ПОТЕРЯШКИ

Глава 1 Белый шар

«… Согласно международным данным, количество пропавших без вести людей каждый год достигает нескольких десятков тысяч. Несмотря на усилия правоохранительных органов и других служб, значительная часть этих пропаж остается нераскрытой.

Официальная статистика по пропавшим без вести людям включает только те случаи, которые были официально зарегистрированы в полиции или других компетентных органах. Однако, существует огромное количество пропаж, которые не заявляются, так как причины их исчезновения могут быть разными, включая криминальные, домашние конфликты, добровольные отъезды и другие ситуации, когда родственники не хотят сообщать о пропаже.

К сожалению, точную статистику пропавших без вести людей в мире очень сложно установить, так как данные собираются на национальном уровне и различные организации используют разные методы подсчета. Однако, любая пропажа человека — это трагедия, и все усилия должны быть направлены на предотвращение таких случаев и обеспечение безопасности всех людей…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Вот и белый шар…

Хороший ориентир, который я ещё с первого выхода запомнил.

Белый, как зубы у пенсионерки-учительницы со второго этажа. Причем — неестественно белый. Она, как папа говорит, живет — не как сыр в масле катается. Вот себе дешевую металлокерамику и поставила. На большее у неё не хватило. Папа у меня — стоматолог. Он в зубах и ценах в этой области медицинской деятельности хорошо понимает. Говорит, что металлокерамика — прошлый век. Сейчас такие только бюджетники на пенсии и ставят…

Шар большой. В два моих роста.

Интересно, что это такое?

Чем было?

Для чего?

Спросить тут теперь некого. Остается только гадать.

Я встал в тень от шара. Замер. Прислушался.

Вроде — тихо. Ничего не слышно.

Это — хорошо. Мне ещё много идти. Вот пусть так тихо и будет.

Передохнуть чуть-чуть? Можно и передохнуть. Я сегодня быстро отстрелялся.

Так… Вроде, ветерок чьи-то голоса донес?

Или — показалось?

Нет. Вот, опять снова!

Тоже к шару идут?

Ну, а куда ещё?

Сначала — к шару. От него — к башне. Хотя, какая это башня? Так, только немного похоже и всё…

От башни уже и лагерь хорошо видно. Стену, которой он огорожен. Опять же белую, из того же материала, что и шар. От шара тоже стену различить можно, но плохо и не всегда. Только тогда, когда марева нет.

Эта стена тут уже была, вот за ней лагерь и разместили. Приспособили к своим нуждам.

От шара до башни пространство открытое, никаких укрытий там нет. Значит, здесь надо прятаться. Так оно лучше будет.

Успею? А куда мне деваться! Надо успеть!

Я рванул вправо. Голоса доносились слева, значит — мне туда. До развалин шагов сто, не больше. Тут они давным-давно вычищены, ничего ценного там нет, а потому в них никто не заглядывает. Что зря время и силы тратить, если тебе здесь ничего не обломится?

Я успел.

Мне сегодня везло. Всегда бы так…

Сейчас нужно переждать, пока те, кого я слышал, в лагере не окажутся. Или рядом с ним.

Я снял рюкзак и поставил его у ноги. Пока садиться не буду. Если что, схвачу его и давай Бог ноги…

Бегаю я быстрее многих. Проверено это уже не раз на практике.

Тут мне пить захотелось. Здесь постоянно пить хочется.

Что там у меня с водой? Есть ещё, могу позволить себе пару глотков.

Фляжка у меня хорошая. Водичка в ней всегда холодненькая и свежая, не знаю уж как это всё так сделано. Дорогая только, а как? Без такой нут нельзя. От чего-то другого можно отказаться, а от емкости для воды — никак.

Один глоток, второй.

Третий? Ну, гулять так гулять!

Я позволил себе третий. День у меня сегодня удачный, заслужил.

Ушли уже?

Я выглянул и повертел головой.

Теперь и мне можно двигаться.

Компания из четырёх человек была уже около самой стены лагеря. Это они на ходу и разговаривали.

Кстати, опрометчиво. Думаете, что если вас четверо, то всё можно? А, если бы из развалин шестеро-семеро вышли? Могло быть и такое.

Я закинул рюкзак за плечи и двинулся к лагерю.

Шел я быстро, временами оглядывался. Мало ли что.

Глава 2 «Неваляшка»

«… Пропавшими без вести называются люди, чье местонахождение неизвестно и о которых нет никаких надежных сведений в течение определенного периода времени.

Статистика пропавших без вести в мире является сложной задачей, поскольку данная информация не всегда точна и полна. В некоторых случаях пропажи людей могут быть связаны с преступными действиями, такими как похищение или убийство, в то время как в других случаях люди могут пропадать по собственной воле или быть жертвами несчастного случая.

В среднем, по данным различных исследований, в мире пропадает от нескольких тысяч до десятков тысяч человек в год. Однако, точная статистика недоступна из-за различий в методах учета пропаж и уровня их документирования в разных странах.

Проблема пропавших без вести является важной для общества и требует внимания со стороны правоохранительных органов, общественности и государства. Создание единой системы учета и обмена информацией о пропажах, а также предоставление психологической и юридической поддержки родственникам пропавших — необходимые шаги в решении данной проблемы.

Важно помнить, что каждая пропажа человека — это трагедия для его близких и близких ему людей, и поиск исчезнувшего человека требует совместных усилий и внимания со стороны всего общества…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Здесь не надо лениться головой вертеть. Она от этого не отвалится и сам цел будешь. Ещё и не потеряешь, что нашел.

Найти — мало. Нужно ещё найденное сдать.

Вот сейчас я и торопился на пункт сдачи.

Уже шагая около башни, в очередной раз оглянувшись, я заметил у шара группу оборванцев.

Неудачники…

Они — опасность.

Таким одиночку обчистить — как два пальца об асфальт.

Я ускорился, перешел с быстрого шага на бег.

После дня в развалинах это было тяжело.

Раз, два, три, четыре… Раз, два, три, четыре… Раз, два, три, четыре…

Со счетом бежать мне казалось легче.

Вот и стена лагеря! Уже шагом, успокаивая дыхание, я вошел внутрь.

Пункт сдачи — вот он, сразу справа от входа в лагерь.

— Добрый день, — поприветствовал я приемщика.

Интересно, что я в ответ услышу?

— Выкладывай.

Ну, как всегда. А, что ты ожидал? Особого к себе отношения? Приемщики — особая каста. Не чета нам, сборщикам. В пищевой цепочке они выше нас стоят. Пусть на ступеньку, но выше.

Сегодня мне было что выложить.

— Вот.

На молочно-белую панель легли три «лампочки».

Ну, совсем это и не осветительные приборы, а что — кто его знает? Форма только у них напоминает лампочку. Даже что-то типа резьбы на одном из концов имеется.

Приемщик по очереди поднёс к каждой «лопаточку». «Лопаточка» — это такой прибор, которым он сохранность найденного проверяет.

— Тухлая. — одна из «лампочек» была отодвинута в сторону.

Что? Все три раза «лопаточка» зеленым цветом мигнула! Не было ни одного красного!

Козлина… Нагреть меня хочет! Себе, якобы, испорченную «лампочку» бесплатно забрать!

Я спорить с приемщиком не стал. Себе дороже будет. Сделал вид, что поверил ему. Отодвинутую в сторону «лампочку» с панели взял, в руках повертел и в рюкзак спрятал.

В другой день сдам. Нормальная же «лампочка», пусть этот заднеприводной в другом месте дураков ищет.

— Всё? — зло бросил приемщик.

— Нет. — я зевнул. Причем, непритворно. Ночью я не выспался и позевывал весь сегодняшний день.

— Что ещё?

— Вот.

Перед приемщиком на белую плоскую поверхность легла «шоколадка». Прямоугольничек коричневого цвета, поделенный как бы на дольки.

Отламывай такую и в рот клади… Однако — не получится. Не делится «шоколадка» на кусочки.

Мужик-приемщик моментально взбодрился.

— Где нашел?

Так я ему и сказал…

— Где нашел, там уже нет, — произносил это я без тени улыбки. А, что, там же точно уже «шоколадки» этой нет. Она теперь перед ним лежит.

С «шоколадкой» этот конь педальный мудрить не стал. «Лопаточка» зеленым мигнула и «шоколадка» легла в двум «лампочкам», признанным годными.

День у приемщика уже удался. Он же процент с каждой нашей находки получает. «Шоколадка» — дорогущая. Они редко попадаются. Причем — всегда годные. Ни разу я не слышал, чтобы «шоколадка» от времени стухла.

— Ну, сейчас тебе неделю отдыхать можно. — у приемщика как кнопкой включили хорошее настроение. Ещё бы! «Шоколадку» ему принесли. Не какие-то там тебе «пуговицы». Их оборванцы-неудачники собирают себе на пропитание. Я на такую мелочь время даже и не трачу.

— Вот.

Я достал из рюкзака «неваляшку». Переложил её из руки в руку. Как бы раздумывал, сдавать её или нет.

«Неваляшка» представляет собой как бы два слипшихся шара. Один — побольше, второй — поменьше. Она вся из себя такая красненькая. Ведет себя совершенно как названная игрушка. Как её не наклоняй, она обратно вертикально становится. До сегодняшнего дня я про «неваляшку» только слышал, держать её в руках мне не приходилось.

— Вот, — повторил я.

Приемщика аж затрясло. Даже руки он в мою сторону протянул. Как зомби в кино.

«Лопаточка» из руки приемщика выпала и о белую поверхность перед ним ударилась. Он этого, похоже, и не заметил.

— Повезло… — выдавил из себя приемщик.

Мне? Да.

Тебе — тоже. Я же тебе, сука в ботах, «неваляшку» принёс.

Да, я хорошо сегодня приподнялся, но и ты сейчас сыт и пьян, и нос в табаке иметь будешь. Так моя бабушка говорила…

— Проверяй. — я поставил «неваляшку» перед приемщиком.

— Годная.

Артефакт, если «неваляшку» так можно назвать, моментально исчез из поля моего зрения.

— Руку протяни. — приемщик чуть не подпрыгивал от радости.

— На. — я оголил предплечье.

Глава 3 Индивидуальный бокс — это круто

«…Каждый год в мире пропадает без вести множество людей. Объективная статистика о количестве пропавших без вести оказывается довольно сложной в установлении, поскольку многие случаи не сообщаются официальными источниками. Однако существуют данные, которые позволяют приблизительно определить количество таких случаев.

Согласно информации Международного комитета Красного Креста (ICRC) и Национальных статистических служб различных стран, в мире исчезает примерно 40-50 тысяч человек в год. Количество подобных случаев может варьироваться в зависимости от многих факторов, таких как: уровень развития страны, наличие конфликтных зон, уровень преступности и другие.

Важно отметить, что эти цифры представляют только официально зарегистрированные случаи исчезновений, и реальное число пропавших без вести может быть гораздо выше. Для сравнения, согласно Организации Объединенных Наций (ООН), в США каждый год пропадает около 600,000 человек, причем большая часть из них обнаруживается в течение первых 48 часов. В других странах ситуация может быть более сложной и требовать дополнительных усилий для поиска пропавших людей.

Исчезновение человека — серьезное событие, которое оставляет непоправимую травму у его близких и родных. Расширение базы данных, улучшение системы регистрации и координации усилий властей и общественности в поиске пропавших людей являются важными шагами для снижения этой статистики и поддержки пострадавших семей…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Я оголил предплечье.

Приемщик поднёс считыватель к моей руке.

Там, на коже, как мурашки колонной промаршировали. Ещё и зеленые значки обновились. Не привычные циферки-буковки, а здешние закорючки, что сейчас моё предплечье украшали. Их цепочка даже длиннее немного стала.

Я сразу же поддернул рукав на место. Не надо, чтобы это кто-то ещё видел.

Тут на пункте сдачи оборванцы со своими «пуговицами» и появились. А с чем ещё? Они далеко не ходят — побаиваются. Впрочем, есть чего. Вот хламом и пробавляются.

Мне ещё раз за сегодня повезло. Не срисовали они, что я сейчас сдавал.

— Лавочка закрыта! — рыкнул на пришедших приемщик.

С мелочевкой ему в настоящий момент совсем не хотелось связываться. Каждую «пуговицу» надо проверить, а их у оборванцев целые рюкзаки. С таким бутором ему придется не один час возиться.

— Закрыта! — замахал руками на оборванцев приемщик. — Завтра приходите.

Пока те что-то канючили, я бочком-бочком и выскользнул из приемника.

Есть хотелось, но это подождет. После сдачи «матрешки» я теперь могу себе индивидуальный бокс позволить, а не в общем бараке ютиться. Вошел, закрылся и царствуй. В индивидуальном боксе безопасно. Спать можно спокойно, никто тебе ничего плохого не сделает.

Не изобьют, не ограбят. Жизни не лишат, за это здесь серьезно наказывают. Однако, инвалидом могут сделать.

Прямо напротив пункта сдачи — пункт выдачи. Такие тут незатейливые названия.

Сдал — получил. Ничего не сдал — ничего не получишь.

Я теперь много чего могу получить. Тот же индивидуальный бокс.

— Бокс. — я вытянул вперёд руку ладонью вверх.

— Разбогател? — хмыкнул сидящий за белым прилавком. Один в один таким же, как в заведении, напротив.

— Бокс, — повторил я.

— Пятьдесят пятый. — к моему предплечью опять прикоснулся считыватель. Только он не богаче меня сделал, а уменьшил мой личный счёт.

— Владей.

Бокс не ключиком открывается, а к его двери я опять же буду своё предплечье прикладывать. Приложил — открыл. Приложил — закрыл. При этом я должен живым быть. Отрубленная рука дверь в бокс не открывает.

— Что ещё? — на меня смотрели сейчас уже с некоторым уважением. В большей степени — с завистью.

— Три брикета А и фляжку до полной.

Перед тем как отдать фляжку для наполнения, я её опростал досуха. Выпил оставшиеся в ней два глоточка. Потом ещё и над раскрытым ртом ею потряс. В завершение — слизнул последнюю водяную капельку, что сформировалась на горлышке.

Водой здесь не разбрасываются. Это я быстро тут усвоил.

— Руку, — прозвучала команда.

Ну, всё по классике…

Утром — деньги, вечером — стулья. Но, деньги вперёд.

Денег здесь нет. Их заменяет запись на предплечье.

Его мне пришлось опять обнажить.

Брикеты А — дорогие. Однако, у меня сегодня новоселье. Вот и отпразднуем его одним. Два — на завтра. На завтрак и обед.

Стоп! У меня же теперь — бокс. Там что угодно можно оставить и никто чужой не тронет. Хоть ту же «лампочку», которую хотел приемщик бесплатно заграбастать!

— Ещё пять брикетов А.

Я, уже в третий раз, вытянул вперёд руку.

— Гуляешь… — зависть просто брызнула во все стороны.

— Нет, давай сразу десяток.

Отец говорил — «без запаса не живи». Вот я и буду сейчас запас создавать. Пусть лучше будет, чем не будет. Не с собой мне сейчас всё нужное таскать, есть где спрятать.

Я убрал пищевые брикеты в рюкзак, разместил фляжку на поясе.

Ещё чем-то затариться?

Нет, пока хватит. Не надо к себе излишнее внимание привлекать. Поговаривают, что работающие на пунктах сдачи и выдачи… постукивают. Сливают информацию об удачливых сборщиках, а потом с ними всякие-разные неприятности случаются.

— Всего доброго, — вежливо попрощался я.

Работник этого пункта мне не очень приятен, но у меня язык-то не отвалится. Да и вежливость тут — элемент поведения авторитетного человека.

— Тебе — тоже, — прозвучало в ответ.

Вот! А что я говорил! Ранее меня такими словами здесь не удостаивали. Купил что-то и гуляй. Нищеброду никто лишнего слова не скажет. Теперь у меня статус уже совершенно другой. Индивидуальный бокс иметь — это круто.

Глава 4 Первая ночь в боксе

«…Каждый год, в мире пропадает огромное количество людей, оставивших своих близких в ожидании и надежде на их возвращение. Статистика исчезновений людей стремительно растет, вызывая беспокойство и тревогу общества.

По данным Международного красного креста, около 100 000 человек исчезают без вести ежегодно. Однако, эта цифра является консервативной оценкой, так как множество случаев исчезновений не сообщаются властям или остаются без расследования.

Год Количество пропавших без вести

2015 96 374

2016 99 198

2017 105 649

При анализе статистики, можно отметить, что количество пропавших без вести людей постоянно растет. Необходимо учитывать, что эти данные относятся только к официально зарегистрированным случаям исчезновений. Тем не менее, существует огромное количество случаев, которые остаются нераскрытыми или не докладываются властям.

Распространенные причины исчезновений людей включают преступления, конфликты, несчастные случаи, беженство и даже добровольные исчезновения. Важно улучшать системы регистрации и расследования исчезновений, чтобы помочь семьям найти ответы и обеспечить справедливость…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Я приложил предплечье к двери бокса. Туда, где имелся красный кружок управления.

Своего, индивидуального бокса!

Оплаченного на целых три десятка дней!

Это же — по местным меркам — целая вечность.

Вернее — на тридцать ночей. Так я по привычке называю здешний темный период времени суток.

Дверь втянулась в стену, а я шагнул внутрь.

Пусто. Совершенно. Можно сказать — до состояния хрустящей стерильности.

А, что я хотел здесь увидеть?

Кроватку мягонькую? С подушечкой?

Стол?

Стулья?

Телевизор?

Нет здесь телевизоров…

Без каких-либо действий с моей стороны дверь заняла своё прежнее положение. Тут же в помещении стало светло.

Что, всегда здесь так будет? А как освещение выключить?

А, понятно…

На стене имелся опять же кружок управления. Я нажал на него — освещение исчезло. Снова нажал — появилось.

По предплечью опять мурашки пробежали… Как после закрытия двери.

Что, опция освещения платная?

Да, здесь за всё надо платить…

Так, а как я спать буду? Прямо на полу? Завтра что-то купить нужно будет. Хоть тот же плащ. Или — два. Всё равно их скоро нужно будет приобретать — холодный период приближается.

В один из углов бокса я положил «лампочку». Здесь теперь у меня склад находок будет. В противоположном углу я соорудил аккуратную стопочку пищевых брикетов. Рядом с ними положил фляжку.

Во. Уже — обжитой вид появился у моего ночного местопребывания. Днем-то я в развалинах буду поиски вести, а сюда только приходить отдыхать в безопасных условиях.

Это — дорогого стоит.

Скачивают тут по ночам с предплечья заработанное просто за милую душу. Навалятся в темное время в бараке втроем-вчетвером, руку в сторону отведут и считывателем всё высосут до самого донышка.

Бедолага орет, а на помощь к нему никто не приходит. Своя рубашка, она — ближе к телу.

Считыватели-то где берут эти суки?

Тут можно только догадки строить.

Нет, бывает, что кто-то к тому, кого грабят, на помощь приходит. Но это редко.

Меня… тоже грабили. Уже два раза.

Обидно было до слёз.

Самое главное — так я и не узнал, кто это сделал. Ночью в общем бараке темно. За просто так его освещать никто не собирается. Будьте довольны, что хоть не под открытым небом ночевать приходится.

Я смотал свой рюкзак в рулончик и вместо подушки его приспособил. Сколько раз я так уже делал. Сегодня совершил это машинально, уже, можно сказать, рефлекторно. Ничего, кто-то, говорят, даже для укрепления своего духа спал на полене, а тут у меня почти — подушечка.

Среди ночи в дверь моего блока кто-то невидимый настойчиво затарабанил.

Себе по голове постучите!

Постучали-постучали и прекратили.

На что рассчитывали? Что я, весь такой тёпленький, наружу выгляну? Дураков в другом месте поищите…

Под самое утро свистеть стали. Опять же с той стороны двери.

Перепутали мой блок с чьим-то? Или — выманивают?

— В писюн свой посвистите… Там тоже — дырка…

Это я тихохонько, себе под нос, пробормотал. Вслух говорить не стал.

Не надо. Лишнее это. Нечего гусей дразнить.

Посвистели-посвистели и ушли.

Давно бы так.

Кстати, скоро пора и подниматься.

Кружочек на предплечье, поделенный на светлую и темную половинки, по которому точечка сама-собой перемещалась, показывал уже, что нужно на поиск артефактов подсобирываться. Тёмное время к концу подходит, светлое начинается. Значит — пора работать. Нет, гнать на работу тебя никто не будет, но и пищевой брикет даром никто не даст, капельку воды не нацедит.

Все подарки в первый день получены. Больше никто не намерен тебя благодетельствовать.

Первый день…

У меня он уже давно был.

Поперву я дни считал, а потом со счета сбился. Да и зачем? Здесь одним днем живут.

У меня с сегодняшней ночи не так. Их у меня впереди, безопасных и спокойных, ещё двадцать девять будет. Это, если в светлое время ничего не случится.

Имеется у меня в сей момент жизненный горизонт. Пусть не большой, но всё же.

Я зевнул и решил ещё чуть-чуть поваляться. Такое я заслужил. Вернее, повезло мне с «неваляшкой».

Только бы не растрепал приемщик о моей удаче! Тогда за мной толпами придурки ходить будут. Типа, везет мне, вот по моим следам и попрутся они без всякого тебе соображения…

Глава 5 Сон про первый день

«…Подростки и молодые люди часто бегло оценивают риски, что может привести к их пропаже. Некоторые путешественники и авантюристы также могут потеряться или пропасть, не соблюдая безопасные тропы или игнорируя предупреждения.

Конфликты и вооруженные конфликты являются другой значимой причиной пропажи людей. Военные действия могут привести к эвакуации, разлуке с семьей или потере коммуникационных связей.

Жертвы преступлений также могут быть незаконно лишены свободы, пропасть или быть похищенными. Распространенные виды преступлений, которые приводят к пропаже людей, включают похищение, насилие в отношении партнера или похищение детей.

Некоторые люди также специально решают пропасть и начать новую жизнь в другой стране или с новым идентификатором. Это может быть вызвано желанием избежать ответственности, потерей депрессии или стремлением к личному росту и самоопределению.

Болезни, как физические, так и психические, также могут привести к пропаже людей. Деменция, амнезия, биполярное расстройство и другие состояния могут быть связаны с потерями памяти и способностью ориентироваться в окружающем мире…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Решил немного полежать, а сам не заметил, как и уснул.

Видно, так на меня безопасность подействовала. Всё предыдущее время здесь я вполглаза дремал, бодрствуя — ежесекундно настороже был, ожидая, что в любой момент может откуда-то прилететь…

Вот ведь как! Уснул и даже сон мне приснился. Про первый день.

В себя я приходил как после пьянки в общежитии.

Мне, как иногороднему первокурснику, с этим повезло. Некоторые из наших ребят на квартирах жили, а мне общага вызвездила! Не знаю, за какие такие заслуги. Может потому, что я внимательно всё, что было вывешено на доске объявлений в приемной комиссии прочитал, и сразу, ещё до начала экзаменов, написал заявление. Ну, что в случае прохождения по конкурсу и зачисления в число студентов мне потребуется место в общежитии.

О таком следует заранее побеспокоиться. Как отец мой говорил, что кто во время студенчества в общежитии не жил, считай — настоящей студенческой жизни и не видел.

Да, именно так. Пусть здесь в небольшой комнате и четыре койки, на которых в соседи тебе неизвестно кто попадется, но…

В общаге — настоящая жизнь во всех её проявлениях.

И читалка есть, где можно к завтрашним парам подготовиться.

И спортивный зал.

И буфет, чтобы утром перед занятиями что-то перехватить.

И душ на первом этаже, он же — прачечная.

По субботам — дискотека.

Перед ней и случались частенько застолья со всеми вытекающими.

А как? Мы же теперь — большие. Сами, без надзора родителей живём!

Из-за скудости закуски и случались неприятности с молодыми растущими организмами.

Вспоминались после таких мне слова бабушки. Ну, что непиваючи легко напиться. Их, слова эти, можно в бронзе из-за их правильности отливать.

Одним словом — было мне плохо.

А с чего?

Утром, когда я на занятия шел, и почти у самого теоретического корпуса мужик мне встретился. Совсем незнакомый. Стоял он и по сторонам озирался. Как бы понять он не мог, где находится.

Народ мимо него по своим делам спешил, обходил его и дальше двигался.

— Молодой человек!

Так меня мужик окликнул. Мне бы дальше идти, а я тормознул. Век себе этого теперь не прощу.

— Молодой человек? Где здесь…

Тут непонятный мужик замолк, как бы припоминая, куда ему нужно. Затем руку в карман сунул и помятую бумажку достал.

— Вот.

Я, как бывший пионер и сегодняшний комсомолец, строитель светлого будущего и вообще воспитанный человек, протянутое мне взял.

Лучше бы не брал!

Только я каракули на бумажке читать начал, как голова у меня закружилась, всё вокруг поплыло…

Сейчас, я лежал и прийти в себя пытался…

Ни-че-го не помню, что было после того, как я писульку эти прочесть попробовал.

Ни-че-го.

Одно понимаю, что я лежу и в потолок пялюсь.

Где?

Почему?

Зачем?

Вопросов у меня много, а ответов никто дать не торопится.

Кстати, ещё и холодно…

Я попытался сесть. Это у меня получилось.

Мля…

А раздел-то меня кто? И — за каким лешим?

Бирки на большом пальце нет. Значит, я не в морге…

Хотя, обстановочка — напоминает.

Всё вокруг — белое. И пол. И стены. И потолок.

На чем я сижу, а только что — лежал, металлическая конструкция, напоминающая секционный стол. Такие я видел, было уже дело.

Кругом — никого и тишина.

На полу матерчатая стопочка, а поверх её — белые тапочки. Какие-то несерьезные, типа разовых.

Это — для меня?

А, для кого ещё? Больше тут никого не наблюдается.

Я напялил на себя лёгонькую пижамку, совсем, как оказалось, и не матерчатую, а из чего-то синтетического. Тапочки, в первый момент показавшиеся несерьезными, оказались вполне себе ничего — крепенькие. Одно плохо — без задников, в таких не попятишься.

Ну, а дальше что?

Сейчас я — одет, обут и в полном недоумении.

Что после этого далее последует?

Часы с моей руки тоже кто-то себе прибрал, поэтому течение времени я мог определить весьма приблизительно. Оно тянулось, тянулось, тянулось…

Тут посреди всей этой тишины как сам по себе в стене возник проем.

Как появился, я и не заметил.

Приглашают на выход? Похоже…

Надо идти, всё равно тут ничего не высидишь.

За проемом начался коридор со стенами того же цвета, что и в комнате, где я неведомо как очутился. Я шел, шел и пришел. Туда, что как позже узнал, называется «лагерь».

— О! Новенький!

Это было первое, что я услышал.

Глава 6 Снова — первый день

«…Каждый год в мире исчезает огромное количество людей. Среди них находятся как взрослые, так и дети. Однако статистика показывает, что возрастные категории исчезнувших имеют свои особенности.

В первую очередь, самая уязвимая группа — это дети. Маленькие дети могут заблудиться, попасть в опасные ситуации или стать жертвами преступлений. К сожалению, каждый год тысячи детей остаются без присмотра и пропадают без вести.

Вторая по уязвимости группа — это пожилые люди. Возрастные изменения, проблемы со здоровьем и снижение когнитивных функций делают пожилых людей более подверженными опасностям. Пропажи пожилых людей могут быть связаны с дезориентацией или попаданием в непредвиденные ситуации.

Также стоит отметить, что среди пропавших без вести встречаются и молодые люди. В этой возрастной группе пропажи могут быть связаны с попытками покинуть свое место жительства, поиска новых возможностей или ситуаций, когда люди стремятся начать все с нуля. Некоторые молодые люди становятся жертвами преступлений или попадают в трудные ситуации, которые приводят к их исчезновению.

В итоге, пропажи без вести — это проблема, которая может коснуться любого возраста. Однако, некоторые возрастные группы более уязвимы, что требует особого внимания и принятия мер для предотвращения исчезновения людей…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

— О! Новенький!

Я стоял и озирался по сторонам.

Где это я?

Хрень какая-то…

Тепло-то как… Даже — жарко.

Меня моментально прошиб пот.

— Сюда подошел!

В пяти шагах от меня стоял подросток. Худой. Грязный.

Я грязных не люблю.

— Кому сказал!

Это он, мне? Что за борзата-то такая?

— Подошел, говорю!

Ему надо, пусть сам и подходит…

Видя, что я на его окрики не реагирую, грязнуля сам сократил до меня расстояние. Замахнулся и… в морду свою неумытую получил.

Где стоял, там и скошенным колоском рухнул.

А, пусть не лезет!

Это, ему сильно ещё повезло. Я до конца пока в себя не пришел, а то бы он так легко не отделался.

Тут на меня ещё трое оборванцев наскочили. Кулаками не доходя начали махать. Мешать друг-другу.

Ну, и огребли.

Теперь они ещё грязнее будут. Я из белого коридора всего ничего шагнул, а уже мои тапочки — хоть стирай. Под ногами какая-то липкая грязь куда не ступи. Это, при такой-то жарище…

Куда, всё же, я попал?

Больше на меня никто не рыпался. Хотя, внимание я к себе привлек. На площадке, окруженной со всех сторон опять же белыми сооружениями, присутствовало ещё с десяток парней моего возраста и помладше. Сейчас они все притормозили и на меня поглядывали.

Все молчали. Я тоже.

Спросить, где это я? Как-то глуповато получается…

Как-то бы правильно это сформулировать?

Взволнованный человек глупеет. Я сейчас в таком состоянии и находился. А, любой другой на моем месте? Тоже бы его поколачивало.

— Лагерь это.

Один из парней как будто услышал мой невысказанный вопрос.

— Лагерь? — повторил я услышанное. — Какой лагерь?

— Пионерский.

Шутник…

На пионерский лагерь окружающее меня никак не походило.

— Скоро узнаешь.

Сказано это было как-то невесело.

Впрочем, объяснять, что и как мне никто не торопился. Все своим были заняты, а четверка замарашек, которым я настучал, в тенёк у белой стены оттянулась и на меня зло поглядывала.

— Пошли, — прозвучало за моей спиной.

Я обернулся.

Передо мной стоял тот же парень, что мне про лагерь сказал. Ну, что в каком-то я лагере нахожусь.

Как-то он незаметно за моей спиной оказался…

— Пойдем, — повторил шутник.

— Куда?

— Узнаешь.

Да, что-то дружелюбием и многословием тут народ не отличается…

— Ладно, пошли.

Авось не съедят меня в мясных пирогах.

Не съели. Однако, парню этому я должным оказался.

— Должен будешь, — так он и сказал.

Но, сначала он меня немного в курс местных дел ввел.

— Где мы — никто не знает. Почему? Тоже не скажу…

Подобная информация и была в большей части его рассказа. Однако, сказал он и полезное.

— Там. — палец парня неопределенно уткнулся в пространство. — Развалины. Среди них надо искать разные вещи и приносить сюда. За это дают воду и еду.

В голосе говорившего проскальзывали какие-то механические нотки. Иногда мне казалось, что со мной как через переводчика разговаривают. Что парень на иностранном языке говорит, а его речь мне синхронно переводят.

— Одному тут плохо. Надо в какую-то группу вступить.

Сказал парень и замолк.

Посидел, на меня посмотрел.

— Пошли.

— Куда? — не понял я.

— Рассчитываться за информацию.

Нет, всё равно, он как-то неправильно говорит…

— Я тебя предупреждал. Здесь ничего даром не делают.

Так, так, так… Он на мне ещё и заработал.

Так я сам и согласился! Никто меня к этому не неволил.

— Пошли.

Дорогой рассказ продолжился.

— Это — пункт сдачи. Сюда будешь найденное приносить. — парень указал на дверной проем в одном из белых зданий. Никакой вывески на нем не имелось.

— Напротив — пункт выдачи. Нам сюда.

Я вошел за парнем в названное место как ниточка за иголочкой.

— Фляжку и два брикета, — без слов приветствия обратился мой сопровождающий у мужику за белым прилавком.

Ранее я видел только подростков и ровесников, а, оказывается, тут ещё и взрослые имеются.

— А? Б? — услышал я непонятный вопрос.

— Мне — А, ему — Б.

— Новенький? — кивнул на меня мужчина.

— Новенький.

Мне была вручена фляжка и что-то напоминающее кусок хозяйственного мыла.

— Всё сразу не пей. — указал мне на фляжку мужик. — Когда ещё на воду на «пуговицах» заработаешь.

Каких «пуговицах»? Про «пуговицы» мне мой проводник по местной жизни ничего не говорил.

Глава 7 Человек в тени

«…Статистика пропавших без вести людей в мире показывает, что такие случаи имеют место в различных странах и на разных континентах. Однако, есть некоторые регионы, где количество пропавших без вести людей выше, чем в других.

Согласно данным, ведущими странами по количеству пропавших без вести людей являются:

США — страна с самым высоким числом пропавших без вести людей в мире. Ежегодно там исчезает несколько десятков тысяч людей, что связано с большим населением и высоким уровнем преступности.

Мексика — именно здесь зарегистрированы многие случаи насильственных пропаж людей, особенно в некоторых регионах, где действуют наркокартели.

Колумбия — в этой стране тоже высокий уровень насильственных пропаж людей, связанный с наркотрафиком.

Бразилия — также известна своим высоким уровнем насильственных пропаж людей, особенно в крупных городах.

ЮАР — в этой стране высокий уровень криминальности и насильственных пропаж людей.

Кроме того, стоит отметить, что больше всего людей без вести пропадают в крупных городах, где преступность является серьезной проблемой. Также, некоторые регионы с неблагополучной социально-экономической ситуацией могут быть более подвержены случаям пропаж без вести…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

— Ещё совет. Бесплатный.

Парень стоял и перекидывал из руки в руку брикет, полученный им за моё консультирование. Если мой напоминал кусок хозяйственного мыла, то его — выглядел намного приличней.

О! Начинается аттракцион невиданной щедрости!

— Комбинезон ещё возьми и ботинки. В этих тряпках за пределами лагеря делать нечего.

— Спасибо, — поблагодарил я своего советчика.

Он не сказав больше ни слова вышел из пункта выдачи.

— Комбинезон и ботинки. — последовал я совету.

— Руку.

Эта процедура мне уже была известна.

Комбинезон и обувь оказались… какими-то футуристическими. Как в фильмах про будущее. Однако, даже на вид поношенными, но чистыми.

У моего бывшего советчика комбез был попроще.

— Можешь прямо здесь переодеться, — подсказал мне мужчина за прилавком, видя, как я верчу по сторонам головой.

— Это, если есть желание, можно напротив сдать, — получил я ещё один бесплатный совет. — Или здесь на рюкзак поменять.

Указательный палец выдавальщика почти упирался в аккуратную стопочку моей прежней одежды.

Я решил поменять. Парень говорил, что здесь что-то ходить собирать надо, а куда найденное складывать? Не в руках же носить. Да, в руках много и не унесёшь.

— Давай. — я положил одежду на прилавок.

Руку на этот раз протягивать меня не попросили.

Позже я узнал, что меня облапошили. Моя одежда ценилась дороже рюкзака.

Кстати, а что, собирать-то? Нужно в пункт сдачи зайти, поинтересоваться.

Меня вроде как уже и отпустило, голова соображать стала лучше.

В пункте сдачи, по интерьеру мало отличавшемуся от пункта выдачи, прямо на стене имелись рисунки. Их создатель мастером кисти и карандаша не являлся.

На них мне и указали — смотри, запоминай и ищи подобное. Затем — сюда неси.

Человек за прилавком здесь был совсем недоброжелательный.

Ну, а если сразу и прогуляться? Поискать что-то? Как я уже знал — просто так здесь ничего не дают.

Что, тянуть-то? Манну небесную ждать?

Я и пошел.

Вышел за стену и остановился. Куда идти-то?

Впереди виднелось что-то напоминающее башню, за ней — какие-то развалины. Их было видно плохо. Мешало, как бы правильно сказать, марево, что ли? Оно дрожало, временами там что-то посверкивало. Как бы какие-то искорки промелькивали.

В мареве имелся прогал, к нему я и двинулся.

Метров через двести от стены под ногами начали изредка попадаться кругляшки.

Это и есть «пуговицы»? На рисунке примерно такие и наличествовали.

Сказано про них в пункте выдачи было как-то совсем пренебрежительно, словно о никчемной вещи. Однако они в пункте сдачи на стене были нарисованы.

То, что они мне сразу попались и никто их не удосужился до сих пор поднять, ещё раз свидетельствовало об их невысокой стоимости.

Что там про них говорили? Целыми рюкзаками их надо собирать?

Я перевесил рюкзак на грудь и положил в него первую «пуговицу».

Да, пока полный их наберёшь — спина отвалится… Да и высыпаться они будут при наклонах.

Поэтому с «пуговицами» я решил не заморачиваться, тем более, когда я прошел мимо марева в сторону башни, они стали попадаться чаще. Примерно по одной через три моих шага.

А, вот их и целая кучка!

Я шагнул в сторону находки. Тут же из марева, а я от него теперь был совсем близко, в мою сторону по песку начал извиваться белый жгутик, похожий на картофельный росток, только длинный. Появился он прямо из песка.

Я отпрыгнул в сторону.

С детства не люблю червей, а жгутик очень уж на эту гадость был похож, ещё и белый.

Секунда, и рядом с первым жгутиком их стало не меньше десятка.

Я представил, как они оплетают мою ногу, впиваются в неё тем, что у них там есть!

Бррр…

Отпрыгнул я вовремя. Жгутики-червяки украшали пасть чего-то змееподобного, что появилось на полметра из песка.

Мама дорогая!

Я рванул в сторону башни. Бежал, то и дело оборачивался на ходу — не гонится ли за мной эта гадость.

Ещё и пахнуло от неё рвотно-омерзительно. Так, что у меня даже дыхание перехватило.

Почти у самой башни я остановился. В боку кололо, пот катил градом — попробуй побегай по такой жаре!

В тени башни сидел человек. На вид — примерно моего возраста. Впрочем, кто их негров разберет. Я эту нацию в жизни всего несколько раз видел. Может, ему уже лет тридцать, а только выглядит молоденьким.

— Новенький? Ты близко к (далее следует набор звуков — наверное, что-то по-африкански) не подходи. (Снова последовательность звуков) утащит.

Смотри-ка… Негр, а по-русски говорит. Ну, не всё еще. Наверное, в Лумумбе учится…

У нас в городе негров нет. Он — закрытый. В нем щит родины куют. Поэтому, иностранцев к нам не пускают.

— Спасибо.

Я смахнул пот со лба. Тоже присел в тень. Не совсем рядышком с парнем, но и недалеко от него.

— Хочешь? — я протянул негру фляжку.

Тот удивленно посмотрел на меня.

Глава 8 Мои первые находки

«…В каждом государстве есть печальная статистика пропавших без вести, и с каждым годом она лишь растет. Несколько лет назад одна из международных организаций подсчитала, что только в Европе, двух американских континентах и в России за год бесследно пропадает порядка миллиона человек.

Конечно, нужно учесть криминальные истории и просто побеги неверных супругов. Но даже при всем при этом процент пропавших настолько велик, что заставляет серьезно задуматься. Куда исчезают все эти люди?»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Позже я узнал, что тут водой только самых закадычных друзей-товарищей угощают. Которые за тебя жизнь отдать готовы. Причем, не на словах.

— Хочешь? — я протянул негру фляжку.

Тот удивленно посмотрел на меня. Затем по сторонам взглядом мазнул.

— Спасибо.

Парень взял у меня протянутую посудину.

Отпил глоток, а затем вернул мне ёмкость с водой.

— Спасибо, — повторил угощенный мной ещё раз.

После этого снял свою фляжку с пояса и … протянул мне!

— Угощайся.

Он, что, рассчитывается со мной?

Я его угостил, а он — меня в ответ?

Отказаться — неудобно. Вдруг, ещё обижу.

Я чуть-чуть глотнул.

— Спасибо. — я передал фляжку обратно.

Странный какой-то у нас разговор — из одних почти спасиб.

Посидели. Помолчали.

— Пошли, новичок. Покажу что и как.

Парень встал, а я за ним следом.

От такого не отказываются. Кто мне ещё покажет, как и что тут. Так тут меня уже что-то в марево не утащило.

На этой мысли меня аж передернуло.

Мля… Я же, несколько минут назад чуть не погиб!!!

Высасывали бы сейчас уже из меня кровь эти бледно-немочные червячки!

Негр мотнул головой влево и сам двинулся в этом направлении.

Шли мы с час.

— Вот здесь собирай. Тут (опять череда непонятных африканских звуков) нет. Дальше пока не ходи.

Сказал он это и на меня смотрит.

— Понял?

— Понял.

— Обратно дорогу запомнил?

— Запомнил.

Что тут и запоминать. Никакой дороги нет. Надо всё прямо и прямо идти. По песку. К башне.

Сам чернокожий парнишка с ноги на ногу переступил и куда-то дальше пошел. Наверное, в более ягодные места. Туда, где не одни «пуговицы» попадаются.

Тут, кстати, «пуговицы» тоже ковром под ногами не рассыпаны. Имеются, но не густой россыпью.

Что там в пункте приема было ещё на стене нарисовано?

Всякое-разное…

Ну, начнем помолясь…

Развалины тут были такие же как у самой башни. Развалины и развалины. Беленькие. Белее песка, что тянулся до самого горизонта.

И как тут искать? Руками песок копать?

Я огляделся по сторонам.

Ага, вот какой-то, опять же белый-белый, цилиндрик из песка торчит. Как будто черенок от чего-то.

Хрен там… На всю глупую рожу…

У этого цилиндрика, в два сантиметра диаметром, второго конца, похоже и нет. Я его откапывал-откапывал, а он всё не заканчивался. Как будто это кабель какой-то в неизвестном направлении параллельно поверхности неглубоко тянется. Только, кабель — гибкий, а цилиндрик — твердый, на изгиб не гнётся, а тем более — не отламывается.

На стене пункта приема такой штуковины не нарисовано. Значит — бросаем дурью маяться. Надо что-то другое искать.

Или — «пуговицы» начать собирать? Они тут есть. Пусть и не в товарном количестве.

Я ходил-бродил по развалинам и мне ничего не попадалось.

К цилиндрику вернуться? Вдруг у него на втором конце что-то ценное прикручено?

Я ещё походил-походил и вернулся к своей первой находке.

Через час или даже больше, на цилиндрике я нашел шарик. Размером — с теннисный. Что удивительно — он оказался прикручен.

Во как! Мысль-то моя вещей оказалась!

Сначала я попробовал шарик отломить. Не получилось.

Тогда, взял его и попробовал крутить. Он и открутился. Оказывается, крепился он к цилиндру на небольшой шпенёчек.

Скоро у меня таких шариков было уже четыре.

Тем временем темнеть стало. Что-то я заработался… Пора и в лагерь возвращаться. Ночевать в развалинах у меня никакого желания не было.

Тут, как раз, и мой знакомый житель жарких стран показался.

— Нашел что-то?

Я показал ему находки.

— Четыре «шарика». Очень хорошо для первого раза, — такова была его оценка моих результатов поиска.

— Пошли, темнеет уже.

Кто бы был против.

— Пошли, — не стал возражать я.

Глава 9 Я прячусь

«…Статистика пропавших без вести людей по-прежнему покрыта вуалью таинственности. Во всем мире множество загадочных и нераскрытых дел, связанных с исчезновением граждан. Анализ сообщений о пропавших без вести и обзор полицейских отчетов показывает, что количество случаев исчезновения за два десятилетия увеличилось в разы. В 1980 году насчитывалось менее 200 тыс. человек, которые бесследно исчезли. Сегодня статистика пропавших без вести в мире насчитывает миллионы людей.

Так, ежегодно только в России исчезает более 70 тысяч человек (¼ часть приходится на детей). Эти показатели намного выше, чем в Европе. Статистика розыска пропавших без вести показывает, что за прошедшие двадцать лет полиции не удалось найти более 100 тысяч человек…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Пока я сегодня завтракал, воспоминания о первых днях здесь, непонятно где, вертелись у меня в голове. Раньше, в общем бараке, такого не было. Там не до этого. То и гляди, пищевой брикет из рук вырвут. Тут же, в индивидуальном боксе, я что-то совсем расслабился…

Бокс — безопасное место. Нахождение в нем так на меня и повлияло.

Так, хватит. Пора идти на поиски. «Шоколадки» и «лампочки» птичка в клювике не принесёт. Даже «пуговицу» на голову не обронит.

Я прислушался.

За дверью бокса вроде тихо.

Ну, тогда переходим из зоны комфорта в зону дискомфорта. В местную реальность со всеми её прелестями.

Рядом с боксом никто не притаился и не напал на меня.

Вот — уже хорошо. Не просто хорошо, а — замечательно.

Я двинулся к выходу из лагеря. За ночь в нем ничего не изменилось, разве что чуток холоднее стало. Поэтому, вопрос с плащами необходимо сегодня же решить. И поиск в нём комфортнее вести будет, и спать мягче. Значит — нужно брать два. В одном за стену лагеря выбираться, а сразу на паре спать.

Куда мне идти сегодня, вопроса не возникало. Туда, где вчера был. «Неваляшек» я нашел сразу три, но все за раз нести в пункт сдачи было крайне неосмотрительно.

Две я припрятал, одну сдал. Где-то через десяток дней можно ещё одну как бы «найти». Нет, даже позже. Со средствами для приобретения всего нужного меня пока не поджимает, на текущую жизнь хватает. Если сразу сказочно разбогатеть, то так можно и головы лишиться. Такое на моей памяти тут уже было. Понятно, что не со мной. «Счастливчика» на выходе из его бокса подловили и обчистили досуха. На следующий день он вообще пропал. Что уж с ним случилось, мне не известно, но не стало его и всё. Такой вариант в отношении себя мне крайне не нравился.

Однако, оставлять «неваляшки» в развалинах тоже не лучший выход. Сегодня я их в свой бокс не понесу, просто покопаюсь в том месте, где вчера мне повезло. Вдруг там они ещё есть.

В районе белого шара я заметил слежку.

Стуканул всё же приемщик…

Сука! Сука! Сука!

Что делать? Сколько их?

Пока я заметил двоих. Они пытались быть незаметными, но…

Чёрт!

Третий ещё с теми двоими есть!

Как бы от них оторваться?

Четвертый! Пятый!

Со всех сторон меня обложили!

Убежать не получится, надо прятаться…

Есть тут у меня не так далеко ухороночка, но до неё ещё нужно добраться. Мой чернокожий друг её мне в наследство оставил. Нашел он её случайно, а потом этой тайной и со мной поделился.

Что это — неизвестно. Просто пустое место. Ни стен, ни чего другого там нет. Просто встаешь куда надо и нет тебя для окружающих. Как бы исчезаешь.

Есть, правда, одно, но большое но. Долго там не спрячешься. Встал ты в нужную точку и накатывают на тебя какие-то страхи. Даже не страхи, а жуть несусветная. Такая, что опустошить свой мочевой пузырь хочется. Прямо в комбинезон. У меня в первый раз так чуть и не вышло. Хорошо, что был я предупрежден, а так бы и не сдержался.

Кроме жути, появляются ещё и видения. Про что, сказать трудно. Про что-то чужое, не наше, не человеческое. Что тебе кажется — описать у меня не получается.

Мухаммед про то же мне говорил.

Ещё и сильно ругался, шайтана вспоминал, на головную боль жаловался.

У меня тоже голова после нахождения в этом месте болела, но — терпимо.

Я сделал очередную сотню шагов. Осталось три раза по столько. Там я для преследующих меня и исчезну.

Хрен им всем на глупые рожи!

Решили они меня, видите ли, проследить!

Поляночку мою заветную выведать!

Где одна «неваляшка» находится, там и другие могут быть. Про это до меня здесь уже давно известно. Вот меня и пасут. Другой для этого причины нет.

Ещё сто шагов.

Козлины стали ко мне поближе подбираться.

Ещё соточка…

Я прибавил ходу.

— Эй! Стой!

Преследующие меня словно что-то почувствовали.

— Стоять!!!

Они уже не таятся, но поздно, ребятки, поздно.

Я был и нет меня! Я успел.

— Где он?

— Куда делся?

Это было последнее, что я успел услышать.

Жуть со всех сторон наползла на мой мозг, сжала его своими лапами, щупальцами, запустила внутрь когти…

Глава 10 Где я?

«…Статистика пропавших без вести в США и Великобритании ежегодно насчитывает 1 млн. бесследно исчезнувших людей. В Бельгии только за пять лет (1991–1996 год) исчезло 1300 детей. В Индии постоянно пропадают женщины. Так как здесь сильно развита проституция. Также часто можно встретить информацию о пропавших без вести детях.

В Китае ежегодно пропадает около 200 000 детей. Полиции удается найти не более 1%. На черном рынке очень большой спрос на детей. Кроме того, бытует мнение, что многие семьи избавляются сами от своих малышей, чтобы не платить непомерно высокие штрафы. Многие без вести пропавшие в Китае стали жертвами катастроф и природных явлений. Например, более 140 человек исчезло во время оползня в провинции Сычуань.

Общий же учёт будет ужасающий: до 50 миллионов исчезнувших неизвестно куда и часто неизвестно по каким причинам…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Терпи…

Терпи…

Терпи…

Так я сам себе шипел через сжатые зубы.

Терпи…

Терпи…

Глаза у меня были плотно зажмурены, но толку-то…

Терпи…

Видения, что сейчас меня мучили, хоть при открытых, хоть при закрытых глазах — всё равно есть. Но, если зажмуришься, вроде, как и легче.

Терпи…

Сколько я уже здесь?

Я поднёс к самым глазам предплечье.

Всего-то?

Мне же казалось, что я тут уже очень долго.

Терпи…

Вдруг, чего раньше не бывало, жуть отступила. Враз и совсем. Чудиться тоже мне ничего больше не стало.

Как будто что-то где-то выключили.

Или — сломалось.

Сломалось? Что здесь сломаться могло? Ничего же кругом нет.

Тут я неожиданно почувствовал, что — есть. Не увидел, рукой к чему-то не прикоснулся, а именно — почувствовал.

И это что-то с трёх сторон от меня, а справа, как бы нет ничего. В смысле — не пустота там, а проход, в который будто дверь открыта.

Всё мол, сеанс окончен, освободите место для следующего посетителя.

Этого мне никто не сказал, надписью в глаза не мигнул, а как-то само-собой понятно стало.

Ну, просят на выход, значит так оно и надо. Будем подчиняться.

Я сделал приставной шаг в правую сторону. Переместил одноименную ногу по направлению движения. Затем свою левую ногу приставил к правой.

Почему я не повернулся и как обычно не шагнул?

Так шагать — целый разрыв шаблона. Ты, вроде, и двигаешься, но лицом не по направлению движения, ну и ноги непривычно переставляешь.

А вот что-то мне будто подсказало, что именно так правильно будет это место покидать.

Подобным образом я какое-то время и двигался.

Вдруг, без всякого перехода, я снова в здешнем мире оказался. Причем не на несколько десятков приставных шагов от места, на котором я от преследователей спрятался, а пока непонятно где.

Кругом — тишина, белый песок и жарко.

Где это я?

Слева, далековато, виднеются развалины.

Те, где я был?

Другие?

Отсюда — непонятно.

Идти туда?

А, стоит ли? Приду, а там меня уже дожидаются…

А куда?

В бараке, куда я раньше на темное время приходил, болтали много чего. В том числе, что наш лагерь тут не единственный. Но! За всё время, что я здесь, из других лагерей к нам никто не появлялся. Это не говорило о том, что больше их нигде нет, но вот как-то так.

В мою сторону от развалин никто не двигался.

Может, это какие-то другие развалины, а не те, в которых меня ловили? Их-то я со стороны никогда не видел. Всё время здесь, я занимался поиском в пределах «города», так в лагере территорию, на которой развалины тянулись, называли. За пределы «города» не выглядывал, даже до границы его не доходил. Хотя, со своим чернокожим товарищем мы далеко шастали, всё искали места, где до нас ещё не копались.

С утра холодком веяло, а сейчас, хоть и не много времени прошло, опять припекать начало. Хоть у меня фляжка почти и полная, но на долго её не хватит.

Я всё же решил посреди ровного места не стоять и двинулся к развалинам.

Что меня здесь удивляло, это — отсутствие оружия. Даже ни одного ножа тут не было. А, зачем он? Пищевой брикет разрезать? Он и так хорошо кусается. Шкуру ни с кого снимать не надо, лучины щепать опять же не требуется.

Уменьшать число сборщиков всяких там «пуговиц», «шоколадок», «шариков» и прочего, в замыслах неизвестных устроителей лагеря для попавших сюда, по всей видимости, не стояло.

Не за тем они здесь возникали в «зоне прибытия». Так называли в лагере место, где я очнулся. Ну, а ранее — все другие его обитатели.

Про огнестрел я и не говорю…

Мне бы для обороны сейчас нож не помешал. Умею я с ним обращаться для определенных целей.

Кстати, в развалинах не было ничего, даже отдаленно напоминающего дубинку, копьё, дротик или ещё чего-то подобного. Найденный мною в первый здесь день длиннющий цилиндрик на части не делился, кусок я от него отломить так и не смог.

Так, с пустыми руками и тяжелыми мыслями я и двигался к виднеющемуся впереди.

Бог не выдаст, свинья не съест… Как-то так, вроде, говорят.

Глава 11 Кто это?

«…Смертность обычно регистрируется и контролируется, но что же происходит с людьми, исчезающими без следа? Их исчезновение можно описать как мистическое и даже непостижимое, ведь оно часто происходит в непонятных обстоятельствах. Иллюстрируется это явление словами „растворяться“, „испарение“ и „необъяснимо“.

Сложность подсчета числа исчезнувших людей заключается не только в отсутствии надежных данных, но и в отсутствии конкретных определений для исчезновения. Некоторые случаи могут быть связаны с преступлениями или несчастными случаями, но также могут существовать и другие, неизвестные факторы. Подобное безволие исчезающих людей усложняет задачу проведения объективных исследований и составления точной статистики…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Темнеет…

Я поёжился.

Нет, не от холода.

В лагере было железное правило — до темноты за его стены спрятаться.

Никто этого делать не заставлял, не приказывал и даже не рекомендовал. Все сами сломя голову в лагерь торопились, как только темнеть начинало.

Почему?

На это вопрос я не получил ответа.

На меня только как на умалишенного посмотрели. Вот де, идиотина…

Мой чернокожий друг так и пропал. Засветло в лагерь не вернулся и всё. Больше я его не видел.

Съел его кто?

Вернее — высосал?

Может и так.

Чудища тут водились.

Одно я даже в первый свой день здесь видел.

Небо здесь было пусто. Никто в нем не парил, не порхал, крылышками не махал.

Жучков, паучков и прочих муравьишек опять же не было.

Улитки и слизни не ползали.

Осы и пчелы не жалили.

А вот неведомые чудища были. Даже в светлое время.

Они нападали на сборщиков и убивали их. Ладно бы с целью попитаться, так нет же. Как еда мы им были неинтересны. Только — как источник воды.

Заглатывали людей местные обитатели и «высасывали». После этого — выплевывали то, что от человека оставалось.

Вообще, тут всё как-то неправильно. Из песка ничего не произрастало, какая-то живая мелочь на глаза не попадалась. Кто или что чудищам пищей служит? Или, им тоже, как нам, пищевые брикеты за что-то полагаются?

Пусть они даже друг друга тут жрут, но основание-то пищевой цепочки всё рано должно быть? Или, оно где-то глубоко под поверхностью прячется?

Про дневных чудищ я худо-бедно знал. Про тех, кто тут в темное время командует — ничегошеньки. Ночью-то все и я в лагере сидели. Носа из него не показывали.

Сегодня, похоже, получится у меня уменьшить глубину собственного невежества. Только вот, какой ценой? Останусь ли жив?

Я повертел головой.

Пока ко мне никто не приближался, не нападал, из песка не тянулся.

Надолго ли такое?

До наступления темноты в зону развалин я успевал, а дальше что? Даже, если это те развалины, что недалеко от лагеря находятся, до его самого добраться засветло я не успею.

Где-то в развалинах спрятаться?

Как? Закрытых помещений в человеческом понимании здесь нет.

Может, нет их только в тех местах, куда я со своим другом-негром ходил? Тут же, на окраине руин, они рядами и колоннами имеются?

В этот самый момент, впереди, по ходу моего движения, как бы огонёк блеснул. В развалинах, куда я сейчас уже бегом бежал. Так мне хотелось с ровного места убраться.

Огонёк?

Откуда?

Костров тут не жгут — не из чего. Не то что деревьев, кустов тут совсем не водится.

Я перешел с бега на шаг. Остановился.

Постоял. Даже воздух через ноздри повтягивал — не пахнет ли дымком?

Сам себя назвал придурком. На таком-то расстоянии что я нанюхаю?

Затем — двинулся дальше, готовый в любой момент упасть и затаиться.

Стемнело ещё больше, когда я докрался до границы развалин. Последнюю сотню шагов я больше стоял, чем перебирал ногами.

Медленно и осторожно я выглянул из-за чего-то веретенообразного, непонятным образом хорошо сохранившегося. Даже на ощупь гладенького, хотя тут, в развалинах — все поверхности шероховатые. Нет, обманываю, шары на ощупь такие же. Как отполированные.

Точно — костер.

Пламя давал шестигранный плоский камень, какие тут не часто, но встречаются.

Интересно, как его и чем подожгли? Спичек или чего-то подобного в пункте выдачи здесь не было. Я об этом интересовался.

Около огня сидело трое людей, а не каких-то монстров.

Я не поторопился заявить о себе и начал наблюдать за ними.

Во как! А они-то тут не одни!

За пределами освещенного круга, прямо на песке лежали люди. Их я сразу не заметил. Хорошо, что один из таких встал и к огню двинулся. Тут я и пригляделся повнимательнее.

Да тут их порядочно! Точно, не десяток!

Кто это?

Глава 12 Кочевники?

«…Не существует однозначных данных о том, сколько людей безвозвратно теряется в мире.

По некоторым оценкам, ежедневно в мире бесследно пропадают 607 человек, а за год — 221 644 человека. За последние 20 лет число пропавших без вести составляет 4 432 880 человек…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Кто это?

Точно, не наши, не из лагеря.

Пусть в нем я не так и долго, но и народу в нем немного. Лица примелькались.

И ещё. В лагере возрастных людей нет. Здесь же, один из сидящих у костра — старик. Самый настоящий. Борода в косички заплетена. Его мне в свете костра хорошо видно.

И… две женщины с ним рядом. У нас ни одной нет. Ни — девочки, ни — старушки, ни дамы средних лет.

Нет.

Ни одной.

Совершенно.

Не могу сказать, почему так. Неведом мне замысел тех, кто лагерь организовал.

Ещё один момент — одежда.

Жители лагеря, все — в комбинезонах из пункта выдачи. Не новых, беушных, неизвестно откуда взятых. Неизносимых. Ничего им не делается.

На этих же — одежды совсем чуть-чуть, одни набедренные повязки. По крайней мере, она на подошедшем к костру и была. Сидевшие у огня тоже были до пояса обнажены.

Других отличий по темному времени я не разглядел, но мне и этого хватило.

Кто это?

В фольклоре лагеря бытовали россказни о кочевниках. Ну, типа сказок. Что есть такие. Живут непонятно где, с места на место перемещаются.

Чем живут?

В этом месте следовали разночтения. Объединяло их одно — невнятность и весьма малая обоснованность.

Может, на лагеря нападают?

Может…

Что, здесь, ещё другие, кроме нашего, лагеря имеются?

На это мне ясного ответа не было. Так, что-то невнятное только мямлили.

Караваны грабят?

Так, нет тут караванов. Вернее — никто их не наблюдал.

Чудищ едят?

Нет. Они — несъедобные. Сам я это не проверял, но так говорят.

Однако, оказалось, что имеются всё же кочевники! Ну, это если сейчас они у меня перед глазами.

Таким образом, на первый вопрос возможный ответ получен. Тут сразу же возникал второй.

Какой? А, зачем они здесь? К нам в гости намылились? За пищевыми брикетами пришли?

Может и так…

Тогда надо мне в лагерь. Причем, срочно. Нужно предупредить о пришедших.

Всё это правильно, но как туда добраться? По развалинам блуждать долго можно. Короткой дороги отсюда до лагеря я не знаю. Да и вообще — никакой не знаю. Ещё и во фляжке у меня только на донышке побулькивает…

Тут к моему плечу сзади что-то прикоснулось. Легонечко так. Словно в него кто-то чем-то тыкнул.

Я даже не вздрогнул, а всего меня передернуло.

Чудище?!!!

Доподглядывался…

Оттикали мои часики…

Я отпрыгнул влево, чуть не упал, но чудом удержался на ногах, развернулся.

Нет. Не чудище. Человек. Мужчина. По виду — один тех, на которых я наткнулся.

Всё, приплыли…

Попал…

Что делать теперь?!

Эти мысли в моей голове промелькнули молнией.

Подкравшийся ко мне стоял и спокойно смотрел на меня. Ещё и руки на груди сложил.

Я не знал, что мне и делать.

Бежать?

Поздно… Да, и куда? Всё равно догонят.

Тут стоящий кивнул мне в сторону костра. Иди мол, что теперь…

Кстати, ни слова не произнёс.

Правильно, нечего чудищ звуками приманивать. Они на них однозначно реагируют. Бросаются на тебя, если шумишь, а замрешь соляным столбом, так и оставить тебя целеньким могут. Утянутся обратно в песок, как их тут и не было.

Куда мне деваться? Я и пошел к костру. Вернее, к плоскому шестигранному камню, из которого огонь вырывался.

Моё появление там восприняли… безразлично. Словно, каждые пять минут к нему кто-то из темноты подходит. Старик даже на плите подвинулся, на которой он с женщинами в рядок сидел. Показал таким образом моё место.

Тут меня чуть на хи-хи не пробило. Вспомнил я анекдот про Чебурашку. Ну, тот, где Гена на рельсе сидел, а когда Чебурашка к нему подошел, он ему рядышком сесть предложил, а ещё и подвинулся.

Чудны выверты сознания в стрессовой ситуации!

Мне вот такое в голову пришло. Нормально это?

Глава 13 Безмолвное утро

«…В Соединённых Штатах, возможно, самое большое в мире количество пропавших без вести людей. По данным Национального центра информации о преступлениях (NCIC) за 2021 год, в 2021 году 521 705 человек были объявлены пропавшими без вести. Более того, на начало 2022 года 93 718 из них всё ещё числились пропавшими без вести. Тот факт, что в Соединённых Штатах проживает третье по численности населения государство в мире, вероятно, способствует большому количеству пропавших без вести, как и тот факт, что правоохранительные органы страны серьёзно относятся к заявлениям о пропавших без вести и хорошо подготовлены для их рассмотрения и поиска пропавших людей…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Ну, посадили меня у огня, а дальше, что?

Никто мне слова не сказал, не спросил ничего…

Странно, это всё как-то. Сильно странно. Очень сильно.

Не связали, к чему-то не привязали.

А чем меня привязывать? С веревочками и прочим, чем привязывают, тут проблематично. В развалинах веревочек нет. Даже чего-то на них похожего.

У меня на комбинезоне, например, ремня нет. У других обитателей лагеря — тоже. Петельки только на поясе. К такой я свою фляжку и пристегиваю.

А рюкзак? Он с лямками, но они от него не отделяются. Лямочки к нему не пришиты, не приклеены, а как бы с ним единое целое составляют. Словно бы отлили его такой и всё. Из какого материала? Спросите, что полегче.

Я посидел, посидел и в сон меня потянуло. День у меня выдался суматошный, вымотался я по самое горлышко.

Я встал, немного отошел от огня и прилёг.

Мне опять никто слова не сказал.

Сразу уснуть не получилось. Такой вот парадокс. Хочу спать, а на получается. В черепушке мысли всякие хороводятся.

Лежал, лежал и задремал.

Проснулся разом, как будто меня включили. Кочевники были уже на ногах. Они своими делами занимались, а на меня даже внимания не обращали.

Старик и женщины опять рядышком сидели. Шестигранный камень уже не горел.

Кстати, на нём гари или ещё чего-то, что после огня остается, не было. Как будто пламя из него не выходило. Плита и плита, каких в развалинах достаточно.

У старика в руках был… планшет! Вида, как лучше сказать, а — военно-высокотехнологичного. Такие в фильмах про мрачное будущее показывают. Бородач по экрану планшета водил пальцем, как бы что-то женщинам показывал.

И всё опять без слов, без звуков…

Мне — ни здравствуйте, ни с добрым утром, ни чашечки чая…

Как меня и нет.

Ну, проведем эксперимент. Посмотрим, как кочевники на это прореагируют.

Я поднялся на ноги, подошел к старику и заглянул в девайс.

Что увидел?

А, что ожидал?

Да — карту. В верхнем правом углу экрана ещё и синий кружок там был. Скорее всего, это место, куда кочевники и направлялись.

Старик поднял на меня глаза, потом перевел их на плиту рядом с собой.

Садись мол, ночной гость. Что стоять, в ногах-то правды нет…

Я сел. Хоть так. По голове не бьют, и то ладно.

Старик на экране пальцы поразводил, изображение увеличил, зачем на значок, появившийся у левого края экрана пальцем ткнул.

Мля…

Возникла картинка нашего лагеря.

Как будто я недалеко от входа в него стоял. Не у самой стены, а шагах в ста.

Вот так. Всё чудесатее и чудесатее.

Старик с бородой, заплетенной в косички, вопросительно посмотрел на меня. Отсюда ты? Так я интерпретировал его взгляд.

Они не говорят, и я тоже молчать буду. Под них подстраиваться.

Я себе в грудь пальцем ткнул, а затем в картинку на экране.

Понял меня старик? Понял.

Далее, не обращая на меня внимания, он женщинам начал показывать, что внутри лагеря находится. Где у нас пункт сдачи, где — пункт выдачи, где — зона прибытия и прочее. Словно он раньше в лагере жил, а сейчас своих спутниц с ним знакомил.

Они невозмутимо его показу внимали. Иногда только одна на другую поглядывали. Я при всем при этом в виде мебели присутствовал.

Через некоторое время старик свой показ прекратил. Встал с плиты, а за ним и женщины то же сделали. Остальные кочевники последовали их примеру. Подняли с песка рюкзаки, такие же, как у меня и… зашагали куда-то.

Э?

А я?

Про меня, что, все разом забыли?

Куда мне?

С ними?

Тут оставаться? Чудищам на забаву?

Сказать, что ситуация была странная, это значит — ничего не сказать.

Как мне поступать?

Здесь одному остаться — верная смерть.

Я и пошел вслед за кочевниками. Или — непонятно за кем. Кочевниками-то я сам этих людей обозначил.

Может и не людей, а только существ на них похожих.

После того, как оказался тут, я вообще был жирным вопросительным знаком.

Что? Зачем? Почему? Одни вопросы без ответов.

Только бы с ума не сойти — вот о чем я постоянно беспокоился.

Среди находящихся в лагере такие встречались. Какое-то время они бродили по его территории, а затем пропадали.

Куда? Это ещё один вопрос…

Глава 14 Возвращение в лагерь

«…В Индии, ещё одной из самых густонаселённых стран мира, наблюдается тревожно большое количество случаев пропажи людей. Статистика показывает, что 88 женщин, детей и мужчин пропадают каждый час, 2130 человек пропадают каждый день и 64 851 человек — каждый месяц. Согласно данным Национального бюро статистики преступности (NCRB) Индии, наибольшее количество пропавших без вести приходится на провинции Западная Бенгалия, Дели, Тамилнад, Махараштра, Мадхья-Прадеш и Раджастхан…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Кочевники всё шли и шли. Как заведенные.

Они, что, в отдыхе не нуждаются? Железные?

У меня уже ноги опять заплетаться начали.

Попить бы…

Вода в моей фляжке кончилась, а наполнить её было негде. Пунктов выдачи в развалинах нет.

О! Кажется, здесь я уже был. До этого места мы с моим чернокожим другом вроде доходили. Если таким темпом кочевники будут двигаться, то до наступления темноты до нашего лагеря и доберутся.

Зачем они туда идут, этот вопрос для меня уже отошел на задний план. Да хоть зачем… Пить мне очень хотелось. Многое бы я сейчас отдал за пару глотков воды.

По дороге никто из жителей лагеря нам не встретился. Даже до места, где мы сейчас находились, редко кто добирался. Мухаммед так мне говорил, когда мы с ним на дальние поиски выбирались.

Что, всё же они остановиться решили? На ночь тут встать?

Посвящать в свои планы меня никто не собирался. Даже когда шли сюда, ни разу никто из кочевников не обернулся — иду я за ними или уже давно меня чудища в глубины песка утащили.

Однако, как оказалось, стоянка у кочевников здесь не предусматривалась. Старик раскрыл свой рюкзак и раздал каждому из своих что-то. По шарику на веревочке. Они их на шею себе и повесили.

Мне такую штуку не дали. Нос не дорос.

Пить мне сейчас хотелось уже просто до невозможности.

Попросить?

Сами кочевники дорогой ничего не пили и не ели. Возникал вопрос, а живые ли они? Может, какие-то биороботы или ещё чего хуже?

Попрошу… Авось получится.

Попросил. Как попросил, с тем и остался.

В лоб мне не дали, но и не напоили. Даже слова не удостоили.

Вскоре кочевники опять в сторону лагеря зашагали, а я за ними вслед поплелся. Получалось это у меня всё хуже. Приходилось садиться и отдыхать. Это я делал на открытых местах, там, где развалин не было. Не хотелось мне тут одному перед темнотой остаться. Поэтому я кочевников из поля зрения и не упускал. Чудища на большие группы реже нападали, чаще — на одиночек.

До белого шара я еле и дотащился. От кочевников я уже порядочно отстал, но сейчас это уже большой роли не играло. Сейчас бы мне только доковылять до башни, а там и лагерь рядом.

Кочевники были уже почти у самой стены.

Я стоял и смотрел как они к лагерю подходят.

Не понял…

О входа в лагерь навстречу им шел человек. Кто это, мне различить не получалось. Просто маленькая движущаяся фигурка.

Может показалось?

Я зажмурил глаза, потряс головой.

Почему-то мне показалось, что после этого я лучше рассмотрю, что там такое.

Нет, совсем не лучше…

Фигурка, что от лагеря двигалась, остановилась, а кочевники к ней подошли. Все немного постояли и направились в сторону лагеря.

Всё, сейчас они его захватят…

Неизвестно, что там сделают…

А, что?

Я-то их совсем не заинтересовал. Плёлся за ними и плёлся. Отстал, а им и это было совсем безразлично.

Уже из последних сил я дошагал до стены. Встал, оперся на неё руками. Не сделал бы этого — упал. Встал бы обратно? Не факт…

В лагере было тихо. Ни криков, ни шума. Просто гробовая тишина.

Гробовая?

Не очень хорошее сравнение…

Я свернул к пункту выдачи.

Воды… Хоть глоточек…

Может, ещё не закрыли избушку на клюшку?

Не закрыли…

Я протянул мужчине за белым прилавком свою флягу. Одновременно и оголенное предплечье.

Поймёт. Сказать, что мне нужно сил уже не было.

Мужик как-то странно на меня посмотрел. Это, ещё мягко сказано. Однако, считал у меня положенное и через некоторое время выдал полную флягу. Я тут же к ней присосался.

— Ты, чего здесь? — такой ещё был задан мне вопрос.

— А, что? — уже смог сказать я. Ещё с хрипотцой, но говорить у меня вышло.

— Да ничего. Ты, давай на выход. Я закрываюсь.

— Долей до полной.

Я к этому моменту флягу уже уполовинил. Мог и всю выпить, но остановился.

Стоящий за стойкой не спешил выполнить мою просьбу.

Что он тормозит-то? Куда-то за спину мою смотрит.

— Доливай давай, — повторил я уже сказанное. У меня сейчас была только одна мысль — до своего бокса добраться. Упасть на голый пол и заснуть. Плащи-то я так и не купил, но это такая мелочь…

Глава 15 Караванщик

«…Статистика показывает, что в Великобритании ежегодно пропадают без вести около 180 000 человек. Считается, что это число значительно занижено, поскольку каждый год открывается 353 000 дел о пропавших без вести. Как и в большинстве стран, большинство пропавших без вести — это дети, большинство из которых (80% в случае Великобритании) находятся в течение 24 часов после подачи заявления о пропаже без вести…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Опять!

Да, опять меня кто-то со спины в плечо тыкнул. Ну, как в прошлый раз в развалинах. Легонечко так, совсем несильно.

Оборачиваюсь.

А, старик. У которого борода в косички заплетена.

Что ему надо?

За ним идти. Так надо его жест понимать.

Ну, пошли, коли не шутишь…

У пункта сдачи цепочкой стояли кочевники. У каждого за спиной — короб. Побольше того, в котором в русской народной сказке медведь Машеньку носил. Тот вровень с медвежьими плечами был, если рисунок в детской книжке не врёт, а эти — над головами кочевников возвышались. Да и другими размерами короба эти гораздо габаритнее были.

Ещё два короба на песке стояли.

Старик на один из коробов мне кивнул. Типа, бери, себе на плечи умащивай.

Неожиданно…

Такой мне, пожалуй, не поднять. Если он не пустой только.

Пока я глазами хлопал, старик ко мне подошел, поддернул вверх правый рукав моего комбинезона и на предплечье мне что-то прихлопнул.

Что, не знаю, но выглядело это так прозрачный кружок. Как пленка тоненькая.

Она прямо на глазах мне в кожу и начала впитываться. Миг, и нет её. Как и не было.

Э! Не понял! Что он сделал?

Старик к одному из стоящих коробов подошел, его себе за спину повесил.

Я топтался на месте, не знал, что мне делать.

Тут в предплечье, куда мне старик что-то налепил, как будто раскаленный прут вонзился. Меня аж скрючило, так было больно.

Понял! Понял! Понял!

Я в три прыжка к оставшемуся коробу подскочил и себе на плечи его повесил.

Боль тут же исчезла, как её и не было.

Кочевники продолжали стоять на месте, только старик ко мне снова подошел, опять мне рукав комбинезона вверх сдвинул и ещё что-то на предплечье прихлопнул. На этот раз похожее на спичечный коробок.

Откуда он его извлек? Прямо из воздуха? Карманов на его набедренной повязке не имелось, под неё он свою руку тоже не засовывал.

Мля!

Как со своим имуществом он уже мною распоряжается!

Что-то на руке у меня размещает…

Тут мне неожиданно… хорошо-хорошо стало. Мир яркими красками заиграл, блаженство какое-то накатило. И ещё — сытость. Как будто я только что из-за стола вышел, где целый день ел-пил. Тело силой налилось, ноги готовы были шагать хоть до самого горизонта.

В это момент кочевники двинулись и я вместе с ними. Находился я последним в их цепочке, но меня так и подмывало более близкое к её началу место занять. Однако, я ясно понимал, словно кто-то мне доходчиво объяснил, что делать это не надо. Каждый сверчок — знай свой шесток. Требовалось от меня короб нести и не дёргаться понапрасну.

Надо сказать, что ходьба с коробом за спиной доставляла мне огромное удовольствие. Просто радость какую-то и праздник.

Умом я понимал, что всё это неправильно, но сделать ничего не мог. Шагал и шагал, шагал и шагал, попеременно переставляя ноги.

Вышли мы по темноте, а мне было всё безразлично. Никакие чудища меня не пугали, не опасался я их нападения, откуда-то знал, что они нас не тронут. Не тронут и всё. Словно был у нас с ними уговор.

Уже светало, когда старик опять ко мне подошел. Снова на моем предплечье непонятный брусочек появился. Прежнего, что ещё в лагере был мне на руку прикреплен, там уже не было. Отпадывать он не отпадывал, значит — всосался.

Это я тоже считал сейчас нормальным, что так оно должно и быть.

Даже знал я об отдыхе, который теперь будет. Вот прямо сейчас. Что двигаться мы будем в темное время, а в светлое — отдыхать. Так положено.

Кем положено?

Зачем?

А, вот положено и всё.

Так надо.

Так заведено у караванщиков.

Да, у караванщиков.

Никакие они не кочевники, а караванщики. Я теперь — караванщик.

Что повезло мне в этой жизни несказанно.

Что на более высокую ступеньку здесь я поднялся.

Уже не какой-то сборщик я, а караванщик.

Всё, что сборщики находят, караванщики в положенное время из лагерей забирают. Вот и до нашего лагеря время дошло. Назначенное.

Кем назначенное?

Кем надо.

Глава 16 Форт

«…Раздираемая войной Сирия уже давно погрязла в жестокой гражданской войне, в ходе которой многие сирийские граждане пропали без вести. Вооружённые оппозиционные группировки задерживают некоторых людей, а другие подвергаются насильственным исчезновениям. В 2019 году в Сирии было зарегистрировано одно из самых высоких в мире чисел пропавших без вести (100 000) из-за продолжающегося конфликта…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Пески.

Пески без конца и без края.

По ним мы и идем. Мы — караванщики. Я в том числе.

Идем в темное время. Для всех остальных, это — время чудищ, но не для нас. Нас они не трогают.

Не трогают, потому что на наших шеях шарики висят. У меня — тоже. Старик такой и на мою шею повесил при выходе из лагеря.

Все караванщики молчат. Я беру с них пример. Это совсем не трудно.

Интересно, на нашем пути другие лагеря будут? Пока — не встречались.

Вопросы здесь, похоже, задавать не принято. Идёшь и иди. Тащи свой короб.

От рационов, что время от времени мне на руку пришлёпывает старик, я… меняюсь. Нет, хвост у меня не вырос, а вот костно-мышечная система просто на глазах укрепляется. Начинаю я всё больше на атлета походить. Всё это просто удивительно.

Короб за спиной становится всё более подъемным, хотя я по пути ничего из него не выбрасываю. Другие караванщики свои ноши, вообще, как пушинки тащат. Наверное, со мной так же скоро будет.

Рад я этому? Рад. Я теперь всему рад. Такое у меня сейчас радостное настроение.

Это временами меня несколько настораживает. Не наркотик ли какой содержится в рационах старика? Привыкну я, получу зависимость, а потом что?

Вот то-то…

Однако такие мысли из головы быстро исчезают. Сами-собой улетучиваются.

Развалин на нашем пути тоже пока не попадается. Я от этого не страдаю. Нет их и нет. Они теперь мне без надобности. Из категории сборщиков я выбыл.

Сегодня, ещё темно было, старик собрал с нас шарики и спрятал их к себе в короб. Интересно, зачем он так сделал? Что, дальше чудищ не будет? Кончились их территории?

Наверное, так.

Песок ещё под ногами изменился. Как-то он больше посверкивать стал. Какими-то желтоватыми блестками.

С наступлением светлого времени мы не остановились, а продолжили двигаться. На моё самочувствие это не повлияло, я продолжал тащить короб без особого труда.

Так, а это что?

Шар?

Точно, белый шар, как у моего бывшего лагеря. Только он не лежал на песке, а парил в воздухе. Не высоко, примерно с его же диаметр над поверхностью.

Когда мы с шаром поравнялись, я заметил ещё один. Справа от первого. Парил он довольно далеко и виделся размером с теннисный мячик.

Ну, смотри-ка, какое дело…

Ещё через не очень долгое время вдали показался… форт. Почему-то именно это название мне пришло в голову. Такие в фильмах про освоение Америки показывают. Только был он, как и шары — молочно-белый. Белые стены, белые башни — всё белое.

Чем ближе мы к нему приближались, тем песок под ногами становился более искристым. Потом среди него начали белые проплешины попадаться из того же материала, как стены лагеря.

Ещё через пару сотен шагов мои ботинки зацокали по чистой ровной белой поверхности.

Стены форта росли в высоту. Местами их словно кто-то покусал. Причем, аккуратненько, в виде одинаковых геометрически правильных круглых отверстий.

А, может изначально так его строителями это было задумано? Тогда зачем огород городить? Через эти отверстия кто угодно может внутрь попасть. Те же шары, что здесь в воздухе висят, через них могут влететь преспокойненько.

Наша группа во главе со стариком подошла к воротам. Охраны при них не наблюдалось, встречающих нас — тоже.

Мы вошли внутрь и начали петлять по чему-то, похожему на лабиринт. Стены его уходили высоко вверх, были ровненькими, как вчера сделанными. И ещё — ни одного угла, все скривления были плавными.

Под ногами — ни мусоринки, словно роботы-пылесосы только-только тут прошлись.

Старик шел уверенно, похоже — не в первый раз он тут. Мы следовали за ним.

Вдруг я чуть не налетел на короб идущего впереди меня караванщика.

Эй! Предупреждать же надо! Так и нос недолго себе разбить.

Все встали и не двигались. Даже свои ноши с плеч не сняли. Один старик от короба освободился и рядом со стеной его поставил. Тут и остальные его примеру начали следовать. Подходили к стене, ставили свои короба рядом со стариковским, а затем в сторонку отходили.

Дошла очередь и до меня. Я дополнил ряд поклажи. Хотел к другим караванщикам присоединиться, но был остановлен стариком.

Он притормозил меня вполне понятным жестом.

Что?

Почему я не могу к другим присоединиться?

Что?!

Прочь мне идти?

Так неоднозначно помаячил мне старик.

Ни себе хрена!

Что, сделал дело — слезай с тела?!

Так я должен твои движения руками понимать?

Вот, не себе заявочки!

А, что я тут делать дальше буду?

Глава 17 Баланс полюсов и минусов

«…Колумбия, одна из самых опасных стран Южной Америки, когда-то получила неофициальное прозвище „Мировая столица похищений“. Проблема зародилась в 1970-х годах, когда наркокартели и партизанские группировки, такие как „М-19“, использовали похищения для вымогательства денег у жертв. Спустя десятилетия страна всё ещё охвачена конфликтами, поскольку вооружённые группировки используют похищения, чтобы посеять страх среди гражданского населения и сохранить контроль. По данным департамента Араука, в 2020 году в Колумбии каждые три дня пропадал без вести один человек…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Вся радость, что переполняла меня, когда я тащил короб, исчезла, как её и не было.

Искусственная она была, ненастоящая.

В рационе караванщика содержащаяся.

Ну, и что мы сейчас имеем?

В плюсе или в минусе я теперь остался?

Индивидуальный бокс, аренда на который у меня ещё не закончилась, где-то далеко сейчас, в лагере. За тридевять земель.

В лагере…

Туда я даже теперь дороги не найду при всем желании.

Это — минус. Безвозвратная потеря.

Так и запишем.

Сюда же добавляем рационы, которые в моем индивидуальном боксе остались, «неваляшки», найденные, но до лучших времен заныканные, и ещё кое-какую мелочь…

Это уже даже не минусы, а так себе — минусики.

Ещё — в сей момент я непонятно где. В месте, самим мною обозначенном как «форт». С караванщиками я сюда попал и был ими же отправлен на все четыре стороны за ненадобностью. Сделал своё дело и — гуляй, Вася.

Хотя, я и не Вася совсем, но всё равно — гуляй.

Вот я и гуляю куда глаза глядят. А глядят они сейчас на какую-то небольшую площадь, куда меня вывел лабиринт. Сама площадь совершенно круглая, а вокруг её белые стены ввысь стремятся.

По сему открытому пространству несколько личностей неприкаянно шарашатся. Может, их, как и меня, караванщики за ненадобностью из своих рядов выперли?

Да, Бог с ними… Я-то как дальше тут жить должен? О себе надо сейчас думать. Куда-то пристраиваться. А, куда? Вот уж ситуёвина…

Тут один из бродивших по площади к окружавшей её стене подошел. На ней в том месте красный овал был изображен, а в нем закорючки, подобные тем, что у меня на предплечье имелись. Не совсем такие, но — похожие. В едином, если можно так сказать, стиле.

Так, так, так!

Приложил он к овалу предплечье, а в нем отверстие образовалось. Парень туда руку сунул и пищевой брикет вытащил. Что-что, а его-то я ни с чем не спутаю. Он — жизненная надобность.

Во! Плюсик в текущей ситуации у меня кажется намечается! Но, это ещё проверить надо.

После сдачи «неваляшки», пусть я себе и индивидуальный бокс взял, у меня ещё много эквивалентов обмена осталось. Сейчас и проверим, работают они тут или нет.

Жующий прямо на ходу отошел от овала, а я его место быстренько занял. Я заметил, что он, перед тем, как предплечье приложить, в один из значков на стене ткнул пальцем.

В какой? Издали я не заметил.

Спросить?

Нет, не буду. Сам разберусь. Не первый день при комбайне.

На пищевых брикетах, что я получал в пункте выдачи в лагере, значки-закорючки были выдавлены. Такие я сейчас на стене и искал.

Откуда я это знал? В лагере, на стене пункта выдачи, рисунки присутствовали. Намалевано там было, сколько за что здесь дают. Сколько «пуговиц» за самый отстойный пищевой брикет, или сколько таких брикетов за «лампочку». Ну, и так далее. С этим я в первые же дни разобрался, не пожалел времени.

Знание — сила. Это весьма умным человеком сказано. Время на знания менять — не в пропажу.

Есть! Вот он, нужный значок!

Я огляделся по сторонам. Никто со спины ко мне не подкрадывался. А, что? Тут надо держать ухо востро. Очень уж взгляды некоторых местных мне не понравились, когда я к овалу подошел. Завистливые и голодные они были.

Ну, приступим…

Мой палец уперся в нужную пиктограмму, затем я приложил к стене оголенное предплечье.

Ура! В появившееся отверстие я сунул руку и вытащил брикет.

Уффф…

Одна проблема была решена.

Имеется у меня плюс!

А как тут воду получают? Флягу-то я не выбросил дорогой, пусть при рационах караванщиков она была и не нужна.

Значит — будем смотреть. Глаза-то у меня на месте. Кто-то же придумает на площади воду брать. Фляги у присутствующих на площади имеются, нужно просто подождать когда они их будут заполнять.

Кто умеет ждать, к тому всё приходит вовремя. Через небольшой промежуток времени моя емкость для воды была наполнена.

Дальше что?

Вот тут у меня пока плана не было. Ни — основного, ни — на его замену.

Между тем начало темнеть. Некоторые из находящихся на площади начали устраиваться на ночлег. Да, что там устраиваться — просто ложиться где стояли.

Нет, так дело не пойдет! Для новичка здесь — меня, это может весьма плохо кончиться. Вон, как на самый простой пищевой рацион в моих руках тут некоторые поглядывали. Глазами его просто ели, слюнки глотали. Отобрать не решились, так как после нахождения у караванщиков я находился в прекрасной физической форме. Это невооруженным глазом было видно.

Бокс бы где-то на темное время снять… Эквивалентов обмена у меня пока ещё на это хватало.

Глава 18 Ты записался?

«…Согласно национальному реестру Мексики, за последние два года (2020–2022) более 100 000 человек были объявлены пропавшими без вести. Многие пропавшие без вести в Мексике являются жертвами насилия, связанного с организованной преступностью. Реальное число пропавших без вести в Мексике, вероятно, намного выше официального, поскольку о многих похищениях не сообщается, поскольку жертвы опасаются последствий обращения в правоохранительные органы…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Тут, на площади, где я сейчас находился, защищенных мест для ночевки не наблюдалось.

Ну, на ней ведь весь белый свет клином не сошелся…

Здесь я гвоздями не прибит, может их ещё где поискать? Должны же где-то тут быть боксы.

Я и пошел на розыски по одному из проходов. Их с площади куда-то целых девять вело, вот я ближайший и выбрал.

Почему ближайший? А, не всё ли равно? Куда они ведут я совершенно не знал.

Почти через три сотни шагов, а их я зачем-то считал, впереди стали слышны ритмичные сочетания звука и тишины.

Какой-то сигнал? Или — музыка здесь такая?

Нет, что-то это другое…

Слышимое мною как бы звало куда-то, обещало что-то хорошее, завлекало.

Я даже остановился.

Ловушка?

Подойду я туда, а меня цап-царап?

Я немного постоял и всё же решил осторожненько посмотреть, что там это такое.

Ещё почти две сотни шагов, и глазам моим открылась новая площадь. Она была гораздо побольше первой. Людей здесь почему-то не наблюдалось.

Я даже притормозил при входе на неё. Стоит ли мне сюда голову совать?

Так, а это что?

На одной из стен площади синхронно со звуками мигал рисунок. Размером… с экран широкоформатного кинотеатра. На нем с большой степенью достоверности был изображен человек в военном футуристическом комбинезоне. Выражение его лица было далеко от благостного. Скорее всего, его попытались представить злым, но это у кого-то не особо получилось. Имелись некоторые нюансы…

Нет, тут я неправ, не злым. Скорее — суровым, но и это не удалось. Злинка какая-то всё же в работе неведомого автора присутствовала.

А, человек ли человека рисовал?

Скорее — нет. Не по-людски как-то было лицо нарисовано.

Изображенный, ещё и в смотрящего на рисунок тыкал пальцем. Совсем как на том плакате из советских времен, что призывал записаться добровольцем в Красную Армию.

Это, если я ничего не путаю. На выставке, где данный плакат экспонировался, я был давно — ещё в начальной школе.

Тут, тоже в какое-то военизированное формирование приглашали. Ошибиться в этом было трудно.

Может, поэтому на площади никого и нет? Все в ряды вступили и сейчас где-то в казарме ужинают, а потом на бочок под казенное одеялко завалятся?

Мне, как такой вариант?

Из караванщиков — изгнали за ненадобностью, в лагерь не вернуться, тут — не пришей кобыле хвост…

Ночевать негде…

Есть уже снова хочется.

Минусы моего нынешнего положения просто зароились перед глазами.

В это момент рисунок на стене считал меня. Иначе и не скажешь.

А как?! Точно, считал! Изображение же вдруг на самом настоящем русском языке сделало мне предложение записаться в легион!

То оно абракадабру какую-то звуковую настойчиво в пространство выдавало, а тут — ко мне избирательно обратилось. На родном и могучем.

Иди де к нам и всё хорошо у тебя будет.

Оденем.

Обуем.

Накормим.

Напоим.

Ну, и прочее.

Изображение продолжало в меня настойчиво тыкать пальцем и гримасничало. Говорило оно с неправильными ударениями и паузами, как будто подбирало слова.

Обещало, что побываю я в разных интересных местах.

При этом оно мне их ещё и показывать начало!!!

Меня аж в пот при этом бросило.

Мне демонстрировались Москва, Санкт-Петербург и другие города, где я побывал дома до попадания сюда!

Вдруг изображение замерло. Как бы кто-то понял, что накосячил, совсем не то, что нужно показал. После этого замелькали совсем другие локации. Уже явно неземные.

Я же в ошибку, допущенную кем-то неизвестным мне, двумя руками вцепился.

Ага!

На Землю, завербованных в какой-то там легион, посылают! Туда мне и надо!

Или — кого-то к нам, а наших, землян — в дали несусветные?

Ну, где раз ошиблись, там и второй будет.

Я уже не слушал изображение на стене, а оно продолжало золотые горы и бочки варенья сулить. Вещать, что разное интересное с легионером случается, карьерный рост ему обеспечен, эквиваленты обмена служивому девать просто некуда…

— Где, подпись-то свою поставить? — не нашел ничего лучшего сказать я.

Вроде, меня поняли. Изображение на стене замерло, а рядом с ним, справа, что-то типа входа куда-то открылось.

— Мы рады вашему верному решению, — опять же неверно расставляя ударения заверил меня рисунок. Причем, рот у изображенного рекрутера тоже открывался неправильно. Иногда, при произнесении слов он был закрыт, когда же изображенный молчал, он начинал растягиваться чуть ли не до ушей.

Это я видел, но не посчитал важным.

Как потом оказалось — зря. Где в мелочах всё до ума не доводят, там жди проколов и по-крупному.

Однако, в этот момент меня возможным возвращением домой поманили, от этого я и поплыл.

Короче — взяли меня тепленьким.

Глава 19 Пётр из сорок первого

«…Западноафриканская страна Нигерия известна как горячая точка по количеству похищений. В Нигерии в первой половине 2021 года пропало без вести 3000 человек, а в январе 2022 года было совершено 571 похищение. Похищения в Нигерии довольно распространены, и жертвы могут быть выбраны случайным образом или целенаправленно. У похищений в Нигерии множество причин. Боевики и бандиты часто похищают людей (чаще всего богатых бизнесменов, но иногда школьников или обычных граждан) ради выкупа, чтобы финансировать свою деятельность или заставить правительство выполнить их требования. Кроме того, сектанты, ритуальные убийцы и обычные преступники могут похищать людей для извлечения органов, ритуальных жертвоприношений и незаконного усыновления…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Не раздумывая, я шагнул в проём, что появился в стене.

За ним следовал коридор. Я двинулся по нему, но чуть прошел и остановился.

А, правильное ли решение я принял? Не поторопился?

Впрочем, передумывать уже было поздно. Всё, выход на площадь уже закрылся.

Замуровали, демоны…

Быстро это произошло.

Сейчас заднюю не дашь…

Ну, будь, что будет.

Ухоженностью коридор не отличался, а ещё и попахивало в нём.

Бардак…

Освещение в месте, где я сейчас находился, помаргивало. Включалось-выключалось, становилось то ярче, то — притухало.

Наводило это на некоторые мысли.

Если тут так, то что дальше ожидать?

Я даже хотел уже развернуться и идти обратно, но тут коридор закончился и я очутился в овальном помещении.

Ну, а каком ещё? Тут углов не любят.

— Здравствуйте, — машинально вырвалось у меня.

В помещении были люди. Не один я сегодня принял решение вступить в легион. Ещё двое на увещевания рисунка на стене повелись.

Один на моё приветствие даже головы не повернул, а второй — вежливее оказался.

— Привет. — сидящий на корточках кивнул мне.

Опаньки!

Наш!

Наш, то наш, но… на пареньке была красноармейская форма! Ещё без погонов, с петлицами.

Что, он с войны сюда попал? Но, она же когда уже была!

— Закурить нет?

Закурить?

Странный вопрос… Тут же не курят.

За всё время, что я тут, ни одного курящего я не видел.

— Нет.

— Жаль…

Парень встал, потянулся. Руками в воздухе помахал. Типа, размялся.

— Слушай, а что тут такое? — обратился он ко мне с вопросом.

— Что, такое? — не понял я.

— Ну, здесь. — задавший мне вопрос обвел помещение глазами. — Тут.

Совсем я не понял, что он спрашивает. Не сам он, что ли, сюда пришел?

Оказалось, не сам.

Он здесь, прямо в этом помещении, очнулся.

Вот ведь, оказывается, как ещё бывает! Я в лагере очнулся, а он — прямо тут.

Самому бы мне кто происходящее объяснил…

Третий в помещении на нас внимания не обращал. Ходил туда-сюда, стены руками трогал.

Мне показалось, что он немного был не в себе.

— Такой он и есть. Ходит, мычит что-то. — кивнул парнишка в форме на человека, находившегося рядом с нами. — Он тут уже был.

Ситуация, в которую я попал по своей воле, мне стала всё больше и больше не нравится.

Ну, а когда оказалось, выяснилось это в разговоре с парнем, что он из сорок первого, я уже не знал, что и думать.

До сегодняшнего дня я и не подозревал, что сюда, не знаю куда, люди из разного времени попадают. Даже мысли у меня об этом не было.

Перенос в пространстве я мог как-то ещё объяснить, но — разное время!

Это уже в моей голове совсем не укладывалось.

Снова пришли ко мне вопросы из первого дня здесь, которые я гнал подальше, так как на них ответа не было.

Я поймал взгляд красноармейца, брошенный на мою фляжку.

— Хочешь? — я снял с петельки емкость с водой и протянул её Петру. Так звали парнишку.

— Спасибо.

После пары глотков фляжка была возвращена мне обратно.

— Давно ты уже здесь? — я попробовал отвлечься от своих мыслей разговором. Переключиться на другое, если это получится.

Петр достал из кармана часы-луковицу.

Ух ты! Раритет!

Щелкнула крышка прибора для измерения времени.

— Дедовские, — зачем-то пояснил про часы Петр. — Уже пять с половиной часов.

Сколько?

Зачем его тут столько мурыжат?

А, сколько ещё мы тут будем находиться?

Порядки в неведомом легионе мне совсем перестали нравиться.

Эх, не надо было мне сюда соваться!

За неимением других занятий мы с Петром разговорились.

Я пока решил не говорить ему, из какого я года.

— Воевал? — таким был мой очередной вопрос.

— Не получилось. Только ещё ехал. Наш эшелон бомбить начали, скомандовали в поле бежать. Я побежал через поле к лесу, а потом ничего не помню. В себя уже тут пришел.

Петр постучал ладонью по стене, а потом вытер её о шаровары. Стена, как и пол, чистотой не отличались.

Он — боец. Может поэтому и на вербовочный пункт сразу попал? Я — в сборщики, а он — сюда.

Я ввел Петра в курс дела о месте, где мы находимся. Не в целом, а в частности, про это помещение.

— Легион? Какой легион? Мне обратно в эшелон надо!

Красноармеец ударил кулаком в раскрытую ладонь.

— Меня же дезертиром посчитают!

Глава 20 Здорова корова…

«…В 1998 году была создана такая организация ICMEC (International Centre for Missing Exploited Children). Это международный центр по поиску пропавших и эксплуатируемых детей, имеющий представительства во многих странах мира.

Вот данные из их статистики: США — 424 066 детей пропало без вести в 2018 году. Следом идет Индия — 111 569. Каждый год в Австралии пропавшими без вести числятся 20 тыс. детей, в Бразилии — 40 тыс., в Канаде — более 45 тыс. В Европе в розыске ежегодно значатся сотни тысяч детей: В Испании — 20 тыс., в Германии — 100 тыс., в Великобритании — более 112 тыс. В Австралии — около 25 тыс., в Южной Корее — 21 980.

А вот еще данные за период с 2018 по 2020 год. Совместное расследование британского издания The Guardian и международного журналистского коллектива Lost in Europe показало, что в период с января 2018 года по декабрь 2020 года в Европе пропали без вести 18 292 ребенка-мигранта, что эквивалентно почти 17 детям в день. Такие данные раскрыл The Guardian…»

(По данным СМИ планеты Земля)

Дезертиром посчитают…

А, я сам-то, что первым делом подумал? Ну, когда попал сюда?

Что, в институте меня потеряют? Даже, отчислят за прогулы?

Вот уж — нет.

Да, были и такие мысли, но приоритетность их находилась далеко не на первом месте.

Первое — мама.

Она же… с ума сойдет! Не в прямом смысле этого слова, конечно. Но! Заболеть от горя может, это — гадать не надо… Давление у неё, каждый день таблетки она пьет.

Отец. Тот, конечно, плакать не будет, но переживать начнёт сильно. Он, всё всегда в себе держит, не показывает, что ему плохо. Такой уж он. Это — совсем неправильно.

Бабушка. Здесь — вообще туши свет. Не знаю, как она мою пропажу и перенесёт. В последние годы она хворает часто. Моё исчезновение ей здоровья не прибавит.

А институт — дело десятое.

Про военкомат я даже и не вспоминал, хотя и там меня хватиться должны. Исчез человек с их учета — сие не есть хорошо…

Пётр же, сразу — про дезертирство!

«Казенно» он как-то мыслит.

«Казенно», это бабушкино словечко. Так она про деда всегда говорила. Ну, что он про неё и про себя никогда не думает, всё только о работе да о работе. Государственный интерес у него на первом месте. Да, то что он делал, для всей страны весьма важно, нужно и приоритетно, но и о себе помнить надо. Это, опять же, бабушкины слова. Вот и рано ушел он из жизни. Можно сказать — сгорел на работе…

— Точно, дезертиром посчитают! — перебил мои мысли Пётр. — Ой, позор-то какой на всю семью ляжет!

Ага! Про семью он тоже вспомнил!

Тут мои мысли зигзаг и сделали.

Так, а Пётр-то постарше моего деда будет! Он же из сорок первого, а уже призывного возраста, а дедушка мой — только ребенок войны.

Вот какие здесь временные парадоксы!

Если бы ещё только это!

— Подумают, что погиб я! Пропал без вести!

Пётр чуть не плакал.

Начал он по помещению, где мы сейчас находились туда-сюда вышагивать.

Пусть походит — сожжет лишний адреналин. Хуже, если сидеть сиднем будет.

— Никак мне теряться нельзя. Война же! Страну защищать надо! Немец прёт и прёт, а его остановить не могут. — красноармеец остановился и посмотрел на меня.

Кстати, правильно парень мыслит. Родина — это святое.

Бабушка, хоть на деда и горячилась, его не осуждала. Сама такая же была. Говорила, что много сейчас себялюбства стало, показушества. Некоторые за красивыми патриотическими словами своё истинное нутро прячут. Расплодились де враги народа, Сталина на них нет. Случись что, сразу к противникам нашим переметнутся.

— Потеряют меня… — начал уже повторяться Петр.

А что я мог ему сказать?

Что часто люди всегда терялись?

Что год от года, это чаще стало?

Легче ему от этого будет?

Едва ли…

Да, люди теряются. Когда я в школе учился, в нашем классе тоже девочка потерялась. Исчезла и всё. Искали её, но не нашли. Сама нашлась уже почти через год. Была она… в рабстве. Сексуальном. Мужик, его и сейчас наверное в психиатрическом заведении ещё лечат, утащил её и держал в подвале на своей даче. У него там целый подземный бункер был. Жил он без семьи и втихушечку его выкопал. Моя одноклассница там не одна такая находилась. Она — уже третья, кого он там держал. Сами они выбраться не могли. Он — псих психом, а к люку под землю электрические провода подвёл. Если задумаешь его открыть, током тебя и шарахнет. Вот в такой тюрьме он девчонок и держал. Изгалялся над ними. Однажды напился и забыл к люку ток подключить. Как уж там украденные про это узнали, мне неизвестно. Однако, они из подвала выбрались и на улицу выбежали. Рассказали всё. Тогда мужика этого народ чуть не убил. Я думаю — надо убить было. Сейчас его на всём готовеньком содержат уже сколько лет, кормят-поят, одевают, докторам зарплату платят… Говорят — больной. Какой он больной… А, вылечат? Снова на волю выпустят?

— Как-то надо отсюда выбираться, — в очередной раз прервал мои мысли Пётр.

Предложение-то хорошее, но как?

Сам-то я почему сюда зайти согласился? Землю мне показали. Что служа в легионе, туда, домой значит, попасть можно.

— Пётр, тут такое дело…

Несколько путано я ему изложил мою причину нахождения в данном помещении.

— А, теперь-то мы где? Не на Земле, разве?

Так, я же, вроде, ему растолковывал, что мы теперь непонятно где. Что, он не понял? Или — я плохо рассказал?

— Не на Земле.

— Не бывает такого. — красноармеец усмехнулся. — Сочиняешь ты всё.

Я находился в полном недоумении. Всё я ему по полочкам разложил, он даже озаботился, что дезертиром его признают, а теперь — здорова корова? Или, он понял меня, что мы где-то далеко от его поезда, но всё же на нашей планете?

— А, дышим-то мы тут как? В другом-то месте?

Ответить ему я не успел.

Глава 21 Таких не берут в космонавты

«…Если почитать текущую прессу, то от количества пропадающих в мире детей волосы становятся дыбом. Пишут, что только в России пропадает 15 000 в год, а во всем мире счет идет на сотни тысяч. Но все это, как оказалось, не совсем правда. Правда заключается в том, что согласно официальным данным ICMEC детей в мире ежегодно пропадает восемь миллионов. Вдумайтесь в эту цифру. Куда пропали все эти люди?

Для удовлетворения страстей педофилов, для колдовских ритуалов, для тестирования косметики, для донорских органов и прочего, о чем все часто пишут — 8 000 000 в год несколько многовато. Это надо чтобы в мире каждый второй был или людоед, или педофил.Тогда и нужны такие объемы «поставок».

Западные конспирологи, шокированные новыми данными ICMEC, пребывают в недоумении. Они десятилетиями ведь рассказывали про сотни тысяч пропавших. А тут, выясняется, только в США в год пропадает 800 000 детей. Почти миллион.

Один миллион детей в год это значит, что 1% семей США раз в год отдают ребенка непонятно куда. Поскольку детство длится до 18 лет, то статистика за 18 лет — 18 000 000. То есть чуть ли не каждая пятая семья в США, получается, теряет ребенка. Он исчезает бесследно…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Ответить красноармейцу Петру я не успел.

Виноват в этом был тот, третий, что находился рядом с нами в помещении.

Он до этого момента вёл себя относительно тихо.

Я поначалу попытался с ним заговорить, задал несколько вопросов, но ответа не получил.

— Мне он тоже ничего не сказал. — махнул рукой в сторону молчуна красноармеец. — У него с головой что-то совсем неладно.

С головой…

У всех нас с головой не совсем ладно. У каждого что-то да есть. У кого — больше, у кого — меньше.

Так одна бабушкина знакомая говорила. Она — врач-психиатр. Правда, сейчас уже на пенсии.

— Нет психически здоровых, есть — не дообследованные.

Это, если доктора-пенсионерку процитировать.

Вот такие часто и теряются, становятся потеряшками. Из дома уходят, из медицинских организаций — тоже.

Сара Моисеевна, когда ещё работала, одну хитрость придумала. Из её психиатрического диспансера тоже побеги пациентов случались. Они же хитрые, откуда угодно ускользнуть могут. Вот для таких она и придумала у диспансера притворную остановку общественного транспорта построить. Понятно, что никакой автобус или троллейбус там не останавливался. Но, беглецы частенько там на лавочку присаживались и их ждали. Они же умные! Зачем себя утруждать и пешком в сторону дома двигаться, если на транспорте это можно сделать. Сел и поехал. Вот таких умников отсюда и в отделения обратно забирали. Если сбежит кто, первым делом эту остановку и проверяли. Очень часто покинувших без разрешения диспансер там и находили.

Наш сосед бродил туда-сюда, к нам не приближался, только иногда искоса поглядывал.

Ну, и ладно. Ходит и ходит. Нам разговаривать не препятствует.

Тут же он на меня бросился. Не дал Петру ответить.

Вроде, и причины никакой этому не имелось. Ничем я его не провоцировал.

Я отпрыгнул в сторону. Успел — наш сосед был, как там правильно сказать, немного примороженный. Тормозной. Так ещё говорят.

Он, ну, который не в себе, по инерции сделал несколько шагов и… замер.

Стоит и стоит. На стену смотрит. На ней же закорючки местные засветились. Типа — надпись. Только она не горизонтальная, как у нас, а по кругу. Так тут пишут.

У меня на предплечье — тоже по кругу. Когда в ней знаков прибавилось после сдачи «неваляшки», этот круг в диаметре увеличился — надпись длиннее стала. Только у меня на руке закорючки маленькие, а на стене сейчас — каждая чуть ли не с мою ладонь.

— Смотри. — Пётр мне указал на стену.

— Вижу.

— Что это?

— Надпись какая-то, — ответил я красноармейцу.

Поразглядывать долго изображенное на стене нам не дали.

— Подойти к стене, — раздалась команда. Голос, её произнесший, опять был какой-то не совсем правильный.

— Подойдём? — повернул ко мне голову красноармеец.

— Пошли, чего уж…

Наш третий слова не промолвил, так и стоял, на стену пялился.

В стене появились три отверстия, ровно по количеству находившихся в помещении.

— Руку вложить сюда, — прозвучала следующая команда, а над каждым отверстием в стене замигал значок.

— Что, руку? — Пётр опять посмотрел на меня.

— Туда засунуть просят. — кивнул я на отверстия.

— Зачем это? — красноармеец даже спрятал руки в карманы шаровар. — Перетопчутся.

— Не бойся.

Я тут уже привык к манипуляциям с руками. Сдал что-то найденное — предъяви предплечье, туда тебе эквиваленты обмена добавят. Берёшь что-то — обратная процедура.

Я заголил предплечье и вложил руку в отверстие. Ладонью вверх, как тут делают.

Пётр, как и все мужики, начал это делать ладонью вниз. Это — ещё одно гендерное различие. Женщины чаще руку вперёд вытягивают ладонью вверх, лица мужского пола — вниз. Не все, но — чаще.

— Ладонью вверх, — подсказал я красноармейцу.

Отверстие в стене было довольно большим и я мог видеть, как по моему предплечью засновал туда-сюда красный лучик.

Больно не было, только немного пощипывало кожу.

На внутренней же стороне предплечья появился рисунок, опять же что-то округло-непонятное.

Уже второй он у меня будет. Первый — метка сборщика. Караванщики мне свою поставить не удосужились.

— Подписание контракта закончено, — почти одновременно было сказано мне и красноармейцу.

Наш третий всё так и стоял, тупо смотрел на стену со значками.

— Его не возьмут, — озвучил очевидное Пётр.

— Таких не берут в космонавты, — глупо пошутил я.

Глава 22 Куда-то летим…

«… Под впечатлением данных о числе ежегодно пропадающих бесследно детей обалдевшие конспирологи пытаются свести сальдо с бульдо, привлекая так называемую харкорную конспирологию. То есть теории, услышав которые, сами конспирологи ранее рекомендовали коллегам шапочки из фольги.

Какие это теории?

Например, по мнению некоторых теоретиков заговора правительства крупных стран давно освоили полеты внутри солнечной системы и уже целые компании много лет как заняты добычей ресурсов на Марсе, Луне и даже в поясе астероидов. И для работы компаниям нужны рабы.

Есть теория еще более дикая. Её сторонники исходят из того, что на Земле существуют огромные базы инопланетян. Не одна-две, типа Area 51 в США, а много. И там тоже нужны рабы. И свежая пища…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

В космонавты не берут, а в легион берут.

Уже позднее, этого скорбного умом человека, бывшего с нами в помещении вербовочного пункта, я видел в одном из тренировочных лагерей. Что он там делал — не знаю, но был.

Может, они тут, в легионе, мозги умеют править? Не только тела до кондиции доводить?

Я и Пётр сейчас сидим на периметре. Периметр, он поля сбора окружает. Те самые, на одном из которых я «шарики», «лампочки» и «неваляшки» собирал.

До них охотников много. Все к развалинам свои загребущие лапки тянут. Может и не лапки, а что там на самом деле у хозяев легиона имеется. Может, даже не у них, а кто легион охранять поля сбора подрядил.

После подписания контракта, вернее — выжигания его на наших предплечьях, я и Пётр отправились в тренировочный лагерь.

За нами даже не поленились транспортное средство прислать. В помещении, где мы были, в стене возникло отверстие. Из него овальная платформа выплыла. Именно — выплыла. Колес у неё не было. Висела она над полом и слегка покачивалась.

Голос, который ударения не к месту ставил, приказал занять на ней места.

Места!

Даже лавочки на платформе не имелось, а какие-то штыри только торчали.

Что, сидя или стоя за них нужно держаться? И всё? Больше никаких удобств?

Сесть из-за недостаточности места не получилось, оставалось — встать и руками за штыри уцепиться.

Всё, и сама платформа, и штыри, находились к каком-то обшарпанном состоянии. Неухоженность какая-то так во все стороны и пёрла.

Мне совершенно не к месту анекдот вспомнился. Ну, тот, про мужика, у которого всё обшарпанным было: телевизор — Sharp, холодильник — Sharp, стиральная машина — Sharp…

Тут же, обшарпанность, совершенно иная.

Платформа повисела-повисела, покачалась-покачалась, нашего третьего не дождалась и двинулась по тоннелю, что вёл куда-то.

Темень вокруг стояла — глаз выколи.

Удовольствия это при движении не прибавляло.

Ещё и само транспортное средство временами как конь-волчья сыть травяной мешок, взбрыкивать начинало и что есть сил за штыри цепляться приходилось. Иначе слетишь с платформы и в темноте неведомо где один останешься.

Так двигались мы довольно долгонько, пока немного светлеть в тоннеле не начало, а потом уже и над пустыней мы оказались.

Здравствуй, песочек! Давно не виделись!

Красноармеец мой начал во все стороны головой вертеть, что-то высмотреть пытался, а я на эти пески уже давно нагляделся… Век бы их не видать!

— Вот ведь, техника тут какая! — пытался Пётр перекричать ветер.

Я его восторгов не разделял, хоть и сам впервые в жизни на такой перемещался.

Лучше бы я дома на своих двоих куда шел, чем сейчас над песком летел…

Через сорок минут по часам красноармейца впереди показался ещё один белый форт. Точь в точь такой же, если со стороны смотреть, из которого мы прибыли.

Об этом я Петру и сообщил. Он-то здесь ничего кроме помещения, в котором я его встретил, не видел.

Он, на всё нас окружающее, продолжал широко открытыми глазами пялиться.

— Вот, какая, она — пустыня, оказывается…

Пётр — из маленькой лесной деревушки. Даже на поезде он первый раз только и ехал. Ну, когда на фронт.

Ехал, да не доехал. Здесь, непонятно где, оказался…

— Форт… — повторил он за мной название белого сооружения, которое мы сейчас видели. — Форт…

Покатал, красноармеец, это слово на языке. Похоже, он его первый раз сейчас произнёс. Раньше ему его не приходилось выговаривать.

— Что там? — поинтересовался у меня парень, глядя на всё приближающееся к нам белое сооружение.

— Доедем — увидим. Не знаю.

Мне самому было интересно, что там. Нам перед отправкой про пункт назначения ничего не сообщили.

Ага! Вот для чего эти дыры в стенах!

В одну из таких наша платформа и влетела.

Затем мы попетляли по лабиринту с белыми стенами и на площади остановились.

Тишина.

Нас никто не встречал.

Куда дальше?

— Сходим?

Пётр одну свою руку уже отцепил от штыря, и сейчас, сжимал и разжимал пальцы. Приводил в порядок кровообращение в кисти.

— Сходим.

Я первым спрыгнул с платформы. Красноармеец последовал моему примеру.

— Куда дальше?

— Спроси, что проще. — я и сам был в неведении о наших дальнейших действиях. — Подождем.

Платформа покачивалась в воздухе и никуда не двигалась. Мы с Петром спрятались в тень. Припекало довольно сильно, пока летели над пустыней мы уже и так достаточно прожарились.

Глава 23 Очень быстрое обучение

«…МОСКВА, 5 апреля 2021 года. /ТАСС/. Каждый год в России теряется около 180 тыс. людей, из них не находятся порядка 20 тыс. Об этом сообщил на круглом столе в Общественной палате РФ координатор поисково-спасательного отряда „Лиза Алерт“ Олег Леонов.

«По данным МВД, 180 тыс. человек ежегодно теряется в РФ. В группе риска находятся дети, пожилые люди, в том числе страдающие деменцией, ментальными нарушениями. Из 180 тыс. не находят более 20 тыс. человек. С высокой долей вероятности большинство из них находятся в больницах уже с другими именами. Как правило, это люди, страдающие деменцией», — сказал Леонов.

По его словам, в прошлом году волонтеры из «Лизы Алерт» отработали 7,2 тыс. заявок о пропаже пожилых, 850 из них были найдены уже мертвыми…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

В тенёчке-холодочке у стены сидеть было хорошо.

Правда, про холодочек, это — я уже приукрасил.

Совсем не холодочек наблюдался в окружающей среде, но хоть голову не пекло.

Так мы просидели час, большая стрелка на часах красноармейца обошла полный круг. Он то и дело их крышкой щелкал, даже подзавёл один раз.

Что, никому мы тут не нужны? Похоже…

Ещё час протянулся как резиновый.

Платформа, что нас сюда доставила, висела и покачивалась. Никуда с места не двигалась.

— Может, прогуляемся? Посмотрим, что тут и как? — не утерпел Пётр.

— Сидим, — не поддержал я его инициативу.

Только я сказал это, как из прохода на площадь вышел человек. Был он постарше меня и Петра, примерно, как работавшие в пункте приема и выдачи в моем бывшем лагере.

— Новенькие?

Нет, старенькие… Глупый вопрос.

— Да. — красноармеец вскочил на ноги.

Я поднялся не торопясь. Что, непонятно перед кем вскакивать?

— Пошли. — указал на проход, откуда и появился неизвестный.

Ну, пошли так пошли. Наше дело телячье. Куда прикажут — туда и идём.

Двигались мы, как оказалось, теперь из форта. Что, сразу сюда нас платформа не могла доставить?

Нет? А, мы же в армии…

— Вот, наш учебный центр. — указал на несколько бараков, точно таких же, какие были в лагере сборщиков, наш сопровождающий.

Да, похоже уюта и нормальных условий жизни тут не предвидится…

— Что встали? Живее шевелите ногами! — прикрикнул на нас мужик.

Он, что, белены объелся? Мы и не стоим, как шли, так и идём. Власть показать задумал?

Через сотню шагов мы вошли в учебный центр. Или — в тренировочный лагерь. Так ещё это место называли.

Сразу по приходу меня и Петра завели в довольно просторное помещение. Причем, абсолютно пустое.

— Стойте здесь, — буркнул тот, что завёл нас сюда. Сам же он куда-то умотал.

— Что-то есть хочется. — вздохнул Пётр.

У меня были такие же мысли.

Не накормили, не напоили…

А, переодевать нас собираются? Должна же быть в легионе какая-то единая форма одежды?

Позднее оказалось, что нужно было мне забыть домашние стереотипы. В чём подписал контракт, в том и ходи. Не голый же, вот и ладно.

— Держите. — тот же самый мужик сунул мне и Петру в руки по коробочке.

Хоть бы пыль с них стёр! Совсем тут гигиена и санитария отсутствует!

— Это — пульт управления боевым лазером, — без всякого тебе введения и промедления началось наше обучение. — Поняли?

Я и красноармеец кивнули.

— Экран на нём видите?

Не видим. Нет тут никакого экрана.

Оказалось — имеется. Надо было только на коробочку нажать. Ну, так об этом нам сказать было надо!

Кстати, она, коробочка — первый прямоугольный предмет, что я здесь в руках держу. Экзотика, прямо, для этих мест…

— Что сейчас на экране? — был задан мне и Петру вопрос.

— Ничего, — первым ответил мой напарник по легиону.

— Во! Это — хорошо. Значит — механоиды на нас не идут.

Пётр повернул ко мне голову. Похоже, про то, кто такие механоиды, он не знал. Он же из сорок первого. Это я имел некоторую насмотренность соответствующих фильмов. Правда, они, механоиды, там самые разные были.

— Кто это такие? Эти, … механоиды? — попробовал уточнить у инструктирующего нас Пётр.

— Всякие бывают. Там сами увидите, — прозвучало в ответ. Перед этим ещё была небольшая пауза. Похоже, сам мужик механоидов даже в глаза не видел.

— Потом расскажу, — шепнул я красноармейцу.

— Если же точечка на экране появятся, на неё пальцем надо тыкнуть. Лазер механоида и уничтожит. — инструктор с самым серьезным видом оглядел нас с ног до головы. Так, как будто в первый раз видел.

— И всё? — не удержался я.

— Всё. А, что тут мудрить?

Ну, так-то правильно… Оружие должно быть эффективным, дешевым и простым. Таким, каким пользоваться обучить любого быстро можно.

— Сейчас отдыхайте, а завтра вас по периметру разведут. Определят каждому своё место.

Что, это всё обучение?

Быстро как-то…

— А кормить нас когда будут? — всё же не утерпел Пётр.

— Пошли, — недовольно буркнул инструктор. Как будто мы на его собственные пищевые брикеты покушаемся.

Глава 24 На периметре

«…Знаете ли вы, что ежегодно по всему миру, во всех странах, без следа попадают сотни тысяч людей?

Из них находится только, примерно, половина. Их находят в приютах для бомжей, в больницах, домах престарелых, интернатах, даже тюрьмах, но многих не находят вообще.

Это очень серьёзная проблема, которая замалчивается. Полиция в России работает из рук вон плохо. Порой даже после написания заявления о пропаже человека не очень-то и пытается его искать. Пропавших ищет некоммерческая организация «Лиза Алерт». Ищут частные детективы, ищут в разделе «Ищу помощь» на эзотерическом форуме «Тонкий Мир».

Причины пропаж могут быть следующие (но ими пропажи далеко не ограничиваются):

1) Пожилые люди теряют память и забывают, как их зовут и где они живут.

2) Людей похищают спецслужбы для своих целей.

3) Людей похищают пришельцы для медицинских опытов, или для переселения на другие планеты.

4) Люди проваливаются в параллельные миры.

5) Людей похищает мафия, чтобы зарезать и продать их внутренние органы на черном рынке.

6) Люди уходят гулять в лес, теряют ориентацию и умирают от голода, либо съедаются дикими зверьми.

7) С площади трех вокзалов в Москве людей приглашают на чашку чая, подсыпают наркотики, а приходят в себя они уже в виде рабов-грузчиков на кирпичных заводах в Дагестане.

В заключении несколько примеров пропажи людей:

Малазийский Боинг, так и не долетевший до аэропорта и исчезнувший над океаном без следа.

Полк британских солдат вошедший в облако тумана во время войны в Турции и исчезнувший без следа.

Загадочные исчезновения людей на Аляске.

Сотни случаев абдукции (похищения НЛО) на территории США.

Этими причинами пропажи людей далеко не ограничиваются, и эта трагедия может произойти в любой момент и с вами и с вашими близкими. Будьте бдительны, не разговаривайте с незнакомцами, и всего вам самого доброго!»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Развезли нас по периметру всё на той же гравиплатформе.

Дорогой она ещё больше качаться стала, взбрыкивать и даже пару раз вообще без движения в воздухе зависла.

Хорошо ещё, не задымила или не вспыхнула. С неё сбудется…

Наш сопровождающий на платформе попрыгал, поматерился, за штыри подергал. После этого она неспешно и продолжила свой полёт.

Подозреваю, что обратно ему придётся пешком тащится. Всё, отжило свой век, это средство передвижения…

Оказалось, что службу нести мы будем в… белых шарах! Да-да, в тех самых что я у форта в воздухе видел. Ну, и который около нашего лагеря сборщиков мне ориентиром служил.

Он-то, у лагеря, скорее всего уже нерабочим был, а может и рабочим. Кто тут их разберёт.

Пётр-красноармеец и я в соседних шарах оказались. Сначала его на место определили, а потом и меня. Шар Петра я даже видеть могу, если попристальнее приглядеться.

Самое интересное, мы никого не меняли. Его и мой шар до нашего появления, так, для вида, только на периметре и висели. Пустые они были. Заявись эти самые неведомые механоиды, их и остановить было некому.

Вот и заманивали в легион всех, кого ни попадя. Хорошо ещё под белы руки не хватали и силой в шары не засовывали.

— Долго тут моё дежурство продлится? — задал я вопрос нашему сопровождающему.

— До смены, — не моргнув глазом ответил тот.

До смены…

Что-то мне кажется, что нескоро она и будет.

Перед отъездом сопровождающий, он же инструктор, что обучал меня и Петра уничтожению механоидов, облагодетельствовал меня пищевыми брикетами. Причем, самыми плохонькими. Теми, которые на хозяйственное мыло походили.

Сам бы их он ел!

От таких в животе бурчит и прочие неприятности происходят.

— Что, лучше ничего нет? — кивнул я на эту гадость.

— Жри, что дают…

— А, вода?

— Там есть. — палец сопровождающего указал на шар.

Представляю, какая!

Дорогой мне и Петру было сказано, что лазеры встроены в шары, о них пусть у нас голова не болит. Наше дело — пальцем в точки на экране тыкать.

— Поняли?

— Поняли, — ответил красноармеец за себя и за меня.

Инструктор из учебного лагеря долго задерживаться на периметре и не думал. Взобрался на платформу и только я его и видел. Ну, а я исполнять свой контракт принялся.

Кстати, на сколько он по времени, я так и не смог узнать.

— Читать надо было, когда подписывал.

Таким был ответ инструктора.

Читать?

Когда подписывал?

Ага, подписывал…

Выжгли мне его на предплечье и все дела.

Да и насчёт чтения, он это тоже загнул. Он, что, умеет в этих закорючках разбираться?

Думаю, что — едва ли…

А куда мне было деваться? Ещё и домом меня поманили…

Вот и сижу я сейчас на периметре. Глаза от экрана не отвожу. Это — когда не сплю.

Бардак тут у них в легионе. Даже по моему разумению, минимум два человека в шаре должно быть. Один — дежурит, второй — отдыхает. Затем, они меняются.

Или, это — специально? Чтобы механоиды могли через периметр прорваться и полетели клочки по закоулочкам? Самое настоящее кино-экшен устроить со стремительно развивающимся сюжетом, обилием динамичных сцен, включая погони, перестрелки, поединки. Как механоиды лагеря сборщиков уничтожают со всеми кровавыми натуралистическими подробностями, хранилища артефактов опустошают, на караваны засады устраивают… Как кавалерия в виде легиона на помощь приходит и всё замечательно заканчивается.

Чего только со скуки я себе не напридумывал. Надо же было как-то время убивать.

Я и песни пел, и свою судьбу непутёвую клял, а минуты и секунды всё медленнее тянулись. Словно это мне пытка какая-то была.

Даже уже, грешным делом, мечтать начал, чтобы на экране лазерной установки точечки появились.

Тут бы я, как на приставке, геноцид механоидам и устроил…

Глава 25 Пришла беда, откуда не ждали…

«…Утром 15 апреля 2021 года девятиклассник из Орехово-Зуева Вадим Кузнецов собрал портфель, сказал маме, что идет в школу, и вышел из дома. Домой с тех пор он так и не вернулся. Путь мальчика впоследствии удалось восстановить по показаниям свидетелей и записям с видеокамер наблюдения. Из дома он отправился в городскую библиотеку Ликино-Дулева, заказал роман Лермонтова „Герой нашего времени“.

«Сотрудники библиотеки сообщили сыну, что, как новенькому, ему нужно заполнить читательский формуляр, — рассказывала мать мальчика Юлия Кузнецова. — Но Вадим, по их словам, не мог назвать свой адрес и сказать, сколько ему лет. Он ушел, так и не получив книгу, которую просил».

Далее, по словам свидетелей, мальчик зашел в супермаркет и попросил зарядку от телефона. Нужного провода не нашлось, зато сотрудники, по словам матери, предложили Вадиму таблетку обезболивающего — по их словам, мальчик во время визита в магазин держался за голову, его лицо было искажено гримасой боли.

В дальнейшем видеокамеры зафиксировали, как Вадим ранним утром садится в маршрутку до Орехово-Зуева, потом — как он идет по пешеходному мосту. Последняя фиксация камерой — днем 16 апреля на улице Пригородной. С того момента подросток пропал навсегда…»

(По материалам СМИ планеты Земля)

Извините, конечно, но из песни слова не выкинешь.

Имелся в моем боевом дежурстве в шаре один… физиологический нюанс.

Шары-то эти не под человека делались, а неизвестно под кого. Вот поэтому в них ничего похожего на туалет и не было.

Приходилось мне до ветра выходить. Причем, в прямом смысле этого слова. В местной природе начался какой-то ветреный сезон. Дуло и дуло, просто с ног сносило, особенно когда на корточках сидишь.

Песок этот ветер с места на место сметал, в глаза лез, из ушей его приходилось вытряхивать. Не говоря уж о том, что рот тоже за пределами шара нужно на замке держать.

Ещё и пищевые брикеты… Не очень качественные и людской пищеварительной системе пользы не приносящие. Мыло — что на вид, что на вкус.

Что? Опять?

Я скинул лесенку из входа в шар и не хуже африканской обезьяны заперебирал руками.

Вниз.

Вниз.

Вниз.

Скорее…

Скорее!!!

Срать да родить — нельзя погодить…

Это — народная мудрость, веками проверенная.

Уф… Успел!

А это что такое?

Что-то как бы овоидное, немного сголуба. Бледно-голубое, если современным языком сказать. Сголуба — так моя бабушка говорит. Она часто устаревшие слова использует — сголуба, сжелта, сузелена, сукрасна. Уральский у неё говорок. Это уже мама так про бабушку говорит. Мама — не с Урала. Она — вятская. Там тоже своих словечек хватает.

Это что-то ветер из песка выдул, обнажил. Ещё утром на этом месте ничего такого не было.

Это что-то было явно металлическим. Для места, где я сейчас находился, совсем не характерным.

Так! А вот ещё одна такая штука из песка торчит!

Ещё одна!

Ещё!

Да их тут много!

Это, наверное, механоиды и есть!

Меня даже пот пробил.

Почему же на экране ничего не появлялось?! Они — здесь, а мне никакого сигнала не было!

— Дундук! — выругал я сам себя.

Они же все уже уничтоженные. Судя по всему, это когда-то было здесь их нападение, при котором их и не пропустили. Кто-то до меня в шаре сидел и их расстрелял.

— Нет, так и заикой сделаться недолго! — продолжил я говорить, хотя и рядом никого не было. В последние дни я частенько сам с собой разговаривал при отсутствии иных собеседников.

Я подошел к ближайшему из механоидов. Поверхность его была не гладкой, а как бы состоящей из отдельных сегментов. Причем, подогнаны они были друг к другу не очень хорошо. Кто их собирал, большим умение не отличался, всё тяп на обляп делал.

Какие-то штырики и трубочки ещё наружу из яйцевидных железяк торчали.

Колесиков и гусениц у механоидов не наблюдались. Скорее всего, они, как и гравиплатформа в воздухе летали.

— Да, дела… — непроизвольно вырвалось у меня.

Поглядывая время от времени на экран пульта управления я продолжил осмотр своих находок. Все они были одинаковы. Отличались только степенью распотрошенности. Какие-то были на вид целенькими, а у одного даже внутренности видны и наблюдаемы. Что удивило меня, там, внутри у механизма находились тусклые желтенькие шестеренки, пружинки, валики… Как-то не вязались они со всем меня окружающим. Местная техника, пусть и неухоженная, обшарпанная, но была совсем другого уровня. Тут же — какой-то наш девятнадцатый век. Но! Как-то этот яйцевидный агрегат летал!

Тут я чуть и не попался.

Из-за ветра было что-то другое плохо слышно, но краем уха я всё же за спиной уловил лязганье.

Мать моя!

Одна из железяк, к ней я уже подходил, не лежала, а висела над песком! Она ещё и трансформировалась!

Теперь из её торчали две суставчатые клешни. Ещё и направлены они были в моём направлении.

— Э! Не надо!

Я начал пятиться.

Механоид качнулся в воздухе. Опять лязгнул.

Одна из его клешней втянулась в его яйцевидное тело.

— Во, во. Так и продолжай! — одобрил я его действие. — Втягивай вторую и на песочек ложись.

Не понял он меня…

Вместо клешни из висящего в воздухе яйца появилось опять что-то суставчатое, но уже увенчанное вращающейся дисковой пилой.