я. — Глипты на стены! Первый и второй отряд на стены!

Сам я оседлал вожака нашей стаи сильного и гордого Маздара, которым собирался пользоваться до того, как Иней подрастёт. Взрослый виверн был первым претендентом на «трон» отца Сейдха, но в итоге папка спихнул его мне, чтобы не убивать.

Маздар, как я и обещал, получил власть и особое положение, потому вся стая координировалась быстрей, чем у экспедиционного корпуса. Они обменивались между собой короткими ментальными сообщениями, кто где находится, и кто куда собрался закладывать вираж. Это смотрелось жутковато, как слаженная работа улья, только здесь многотонные зверюги.

Взмыв в воздух, я получил хороший обзор на происходящее, Иней остался на малой высоте, помогая целителям. Противостоял нам широко известный в научных кругах РГО лесной народец древоточцев. Перед визитом сюда мы подготовились и выслушали о них доклад от Чечевичкина.

Ростом в метр-полтора, с пепельно-серой кожей и тёмными поперечными полосами, как у термитов, они обладали антропоморфным телосложением, как и пресловутые змееголовые. Только на этом их внешнее сходство заканчивалось. Массивная круглая голова с выступающими вперëд жвалами, на макушке по два коротких усика, глаза мутные, капельками торчат наружу, ступни раздвоены с дополнительной подушечкой мозоли для пружинистости, жилистые длинные до колен руки.

Всё это вкупе с огромной численностью позволяло им держать в страхе лесной ареал. Они здесь хозяева: деревья, дичь, всякая падаль, растения и даже подземная живность вроде личинок и червей входили во всеядный рацион. Мы заявились в их охотничьи угодья без приглашения, потому атака была остервенелой. Умирать древоточцы не боялись, а вот потерять драгоценные земли ещё как. У них по границам и так были медленно тлеющие межвидовые конфликты с другими племенами, а тут чужаки пробрались в самое сердце владений!

Руководил бешеным воинством 2.5-метровый вожак. Если честно, я видел монстров и пострашнее, но на фоне этих карликов он как белая ворона.

Слаженная работа разведчиков не оставила лесной братии никаких шансов — наездники на вивернах своё дело знали. Пока центр рвали на куски «холостые птички», безнаказанно залетая в толпу и вновь поднимаясь в небо, маги с воздуха шквалом разностихийных заклинаний уничтожили фланги.

Древоточцев разрывало на куски, сносило десятками, дождь из ветряных лезвий отсекал им конечности, лëд навсегда примораживал и ломал плоть, огонь обугливал кожу и нутро. До укреплений добралось от силы полтысячи тварей, но там их ждали наши камнекожие колоссы. Непробиваемая мускулистая мощь с острыми выдвижными лезвиями на руках.

Первый и второй отряд особо не вмешивались, ждали. Потратить силы всегда успеется. Правда, до Маркела это туго доходило — он с преогромнейшим удовольствием кромсал своими клинками древоточцев и порывался надрать зад их вожаку, но опоздал — какая-то случайная самка виверн оторвала бедолаге полтуловища и забросила подальше в лес.

Я увидел, как элементалист гневно махает в воздух всеми тринадцатью дополнительными руками. После смерти главного стая всë равно штурмовала форт, но безрезультатно. Центр через десять минут тоже подвергся магической атаке, и только тогда Мефодий со товарищи покинули стены, чтобы добить уцелевших.

«Похоже, это пристрелочный отряд, будут и ещë гости».

Параметр лидерство +1, повысился до (77/100)

Параметр организованность +1, повысился до (28/100)

В наших интересах, чтобы они сами сюда пëрли — так проще разделывать трупы и перетаскивать домой. Но в этом и минусы: повышается риск случайного прорыва в храм.

Мы быстро учились технологиям имперцев по захвату колоний, тем более что в моëм распоряжении сейчас были опытные исполнители. Они обладали нужными знаниями и навыками, а я разработал план, куда это всë приложить.

— Спускаемся, — велел я Маздару, когда острая фаза миновала.

Мы приземлились в месте, где гридни встали полукругом и со смешками наблюдали за боем древоточца и молодого виверна.

— Наваляй ему, Иней, кусай!

— В шею меть, в шею!

— У тебя же есть хвост, твою мать!

Вместо привычной крылатой тактики боя мой питомец выбрал сражение на земле, но свою способность летать использовал для быстрых манëвров и бросков всем телом. Разнообразие в рационе и усиленные харчи давали свои плоды: он подрос и мелкой козявкой уже не назовëшь, размером с матёрого сенбернара.

По росту виверн трудно судить, потому что у них длинная шея и такой же хвост для стабилизации. Вот я и описывал лишь тело, прибавьте к нему шею с головой и хвост и получится довольно крупное животное, способное носить на себе ребëнка.

Иней двигался быстрее древоточца и реакция у него несравнимо выше. Шея изгибалась под немыслимыми углами, путая врага. Тот только и делал, что махал верхними конечностями в попытке царапнуть или ухватиться, а там уже мощные жвалы без проблем откусят голову. Виверн это отлично понимал и не рисковал напрасно.

— Куда прëшь? Назад давай! — витязь из второго отряда оттолкнул щитом древоточца, когда монстр сдуру полез на людей.

Насекомоподобная тварь под смех гридней кубарем покатилась обратно, вскочила быстро на ноги и повернулась к ожидавшему Инею. Тот не воспользовался моментом и дело не в благородстве, у магзверей такое понятие отсутствовало. Просто это был его тренировочный бой.

Вместо того чтобы атаковать зубастой пастью, виверн придумал другое: расправил крылья, зависнув низко над землëй, буквально в метре, и закружился вокруг древоточца, заставляя того мельтешить.

Иней то приближался, то отдалялся, и в момент, когда монстр зазевался, хвост хлыстом обвил шею, подлезая под жвалы, и прокрутился с такой силой, что оторвал противнику голову. Питомец удостоился одобрительных возгласов гридней, а после с презрением обнюхал труп — не понравилось мясо. Редко, но такое бывало.

Юра спустился к нам за указаниями.

— Найдите и уничтожьте ближайшее к нам гнездо, только без магии огня. Не хватало нам ещё лесных пожаров.

— Разрешите выполнять?

— Разрешаю.

Зачем ждать следующей атаки, если проще напасть самому? Нам желательно подавить всë сопротивление километров на двести вокруг. Это для начала. Плохо, что из древоточцев кормовую базу для виверн не сделаешь — так бы пустили всю стаю на круглосуточную зачистку.

— Первый отряд с сотней Грымзика в дозоры, обеспечьте безопасность. Второй отряд разбейтесь на две части и возьмите по 250 глипт. Одна половина возвращается в пещеру и выносит чёрные кубы, потом всё остальное. Вторая половина потрошит и собирает трупы в кучу. Нашедший золотистую эндотею получит тысячу рублей. Приступайте.

Те, кто оказался в рядах сборщиков, радостно потирали ладошки, а вот их менее удачливые сослуживцы явно были недовольны. Ничего, в следующий раз махнутся местами. Офицеры организовали работу как надо, а я в это время вместе с Гио прошëлся по границе леса, отодвигая её подальше. Земельник в стычке не участвовал, сохранил магическую энергию.

Джанашия валил деревья с корнями, выталкивая из почвы. Чуть позже мы их тоже соберём и обработаем на лесопилке — вполне сносные стволы для строительства.

Здесь я намеревался развернуть маленькую копию Таленбурга, без излишеств, только самое необходимое. Выкорчёвывание и расчистка под поляну нужна была для оборонительных мероприятий: чем с большего расстояния мы заметим угрозу, тем оперативней среагируем на неё.

— Слушай, а девке-то и правда легче стало, — сказал старик между прочим, имея в виду Пелагею. — Выходит, продолжать будешь?

— Ты про что, про сбор анимы? — уточнил я.

— Про неё самую, — ответил Джанашия, вытирая засопливившийся нос, лечиться у Склодского он наотрез отказался, а Юрков улетел с разведчиками на бойню.

— Почему бы нет? Пелагея полностью восстановилась, всё только упирается в новый цветок. Скоро и туда заглянем, не всё сразу.

— Ага, правильно, — поддакнул земельник.

— Ну и выбрать надо, кого возвращать — это должен быть кто-то ценный, полезный для нас.

Джанашия остановился попить водички.

— Ценный. Ты прав, — отсалютовал он фляжкой. — Так, нечего отлынивать, идём дальше, — сказал он вслух.

— Погоди, — остановил я его, уловив что-то неладное, обычно маг так себя не вёл, да и выглядел слегка растерянным, хоть и бодрился.

— Ась?

— А зачем тебе это? — Гио в отличие от Склодского не лез в управленческие дела, своих обязанностей море, участвовал, только когда совета спрашивали.

— Интересуюсь, — пожал он плечами и зажмурил один глаз от упавшего солнечного луча. — Нельзя?

Я подошёл к нему поближе.

— Давай-ка выкладывай, некогда мне с тобой в эти игры играться, что стряслось?

Его уровень счастья в последние дни прыгал туда-сюда, такое происходило у людей по разным причинам: кто-то влюблялся и попадал в изматывающий шторм чувств, кто-то в карты туда-сюда выигрывал и проигрывал, ну а в случае с Гио не совсем понятно — старик неазартен, а от любви брал только самое лучшее. Я не имел права закрывать глаза на такие изменения.

— Ты точно уверен, что сможешь повторить свой «Логос»? — спросил он вместо ответа.

— Кто у тебя болеет? — догадался я.

— Внучка.

Джанашия сорвал травинку и закусил её, отвернувшись в сторону.

— Припадки пятнадцатый год.

Так вот почему он в долгах был, когда поступал ко мне на службу! Да и обновок с хорошего жалованья не видно — ходит в одном и том же, мало куда выбирается вне Таленбурга. Всё отсылает на лечение.

— Привези еë к нам, восстановлю без очереди. Понял?

Гио кивнул несколько раз, всё ещё не глядя на меня.

— Дальше сам справишься, — сказал я ему, уходя вместе с Инеем обратно к пещере.

Иногда мужчине нужно время побыть одному.

Золотистой эндотеи в тот день мы наскребли всего лишь 10 грамм, то есть на десять «Пределов». Чисто статистически это провал, но впереди ещë много попыток, а также осмотр разворошённого гнезда древоточцев. Охранять там трупы оставили пятьдесят виверн — желающих полакомиться тухлятинкой они в эту же тухлятинку и превратят.

— Узнайте для чего кубы, — сказал я на следующее утро Александру и стоявшей в углу Пелагее.

Девушка притворялась, что ей неинтересно, но нет-нет, да поглядывала на стол со вскрытым чёрным артефактом. Курносый любопытный носик приподнялся выше обычного.

Её преданность сдвинулась с места только на пять единиц. Медленно. Но я готов был потерпеть сколько надо. Пусть выделывается. Со слов Чечевичкина, Пелагея уже осознала, что на поверхности никто еë не ждёт, взялась за работу: помогала ему со всякими мелочами и много читала.

— Ты хочешь забрать хронолит? — уточнил храмовник.

— Пока не узнаем, что это за штука, ничего не трогать, — велел я, не желая терять в случае чего ценную магтехнологию. — Раз она у каждого была в доме, значит, и нам пригодится. И ты тоже, слышишь? — позвал я Кох. — С твоей задачей пока отбой, на второй план еë — помоги Александру. Один умник хорошо, а два хорошо в квадрате.

— Пф-ф-ф, — закатила она глаза, но благо без возражений.

— У нас опять исчезнувшая магическая цивилизация людей. Я думал, они только в чёрных мирах встречаются, — вздохнул Чечевичкин, он успел мельком осмотреть пещеру. — Судя по всему, артефактами они не пользовались, но подобные скульптуры без магии не сотворишь. Я проконсультировался с Гио Давидовичем — он подтвердил мои слова, пещеру облагораживали земельники. Все эти статуи, укрепление сводов — тончайшая инженерная работа. Да и место не случайное, прямо под жилой.

— Мечи, кольчуги, утварь — у них всë из этого чëрного металла, — добавил я.

— Никсорианская руда или никсор.

— Что?

— Это официальное название от РГО, — пояснил Александр. — Материал чуть мягче и легче железа, без труда обрабатывается и плавиться даже в обычной печи. Казалось бы, неплохо, но при минусовых температурах становится хрупким, для бытового потребления сойдëт, но в бою зимой хуже обычной палки.

— Департамент металлургии и материаловедения считает, что никсор — технически бесполезный материал, — подала голос Пелагея. — Он обладает худшими характеристиками по всем ключевым параметрам по сравнению с земной сталью и чугуном, про разницу с межмировыми сплавами я молчу. Месторождения консервируются как нерентабельные. В список стратегических металлов не внесëн. Аборигены использовали его как единственную альтернативу. Такие дела, — качнула она плечами.

Я одобрительно кивнул и показал пальцем на куб.

— Заткните за пояс этих лопухов из РГО, присмотритесь к никсору повнимательней. Зодчие, спрятавшие город в пещере, были гениями и что-то да знали. Копайте, друзья. Ответы мне нужны как можно скорей. Ах да, чуть не забыл, подойди, — велел я Кох.

Иллюзорница оттолкнулась от стены и неохотно послушалась.

— Что это? — спросила она, когда я высыпал на ладонь из бумажного мешочка драгоценную смесь порошков.

Они у меня были расфасованы по дозировкам на заклинания и хранились под замком.

— Стой смирно, — приказал я и запустил процесс разрушения её предела, золотистая плёнка опутала тело Пелагеи второй кожей и впиталась. — Ага, прошло. Аккуратней, садись, — я передал за локоть обмякшую девушку Александру, и тот усадил еë на стул.

— Я как будто лечу… — пролепетала она, и я, усмехнувшись, покинул их, ещё дела на поверхности ждали.

Разведчики сейчас сжигали трупы древоточцев, потрошили уничтоженное гнездо, рыскали по округе, составляя карту местности, а также активно строились с помощью глипт и привлечённого с поверхности прораба Яра.

Кстати, этот молчун успел обзавестись дополнительной профессией, талантом и даже общественный статус заполучил! Не верится, что совсем недавно мы с ним и Митькой Кошевым бороздили низкоранговое Межмирье, сшибая копейки. Эти два мужичка были первыми, кто поверил в меня, и теперь заслуженно стали большими людьми.

Ермолай Константинович Яр

Отвага (40/100)

Командная работа (77/100)+4

Лесоруб (А), Каменщик (А), Плотник ©, Прораб © +Новая профессия!

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (94/100) +54

Трудолюбие (92/100) +5

Счастье (78/100) +10

Боевой дух (44/100) +4

Общественный статус: «Золотые руки» — универсальный мастер, для которого нет чужой работы. Плотник, каменщик, лесоруб — любое дело спорится в его руках.

Достигнуто ⅔ предельного уровня развития. -⅙

Скрытые таланты — «Глаз-алмаз» (на глаз без отвесов и лекал определяет длину, уровень и угол с точностью до миллиметра)

На плечи Яра легла организация труда глипт и разведчиков, дабы эффективно распределить захваченную площадь и построить необходимый минимум для колонии: лесопилку, хранилища, казармы. Виверн мы временно подселили в пещеру. Самим туда нет смысла соваться — врата расположены перед входом, проще в них забежать. Задача сейчас закрепиться, удобства обеспечивать будем потом.

— Привет, кто это там снаружи ждёт? — спросил я Марину, чмокнув её в щёку, когда зашёл в свой кабинет в тереме.

— Первый урожай привезли, продать хотят.

— Мне сейчас этим заниматься не с руки. Ейчиков их не примет?

— Он в Ростове, а Марич с командой занят. Ты загрузил всех выше крыши, хуже американского плантатора стал!

— Может, возьмёшь их на себя? — я сложил руки в молитвенном жесте, не желая выслушивать бесконечные жалобы и торговаться с жадными крестьянами. — В другое время — пожалуйста, но у меня на носу важная поездка.

— Хорошо, но за это ты пригласишь Пелагею на нашу свадьбу.

— Завела себе новую подругу? — удивился я, плюхнувшись на свой мягкий стул.

— И ошейник с неё снимешь, — она грозно упёрла руки в бока.

— Хорошо, но только на праздник. Она не спешит мне доверять.

— Я пригляжу за ней.

— Марин, она маг иллюзий, ты даже не поймёшь когда она сбежит, — хмыкнул я, протирая сочное яблоко о грудь и вгрызаясь в него.

— Не сбежит, тебе надо чуточку ослабить поводок. Такие, как Пелагея, не любят давление и рамок.

— Только на праздник, — повторил я и получил в ответ рожицу с языком.

— Там один продавец слёзно клянчил переговорить с тобой с глазу на глаз.

— Кто таков? — спросил я с набитым ртом.

— Осип, староста из Чумбур-Косы.

— Зови, — сказал я, но окликнул, когда девушка прошлась до двери и взялась за ручку. — Марин.

— Что? — обернулась она.

Задержав взгляд на еë прелестях, я заглянул ей в глаза.

— Пройдись ещё раз, а?

— Обойдёшься, — шутливо отмахнулась она и скрылась за дверью, вскоре передо мной стоял старый знакомый.

Гладковыбритый мужчина средних лет выделялся широкой щербинкой и большими синими глазами.

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (60/100)

После инспекции его деревня получила от меня особую поддержку и защиту, а теперь он приехал пополнить столичные зернохранилища богатым урожаем пшеницы.

— Новые удобрения, мой барон, это нечто! Земля так и пышет, растёт всё, что ни кинь в неё, божественная милость. У нас склада ломятся, пришлось в портовые сгружать. Мельница еле поспевает, благо помощники ваши крепкие, денно и нощно жёрнова крутят. Мы и забыли, что такое ветра ждать, — довольно просиял Осип.

— Рад за вас, — коротко ответил я.

— Позвольте, мы тут собрали всей деревней, вам с Мариной Васильевной подарок на помолвку, — он бережно положил на стол свёрток и размотал его.

Открыв скромный на вид ларь, Осип повернул его ко мне и показал содержимое. На бархатной подкладке лежало пять стеклянных искусных флаконов в форме рыб. Особенно выделялся в центре дельфин с розовой жидкостью внутри.

— Выменяли у персов, редкий парфюм «Розовая амбра». Как же ш он говорил… — наморщил лоб староста, вспоминая слова торгаша, а затем поднял палец вверх, меняя интонацию на более торжественную. — «Связует земную любовь с небесной благодатью», во! — довольно растянулся он в улыбке.

На внутренней стороне ларчика притаилась выгравированная персидская вязь с коротким изречением.

«В этой влаге сто лет нежности» — прочитал я и взял дельфинчика в руки.

— Добро, — похвалил я, когда откупорил дорогую склянку и учуял донëсшийся трепетный мягкий аромат, Марине такой придëтся в самый раз. — Спасибо, Осип, отличный подарок. Ну, теперь говори, какое у тебя ко мне дело?

— Момент, ваше благородие, — попросил староста и выбежал из кабинета, с чем-то возясь, через пару минут у меня стоял метровый глипт-карлик, которых мы выводили под узкие задачи, да и для забавы детишкам. — Вот посмотрите, — мужчина как ребёнка подвёл ко мне магзверя и протянул его маленькую ладошку.

— И что я должен увидеть?

— Это же наше спасение! Петрушка, или как там тебя, сожми-разожми кулачок. Чего смотришь, чучело каменное? Не понимаешь? — глипт потешно растерялся и за поддержкой вытаращился на меня.

Я показал ему пятерню и тот тоже поднял. Потом я по очереди стал загибать каждый палец, и карлик ловко повторил все движения.

— У нас нехватка рук просто катастрофа, Владимир Денисович. Урожай прёт, а собирать некому, бабы выдохлись, мужики с ног валятся — второй заход ещё ладно, справимся, но вот на третий и четвёртый я народ не подниму. А подёнщину нанимать — дорого, жаба душит. Что, если этих вот выкидышей да в поля? Они ж мелкие совсем, туда-сюда рыскают. Я как глянул в первый раз и обомлел. Топ-топ-топ идёт себе, тащит тяжеленный мешок, а пальчики у них не в меру подвижны, ягоду не подавят! Вот смотрите, — он для демонстрации достал из кармана заранее приготовленное яйцо и вложил в руку карлику.

Тот с интересом рассмотрел его, держа тремя пальцами перед глазами.

— С косьбой тоже управятся и жрут всего четвертинку брикета!

Осип, на самом деле, говорил годную вещь. Вес метровых глипт не превышал 80 кг, но при этом они владели своим телом не в пример лучше мускулистых сородичей. Вполне хорошая пропорция для чистого крестьянского экземпляра.

Наша зашоренность почему-то поместила их на самое дно, выделяя двух- и трëхметровых верзил как эталон пользы. Мощные кисти — это идеальный инструмент для войны и переноски тяжестей, но тонкую работу они не в состоянии выполнить, каменная короста тормозила моторику пальцев. У метровок такой проблемы не было, их кожа тоньше, пробить еë легче. Объëм сапфировой кости мал и вред от неë тоже.

«Боже, это блестящий ход!»

— Рискованно и дорого на все деревни разбрасывать, понимаю. Вот и предлагаю: давайте на Чумбур-Косе на втором урожае испытаем их? Штучек сто бы. Мы еду им сами готовы оплатить, выгода на лицо — 3750 рублей в месяц, как за 38 человек, а пользы в четыре раза больше — они меньше спят и работают как волы!

Для виду я посидел с важным лицом, будто сомневаюсь, и согласился.

— Хорошо, у нас сейчас только 10 штучек метровок, ммм… — призадумался я. — А что скажешь насчёт трёх сотен? Возьмёте столько?

Осип о таком счастье и подумать не смел, открыл рот, закрыл, а потом опомнился.

— Да-да, триста тоже возьмём, ваше благородие. Ух, это ж сколько мы всего успеем и город вам доделаем и…

— Приезжай в Таленбург через неделю — заберёшь их, и запас брикетов заодно изготовим. А сейчас марш на склад. Как отгрузишь пшеницу, забирай удобрения. Радуешь, Осип и подарком, и смекалкой своей.

Раскланявшись, староста убежал, только пятки сверкали. Три сотни глипт для сообщества купцов Чумбур-Косы — это великая подмога. За зиму и весну они основательно распробовали инструментарий камнекожих и знали им настоящую цену. Самое прогрессивное моё поселение после Таленбурга, конечно же. Посмотрим, как у них выйдет организовать цикл работы, а я себе параллельно тоже таких наделаю. Ведь это идеальное решение для хозяйств Межмирья!

«Надо только дообучить их под фермерство».

Покинув терем, я встретился с шпионами-колонистами, ожидающими меня на выезде из города. Это была первая группа во главе с длинноволосым Федотом. Тот успел обзавестись самым современным протезом на данный момент и получил исчерпывающее лечение. Теперь он с четырьмя спутниками без проблем ходили на свои двоих и использовали искусственные руки как настоящие.

РГО в этом плане старалось на совесть, их артефакторное протезирование самое лучшее в мире. Цены аховские, но на своих подданных не жалко. В нагрузку вручил им перчатку-линзу и двадцать полутораметровых глипт. Рост отрегулируют сами под свои нужды.

— Держи, — сказал я Федоту, протягивая жирную пачку банкнот. — На первое время вам. Как только освоитесь, приступайте к работе.

Им объяснили, как будет происходить обмен информацией и прочие детали, так что колонистам ничего разжёвывать не пришлось, кроме одного.

— И куда нас забрасывают? — поинтересовался калека с протезом руки, остальные тоже жаждали услышать, где проведут остаток жизни.

— В «Красный-34».

Федота и своих подопечных я проводил сам до ростовского храма. «Красный-34» была первая колония, которая требовала срочного контроля. Разведданные оттуда для нас критичны, потому что сами строимся в соседнем ареале на юге. С учётом дальности полёта мы будем готовы к каждому визиту вражеских разведчиков, но знать о них нужно заранее.

До пещеры в лесу где-то четыре дня пути на виверне, но на деле куда дольше, ведь магзверям чем-то нужно всё это время питаться, змееголовых они не жаловали.

Прибавьте ещё огромное количество воды для утоления жажды в знойных степях и получится удручающая картина. Магам затратно из ничего создавать жидкость — придётся расходовать весь запас энергии, чтобы не умереть от жажды.

Короче условия для перелётов ужасные. Такое бывает в некоторых мирах, ничего не поделаешь. Например, тот же снежный «Жёлтый-6» с его пробирающим до костей холодом — виверны дольше одного-двух дней не выдерживают в небе.

Это значит, что вылетать следует караваном, где львиная доля магзверей возьмёт на себя груз с припасами, и не забывайте, что им ещё возвращаться домой, то есть множим всë на два! В общем, с учётом негативных факторов до моей незаконной колонии им дней восемь трепыхаться.

В очереди ещё десять ячеек шпионов на внедрение. Сейчас они допроходили подготовку на выживание и ждали своей очереди. Выбор мира зависит от его пользы для нас.

Например, «Жёлтый-70» совершенно точно требует присутствия Черноярских, так как там добывалась «Anima refectio». Это позволит быть в курсе готовящихся экспедиций — вдруг РГО объявят какой-то интересный спецзаказ или корпусу разведчиков приспичит организовать длительный перелёт? Я даже не говорю о перспективе подзаработать в развитой колонии.

Необходимые нам ресурсы можно периодически подкупать, дабы не тратить своë время на дешёвые телодвижения. Вот так понадобится срочно 100 кг кристаллов с кристаллокрылов и что делать? Перебрасывать боеспособные части на избиение каких-то жучков и терпеть огромные убытки? Проще в таверне бросить клич местным витязям и они как пчёлки туда-сюда слетают, наковыряют и упакуют нужное количество кристаллов. Ещё и спляшут!

Мы доехали со всем скарбом колонистов до ворот храма и поднялись по ступенькам внутрь.

— Я хочу сдать пять рабов на подселение в «Красный-34», — сказал я клерку в очках, тот окинул нас вредным формулярным взглядом и показал пером на магзверей.

— Это что?

— Пойдут с ними. Твари ручные — не кусаются, — улыбнулся я, сразу представив, как Лëлик пытается на собачий манер укусить Мефодия.

— Хм, — служащий пожевал губу в сомнениях. — У вас есть разрешение на разведение этой, кхм, породы магических зверей?

Так просто запускать непонятно кого в колонию не позволят. Внутри её стен долженствовал соблюдаться порядок, иначе это грозит всему поселению прорывом защиты. Законы я знал, потому прихватил с собой лицензию от РГО.

— Вот, держите, — протянул я документ. — Мне как заводчику дозволено самостоятельно их обучать и осуществлять сделки по продаже. В числе моих заказчиков Его императорское Величество, — многозначительно добавил я, чтобы клерк убрал эту недовольную мину и перестал пытаться высосать из меня взятку.

Он покопался в столе, сделал несколько записей и ударил печатью по акту продажи.

— Держите, и вот ваши деньги, — он протянул мне также пятьсот рублей за пятерых новых жителей «Красного-34».

Я передал их Федоту — ребятам сейчас любая копейка важна. Разошлись без прощаний. Подбежавший адепт повёл колонистов на минус второй этаж, чтобы с ближайшим отрядом витязей пропихнуть к месту доставки. Не тратить же драгоценный хронолит на каких-то рабов? Как закончится экспедиция, отрубят врата и всё — останутся там навсегда.

Лёгкий укол вины застал меня врасплох. Это первый раз, когда я осознанно посылаю людей в неизвестность, считай на смерть. Межмирье опасно само по себе, эти пятеро могли как подняться, так и сгинуть в два счёта. Моя поддержка увеличивала их шансы хорошо устроится, но не более. К тому же при острой фазе конфликта с императором их легко вычислят и возьмут в плен.

«Они не сдохнут в застенках, не забивай голову — эвакуируем заранее», — сказал я себе и отвлëкся на дела феода.

Взяв пропуск на Всемирный рынок, я проследовал в торговые залы с незакрывающимися вратами. Потоки покупателей и товаров безостановочно шли от нас к ним и наоборот. Разветвлëнная сеть складов позволяла с помощью врат распределять мощности по всем храмам.

Ростов сам по себе мог и не быть серьëзным поставщиком сырья, каких-то изделий или продуктов питания. Ему достаточно просто существовать, чтобы вокруг творилась вся эта вакханалия. Товары, как жидкость, перетекали из одного уголка мира в другой, где-то задерживаясь, а где-то собираясь в путь. Поступит распоряжение и их заберут с полки, закинут вместе с общей партией в одну кучу и покатят к владельцам.

Сдача в аренду хранилищ — это огромный кусок дохода империи. Она окупала траты на содержание храмов и ещë сверху казну пополняла. На одних витязях далеко не уедешь, сегодня они есть, а завтра погибли. Что прикажешь делать? Чем платить жалование храмовникам и адептам?

Торговля двигала прогресс.

После переноса я вышел из врат, ловя на себе улыбающийся взгляд грудастой девушки на входе.

— Добро пожаловать! Уэлкем! Бьенвеню! Вилькомен! Хош амедид! Хуаньин! — глуповато произнесла она с акцентом на разных языках, как еë научили, не забывая усердно махать ручкой.

И так целый день. В этом заключалась еë работа — создавать отличное настроение гостям, мотивируя их почаще сюда возвращаться. Я прошëл к информационной стойке с картой, где мне любезно объяснили, как попасть в нужную секцию, а заодно предоставили пролётку и кучера за отдельную плату. Пока дотопаешь до прилавков все ноги сотрëшь — без транспорта здесь туго.

Раз уж оказался в Ростове, то почему бы не решить ряд проблем? Так я рассуждал. С появлением денег от французов мы могли себе позволить укрепиться в оборонке.

— Мистер Черноярский, рад вас снова видеть, — на ломанном русском поприветствовал меня оружейник-англичанин.

— Здравствуй, Сайлас, да, в прошлый раз ты мне продал качественные пушки, не обманул. Поэтому я снова здесь.

Сайлас Меррик, а точнее, его семейство — крупные владельцы доменных печей, кузниц и литейных заводов на юго-востоке Англии. Специализировались на пушках, мортирах, карронадах, но активно развивались и в других направлениях огнестрельного оружия. Например, производили горячо любимые мной бландербасы. До феномена врат Меррики обслуживали интересы правительства, снабжая флот орудиями, но после смогли выйти на мировой рынок и расширили производство.

Несмотря на повсеместное распространение магии с помощью перчаток-линз, многие страны всë ещë предпочитали старый добрый порох и ядра. Да, они уступали во всëм, но огневую мощь где-то надо было добирать, хорошие маги нарасхват. Залп другой с корабля, ускоренного стихией ветра, и это превращалось в проблему. Снаряды били дальше, чем большинство заклинаний. Если грамотно использовать такую тактику, враг хлебнëт лиха.

Вот на суше с этим проблемно — вычислят и разбомбят после первого же залпа. В редкую стëжку пушки ставили на крепостях для пары выстрелов и бросали, так как мгновенно превращались в жирную мишень для вражеских магов. Я думаю, без колдовства артиллерия стала бы решающим фактором на полях сражений.

— Желаете как в прошлый раз 12-фунтовые? Сколько вам, два или три десятка? Могу сделать скидку в 5%.

— Она мне пригодится, — хмыкнул я, рассматривая в его ангаре выставленные в длинную колонну орудия разного калибра, другими покупателями занимались помощники Сайласа, демонстрируя им образцы пыжей, зарядных картузов, фитилей, ядер, пороха — здесь было всё необходимое. — Но ты прав, 12-фунтовые возьму, 600 штучек и к ним полугодовой запас расходников. Вот список воевода набросал.

— Ох, это… Большой заказ, — признал оружейник, ослабляя давление воротника рубашки. — Только по предоплате, мистер Черноярский. У нас в распоряжении сейчас триста орудий вашего калибра… А ещë тут написано 324 000 ядер… — зацокал он, глядя в записку. — Впрочем, мы не задаём лишних вопросов. Наша компания в состоянии удовлетворить ваш запрос. Триста пушек хоть завтра забирайте, остальные придётся ждать месяц. Будьте уверены, у нас работают лучшие маги-земельники и литейщики, быстрее и качественней вы нигде не найдëте.

— Хорошо, но у меня будут отдельные пожелания.

— Слушаю вас, — он любезно пропустил меня вперёд в сторону своей каморки, где вёл подсчёты.

— Вторую половину заказа вы доставите морем.

— Понимаю, право на анонимность в нынешнее время — это роскошь, — вздохнул Сайлас, намекая на всеведущее око Российской империи. — Хорошо, для вас мы сделаем это бесплатно, присаживайтесь…

Даже с учётом 5%-й скидки итоговая стоимость составила 1.3 млн рублей!

«Как же хорошо быть богатым».

Для обороны Таленбурга мне хватит и половины купленного, чтобы целых полгода палить со стен по противнику. Естественно, мы потом сами начнём для себя лить и снаряды, и пушки в Межмировых литейных, но до этого ещё далеко.

Вторую половину артиллерии я раскидаю по своим колониям: там 50 штучек, там 30, здесь 20 — лишними не будут.

600 пушек разом вызовет подозрения. Пойдут слухи, что я усиленно готовлюсь к войне, императору доложат в первую очередь, а там и Остроградский легко пронюхает. Морем безопасней, на обычных торговых корабликах, которые и так заглядывали к нам в порт пополнить запасы. А из Чумбур-Косы переброшу незаметно в подземный храм.

Артиллерийские расчёты глипт из экспериментального проекта окончательно обретают статус полноценного рода войск. Они прошли испытания боем и показали себя с лучшей стороны.

Я оставил кругленькую сумму на столе у Сайласа, обменялся рукопожатием и забрал подписанные документы. Против его страны у меня, конечно, были претензии, и на императорском престоле они пышно расцветут новой внешней политикой, но сейчас нам ничто не мешало сотрудничать во имя личных интересов.

Промышленник всë равно лукавил насчëт бесплатности морской перевозки — с половины сделки его семья сэкономила вкусную неучтëнную пошлину, которая ушла бы в казну Константина «Безвольного».

На этом мой день закончился, и вечер я провëл в кругу друзей, принимая поздравления и обсуждая предстоящую свадьбу. Многие из знакомых уже успели обозначиться или прислали презент с обещанием быть к празднеству. Хотели мы с Мариной или нет, но придëтся на это дело с размахом потратиться. Не для себя — нам было достаточно скромной церемонии.

Для Большой игры.

Весть о помолвке давно вышла за пределы Таленбурга и мусолилась жителями Ростовского графства. Мачеха на этом фоне презрительно зыркала на меня, не желая знаться. В еë понимании я окончательно смешал с дерьмом доброе имя Черноярских.

«Вот уж чьë мнение мне интересно в последнюю очередь».

Она вместе с Алëной и полоумным Фенечкой любили прогуливаться по лесу, иногда заглядывали и на центральные улицы Таленбурга или на рынок. Местные с ними приветливо обращались, а торговцы часто бесплатно отпускали товары в подарок.

Увы, но брату придëтся терпеть такое положение, пока я не стану Великим князем. Тут ещë назревал щепетильный вопрос с Гио Джанашия. Ради него я вылечу внучку, но будут и другие просители, вот в чëм загвоздка. Это тяжело морально вот так выбирать, кто «заслужил» вернуться, а кого оставить в вечных грëзах.

«Помочь всем не выйдет».

С этим вопросом на следующий день я обратился к Филарету, объяснив суть проблемы.

— Ты вмешался в божественный ход вещей — воскресил человека из небытия. Это хорошо, что тебе стыдно за свой эгоизм, но выбирай, кого посчитаешь нужным, — ответил он, прохаживаясь со мной до выхода из Таленбурга. — Без разницы, любая душа важна. Главное — это служение семье, богу, стране. Пока ты служишь, во всëм есть смысл. Отпусти эту ношу и живи в мире, — перекрестил он меня.

— Спасибо святой отец, — поцеловал я крест.

— Верни их как можно больше, — сказал он на прощание и покинул меня, возвращаясь в церковь готовиться к занятиям.

Некоторое облегчение я всё же почувствовал, Филарет умел найти нужные слова и подход. Надо будет его попросить поговорить с Пелагеей. Я как раз шёл в подземный храм проверить, как там идут дела. Открыв дверь в домик учëных, меня бурно встретила подбежавшая иллюзорница.

— Стоять, стоять, стоять, — она схватила меня за руку и потащила на кухню, я непонимающе махнул Александру, который в чёрных очках рассматривал, как плавится пластина из никсорианской руды, тот даже не заметил моего присутствия. — Садись, — приказала девушка, убирая в сторону кипу книг, на столе их тоже скопилась великая тьма, и где-то там сиротливо блестел самовар, отодвинутый на самый край.

— Ну и бардак у вас тут.

— Ускорь мою башку, — показала она себе на висок.

— Чего?

— Ну ускорь, как ты умеешь. Давай, мне некогда с тобой возиться — ещё много работы.

— И мне тоже! — заглушено подал голос Чечевичкин, очнувшийся из научного транса.

— Ты же умеешь туда-сюда на рычажок дёргать? После вчерашней твоей золотой штуки — это просто пуф, — она изобразила ладонями взрыв. — Я как будто сейчас мысли твои прочитаю, как будто одного взгляда на страницу хватает и она опять тут, понимаешь? В голове, — маниакально прошептала она, наклоняясь вперёд. — Внутри стало так чисто — никаких сомнений. Всё укладывается как раньше: в стопочки, в столбики, в таблицы… т-т-тайное становится явным! — Пелагея зачем-то провела ладонью перед моим лицом и резко выпрямилась.

— Так, она что-то сожрала из твоих теплиц? — спросил я у Александра, убирая смеющуюся Пелагею в сторону, она закружилась юлой на месте.

— Нет, мы просто всю ночь не спали.

— И как дало результат? — спросил я, схватив девушку под руку, как ребёнка.

— Вообще по нулям, но мне не помешает ускорение, — ответил Александр.

— И мне, и мне давай, барон! Ну колдуй же, ведунчик, ха-ха-ха! Да я дурачусь, отпусти, — она в момент прекратила строить из себя полоумную и высвободилась. — Хотела смутить тебя, а то ходишь вечно важный: это нельзя, то нельзя, служи мне!

— Рад, что у тебя появилось настроение, — ответил я, — но я бы рекомендовал поспать.

— А мы сами решим, да Саш? — сказала она, поднимая подбородок и упирая руки в бока.

— Ага, да… — ответил тот улыбаясь, когда повернулся к нам от своего нагретого куска железа и тут же скис, — но можем и до завтра потерпеть, — добавил он, посмотрев на меня уже не с таким энтузиазмом.

— Не можем, — отрезала Кох. — Ты обещал мне всё для исследований, вот и выполняй. Как ещё нам этот ребус разгадывать? — спросила она, показав больши́м пальцем себе за спину.

— Хорошо, — сдался я, — но максимум, который я смогу вам накрутить — это 15%…

— Чушь, а ну-ка, перескажи полностью, как там написано? — потребовала она.

Я неохотно отыскал нужную заметку и дословно прочёл вслух.

Заклинание «Градиент» изменяет скорость нейронной активности цели в диапазоне от 0% (ступор) до 150% (эпилептический припадок). Штатная коррекция: ±5–15%. Превышение чревато непредсказуемыми последствиями и зависит от устойчивости цели.

— Ага, начнём с тридцаточки значит. Всë, запускай, — она сделала глубокий вдох, как буддийский монах, и кивнула с закрытыми глазами.

Если честно, еë экспрессия настораживала, но сделанного не воротишь. Разрушенный предел высвободил скопившийся потенциал, и он лавиной захлестнул неподготовленное сознание, к тому же проспавшее до этого три года.

— Приступаю, — предупредил я, мысленно послав всë к чëрту.

«Не выдержат и пусть — провалятся в сон, тоже польза».

«Градиент» подсветил ярчайшее поле синих точек. Будь на её месте кто-то другой, я бы подумал, что тут уже похозяйничал ведун и ускорил всё, что можно. Однако Пелагея была исключением, потому я решительно выкрутил дополнительные 30% к нейронной активности.

— Ну как?

— А ты уже всё? — спросила она. — Я даже не почувствовала, как ты залезал… — прервалась девушка и завалилась на левую сторону, закатывая глаза.

Я дёрнулся поймать её, готовый купировать припадок, но Пелагея сама остановилась.

— Попался! — крикнула она, заставив зажмуриться от боли в ушах. — Ты молодец! Так лучше! Ну всё, проваливай! — крикнула Кох, хлопая меня по плечу. — Что⁈ Я не слышу! Говори громче!

Похоже на сбой: организм с непривычки выкинул аномалию или я что-то повредил, выходя за рамки рекомендаций. У неё часть мозга, отвечающая за слух, резко утратила в функции. Поправить это не получилось. Причину узнаем в следующий раз, когда негативный эффект развеется.

— Ага! Поняла! Меня не трогать! — прокричала она после того, как прочитала мои пояснения в письменном виде.

Дверь громко хлопнула, и Пелагея скрылась на кухне.

— Мне на пятнадцать, — сдержанно напомнил о себе Александр.

— Хоть кто-то из вас должен оставаться нормальным, — одобрил я.

Ускорение прошло штатно — храмовник возобновил работу. В принципе, оба они правы — раз есть возможность быстрее получить результат, значит, не сто́ит ограничиваться пятью процентами. Обычные люди с низким или средним показателем интеллекта, скорее всего, словят побочку посерьёзней, чем временная потеря слуха. Переступать через порог с ними бессмысленно, а вот таким головастым бандитам можно пощупать границы дозволенного. Так что в течение следующей недели я регулярно к ним захаживал и проводил свои процедуры. Новость о шаманской еде Зинаиды Лукичны тоже привела учёную в восторг, и она немедленно съела свой бонус:

Положительные эффекты цели: +1% к обучению профессии Боевой маг (3 дня).

Пелагея бесконечно много читала по нескольку книг в день, судорожно их перелистывая и впихивая в себя тонны чая и сладкого. Кстати, на её примере я обнаружил, что суточное потребление еды после «Градиента» вырастает. То же самое рассказали и все, на ком я испытывал каждый день это заклинание. Аппетит вырос. Мозгу требовалась энергия на вычисления, вот и хватали на перекусах всё подряд. На маленьких цифрах не так заметно, но вот с Пелагеей всё печально. Эдак она рискует распухнуть как морж.

К сожалению, в погоне за знаниями она перестала помогать Александру. Храмовник сам пытался разобраться в секрете чёрного куба, нарыл много побочной информации о никсоре, но зачем аборигены напихали этих устройств во все щели, так и не выяснил. Я верил рано или поздно, что их дуэт справится.

Успехи расцвели в другой области. Через неделю я увидел в карточке Кох, вот такие изменения:

Боевой маг (D — C)

Пелагея была выжата как лимон, не спала несколько дней, но как только её арсенал пополнился новым заклинанием стихии иллюзий, успокоилась и словила умиротворение.

— У меня не получалось столько лет, — устало произнесла девушка, сидя на кровати и держа в руке мерцающую копию книги. — К… копирует предметы… — после этих слов она завалилась набок и захрапела.

Александр накинул на неё одеяло, и мы вышли из лаборатории на свежий подземный воздух, если такое понятие вообще существовало.

— Ей надо было убедиться, что ты не врал, — хрустя шеей, пояснил храмовник.

Что ж логично, красивые визуальные эффекты и она может сколдовать при желании. Её скепсис не исчез даже после возвращения из дома призрения в нормальную жизнь.

— Тяжеловато с ней, — признал я.

— Это того сто́ит, — кивнул Чечевичкин, — она уникальная. Ты пока не увидел насколько.

В общей сложности с «Красного-34» за неделю мы успели набрать 150 г золотистой эндотеи и 3 кг обычной. Десятки тысяч уничтоженных древоточцев ощутимо подкосили популяцию и подарили нам анклав спокойствия вокруг пещеры. Мои новые помощники в виде глипт-метровок серьёзно повлияли на результат. Они как муравьи копошились с разделкой добычи, успевая гораздо больше своих рослых собратьев. Находясь под впечатлением, я на месте утвердил подразделение профессиональных сборщиков. Урожая, трофеев — неважно.

Осипу отгрузили сегодня триста экземпляров, и он довольный укатил в Чумбур-Косу поднимать второй город в моём феоде. Дома осталось 320 штук, и их размножение запланировано до 1500.

Таким образом, у меня намечается такая вот мини-армия:

1500 метровок

600 боевых трёхметровок

1400 разных размеров для работы в столице и её защиты, плюс часть обслуживала Межмирье.

В месяц на содержание подобного воинства в среднем уйдёт 350 тыс. рублей, но тут крылся один важный нюанс: я переходил на полное самообеспечение пищевыми брикетами. Зола своя, рыбная мука своя, жир свой, соя тоже уже имеется, прямо сейчас её урожай серпами собирали и выкладывали снопами сушиться на полях Межмирья. Объёмы пока не те, что хочется, но они нарастут, так что я смело расширял камнекожую армию — выбитые из иностранцев деньги позволяли действовать агрессивно.

В дальнейшем из затрат останется только оплата поварам. Ключевое преимущество — никто не перекроет мне поставок.

«Аха-ха-ха, ведь я сам производитель!»

А физически это добро чёрт пойми, где находится: его ни сожжёшь, ни вытопчешь, ни навредишь через паскуду-земельника или фитоманта — попробуй отыщи в бесчисленном количестве других миров. Нет, я не допущу досадных ошибок, продублирую свои экономики. Здесь на земле будет витрина, а самая настоящая житница там, за пределами жадных взглядов аристократии и Его Величества.

Сайлас Меррик выполнил обещание, и пушки были на складах ростовского храма буквально на следующий день вместе с полугодовым запасом обслуживания. Я послал на переброску триста глипт и с ними приказчика Григория для контроля и подписания документов. Как бы я ни хотел оставаться в тени, но шуму всё равно наделал, пройдясь длинной процессией по улицам главного города графства.

Меня больше не держали за эдакого дурачка, но всё равно посмеивались над некоторыми не совсем понятными им решениями. Доморощенные экономисты сидели считали, когда «неграмотный бастард» пойдёт ко дну со своими баснословными тратами.

Всё то они знали: и сколько обходится в обслуживании один глипт, и какие высокие жалованья я плачу своим людям, и как я необдуманно купил себе здоровенный особняк в Ростове за полмиллиона и сейчас на мели, и сколько я сборщикам урожая заплатил, и что людей у меня раз-два и обчёлся. Все бегут — работой заваливаю чрезмерно.

«Пупок надорвёшь за такие деньжищи, лучше помаленьку-потихоньку… Ещё посмотрим, как оно обернётся. Вот как сбреет ведуна Павел Викторич, так и песенке конец — мотыгой отправится в „забывашки“ пашню скрести».

Так называли в народе миры, куда с «большой земли» открывали врата раз в пять, а то и десять лет, чтобы сослать совсем уж неугодных или отъявленных преступников, неспособных ужиться в обычной колонии. Люди там предоставлены сами себе: что вырастили, то и едят.

В эпоху дикого разгула географических межмировых открытий империя от незнания принципов работы врат хваталась за всё подряд. Обнаружили новый мир? Значит, там должна стоять наша колония. Плевать, что ресурсов полезных никаких и земля непригодна для посевов или дичи почти нет, пустыня круго́м — всё равно застолбим!

Тогда думали, что эта история конечна и надо захватить как можно больший кусок пирога, но горькая правда в том, что количество миров и не думало заканчиваться по сей день! Другой вопрос, что искать их теперь накладней, координаты усложнялись.

И вот когда хронолит подчистую был выгребен, летать за ним на десятки тысяч километров стало невыгодно, опомнились насчёт колоний. Поселенцы рассчитывали на неувядаемый праздник жизни, но суровая математика противоречила их представлениям. Выгодней открыть ещё один такой ничего не значащий мирок, разбить простенький лагерь разведчиков и доить на хронолиты, чем продолжать накачивать финансами бесполезные колонии.

Какие-то из них перепрофилировали под торговые узлы, но очень много межмировых аванпостов выпали из орбиты интересов имперцев, а вместе с ними и брошенные там люди.

Всё реже и реже туда заходили с гуманитарными поставками, и то скрепя сердце и под давлением международной общественности. Которой, впрочем, тоже было плевать, им важнее, чтобы империя тратила хронолит куда зря, несла на себе бремя и слабела.

На этих горьких ошибках и вывели общую формулу заселения с расчётом на столетия эксплуатации. РГО создало «Хартию Оседлости», где прописала права и обязанности метрополии по отношению к жителям колоний, а также перечень требований к новым мирам.

Прежде чем возводить город, естествоиспытатели брали пробы почвы, воды, воздуха, исследовали сейсмическую активность, гравитационный коэффициент, магнитное поле, световой режим, уровень шумового фона, смотрели, как приживается наша флора и фауна, чтобы в случае чего человечество не нуждалось в помощи извне, и также измеряли много других показателей.

На что-то незначительное могли закрыть глаза, если польза совсем уж очевидна. Например, в «Красном-34» ощущалась нехватка воды в степной зоне, но она могла быть глубоко под землёй, а эндотея как ресурс всегда останется востребованной для создания перчаток-линз. К тому же есть потенциал для расширения в другие ареалы с более приятным биомом*.

*Если коротко: климат + растительность + почва + животный мир.

«Забывашки» — это страшный сон любого осуждённого и грязное пятно на репутации монополиста Межмирья. Неизвестно, насколько ещё хватит хронолита при столь агрессивном расширении, и поэтому его берегли, а зоны контроля выбирали тщательней. РГО сосредоточились на уже имеющихся вариантах.

Что-то меня занесло в исторический экскурс по Межмирью, но вернёмся же к нашим пушкам. Жители Ростова удивились дорогой покупке, покрутили пальцем у виска, а доброжелатели предвкушали, как я потеряю всë это добро при первой же стычке.

Им-то невдомëк, что по приезду в Таленбург мы почти со всех сняли лафеты и оставили только стволы. Всеми правдами и неправдами я умудрился отыскать нам восьмерых опытных артиллеристов (6 «B»-ранга и 2 «A»). Первоначально они несказанно удивились поставленной задаче: обучать приходилось расчëты из магзверей, но, переговорив с сослуживцами, быстро вошли в колею.

Заказ с брикетами мы выполнили в срок и передали людям Кержапольских. Чистыми у меня вышло 120 тыс. рублей, так как нужного количества ингредиентов не было на складах и мы покупали всë в Межмирье огромными партиями. Марич под такое дело согнал сотню подëнщиков под присмотр поварих. Пузатые котлы кипели в две смены, затем остывали, проходили магическую обработку и под прессом формировались в питательные брикеты.

К слову, будь у меня готова ресурсная база, с этого заказа я бы выручил 720 тыс. рублей, но что есть то есть. Тоже шикарно заработали из ничего. Абсурд, но столько даже элитные витязи не поднимают, а тут обычная готовка низкопробного хрючева.

Ейчиков по рекомендации Монклера Вильфора умудрился заключить четыре новые сделки с представителями из Голландии, Швеции и Англии — они с радостью согласились на общую поставку в 200 т клубники на сумму в 2 млн рублей. При этом по времени нас не поджимали — 3 месяца срок. Если на Всемирном рынке спросят в сердцах: «Какая скотина скупила всю рассаду⁈» Не выдавайте меня.

Что касается моих добытчиков-гридней, в таком количестве они в «Красном-34» больше не нуждались. Я отослал обратно тех, кто кошмарил оранжевые миры, чтобы они продолжили тюкать нового ротмистра. Несколько витязей из храма по секрету передали, что Олзосу Баировичу на стол уже лëг десяток жалоб. Как-то маловато я считаю.

Эта акция, кстати, выполняла и побочную цель — набивала нам счётчик экспедиций для красного ранга. Сто двадцать боевых выходов двумя отрядами долго ковырять, а так каждый день по десять штук капало — за пару недель управимся и будет чем козырять перед высокими начальниками из РГО и разведки.

Слух к Пелагее, кстати, вернулся на следующий день. Оказалось это моя ошибка. При повтором использовании «Градиента» побочные эффекты исчезли. Всё-таки настолько далеко я ещё не отодвигал границы человеческого мозга. Эпилептические припадки не в счёт — в бою используешь эту технику без зазрения совести, а в мирных целях боязно на лишний процент открутить, на ощупь ковыряешь.

— Ни спасибо, ни здрасьте, — вздохнул я, когда закончил с процедурами.

Кох с огромной кружкой киселя вернулась к Александру. Ему я тоже сегодня поднял на 30% соображалку.

— Немного мутит, но сносно, — поделился он ощущениями, вытянул руку перед собой и застыл на месте.

— Может, понизим?

— Нет-нет, сейчас привыкну, — сглотнул он и натянуто улыбнулся.

— Как знаешь, тогда до завтра. Если что нароете — сразу весточку мне.

По пути к вратам в «Красный-34», меня нагнал Иван Квасков.

— Что такое?

— Жилу нашли, — довольство заметно растеклось по лицу рудного мастера.

— Это которую? — запамятовал я.

— С зеленцом, как вы и указывали. Нам бы туннельчик туда, а?

— Это отличные новости! — я похлопал его по спине, останавливаясь перед своим порталом. — Слушай, помочь пока не могу с этим — Гио отпросился на неопределённый срок… Далеко она от врат?

— В двадцати километрах.

— М-да, дела… Давайте пока короткими перебежками таскайте. Возьми туда метровок, замаскируй под пароголовых, они ростом схожи, и пусть работают. Чуть что увидите в небе — сразу в траву ныряйте. Она там глубокая, ну всё, мне пора.

— Короткими так короткими, — вздохнул Квасков, почесал затылок и отправился получать новых помощников.

Гио, действительно, сейчас пропадал в ином месте. Не будь оно важным, я бы обязательно переправил земельника решать вопрос с шахтой.

Старик взял с собой только Святославу и два десятка трёхметровок, отправившись искать аниму для своей внучки. Ему не терпелось как можно скорее избавить её от многолетней болезни, вернуть к нормальной жизни, потому сам вызвался на добровольных началах заняться этим полезным делом. А ученицу с собой взял, потому что и в прошлый раз именно она нашла прозрачный цветок. Наудачу, так сказать.

Стены Джанашия укрепил как надо, даже четыре широких башни возвёл для лучшего обзора и обстрела местности. Все работы по расчистке границы тоже закончены. В «Красном-34» ему ловить нечего, разведчики с вивернами и управятся сами.

— Все в сборе? — спросил я встретившего меня Абросимова, в воздухе витал запах обработанной древисины и костров.

— Да, «птички» накормлены, рвутся в бой.

— Отлично, тогда вылетаем, — дал я добро на экспедицию вглубь владений древоточцев.

«Раз тут когда-то жили люди, значит, имеются и другие их стоянки. Надо успеть туда раньше императорских хлыщей».

Такова была наша ближайшая цель: зачистить и скрыть любые напоминания присутствия магической цивилизации. Ибо незачем РГО получать повод для экспедиций. Сейчас у них тысячи моих камнекожих слуг, и в случае чего их мобилизуют в дальний поход. Лесной ареал для имперцев должен остаться бесполезным, как раньше. Мы всё заберём и разрушим.

На эту разведку боем задействовано 150 виверн.

— Я полечу один! — услышал я знакомый гневный возглас Маркела Дёмина. — Как уважающий себя барон, я должен уметь летать. Не боись, не вывалюсь.

Он приподнял сразу четырьмя руками Владислава Горбузова, чтобы убрать того с пути, но тем самым спровоцировал острую реакцию остальных разведчиков. Подчинённые за своего сержанта готовы были разорвать.

— Эй, вы чего⁈ Да пошутил я, опускаю-опускаю, — сразу же сдался элементалист и убрал свои призрачные щупальца, одним даже смахнул пылинку с плеча офицера.

Я подошёл к ним разобраться, что к чему.

— Маркел, так делать нельзя — ты нарушаешь дисциплину. Здесь тебе не балаган — он старше по званию.

— Я думал, мы подчиняемся лично тебе, — недовольно протянул парень.

— Да, но это не повод всем хамить, — отсёк я.

— Тысяча отжиманий, тысяча приседаний…

— … и тысяча скручиваний, да знаю я, чего все заладили? Пошутить даже нельзя… — перебил он Нобу.

Я подал знак японцу, чтобы дальше не давил, а то мастер собирался увеличить цифру.

— Можешь лететь один, — разрешил я. — У тебя есть к этому предрасположенность, но отстанешь — ждать не будем, потопаешь домой пешком.

— Ага, — просиял Маркел и похлопал магзверя по шершавой коже. — Спасибо! — он вытянулся по струнке и под строгим взглядом Нобу поклонился на японский манер, но в своём стиле озорно подмигнув. — А можно мне личную виверну, ваше благородие?

— Это как это? — не понял я.

— Продайте! В долг, — добавил он, качнув головой в сторону.

— На кой-чёрт тебе виверна? Ты на ней летать даже не умеешь, — спросил кто-то из разведчиков с насмешкой.

— Да он за бароном повторяет всё: тот летает сам на виверне, и этому подавай…

— Ничего я не повторяю! — сжал кулаки Дёмин. — Кто там вякает? Выйди.

— Барон без баронства, пхах!

— Зато с виверной!

Разведчики заржали, вынудив Маркела побагроветь от злости.

— Отставить! — зычно скомандовал сержант, заставляя их заткнуться, и тогда все переключились на меня, ожидая, что отвечу на странную и несколько наглую просьбу.

Как известно, виверны стоили баснословных денег.

— Докажи, что ты достоин гордого зверя, и тогда мы вернёмся к этому разговору позже, — пообещал я Маркелу.

— Хорошо, я оправдаю ваше доверие!

— Ну всё и так задержались, — хлопнул я в ладоши и через пять минут мы уже были в небе.

Маркел, естественно, отстал от построения, но не настолько далеко, чтобы бить тревогу, так что скорость не снижали. Клин виверн с Маздаром впереди прочëсывал сотни километров леса. Там внизу никогда ещë не ступала нога человека из моего мира. В некоторых местах над девственными кронами прилегли отдохнуть облачка тумана. Деревья разнились оттенком зелëного, а в редких случаях можно было увидеть даже рыжеватого одиночку или «полысевшего» старичка, отжившего свой век.

Предметом поиска были пещеры по аналогии с нашей, но мы не исключали и подземные формирования — вымершая цивилизация слишком виртуозно владела стихией земли, чтобы не построить город по аналогии с нашим храмом. Я учитывал это и запланировал пешие экспедиции с Гио для их выявления, но сейчас важен первичный осмотр с неба — именно отсюда разведка империи будет принимать решение, где приземлиться.

Спустя три часа полëта на север я обнаружил свободный от травы участок и скомандовал.

— Снижаемся!

Место показалось мне подозрительным. Половина приземлилась, другие контролировали с неба любые поползновения окружить нас или внезапно напасть.

— Где-то с неделю назад убиты, — мрачно доложил Склодский, коснувшись гигантской кости с огрызками подсохшего мяса. — Это плохо, — шёпотом сказал он, нагнувшись ко мне.

Двенадцать трупов виверн разделяли его точку зрения. Несчастных магзверей застали врасплох — я не видел каких-то злостных насильственных ран с отсечением крыльев или раскрошенные черепа.

Все кости чудом остались на месте. Будто какой-то гурман филигранно срезал с них мясо ножом, боясь нарушить общую конструкцию. Даже моих скудных познаний в анатомии хватило понять: остов так крепко не должен держаться. На черепах блестели от солнечного света растёкшиеся большие кляксы расплавленной никсорианской руды.

«Похоже на клеймо…»

— Уничтожить их, немедленно! — поднял я руку разведчикам в небе и те магией обрушились на захоронение виверн.

Взрывы, свистящие звуки ветряных заклинаний, щелчки водных струй под высоким давлением — всё это заставило стаю птиц на деревьях взлететь и покинуть опасную зону, а диких зверей в страхе умчаться сквозь бурелом.

На моих глазах из земли вылезло пять мёртвых древоточцев, усохших до состояния мумий. Они облепили череп виверны, вживляясь в него и даруя своё тело как строительный материал. Кожа, мясо, старые фасции и сухожилия стремительно выстилали нужные сочленения.

Меж тем тазовые кости монстров, их черепа, рёбра, позвонки, обломанные жвалы и прочие части скелета никуда не делись и торчали наружу как наросты.

Челюсть мёртвой зверюги приоткрылась, а шея попыталась сдвинуть голову в нашу сторону. Из земли лезли и лезли новые кандидаты на вживление в единый организм. Туловище виверны обрастало недостающими деталями и пыталось встать. Разведчики этого не допустили. Маги разнесли этот последний «каркас», способный впитать в себя силу некроманта.

— Мефодий, Леонид, Нобу остаются со мной. Остальные в небо, быстро! — рявкнул я, осматривая заросли.

Щукин и Абросимов со своими подчинёнными ретировались и на земле остались только мы вчетвером.

— Стойте позади, — велел я, выставив вперёд меч Аластора, пчёлки Склодского сели на нас, готовые напитывать лечащей магией.

То, что убило виверн, могло использоваться и против нас. Эх, жаль глипт не прихватили как живой щит, но ничего, и так справимся.

Я двинулся вперёд, крошить древоточцев-зомби. От ударов божественной искры они постепенно рассыпа́лись зернисто-золотой пылью. Отметил про себя, что у них нет оружия из никсорианской руды.

«Что-то новенькое».

Область появления зомби была подозрительно узка, только возле той самой последней виверны. В прошлый раз некромант из «Красного-34» поднял целую армию. Я неминуемо приближался к источнику тёмной магии.

— МОЙ ГОЛЕ-Е-Е-ЕМ! — пробежался по долине ужасающий голос, вибрирующий по всему телу.

Я сжал зубы, силой воли возвращая себе контроль. Ну и страхолюдина! Из леса к нам вышел согбенный трёхметровый некромант. Он опирался на посох из никсора с огромным сплавленным воедино куском хронолита. Покрытый металлом, как корнями, тот ярко выглядывал из щели тёмных век.

Несуразная овальная голова некроманта в метр длинной тянула шею вниз, из-за этого плечи торчали выше уровня сморщенной макушки. Подбородок лежал на второй рёберной клетке, выходившей из живота. Похоже, он раздвоил себе позвоночник, для этой цели.

Передвигался маг тьмы бодренько и на разговоры с чужаками не был настроен. В нас с ходу из посоха полетел тёмно-фиолетовый каскад прямых линий и покрыл область, сопоставимую с трёхэтажным домом. Внутри неё невозможно было находиться: всё живое гибло от старости, гнило и разлагалось.

Я пробил нам тропинку в этой удушливой почти осязаемой магии и совершил рывок навстречу головастой твари. Клинок Аластора уничтожал заклинание, раздвигая его в стороны, как растопленный кусок жира. Вышедшее из-под контроля, оно разлетелось на две большие части. Лес лишился по меньшей мере сотни деревьев и состарился в мгновение ока.

Некромант попытался было ловко отпрыгнуть назад, но с неба его смели шквалом смертоносных заклинаний. Не знаю как, но уродец отделался лишь подпаленной спиной и приземлился на широко расставленные ноги. Как он застал прошлых разведчиков империи своим неожиданным появлением, так и мы с неизвестным для него оружием нанесли ответный удар.

Это я вовремя раскусил козырь с вивернами — подними он этих тварей в воздух и нам несдобровать даже в тотальном численном превосходстве. Мой артефакт не дотянется в небе до мертвечины, а обычные ранения им что комариные укусы. В общем, избежали опасного поворота событий, и враг потерял преимущество на старте.

Массивные губы некроманта растянулись, щёки надулись, а крупные глаза разъехались в стороны. Он выблевал из себя на землю слюнявый гнилостный ком, в котором копошилось маленькое существо, отдалённо напоминавшее детёныша древоточца.

Металлический посох проломил ему хилое тельце, и нас затормозило вырвавшейся наружу энергией. Она сотней змеек опутала оружие и поползла к хронолиту, концентрируясь в крошечную фиолетовую точку.

Некромант, как и все его сородичи, обладал неимоверной физической силой. Немощный вид лишь вводил в заблуждение непосвящённых в такие детали. Я даже не успел заметить, как он подгибает колени и вот уже летит в воздух в чудовищном прыжке, хватается за ветку своей длинной костлявой ручищей и проталкивает себя дальше вверх. За секунды он преодолел пятиметровое расстояние и направил посох на зависших неподалёку ребят Абросимова.

Фиолетовая точка выстрелила узким поражающим лучом и прорезала им по дуге шестерых виверн. Раны вышли неглубокие, но расползлись внутрь за доли секунды. Полёт перестал быть управляемым, длинные шеи магзверей изогнулись в судороге, из пастей обильно повалила тёмная нездоровая кровь вперемежку с гнилью.

Тела магзверей раздуло, как трупы утопленников. У пятерых кожа от брюха до шеи разорвалась и на землю вывалилась рыхлая требуха. Шестой виверн и вовсе лопнул, разбрызгав свои ошмётки во все стороны.

— Мефодий, сбить! — скомандовал я.

Богатырь рывком перехватил тимизидовую тяжёлую секиру за кончик, крутанулся раз и метнул снаряд в цель.

Некромант уже перенаправлял луч на других виверн, в жажде подбить побольше экземпляров для своей тёмной магии, как ему в бочину врезался гостинец Куликова и почти вышел насквозь. Сбитый с траектории урод камнем свалился вниз, ломая ветки. Ему вдогонку разведчики столько напихали, что страшно представить.

Мы побежали на грохот падающих заклинаний. Каждое из них мстило за умерших крылатых братьев, в воздухе осязаемо ощущалась злость.

— Леонид, помоги упавшим! Нобу закончи! — я на ходу перекинул мастеру свой клинок, понимая, что так правильней.

Состязаться в быстроте с японцем нет смысла и неважно, от чьей руки сдохнет та тварь. Главное — не дать ей снова проделать тот трюк с атакой по ребятам. Вот же скотина, понял, что нас ему не достать, и переключился на окружение!

Нобуёси перебросил своё оружие в левую ладонь и, как только коснулся меча Аластора, прибавил в скорости. Его понесло вперёд, как разогнавшегося гепарда, а кусты разметало в стороны ветром.

Впечатляющий рывок закончился отсечением левой ноги некроманта. До нас донёсся его гневный возглас. Потом мастер, не заканчивая движения, по дуге обошёл со спины и срезал руку с посохом, который тоже соприкоснулся со сталью божественной искры и…

Нас оглушило и сбило с ног взрывной волной. Ввысь поднялся огненный гриб, как от детонации десятка бочек с порохом. У меня в ушах зазвенело, а картинка в голове качалась вправо-влево-вверх-вниз. Мефодий поднял меня как пушинку и понёс дальше.

— Не понимаю… — рассеянно отвечал я, ослабевшей рукой пытаясь дотянутся до кармашка со стяженем.

Как только это удалось, внутри всё починилось и звуки вернулись ко мне. Мы спустились в кратер и встали напротив растворяющегося в воздухе некроманта. Его с четырëх мест в области отрубленных конечностей медленно пожирала золотистая короста. Он лишился любой возможности хоть что-то сколдовать, потому я велел Нобу.

— Оставь в живых, надо допросить.

Уцелевший японец левой рукой отсёк обычным мечом расползающуюся «заразу» и остановил уничтожение мёртвой плоти.

Это же время, снежный мир «Жёлтый-6».

Император, закутанный в полушубок из шкуры маммотума, абсолютно не чувствовал холода, в отличие от своих высокопоставленных подчинённых.

Пухлощёкий глава РГО Отто фон Михтенштейн прятал ладони в подмышках, а лицо в тёплом шерстяном шарфе. Савватий Головин, Великий князь Ладожский, держался достойней, использовав артефакторную мазь против мороза, рекомендованную ему Евгением Демченко, главой экспедиционного корпуса. Офицер тоже неизменно присутствовал при важных мероприятиях с участием императорской особы.

— Ваше Величество, всё готово к отбытию, — подобострастно доложил подбежавший Валентин Кержапольский.

За стенами колонии ожидали четыре тысячи камнекожих магзверей, гружённых припасами, людьми, исследовательским оборудованием, оружием и артефактами. Отдельно сто́ит отметить костяные ободы на их ногах — гордость Русского Географического Общества.

Естествоиспытатели разгадали секрет гравитационной подушки на стопах йети и за месяц внедрили магтехнологию к важной экспедиции. Никто не будет проваливаться в снег, и скорость передвижения существенно повысится!

За это Михтенштейн удостоился ордена святого Владимира 1-й степени, что давало ему право потомственного дворянства. Награда высочайшей милости. Толстяк сиял от довольства. Правда, где-то там внутри под одеждой и этого никто не видел.

Разработка и выкачивание ресурсов из миров красного ранга считалась приоритетной задачей государства. В них, как правило, много магзверей разных видов, но встречалась и обычная дичь, пригодная в пищу, она была частью безобидной фауны. Потенциально это добыча мяса и пушнины.

Также не забываем про богатую флору, как магическую, так и обычную — малоизученные растения зачастую использовались как лекарственное сырьё или для зелий алхимиков. Считай новые ингредиенты, которых не существовало в других странах.

Важность чистой питьевой воды сложно переоценить, так вот в красных мирах еë полно. В условиях войны, даже если вражеские лазутчики, забравшиеся для диверсии вглубь страны, отравят ключевые водоëмы, у империи будет запас на стороне.

Ну и традиционно металлы, камень и прочие залежи полезных ископаемых, из комбинаций которых рождались уникальные артефакты и новые материалы.

Красные миры — это жирный запас целого комплекса ресурсов. В то время как в чëрных ждала лишь выжженная земля. В перспективе последние ценней, если добраться до магтехнологий исчезнувших цивилизаций. Только в одном случае ты мог присвоить своë здесь и сейчас, а в другом приходилось танцевать на углях и идти на компромиссы с ведуном.

Судя по разгаданным письменам йети, в тысячах километрах от колонии находился более разнообразный и мягкий климат. Заполучить одни только шкуры, в которых не мёрзнут подданные, означало возвыситься в военном отношении. Это также возможность заселить плотнее Сибирь и взять под контроль всю Арктику.

Константин не дурак упускать такой подарок судьбы. Чёрные миры подождут. Охота на маммотумов вблизи колонии не клеилась — кочевые магзвери редко подходили к стоянке людей. В холодных условиях на вивернах за ними не погоняешься, а вот на «зелёной стороне» хоть бойню устраивай.

— Дети мои верные! Вы несёте знамя разума туда, где царит дикий хаос, — объявил император через усиливающий громкость артефакт. — Опасность давно закалила ваши сердца, вы мой клинок, вы гордость империи! Там за горизонтом лежит не просто земля, там наше будущее. Я призываю вас пойти и забрать его!

Константин прервался от оглушительного рёва разведчиков и рычания потревоженных виверн. Он стоял без шапки и перчаток, его воодушевлённое лицо отлично было всем видно. Мягко показав рукой, что ещё не закончил, он вновь обратился к участникам экспедиции.

— Помните, империя гордится вами уже сейчас, но ещё больше она будет гордиться, когда вы вернётесь с победой! Ступайте же в эту тьму и развейте её своим мужеством! За империю, за славу, за жизнь, которой мы достойны!

Распалённый речью, он поднял кулак вверх и сорвал яростные крики толпы. Гримаса экзальтации прошлась по лицу Константина, когда из сотен глоток излилось божественно-сладкое.

— ЗА ИМПЕРАТОРА!!!

— Как тебя звать?

— Ксербис…

— Что ты знаешь про Идущего по мирам? — спросил я голову некроманта, отчаянно хватавшуюся за жизнь.

— Ничего не знаю, — выдавил из себя порядком потрёпанный враг, его глаза блуждали, изо рта выталкивалась отвратительного вида жижа.

— Отказываешься говорить?

Нобу стоял за спиной пленного и после моих слов вытянул меч Аластора так, чтобы разрезать башку пополам.

— Что это за оружие, откуда оно у тебя? — громко откашливаясь, спросил Ксербис.

— Я задаю вопросы. Ты отказываешься говорить?

— Я не знаю, я откликнулся на зов Великого Распада… много… лет назад, — прервался он, чтобы прочистить горло.

Его язык во многом был схож с русским, процентов на девяносто. Так что мы отлично друг друга понимали, и мои ребята тоже.

— Где ты держишь разведчиков, в живых кто-то вообще остался? И что ещё за распад?

— Великий… называй его Великим, недоносок людской, — поправил он меня, гневно тряся оспенными щеками.

Мефодий с ноги выбил ему один глаз так, что ботинок ушёл внутрь головы.

Некромант скорчился, но больше от обиды.

— Ты об этом пожалеешь, А-А-А-А!

— Повежливее с нашим бароном, — вытирая стопу о траву, предупредил богатырь.

— Ты хочешь, чтобы мы тебя забрали отсюда? — спросил я Ксербиса.

— Да! Да! Да! Заберите меня! Заберите меня, умоляю. Я не хочу здесь жить! Я хочу домой!

Кажется, попал в яблочко.

— И где твой дом?

— Где? Я… Я не помню, не знаю… — сглотнув, быстро ответил некромант. — Я… Я был человеком, точно! Я раньше был человеком и… — он прервался, до хруста сжав зубы, противный звук получился. — Я убил их, убил их всех!

— Кого? Людей из пещеры? — уточнил я, подходя ближе.

— Д-да, — выдавил Ксербис, уцелевший глаз намокнул от жалости к самому себе.

— Я тебе сейчас второй выбью, — процедил Мефодий.

У него никакого сочувствия к нечисти не было, личные счёты. Я подал знак, чтобы берсерк не лез в переговоры и продолжил допрос.

— Кого ещë ты убил? Были другие города?

— Н-нет.

— Да как нет, если мы в степях дружка его завалили? Скотина, говори правду, или я за себя не ручаюсь!

Я толкнул в грудь вспылившего Мефодия и показал кивком отойти.

— Я всё понимаю, но это может подождать. Возьми себя в руки.

Куликов сплюнул и отошёл на десять шагов назад, сохраняя брезгливое выражение лица.

— Про́клятый много себе позволяет, как ты держишь его в узде? — довольно спросил Ксербис, печали как не бывало, лицо использовало людские эмоции по памяти, словно запылившийся инструмент.

Это ещё одна причина, по которой некромантам не стоило верить. Моральная нечистоплотность. Человеческие понятия давно для них умерли вместе с физической оболочкой.

— Обещаю вывезти тебя в наш мир, но при условии, что ты не будешь мне врать. Нобу подожги-ка его с пупка и пусть горит.

— Слушаюсь.

Одно лишь прикосновение меча спровоцировало золотистый тлеющий огонь. Плоть некроманта понемногу растворялась.

— Время пошло, — я раскрыл карманные часы на цепочке и легонько стукнул пальцем по циферблату.

— Пленных не брал, все мертвы. У меня в логове их одежда, оружие и припасы. Интересные у вас штуки, перчатки эти и ещё куча других, — затараторил башкастый, кося глаз на подступающее к груди «пламя». — Да, я соврал! Есть мне подобные и другие общины переселенцев. Мы прибыли вместе с ними, с людьми. Наш м-мир умирал. Мы мечтали спастись, убраться в место подальше. В безопасное, в новый мир. Пожалуйста, потуши эту дрянь, я не могу так больше, — взвизгнул он, когда площадь золотого заражения увеличилась в пять раз. — Я всё скажу, всё!!!

— Ну так говори, — без особой жалости ответил я.

— А, а, — он подул зачем-то на рану. — Будь ты проклят! А-А-А!

— Как вы сюда попали и сколько вас было?

— Мы… Я, я не помню. Вначале совсем мало. Какой-то пришлый умник покопался в старых писаниях и смог провести обряд. П-появились врата. Мы закинули в них п-преступников — никто не вернулся. Думали, их разорвало. Все боялись туда заходить, но ничего не оставалось, выбора не оставалось. Нас… Нас было три тысячи, мы удерживали крепость. Осада. Чтобы не оставлять тел врагу, мы шагнули внутрь. Все, кроме одного, — добавил поспешно Ксербис. — Этот последний закрыл врата и взорвал себя. Мы тянули жребий!

— Дальше, — потребовал я.

— Д-дальше мы-мы все оказались здесь. Всё шло хорошо, настолько, что даже очень. Воды и припасов хоть отбавляй. Плодились как кролики. Через сорок лет мы раскололись на восемь групп. Я остался здесь и наблюдал, как растёт наша община.

— Погоди, — перебил я его, показывая Нобу локализовать урон от божественной искры. — А как же древоточцы, змееголовые и прочая дрянь? Они разве вас не беспокоили?

Некромант облегчённо выдохнул, когда острый меч отсёк ему поражённую часть мяса и костей. Обычную боль он легко контролировал.

— Хи-хи-хи, — гаденько улыбнулся Ксербис, — а их тут не было до нас.

— Поясни.

— А это я, то есть мы. Мы их создали. Это наши детища.

Я догадался, о чём он, но всё же переспросил.

— Ты превратил соплеменников в монстров?

— Ага, грандиозно, да? — маниакально посмотрел он на меня. — Великий Распад приказал нам всех убить, но мы… Мы обманули Великий Распад, хи-хи-хи, — шёпотом закончил он, давясь от смеха, как довольный ребёнок, укравший на базаре игрушку.

— Как ты стал некромантом?

— Меня научили, его уже нет в живых. Неважно. Я хотел жить вечно. Мы создали свою церковь, у меня тоже были ученики. А потом мы стёрли людскую мерзость, убрали её из этого мира.

— Что за Великий Распад, на который ты так молишься?

— Он у меня в голове, он везде! Мои братья, мы все следуем… следовали его заветам. Сила в обмен на верность, н-но, но мы предатели. Д-дважды, — хихикнул он, косясь мне за спину, и говорил всё тише.

— Потому что породили полукровок?

— В них почти не осталось людской крови, но всё равно, всё равно… — Ксербис прикусил нижнюю губу, демонстрируя большие грязно-жёлтые зубы с жирными прожилками порчи. — Великий Распад — это вторая чаша весов, баланс миросозидания. Кто-то рождается, смертный, кто-то умирает — так было и будет. Для вас, — с особым удовольствием добавил он.

— Чёрные миры? — спросил меня Нобу.

— Точно, — кивнул я. — Это же ваших рук дело? Твоего распада?

— Что за чёрные миры, о чём ты? — не понял Ксербис и я ему коротко объяснил.

— Д-да! Да! Я хочу следовать Великому Распаду, стать его частью, влиться в поток его подданных и убивать-убивать-убивать, — он зажмурил свой глаз в наслаждении. — НО Я ЗАПЕРТ ЗДЕСЬ!

Нобу подпалил его второй раз, и я был не против. Когда горела туша, некромант меньше ëрничал.

— Так ты хочешь в армию тьмы, к твоим жалким богам? Зачем же их ослушался? Распад не примет такого непутёвого слугу обратно.

— Великий, Великий Распад! М-мы хотели, чтобы за нами пришли, чтобы обратили на нас внимание! Мы не должны быть здесь одни, не должны! Это ошибка! Зачем тогда это всë со мной было? Это любовь. Это сильнее любви. Сильнее похоти. Сильнее материнского чувства. Я ДОЛЖЕН там быть, понимаешь? Вместе со всеми… — он почему-то в испуге притих.

Нобу перепрыгнул через него ко мне, схватил за окат рукава и отбросил в сторону, как будто я ничего не весил.

Плечо вывихнуло, а приземлился я, скажем, не очень — разбил лоб и получил кучу ссадин. Мастер сгруппировался, делая перекат. В этом положении он не мог ускориться — и так двигался за пределами человеческих возможностей.

Угроза, от которой Нобуёси меня спасал, крылась в Мефодии. Берсерк одним прыжком оказался подле некроманта и разорвал его пополам голыми ручищами. Мозги вывалились на землю. Куликов занëс было ногу раздавить их, как японец коснулся татуировки на шее артефакторным клинком.

Некромантская сущность забесновалась от боли, извиваясь чëрными щупальцами, но не торопилась забираться обратно.

«Что за чертовщина?»

Мозг Ксербиса трепыхался и хлюпал в попытке отползти, как-то спастись от гнева проклятия берсерка.

Татуировку всë сильнее поглощал белый свет божественной искры. Бесформенная подвижная тина вылезала из кожи Мефодия через силу, отказываясь возвращаться, не закончив дело. Этот организм, как отголосок воли хозяина, проявил несвойственную ему настойчивость и наплевал на самосохранение.

Сущность выпросталась вперëд, покидая тело, но тоненькие ниточки всë же цеплялись за него, как за соломинку. Проклятие боялось разорвать связь. Зато не боялся Нобу.

Он веерообразным движением отсëк всë лишнее и оттолкнул назад потерявшего сознание Мефодия. Оказавшаяся без донора тварь смолянистой тряпкой распласталась на трясущемся от страха Ксербисе. Его мозг, его последняя надежда выжить и отрегенерироваться окончательно пропала. Предатель встретил свою смерть от настоящего слуги Великого Распада.

Гадина поглотила все останки, опутала их, сдавила, спрессовала, трясясь от праведного гнева. Ксербис переварился во вселенское ничто.

— Уничтожь еë! — выкрикнул я, и японец рубящим ударом разбил подросшую в размерах некросущность на две половинки.

Однако радоваться долго не пришлось, она тоже была быстра, хитра и сильна, но самое опасное — тварь знала, на что мы все способны, и приняла единственно верное решение, чтобы выжить.

Одна еë часть стремительно помчалась ко мне, а вторая, обогнув мечника по дуге, к Мефодию. В оба места не успеешь, как ни крути. Самурай оказался между выбором спасти берсерка или своего барона и решение принял мгновенно.

В нескольких сантиметрах от меня паразита разорвало серией быстрых ударов. Он разлетелся в золотую пыль буквально в воздухе, а ошмëтки растаяли у моего лица. В это же время другой кусок спрятался в берсерка зализывать раны. Внутри татуировки поглощающее действие божественной искры потухло.

— Я бы справился, — ответил я, собираясь съесть ещë один шарик стяженя, но до меня вдруг достало цепное лечение вернувшегося Склодского, оно взяло «под колпак» всех троих.

— Наш азиатский друг прав. Представь, ты бы не справился. Тварь спалила бы всем тут мозги, — возразил Леонид, переступая через поваленное дерево и скатываясь к нам в кратер. — А этот переживëт, — махнул он на берсерка. — всяко полегче теперь будет.

Уменьшившиеся размеры проклятия должны были повлечь за собой последствия. Количество незапланированных приступов точно снизится — у Мефодия сотка в параметре самообладание.

— Жертвы есть?

— Все целы: контузия, пара переломов и одно неудачное падение с проникающей раной. Погибли только виверны, впрочем, ты и сам всë видел, — ответил антилекарь, склоняясь над Мефодием.

— Допросить не успели, — пожалел я, — как раз за магию хотел узнать и кубы эти…

— Ничего, Пелагея с Александром нароют что-нибудь.

— У него тут неподалëку логово. Нобу, передай следопытам организовать поиски, — отослал я японца и когда тот ушëл, сказал бывшему герцогу. — У нас большие проблемы.

— Минус экспедиция. Вопрос времени, когда они пошлют спасательный отряд, — недобро вздохнул Склодский, возвращая сознание богатырю. — Тут либо сматывать удочки и забирать всë, что плохо лежит, либо…

— Нет, мы не подожмëм трусливо хвосты, — категорично отказался я, помогая поставить Мефодия на ноги.

Леонид взвалил его левую руку на шею, а я правую и потащили прочь.

— Если отдадим им лес, лишимся золотистой эндотеи, а значит, никаких «Пределов». Хуже сценария не придумаешь.

— И что ты предлагаешь?

— Бороться, — ответил я и получше перехватил тело друга, он уже был в сознании, но еле ноги волочил.

«Ещё и свадьба на носу. Ведь не отложишь — подозрения сразу поползут».

А давать хоть одну зацепку императору и его сыскарям в нынешнем положении смерти подобно. Им только дай волю — всю подноготную вмиг раскопают. Сейчас жизнь младшего барона Черноярского у всех на виду.

Куликов вскоре очухался и в своей манере начал было сокрушаться, прося прощение.

— Сама собой взбесилась, и что на неё нашло? — непонимающе развëл он руками.

Мы стояли на открытой поляне, где недавно отгремел бой с зомби-древоточцами, и в этот момент к нам приземлился только догнавший стаю Потап. Его виверна рвано дëргалась и шипела, временами клацая пастью воздух. Даже отсюда я чувствовал еë ментальный след раздражения, испуга и брезгливости.

— Ого, я что-то пропустил? — спросил Дëмин, подбегая к нам и осматривая раздробленные кости виверн.

— В чём дело, почему ты отстал? — спросил я его.

— Увело в сторону, не понимаю, что на этого красавца нашло…

— За слова надо отвечать, Маркел. Возвращаешься в колонию пешком.

На удивление тот не возразил, лишь виновато склонил голову.

— Разрешите выполнять? — спросил он пустым голосом.

— Ступай.

Расправив свои призрачные руки, воин похватал лежавшие на виверне мечи, погладил её на прощание, и в одиночку побежал трусцой в заросли леса.

— Не строгое ли наказание? — спросил меня Склодский, с сомнением оценивая шансы элементалиста.

— В самый раз, — ответил я и пошёл раздавать указания по расчистке местности и скорейшему захоронению всех костей, ничего не должно намекать на присутствие здесь жизни.

Следопыты отыскали логово некроманта в пяти километрах отсюда. В тщательно спрятанной обширной землянке было несколько комнат разного назначения. Обнаружились двенадцать комплектов экипировки погибших имперских разведчиков, а также жуткий склад всякой «законсервированной» мертвечины.

Ксербис обрабатывал трупы людей и древоточцев растворами из всевозможных самодельных масел. Были здесь и мази, пучки ядовитых и целебных растений, клетки с жирными насекомыми размером с кошку, мумифицированные части тел, расфасованные по полочкам подземного хранилища. Ступку, посуду и прочий скарб некромант смастерил магией земли ещë в бытность человеком, либо подобрал у соплеменников когда-то.

Похоже, мы отвлекли его от разделки разведчика. На столе лежал мертвец с отсечённой головой, руками и ногами. Они были аккуратно отодвинуты, как детали игрушки, живот вскрыт, а органы частично вынуты. Воняло, как на скотобойне, ещё эти мухи…

— Трупы сжечь, остальное упаковать и погрузить. Пусть наши умники разбираются, что из этого полезно. Землянку обвалить, следы замести. Через час летим домой.

Мы потеряли шестерых виверн за информацию, которую я успел выудить у некроманта. Внушительная цена, но мне больше не у кого спросить, чего нам ждать от его племени. Мотивация мертвецов до этого момента была скрыта за семью печатями. Зачем они готовили к нам вторжение? Почему именно к нам, а не в другое место? Что ими двигало? Поди догадайся.

«Великий Распад, значит…»

Нечто, что толкает разрушать миры. Многое из услышанного пока неясно, как применить. Недоставало отдельных кусочков информации, конкретики: по какому принципу они перемещались в другие миры? Что некромантам для этого нужно?

«Зачем устраивать заговоры и всякую канитель с Остроградским и Ко, если в наличии имеется своя магия, открывающая порталы? А она существует, я уверен».

Это говорило о невозможности попасть к нам классическим путём, как происходило с другими мирами. Великий Распад превращал их в мёртвые зоны и выкашивал целые цивилизации.

Некромантов не интересовало обычное Межмирье, только люди. Наглядный пример — Ксербис и его церковь предателей. За ними даже покарать никого не послали!

По сути, это беженцы с умерших миров, случайно открывшие знания некромантии и не справившиеся с ними. Они хотели бы присоединиться к кровавым пиршествам, но застряли в «Красном-34».

«Кучка любопытных идиотов сгубила всё зарождающееся человечество. Абсурд».

Выходит, что существуют мириады параллельных людских миров со схожими языками, этносами, культурами… В чëм странность — к ним врата Аластора не открываются, мы можем попасть только в прослойку — в Межмирье.

«Учитель наверняка специально закрыл туда доступ. Это в его стиле».

Почему же не пересекаемся с ними? Здесь нейтральная территория. Хотя если вспомнить о количестве зарождающихся миров, то шанс на встречу мизерный. Да и магтехнологии не у всех развиты…

Рассуждая об этом и многом другом, я подметил ещë одну интересную деталь. Некры в «Красном-34» слабее тех, что заседают в чёрных мирах. Это самоучки, сами нащупавшие путь к злу, а вот их старшие братья тысячелетиями следовали Великому Распаду…

Параметр отвага +1, повысился до (90/100)

Ранг боевой профессии Полководец (Е) повышен до Полководец (D)

Золотистые надписи плавно выскочили перед глазами, оповещая об улучшениях. Я проверил остальных разведчиков и отметил у многих участников прибавку от 1 до 4 единиц отваги. Кроме Нобу, само собой. Его потенциал давно весь истратился на «S» ранг. Мефодий аналогично ничего не получил: с его 99 отваги уничтожение такой цели недостаточно для повышения.

«Красный-34», лесной ареал, Маркел Дёмин.

Маркела грыз жгучий стыд и злость на самого себя, на свою беспомощность.

«Тоже мне барон!» — фыркнул он, поправляя охапку мечей за спиной, пока призрачные руки колесом толкали тело вперёд — так выходило быстрее передвигаться.

С момента поступления на службу к Черноярскому Маркел ощутил прогресс во владении клинком, но, боже, какой это пустяк! Всего один ранг… Со слов Святославы она тоже взяла «D» в профессии рыцаря. Если даже эта неуклюжая курица достигла подобного, то гордиться тут нечем.

Мастер тренировал его одними физическими упражнениями.

«Зачем, если моё второе имя Маркел Чёртова дюжина?»

В отличие от обычных людей он мог маневрировать как пожелает. Хоть по веткам, как обезьяна, лазить. В подтверждении этих слов он уцепился двумя щупальцами за ствол ближайшего дерева и оттолкнулся, пролетая на большой скорости вперёд. Снова перехватился и пошёл-пошёл прыгать.

Редкие ученические бои проходили быстро. Мастер приказал отрабатывать один и тот же удар по тысяче раз.

«У него пунктик на числа с тремя нулями», — хмыкнул элементалист.

Все возмущения мигом испарялись, стоило увидеть бой Нобуёси с толпой опытных гридней.

Услада для глаз.

После такого Маркел с удвоенной силой выполнял все поручения. Отжимания, приседания, пресс — да хоть прыжки жабкой, лишь бы научил всему, что знает. За бароном Черноярским Маркел тоже послеживал и мотал на ус. Его пока не посвящали в тонкости управления феодом, но увиденного хватало с лихвой.

«Ещё бы также деньги из воздуха делать и можно поднимать собственный род», — его лицо расчертила хищная улыбка.

Чего не отнять у Владимира, так это умения зарабатывать. Казалось, вот-вот зубы на полку положим, казна пуста, и, бац, привозят тележку с ассигнациями, в Таленбург рекой текут товары, тут и там слухи о крупных покупках. Как? Откуда? Что он для этого сделал?

— Тебя не касается.

Маркел всё понимал. Секреты.

Что ж, талант ведуна ему не светит, так что придётся впахивать. Только своими силами и мечом прокладывать дорогу к баронству.

«Мечами», — не без удовольствия поправил он внутренний голос и учуял характерный гнилостный запах.

— Налетай, гостинцев раздам! — крикнул путник спрятавшимся в засаде древоточцам.

Кусты долго не колыхались, пение птичек тоже куда-то пропало, а в воздухе повисла напряжённая тишина. Маркел вдохнул полной грудью, чуть присел и подбросил вверх мечи, их в полёте поймали призрачные руки и встали в стойку. С той стороны зашуршали.

Древоточцы поняли, что человек сорвал внезапное нападение, и без стеснения вышли ему навстречу. Четыре десятка уродцев, негусто. Он-то надеялся на эпичное сражение.

— Только время моë отнимаете, членососы термитные, — Дёмин выругался вслух и взял инициативу в свои пятнадцать рук.

Монстры не совсем понимали, как это так железки летают в воздухе, но вскоре это знание они прочувствовали. Раскрученная мясорубка лезвий расчленила первый ряд в секунду, клинки собирали жучиную жатву, разбрызгивая их тёмную кровь и отсекая конечности.

Дёмин перемолол половину лилипутов и не встретил нормального сопротивления, тогда забавы ради оставил себе личного соперника, пока остальных рубили элементали.

— Один на один, дружище, давай, — махнул он приглашающе мечом. — Вот же я, не прощёлкай свою удачу. Я самый вкусный человек, которого ты встречал, ммм! — закатил он глаза и это спровоцировало монстра кинуться вперёд.

Маркел намотал его кишки на клинок в левой руке, а когда рассерженная тварь сама глубже насадилась, чтобы укусить хоть перед смертью, мечник правой срубил голову и едва не заляпался.

— Куда ты полез, скажи? В тебе метр от силы, коры, что ли, пожуй, белку съешь, ну правда…

— С кем ты там разговариваешь? — крикнули ему сверху, и надвинулась огромная тень.

Подняв голову, Дёмин увидел двух бесшумно зависших над ним разведчиков.

— Репетирую свадебный тост, вот попросит меня барон слово сказать, а я что? Готовлюсь! Вы чего тут забыли, любезные? — поинтересовался он, сощурив правый глаз.

В это время мечи заканчивали бойню, забирая магические силы из тела хозяина на самостоятельные решения. Расточительно, но перед этими доходягами он обязан был покрасоваться.

— У нас тут из цирка жонглёр сбежал, не видал случаем? — растёкся в дурацкой ухмылке разведчик, а его напарник хрюкнул от смеха.

— Сидят две мужчины шуткуют, — сплюнул Маркел и побежал дальше. — Догоняйте!

Мечи перекочевали обратно в настоящие руки, а там в мешок на спине. Чуткий нос безошибочно улавливал, куда можно сунуться, а где лучше обойти стороной. Его задача ведь добраться до колонии, а не убить как можно больше древоточцев. Всё это время за ним с неба лениво приглядывали разведчики.

Солнце зашло, и они предложили переночевать под их присмотром, но Маркел отказался. Не хотелось задерживаться в этом мирке. У него были планы подзаработать деньжат, как вернётся. Поэтому и ночью продолжил свой бешеный ход на призрачных руках. Часы летели один за другим.

Ближе к полудню повстречалась река. Дёмин встал на бревно и проскользил по водной глади, помогая себе дополнительными конечностями как вëслами.

— А ты неплох, жонглёр, — раздалось одобрительно сверху. — Перекусишь? — разведчик примирительно предложил свой паёк, но Маркел отмахнулся, как от надоедливого ребёнка, и ускорился.

Выпрашивать у них помощь — это последняя ступень унижения.

«Чёрт», — выругался воин, встречая впереди засаду. — «С подветренной зашли».

Две сотни жучиных рож. Убежать от них или так разделаться? На сражения тратилось больше магической энергии, чем на простенькие движения «колеса». Если выбрать первый вариант, то велик шанс израсходовать запас и встрять. От такой толпы на своих двоих он потом не убежит. Тем более, порядком уставший, шестнадцатый час, как прошёл.

Наблюдатели на вивернах вальяжно приготовились ударить заклинаниями.

— Стоять! — крикнул он всем: и сопровождающим, и толпе монстров, — Это моя проблема, а не ваша. Так что устраивайтесь поудобней, мальчики, вас ждёт шоу.

Эх, жаль нет с собой команды оруженосцев, так бы парочка залпов из арбалетов до начала боя пришлась бы кстати. Мясорубка раскрутилась на полную. Маркел даже не контролировал эти клинки — у них была заданная траектория и развитая большая скорость.

Магический мечник ступал по трупам, прорубая себе дорогу и поглядывая по сторонам — эту технику ему подсказал Мастер, чтобы не перегружать внимание. Мечом в настоящей руке он добивал упавших, но вдруг поскользнулся на жижице из задницы очередного термитоголового и плюхнулся на бок.

Карусель из мечей нарушила ритм, и на Маркела сиганул полутораметровый Вожак, подловивший момент быстрее всех. Его жвалы вгрызлись в плечо, едва не откусив руку — спасла броня.

Горячая кровь потекла струйками по коже вниз. Элементалист сохранил контроль, задвинул боль на второй план. Клинки еле успели вытеснить толпу обратно, а разведчики на вивернах напряглись. Им бы такую потерю командир не простил.

— Хочешь потанцевать, ублюдок? Ну давай потанцуем! — проорал Маркел и поднялся вместе с жуком.

Когти твари не смогли пробить пластины на животе, а вот у противника такой защиты не было, потому меч в правой руке живенько вошёл в подбрюшье.

— А что такое? Что такое? — переспросил он дрогнувшего древоточца и хорошенько провернул туда-сюда лезвие. — Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три!

Маркел схватил угасающего вожака за лапку, как девицу, и прошёлся с ним в вальсе, пока монстров-сородичей изничтожал стальной вихрь.

— Я веду, тише ты, не наступай на ноги! — прикрикнул он на издыхающую тварь, которая разжала жвалы и обмякла, мечтая просто уползти в темноту и где-то там сдохнуть в тишине. — Тебе надо подкачаться, друг. Вот я тебя одолел, потому что мускулы смотри какие, а? Сможешь так?

Элементалист через боль поднял древоточца над головой и бросил в мелькающую стальную круговерть, где того разорвало на куски. Съев стяжень, Маркел подобрал выроненные мечи и отсалютовал наверх.

— Браво! Браво! — захлопали ему оба разведчика, дымя папиросами.

В сумме обратный путь до колонии занял двадцать восемь часов, и всем участникам он надолго запомнился. Понеся наказание в полной мере, Маркел завоевал уважение, и с той поры люди Абросимова приняли его как родного.

Таленбург, подземный храм, сразу после возвращения из экспедиции в «Красный-34».

— Вот это оставь, и вон то. Нет, этот хлам пусть Саша разбирает, — поморщилась Пелагея, копаясь в трофеях из логова некроманта.

Предмет, который вызвал у неё отвращение — клетка со здоровенным жуком, размером с человеческую голову и она была не единственная. Мы привезли порядка тридцати штук разных видов, окраски и пола.

— Иди ко мне, моя радость, — взял того на ручки Чечевичкин, и тварь клацнула клешнями по клетке, измазывая их в светло-зелёной жидкости.

— По-моему она будет рада тебе глотку во сне перегрызть, — озвучил наши мысли Склодский, но храмовника было не унять, он спешно нагружал глипта этими клетками, чтобы отправить в будущий инсектарий. — Игрушек много, не подеритесь, мальчики и девочки, — отвесил он шуточку, поправляя длинные волосы.

Некоторые из разведчиков тоже посмеивались втихую над реакцией возбудившихся учёных, было в этом что-то детское, что ли.

— Так, давайте отложим на время этот праздник жизни, мне надо с вами поговорить. С обоими, — строго уточнил я, когда Пелагея, не слушая, разглядывала обломок посоха Ксербиса с загрязнившимся хронолитом.

— Да я, слушаю, слушаю, — поддакнула она, даже не взглянув.

Я качнул головой Александру на лабораторию, и тот пошёл вперёд, отпирающуюся Кох я потащил за шкирку вместе с нами. Усадив их, я пересказал им всё, что узнал об устройстве миров, а также подробности нашей драки. Мы хоть сами и не изучали некромантию, но обязаны были как-то классифицировать её на уровни угрозы, составить свой учебник, что ли? Памятку?

— Возьмёте Юру в оборот и остальных разведчиков — опросите их, в каких экспедициях они были, способности некромантов, как их убивали и прочее, что сможете достать.

— Некропедия? — уточнила Пелагея, а когда моë лицо вопросительно вытянулось, пояснила. — У РГО есть такая книга, но она в секретном доступе, не довелось прочесть. Вот достать бы её, я, может, чего и подсказала бы.

— Некропедия, я запомнил, — кивнул я, — но этим займётесь после, как решим нашу проблему.

— Какую? — спросил Александр.

— В скором времени в лесной ареал отправят спасателей. По документам, которые мы нашли в вещах погибших, группа вылетела десять дней назад. Какой у них маршрут и задача я не знаю, но у нас от восьми до четырнадцати дней. Мне нужен иллюзорный купол, либо иная придумка, которая спрячет пещеру от чужих глаз.

— Если они увидят вход, точно высадятся проверить, — указал на очевидное Александр.

— Именно, а у нас там вовсю стройка, да и чёрт бы с ней — корпус нанесёт на карту само место.

— Тогда обвалим его? — предложил храмовник.

— Их земельники сразу всё поймут, это только больше вызовет подозрений. Затея — дерьмо, — высказалась Кох.

— Я могу подарить вам отсрочку, но для этого придётся убить спасательный отряд, — невесело сообщил я.

— Тогда они точно каждый куст осмотрят и прилетят целой армадой, — отрицательно покачала головой девушка. — Нет, ты прав, тут нужна хорошая иллюзия, — она нервно прикусила губу. — Придётся нам ускориться…

— Да куда ещё? — возмутился Чечевичкин, поняв, что она имеет в виду мой разгон нейронной активности. — Мы только привыкли к 30%, превышение даже на 10% чревато новыми побочными эффектами.

— Пф-ф, это мелочь, я имела в виду совсем другое, — она села на стул, положила ногу на ногу и покачала носком, рассматривая его как будто нечто интересное, и между прочим попросила меня. — Повысь «Градиент» до 100%.

— Ты с ума сошла! — Александр нахмурился и сжал кулаки. — Это же самоубийство…

— Неправда, — строго перебила она его. — Владимир уже пробовал 150% на людях и ничего — выжили, даже магию смогли использовать.

— Ты… я… Ну хоть ты скажи ей, — обратился ко мне храмовник, но не нашёл поддержки. — Ты же не всерьёз воспринял её слова?

— Погоди, — я вышел позвать Склодского и объяснил ему задумку Пелагеи. — Что скажешь?

Леонид обвёл взглядом Кох, та его на дух не переносила, но не дёргалась, когда он ощупал её голову и произвёл ряд диагностических исследований магией исцелений.

— Я предлагаю поэтапное усиление и круглосуточный присмотр. Будем меняться с Юрковым в две смены. Поднимай интервалами по 10%, чтобы она постепенно привыкала, придётся семь заклинаний на это пустить, но зато есть гарантия, что она не свихнётся опять.

Чечевичкин высказался и против такого варианта, на что Пелагея осадила его.

— Это не твоё дело, не вмешивайся. Какая разница сдохнуть сейчас или когда вся эта богадельня вскроется? — обмахнула она ладонью лабораторию, имея в виду и подземный храм с нарушением имперской лицензии. — Я не вправе отказываться, нам нужен был результат ещё вчера.

Храмовник покраснел, потом побледнел, по лицу одна за другой пробежала нестройная цепочка эмоций от беспокойства и гнева до безысходности и апатии. Он с ними справился и сдержанно ответил.

— Тебе нужно будет восстановление. Месяц без усилений.

— Я-то не против, но что скажет мой рабовладелец? — подняла она бровь.

— Рабовладелец согласен, — ответил я.

— Чудненько, тогда начнём? — предложил Склодский, подтаскивая стул в центр комнаты, и приглашающе похлопал по нему ладошкой. — Присаживаемся, нас ждёт увлекательное путешествие. Александр, принеси сразу тазик.

Пелагея прошла мимо антилекаря, всем видом демонстрируя, какое он ничтожество, отпихнула предложенный стул и села на свой. Леонид только улыбнулся на такое ребячество.

— Готова? — спросил я, когда вся суета рассосалась.

— Да.

В подходе Леонида было здравое зерно. Всё, что касалось человеческого здоровья и его лимитов, он исследовал больше чем кто бы то ни было. В одной личности странным образом умещался лекарь, сеющий добро и помогающий страждущим, и тёмное дикое начало, ищущее кратчайший путь к смерти.

Семейство Склодских после неудачного бунта и ряда казней ключевых фигур перестроилось для выживания. Его члены стали наёмными убийцами, профессиональными отравителями, шпионами, диверсантами и хранителями чужих грязных секретов.

Практика пыток была им близка, потому получалось совмещать два в одном: вызнавать сведения у очередной похищенной жертвы, а заодно тренировать «Мутацию» — смертоносный талант наследника.

Для того чтобы этот шикарный цветок с шипами распустился, нужно было долго его поливать. Слезами врагов. Я отказывался даже близко предполагать, скольких людей он загубил для виртуозного овладевания своим ремеслом.

Пелагея с достоинством выдержала четыре повышения до 70%. Я ожидал от неё куда меньшего. Всё же мы торопили события с такими нагрузками — она только недавно вернула сознание. На 80% мне пришлось откатиться обратно по её просьбе, пока девушка собиралась с духом. Её мутило.

Дело ведь ещё и в моём искусстве ведуна — оно не отточено на таком уровне, чтобы безболезненно даровать ускорение. Потому и потребовалось лишнее заклинание. Я понаблюдал за всполохами активности мозга и понял, где ошибка — неравномерно распределял нагрузку.

От синей точки к другим шли связующие отростки, мне раньше казалось их тысяч сто максимум, но сейчас, когда картинка прибавила в чëткости, ужаснулся своему невежеству.

«Миллионы, если не миллиарды!»

Когда я повышал общую скорость, то в них сохранялась старая. Из-за этого шли повальные разрывы и отростки разъединялись по всему мозгу. «Механизм» терпел массовые мелкие поломки, что вызывало тошноту, головокружение и прочие неприятные ощущения.

Я влил побольше магической энергии, чтобы задействовать повышение скорости повсеместно и в нейронах, и на этих отростках. 80% Пелагея взяла уже без прошлых проблем.

— Так намного лучше, — похвалила она.

— Идём дальше? — спросил я.

— Выжимай на полную, не жалей меня.

90% она перепрыгнула без нареканий. Десять минут передохнули, и я кое-что заметил.

«Да ё-моё! Сколько тут вас⁈»

Я словил шок, потому как количество отростков возросло. Это выглядело, будто я каждый раз меняю увеличительные стёкла и натыкаюсь сначала на мутную картинку, а потом ловлю фокус и радуюсь, какой же она стала чистой. Но стоит поднять кратность увеличения, как прошлое изображение получает кардинальные отличия в качестве.

«Их триллионы».

Я сомневался, хватит ли у меня вообще сил убрать негативные эффекты, и честно предупредил Пелагею.

— Сейчас будет больно.

— Потерплю.

С учётом уже потраченных сил я добился только четверти от того, что надо было, потому девушку вырвало. Склодский, как знал со своим тазиком. От его руки мигом пошла лечащая цепочка и убрала на время слабость.

— Как ты? — спросил я выжатый почти досуха, капелька до магического истощения.

Она встала, бросила взгляд на стол, осмотрела комнату и вышла. Леонид пожал плечами и предложил пойти за ней. Взгляд Кох зацепился вновь за обломок посоха Ксербиса, и она задала вопрос.

— Так он взорвался, когда божественная искра перерубила его?

— Да, шарахнуло так, что нас сбило с ног.

— Поняла. Принесите мне никсорианской руды и кусок хронолита побольше. Ах да, и мага огня сюда.

Мы сделали, как она просила, и вскоре Абросимов лично нагрел для неё никсор. Пелагея аккуратно вложила хронолит в расплавленный металл и охладила в бочке с водой.

— Всем отойти, — велела она и передала мне свою поделку. — Разруби.

Убедившись, что никто не пострадает от моих действий, я ударил по чёрному металлу.

— Ничего не произошло! — крикнул я ожидавшим в укрытии учёным.

— Попробуй ещё!

Но нет, никаких взрывов или любой другой реакции. Божественная искра нашинковала никсор со всех сторон и даже разрезала хронолит.

— Выброса энергии ноль, — кивнула в подтверждении своим мыслям Кох. — Тогда попробуем следующим образом…

Она схватилась рукой за впаянный хронолит и её взгляд затуманился.

«Проекции химичит», — догадался, но подсмотреть возможности не было — ибо пуст, магическое истощение.

Она простояла в одной позе минут пять, за это время в её руке промелькало десятка три заклинаний, большая часть из стихии иллюзий.

— Ага, вот значит как… Ясно… — пробубнила она, отыскав что-то важное, и вернулась к нам. — Ещё раз попробуем.

Я забрал у неё никсор и приготовился к эксперименту номер два, как вдруг она оглянулась.

— Твой меч работает от магической энергии?

— Ай, точно, — выругался я, поняв, что только что избежал комы от истощения.

Смерть мне не грозила — артефакт бы высосал нужное количество энергии сам, но вот недельки на две я бы выпал. Сейчас не то время, чтобы прохлаждаться в кровати.

Мы передали всё Нобу, спрятались в укрытии и через секунду услышали взрыв. Не такой сильный, как в лесу, но конечности оторвëт без проблем. Наш любимец, к счастью, не пострадал. Остатков его магической энергии хватило на использование божественной искры.

Это, кстати, ещё одна причина, по которой я не отдаю меч Нобу. По идее логичное решение — каждый бой будет за нами, мастер в одиночку всех положит, но дьявол крылся в деталях. Японец об него истощится в длительном сражении, каждое использование (разрубание и антимагический барьер) вытягивало силы, а у того их совсем мизер.

— Соберите обломки, — попросил я глипт, следуя за Пелагеей, девица широким шагом направилась к одному из наших хранилищ. — Что это значит? Почему оно в первый раз взорвалось, а потом нет? — спросил я её с любопытством, но та сердито цыкнула на меня.

Когда раскрылись двери, Кох показала пальчиком на лежащий на полу чёрный куб.

— Обезьяна, забери его, — приказала она Склодскому.

— Почувствовала себя королевой головастых? — хмыкнул лекарь, вливая в неё очередное заклинание лечения. — Я тебе не мальчик на побегушках.

— Да ладно вам, некогда выяснять отношения, я заберу, — Александр спешно ухватился за удобную ручку куба и понёс тяжесть сам до лаборатории.

Поставив его на стол, он передал инициативу Пелагее.

— У меня почти не осталось магической энергии. Дай мне выпить аниму, — попросила она меня.

— Может, до завтра подождём? Это дорогое удовольствие… — засомневался Чечевичкин, но я видел, что Кох в ударе и выбивать её из этого состояния — худшее решение.

— Всё в порядке, — ответил я храмовнику и протянул свою продолговатую флягу.

Девушка отпила, прислушиваясь к собственным ощущениям, и в конце приподняла бровь.

— Хм.

Это была единственная её реплика за последующий час, пока она возилась с кубом. Чтобы не мешать, мы вышли наружу, остался только Склодский. Нескончаемый прилив исцеления держал её в каком-то полутрансе.

— Господин, а зачем она занимается ящиком, если нам нужен иллюзорный барьер? — спросил Нобу.

Я неопределённо пожал плечами.

— Без понятия.

Возможно, Пелагея ухватилась за первую же зацепку и это принесёт нам не связанное с задачей отдельное знание, либо это часть единой цепочки рассуждений. Там чёрт ногу сломит, что у неё в голове сейчас творится. Интеллект (95/100), ускоренный в два раза, за гранью моего понимания.

— Заходите, — велела она, открывая неожиданно дверь.

Мы с Александром многое успели обсудить за это время, в том числе и будущие планы насчёт его разработок. Он как руководитель этой зарождающейся группы учёных должен понимать, куда им двигаться и чего я жду от своих вложений.

— Как успехи? — спросил я, заметив приоткрытую крышку куба, смолу Пелагея не отковыривала.

— Вот листок с проекцией, создай её, как ты обычно делаешь.

— Но я пуст.

— Клади руку сюда и пробуй, — отсекла она любые возражения.

Нарисованная фигура была довольно проста — двузубец. От такого истощение точно не словишь, максимум голова поболит чутка, так что я справился.

— Что это? — спросил я, когда рука вдруг намертво прилипла к чёрной конструкции.

— Создай «Диктатуру». Для испытаний она сойдёт, — напутствовала Пелагея.

«Только вот как я это сделаю… Чего?»

Привычка оказалась быстрее мысли, и у меня действительно получилось сотворить заклинание. Оно работало как надо: все параметры считывались без проблем, при этом чувствовал я себя великолепно. Никаких тебе мерзких последствий истощения.

— Я назвала их аккумы, — прокомментировала она моё удивление, — внешние накопители магической энергии. Ваши аборигены использовали их как переносные кубышки в бытовой и боевой магии.

— Дай я попробую, — попросил Склодский и быстро сориентировался, как подсоединяться к чёрному кубу. — Ха, девчонка права! И правда, внутренние резервы не тратятся, а как пополнять?

Пелагея протянула ему второй листочек тоже с простейшей фигурой стрелки, такую даже ребёнок необученный сотворит при должном знании теории.

— Как ты догадалась? — восхитился Александр, когда тоже повозился с аккумом.

— Тебе всю цепочку умозаключений?

— Давай самое ключевое.

— Взрыв — это первое. Высвобождение энергии может сопровождаться только при её наличии. У нас в лабораторных условиях его не происходило, ни отдельно с хронолитом, ни с никсором. А их сочетание мы проверили на ваших глазах.

Оружие химер — это второе. Серпы подпитывали их как источники энергии, оттого большая разница в количестве призываемых единиц в обоих случаях.

— Но тогда бы они тоже взрывались, — возразил я.

— Да, но взрыв происходит только при сочетании двух материалов. Кристаллическая решётка никсора способна удерживать в себе магическую энергию индивида, но давай ещё эксперимент, — она протянула Александру обычный кусочек чёрного металла. — Попробуй вынуть из него энергию, я напитала его заранее.

— Не получается, — покачал головой Александр после нескольких попыток.

— Совершенно точно я могу подтвердить следующее: хронолит — это ключ к хранилищу, а также катализатор взрыва, он искра, что поджигает бочку с порохом. Что касается других свойств, у меня есть теория, что хронолит убирает персонификацию магической энергии, дарует ей нейтральный изотоп.

— Так стоп, а попонятней?

— Родственники. Представь, что твоя магическая энергия — это брат, а когда ты её помещаешь в аккум, она становится дядей. Ваша кровь схожа, но вы всё равно разные индивиды. Только в случае с энергией она превращается в бесполое нейтральное нечто, ждущее своего часа. Хронолит делает её универсальной, доступной каждому. Такая, по крайней мере, моя теория, — пожала она плечами.

— Хм, поэтому я не смог ей воспользоваться, — сказал Александр, показывая на кусок никсора в руке.

— Но с некромантами как-то не вяжется. Если он напитал серпы, то химерам к ним нужно подключиться…

— Нет, не нужно, — перебила она меня, — химеры — это мёртвые создания, без воли и сознания, они подчинены своему хозяину и подпитываются от него. Все контроли — это заклинания-каналы, будь то элементалист или некромант — неважно. Им нужно поддерживать связь и подпитывать слуг. Серпы из никсора экономили твоему сопернику энергию. Ему требовалось только подать заклинание-триггер.

— И ты по этим крошечным признакам всё поняла? — уточнил я.

— Вывод лежал на поверхности, — ответила она. — Сложнее было вычислить нужные фигуры, но я перебрала тридцать тысяч вариантов, пока не наткнулась на правильные.

— Всего-то пустяк какой, подумаешь, — иронично фыркнул Леонид, тоже впечатлëнный результатами.

— Обезьяне сказано лечить, думать не её забота, — монотонным безэмоциональным голосом произнесла Пелагея, как и всё предыдущее.

— А можно теперь её обратно до интеллекта камня или какого-нибудь страуса? — попросил лекарь. — Мне надоело это выслушивать.

— Унизился? Унизился? Унизился… — дразнилась Кох, слишком быстро меняя на лице взаимоисключающие эмоции радости, грусти, злобы и расслабленности. — Уни… уни… у… у… — она неожиданно затряслась и в припадке скатилась со стула на пол, изо рта пошла белая пена.

— Что ты с ней сделал? — выкрикнул Александр, присаживаясь на колени перед конвульсирующей Пелагеей. — Прекрати сейчас же, это не смешно!

— Я ничего не делал, она сама, — возразил ему нахмурившийся Леонид и кое-как стабилизировал состояние девушки. — У неё лихорадка, неси в кровать.

Мы аккуратно положили учëную отсыпаться и напичкали успокоительным лечением. Я выпил анимы и вручную снизил активность мозга. В свете последних событий её ценность в качестве хранилища магической энергии заметно упала.

— Бедная девочка, — с сожалением сказала мне перед сном Марина.

— Она кобыла старше меня так-то, — возразил я, за что получил тычок локтем. — Ну ладно, не кобыла, но всё равно старше. Всё с ней в порядке будет — сама подписалась, я не уговаривал.

— Ей сейчас тяжело, весь старый мир рухнул. Ни друзей, ни родителей… Даже не представляю, каково это. Будь с ней помягче.

Я выключил осветительный артефакт на прикроватной тумбочке и повернулся к ней.

— Сегодня весточка пришла от Кержапольского.

— Которого?

— Там без разницы, в общем, Антон обещал мимолётом заехать на свадьбу. Подарок передать и поздравить.

— Мне он не нравится, — поделилась Марина, гладя меня по волосам.

— Мне тоже, но их род нам сейчас нужен, а мы — им.

— Только для того, чтобы вырастить страшилку для императора, — возразила она. — Придёт время и дружно отвернуться от тебя.

— Плевать, пока они дают мне деньги и влияние, нам по пути.

— Подставишь их?

— Как получится, — зевнул я и прижал её к себе покрепче. — А ты уже строишь козни? Так вот ты какая на самом деле, маленькая интриганка!

— Пх-х-х, не щекочи!

Ночь пролетела, и первым, кто меня встретил в тереме за чашкой кофе, был нагрянувший Осип.

— Вызывали, ваше благородие? — вытянулся в старании староста Чумбур-Косы.

— Да, иди за мной, — велел я, добираясь до своего кабинета по длинному коридору, щёлкнул ключ и мы вошли внутрь. — Вот держи, — я забрал из шкафа старую увесистую котомку и сунул ему в руки. — Передашь одному французскому господину, их милость Монклер Вильфор на днях заглянет вам в порт пополнить запасы.

— А что там? — попытался было развернуть тряпки Осип, но я прикрыл их ладонью.

— Там кое-что личное, — расплывчато заверил я. — Не хотелось бы, ну, ты понимаешь?

— Да, простите, ваше благородие, — поклонился он, — непременно передам. Ещё будут какие поручения?

— С тобой на пару дней отправится мой человек, — я кивком указал на собранного в дорогу Нобу. — Посмотрит, как у вас там дела идут. Может, что подскажет. Ступай.

Догадался Осип или нет мне до одного места, главное, чтобы стяжень попал в руки заказчика. Срок подошёл и, признаться, мы еле справились: пришлось даже в свои запасы залезть до круглых пяти килограмм. За следующую партию я не волновался. С каждым днём у нас всё больше договорённостей с пароголовыми, объёмы добычи растут.

Осип хороший человек и сообразительный, но, пока он со мной не замазан, доверять я ему не мог. Контрабанда стяженя вела на плаху, так что хочет не хочет, а работать со мной будет. Чумбур-Коса с её удобным портом — отличный канал для сбыта и привоза запрещённого сырья, артефактов и оружия. Никто и не подумает там искать. На это поселение у меня большие планы.

К Марине утром приехала делегация купцов со своими товарами для свадьбы, так что я оставил её и ушёл в подземный храм. Там взъерошенный и уставший вылез из портала Маркел и отчитался о понесённом наказании. Перед тем как уйти, он попросил выделить ему на следующий день двадцать глипт и пятерых гарнизонных.

— Зачем?

— Командирский коэффициент, хочу поднакопить деньжат. Всё в моё свободное время, — уточнил он. — Заодно поднатаскаю ребят.

Вот второе мне нравилось, потому я дал добро. Парень получал всего 1500 рублей в месяц. Для бывшего барона оскорбительно мало, но таков был наш уговор. Командирский коэффициент доступен только первому отряду, когда кто-то изъявлял желание взять на поруки новичков из гарнизона и получить от общей награды за день 20%.

Взбежав по ступенькам на крыльцо, я вошёл в лабораторию. Кох очнулась, но выглядела осунувшейся.

— Сегодня ограничимся шестьюдесятью процентами, надо передохнуть, — вместо приветствия выдала она. — Я сказала твоим гориллам зарядить аккумы. Мне потребуется много энергии, неприлично много, — уточнила она, попивая чаёк с лимоном.

Александр в это время возился со своими жуками-переростками на другом конце храма.

— Ты не возьмёшь «B» ранг за две недели, — честно предупредил я её, такой переход в боевой магии давался через уйму практики и тонны теории. — Даже с моим «Градиентом».

— Не возьму, — подтвердила Пелагея, согреваясь от тёплой кружки. — И заклинание иллюзорного купола не смогу создать.

Я постучал носком ботинка по деревянному полу, что-то быстро соображая, и встал.

— Хорошо, тогда отлёживайся. Я сам всё решу.

— Как?

— Ну, — протянул я, посмотрев вверх. — Возьму за гланды десяток другой фитомантов, засыплю пещеру землёй и заставлю высадить на ней лес, замаскируем под холм. Сверху подмены не должны заметить.

— А после?

Я провёл большим пальцем по горлу.

— Жуть какая, — поёжилась Кох. — Погоди, не надо никого кокать, я ж недоговорила. Я не смогу создать заклинание, даже если подключусь к аккуму — это факт. С моими кривыми ручками никакой энергии не хватит.

— Поэтому… — продолжил я вместо неë, приглашая на дальнейшее объяснение.

— Поэтому мы с Гио Давидовичем создадим иллюзорный артефакт.

— Сеть из артефактов, — уточнила она, — разделим огромное иллюзорное полотно на части и напитаем каждую своим аккумом. Получится объединённая дифракционная решётка, мозаика, проще говоря. Надо только сначала наглядную модель-визуализацию сконструировать…

— Пойду за Гио и заберу аккумы. Гридни и гарнизон перед сном их зарядят, — сразу подобрался я от таких новостей. — А ты неплохо справляешься, — похвалил я её.

— Хозяин хвалит своего раба. Раб доволен и хотеть много работа, — кивнула Кох.

Старика я отыскал возле его контейнера на поверхности. У него был разбор экспедиции со Святославой, оба только недавно вернулись из джунглей, где искали аниму. Двухметровая воительница, к сожалению, не показывала значимых результатов в усвоении магической теории, и в целом её прогресс стоял на месте.

— Башка от тебя разболелась. Ты, как с цепи сорвался, злобный старикашка, — ответила она, всполаскивая и вытирая лицо от временных татуировок. — Всё, слушать ничего не хочу.

— Потому что у тебя пиво одно на уме! Мозги скоро в хмель превратятся! Что я непонятного объясняю, у меня даже самые отсталые ученики лучше тебя соображают. Взять того же Потапа… — распалился Джанашия, но Волкова его перебила.

— Ой, катись ты со своим Потапом, все уши про него прожужжал, а пивко моё не тронь. Если б не оно, я бы тебя прибила давно. Всё, аребуар дедуля.

— Завтра опять пойдём!

— Без меня, — категорически отказалась рыцарь, — Проспись и жду извинений за сегодняшние грубости, козлина! Здравствуйте, ваше благородие, — кивнула она мне и, лязгая доспехами, ушла со шлемом под мышкой.

Я оглянулся на неё, потом на Гио и спросил.

— Повздорили?

— Неважно, — отмахнулся тот, — такой идиотки я давно не встречал…

— Знаешь, у этой «идиотки» Интеллект (68/100), а это много. Больше чем у меня и, возможно, чем у тебя, — подметил я, заходя вместе с земельником внутрь его многофункционального домика. — С анимой не получается?

Это была единственная причина, почему он сейчас на взводе. Много лет подряд искал лечение для внучки и вот оно рукой протяни, но не хватает жалкого стебелька от «Anima refectio».

Из-за этого Гио волком посматривал на Пелагею: если бы не учёная, лекарство досталось бы внучке. К тому же порции стебля хватает аж на трёх психически больных, но из-за сложного магического поражения мозга, а также колоссальных умственных способностей Кох, мы израсходовали все запасы редчайшего растения.

— Как видишь, — нервно бросил он, набивая трубку табаком.

— У меня для тебя новости, — хмыкнул я, понимая, что они не обрадуют Джанашия и рассказал про аккумы.

— Работать с ней? — закашлялся от дыма старик.

— Я знаю, что вы в контрах, но придётся. Иначе нас раскроют и толку от излечения твоей внучки? Надеюсь, тебе не надо разжёвывать, что на прежнее место они с матерью не вернутся? Их судьба теперь тесно связана с Таленбургом.

— Всё, что я хочу, это дать своему солнышку зажить по-людски! А эта тварь, она… — он не закончил реплику, выругавшись себе под нос, и замолчал.

— Мы найдём аниму, — заверил я его и, вдруг вспомнив, поинтересовался. — А где твоя жена, жива ещё?

— Не, какой там? Давно померла, мы и не были особо близки, — ответил Гио, немного поостыв. — Родила мне дочку по случайной связи, подкинула на порог и на севера — фьють. Как стрекоза за длинным рублём полетела. Только вот так же, как эта дурочка, — кивнул он на дверь, — меры не знала и в сугробе по пьяни замёрзла. Вот и остался один с дитём на руках. Ничего, воспитал, вырастил, — попыхивая с гордостью трубкой, закончил он.

Никогда бы не подумал, что этот бабник возился с пелëнками и младенцем. Я бы даже заплатил, чтоб на это посмотреть.

— Дашь совет по детям? — спросил я его, понимая, что собственное отцовство не за горами.

Джанашия потыкал в меня мундштуком и одобрительно произнёс.

— Ничего не бойся, все эти проблемы того стоят.

— И всё? — удивился я.

— А я тебе что мудрец из сказочки? Брысь отсюда, — пшикнул он. — Дайте хоть минутку одному побыть.

— Пелагея, — напомнил я.

— Сделаем всё, принял, — дверь за спиной громко захлопнулась на замок, а шторочки на окнах плотно затянулись.

— А ведь и точно как с цепи сорвался, — вздохнул я и почесал шею.

Аккумы и инструкции по ним я передал Драйзеру, тот обещал закрыть вопрос с подзарядкой.

Мне захотелось прокатиться одному на лошади и, выведя своего Адулая из конюшни, я умчался в Ростов. По пути насладился летним ветерком, а когда проскочил дубраву, в ноздри ударил сводящий с ума запах полевых цветов и трав. Лето выдалось пьяняще доброе, румяное, как чистая девица с увесистой косой и простодушным взглядом.

Надышавшись вдоволь, я сбавил ход и чинно въехал через высокие городские врата. На просторных улицах к середине дня, как всегда, было людно, многие вежливо здоровались со мной, другие с интересом или завистью оглядывались, третьим было некогда глазеть по сторонам. Я добрался до храма и получил бесплатную проходку.

В «Зелёном-66» ждало сразу семь виверн-старичков для ментального лечения. Мы договорились с дрессировщиками, что их будут привозить большими партиями и потом я за один раз всех подлатаю. Так и вышло. Свои обязанности я выполнял исправно, а заодно «привязывал» могучих магзверей к себе. Войдя в войска императора, они будут готовы в бою подчиняться мне, а не разведчикам.

— Славно поработали, — подал мне чарку прохладного кваса дрессировщик, когда из многолетней хандры вышел последний виверн. — Каждый раз любуюсь, как это у вас получается и будто чудо снисходит.

— Любите животных? — спросил я и в ответ последовал утвердительный кивок.

— В них вся моя жизнь. Это хорошо, что вы сейчас с нами. Времена нынче плохие наступили, — посетовал он.

— А что такое? — спросил я, вновь отпивая хлебного напитка.

Пот стекал по всему телу, одно дело подчинить, а другое — ещё и объездить упрямцев, намаялся больше с этой частью обязанностей.

— Поговаривают, нужда в вивернах грядёт. В последний месяц ни одной свежей особи не поймали.

— Ого, а с чего бы это?

— Кто ж его знает? — развëл руками погрустневший дрессировщик. — Подумывают кормовая база сошла на нет, вот стая и снялась с места.

— А меры какие-то принимаются? — спросил я, изобразив участие.

— Охоту на змееящеров вот на днях запретили, витязей и след простыл — таверны с цехами пустуют. А для пущего эффекта телегами мясо на степные выгоны свозят. Пусть дичь плодится, человек еë в этих краях много побил. Нехорошо вышло… — закончил он и добавил. — Так что ваш вклад воистину неоценим.

— Спасибо, Карл, рад, что хоть кто-то его чтит, — я передал ему обратно чарку, раскатал рукава рубашки и попрощался со всей командой зверинца.

До самых врат из «Зелёного-66» я сдерживался, чтобы не расплыться в зловещей ухмылке.

Это же моих рук дело.

Через Сейдха приказал ограничить любые контакты с людьми, никакой агрессии и стычек — чуть увидят и в обратную сторону. В еде у молодых особей теперь полный достаток — мой подземный храм поставлял еë тоннами, избавляя от дальних полëтов в рискованные зоны. Держись возле гнезда и получай свою порцию, господин чешуйчатый.

Император обесценил мои услуги целителя. Видимо, от хорошей жизни. Я и подумал: почему бы не повысить свою значимость, устроив искусственный дефицит?

Приток свежепойманных магзверей сократился, а нужда в них никуда не делась. Экспедиционный корпус укомплектован в воздушном транспорте, даст бог, на треть. Этого катастрофически мало не только для экспансии, но и для удержания имеющихся колоний. Да что там колоний — для охраны границ государства непростительно мало!

Это в общих цифрах. В некоторых местах, как вот в Ростове, на 500 разведчиков всего 100 виверн, распределение неравномерное. В Московском королевстве, само собой, профицит. Столица оснащена по всем правилам, вплоть до развитой сети гражданских перевозок, но периферийные княжества еле справлялись.

С моей стороны полностью отрезать доступ к вивернам — глупый ход. Я выбрал тактику медленного удушения, чтобы не провоцировать на массовые поисковые экспедиции. Проблема есть, еë видят, но она недостаточно критична, чтобы на еë решение пускать все силы.

Владения Сейдха огромны, но, задавшись целью, человечество склонно бросаться на непостижимые уму подвиги и часто добивается своего. Всемирная история тому свидетель. Надо не допустить консолидации имперцев, подсовывать им иногда две-три особи, или яичко какое. Поддерживать надежду и леность.

«Это ещё они не поняли, что я поставил блок на размножение каждой второй самке, ах-ах-аха!»

При спаривании вожак сам решал, нужны ему детëныши или нет, и сообщал об этом гарему по ментальной связи. Беременная самка с трудом добывает себе пищу, яйцо вытягивает из неë все соки — это повышенный риск потерять члена стаи.

Всë завязано на доступности пищи, на подконтрольные территории и конкретном желании вожака плодиться.

У Сейдха была стратегия на агрессивное расширение и сдерживание двуногих, дабы те не лезли к нему вглубь. Сильные самцы улетали кошмарить соседей на юге, слабые — к людям на север. Он мог прокормить подрастающую ораву из-за хороших охотничьих угодий, но вот всех взрослых — нет.

В то же время другие вожаки, наоборот, предпочитали укреплять связи со всей стаей, распределять обязанности и жить сообща в мире. Они контролировали свою численность, исходя из запасов змееящеров. Просто Сейдх у меня реально с отклонениями на всю голову.

Так о чём это я? После того как вылечу всех ветеранов, их развезут по разным уголкам страны. На новых местах матëрые особи отберут лидерские позиции у действующих вожаков и навяжут свои порядки.

«То есть, мои».

Бесплодие как зараза заползёт в каждый уголок, парализуя воздушные силы императора. Прирост ограничится вдвое, суд да дело, годик другой пройдёт и кого позовут решать эту оказию? Правильно, вашего покорного слугу.

Насвистывая под нос весёленькую мелодию, я под конец дня заглянул в торговую часть храма и сделал крупный заказ.

— Десять домов-контейнеров первой пробы, я правильно вас понял? — посмотрел на меня исподлобья уставший за день клерк.

— Всё верно, и если можно, — я показал ему нагнуться ко мне поближе, чтобы нас не слышали посторонние в этом царстве пера и бумаги, в одном помещении их штук двадцать набилось и скрипели, скрипели, скрипели. — Доставьте всё ночью, не хочу лишних слухов, договорились? — я подсунул ему сторублёвую бумажку и подмигнул.

— Я обсужу это с нашими курьерами, — настроение служащего враз улучшилось, но коллегам он вида не подал, быстро опустил уголки губ обратно в страдальчество.

— Вот и отлично, мой помощник заглянет к вам с оплатой на этой неделе, — я подписал купчую, где надо, и покинул храм.

Никогда ещё не было так приятно тратить пять миллионов. Император всё равно узнает об этой и многих других покупках, но вот баронам или Остроградскому с герцогами незачем быть в курсе моих трат. Ещё насторожатся, кто кредитует ведуна, заговор какой увидят во внезапном обогащении. А с обоснованием доходов для Константина я без проблем разберусь.

Сверхпрочные и удобные контейнеры из дорогих материалов я собирался перетащить в Межмирье для своих колоний, так как изначально они проектировались РГО под эти цели, а для соглядатая в небе мы установим реалистичные муляжи. Пусть глазеет сколько влезет.

На следующий день я принял в гарнизон десяток воинов, все «B» ранга. А также тридцать новых мирных жителей Таленбурга с особыми талантами и нужными нам ремёслами. За умелые рабочие руки я всегда был готов хорошо платить.

Аккумы продолжали заряжаться, такое чувство, что они какие-то бездонные! Почти двести человек приложили руку к этому делу и ноль реакции. Нам неизвестна их конечная ёмкость, а про единицы измерения вовсе молчу.

— Я пока не в курсе, какой там период распада, но через парочку экспериментов выясним это, — оповестила меня Пелагея. — Все аккумы за столетия опустели.

Они с Гио создали объёмную модель местности пещеры с лесистым окружением и разбили её на квадратные сектора. Пока заряжались аккумы, артефакторы высчитывали приемлемое количество долей, чтобы создать устойчивую сеть.

— Вот так это будет выглядеть, — Кох продемонстрировала мне две крошечные иллюзии в левой и правой руке, сводя эти «куски» местности вместе. — Нам важно добиться бесшовности. Смотри, как бликует.

И правда, на стыке линия давала предательский блик от искусственного света.

— А представь, как эта чертовщина будет блестеть по всему периметру, когда их пятьдесят или сотня? Проще табличку поставить: «Эти олухи прячутся здесь». Так что пока не добьёмся результата в миниатюре, на оригинал не перейдём. Нет у нас столько запасённой магической энергии для нескольких попыток.

— А ты что скажешь, Гио? — спросил я на откинувшегося в кресле старика.

Напротив него на столе отдыхал распотрошённый аккум, а рядом аккуратно были разложены заготовки на копии размером с игральные кости. Артефактор магией земли тонко нарезал чистейшую никсорианскую руду в будущие пластины, чтобы потом засыпать между ними крошки хронолита и склеить нагревом в куб.

— Я тебе скажу вот что… — он потёр свой поломанный нос и продолжил. — С этой штукой таких делов наворотить можно, таких делов…

— Ты про купол?

Он раздражённо отмахнулся.

— Кто о чём, а вшивый про баню. Про аккумы я, про аккумы, но это не сейчас, не забивай голову барон. Будет тебе купол, занимайся своими делами и не мешай, — проворчал он, возвращаясь к сборке миниатюры.

— Понял, только подмогу вам слегка и пойду.

Гио на двадцать, Пелагее на шестьдесят процентов поднял «Градиент» и по-тихому вышел. По пути не забыл ещё на двадцать пять закинуть Александру.

— Вот так в самый раз, — подтвердил радостно он, последнее повышение на тридцать далось ему с неудобствами.

На этом с учёными было покончено, и мы с Абросимовым переместились в «Красный-34». Впереди ждала вторая разведывательная экспедиция. В этот раз я был без Нобу, но мы и так на рожон лезть не собирались. Из первого отряда взял с собой только Склодского и Мефодия, остальные занимались своими поручениями.

Пятьдесят виверн взмыли в небо. В этот раз полетели к западу, посмотреть, что там. Золотистая и простая эндотея в штатном режиме добывалась отдельной командой разведчиков и глипт-сборщиков. Они отодвигали угрозу нашествия на колонию всё дальше и дальше, но не забывали «прибираться» за собой, сжигая и захоранивая трупы древоточцев.

В течение пятнадцати часов с перерывами мы на карте помечали отдельные точки с поселениями племён аборигенов, но не задерживались с зачисткой. Важно было составить общее понимание об угрозе и местах воспроизведения потомства. Их уничтожать я не намерен, какой смысл? Пусть себе плодятся, а мы, как мудрый пастух, сострижём с излишков шерсть, когда придёт время.

Более того, я вложил в стратегические цели колонии защиту лесного ареала от посягательств других видов. Нечего им портить нашу делянку. Поэтому экспедиция летела к ближайшей границе.

В скором времени пришлось организовать ночлег и скормить половину провианта нашим вивернам, чтобы они восстановили силы и поспали. Расположились у подножия горы, окопались и, выставив дозоры, подремали шесть часиков. Благо без происшествий.

Чуть заря забрезжила, размялись и снова в полёт. Убежищ людей за второй день путешествия нигде не обнаружили, зато вышли к океану и приземлились на высоких скалах вдоль линии берега. Никакого тебе спуска: карабкайся или прыгай наудачу.

— Что это там? — спросил Владислав, указывая на колышущуюся гладь воды.

Мы с Абросимовым присмотрелись и увидели всплески. Решили исследовать малой группой, остальные разбивали ночлег. Пролетев втроём километров пять, мы застыли в воздухе и медленно спустились.

Под нами бурлила пузырями вода, как если бы она кипела, но пар от неё не шёл. Зона подозрительной активности стремительно расползалась на сотни метров вокруг. Жутковатое зрелище, и разглядеть что-то на глубине в свете предзакатного солнца невозможно.

— Кровь, — первым заметил Юра, и мы сместились влево.

— И там тоже, — указал пальцем сержант.

Океан окрасился в красное, и наверх вразнобой всплывали оторванные куски тел. Похоже, в толще воды сейчас разгорался ожесточëнный бой. Развязка приключилась трагическая — на поверхность всплыла группа из семи человекоподобных амфибий и рванула к берегу, к скалам. Они от чего-то пытались спастись.

Беглецы кричали на пронзительном, бьющим по ушам водном языке. Ни слова непонятно, но общий посыл угадывался. Им было страшно. Одного за другим вглубь утягивал тёмный силуэт, оставляя лишь нервное бульканье, да всплывшие огрызки тел.

— Хватайте их и к нам! — крикнул я, мысленно подкрепляя приказ для Маздара.

Вожак спикировал к водной глади, нависнув тенью над и так перепуганными аборигенами. Снизу смерть, теперь ещё и сверху неведомая тварина, да как жить-то⁈ Но ничего, умный виверн не задел когтями барахтающегося сколького рыболюда.

— Ещё одного! — велел я, но, увы, мы не успели, спасли только троих, оставшихся несчастных сожрали морские гады.

Это был точно другой вид. Наши размером в полтора человека, а убийцы раз в пять больше. Один из них застыл у кромки воды, размышляя, показываться или нет, а потом резко скрылся, поразив нас своей скоростью, аномально высокой для столь крупного существа. Что странно, выплывшие «объедки» никто не подбирал.

«Они их уничтожили просто так! Не для пропитания. Такое поведение характерно для враждующих разумных видов и для… людей».

Я пришёл к столь странному выводу, пока летели к своим. Однако там охотились точно не люди, скорее акулоподобные твари или что-то похуже.

Все трое спасëнных страдали от истощения и вели себя покорно. Они без проблем дышали воздухом и уставились на нас выпученными чëрными глазами без зрачков.

Их головы были вытянуты в конус, а также покрыты продольными линиями мелких гребешков. Руки длинные, трëхпалые с плавниками на локтях, которые они убрали в углубление под мышцами. Пальцы как два наших, к крайним фалангам расширены.

Ноги заслуживали отдельного внимания: сильно толще человеческих с переплетëнными косичкой мускулами. Кожа жëсткая, тëмно-синяя и покрыта сплошным слоем жира. Чешуи на удивление нет.

Из монструозного оружия: два ряда острых зубов и те мелкие, прятались внутрь в челюстные пазы. Функции жевания и общения разделены. Это был самый неизученный народ «Красного-34» и вместе с тем до жути человекоподобный. РГО их называли глуррами.

Рассматривая пленников, пока разведчики пытались жестами выразить миролюбивые намерения, я поймал себя на любопытной мысли.

Ксербис говорил, что восемь народов имеют человеческие корни и что древоточцы претерпели кардинальные изменения. Это объяснялось старательной искусственной селекцией на протяжении веков. Чем ещë заниматься скучающим некромантам? Сражаться друг с другом, да лепить страшных зверюг — в запасе вся вечность.

В то же время тот, кто выпустил своих гибридов в море, сразу потерял над ними власть. Океан это тебе не суша — уплыли и поминай как звали. Вот и получилось, что глурры сохранились в первозданном виде.

— Смотрю я на них и прям до мурашек, — прокомментировал Мефодий, пока Склодский с интересом изучал их анатомию.

— На сорок процентов человек, — заключил он, сам поразившись своим же словам.

— Ты меня понимать, эй? Кушать ам-ам? — Мефодий откусил от солонины кусок и протянул пленнику, показывая, что можно есть.

— Профессор лингвистики за работой, — кольнул Леонид, но здоровяк расплылся в улыбке.

— Да какая разница? Глянь, за обе щëки уминает, а ты говоришь… Нам, чтобы понимать друг друга, языков не надобно, правильно я говорю, Рыбослав?

Глурр прервал трапезу и пропищал что-то на высоких частотах, заставив всех поморщиться. Увидев, как мы хватаемся за уши, он сбавил громкость, долго и терпеливо объясняя нам, как докатился до жизни такой.

— Ты не чирикай, жри давай, ага, — грубовато, как слабоумному, ответил Мефодий и изобразил, как надо кушать с ложечки.

Рыбослав посыл уловил и заткнулся. Самого старого глурра Куликов уважительно нарëк Сазановичем, а третьего, низенького, Шпротояром. Разведчики такую раздачу имëн одобрили и тоже угостили спасëнных кто чем, больше всего чужакам пришëлся по душе сушëный лещ. Дав по кругу друг другу попробовать его, они вновь запищали по рыбьему.

Привязав их липкой артефакторной лентой к дереву и выставив наряд, мы легли спать под звуки моря, а наутро нас разбудили крики оголодавших чаек. Птичий кровавый пир был в самом разгаре.

После исследований береговой линии, сбора водорослей, камней, воды, прилипших к скалам ракушек и прочей живности мы нанесли на карту границу раздела ареалов и закончили свою работу. В этой части леса прорыв со стороны океана нам не грозил, естественная преграда в виде скал исключала морскую экспансию.

Связанных глурров побросали в мешки, дав возможность ворочать головой, и усадили в шейный карман к вивернам. Бедняги натерпелись страху, но, как взлетели, высунулись поглазеть на меняющийся ландшафт и пейзажи. Всю дорогу они мелко дрожали. После ночëвки, на наш третий день разведки, вроде бы успокоились. Есть их никто не собирался, скорее наоборот, откармливали.

Дома я передал их Александру, и на секунду мне показалось, что он сейчас запищит на языке глурров. Побежал им устраивать клетки-бассейны. Рыбный народец с любопытством осматривал своды подземного храма, а также пялился на грозных камнекожих слуг, послушно выполнявших наши команды.

Я пока не знал, что с ними делать, надеялся на призрачный шанс наладить контакт. Что касается «Диктатуры» — она на них не действовала, вообще никак. С потенциальной мыслесвязью тоже глухо, существа отнюдь не ментальные, как виверны. На 60% монстры, хоть и разумные.

За моë четырëхдневное отсутствие по периметру колонии в «Красном-34» раскидали заряженные аккумы, к ним в спайку готовились артефакты-иллюзии. Пелагея с Гио показали мне аналог в миниатюре. Прототип работал, но проблема швов никуда не делась. Они ярко бликовали, как осколки стекла на солнечном свету.

— Я сама не справлюсь, опять надо «Градиент» на сотню выкручивать, — пожаловалась зашедшая в тупик Кох.

Я согласился, но во время нашего разговора с топотом подбежал на глипте Склодский и спрыгнул. Только что с поверхности.

— Началось, — обеспокоенно произнëс он это единственное слово.

И каждый понял о чëм речь: калеки колонисты оповестили о начале спасательной операции имперцев.

— Держи её, она вырывается!

— Тише, девочка, всё, всё, ты справилась! Слышишь меня? Ты молодец, успокойся, вот так, — Гио прижал к себе хнычущую после приступа Пелагею и тихонько постукивал ладонью по спине.

Женщины были слабостью артефактора, и долго злиться на Кох он не смог, а поработав вместе, по достоинству признал её способности как профессионал. В таком состоянии он видел Пелагею в первый раз. В его выверенных действиях и спокойном голосе чувствовался опыт, к сожалению, не тот, которому завидуешь.

Учёную трясло от повторного выхода за границы своих возможностей, всё тело пробил озноб, лицо осунулось и как будто даже схуднуло, под глазами обозначились тёмные лепестки недосыпа. Общими усилиями со Склодским нам удалось вырвать её из лап приступа. В этот раз «Градиент» сработал лучше, но всё равно я переживал не меньше, чувствуя свою вину.

«Криворукий идиот! Когда же ты нормально научишься?»

Ведунский дар и не думал упрощать мне жизнь, ведя по тропе проб и ошибок. Я израсходовал весь полный запас магической энергии и глотнул анимы из фляжки на поясе, полегчало. Снова почувствовал себя наполненным. Теперь каждый день я мог производить в разы больше манипуляций со своей стихией, неминуемо двигаясь к следующему рангу. Анима и аккумы — это мой билет к ускоренному развитию.

— Я описилась, — шмыгая носом, с нервным смешком сказала Пелагея и отстранилась от Джанашия через какое-то время.

— Я тоже, — моментально ответил Гио.

— Хах, не надо врать, — слабо улыбнулась Кох, когда не заметила под ним лужи.

— Зато глянь, как повеселела, — он передал ей платок, чтобы та высморкалась. — Напомню, что перед этим ты решила сложнейшую инженерную задачку, можешь гордиться собой. Это был грандиозный обоссун.

— Ха, скажешь ещё. Мне надо как-то добраться до бани, — полусогнутая и опираясь о стол, она попыталась дойти до двери, но ноги подкашивались.

— Я помогу, — вмешался Александр и легко взял девушку на руки.

— Ох, какой мужчина, посмотрите, а я думала, ты ничего тяжелее пробирки не поднимаешь. Давай, мой рыцарь, неси эту мокрую мышь! — она вяло подняла кулачок, и он тут же плетью повис, слова давались ей с трудом.

— Никакая ты не мышь, — зарделся храмовник, вынося её из лаборатории.

— Шутит, значит, выкарабкается, — одобрительно подметил Склодский и с облегчением развалился в кресле, четыре часа концентрированного целительства вымотали и его.

— Ты всё понял из того, что она сказала? — уточнил я у Гио, и старик кивнул.

— Да, с этим дерьмом я сегодня без неё разберусь, — показал он на миниатюру нашей пещеры в «Красном-34». — Если всё получится, завтра приступим к полноразмерным вариантам. Нам нужна энергия, где хочешь доставай, Владимир. Не только для купола, а нам с ней, — показал он подбородком на дверь. — Шутка ли, столько артефактов за неделю создать? Своими силами точно не справимся.

— Хорошо, будут тебе заряженные аккумы.

Несколько часов назад, послеобеденное время, Таленбург, кадетский корпус.

— Как же запарили эти занятия, а-а-а-а! — громко пожаловался Ванька Кудлаш, спускаясь по ступенькам из церкви после четырёх часов арифметики, грамматики, логики и латинского языка. — Такая скукотища, барон обещал магию, а её шиш! — показал он дулю невольным прохожим, что грели уши, надо сказать, к нему многие кадеты прислушивались. — Ещё и фехтование ненужное с кучей занятий, после которых, если не сдох, уже победа. Не-е-е, как хотите, а сегодня у меня выходной, ты со мной Гризли?

— А то! Я что дурак со всеми круги наматывать, не набегался по Хитровке? Пха! А помнишь, как мы дёру дали на Жемчужном? — толкнул он локтем друга, — Торгаш, будь горазд, как давай палить по нам огненными плевками, чуть зад не подгорел! Ха-ха! Накладочка вышла, линзу в кармашке-то держал, гильдейный сучёныш.

— Не ругайся, — сделала ему замечание тёршаяся неподалёку Камила Эфендиева, девочка-лекарь посещала занятия в общей группе с мальчиками, пока не сформируют учебное заведение с еë профилем. — И хватит привирать, не стрелял он по вам огнём, — развенчала она откровенное враньё беспризорника.

— Да что ты соображаешь? Катись отсюда, — Сашка грубо толкнул её так, что девочка ударилась о перила и чуть не заплакала от боли, но вовремя сдержалась, не хотела показывать слабость перед обидчиком и терять в репутации.

Вместо этого она выпрямилась и твёрдо продолжила, ступая следом и говоря в этот раз громче, чтобы и остальные слышали.

— Я тоже из Москвы, и у нас запрещено использовать боевую магию на улицах, за это большой штраф. Нужен ты больно купцу!

— Не слушайте эту дуру! Она всё врёт! — сжал кулаки «Гризли».

— А ты чего так вспетушился? — спросил проходивший мимо веснушчатый парнишка с толстыми бровями и открытым добродушным лицом.

— А кто спрашивает? — задал вопрос Кудлаш, положив туго соображавшему Саньку руку на плечо, призывая помолчать.

— Василий я Пахота, а это друг мой Пëтр Одинцов, — поджарый мальчишка показал большим пальцем назад на своего чернявого молчаливого спутника, на ладонях виднелись грубые мозоли от меча. — А вы, стало быть, то самое ворьё ленивое?

— Ты за словами-то следи, — процедил Гризли.

— А то что, кашу мою своруешь? Ой боюсь, ой боюсь, — подколол Василий, чем вызвал смех собравшихся вокруг кадетов, между делом он подмигнул косившейся на него Камиле.

— Да ты самый отстающий в магии, вспомнил тебя — до сих пор не знаешь, как простейшие фигуры лепить. Не позорься, бестолочь деревенская, — смерил его презрительным взглядом Кудлаш, возвращая себе инициативу.

Ванька попал точно в цель, Пахота, будучи прирождённым воином, был зачислен в кадетский корпус с большой натяжкой, тогда как его более головастый друг Петька Одинцов щёлкал магическую теорию и практику как орешки, но в фехтовании совсем никакой. Вот и получалось у них закрывать слабости друг друга.

— Тоже мне ферзь московский, знаю вас, доходяг: холопничал всякой мрази бандитской за краюху хлеба. Вот так достижение! А что до моих знаний, я только начал, через полгодика поглядим кто кого.

Речь у Василия была поставлена грамотно, и, как ни старался его подковырнуть Кудлаш, натыкался на каменное спокойствие. Они сразу же прониклись взаимной враждой.

— А что друг твой язык проглотил, чего ты жмёшься под юбку, чучело? — сплюнул Ванька, сменив цель насмешек. — Тоже любитель узкоглазому зад подлизать? Он же ничему вас не учит, только пол грудью подметаете, да скачите. Сам-то всё умеет, а из вас скоморохов лепит…

— Не говори так про мастера! — вышел вперёд Пëтр.

В отличие от своего напарника он не был искушëн в словесных баталиях, от несправедливости сказанного кровь быстро бросилась ему в голову.

— Пф-ф, да мы вас под орех разделаем, тупиц крестьянских. Улица — наш лучший учитель, хушь магией, хушь на мечах, аль на кулаках? С любым.

— Не здесь, — осмотревшись вокруг, произнёс Василий. — Идём.

— А занятия? — встрепенулась Камила, — У нас сейчас фехтование! Вы никуда не пойдёте или я всё отцу Филарету расскажу.

— Фискалиха татарская, — огрызнулся зубастый Санька. — Я тебя сейчас поколочу, отвянь.

Однако девочка не сдала их. Вместо этого по просьбе Пахоты сбегала в оружейную и тайком вынесла четыре деревянных меча.

— Хоть какая-то от тебя польза, — фыркнул Кудлаш и забрал свой клинок, положив его на плечо.

— Спасибо, Камил, — от души поблагодарил Василий.

— Спасибо, — повторил за другом Пëтр.

Они впятером ушли с занятий к воротам Таленбурга. Остальным кадетам интересно было посмотреть, чем же закончится ссора, но никто рискнул последовать за ними — побоялись наказаний за пропуск.

Миновав охрану из стражников и здоровенных под пять метров глипт, компания отправилась вдоль реки подальше от стен, чтобы их не увидели.

На лугах паслось крупное стадо коров, лениво отмахивающихся хвостами от надоедливых мух. Дети приветственно помахали старенькому пастуху вдали, изобразив дружелюбие, и поднялись на холм, а после спустились в низину, прямо к камышовому берегу реки.

— Тут сойдёт, ни души, — нарушил молчание Василий и снял с себя чистенькую верхнюю одежду, аккуратно сложил пиджак, жилетку, рубашку и штаны, раздевшись до трусов.

— Ты чего? — заржал в ответ Кудлаш. — Мы сюда не наперегонки плавать пришли.

— За форму кто потом платить будет? А спросят, где порвал? — резонно заметил ему веснушчатый фехтовальщик.

Деревянный меч в его руке держался уверенно, со знанием дела. Ещё бы — он-то в Таленбурге с осени, почти полгода как. За это время много где успел поработать, донимал взрослых гридней показать ему приёмы борьбы и на мечах поднаторел. Целыми днями тренировался после занятий у Филарета.

— Без магии. Пошла рубка! — Ванька и Сашка тоже быстро разделись, как зря побросав одежду в кучу, и схватили своё оружие.

Они накинулись на Петьку, как на слабейшего из всех. Таков закон улиц: сначала убери лишнее звено, а потом толпой запинай оставшихся. Оба настолько в себя уверовали, что забыли про собственную защиту. Бей первым или беги — привыкли к такому раскладу.

Однако же слабый в фехтовании Одинцов не дрогнул, а его друг тем более. Они встали плечом к плечу и выдержали первый натиск. Петру при этом досталось носком в голень — Кудлаш огрызнулся так после неудавшейся атаки, но это ему аукнулось. Пропустил от «слабейшего» тычок в солнечное сплетение и едва не упал, попятившись назад.

Василий Пахота в два счёта разделался с «Гризли», ловко отбив ему пальцы деревяшкой. Столичный воришка затряс рукой от боли и упал на спину после толчка плечом, далее Василий в одиночку разделался и с Кудлашом, обрушив на него вихрь ложных атак. Для него оба противника оказались сверхлёгкими, в них он видел себя полугодовой давности — такие же медлительные и неуклюжие, как обезьяны с палками.

Камила под конец драки радостно захлопала в ладошки.

— Ещё? — спросил поднимающихся ребят Василий, но вместо этого чуть не пропустил колющий удар в лицо.

Только натренированная реакция в многочисленных учебных боях помогла ему сместиться чуть влево, а иначе бы глаза лишился.

Гризли не отставал от своего дружка и засунул два пальца в рот. Конус звуковой волны вырвался из его рта и сбил с ног Петьку, не ожидавшего такого поворота событий.

— Получай, урод! — Санька лупил лежачего палкой, как собаку, оставляя на теле страшные синяки.

— Договорились без магии! — напомнила всем Камила, но драка переросла в другую стадию, когда победить надо было любой ценой.

— А ну-ка, съешь, деревенщина! — Кудлаш покрыл левую руку камнем и принял на неё удар вражеского меча, при этом ощутимо так врезал по уху своим.

У Пахоты по виску закапала кровь, он пошатнулся, но выстоял. Однако подбежавший на помощь Гризли с двух ног опрокинул его на землю. Подрастающий мечник ударился затылком о неудачно попавшийся на берегу камень, в глазах мгновенно потемнело.

— Вали их, Саня! — заорал Ванька, наотмашь колошматя Василия по боку, по ногам и рукам, прикрывавшим голову, а Гризли шустро вернулся к своей жертве. — Кто ворьё, кто? — мстительно спрашивал Кудлаш, не забывая добавлять пинки.

Так бы и продолжалось, если бы не Одинцов. Он тоже практиковал магию земли, и куда успешнее Кудлаша. Поняв, что правил больше нет, Пётр высвободил проекцию заклинания. Из земли между ног по яйцам Гризли ударил каменный кулак, и мальчишка ойкнул, завалившись набок.

На следующее заклинание надо было долго собирать фигуры, так что Одинцов стоически поднялся и, пошатываясь, попёр на обезумевшего от своей победы Кудлаша.

— Куда встал? — Ванька налетел на него, мигом выбив клинок из ослабшей руки и окаменевшей левой, прописал ему в живот. — Лежать, жопонюх!

— Мальчики, хватит уже! Прекратите! — приложила руки ко рту Камила и хотела было кликнуть дедушку-пастуха, как вдруг Пахота оказался на ногах.

— Оставь его, — с угрозой произнёс он, вставая между Ванькой и корчившимся другом, кулаком вытер разбитую губу.

— Ну и где твоё заклинание? Пригодилось бы сейчас! — ехидно спросил Кудлаш, прокручивая в кисти деревяшку.

— Я и без него тебе наваляю, — закончил короткую пикировку Пахота и вновь сошёлся на мечах, при этом он отлично понимал — времени мало, скоро противники второй раз ударят магией.

Василий с лёгкостью парировал нелепые атаки воришки, а когда тот подставил каменную руку в качестве блока, то не купился второй раз. Вместо этого замахнулся для вида, Кудлаш зажмурился, готовясь к удару, и непростительно ошибся.

Пахота обошёл его по дуге и ткнул кончиком меча под колено, заставив упасть. Наступив ногой на утяжелённую руку-щит, он ударил Ваньку по лицу, мстя за прошлую обиду. Немного не рассчитал и Кудлаш потерял сознание, тогда Василий бросился уже на Гризли и без всяких мечей принялся лупцевать противника кулаками.

Так и бы и второго добил, но тут с неба на землю свалился сероватый комок плоти и боднул его головой. Перекатившись, Пахота инстинктивно встал в стойку, но потом осознал, что угрозы нет.

Между мальчишками пролез рассерженный шипящий Иней. Виверн барона случайно их заметил во время облëта своих владений и ринулся разнимать. Его хвост молниеносно выбил из руки Василия меч, сразу обозначая, кто тут главный.

— Мы… ещё не… закончили, д-деревенщина… — очнувшись, Кудлаш перевернулся на живот и медленно приподнялся в локтях.

В глазах двоилось, он уставился на магзверя, не понимая, откуда тот взялся.

— Ты проиграл, — ответил ему Пахота. — Даже со своей магией, так что теперь будешь ходить на все тренировки и прекратишь оскорблять мастера Нобу.

— Да щас, разбежался…

— Тогда я расскажу, что ты в подлую использовал магию, — встряла целительница, — и вылетишь обратно в свою горячо любимую Хитровку.

— Что с тебя взять, баба… — Кудлаш осëкся, получив по заднице воспитательный шлепок от Инея, хвост аж щëлкнул.

Злобно потерев горящее место, Ванька замолчал, наблюдая, как девочка помогает встать Василию, но смягчился, когда та переключилась на его зубастого друга, всполоснув тому лицо водой и легонько пройдясь базовым лечением по ранам.

— Спасибо, — буркнул Гризли.

Пахота, держась за бок, тоже присел. По его лбу тёк пот от сдерживаемой боли.

— Потерпи, я сейчас, заклинание восстановится. Меня учили оказывать помощь в порядке опасности для здоровья, он больше пострадал, — извиняющимся тоном попросила Эфенди, заметив взгляд Василия.

— Ничего, у меня свой костоправ есть, — ухмыльнулся он, там с помощью подоспел Пëтр.

Из рук друга аналогично потекло базовое лечение, на что Камила выпучила в удивлении глаза.

— Так у тебя две… Как… но ты же земельник!

— Он у нас ещё и элементалист, — похвастался за друга Пахота, чувствуя некоторое облегчение. — Повезло вам, что добряк он.

— Этот добряк мне все яйца отбил, — пожаловался Гризли, отстраняясь от девочки. — Не надо больше, один чёрт всех отчислят за драку.

— И правда, — Камила прикусила от досады губу, оценив внешний вид всех мальчишек.

Зрелище печальное: разбитые носы, кровавые раны на голове, вспухшая кисть, хромые, измордованные — весь набор. Стоит только переступить за ворота Таленбурга, и их заметут за нарушение дисциплины.

Это тебе не пропуск занятий — тут сразу отправят домой. Николай Андреевич Скобнин, их ректор, ясно дал понять, что дисциплина превыше всего.

«Лучший в княжестве кадетский корпус духа босячества не потерпит!»

Настроение у всех испортилось, но девочка не собиралась сдаваться и вдруг заметила на спине у магзверя рюкзачок. Внутри мелькнула надежда.

— Господин благородный виверн, ах, какие у вас красивые глаза! — произнесла она восхищённо, подбираясь к магзверю. — А кожа такая необычная, пепельная! Другие виверны они синие, но ваш цвет мне больше нравится, — кивнула она, протягивая руку, девочка не раз видела, что Иней позволял себя трогать детям, и сегодня тоже не шелохнулся, усевшись на земле и наблюдая за мальчишками. — Вы очень сильный и отважный!

— Ты либо совсем дурочка, зачем лезешь к нему? Укусит же! — поморщился Кудлаш, медленно натягивая штаны.

— Он умный и никого не кусает, да Иней? — она проворно подобралась к его шее и нежно поглаживала зверя. — Таких как вы ещё поискать, скажите, господин виверн?

— Господин, кхах, — хохотнул Гризли, посмотрев на неё, как на спятившую. — Барон ещё скажи, да мужики?

— Не слушайте, что говорит, этот недалёкий. Вы великолепны, какая гибкая у вас шея и… хвост… — ойкнула Эфенди, когда просёкший её хитрость виверн припечатал ладошку, не дав забраться в рюкзак. — Не смотрите на меня так осуждающе! Нам очень-очень-очень нужна ваша помощь! Вы же понимаете всё до единого слова, я это вижу. Помогите нам, пожалуйста, дайте то лекарство, — показала она кивком на рюкзачок и заглянула в большие бездонные глаза-блюдца молодого магзверя.

Спустя мгновение она ощутила, как чешется затылок и кожу головы будто пальцы трогают со всех сторон, но не дрогнула. Виверн зевнул, убрал хвост и отвернулся, проявив нездоровый интерес к камышам.

— Спасибо, о прекрасный дракон, — видя, что Иней не шибко жалует телесные нежности, она забрала четыре шарика стяженя и выписала перед магзверем изящный книксен.

Виверн потерял к ней интерес и бодренько забрался в реку. Шея плавно заизвивалась, прицеливаясь, а потом голова резко нырнула, вылезая уже с жирной рыбиной. Он съел её, пока мальчишки с облегчением всматривались друг в друга, стоя по щиколотку в воде — стяжень полностью убрал следы драки.

— Это ты хорошо с одеждой придумал, — похвалил Пахоту Кудлаш, всполаскивая нос. — Тут отмыл?

— На шее ещё, — ответил ему Василий.

Приведя себя в порядок, они под присмотром Инея вернулись в Таленбург и сразу же наткнулись на ректора. Душа в этот момент у всех в пятки ушла.

— Вы где бродите? — строго спросил он.

— Мы это, мы…

— Как раз шли на фехтование, Николай Андреевич, — ответила за всех Эфендиева, указывая на деревянные мечи.

— Его же отменили, — с подозрением посмотрел на неё ректор. — Так, мне некогда с вами возиться — бегом все в церковь, там вам дадут задание и на сегодня свободны.

Быстро переглянувшись меж собой и не веря двойной удаче, кадеты припустили обратно в оружейную и следом к отцу Филарету.

А вот «благородный господин Иней» намылился разжиться на кухне солониной, рыбёшки ему показалось маловато. Придётся строить глазки одной влиятельной даме, но на какие только жертвы не пойдёшь ради вкуснятинки?

— Становитесь в очередь. В курсе, что делать? — спросил их скучающий гридень, и все пятеро отрицательно помотали головами.

— Ц, проспали инструктаж? Вот эту фигуру создадите, — он бегло объяснил задачу, и, когда пришло время, каждый вошёл в тёмное помещение, коснулся какого-то чёрного куба и почувствовал отток магической энергии.

— Следующий! — позвал гридень, когда кадет управился с процедурой.

На всю неделю занятия по практической магии отменили, учащихся заставили повторять странный обряд, а также велели молчать об увиденном.

За это им ввели особый ежедневный сладкий стол с конфетами, пирожными и тортами из ростовской кондитерской, а также неплохо отсыпали деньжат, как за двойную работу «в поле». Красотища!

Гризли, Кудлаш, Одинцов и Пахота помирились, чаще мелькали вместе на тренировках и после занятий, а подле них неизменно тёрлась Эфенди, которую приняли в мужскую компанию как свою.

Для столичных «воротил» стало большим уроком, что дисциплина и упорный труд бьют любой талант. Обидно отстать от тех, кого они считали слабыми, потому оба с азартом включились в новое соперничество.

На следующий день, настоящее время, Таленбург.

Кадетский корпус был своевременно подключён к зарядке аккумов, помогли также занимающиеся вместе с ними колонисты-калеки, которых ещё не отправили по своим ячейкам. Сто детей и семьдесят взрослых — это хорошее дополнение к разведчикам и гарнизону с боевыми отрядами. Сейчас каждый человек на счету, а научить простейшей магической формуле перелива не проблема.

Водный народ отошёл на второй план, ими сейчас занимался только Чечевичкин, пытаясь наладить контакт. Со слов естествоиспытателя те были напуганы внезапным переносом в другой мир, но обошлось без агрессии, что само по себе удивительно. На моей памяти это единственный вид монстров, который выказывал миролюбие и желание общаться. В Межмирье с дипломатией всë плохо.

Я тоже поучаствовал в подзарядке аккумов, но вот какое дело — мой запас меньше, чем у среднестатистического мага, так что пять глотков анимы я торжественно передал Гио. Старик не стал их переливать и планировал потратить на иллюзорные артефакты. Себе же я оставил последний глоток на всякий случай. Так мы избежали расходования лишней магической энергии с аккумов.

С новостью о начале спасательной операции в коллективе повисла нервозность. Наряды разведчиков были отосланы подальше от колонии, чтобы не проморгать появление имперцев. Они оборудовали себе наблюдательные пункты на деревьях, а виверн спешивали. В случае чего успеют на низкой высоте добраться до пещеры и предупредить карательный отряд.

«А что делать? Если не успеем, придётся вступать в бой».

С обеих сторон опытные маги и воители, так что такой сценарий не хотелось бы пускать в ход — будут жертвы.

Я сейчас, как назло, прикован к поверхности и надолго пропадать не мог — приходилось лично встречать первых гостей и светить лицом на публику. Народ и так ропщет, куда это их барон исчезает, особенно в преддверии славного празднества.

«Ага, которое аккурат выпало на подлёт имперцев!»

Досадная случайность, но ребятам придётся разгребать это дерьмо без моей помощи.

«Справятся».

В Абросимове я не сомневался, но всё-таки кое-что для феода я мог сделать (кроме своих обычных обязанностей по отбору людей). Под предлогом приглашения на свадьбу я с Инеем в придачу покинул наше Таврическое Великое княжество на арендованной виверне и направился в соседнее Слобожанское, а там в одноимённое герцогство.

Путь мой лежал в графство Изюмское, совсем маленькое, всего с двумя баронствами, но с внушительной военной мощью и неприступной цепью ощетинившихся крепостей. Эдакий крепкий орешек, с которым предстояли важные дипломатические переговоры и предложение, интересное для обеих сторон.

Меня ссадили у въезда в поместье у самых ворот. Стража торжественно отсалютовала и открыла их. Иней подскочил к новым людям и с любопытством обнюхал всех, в том числе шагнувшего навстречу рыжего дворецкого, предупреждённого о визите заранее. Слуга на приставания магзверя отреагировал сдержанно и вежливо сообщил.

— Прошу следовать за мной, ваше благородие, граф Оболенский ожидает вас.

Олег Дмитриевич Оболенский, несмотря на своё скромное звание ротмистра, был младшим отпрыском дворянского рода, но ввиду личных принципов не позволял себя величать «Ваше сиятельство» или «граф». Он считал, это отдаляло его от подчинённых и выставляло ненужные границы. Жизнь он посвятил экспедиционному корпусу, а значит, с прошлым все нити оборваны.

Пав смертью храбрых в сражении с некромантом в «Чёрном-4», Оболенский ослабил влияние своего рода. Как я уже упоминал, император любил при назначении на новую должность выдёргивать кого-то из другого графства, герцогства или даже княжества, дабы на местах не возникало чрезмерного усиления какой-то отдельной семьи.

Абросимов занял этот пост по тому же принципу: у него были как личные заслуги, так и родня подсуетилась. Требовался кто-то молодой, гибкий и способный сдерживать ведуна, желательно уже наладивший с ним контакт. Вот так и совпали звёзды, а потом Юру подставили…

«Что-то слишком часто у нас ротмистры в Ростовском графстве сменяются», — хмыкнул я про себя, ступая по скромно обставленному коридору господского дома Оболенских.

Окошки маленькие, как бойницы, из-за этого кругом одно белое магическое освещение. На стенах висело много оружия, в том числе и огнестрельного. Я на крыше даже ряд пушек заметил, с выглядывавшими наружу стволами.

По слухам, граф солидную сумму занëс РГО за сверхпрочный огнеупорный межмировой камень, из которого тут всë было построено. Да и вообще семидесятилетний старик был помешан на оборонительных мерах. Ничем не чурался, каждая палка у него стреляла, и каждая занавеска превращалась в смертельное оружие.

Это я, конечно, утрирую, но дальше вы поймëте, чем подкреплено такое поведение.

Род Оболенских специализировался на добыче ресурсов в Межмирье, а также активно зарабатывал войной, предоставляя лучших в княжестве наёмников то одной стороне конфликта, то другой.

Старый граф предпочитал сохранять нейтралитет в локальной грызне и за это против него не объединялись. У меня были также подозрения, что Сергей Дмитриевич скромничал насчёт своих дипломатических качеств, создавая репутацию недалёкого вояки.

«Хах, старый лис», — чуть не расплылся я в улыбке, ментально вскрывая нутро опытного интригана.

Сергей Дмитриевич Оболенский

Отвага (37/100)

Макиавеллизм (71/100)

Стратег (B), Мечник ©

Переводчик (А), Инженер (B)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «К. С. Друцкому» (24/100)

Трудолюбие (88/100)

Счастье (41/100)

Боевой дух (73/100)

Общественный статус: «Надёжный наёмник» — военный делец, торгующий мечом и магией. Исполнитель, которому платят за результат, а не за разговоры.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Крепостная азбука» (способность читать любое укрепление как книгу: где осаждающий ударит первым, где нападение затянется, где появится брешь и т.д.)

Противниками, которых он стравливал, выступали графство Муравское (с шестью баронствами) и Псёльское (с тремя баронствами). Я так понимал, другого выбора у него не было: пойдëт против любого, сразу получит яростное сопротивление обоих и многолетнюю осаду. Иметь сильные крепости хорошо, но вот питьевая вода, еда и прочее снабжение…

Рано или поздно деньги закончатся, и Оболенский не сможет покупать припасы через единственный храм в городе Изюм. Враги-то не дураки, перво-наперво туда и ударят всеми силами. Отдашь храм — проиграешь войну на истощение. Это я не соблюдал правила, а Сергей Дмитриевич такой роскоши не имел, как и сильных союзников, которых запугали войной.

Я ожидал увидеть согбенного старика, вросшего в своë удобное кресло, с уставшим от треволнений взглядом. В моëм понимании люди в этом возрасте уже потихоньку ковыряют одной ножкой землицу на воображаемом погосте. Как же я ошибался.

Меня встретил сухонький подтянутый дед с прямой как палка спиной. Аккуратно побритый, надушенный, он двигался легко и молодо, глаза колючие, живые, с паутинкой морщин вокруг век, но в целом его коже можно только позавидовать — здоровая, без возрастных пятен и чистая.

Невольно улавливалась дикая жажда к жизни.

— Владимир Денисович, здравствуйте, голубчик, — радушно вышел он ко мне и крепко пожал руку. — Как добрались?

— Спасибо, Сергей Дмитриевич, можно просто Владимир. Долетел с ветерком, благодарю.

По сигналу графа слуги оставили нас.

— Ты писал есть дополнительные сведения о том, как погиб мой младший брат. Я тебя слушаю, — деловито повëл он беседу на французском.

Понимая, что это проверка, я ответил ему, в свою очередь, на немецком.

— У меня есть все основания полагать, что его подставил мой сюзерен, граф Остроградский.

— Подробней.

— Павел Викторович спутался с некромантами и теперь у них на побегушках. У меня есть косвенные и прямые тому доказательства. Мой городничий вскрыл их сеть тайников, где хранятся сотни трупов как материал для вторжения. Они планируют захватить храм в Ростове и расползтись дальше по нашим землям. Таврида станет для них оплотом.

— Ты кому-то об этом докладывал? — надломил бровь Оболенский.

— Да, непосредственно Его Величеству. Мне тогда не поверили, но дали разрешение на войну с Остроградским. Теперь же у меня на руках все карты, и я хочу с ним разделаться сам.

— В чëм же заключалась подстава моего брата? — уточнил старый граф.

— Остроградский предупредил некромантов обо всех нюансах экспедиции. Я вместе с вашим братом угодил тогда в смертельную засаду. Враг с поразительной точностью знал, где мы остановимся, и первым же ударом убил ротмистра. Без опытного земельника мы бы погибли, но у меня был в запасе свой.

— Мотив предательства? — спросил Оболенский, заложив руку за спину.

— Жена Остроградского. Она живее всех живых — еë держат в плену, а из мужа годами верëвки вьют. Не спрашивайте, откуда я всë знаю, клянусь честью, это правда.

Также я ему рассказал о сотрудничестве графа с тевтонцами, о способе их контроля через артефакты-симбионты, а также про беглого некроманта. Умолчал, естественно, про Абросимова и некоторые детали, компрометирующие меня.

— Очень похоже на сказки спятившего заносчивого мальчишки, — Оболенский переключился на османский. — Но я узнавал за тебя, говорят нечисть как клопов давишь и не склонен бросать слова на ветер. Это уважаю, но позволь спросить. Допустим, я поверил: что ты от меня хочешь? Воззвать к мести за брата?

На удивление общался он не как солдафон, а вполне себе вежливо, по своему статусу.

— Я предлагаю вам оборонительный военный союз.

— О как, — хмыкнул без особого удивления Оболенский, и я продолжил.

— Мне известно ваше необычное положение со сложным соседством, — я хотел сказать «затруднительное положение», но это бы выставило старого графа в дурном свете и привело бы к ненужной пикировке. — Не ровён час кто-то надоумит ваших оппонентов зарыть топор войны.

— Если откажу, к ним пойдёшь? — уточнил без всякой злобы аристократ.

— Мне бы этого не хотелось, — честно признал я, но намёк до адресата дошëл. — Из уважения к памяти о вашем брате я выбрал вас.

— Ладно, оставим упражнения, — перешёл он на родной русский. — Я впечатлён, у тебя блестящее образование. Все мои соседи — тщеславные малодушные дикари, с которыми и поговорить не о чём. Приходится строить из себя ещё большего дурака, лишь бы польстить их убогому самолюбию.

— Зачем же вы сейчас сбросили эту вуаль?

Ему надоело ходить, и он пригласил меня присесть на жестковатую кожаную софу.

— Какой смысл играть комедию перед ведуном? — задал он риторический вопрос, кладя ногу на ногу. — Впрочем, я тоже кое-что смыслю в людях. У тебя ведь нет нужды в моих гриднях, правильно?

— Да, я рассчитывал на иную услугу.

— Так, ага, ну тогда я обозначу сразу свою: три сотни твоих каменных истуканов. Бесплатно. На меньшее не соглашусь.

Хм, по сведениям Склодского, род Оболенских довольно богат, я бы мог поторговаться за эти полтора миллиона рублей, но из-за такой мелочи портить сложившееся впечатление? Нет уж.

— Согласен, но только на глипт. Их питание готовьте отдельно сами или заказывайте у меня.

— Это потом, — отмахнулся граф и кивнул, — Что хочешь взамен?

— Всё просто — будьте моим фиктивным кредитором. Скажем так, у меня есть возможность получать некоторый доход, с которого я не хочу платить господину Остроградскому. Ему незачем быть в курсе, сколько я зарабатываю, а вот с Его Величеством так не выйдет, затребуют бумаги.

— Война точно будет? — на всякий случай переспросил аристократ.

— Да, от вас потребуются только бумажки, с остальным сам справлюсь.

Мы в разных весовых категориях, да и рассчитывать на прямую помощь Оболенского не приходилось. Мстить за брата в его положении сумасбродно, но если проблема решится моими руками, то наши отношения перейдут в дружеские. Мне нужны союзники во всех Великих княжествах, надо же с чего-то начинать?

Оболенские безразличны к моему феоду: у нас нет общих границ или взаимных притязаний. Интересы есть только у меня, поэтому я тупо покупал их лояльность передачей магических зверей, заодно усиливая оборону Изюмского графства.

— По рукам, — он нагнулся вперёд, чтобы пожать ладонь, и слегка оттаял. — У меня скоро сеанс с лекарем, но если не спешишь, оставайся на обед и ужин.

— Увы, с этими свадебными хлопотами никак, Сергей Дмитриевич.

— Буду рад видеть у себя в гостях с женой, — сказал он.

— Боюсь, это невозможно, — поспешил я встать.

— Отчего же?

— Моя будущая супруга из мещан, не хочу стеснять вас неудобствами.

— Из мещан? — переспросил он, провожая до двери. — Коли так, выходит, брак по любви. Я отец пятнадцати детей и дед пятидесяти семи внуков. Ни одну из своих трëх жён никогда не любил, всё по расчёту… — он остановился, как бы оценивая вес сказанного, и потянул ручку на себя. — Приводи её, хочу взглянуть, перед чем не устоял ведун.

— Непременно придём, благодарю за приглашение, — попрощался я, пропуская внутрь терпеливо дожидавшегося семейного лекаря, омолаживающие процедуры сами себя не сделают.

Оставшийся во дворе Иней поднял на уши гвардию, залетев на крышу господского дома. Прогулявшись там, он соскучился и спрыгнул обратно на землю. Негодник распугал всех дворовых псов, заставив их забиться по углам и истошно скулить. Со слов дрессировщиков смена обстановки полезна магзверю, так что я старался брать его с собой в новые места почаще.

Параметр макиавеллизм +2, повысился до (67/100)

Параметр дипломатия +3, повысился до (48/100)

Система Аластора тут же поощрила меня за подстраховку тыла феода и вклад в будущее. Для всех Оболенский теперь официально мой покровитель и кредитор. Вопросы, откуда я беру сумасшедшие суммы, отпадут естественным образом. Такое в империи практиковалось повсеместно, более того, я сам намерен заняться лоббированием своих интересов в том или ином Великом княжестве.

Кстати, с ростом параметров ощущалась социальная лёгкость, я увереннее и свободнее себя чувствовал. Иногда решения находились будто сами собой, а контакт с людьми сильно облегчился с тех пор, как вернулся из изгнания. Сомневаюсь, что Оболенский стал бы со мной вообще разговаривать, заявись я к нему пол годом ранее.

Садясь на арендованную виверну, я быстренько провёл аудит всех накопленных бонусов за это время. Выходило 10 постоянных параметров и 4 динамических. 4 боевых профессий и 1 ремесленная.

Владимир Денисович Черноярский

Амбиции (100/100)

Отвага (90/100)

Лидерство (77/100)

Макиавеллизм (67/100) +2

Самообладание (62/100)

Интеллект (61/100)

Дипломатия (45/100)

Харизма (41/100)

Организованность (28/100)

Командная работа (21/100)

Мечник ©, Наездник на виверне ©, Ведун (D), Полководец (D)

Фермер (E)

Преданность -//-

Трудолюбие (73/100) +2

Счастье (80/100) +30

Боевой дух (91/100) +2

Общественный статус: «Убийца некромантов» — человек, снискавший славу, убив одного или нескольких некромантов.

Скрытые таланты — «Диктатура Параметров» (способность читать потенциал людей)

Для восемнадцатилетнего барона задел неплохой. Подтянуть профессию ведуна и желательно лидерство как можно скорее до ста — в управлении большими территориями оно мне ох как пригодится. Всё остальное опционально и тоже по-своему важно, но прямо сейчас бросать все силы, например, на овладение мирной профессией будет глупо. Этим я займусь в спокойные времена.

Домой вернулся за полночь, все уже спали. Я лёг в тёплую постель, стараясь не разбудить Марину, и какое-то время гонял думки, как круто изменилась моя жизнь и чего я от неё хочу дальше. Безусловно, это большую семью. Я был сыт по горло одиночеством и всегда мечтал о милой неразберихе вокруг, чтобы дома бурлила жизнь, смех, веселье, детский топот радовал уши, уют…

На следующий день я никуда не поехал и ничего важного не решал, помогал Марине с приготовлениями к свадьбе. Она мне ничего не говорила за мои отлучки, но тут, право, самому неудобно стало. По её изменившемуся настроению я понял, что поступил правильно. В эти дни ей нужна была моя поддержка, Троекурская сильно волновалась, что что-то могло пойти не так.

Вот так примерно выглядел мой распорядок последнюю неделю: с утра принимал новых поселенцев, проходясь по рядам и указывая пальцем на тех, кто остаётся, дальше седлал глипта и бежал в подземный храм, где «Градиентом» повышал работоспособность своих умников и сразу обратно. После отдавал почти всю магическую энергию в аккумы, оставляя себе только на «диктатуру».

Совместный обед с Мариной и далее по списку решали с ней накопившиеся проблемы. Перед венчанием Филарет составил нам брачный обыск, церковный документ, в котором обозначалось, что никаких канонических препятствий к браку с обоих сторон не имеется.

Выбор костюмов — это отдельная песня. У меня был богатый гардероб, и всё разрешилось быстро, а вот с платьем для невесты намаялись. Благо есть Всемирный рынок с обширным выбором сложнейших фасонов на любой вкус. Марина за месяц успела выбрать и подогнать с портным под себя, но времени на это ушло уйма…

Далее у нас назрел вопрос благословения. У девушки не осталось никаких родственников. На роль «посаженого отца» согласился пойти глава второго отряда водный маг Щукин. Для своих ребят он давно стал тем самым боевым батей, гридни его уважали за ровный нрав и командирские качества. Теперь к ним прибилась ещё и «дочка».

— Почту за честь, — склонил он голову перед Троекурской, но та на радостях обняла его, убирая эту излишнюю официальность.

— Дорогой Прокофий Степанович, спасибо тебе, милый! — воскликнула она с облегчением.

С её стороны и так гостей мало, только несколько бывших коллег из судебной практики. Раньше как-то незаметно было, занималась собой, а оглянулась и никого вокруг нет. Тяжело быть безродной — я её в этом плане отлично понимал.

Вопрос с приданым и с моим «выводом» порешали на итоговом сговоре и утвердили «рядную запись». У Марины оставались небольшие сбережения отца в виде тридцати тысяч рублей, доступ к которым у неё всегда был ограничен. Эти средства — часть конторы «Ведомство казённых и гражданских дел Спицына и Троекурского». Девушка так и не смогла их обналичить, даже когда отец заболел и они всё распродали.

Когда оба основателя умерли, заведовать всем стал Иван Спицын — хамоватый наследник. Мои ребята с ним убедительно поболтали, и деньги быстро отыскались, без проволочек и прочих судебных писулек. Не думаю, что это как-то сильно навредило его делу, зато справедливость восторжествовала.

Марина не просила, мол, чёрт с ними, с деньгами, но у моей женщины никто ничего просто так не отнимет. К этой сумме приписывалась и квартирка в одноэтажном доме, а также всë заработанное в должности управляющей феодом.

— Дашь благословение? — спросил я с порога и вошёл в дом отселëнных подальше от себя родственников.

Фенечка после купания сидел с мокрыми волосами и бормотал за столом всякий бред, Алёна пыталась его кормить с ложечки, а мачеха при моём появлении встала.

— Не дам, — поджав губы, ответила она.

— Ничего нового, — хмыкнул я, прохаживаясь вокруг Агриппины Геннадьевны.

Остановившись сзади этой застывшей гордячки, я нагнулся к её уху.

— Что же хотите содрать напоследок с горячо нелюбимого пасынка? Ну же, не стесняйтесь, мне даже интересно узнать ваш ценник.

— Я не дам благословения, потому что брак с безродной швалью — это позор для нашего рода. А что касается денег, — повернулась она ко мне, — сразу видно, кто из вас рос с правильным воспитанием, — мачеха кивнула на мычащего Фенечку, — а кто измеряет всё рублями и серебром. Твои подачки смешны, ты думаешь, деньги придадут тебе важности, вознесут в моих глазах или глазах отца? Ты пугало в баронском плаще, всего лишь напуганный мальчишка, ублюдок, убивший собственную мать богомерзким даром. Как ты вообще смеешь ходить по земле после такого? Дышать этим воздухом?

Алёна побледнела и испуганно на нас обернулась, выронив ложку. Даже для неё такой ответ показался чрезмерно резким. Грудь мачехи гневно вздымалась и опускалась, взгляд торжествующе вперился, ожидая вопросов, на которые она заранее была готова добавить новые порции припасённого яда.

— Алён, ты только ложку потом помой, а то заболеет ещё чем, — сказал я кузине, указывая на пол. — Да-да, Леонид Борисович предупреждал в чистоте всё держать. Агриппина Геннадьевна, а вам бы валерьяночки, ей-богу, гробите себя на ровном месте с этими нервами. По большому счёту мне неважно, дадите вы благословение или нет, это был предлог вас проведать…

— Ты глухой? Я говорю, ты убил свою мать, — повторила она, останавливая меня на полпути и загораживая собой дверь. — Бедняжка, сколько она от тебя натерпелась в ту ночь… Когда выносили труп, это был застывший ужас, ты бы видел её лицо.

— Как у Фенечки? — уточнил я беззлобно, за что моментально выхватил звонкую пощёчину.

— Тётенька не надо, зачем вы такое говорите? — в слезах спросила позади Алёна. — Это ужасно…

— Замолчи, дура, не лезь не в своё дело!

Кузина обиженно прикусила язык.

— Поверить не могу, да тебе всё равно, — прищурившись, произнесла мачеха.

— Я просто привык, — улыбнулся я, — подбери пока деревеньку, в которой будешь доживать остаток своих дней.

— Мы никуда отсюда не уедем, — возразила она.

— Хотя нет, я уже выбрал. Помнишь Неклюево? Вы меня с отцом туда ещё сослали. Думаю, это превосходный вариант.

— Она не в твоей собственности, — чуть ли не прошипела мачеха.

— Это пока что, — ответил я, подмигнув ей. — Не волнуйтесь, Агриппина Геннадьевна, я поставлю вам побольше охраны. Будет весело, а какие там грибы в Неклюево, ммм, вы бы знали…

— Пошёл вон.

— Приходите на свадьбу, — попрощался я, но перед носом громко хлопнула дверь.

Пока никто не видит, я медленно вздохнул и вдохнул.

Параметр самообладание +1, повысился до (63/100)

А потом обернулся и сошёл по ступенькам вниз, где ожидал вернувшийся с поездки Нобуёси.

— Здравствуй, как прошла передача? — спросил я его, отходя подальше от змеиного гнезда.

— Добрый день, господин. Приказ выполнен. Получатель остался доволен. Ждёт следующую партию. Вот деньги за неё, — он снял с плеча сумку, набитую двумя миллионами, и передал мне.

— Отлично, а с пушками как? — я имел в виду корабль англичан, долженствующий тайком привезти нам порох, ядра и прочие принадлежности для артиллерии в обход императорского надзора, сами пушки пока ещё отливали на литейных заводах.

— Сопроводил, уже приняли и разгрузили всё.

— Добро, — похлопал я его по плечу.

Важно было проследить все этапы сделки как с французами, чтобы староста Осип не соскочил, так и с англичанами. Посылать в Чумбур-Косу целый отряд подозрительно, требовался лишь один преданный и сильный человек. Японец как никто другой подходил на эту роль и успешно справился.

Также он осмотрелся в строящемся городе и много чего выведал. Например, купцы скинулись и наняли водного мага, чтобы тот рыбачил, но не простую рыбу, а редкие виды для продажи на деликатесы.

Метровые глипты-сборщики шустро носились с поручениями, помогая не только в полях и на пристани, но и на стройке. Для них сейчас восстанавливали заброшенное кирпичное производство, чтобы занять работой, когда отгремит урожайный сезон. Осип рассудил правильно: магзвери должны прокармливать себя сами и производить как можно больше товаров круглый год.

— Отдыхай пока, — велел я мастеру после отличных новостей. — Понадобишься — позову

Осадочек от беседы с мачехой всё же остался, поэтому я зашёл в церковь навестить отца Филарета, а заодно сообщил ему об отказе Агриппины Геннадьевны.

— Я даю тебе пастырское благословение на брак, можешь венчаться и без родительской воли, — успокоил он и перекрестил.

Отказ родственников — это серьёзный вызов, можно сказать, пятно на моей репутации. Дворяне будут сплетничать, что брак «не совсем приличный». Не будь мне это на руку, я бы задался целью найти достойную кандидатуру или даже попросил графа Оболенского, но всё шло ровно как надо. Бракосочетание должно выглядеть для императора как добровольная сдача, отказ от амбиций. Чем оно выйдет, ммм, скандальней, тем меньше с меня спрос.

Отвергнутый семьёй ведун-бастард женился на безродной: что может быть лучше для дворцовых кривотолков?

— Спасибо, святой отец. Как вам новый псаломщик, справляется?

— Митрофан Еремеич? Дай бог всякому такого помощника. Человек он испытанный и к церковному служению прилежный. На клиросе ни одна нота не сорвётся, а о книгах особливо радеет — все записи ведутся исправно, без помарок. Разве что медлителен, но поспешность в наших делах богопротивна, так что я им доволен. С выбором вы не ошиблись, ваше благородие.

Я пообещал ему ускорить отделку церкви и привлечь лучших декораторов и позолотчиков из Москвы. Сейчас наш нанятый иконописец с артелью в 36 человек расписывал потихоньку стены. Я хотел не просто церковь, а произведение искусства, когда даже неверующие готовы паломничать издалека, лишь бы проникнуться утончëнным зодчеством и благоговейной росписью.

Это облегчит задачу по поиску талантов. Таленбург обязан магнитом притягивать способных людей через разные каналы воздействия: через религию, образование, военное дело, торговлю, развлечения и многое другое. Он как вывеска рода Черноярских — образчик всего самого наилучшего.

Попрощавшись со святым отцом, я пропустил мимо себя входившую на занятия группу мальчишек. Узнал двух сирот, которых по уговорам Потапа взял к себе в феод полгода назад.

«И не пожалел».

Ребята всерьёз подошли к моим словам и показывали отличные результаты в обучении. Василий Пахота и Пётр Одинцов радостно подбежали поздороваться, притягивая к себе заинтересованные взгляды одноклассников.

А вот главный зачинщик и буян Ванька Кудлаш со своим дружком Сашей Гризли скромно дожидались в сторонке, силясь стать как можно прозрачней. Я отметил, что все пятеро сбились в одну компанию вместе с девочкой-лекарем Камилой Эфендиевой.

— Не надумала уходить? — подразнил я её.

— С чего бы это, Владимир Денисович? — удивилась она с некоторой тревогой.

— Вдруг наши условия не подходят такой королевской особе?

Камила покраснела, вспомнив свой короб требований при первой встрече.

— Мне всё нравится, спасибо вам большое… — тихо сказала она, потупив глазки в пол, её спутники даже удивились.

— Опоздаете на занятия, — кивнул я на их ушедших вперёд товарищей.

— Ой точно…

Я вышел из церкви и оглянулся на двери, завидуя этим ребятам. В их возрасте у меня такой возможности дружить и весело проводить время не было. Я не жаловался, но в груди всё равно застыло это грустное щемящее чувство прошедших дней с Учителем Аластором.

Всё чаще ловил себя на мысли, что затеял этот кадетский корпус для воплощения скорее своей мечты об идеальном детстве. Это как больной желудком смотрит на богато накрытый стол с яствами, прикоснуться и попробовать уже не может, но хотя бы понюхает, пофантазирует…

Разблокирован динамический параметр «Рождаемость» (Фактический прирост и потери среди потомства. Показывает, сколько родилось, выжило, повзрослело и погибло. Меняется под влиянием уровня жизни, войн, эпидемий и доступности медицины).

Параметр рождаемость:

Живые:? ♂/? ♀

Взрослые:? ♂/? ♀

Умершие:? ♂/? ♀

Всего:? ♂/? ♀

«Погоди, параметры открываются только при личной вовлечённости… Так это что, я скоро стану отцом⁈»

Утро, день свадьбы, «Красный-34».

— Пелагея Максимовна, все тридцать аккумов расставлены строго, как вы велели, и готовы к использованию! — отчитался рядовой разведчик, бодро перепрыгнув бортик транспортной коробки с притормозившего глипта.

— Хороший мальчик, сахарку будешь? — учёная достала из набитого кармана спрессованный кубик сахара, но молодой воин вежливо отказался, покачав ладонью. — Как хочешь, ммм, вкушнятина, — Кох умяла угощение, с шумом разгрызая его зубами.

— Загляну наверх, ещё раз проверю, — пробурчал хмурый Гио, стоявший рядом с ней, и тоже забросил в рот рафинад, но в отличие от девушки медленно рассасывал его.

Раньше он не шибко жаловал сладкое, но в последние дни работы над иллюзорной сетью барон многажды усиливал их умственные способности. Негативный эффект такого вмешательства в естественный ход вещей — неотвратимая почти животная тяга к сладостям.

«Хуже опиума», — мрачно подметил Джанашия и вскочил на глипта.

Разбросанные заряженные магической силой чёрные ящики формировали единый узор иллюзии. Общая картинка для спасательной группы будет выглядеть не как огромная приметная пещера посреди леса, а как безжизненная скала с редко растущими на ней деревьями. Был вариант вообще всё сгладить и «убрать» возвышенность, но тогда параллелепипеды иллюзий, устремлявшиеся из аккумов вверх, пришлось бы поднимать выше обычного.

Это значит, что некоторые артефакты поглощали бы больше магической энергии, чем остальные, сейчас на подобные эксперименты нет ресурсов, и риск неоправдан. К тому же когда каждая ячейка по своим свойствам одинаковая, то их легче связать в общую картинку. Сеть упрощалась. Перепады же нарушат её работу. Пелагея, да и сам артефактор, не имели достаточного опыта управиться с такой задачей.

Второй нюанс ещё прозаичней: а вдруг имперцы решат пролететь аккурат через это место и наткнутся на откуда-то взявшуюся пещеру? Вот её не было, а тут бац — на тебе. После такого фиаско останется только бабахнуть по ним, но Владимир не одобрял насилие. Барон надеялся перехитрить всех и взять власть максимально бескровным путём.

«Вот только маловероятно, что получится», — отметил про себя Гио, не питавший иллюзий по поводу аристократов.

Те ни за что не согласятся идти под какого-то бастарда и разменивать свои вековые родословные на ущемление феодальных прав. Плевали они на интересы государства и народа.

Глипт ловко карабкался наверх, вонзая сапфировые лезвия в грунт и цепляясь мощными пальцами за торчащие куски камня или за редкие деревца. Магзверь доставил его до нужной точки и упал на колени, чтобы маг удобно сошёл на землю. Камнекожие быстро учились и различали физические возможности людей: понимали, кто молод и энергичен, а кому требовались небольшие удобства.

Здоровье Гио, как и всех, кто жил в Таленбурге, значительно поправилось, благодаря регулярным обследованиям двух лекарей: Склодского и Юркова. Земельник чувствовал себя лет на пятнадцать моложе, многие боли в суставах давно ушли, лучше дышалось, тело обрело гибкость и подвижность, а самое главное — настроение. Даже под нагрузкой свалившихся обязанностей и волнений за внучку оно дарило жажду к жизни.

На вершине пещеры учëные расположили три аккума для подстраховки — это самое слабое место во всей сети. К каждому из чёрных ящиков крепилась сверху пластина-переходник с хронолитовой руной двузубца. Спасибо Чечевичкину, что помог им с этим в кратчайшие сроки. С точки зрения артефакторики — это непозволительная роскошь, но как временное решение сойдёт.

Дело в том, что даже для перчаток-линз технология создания предполагала минимальные траты хронолита. Естествоиспытатели из РГО опытным путём нашли ту неуловимую грань в граммовках, когда убавлять драгоценный ресурс уже нельзя. А тут на аккумах они с Пелагеей использовали фигурки из цельных кусков хронолита, как при открытии врат. Представьте, что забиваете гвозди молотком из золота — выйдет подходящая аналогия.

«Ничего, рационализируем всё опосля, а сейчас…»

Старик присел и, морщась, рассмотрел их самопальное творение. Иллюзорное ядро с сохранëнным внутри пейзажным образом собрала и спаяла магией огня Пелагея, остужала опять же стихией воды. Из неё вышел бы великолепный артефактор, но Владимир заставлял учëную идти по пути иллюзиониста. Гио втайне надеялся переубедить барона: у девчонки большое будущее…

Вокруг иллюзорного ядра шла сцепка из разобранного дорогостоящего артефакта-ошейника. Да, они угробили для этой миссии аж сорок штук, прежде чем изобрести объединëнное устройство удалëнного действия. Вся соль заключалась в большой панели контроллеров с рычажками. Сейчас она была с собой у Кох, и та только и ждала сигнала о включении всей установки.

Чтобы не бегать к каждой ячейке с аккумом, они вынули нутро ошейника и спаяли в сеть. Получился такой вот сборный артефакт-«монстр». Как любил говаривать много лет назад учитель Гио по механо-рунной кинематике: произведено дендрофекальным методом.

То есть из говна и палок.

— Пшш-п…пшш-ппп, — загудело в кармане, и Джанашия выпрямился, быстро доставая камешек. — Подл… яю…подлёт… яю… Подлёт, повторяю. Подлёт, повторяю. У нас подлёт. Внимание… — сидящий в засаде за сотни километров до них разведчик предупредил о приближающейся группе.

Джанашия подбежал к краю обрыва, сзади него настороженно двинулся следом глипт. Земельник приложил руки ко рту и крикнул вниз.

— НАЧИНАЕМ! ПОДЛЁТ! НАЧИНАЕМ!

Пелагея с охранявшими её разведчиками оглянулись на него. Девушка подняла руку вверх, давая знать, что услышала.

— Дай нам бог силы справится с этой напастью, — вздохнул Гио и остался наверху.

Наиболее предполагаемая поломка могла произойти только здесь. Общей суммы накопленной энергии хватит на три часа, после этого иллюзорный купол разрядится и спадёт. Всё, что можно, они уже сделали, так что мельтешить поздно.

Разведчики под предводительством Юры Абросимова вывели из пещеры воздушную флотилию, готовясь к плану «Б». Стройные ряды десятков виверн расположились, чтобы не мешать друг другу и смиренно ждали команды седоков.

Вторая причина, по которой Гио Давидович остался наверху — это удобная позиция для атаки. Если заварушки не миновать, отсюда он точно достанет своей боевой магией.

В это время Пелагея, всë ещë находясь под усилением мозговой активности в 80%, вытерла руки о белый халат и прошла к стоявшему неподалëку широкому столу. На нëм лежала панель с пронумерованными до тридцати рычажками. Она помахала выбежавшему из леса Александру и включила первую иллюзорную ячейку.

— Ух ты, — задыхаясь, восхитился храмовник.

С дальнего конца вверх взметнулся разноцветный, переливающийся на солнце столп. Такой маяк запросто мог привлечь ненужное внимание, потому разведчики напряжëнно подобрались.

— Спокойно, мальчики, сейчас поднимем углы, и всë пойдëт как надо… — уверенно произнесла Кох и щëлкнула ещë тремя выключателями.

Прямоугольные колонны замедлились в перебирании богатой палитры цветов, и в тот же момент блики сошли на нет.

— Как-то непохоже на зелëный массив, — сказал подошедший Абросимов.

— Иллюзиям надо синхронизироваться, не всë сразу, — Пелагея внимательно контролировала ключевые сегменты, одной только ей была понятна последовательность развëртывания купола, прогадаешь нужный момент и накопленная энергия сожрëтся впустую. — Теперь центр…

Пятый столп выехал вверх без сюрпризов, сразу с готовым кусочком иллюзии. «Заметив» это, углы прекратили мелькать и с подножия вверх пополз сохранëнный заранее образ местности. В каждом ящике содержалась как отдельная его часть, так и вся картинка. Рисунок дополз до вершины и полностью синхронизировался.

— А вот теперь повеселей пойдëт, господин философ, — обратилась она к Юре, и пальцы замелькали по панели, поднимая один за другим новые сегменты.

— Семнадцатый кривоват, я сбегаю поправлю! — взволнованно выкрикнул Александр и взобрался на глипта, Пелагея же сохраняла спокойствие и даже некоторое ироничное расположение духа.

В последние два дня они втроëм вообще не спали.

— Зачем так кричать, я всë и так слышу…- пробормотала она.

С ними из лекарей был молодой Юрков. Бодрящее целительство то и дело хлестало еë по нервам.

— … Тридцатый… — вздохнула она, оторвавшись от панели.

Вокруг реальность рябила от соприкосновения с иллюзией, как будто ты находился в двух еë слоях одновременно.

— Почти получилось, — одобрительно хмыкнул Абросимов, до конца не веривший в затею с энергозатратным и сложным изобретением.

— Семнадцатый что-то барахлит, но сейчас наладим, и всë будет… — она не успела закончить, потому что из леса раздался взрыв.

Юрков моментально запрыгнул на глипта и убежал на помощь. Кох непонимающе смотрела то на деревья, откуда послышался шум, то на панель.

— Мы в чëм-то просчитались… Нет, может, он ошибся… Так не должно было быть…

— Причину отыщете потом, у вас есть запасной аккум? — спросил как будто издалека Юра.

— Запасной… ага… — сердце бешено забилось, а в голове зашумело. — А что… Он же не умер там, боже, а что если он умер? — в тревоге посмотрела она на главу разведчиков.

— Чëрт, тебе лечение нужно, — выругался собеседник. — Идëм, нельзя останавливаться. Думай, не переставай думать! Убери эмоции, успокойся… Держи, сделаем пока так, — он положил ей в руку шарики из прополиса, и, когда Пелагея умяла три штуки, голова очистилась.

— Аккум там, — указала она пальцем. — Хватайте, и я еду с вами.

— Тебе нельзя, следи за общей картинкой, мы восстановим ячейку, — велел Юра.

— Не выйдет, сеть повреждена и замена невозможна. У нас нет семнадцатого кусочка отдельного.

— Так какого рожна вы не заготовили резервные копии? — вспылил разведчик.

— Может, потому, что мы и так по четыре сложных артефакта в день собирали? Какие копии? Я на ногах еле стою, дурак!

— Садись, — он протянул ей руку, и оба помчались к месту происшествия.

— Сеть работает. Я напрямую подключусь и воссоздам недостающий кусок. Устраните возгорания и запахи гари, виверны к ним чувствительны. У нас примерно час времени… — тараторила Пелагея, но замолчала, когда увидела окровавленного с головы до пят Чечевичкина. — Боже, Саша! Саша… Что с ним?

Спрыгнув, она сама чуть ногу не подвернула и упала на бок. Потом встала и, цепляясь халатом за ветки, побежала вперëд.

— Он жив? — спросила девушка, перестав дышать, храмовник был без сознания.

— Два пальца оторвало, восстановить не смогу, немного шкуру попортило и контузия. Это не человеческая кровь — глипт успел его загородить собой. Не боись, жить будет, — коротко закончил Юрков, не отрываясь от лечения.

Пелагея осмотрелась вокруг и правда заметила повсюду разлетевшиеся оторванные конечности магзверя.

— Немного… да у него до мяса всë… — всë же о некоторых ранах Чечевичкина лекарь тактично умолчал: предплечье, бедро, часть груди и голень явно не в порядке.

— Ерунда, главное кости целы. Обещаю, что поставлю его на ноги, — чуть смягчился Юрков, коротко посмотрев на неë.

— Хорошо, да… Так значит, аккум, — Пелагея прикрыла глаза и взялась двумя руками за голову. — Ко мне сюда.

Она шагнула к почерневшей земле, где лежали опалëнные остатки расплавленного куба. Пнув их ногой, она убрала мусор в сторону и указала Юре, куда поставить запасной накопитель.

Сняв халат и скомкав, она бросила его себе под ноги и села на колени. Подсоединившись к аккуму, она ощутила прорву магической энергии, которую одному человеку ни за что в жизни не собрать. И всë это нужно лишь для тридцатой части их иллюзии!

Она знала внутрянку созданной сети от и до, потому без проблем через ряд заклинаний отыскала всех четырëх «соседей» выгоревшей ячейки. Только вот подключиться к ним как? Этим занимался Гио Давидович… Так стоп!

— Я поняла! Я… — она замолчала, едва не рассмеявшись по-злодейски, но это в ней разыгрались нервы.

Переживания за Чечевичкина она задвинула подальше, сейчас ей требовалась холодная голова и концентрация на деле.

Джанашия использовал артефакты-ошейники как часть контроля за сетью. Точно такой же сейчас был на ней! Даже снимать не придëтся, потому как нужен контакт с телом.

Она с маниакальной дотошностью воссоздала фрагмент № 17 по памяти и, позаимствовав чужую энергию, подняла из земли прямоугольный белый столп. Он соприкоснулся стенками с соседними иллюзиями и, будто вбирая от них зелëную цветовую палитру, пошëл пятнами, мимикрируя на общий манер.

«Вот зараза! Тут что аномалия?»

Странным образом она ощутила разницу в энергоотдаче, как будто аккум наполнялся мощным притоком извне! Как это понимать? Она прервала заклинание, и подзарядка мгновенно прекратилась. Чëрный ящик наполнился до середины, и это пугало.

— Что такое, почему остановилась? — спросил Абросимов.

— У меня под ногами неизвестный источник магической энергии.

— Ну так это прекрасно, разве нет? Аккум же зарядится? — не понимающе спросил разведчик.

— Зарядится, только его объëм слишком мал, это опасно, — пояснила она, бросая взгляд на лежащего в бессознанке Чечевичкина и кусая губу.

— Понял, тогда прикажу ребятам напасть первыми, не высовывайся. Скоро тут будет жарко.

— Погоди, — окликнула его Пелагея.

— Слушаю, — оглянулся Юра.

— У меня есть план, отложи нападение. Бегите на склад и притащите сюда самый здоровый аккум, который найдëте. В пещере я видела двухметровый такой. Его объëма хватит впитать весь излишек. Бегом, пока время есть.

— Голова! Понял, мы мигом, — разведчик через секунду скрылся с глаз, только вдали сухие ветки трещали под ногами его тяжëлого транспортного глипта.

От греха подальше девушка оттащила в сторону чëрный куб и присела рядом с Чечевичкиным. Взяв платок, она смочила его магической водой из собственной руки и протëрла запёкшуюся кровь на лбу и лице храмовника. Раны, действительно, затянулись и уже не казались такими ужасными.

— Ты хорошо поработал с ним, спасибо, — поблагодарила она Юркова, отжимая платок. — Продержи меня ещё час-другой. Вот, используй его, — она показала лекарю на подзаряженный аккум. — Когда запущу фрагмент, стартуй вслед за мной и не прерывайся ни на секунду.

— Хорошо, я понял, — серьëзно кивнул лекарь.

Одно дело воссоздать свои знания в виде артефактов, подсоединить их к источнику питания, и шаблон заработает, а другое — вручную держать заклинание в течение часа. С практикой у неë всегда было плохо, а стихия иллюзий слабо развита. Все еë поделки существовали не больше минуты.

«Ты справишься, ты сильная…» — говорила она себе, заканчивая обмывать пострадавшего Чечевичкина и вставая.

Где-то там послышался нарастающий тяжëлый топот десятка глипт. Через десять минут они вышли к ним на участок, неся на плечах габаритный груз. Всё, что им мешало на пути, нещадно ломалось и с треском втаптывалось. Аккум с глухим стуком опустили на землю, и Пелагея отогнала всех глипт, чтобы не мешались, но недалеко.

— Зачем ты лезешь на него, эй! — забеспокоился Абросимов, когда учёная как обезьянка взобралась на вершину куба, помогая себе магией ветра. — Если рванёт, никакое лечение не поможет.

— И вам тоже, — подмигнула она, держа себя в руках, насколько это возможно.

Кох не стала живописно расписывать, как на этом месте разверзнется кратер размером с дом, а всё живое в радиусе ста метров испепелится на мельчайшие частицы.

— Унесите его во врата и сами проваливайте. Пусть остаются только глипты, — приказала она.

Единственный, кто с ней остался, это Максим Юрков. Сейчас от них обоих зависела судьба колонии «Красный-34». И бог с ней, с империей и с влиянием Черноярского — политика для Пелагеи дело десятое, пусть барон сам барахтается в этой грязи.

К желанию застолбить окружающую территорию за собой присоединилась новая причина: Еë Величество Наука! Теперь, когда они узнали, что где-то там под землёй тоннами испаряется наверх магическая энергия, будет обидно упустить такое сокровище. Его надо исследовать, откопать!

«А ещё если проиграем, то и мне каюк», — хмыкнула она, подсунув палец под ошейник.

— Запускаю!

Столп иллюзии № 17 снова поднялся над кронами деревьев, и Пелагея выпала из реальности. Грани в последний раз сверкнули и погасли, состыковка произошла успешно. Маг иллюзий сидела в позе лотоса, притянутая левой рукой к аккуму и поддерживала получившееся заклинание.

Всего лишь ранг «С», нетренированный ранг «С»! Будь она искусней в боевой магии, столько заморочек бы не случилось: дробление на тридцать частей — это же символ её некомпетентности, неспособности ужать разработку до меньшего числа сегментов и меньшего потребления магической энергии.

Злость на себя помогла ей. Пока двухметровый куб заполнялся, как из водосточной трубы, в ответ она тратила лишь тоненькую струйку. Неравноценный обмен.

— Летят, — тихо предупредил лекарь снизу, всё это время он держал её на «поводке» из качественного и сложного цепного лечения.

Пока фокус внимания Пелагеи сузился до точки, остальные, кто расположился на поляне перед входом в пещеру, не спускали глаз с приближающейся группы разведчиков.

Их виверны летели низко и были разбросаны на большие квадраты. Всё-таки отряд поисково-спасательный, потому рассредоточились, чтобы найти зону боевого столкновения пропавшей группы или какие-то останки: громоздкие кости виверн, куски одежды и прочие следы магической битвы.

Ребята Абросимова на тысячи километров вокруг прочесали всё — поселений не обнаружили. В этом помогала близость колонии как кормовой базы, а вот у имперцев такой роскоши нет. Юрий знал, что они с точностью повторят намеченный маршрут экспедиции и пещера была на его пути. Оттого и уверенность в неминуемой встрече.

Все затихли, в том числе и виверны, уловив беспокойство хозяев. Чувство опасности с каждым метром нарастало, даже не верилось, что в этот момент вражеский наездник не замечает их. Сейчас войска как на ладони — запускай шквал магии, не промахнёшься.

Бреющий полёт мог стать проблемой, вознамерься защитники приподнять иллюзии на десяток метров выше. В этот момент офицер мысленно похвалил Пелагею за то, что настояла на максимально низкой высоте. Это даже не купол в привычном понимании, а как бы второй слой над реальностью, шедший внахлëст. Он нужен был, чтобы обеспечить более плавный переход к поляне с колонией и пещерой.

На них медленно накатила тень от распахнутых крыльев виверны. Абросимов готов был поклясться, что огромный глаз магзверя смотрит именно на него. Правая рука командира была поднята вверх, стоит её опустить и начнётся кровавая рубка, но он этого не сделал.

«Пронесло», — выдохнул внутренний голос, когда спасатель проплыл по воздуху дальше, и чуть не столкнулся с Гио на скале.

Все до последнего были предупреждены: никакой магии не использовать и отключить мысленные команды. Не дай бог, вражеская виверна почувствует малейшее колебание — пиши пропало. Они же улавливают это всё, найдут любое разумное существо, как собаки-ищейки.

Земельник не сплоховал и, сидя под деревом, проводил взглядом гигантскую тварь. Купол они не снимали ещё где-то с час. Спрятанные по лесу разведчики передали Гио по артефакту-камешку сигнал о возвращении спасателей. Имперцы улетели восвояси ни с чем.

И только когда вся стая скрылась за горизонтом, Джанашия подал сигнал снимать завесу. Абросимов с сержантом рванули в лес и, надо сказать, вовремя.

— Ещё чуть-чуть и эта штука вознесла бы меня на небеса. Я почти стала ангелочком, — хихикнула Пелагея, показывая вверх пальцем.

— Это было великолепно! Шедеврально! Выше всяких похвал! Давай помогу, — Юра протянул руки, хватая скатившуюся с куба Пелагею, и довёл еë до врат.

— О, ты жив, — смутившись, произнесла Кох, увидев обмывшегося и приодевшегося Александра с тросточкой, чтобы устранить неловкость она добавила. — Надо отметить, айда на свадьбу нашего рабовладельца! Ха-ха!

— Владимир сказал, тебе можно снять это, — робко улыбнулся храмовник, показывая на шею девушки.

— Не-не-не, — помахала она пальчиком и взяла учëного под локоть, — теперь это мой талисман. Как считаешь, барон разозлится, когда увидит, что я его не послушалась?

— Наверное, да, — подразмяк Чечевичин от такого неожиданного внимания.

— Тогда точно не сниму, ах-аха-ха! — заливисто засмеялась она. — Ты думаешь, я дурочка? Аха-ха-ха!

— Нет, я думаю, ты просто, ммм, перегрелась, — нашёл он деликатное слово, когда они подошли к транспортным глиптам у выхода через туннели.

— Поедем вместе, — настояла Пелагея.

— Нам бы переодеться в праздничное…

— Да к чёрту! Едем! Юху-у-у!

Пробежавшись до каменоломни и дурачась со звуками эха в туннелях, они взяли курс на Таленбург и высадились у конюшен.

— Мне надо доложить, а ты… — замялся вдруг Александр.

— Иди, я пока уничтожу вон ту гору еды, — ответила Пелагея и вытерла ему щеку. — Измазался в саже, всё жду.

— Можно пойти вместе, всё-таки это твоя победа.

— Я тебя умоляю, слышишь в животе как урчит? — а там в самом деле разыгрался нешуточный первобытный рёв. — Ещё увижу его за сегодня.

И, оборвав разговор, Пелагея побежала к столам с яствами, где тёрлась ребятня в одинаковой синей форме учебного заведения.

— Ого, какие мы красавцы все. Откуда такие?

— И красавица! — послышался одинокий женский голос, с другого конца ей помахала смугленькая девочка.

— Прости, дорогая, не увидела тебя, — состроила она сожалеющую рожицу, чем сразу расположила к себе ребят.

— Мы из кадетского магического корпуса, — гордо приосанился кудрявый малец и заворожённо сместил взгляд на её грудь, продолжая рассказывать. — Сегодня сдали экзамен на первое заклинание и поздравили барона!

Ему по щеке кто-то хлестанул платком, он дёрнулся, как будто очнулся и рассерженно обернулся. Другой веснушчатый мальчик схватил его на удушающий и потащил назад.

— Простите его, он у нас немного дурачок.

— Я тебе дам дурачок, пусти Вась! Можешь уже молиться, умпф, я тебе наваляю! — но кадета со смехом утащили всем селом подбежавшие помощники, неудавшемуся ухажёру оставалось только дрыгать ногами и смириться.

— Первое заклинание — это серьёзный шаг, — похвалила она, наливая себе тёмно-красного напитка, похожего на компот. — Я вот своë разучила в три года, да, — похвалилась она, залпом опорожнив рюмку, и поморщилась, высунув язык. — Что это? — пересохшим голосом спросила она, вызвав гвалт смеха.

— Так это вино, ха-ха!

— А как вас зовут?

— Какую магию вы умеете?

— Покажите!

— Сейчас, дайте мне для начала не помереть, — попросила она.

До этого Кох никогда не пробовала ничего тяжелее чая и кофе, так что её можно было понять.

— Фух, — вытирая слёзы, вернулась она к беседе, — Мне зовут Пелагея, а стихия, вот смотрите, — она на их глазах воссоздала ту же самую рюмку, из которой пила, поймав кучу восхищённых взглядов. — Ой-ёй, осторожней! — воскликнула она, изображая неуклюжесть.

Сосуд в её руках выскользнул и разлился на ближайшего мальчишку. Тот в страхе отпрянул назад, быстро хватаясь за платок.

— Так нельзя! Эта парадная форма, оно же не ототрётся! — кадет судорожно тёр себя, пока не понял, что там ничего нет.

— Фокус, — подмигнула ему девушка и растворила в воздухе бокал.

Над жертвой «несчастного случая» посмеялись, толкая его в спину, да и он сам расплылся в улыбке.

— А у меня тоже иллюзии!

— И у меня.

Всего выкрикнуло человек пять, и Кох сильно удивилась. А когда начала расспрашивать, кто чем владеет, то впала в ещё больший ступор. Тут примерно половина — это земельники, а остальные — носители чрезвычайно редких стихий.

«Интересно, они знают, насколько уникальны?» — подумала она, прикидывая, что лет через десять каждый из них станет профессионалом высшего класса и предметом охоты дворян.

— А ещё вот, — она выставила пятерню и зажгла указательным пальцем огонёк, как от свечки, средним сделала то же самое только водяную каплю, безымянным же материализовала подрагивающий воздух.

— Четыре?

— А это как?

— Ух ты!

Последним она зажгла мизинец, и тот маскировался по очереди под каждый вид магии, а потом превратился в разноцветное пламя. В этот момент она не забывала про угощения и измазала весь рот в пирожных, сграбастывая их со стола свободной рукой. Отвлёкшись, она увидела поверх голов странноватого полного парня лет двадцати в дорогом платье.

Незнакомец без всякого стеснения присел на землю, повернувшись ко всем спиной. Раскачиваясь, он что-то бормотал и ковырялся пальцем в пыли. Иногда оглядывался, но ловя на себе чей-то взор, испуганно возвращался в прежнее положение.

— Кто это? — спросила Пелагея, вытирая рот, поданным ей откуда-то платком.

— А это дурачок Феня, брат барона.

— И что он тут делает? — спросила она, прекратив представление, и, нахмурившись, пошла навстречу, дети за ней.

— Не знаем, сбежал, наверное. Он иногда так делает.

— Так не пойдёт, ой, — Кох почувствовал, как всё вокруг поплыло, но вскоре это прошло, по телу как будто расползся успокаивающий тёплый жар. — Я его отведу домой, кто знает, где он живёт?

Ей стало жалко Феню, ещё недавно сама в таком состоянии была, но больше всего Пелагею поразил факт, что первой к «пробуждению» выбрали, по сути, незнакомку. Она заняла место родного брата Владимира. Взвалив руку юродивого себе на шею, она чувствовала смесь стыда и сожаления, как будто украла годы чужой жизни.

Ей помогла девочка по имени Камила, остальные остались за столом ждать их.

— Вот здесь они живут, — показала пальцем спутница и застыла на пороге.

— Что такое?

— Я боюсь, мачеха барона она… В общем, я тут побуду хорошо? — заискивающе спросила Камила.

— Ссыкуха, жди, я скоро, — Пелагея толкнула ногой дверь и та поддалась.

Пройдя в прихожую, а далее в просторную богато обставленную комнату с печью, она сбросила с себя Феню на софу и выпрямилась, разминая кулаком затёкшие мышцы спины.

— Тяжеленный ты, однако, — пожаловалась она и вдруг услышала торопливый стук каблучков.

— Ты кто? Что ты тут забыла? — строго спросила седеющая высокая женщина с неприятным изничтожающим взглядом.

В ней сквозила неприкрытая власть, нос заметно приподнялся, но когда та увидела Феню, на лицо легла с первого взгляда узнаваемая обеспокоенность матери за своего сына.

— Мы тебя обыскались, дорогой, где же ты пропадал?

Шурша платьем, мачеха проплыла мимо Кох и присела подле сына, повернул его за подбородок к себе и, рассматривая, не получил ли где рану.

— Я нашла его во дворе у праздничного стола. Он с детьми хотел поиграть, но стеснялся. Вот и привела обратно.

— Ты работаешь на моего сына? — спросила её женщина.

— Можно сказать и так, — ответила Пелагея и снова почувствовала накатившее головокружение. — Ух…

Она присела на стул под неприязненный взгляд баронессы, но Кох поглотило чувство раскованности, от которого казалось, что все тебя любят, кругом самые замечательные люди на свете.

«Любовь, любовь она повсюду, какая замечательная, чистая душа эта мать. Прямо как моя, как мамочка…»

От умиления у Кох помокрели глаза, и она шумно шмыгнула носом.

— Ты плачешь? Что произошло, мой сын обидел тебя? Я про Владимира.

— Нет, что вы, наоборот, — отмахиваясь платком, сказала она и заревела. — Просто, просто это так несправедливо, что… Что…

Она прервалась на обильный поток слёз, чувствуя, как скопившееся за день напряжение уходит из неё с каждой выплаканной каплей.

— Я же такая же была, такая же! Он вылечит вашего сына, он умеет…

Агриппина быстро смекнула, что гостья непростая дама с улицы, и в её словах прозвучало нечто такое, что вдохнуло в неё немыслимой силы надежду.

Аристократка по мановению волшебной палочки вошла в роль заботливой тётушки. Посадив незнакомку по левую руку от себя, она обнимала её, гладила по колючей голове с едва отросшими волосиками, увещевала и ободряла, попутно по крупицам выспрашивая, кто она такая, откуда знает пасынка, что это за чудесное лекарство для умалишённых и как она себя чувствует.

— Прекрасно, прекрасно чувствую, спасибо, мама, — шмыгнула Пелагея, прижимаясь к ней и успокаиваясь.

В этот момент реальность и иллюзия смешались. Ей казалось, что всё произошедшее с ней неправда, и что она как раньше сидит с любимой мамочкой в летний прохладный день, а впереди всё только самое хорошее, самое лучшее…

— Я по тебе скучала, как же чудесно, что ты меня навестила, — отстранённо ответила Агриппина и с нескрываемым торжеством посмотрела перед собой.

— ГОРЬКО! ГОРЬКО! ГОРЬКО!

Раскрасневшись, Марина спрятала лицо в ладонях, так что мне пришлось мягко их убрать и поцеловать невесту или, точнее, уже жену. Троекурская… Черноярская зарделась ещё больше и под одобрительный возглас гостей подвинулась ближе, отдаваясь тёплому чувству.

— Берегись барон, жинка у тебя не промах, вмиг под каблук уйдёшь! ГОРЬКО! — прокричал громче всех любивший привлекать к себе внимание Антон Кержапольский.

По левую руку от него и по правую от меня, ближе всех, скромно сидел самый почётный гость — младший наследник герцога Черноморского Демьян Ровнин.

Чахоточного вида парень шестнадцати лет с неизлечимой магической болезнью крови. Позади неизменно дежурил в ливрее семейный целитель, готовый чуть что помочь. Большие голубые глаза наследника смотрели на всё удивлённо, ему в первый раз позволили куда-то выбраться из дома, но в сопровождении охранной делегации, естественно.

Герцог лично не смог выразить почтение, потому как был занят другой важной встречей. Послал с подарками самого неопытного из шести сыновей, чтобы тот посмотрел, как живут другие аристократы ниже положением.

Заодно взыграло любопытство и самого мальчишки — он был наслышан о ростовском ведуне и жаждал лично с ним познакомиться. Так как герцог любил всех своих сыновей одинаково, он не смог отказать младшему. Визит был полезен всем: и патриарху рода, который из первых уст узнает, чем дышит вассал его вассала, и впечатлительному Демьяну.

Мы уже успели перекинуться парочкой слов, и я обещал показать ему бои глипт, а также зоопарк магзверей и даже возможность победить одного из них в честном бою, как это делали воспитанники кадетского корпуса в загонах. Надо ли расписывать, как предвкушал это приключение только-только вступивший во взрослую жизнь наследник?

Филарет повенчал нас Мариной в таленбургской церкви, и мы, в сопровождении праздничной процессии, на золоченой карете проехались до моего дома.

Запряжённые лошади редких мастей шли цугом, их сбруя была покрыта серебром, а в гривы вплетены шёлковые ленты. Весь наш путь сопровождала конная гвардия с парадными саблями наголо, гридни охраняли нас и кареты знатных гостей: многочисленных баронов, нагрянувшего с поздравлениями графа Зайцева, графа Кержапольского и герцога Ровнина.

Главным же украшением выезда стал таленбургский оркестр.

Выкупленные из плена первоклассные музыканты в бело-золотых одеждах отработали своё жалованье на сто из десяти и на этом ничего ещё не закончилось. Прямо сейчас они играли для народа на улице возле окон терема, чтобы музыка доносилась до нас, но не глушила разговоры гостей. Как минимум неделю их будут тормошить направо и налево, требуя сыграть понравившиеся песни. Честно, я им не завидовал.

Сотни караваев, пирогов, сдобных хлебов; десятки туш: кабаньи, бараньи, бычьи, немыслимое количество приготовленных кур, уток, гусей и индюшек; белуга, осетрина, стерлядь, бочки чёрной и красной икры; многочисленные корзинки заморских фруктов, пирожные, торты и прочие сладости, пропавшие с прилавков кондитерских домов, и, конечно же, широчайший выбор напитков.

Ешь, что душе угодно, и кто бы ты ни был: герцог, барон или заглянувший случайно на празднество путешественник. Двери Таленбурга были сегодня открыты для всех.

Пир и гуляния только начинались, на свадьбу был выделен астрономический бюджет в миллион рублей, и слух об этом быстро расползся за пределы феода. Большая игра требовала больших трат. С деньгами я на удивление расстался легко, понимая, что это вложение не только в мою репутацию, но и сигнал Его Величеству.

— Константин дал окончательное разрешение, — передал мне после двух часов возлияний Антон Кержапольский, мы вышли с ним на балкон переговорить, пока гости шумно балагурили. — Завоюй свой титул, делай с Остроградским, что хочешь.

— А я и сделаю, — кивнул я и помахал с улыбкой наследнику герцога.

Парень восхищённо рассматривал легендарный клинок Аластора, который я дал ему подержать. Артефакт по моей просьбе не трогал мальчика, да и сам понимал, от кого исходит агрессия, а кто безобиден.

— Ещё одна новость: император согласен покупать твой товар. Ты понял о чём я, но через моего брата. У нас впереди много работы, денежной работы, барон, — граф потрепал меня по плечу и выдул из бокала остатки, рука немедленно откуда-то выудила бутылку и налила новую порцию. — Ах да, Валентин ещё велел тебе передать благодарность.

— За что? — удивился я.

Кержапольский нагнулся вперёд и как по секрету ответил.

— С тех пор как твой басурманин, ну японец этот, навалял Василию, парня, веришь нет, будто подменили, — Антон провёл ладонью разрезающим жестом. — Никаких тебе дурацких поездок в Европу с турнирчиками. Мозги на место встали. Пришёл к отцу, говорит делу семейному хочу учиться, объясни как. А ты понимаешь, что, ну, брат мой к детям мягок. Это я к своим бастардам неласков. Они у меня, как волчата, дикие и ненасытные, — Кержапольский прервался на несколько глотков. — Долго терпел, в общем, когда наиграется в игрушки свои детинушка, хах. Ты не подумай, Василий он сообразительный, но горяч больно…

Я вполуха слушал, как граф нахваливает племянника, а сам с теплом посматривал на жену, невольно спускаясь взглядом к её животу. Мы ещё никому не сообщали, что ждём ребёнка, но разговоры о чужих детях невольно возвращали к мысли о своих. Для меня это что-то новое, непередаваемые ощущения. Я, наверное, ждал его появления даже больше, чем он сам.

«Или она», — поправил я мысленно себя, без полного комплекта от Марины не отстану.

— … Ну и вот, представляешь, ходит с тех пор хвостом за отцом. Не надоел? — переключился он от своей пьяненькой речи, заметив мой взгляд на жену.

— Понимаю, передай Его Сиятельству, я рад, что у него так удачно сложилось с сыном. Если ему нужны будут уроки от Нобу, всегда рад гостям.

— Хитрец, но брата моего не перехитришь, он самого чёрта в дураках оставит! — поднял граф указательный палец.

Внизу я увидел хромающего с тросточкой Алексея Чечевичкина, и он заметил меня. Трудно пройти мимо, когда все только и делают, что тыкают пальцем в барона и поднимают тосты. Мы встретились взглядом. По его лицу пробежала улыбка, и после кивка я понял, что «Красный-34» успешно защищëн. Учëный не стал заходить и развернулся обратно.

— Антон, скажи вот что, — переключился я на графа, не забыв благодарно помахать пирующим горожанам. — Ты говорил как-то, что твой род много о ведунах знает.

— Знаем, — утвердительно кивнул аристократ, — спрашивай, шо хочешь.

— Скажи, может ли такое быть, что ребёнок-ведун в состоянии убить мать?

— Это ты про свою? — уточнил он.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил я, но беспокойство вызывали недавние слова мачехи про то, что дитя по незнанию навредит Марине.

— Пустое то, Елена Беленькая была потомком Вещемысла. Ваша ветвь всегда славилась силой, оттого и увяла первой. Ребёнок ведуна никогда не навредит родителю ведуну.

— А не ведуну?

— И не ведуну тоже. Дед рассказывал, подойти бывало невозможно к новорождённому. Плачет, орëт дурным голосом и всем от него плохо: нянек наизнанку рвëт, мигрени лютые, сознание теряют, но стоит младенцу заснуть, как всё проходит. Из дитя сила рвётся наружу, её надо усмирять. Сразу не сделаешь, потом всем беда. Ты не убивал свою мать, Владимир, — он наполнил второй бокал и передал его мне. — Она спасла тебя, чтобы ты сам себя не того, — Антон изобразил верёвку на шее и потянул вверх, — но не справилась, истощилась.

— Откуда тебе знать?

— А-а-а, всё так и было, это обыденность. Ты родился сильнее, а мать по дару слабее. У неё был выбор жить самой или дать жизнь тебе, — он ткнул меня в грудь мизинцем. — Вот что-что, а такое я уважаю, святая женщина. Давай помянем.

Мне одновременно стало её жалко, и гора с плеч свалилась. Усмирять силу, значит… Тогда я не имею морального права на слабость! Не знаю, как так получилось с мамой, о её жизни мне ничего не было известно, но своего ребёнка я не оставлю без отца!

Я залпом влил в себя бокал и, похлопав графа по плечу, отправился обратно к жене, сказать, как сильно я её люблю.

Жёлтый-6 (морозный мир), в это же время.

Из беспроглядной пурги раздавался вой не только безжалостного морозного ветра, но и грозное рычание могучего зверя, догнавшего свою добычу. Окровавленная морда оторвалась от убитого йети, чтобы получше разжевать мясо. Пятиметровый абсолютно белый ирбис проводил голубыми глазами маленькую фигуру своего спутника, исчезнувшую в ветре и мельтешении снежинок.

Кошка ела, но видела, как человек зачем-то трогал могучий ледяной шпиль, разрывающий небо. Его тут раньше не было. Его сделал другой человек. Возможно, друг.

Спутник отколол вмёрзший круглый камень и оставил зачем-то свой.

«Я закончил. Ты скоро?» — раздалось впереди едва уловимое мяуканье.

— ХА-ХА-ХА-ХА! — чуть не подавился ирбис, исторгнув оглушительный рёв.

Говорящий со зверьми всегда смешил его своей речью. Укутанный в меха, тот снова показался рядом и терпеливо дождался конца кормёжки.

— Я всё, — прорычал зверь, позволив этому непутёвому существу взобраться на себя, а спустя мгновение они бесшумно скрылись за белым саваном бескрайних равнин.

Родовое имение герцога Черноморского, этим же днём.

— Выжившие есть? — спросил Остроградского шедший впереди некромант, имея в виду семейство Ровниных.

Убитая стража, слуги, дворня и даже животные были разбросаны по территории черноморского герцога с пугающей жестокостью, характерной для мира мёртвых.

Нашествие переброшенных из Ростова зомби смело всё сопротивление: не спасла ни магия, ни укреплённые каменные стены, ни даже десяток виверн, с которыми спутник Остроградского мигом расправился ещё на земле, уничтожив ангар тёмной магией.

— Все сыновья и родственники как раз сегодня должны были собраться дома, как я и говорил… — смиренно докладывал граф, — Я приказал стащить их в одно место, пройдёмте.

Пронырливый холуй Черноярского каким-то образом разнюхал про их тайники. О прошлых планах пришлось забыть, спешно вывозя три тысячи трупов за черту города. Многие из них испортились за время подготовки к налёту, но со своей работой успешно справились — разорвали сюзерена и всю его семейку на куски.

— Аргх, — послышался стон боли, и Остроградский обернулся к отцу ведуна, шедшему позади со свитой тевтонцев.

Мужчину пробило каменной пулей со спины насквозь, вниз по телу потекла алая кровь.

— Денис, разберись, что там! — приказал он Черноярскому-старшему, на что получил тихое.

— С-слушаюсь, — рана почти мгновенно затянулась извивающимися чёрными щупальцами и нарастила новое мясо.

Барону подали копьё, и тот резким броском послал его с пугающей скоростью вперёд, когда атакующий снова вылез для диверсии. Маг понимал, что и так умрёт — хотел напоследок задеть кого-то из командования. Копьё пробило ему голову, как гнилую тыкву и улетело дальше. Поверженный свалился с башни и шмякнулся на каменную дорогу.

— Одного не хватает, — спустя полчаса сообщил побледневший Остроградский.

Родня сюзерена лежала перед ними как бабочки на столе энтомолога: с застывшими гримассами ужаса, посиневшими губами и коченеющими конечностями.

— Кого? — холодно спросил некромант.

— К-кажется, Демьяна, это… Это младший сын Ровнина, он одной ногой в могиле и ничего не значит.

— Ничего не значит? — повысил голос властный спутник и обернулся к нему, заставляя одним убийственным взглядом грохнуться на колени. — Без него герцогский титул никогда не станет твоим. Он наследник, ты понимаешь? Пока кто-то из семьи жив, нам не видать этих земель! Храмы останутся на сохранении у Великого князя!

— Да, я-я понимаю…

— Ты сказал, что вся семья соберётся в одном месте. Получается, врал?

— Возможно что-то изменилось, я обязательно узнаю, где он сейчас находится. Я решу эту проблему.

— Решай. Пока не убьёшь мальчишку, жену не увидишь. Ступай.

Остроградский поднялся, поклонился ещё раз и, развернувшись, покинул разорённое и утопающее в пожарах имение герцога.

8-ой том здесь: https://author.today/work/621578

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.