Старая водяная мельница на отшибе Тридевятого царства выглядела как декорация к постапокалипсису. Это был «лофт» в стиле «гнилое дерево и безысходность». Маленький домик официально числился в списках под снос еще со времен воцарения Горохова, но до сих пор держится на честном слове и магических соплях. Крыша, латанная дырявым брезентом, во время ливней превращала интерьер в филиал аквапарка, отчего половицы не просто гнили — они вели свою суверенную биологическую жизнь.

Внутри пахло тиной, сыростью и нереализованными амбициями. На колченогом столе в дешевом подсвечнике оплывала одинокая свеча, чей воск за десятилетия въелся в древесину на молекулярном уровне.

Водовик Водяник Водянович, для друзей просто Водян, вошел в хижину, швырнул охапку сырых дров у камина и с тяжелым вздохом рухнул на стул.

Он открыл свой старенький ноутбук «Береста-Air» и зашел в «Болотограмм 3/9».

Его профиль был образцом искренности в мире фильтров и масок:

Водян глянул на счетчик активности и его глаза едва не вывалились из орбит, став размером с бейсбольные мячи.

— Триста пятьдесят комментов? Шестьсот семьдесят четыре дизлайка?! — он нервно клацнул по вкладке. — Да что со мной не так? Может, селфи в тине было лишним?

Он начал читать:

Водяной с горечью закрыл вкладку и тоскливо протянул:

— И где же теперь искать себе невесту?

Он снова набрал в поисковой строке «Знакомства Онлайн».

Через мгновение на экране появился сайт «Все как на подбор». ИП. Черноморский.

Водяной кликнул по ссылке. Сайт грузился вечность, выплевывая баннеры с рекламой молодильных яблок в кредит. Водян начал листать анкеты.

— Так, эта... — он поморщился. — Губы такие, что ими можно присосаться к борту корабля и остановить шторм. Зина из резиновой долины, честное слово.

Свайп влево.

— А у этой что? Грудь как два арбуза, которые ужалил рой бешеных шмелей. Срамота! — он в сердцах плюнул на экран и тут же вытер его рукавом рубашки.

Вдруг он замер. На экране появилась дама «40+» в латексном костюме медсестры. Она сидела в позе, нарушающей законы геометрии, и игриво помахивала розгами. Подпись гласила:

«Целительница со стажем. Излечу невзгоды. Встречи на твоей территории. Вп гарантирован (Вп- Взаимный перепихон)»

— Этому миру нужен экзорцист! — Водян с грохотом захлопнул крышку ноутбука. — Срочно! Целый батальон в рясах и с огнеметами!

Он откинулся на спинку стула, глядя в протекающий потолок.

— М-да... Помру в одиночестве. Почти красивый, но абсолютно ненужный. В старости даже стакан воды подать будет некому.

Он потянулся за гитарой. Пальцы привычно легли на струны, и по хижине поплыл меланхоличный бард-рок:

«Я Водяной, я Водяной...

В Болотограмме я изгой.

Я по жизни романтик и бард,

Но девчонки хотят миллиард.

Я стихи сочиняю в бреду,

И мелодию мимо веду,

Но душа моя чище росы,

А не ваши понты и часы...

Эх, жизнь моя — жестянка!

Да ну её в болото!

А мне любви... охота!»

В этот момент оконная рама с треском распахнулась, и на подоконник, грациозно помахивая хвостом, запрыгнул Котов — местный авторитет в вопросах выживания и стиля.

— Всё рефлексируешь, Водян? — Кот прищурился, оценивая масштаб разрухи.

— А что делать, Кот? Невест нет. На сайтах — либо боты, либо те, кому пора в лечебницу к Айболиту.

Котов спрыгнул на пол, брезгливо обходя лужу.

— Не хочу тебя абьюзить, дружище, но посмотри на свой «дизайн интерьера». Это не ретро, это катастрофа. Как ты сюда приличную девушку приведешь? На свидание в стиле «выживи или умри»?

Водян ударил по струнам, издав жалобный дребезг.

— Не начинай! Я жду реновации. Обещали квартиру в центре, в элитном ЖК «Три Шестнадцатых».

— Ага, — Кот цинично усмехнулся. — Жди. Наш Иван Царёв скорее тебе дырку от бублика подарит, чем ключи от недвижки. Кстати, о птичках...

Водяной замер, внимательно слушая.

— Если тебе реально приспичило остепениться, дуй на Тернистое болото. Там Царевна-лягушка открыла брачное агентство «Ква-Love». Говорят, у неё база данных — закачаешься. Красавицы, умницы, с приданым в виде заливных лугов.

Водян скептически хмыкнул:

— Кот, эти агентства — сплошной скам. Там одни аферистки, которые ищут, кого бы развести на алименты.

— Зря ты так. Вон, Кощеевич с Ягишной через них сошлись. У них теперь эта... как её... совместимость семьдесят процентов по шкале Рихтера! Живут душа в душу: он её золотом посыпает, она ему мухоморы маринует. Идиллия!

Водяной зашелся таким громким, булькающим смехом, что из щелей в полу испуганно выскочили мокрицы. Он буквально сполз со стула, хватаясь за бока в приступе истерики.

— Ха-ха-ха! Ой, не могу, Кот! Рассмешил до икоты! — Водян вытер выступившие слезы. — Вся округа слышит, как они «душа в душу» живут. Особенно когда Кощеевич носится по деревне за Ягишной с её же реактивной метлой наперевес. А всё почему? Потому что бабуля опять перебрала медовухи в компании богатырей и начала требовать у мужа ключи от иглы с его бессмертием! Это не брак, Кот, это шоу «Выжившие в Тридевятом».

Котов, ничуть не смутившись, извлек из кармана новенький «iБереста 15 Pro Max» и небрежно смахнул уведомление на светящемся экране.

— Семейная жизнь, дружище, — это тебе не крафтовый бард-рок на расстроенных струнах пиликать, — ответил Кот. — Бытовуха — штука суровая. Зато им будет что вспомнить в доме престарелых, если Кощеевич, конечно, туда когда-нибудь соберется. У них хотя бы страсть кипит, а у тебя только тина по колено.

— Да ерунда всё это, — буркнул Водяной, поправляя гитару. — Эти агентства — просто легальный способ выкачать последние гроши из отчаявшихся одиночек.

Кот замер, глядя в экран телефона, и его усы многозначительно дернулись.

— Слушай сюда, скептик. Ходят слухи, что у Царевны-лягушки рука легкая, как пух. Она полцарства сосватала, и конверсия там — закачаешься. Если она лично возьмется за твой фейс, то гарантия женитьбы — сто процентов. Даже с твоим «дизайнерским» ремонтом и амбре сырого подвала.

Водяной лишь скептически махнул рукой, демонстрируя полное недоверие к маркетинговым уловкам болотной бизнес-леди.

— Ладно, дело твоё, — Кот спрятал телефон и направился к выходу. — Что-то я засиделся в твоем филиале сырости. Пора бежать. Мне еще на завод к Луке Морьеву заскочить надо. У них там на главной линии опять золотая цепь лопнула, производство стоит, рабочие бастуют. Без кота-технолога, как обычно, никуда.

Котов вышел из хижины и зашагал по узкой, заросшей тропинке, ведущей в сторону промышленного сектора. Его ворчание доносилось до Водяного даже сквозь закрытую дверь:

— Кот нудный, видите ли... Умничает много... Бубнит, как старый дед на завалинке. А как только у кого-то магия заглючит или цепь порвется, так сразу: «Котов, выручай! Кот, дай совет! Кот, почини роутер!». Ничего без меня не могут, поколение зумеров сказочных...

Водяной отложил гитару в сторону. В хижине воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным «кап-кап» с протекающего брезента. Он задумчиво посмотрел на закрытую дверь, а потом окинул взглядом свои владения: гнилые поленья, воск на столе, одинокую кровать.

«А ведь Кот прав, — пронеслось у него в голове. — Терять мне особо нечего. По голове за визит не дадут, а вдруг... вдруг там и правда сидит та самая? Которая не будет спрашивать про баланс на карте и марку ковра-самолета?»

Водяной решительно поднялся и одним мощным выдохом задул свечу. Комната погрузилась в густой, пахнущий тиной сумрак.

— Всё, решено. Завтра с утра выдвигаюсь на Тернистое болото. В конце концов, я бард или кто? Пора написать новую главу. А сейчас — спать. Утро вечера мудренее, особенно если утро начинается не с дизлайков.

Путь до Тернистого болота напоминал полосу препятствий для экстремалов. Водяной, облаченный в свою «парадную» рубаху (которая была чуть менее мятой, чем вчерашняя) и начищенные до зеркального блеска резиновые сапоги, продирался сквозь заросли колючего ивняка. Он ожидал увидеть вросшую в землю корягу с надписью мелом, но реальность ударила по глазам неоновым шиком.

Посреди самого гиблого места, где туман обычно стоял стеной, возвышалось нечто невообразимое. Это был футуристичный павильон из закаленного магического стекла и полированного черного дерева, парящий в паре метров над жижей на мощной антигравитационной кувшинке.

Над входом пульсировала ярко-зеленая вывеска: «КВА-LOVE: ТВОЙ ШАНС НА СКАЗКУ». Чуть ниже бегущей строкой проносилось: «Конфиденциальность. Совместимость по ауре. VIP-тарифы для нечисти и героев. Работаем без обеда и сглаза».

— Мать моя Водяниха... — прошептал Водян, поправляя воротник. — Это точно болото или я случайно в Москва-Сити забрел через портал?

Стоило ему ступить на автоматический трап, как двери из матового стекла бесшумно разъехались в стороны, выпустив облако аромата «Утренняя роса и Chanel № 5», который мгновенно аннигилировал привычный запах сероводорода.

Внутри царил агрессивный минимализм: белоснежные стены, мягкая подсветка и панорамные окна с видом на топи, которые изнутри казались живописным ландшафтным дизайном.

Но внимание Водяного сразу приковала стойка ресепшена, выполненная из цельного куска розового кварца. За ней, на парящем в воздухе миниатюрном кресле-лепестке, сидела Дюймовочка.

Правда, от сказочной крошки из книжек осталось немного. Это была стильная леди размером с ладонь, в идеально подогнанном брючном костюме цвета «фуксия». На её крошечном носу красовались очки в тонкой золотой оправе, а в ухе светилась беспроводная гарнитура.

Она с бешеной скоростью свайпала по голографическому экрану, который был в три раза больше её самой.

— Добро пожаловать в «Ква-Love», — пропела она, не отрываясь от планшет. — Вы по записи или на экспресс-диагностику одиночества? Если вы по поводу алиментов от эльфийского принца — вам в юридический отдел на втором этаже.

Водяной замялся, чувствуя, как его сапоги издают предательское «хлюп-хлюп», оставляя грязные следы на ослепительно белом полу.

— Я... это... от Котова. Сказали, тут судьбы шьют.

Девушка наконец подняла взгляд, окинула Водяна профессиональным сканером (от макушки до мокрых подошв) и едва заметно приподняла бровь.

— А, сегмент «Ретро-романтика». Понимаю. Присаживайтесь на диван из кожи молодого дерматина, Царевна примет вас через минуту. Она сейчас проводит экстренный коучинг для одной спящей красавицы. Та никак не хочет просыпаться без контракта на рекламу матрасов. Хотите кофе? У нас сегодня «спешелти» на талой воде с пыльцой от единорога.

— Мне бы просто... воды, — выдавил Водян, осторожно опускаясь на край дивана, который на ощупь напоминал облако.

— У нас только детокс-коктейли и талая вода из ледников Ривенделла, — Дюймовочка снова уткнулась в экран. — Виолетта! — крикнула она куда-то вглубь офиса. — Принеси гостю «Болотный фреш 0.5», только без ряски, он у нас сегодня... аутентичный.

Вокруг кипела жизнь. В углу какой-то Леший в деловом костюме нервно листал каталог «Топ-100 нимф дубрав», а мимо проплыла статная Василиса, обсуждая по телефону условия брачного контракта: «...и если он снова превратится в медведя по четвергам, я забираю его берлогу и половину пасеки!».

Пока Водяной ждал, к нему подошёл Леший из угла — тот самый, что листал каталог нимф. Он нервно теребил лацкан пиджака и вздыхал.

— Первый раз? — спросил Леший сочувственно.

— Да, — признался Водяной. — А вы?

— Третий. В прошлый раз мне подобрали дриаду, которая мечтала переехать в городской парк. В позапрошлый — русалку, которой не нравился лес. А теперь вот выбираю между нимфой и феей. Но, кажется, мне просто суждено остаться с дубом. Он хотя бы не требует цветов и не обижается, если я засыпаю во время разговора.

Водяной невольно улыбнулся.

— Может, вам попробовать кого-то поближе к природе? — предложил он. — Например, берегиню? Они тихие, спокойные…

— Берегиня? — Леший задумался. — А ведь верно! Спасибо, друг! Ты гений!

Он порывисто пожал Водяному руку и умчался к Дюймовочке, выкрикивая: «Отмена заказа! Мне нужна берегиня, срочно!».

В этот момент из внутреннего кабинета раздался властный голос, усиленный магическим эхом:

— Дюймовочка, дорогая, кто там следующий? Если снова Иван-дурак с претензией, что невеста слишком много ест, гони его в шею!

— Нет, госпожа Кваковская, — пискнула секретарша в микрофон. — Тут господин Водовик. Тот самый... бард.

— Водовик? Тот самый бард из трущоб? — голос в кабинете стал заинтересованным. — Ну, пусть заходит. Давно я не работала с «безнадежными случаями».

Дюймовочка кивнула Водяному на массивную дверь из изумрудного стекла.

— Проходите. И совет от профессионала: не пытайтесь шутить про французскую кухню. Она этого не любит.

— А почему не стоит шутить про французскую кухню? Это какая-то личная травма? — тихо произнёс Водяной.

Дюймовочка вздохнула, отложила стилус и поправила очки. В её взгляде мелькнуло что-то вроде сочувствия пополам с усталостью.

— О, это не просто травма, — прошептала она, понизив голос и оглянувшись на дверь кабинета. — Три года назад у нас был корпоратив. Госпожа Кваковская решила, что «для атмосферы» нужно пригласить шеф-повара из Парижуса — это такой магический анклав французской кухни за Серебряным Ручьём.

Водяной заинтересованно приподнял бровь:

— И что случилось?

— Шеф привёз лягушачьи лапки. Настоящие. Свежезамороженные, с печатью департамента магической сертификации. И торжественно преподнёс госпоже Кваковской блюдо с реверансом: «Мадам, это деликатес, символ утончённости и любви!»

Водяной невольно хмыкнул, но тут же зажал рот рукой. Дюймовочка кивнула:

— Вот именно. Госпожа сначала побледнела, потом покраснела, а потом устроила такой магический шторм, что нас всех сдуло к стене. С тех пор: никаких шуток про лапки, про лягушек, про «хруст французской булки» и тому подобное.

— Но ведь она из этих… Из фракции зелёных, — осторожно уточнил Водяной.

— Она — Царевна, — многозначительно подняла палец Дюймовочка. — И считает, что эта история унизительна для её статуса. Так что если хотите выйти отсюда с целой аурой — забудьте про кулинарные остроты. Лучше похвалите её новый амулет — он сейчас в тренде.

Водяной сглотнул, поднялся и, стараясь не оставлять за собой слишком много грязи, направился к двери, на которой золотом было выгравировано:

«Главный директор — Царевна Л. Кваковская».

«Что я вообще тут делаю? — пронеслось у него в голове. — Я ж не какой-нибудь там принц зачарованный. Я просто Водян, который песни у костра поёт да рыбу в омуте сторожит. А тут… антигравитационные кувшинки, детокс-коктейли, коучинги… Может, ещё не поздно развернуться и уйти? Но Котов же сказал: «Только Кваковская может судьбу перешить…»

Только он хочет постучать, как к нему бесшумно приблизилась Василиса. Она слегка коснулась его рукава и заговорщицки шепнула, чуть склонившись:

— Не пугайтесь вы так, — в её глазах плясали смешинки. — Да, Царевна бывает резковата, но в целом она… как бы это сказать… не хуже остальных свах, даже той Ларисы Гузеевой. По секрету: сервис тут, признаться, так себе. Мне вместо заколдованного принца подсунули медведя. Представляешь?

Водяной удивлённо поднял брови:

— Медведя? Того самого, что по четвергам?

Василиса фыркнула и поправила локон:

— Да нет, другого. Этот даже не превращается — сразу пришёл в берлоге на колёсиках и с резюме: «Опытный храпун, умею ловить рыбу лапой, готов к семейной жизни». И главное — настаивал на брачном контракте с пунктом «право на зимнюю спячку с сохранением супружеских обязанностей»!

Водяной не смог сдержать смешок, но тут же прикрыл рот рукой — дверь с гравировкой как будто угрожающе сверкнула изумрудом.

— И что, расторгли контракт? — шёпотом спросил он.

Василиса закатила глаза:

— Пытаюсь. Но эти гномы-юристы тут такие хитрожопые: вписали в договор, что «если супруг окажется зверем, это не считается обманом, а реализацией кармической задачи». Представляешь?! Теперь он мне каждый день присылает букеты из шишек и рыбины. Говорит, это «лесной романтизм, а по понедельникам читает стих про малину, при чём один и тот же.

Водяной сочувственно покачал головой:

— Звучит… оригинально.

— Оригинально? — Василиса понизила голос до шёпота. — Это катастрофа! Я хотела принца, который будет петь серенады под окном, а получила соседа по берлоге, который храпит так, что мошки в болоте просыпаются и аплодируют. Слушай, — она заговорщически подмигнула, — если тебе тут тоже подсунут кого-то с хвостом или когтями, беги сразу ко мне. У меня уже целая сеть пострадавших, от этой шарашкиной конторы.

Водяной невольно улыбнулся:

— Спасибо за предупреждение. Но, может, мне повезёт?

Василиса скептически приподняла бровь:

— В «Ква-Love»? Да они тут, похоже, подбирают пары по принципу «кто первый попался на пути антигравитационной кувшинки». Но удачи тебе! — она подмигнула и отступила в сторону. — И помни: если предложат пакет «Романтика болот» с ночёвкой в трясине — отказывайся сразу!

— Это ещё почему? — поинтересовался Водян.

Василиса оглянулась на Дюймовочку и зашептала едва слышно:

— Там, говорят, гостям выдают спальный мешок с подогревом от болотного газа — а это, брат, лотерея: то ли согреешься, то ли взлетишь к звёздам.

Водяной кивнул, ещё раз оглянулся на Василису, которая уже доставала телефон — видимо, чтобы обсудить новые юридические тонкости с адвокатом, — и, глубоко вздохнув, толкнул дверь из изумрудного стекла…

Водяной переступил порог кабинета, и дверь за ним закрылась с мягким, но пугающе окончательным щелчком. За массивным столом из полированного малахита, в кресле с высокой спинкой, сидела Царевна Л. Кваковская.

Она не была лягушкой в буквальном смысле — перед ним была эффектная женщина в бежевом брючном костюме от «Gucci-Yaga», с кожей идеального оливкового оттенка и холодным, пронзительным взглядом зеленых глаз, волосы длинные ярко- зелёные на макушке украшения ввиде лилий. На столе перед ней стоял ноутбук, где экране в режиме реального времени крутился профиль Водяна из «Болотограмма».

— Присаживайся, Водовик, — она небрежно указала на кресло, не отрываясь от экрана. — Я просмотрела твой цифровой след. Скажу честно: если бы уныние имело физическую форму, оно бы выглядело как твой аккаунт.

Водяной сглотнул, чувствуя, как уверенность утекает в сапоги.

— Ну... я просто хотел быть искренним. Бард, романтик...

— Искренним? — Царевна наконец подняла на него взгляд, и в нем сверкнула молния. — Дорогой мой, «искренность» в наше время — это товар, который нужно уметь упаковать. Давай разберем твой кейс. Никнейм: @Водян. Серьезно? Это звучит как название средства для чистки труб. А твой статус: «Внутри меня водица»? Это не романтично, это звучит как диагноз для уролога!

Она сделала резкий жест рукой, и голограмма профиля разлетелась на мелкие пиксели.

— Триста пятьдесят комментариев, и в каждом втором тебя советуют сдать на опыты. Твоя целевая аудитория — «добрые и веселые»? Забудь! Добрые и веселые сейчас ищут тех, кто может оплатить им путевку на Мертвое море, а не тех, кто живет в доме под снос.

— Но я... я стихи пишу! — попытался вставить Водяной.

— Твои стихи — это бард-кор из девяностых, — отрезала Кваковская, поднимаясь и начиная мерить кабинет шагами. — Сейчас в тренде «эко-осознанность» и «аква-терапия». Нам нужен полный апгрейд. Тотальный ребрендинг. Из «мокрого неудачника» мы сделаем «Хранителя Первозданных Истоков».

Она нажала кнопку на столе, и перед Водяным выскочил список услуг:

1. Визуальный тюнинг: Смена имиджа. Никаких растянутых рубах. Только льняной оверсайз и аксессуары из необработанного янтаря.

2. Нейро-коррекция профиля: Переписываем био. Вместо «живу на мельнице» пишем «владелец аутентичного ретрит-центра в стиле ваби-саби».

3. Прокачка харизмы: Курс «Как петь так, чтобы русалки не топились, а подписывались на твой OnlyFans».

— Слушай, Царевна, — Водяной почесал затылок, — а это не слишком... искусственно? Я же просто хочу найти ту, с кем можно чай пить у камина.

Кваковская подошла вплотную, и от неё пахнуло дорогим парфюмом и древней магией.

— Чтобы пить чай у камина, сначала нужно, чтобы к этому камину кто-то захотел подойти. Твой нынешний образ отпугивает даже Кикимор, вспомни тот коммент от одной из них. Ты не «Водяной», ты — Lord of H2O. Твоя мельница — это не халупа, это «эксклюзивный лофт с открытой водной системой». Понимаешь разницу?

— Кажется, начинаю... — пробормотал Водян.

— Отлично. Дюймовочка! — крикнула она в сторону двери. — Неси контракт «Золотая чешуя». И запиши нашего лорда на чистку ауры и барбершоп к Финисту — пусть вычешет из него эту тину.

Царевна снова села в кресло и победно улыбнулась:

— Через неделю тебя не узнает даже родная мать. А через две — за право выпить с тобой того самого чая будут сражаться лучшие девы королевства. Но предупреждаю: мои услуги стоят дорого. С тебя — эксклюзивные права на поставку лечебной грязи для моей сети спа-салонов. По рукам?

— Послушай, Царевна, — Водяной тяжело вздохнул, отодвигая от себя голографический прайс-лист. — Давай без этого пафоса. Я не олигарх из Подводного царства и не собираюсь строить из себя «Лорда Аш-Два-О». Мне не нужны обложки журналов. Мне нужна просто... нормальная девушка. Добрая, понимаешь? Чтобы и в тине, и в радости.

Царевна Л. Кваковская картинно закатила глаза и с шумом выдохнула, откинувшись на спинку своего малахитового кресла.

— «Добрая и простая», — передразнила она, прикусив губу. — Ох уж эти мужчины... Ищут жемчуг в сточной канаве, а когда находят, жалуются, что он не блестит. Ладно, Водовик, оставим твой безнадежный имидж в покое. Давай перейдем к «товару».

Она сделала резкий свайп в воздухе, и перед Водяным развернулась первая анкета. С экрана на него смотрела ослепительная рыжая красотка в дорогой шубке, позирующая на фоне золоченой кареты.

— @Королева_Лисьего_Бизнеса, она же Алиса Патрикеевна, — прокомментировала Царевна. — Топ-менеджер в «Курица-Инвест», хватка железная, связи в высших эшелонах леса.

Водяной поморщился, вглядываясь в лисьи глаза девушки.

— Нет, Царевна, мимо. У неё взгляд такой хитрый, будто она уже присмотрела, как мою мельницу на дрова пустить, а меня — на воротник. Высокомерная слишком. Мне с ней о чем говорить? О котировках зерна?

Кваковская фыркнула так громко, что Дюймовочка на ресепшене вздрогнула.

— Высокомерная? Это называется «статусность», деревня! Она — бренд! Ладно, едем дальше. Раз ты у нас такой ценитель душевности...

Следующий свайп открыл профиль девушки с неестественно бледной кожей и ледяными голубыми глазами. Она была одета в платье из тончайшего инея и держала в руках стакан с айс-латте.

— @Снегурочка_Айс_Бэби, — представила Царевна. — она же Снежана Винтер. Очень спокойная, тихая, не скандалит, если её не злить. Идеальный вариант для тех, кто любит прохладу в отношениях. Сейчас временно безработная.

— Ты издеваешься? — Водяной даже приподнялся с кресла. — Она же холодная! В буквальном смысле! Я с ней обнимусь и превращусь в ледяную глыбу к утру. Мне тепло нужно, уют, а не филиал холодильника под боком.

— Ой, всё! — Царевна в сердцах хлопнула ладонью по столу. — Тебе не угодишь! Эта хитрая, та холодная, та слишком умная... Ты вообще жениться хочешь или просто пришел мой ковролин грязными сапогами топтать? Я тебе предлагаю элиту, сливки сказочного общества, а ты...

Она начала раздраженно и быстро пролистывать анкеты, намереваясь закрыть базу данных. Мелькали лица, короны, кокошники, хвосты...

— Стой! — вдруг вскрикнул Водяной, едва не опрокинув стул. — Назад! Пролистай на одну назад!

Царевна замерла, недоуменно приподняв бровь, и медленно вернула предыдущий слайд.

На экране появилось фото, которое разительно отличалось от всех предыдущих. Никакого пафоса, никаких фильтров «Магический блеск». На снимке была сама Царевна — но совсем другая, а рядом была надпись:

@Настоящая_ королева_лягушек.

«Просто дыши. Болото помнит всё».

#без_фильтров #йога_на_топях #true_self

Она сидела в обычном темно-зеленом спортивном костюме с тремя полосками по бокам, в позе лотоса прямо на старой, поросшей мхом коряге посреди туманного болота. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице — ни грамма косметики, только спокойная, настоящая улыбка и какой-то особенный, мирный свет в глазах.

— Вот, — прошептал Водяной, не отрывая взгляда от экрана. — Вот она. Та самая. Без этих ваших гуччи-шмуччи. Видишь, какой у неё взгляд? Она... она настоящая. Она понимает, что такое тишина болота. Кто это? Почему ты её прятала?

Царевна на мгновение лишилась своего делового красноречия. Она замерла, глядя на собственное фото, и на её щеках проступил едва заметный розовый румянец, который она тут же попыталась скрыть за маской безразличия.

— Это? — она кашлянула, поправляя идеально сидящий пиджак. — Ой, Водовик, не смеши меня. Это старая системная ошибка. Тестовый профиль, завалялся в базе с тех времен, когда я еще верила в медитации и «единение с природой».

— Мне всё равно, — упрямо сказал Водяной. — Я хочу встретиться с ней. Дай мне её контакты.

Царевна резко свернула голограмму, и кабинет погрузился в обычный мягкий свет. Она посмотрела на Водяного с какой-то странной смесью иронии и грусти.

— Не получится, бард. Эта анкета... она ушла на деактивацию. Девушка с этого фото больше не принимает заявок. Она теперь строит бизнес-империю и сосватала полцарства, чтобы самой не думать о всяких там «позах лотоса». Так что выбирай из каталога или иди домой пить свой чай в одиночестве.

Но Водяной заметил, как у неё дрогнули пальцы, когда она закрывала файл.

Водяной медленно перевел взгляд с погасшей голограммы на женщину, сидящую перед ним. Он долго всматривался в её лицо, игнорируя её попытки спрятаться за экраном планшета. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как в углу тихо жужжит магический увлажнитель воздуха.

— «Системная ошибка», говоришь? — Водяной прищурился, и в его глазах блеснула искра старой, как само болото, мудрости. — А ведь глаза не врут, Царевна. Те же искорки, когда ты злишься. И та же родинка за левым ухом, которую ты так тщательно замазываешь своим «фарфоровым» тоном.

Царевна Л. Кваковская замерла. Её пальцы, только что уверенно порхавшие над сенсорной панелью, мелко дрогнули.

— Водовик, у тебя, кажется, галлюцинации от недостатка кислорода в твоей заводи, — голос её оставался холодным, но в нем появилась едва заметная трещина. — Я — директор. Я — тренд и бренд. А та девчонка в трениках... она осталась в прошлом, вместе с наивными мечтами о спасении мира через медитацию на кувшинках.

— Да неужели? — Водяной встал и медленно подошел к столу, опершись на него руками. — А по-моему, ты просто заперла её в этот изумрудный сейф, который называешь офисом. Нацепила этот костюм, как броню, чтобы никто не догадался, что тебе до сих пор хочется просто посидеть на коряге и послушать, как поют камыши, а не как звенят уведомления о транзакциях.

— Хватит! — Царевна резко встала, её кресло с грохотом отъехало назад. — Ты ничего не понимаешь! Знаешь, как трудно выживать в этом мире сказочного капитализма? Если ты не «бренд», тебя съедят. Если ты не «VIP», ты — просто закуска для аиста! Я создала это агентство, чтобы... чтобы...

— Чтобы что? — мягко перебил её Водяной. — Чтобы помогать другим находить то, что ты сама себе запретила? Ты деактивировала свою анкету, потому что испугалась, что на неё откликнется кто-то вроде меня? Кто-то, кому не нужен твой «Gucci», а нужна ты — настоящая, в растянутых трениках и с тиной в волосах?

Царевна открыла рот, чтобы выдать очередную колкую тираду о KPI и целевой аудитории, но слова застряли в горле. Она посмотрела на свои безупречно ухоженные руки, потом на Водяного — промокшего, нелепого, но смотрящего на неё с такой обезоруживающей искренностью, какой она не видела уже лет сто.

— Ты невыносим, — прошептала она, и её плечи вдруг опали, теряя свою «директорскую» выправку. — Ты просто невыносимый, нудный, мокрый бард.

Она потянулась к воротнику своего дорогого пиджака и, к полному изумлению Водяного, расстегнула верхнюю пуговицу, словно ей вдруг стало нечем дышать.

— Дюймовочка! — крикнула она в сторону двери, но уже без прежнего металла в голосе. — Отмени все встречи на сегодня. И принеси... нет, не детокс. Принеси нормального чая. В больших кружках. И тех сушек с маком, которые я прячу в нижнем ящике.

Она снова посмотрела на Водяного и, впервые за весь день, улыбнулась — не для фото в соцсетях, а по-настоящему, чуть кривовато и очень тепло.

— Садись, «Лорд Аш-Два-О». Учти: если ты кому-нибудь расскажешь про спортивный костюм — я превращу тебя в головастика. Лично.

Взгляд Водяного был слишком проницательным, а атмосфера в кабинете стала опасно искренней. Ей срочно требовался маневр, чтобы вернуть контроль и снова стать «железной леди» брачного бизнеса.

— Так, Водовик, прекрати заниматься психоанализом по фотографии! — она резко смахнула свой «йога-профиль» и забарабанила пальцами по столу. — Ты пришел за невестой? Ты её получишь. Но раз уж ты такой... привередливый, я достану свой «черный ящик».

Она приложила палец к скрытому сканеру на малахитовой столешнице. Раздался низкий гул, свет в кабинете приглушился, сменившись на таинственный глубокий ультрамарин.

— Этого нет в общем доступе, — прошептала она, и её голос приобрел заговорщицкие нотки. — Это база «Инкогнито». Для тех, кто слишком знаменит или слишком опасен для обычных знакомств. Смотри.

Перед Водяным развернулась голограмма, от которой повеяло холодом морских глубин и солеными брызгами. На фото была запечатлена девушка с волосами цвета штормового неба и кожей, мерцающей как жемчуг. На ней не было брендовых шмоток — только чешуя и странные костяные украшения.

— Ник: @Бездонная_Тишина, — представила Царевна. — Она же — Младшая дочь Морского Царя. Та самая, которая отказалась менять хвост на ноги и петь для принцев. Она сбежала из подводного дворца, потому что ей надоел пафос, трезубцы и бесконечные балы с дельфинами.

Водяной невольно подался вперед.

— И где она сейчас?

— Скрывается в заброшенном гроте на северных окраинах, — Царевна начала быстро листать её данные. — Она ищет того, кто не будет просить её «спеть на бис» и не потащит во дворец. Ей нужен кто-то... тихий. Кто умеет слушать шум воды и не боится темноты. Она ненавидит гламур даже больше, чем ты, Водовик. Она — настоящий «анти-бренд», прям как ты.

Водяной посмотрел на фото. Девушка на снимке выглядела одинокой и дикой, как само море. Но потом он снова перевел взгляд на Царевну, которая с напускным энтузиазмом расписывала прелести «морской невесты».

— Красивая, — честно сказал Водяной. — И, наверное, мы бы с ней спелись. Но знаешь, что странно, Кваковская?

— Что еще? — она нервно поправила гарнитуру.

— Ты так активно пытаешься меня «сплавить» этой морской принцессе, будто боишься, что я всё-таки докопаюсь до той девушки в спортивном костюме. Эта «секретная анкета» — отличная наживка. Но она пахнет солью, а мне по душе... пресная вода. И родные камыши.

Царевна замерла, её рука зависла над голограммой.

— Ты... ты отказываешься от дочери Морского Царя? Ты хоть понимаешь, какой это уровень? Это же VIP-билет в высшую лигу!

— Мне не нужна лига, — Водяной мягко улыбнулся. — Мне нужно, чтобы директор агентства перестала притворяться калькулятором и просто предложила мне шанс. Как та девушка с коряги.

Царевна Л. Кваковская поняла, что зашла на опасную территорию. Искренность Водяного пробивала её деловую броню эффективнее, чем налоговая проверка. Она резко выпрямилась и включила режим «кризис-менеджера».

— Так, Водовик, стоп! Хватит лирики, — она замахала руками, разгоняя остатки романтического тумана в кабинете. — Ты хочешь «ту самую»? Настоящую? Не из каталога? Ладно. У меня есть козырь, который я приберегала для особого случая.

Она вывела на центральный экран золотое приглашение, украшенное черепами из страз и черными розами.

— Через три дня состоится юбилей Кощеевича, он меня пригласил как организатора мероприятия. Это будет не просто вечеринка, это «Met Gala» нашего Тридевятого царства. Там соберутся все: от лесных нимф в детоксе до опальных принцесс. И именно там, — она понизила голос до шепота, — появится та самая девушка из «секретной анкеты». Она не любит публичность, но Кощеевичу отказать не смогла. Я достану тебе VIP-пропуск. Мы подберем тебе костюм, я лично проконтролирую твой выход. Если уж, у вас не срастётся, то там, среди сотен невест, я найду тебе ту другую, которая не будет смотреть на твой счет в банке. Это мой профессиональный вызов!

Водяной даже не взглянул на сверкающее приглашение. Он продолжал смотреть на Царевну, и в его взгляде читалась такая тихая уверенность, что ей стало не по себе.

— Кощеевич, стразы, сотни невест... — он медленно покачал головой. — Зачем мне этот маскарад, Кваковская? Зачем мне искать кого-то в толпе, если я уже её увидел?

— Кого? — Царевна нервно поправила волосы. — Эту морскую бунтарку? Я же говорю, она будет на балу...

— Да при чем тут морская бунтарка? — Водяной подался вперед, и его голос зазвучал низко и тепло. — Я про ту девушку в зеленом спортивном костюме. Которая сидит в позе лотоса на гнилой коряге и улыбается так, будто знает секрет вечного счастья. Которая не боится испачкать пятки в иле и которой не нужны золотые приглашения, чтобы чувствовать себя королевой своего болота.

Царевна замерла. Её «директорская» маска дала глубокую трещину.

— Водовик, я же сказала... та анкета деактивирована, — её голос дрогнул. — Той девушки больше нет. Она... она выросла. Она поняла, что на одних кувшинках и медитациях далеко не уедешь. Она построила этот офис, чтобы её больше никогда не называли «просто лягушкой».

— А по-моему, она просто очень сильно устала притворяться, — тихо сказал Водяной. — И этот твой юбилей Кощеевича — просто еще один способ убежать от самой себя. Ты хочешь найти мне невесту, чтобы доказать, что твоя система работает. А я говорю тебе: твоя система сломалась в тот момент, когда ты сама перестала верить в то, что продаешь.

Он наклонился так близко к Царевне и указал на экран, где всё еще висел архивный кадр с «девушкой в трениках».

— Вот мой выбор. И никакой Кощеевич мне её не заменит. Даже если она сейчас носит пиджак за тысячу золотых и делает вид, что забыла вкус болотной воды.

Дверь кабинета распахнулась с таким решительным стуком, что даже малахитовый стол, казалось, вздрогнул. На пороге стояла Дюймовочка.

— Госпожа Кваковская, у нас ЧП! Редактор «Лесного Forbes» требует подтверждения обложки, а в приемной сидит Соловец «Разбойник» и свистит так, что у нас вылетают пробки... — она осеклась, мгновенно считав мизансцену.

Водяной, нависший над столом с горящим взглядом, и Царевна — раскрасневшаяся, с расстегнутой пуговицей пиджака и подозрительно блестящими глазами. На главном экране всё еще рябило то самое «запрещенное» фото в трениках.

Дюймовочка мгновенно оценила уровень репутационной катастрофы. Её глаза за стеклами микроскопических очков сузились до щелочек.

— Так, — она решительно зашагала к столу, цокая каблучками-иголками по ковролину. — Я вижу, господин клиент перешел границы делового этикета и применил к нашему генеральному директору методы психологического давления. Госпожа Кваковская, вы в порядке? Вызвать службу безопасности «Три Богатыря»?

— Нет, милая, я... — начала было Царевна, пытаясь незаметно застегнуть пуговицу.

— Не нужно оправданий! — Дюймовочка встала между ними, как крошечный, но очень злой щит. — Господин Водянов, ваше поведение абсолютно неприемлемо. Если вы пытаетесь взломать личные архивы нашего руководства, чтобы получить скидку на пакет «Премиум-Невеста», то спешу вас разочаровать: это карается занесением в черный список всех болотных угодий.

— Да не нужна мне скидка, — проворчал Водяной, отступая на шаг. — Я просто нашел то, что искал. Ваша хозяйка сама себя в архив сдала, а я её оттуда вытаскиваю.

— Госпожа Кваковская, — лицо компании! — Дюймовочка яростно затыкала пальцем в планшет, и экран с «девушкой в лотосе» мгновенно сменился на строгий золотой логотип агентства. — Она — символ успеха, стиля и безупречного мэтчинга. А то, что вы увидели — это... это был наш новый проект! Да! Рекламная кампания «Назад к истокам: Эко-шик для высшего общества». Это был грим! Концептуальное искусство!

Она обернулась к Царевне и зашептала, прикрыв рот ладонью:

— Шеф, соберитесь! Если поползут слухи, что вы в прошлом носили масс-маркет и сидели на корягах, наши акции упадут ниже уровня подземных вод!

— Дюймовочка права, — сказала она, не глядя на Водяного. — Водовик, приглашение на юбилей Кощеевича придет тебе на почту. Там будет та самая «секретная» девушка. А теперь извини, у меня график. Милая, проводи господина клиента.

Дюймовочка победно посмотрела на Водяного.

— Прошу на выход, господин бард. И, пожалуйста, не капайте на ковер, он из шерсти единорога.

Но Водяной, уже уходя, обернулся в дверях и негромко сказал:

— Знаешь, Царевна... Костюм от Гуччи сидит на тебе идеально. Но та улыбка на коряге шла тебе гораздо больше. Увидимся на балу. Я буду в самом нелепом фраке, какой только смогу найти.

Как только тяжелая дубовая дверь за Водяным захлопнулась, Лидия Кваковская — «железная леди» брачного бизнеса — буквально рухнула в свое кожаное кресло. Её безупречная осанка, стоившая ей сотен часов йоги, рассыпалась. Она поднесла правую руку к лицу и, издав тихий всхлип, начала остервенело грызть указательный палец, уничтожая шедевр нейл-арта с изумрудным напылением.

— Госпожа Кваковска! Прекратите! Вы же проглотите стразы Swarovski! — Дюймовочка, как маленькая яростная птичка, подлетела к ней, выхватывая руку босса. — Это всего лишь клиент. Мокрый, невоспитанный клиент с гитарой!

— Он не просто клиент, — голос Царевны дрожал. — Он увидел то фото. Напомнил ту самую гнилую корягу. Ты знаешь, что это за место? Это был наш «офис» с Царевичем Салтаном.

Дюймовочка замерла, её маленькое личико исказилось в гримасе сочувствия. Имя Салтана — ныне владельца крупнейшего флота и монополиста по торговле заморскими товарами — было в этом офисе под строжайшим запретом.

— Десять лет назад, — Царевна уставилась в окно на неоновые вывески Тридевятого Сити. — Мы сидели там, на этом гнилом бревне. Я была в этих ужасных трениках, счастливая и молодая... Я верила, что его слова о «чудном острове» — это про нас. А он посмотрел на свои золотые галеры, потом на мою тину и сказал: «Царевна, пойми, мне нужна жена, которая будет сидеть в палатах и ткать полотно для моих парусов, а не ловить мух на закате. Мой флот не заходит в такие мелкие заводи. Ты — прекрасный эпизод, но ты не вписываешься в мой масштаб».

Она снова потянулась к маникюру, но Дюймовочка решительно шлепнула её по руке.

— Хватит! Салтан был напыщенным индюком с манией величия! — Дюймовочка стремительно подлетела к терминалу. — А этот Водяной... он ковыряет ваши старые раны.

Пальцы Дюймовочки застучали по клавиатуре. На главном экране снова всплыло то самое фото.

— Сначала — дезинфекция, — жестко сказала секретарша. — Я удаляю этот файл из всех архивов. Из облака, из кэша, из вашей памяти. Это не компромат, этот фото — корень вашей тревоги. Он дает ложную надежду этому Водяному и мешает строить вам империю.

Экран мигнул. Фотография рассыпалась на тысячи серых пикселей и исчезла.

— Всё. Той девочки больше нет, — отрезала Дюймовочка. — А чтобы этот бард перестал видеть в вас свою «болотную музу», мы устроим ему шоковую терапию. Он хочет «настоящую»? Он её получит.

Она открыла папку «Черный список невест» и вывела на экран досье, от которого даже воздух в кабинете, казалось, стал кислым.

— Он ищет искренности? Знакомьтесь: Принцесса Беатриса «На-Горошине».

На экране появилось досье девушки с таким кислым выражением лица, будто она только что обнаружила плебея в своем частном джете.

— Она невыносима, уровень капризности 150 % (зашкаливает), — с восторгом прошептала Дюймовочка. — Считает, что мир обязан ей за факт её существования. У неё аллергия на всё, что не является люксом. Она чувствует горошину через сорок матрасов, а запах тины вызывает у неё экзему. Она заставит его осушить болото, выложить дно мрамором и сбрить свои кудрявые волосы, потому что они пахнут речной безнадегой. Через час общения с ней он будет вспоминать о вас как о недосягаемом идеале, но побоится даже подойти, потому что у него начнется посттравматическое расстройство. Он забудет дорогу в наш офис.

Царевна посмотрела на досье Беатрисы. В её глазах на мгновение мелькнула жалость к Водяному, но она тут же подавила её, вспомнив холодный взгляд Салтана на фоне его золотых парусов.

— Хорошо, Дюймовочка. Достань ей приглашение на юбилей Кощеевича. Пусть попробует на вкус «настоящую» принцессу.

Водяной сидел в самом углу кафе «Золотой Ключик». Интерьер заведения был выполнен в стиле «сказочный лофт»: грубые деревянные столы, светильники в форме огромных носов и официанты в полосатых колпачках, которые разносили фирменный лимонад «Джузеппе».

Напротив него, изящно помешивая ложкой сливки в блюдце, сидел Кот. На нем был безупречный бархатный жилет, а на усах поблескивали капельки дорогого парфюма с нотками валерианы.

— Ну, вещай, мокрый ты мой романтик, — промурлыкал Котов, прищурив глаза. — Как прошел визит в «Ква-Любовь»? Нашел себе русалку с приданым или опять выбрал ту, что поет исключительно депрессивный рок?

Водяной тяжело вздохнул.

— Я нашел её, Кот. Ту самую. Но есть нюанс... она не хочет отношений. Вообще. Дала понять, что любовь — это нерентабельный актив и пустая трата времени.

Кот поперхнулся сливками и едва не выронил ложечку, его хвост нервно дернулся.

— В агентстве Кваковской — и проблемы с невестами? Да быть не может! Царевна любого замуж выдаст, даже пень трухлявый, если у него есть золотой запас. Она же профессионал, у неё рейтинг свиданий выше, чем у Кощеевича — смертность!

— В том-то и дело, — Водяной сжал кулаки. — Я увидел её анкету. Старую, тестовую, которую она забыла удалить. Там она... другая, понимаешь? Никаких этих деловых костюмов, никаких понтов и графиков. Сидит на коряге в растянутых трениках, ноги в позе лотоса, глаза светятся... Она там настоящая, живая! Я как увидел это фото, у меня внутри всё перевернулось. А она... она просто высмеяла меня. Сказала, что это была «ошибка системы».

Кот перестал улыбаться и внимательно посмотрел на друга.

— И что она сделала? — тихо спросил кот.

— Дала мне «эксклюзивный оффер», — горько усмехнулся Водяной. — Приглашение на закрытый банкет к Кощеевичу. Сказала, там будет цветник из свободных девиц, выбирай любую. Мол, это её личный подарок, чтобы я от неё отвязался. Но мне не нужны эти разфуфыренные куклы с банкета! Мне нужна та девчонка с коряги.

Котов оглянулся по сторонам, убедился, что официант в колпачке отошел к другому столику, и наклонился к самому уху Водяного.

— Послушай, что я тебе скажу, только это между нами, — прошептал он. — Я слышал эту историю от одного старого филина. Кваковская, не всегда была такой «железной леди». Она была влюблена, по-настоящему, до беспамятства. В Царевича Салтана.

Водяной замер. Имя Салтана — владельца торговых флотов и золотых островов — знал каждый.

— Они были вместе именно тогда, когда было сделано то фото, — продолжал Кот. — Она ждала его, верила каждому слову о «чудном острове». А он... он просто бросил её. Сказала, что его флоту не нужны лягушачьи заводи, и уплыл к какой-то заморской принцессе, у которой папа — нефтяной магнат. Он не просто разбил ей сердце, он его выжег. Именно после этого она сменила треники на костюм от кутюр, открыла агентство и решила, что чувства — это мусор. Она построила свою империю на обломках той боли. Поэтому она тебе и не верит. Для неё ты — просто очередной «романтик», который рано или поздно уплывет за своим «золотым флотом».

Водяной посмотрел на свои вспотевшие ладони. Теперь холодность Царевны не казалась ему высокомерием. Это была броня.

— Значит, она просто боится, — заключил он. — Боится, что если она снова наденет те треники и сядет на коряге, кто-то опять проплывет мимо на золотой галере.

Кот допил свой эспрессо, аккуратно вытер усы салфеткой и посмотрел на Водяного долгим, серьезным взглядом. В кафе «Золотой Ключик» зажгли вечерние огни, и атмосфера стала еще более таинственной.

— Послушай меня, Водян, — начал кот, понизив голос. — Завоевать сердце женщины, которая построила вокруг него ледяную крепость из бизнес-планов — это тебе не карасей в пруду гонять. Салтан не просто бросил её, он заставил её поверить, что искренность — это слабость, а любовь — это убыточный проект. Чтобы она тебе поверила, ты должен совершить нечто такое, что не впишется ни в один её график.

Водяной выпрямился. В его глазах, обычно подернутых тиной, вспыхнул решительный огонь.

— Она думает, что я приду на этот банкет к Кощеевичу, чтобы выбрать себе «удобную» невесту из её каталога, — твердо произнес Водяной. — Она ждет, что я стану очередным клиентом, который закроет сделку и исчезнет. Но она ошибается.

— Банкет у Кощеевича — это змеиное гнездо, — предупредил Котовский. — Там будет весь свет Тридевятого Сити и не только. Камеры, репортёры, блогеры, магические вспышки. Салтан, кстати, тоже может там быть со своей новой пассией. Это идеальное место для триумфа... или для полного провала.

— Вот и отлично, — Водяной сжал кулак так, что хрустнули суставы. — Именно там, на глазах у всех этих павлинов в золоте, я докажу ей, что я не Салтан. Мне не нужны их галеры и их сокровища. Я иду туда не за невестой. Я иду туда за Кваковской. И я сделаю это так, что её ледяная крепость растает быстрее, чем снежинка на сковородке.

Котов довольно замурлыкал.

— Ну, в таком случае, нам нужно подготовиться. Тебе понадобится не просто костюм, а образ, который скажет: «Я здесь главный хищник, но мое сердце принадлежит только одной лягушке». И, кажется, у меня есть пара идей насчет твоего «перформанса».

Водяной встал из-за стола, бросив на него золотой дублон за кофе.

— Пошли, Кот. Нам нужно найти лучший смокинг в этом городе. И, возможно, арендовать небольшой океан для спецэффектов.

Котов вел Водяного по узким переулкам старого города, где пахло сыростью и дорогой кожей. Они остановились перед тяжелой дверью из черного дерева, на которой висела изящная серебряная табличка: «Ателье Арахно-Кутюр: Шелкопряд и сыновья».

— Слушай внимательно, — прошептал Кот, поправляя жилет. — Паук — гений, но он ненавидит две вещи: когда опаздывают и когда просят «сделать попроще». Он не шьет одежду, он создает вторую кожу. И учти, он берет дорого, но для твоего дела нам нужен именно его «мокрый эффект».

Внутри ателье было похоже на футуристический кокон. С потолка свисали тончайшие нити, на которых, словно в невесомости, висели эскизы и лоскуты тканей, переливающихся всеми цветами радуги. В центре зала, в облаке меловой пыли, стремительно перемещался мастер — Паук-Шелкопряд. У него было восемь рук, и в каждой что-то мелькало: ножницы, иголка, измерительная лента, чашечка эспрессо, планшет и утюг.

— Котов! — воскликнул Паук, не оборачиваясь. — Я чувствую запах речной тины. Ты привел мне утопленника? Мой шелк не терпит избыточной влажности!

— Это не утопленник, маэстро, это будущий король банкета у Кощеевича, — Кот подтолкнул Водяного вперед. — Ему нужен костюм, который заставит Царевну Лягушку забыть, как дышать.

Паук замер, медленно развернулся и посмотрел на Водяного всеми своими глазами через сложные линзы очков.

— Хм... Типаж «Глубоководный романтик»? — он начал стремительно обходить Водяного кругом, замеряя его параметры сразу шестью лентами. — Кожа грубоватая... плечи широкие, но осанка — как у побитой собаки. Нам нужно подчеркнуть мощь стихии и скрыть... э-э... излишнюю «болотность».

Паук щелкнул пальцами, и из глубины мастерской выплыл рулон ткани, которая казалась живой.

— Это «Лунная чешуя». Ткань соткана из нитей ночного прилива и укреплена магией отражений. Она не промокает, она сияет изнутри. Мы сделаем приталенный смокинг цвета «Полночный Абисс» с лацканами из кожи морского змея.

— И добавьте «эффект Салтана», — вставил Котовский смеясь.

— О нет, — отрезал Паук. — Мы сделаем «Анти-Салтана». Салтан — это золото и пафос. Мы сделаем элегантность и глубину. Когда он войдет в зал, все поймут: Салтан — это просто лужа, а этот мужчина — Океан.

Через три часа примерок, булавок и ворчания Паука, Водяной взглянул в зеркало. На него смотрел не обитатель тинистого омута, а статный, загадочный и пугающе привлекательный мужчина. Костюм переливался глубоким синим цветом, а при движении по ткани пробегали искры, похожие на блики света в толще воды.

— Ну что, — Котов довольно прищурился. — Теперь ты готов. Осталось только не забыть слова и не превратиться в лужицу, когда Кваковская на тебя посмотрит.

Зал приемов в небоскребе «Кощей-Тауэр» сиял так ярко, что слепило глаза. Повсюду сновали официанты-оборотни с подносами, наполненными эликсирами, а в воздухе парил аромат дорогих амбиций и магического парфюма. Кваковская, в безупречном изумрудном платье, стояла в центре зала, проверяя тайминг мероприятия на своем планшете.

— Курьер Елисейцев задерживается, Кощеевич недоволен, — шептала она себе под нос и рядом стоящий Дюймовочке. — Если этот вечер сорвется, моё агентство пойдет ко дну...

Музыка на мгновение стихла. По залу пронесся коллективный вздох.

Водяной не вошел — он вплыл в зал с такой уверенностью, будто всё это здание было построено на его личной территории. Его костюм от Паука-Шелкопряда работал на полную мощность: в свете люстр ткань «Лунная чешуя» переливалась глубоким ультрамарином, создавая иллюзию, что вокруг него колышется сама бездна. Каждый его шаг сопровождался едва уловимым звуком прибоя, а лацканы из змеиной кожи хищно поблескивали.

— Это кто? Принц из Атлантического союза? — зашептались в толпе.

— Посмотрите на этот крой! Это же Арахно-Кутюр! — ахнула какая-то светская львица.

Кваковская замерла. Планшет едва не выскользнул из её рук. Она видела перед собой не того парня с мельницы и не того нелепого клиента из офиса. Перед ней стоял мужчина, чья энергия подавляла всё золото этого зала.

Водяной проигнорировал подносы с шампанским и направился прямиком к ней. Толпа расступалась перед ним, как Красное море. Остановившись в шаге от Царевны-лягушки, он слегка склонил голову.

— Вы прекрасно выглядите, госпожа Кваковская, — его голос прозвучал низко и бархатисто, перекрывая шепот толпы. — Надеюсь, в вашем плотном графике найдется место для одного «невыгодного» гостя?

Кощеевич, стоявший на подиуме с бокалом коллекционного «Нектара Забвения», замер. Его челюсть (которая и так держалась на честном слове и древней магии) буквально отвисла.

— Клыки моей бабушки! — прохрипел Кощеевич, едва не выронив заветное яйцо, которое он всегда носил в нагрудном кармане как антистресс. — Водян, это ты? Или я всё-таки переборщил с омолаживающими сыворотками и у меня начались галлюцинации? Ты выглядишь так, будто только что приватизировал весь мировой океан и пришел за сдачей!

Но не успел Водяной ответить, как сквозь толпу, шурша тяжелым черным шелком и позвякивая бриллиантовыми черепами на браслетах, проплыла Ягишна — супруга Кощеевича и главная икона стиля Тридевятого Сити. Она окинула Водяного взглядом опытной хищницы и прикусила губу.

— Ой, мамочки... — Ягишна бесцеремонно отодвинула мужа локтем. — Квакушка, дорогая, ты где такого зверя откопала? Посмотри на эти плечи! На этот взгляд! Если бы мой Кощей не был таким... ну, ты знаешь, бессмертным и ревнивым, я бы прямо сейчас затащила этого «ихтиандра» в свою избушку на курьих ножках. И поверь, мы бы там не грибы сушили!

Она звонко рассмеялась, игнорируя возмущенное кряхтение мужа, и игриво поправила Водяному лацкан пиджака.

— Ладно, Кощеюшка, пойдем, там Горынычи опять все три головы в фонтан с пуншем засунули, надо спасать банкет, — Ягишна подхватила мужа под руку и, уходя, обернулась к Кваковской. Она заговорщицки подмигнула и прошептала достаточно громко, чтобы слышали все: — Квакушка, не тупи! Хватай его, пока я не передумала и не подала на развод. Таких мужиков даже в сказках по пальцам одной руки пересчитать можно!

Хозяева вечера удалились, оставив Водяного и Лягушку в образовавшемся «вакууме» тишины. Царевна чувствовала, как её щеки горят — и вовсе не от изумрудного платья.

Водяной сделал шаг ближе к Кваковской. Теперь, когда шумная чета Кощеевичей ушла, он мог видеть, как дрожат её ресницы.

— Кажется, — тихо сказал он, — твои друзья одобряют мой новый имидж. Но мне важно только одно мнение. Царевна, ты всё еще видишь во мне только «проблемного клиента»?

Кваковская почувствовала, как к горлу подступает предательский ком, а сердце выстукивает ритм, совершенно не соответствующий деловому этикету. Она резко отвела взгляд, уткнувшись в мерцающий экран планшета. Пальцы поправили воображаемую прядь и с силой она ткнула пальцем в экран планшета, на котором ярко светился логотип её агентства «Ква-Love».

— Так, Водяной, — голос её слегка дрогнул, но она тут же придала ему стальные нотки профессиональной свахи. — держим дистанцию! Я здесь как твой эксклюзивный агент, а не объект для гляделок. Моя «секретная гостья» задерживается в пробке из летучих кораблей, так что не теряй времени, а пока... посмотри, какой здесь цветник!

Она изящным жестом указала на барную стойку, где, грациозно изогнув шею, потягивала лазурный коктейль высокая блондинка в платье из невесомого пуха.

— Вон там, видишь? Это герцогиня Лебединская, в сети известная как @Белая_Пернатая_Дива. Она прима-балерина в «Императорском театре Отражений», звезда постановки «Перья на льду». У неё три миллиона подписчиков и контракт с брендом «Крылья и Пух».

Водяной даже не повернул головы в сторону блондинки. Его взгляд, тяжелый и глубокий, как толща океана, был прикован исключительно к Кваковской.

— Меня не интересует прима, — отрезал он. — И балет я не люблю. Слишком много суеты и фальшивых взмахов.

Царевна-лягушка возмущенно фыркнула, едва не выронив планшет.

— Не любишь балет?! — она закатила глаза. — Ну конечно, куда нам до высокого искусства! Тебе бы только в камышах сидеть да пузыри пускать. У неё растяжка такая, что она может дотянуться до твоей совести, если она у тебя, конечно, осталась!

Она стремительно пролистала список дальше, нервно постукивая ноготком по экрану.

— Ладно, эстет недоделанный. Смотри туда. Столик номер пять. Видишь эту огненно-красную гриву? Это Баронесса Ред Хат в соцсетях — @Красная_Империя. На ней меховой жакет от Шанель, а в руках — та самая сумка от Прадо в форме плетеной корзинки, за которой охотится вся элита Сити. Она — селф-мейд вумен, владелица холдинга «Пирожок Co: Лесные Соблазны». У неё сеть пекарен по всему Тридевятому царству. Она жестокая, богатая и знает толк в «волках» бизнеса, но голодным ты не останешься.

Водяной наконец слегка усмехнулся, но взгляд его остался прежним — пронзительным и невыносимым для Лягушки.

— Пирожки? Я не ем мучное. И красный цвет меня утомляет. Мне не нужна женщина, которая носит корзинку как трофей. Мне нужна та, которая не боится промочить ноги в настоящем болоте.

— Да что с тобой не так?! — Царевна лягушка топнула каблуком, и её изумрудное платье гневно зашуршало. — Одна — икона искусства, вторая — финансовый гений и кулинар! — прошипела она, подходя к нему вплотную. — Тебе что, нужно, чтобы она умела превращаться в тыкву в полночь или ловить стрелы зубами?

— Мне нужно, чтобы она перестала притворяться, что ей всё равно, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — И чтобы она вспомнила, как ловить головастиков на болоте и быть счастливой.

Только Кваковская хотела ответить, чтобы он перестал тешить себя надеждами, как двери распахнулись с каким-то капризным, надрывным скрипом, и в зал вошла Принцесса Беатрис «На_горошине».

— О, вот и она, твоя надеюсь будущая невеста, — профессионально ответила Кваковская.

Беатрис выглядела так, будто только что пережила катастрофу вселенского масштаба: её платье от «Cloud-Couture» состояло из сорока слоев тончайшего шелка, имитирующих стопку матрасов, а на бледном лице застыло выражение такой невыносимой муки, будто под её туфлями прямо сейчас находился как минимум булыжник.

Зал замер, но не от восхищения, а от густого, осязаемого пренебрежения.

— Опять эта «принцесса на шарнирах», — громко прошептала Ягишна, скривив губы так, что её бриллиантовый пирсинг в носу хищно блеснул. Она наклонилась к Кощеевичу и добавила, не стесняясь в выражениях: — Если эта девица со своими жалобами на жесткий воздух испортит мне вечер, я лично закопаю её у Старого Дуба. И поверь, Кощеюшка, там ей будет очень жестко.

Кваковская почувствовала, как по спине пробежал холодок. Беатрис была сложным клиентом, но её статус в соцсетях под ником @чувствительный_последовательный_реальный, был неоспорим.

Беатрис вяло обводила зал взглядом, пока её глаза не наткнулись на Водяного. В ту же секунду её «страдальческая» мина испарилась. Она увидела не просто мужчину — она увидела ходячий банковский сейф в костюме из лунной чешуи. Её спина выпрямилась, а в глазах зажегся азартный блеск.

— Водяной, познакомься, — быстро проговорила Кваковская, вклиниваясь между ними и чувствуя странный укол где-то под рёбрами. — Это принцесса Беатрис. Беатрис, это...

— О-о-о, я вижу, кто это! — Беатрис уже была рядом, обдавая Водяного ароматом лавандовых капель от бессонницы. — Какой... влажный типаж.

Она тут же вытащила из кармана iMirror 15 Pro Max усыпанным жемчугом.

— Дорогой, не стой как статуя, нам нужен контент! — она прижалась к его плечу, вытягивая губы «уточкой». — «Я и мой глубоководный лорд. Чувствую его энергию даже через сорок слоев шелка... — добавила она глядя в зеркало. — #RoyalMatch #DeepLove».

— Вы не слишком ли близко? — процедила Царевна, сжимая планшет. — У нас по регламенту сначала светская беседа...

— Ой, Ква, не занудствуй! — Беатрис игриво похлопала Водяного по лацкану. — У него такая аура... такая мягкая. Почти как мой любимый пуховый матрас из лебяжьего пуха. Скажите, лорд, а в вашем замке на дне... там ведь хорошая звукоизоляция? Я так плохо сплю, когда рыбы громко плавают.

«Боже, какая дешевая игра! — пронеслось в голове у Кваковской, — Она же просто паразит в шелках. И почему он на неё смотрит? Неужели ему нравятся эти капризные интонации? Водяной, ты же умнее этого... или нет?»

Заиграла томная, тягучая музыка. Беатрис, не дожидаясь ответа, схватила Водяного за руку.

— Танцуем! Я должна проверить, насколько плавно вы двигаетесь. Если вы ведете так же уверенно, как выглядите, я, возможно, позволю вам купить нам новую кровать.

Водяной замер. Его взгляд метнулся к Царевне. Он увидел, как она на мгновение закусила губу, как сузились её изумрудные глаза, и как она нервно поправила платья. В этом жесте было всё: и злость, и профессиональная гордость, и... вспышка чистой, неразбавленной ревности.

Уголок губ Водяного дрогнул в едва заметной, торжествующей усмешке.

— Хорошо, Беатрис, — произнес он низким голосом, не сводя глаз с Лидии. — Посмотрим, выдержите ли вы мой ритм. — произнёс он и уволок Беатрис в танец.

— Не ревнуй, подруга, это же за версту видно! — раздался рядом звонкий голос.

К Царевне подошла Любаня «Жемчужная» в кокошнике, усыпанном стразами Swarovski. Рядом с ней, цокая копытами по мрамору, вышагивал Юлий Цезарь — знаменитый конь, который после неудачного магического эксперимента стал кентавром, сохранив свой болтливый нрав.

— Слушай её больше, — фыркнул Юлий, поправляя воображаемый галстук. — У тебя на лице написано: «Хочу превратить эту горошену в гербарий». Ревность портит цвет лица, Квакушка, а у тебя и так... специфический подтон. Ты сейчас зеленее, чем в свои лучшие годы на болоте!

— Я не ревную! — отрезала Царевна, нервно разглядывая планшет. — Я просто устала. Весь вечер на ногах, клиенты капризные... И вообще, я профессионал. Я не встречаюсь с клиентами. Это табу.

Юлий хитро прищурился и зацокал копытом:

— Ага, рассказывай сказки в другом лесу. Давай честно: если бы ты не была владелицей «Ква-Love», ты бы замутила с этим обновленным Водяным?

— Да! — выпалила Царевна и тут же покраснела. — То есть... НЕТ! Категорически нет. Он... он слишком сложный.

Любаня звонко рассмеялась, приобняв подругу:

— Ой, не ври себе! Раз так, тебе нужно развеяться. Поучаствуй в новом реалити-шоу «Терем-2: Твой шанс на сказку». Там всё как ты любишь: интриги, скандалы, расследования, парни добиваются девушек, проходят через огонь, воду и медные трубы. Соревнования, состязания, драки за внимание...

— Любовь для меня — это в прошлом, Любаня, — вздохнула Царевна, глядя, как Водяной кружит Беатрис в танце. — Я теперь строю чужое счастье, а не своё.

— Слушай коня, — Юлий махнул хвостом, отгоняя невидимую муху. — На шоу можно просто сделать вид, что тебе кто-то нравится. Там все так делают! У вас якобы любовь, рейтинги до небес, репутация твоего агентства взлетит до облаков. А в конце сезона еще и мешок золотых дублонов можно выиграть. Деньги лишними не бывают.

— Вот именно! — добавила Любаня, хитро подмигнув. — И если ты этому Водяному действительно нравишься, пусть доказывает это делом. Пусть попотеет на состязаниях, поборется за тебя, а не просто языком чешет и с принцессами танцует. А то на словах они все мастера лапшу на уши вешать, а как до дела — так сразу «у меня лапки».

— Заявку нужно успеть подать до конца этой недели, — добавил Юлий, доставая из-за уха стилус и вытаскивая планшет. — Формат жесткий: восемь парней и восемь девушек. Никаких лишних людей. Только элита, только хардкор. Ну что, Кваковская, рискнешь? Тебя вписывать? Особенно когда у тебя там конкуренты, как Салтан, который между прочим уже подал заявку!

Царевна замерла, глядя, как Водяной уверенно ведет Беатрис в танце. Принцесса что-то щебетала ему на ухо, то и дело поправляя свои бесконечные юбки, а Водяной... он просто смотрел на Кваковскую. Этот взгляд прожигал насквозь, заставляя её сердце биться в ритме, который не имел ничего общего с официальной музыкой тусовки.

«А ведь Юлий прав, — подумала Царевна, и её пальцы непроизвольно сжали край планшета. — Если Салтан решил вписаться в это шоу — а он решил, этот павлин не пропустит ни одного шанса посветить своим золотым пиджаком на людях — это будет мой лучший ход. Отомстить ему за то, как он меня бросил... О, я устрою ему публичную порку в прямом эфире! Я покажу всему миру, что Царевна-Лягушка больше не сидит в болоте и не ждет с моря погоды и его любви. Я стану королевой рейтингов, а он — лишь блеклым фоном для моего триумфа».

Она представила лицо Салтана, когда тот увидит её — успешную, желанную в окружение Водяного. Это была бы сладкая месть, холодная, как лед в омуте.

Но тут её взгляд снова упал на Водяного. Он как раз притянул Беатрис чуть ближе, и она почувствовала, как внутри всё перевернулось от резкой, колючей ревности.

«Но что, если... — эта мысль испугала её больше, чем перспектива банкротства. — Что, если я по-настоящему влюблюсь в него на этом шоу? Одно дело — профессиональный флирт и контракты, и совсем другое — когда он будет сражаться за меня в этих дурацких состязаниях. Если я впущу его в свое сердце, я стану уязвимой. Владелица «Ква-Love», которая сама попалась в свои же сети... Это будет либо величайшая сказка века, либо мой окончательный крах».

— Эй, Земля вызывает Ква-ква! — Юлий помахал копытом перед её лицом. — Ты там что, уже свадебное меню рассчитываешь или план захвата мира?

— Я думаю о стратегии, Юлий, — быстро ответила лягушка, стараясь вернуть лицу бесстрастное выражение. — Салтан... если он там будет, я не могу упустить шанс его раздавить.

— Вот это дело! — Любаня довольно потерла руки. — Месть — это отличный стимул для высокого рейтинга. А насчет Водяного... Подруга, если ты влюбишься — значит, шоу удалось! В конце концов, «Терем-2» для того и создан, чтобы искры летели.

— Но я не могу... это непрофессионально, — слабо возразила Царевна, хотя сама уже представляла, как Водяной проходит через огненные кольца ради одного её взгляда.

В этот момент музыка смолкла. Водяной отпустил руку Беатрис, которая тут же начала жаловаться на то, что паркет слишком жесткий для её нежных стоп, и направился прямо к Царевне, Любаве и Юлию.

— О чем шепчемся, заговорщики? — спросил он, и в его голосе послышались опасные нотки. — Царевна, ты выглядишь так, будто только что продала мою душу на аукционе.

Юлий, почуяв запах грандиозного скандала и еще более грандиозных рейтингов, расправил плечи и начал вещать, активно жестикулируя передними копытами.

— Послушай, Водян! — Юлий подмигнул Водяному. — Шоу называется «Терем-2: Твой шанс на сказку». Это не просто проект, это социальный лифт! Восемь парней, восемь девушек, остров Буян, камеры в каждом кусте и испытания, от которых даже у Горынычей хвост задрожит. Мы ищем любовь, мы строим интриги, мы делаем историю!

Водяной медленно перевел взгляд с Юлия на Царевну. В его глазах отражались огни бального зала, но за ними скрывалась глубина, в которой Кваковская рисковала утонуть без всякого акваланга.

— «Терем-2»? — переспросил Водяной, и уголок его губ едва заметно дрогнул. — Что ж, Юлий, доставай свое перо. Записывай меня первым в список участников.

Лягушка почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Планшет в её руках едва не выскользнул.

— Что?! Водяник, ты с ума сошел? — она сделала шаг к нему, пытаясь вернуть себе профессиональный тон, хотя голос предательски дрожал. — Ты — мой самый важный VIP-клиент! У нас подписан контракт на индивидуальный подбор. Моё агентство «Ква-Love» обязано найти тебе идеальную невесту — тихую, добрую, из хорошей семьи, которая будет с тобой чаи гонять у камина, как ты и хотел, а не бегать в купальнике перед камерами на острове!

— Царевна — тихо, но властно произнес он, — ты слишком печешься о контрактах. Я иду на это шоу, чтобы присматривать за своим «агентом», твоё имя уже в списке, — он указал глазами на планшет у Юлия. — а что касается невесты... — он сделал паузу, и его взгляд, тяжелый и обжигающий, замер прямо на губах Царевны. — Я её уже нашёл.

Кваковская замерла. В голове зашумело, как во время шторма.

«Он смотрит на меня... Он это сказал, глядя мне в глаза! Неужели он... Неужели я...» — сердце лягушки забилось так сильно, что, казалось, его слышно во всем зале.

— О-О-О-ОЙ! Я ТАК И ЗНАЛА! — этот пронзительный, восторженный визг разрезал романтическую тишину, как ржавая пила.

Принцесса Беатрис, которая всё это время стояла в двух шагах, сияя от собственного превосходства, буквально подпрыгнула на месте. Её сорок шелковых юбок взметнулись облаком. Она была абсолютно уверена, что «найденная невеста» — это она.

— Лорд Водяник! Вы такой импульсивный! — Беатрис прижала ладони к щекам, кокетливо стреляя глазками. — Я знала, что мой танец произвел на вас неизгладимое впечатление! Раз вы идете на это шоу ради меня, то я тоже участвую! Я согласна! Юлий, записывайте меня немедленно! Я буду главной звездой этого вашего «Терема»! Только предупреждаю: мне нужны матрасы из лебяжьего пуха, иначе я не смогу участвовать в конкурсах!

Царевна почувствовала, как её недавнее оцепенение сменяется ледяной яростью. Она уже открыла рот, чтобы высказать принцессе всё, что думает о её самомнении, но Юлий сработал на опережение.

Конь резко выставил перед собой копыто, преграждая путь Беатрис, и с самым суровым видом посмотрел в свой магический свиток (то есть планшет).

— Так, стоп! Тпру-у-у, Ваше Высочество! — Юлий фыркнул, обдав принцессу запахом овса. — При всем моем уважении к вашим горошинам... Мест. Больше. Нет.

— Как это нет?! — Беатрис осеклась, её лицо из бледного стало пунцовым. — Я — принцесса! Я — лицо обложки «Вояж»!

— А у нас — жесткий кастинг и утвержденная сетка вещания! — отрезал Юлий, довольно помахивая хвостом. — Восемь девушек уже набраны, контракты подписаны кровью и магическими чернилами. Мы не можем раздувать штат ради каждой... э-э... чувствительной особы. Извините, Беатрис, попробуйте в следующем году. Или в массовке шоу «Ледниковый период в Царстве Снежной Королевы».

Беатрис стояла с открытым ртом, не в силах поверить, что её — саму Беатрис! — только что «отшили» на глазах у всего бомонда.

Царевна посмотрела на Водяного. Он всё еще стоял рядом, и в его взгляде не было ни капли сочувствия к Беатрис. Только странное, пугающее и одновременно манящее ожидание.

— Ну что, госпожа Кваковская, — негромко сказал он. — Похоже, нам предстоит очень интересный сезон. Готова к тому, что я буду «присматривать» за тобой круглосуточно?

Беатрис стояла посреди бального зала, и её лицо, обычно бледное и аристократичное, теперь напоминало перезрелый помидор. Она видела, как Водяной продолжает смотреть на эту «болотную выскочку» Кваковскую, как Юлий нагло ухмыляется, и как гости начинают перешептываться, тыча в её сторону пальцами.

— Мест нет?! — прошипела она так, что ближайшие свечи в канделябрах испуганно мигнули. — Вы еще не знаете, с кем связались! Я — Беатрис-Августа-Луиза, и если я хочу спать на горошине в прямом эфире, я буду это делать!

Она резко развернулась, едва не сбив с ног официанта с подносом нектара, и выбежала на балкон. Дрожащими руками она выхватила из потайного кармана своих сорока юбок новейшую модель iMirror 15 Pro Max в корпусе из чистого горного хрусталя.

— Зеркальце, зеркальце, быстро! Соедини меня с Папочкой! — выкрикнула она в экран.

Через секунду на поверхности зеркала появилось заспанное, но величественное лицо Короля Горохова ХХIV. Он сидел в ночном колпаке и доедал бутерброд с паштетом из соловьиных язычков.

— Беатрис, деточка? Почему ты плачешь? Опять матрас в гостях оказался недостаточно мягким? Или кто-то посмотрел на тебя без должного благоговения? — засуетился Король.

— Папа! — взвыла Беатрис, пуская театральную слезу. — Меня оскорбили! Меня унизили! Какая-то лягушка в человеческом обличье и говорящая конина отказали мне в участии в шоу «Терем-2»! А Лорд Водяной... он... он почти сделал мне предложение, но эта Кваковская его приворожила своими таблицами и графиками!

— Что?! — Король Горох поперхнулся паштетом. — Отказали моей крошке? Моему самому хрупкому цветочку?!

— Папа, я хочу это шоу! — Беатрис топнула ножкой, и по балкону пошла трещина. — Купи его! Купи этот остров Буян, купи все камеры, купи этого коня и сделай из него колбасу! Я хочу быть там главной! Я хочу, чтобы Водяной ползал у моих ног на коленях по самому жесткому гравию, пока я буду выбирать его среди других!

Король Горох вздохнул, вытирая рот шелковой салфеткой. Он знал, что спорить с дочерью — себе дороже. Проще было купить королевство, чем слушать её истерику дольше пяти минут.

— Ладно, ладно, успокойся, — проворчал он. — Сейчас свяжусь с казначейством. Сколько там стоит этот ваш «Терем»? Миллион золотых? Десять миллионов? Выпишу чек из фонда «На развитие сказочной инфраструктуры». К утру права на шоу будут у нас. Ты будешь и участницей, и продюсером, и... как там это называется... Иконой Стиля.

Беатрис мгновенно перестала плакать и хищно улыбнулась, глядя на свое отражение.

— И вышвырни Кваковскую! Оставь её в качестве уборщицы. Пусть моет полы на острове, пока я буду строить свою любовь!

Беатрис, упоенная своей властью и будущим триумфом, продолжала позировать перед зеркалом, выпячивая губы и поправляя локоны.

— Да, папочка! Я буду единственной Иконой Стиля на этом острове и не только там! Весь мир увидит мой безупречный вкус, а не эти... болотные обноски!

— Иконой чего, говоришь? — раздался сзади скрипучий голос, от которого у Юлия задрожали поджилки, а у Царевны задергался глаз.

Из-за тяжелой бархатной шторы, жуя сушеный мухомор, вышла Ягишна, которая за вечер уже переоделась раз сто в экслюзивные наряды от собственного бренда. На ней был надет «дизайнерский» жилет из шкуры столетнего волка и джинсы-трубы, а в руках она сжимала нечто ослепительное. Это была её новая метла — модель «Лухари Платинум», инкрустированная изумрудами размером с куриное яйцо и украшенная зубами редких драконов.

— Уйди с фона, ты портишь мне эстетику кадра, ветошь! — взвизгнула Беатрис, прижимая к себе iMirror.

Ягишна медленно обвела принцессу взглядом, задержавшись на её сорока розовых юбках.

— А ну-ка, покажи, что это у тебя за стекляшка в руках? — Ягишна бесцеремонно выхватила iMirror у опешившей принцессы. — Тьфу! Картинка плоская, звука нет, одни фильтры.

— Отдай! Это собственность короны! — Беатрис попыталась выхватить зеркало, но Ягишна ловко увернулась, сделав пируэт, которому позавидовала бы балерина.

— Слышь, ты, недоразумение в кружевах! — Ягишна сплюнула на паркет. — Икона стиля в Тридевятом тут одна — и это Я! У меня прикид — столетний винтаж, костяная нога — эксклюзивный протез от лучших гномов-ортопедов, а прическа «взрыв в избушке» — это тренд, до которого твоим парикмахерам еще триста лет ползти!

— Ха! — Беатрис залилась фальшивым смехом. — Твой стиль пахнет плесенью и старыми подвалами!

— Ах, плесенью?! — Глаза Ягишны вспыхнули огнем. — Это аромат «Лесной мох и безысходность», лимитированная коллекция! А ну-ка, оцени мой новый аксессуар, деточка. Это тебе не веник для пола, это — Метла-Люкс с алмазным ускорителем и встроенным анти-принцессным радаром!

— Какое еще ускоре... — начала было Беатрис, но не успела закончить.

Ягишна, недолго думая, размахнулась своей тяжеленной метлой, усыпанной острыми камнями, и с криком:

— От винта, пошла на взлет, горлица недощипанная! — отвесила принцессе мощный подзатыльник прямо по её пышному турнюру.

ХРЯСЬ!

Звук был такой, будто лопнул огромный розовый пузырь жвачки. Беатрис, не успев даже охнуть, пулей вылетела с балкона. Её сорок юбок надулись, как гигантский парашют, но из-за тяжести бриллиантов она не плавно спускалась, а неслась вниз по крутой траектории.

— А-А-А-А-А-А! ПАПА-А-А! МОЙ ТУРНЮ-Ю-Ю-ЮР! Я ПОДАМ В ГААГСКИЙ СУД. — доносилось из воздуха.

Через секунду снизу раздался оглушительный ПЛЮХ, а затем фонтан во дворе изверг столб воды, в котором мелькали розовые кружева.

Ягишна подошла к краю балкона, поправила изумруды на метле и крикнула вниз:

— Ишь, расфуфырилась. «Икона стиля». Стиль — это когда ты приземляешься эффектно, козявка! А ты даже фонтан не по центру разнесла! Тьфу, дилетантка!

Супруга Кощеевича обернулась к Кваковской, Юлию и Водяному и другим гостям вечера, которые наблюдали за этой сценой с открытыми ртами.

— Ну что стоим, копытами хлопаем? — гаркнула Ягишна на Юлия. — Записывай: «Первое испытание на вылет пройдено успешно. Участница Беатрис временно переведена в категорию водоплавающих».

Кваковская пару раз моргнула, всё еще глядя на пустой балкон, прошептала:

— Ягишна, ты хоть понимаешь, что она сейчас позвонит королю и он пришлет сюда гвардию?

— Пусть присылает! — Ягишна лихо крутанула метлу. — У нас как раз в забор не докрашен, да и в огороде не пахано, а бесплатная рабочая сила в железных латах нам с Кошеевичем не помешает! Возраст у нас уже не молодой!

Пока Ягишна победно дожевывала мухомор, двери распахнулись с таким грохотом, будто их вынесли тараном. В зал вальяжной походкой вошел Салтан, а на его руке, изгибаясь как породистая кобра, висла его новая пассия — ослепительная Шамахи.

Она была облачена в полупрозрачные шелка, расшитые золотыми нитями, а количество золотых цепей на её шее могло бы обеспечить годовой бюджет небольшого княжества. От неё исходил густой аромат восточных пряностей, а её взгляд был настолько острым, что он мог бы резать мрамор.

Кваковская при виде этой парочки мгновенно превратилась в соляной столп. Её блокнот задрожал в руках, а губы сжались в тонкую линию.

— Ой, мамочки, — хихикнула Любаня наклонившись к самому уху Царевны. — Ква, ты сейчас так вибрируешь от злости, что на тебе можно смузи взбивать. Смотри, как она вышагивает! У неё каблуки такие высокие, что она, поди, с них погоду в соседнем царстве видит. А ресницы? Если она ими хлопнет, нас всех сквозняком в окно вынесет!

Ягишна, прищурив один глаз, сплюнула на паркет:

— Явился, не запылился, голубь сизокрылый... И кралю свою притащил. Слышь, Шамахи! Ты когда красилась, в чан с блестками упала или тебя маляры по ошибке оштукатурили? Лицо как у матрешки после недельного запоя — ни одной живой мимики, одни филлеры из пчелиного яда!

Шамахи лишь лениво приподняла бровь, окинув Ягишну взглядом, полным бесконечного превосходства:

— Ой, смотрите-ка, говорящая мумиё заговорило. Бабуля, вам бы в музей древностей, а не на фуршет. От вас так веет нафталином, что у меня даже жемчуг тускнеет. И не переживайте за моё лицо — оно стоит дороже, чем вся ваша избушка вместе с курьими ногами.

Водяной, заметив, как Царевна начала медленно закипать, решил действовать на опережение. Как только Салтан и Шамахи приблизились, он резко, по-хозяйски, обхватил Кваковскую за талию и притянул к себе.

От неожиданности она издала звук, похожий на «ик!», и её планшет едва не полетел на пол. Она почувствовала холодную, но удивительно надежную руку Водяного.

«Так, Кваковская, дыши... это просто тактический маневр... но почему у меня колени стали как кисель? И руки у него такие крепкие!» — пронеслось в её голове, пока она инстинктивно прижалась к его плечу.

— Добрый вечер, компания! — Салтан ослепительно улыбнулся, хотя его взгляд так и впился в руку Водяного на талии Царевны. — Какая чудесная вечеринка! Мы тут по дороге такое видели... Какая-то розовая туча с криками «Папа, я увольняю гравитацию!» совершила идеальный «плюх» в фонтан. Беатрис теперь пытается договориться с золотыми рыбками, чтобы те вытолкали её на берег.

— О да, — пропела Шамахи, окинув Кваковскую презрительным взглядом. — Это было забавно. Хотя, дорогая... — она сделала паузу, рассматривая платье Кваковской. — Твой наряд... он такой... практичный. Напоминает чехол для офисного принтера. И вид у тебя какой-то уставший. Мешки под глазами уже скоро в чемоданы превратятся. Тебе бы в отпуск, а не интриги плести.

Салтан, видя, что Водяной не только не убирает руку, но и начинает поглаживать Царевну по боку, окончательно потерял самообладание.

— Послушай, ты, повелитель головастиков! — процедил Салтан, делая шаг вперед. — Ты бы убрал свои мокрые конечности от Царевны. Она — серьезный специалист, а не русалка на выданье. Не забывайся, Водян, в приличном обществе принято держать дистанцию, а не липнуть к дамам, как тина к днищу лодки.

— Салтан, ты многословишь там, где стоило бы помолчать, — лениво отозвался Водяной. — Царевна — мой эксклюзивный агент или партнер по поиску мне невесты, и мы сами разберемся с нашей... дистанцией.

— Кстати о партнерах! — Салтан попытался сменить тему, выпятив грудь. — Вы слышали про новый проект? Реалити-шоу «Терем-2»! Это будет нечто грандиозное, я лично...

— Слышали, слышали, — перебил его Юлий, жуя канапе и ковыряясь зубочисткой в ухе. — Я им уже всё разжевал и в рот положил. Опоздал ты с новостями, Салтан.

Атмосфера между Водяным и Салтаном накалилась до предела. Юлий, почуяв, что сейчас начнется битва титанов, вклинился между ними, размахивая копытами.

— Так, господа! Брейк! — заржал кентавр. — Все разборки, ревность и метание яда — на острове Буян! У нас реалити-шоу «Терем-2», а не сцена из «Санта-Барбары». Соревнования будут там, в диких условиях, а не на этом скользком паркете!

Салтан подозрительно прищурился, глядя на Водяного и Царевну.

— Погоди-ка... — в его голосе прозвучала неприкрытая ревность. — Юлий, ты хочешь сказать, что этот... болотный житель и Царевна, они что, тоже участвуют?

Кваковская внезапно выпрямилась, отстранилась от Водяного и произнесла абсолютно деловым, стальным тоном:

— Именно так, Салтан. Согласно утвержденному графику, я вхожу в проект как полноправная участница. Моя цель на острове Буян — согласно формату шоу, построение любви. Я намерена найти там достойного партнера и создать крепкий союз. И, как видишь, — она выразительно посмотрела на Водяного, а затем на Салтана, — кастинг уже открыт, и я не исключаю, что мой идеальный кандидат уже находится в этом зале... или ждет меня на острове.

Атмосфера была настолько наэлектризована, что у Юлия на хвосте начали проскакивать искры.

Салтан побагровел так, что его золотая корона, казалось, начала вибрировать от избытка чувств. Он резко обернулся к Юлию, который уже вовсю строчил что-то в своем блокноте, прикусив язык от усердия.

— Юлий! — взревел Салтан, указывая пальцем на застывшую Шамахи. — Пиши! Пиши нас обоих в список участников! Мы не просто едем, мы едем побеждать! Я заберу главный приз, эти деньги, и докажу всем, кто здесь настоящий хозяин положения и мастер... э-э... строительства любви и теремов!

Шамахи, которая до этого момента лишь брезгливо рассматривала свои безупречные ногти, внезапно выронила веер. Тот с сухим стуком упал на паркет. Её огромные глаза стали еще больше, а губы, накрашенные помадой цвета «восточный гранат», беззвучно зашевелились.

— Что?! — наконец выдавила она, и её голос сорвался на высокий регистр. — Салтан, ты в своем уме? Ты хочешь, чтобы я... я, Шамахи, чьи ноги не касались ничего грубее персидского ковра, поехала на этот дикий остров срубы таскать? Там же комары размером с воробьев! Там сырость! Там нет доставки золотой пыльцы для ванн! И ради чего? Ради денег? У тебя что, казна опустела от моих запросов?!

— Это дело принципа, дорогая! — отрезал Салтан, даже не глядя на неё. Его взгляд был прикован к руке Водяного, которая всё еще покоилась на талии Краковской. — Мы покажем этим... любителям мокрых спецэффектов, что такое настоящая царская хватка!

Юлий заржал так громко, что пара официантов едва не выронили подносы.

— О-о-о, это контент! Это же просто золотая жила! — кричал кентавр, лихорадочно вписывая имена в контракт. — «Царская чета против подводного лорда»! Шамахи, детка, не переживай, мы тебе выдадим эксклюзивный розовый репеллент от комаров и палатку с видом на закат.

Ягишна, наблюдавшая за этой сценой, едва не подавилась мухомором от смеха.

— Гляньте-ка, Любаня, — проскрипела она, тыча пальцем в сторону Шамахи. — Наша восточная принцесса сейчас в обморок упадет. Салтан-то каков! Решил бабу свою в спартанские условия загнать, чтоб не расслабляла булки. Слышь, Шамахи, ты там на острове шелка-то сними, а то в них за кусты зацепишься — и привет, будешь как чучело огородное стоять, ворон пугать!

Любава хихикнула, прикрываясь рукавом:

— Ой, Ягишна, я уже представляю, как она будет этими ногтями бревна для терема таскать. Кваковская, ты посмотри на неё — у неё же сейчас тушь потечет от осознания, что вместо ванны с молоком её ждет холодный залив острова Буян!

Царевна мельком взглянула на Водяного, чьи пальцы всё еще согревали её талию, и добавила, обращаясь уже ко всем:

— Что касается меня, я повторюсь для особо одарённых... Да, я участвую. И моя цель — не деньги. Я намерена использовать этот проект, чтобы наконец-то построить личную жизнь. И если для этого придется пройти через испытания острова Буян вместе с... — она сделала паузу, и её голос чуть дрогнул, — определенными кандидатами, то я к этому готова.

Водяной довольно хмыкнул и, наклонившись к самому уху Царевны прошептал так, чтобы слышал и Салтан:

— Ну что же, Кваковская... Посмотрим, как наш «царь-строитель» справится с топором. А я уж позабочусь, чтобы твой «кастинг» закончился единственно верным результатом.

Юлий в это время уже лихорадочно что-то записывал в планшете, его глаза горели азартом.

— Это же джекпот! — бормотал кентавр. — Любовный четырехугольник! Царь против Водяна, бизнес-леди против восточной дивы! Рейтинги пробьют не только небесную твердь и космос! Я уже вижу заголовки: «Битва за сердце Кваковской: кто пустит больше пузырей?»

Ягишна, наблюдавшая за этой сценой, довольно потерла руки:

— Ну всё, хана острову. Салтан со своей ревностью там все леса вытопчет, а Водяной — болота разведет. Любанька, девка, готовь семки, это шоу будет похлеще, чем когда Кощеевич пытался ипотеку оформить!

В доме Водяного царила суета, нетипичная для места. Сам хозяин, пытался впихнуть в огромный сундук из мореного дуба ласты, парадный камзол и коллекцию редких ракушек.

На скрипучем стуле, закинув лапу на лапу, восседал Котов. Он лениво перебирал струны гитары, извлекая из неё меланхоличные блюзовые аккорды.

— Зря ты это затеял, Водян, — промурлыкал Кот, не открывая глаз. — Там же суша, песок в сапогах, солнце печёт, мошки кусают. Состязания эти... Надо было Кваковскую в оборот брать на тусовки у Кощеевича, не знаю, на свидание пригласить её, что ли. Вдруг ты вылетишь в первом же туре, как пробка из-под шампанского, и поплывешь обратно к своим карасям под общий хохот.

Водяной замер, держа в руках пару огромных ласт.

— Слушай, Котов, ты лучше не зуди, а подскажи: брать мне с собой вещи теплые? Носки вот из верблюжьей шерсти прикупил по случаю. Не знаешь, какая там на Буяне погода? Не просквозит ли меня в этих их теремах?

Кот издал короткий смешок, переходя на бодрый перебор.

— Погода там — то шторм, то пекло. Носки бери, в них тонуть теплее будет.

— А вот и не утону! — Водяной решительно захлопнул сундук, едва не прищемив хвост Коту. — Я, Кот, всерьез настроен. Сердце Кваковской — вот мой главный приз. Это, понимаешь, любовь с первого взгляда! Увидел её — и всё, в душе шторм в двенадцать баллов. И никакой Салтан, никакой другой заезжий участник мне не помешает. Я её из-под земли... то есть из-под воды достану, если надо будет!

В это же время в элитном лофте Царевны Кваковской обстановка была еще более нервной. Кваковская, обычно собранная и холодная, сейчас металась по комнате, хаотично кидая в чемодан то деловой костюм, то вечернее платье, то походный котелок.

На диване, закинув ноги на журнальный столик, сидела Ягишна. В руке она держала пузатый стакан с мутной жидкостью, на этикетке которой значилось: «Виски "Лесной перегар" 100-летней выдержки».

— Ква-ква, да уймись ты! — Ягишна сделала внушительный глоток и крякнула. — Ты так чемодан пакуешь, будто на войну собралась, а не мужиков окучивать. Сядь, хлебни моего эликсира — сразу все чакры откроются и глаз перестанет дергаться. Ты ж на остров едешь, а не на налоговую проверку! Если будешь там с таким лицом ходить, от тебя даже Лешие разбегутся, не то что женихи.

— Некогда мне пить твою сивуху, Ягишна! — огрызнулась Царевна, пытаясь застегнуть молнию на чемодане. Она обернулась к Дюймовочке, которая стояла на столе и сосредоточенно отмечала что-то в крошечном планшете. — Дюймовочка, ты остаешься за главную в агентстве. Чтобы к моему возвращению всё было идеально! Никаких простоев, никаких жалоб!

— Не волнуйтесь, госпожа Царевна Кваковская! — пискнула Дюймовочка, поправляя деловой воротничок. — Всё будет чин чинарём! Всех выдам замуж, всех женю, даже самых безнадежных холостяков в оборот возьму. У меня уже очередь из кротов и эльфов на три месяца вперед расписана. Езжайте спокойно, стройте свою любовь!

Царевна вдруг замерла, прижав к груди шелковую пижаму.

— Ой, девки... А может, зря я всё это затеяла? Ну какая из меня участница шоу? Я же бизнес-леди, а не героиня романа.... Вдруг я там опозорюсь перед всей сказочной страной?

Любаня «Жемчужная», которая до этого момента что-то увлеченно строчила в блокноте, вдруг вскочила, её глаза азартно блеснули.

— Так, Кваковская, отставить панику! Поздняк метаться, билеты куплены, контракты подписаны! Специально для твоего триумфального заезда я тут хит набросала. Слушайте все! Это мой эксклюзивный рэп для шоу!

Любаня включила на телефоне бит, надела кепку козырьком назад и начала ритмично качать головой:

— Йоу! Слушай сюда!

Весь покрытый тайнами, абсолютно весь,

Остров для реалити в океане есть! Там живут участники — дикари, Ищут свою половинку от зари и до зари!

Там Салтан на пафосе, Шамахи вся в шелках,

Но Водяной наш парень — он не знает страх!

Кваковская Царевна — босс и идеал, Остров Буян такого шоу еще не видал!

Что они ни делают — не идут дела, Видно, их Ягишна в понедельник родила!

Крокодил не ловится, не растет кокос, Зато у нас на острове — любовный передоз!

Йоу! Буян, встречай королеву офиса и короля болота!

— Воу-воу! — Любаня закончила выступление эффектным жестом. — Ну как? С этим треком я просто порву все чарты Буяна и музыкальных треков!

Ягишна довольно крякнула и допила виски.

— Ну, держись, Буян! С такой группой поддержки мы этот остров либо замуж выдадим, либо по кирпичикам разберем!

Кваковская замерла с полуоткрытым ртом, глядя на Любаню, которая всё еще пританцовывала в такт воображаемому биту. В голове Царевны пронеслось:

«Господи, дай мне сил не сказать ей правду, это я запросто могу сделать».

Она поправила солнцезащитные очки и выдавила из себя самую дипломатичную улыбку, на которую была способна.

— Любаня, это... очень смело. Я бы сказала, песня классная, но она для... э-э... очень отдельной категории слушателей. Знаешь, для тех, кто ценит радикальный фольклорный андеграунд.

Любаня просияла, её глаза заблестели от восторга. Она подскочила к подруге и выставила ладонь для хлопка. — Йоу, подруня! Бро! Отбей петюню! — Царевна растерянно хлопнула её по руке. — Я всегда знала, что тебе заходит мой стайл! Мы с тобой на одной волне, чисто на чилле, на расслабоне!

В этот момент Ягишна, пошатываясь, поднялась с дивана. От неё веяло «Лесным перегаром» так сильно, что комнатные растения Царевны начали медленно клониться к полу. Она подошла к Кваковской, тяжело опустила свои костлявые руки ей на плечи и громко икнула прямо в лицо бизнес-леди.

— Слушай сюда, Ква, — прохрипела Ягишна, прищурив один глаз. — Даю наставление на дорожку. Ты там на острове-то хвостом сильно не крути. Помни: там камеры везде! В каждом кусте — оператор, в каждом дупле — микрофон. Так что ты это... со всеми участниками подряд не спи, блюди марку агентства. А то проснешься звездой не того жанра. И вообще... — Ягишна понизила голос до заговорщицкого шепота, который слышали все. — Ты таблетки-то взяла? Ну, эти... противозачаточные? Мало ли, какой там Салтан подкатит или Водяной расплескается. Нам в офисе детский сад из головастиков и царевичей не нужен!

Кваковская мгновенно стала цвета спелого помидора.

— Ягишна! — выдохнула она, пытаясь высвободиться. — Что за пошлости! Я еду туда строить цивилизованные отношения!

Любаня зашлась в приступе хохота, согнувшись пополам:

— Ой, не могу! «Водяной расплескается»! Бабка, ты жжешь!

Дюймовочка, которая всё это время сохраняла невозмутимость, лишь тяжело вздохнула и выразительно посмотрела на свои крошечные золотые часики.

— Девочки уймитесь! Пора выдвигаться. Лимузин уже пять минут как у подъезда, водитель нервничает, пони бьют копытами по асфальту.

Царевна, всё еще пунцовая, схватила чемодан и решительно направилась к двери. Но уже на пороге она вдруг резко затормозила, едва не сбив Дюймовочку.

— Стойте! Стойте! — закричала Кваковская. — Я забыла самое главное! Мой защитный SPF-крем 50+! Там же солнце, я превращусь в печеную картошку за один день!

Ягишна, недолго думая, дала Царевне увесистый, но дружеский подзатыльник, выталкивая её в коридор.

— Да иди ты уже, горе луковое! Какая тебе защита нужна? У тебя защита — сам Водяной! Он тебя своей слизью так прикроет — никакой ультрафиолет не пробьет! Будешь ходить блестящая и влажная, как свежевыловленный лещ!

Под общий хохот и ворчание Кваковской компания вывалилась из лофта. Девушки, подхватив сумки, гурьбой направились к лимузину, чтобы торжественно проводить свою «железную леди» в аэропорт, навстречу приключениям на острове Буян.

Когда Кваковская, постукивая каблуками, вошла в VIP-зал ожидания аэропорта «Сказочный-Терминал А», она ожидала увидеть тишину, мягкие кресла и, возможно, бокал прохладного сока. Вместо этого она наткнулась на глухую пробку из чемоданов, охраны и чего-то ослепительно сверкающего.

В самом центре зала, перегораживая проход к стойке регистрации, стояла цельнолитая золотая карета, украшенная огромными рубинами. Рядом с ней Салтан, в спортивном костюме с золотыми лампасами, яростно размахивал посадочным талоном перед лицом бледного сотрудника аэропорта.

— Послушай, милейший! — гремел Салтан на весь зал. — Какое еще «превышение габаритов»?! Это не багаж, это средство передвижения первой необходимости! Я на острове Буян пешком ходить не намерен! Пиши: «Личная кладь царя». И аккуратнее с колесами, они из чистого червонного золота, поцарапаете — всё ваше министерство транспорта в силоз превращу!

Шамахи в это время сидела на горе из восемнадцати чемоданов из крокодиловой кожи, обмахиваясь веером из перьев экзотической птицы.

— Салтан, душа моя, скажи им, что если эту карету не пустят, я никуда не полечу! — капризно тянула она. — Я не собираюсь трястись в этом вашем «Боинге» на обычных креслах, даже если это бизнес-класс. В карете у меня ортопедические подушки из пуха полярных сов!

Царевна почувствовала, как левый глаз снова начал предательски дергаться. Она решительно подошла к эпицентру скандала.

— Ваше Величество! — пробубнил сотрудником. — Мы это уже обсуждали. Пункт 4.2 контракта: «Лимит багажа — 23 килограмма на человека». Ваша карета весит три тонны! Она не пролезет в багажный люк, даже если мы смажем её маслом из молодильных каш!

Салтан обернулся, его лицо выражало крайнюю степень возмущения, когда он увидел смеющуюся Кваковскую.

— Вы посмотрите на этих бюрократов! Они требуют, чтобы я сдал корону в рентген-аппарат! А карету предлагают отправить грузовым баркасом через месяц! Как я, по-твоему, должен эффектно появиться на острове? На дельфине верхом, как этот твой мокрый кавалер?

— Салтан, — Царевна слегка, ехидно улыбнулась. — либо ты оставляешь карету на платной парковке, либо продюсер ваше участие аннулирует прямо сейчас, нужно было лучше читать условия мелким шрифтом, чтобы не было вот таких вот ситуаций. И тогда Водяной будет строить любовь с Шамахи... или с кем он там захочет, без твоего присмотра.

При упоминании Водяного Салтан мгновенно сдулся. Он бросил испепеляющий взгляд на сотрудника аэропорта и буркнул:

— Ладно! Но если с неё хоть один рубин пропадет — пеняйте на себя, — озлобленно выдал Салтан, работнику аэропорта. — Юлий! Где этот копытный менеджер? Пусть организует эвакуатор для кареты!

Шамахи театрально вздохнула и поправила темные очки.

— Это не шоу, это какая-то пытка для высшего общества. Надеюсь, на острове хотя бы есть Wi-Fi? Мне нужно выкладывать сторис, как я страдаю в этих диких условиях.

В этот момент по громкой связи объявили:

«Вниманию пассажиров рейса Сказочный Сити — Остров Буян. Начинается посадка. Просьба участникам реалити-шоу пройти к гейту № 33. И пожалуйста, заберите коня, который пытается пронести в самолет ящик шампанского под видом "лекарства от икоты"!»

Сотрудник аэропорта уже был готов нажать «тревожную кнопку», чтобы вызвать наряд богатырей-омоновцев, как вдруг автоматические двери разъехались в стороны. В зал вошёл Водян.

На нем был старенький, но облегающий костюм из переливчатой чешуи, подчеркивающий мощный разворот плеч, а влажные волосы были небрежно зачесаны назад. От него пахло свежестью после грозы, кувшинками и чем-то необъяснимо притягательным.

У Царевны перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в районе горла.

«О божья лягушка... — пронеслось у неё в голове. — Почему он такой... увлажненный? Почему эти глаза цвета омута смотрят прямо в душу? Кваковская, соберись! Ты — железная леди, ты — акула бизнеса! Ты не можешь влюбиться в парня, у которого в родословной караси!»

Но предательское тепло уже разливалось по телу. Она вспомнила Салтана — как много лет назад он бросил её, променяв их чувства на политический союз и золотые горы. Обида, запрятанная глубоко внутри, вспыхнула с новой силой.

«Ну уж нет, — подумала Царевна, выпрямляя спину. — Я не признаюсь в этом даже под пытками. Но я использую этого Водяна, чтобы стереть самодовольную ухмылку с лица Салтана. Он еще пожалеет, что когда-то ушел от меня. Пусть видит, что на меня тоже мужики могут смотреть и слюни пускать!»

— Что за шум, а драки нет? — вальяжно протянул Водяной, поправляя солнцезащитные очки. — Салтан, «дружище», ты всё еще пытаешься впихнуть свою золотую жестянку в самолет?

Он галантно поклонился Кваковской, отчего с его не дорогой пиджака на туфли Салтана упала жирная улитка (видимо это было сделано специально).

— Опять ты! — взревел Салтан, брезгливо отряхивая ногу. — Вы посмотрите! Он нарушает все санитарные нормы! Он же мокрый! Он нам весь салон первого класса заплеснет!

— Хватит! — отрезала Царевна, стараясь не смотреть Водяному в глаза, чтобы окончательно не растаять. — Кто-нибудь знает, кто еще из участников будет на острове? С кем мы ещё будем иметь дело?

В этот момент из-за горы чемоданов Шамахи, лихо дрифтуя на копытах, вылетел Юлий. В зубах он держал ящик шампанского, который подозрительно позвякивал.

— Йоу-йоу-йоу! — прокричал конь, эффектно затормозив перед компанией. — Шампанское для храбрости! Ква, душа моя, не кипятись! О других участниках — ни слова! Это же интрига! Конфиденциальность! Хайп!

Он поставил ящик на пол и вытер пот со лба.

— Все остальные «счастливчики» уже на пути к Буяну. Мы встретимся с ними только на месте, под прицелом камер. Там такой состав — закачаешься! Пьем за успех и на посадку!

Царевна бросила быстрый взгляд на Салтана — тот выглядел жалко со своей золотой каретой. Потом на Водяного — тот подмигнул ей, и её сердце снова сделало сальто.

— Ладно, Юлий, — выдохнула она. — На посадку. Посмотрим, кто кого переиграет на этом острове.

Салон первого класса частного лайнера «Сказочный Экспресс» сверкал позолотой и пах дорогим парфюмом, смешанным с легким ароматом тины.

Салтан, уже занявший самое широкое кресло у окна, похлопал по соседнему сиденью, обтянутому кожей единорога.

— Царевна, присаживайся здесь! Я уже распорядился, чтобы нам подали запеченного лебедя в яблоках. Обсудим наши... былые времена и перспективы на острове, — он лукаво подмигнул.

Кваковская мельком взглянула на Салтана. В его глазах читалась та самая самоуверенность, которая когда-то заставила её страдать.

«Ну уж нет, Ваше Величество, — подумала она, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Сегодня ты будешь смотреть не на меня, а на мой затылок».

Она демонстративно прошла мимо Салтана и грациозно опустилась в кресло рядом с Водяным. Тот как раз пытался пристегнуть ремень.

— Позволь, я помогу, — промурлыкала Лидия, касаясь его руки. Её пальцы ощутили прохладную, и слегка влажную кожу, и по спине пробежал табун мурашек.

«Квакуля, держи себя в руках! — приказала она себе. — Это просто тактический маневр. Ну и что, что у него такие сильные плечи? Ну и что, что от него пахнет утренним туманом, родными камышами и тиной, а не нафталином и властью, как от некоторых!»

Водяной расплылся в довольной улыбке, обнажив ряд идеально белых зубов.

— Царевна, ты — спасительница моих глубин. В этом кресле я чувствую себя как карась на сковородке, но с тобой... я готов лететь хоть на край света, хоть в Марианскую впадину.

Салтан, сидевший через проход, издал звук, подозрительно похожий на рычание раненого медведя.

— Царевна! Там же сыро! Ты испортишь свой деловой костюм! Этот... этот субъект постоянно выделяет конденсат!

— Зато с ним не скучно, Салтан, — не оборачиваясь, ответила она, придвигаясь к Водяному чуть ближе, чем того требовали правила её приличия. — И он, в отличие от некоторых, не пытается сдать в багаж всё свое эго вместе с каретой.

Тем временем в хвосте VIP-салона разворачивалась другая драма. Юлий, обняв ящик с шампанским как самое дорогое сокровище, пытался засунуть его в верхний отсек.

— Так, аккуратненько... это же хрупкий груз, это же жидкое золото! — бормотал конь.

Шамахи, плавно покачивая бедрами, подошла к нему, обмахиваясь веером.

— Ой, Юлий, душенька... А что это у тебя там так заманчиво звенит? Неужели то самое коллекционное, которое подают только на коронациях? У меня от волнения так пересохло в горле... — она придвинулась к нему, обдав ароматом восточных пряностей.

— Э-э, мадам, полегче на поворотах! — Юлий подозрительно прищурился. — Это реквизит для шоу! Для первого тоста на Буяне! Никаких дегустаций до приземления!

— Ну котик... то есть, коник... — Шамахи коснулась его гривы тонкими пальцами, а другой рукой уже незаметно потянулась к защелке ящика. — Ты же такой сильный, такой умный менеджер... Неужели одна бутылочка что-то изменит?

— Сильный — да, умный — безусловно, но на лесть не поддаюсь! — Юлий резко захлопнул отсек, едва не прищемив Шамахи пальцы. — Иди, госпожа, пристегнись, а то при взлете корона на нос съедет!

Самолет начал разбег. Царевна почувствовала, как её прижало к спинке кресла, а плечо Водяного коснулось её плеча. Она закрыла глаза, наслаждаясь моментом и представляя лицо Салтана, который сейчас наверняка грыз золотую пуговицу на своем камзоле.

Водяной слегка наклонился к Царевне.

— Знаешь, Кваковская, — его голос стал тихим, вибрирующим, как гул воды в пещере, — ты ведь не из-за удобных кресел сюда пересела. И не потому, что тебе будет так интересен мой рассказ о миграции семейства Лососёвых. Ты используешь меня как щит. Или, скорее, как наживку для того «окуня», что сидит через проход и сверлит нас взглядом. Ты очень красиво играешь свою роль. Эти прикосновения, этот взгляд... Салтан там уже готов самолет пополам разломить от ревности.

Она вскинула подбородок, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя сердце предательски екнуло.

— О чем ты говоришь, Водяша? — она попыталась выдавить легкую, непринужденную улыбку. — Мы ведь друзья, разве нет? Партнеры по проекту. Кому еще мне доверять в этом самолете, полном сказочных эгоистов, если не тебе?

Водяной хмыкнул.

— «Друзья»... Красивое слово. Но я вижу тебя насквозь, Царевна. «Болото помнит всё», — процитировал он её надпись под старой фоткой. — Я знаю, почему ты больше не веришь в любовь. Я вижу ту самую корягу в старом болоте, на которой он тебя бросил.

Царевна вздрогнула. Маска «железной леди» на мгновение дала трещину. Воспоминание, которое она годами заталкивала в самый темный угол сознания, всплыло на поверхность: сырой туман, холодная скользкая коряга и удаляющийся силуэт Салтана, который даже не обернулся, уходя к своей «государственной важности».

— Откуда ты... — начала она, но голос сорвался. Она быстро отвернулась, делая вид, что поправляет прическу. — Это было сто лет назад. И это было не болото, а... ландшафтный парк. И вообще, это не имеет значения.

— Имеет, — Водяной мягко взял её за руку. — Ты хочешь мести. Ты хочешь, чтобы он захлебнулся собственной желчью, глядя, как ты счастлива с другим. И знаешь что? Я не против.

Кваковская удивленно посмотрела на него.

— Используй меня, — продолжал Водяной, и в его глазах вспыхнул азартный огонек. — Садись рядом, шепчи мне на ухо, смейся моим шуткам. Пусть Салтан думает, что он потерял сокровище. Мсти ему так красиво, как только умеешь. Я подыграю.

Он сделал паузу, и его хватка на её руке стала чуть крепче, увереннее.

— Но помни одну вещь, Царевна. Пока ты будешь играть в эту месть, я буду по-настоящему завоевывать твое сердце. Я докажу тебе, что не все мужчины — трусливые цари, готовые бросить девушку на коряге ради короны и сокровищ. Я не такой, как Салтан. Я не бросаю то, что мне дорого. К концу этого шоу ты забудешь, как его зовут.

Царевна смотрела на него, пораженная этой смесью наглости и искренности. Внутри неё всё кричало о том, что это опасно, что нельзя снова открываться. Но в то же время... ей безумно хотелось верить этому мокрому, самоуверенному существу.

— Ты слишком много на себя берешь, Водяной, — прошептала она, но руку не убрала. — Посмотрим, как ты запоешь, когда мы окажемся на острове.

Когда самолет набрал высоты стюардесса начала разносить орешки в золотой глазури, нервы Салтана окончательно сдали. Вид Царевны, которая что-то увлеченно смотрела на Водяного, а тот в ответ вибрировал всем телом от интимного смеха, подействовал на царя как красная тряпка на быка.

Салтан с грохотом откинул столик, вскочил с кресла и, пошатываясь от легкой болтанки, вышел в проход.

— Довольно! — взревел он, пытаясь перекричать гул моторов. — Мое терпение лопнуло, как переспелый арбуз! Ты, мокрощелок! Ты посягнул на то, что по праву принадлежит короне!

Кваковская медленно повернула голову, в её глазах зажегся опасный огонек.

— Салтан, сядь на место. Ты нарушаешь правила авиационной безопасности.

— К черту безопасность! — Салтан сорвал с руки дорогую лайковую перчатку и с размаху швырнул её в Водяного. Перчатка, пролетев через проход, шлепнулась рядом с Водяном. — Я вызываю тебя на дуэль! Здесь и сейчас! На мечах, на кортиках, на кулаках — выбирай, если ты мужчина, а не просто куча водорослей в костюме!

Водяной лениво поднял промокшую перчатку двумя пальцами и с интересом её осмотрел.

— Ваше Величество, — прохрипел он с легкой усмешкой. — дуэль в самолете?

Царевна почувствовала, как внутри всё сжалось. С одной стороны, ей было безумно приятно, что из-за неё дерутся двое таких... масштабных мужчин. С другой — она видела, как Салтан жалок в своей ярости.

«Смотри, смотри, как тебя корежит, — мстительно подумала она. — Раньше надо было ценить, когда я была твоей "царицей". А теперь — любуйся на мой новый выбор».

Она специально положила ладонь на предплечье Водяного, чувствуя его прохладную силу.

— Салтан, ты ведешь себя как капризный ребенок, — холодно произнесла Царевна. — Какая дуэль? Мы на высоте десяти тысяч метров! У тебя что, в мозгах пробки образовались?

В этот момент из хвоста самолета примчался Юлий, размахивая бутылкой шампанского как дубинкой.

— Э-э-э! Тормозите коней! В смысле — тормозите себя! — закричал он, вклиниваясь между Салтаном и Водяным. — Какая дуэль?! У меня страховка не покрывает дырки в фюзеляже от царских сабель! Салтан, сядь! Водян, не булькай!

— Отойди, копытное! — Салтан попытался оттолкнуть Юлия. — Он оскорбил мою честь, заняв место рядом с моей... с моей бывшей девушкой!

— Ваша честь стоит дешевле, чем ремонт этого борта! — Юлий проявил неожиданную твердость. — Если сейчас же не сядете, я скормлю ваш обед Шамахи, а вас запру в туалете до самого Буяна! Там как раз есть зеркало — сможете вызвать на дуэль собственное отражение!

Шамахи, воспользовавшись моментом, пока Юлий отвлекся на драку, уже почти вытянула вторую бутылку из ящика, но, услышав крики, замерла с добычей в руках.

Салтан, тяжело дыша, посмотрел на Кваковскую. Она не отвела взгляда, лишь еще плотнее прижалась к плечу Водяного. Царь понял, что проиграл этот раунд. Он со свистом втянул воздух, подобрал свою перчатку и, чеканя шаг, вернулся в свое кресло.

— Это еще не конец, — прошипел он. — На острове не будет Юлия. Там мы и поговорим.

Водяной лишь подмигнул Царевне и тихо прошептал:

— Кажется, на острове будет жарко.

Спустя некоторое время, когда Салтан, казалось, немного успокоился и начал изучать меню (в котором, к его возмущению, не оказалось запечённой тыквы), Царевна решила, что ей нужно перевести дух. Она встала, поправила строгую юбку карандаш и не глядя в сторону бывшего, направилась в хвостовую часть самолета, к дамской комнате.

Проходя мимо Салтана, она почувствовала на себе его тяжелый, обжигающий взгляд, но лишь выше подняла подбородок. В зеркале туалета она увидела женщину, чьи глаза лихорадочно блестели.

«Ты всё делаешь правильно, Ква, — прошептала она своему отражению. — Пусть он видит, что ты больше не та наивная девчонка с болота».

Когда она вышла обратно в салон и начала грациозно пробираться к своему месту, самолет внезапно совершил резкий крен.

— Опять?! — взвизгнул Юлий где-то за шторкой. — Тугаринсон, ты там за рулем или где?!

Это не была обычная болтанка — за иллюминаторами небо мгновенно окрасилось в фиолетово-зеленые тона, а облака закрутились в спирали, похожие на сахарную вату.

— Внимание, говорит ваш капитан Змиулан Тугаринсон, — прохрипел динамик. — Мы входим в зону магической турбулентности «Бермудский Квадрат». Пристегните ремни, держитесь за зубы!

Самолет словно попал в гигантский невидимый водоворот. Свет в салоне мигнул, сменившись на призрачно-голубой, а пол буквально ушел у Царевны из-под ног. Она не успела схватиться за поручень и, вскрикнув, полетела вперед.

В хвосте самолета Юлий, вцепившийся в ящик с шампанским, летал от пола к потолку.

— А-а-а-а! Магическая аномалия! Мои инвестиции! Моя прическа! Мои точёные копытца! Шамахи, сделай что-нибудь, ты же колдунья!

— Я модель, а не МЧС! — визжала Шамахи, пытаясь поймать в воздухе свой улетающий парик.

По всем законам физики (и магической случайности), Кваковская приземлилась не на ковровое покрытие, а в широкие объятия Водяного, который успел отстегнуть ремень, чтобы поймать Царевну. Он словно ждал этого момента: его руки мгновенно обхватили её, прижимая к себе, пытаясь удержать равновесие и не вылететь из самолёта вместе с ней.

Царевна оказалась в ловушке между его грудью и бортом самолёта. Её лицо было так близко к его шее, что она чувствовала биение его пульса — медленное, уверенное, совсем не такое, как у вечно суетящегося Салтана.

— Кажется, у судьбы отличное чувство юмора, — пророкотал Водян ей на ухо.

Его голос вибрировал прямо в её грудной клетке. Руки Водяного, сильные мгновенно сомкнулись на её талии, удерживая от следующего толчка.

— Ой! — выдохнула она, уткнувшись носом в его плечо. — Я... я просто потеряла равновесие, лабутены об ковёр зацепились.

— Конечно, Царевна, — прошептал Водяной ей прямо в губы, пока самолет продолжал неистово трясти. — Гравитация — штука коварная. Особенно когда она так удачно совпадает с твоим желанием довести Салтана до инфаркта.

— Я не виновата, что самолет так трясет, — выдохнула она, стараясь не смотреть ему в глаза.

Он не спешил её отпускать. Напротив, он прижал её к себе крепче, защищая от ударов. Кваковская почувствовала, как её сердце, до этого работавшее в режиме «холодный расчет», вдруг переключилось на «панический ритм». И это было не из-за турбулентности.

— Убери от неё свои «перепончатые лапы»! — взревел Салтан, пытаясь встать, но новый толчок впечатал его обратно в кресло. — Это возмутительно! Это... это нарушение всех протоколов! Водяной, немедленно поставь её на пол!

— Ваше Величество, — лениво отозвался Водян, не разжимая объятий, в которых Царевна уже почти перестала сопротивляться. — на полу сейчас небезопасно. А в моих руках — самое место.

Кваковская почувствовала, как по её телу разливается странное тепло. Она знала, что должна отойти, как только самолет выровняется, но на секунду ей захотелось, чтобы эта турбулентность длилась вечно.

— Ты ведь специально это делаешь, — прошептала она, наконец подняв глаза на Водяного. — тоже любишь бесить людей?

— Делаю что? — невинно переспросил он, хотя в глубине его зрачков плясали озорные чертики. — Ловлю тебя? У Салтан итак обострение, так что, мне его даже бесить не нужно. И я всегда, буду тебя ловить Царевна. Даже если ты будешь падать специально.

Когда люк самолета распахнулся, участников обдало волной такого густого и сладкого зноя, что Кваковская на секунду зажмурилась. Остров Буян выглядел как ожившая открытка из параллельной реальности: ослепительно белый песок, мелкий, как сахарная пудра, хрустел под ногами, а бирюзовые волны лениво лизали берег. Вместо привычных пальм здесь высились гигантские тропические папоротники, на верхушках которых вместо кокосов зрели золотые наливные яблочки.

— Ох, мой макияж! Он же не рассчитан на филиал ада! — Шамахи мгновенно раскрыла веер, расшитый павлиньими перьями.

По трапу была раскатана бесконечная красная дорожка. Вокруг, словно назойливые мухи, жужжали летающие магические зеркала-дроны, транслирующие каждый шаг героев в прямой эфир на весь мир.

Процессия двинулась вперед. Водяной, всё еще придерживая Кваковскую за локоть (хотя она уже уверенно стояла на своих шпильках), шел с видом триумфатора. Салтан семенил слева, пытаясь обойти объективы камер, чтобы те не засняли его помятый вид, а Шамахи пыталась на застрять в песке. Юлий же, почуяв запах славы, шел впереди всех, посылая воздушные поцелуи невидимым зрителям.

Вскоре они вышли на «Лобное место». Это была круглая площадка, окруженная массивными дубовыми лавками и вымощенную янтарной плиткой. В самом центре, на треноге, стоял огромный чугунный котёл, из которого валил подозрительный фиолетовый пар. Но самым впечатляющим был Тотем, возвышавшийся за спинами ведущих. Это была огромная, вырезанная из цельного куска мореного дуба фигура Деревянный Кузя с суровым выражением лица он прижимал к груди «сундук», а его глаза казалось, следили за каждым входящим.

— Это наш Генеральный Продюсер, — шепнул Юлий, кивая на тотем. — Кузьма Нафаныч. Говорят, он лично отсматривает все исходники.

Их уже ждали. На возвышении стоял невысокий паренек в кепке набекрень и с засученными рукавами — Вовка «И-так-сойдет» Переделкин. Рядом с ним, печально подперев щеку рукой и прижимая к себе маленькое копытце (видимо, от кого-то сувенир на память), стояла Алёнушка Козлёночкина.

— Здорово, честной компании! — Вовка задорно свистнул, привлекая внимание. — Ну что, долетели? Не рассыпались по дороге? Приветствуем вас на самом жарком, самом сказочном и самом непредсказуемом шоу! Я — Вовка, ваш проводник в мир по сокращению путей к счастью, а это Алёнушка, она у нас отвечает за слезы, драму и технику безопасности, чтобы никто из вас не превратился в копытное раньше финала!

— Здравствуйте... — тихо проговорила Алёнушка, шмыгнув носом. — Пожалуйста, присаживайтесь на лавочки. Только осторожно, они из дуба, могут занозить... или прорасти.

Водяной остановился у самого края площадки, подозрительно прищурившись на бурлящий чан.

— Знаете что, — пробормотал он, и его голос прозвучал как надвигающийся шторм. — Я повидал немало омутов и пыточных подвалов в фильмах про маньяков, но это место больше всего похоже на шоу экзекуций. Зачем здесь этот котёл? Мы будем варить в нем кашу или... нас?

Шамахи, грациозно обойдя Водяного, подошла к самому краю котла и заглянула внутрь, прикрыв нос надушенным платком.

— Ой, какая прелесть, — пропела она, и в её глазах блеснул опасный огонек. — Надеюсь, остальные участники, которые прибыли раньше нас, не находятся сейчас на дне этого сосуда в виде наваристого бульона? Юлий, уточни у продюсера: обед включен в программу или мы и есть обед?

Вовка хитро прищурился и поправил кепку.

— Ну, кто в котле, а кто на вертеле — это мы в процессе выясним! Рассаживайтесь, господа хорошие. Первое голосование не за горами, а пока... Мы встретим остальных участников шоу. И после Алёнушка, зачитает правила!

Заросли гигантских папоротников раздвинулись, и на «Лобное место», поднимая тучи белого песка, вылетело нечто невообразимое.

Это была «Печь-Вездеход-Турбо 3000». Сложенная из ослепительно белого кирпича, она была оснащена огромными внедорожными колесами, хромированными выхлопными трубами, из которых вылетали искры, и неоновой подсветкой по низу. На лежанке, небрежно развалившись на расшитых подушках, восседал Емеля. На нем была косоворотка от кутюр, расшитая стразами, и беспроводные наушники. В руках он держал самообновляющееся блюдечко с наливным яблочком, на котором, судя по звукам, шел футбольный матч.

— Опачки! — Емеля спрыгнул с печи, едва та затормозила у котла. — Привет, туземцы! Я не опоздал? На переправе пробка была из серых волков, еле объехал.

Следом за ним, плавно и грациозно, из тени деревьев вышел второй участник. Это был Заморский Принц Алекс-Фердинанд.

Белоснежный камзол, идеальная укладка, которую не брала даже местная жара, и ослепительная виниловая улыбка. За ним следовал слуга, несущий огромный зонтик от солнца и переносной кондиционер.

— Bonjour, mes amis, — произнес Принц, прижимая руку к сердцу и отвешивая легкий поклон Кваковской, полностью игнорируя рычащего Салтана и смотрящего Водяного на Царевну. — Я прибыл, чтобы принести в это дикое место немного истинного благородства и... европейского лоска.

Салтан побагровел еще сильнее.

— Еще один! — прошипел он. — Один на печке приехал, другой по-французски лопочет! Ну и контингент подобрался!

Царевна однако, даже не посмотрела на Салтана. Она профессиональным взглядом свахи оценивала новых конкурентов. Емеля — любимец публики, Принц — мечта домохозяек. Рейтинги обещали быть космическими.

Водяной же лишь скрестил руки на груди, и от его тела начал исходить легкий пар — признак крайнего раздражения.

— Печь на пляже... — пробасил он. — Оригинально. Надеюсь, она плавает так же хорошо, как дымит.

Джунгли Буяна окончательно превратились в проходной двор сказочного масштаба. Не успели Емеля и Принц занять свои места, как кусты снова затрещали, и на красную дорожку высыпала целая толпа новых претендентов.

Первым, постукивая деревянными подошвами, выскочил Полешков Бура Тинелли Носенкович. Он был в модном полосатом колпаке, а его длинный нос был обмотан солнцезащитным пластырем, чтобы не обгорел.

— Слышь, пацаны, а чё здесь дрова принимают? — выкрикнул он, подозрительно косясь на костер под котлом. — Я в этот чан не полезу, у меня плохая наследственность по части огня!

Следом за ним, оглашая остров диким воплем, на «Лобное место» вылетел огромный тибетский мастиф размером с небольшого бегемота. На спине пса, вцепившись в густую шерсть, восседал Мауг Лирран. На нем была лишь набедренная повязка из шкуры леопарда и связка амулетов.

— Моя стая приветствует вас! — прорычал он, спрыгивая на песок. Пес тут же улегся в тени лавки, вывалив язык размером с лопату.

С неба послышалось натужное жужжание.

— Посторониииись! — сверху спикировал пухлый человечек в клетчатых шортах. Это был Карлсон Подкрышный. Его пропеллер работал на износ, создавая мощный поток воздуха, который едва не сдул Салтана. — Я — мужчина в самом расцвете сил и лучший в мире участник реалити-шоу! У вас есть варенье? Или хотя бы тефтели в котле? Со вчерашнего дня ничего не ел.

Замыкал мужскую колонну гигантский ком белой шерсти. Йети Снежнобелый выглядел так, будто его только что достали из морозилки. Он был в огромных зеркальных очках и гавайской рубашке размера XXXXXXXL, которая едва сходилась на его мощной груди. От него исходил пар, а в руках он держал переносной ледогенератор.

Но настоящий фурор произвели дамы.

— Дорогу королеве клининга! — провозгласил Вовка.

На дорожку вышла Золушка Хрустальнова. На ней было платье из переработанного фатина, а в руках она держала швабру с автографом известного дизайнера. Она тут же начала брезгливо смахивать песок с красной дорожки.

— Ну и срачельник, тут развели! — фыркнула девушка присаживаясь на своё место.

Следом, покачивая бедрами, шла Локонова Медуза Змеевна. Вместо волос у неё были изящные маленькие кобры, заплетенные в стильные афрокосички. На глазах — плотные черные очки.

— Не смотрите мне в глаза без контракта, — прошипела она, и её «волосы» синхронно зашипели в сторону Салтана.

За ней возвышалась Глафира Моноокая — девушка-циклоп невероятной красоты, если не считать одного огромного, густо накрашенного глаза посреди лба. Она была одета в облегающий комбинезон, подчеркивающий её атлетическую фигуру.

Последней, грациозно взмахнув золотистыми крыльями, приземлилась Грифония Пернатая. У неё было лицо прекрасной девы, но вместо рук — мощные львиные лапы с золотыми когтями, а за спиной — орлиные крылья, переливающиеся на солнце.

— Надеюсь, здесь кормят не только обещаниями, — проклекотала она, складывая крылья.

Водяной, глядя на этот парад фриков, медленно повернулся к Царевне и зашептал:

— Кваковская, скажи мне честно... это шоу про любовь или мы собираем Ноев ковчег для психиатрической лечебницы Айболитова?

— Да тише ты, — фыркнула она. — каждый хочет любви, ласки и настоящих отношений.

Шамахи снова взаглянула на котёл.

— Теперь я точно уверена, — вздохнула она. — Остальные участники были не в котле. Они просто еще не успели из него вылезти.

Вовка «И-так-сойдет» Переделкин запрыгнул на край котла, балансируя на одной ноге.

— Итак! Все в сборе! Четырнадцать претендентов, один остров и один продюсер-домовой, который не любит халтуру! — он указал на тотем Кузи.

— Минуточку, мой белый друг, — произнёс монотонно Мауг Лирран. — а где ещё два участника? Нас должно быть восемь плюс восемь, то есть шестнадцать.

Вовка махнул рукой:

— И так сойдёт. Две дамы отказались от участия в шоу. Тем более, не чётное количество участников, шоу будет ещё интереснее. Первое «испытание»: Заселение. В нашем VIP-тереме всего три люкса. Остальные будут спать в джунглях. Чтобы получить ключи, вы должны...

Алёнушка, шмыгнув носом, вышла в центр «Лобного места». В руках она держала две половинки разбитого глиняного сердечка. Её голос, обычно тихий, прозвучал как приговор обозначая правила:

— Любовь — это когда двое становятся одним целым... или когда хотя бы один не хочет другого утопить, — печально произнесла она. — Чтобы выжить на Буяне, вам нужны пары. Одиночки здесь долго не протянут — комары-мутанты утаскивают их поодиночке. Объявляю время пар!

На «Лобном месте» повисла тяжелая, наэлектризованная тишина.

Принц Алекс-Фердинанд медленно, с аристократической грацией, поправил манжеты своего камзола. Его взгляд, острый и оценивающий, замер на Кваковской. Он смотрел на неё не просто как на красивую девушку, а как на стратегический объект, который он намерен захватить. В его глазах читалось: «Ты будешь моей королевой, хочешь ты того или нет».

— Царевна, жемчужина моих очей! — Салтан вскочил, едва не запутавшись в полах своего парчового халата. Он сделал широкий, решительный шаг в сторону Кваковской, протягивая к ней руки, унизанные перстнями. — Зачем тебе эти безродные мальчишки? В моем царстве сорок сороков палат, и в каждой — по золотому унитазу! Стань моей парой, как в былые времена и мы...

— Слишком много шума, старик, — перебил его низкий, вибрирующий голос.

Мауг Лирран медленно поднялся с бревна. Его полуобнаженный торс, покрытый сетью шрамов и блестящий от пота, переливался в лучах заката, словно вылитый из бронзы. Он сделал шаг к Царевне, двигаясь с пугающей грацией хищника. Остановившись в сантиметре от неё, он обдал её жаром своего тела.

— В джунглях мы не просим, — прорычал он, глядя ей прямо в зрачки. — Ква, я выбрал тебя. Ты пахнешь силой и опасностью. Моя стая примет тебя как свою.

Царевна едва успела вдохнуть, чтобы ответить, как вдруг её запястье перехватила холодная, влажная и невероятно сильная рука. Водяной резко, почти грубо, притянул её к себе, заставляя врезаться в его грудную клетку.

— Остыньте, сухопутные! — пробасил он, и его глаза вспыхнули недобрым хитрым светом. — Она уже занята. Глубины не отдают то, что принадлежит им. Царевна идет со мной!

Пока в центре назревала драка за сердце Кваковской, на других лавках жизнь била ключом. Емеля, лениво почесывая затылок, похлопал по мягкой подушке, которую он взял со своей печке-вездеходе.

— Слышь, Хрустальнова! — крикнул он Золушке. — Бросай свою швабру, садись рядом. У меня в печке всегда тепло, и пирожки сами пекутся. Будем парой — я буду лежать, а ты... ну, ты тоже полежишь, если захочешь.

Золушка, оценив комфорт и отсутствие необходимости драить полы, молча села рядом, образовав самую практичную пару проекта.

Шамахи, увидев, что Салтан остался не у дел и пребывает в ярости, грациозно, словно кошка, скользнула к нему. Она буквально втиснулась в его объятия, обвив шею царя тонкими руками и прижавшись всем телом.

— О, мой грозный лев, — прошептала она, обдавая его ароматом восточных пряностей. — Не трать гнев на ту, что ослепла от гордости. Мы с тобой — истинная власть. Я буду твоим вдохновением, а ты — моей защитой.

Салтан, мгновенно растаяв от такого напора, приобнял её, хотя всё еще бросал испепеляющие взгляды на Водяного.

Остальные участники — Бура Тинелли, Карлсон, Йети и девушки-монстры — остались сидеть на своих местах, с недоумением и завистью глядя на три образовавшихся союза.

Взрыв негодований произошел мгновенно.

— ЧТО?! — взревел Йети, срывая солнцезащитные очки. — Этих в люкс, а нас — к малярийным комарам?! Я требую консула! Я требую перевыборов! Мы на такое не подписывались!

— Слышь, хозяйка, — Полешков Бура Тинелли Носенкович угрожающе постучал носом по дереву лавки, обращаясь к Алёнушке. — А если я в джунглях отсырею? У меня суставы заклинит! Кто за ремонт платить будет, Дон Карло?

Грифония Пернатая гневно захлопала крыльями, подняв целую бурю песка.

— Я — священное животное! Я не сплю на земле! Если мне не дадут кровать, я начну охоту на Карлсона! Он выглядит достаточно калорийно!

— Эй-эй! — Карлсон Подкрышный испуганно взлетел повыше. — Я не калорийный, я — деликатесный! И вообще, это несправедливо! У меня моторчик требует стерильных условий, а не лиан с обезьянами!

— Один взгляд, — прошипела Локонова Медуза Змеевич, медленно спуская очки на кончик носа. — Один мой взгляд, и ваш «Золотой Терем» и весь остров превратится в музей каменных изваяний.

Тотем Кузи вдруг вспыхнул багровым светом. Деревянные губы домового не шевелились, но по всей площади разнесся гулкий, ворчливый голос:

— Непорядок... Ой, непорядок! Ссоритесь, как мыши за корку сыра! Но за выбор отвечать придется, кто не сможет дальше выдержать остров, может покинуть шоу прямо сейчас. Кузя всё видит!

— Вот это я понимаю — старт! — шепнул Юлий, подсовывая камеру поближе к разъяренной Медузе. — Скандал в первую же минуту — это премия!

В этот момент в центр круга выскочил Вовка «И-так-сойдет». В его глазах плясали безумные искорки.

— Любовь-морковь, а кушать хочется всегда! — заорал он, выхватывая из кармана связку тяжелых золотых ключей от VIP-терема, украшенных резьбой в виде петушков. — Итак, внимание! Видите этот терем? — прокричал он, перекрывая шум прибоя и жужжание дронов-камер. — У нас есть три люкса в «Золотом Тереме». Там кондиционеры на морозном дыхании, джакузи с живой водой и безлимитный вай-фай через тарелочку с яблочком.

С диким хохотом Вовка размахнулся и швырнул ключи прямо в бурлящий фиолетовый вар котла.

— Правила просты, голубчики! — Вовка запрыгнул на край чана, балансируя над паром. — Кто из образовавшейся пары первым засунет руку в этот «супчик» и достанет ключ — тот получает иммунитет на следующем голосовании. Остальные... — он указал в сторону темных, зловещих джунглей, — те, кто без пары или просто струсил, отправляются жить в «Фиг Вам»! Это такая постройка из колючек и дырок.

Алёнушка, глядя на то, как участники начали медленно, с опаской подходить к кипящему котлу, добавила правила шоу, своим тихим, печальным голосом:

— И помните... сердце — не камень. Вы можете строить отношения, влюбляться и предавать, даже если вы уже в паре. На Буяне шанс есть у каждого... пока он дышит.

На «Лобном месте» повисла удушливая тишина. Фиолетовое варево в котле пузырилось, выстреливая в воздух капли обжигающей жижи. Вовка «И-так-сойдет» только открыл рот, чтобы подначить участников, но договорить не успел.

Водяной резко разжал пальцы на запястье Царевны. Его лицо исказилось в гримасе решимости. Он отпустил пальцы на талии Кваковской и, не произнеся ни слова, рванул к котлу.

— СТОЙ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — истошно закричала Царевна, вскакивая с места.

ПЛЮХ!

Водяной рухнул в кипящую бездну всем телом. Раздалось жуткое, оглушительное шипение — словно раскаленный металл опустили в ледяную прорубь. Огромный столб пара, пахнущего серой и тиной, мгновенно окутал «Лобное место».

Те, кто стоял близко — Салтан и Принц Алекс — с воплями отпрянули, закрывая лица руками.

— Он с ума сошел! — закричал Бура Тинелли. — Он же там сварится, как уха в горшочке!

— ОН ЖЕ ПОГИБНЕТ! — Царевна бросилась к краю котла, но её перехватил Мауг. — ПУСТИТЕ МЕНЯ! АДМИНЫ! ГДЕ СПАСАТЕЛИ?! ВЫ ЧТО, СОВСЕМ СУМА ПО СХОДИЛИ! ЧЕЛОВЕК...ГИБНЕТ! ПОМОГИТЕ ЕМУ!

— Спокойно, Кваковская! — заорал Вовка, снова балансируя на краю котла. — Это же шоу! Рейтинги до небес! Юлик, снимай крупным планом, как он там пузырится!

— Какое шоу?! — Царевна билась и пиналась в руках Мауг Лиранна, её лицо было бледным от ужаса. — Он же живой! Водяной! Выныривай! Брось эти чертовы ключи! МНЕ НЕ НУЖЕН ЭТОТ ИММУНИТЕТ ТАКОЙ ЦЕНОЙ!

Мауг держал её мертвой хваткой, его мышцы напряглись, а взгляд был прикован к бурлящей жиже.

— Он сделал выбор, Царевна, — прорычал дикарь. — В джунглях или ты охотник, или ты добыча. Он решил стать охотником, ради тебя. Надеюсь он оттуда не вылезет, — прошептал Мауг себе под нос.

— Это безумие! — Принц Алекс брезгливо прикрыл нос кружевным платком, но в его глазах читался неподдельный шок. — Он же испарится!

— Ква, не смотри! — проговорил Салтан, подходя ближе к Царевне, тем самым пытаясь закрыть обзор Шамахи, но та, наоборот, подалась вперед с хищным интересом. — Вот видишь, какой он нестабильный? — добавил бывший Царевны, обращаясь к Кваковской. — То ли дело я — я бы нанял ныряльщиков!

Котёл затрясся. Изнутри доносилось утробное, булькающее рычание, от которого по коже пробегал мороз. Жидкость в чане начала стремительно чернеть, а пар стал таким густым, что участников почти не было видно.

— СПАСАТЕЛИ! ВЫЗЫВАЙТЕ ГОЛУБОЙ ВЕРТОЛЕТ 911! — Царевна сорвалась на крик, обращаясь к камерам. — ОСТАНОВИТЕ ЭТО!

И в этот момент из черного варева показалась рука. Покрытая лопающимися пузырями и дымящейся слизью, она намертво вцепилась в край котла. Металл под пальцами Водяного жалобно заскрипел.

С тяжелым, влажным звуком Водяной перевалился через край и рухнул на песок. От него шел такой жар, что кажется песок под ним начал превращаться в стекло. Его одежда превратилась в лохмотья, кожа висела серыми клочьями, но в кулаке он сжимал ключи.

Царевна вырвалась из рук Мауга и упала на колени рядом с ним, не обращая внимания на обжигающий пар.

— Ты... ты зачем?! — её голос дрожал, на глазах выступили слезы. — Зачем ты это сделал, ты же не Иван Дуралеев?!

Водяной тяжело повернул голову. Его глаза светились тусклым, умирающим светом. Он разжал ладонь, и ключи со звоном упали к ногам Царевны.

— Я... обещал... Я достал... — прохрипел он, и изо рта вырвалось облако пара. — Ты... в безопасности. Иммунитет... твой.

— Эй! Это не по правилам! — взревел Салтан, выходя из себя. — Он должен был рукой! А он туда всем организмом! Это допинг! Это нарушение санитарных норм!

— Заткнись, борода! Вот это да! — Вовка спрыгнул с котла и зааплодировал. — Ну ты даешь, «Мокрый»! Я думал, ты там в пельмень превратишься, а ты котёл остудил! У НАС ЕСТЬ ПОБЕДИТЕЛИ! — Вовка вскинул руки вверх, игнорируя драматизм момента. Он повернулся к остальным, его лицо расплылось в ехидной улыбке:

— Итак, господа халявщики! Водяной и Кваковская! VIP-терем ваш! Остальные — в джунгли, кормить гнуса! Завтра стартует великое мужское испытание: каждому выдадут «письмо счастья» — это такая штука, которая выглядит как приглашение, а на деле — инструкция к кошмару. Готовьте нервы и запасные штаны!

— Какое «победители»?! — Царевна обернулась к Вовке, её глаза метали молнии. — Ему нужна помощь! Живая вода или что-то другое! Врача сюда, быстро!

Алёнушка подошла к Водяну и приложила прохладную ладонь к его пылающему плечу.

— Безумство... — прошептала она. — Но на Буяне только безумцы и выживают. Царевна, веди его в терем. Там есть бассейн с ледяной крошкой. Только холод вернет его к жизни.

Кваковская, не раздумывая, подхватила тяжелое, скользкое тело Водяного. Они медленно направились к сияющему огнями VIP-терему, оставляя за собой влажный, дымящийся след на песке.

Мауг Лиранн, стоявший неподалеку, сжал кулаки так, что когти впились в ладони. Его первобытная ярость столкнулась с торжествующим взглядом Водяного. Салтана перекосило от злости в параличе. Принц Алекс, наблюдая за тем, как Кваковская помогает Водяному идти, сжал челюсть, так что она громко скрипнула. Их план красивого ухаживания и завоевания, Царевны, только что был растоптан болотным жителем в фиолетовой слизи.

Пар, поднимающийся от бурлящего джакузи, смешивался с ароматом дорогих масел, которыми был наполнен VIP-терем. Водяной полулежал в ледяных потоках, которые приятно покалывали обожженную кожу, возвращая ему привычную прохладу.

Кваковская сидела на бортике, то и дело всхлипывая и размазывая тушь по щекам.

— Ну вот зачем, скажи мне, зачем ты прыгнул в этот кипящий котел? — причитала она, нервно теребя край полотенца. — Ты же мог свариться! Я бы потом что, суп из тебя ела? Учти, я на диете, мне жирный бульон противопоказан, а ты... ты парень упитанный, в самом соку!

Водяной, несмотря на саднящую боль, слабо улыбнулся. Его кожа постепенно приобретала здоровый оттенок вместо пугающего пунцового.

— Я же сказал... — прохрипел он, — что буду тебя добиваться. А как я это сделаю, если ты вдруг покинешь шоу?

Кваковская горько усмехнулась, не отрываясь от своего планшета, по которому она яростно стучала стилусом.

— Знаешь, ради меня еще никто не совершал таких безумств. Максимум — прыгали в лужу за моим ридикюлем от Кутюр. Обычно всё заканчивалось ресторанами, и то такими дешёвыми, что там даже мухи брезговали садиться на меню. А тут — кипяток... Прямо «Горбунок» на минималках.

Водяной прищурился, наблюдая за её пальцами.

— Что ты там всё строчишь? Завещание на мои ласты подписываешь? — подколол он её.

— Мечтай больше! — фыркнула она. — Это список потенциальных клиентов для моего агентства «Ква-Love». Участники, которые вылетят из шоу, будут в таком отчаянии, что купят любой пакет услуг моего агентства, лишь бы не возвращаться в свою привычную жизнь в одиночку. Я кую железо, пока оно... ну, в твоем случае, пока оно остывает в джакузи.

Водяной, преодолевая сопротивление воды, подался вперед. Вода с плеском стекла с его широких плеч, обнажая мускулистый, влажный торс. Он заглянул в экран планшета, обдав Кваковскую парфюмом с запахом речной свежести.

— И как успехи? Я там всё еще числюсь в списке «свободных и перспективных»? Или меня уже какая-нибудь русалка из отдела бронирования себе присвоила?

Кваковская замолчала. Слова застряли у неё в горле, когда она перевела взгляд с экрана на капли воды, медленно стекающие по рельефным мышцам Водяного. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Она видела каждую мускулу, каждый изгиб его тела, и в голове у неё внезапно возник короткое замыкание.

Водяной почти коснулся её губ, когда Кваковская, словно ошпаренная (хотя в котле был он), резко отпрянула и выпрямила спину.

— Так! — твердо сказала она, хотя голос предательски дрогнул. — То, что мы тут заселились в VIP-терем благодаря твоему... эм... самопожертвованию, не значит, что мы пара! То есть, мы пара для камер, но не по-настоящему. В смысле, по-настоящему мы конкуренты, но как бы союзники... — Она запуталась в словах, потому что её взгляд против воли снова сполз на его торс. — В общем, ты — мой проект! А с проектами не целуются... обычно... если это не спецтариф... Ой, замолчи, Водяной!

Водяной низко рассмеялся, и этот звук отозвался вибрацией в самой воде.

— Тебе явно нужно определиться с терминологией, Кваковская. И, кажется, я знаю, как помочь тебе с выбором.

Не давая ей опомниться и вставить очередную колкость про бизнес-план, он резко подался вперед и без раздумий впился в её губы. Кваковская только и успела охнуть, выронив планшет прямо на мягкий коврик. Весь её рациональный мир, состоящий из графиков и клиентов, в одно мгновение растворился в этом влажном, требовательном и невероятно горячем — вопреки его природе — поцелуе.

Она мгновение застыла, словно её поразило заклятие окаменения. В голове пронеслась паническая мысль о том, что помада была неводостойкой, а бизнес-план «Ква-Love» только что потерпел сокрушительное фиаско перед лицом стихийной романтики. Но сопротивляться было бесполезно: её пальцы, еще секунду назад сжимавшие стилус, теперь непроизвольно запутались в мокрых волосах Водяного.

Царевна ответила на поцелуй с такой страстью, будто пыталась выкупить все акции его сердца разом.

— Ты... ты нарушаешь все пункты нашего негласного договора, — прошептала она, когда они на секунду отстранились друг от друга, тяжело дыша. Её глаза блестели ярче, чем стразы на её самом дорогом костюме. — Это не по регламенту.

— К черту регламент, — выдохнул Водяной, его руки, всё еще прохладные от воды, собственнически легли ей на талию. — Считай это внеплановой проверкой твоих чувств. Ну что, Кваковская, каков вердикт? Я прошел кастинг?

Кваковская попыталась вернуть себе маску строгой бизнес-леди, но вышло плохо: губы расплывались в глупой улыбке, а щеки горели ярче, чем ожоги Водяного пять минут назад.

— Твой рейтинг в моих глазах только что пробил потолок терема, — усмехнулась она, поправляя сбившийся локон. — Но учти, если об этом узнают другие участники, они решат, что я подкуплена твоим прессом. А моя репутация беспристрастной свахи стоит дорого!

Водяной с лукавой искрой в глазах вдруг резко потянул её за руки на себя. Кваковская не успела даже вскрикнуть, как с громким всплеском влетела прямо в джакузи. Тёплая вода мгновенно пропитала её одежду, а пузырьки воздуха защекотали кожу.

— Эй! Моя укладка! Мой имидж! — возмутилась она, выныривая и отплевываясь. — Водяной, ты — чудовище из бездны! Этот наряд стоил как половина твоей халупы в болоте!

— Зато теперь ты в своей тихии, — рассмеялся он, притягивая её к себе под бурлящие струи.

Как только крепкие руки Водяного снова сомкнулись на её талии, притягивая к скользкому и горячему от недавнего кипятка телу, она забыла и про испорченную тушь, и про стоимость наряда.

Их поцелуй в бурлящем потоке стал еще более отчаянным. Кваковская, обычно такая расчетливая и холодная, сейчас напоминала рыбку, выброшенную на берег — она жадно ловила губами его дыхание, а её ладони блуждали по его плечам, изучая каждый рельеф. Флирт перешел в ту стадию, когда искры между ними могли бы осветить всё болото без помощи электричества.

— Это нападение на должностное лицо! — прошептала она ему в самые губы, игриво прикусив его за подбородок. — а ты... ты занимаешься несанкционированным взломом моей системы.

Водяной лишь усмехнулся, его рука медленно скользнула по её мокрой спине.

— Твоя система явно нуждается в обновлении, Кваковская. Слишком легко подобрал пароль.

Но тут в голове царевны словно щелкнул тумблер. Она вдруг осознала, что сидит в джакузи, в мокром платье, в объятиях парня, который еще окружён дней назад был просто перспективным клиентом для её агентства. Она резко уперлась ладонями в его грудь, пытаясь отстраниться, но в воде это выглядело скорее как неуклюжий танец.

— Так, стоп! Хватит! — выпалила она, отчаянно пытаясь вернуть лицу строгое выражение, хотя её взгляд то и дело соскальзывал на его мокрые ресницы. — Между нами ничего не может быть! То есть, может, но только в рамках шоу. Вернее, шоу подразумевает чувства, но чувства не должны подразумевать... вот это вот всё! Мы — пара по сценарию, но не по правде. А если по правде, то это ложь для шоу, которая должна выглядеть как правда, но оставаться ложью для нас... Ой, Водяной, не смотри на меня так, у меня из-за тебя процессор перегрелся!

Она замахала руками, поднимая тучу брызг:

— В общем, мы — фиктивный союз с элементами искреннего обожания для повышения охватов этого проекта, но без права на личную приватизацию имущества! Понял? Я — свободная женщина, просто временно занятая тобой в коммерческих целях! Хорошо, что здесь в ванной нет камер, а то бы нас по всему миру бы показали.

Водяной открыл рот, чтобы вставить очередную колкость про её «коммерческие цели», как вдруг идиллия VIP-терема была грубо нарушена.

БА-БАХ!

Сверху, со стороны одной из спален, раздался такой грохот, будто на терем рухнул столетний дуб или кто-то решил переставить мебель с помощью динамита. Стены мелко задрожали, а дорогая ваза на полке в ванной опасно покачнулась.

Кваковская от испуга тут же забыла про свою независимость и мертвой хваткой вцепилась в шею Водяного, поджав ноги.

— Мамочки! Это что, налоговая пришла за моими процентами с «Ква-Love»?! — взвизгнула она.

Водяной мгновенно подобрался, его лицо стало серьезным.

— Вряд ли налоговая выбивает двери с таким звуком. Сиди здесь и не высовывайся, — он осторожно начал выбираться из воды, капли которой эффектно стекали по его напряженным мышцам.

— Ага, сейчас, сиди! — Кваковская, несмотря на страх, уже тянулась за полотенцем и вылезала сделом за Водяным, попутно хватая освежитель воздуха для самообороны, чтобы брызнуть на его незванного гостя.

— Я чую запах дикой кошки... — раздражённо, громким тоном произнёс Водяной, выходя в коридор.

В этот момент тяжелая дубовая дверь на балкон, выходящий на сторону джунглей, громко раскрылась. На перилах, словно огромная кошка, сидел Мауг Лиранн. Его глаза сверкали в темноте, а на губах застыл хищный оскал. Он увидел всё: и полуобнаженного соперника и мокрую Царевну, завёрнутую в полотенце.

— Да чтоб тебя черти в джунглях защекотали! — ахнула Царевна, выронив освежитель воздуха. — Ты как сюда... это же четвертый этаж!

— Стая не служит болотным существам, — раздался его низкий, вибрирующий голос.

— Уходи немедленно! Если Вовка увидит, он выкинет тебя из шоу! — фыркнула Кваковская.

Водяной лишь усмехнулась и скрестив руки на своей полуобнажённой груди прислонился об дверной косяк, наблюдая за диалогом Царевны и диким хищником.

— Пусть попробует, — Мауг бесшумно спрыгнул с перил на ковер, его босые ноги не издали ни звука. — Я пришел забрать тебя, Ква. Этот... мокрый червь обманул тебя. Он привязал тебя к этой лохани, как рабыню. В джунглях ты будешь свободна. Я принёс тебе сердце буйвола, плоды монстеры, шкуру леопарда для постели и свежую воду из горного ручья.

— СЕРДЦЕ БУЙВОЛА?! — взвизгнула Царевна и инстинктивно попятилась назад ближе к Водяну. — Мауг, я на диете! И я не пойду в твои кусты!

— Она — моя пара по иммунитету, да и по жизни! Я за неё в кипяток ходил! — самодовольно усмехнулся Водяной. — А ты что сделал? Притащил дохлое мясо?!

— Ты выбираешь его? — Мауг оскалился игнорируя слова Водяна, его глаза сверкнули в темноте. — Тогда я докажу тебе, что его «подвиг» — ничто по сравнению с силой джунглей.

— Уходи, Мауг Лиранн! — Царевна встала между Водяным и балконом, раскинув руки. — Я не брошу его, не сейчас, может быть потом.

Мауг замер. Эти слова ударили его больнее, чем клыки Шерхана.

— А я заберу её силой, — злобно произнёс Мауг глядя на Водяного, как на самого опасного врага. — я перекушу горло любому, кто встанет у меня на пути.

Дикий хищник медленно достал из-за пояса костяной нож. Не для того, чтобы убить, а чтобы перерезать нить, связывающую Кваковскую с Водяным.

В этот момент из-за спины Водяного на пороге появился Вовка «И-так-сойдет» с тарелкой пельменей в руках.

— Так, я не понял, у нас тут свидание на троих или групповая терапия? — он замер, переводя взгляд с мокрой Царевны, на полуголого Мауг Лиранна и на Водяного. — Мауг, ты что, за ключами вернулся? Или решил проверить, как работает сантехника?

— ТАК, ТИХО ВСЕ! — Юлий запыхавшись ворвался следом с камерой, еле держа её копытами. — О-о-о! Вот это кадр! Любовный треугольник: Мокрый, Дикий и Мокрая Ква. Юлик, — обратился конь к самому себе. — бери крупным планом ожоги Водяного и пресс Маугли! Это же финал недели!

— Юлий, убери камеру! — Царевна попыталась прикрыться полотенцем.

Водяной, всё ещё сверкая мокрым торсом и капая водой на дорогой паркет, нахмурился и указал пальцем на блеснувшее лезвие в руках Маугли.

— Слышь, Вовка! — пробасил он, заслоняя собой Кваковскую. — У нас тут шоу про любовь или «Выживалити» в джунглях? По правилам проекта у Мауга нужно немедленно отобрать эту зубочистку и дисквалифицировать за хранение холодного оружия! Это же нарушение техники безопасности и душевного равновесия Царевны!

Вовка, вальяжно развалившийся в кресле, неспешно дожевал последний пельмень, смачно облизнул вилку и усмехнулся.

— Правила, Водяной, созданы для того, чтобы их нарушать... или хотя бы творчески редактировать, — он вытер рот салфеткой с логотипом шоу. — Выгонять Мауга или нет — решите вы все на общем голосовании. А пока он создаёт контент, я его пальцем не трону.

Мауг, чьи глаза в полумраке спальне горели диким огнем, сделал резкий шаг вперед. Он крепче сжал нож, и сталь зловеще блеснула в свете софитов.

— Водяной дух осквернил чистую лилию! — прорычал он, глядя на Кваковскую. — Нужно провести ритуал великой зачистки царевны от слизи и тины! Только сталь и дым священного навоза вернут ей ясность взора!

— Какого навоза?! — взвизгнула она. — У меня аллергия на ритуалы и на всё, что не пахнет французским парфюмом! Водяной, не подпускай его, он мне всю ауру испортит!

Юлик, почуяв запах жареного (или просто учуяв пельмени Вовки), подскочил с камерой почти вплотную к лицу царевны.

— Да-а-а! — восторженно шептал он в микрофон. — Посмотрите на этот первобытный страх! Тревога в глазах бизнес-леди! На острове кипят не просто страсти, тут настоящий котел безумия! Крупный план на дрожащую губу!

ШЛЁП!

Мокрая ладонь Кваковской звонко припечаталась по хвосту Юлика.

— Убери линзу, папарацци недоделанный! — рявкнула она, на секунду забыв о страхе. — У меня мейкап потёк, я сейчас похожа на панду-алкоголичку, а ты это на всю страну транслируешь? Я тебя засужу, ты у меня в «Ква-Love» будешь анкеты вручную переписывать до конца века!

Мауг, не обращая внимания на суету, сделал еще шаг и начал завывать, размахивая ножом в воздухе:

— О, великий дух Балу и Каа! Сними с этой женщины чары пруда! Пусть отсохнет чешуя у речного гада, пусть она полюбит того, кто пахнет джунглями и сырым мясом! Ква-ква-брысь, тина-отвались!

Водяной, чьё терпение лопнуло вместе с пузырьками в джакузи, вышел вперед, полностью закрывая собой Кваковскую. Между ним и Маугли буквально затрещали невидимые искры. Водяной сжал кулаки, и вокруг них начал сгущаться холодный туман.

— Ну всё, «дитя природы», сейчас я из тебя сделаю гербарий...

Они уже готовы были сцепиться в клубок из мышц и набедренных повязок, как вдруг между ними возник Вовка. Он стоял, меланхолично облизывая пустую тарелку из-под пельменей, и выглядел как человек, познавший дзен через тесто и мясо.

— Так, гладиаторы липовые, — Вовка отодвинул нож Маугли указательным пальцем. — Все драки, ритуалы зачистки и сеансы экзорцизма оставляем на завтрашнее состязание. Мне нужны рейтинги в прямом эфире, а не трупы в вип-тереме среди ночи. А теперь — всем спать! Расходимся по норам, болотам и Фиг-Вамом.

Юлик тяжело вздохнул и с обидой выключил камеру.

— Ну вот вечно так... — печально пробормотал он, сворачивая провода. — На самом интересном месте! Такой кадр сорвался: «Битва за сердце Царевны: Нож против Плавника». Эх, Вовка, никакой ты не шоумен, ты — убийца искусства...

Кваковская, всё еще дрожа, потянула Водяного за руку в сторону лестницы.

— Пошли отсюда, герой-спаситель. Пока он не вспомнил вторую часть ритуала с использованием священного бубна...

После того как Вовка разогнал всех по углам, в VIP-тереме воцарилась относительная тишина, если не считать отдаленного воя Мауга который, видимо, решил допеть свой ритуал луне.

Кваковская, завернутая в огромное пушистое полотенце, сидела на краю роскошной кровати с балдахином. А Водяной несмотря на все её протесты о «профессиональной этике» и «личном пространстве», решилподработать вышибалой. Водян устроился в кресле-качалке напротив. Он уже успел обсохнуть, но всё равно казался слишком масштабным для этого интерьера.

— Слушай, Водяной, это уже перебор, — Кваковская высунула нос из-под шелкового одеяла, подозрительно глядя на своего добровольного охранника. — Я, конечно, ценю сервис «всё включено», но спать под присмотром мужчины, это не то, что я планировала для своего бьюти-сна.

— Кваковская, не ворчи, — отозвался он, прикрыв глаза, но сохраняя бдительность. — После того как Мауг пообещал почистить тебя «священным навозом», я не оставлю тебя одну. Этот парень передвигается по лианам тише, чем ты тратишь бюджетные деньги. Я буду здесь. На случай, если джунгли решат нанести ответный визит.

Кваковская вздрогнула и издала нервный смешок.

— Знаешь, после того как этот дикий сомелье начал размахивать ножом и обещать мне «зачистку», налоговая кажется мне группой поддержки с помпонами. Водяной, он же сумасшедший! Он реально думает, что я — лилия, которую надо полоть!

— Он просто... аутентичный, — усмехнулся Водяной, качнувшись в кресле. — В его мире всё просто: если тебе нравится женщина, ты либо приносишь ей сердце буйвола, либо танцуешь танец пчелы. А тут ты — в шелках, рассуждаешь о конверсии. У него в голове просто файлы не сходятся.

— У него файлы не сходятся, а у меня чуть инфаркт не случился! — Кваковская откинулась на подушки, глядя в потолок. — И этот Юлик... «Крупный план на тревогу»! Если он еще раз снимет меня в таком виде... Я ему копыта поотшибаю.

Царевна вздохнула, поудобнее устраиваясь на подушках. В комнате пахло дорогими свечами и немного — речной прохладой, которая исходила от Водяного. Это сочетание было странным, но на удивление успокаивающим.

— Слушай, Кваковская... — он замялся, — то, что я сказал там, в воде... про кастинг. Я не шутил....

Царевна замерла. Её маска хладнокровия снова попыталась вернуться на место, но вышло криво.

— Водяной, не начинай. Мы в шоу. Тут камеры даже в плинтусах, я уверена. Нам нужно держать дистанцию. Профессиональную! И вообще, тебе нужно выспаться, перед состязанием.

— Ого, неужели я слышу нотки заботы? — усмехнулся он. — И твоя «профессиональная дистанция» сейчас сидит и дрожит под одеялом, — мягко заметил он. — Давай просто признаем: этот проект — полная катастрофа, но ты — лучшее, что случилось со мной, за последнее энное количество лет.

— Это прагматизм, а не забота! — отрезала Кваковская, хотя щеки её предательски порозовели. — Я не могу позволить «активу» выглядеть помятым и невыспавшимся. Это портит общую капитализацию нашего союза.

— Твой «актив» чувствует себя прекрасно, — пробасил Водяной.

— Ладно, — прошептала она. — Допустим, ты прошел первый тур. Но учти: если завтра на испытании ты проиграешь, я вычеркну тебя из списка фаворитов быстрее, чем ты скажешь «буль-буль».

— Идет, — улыбнулся он. — А теперь спи. Завтра Вовка явно приготовил что-то эпичное. Судя по тому, как он доедал пельмени, у него в планах что-то безумное.

Наступила тишина, прерываемая лишь стрекотом цикад за окном и мерным тиканьем золотых часов на тумбочке. Кваковская долго ворочалась, пытаясь игнорировать присутствие мужчины в комнате. Но каждый раз, когда она открывала глаза, она видела его силуэт в лунном свете — надежный, спокойный и пугающе притягательный.

— Водяной? — тихо позвала она через полчаса.

— М-м?

— А если... если Мауг всё-таки проберется, ты его просто свяжешь или..

— Я заставлю его пересчитывать все болотные кувшинки. Поштучно, а это страшнее любого ритуала.

Кваковская прыснула в подушку.

— Злодей. Ладно, спокойной ночи, мой... телохранитель, — пробормотала она уже засыпая. — и помни, я не потерплю слабого партнера в своем бизнес-плане на жизнь...Водяной еще долго сидел в темноте, слушая её мерное дыхание и гадая, как долго он сможет защищать эту «зеленую бизнес-леди» от хаоса, которое творилось за стенами их временного убежища.

А в джунглях тем временем сгустились сумерки, превращая обычные папоротники в зловещие тени, а крики ночных птиц — в издевательский хохот. Воздух был настолько густым от влаги и мошкары, что его можно было намазывать на хлеб, если бы у заговорщиков этот хлеб был.

Салтан, чья корона за день съехала набок и теперь держалась исключительно на честном слове и липком соке лиан, расхаживал перед костром. Его мантия, некогда роскошная, теперь подозрительно напоминала половую тряпку из придорожного трактира.

— Это фиаско, господа! — Салтан гневно взмахнул руками, едва не задев нос принца Алекса. — Водяной захватил VIP-терем, джакузи и, что самое страшное, внимание Царевны! Мы должны дисквалифицировать его совместными усилиями. Мауг пошел ва-банк со своим ножом, но у диких вместо мозгов кокосовая стружка и одни инстинкты. А нам нужно действовать из-под тишка! Тонко! Коварно! Чтобы Царевна осталась свободной от этого... этого... мокрого недоразумения!

При упоминании Водяного Салтан так сильно сжал кулаки, что его перстни жалобно звякнули. Принц Алекс, сидевший на корточках, сосредоточенно жарил сосиску на палочке. Огонь отражался в его глазах, придавая ему вид маньяка-кулинара.

— Я в деле, — прошипел Алекс, скалясь и обнажая идеально белые зубы, которые в этой глуши смотрелись инородно. — Но учти, Салтан: как только мы сольем эту амфибию, я начну операцию по захвату Кваковской. И если надо, я избавлюсь и от тебя. Мой девиз: «Один принц — одна корона — одна зеленая невеста».

— По рукам! Сейчас наш главный конкурент — Водяной. Уберем его, а там посмотрим, чья харизма окажется тяжелее.

Карлсон, который до этого момента молча сражался с огромным жуком, пытавшимся залезть ему в ухо, наконец подал голос. Его пропеллер за спиной уныло повис, забитый листьями джунглей.

— Слушайте, мне ваша Царевна вообще до лампочки, — прогнусавил он. — Она слишком зеленая, а я, как вы знаете, не вегетарианец. Мне бы чего-нибудь с вареньем или хотя бы с тефтелями... Но я тоже в деле! Мне нужны деньги от этого шоу, и я хочу спать на шелках, а не в этом сетчатом пыточном устройстве, которое вы называете гамаком!

В подтверждение своих слов он с размаху влепил себе по носу, убив особо жирного комара.

— Видали?! — он продемонстрировал палец. — Это не джунгли, это столовая для насекомых, где мы все — главное блюдо!

Вдруг кусты зашуршали, и на свет костра, грациозно отодвигая ветки, вышла Шамахи. Она выглядела так, будто только что вышла из салона красоты, а не продиралась сквозь заросли.

— Ой, мальчики, а что это вы тут делаете? — промурлыкала она, поправляя прозрачную накидку. — Собрание клуба «Кому за триста и без джакузи»? Или собрание клуба анонимных хейтеров Водяного?

Салтан выпрямился и попытался придать лицу величественное выражение.

— Шамахи, если ты не участвуешь в нашем заговоре, то будь добра закрой дверь с той стороны!

Принц Алекс не выдержал и прыснул, едва не выронив сосиску в пепел.

— Салтан, очнись! Мы в джунглях! Здесь нет дверей, здесь только лианы, грязь и полная антисанитария!

Салтан печально вздохнул, оглядывая свои испачканные сапоги, которые стоили как небольшое княжество.

— Вот именно! Дверей нет, сервиса нет, кругом сырость... И всё из-за этого Водяного! Он там в тепле, а мы тут как партизаны на допросе.

Шамахи подошла к Салтану и начала мурлыкать ему на ухо, обвивая его руку своими тонкими пальцами.

— Салтанушка, ну брось ты эти интриги, идем спать... Мне страшно, тут какие-то звуки странные из глубины джунглей, будто кто-то очень большой и голодный пытается прочитать рэп. Да и гамак этот... он такой жесткий, я в нем чувствую себя как колбаса в сетке.

Салтан фыркнул, поправляя воротник, но сопротивляться чарам Шамахи не стал. Он бросил последний взгляд на огонь, и в его глазах отразилось холодное пламя решимости и он добавил шёпотом:

— Ладно, расходимся. Но помните: наш план по уничтожению этой болотной гидры начинается завтра. Никакой пощады. Только хардкор!

Утро в VIP-тереме началось не с кофе, а с официального конверта, украшенного сургучной печатью в виде черепа с короной. Водяной, лениво потягивая из бокала охлажденную родниковую воду, вскрыл письмо и начал читать вслух, пока Кваковская сосредоточенно пыталась нанести патчи на глаза и сделать себе укладку.

— Итак, дорогая, шоу продолжается. Сегодняшнее мероприятие называется «Турнир Отчаянных Сердец и Костяных Сундуков», — пробасил Водяной. — Этап первый: канава с грязью, где нужно добыть всего одну пару фарфоровых туфелек (на всех!) Звучит... хрупко.

Кваковская отвлеклась от зеркала.

— Водяной, ты серьезно? — она посмотрела на него с нескрываемой тревогой. — Одна пара туфель на всю эту ораву? Там же начнется резня! — она повернулась к Водяному. — А дальше что?

— Дальше — вертикальный подъем на скалу к сундуку Кощеевича. Нужно ввести шифр и забрать какой-то «тайный сюрприз». И в финале — философская дуэль с вопросами от Алёнушки.

Кваковская замерла с расческой в руках. Её глаза округлились. Интуиция, заточенная на распознавание сомнительных тендеров, забила в набат. Она подошла к окну, глядя на туман вдали, где подозрительно громко щелкали чьи-то челюсти.

— Водяной, посмотри на меня, — она подошла ближе, и в её голосе вместо привычного металла прорезалась настоящая тревога. — Ты справишься? Может, ну его? Откажись. Канава выглядит так, будто там не только грязь, но и чьи-то несбывшиеся надежды. А скала... я видела, как там утром летали грифы, и они выглядели очень обнадеженными. Философия, скалы, канава — это слишком опасно. Оформим самоотвод по состоянию здоровья?

Водяной лишь усмехнулся и расправил плечи.

— Царевна, ты забываешь, с кем имеешь дело, я не трус. Я годами слушал нытье утопленников. Какая-то скала, грязная канализация и пара вопросов от Алёнушки меня не остановят, заберу и туфли, и то что в сундуке.

В этот момент тишину острова разорвал вой сирены, настолько пронзительный, что пара попугаев неподалеку упала в обморок. Громкоговоритель, установленный на пальме, прохрипел голосом Вовки:

«ВНИМАНИЕ! ВСЕМ МЯСНЫМ И ВОДНЫМ ОБЪЕКТАМ ЯВИТЬСЯ К БЕРЕГУ!»

— Ну, пора, — Водяной подмигнул Кваковской. — Готовь ноги под фарфор, бизнес-леди.

Когда они вышли к берегу, атмосфера была накалена до предела. Юлий, обвешанный камерами и микрофонами, носился по песку, едва не сбивая участников.

— Так, работаем, работаем! Больше драмы в глазах! Салтан, сделайте лицо попроще, вы не на коронации, вы в шоу «Выживи или опозорься»! — кричал конь.

Салтан брезгливо поправлял горностаевую опушку, стоя у кромки длинной канавы, одновременно рассматривал жижу.

— Послушайте, Вовка! — кричал он. — Почему грязь такого подозрительного цвета? И почему она... рычит?

Вовка, стоя на судейской вышке в кепке с надписью «BOSS», довольно потирал руки.

— Это спецэффекты, Салтанушка! Натуральные джунгли.

— Грязь? Фарфор? Вовка, вы в своем уме? Мои сапоги стоят как три ваших съемочных павильона! Я требую ковровую дорожку или хотя бы антисептик! — злобно проворчал Салтан.

— Салтан, не нойте, в кадре ваши сопли выглядят как спецэффекты! — выдал запыхавшись Юлий. — Не портите эстетику острова!

Принц Алекс уже вовсю мазался солнцезащитным кремом, играя мускулами перед камерой Юлика.

— Главное — не испачкать виниры, а то мой контракт с брендом зубной пасты аннулируют, — шептал он себе под нос. — А грязь — это просто маска для лица. Фарфоровые туфли? О, я подарю их той, чьи стопы достойны касаться облаков. — он посмотрел на Кваковскую и подмигнул ей.

Карлсон нервно теребил кнопку на животе.

— А если я застряну? У меня моторчик на 95-м варенье, он в грязи глохнет! Мне нужно варенье для дозаправки! Вовка, это дискриминация летающих людей!

— КРУПНЫЙ ПЛАН НА УЖАС! — заорал Юлий так сильно прямо под ухом у Кваковской, что она аж подпрыгнула от неожиданности. — ДАЙТЕ МНЕ БОЛИ! БОЛЬНО МНЕ, БОЛЬНО, УМИРАЕТ МОЯ ЛЮБОВЬ...Йети просто стоял и нервно чесался, глядя на скалу. Он явно не понимал, зачем лезть вверх, если можно просто всё сломать.

— Мистер Йети, вы не могли прилизать вашу шерсть? — Юлий остановился рядом со снежным человеком, тыща камерой ему в ноздри. — А то она мне мешает снимать ваше лицо, спасибо, пожалуйста.

Бура Тинелли поправил свой модный итальянский колпак.

— Если я добуду туфли, я продам их на аукционе! Ой, то есть... подарю прекрасной даме. Юлик, сними мой левый профиль, он более героический!

— Господин Тинелли, дайте больше пафоса... — тут же прголосил конь, снимая Бура лёжа на песке. — У вас через чур длинный нос, придётся сделать видеодемонтаж.

Мауг Лиранн, яростно точил нож о камень, глядя то на канаву, то на Кваковскую, то на Водяна, он шептал:

— Грязь — это камуфляж. Я заберу туфли. Я заберу сундук. Я заберу всё.

— Ух, какая злость, какая сила у меня даже копыта дрожат, — прокомментировал конь, снимая вблизи тесак Мауга. — зрители помнят вашу ночную потасовку, вы для них в приоритете, так держать!

Емеля, лежа на печке, которую притащили к берегу три дюжих ассистента, лениво зевнул:

— Щука, слышь, сделай так, чтоб я туфли добыл, не слезая с лежанки. А то философия — это больно.

Девушки наблюдали за этим с безопасного расстояния, сидя на лежаках под зонтиками с коктейлями в руках. Кваковская стояла возле одного из шезлонгов сжимая и разжимая кулаки от тревожности. Она подглядывала на Водяного, потом на остальных мужчин, нервно закусив нижнюю губу.

— Ого-го, вот это накал страстьей, — запечатлил этот момент Юлий, переводя камеру туда-сюда. — расскажи вашим фанатам, как прошла ночь в вип-тереме с Водяным? Вы были близки? А то под балдахином камер нет!

— Юлий, изыди! — фыркнула Царевна, закрывая наглую камеру рукой. — Без комментариев! Моя интимная жизнь, никого не касается!

Золушка услышав слова туфли, трижды перекрестилась икая.

— Фарфоровые туфли? Опять?! У меня от этого слова уже нервный тик.

Медуза, попивая коктейль, чьи змеи на голове шипели в унисон, проговорила злостно:

— Если кто-то принесет мне грязные туфли не моего размера — превращу в щебень для этой самой скалы.

Шамахи загадочно улыбалась, поправляя вуаль и обнажая свои ножки для того, чтобы загар прилип.

— Мальчики так стараются... Ой только не пораньтесь... особенно те, у кого есть кредитная карта, — выкрикнула она сложив руки наподобие рупора.

Девушка Циклоп, единственным глазом внимательно оценивала высоту скалы.

— Если упадут — я их поймаю. И съем.

Грифония Перная, громко чистила перья клювом, добавила глядя на мужчин, которые уже столпились около старта.

— Если они не справятся, я сама слетаю за сундуком. Мужчины нынче такие хрупкие...

Вовка вышел вперед, сияя как новый пятак:

— Итак, смертнички... то есть, участники! Спонсор этого состязания — Кощеевич Инвестментс! Он лично закодировал сундук. Внутри — то, что заставит ваших дам визжать от восторга или от ужаса, тут как повезет. Помните: туфли всего одни! Кто первый встал — того и тапки! Юлик, снимай! — скомандовал Вовка, вскидывая стартовый пистолет. — НА СТАРТ. ВНИМАНИЯ. ГРЯЗЬ!

Участники рванули с места. Салтан тут же запутался в собственной мантии и с криком «За Веру, Царя и Отечество!» плашмя рухнул в канаву, подняв фонтан коричневой жижи, который полностью накрыл объектив камеры Юлика.

— ПОШЛИ! — взревел Вовка, и берег превратился в зону боевых действий.

— Помогите! Покушение! Грязь кусается! — завопил Салтан, когда что-то холодное и зубастое клацнуло прямо возле его расшитого золотом пояса.

— Это не грязь кусается, Ваше Величество, это местная фауна выражает протест против вашего парфюма! — прокомментировал Юлий, подлетая с камерой к самому краю канавы. — Снимаю! Какой кадр! Салтан против рептилии! Ставлю на рептилию, у неё харизмы больше!

В этот момент из мутной воды показались желтые глаза и мощные челюсти. Крокодилы, которых Вовка «забыл» упомянуть, были не просто голодны — они были раздражены тем, что их тихий час прервали кучей мужиков. Принц Алекс, увидев чешуйчатые спины, замер на месте, пытаясь балансировать на одной ноге.

— О боже, это же натуральная кожа! — воскликнул он. — Но почему она еще шевелится?! Мой стилист говорил, что крокодил должен быть в виде лоферов, а не в виде... ЭТОГО!

Карлсон попытался пролететь над канавой, но стоило ему снизиться, как один из крокодилов подпрыгнул, пытаясь откусить его знаменитую кнопку.

— А-а-а! Мама! Он хочет сожрать мой пропеллер! — взвизгнул Карлсон, резко набирая высоту и врезаясь в пролетавшую мимо Грифонию Пернатую, которая хотела разглядеть всё по лучше.

— Смотри, куда летишь, вентилятор ходячий! — каркнула Грифония, отвесив ему мощный подзатыльник крылом, что Карлсон полетел обратно вниз.

Бура Тинелли, проявляя чудеса эквилибристики, прыгал по головам крокодилов, как по кочкам.

— Оп-ля! Оп-ля! — выкрикивал он. — Главное — не намочить нос, а то разбухнет! Юлик, ты снимаешь? Я — легенда!

Емеля, всё еще лежа на печке, которая застряла в грязи, лениво помахивал рукой:

— Щука, ну я же просил... Теперь у меня кроссы в грязи. Юлик, сними мой трагический профиль!

— Снимаю, Емеля, снимаю! — отозвался Юлий. — Назовем этот эпизод «Крах ленивого инвестора»!

Но тут в дело вступил Водяной. Пока остальные паниковали или пытались спасти себя и свои наряды, он просто вошел в воду. Крокодилы, завидев его, внезапно замерли. Один из них, самый крупный, подплыл к Водяному, потерся мордой о его колено и... вильнул хвостом, как преданный пес.

— Свои, ребята, свои, — пробасил Водяной, похлопав рептилию по чешуйчатой голове. — Пропустите дядю, мне за туфлями надо.

Пока Водяной уверенно шёл по мутной жижу, за его спиной созрел коварный план. Салтан, вытирая грязь с лица шелковым платком, прошипел, обращаясь к Принцу Алексу и Карлсону:

— Чего стоите, олухи?! Мы же договорились! Если этот мокрый заберет туфли, мы до конца шоу будем в массовке. Алекс, Карлсон — заговор в силе! Огонь!

Принц Алекс, чьи виниры сверкнули даже в тумане, выхватил из-за пазухи флакон сверхсильного лака для волос «Королевская фиксация 20 в 1».

— Извини, Водяной, но твоя прическа слишком... влажная! — крикнул он и выпустил струю липкого облака прямо в затылок Водяному, якобы целясь в крокодилов, надеясь их ослепить.

В это же время Карлсон, взлетев на бреющем полете, начал использовать свой пропеллер как мощный фен.

— Сейчас мы тебя подсушим! — хохотал он, поднимая тучи песка и грязи, которые летели прямо в лицо Водяному. — От сухости тебя заклинит!

Салтан же, не желая пачкать руки, начал кидать тяжелые золотые перстни, якобы в крокодилов, но почему попадал именно в Водяного надеясь, что тот поскользнется на «дорогом имуществе».

— Падай, простолюдиный крокодил! Падай перед величием моих инвестиций! — орал царь.

Юлий носился вокруг с камерой, едва успевая уворачиваться от летящих колец и струй лака.

— Боже, какой экшн! «Битва титанов»! Салтан применяет золотой запас, Алекс использует химическое оружие, а Карлсон работает вентилятором! Это же рейтинги! — вопил конь, едва не сбив микрофоном Бура Тинелли, который внезапно пытался незаметно пробраться по краю, используя свой длинный нос как щуп.

Водяной, облепленный лаком, песком и проклятиями Салтана, внезапно остановился. Крокодилы, почувствовав запах «Королевской фиксации», брезгливо сморщились.

— Ребята, — тихо сказал Водяной, и в его голосе послышался гул океанского шторма. — Вы зря это сделали.

Он резко крутанулся, создав вокруг себя водяную воронку. Грязь, лак и золотые кольца полетели обратно в заговорщиков. Принц Алекс получил в лоб собственным флаконом, Салтан поскользнулся на своем же перстне и с криком «Моя казна!» ушел под воду, а Карлсона просто сдуло волной прямо в пасть ленивому крокодилу (тот, правда, выплюнул его, почувствовав вкус дешевого варенья).

Началась настоящая мужская свалка. Йети случайно наступил на Емелю, тот в ответ попытался ударить его балалайкой, но попал по Бура Тинелли. Мауг Лиранн, пользуясь тем, что «цивилизованные» мужчины заняты избиением друг друга, бесшумно скользил по спинам дерущихся.

Водяной, раскидав Салтана и Алекса как котят, рванул к постаменту. Его рука уже тянулась к фарфоровому блеску, но в этот момент откуда-то сверху, с диким воплем рухнул Маугли.

Хрусть! Клац!

Водяной успел схватить одну туфельку, намертво прижав её к груди. Но вторую, за долю секунды до этого, выхватил зубами Мауг Лиранн.

Когда Водяной вошел в канаву с крокодилами, Царевна вскочила, едва не опрокинув бокал с детокс-коктейлем, который Юлик заботливо поставил рядом.

— Водяной! Смотри под ноги, там же антисанитария! — кричала она, размахивая веером из павлиньих перьев. — Если тебя укусят, я засужу это шоу вместе с их Кощеевичем! Юлик, ты это снимаешь? Снимай его мужественный профиль, а не ту жирную рептилию!

А когда крокодилы начали ластиться к Водяному, Кваковская облегченно выдохнула и кокетливо посмотрела на остальных девушек.

— Видали? Харизма! Профессионализм! Мой мужчина даже с крокодилами находит общий язык без взяток и откатов!

Но триумф был недолгим, когда царевна увидела, как Салтан швыряет в Водяного золото, а Алекс поливает его лаком, её возмущение достигло стратосферы. Она стала похожа на шаровую молнию.

— Вы что творите, ироды?! — взвизгнула она, вцепившись в бинокль так, что он жалобно затрещал. — Это же нечестно! Это... это неспортивное поведение! Вовка, дисквалифицируй этих парикмахеров немедленно! Ой, мамочки... Водяной, пригнись! Этот вентилятор с вареньем сейчас тебе всю спину исцарапает! — Царевна зажмурилась, когда Карлсон пошел на таран. — Юлик! Почему ты стоишь и снимаешь, как моего мужчину превращают в отбивную с блёстками?! Сделай что-нибудь! Кинь в них штативом!

Юлий, не отрываясь от видоискателя, пробормотал:

— Царевна, не мешайте искусству! Это же чистый Шекспир! «Быть или не быть Водяному сухим» — вот в чем вопрос! Смотрите, какой ракурс: Салтан в грязи выглядит как антикварная калоша! Это же гениально!

— Какой Шекспир, ты, копытное недоразумение?! — Кваковская едва не плакала от переживания. — А если этот лак «экстра-фиксации» заклеит ему всё мировосприятие?! Водяной, миленький, держись! Я тебе потом такой пилинг из элитных пиявок устрою, всё отмоем!

В этот момент, когда Водяной разметал заговорщиков и уже коснулся постамента, как черт из табакерки, появился Мауг Лиранн. Кваковская замерла. Её челюсть медленно поползла вниз, а бинокль выпал из рук, повиснув на ремешке.

— Он что, её ест? Водяной, отбери у него обувь! Она же непарная теперь будет! — прошептала она, глядя, как дикарь вцепился зубами в фарфоровую туфельку. — У меня одна нога 37-го размера, а вторая что — в слюнях этого тарзана должна быть?!

Она в ярости обернулась к остальным девушкам:

— Вы видели?! Этот дикарь портит имущество! Медуза, ну хоть ты скажи — это же антисанитария!

Медуза, лениво поправляя змею, которая пыталась укусить пролетавшую мимо муху, ответила:

— Дорогая, если он принесет мне туфлю со следами зубов, я превращу его в зубочистку. Но признай — пресс у него получше, чем у твоего мокрого барона.

— Пресс?! — Кваковская задохнулась от возмущения. — Да... Да... Да у моего Водяного... у него душа глубокая! И вообще, он сейчас этого Мауга в узел завяжет!

Она снова прильнула к биноклю, наблюдая, как Водяной и Маугли, тяжело дыша, стоят друг против друга, каждый сжимая по одной туфле.

— Так, — скомандовала она сама себе, пытаясь унять дрожь в коленках. — Туфли добыты. Половина дела сделана. Теперь скала...

— ЕСТЬ! — заорал Вовка. — У нас два лидера! Водяной держит левую, Мауг Лиранн — правую! Господа смертники, то есть участники, вы можете продолжать бить друг друга в грязи и договариваться с крокодилами, это очень красиво смотрится в кадре, но туфли ушли!

Мауг Лиранн, зажав туфлю в зубах, обернулся и издал победный клич, от которого у Золушки задергался глаз.

— Мауг — быстрый! Мауг — сильный! Водяной — мокрый и медленный! — прорычал дикарь, уже начиная карабкаться на скалу.

— Ах ты, блохастый паркурщик! — взревел яростно Водян. — Ну всё, парень. Ты разбудил во мне не просто Водяна, а Водяныча на грани нервного срыва.

— А теперь посмотрите на скалу! Там уже началось самое интересное! — завопил Юлий держа камеру крепче и подбегая к скале. — ВТОРОЙ ЭТАП! — протрубил конь, едва не проглотив микрофон от возбуждения. — «МАСЛЯНЫЙ ВЕРТИКАЛ: КТО НЕ СДОХ, ТОТ МОЛОДЕЦ!»

Водяной и Мауг Лиранн, сжимая по одной фарфоровой туфельке (одна — в мокрой руке, вторая — в зубах дикаря), одновременно поняли, почему Кощеевич Инвестментс так гордился этим аттракционом. Скала была не просто полированной — она была щедро залита высококачественным оливковым маслом первого отжима, смешанным с техническим солидолом.

— Опаньки... — пробасил Водяной, когда его ладонь, коснувшись камня, со свистом соскользнула вниз, и он едва не впечатался подбородком в выступ. — Это что, салат «Цезарь» в промышленных масштабах?

Мауг, привыкший к шершавым лианам, издал недоуменный рык. Он попытался вонзить ногти в поверхность, но лишь прочертил две изящные дорожки в масле и, исполнив нелепое сальто назад, приземлился на пятую точку внизу. А в это время рядом разыгрывалась настоящая драма. Салтан, Принц Алекс и Карлсон, ослепленные жаждой мести и блеском фарфора, попытались взять скалу штурмом с разбега.

— Дорогу королям! — вопил Салтан, размахивая из стороны в сторону палкой и ударяя попутно не только крапиву, но и муравьёв мутантов.

— Берегите костюм! — кричал Алекс. — ХЛЮП. ВЖУХ. ОЙ!

Вся троица, не успев подняться и метра вверх, дружно сорвалась и по инерции снова улетела вниз в густые заросли «Крапивы-Мутанта», заботливо выращенной спонсором.

— А-А-А! ОНА ЖЖЕТСЯ! — вдруг взвыл Салтан, чей горностаевый мех мгновенно наполнился злыми муравьями. — Юлик, вырежи это! Я требую политического убежища в другом шоу!

— Какой там «вырежи»! — хохотал Юлий, снимая крупным планом, как Принц Алекс пытается выковырять муравья из-под виниров. Карлсон запутался пропеллером в листьях крапивы и теперь жужжал на месте, работая как гигантский миксер для грязи. — Это сенсация! «Царь в сорняках» — лучший заголовок года!

На трибунах же разверзся настоящий эмоциональный ад:

— Водяной, ползи, мой склизкий бог! — вопила Кваковская, размахивая плакатом, который она успела нарисовать «Водяной — топ, остальные — в стоп!». — Если сорвешься, я тебя сама в этой крапиве замариную!

— Салтанчик, душа моя, вставай! — кричала Шамахи, поправляя вуаль. — У тебя в кармане дарственная на три губернии, не смей скармливать её насекомым!

Золушка заламывала руки, глядя на Емелю:

— Емелюшка, ну слезай с печки, она же в крапиве застряла! Ты же обещал мне хрустальные лапти!

А девушка-Циклоп, нежно моргая своим единственным глазом размером с блюдце, посылала воздушные поцелуи Йети и Карлсону:

— Мальчики, держитесь! Кто выживет — тот пойдет со мной на свиданку в пещеру!

Лишь Медуза сохраняла ледяное спокойствие, поправляя змей на голове.

— Знаешь, Кваковская, — протянула она, — а твой мокрый барон в этом масле выглядит... аппетитно. Хотя дикарь с прессом тоже ничего. Пожалуй, заберу обоих. В камне они будут смотреться идеально в моем саду.

Тем временем на скале ситуация стала критической. Водяной, проехав животом по особо жирному пятну масла, внезапно потерял опору.

— Ой-ой-ой! — взвизгнул он, отчаянно суча ногами в воздухе. Его пальцы скользили по солидолу, как по льду. Он уже приготовился к встрече с муравьями-мутантами, но в последний момент зацепился ластом за крошечный выступ.

Водяной, глядя на этот цирк внизу, понял: грубой силой здесь не взять. Он посмотрел на свою туфельку, потом на Мауга Лиранна.

— Слышь, дикий... — прошептал он. — Если будем соревноваться — оба в крапиве окажемся. Давай перемирие! Ты — сила и когти, я — опыт и... ну, я тяжелый, меня ветром не сдует! Ты меня подсаживаешь, я цепляюсь, а потом тебя подтягиваю.

Мауг выплюнув туфлю в руку, тяжело стоя на узком выступе, подозрительно прищурился:

— Водяной человек хочет обмануть Мауга Лиранна потомка каменных джунглей? — прорычал Мауг. — но говорит мудро, если обманешь, жди кровавой луны.

Они начали восхождение, которое вошло в историю шоу как «Масляный танго». Мауг подставлял плечо, Водяной подтягивался, оставляя за собой мокрый и жирный след.

— Смотрите! — закричала Кваковская, прыгая от радости. — Они объединились! Это... это так трогательно! Юлик, сними их крупно! Мой Водяной такой благородный!

Они работали как единый механизм, пока до вершины не осталось всего три метра.

И тут жадность взяла свое.

Стоило им увидеть сияющий сундук Кощеевича, как «командный дух» испарился быстрее, чем вода на солнце.

— Моя добыча! — рявкнул Мауг и попытался оттолкнуть Водяного ногой.

— Ах ты, мауглина неблагодарная! — возмутился Водяной, хватая дикаря за лодыжку.

Началась эпическая драка в стиле «реслинг в масле». Они катались по узкому карнизу, раздавая друг другу тумаки. Мауг пытался применить удушающий прием «лиана», но Водяной был слишком скользким и просто вытекал из захватов. В ответ Водяной пытался залепить Мауг глаза тиной, которую припас в кармане.

— ОНИ ДЕРУТСЯ! — визжал Юлий, размахивая камерой. — ЭТО ЖЕ КОНТЕНТ 18+! МАСЛО, МЫШЦЫ, ЖАБРЫ!

В пылу потасовки Мауг замахнулся для решающего удара, но... поскользнулся на туфле, которую неосторожно положил на край. Пока дикарь ловил равновесие, исполняя танец раненого лебедя, Водяной, проявив чудеса акробатики, совершил финальный рывок «червяком».

ШЛЁП!

Водяной плашмя рухнул прямо на крышку сундука, придавив её своим авторитетным телом.

— Первый! — прохрипел он, выплевывая застрявшую в зубах травинку. — Кваковская, готовься! Я у цели!

Мауг Лиранн оставшись в шаге от сундука с одной туфлей в руках, обиженно зарычал, а внизу Салтан, наконец, отбился от муравья и горестно закричал:

— Это несправедливо! У него встроенная смазка!

На трибунах воцарилась атмосфера, которую Юлий позже назовет «Великим женским разочарованием года». Пока Кваковская исполняла победный танец маленьких лебедей, остальные дамы пребывали в глубочайшем шоке.

— Салтан... — прошипела Шамахи так, что змеи на голове Медузы Горгоны уважительно притихли. — Ты обещал мне, что твои инвестиции окупятся золотым дождем и фарфоровыми туфлями. А в итоге я вижу только дождь из грязи и твои позорные прыжки в сорняках!

Она выхватила из рук служанки флакон с успокоительным и залпом выпила его.

— Юлик! — крикнула она коню. — Снимай его крупным планом! Пусть все видят, как выглядит «Властелин трех губерний», когда его кусает муравей за самое незащищенное место! Я от него ухожу! Мой райдер не предусматривал созерцание царя в крапиве!

Золушка же, напротив, была близка к обмороку. Она прижимала к груди расшитый платочек, который уже насквозь промок от слез.

— Емелюшка... — всхлипывала она, глядя, как её фаворит пытается выпутаться из крапивы используя балалайку в качестве весла. — Ну как же так? Я уже мысленно место в шкафу под туфельки освободила, и тыкву на тюнинг отдала... А ты? Ты даже до масла не дошел!

Она обернулась к девушке-Циклопу, которая в это время пыталась рассмотреть через бинокль, не сильно ли пострадал пресс Йети.

— Посмотрите на них! — причитала Золушка. — Мужчины называются! Один застрял в печке, другой — в крапиве, третий вообще жужжит как неисправный пылесос! Только Водяной... — она с завистью посмотрела на Кваковскую, —...оказался настоящим скользким типом. В хорошем смысле слова!

Медуза лишь презрительно фыркнула, глядя на рыдающую Золушку.

— Девочки, не разводите розовые сопли. Салтан в крапиве — это же готовая инсталляция «Упадок монархии». Я, пожалуй, запечатлею этот момент в камне прямо сейчас. А Водяной... — она облизнулась. —... он молодец. Люблю мужчин, которые умеют выходить сухими из воды, даже если они в масле.

— ДАМЫ И ГОСПОДА, МЫ ВЫХОДИМ НА ФИНИШНУЮ ПРЯМУЮ! — орал Юлий, зависнув на лиане вниз головой, чтобы поймать лучший ракурс. — Водяной оседлал сундук, но Мауг явно не намерен уходить без десерта!

На вершине масляной скалы развернулась сцена, достойная лучших триллеров. Водяной, тяжело дыша и оставляя за собой жирные пятна, пытался дрожащими пальцами нащупать кодовый замок на сундуке.

— Так... — бормотал он, вытирая руками лоб. — Какой шифр? Код — это дата его первого миллиона... Или номер его стоматолога?

В этот момент Мауг Лиранн, разъяренный тем, что его использовали как стремянку, совершил прыжок пантеры. Он вцепился Водяному в спину, пытаясь оттащить его от заветного ящика.

— Моя туфля! Мой сундук! — рычал дикарь, упираясь ногами в скользкий камень. — Водяной человек — хитрый змей! Маугли сбросит змея в колючую траву!

— Эй! Полегче на поворотах, Мауглина! — взвизгнул Водяной, чувствуя, как его медленно, но верно стаскивают с вершины. — У меня там шея, а не поручни! Отпусти, а то я сейчас... я сейчас применю секретный прием «Мокрая селедка»!

Водяной резко выскользнул из захвата Мауга, как кусок мыла в ванной. Дикарь по инерции отлетел назад, едва не сорвавшись в крапиву, но в последний момент ухватился за ручку сундука.

— НЕ СМЕЙ! — закричала с трибуны Кваковская, швыряя в Мауга свой сандалет который, впрочем, не долетел и упала на голову Салтану. — Водяной, жми на кнопки! Грызи этот замок! Если этот тарзан скинет тебя, я заставлю тебя пить дистиллированную воду целый месяц!

Водяной, вдохновленный угрозой «диеты», снова навалился на сундук.

— Так, замок... Тут цифры! — он увидел три вращающихся диска. — Маугл, стой! Давай договоримся! Если мы его сейчас сбросим в драке, он разобьется, и туфли превратятся в фарфоровую крошку! Ты хочешь кормить свою стаю осколками?!

Мауг замер, его рука, занесенная для удара, дрогнула.

— Мауг Лиранн не ест осколки, — буркнул он. — Но Мауг хочет победу.

— Будет тебе победа! — Водяной лихорадочно крутил диски. — Помоги мне! Какой код?! Тут подсказка: «Сколько зубов у Кощеевича?».

— У Кощеевича нет зубов, у него вставная челюсть из титана! — выкрикнул снизу Юлий, не прекращая съемку. — Ставь нули!

Водяной выставил 0-0-0.

ЩЕЛК!

Крышка сундука приоткрылась, выпустив облако золотистой пыли и запах очень дорогого парфюма. Но в ту же секунду Мауг, решив, что перемирие окончено, со всей силы толкнул Водяного плечом.

— А-А-А-А! — Водяной, балансируя на одной ноге, замахал руками, как ветряная мельница. — Мауг, ты... ты... нехороший человек!

Он начал медленно заваливаться назад, прямо в объятия муравьев-мутантов, но в последний момент его рука зацепился за край открытой крышки. Сундук накренился, и всё его содержимое начало медленно высыпаться прямо на дерущихся героев.

— ЭТО ЖЕ ВЫСШАЯ МАГИЯ ШВЕЙНОГО ИСКУССТВА! — взвизгнул Юлий, чуть не выронив камеру. — ПЛАТЬЕ ОТ САМОГО КАРЛА ЛЕШЕФЕЛЬДА! В ЕДИНСТВЕННОМ ЭКЗЕМПЛЯРЕ!

Из сундука, словно в замедленной съемке, выпорхнуло ОНО.

Платье от Карла Лешефельда было соткано из лунного света, паутины серебряного паука и слез раскаявшихся грешников. Оно переливалось всеми цветами северного сияния и пахло как майское утро в эльфийском лесу. Конфетти, вылетевшее следом, создало вокруг наряда сверкающий ореол.

— А-А-А-А! МОЙ РАЗМЕР! — завизжала Кваковская прыгая на месте, чьи глаза расширились до размеров чайных блюдец. — Водяной, миленький лови его!

В этот момент Вовка, который до этого мирно спал и пускал слюни в кресле «босса», подскочил как ужаленный, он выхватил мегафон:

— АХТУНГ! ШНЕЛЯ! ШУХЕР! ХВАТАЙТЕ ТРЯПКУ! — заорал он на весь полигон. — Кто первый поймает — тот и главный победитель! Юлик, если платье коснется грязи, я вычту его стоимость из твоего овса до конца столетия!

На скале и под ней начался настоящий хаос.

Водяной, понимая, что платье летит прямо мимо его носа, совершил невозможное: он оттолкнулся от сундука, на мгновение завис в воздухе, как жирный, но очень целеустремленный дельфин, и попытался схватить подол зубами.

— Ам! — клацнул он челюстью, но поймал лишь горсть конфетти. — Тьфу! Бумага!

Мауг, решив, что это какая-то диковинная птица, прыгнул следом, растопырив пальцы.

— Большая бабочка! Мауг сделает из неё гамак! — рычал он, пролетая мимо Водяного.

А внизу... О, внизу проснулись даже мертвые. Салтан, забыв про муравьев, вскинул палку, пытаясь подцепить наряд как рыболовным крючком. Принц Алекс сорвал с себя брендовые грязные шорты, готовясь принять платье в них, как в колыбель. Даже Карлсон включил форсаж, и его пропеллер взвыл, создавая восходящий поток воздуха, который подбросил платье обратно вверх, прямо к носу Водяного, который едва держался на узком выступе скалы.

— НЕ ДАЙТЕ ЕМУ УПАСТЬ В КРАПИВУ! — взревела Шамахи, уже прикидывая, как это платье будет смотреться с её вуалью. — Медуза, сделай что-нибудь! Заморозь его взглядом!

— Оно шелковое, дура, камень его порвет! — огрызнулась Горгона, но на всякий случай вытянула шеи своих змей, пытаясь создать живую сеть.

Платье, подхваченное ветром от пропеллера Карлсона, кокетливо вильнуло подолом и начало медленно опускаться прямо в эпицентр драки между Водяным и Маугом, которые теперь висели вместе, сплетясь в клубок мышц и оливкового масла.

— МОЁ-О-О-О! — взревел Водяной, и в этот момент в нём проснулся не то древний хищник, не то заядлая шопоголичка.

Мауг Лиранн попытался перехватить «добычу» в воздухе, но Водяной, используя свою три литра оливкового масла на пузе, совершил маневр, нарушающий все законы физики. Он буквально «проплыл» по склону скалы лишний метр, оттолкнувшись ногой от висячего рядом Мауга.

— ХВАТАЙ ЕГО, СЛИЗНЯК! — орал Вовка из кресла, размахивая пачкой чипсов.

И тут произошло чудо в последний момент вытянул руку и... ЦАП! Тончайшая ткань от Лешефельда оказалась в его цепких пальцах.

— ЕСТЬ! — прохрипел он, прижимая кутюр к мокрому животу.

— ПОБЕДА-А-А-А! — взревел Вовка, вскакивая на ноги.

— ВНИМАНИЕ! МЫ ПЕРЕХОДИМ К САМОЙ ЖЕСТОКОЙ ЧАСТИ НАШЕГО ШОУ! — взвизгнул Юлий, вытирая объектив камеры от оливкового масла. — ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ДОПРОС ОТ АЛЁНУШКИ! ПРОВЕРКА НА ИСКРЕННОСТЬ И НАЛИЧИЕ СОВЕСТИ!

На импровизированную сцену, заваленную конфетти вышла Алёнушка. Она выглядела как ангел мщения: в строгом сарафане от «Березка-Fashion» и с планшетом, инкрустированным речным жемчугом. Рядом с ней, тяжело дыша, стоял Водяной, всё еще сжимающий платье от Лешефельда и Кваковская, которая уже примерила одну туфельку (она налезла только на большой палец, но Царевну это не смущало).

— Поздравляю с «победой», — ледяным тоном произнесла Алёнушка, поправляя очки. — Но прежде чем вы заберете Кутюр и туфельку ответьте на вопросы нашего детектора лжи. Вопрос первый, к Водяному.

Водяной нерво сглотнул.

— Скажи нам, о властелин болота, — Алёнушка прищурилась, — если бы в сундуке лежало не это платье стоимостью в бюджет небольшого королевства, а простое полотенце, ты бы так же героически дрался на скале? Или твоя «любовь» к Кваковской прямо пропорциональна количеству нулей на ценнике?

— Э-э... — Водяной замялся, косясь на Вовку, который делал ему знаки «молчи про деньги». — Видите ли, Алёнушка... Любовь — это как болото. С виду просто грязь, а внутри — глубокое чувство! — Водян подмигнул Царевне улыбаясь, та смущённо ахнула. — Я дрался за мечту! А то, что мечта сшита из лунного света и стоит как чугунный мост — это просто приятный бонус!

— Ответ засчитан как «меркантильно-романтический», — хмыкнула Алёнушка и повернулась к Кваковской. — Теперь вы, скажите если вдруг Водяной навсегда останется бомжом мужиком из пруда — будет ли он вашим «единственным»? Или вы быстро найдете ему замену среди принцев и королей с более ликвидными активами?

Кваковская выпятила нижнюю губу, едва не выронив туфельку.

— Слушай ты, отличница! — рявкнула она. — Любовь — это когда ты готова терпеть запах тины в спальне ради того, чтобы вместе просыпаться по утрам! — Царевна нежно посмотрела на помятого Водяного. — Деньги приходят и уходят, а эксклюзивное платье от Лашефельда, которое для тебя выигрывает твой любимый партнёр — это инвестиция в моё душевное спокойствие!

— ОСТРО! ОЧЕНЬ ОСТРО! — завыл Юлий, снимая крупным планом дергающийся глаз Салтана на заднем плане.

— И последний вопрос обоим, — Алёнушка сделала шаг вперед, и её голос стал вкрадчивым. — Что для вас важнее: искреннее свидание при свечах с червяками или рекламный контракт на 10 миллионов золотых, который прилагается к этому платью? Честно!

Водяной и Кваковская переглянулись. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Вовка в кресле «босса» затаил дыхание.

— Ну... — начал Водяной.

— Мы... — подхватила Кваковская

— МЫ ВЫБИРАЕМ СВИДАНИЕ С ЧЕРВЯМИ! — хором выкрикнули они.

— ВОТ ОНА, ПРАВДА ЖИЗНИ! — закричал Вовка, вскакивая и хлопая в ладоши. — Первое состязание объявляется закрытым! Всем спасибо, все свободны, счета за ваши разбитые рожи присылайте Кощеевичу!

— Завтра у Водяного и Царевны состоится романтическое свидание в роскошном платье от Лешефельда, а после него, сразу будет первое жёсткое голосование на вылет! — добавляет Алёнушка серьёзным тоном, смотря в камеру Юлия. — Берегите себя и своих близких. Поддержите тех, кто сейчас тусуется в наших сказочных джунглях! Отправьте донат по номеру внизу экрана +7 (JNG) L14N-$$$ — и мы гарантируем: участники получат запас воды, компас удачи и хотя бы один банан на всех!

Царевна стояла перед высоким зеркалом в золоченой раме, бережно прижимая к груди переливающееся платье. Ткань от «Лешефельда» струилась между её пальцев, словно лунный свет, пойманный в сети. На лице девушки сияла такая широкая и искренняя улыбка, что, казалось, в вип-теремке стало вдвое светлее.

— Ты только посмотри на него... — прошептала она, затаив дыхание. — Я полжизни мечтала об этом эксклюзиве, следила за каждым показом! А ты... ты просто взял и выиграл его для меня, даже глазом не моргнув. Это поступок действительно достойного кандидата.

Кваковская умиленно сложив руки на груди:

— Ква-а-акой мужчина! — пропела она с нежностью. — Настоящий, сильный, решительный, а главное — Водяной, ты просто покорил моё маленькое хладнокровное сердечко!

Сам виновник в это время пытался устроиться в глубоком мягком кресле. Вид у него был боевой: на плече и щеке красовались свежие царапины — память о недавней схватке с Маугом. Водяной шипел, пытаясь дотянуться до ссадин ваткой с целебным настоем.

— А я что тебе говорил? — кряхтя, но с явным превосходством в голосе произнес он. — Сказал же: буду тебя добиваться. И вот увидишь, после нашего свидания ты не просто согласишься быть моей парой, а подпишешься на это «и в горе, и в радости». Будем с тобой вместе в тине валяться до конца дней, мошек по утрам считать... Я тебе даже самую уютную корягу в личном пруду выращу, с подогревом! Ты же у меня единственная и неповторимая!

Царевна звонко рассмеялась, послала ему воздушный поцелуй и упорхнула в свою комнату:

— Сейчас, только положу сокровище и вернусь!

Через минуту она уже была рядом. Опустившись на пуфик у его ног, она мягко забрала из его рук антисептик. В комнате воцарилась уютная, пропитанная нежностью атмосфера. Свет мягко ложился на их лица, а за окном теремка шелестела листва.

— Сиди смирно, герой, — ласково сказала она, осторожно касаясь его щеки прохладными пальцами. — Знаешь, я ведь всё видела. Ты проходил эти испытания с такой отвагой и мужеством... Я за тебя так переживала... Не то что другие участники, которые только и умеют, что хвосты пушить да речи толкать. Ты настоящий.

Она подула на царапину, и Водяной, который мгновение назад был готов снова броситься в бой, вдруг почувствовал, как внутри разливается тепло, гораздо более приятное, чем от любой победы.

Водян поймал её взгляд, и в его глазах заплясали лукавые искорки. Он перехватил её руку с ваткой и, чуть притянув к себе, прошептал с самодовольной усмешкой:

— А ведь это значит, Царевна, что ты в меня втюрилась по самые ушки. Раз так переживала на испытании, что аж дыхание спирало, признайся?

Царевна замерла. Ватка застыла в паре сантиметров от его щеки, а по её лицу стремительно разлился пунцовый румянец, дошедший до самых кончиков ушей. Она резко отстранилась, едва не опрокинув флакон с настойкой, и громко прочистила горло.

— Давай-ка ты не будешь придумывать себе лишнего и летать в облаках, — отчеканила она ледяным, нарочито серьезным тоном. — Больно будет падать потом от разочарования, когда реальность тебя о дно приложит. Я просто проявила сострадание к пострадавшему...

Водяной резко выпрямился, игнорируя боль в расцарапанном боку. Его ноздри раздулись, а в голосе закипело негодование.

— Да что ты говоришь?! — он вскочил с кресла, возвышаясь над ней. — Ты уже определись, чего ты хочешь! То ты от меня без ума и платье к сердцу прижимаешь, то вдруг «не летай в облаках»! То я герой твоего романа, ради которого ты готова на край света, то я просто очередной клиент твоего брачного агентства, которому ты пластырь клеишь по доброте душевной! У меня от твоих эмоциональных качелей уже морская болезнь началась, хотя я, на минуточку этим не страдаю. Ты меня за дурака держишь или за карася на сковородке?!

Царевна-Кваковская тоже вскочила, уперев руки в бока. Её глаза метали молнии, а голос сорвался на крик, перекрывая его возмущение:

— А я тебе ничего не обещала! Никаких договоров на вечную любовь в тине я не подписывала, печати не ставила! Ты возомнил себе, что если выиграл испытания и супер пупер платье, то я теперь твоя собственность? Да... Да я свободная женщина, и мои чувства — не лот на аукционе, чтобы их выигрывать!

— Ах, свободная?! — взревел Водяной, размахивая руками так сильно, что чуть не снес лампу. — Ты тут на острове глазками своими огромными хлопаешь, ресницами машешь так, что в теремке сквозняк поднимается! Все мужики в радиусе трех верст с ума сходят! Ты думаешь, почему на испытании Салтан, этот «тарзан» дикий и эта муха с пропеллером на меня напали?! Они все тебя завоевать хотят, потому что ты провоцируешь их своим видом и вздохом!

— Я провоцирую?! — Царевна задохнулась от возмущения. Она схватила со дивана декоративную подушку и со всей силы запустила в него. — Это ты своими мускулами играешь так, что у Медузы змеи на голове в узлы завязываются! Она из тебя статую сваять хочет, чтобы облизывать твой каменный пресс до конца своих дней!

— Да она на меня смотрела, а не я на неё! — рявкнул Водяной, уворачиваясь от подушки. — У неё взгляд тяжелый!

В этот момент Кваковская, чьи нервы не выдержали этого накала страстей, взвизгнула:

— Хватит на меня орать! — и, не найдя ничего лучше, схватила тяжелую хрустальную вазу с фруктами. — Получи, неблагодарный ластоногий!

Яблоко вылетело из вазы и угодило Водяному прямо в лоб. Тот, окончательно потеряв самообладание, схватил со стола тарелку с пирожками и начал метать их обратно, целясь в Кваковскую.

— Ах, так?! Получай мучные изделия! — вопил он, пригибаясь от летящего в него хрустального флакона духов. — Я ради неё с Маугом дрался, а она в меня тапочками кидается! Это и есть твоя благодарность?!

В вип-теремке воцарился настоящий хаос: летели перья из подушек, свистели пирожки, а крики о «каменных облизываниях» и «отсутствии контрактов» были слышны, пожалуй, даже на другом конце острова. Романтика испарилась, уступив место бурной, шумной и по-своему страстной ссоре, в которой каждый пытался доказать, что он — главная жертва этой неразберихи.

Царевна, чьё лицо от гнева стало почти такого же цвета, как спелая клюква, схватила со стола антикварный кувшин из тончайшего фарфора, украшенный изящным серебряным узором.

— На, подавись своим самомнением! — взвизгнула она, запуская бесценный сосуд в голову Водяного. — Ты не пуп болота, чтобы я перед тобой в реверансах рассыпалась! Чтобы стать мужчиной моей мечты, нужно совершить настоящий подвиг, проявить доблесть, а не просто притащить платье на блюдечке, которое ты, небось в тихоря, в карты у Лешефельда выиграл!

Водяной, проявив чудеса гибкост, которые обычно свойственны только угрям, в последний момент пригнулся.

Кувшин с мелодичным, но фатальным звоном встретился со стеной, разлетевшись на тысячи серебристых осколков. Водян медленно перевел взгляд с руин фарфора на тяжело дышащую Царевну.

— Ты... ты совсем кукухой поехала?! — вытаращился он на неё. — Это же был антиквариат! Я не Геракл, чтобы гидр пачками душить и конюшни выгребать ради таких высокомерных и неуравновешенных девиц, как ты.

Царевна-Кваковская в ярости топнула ногой так сильно, что пол в теремке жалобно скрипнул.

— Ах так?! — выкрикнула она, подыскивая самое обидное слово. — Ну и катись к своим мошкам, недоразумение жаберное! Пузырь ты надутый, а не жених! Ну и не надо мне от тебя ничего! И на свидание завтра сам с собой иди! Можешь зеркало с собой взять, будешь своему отражению рассказывать, какой ты великий победитель Маугов! Или вон, змеюку свою пригласи, будете вместе шипеть на прохожих!

Обиженно вскинув подбородок и едва не запутавшись в своих ногах, Царевна круто развернулась и, громко топая, направилась к своей комнате.

— И приглашу! — проорал ей в спину Водяной, потирая ушибленное плечо. — Вот возьму и приглашу Медузу! Она, в отличие от некоторых, женщина конкретная: если я ей нравлюсь, она так и говорит, а не швыряется в меня столовыми сервизами! Она хотя бы знает, кто ей нужен, и не строит из себя недотрогу с амбициями королевы всея Руси! У неё хотя бы змеи на голове честные, а у тебя в душе — сплошные пиявки!

— Дверь закрой с той стороны, ихтиандр недоделанный! — донеслось со второго этажа, прежде чем она дошла до своей комнаты.

Водяной остался стоять посреди разгромленной гостиной, окруженный осколками фарфора и разбросанными пирожками. Он сердито поправил мокрые волосы и пробурчал себе под нос:

— Подвиги ей подавай... Ишь, какая цаца. Ну и сиди там со своим платьем.

Только Водяной вознамерился пристроить своё тело на мягкий бархатный диван, как весь ВИП-теремок погрузился в кромешную тьму. Сверху донёсся ультразвуковой визг Кваковской, от которого с потолка посыпалась сухая штукатурка.

— А-а-а-а! Свет! Включите свет! — вопила Царевна. — Водяной, ты мокрый пень! А ну включи иллюминацию! Это твои шуточки?! Решил меня запугать, чтобы я прибежала к тебе просить прощения? Выключил рубильник?! Это низко, Водян! Это не подвиг, это мелкое пакостничество уровня домового-недоучки!

— Да сдалась ты мне, — проворчал Водяной в темноту, ощупывая путь к лестнице. — Я тут лестницу найти не могу, какой рубильник...

Вдруг наверху снова раздался визг, переходящий в захлебывающийся крик.

— Шорохи! Я слышу шорохи! Они повсюду! Я боюсь темноты, ты, тина болотная!

В тишине терема послышались странные звуки: шлёп-шлёп, хрусть, и какой-то подозрительный шелест, будто кто-то невидимый волочил по полу тяжелую цепь... или что-то другое.

Царевна зашлась в новом приступе крика, который перешел в серию беспорядочных ударов. Когда на её плечо легла чья-то холодная ладонь, она, не разбираясь, выдала серию хуков справа.

— Получай, нечисть подвальная! — задыхалась она, размахивая кулаками, попадая Водяному то по носу, то по ребрам.

— Ай! Ой! Да прекрати ты махать руками! — Водяной перехватил её запястья, прижимая к себе, чтобы утихомирить. — Это я! Успокойся, фурия комнатная! И перестань орать, иначе у меня сейчас ушные раковины слезиться начнут от твоих децибелов!

Царевна вдруг обмякла и уткнулась носом в его рубашку, разразившись рыданиями.

— Там... там кто-то есть! — всхлипывала она. — Я слышала, как кто-то дышит... тяжело так, как будто у него три легких! Нас поселили в терем с призраками! Это проклятое место! А вдруг это дух моей прабабушки — Гертруды Тиногрызовны Ряско-Задерищенской? Она точно пришла мстить за то, что я у неё в детстве элитные лотосы с клумбы воровала и в гербарий засушивала!

Водяной тяжело вздохнул, чувствуя, как его гнев сменяется усталым покровительством.

— Какие призраки, Кваковская? Ты пересмотрела свой любимый канал: «Битва лухариэкстрасенсов. Инопланетный замес». Призраков не существует! Это просто старое дерево скрипит от сырости. Или, небось, твои ухажеры из соседних джунглей снова перешли в наступление. Решили взять терем штурмом.

Царевна резко отстранилась, вытирая слезы, и в её голосе прорезались ядовитые нотки:

— Ухажеры? Ха! Скорее уж это твоя Медуза-разлучница решила пробраться в терем через канализацию и насильно женить тебя на себе.

Водяной утробно расхохотался, довольный тем, что она переключилась на привычную ревность.

— Опять ревнуешь? — он решил подлить масла в огонь. — А что, Медуза — дама эффектная, щупальцы всегда в тонусе. Знаешь что? Будешь свидетельницей на нашей свадьбе. Будешь держать венок из дохлых сомов над моей головой и горько плакать от осознания упущенного счастья.

— Я тебе этот венок на шее затяну! — прошипела Царевна.

В этот момент воздух в коридоре резко похолодал. По стене скользнула длинная, неестественно вытянутая тень. Она медленно выплыла из комнаты Царевны — бесформенная, темная, с какими-то колышущимися отростками — и, издав тихий звук, похожий на хлюпанье, нырнула в сторону окна в соседнюю комнату.

Водяной и Царевна замерли. Шутки мгновенно испарились.

— Слушай... — шепнула Кваковская, вцепляясь в его локоть так, что когти вонзились в кожу. — У твоей.... Хм... Медузы ведь нет привычки... ну... проходить сквозь закрытые двери?

— У меня нет никакой Медузы, — так же тихо ответил Водяной, напряженно всматриваясь в темноту. — А вот у Гертруды Тиногрызовны, судя по твоему рассказу, характер был скверный...

— Я пойду посмотрю, что это за тень отца Гамлета там шастает. — Водяной решительно отлепил её пальцы от своего локтя. — А ты стой здесь и работай маяком — светись от возмущения.

Царевна тут же зашмыгала носом, и в её глазах заблестели слёзы, крупные, как жемчужины из её же ожерелья.

— Нет! Не смей меня бросать одну в этом мраке! — она снова вцепилась в его руку. — Я пойду с тобой! И учти, если там твоя Медуза в засаде сидит, я ей всех змей на голове в узлы завяжу и хлоркой вытравлю! Будет ходить лысая, как сфинкс! Я ей покажу, как по чужим ВИП-теремам шастать!

Водяной тяжело вздохнул.

— Ладно, пошли, Отелло в юбке. Но предупреждаю: если в той комнате окажется твой бывший — этот напудренный Салтан, или принц Алекс со своими вечными манерами, или опять этот дикий Мауг в набедренной повязке из лопуха — я за себя не отвечаю! Я их в бараний рог скручу и в унитаз спущу.

— Ревнуешь? — шмыгнула носом Царевна, но в голосе промелькнуло торжество.

— Констатирую факт нарушения границ частной собственности! — буркнул Водяной.

Он резко, с молодецким «Эх!», дёрнул на себя дверь комнаты. В ту же секунду в доме загорелся яркий свет. Комната была пуста. Только тяжёлые бархатные шторы цвета морской волны бешено метались из стороны в сторону, словно пытаясь улететь.

— Как ветром сдуло! — Кваковская драматично указала пальцем на окно. — Смотри, шторы как живые! Это точно был лазутчик!

Она, преисполненная внезапной храбрости, выскочила на балкон, перегнулась через перила и, сложив руки рупором, заорала в ночную тьму:

— Эй, вы! Слышите?! Если ещё раз проберётесь без приглашения — вам полный трындец будет! Мой Водяной вас в порошок сотрёт, у него чёрный пояс по тхэквондо и справка о неконтролируемой ярости!

Водяной, стоявший в дверях, усмехнулся и скрестил руки на груди, выпятив свой внушительный живот.

— От «твоего» Водяного, значит? — переспросил он, приподняв бровь. — Неужели я официально перешёл в разрядличной гвардии?

Царевна замерла, медленно повернулась и виновато опустила глаза, разглядывая свой тапок с помпонами.

— Ну... это... — протянула она, накручивая локон на палец. — Это я исключительно для устрашения. Маркетинговый ход, понимаешь? Чтобы они масштаб угрозы осознали. Ты на свой счёт особо не обольщайся, это была художественная гипербола.

Водяной скрипнул зубами так, что звук напомнил скрежет гальки во время шторма.

— Понятно. Опять ты мне нервы делаешь, как по расписанию. Значит так, «гипербола» ты моя недолеченная, спокойной ночи. Иди спи, пока я тебя в тхэквондо-спарринг не пригласил.

Он развернулся и вышел, тяжело топая по коридору. Но не успел он дойти до своей двери и предвкусить долгожданную кровать, как из спальни Царевны раздался такой вопль, что в теремке зазвенели все хрустальные фужеры.

— УКРАЛИ-И-И! — надрывалась Кваковская. — ВОДЯНОЙ! ПЛАТЬЕ ОТ ЛЕШЕФЕЛЬДА, ПРОПАЛО!

Водяной замер, прикрыв глаза рукой.

— Ну началось... — прошептал он. — Гертруда Тиногрызовна, если это ты, то у тебя очень плохой вкус.

Водяной, тяжело вздыхая и проклиная тот день, когда он согласился на участие в этом реалити-шоу, вернулся в спальню. Царевна сидела на краю кровати, размазывая по щекам дорогущую водостойкую тушь, которая всё-таки не выдержала напора её драматизма.

— Ну всё, всё, Кваковская, кончай сырость разводить, у меня и так в носках хлюпает, — он подошел ближе, пытаясь придать голосу подобие нежности. — Рассказывай толком, что стряслось?

— Оно... оно висело здесь! — всхлипнула Царевна, указывая на пустую золоченую вешалку. — А теперь тут только дырка от бублика.

— Слушай, ну может ты его в другое место перевесила? — осторожно предположил Водяной. — Ну, знаешь, девичья память, гормоны, стресс от отсутствия десерта на ужин...

Шлёп! — Царевна с размаху влепила ему ладошкой по плечу.

— У меня память как у дельфина, ясно тебе?! Я помню всё до мелочей! Нужно вызывать полицию! Интерпол! ЦРУ! Где эта пресса?! — она вскочила и заметалась по комнате. — Юлий! Юлий, где тебя копыта носят, конина ты говорящая?! У нас тут кража века, у вас рейтинги упадут, платье уплыло!

Водяной, не выдержав этого ультразвука, резко притянул её к себе и крепко обнял, прижимая её голову к своей груди. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только бешеным стуком сердца Царевны и мерным бульканьем внутри Водяного.

— Тише ты, фурия... — прошептал он, поглаживая её по растрепанным волосам. — Найдём мы твоё платье!

Царевна на секунду затихла, уткнувшись в его плечо, но тут же зашлась в новом приступе рыданий, ещё более громком:

— В чём... в чём я завтра на свидание с тобой пойду?! Платья нет! Туфля одна жмёт! Я буду выглядеть как чучело после недельного запоя!

Водяной аккуратно отстранил её и, бережно вытирая огромным пальцем её слёзы, мягко произнес:

— Перестань. Ты и без всякого платья... ну... красивая. Очень даже.

Царевна мгновенно перестала плакать. Её глаза сузились до щелочек, а лицо из жалобного превратилось в пунцово-гневное. Она резко оттолкнула его, едва не повалив на пол.

— На что это ты намекаешь, морда болотная?! — прошипела она, прикрывая грудь руками. — «Без платья»?! Я девушка приличная, в пятом поколении благородных кровей, и спать с тобой не собираюсь! Тем более здесь, где в каждом углу по камере, и на нас весь мир смотрит через магические шары!

— Да я... я в смысле, что ты сама по себе... — начал было оправдываться опешивший Водяной.

— Знаю я вас, таких «заботливых»! — перебила она, переходя на крик. — Сначала «ты и без платья красивая», потом «ой, а давай просто полежим», а потом — бац! — и ты уже беременна головастиками! Уйди с глаз долой, извращуга подвальный! Я твою натуру насквозь вижу!

Водяной скрипнул зубами так, что в люстре лопнула пара лампочек. Воздух между ними буквально заискрился от смеси ненависти и того странного напряжения, которое обычно заканчивается либо дракой, либо свадьбой.

— Да сдалась ты мне, истеричка чешуйчатая! — прорычал он сквозь зубы. — Я лучше на электрическом скате женюсь, от него искр меньше! Я просто хотел быть человеком... ну, в смысле, приличным Водяным! Не собираюсь я тебя никуда затаскивать, у меня от твоего визга уже либидо в ил зарылось!

— Вон! — Царевна схватила подушку и запустила в него. — Вон из моей опочивальни, маньяк гидропонный! Иди к своей Медузе, она лысая, ей платья не нужны, ей только намордник подходит!

Водяной, увернувшись от подушки, вылетел из комнаты, хлопнув дверью так, что теремок содрогнулся.

— Спокойной ночи, Ваше Истеричество! — донеслось из коридора. — Надеюсь, тебе приснится Гертруда в твоём платьем!

Царевна осталась одна в освещенной комнате, тяжело дыша и поправляя растрепанную прическу. Она посмотрела в зеркало, вытерла остатки туши и прошептала:

— «Красивая», значит... Ну надо же, какой наглец.

Глубоко в джунглях, где влажный воздух был пропитан запахом гнили и репеллентов, вокруг чадящего костра собралась группа «отверженных». Свет пламени выхватывал из темноты их измученные, искусанные москитами лица.

Салтан, поправляя покосившуюся чалму, в которой запутался майский жук, стоял на пне и вещал, как истинный трибун:

— Товарищи по несчастью! Давайте признаем очевидное: сегодня мы — полные олухи! Пока мы тут кормим собой местную фауну и пытаемся разжечь костер с помощью трения двух сырых палок, Водяной и Царевна шикуют в ВИП-теремке! У них там кондиционеры, шёлковые простыни и, поговаривают, даже туалетная бумага с ароматом лаванды! А мы? Мы вынуждены скитаться в этой дикой природе, как бездомные бобры!

Бура Тинелли, который от голода уже начал грызть собственную руку, выплюнул длинную щепку и злобно прохрипел:

— На кол их, товарищи! Или на щепки! Почему я должен спать на муравейнике, пока этот мокрый мешок с тиной храпит на бархатном диване? Моё дерево сохнет от такой несправедливости!

— Поддерживаю! — подал голос Карлсон, уныло вращая пропеллером, чтобы отогнать стаю особо жирных комаров. — Мой моторчик забился пыльцой и какими-то лианами. Если я не съем банку варенья в ближайшие дни, я совершу вынужденную посадку прямо в пасть к бегемоту. Нужно что-то делать! Мы — элита сказочного мира, а не корм для гнуса!

Золушка, брезгливо рассматривая свои ногти, под которыми скопилась чернозёмная грязь, едва не плакала:

— Посмотрите на меня! Моё платье превратилось в половую тряпку, а в волосах свила гнездо какая-то тропическая кукушка! Мне нужна ванна с мёдом и липой! Срочно! Я не могу находиться в этом свинарнике, здесь даже нет зеркала в полный рост, чтобы оценить масштаб моего грехопадения!

В тени деревьев, сверкая глазами, сидел Мауг. Он методично точил свой каменный нож о валун, и этот звук — вжик-вжик — действовал всем на нервы.

— Водяной... — прорычал он. — Он оскорбил мои джунгли своим присутствием. Око за око, зуб за зуб. Я выманю его из терема и покажу, кто здесь альфа-самец, а кто просто лужа с глазами.

Салтан победно вскинул руки:

— Правильно, товарищи! Хватит это терпеть! Мы устроим великое переселение народов! Мы выкурим их, вернее Водяного из этого терема! Но... — он вдруг осекся и огляделся. — Погодите. А где наши дамы? Где Медуза и Шамахи? Почему их нет в нашей коалиции мятежников? Они что, решили, что они выше нашего заговора?

— Медуза сказала, что у неё «змеи секутся» от местной влажности, и пошла искать какой-то грот с минералкой, — буркнула Грифония.

— А Шамахи заявила, что от нашего костра пахнет дешёвым табаком и плохими перспективами, — добавил Йети. — Она вообще какая-то подозрительная в последнее время. Всё время шепчется с тенями, может она того...

Салтан нахмурился, и тень от его носа легла на карту джунглей, нарисованную на песке.

— Странно это... Пока мы тут планируем штурм, эти две особы могут вести свою игру, — Салтан подозрительно потёр подбородок. — А вдруг они уже договорились с Водяным за нашими спинами?

В этот момент из чащи донесся странный женский смех, а затем — звук, подозрительно похожий на шелест пакетов.

Из густых зарослей папоротника, грациозно обходя колючие лианы, выплыла Медуза. Её змеи на голове пребывали в крайне весёлом расположении духа: они извивались, завязывались в морские узлы и хором шипели на искры костра. Следом, стараясь не шуметь, семенила Шамахи. В руках она судорожно сжимала объемистый пакет, который при виде компании заговорщиков мгновенно попыталась спрятать за свою расшитую золотом спину.

— Ой! — пискнула Шамахи, округлив глаза. — А чего это вы тут... собрались? У вас тут что, кружок анонимных любителей костров или вы решили коллективно комаров покормить?

Присутствующие переглянулись. Напряжение в воздухе можно было резать ножом (тем самым, который точил Мауг). Принц Алекс, поправляя свой измятый грязный камзол, медленно встал и с подозрительным прищуром начал обходить Медузу по кругу.

— Так-так-так... — протянул Алекс, резко отпрянув, когда одна из змей Медузы попыталась цапнуть его за ухо. — Слышь, Горгона, надень на своих питомцев намордники! Или хотя бы побрызгай их лаком для волос, а то они ведут себя крайне недипломатично.

Закончив круг почета вокруг Медузы, Алекс переключился на Шамахи, преграждая ей путь к отступлению.

— Мы тут, между прочим, формируем коалицию мятежников. Борьба за социальную справедливость и мягкие матрасы! А вот где были вы? Строите свой собственный бунт с блэкджеком и танцами живота? Или, может, бегали предупреждать Водяного, что мы собираемся выселить его из ВИП-апартаментов?

Шамахи сделала шаг назад, прижимая пакет к себе и посмотрела на Салтана своим самым коронным взглядом «невинная жертва обстоятельств».

— Салтанчик, ну что ты такое слушаешь? — пропела она нежным, как патока, голосом. — Я же всё только во благо народа! И во благо нашей... ну, почти семьи. Мы просто... э-э... собирали лечебные грязи для лица!

Бура Тинелли, который в этот момент задумчиво чесал свой длинный нос о кору ближайшего дерева, внезапно замер.

— Врут! — гаркнул деревянный человечек, выставив вперед указательный палец. — Врут, как пить дать! У меня на ложь нюх профессиональный, я сам из полена сделан! Шамахи, колись, что в пакете? Почему он пахнет не грязью, а дорогим кондиционером для белья и... перламутром?

Медуза сделала шаг вперед, её глаза вспыхнули холодным зеленым огнем, а змеи на голове встали дыбом, образовав подобие короны.

— Не ваше дело, убогие! — прошипела она, обнажая клыки. — Сидите в своём песке и жуйте свои щепки, пока я вас всех в садовые скульптуры не превратила. Мы свободные женщины Востока и Античности, нам отчетность перед вами не положена!

Салтан, до этого хранивший величественное молчание, медленно поднялся с пня. Его чалма окончательно съехала набок, придавая ему вид грозного, но слегка нетрезвого султана.

— Значит так, дамы, — прогремел он, ударяя кулаком по ладони. — Игра в «угадай, что в мешке» закончена. В джунглях сейчас суровые законы. Либо вы с нами, в рядах великой революции против Водяного, либо вы против нас. А если вы против нас... — он кивнул на Мауга, который многозначительно лизнул лезвие ножа.

— Ой, напугали! — фыркнула Медуза. — Мальчик в трусиках из лопуха и царь с жуком в волосах. Прямо банда «Черная кошка», я сейчас от страха в камень превращусь сама!

В этот момент из пакета Шамахи, который она держала за спиной, выскользнула и упала на песок ярко-розовая перламутровая пуговица. Она весело звякнула и засияла в свете костра.

Наступила гробовая тишина. Золушка, увидев пуговицу, ахнула и прикрыла рот рукой.

— Это же... это же то самое платье от Лешефельда! — прошептала она. — Я такие только в каталоге «Сказочный гламур» видела!

Салтан медленно перевел взгляд с пуговицы на Шамахи.

— Так-так... — прорычал он. — Значит, «лечебные грязи», говоришь?

— Ой, ну всё, началось! — Шамахи всплеснула руками, картинно прижимая пакет к груди. — Да, украли! Но мы же во благо! Мы — санитары шоу, мы избавляем общество от безвкусицы! Медуза подтвердит, это была спецоперация по спасению эстетики!

Медуза лениво поправила одну из змей, которая пыталась завязаться бантиком.

— Именно. Я работала прикрытием, пока Шамахи изображала из себя ниндзя в шелках. И вообще, скажите спасибо, что мы это сделали!

Йети, который до этого момента молча жевал кожуру от банана, медленно поправил свои зеркальные солнечные очки (несмотря на глубокую ночь) и басом произнес:

— Это воровство. Статья сто пятьдесят восьмая Сказочного Кодекса. Вам грозит тюрьма, общественные работы на соляных рудниках и пожизненное исключение из профсоюза злодеев.

— Ой, подумаешь, законник нашелся! — Медуза фыркнула так сильно, что её змеи хором зашипели на Йети. — Нет чтобы спасибо сказать! Напрягите свои куриные мозги: у Царевны нет платья, туфля ей мала, она сейчас в тереме бьется в истерике и называет Водяного извращенцем. Их свидание накрылось медным тазом! А это значит...

— А это значит, — подхватила Шамахи, хитро прищурившись, — что вакансия на свидание открыта! Каждый из нас теперь может пригласить либо Водяного, либо Царевну. Салтанушка, — она подошла к Салтану и кокетливо поправила ему чалму, — может, мы с тобой на свидание сходим? Я в этом платье буду просто богиня, а ты... ну, ты просто будешь рядом стоять, для масштаба.

Принц Алекс вдруг просиял и громко хлопнул в ладоши, едва не прихлопнув комара на носу у Карлсона.

— Точно! Свидание всё равно должно состояться, эфирное время оплачено, зрители ждут романтики! Чур, я зову Царевну! — он победно ухмыльнулся, выпятив подбородок. — У меня есть лютня и три аккорда, она не устоит!

— Кваковская — моя женщина! — внезапно прорычал Мауг, выходя из тени. Он оскалился, обнажив клыки, и вонзил нож в землю прямо у ног Алекса. — Я принесу ей тушу кабана и букет из листьев папоротника. Это язык настоящей страсти, а не твои дзынь-дзынь на струнах!

— Она моя по праву престолонаследия! — Салтан топнул ногой так, что из его чалмы вылетел испуганный жук. — Я ей полцарства обещал, когда-то давно, когда мы с ней ещё встречались, а ты ей что дашь? Блох из своей шкуры?!

Алекс, Мауг и Салтан сошлись в центре круга, дыша друг другу в лица. Воздух буквально затрещал от тестостерона и запаха немытых тел. Алекс схватил Салтана за бороду, Мауг перехватил руку Алекса, а Салтан пытался дотянуться до кинжала.

— Сейчас я из тебя сделаю принца-отбивную! — орал Салтан.

— Я съем твою печень под соусом из папоротника! — рычал Мауг.

В этот момент раздался оглушительный, скрипучий хохот. Это Бура Тинелли катался по траве, держась за деревянный живот.

— Ха-ха-ха! Идиоты! Нашли из-за чего бой устраивать — из-за девки! — Бура вытер выступившую смолу из глаз. — Главное в этом шоу — выиграть деньги и не стать дровами для камина! Идите на свидание с ней все трое! Это же будет комедия года! Тройничок по-сказочному, я бы на это посмотрел!

Медуза и её змеи синхронно оскалились, глядя на этот балаган.

— Разбирайтесь со своей лягушкой сами, — шикнула она. — А я зову на свидание Водяного. У него есть доступ к безлимитному вай-фаю, запасы элитного планктона, бесподобный пресс и мускулы.

Шамахи тем временем быстро запихала платье обратно в пакет, подальше от жадных глаз Золушки.

— Зато у меня теперь есть эксклюзивный наряд! — торжествующе заявила она. — Завтра я выйду в нём к завтраку, и от модельных агентств отбоя не будет. А Кваковская пусть хоть в мешковине ходит, ей полезно для смирения.

Алекс, тяжело дыша и отпустил бороду Сальтана, Мауг поправил набедренную повязку и принял величественный вид.

— Ладно! — шикнул Салтан. — План действий такой: завтра — свидание, а после него — голосование на вылет. И вот тогда мы решим, кто поедет домой, а кто останется в тереме и будет драться за сердце Царевны. А теперь — расходимся, бандерлоги! Мне нужно отрепетировать томный взгляд.

Компания начала медленно расходиться по своим шалашам, бросая друг на друга полные ненависти взгляды. В джунглях воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шипением змей Медузы и шорохом перламутрового платья в пакете Шамахи.

Водяной проснулся от того, что на его внушительный живот приземлилась особо наглая тропическая муха. Он смачно прихлопнул её ладонью, оставив на коже мокрое пятно, и сел на кровати.

— Так, Кваковская, — пробубнил он себе под нос. — Хочешь ты того или нет, а свидание состоится. Я не для того в этом душном тереме маринуюсь и терплю твои закидоны, чтобы получить от ворот поворот. За свою любовь я буду бороться, даже если мне придется утопить в океане половину этого съемочного состава вместе с их камерами.

Он решительно поднялся. В голове созрел гениальный план.

«Платье украли? Ха! Не зря я в позапрошлом веке посещал мастер-класс «Очумелые ручки», — подумал он потирая ладошки.

— Я ей такое платье соберу — Версаче в гробу перевернется и обратно закроется, — ухмыльнулся Водяной. — Эко-стиль, натуральные материалы, вентиляция... Она у меня как нимфа лесная будет, а не как чучело перламутровое.

Быстро перекусив вчерашним заливным из водорослей, которое на жаре уже начало подозрительно светиться, он направился в самую гущу джунглей. Жара стояла такая, что даже лианы, казалось, потели, а попугаи на ветках сидели с открытыми клювами, забыв все ругательства. Воздух был густым, как кисель, и пах перезрелыми бананами и несбывшимися мечтами Салтана.

Водяной, пыхтя и отдуваясь, принялся за работу. Он срывал огромные, сочные листья папоротника, гигантские банановые лопухи и даже пару ананасов — для декора на плечи (или вместо кулона, там разберемся).

— Так, тут подрежем, тут свяжем... — бормотал он, сражаясь с колючим кустом, который явно не хотел становиться частью высокой моды.

Вдруг за его спиной раздался отчетливый шорох. Хрусть! Водяной замер, прижав к груди охапку папоротника. Он медленно обернулся, сканируя заросли выпученными глазами. Никого. Только яркий попугай на ветке посмотрел на него как на сумасшедшего дизайнера и выдал:

«Рейтинги! Дай семечку, пучеглазый!».

— Показалось, что ли... — прошептал Водяной, вытирая пот со лба, который тут же смешивался с его естественной влажностью. — Совсем на этом шоу нервы ни к черту. Скоро тени начнут платье просить.

Он снова повернулся к дереву, прицеливаясь к особенно длинной и прочной лиане, как вдруг шорох повторился, но уже ближе. И на этот раз кто-то явно хихикнул — тонко и противно, как пенопласт по стеклу.

Водяной резко развернулся, бросив папоротник на землю, и встал в позу разъяренного борца сумо, отчего его живот угрожающе колыхнулся.

— Выходите, сектанты джунглевые! — гаркнул он так, что с ближайшей пальмы посыпались кокосы, едва не прибив пролетавшую мимо стрекозу. — Хватит прятаться, как трусы! Думали, платье сперли — и всё, финита ля комедия? Фиг там плавал! Свидание всё равно будет, я его из бамбука и ярости соберу!

Он сделал шаг вперед, грозно потрясая кулаком в сторону подозрительного куста жасмина, который подозрительно подрагивал.

— Я знаю, вы там сидите и злорадствуете! Но учтите: кто-то из вас сегодня точно домой ноги сделает на совете! Я лично прослежу, чтобы ваши чемоданы вылетели из этого шоу быстрее, чем чайка скажет «кар-кар».

Из густых зарослей, плавно раздвигая ветки, вышла Медуза. На ней был ослепительный купальник из тонкого полотна жёлтого оттенка, который на солнце переливался как радуга. Она двигалась с грацией сытой кобры, а её змеи на голове сегодня были уложены в стиле «голливудская волна» и томно прикрывали глазки.

— Ой, Водянушка... — промурлыкала она, подходя вплотную. — А что это такой импозантный мужчина делает на нашей территории? Неужели решил сменить випку на тропический рай?

Она положила тонкую руку с острыми ноготками ему на плечо, сверкая глазами и улыбаясь так, что у любого другого на месте Водяного кровь бы превратилась в гранит. Но Водяной лишь поморщился, чувствуя, как от её руки веет холодом.

— Слышь, Горгона, — он медленно, двумя пальцами, скинул её руку и сделал шаг в сторону. — Ты мне тут зубы не заговаривай. Лучше скажи, не знаешь ли ты, какая крыса вчера платье у Царевны стырила? А то у меня подозрение, что у этой крысы на голове вместо волос — террариум.

Медуза придвинулась еще ближе, обдавая его ароматом морского бриза и опасности.

— Может, я и знаю... — прошептала она прямо ему в ухо, пока её змеи нежно щекотали его затылок. — Но память ко мне вернется, только если ты меня поцелуешь. Ну же, Водяной, один разочек... Я же лучше, чем эта твоя Кваковская. У неё только икра на уме, а у меня — вечность.

Она уже почти коснулась его губ, как вдруг сверху, с верхушки раскидистой пальмы, раздался истерический вопль, сопровождаемый треском веток и щелканьем затвора.

— СЕНСАЦИЯ! ЭКСКЛЮЗИВ! ГРЯЗНОЕ БЕЛЬЕ БУЯНА! — заорал конь Юлий, свесившись с ветки вниз головой. В одном копыте он сжимал камеру, в другом — микрофон с логотипом «Джунгли-ТВ». — Водяной — изменщик! Какой будет рейтинг! СКАНДАЛ В ДЖУНГЛЯХ! ВОДЯНОЙ И МЕДУЗА: ПОЦЕЛУЙ ИЛИ ГИПНОЗ? Зрители захлебнутся попкорном! Вот вам и сказка о вечной любви, а на деле — обычный курортный роман с элементами мифологии! Водяной побагровел, став цветом как спелый помидор.

— Юлий, скотина ты кентавроновая! — взревел он. — А ну слезай, я из тебя колбасу краковскую сделаю!

Он бросился к пальме, но Юлий, проявляя чудеса акробатики, перепрыгнул на соседнюю лиану, продолжая снимать.

— Не мешайте работать прессе! — вопил конь. — Медуза, дорогая, пару слов для наших зрителей! Что вы чувствуете к этому мокрому мачо? Серьезны ли ваши намерения? Придумали ли вы уже имена для ваших общих детей? Как вам вариант — Медузята-Водянята? Или просто ВодяГорг?

— Я люблю его! — драматично выкрикнула Медуза, прижав руки к сердцу и позируя на фоне папоротников. — Я готова соблазнять его вечно, пока он не станет моим по праву! Он мой краш, мой господин и мой главный спонсор увлажняющего крема в этих джунглях!

Водяной аж замер на месте, выронив охапку банановых листьев. Его челюсть медленно поползла вниз.

— Ты... ты чего несешь, змеиная твоя морда, на солнце перегрелась? — он резко развернулся к камере Юлия. — Граждане! Зрители! Не верьте этой змее! Это подстава! Это хайп! Я люблю Царевну! Она — моя единственный океан в этой жизни!

В порыве ярости Водяной подобрал с земли тяжелый кокос и, вспомнив юность в метании диска, швырнул его в Юлия. Снаряд со свистом пролетел через джунгли и — БДЫЩ! — попал коню прямо под хвост.

— И-и-и-го-го-го! — завизжал Юлий, подпрыгнув на три метра вверх. — Нападение на журналиста! Препятствование свободе слова! Мой хвост! Моя гордость! Это производственная травма, я подам в суд на это шоу!

Водяной, не слушая причитания коня, начал лихорадочно собирать свои принадлежности для платья.

— Всё, хватит с меня этого дурдома! — проворчал он, закидывая на плечо лианы и ананасы. — Мне еще шедевр сотворить надо для любимой, пока вы тут рейтинги на моих нервах строите. Пойду в терем, там хоть стены есть, а не эти ваши папарацци в кустах!

Он развернулся и, гордо хлюпая шлепанцами, направился в сторону ВИП-терема, оставляя Медузу поправлять прическу, а Юлия — зализывать раненый хвост.

Водяной шел по коридору ВИП-терема с таким видом, будто он только что закончил роспись Сикстинской капеллы. В руках он бережно нес «Платье-Мечту».

Основой служили гигантские банановые листья, сшитые между собой прочной тиной. Лиф был инкрустирован половинками ананасов (колючками наружу — для защиты личного пространства, как пояснил мастер), а подол украшали свисающие гроздья дикого винограда и кокосовые скорлупки, которые при ходьбе должны были издавать ритмичный стук, заменяя Царевне оркестр.

— Кваковская! Радость моя, вытри слезы! — пробасил он, сияя как начищенный самовар. — Твой спаситель пришел! Забудь про то тряпье, которое у тебя сперли. Вот оно — торжество экологичности, стиля и витаминов!

Царевна, сидевшая у зеркала в одном халате и с огуречными кружочками на глазах, медленно повернулась. Когда она увидела «шедевр», один огурец с чпоканьем отвалился от её лица.

— Это... это что? — прошептала она, округлив глаза. — Водяной, ты решил, что я на свидании должна изображать тропический фуршет? Почему от этого платья пахнет забродившим ананасом?

— Это аромат высокой моды, глупая! — гордо заявил Водяной, расправляя банановый лист. — Ты в нем будешь как Афродита. И главное — если проголодаешься на свидании, всегда можно откусить кусочек от подола!

В этот момент за окном, в густых зарослях жасмина, раздалось подозрительное хрюканье и сдавленный икотой смех. Заговорщики, во главе с Алексом и Шамахи, наблюдали за этой сценой через бинокль.

— Ой, я не могу! — всхлипнула Шамахи, вытирая слезы краем украденного платья. — Она в этом ананасе будет похожа на взбесившийся плод воображения пьяного ботаника!

— Это стратегический ход, — давясь от смеха, прошептал Принц Алекс. — Если свидание пойдет не так, она может просто забросать его скорлупой. Мауг, ты это снимаешь?

Мауг, который сидел на ветке с камерой Юлия (которую он «одолжил», пока конь прикладывал лед к хвосту), сосредоточенно крутил фокус.

— Снимаю. Это будет лучший эпизод. Водяной думает, что он Валентино, а на самом деле он — поставщик овощной базы.

Тем временем в комнате Царевна осторожно ткнула пальцем в ананас на лифе.

— Водяной, оно же колется! И... это что, за сушёная креветка на поясе?!

— Это брошь! — обиженно вскинулся Водяной. — Для акцента!

— А если на меня нападет стая голодных обезьян? Они же меня съедят вместе с аксессуарами!

— Зато какой силуэт! — Водяной зажмурился от удовольствия, представляя фурор. — Ты только представь: ты такая вся в листьях, ананасы на закате блестят, кокосы гремят... Ну же, примерь, я ведь старался! Если не понравится, я там сзади еще хвост из папоротника приделаю для объема.

Царевна, тяжело вздохнув и бросив прощальный взгляд на свое отражение в зеркале, решилась.

— Так, Водяной, отвернись! И не вздумай подглядывать своими телескопами! — донесся из ванной решительный голос Царевны.

Она утащила «ананасовое безумие» за дверь, и оттуда послышались звуки, напоминающие борьбу с разъяренным кустом: шуршание листьев, глухие удары кокосов о кафель и приглушенное «Ой, колючий какой!». Спустя пять минут, когда Водяной уже начал подозревать, что его шедевр решил съесть модель, дверь приоткрылась.

— Водяной... зайди. Только глаза закрой! Руками! И пальцы не растопыривай. Мне нужно тину на талии затянуть, а то кокосы сползают.

Водяной, честно зажмурившись и прижав ладони к лицу так сильно, что щеки вылезли между пальцев, бочком просочился в ванную. Он выставил руки вперед, нащупывая в воздухе что-то колючее.

— Левее... еще левее... Да не меня за нос хватай, а тину! — командовала Кваковская.

Наконец, его пальцы нащупали прочную нить. Он потянул.

— Так, вдохни... теперь не дыши... — командовал Водяной. — Сейчас я тут кокос подтяну, чтобы декольте было побогаче..

— Ой! — пискнула Царевна. — Ты меня сейчас пополам перережешь! Полегче, я же не щука на крючке!

— Терпи, Кваковская! — пыхтел Водяной, стараясь не открывать глаз, хотя любопытство жгло его сильнее, чем крапива. — Зато талия будет — во! Как у осы! Или как у очень стройной пиявки!

Сделав финальный узел и закрепив его для верности кусочком жевательной смолы, Водяной выдохнул.

— Всё, затянул. Могу открывать?

— Нет! Уходи! — Царевна легонько подтолкнула его к выходу. — Встретимся на свидании. Я должна навести марафет. Иди, иди, не порть сюрприз!

Когда дверь за Водяным закрылась, Царевна Кваковская медленно повернулась к огромному зеркалу. Она ожидала увидеть там посмешище, но...

— Ой... Мамочки! — выдохнула Царевна, и её глаза заблестели ярче, чем звёзды на небе.

В отражении стояла настоящая лесная нимфа. Банановые листья, плотно облегая её фигуру, создавали невероятный изумрудный корсет, который подчеркивал каждый изгиб. Ананасы на бюсте выглядели как дерзкие эполеты высокой моды, а кокосовые скорлупки на бедрах придавали образу дикую, первобытную грацию. Но главное — она чувствовала заботу. Каждый листик был выбран так тщательно, что от платья исходило тепло и любовь.

— Надо же... — прошептала она, поправляя выбившийся локон. — А ведь у него вкус есть. И руки... хоть и влажные, а золотые.

Она покрутилась перед зеркалом, и кокосы издали нежный, почти музыкальный перестук. В груди у Царевны что-то сладко екнуло.

«Неужели я... в этого... — пронеслась мысль, но она тут же тряхнула головой. — Нет-нет-нет! Это просто тропическая лихорадка! Или ананасы в голову ударили. Рано ему еще корону примерять, пусть помучается! А мне ещё подумать надо!»

Но улыбка, которую она не могла скрыть, говорила об обратном. Она была влюблена в это платье, в этот безумный остров и, кажется, в одного очень настойчивого обитателя болот.

На берегу океана догорал закат, окрашивая волны в цвет малинового сиропа. Водяной, облаченный в парадную рубаху, нервно поправлял галстук-бабочку, который то и дело норовил сползти на бок. Рядом возвышался белоснежный шатер, внутри которого на крахмальной скатерти мерцали свечи, отражаясь в серебряных приборах. Атмосфера была настолько романтичной, что даже крабы на песке, казалось, начали танцевать вальс.

В это время у вип-терема Царевна-Кваковская совершала свой триумфальный выход. Платье, созданное Водяным, сидело на ней идеально. Она уже предвкушала романтический вечер, как вдруг путь ей преградил Салтан. Выглядел он так, будто только что проглотил лимон, закусив его кактусом.

— Куда это мы так вырядились? — процедил Салтан, преграждая дорогу. — К этому мокрому аферисту? Не советую. — громко воскликнул он. — Твой Водяной в джунглях зря времени не терял — Юлий лично видел и снимал на камеру, как он целовался с Медузой. Прямо среди лиан, со страстью голодного аллигатора! — с нажимом произнёс Салтан.

Царевна опешила. Её глаза расширились, а губы слегка приоткрылись от изумления. Она на мгновение потеряла дар речи, пытаясь осознать услышанное. В голове пронеслась картинка: Водяной, Медуза и змеи на её голове, завязанные в романтические бантики.

— Целовался? С этой... шлангоголовой?! — выдохнула она, и в её голосе послышались первые раскаты грозового фронта. — Да у неё же вместо волос — рассадник террариума! Он что, решил проверить свою иммунную систему на яд?!

— Вот именно! — подхватил Салтан, придвигаясь ближе и пытаясь изобразить на лице искреннее сочувствие. — Он тебе не пара, Кваковская. Зачем тебе этот ихтиандр с сомнительными связями? Давай начнем всё с чистого листа. Я изменюсь! Я даже... я даже перестану называть тебя «зеленой», честное слово!

Царевна посмотрела на Салтана так, будто он был навозным жуком, пытающимся продать ей свой «товар».

— С чистого листа? Салтан, к бывшим возвращаются только те, у кого амнезия или очень плохой вкус. Я тебя не люблю, и твой «чистый лист» больше похож на использованную туалетную салфетку! — Она с силой толкнула его в плечо, заставив пошатнуться. — А с Водяным и его «змеиными нежностями» я разберусь сама. И поверь, если это правда, он будет дрожать сильнее, чем твой голос сейчас!

Она решительно зашагала к берегу, едва не высекая искры каблуками из деревянного настила. Но не успела она пройти и десяти метров, как из-за пальмы, словно чертик из табакерки, выскочил принц Алекс. С сияющей улыбкой он протянул ей нечто странное.

— Прекрасная Царевна! — пафосно воскликнул он, впихивая ей в руки охапку... лягушек, перевязанных розовой ленточкой. — Букет из самых звонких певцов болота для самой прекрасной нимфы!

Лягушки дружно сказали «Ква!», а одна, самая предприимчивая, попыталась запрыгнуть Царевне в декольте. Кваковская брезгливо отстранилась, сморщив нос так, что на нем собралось с десяток морщинок.

— Алекс, ты серьезно? — прошипела она. — У меня.... — Царевна тяжело вздохнула, вспоминая случай на корпоративе и французского шеф-повара. — У меня на них аллергия! Стоит одной коснуться моей кожи, и я начинаю чесаться как шелудивый пес! Это что, тонкий намек на мое происхождение или ты просто решил устроить здесь зоомагазин?

— Ой... — Алекс растерянно почесал затылок. — Надо было предупредить... Я думал, это будет тематический подарок. Я бы тогда... ну, не знаю, улиток бы наловил!

Царевна закатила глаза с таким усердием, что едва не увидела собственный затылок.

— Вот Водяной, при всей его наглости, проявил чудеса фантазии и подарил мне платье собственного производства, а не набор для французского супа! — Она сунула букет обратно опешившему принцу. — Иди, Алекс. Потренируйся на ком-нибудь менее... аллергичном.

Она прошла мимо него, обдав шлейфом дорогих духов и холодным презрением. Впереди маячил шатер, свечи и Водяной, который еще не знал, что его романтический вечер вот-вот превратится в допрос с пристрастием и элементами экзорцизма.

Царевна влетела в шатер подобно тропическому урагану, отчего пламя свечей испуганно пригнулось к скатерти, а одна из них и вовсе погасла, пустив тонкую струйку сизого дыма. Водяной, уже приготовивший приветственную речь о глубине своих чувств к ней, но застыл с букетом камышей от её красоты.

— Царевна! Ты выглядишь как богиня морская, нет, как... — начал было он, но Царевна прервала его жестом, которым обычно казнят неугодных визирей.

— Молчать, ихтиандр недоделанный! — рявкнула она, подходя вплотную. — А ну-ка, повернись к свету! Живо!

Водяной растерянно моргнул.

— Что случилось? Тебе платье жмет? Или опять твои ухажёры донимали тебя?

— Платье сидит идеально, чего не скажешь о твоей совести! — Царевна схватила его за подбородок своей тонкой, но железной хваткой. — Салтан сказал, что ты в джунглях с Медузой практиковал искусственное дыхание «рот в рот»! Предъяви губы к медосмотру!

— Чего?! — Водяной чуть не поперхнулся. — С Медузой? С этой женщиной-электрошокером, у которой на голове вечный серпентарий? Кваковская, ты в своем уме, кого ты слушаешь?

— Не заговаривай мне зубы, Водяной! — Она бесцеремонно потянула его за нижнюю губу, внимательно вглядываясь. — Так... припухлостей нет... следов укусов змей тоже... Но я знаю этих морских гадин! У них яд замедленного действия. А ну, высуни язык! Если он стал больше обычного — значит, точно целовался!

— А-а-а! — послушно выдал он, высунув язык. — Кваковская, это унизительно. Я — хозяин собственной жизни, а не подопытный головастик!

— Хозяин он... — проворчала она, отпуская его лицо. — Салтан клялся, что Юлий видел вас за лианами. Говорит, страсть была такая, что обезьяны с деревьев падали от смущения! Признавайся, ты решил собрать гарем? Сначала я, потом Медуза, а завтра что — Ариэль приплывет хвостом махать?

Водяной наконец пришел в себя и, поправив галстук-бабочку, расплылся в ехидной улыбке.

— Так-так... Я опять слышу нотки ревности? Или это просто твоя жабья натура требует драмы? И потом, Медуза сама на меня почти напала, я еле от неё ноги унёс.

— Убегал он, — Царевна сложила руки на груди, и её платье гневно сверкнуло в свете свечей. — И как, долго «бежал»? Пока искры из глаз не посыпались?

— Если бы я её поцеловал, я бы сейчас здесь не стоял. А украшал бы джунгли в виде очень качественной каменной статуи! — резонно заметил Водяной. — Посмотри на меня: я всё еще мягкий и чертовски обаятельный. Никакого окаменения!

Царевна прищурилась, обходя его по кругу, как коршун.

— Ладно, допустим. Но если я найду хоть одну змеиную чешуйку на твоей рубашке, которую я, между прочим, сама гладила... то есть, которую ты так старательно выбирал — я превращу этот шатер в филиал французского ресторана, где главным блюдом будут твои лапки!

Водяной рассмеялся и притянул её к себе за талию.

— Успокойся, фурия. Моё сердце принадлежит только одной зеленой капризной особе. Садись за стол, пока омары не начали требовать политического убежища обратно в океан.

Водяной, почувствовав, что буря миновала, облегченно выдохнул. Он протянул роскошный букет, перевязанный золотистой лентой. Это были не просто камыши — это были отборные, бархатистые «шоколадные» початки, перемешанные с нежными речными лилиями, которые еще хранили на своих лепестках капли прохладной росы.

— Это тебе, Кваковская, — негромко произнес он, протягивая букет. — Чтобы окончательно изгнать из твоей головы дурные мысли о змеях.

Царевна замерла, когда она наконец-то обратила внимание на букет. Весь её боевой задор испарился, уступив место искреннему, почти девичьему восторгу. Она осторожно приняла букет, вдыхая терпкий, родной аромат болотной свежести.

— Камыши... — прошептала она, и на её щеках проступил нежный румянец, который в свете свечей казался персиковым. — Мои любимые. Откуда ты узнал? Я ведь никому не говорила, все думают, что я обожаю пафосные розы с шипами.

Водяной загадочно улыбнулся, поправляя галстук-бабочку.

— Догадался. В тебе больше души, чем в сотне оранжерейных роз, Царевна.

Кваковская смущенно опустила глаза, а затем, словно решившись на что-то важное, сделала шаг вперед. Она мягко коснулась губами его правой щеки — прохладной и пахнущей океанским бризом.

— Это спасибо за цветы, — тихо сказала она.

Водяной замер, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Но Царевна не отстранилась. Она перевела дыхание и нежно поцеловала его в левую щеку, задержавшись чуть дольше.

— А это — за платье. Оно просто волшебное. Знаешь, оно намного лучше, чем тот, заносчивый экслюзив от Лешефельда. У него всё какое-то... искусственное. А в твоем я чувствую себя настоящей.

В шатре воцарилась тишина, нарушаемая только мерным шепотом океанских волн за стенами и тихим потрескиванием свечей. Водяной осторожно взял её за руки, чувствуя, как между ними пробегает электрический разряд, посильнее, чем от всех скатов и Медуз вместе взятых.

— Значит, мир? — спросил он, заглядывая в её сияющие глаза.

— Мир, — улыбнулась Царевна, поправляя камыш в букете. — Но если я увижу Медузу в радиусе километра, я не гарантирую, что не использую этот букет как дубинку.

Водяной рассмеялся, увлекая её к столу.

— Договорились. А теперь давай наслаждаться вечером. Я даже попросил крабов не танцевать чечетку, чтобы не отвлекать нас от главного.

Ужин в шатре проходил под аккомпанемент прибоя и мягкий свет свечей. На столе красовалось изысканное блюдо, которое Водяной представил с особой гордостью:

— Осьминог в шелках из морской капусты с гарниром из жемчужного жемчуга.

Царевна оценила вкус и находчивость кавалера, а Водяной, виртуозно открыв бутылку шипучего пунша из глубоководных ягод, разлил напиток по серебряным кубкам.

Вскоре зазвучала нежная, тягучая мелодия, принесенная ветром с океанских глубин. Водяной встал и с галантным поклоном протянул руку:

— Позволишь, прекраснейшая?

Царевна слегка смутилась и отвела взгляд:

— Водяной, ты же знаешь, я танцую как неуклюжий тюлень на суше. Я тебе все ноги оттопчу, будешь потом неделю хромать!

— Ради танца с тобой я готов даже к ампутации... то есть, к небольшим ушибам, — подмигнул он, мягко увлекая её на свободное пространство.

В кустах папоротника, на безопасном расстоянии, притаился конь Юлий. Он водрузил на нос очки и приготовил свой «репортажный» аппарат.

— Ох, ну и драма! — шептал он себе под нос, стараясь не заржать. — «Танцы с жабами: спецвыпуск». Так, запечатлеем момент их... кхм, грации. О, сейчас она ему точно каблуком по копыту заедет, ставлю овес!

Царевна, честно стараясь следовать ритму, в какой-то момент запуталась в собственных ногах и наступила Водяному прямо на ногу.

— Ой! Прости-прости, я же говорила! — она виновато захлопала ресницами, пытаясь сдержать улыбку. — У меня сегодня ноги явно живут отдельно от туловища. Ты как, жив?

— Я — Водян, я текуч и бесформен, Кваковская, так что твои каблуки для меня как легкий массаж, — рассмеялся Водяной, притягивая её ближе.

Когда музыка стихла, Водяной вдруг посерьезнел. Его голос стал звучать менее уверенно, он немного замялся:

— Знаешь... пока мы здесь... я хотел бы предложить тебе кое-что очень важное.

Царевна, почувствовав нотку торжественности, решила разрядить обстановку привычным юмором:

— Что, хочешь предложить мне переехать в твой омут и возглавить комитет по борьбе с комарами? Или планируешь уволить меня из Царевен за профнепригодность в танцах?

Водяной не улыбнулся. Он медленно опустился на одно колено прямо на песок, достал из кармана ракушку, внутри которой, мерцая, лежало кольцо из жемчуга и обсидиана. Музыка внезапно сменилась на торжественную, величественную мелодию, исходящую, казалось, от самого океана.

— Я не хочу комитета, — тихо сказал он, глядя ей в глаза с такой искренностью, что воздух вокруг наэлектризовался. — Я хочу предложить тебе разделить со мной все глубины и все берега. Кваковская, будь моей царицей во всех болотах. Ты выйдешь за меня?

В этот момент куст папоротника с треском раздвинулся, и оттуда, забыв об осторожности, высунулся Юлий, наводя объектив на крупный план.

— Опа! Снимаю, снимаю! — восторженно зашептал конь. — Какой кадр! Это же будет сенсация года, «Свадьба века: Ихтиандр и Зеленая принцесса»!

Атмосфера в шатре была натянута, как струна, в ожидании её ответа. Царевна застыла, превратившись в статую, которая, казалось, даже перестала дышать. Её глаза, распахнутые от неожиданности, смотрели в одну точку где-то за спиной Водяного, а жемчужное кольцо в ракушке продолжало мягко мерцать, словно насмехаясь над её безмолвием.

Водяной, видя такой «эффект заморозки», поднялся с колен, отряхнул песок с парадных брюк и, нагнувшись к самому её лицу, щелкнул пальцами.

— Эй, Кваковская! Отомри, а то сосульками обрастешь, — подмигнул он, стараясь скрыть волнение за маской беззаботности. — Я, конечно, знал, что ошеломлю тебя, но не думал, что настолько, чтобы ты начала косплеить ледяную скульптуру. Молчание — знак согласия, верно? Если ты не возражаешь, я объявляю нас официально обрученными!

Царевна часто-часто захлопала ресницами, словно пытаясь перезагрузить систему. Её щеки медленно окрасились в малиновый цвет.

— Ты... ты что, передышал океанскими газами? — пробормотала она, наконец обретая дар речи. — Делать предложение на песке, при свидетелях-крабах? Ты... ты мне нравишься, Водяной, даже очень. И целуешься ты определенно лучше, чем Салтан и все остальные мои «ухажёры» вместе взятые, но...

Ей не дали договорить. Из папоротниковых зарослей, как пробка из бутылки шампанского, вылетел конь Юлий. Он с упоением тыкал камерой прямо в нос Царевне, а его копыта азартно выбивали чечетку по песку.

— Есть! Зафиксировано! Слышали, зрители? Она сказала, что он целуется лучше всех! — вопил конь, разворачивая камеру то на них, то на себя. — Это же сенсация! Свадьба на Буяне! Царевна, дорогая, какое платье будет? Фата из водорослей или классическая морская пена? Кто свидетели? Надеюсь не Иеговцы? Я против них ничего не имею, но скучные они. Если что, я готов взять на себя ответственность, но предупреждаю: подарок от меня — это автограф и селфи, я не настолько богат, чтобы дарить жемчуга и фианиты!

— Юлий, уйди в закат, по-братски! — Царевна попыталась отмахнуться от объектива. — Я еще не сказала «да»!

— Зрителям нужны ответы! — не унимался конь, кружась вокруг них, как безумный папарацци. — Какой будет рейтинг шоу, вы только подумайте! Шоу «Холостяк» нервно отдыхает в подводном царстве!

Водяной, чье терпение начало истончаться, как старая сеть, нахмурился.

— Юлий, остуди копыта, пока я не превратил тебя в консервы для морских звезд! Она еще не определилась, а ты тут уже меню свадебного банкета составляешь.

В этот момент тишину ночи разорвал пронзительный, вибрирующий сигнал, эхом отразившийся от скал. На весь остров прогремело грозное оповещение:

«ВНИМАНИЕ! Голосование на вылет началось. Сделайте свой выбор, пока океан не решил всё за вас».

Воздух в шатре мгновенно стал тяжелым. Улыбки сползли с лиц — ситуация из романтической комедии превратилась в суровую реальность острова.

Сигнал тревоги эхом отскочил от стенок шатра, но для Юлия он прозвучал как стартовый выстрел на скачках. Конь, окончательно отбросив приличия, ловко перепрыгнул через столик с осьминогами едва не опрокинув кубок с пуншем, и вклинился между Царевной и Водяным, прикрывая камеру копытом от посторонних глаз.

— Царевна, дорогая, слушай сюда! — зашептал Юлий, выпучив глаза от азарта. — Ты понимаешь, какой это контент? Обычная свадьба — это скука, это «я согласна», это цветы и грустные родственники. Но если ты сейчас проголосуешь ПРОТИВ него, устроишь драму с отказом в прямом эфире... рейтинг взлетит до небес! Мы станем звездами галактики! А что он? Он — Водян он просочится, найдет себе новую лужу, не переживай. Но твоя карьера? Твоя слава? Забудь про это «да», скажи «нет» ради искусства!

Водяной медленно повернул голову в сторону коня. В его глазах, обычно озорных, теперь плескалась холодная бездна.

— Юлий, — голос Водяного прозвучал как скрежет льда о камни, — если ты не уберешь свой объектив и свое копыто от моей невесты в ближайшие две секунды, я обещаю, что до конца этого сезона ты будешь снимать только обитателей Марианской впадины. И поверь, они не очень фотогеничны в полной темноте.

Царевна металась взглядом от холодного, напряженного лица Водяного к нетерпеливо скачущему Юлию, который уже тыкал ей в лицо контрактом на эксклюзивное интервью после «разрыва».

— Юлий, отвали педальный! Ты морских коней объелся? — рявкнула Царевна, отпихивая камеру. — Какое голосование? Какое «против»? У нас с Водяным иммунитет и мы не можем голосовать друг против друга! У меня возможно тут личная жизнь рушится под твои дурацкие вспышки, а ты мне рейтинги суешь?!

— Но Царевна! — не унимался конь, едва не падая от собственного энтузиазма. — Ты только представь заголовки: «Царевна бросила Водяного у алтаря ради карьеры и славы»! Это же обложки для всех глянцевых журналов! И, кстати, я тут договорился с продюсером... если сольешь его сейчас, тебе полагается бонус в виде пожизненного запаса лучшего сена — я готов рискнуть за сено, а ты? Ну же, проголосуй против, давай сделаем этот вечер незабываемым!

Водяной сделал шаг вперед, перекрывая Юлию доступ к Царевне.

— Кваковская, — он проигнорировал коня, полностью сосредоточившись на ней, хотя его рука уже начала слегка светиться магическим светом, готовая исполнить угрозу и ударить коня. — Ты слышала сигнал. Остров требует жертв, рейтингов и зрелищ. Но я здесь не ради шоу. Я здесь ради того, что мы начали обсуждать до того, как этот непарнокопытный решил, что он — режиссер года. Что ты выбираешь: сценарий шоу или то, что шепчет тебе твое сердце?

Атмосфера в шатре стала невыносимо тяжелой. Оповещающий сигнал прозвучал снова, требуя немедленного ввода голоса в систему голосования и призывая всех участников на «Лобное место». Царевна глубоко вздохнула, стараясь сохранить остатки хладнокровия под немигающим взглядом камеры. Она встретилась глазами с Водяным — в них сейчас читалось столько терпения и такой глубины чувств, что у неё перехватило дыхание.

— Водян, давай обсудим этот вопрос после голосования, ладно? — тихо сказала она, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Сейчас здесь слишком... шумно. — она указала взглядом на Юлия.

Она осторожно взяла ракушку с ладони Водяного. Её пальцы на мгновение коснулись его кожи, и этот контакт отозвался легким покалыванием. Царевна забрала изящную цепочку, на которой держалась ракушка, и, грациозно наклонившись, надела её себе на шею. Кольцо внутри ракушки мягко постукивало по её ключице, словно маленькое сердце.

— Когда это кольцо окажется на моём пальце — значит, я согласна, — твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза.

Водяной замер, ошарашенный таким красивым жестом. Он медленно улыбнулся, и эта улыбка была куда искреннее и теплее любого признания.

— Я готов ждать этого момента хоть до конца своей жизни, — ответил он негромко, так, чтобы слышала только она. — Даже если для этого мне придется осушить всё море или научиться танцевать без того, чтобы мне оттоптали ноги.

— ОЙ, ВЫ СЛЫШАЛИ?! — вопль Юлия разнесся по всему острову, перекрывая шум прибоя. — «До конца жизни»! «Осушить море»! Сценаристы, вы это записываете? Это же золотой фонд романтических мелодрам!

Конь в отчаянии начал бить копытами по песку, чуть не выронив камеру.

— Ну что за дела?! Царевна, ну ты чего?! Где драма? Где отказ? Где скандал, который обеспечил бы нам эфирное время до конца года? Ты надела его на ШЕЮ?! А зрители что, должны зум на твои ключицы наводить? Это нерационально! Я требую перезаписи сцены! Водяной, ну скажи ты ей, пусть на палец наденет, мы же в прайм-тайме!

Юлий вплотную подошел к паре, активно работая зумом камеры, отчего объектив едва не врезался в плечо Царевны.

— И вообще, кто мне оплатит нервный срыв? Я тут стараюсь, режиссирую, контент добываю, подкасты мучу, а вы тут «вечную любовь» разводите! Где экспрессия? Где слезы разочарования? У меня контракт, у меня обязательства перед аудиторией!

Царевна, не выдержав, легонько подтолкнула коня в бок, оттесняя его от себя.

— Юлий, уймись, пока я не проголосовала против тебя самого за чрезмерную навязчивость! — рассмеялась она, хотя в глазах её всё ещё читалось легкое напряжение из-за надвигающегося голосования и последующих событий на острове.

Водяной лишь усмехнулся, приобняв Царевну за плечи. Его взгляд снова метнулся к экрану Юлия, который всё настойчивее мигал красным.

Атмосфера на «Лобном месте» была наэлектризована до предела. Пальмы уныло покачивались, вторя общему напряжению, а воздух, казалось, состоял из сплетен и тревоги в равных пропорциях. Участники стояли кругом, подозрительно косясь друг на друга, словно каждый ждал подвоха.

Вовка, взобравшись на импровизированный помост широко оскалился. Он с явным наслаждением потирал ладони, глядя на притихшую толпу.

— Ну что, бесхребетные… то есть, участники нашего шоу! — пропел он, едва сдерживая злобный смешок. — Готовы выбрать самое слабое звено и указать кому-то на выход? Надеюсь, вы сегодня не забыли взять с собой острый ум и еще более острые карандаши.

Алёнушка, поправив свою роскошную косу, тяжело вздохнула и посмотрела в сторону Водяного.

— Я, конечно, всё понимаю, — грустно произнесла она, — но у Царевны и Водяного иммунитет. Против них голосовать нельзя, правила есть правила.

Салтан, стоявший неподалеку, демонстративно цокнул языком, поправляя свою корону, которая съехала набекрень от ветра.

— Ишь ты, иммунитет у них, — проворчал он с обидой. — Куда нам, простым царям, до этой гламурной челяди! Одним — жемчуга, другим — неприкосновенность, а нас — только джунгли зовут.

Вовка, не обращая внимания на ворчание Салтана, снова взял слово:

— Кстати, через два дня у нас «Женский день в соревнованиях». Девушки должны будут проявить всю свою фантазию, найти на острове ингредиенты и приготовить нечто… эксклюзивное. Мужчины будут дегустировать и оценивать. Главное — постарайтесь не травануться от «соблазна» блюда вашей второй половинки, а то шоу рискует закончиться раньше времени!

Алёнушка добавила с многозначительным видом:

— А чьё блюдо признает самым изысканным наш Нафаныч — он ведь сам лично будет дегустировать каждый шедевр, — ту ждет необычный сюрприз. Не упустите шанс!

Пока участники переваривали информацию, на «Лобном месте» развернулась настоящая драма в миниатюре:

Медуза стояла неподалеку и, не стесняясь, «сканировала» взглядом рельефный пресс Водяного, подозрительно часто поправляя прическу. Бура Тинелли, не обращая внимания на серьезность момента, сосредоточенно ковырял в носу найденной палкой. Шамахи активно махала веером, создавая вокруг себя облако пара и пытаясь выглядеть максимально отстраненно. Емеля же, воспользовавшись общей суматохой, настойчиво пытался подкатить к Золушке, которая делала вид, что крайне увлечена изучением текстуры коры ближайшего дерева. Все остальные косились друг на друга. Юлий метался между участниками, пытаясь поймать в кадр самые «сочные» выражения лиц.

Вовка, довольный произведённым эффектом, рявкнул на весь Буян:

— Ну что, погнали наших Буянских! Каждый по очереди топает в кабинку из лопоухов! Пишет имя на листке папоротника и пару слов — почему именно он должен отправиться домой. И помните: ваше слово может стать последним для кого-то на этом острове!

Участники выстроились в очередь к кабинке из лопухов, которая выглядела комично хлипкой для такого судьбоносного момента.

Первым в этот «храм правосудия» решительно шагнул принц Алекс. Он вошел внутрь, настрочил быстро имя и свернул листик папоротника. Вид у него был торжественный, как будто он подписывал мирный договор, а не выгонял человека из реалити-шоу.

Юлий, который буквально вжался объективом в дверной проем кабинки, не упустил момента.

— Ну что, Алехандро? Интрига! Кто этот счастливчик, который сегодня отправится в пешее эротическое путешествие с острова? Имя в студию!

Алекс, даже не глядя на Юлия, с глубоким презрением произнес в камеру:

— Я голосую против того, чье имя лучше вообще не произносить вслух, чтобы не осквернять воздух острова. Скажу так: этот тип возомнил себя главарём, а на деле — ноль без палочки, только корону набекрень поправлять умеет.

Юлий аж подпрыгнул, едва не выронив дорогую технику:

— Так, стоп-стоп! «Имя, которое нельзя называть»? Мы что, в «Гарри Поттере»? Фамилия у него имеется? Или он официально числится как «Тот-Кого-Нельзя-Пиарить»? Воланд де Морт какой-то! — Юлий заржал так, что с пальм посыпались кокосы. — Алекс, не томи, выкладывай! А то зрители за такие недосказанности нас обоих покусают, я серьезно!

Принц Алекс лишь высокомерно отмахнулся, проходя мимо коня, и бросил через плечо:

— Надеюсь, он свалит с этого шоу восвояси. Аминь.

Салтан, стоявший неподалеку, нервно дернулся — корона предательски съехала еще ниже. Он перевел взгляд на кабинку, затем на Алекса, и в его глазах читалась смесь паранойи и жгучего любопытства.

Тем временем Емеля, который всё это время пытался Золушке показать фокус с исчезновением сухаря (пряча его в рукав), замер. Бура Тинелли перестал ковырять в носу и выжидающе уставился на вход в кабинку, ожидая следующего «смертника». Атмосфера накалялась с каждой секундой.

— Следующий! — рявкнул Вовка, потирая руки. — Кто готов вписать чужое имя в историю этого позорного голосования?

Салтан, нервно поправляя корону, которая в этот момент казалась ему тяжелее всей его царской казны, бочком просочился в кабинку из лопухов. Снаружи было слышно, как он что-то бормочет себе под нос, сбиваясь на сбивчивое дыхание и лязг металлической фурнитуры его царского наряда.

— «Ноль без палочки»? — донеслось изнутри приглушенное, полное возмущения бормотание. — Это он на кого намекал? На кого?! Я — Салтан! У меня дипломы, у меня подданные, у меня даже сапоги из кожи мамонта, который лично просил меня их носить!

Внутри кабинки что-то упало — по всей видимости, это был посох, который Салтан в порыве нервного возбуждения пытался пристроить так, чтобы не выколоть себе глаз. Было слышно, как он яростно елозит карандашом по листу папоротника, видимо, пытаясь вывести на нем нечто, что одновременно выражало бы гнев и при этом не выглядело бы как чистосердечное признание в «коронопоправительстве».

Юлий, прижав ухо к листу лопуха, довольно потирал копыта.

— О-о-о, пошла жара! Сейчас мы услышим классический монолог «непризнанного гения». Держу пари, он сейчас напишет что-то вроде: «Голосую против Алекса, потому что он не оценил мой фасон».

Салтан резко дернул створку кабинки и выскочил наружу, краснее, чем закат над морем.

— Ну что, Ваше Величество? — Юлий тут же оказался перед ним, направив камеру в лицо. — Что там нацарапано? «Воланд де Морт» будет доволен? Или вы все же решили выбрать кого-то более… приземленного?

Салтан метнул на коня такой взгляд, что, будь Юлий чуть менее беспардонным, он бы немедленно превратился в сушеный чернослив.

— Не твое дело, скаковая лошадь, — отрезал Салтан, проходя мимо и едва не задев плечом Водяного. — На острове должна быть иерархия! А сейчас тут полный хаос, и некоторые, — он бросил косой взгляд на Царевну, — слишком увлеклись своими «иммунитетами» и «вечными обещаниями», забыв, кто здесь настоящий эксперт по выживанию в роскоши!

Водяной лишь усмехнулся, скрестив руки на своей грудной клетке.

— Иерархия, говоришь? Ну-ну. Посмотрим, что скажут листья папоротника, когда Вовка их озвучит.

Атмосфера на Лобном месте стала совсем уж липкой от напряжения. Медуза, продолжая изучать пресс Водяного с таким видом, будто это была топографическая карта сокровищ, вдруг хихикнула:

— Я следующая иду голосовать!

Она, гордо вскинув подбородок, чеканила шаг, специально выбрав траекторию так, чтобы увесистым каблуком смачно отдавить ногу Царевне.

— Ой! Мамочки! — взвизгнула Царевна, хватаясь за ногу и едва не теряя равновесие. Её глаза расширились от шока и боли. — Ты что творишь, швабра напольная?! Глаза разуй, а то задрала свою гидру к небу, земли под ногами не видишь! Ослепла от собственного величия?!

Царевна, отбросив всякий этикет, рванулась вперед, сжимая кулаки.

— Ах ты, селедка недожаренная! — закричала она. — Я тебе сейчас все твои макароны на голове в один узел завяжу!

— Ну попробуй, Ваше Лягушачьество, — прошипела Медуза, разворачиваясь. Её змеи на голове встали дыбом, создавая вокруг лица живой, шевелящийся нимб. — Только смотри, как бы твои лапки зелёные в гранит не превратились. Будешь стоять тут памятником собственной глупости!

— Девочки, брейк! — заорал Вовка, подпрыгивая на помосте. — Юлий, снимай крупным планом! Это же рейтинги! Драка за статус «Мисс Остров»!

Салтан, почуяв неладное, попытался вклиниться между ними:

— Дамы, ну право слово, мы же в приличном обществе! Царевна, не гоже царям...

— Заткнись, Салтан! — хором рявкнули на него обе женщины, и царь позорно ретировался за спину Емели.

В этот момент Водяной, видя, что Царевна уже готова вцепиться в змей Медузы, ловко перехватил её за талию и притянул к себе. Его руки были прохладными, а голос — обволакивающим, как туман над болотом.

— Царевна, радость моя, прекрати, — мягко произнес он, удерживая её. — Они не стоят того, чтобы ты портила свой маникюр и тратила нервишки. Плюнь на них. Лучше подумай о том свадебном путешествии, в которое мы отправимся сразу после финала. Лазурные берега, коралловые рифы и никакой нечисти рядом...

На Лобном месте повисла такая тишина, что было слышно, как у Бура Тинелли в голове скрипнули опилки. Все замерли.

— Свадебном?! — первым опомнился Вовка, его лицо вытянулось. — Обсудим ваши хотелки после голосования, время тикает, голосование не ждет!

Медуза, проигнорировав вопль ведущего, фыркнула в сторону Царевны. Её змеи, почувствовав хозяйский настрой, синхронно зашипели, скаля крошечные зубки. Она с царственной небрежностью прошествовала к кабинке из лопухов. Перед тем как написать имя участника, она повернулась к камере Юлия, который уже засунул объектив чуть ли не ей в рот от любопытства.

— Я голосую против Шамахи, — четко произнесла Медуза, глядя прямо в объектив. — Вообще не понимаю, что эта вобла двуногая здесь забыла. Ей бы только шелка краденые носить да на обложках глянцевых светиться, пока мы здесь пытаемся выжить в диких условиях! Она же клептоманка со стажем!

Юлий, услышав слово «украденные», буквально задрожал от восторга. Его копыта застучали по песку чечетку.

— Вы сказали — украденные?! — заверещал конь. — Я так и знал! Я чувствовал этот криминальный шлейф! Она точно из клана «Золотая Ручка — Ай-на-нэ-на»! Я же слышал, как она на днях в кустах песню мурлыкала, как же она пела....

Конь потер копытом подбородок, вспоминая детали, и вдруг запел пронзительным тенором:

— О, вспомнил! «Говорят, мы бяки-буки, как выносит нас земля, дайте что ли карту в зубы, погонять на короля, оп-ля, ой-ля-ля, стырю брошь у короля, эй-на-на-на-на, кради-и-и, если хочется всегда, эй-на-на-на-на! Оп-ля, ой-ля-ля, Шамаха — воровка-я!»

Юлий начал пританцовывать с камерой, забавно подкидывая копытами песок.

— Ой, извиняюсь, меня понесло! Профессиональная деформация, — спохватился он, возвращаясь в образ. — Но, друзья, это серьезное обвинение! Если кто-то прилюдно ворует на шоу — гнать таких в шею, и желательно подальше от наших глянцевых объективов, пока не обчистили нас до трусов!

Напряжение на Буяне достигло такого накала, что казалось, будто даже пальмы начали тихонько сохнуть от страха. Из кустов тяжело ступая, вышел Мауг Лиранн. Его взгляд был не просто суровым — он выжигал всё живое на своем пути. Проходя мимо Водяного и Царевны, он остановился и, смерив их презрительным взглядом, пророкотал:

— В моей коалиции в джунглях законы суровы, — его голос звучал как рык хищника. — Чтобы свадьба состоялась, нужно пройти ритуал очищения. Доказать невесте, что ты готов ради неё на всё, даже лишиться самой ценной части своего тела... если того потребует зов крови.

Он перевел испепеляющий, тяжелый взгляд на Царевну.

— Моя любовь будет жить к тебе вечно, — чеканил он, — и я готов пройти этот ритуал очищения ради тебя. Любой ценой.

Царевна отпрянула, инстинктивно вжимаясь в объятия Водяного.

— Фу, садомазохист недоделанный! — прошипела она, пытаясь скрыть дрожь в голосе за маской сарказма. — Ты бы еще предложил мне в качестве свадебного подарка голову дракона принести. Ритуал очищения? Может, тебе еще и танец с бубном вокруг костра устроить? Спасибо, я лучше выберу нормального жениха с целым набором конечностей и органов, а не фаната «очищения через самоистязание»!

Мауг лишь сжал челюсти и молча вошел в кабинку. Внутри послышался глухой, зловещий звук: кхр-р-р. Он вырезал имя участника прямо ножом на папоротниковом листе. Юлий, стоявший снаружи, аж вздрогнул, едва не выронив камеру, а его копыта мелко задрожали.

— Ой-ёй… — прошептал конь, глядя в объектив с округлившимися глазами. — Уважаемый зритель, ноу комментс! Но пасаран, господа, мне даже сказать нечего… Какая мощь! Какая экспрессия! У меня аж грива поседела от одного звука этого ножа!

Мауг вышел из кабинки, посмотрел прямо в камеру Юлия, и от этого взгляда конь снова вздрогнул.

— Домой полетит «Муха», — твердо заявил Мауг. — Он самое слабое звено. Остальные сами разбегутся, ибо Мауг Лиранн — достойный противник. Я здесь, чтобы победить и забрать Царевну в жены. Это решено.

Юлий шумно сглотнул, вытирая копытами выступивший на морде пот.

— Ребята, вы это слышали? — затараторил он, нервно пританцовывая. — Какое напряженное голосование! Я уже в свои парадные рейтузы чуть не навалил от этой «достойной» конкуренции! Если он так ножом по папоротнику, то что он сделает с моим операторским креслом? Я в отпуск хочу, к маме в табун!

Вовка, наблюдавший за этим со своего помоста, нервно вытер лицо платком, а Алёнушка чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, нервно перетянула косу так, что веки взлетели вверх.

Карлсон, до этого момента тихо сидевший на бревне и с аппетитом доедавший припасенный бутерброд, который он втихаря стырил в шатре, поперхнулся так, что кусок хлеба чуть не вылетел в сторону камеры Юлия. Он вскочил, лихорадочно вытирая рот рукавом, и замахал руками, пытаясь перекричать шум, стоявший на «Лобном».

— Э-эй! Погодите! Какая «Муха»? Какой «самый слабый»?! — Карлсон взвизгнул от возмущения, его голос сорвался на фальцет. — Мауг, ты чего? Ты вообще здоров? Я тут, между прочим, дрова для костра ношу, рыбу помогаю чистить, я самый полезный участник! А ты тут своими джунглевыми угрозами разбрасываешься!

Он суетливо заметался между участниками, пытаясь найти поддержку хоть у кого-то.

— Вы слышали, что он сказал? — «Муха» ткнул пальцем в сторону Мауга, который стоял с невозмутимым видом скалы. — Он про какие-то ножи, про ритуалы… Да он же маньяк! Вовка, ты ведущий или где? Сделай что-нибудь! Какое голосование, когда тут такой неадекват завелся? Я протестую! Я требую иммунитет на основании… на основании моей безопасности!

Юлий, не упуская шанса, навел объектив прямо на вспотевшее лицо «Мухи» стараясь поймать каждую каплю его паники.

— Ну, что скажете, друзья? — прошептал конь в микрофон, косясь на Мауга. — У нас намечается дуэль века: Интеллектуал против Бульдозера. «Муха», а может, ты споешь что-нибудь в свою защиту? Ну, чтобы разрядить обстановку, а? «Бяки-буки» у нас уже заняты, есть что-то про… ну, не знаю, про выживание в условиях неадекватных соседей?

Карлсон посмотрел на Юлия как на предателя, потом на Мауга, который медленно, с ледяной усмешкой, начал сокращать дистанцию, и снова вжался в толпу участников, ища глазами, за кого бы спрятаться.

— Да вы знаете кто я?! За меня такие люди впрягаться будут, — выпалил «Муха», уже совсем теряя самообладание. — Я не подписывался на ритуалы! Мой контракт предусматривал фотосессии на закате, а не экстремальное выживание против самураев с ножами!

Вовка, видя, что ситуация накаляется, ударил кепкой по помосту, вызывая гул, прокатившийся по всему острову.

— ТИХО! — рявкнул он. — «Муха», твои оправдания приняты к сведению как «крик отчаяния». Мауг, если ты еще раз достанешь нож до конца голосования, вылетишь отсюда быстрее, чем Карлсон успеет доесть свой спизженный бутерброд! Время тикает! Кто следующий?

Водяной, наблюдая за истерикой «Мухи» и пафосными позами Мауга, лишь поправил свой галстук и издал звук, похожий на лопающийся пузырь болотного газа.

— Цирк уехал, а клоуны, я смотрю, решили здесь ПМЖ оформить, — усмехнулся он, обводя присутствующих ледяным взглядом. — Ну что ж, пойду и я внесу свою лепту в этот парад абсурда.

Он вальяжной, «текучей» походкой направился к кабинке. Как только Водяной скрылся за лопухами и приготовился чиркнуть имя на листе, прямо над его ухом, словно из-под земли, раздался оглушительный вопль Юлия. Конь умудрился просунуть голову в щель между листьями вместе с камерой.

— ВАЙ, МАМА, КТО ЭТО?! — заорал Юлий так, что у Водяного заложило уши. — Кто этот прелестный претендент на вылет?! Кому мы сегодня дадим смачный, сочный, калорийный пинок под тощий или, не побоюсь этого слова, выдающийся толстый зад?! Зрители жаждут крови и зрелищ!

Водяной от неожиданности подпрыгнул, едва не превратившись в лужу, и схватился за сердце.

— Тьфу на тебя, ишачий потрах! — прошипел он, брызгая слюной на коня. — Так и приступ словить можно! Ты что, белены объелся? У меня чуть ухи не захлопнулись от твоего ультразвука!

Но Юлий был неумолим. Он буквально впечатал объектив камеры в лицо Водяного, так что тот увидел в линзе своё искаженное отражение.

— Имя! Фамилия! Адрес! Группа крови! — вопил конь, сверкая глазами. — Страна должна знать своего антигероя! Кто этот несчастный, чей чемодан уже пакует охрана Вовки?! Говори, не томи, у меня плёнка кончается и нервы на пределе!

Водяной тяжело вздохнул, отодвинул копыто Юлия от своего носа и посмотрел прямо в камеру с видом уставшего от жизни философа.

— Значит так, Юлий, слушай сюда, — начал он веско. — Сначала я хотел написать имя этого лесного дикаря, Мауга. Но потом подумал... Он же не успокоится, пока я его окончательно не победю и не женюсь на Царевне. Он соперник достойный, хоть и нудный. От него сейчас много слов, но мало действий — один пафос да ножички. Поэтому пусть остаётся. Сразимся с ним как следует, по-мужски, в финале. А пока... пусть джунгли подождут.

Юлий замер на секунду, а потом начал неистово хлопать копытами, создавая шум, достойный аплодисментов в Большом театре.

— Брависсимо! — заверещал конь. — Оскара этому господину! Воин должен быть мудрым и скользким, как... ну, как ты! Это же гениальный стратегический ход! Оставить врага поближе, чтобы потом эффектно столкнуть его с обрыва рейтингов! Я в восторге! Мои рейтузы снова в опасности, но уже от восхищения!

Водяной вышел из кабинки, сохраняя полное спокойствие, в то время как Юлий продолжал крутиться вокруг него, пытаясь поймать «тот самый» героический ракурс.

— Слышали?! — Юлий обернулся к остальным участникам, размахивая камерой. — У нас тут не просто шоу, у нас тут шахматная партия на выживание! Гроссмейстер Водяной делает свой ход! Мауг, ты слышал? Тебя оставили на десерт! Готовь свои ритуалы, скоро будет жарко!

Вовка на помосте лишь прикрыл глаза рукой, бормоча под нос:

— Господи, за что мне этот конь...

Следующей к кабинке из лопухов, гордо покачивая бедрами и поправляя воображаемую корону, направилась Царевна. Атмосфера на поляне заискрила с новой силой — все понимали, что после недавней шпильки от Медузы ответный ход царской особы будет сокрушительным.

Юлий, учуяв сочный эксклюзив, буквально распластался по песку и по-пластунски пополз за ней, просовывая длинную морду с камерой прямо через лопуховые шторки. Камера в его копытах дрожала от предвкушения.

Царевна решительно взяла листок и занесла его над куском карандаша и, злорадно прищурившись прямо в объектив, начала выводить имя соперницы, неожиданно затянув дерзким, пронзительным и на удивление мощным голосом:

— Мы с тобою не друзья, дам билетик на паром... — Царевна не по-доброму, хищно рассмеялась, и этот смех эхом разнесся по притихшему Лобному месту. — Не по-доброму смеясь, нажимаю на «удалить». Я смываю твою фальшь, она падает в утиль! Осталось твоё каменное нутро, и бездонные глаза, откровенно говоря, ты сегодня мне никто!

Поставив жирную, разрушительную точку, она победоносно сдула пыль и победно вскинула подбородок.

Юлий от такого перформанса буквально забился в вокальном экстазе. Он подбросил камеру вверх, поймал её задним копытом и взвизгнул на весь остров так, что на пальмах проснулись попугаи:

— Вай, мама джан! Какой тенор Кваковская! Шаляпин в гробу перевернулся от зависти, а мировые поп-дивы нервно курят бамбук за кустами! Это же не просто проход через кабинку, это расстрел в упор! Медуза сейчас покроется коррозией от такого напора! Царевна, дорогая, это же чистый платиновый хит, штурмующий чарты! Тебе срочно нужно записывать альбом «Слёзы на болоте»! Я готов стать твоим личным продюсером за скромные девяносто процентов от будущих гонораров!

Царевна высокомерно фыркнула, выходя из кабинки и демонстративно поправляя подол платья.

— Она меня просто бесит! — отрезала она, гневно сверкнув глазами в сторону Медузы, чьи змеи на голове оскорбленно зашипели. — Если эта змеюка чешуйчатая сегодня не уйдёт с проекта, я не посмотрю на рейтинги и контракты! Я ей лично все её лохматые кудри вместе с гадюками повырываю и на шнурки для лаптей пущу! Пускай тогда кукует на своём каменном троне лысая!

Юлий закивал так усердно, что едва не снёс объективом декорации:

— ДРАМА МАМА! Настоящая высокая трагедия на глазах у миллионов! Зрители у экранов рыдают и шлют эсэмэски! Шоу продолжается, страсти кипят, рейтузы сушатся!

Вовка на помосте приложил руку к козырьку и сердито постучал пальцем по часам.

— Так, вокалистки народные, брейк! Хватит устраивать тут филиал «Русопения» и угрожать парикмахерскими услугами. Время поджимает, голосование выходит на финишную прямую! Кто там остался? Шнеля, шнеля, а то у меня обед остынет!

Спустя ещё минут тридцать, когда все остальные участники проголосовали, Вовка сонно закричал:

— Время вышло. Теперь судьба участников решится не вашими песнями и разборками, а честным подсчетом.

Юлий, осознав, что наступает «момент истины», мгновенно сменил амплуа. Он начал методично, с придыханием и драматическими паузами, бить копытами по деревянному настилу трибуны, создавая жуткую, нагнетающую атмосферу — этакую барабанную дробь, от которой у «Мухи» нервно задергался глаз.

— Та-да-да-дам! — утробно гудел конь, вращая глазами и следя за каждым движением Вовки. — Момент, когда решается, кто останется в раю, а кто отправится жевать кактус в изгнании! Трагедия! Саспенс! Потные ладошки и дрожащие копытца!

Вовка, игнорируя театральные эффекты Юлия, с деловитым видом развернул первую табличку. На поляне повисла такая тишина, что было слышно, как в паре метров от «Лобного» прополз ленивый краб.

— Первый голос… — Вовка прищурился, разглядывая каракули. — Против Мауга. Кто бы сомневался, — он бросил быстрый взгляд на Мауга, который тут же вытянул гордо голову. — Второй голос… Тоже против Мауга.

Дикарь тихо взвыл, прикрыв лицо руками.

— Третий голос… — Вовка сделал паузу, облизнул палец и перевернул следующую листик. — Против Медузы. Етишкин кот, — пробубнил Вовка поправляя кепку. — четвёртый голос тоже против Медузика.

Медуза лишь холодно улыбнулась, а её змеи начали медленно раскачиваться в такт барабанной дроби Юлия. Конь же, поняв, что интрига накаляется до предела солнца, начал выбивать копытами такой бешеный ритм, будто участвовал в скачках на выживание.

— О-о-о! — взвизгнул Юлий. — Сюжетный поворот! Счёт сравнялся! Кто же станет тем самым «счастливчиком», кому Вовка вручит билет на выход? Напряжение на острове можно резать ножом, желательно тем самым, который так некстати доставал Мауг!

Вовка вытягивал ещё листочки и выражение его лица становилось совсем непроницаемым. Когда последний лист оказался в руке ведущего на поляне воцарилась тишина, настолько плотная, что казалось, будто даже воздух перестал циркулировать. Юлий замер, прижав камеру к груди, забыв даже о своем фирменном «барабанном» ритме. Его копыта, застывшие в воздухе, неловко опустились на землю с глухим стуком.

Ведущий обвел присутствующих тяжелым взглядом, на секунду задержавшись на Медузе, чьи змеи сейчас сжались в плотный клубок, и на Мауге, который, казалось, перестал дышать

— Итоги подведены, — голос Вовки прозвучал непривычно глухо, словно он сам не ожидал такого поворота. — У нас абсолютная ничья. Голоса распределились так, что определять выбывающего придется... через прямое противостояние.

Он перевернул табличку, и на ней четким, аккуратным почерком, который явно не принадлежал ни одному из местных обитателей, красовалось имя: Йети.

— Как?! — взревел Йети подскакивая с места так, что его воздух сотрясся. — Кто посмел?! Я здесь единственный, кто хоть что-то делает! Это подстава!

— Успокойся, кусок шерсти, — холодно отрезал Вовка. — Голос был отдан добровольно. И он полностью меняет правила. По регламенту проекта, при ничьей право решающего голоса переходит к «скрытому наблюдателю». А так как наблюдатель у нас сегодня один, и он уже выразил свое мнение в этом листке...

Вовка повернул табличку к камерам. Зрители, если бы они могли видеть это в прямом эфире, ахнули бы. Голос против Йети был отдан самим Юлием, который, судя по всему, втайне от всех приписал свое имя к списку голосующих, воспользовавшись суматохой.

Юлий, осознав, что все смотрят на него, судорожно сглотнул, прижал камеру к лицу и начал пятиться к выходу.

— Э-э... ну, понимаете, — залепетал конь, виляя хвостом. — Рейтинги требуют драмы! Мауг — это же главный конфликт сезона! Если он уйдет сейчас, про что нам снимать сериал?! Я просто... э-э... заинтриговал ситуацию! Это так сказать, продюсерский ход!

Йети медленно, с хищным прищуром, начал надвигаться на коня, обнажая свои зубы.

— Ты... «продюсер»... — прошипел он. — Ну всё, говорящий супнабор, ты доигрался! — рявкнул Снежный, срываясь с места.

Юлий, чьи копыта в обычном состоянии стучат довольно ритмично, сейчас превратились в настоящий миксер. Он с воплем:

— Мама, спасай! Я же творческая натура, я не создан для рукоприкладства! — рванул прочь.

Погоня развернулась с эпическим размахом:

Первый круг: Юлий пронесся мимо кабинки, едва не снеся её копытами. Медуза, оправившись от шока, с восторгом наблюдала за тем, как её Йети пытается превратить коня в шашлык.

Второй круг: Конь совершил невероятный прыжок через костер, эффектно подбросив камеру, которая продолжала снимать происходящее в режиме «трясущегося экшена».

Третий круг: Йети, ловко перепрыгивая через бревна, почти настиг Юлия, но тот резко затормозил, из-за чего Йети пролетел по инерции прямо в густые заросли лопухов.

Вовка, наблюдая за этим хаосом, картинно схватился за сердце и присел на свой помост, прикрыв глаза рукой:

— Ну точно... «Терем 2» превращается в «Последний побег из зоопарка». Юлия — в суп, Йети — на курсы управления гневом, а мне — двойную порцию обеда, чтобы пережить этот сюр!

Тем временем Юлий, запыхавшись, спрятался за спину Алёнушки повиснув на её шее, которая, скрестив руки на груди, с интересом наблюдала за тем, как Йети выбирается из лопухов с огромным листом на голове.

Конь заорал на всю поляну, срываясь на ультразвук:

— АЛЁНУШКА! ЗАЩИЩАЙ! Я же медийная личность, у меня в «Болотограмме» сто тысяч пятьсот подписчиков, я — лицо проекта, я — блогер! Мне эти лопухи весь экстерьер испортили! Я требую компенсацию за моральный ущерб, за помятый бок и за то, что у меня теперь нервный тик от этого чувака! Уберите этого громилу, он не понимает, что такое «контент-мейкинг».

В этот самый момент Йети, совершив рывок, почти дотянулся до кончика хвоста Юлия. Конь взвизгнул, подпрыгнул на месте и, окончательно перейдя на истерический фальцет, завопил:

— МАМА-А-А! ОН МЕНЯ СЪЕСТ! ПОДПИСЧИКИ, УВИДИТЕ ЭТО В СТОРИС — СТАВЬТЕ ДИЗЛАЙКИ! ВСЁ ПОХЕРИЛОСЬ!

Внезапно из густых кустов с характерным лязгом амуниции вышли три богатыря в отглаженной спецназовской форме. Попович, Муромец и Никитыч выглядели так, будто только что вышли из спортзала, а не из джунглей. Они синхронно приложили руки к беретам и грянули басом:

— Здравия желаем, товарищ ведущий!

Вовка, всё ещё держась за сердце, нервно дернул плечом:

— Какого здравия?! Тут чуть ли не расчленёнка началась, а вы «здравия»! Никитыч, забирай этого «последнего героя» и в расход его, то есть, к катеру!

Никитыч кивнул, и богатыри, как заправские секьюрити, подхватили Йети под белые рученьки. Тот, отрываясь от земли, не унимался:

— Это не шоу! Тут всё подстроено! Всё куплено! Вы все — продажные! Подлость! Гадость! Преступники! Я на вас в Роскомсказку жалобу напишу!

Когда шум стих, Юлий осторожно выглянул из-за Алёнушки, поправил сбившуюся набок чёлку и, приосанившись, пафосно произнес в камеру:

— Дорогие зрители, вы видели этот эксклюзив? Только на нашем канале — настоящий триллер с элементами спецназа! Подписывайтесь, ставьте колокольчики, ведь такой контент вы не найдете даже в самом глубоком Рутубе!

Вовка только тяжело вздохнул, глядя на этого «блогера», и покачал головой:

«Никакого уважения к профессии, один сплошной хайп...»

Алёнушка поправила свою косу и подол платья, гордо задрала подбородок к огромному тотему Нафаныча и отчётливо проговорила:

— Вот и подошло первое голосование на вылет! Было жарко, нервно и чуть не дошло до боевых действий, — она посмотрела в камеру Юлия и маниакально улыбнулась. — оставайтесь с нами, ведь после такого завершения дня, я, уверена нас ждёт очень серьёзная схватка между девушками.

— ВСЕ СВОБОДНЫ! — загорлопанил Вовка, направляясь в сторону своего жилья. — Встретимся на женском состязание. Дамы не теряйте времени зря, вспоминайте изысканные блюда, Нафаныч у нас любитель вкусненько покушать.

Раннее утро на острове встретило обитателей ласковым прибоем и криками экзотических птиц. Царевна, решив, что перед женским состязанием нужно чувствовать себя не только готовой к бою, но и уверенной в себе, сменила привычный сарафан на эффектные лосины и короткий топик. Высокий пучок, открывающий изящную шею, придавал ей вид настоящей спортсменки, готовой покорять любые вершины — или хотя бы джунгли.

Спустившись в гостиную вип-терема, она увидела Водяного. Он, как обычно, с невозмутимым видом листал какой-то потрёпанный глянец, возможно, пытаясь понять современные тренды моды или секреты выживания от звезд.

— Водяной, доброе утро, — мягко позвала она, подойдя ближе. — Скоро состязание, а я совсем без идей по поводу блюда. Может, подскажешь, что ты предпочитаешь? Я хочу выбраться вглубь острова, поискать что-нибудь съедобное, вдруг повезет найти ингредиенты получше местных кокосов.

Водяной отложил журнал и поднял на неё свои внимательные, чуть подернутые тиной глаза. Он помедлил, словно взвешивая каждое слово.

— Царевна, я существо неприхотливое, можно сказать — всеядный, — ответил он с легкой, почти мальчишеской улыбкой. — Не переживай так из-за меню. Всё, что ты приготовишь, я съем с удовольствием. Даже если это будет просто корень лопуха, обваленный в кокосовом молоке и с посыпкой из песка, я буду уверять всех вокруг, что это изысканный деликатес, который не подают даже в лучших ресторанах Тридевятого царства.

Царевна слегка смутилась от такой откровенной поддержки, её щеки порозовели, а глаза задорно блеснули.

— Ну, спасибо на добром слове! — рассмеялась она, но тут же посерьезнела. — А как же Нафаныч? Он же главный судья-дегустатор! У него какой-то «сюрприз» и он наверное будет оценивать блюда очень строго. Чье кушанье ему понравится, тот и получит сюрприз… А если он мой шедевр забракует?

Водяной медленно поднялся с дивана. В его движениях появилась уверенность, которая заставила Царевну затаить дыхание. Он подошел к ней вплотную, взял за подбородок, чуть приподняв её лицо, и, глядя прямо в глаза, нежно чмокнул в губы.

— Ой, да ну этого чувака, — прошептал он с ироничной усмешкой, в которой сквозила истинная романтика. — Подумаешь, Нафаныч… Если ему не понравится, это его проблемы с вкусовыми рецепторами. Главное, что это блюдо понравится мне. А остальное — вообще не важно. Я уверен, ты из чего угодно сможешь сделать шедевр, ведь вкладываешь душу.

Царевна вздохнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Она подалась вперед и ответила на поцелуй, забыв на секунду обо всех состязаниях мира.

— Спасибо за поддержку, — тихо сказала она, отстраняясь. — Для меня это действительно важно, особенно слышать такое от тебя. Ну, я пошла, а то все эти мумии гриппозные лучшие коренья и ягоды разберут!

Она подхватила плетеную сумку и, почти вприпрыжку, направилась к выходу, чувствуя себя так, будто ей под силу выиграть не только кулинарный конкурс, но и весь этот безумный остров целиком.

Солнце уже начало припекать, превращая каменистый каньон в раскаленную сковородку. Царевна, чей образ «спортивной дивы» начал слегка сдавать позиции под палящими лучами, решительно шагала вперед, сканируя кустарники в поисках чего-нибудь съедобного.

Внезапно путь ей преградили две фигуры. Шамахи, величественно подпирающая скалу, и Золушка, которая сидела на камне, картинно обмахиваясь огромным пальмовым листом. Вид у последней был плачевный: лицо раскраснелось, а взгляд был прикован к многострадальным ногам.

— Царевна! — воскликнула Шамахи, грациозно взмахнув рукой. — Слушай, ну чего мы как дикари поодиночке рыщем? Давайте объединим усилия. Мы прочешем северный склон, ты — южный, а потом всё в одну кучу и пополам. Быстрее найдем — быстрее закончим.

Золушка лишь тяжело вздохнула, издав звук, похожий на спускающуюся шину:

— Ой, я только за... У меня уже сил нет, эти хрустальные туфли, будь они неладны, мне всю пятку в кровь стерли. Еще пара часов по этому каньону, и я просто превращусь в экспонат местной флоры. Шамахи, может, у тебя хоть пластырь где завалялся?

Царевна остановилась, скрестила руки на груди и окинула их таким взглядом, будто они были самой неприятной находкой за сегодня.

— С ворами в законе работать не собираюсь, — отрезала она, чеканя каждое слово. — На этом острове каждый сам за себя, и я не собираюсь кормить тех, кто привык жить на чужой счет.

Она решительно растолкала их плечом, едва не сбив Золушку с камня, и пошла дальше. Однако через пару метров за спиной послышался топот — спутницы догоняли её.

— Да брось ты, Ква! — донесся голос Шамахи. — Не строй из себя святую. Ну подумаешь, платье твоё «стыбзили» — это же шоу, рейтинги, драма! Ты что, юмора не понимаешь?

Царевна резко развернулась, да так быстро, что Шамахи едва не впечаталась носом в её топик. В глазах Царевны сверкнул недобрый огонек.

— Платье? Ты называешь это «платьем»? — прошипела она, подходя к Шамахи вплотную. — Сначала вы тырите чужие вещи, потом начнете по карманам шарить, а дальше что? Отбирать последний кокос у голодных? Вот так, дорогая моя, люди и до тюрьмы доходят. А я в криминальных сводках с такими, как вы, светиться не планирую. Так что держитесь от меня подальше, пока я не вспомнила, несколько приёмов по тайскому боксу.

Воздух в каньоне, казалось, завибрировал от едва уловимого шума. Золушка, забыв о боли в стертых ногах, замерла, приложив ладонь к уху:

— Слыхали? Будто вода где-то хлещет! Это что, водопад?

Царевна мгновенно насторожилась, прислушиваясь к гулкому эху скал. Её глаза сузились:

— Точно! Водопад! А где водопад, там и рыба, и омары, и всякая живность, которую можно выловить и приготовить из неё посъесть.

Между девушками повисла густая, нездоровая тишина, которую первой разорвала Царевна. Она, как профессиональный спринтер, рванула с места, лишь успев бросить через плечо:

— Забудьте! Это мой водопад и моя рыба! А вы ищите свои объедки в пыли!

— Хрен тебе, Фиона Болотская! — взвизгнула Золушка, бросаясь в погоню, несмотря на мозоли. — Я первая его услышала, еда в нем моя! И вообще, с твоими аппетитами ты всю фауну острова в одиночку в желудок уложишь, ненасытная!

Шамахи, чье длинное парео постоянно цеплялось за острые камни, отчаянно пыталась не отставать, смешно размахивая руками:

— Посторонись, чистоплюйка! Иди хрусталь грызи с Емельяном, не тебе чета этот улов делить!

В пылу гонки Шамахи, поднапрягшись, догнала Золушку и, не мудрствуя лукаво, толкнула её плечом. Золушка, не ожидавшая такой подлости, потеряла равновесие и с громким криком:

— Ах ты восточная коварная змея! — полетела на пыльную землю.

Взбешенная Золушка, даже не пытаясь встать, нащупала ближайший увесистый камень и со всей силы швырнула его вслед удаляющейся Шамахи. При этом она во всю мощь легких закричала в сторону Царевны:

— Кваковская, прибавь ходу! Я эту «павлиниху» задержу, только потом половину улова мне отдашь, поняла?!

Царевна, уже видневшаяся вдали у поворота, лишь злорадно усмехнулась. Наступила эпоха «дикого кулинарного выживания», где за каждую живность готовы были перегрызть глотку — и это было только начало.

Вода в водопаде с грохотом обрушилась на Царевну, но та уже была в своей стихии. Спортивная подготовка давала о себе знать: она рассекала водную гладь, как русалка, внимательно высматривая сквозь пузырьки воздуха что-нибудь ценное — хоть лобстера, хоть завалявшуюся на дне морскую капусту.

Когда в поле зрения мелькнул жирный сом, Царевна уже потянулась к нему, но сверху, с оглушительным всплеском, в воду «приземлилась» Шамахи. Одной ловкой хваткой она перехватила добычу прямо из-под носа у соперницы. Царевна вылетела из воды, как пробка из бутылки, в ярости набрасываясь на конкурентку.

— Отдай! Это моя находка, я её первая наметила! — орала Царевна, вцепляясь в роскошную шевелюру Шамахи.

— Пусти, ненормальная! — визжала Шамахи, пытаясь отбиться мокрой рыбой. — Я эти волосы всю жизнь отращиваю, чтобы ты их тут на кулак наматывала, овца болотная!

— Верни рыбу, тебе полезно на одни водоросли перейти, — парировала Царевна, пытаясь втолкнуть извивающуюся Шамахи глубже в водопад. — А то раскабанеешь так, что ни один подиум мира не выдержит нагрузки этой туши!

В этот самый момент из кустов, как черт из табакерки, выскочил Юлий с камера, а в глазах — азарт репортера желтой прессы.

— Зрители, внимание! Вы не поверите, что здесь творится! Состязание не на жизнь, а на смерть, кровь, пот и рыбья чешуя! — орал Юлий, пытаясь поймать удачный ракурс. — Похоже, поговорка про то, что «какашки не тонут», сегодня работает на все сто — Царевна прямо сейчас принимает на себя волну гнева и океан брызг! Делайте ставки, господа, кто кого перегрызет!

Шамахи, изловчившись, попыталась припечатать рыбиной прямо по лицу Царевны.

— Какая техника! Какая грация! — не унимался Юлий, ловко уворачиваясь от летящих в него брызг. — Царевна, мочи её! Подставь подножку, используй захват бульдога, укуси её за нос, если надо! Это будет лучший эфир за всю историю нашего острова!

Царевна, окончательно перейдя на режим берсерка, с утроенной силой дернула Шамахи за волосы, окончательно превращая их кулинарное состязание в грандиозный мордобой.

Юлий, охваченный профессиональным азартом, совсем забыл об осторожности. Пытаясь поймать «тот самый» кадр, где Царевна с грацией тигрицы применяла «захват бульдога», он сделал неосторожный шаг назад. Его копыто соскользнуло с влажного, покрытого скользким мхом камня, и конь, издав комичный вопль:

— Снимаю-ю-ю-ю! — полетел прямиком в водопад.

Шлепок был грандиозным. Юлий, как увесистый мешок с овсом, рухнул прямо в центр кипящей драки, окатив всех присутствующих фонтаном брызг.

— А-а-а! Моя камера! — визжал он, барахтаясь в воде, путаясь в собственных длинных ногах и пытаясь удержать технику над поверхностью. — Царевна, ты чего?! Это же эксклюзив! Ты мне все объективы зальешь, сценарий сорвешь!

Царевна, оказавшись буквально верхом на Юлии, который теперь служил им с Шамахи «живой подушкой» в воде, на секунду опешила. Вода хлынула в нос, в глаза попала тина, а на плече жалобно пищала мокрая Шамахи, чьи волосы теперь напоминали гнездо растрепанной вороны.

— Юлий?! — прохрипела Царевна, вытирая лицо и пытаясь отползти от коня. — Ты что тут делаешь, репортер недоделанный?! Ты чего под ноги лезешь?!

— Я фиксирую историю! — прочавкал Юлий, пытаясь встать на ноги в неглубоком месте, но тут же поскользнулся на спине Шамахи, которая отчаянно пыталась выбраться из этой кучи-малы.

— Кто-нибудь, уберите отсюда этого копытного недотепу! — взвыла Шамахи, пытаясь отцепить камеру, запутавшуюся в её разорванном парео. — У меня парео в клочья, прическа — как после урагана, а ты, болван, всё снимаешь?!

— Не ори! — рявкнула Царевна, пытаясь нащупать ногой дно. — Юлий, если ты сейчас же не уберешь свой объектив, я тебе его… впрочем, нет, это слишком просто. Я отдам тебя на растерзание Нафанычу, и он заставит тебя вести репортаж из котла с ухой!

Атмосфера, которая еще секунду назад была накалена до предела яростью, внезапно сменилась полным абсурдом. Юлий, весь в тине, с камерой, висящей на шее вверх тормашками, и две разгневанные фурии, мокрые до нитки, замерли в одной куче, пытаясь понять, кто на кого наступил и где, собственно, делся тот самый карась, ставший причиной этого апокалипсиса.

В этот момент вселенского хаоса, когда Юлий пытался одновременно сохранить равновесие и не выронить камеру, Царевна краем глаза заметила: мелькнувший в глубине серебристый бок — сом, почувствовав неладное, решил уйти на дно. Шамахи, чьи глаза загорелись жадностью при виде ускользающей добычи, уже приготовилась совершить рывок, но Царевна сработала на опережение.

В этот момент Юлий, решив, что это идеальный момент для съёмки «крупного плана», подплыл слишком близко, вытянув камеру прямо над водой. Царевна, не раздумывая, совершила ловкий финт — одной рукой она выхватила камеру у ошалевшего коня, а другой, используя тяжелый корпус аппарата как оружие, нанесла прицельный удар Шамахи прямо по носу.

— Эй! Моя камера! Она же стоит как целый конюшенный комплекс с ипподромом в придачу! — взвизгнул Юлий, пытаясь удержать равновесие и не пойти ко дну вместе с остатками репутации. — Ты что творишь, безумная?! Это же авторское кино, а не бои без правил! Теперь картинка будет дергаться, как конвульсии у кикиморы!

Шамахи, оглушенная ударом, с громким плеском ушла под воду. Вынырнув, она схватилась за нос, и из-под её пальцев тонкой струйкой потекла кровь. Её лицо перекосило от ярости, переходящей в истерику:

— Мой нос! Это же моя главная гордость, мой «архитектурный шедевр»! Я на него столько времени и ресурсов потратила, а ты?! Ах ты, неотесанная болотная жаба! Я буду жаловаться! Я на тебя в Гаагский трибунал по эстетике подам! Ты ответишь за каждый синяк!

Царевна, мастерски игнорируя вопли и игнорируя брызги, в два движения настигла оглушенного сома, крепко сжала его в руках и с триумфальным видом выбралась на берег. Она величественно отряхнулась, поправила прилипшие к лицу мокрые пряди, аккуратно, но властно запихнула трепыхающуюся рыбу в сумку и, оглядев поле боя, бросила через плечо:

— Нужно тикать отсюда, пока тут не образовалось болото из ваших слез и соплей. Я приготовлю из этого сома такое изысканное блюдо для своего Водяного, что вы все от зависти лопнете. Утру нос всем, кто тут возомнил себя экспертом по выживанию!

Золушка, стоявшая поодаль и с ужасом наблюдая, как Шамахи пытается остановить кровь, нервно попятилась назад, едва не споткнувшись о свои же мокрые обноски.

— Э-э... Царевна, дорогая, ты чего... я вообще тут мимо проходила! — пробормотала она, часто моргая от страха. — У меня на рыбу аллергия, честно-честно! Я от неё раздуваюсь, как шар, а Емеля вообще на диете — ему только постное подавай, так что я к тебе никаких претензий не имею, мир, дружба, жвачка!

Царевна, гордо выпрямившись и проходя мимо поверженных «звезд», бросила с убийственным сарказмом:

— То-то же. Думали, я тут самое слабое звено, раз в кроссовках? Хрен вам на лысину, девицы! Я себя и своего Водяного в обиду не дам. А теперь — свободны, пока я не вспомнила, что у меня в сумке еще и сковородка для профилактики воспитания завалялась!

На побережье океана медленно опускался томный вечер, окрашивая небо в оттенки спелого манго. Царевна где-то задерживалась — видимо, кулинарный поединок затянулся, — и Водяной решил, что это идеальное время для освежающего вечернего заплыва перед дегустацией блюда. Вальяжно поправив свою одежду, он вышел из дверей VIP-терема и направился к кромке воды.

Однако пляж уже был оккупирован. На люксовых шезлонгах, раскинувшись с максимальным пафосом, расположилась местная «элита»: Царь Салтан, Принц Алекс и Бура Тинелли. Троица лениво потягивала экзотические коктейли с зонтиками, изо всех сил пытаясь изображать хозяев жизни.

Завидев приближающегося Водяного, Принц Алекс демонстративно прыснул коктейлем прямо в свой шёлковый платок и скривил холёное лицо в презрительной усмешке:

— О-о-о, глядите-ка, явился — запылился! — громко, с театральным надрывом протянул Алекс, поправляя безупречную укладку. — Житель сточных канав соизволил почтить нас своим склизким присутствием. Ты часом пляжи не перепутал, чудо гидродинамики? Твоё болото в другой стороне, здесь люди приличные загорают!

Водяной даже не замедлил шаг. Он прошёл мимо троицы, окинув их взглядом, полным глубочайшей, почти профессиональной брезгливости.

— Вы на чужой территории, джентльмены-пакостники, — лениво, с убийственным сарказмом процедил Водяной, даже не удостоив Алекса прямым взглядом. — Я смотрю, клуб анонимных неудачников сегодня не в полном составе? Смотрите не перегрейтесь, мальчики, а то у кого-то корона сползёт, а у кого-то деревянный нос усохнет. И поаккуратнее с зонтиками в стаканах, не уколите свои нежные королевские эго.

От такой дерзости Царь Салтан едва не подавился ананасовой долькой. Его лицо мгновенно приобрело цвет спелого томата, он вскипел и пропыхтел Водяному в спину, аж приподнявшись на локтях:

— Ты охамел, плесень подвальная?! Какая ещё «чужая территория»?! Ты тут что, приватизацию кораллов провёл? У тебя документы на этот остров есть, кадастровый паспорт покажешь?! Это общаковская зона, понял ты, гидроцефал водорослевый! Мы тут законы устанавливаем, а ты сиди в своей луже и не отсвечивай, пока из тебя чучело не сделали!

Водяной остановился у самой кромки прибоя. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он обернулся, снисходительно усмехнулся и начал неторопливо снимать своё импровизированное парео.

— М-да, с чувством юмора у вас, господа, такие же проблемы, как были и с первым состязанием, — хмыкнул он, заходя по колено в прохладные волны. — Расслабьте булки, это была шутка. Дышите глубже, а то песок из вас сыпаться начнёт раньше времени.

С этими словами Водяной элегантно, без единого лишнего всплеска, нырнул под воду и скрылся в океанской глубине. Салтан проводил его бешеным взглядом, тяжело дыша.

— Сейчас мы посмотрим, как этот шутник будет юморить, когда ему конечности отрежут! — прорычал он, окончательно теряя царское величие.

В ту же секунду Принц Алекс, хищно прищурившись, громко и залихватски свистнул в сторону густых береговых джунглей.

Кусты с треском раздвинулись, и оттуда, поигрывая стальными мускулами и хмуря густые брови, вышел грозный Мауг Лиранн. Весь его вид — от дикого взгляда до зажатого в руке импровизированного гарпуна — не предвещал ничего хорошего. Он решительно направился прямиком к воде, туда, где только что скрылся Водяной.

Салтан по-вдовьи вскочил с лежака, поправляя сползающие плавки, и резко скомандовал оставшемуся на шезлонге сокоманднику:

— Бура Тинелли! Стой на стрёме, шурши деревяшками, если кто из девок появится! — Салтан махнул рукой принцу. — Алекс, погнали! Поможем Маугу устроить этой болотной «элите» глубоководный массаж!

Алекс с готовностью вскочил доставая из заначки огромные сети, он допил коктейль залпом, и они вместе с Маугом Лиранном двинулись к воде, готовя коварную засаду.

Водяной, почувствовал и услышал, как сверху, рассекая воду, входят незваные гости.

Мауг Лиранн, тяжело взмахивая руками, шел первым, за ним, барахтаясь и пуская пузыри, пытались держаться Салтан и Алекс. Они выглядели как два элитных поплавка, которые вот-вот пойдут ко дну из-за собственной самонадеянности.

Водяной усмехнулся — пузырьки воздуха вокруг него весело заплясали.

«Ну что, джентльмены, поиграем в подводное регби?» — подумал он.

Водяной быстро проплыл мимо них, на долю секунды показавшись в поле зрения. Он с самым невозмутимым видом поправил свои волосы с помощью направленного потока воды, слегка «подтолкнул» Алекса в спину, так что принц кубарем полетел прямиком в заросли колючих морских ежей.

— Глюль-глюль! — попытался возмутиться Алекс, но наглотался соленой воды.

Под водой начался настоящий цирк с конями — вернее, с «царями» и «принцами». Водяной, мастерски уходя от захватов, вдруг счел, что противники слишком предсказуемы, и… переоценил их интеллект. Пока он играл в «догони меня, если сможешь», Мауг Лиранн, Салтан и Алекс, синхронно барахтаясь, умудрились запутать его в рыболовной сети, которую предусмотрительно прихватили.

Водяной, оказавшись спеленутым как младенец, дернулся, но сеть вцепилась намертво.

— Эй! Это нарушение всех морских конвенций! — прорычал он, пока его бесцеремонно тащили к берегу. — Вы хоть знаете, какой штраф полагается за браконьерство? У меня юристы, они до икоты вас засудят!

Салтан, захлебываясь от торжества, заорал на Буру Тинелли, который маячил на берегу с аптечкой:

— Бура! Быстрее неси хлороформ! Это чудо-юдо сейчас нам тут такой гидроудар устроит, что мы все пожалеем что ввязались в эту ситуацию.

Мауг Лиранн, почуяв победу, с грацией бегемота уселся прямо на Водяного, придавив его ко песчаного берега.

— Ну что, «хозяин болот», — пробасил Мауг, склонившись над пленником. — После твоего «ритуал» очищения всё изменится. Ты не достоин Царевны! Как только мы с ней поженимся, она родит мне кучу прекрасных тарзанчиков, и мы будем жить в джунглях, пока ты будешь гнить без конечностей в своей луже!

Водяной, несмотря на стесненное положение, расхохотался так, что вокруг всё отдалось эхом.

— Тарзанчиков?! Ты, видимо, кокосовых стружек несвежих обкурился? Или у тебя от морской воды галлюцинации пошли? Ты хоть понимаешь, что похищение человека — это вам не в тапки гадить? Вам за это не просто срок, вам светит пожизненное в компании с осьминогом-педофилом! Вы забыли, что тут везде…

Он не успел договорить — Бура Тинелли с диким видом приложил к его носу пропитанную хлороформом тряпку. Водяной начал брыкаться, пытаясь сбросить с себя увесистого Мауга.

— Гаси его! — взвизгнул Салтан, наваливаясь сверху всей своей царской тушей, чтобы придавить «плесень». — Алекс, дави сильнее! Бура, лей ещё, пока он нас не превратил в котлеты!

Водяной, чувствуя, как сознание начинает предательски плыть, напоследок успел прохрипеть:

— Ну… всё… идиоты… вы ещё… пожалеете… когда Царевна вернется…

Над пляжем повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием троицы и визгом Буры Тинелли, который от испуга переборщил с дозировкой так, что сам чуть не упал в обморок.

Бура Тинелли вдруг замер. Его деревянное лицо, обычно выражавшее лишь комичную растерянность, вдруг приняло странное, почти осмысленное выражение. Он посмотрел на обмякающего в сетях Водяного, на ликующих Салтана, Алекса и Мауга, а затем — на горизонт, где вот-вот должна была появиться Царевна, другие девушки, ведущие и Нафаныч.

В мозгу Буры, скрипнув шестернями, пронеслась простая мысль:

«Если Царевна узнает, что я приложил руку к её "Водяному", от меня останется только щепа для растопки».

— Э-э... господа... — голос Буры дрогнул, став писклявым от страха. — А не кажется ли вам, что мы как-то... ну, погорячились? Может, это... противозаконно? Опять же, сейчас сюда все придут, увидят нас, и нам всем — каюк.

Салтан, который только что с торжествующим видом пытался вытереть руки о песок, развернулся к Буре с багровым лицом:

— Ты чего несешь, полено бесхребетное?! Какое «погорячились»? Мы почти у цели! Еще немного и этот гидроцефал окажется там, где его никто не найдет, благодаря Маугу!

— Но-но! — Бура попятился, спрятав оставшийся пузырек с хлороформом за спину. — Я подумал, что, может, нам стоит... э-э... пересмотреть стратегию? Типа, мы его случайно нашли, спасли от утопления, а сеть — это так, чтобы он не уплыл? Типа, мы — спасатели!

Алекс, вытирая соль с лица своим шелковым платком, смерил Буру убийственным взглядом:

— Тинелли, ты сейчас напоминаешь мне плохо настроенный музыкальный инструмент. Еще одно слово о «спасении», и я из тебя сделаю сувенирную шкатулку!

Мауг Лиранн, всё еще сидя на Водяном, с недоумением посмотрел на Буру:

— Ты что, струсил, деревянный? Мы же договорились: мне — тарзанчиков, вам — власть и терем!

Бура внезапно выпрямился, и в его глазах блеснул нежданный проблеск хитрости.

— Господа, я бы на вашем месте не был так уверен! — крикнул он, пятясь назад. — Я перехожу на сторону здравого смысла! Царевна! Царевна, все сюда! Они его похищают!

Бура Тинелли, сверкая голыми деревянными пятками и издавая отчетливый стук сухого бамбука, рванул в сторону кустов с такой скоростью, будто за ним гнался рой термитов.

Царь Салтан, понимая, что их гениальный план трещит по швам вместе с авторитетом, пришел в неописуемое бешенство.

— Ах ты, осиновое предательство! — взревел Салтан. Не найдя под рукой ничего тяжелее, он сорвал с головы массивную золотую корону, инкрустированную увесистыми изумрудами. — На, получай, жертва мебельной фабрики! Вот тебе мой королевский кэшбэк! Инвестирую прямо в твой пустой затылок, древесина первосортная!

Салтан с размаху запустил корону вслед беглецу. Тяжелый головной убор описал безупречную дугу и с сочным, гулким звуком «ДОНК!» прилетел точно в затылок Буре Тинелли. Деревянный шпион даже пикнуть не успел — его глаза закатились, ноги подкосились, и он плашмя рухнул в песок, мгновенно потеряв сознание. Корона с тихим звоном отскочила в сторону.

Принц Алекс, до этого момента пытавшийся уложить растрепавшиеся от морского бриза волосы, растерянно перевел взгляд с улетающей в закат короны на лежащее без чувств полено.

— Ну потрясающе, просто браво, Ваше Величество! — с глубочайшим сарказмом захлопал в ладоши Алекс. — Гениальный бросок. И что нам теперь делать с этими дровами? Предлагаешь пустить его на шашлычные шпажки? Он же при первой же возможности очухается и сдаст нас со всеми потрохами! Из нас потом такую отбивную сделают, что никакой пластический хирург не соберет!

В этот момент Мауг Лиранн, абсолютно игнорируя внутрикомандный раскол, бесцеремонно схватил полубессознательного Водяного за сеть и потащил его по гальке, словно мешок с картошкой. Водяной только слабо булькал, пытаясь сфокусировать взгляд на происходящем хаосе.

— Мауг в ваших разборках с мебелью не участвует, — сурово бросил дикарь через плечо, даже не обернувшись. — Разбирайтесь со своим хворостом сами. У меня плотный график. Мне еще нужно провести для Водяного древний «ритуал» очищения, тщательно подготовиться к грандиозной свадьбе с Царевной, а потом — к незабываемой брачной ночи в стиле диких джунглей! После будем выть на луну голышом и есть бананы, так что не отвлекайте меня глупостями.

И, эффектно поигрывая мускулами, Мауг Лиранн вместе с добычей величественно скрылся в лучах заходящего солнца, оставив после себя лишь полосу на песке и шлейф первобытного пафоса.

Салтан тяжело вздохнул, с грустью посмотрел на свою поцарапанную корону, валяющуюся в песке, а затем сердито прикрикнул на растерянного принца:

— Чего стоишь, топ-модель недоделанная? Хватай этот брусок за ноги и тащим! Нужно разобраться с этим пиломатериалом, пока нас тут окончательно никто не запалил. Живее, Алекс, шевели батонами, пока не началась дегустация блюд.

Алекс, брезгливо морщась и капризно вздыхая, подошел к лежащему Буре, взял его за лодыжки и вместе с Салтаном потащил безжизненное тело.

На "лобном месте" собралась пёстрая компания. Пахло кокосом, морской солью и, честно говоря, лёгкой паникой, которую все старательно прятали за светскими разговорами. Дамы выставили свои кулинарные шедевры на общий стол и явно ждали вердикта, хотя вид у многих был совсем не кулинарный.

Вовка, уже предвкушая бесплатный пир, ходил вдоль рядов и довольно облизывался. У столика Золушки он остановился и с сомнением посмотрел на её тарелку.

— Ну что, хозяюшки, чем радовать будем? — бодро начал он, топая мимо первой участницы. Но, увидев её "блюдо" — скромненькую композицию: одинокий лист папайи, присыпанный кокосовой стружкой, Вовка тут же скис. — Слушай, Золушка, это у тебя что, такая жёсткая диета? Ну, прямо таки скажем, негусто. Хорошо ещё, что мне это пробовать не придётся, честное слово. Бедняге Емеле я вообще не завидую: если он на такой "подножный корм" подсел, понятно, почему с печи не слезает. Откуда тут силы возьмутся?

Золушка только с грустью вздохнула и виновато пожала плечами. А вот Алёнушка, которая подошла следом к столику Шамахи, едва не выронила микрофон. Она зажала нос двумя пальчиками, брезгливо сморщившись. На тарелке у Шамахи в кокосовом молоке что-то подозрительно копошилось.

— Ой, батюшкин-свят! — заголосила Алёнушка, отпрыгнув на два шага назад. — Фу, это что за зверьё такое? Кто вообще додумался глистов в молоко накрошить? Кому достанется этот «деликатес»? Кто это будет пробовать добровольно?

Шамахи даже глазом не моргнула. Она высокомерно поправила украшение в волосах и с улыбкой ответила:

— Тот, кого я люблю, дорогая. Любовь, она ведь такая… требует жертв. Иногда — весьма извивающихся.

Грифония, стоявшая неподалеку, хмыкнула, скрестив руки на груди:

— Ну, главное, чтобы объект твоей любви не отдал концы прямо во время этого «шедевра». А то наследство делить с родственниками — одна головная боль, да и не в моде сейчас такие диеты, честное пионерское.

Вовка, окончательно потеряв интерес к странным закускам, подошел к Царевне. Та была сама не своя: теребила край передника, постоянно оглядывалась и выглядела так, будто сейчас разнесет весь этот остров на щепки.

— О, вот это я понимаю — искусство! — Вовка одобрительно облизнулся на тарелку Царевны, где на громадном листе папоротника, лежал вполне приличный, нормальный сом в собственном соку и посыпанный кокосовой крошкой. — Вот это я понимаю, по-нашему, по-царски! Сразу видно, кто здесь профессионал, а не любитель экзотики.

Царевна пропустила комплимент мимо ушей. Она нервно сжала кулаки, в которых была готова вот-вот оказаться сковородка.

— Да хватит тебе, Вован, — нервно прыснула она, не сводя глаз с горизонта. — Ты лучше скажи, где мой молодой человек? Кто-нибудь видел Водяного?

Вовка, перестав улыбаться, озадаченно почесал затылок:

— А ведь и правда… И где остальные «герои»? Ни Мауга, ни этой… как её тама… Медузы, ни самого Водяного. О, я понял! У них там, небось, свидание на троих в глубинах Буяна. Вон как уединились, даже на обед не спешат!

Царевна нахмурилась, а в её глазах промелькнул недобрый злобный огонек.

— Не смешно, Вованыч. Совсем не смешно. Салтан, поправляя свою сверкающую корону, фыркнул с явным удовлетворением. Он подошел к Царевне, которая все еще хмурилась, глядя на пустой горизонт, и похлопал её по плечу.

— А я тебе что говорил, Царевна? — произнес он с ноткой превосходства. — Говорил же, что твой Водяной — тот еще изменщик! А ты: "Не верю, не верю!" А вот тебе, пожалуйста! Свалил в закат с Медузой, и даже не поперхнулся! Видать, любовь у них там, страстная!

Царевна вздрогнула от его слов, но тут же возмущенно воскликнула:

— Салтан, ты уверен? Может, ты что-то перепутал? Водяной бы никогда! Он же… он же мой и меня любит!

— Твой, говоришь? — Салтан театрально закатил глаза. — Ну да, конечно. А я вот лично видел, как они вместе в сторону заката плыли. Медуза так кокетливо виляла змеями. А Водяной, похоже, был очень доволен.

Вовка, услышав про "свидание на троих" и теперь про "изменщика", не мог удержаться от смешка.

— Ого! Так вот куда все подевались! — воскликнул он. — Значит, не свидание, а побег с острова! И кто бы мог подумать, что наш скромный Водяной такой… любвеобильный! Сначала Царевна, потом Медуза… А может, он еще и с Маугом в доле? Вот это будет трио!

Алёнушка, которая все еще пыталась отойти от шока с червями Шамахи, прикрыла рот рукой.

— Ой, мамочки! — прошептала она. — Это что же получается? Водяной нас всех обманул? И Царевну тоже? Бедная Царевна! — Алёнушка, оглянувшись по сторонам, вдруг нахмурилась и прижала руки к груди. — Погодите-ка… А где же Бура Тинелли? Что-то я его с самого начала не видела, — обеспокоенно спросила она, обводя взглядом собравшихся.

Алекс, стоявший неподалеку, нервно дернулся. Он бросил быстрый, почти испуганный косой взгляд на Салтана, который всё еще горделиво поправлял свою корону, и пробормотал, запинаясь:

— Э-э… ну, это… У Буры несварение желудка. Очень сильное. Он… прилёг. В кустах. Далеко. Лучше его не трогать.

Вовка, услышав это, побагровел от возмущения и топнул ногой.

— Чёрти что творится! — рявкнул он, потрясая кулаками в воздухе. — Что за самовольничество?! У нас тут всё по сценарию, по минутам расписано! Сейчас Нафаныч придёт на дегустацию, а у нас тут бардак, разброд и шатания! Кто на свидания сбегает, кто в кустах прячется… Это реалити-шоу или детский сад на выезде?!

В этот момент, как из-под земли, прямо перед ними возник Юлий. Он выглядел взъерошенным, а в руках держал стабилизатор для камеры.

— Чего тут происходит? — выпалил он, озираясь с нескрываемым любопытством. — Стоит мне отлучиться буквально на пять минут, чтобы смонтировать влог для канала, как тут уже интриги, скандалы, расследования! Я всё пропустил? Кто кого бросил? Где десерт?

Не успел никто ответить, как из глубины тропических зарослей раздался хруст веток. Все обернулись. Из кустов, тяжело опираясь на самодельную палку, выбирался Бура Тинелли. Зрелище было душераздирающее: половина носа сломана и висит набекрень, одежда превратилась в лохмотья, а сам он был перемазан в грязи.

Алёнушка ахнула, закрыв рот ладонями, и едва не выронила свой микрофон и бумагу с сценарием.

Юлий, чья реакция была молниеносной, тут же нажал кнопку записи на своей камере. Он подошел к Буре почти вплотную, зашептав в объектив с азартом репортера, работающего в горячей точке:

— Друзья, вы не поверите! У нас тут настоящий криминальный боевик, расчленёнка буквально! Эксклюзивные кадры! Бура, что с тобой?! Давай, давай, рассказывай на камеру — это же хит сезона!

Салтан, при виде помятого, как вчерашняя газета, Бура Тинелли, нервно икнул так, что корона едва не съехала набекрень. Он судорожно пихнул Алекса локтем в бок и, брызгая слюной от волнения, зашептал:

— Я ж тебе говорил, дубина стоеросовая! Надо было это бревно в землю закопать, чтобы он с концами сгинул! А ты «пусть поваляется, он не опасен»… Теперь расхлебывай!

Бура Тинелли, чье лицо представляло собой карту боевых действий, дрожащим пальцем ткнул в сторону заговорщиков и заорал на весь остров:

— Меня! Эти двое! Пытались прикончить! Они помогли Маугу Водяного сцапать! Я всё скажу, у меня чистосердечное признание, я явку с повинной строчу! Юлий, записывай в протокол, я свидетель!

Салтан побагровел и заголосил:

— Да не слушайте вы этого чурбана! Он же явно какой-то бурды нахлебался и несет бред сивой кобылы! Посмотрите на него, он же сам на себя не похож!

Вовка, ошарашенно опустившись на лавочку и поправляя кепку, переводил взгляд с «коронованного» на «щепку» и обратно.

— Бура, ты чего несешь? А вдруг это клевета? Может, тебя просто веткой по голове ударило? — недоверчиво спросил Вовка.

Алекс, нервно хихикнув, бросил:

— Это клевета, сто пудов! Эта щепка нас с первого дня шоу терпеть не может, вот и решил напоследок шоу устроить!

Но Бура, игнорируя смешки, вцепился взглядом в Царевну:

— Спасай Водяного, дурочка! Мауг ему сейчас обрезание… то есть, обряд очищения проводить будет, а потом Медуза его на катере увезёт и женит на себе насильно! А эти трое — Мауг, Салтан и Алекс — будут за тебя бороться, когда ты одна останешься! Вот их план, я всё подслушал!

Салтан опешил от такой наглости и взвизгнул:

— Но-но, попрошу! Ты тоже в этом участвовал, деревяшка! Кто Водяного вырубал? Кто стоял на шухере?!

Юлий метался между ними, как ужаленный, с камерой наперевес:

— Во дела! Криминальные хроники отдыхают! Срочный выпуск! «Похищение в раю», «Измена в глубинах Буяна»! Ребята, работайте на камеру, не стесняйтесь, даёшь больше ненависти!

Кваковская, чьи глаза метали молнии, обернулась к Салтану и Алексу:

— Ах вы олени лупоглазые! Где они?! Где мой жених и ваши психопаты-подельники?!

Алёнушка схватилась за сердце, чувствуя, как мир вокруг плывет:

— Ой, всё… После такого всё шоу точно прикроют, прокуратуру вышлют, мне пора новую работу искать, пока меня как соучастницу не загребли!

Бура, хватая Царевну за подол, прохрипел:

— Они на горной скале… на другом побережье! Беги!

Царевна сорвалась с места, как ошпаренная, и бросилась в сторону берега. Юлий, спотыкаясь о корни деревьев и едва не роняя камеру, помчался следом:

— Стой, Кваковская! Без меня не начинай! Это же чистый любовный роман: «Бывшие», «Разводы», «Измены»! Я же огненный Стрелец по гороскопу, я должен участвовать в любой драматичной расчленёнке, это моя стихия! Да стой же ты, мои копыта за тобой не успевают!

Сырость пещеры, пропитанная ароматом морской соли и предчувствием катастрофы, давила на уши.

— Мауг, давай быстрее! — шипела Медуза, нервно переплетая свои щупальца. — Чего ты вошкаешься, как девица на выданье? Исполняй свой ритуал! Если ты, недотепа, не знаешь, что именно отрезать — не мучайся, отрежь ему… ноги! Да, ноги! Чтобы убежать от меня не смог к своей Кваковской!

Мауг, стоявший над Водяным с видом палача, сосредоточенно точил массивный тесак. Скрежет металла о камень разносился по пещере, как похоронный марш.

— Не спеши, женщина, — басил Мауг, не отрываясь от дела. — Обряд — дело тонкое. Это тебе не рыбу потрошить. Тут всё должно быть по звездам, по фэншую! Ждем лунного цикла. Луна должна в зенит выйти, только тогда сталь пропитается нужной энергетикой для… ну, для всяких там метаморфоз!

Медуза оскалилась так, что даже тени на стенах в ужасе прижались к камню:

— Какой еще лунный цикл?! Мне в паспорт смотреть противно, там возраст уже скоро пойдет на второй век, а я всё «жду луну»! Режь давай, пока я добрая! Нас катер ждет, шампанское в холодильнике греется, и вообще — у нас любовная любовь по расписанию!

После слов «режь давай» Водяной, у которого внутри всё похолодело от перспективы лишиться конечностей, окончательно пришел в себя.

— Эй! — хрипло воскликнул он, пытаясь приподняться. — Какое обрезание? Какая любовь? Медуза, ты в своем уме?

Мауг замер с тесаком в руке, недовольно посмотрев на «пациента».

— Очнулся, — констатировал он с сожалением. — магическая сыворотка от Буры быстро рассеялась.

— Да пофиг на магию! — взвизгнула Медуза, размахивая щупальцами. — Раз очнулся — тем лучше. Будет кричать громче, так романтичнее и сексуальнее! Мауг, режь его, пока он не сообразил, что выход из пещеры в другой стороне!

— Вам это с рук не сойдет! Я даже без ног, на одних руках убегу от тебя, Медуза, к своей любимой Кваковской! — рявкнул Водяной громко. — Вы тут совсем берега попутали? Это реалити-шоу или фильм ужасов категории «Б»?!

Юлий, на бегу едва не спотыкаясь о собственные копыта, продолжал трясти стабилизатором, не сводя объектива с решительно настроенной Царевны. Его голос, пропитанный смесью профессионального любопытства и откровенного страха, срывался на шепот:

— Царевна, дорогуша, ну не кипятись! Ты пойми, экшн-съемка требует нюансов! Скажи мне, как мы будем действовать? Какой у нас план? Только учти, я — творческая единица, у меня тонкая душевная организация и полное отсутствие боевых навыков. В драки лезть — категорически нет! У меня тут мускулистый торс, шерсть, копыта, вообще весь имидж... Если мне хоть один волосок помнут, ты знаешь, сколько нынче стоят салоны красоты для копытных? Это же целое состояние!

Царевна, чье лицо напоминало грозовую тучу перед апокалипсисом, вдруг резко остановилась. Юлий по инерции пробежал еще пару шагов и буквально впечатался лбом в объектив камеры, на который в упор смотрел разъяренный глаз Кваковской. Она сжала зубы так, что послышался отчетливый хруст:

— Юлий! Ты на фига за мной попёрся, конь ты педальный?! Хочешь на мне кринж словить или хайп? Бабла поднять на своих влогах, пока мой жених в плену у этих отшибленных!?

Она ткнула пальцем в камеру, отталкивая её от своего лица:

— Если хочешь хайпа — вали снимать кого-то другого, хоть червей Шамахи! Мне сейчас не до твоих «влогов» и «просмотров». Ты меня только нервируешь своим жужжанием, как назойливый скунс! Либо беги молча и снимай мой триумф, либо проваливай, пока я не превратила твою камеру в подставку для аквариума!

Юлий на секунду опешил, обиженно поджал губы, но тут же поправил настройки на камере, не опуская её ни на секунду:

— Вот это я понимаю — эмоции! Вот это накал! — зашептал он сам себе, стараясь держаться на безопасном расстоянии. — Зрителям зайдет на ура. «Царевна в ярости: эксклюзивное интервью перед штурмом». Ладно, молчу, молчу! Снимаю в режиме «невидимого оператора». Веди, амазонка, я за тобой хоть на край света, хоть на горную скалу!

До самой пещеры оставалось не больше сотни метров. Юлий, пригнувшись, семенил следом за Царевной, лихорадочно вытирая вспотевшую морду о рукав своей жилетки.

— Эй, пссс, Царевна! — прошептал конь, едва не споткнувшись о корень. — А если Медуза нас того? В бетон превратит? Я не могу, у меня же дети! Семеро по лавкам, кушать просят, в школу ходят, в футбол копытами стучат… Кто их кормить будет, если я статуей стану?

Царевна, не оборачиваясь, отвесила ему увесистый подзатыльник, от которого конь чуть не впечатался носом в дерево.

— Да, какие у тебя дети, конь ты гривастый? — прошипела она, опасливо поглядывая в сторону входа в пещеру. — У тебя семеро по лавкам только подписчиков в комментариях, и то — одни боты! И вообще, замолчи! Я ничего не слышу из-за твоего нытья, а там решается судьба моего жениха! Смотри, вот они!

Юлий, не прекращая снимать даже в пыли и паутине, вдруг замер, прижался ухом к прохладному камню и зашептал так часто, что его голос напоминал цокот копыт по асфальту:

— Царевна, а может, ну его?

Кваковская ничего не ответила и осторожно выглянула из-за валуна. В глубине пещеры, тускло освещенной фосфоресцирующими грибами, был виден Водяной. Он выглядел жалко: обмотанный в рыболовной сетке, он пытался отползти от Мауга. Тот, в свою очередь, с каким-то маньякальным спокойствием доводил лезвие своего тесака до зеркального блеска.

Юлий, пользуясь моментом, толкнул Царевну в бок, протискиваясь вперед в узкий проход, чтобы поймать лучший ракурс.

— Извините, подвиньтесь, мне нужен крупный план! — прошептал он, настраивая зум. — Ты представляешь, какой охват будет? Вдруг после этого эксклюзива меня наконец-то возьмут на канал «Кровавые хроники расчленёнки в Тридевятом»? Это же карьерный лифт!

Он с предвкушением прищурился, глядя в экранчик, где в деталях отражался зловещий тесак Мауга:

— Любопытно… какую именно часть тела он решил ампутировать? Надеюсь, это будет что-то второстепенное… Главное, чтобы не ту, из которой дети вылезают! А то демография в наших краях и так не в лучшем виде, сама понимаешь. Как сказала бы моя боевая подруга Виктория С, это уже не остров Буян, а Разбуян! Дикари одним словом!

Царевна побагровела от возмущения и, схватив Юлия за уздечку, дернула его на себя:

— Ты сейчас договоришься, оператор недоделанный, что я тебя первой в статую превращу, и будешь украшать вход в эту пещеру как садовая фигурка! Дай мне план разработать, пока он его окончательно не «оттюнинговал»!

Сгущающиеся сумерки добавили пещере еще больше зловещего антуража. Водяной, связанный и притихший, казался совсем крошечным на фоне массивного Мауга, который с маньячным упорством продолжал шлифовать свой тесак. Казалось, каждый звук металла о камень отдавался эхом прямо в сердце Царевны.

Она нервно огляделась. Неподалёку валялись два увесистых камня и обломок палки — крепкий, сухой, с потенциально острым краем.

— Так, план такой, — прошептала Царевна, выуживая из кармана пилочку для ногтей. — Мы действуем быстро и жестко. Мне нужно сделать из этой палки подобие копья. Юлий, бери камни. Ты будешь моей подстраховкой.

Юлий, наблюдая за тем, как Кваковская яростно стачивает дерево, побледнел настолько, что даже его обычно лоснящаяся шерсть пошла серыми пятнами.

— Я дико извиняюсь, — заблеял конь, мелко дрожа коленями, — но ты сказала «я буду страховать»? У меня сейчас такое ощущение, что мой «страховой полис» аннулируется вместе с моим бренным телом! Может, ну её, эту героям-романтику? Вернемся, ОМОН вызовем, спецназ, авиацию, десантуру?

— Какой ОМОН, ишачья твоя мать?! — Царевна нахмурилась. — Пока они доплывут через эти рифы, мой Водяной уже останется без своих «причиндалов» и отправится в медовый месяц с Медузой! Ты мне как брат, мы с тобой как Зита и Гита, забыл?! Ты сам мне на моём дне рождения трындел: «Кваковская, я с тобой и в огонь, и в воду, и в атаку»!

Юлий начал активно пятиться, задевая задом кусты:

— Да я пьяный был в хламину! Какая Зита и Гита, посмотри на меня и на себя, мы даже не родственники! Кваковская, не глупи, может, ты сама? Ты же тэквондо владеешь, махани ногой — и дело в шляпе! А я буду снимать, это же будет документалка года, мы Оскара возьмем, на красной дорожке стоять будем!

Царевна, проигнорировав его попытки дезертировать, властным жестом всучила ему в копыта два булыжника и, не слушая возражений, размашисто мазнула его грязью по лбу и щекам. Затем она также яростно нанесла «боевой грим» себе.

— Слышишь меня? — она придвинулась вплотную к его уху. — На счет три врываемся. Я беру на себя эту шипастую, а ты… ты прыгаешь на Мауга. Только не вздумай тормозить!

Юлий, увидев, как Мауг в пещере делает какой-то особенно жуткий взмах ножом, чуть не лишился чувств:

— Кваковская, ты видела? Он же меня на холодец пустит, а потом будет рассказывать, что это «спецэффекты для влога»!

— Ты только представь, Юлий, — прошипела Царевна. — сколько у тебя будет подписчиков после такого фурора! «Конь-герой спасает Водяного из лап маньяка-дикаря и женщины-змеи». Это же не просто влог, это заявка на Пулитцеровскую премию! Золотая кнопка сама приползет к тебе в стойло!

Юлий, чьи копыта мелко дрожали, сжимая два булыжника, завороженно уставился в пустоту. Слово «подписчики» подействовало на него как гипноз.

— Золотая кнопка... — пробормотал он мечтательно. — Миллион просмотров... Рекламные контракты с производителями элитного овса...

Но стоило ему бросить взгляд на Мауга, который в этот момент плотоядно осмотрел лезвие тесака, как храбрость Юлия испарилась, оставив после себя только липкий пот.

— Царевна, он реально маньячный тип! У него взгляд как у налогового инспектора из Сызрани! Я его боюсь!

— Молчать! — шикнула Кваковская. — На счет три. Раз... два...

Она не дождалась «три». С диким криком Царевна выскочила из засады:

— ВОДЯНОЙ, ЛЮБИМЫЙ, Я ИДУ! ВЫ РАЗБУДИЛИ ГНЕВНОГО ХОМЯЧКА-А-А!

Юлий, застигнутый врасплох таким резким стартом, подпрыгнул на месте. Один камень с глухим стуком упал ему прямо на копыто.

— А-А-А-А! ЗА РОДИНУ! ПОМОГИТЕ-Е-Е! — заорал конь, теряя остатки самообладания.

Он попытался героически нырнуть в узкий проход вслед за Царевной, но природа и чрезмерная любовь к эклерам сыграли с ним злую шутку. Раздался характерный звук «чпок», и Юлий намертво застрял крупом в расщелине. Его задние ноги беспомощно заболтались в воздухе, а камера, закрепленная на голове, начала снимать потолок пещеры.

— Царевна! — истошно завопил он, пытаясь пропихнуть себя внутрь. — Я застрял! Я в ловушке! Мой тюнинг! Мои филейные части! Кваковская, вытаскивай меня, или я сейчас от страха весь этот проход... дезинфицирую!

В пещере воцарилась гробовая тишина. Мауг замер с тесаком, Медуза медленно повернула голову к застрявшему коню, а Водяной, увидев свою спасительницу с палкой и в боевой раскраске, нервно икнул.

— Это что еще за... хомяк-переросток? — прошипела Медуза, разглядывая Царевну.

— Это твоя погибель, змеюка подколодная! — выкрикнула Царевна, выставляя вперед заточенную палку. — Юлий, работай по Маугу! Юлий? Ты где?!

— Я здесь! — донеслось из стены приглушенное нытье. — Я работаю в режиме стационарной огневой точки! Царевна, скажи им, чтобы они не подходили к моему тылу, он сейчас очень уязвим!

Не дожидаясь, пока Мауг и Медуза отойдут от шока, Кваковская рванула вперед. Её «гневный хомячок» внутри переключился в режим берсерка.

Она не просто нападала — она исполняла высокохудожественный танец возмездия. Медуза, привыкшая к тому, что жертвы обычно либо каменеют, либо бегут, оказалась совершенно не готова к тому, что в неё полетит человек с заточенной палкой, выполняющий идеальный «йоко-чаги» (удар ногой в сторону).

— Получай, змеюка, за испорченный маникюр и потраченные нервы! — выкрикнула Царевна, совершая резкий выпад палкой. — Это тебе за моего суженого!

Медуза едва успела увернуться — острие палки чиркнуло по её каменному ожерелью, высекая сноп искр. Её змеи на голове зашипели в унисон, пытаясь перехватить «хомячий» натиск, но Кваковская двигалась как заведенная. Она крутилась, уходила в низкие приседы и тут же контратаковала, используя палку как длинный рычаг, чтобы держать Медузу на безопасном расстоянии.

— ЮЛИЙ! СНИМАЙ, КОБЫЛА ТЫ НЕДОБИТАЯ! — крикнула она, делая эффектный кувырок через голову. — Если этот ролик не попадёт в топ-100, я тебе хвост в узел завяжу, скотобаза! МНЕ ТУТ НЕ ДО ТВОИХ ОТМАЗОК!

Юлий, всё еще застрявший по пояс в расщелине, изогнул шею так, чтобы объектив захватил максимально драматичный ракурс.

— Снимаю, Кваковская! — завопил конь, превратившись в самого ярого болельщика. — Давай, правый хук! Левый апперкот! Медуза, не стой столбом, покажи мастер-класс, а то подписчики заскучают! О, смотрите, она сейчас пропустит удар! Это будет легендарно, какая подача!

Медуза, взбешенная комментариями коня и дерзостью Царевны, начала хаотично атаковать щупальцами метнув в Кваковскую сгусток окаменяющей энергии, но Царевна уже была в прыжке.

— Не сегодня, чешуйчатая! — рявкнула Кваковская, совершая в воздухе идеальный «ап-чаги» и врезая палкой по змеиному хвосту, который пытался её укусить. Она приземлилась на одно колено, тут же перекатилась и нанесла резкий тычок в сторону Медузы.

В это же время Мауг, совершенно игнорируя эту феерию, и не теряя времени зря направился к Водяному с тесаком.

— Ну что, владыка пучины, — пробасил палач, — пора укорачивать конечности. У меня в заказе «прощальные ножки», так что не дёргайся, будет не больно… почти.

Водяной в сетях взвыл от ужаса и начал бешено лягаться в сторону Мауга.

— Да я тебе сейчас сам что-нибудь отрежу, психанутый! Убери свой нож, у меня страховка не покрывает ампутации! — орал Водяной, пытаясь сбить палача то вправо, то влево, при этом опасно раскачиваясь на своих путах. — Ты думаешь, чик-чирик мне сделаешь и Царевна тебя полюбит? Ошибаешься!

Кваковская, краем глаза заметившая приготовления Мауга, сорвалась на ультразвук:

— Атакуй его, Юлий! — Царевна, увернулась от очередного щупальца Медузы. — Врежь ему копытом, я тебе для чего камни дала?!

Мауг тем временем потянулся к ноге Водяного, но тот с размаху врезал ему пяткой в живот. Юлий, чьи задние копыта продолжали судорожно молотить воздух в расщелине, выгнулся дугой, пытаясь навести камеру то на драку, то на Мауга.

— Кваковская! — взвизгнул конь, у которого от напряжения уже искрило в глазах. — Ты определись! Или я снимаю, как ты танцуешь с Медузой, или я атакую Мауга! Я не сплит, я не могу размножиться, чтобы всё успеть! У меня тут контент страдает, освещение — отстой, а ты орешь так, что у меня объектив запотевает!

Юлий, осознав, что «Оскар» за документалистику медленно уплывает вместе с его достоинством, издал боевой клич, подозрительно похожий на икоту испуганного осла. Собрав всю свою лошадиную мощь, он рванулся вперед, игнорируя протесты собственного позвоночника. Раздался оглушительный треск — каменная ловушка не выдержала напора такого отчаянного «снаряда».

С эффектным грохотом Юлий вылетел из расщелины, пролетел по воздуху, как неуправляемый метеор, и с грацией пьяного акробата рухнул прямо на Мауга.

— Получай, маньяк-дилетант! — взревел конь, вминая палача в грунт и случайно активировав камеру на режиме ночного видения, отчего картинка в прямом эфире стала ядовито-зеленой. — Это тебе за нарушение авторских прав, за покушение на ноги и за то, что ты не ценишь искусство!

Мауг, не ожидавший такой «тяжелой кавалерии» с небес, выронил тесак и растянулся на полу пещеры, придавленный копытной тушей. Водяной, воспользовавшись моментом, совершил резкий рывок, окончательно разрывая путы из сетей и с тяжёлыми пыханием отскочил в сторону, подальше от лезвия.

Кваковская, не теряя ни секунды, закончила свой танец с Медузой эффектным ударом палки по каменному постаменту. Медуза, ошеломленная обвалом и внезапным появлением летающего коня, на секунду замерла, её змеи начали испуганно шипеть и пятиться.

— Юлий, ты просто бог экшен-сцен! — прокричала Царевна, переводя дыхание и проверяя боевую стойку. — Подписчики сейчас просто сойдут с ума от этого кадра!

Мауг, пытаясь выбраться из-под коня, прохрипел, глядя в объектив камеры:

— Снимите это животное с моей спины… уберите его, он же сейчас мне все кости пересчитает!

— Никаких «снимите»! — рявкнул Юлий, продолжая активно давить на врага и попутно пытаясь поправить камеру на голове. — Интервью будет по полной программе! Водяной, иди сюда, расскажи, каково это — быть «ножками для холодца» в прямом эфире!

Водяной, почувствовав свободу, набрал в легкие побольше сырого пещерного воздуха. В его глазах отразилось всё многовековое негодование за испорченную внешний вид и покушение на его «ходовую часть».

— Ну что, «ножик-резак», доигрался? — прошипел Водяной, нависая над поверженным врагом. Он ловко зачерпнул горсть вязкой грязи и шлепнул её прямо на лицо Мауга, превращая того в некое подобие грязного монстра. — Это тебе за мои конечности! Сейчас я устрою тебе «спа-процедуру» по-болотному!

— Наконец-то! — просиял Юлий, поправляя съехавшую на бок камеру и фокусируясь на Мауге, который пытался выпутаться из-под копыт. — Дамы и господа, вы не поверите! Прямое включение из сердца пещеры: Водяной переходит в контратаку! Это эксклюзив, это драма, это… эй, поаккуратнее с моим хвостом, я же в кадре!

Мауг, ослепленный и униженный, забился под копытами Юлия, пытаясь отползти, но Водяной не унимался.

— Юлий, снимай крупным планом! — командовала Царевна, перехватив палку как дирижерскую палочку. Она стояла рядом, контролируя Медузу, которая от шока превратилась в обычную даму с очень капризными домашними животными на голове. — Я требую отправить их под трибунал!

— Это была… — прохрипел Мауг, выплевывая землю. — …Медуза! Она обещала мне эксклюзивную подписку на «Вестник Каменного Века» и пожизненный запас заточных камней! Ещё она обещала, что окаменеет Салтана и Алекса, чтобы убрать конкурентов!

Медуза возмущенно зашипела, и её змеи начали яростно кусать друг друга от негодования.

— Врешь! Ты сам в начале шоу пришел и ныл, что тебе скучно будет резать «морскую капусту»! Это всё Мауг, он маньяк, я просто хотела любви с Водяным. — разревелась Медуза.

— Слышали?! — Юлий развернул камеру на Царевну, широко улыбаясь во все зубы. — Эксклюзивное признание! Это стопроцентный миллион просмотров! Кваковская, мы победили, мы — легенды! Только… — он скосил глаза на Водяного, который уже начал искать чем бы еще связать Мауга. — …может, мы уже пойдем? У меня от этой пещеры уже аллергия на сырость начинается, да и контент надо срочно монтировать!

Пещера, только что сотрясавшаяся от ударов тэквондо, внезапно огласилась таким пронзительным криком, что Медуза рефлекторно попыталась спрятаться за собственный змей. В проходе, размахивая пухлыми кулаками и сверкая багровым от гнева лицом, появился главный продюсер шоу — Нафаныч.

— ВСЕМ НЕ ДВИГАТЬСЯ! — заголосил он на всё пространство, хватаясь за сердце. — Я уже вызвал Следственных Колобков! Превратили милое, высокобюджетное шоу о любви в кардебалет с элементами кухонного членовредительства, ироды! Я принял волевое решение: шоу закрывается! Вы мне всю статистику и графики просмотров испортили!

В этот момент в пещеру, спотыкаясь о собственные ноги и задыхаясь от бега, ворвались Вовка и Алёнушка. Они огляделись по сторонам, оценивая масштабы хаоса.

— Ну что? Мы успели? — выдохнули они в унисон, округлив глаза. — Поножовщина была? Кого-нибудь уже порезали?!

Водяной, всё ещё потирая затекшие запястья, бросил на Царевну взгляд, в котором, если верить Юлию, читалась вся нежность мира, смешанная с глубоким шоком.

— Никакой поножовщины, ребятки, — пробасил он, игнорируя грозного продюсера. — Меня моя любимая спасла. От самой страшной участи — остаться безногим холодцом.

Царевна, мгновенно растеряв весь свой боевой пыл, мило и смущённо улыбнулась. Она кокетливо припрятала боевую палку за спину, заправила локон за ухо и тихо, но уверенно ответила:

— Мы же с тобой банда, Водяной... И да, я согласна выйти за тебя замуж!

— ЧТО?! — Юлий, который до этого момента пытался отчистить копыта от пещерной пыли, злобно пнул камень и возмущённо завыл, переводя взгляд с одного персонажа на другого. — Погодите, милейшие! Во-первых, Водяного спасла не только Царевна! Я, между прочим, тоже принимал в этом самое активное, я бы сказал, сокрушительное участие! Мой полет из расщелины — это уже классика спасательных операций!

Конь картинно взмахнул гривой и повернулся к продюсеру:

— Во-вторых, как это — шоу закрыто, Нафаныч?! Я только-только свою карьеру блогера-документалиста начал! У меня очередной эксклюзив! И вообще, если Мауга и Медузу сейчас повяжет этот ваш Следственный комитет Колобков, я же у них не успею взять интервью из первых уст, так сказать! Что за беспредел?! Никакого уважения к частной жёлтой прессе!

Но тут до Юлия окончательно дошел смысл предыдущей фразы. Его глаза округлились, уши встали торчком, и он шумно ахнул на всю пещеру. Забыв про Нафаныча, конь мгновенно переключился на Царевну:

— Так свадьба, значит, всё-таки состоится?! Настоящая?! С купеческим размахом?! Чур, я буду тамадой! Меня как раз только что Нафаныч уволил, так что у меня куча свободного времени и огромный творческий потенциал! Я такие конкурсы с переодеванием знаю — закачаетесь!

Мауг из своего угла тоскливо вздохнул, предчувствуя скорое и близкое знакомство со Следственными Колобками, а Медуза начала судорожно поправлять змей на голове, шепотом уточняя у Вовки, в каком ракурсе её лучше будут снимать для криминальной хроники.

Продюсер тяжело вздохнул, поправил воображаемый галстук и оглядел эту разношёрстную компанию.

— Значит, свадьба будет? — наконец выдавил он, глядя на Водяного и Кваковскую, которые уже стояли рядом, крепко обнявшись, и сияли так, что даже в темной пещере стало заметно светлее.

Водяной и Царевна, не размыкая объятий, посмотрели друг на друга и хором, как на репетиции, ответили:

— Да, мы поженимся!

Алёнушка, у которой от избытка чувств начали подкашиваться ноги, зарыдала взахлёб, прижимая платок к лицу:

— Ой, мамочки! Первая свадьба на нашем шоу! У меня сейчас инфаркт миокарда будет, прямо тут, в пещере, среди сталактитов! Это же такой рейтинг, такой уровень романтики!

Вовка, воодушевлённый всеобщим подъемом, принялся хлопать в ладоши, отчего эхо разнеслось по всем закоулкам:

— Это дело нужно отметить! Нафаныч, не будь букой, посмотри на них! Как тебе последнее желание будущих молодожёнов — устроить свадьбу на тропическом острове? Пальмы, океан, коктейли из кокосов… Представь, какой будет спецвыпуск!

Юлий, не теряя ни секунды, мгновенно активировал камеру, навел фокус и примостился поближе к влюбленным, стараясь выглядеть как самый профессиональный репортер в мире:

— Дорогие телезрители, вы не поверите своему счастью! Эксклюзивное интервью с легендарной парой! Два влюбленных сердца, которые прошли через огонь, воду и… э-э… копыта в расщелине, чтобы найти и спасти друг друга от лап недоброжелателей! — Юлий пихнул Царевну локтем в бок и зашептал в сторону, чтобы камера не «слышала»: — Говори «да», дурочка, Нафаныч никуда не денется, он уже видит перед глазами золотой дождь из рекламных контрактов! — затем, вернувшись к обычному голосу, он торжественно произнес: — Слово предоставляется невесте! Скажите, Царевна, вы мечтали когда-нибудь отметить свадьбу на жарком острове среди пальм?

Царевна слегка замялась, глядя на Нафаныча, но Водяной, набравшись храбрости, перебил её:

— Я бы хотел подарить своей будущей жене самое лучшее бракосочетание! Свадьбу на острове, она это заслужила!

Все затаили дыхание. Нафаныч переводил взгляд с Вовки на Алёнку, потом на Юлия, который уже начал трансляцию в режиме «реальное время», и, наконец, на счастливых молодоженов. По лицу продюсера было видно, как внутри него происходит мучительная борьба между скупостью и жаждой славы.

— Ладно, — наконец буркнул Нафаныч, махнув рукой. — Устроим вашу свадьбу. Но чтобы с декорациями, с тропическими цветами и, этим, вашим клянусь в горе и радости, чтобы без драк в прямом эфире! Хотя… хотя погодите, для рейтингов пару скандалов с чайками мы всё-таки пропишем в сценарий.

— УРА! — заорал Юлий на всю пещеру, едва не уронив камеру. — Свадьба века! Нафаныч, ты лучший продюсер в мире, я беру свои слова обратно, у нас будет лучший контент в истории телевидения!

Юлий почувствовав, что момент триумфа нужно закрепить железобетонным контентом, решительно направил камеру на парочку злодеев.

— Так, господа неудачники, — бодро начал Юлий. — пока Следственные Колобки еще не докатились до вашего логова, у вас есть уникальный шанс оправдаться перед миллионной аудиторией. Мауг, начнем с тебя. Скажи честно, каково это — проиграть битву обычному коню, который даже не умеет драться, а просто удачно падает?

Мауг, всё еще покрытый слоем «целебной», но крайне пахучей грязи от Водяного, угрюмо посмотрел в камеру.

— Это было... техническое недоразумение, — прохрипел он. — Я профессионал, я учился у лучших мастеров джунглей! Но когда на тебя с неба падает полтонны конины с криком «За искусство!», тут никакие учебники не помогут. И вообще, я требую адвоката и сухую салфетку!

— Запишем: «Психологическая травма от встречи с прекрасным», — съязвил конь и перевёл камеру на Медузу. — А теперь вы, мадам Горгона. Как вы прокомментируете слухи о том, что ваши змеи на самом деле — это просто неудачная завивка, а ваш взгляд превращает в камень только тех, кто не подписан на мой канал?

Медуза гордо вскинула голову, хотя одна из её змей в этот момент пыталась застенчиво съесть микрофон Юлия.

— Слушайте сюда, деточка, — прошипела она с достоинством падшей дивы. — Я — легенда! Я — икона античности! А этот ваш Мауг... он обещал мне, что Водяной будет моим и никуда от меня не убежит. Кто же знал, что у него такая агрессивная группа поддержки? И вообще, свет в этой пещере просто ужасный, я требую ретуши!

Юлий, крутившийся рядом, не выдержал и влез в кадр:

— Ретушь будет в суде! А пока — скажите «сыр» для превью ролика «КАК МЫ ПОБЕДИЛИ ЧУДОВИЩ: ШОК, СЛЕЗЫ, СВАДЬБА»!

— Юлий, не порти кадр! — шикнула Царевна, но тут же расплылась в улыбке.

— Итак, дорогие подписчики, вы всё видели сами, — залопотал озорным голосом Юлий. — зло повержено, любовь торжествует, а Нафаныч уже строчит на своём планшете свадебный сценарий! Ставьте лайки, подписывайтесь, если хотите увидеть, как Водяной будет выбирать свадебный смокинг из водорослей!

Нафаныч, стоявший за кадром, только крякнул:

— Если этот ролик не наберет миллиард просмотров, я заставлю Юлия лично пересчитывать всех змей на голове у Медузы!

— Я согласен! — выкрикнул Юлий. — Только если мне выдадут каску и страховку от укусов в нос!

В гримерке стоял такой густой аромат лака для волос, что даже у Ягишны, казалось, начали прорезаться зачатки светских манер. Она, слегка пошатываясь от «эликсира бодрости», с усердием, достойным шнуровщика королевских корсетов, затягивала шнуровку на спине ослепительно белого платья Царевны.

— Вот скажи мне, Ква, — прошамкала Ягишна, прищурившись и вглядываясь в зеркало, — чего ты решила замуж-то за Водяна выйти? Ты ж поначалу от него отмахивалась, как от назойливой мухи: «не в моем вкусе», «мокрый», «тиной пахнет»... Ягишна хитро прищурилась и ткнула костлявым пальцем в сторону живота невесты: — Небось на сносях уже? Вот и решила, пока не поздно, окольцевать парня?

Дюймовочка, стоявшая неподалеку с бокалом коктейля, от такого предположения так вздрогнула, что содержимое её бокала оросило ковер.

— Госпожа Кваковская! Вы что, в декрет уходите?! — взвизгнула она, округлив глаза до размеров блюдец. — Кто же в агентстве за главную останется? Меня одну оставлять нельзя! Я же там могу случайно всё распродать местному авторитету Кротову, он давно на наш офис облизывается!

Любаня, профессионально выводя контур губ ярко-красной помадой, обернулась на ходу:

— Ты беременна?! Какой срок? Ой, мамочки, вот так новости! А кто будет — мальчик или девочка? Чур я крёстная! А на памперсы уже скидывались? Я видела отличную акцию в гипермаркете, давайте оформим предзаказ!

Царевна, вконец замученная этими «детективами», с силой фыркнула и поправила фату.

— Девочки, да угомонитесь вы! — отрезала она. — Никто не беременный... Мы с Водяным пока об этом даже не думали! — Она на секунду замолчала, глядя на свое отражение, и в её глазах промелькнула мягкость. — Да, сначала я была против отношений с ним. Но потом... я просто влюбилась. Он такой... такой... У меня сердце вот так — тук-тук — делает, когда он рядом! Он ведь мне платье сшил сам лично! Каждую ниточку вымерял. В состязании с Маугом бился, в грязи валялся, приз доставал... Он простой, без понтов, честный. А когда его похитили — я думала, у меня кондратий случится!

В гримерку ввалился Юлий с камерой наперевес, явно подслушавший часть диалога.

— Слыхали дорогие подписчики?! На Буянских просторах было шпили-вили! — гаркнул он, наводя объектив на смущенную Царевну. — Беременность?! Это же золотая жила! Ква, давай эксклюзив! Сколько месяцев? Будем делать стрим из роддома? А если двойня?

Невеста, не раздумывая, сняла туфлю и с хирургической точностью запустила её в голову Юлия. Конь ловко увернулся, пригнувшись, и, нагло улыбаясь, выставил камеру вперед.

— Не злись, невеста! — проржал он. — Ладно, признаю, перегнул. Но скажи моим подписчикам хотя бы одно: что для тебя значит любовь? Ответишь — и я от тебя отстану, честное конское!

Царевна вздохнула, посмотрела в объектив, и в этот момент в её взгляде не осталось ни капли иронии:

— Любовь — это когда ты готов идти за человеком хоть в самое глубокое дно болота, зная, что рядом с ним ты всё равно будешь чувствовать себя как на вершине мира. А теперь — брысь, Юлий, а то жених придет и устроит тебе «водопой» в луже!

В гримерке жениха стоял такой звон пуговиц, будто Водяной решил самолично доказать теорему о бесконечной энтропии. Он в десятый раз нервно расстегнул и застегнул пиджак, в то время как Котов, наблюдая за этим из глубины кресла, лениво протянул:

— Водян, полегче. Еще пара таких «упражнений», и пиджак останется без фурнитуры. Ты так суетишься, будто не свадьбу готовишься, а пытаешься в одиночку починить прорвавшуюся плотину.

Кощеевич, невозмутимо втягивая густой дым из кальяна, философски хмыкнул, глядя в зеркало:

— Эх, молодежь… Слишком много ответственности. Я вот когда на Ягишне женился, был в таком «состоянии нестояния», что даже не понимал, где ЗАГС, а где Ягишна. Специально «заправился» заранее, чтобы не было искушения в отказную пойти, когда спрашивали «согласен ли». А перед этим мы такой совместный мальчишник-девичник закатили — ух! Я тогда даже Ягишне разок изменил, чисто для профилактики, чтобы в семейной жизни и мыслей таких не возникало. Только тссс, это секрет на миллион!

Водяной поморщился, как будто случайно хлебнул морской воды с привкусом бензина:

— Кощеевич, спасибо за «мастер-класс», но оставь свои советы для мемуаров. Изменять Кваковской я не собираюсь. От слова «никогда».

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, втиснув в проем наглую морду Юлия и камеру.

— ЭКСКЛЮЗИВ! — заорал конь, пытаясь поймать в кадр «потное лицо жениха». — Водян, если у тебя будет «измена измен», сообщай сразу мне! Я должен это запечатлеть на камеру, это же контент века, без купюр, натуральный реалити-шок с пометкой 18+. Мы же с тобой на этом такой разврат соберём.

Водяной едва не запустил в него вазой с цветами, но Юлий ловко увернулся, заголосив:

— Да что вы все хотите меня убить?! Я же просто снимаю жизнь как она есть, без дурацких фильтров! Давай, Водян, выкладывай для подписчиков: что в ней такого, в этой Кваковской? Почему именно она? Что в ней особенного?

Водяной тяжело вздохнул, опустил руки и посмотрел прямо в объектив. На секунду в гримерке стало подозрительно тихо.

— Что в ней особенного? — тихо повторил он. — Да всё. В мире, где каждый второй пытается казаться кем-то другим, она — настоящая до кончиков пальцев. Она не набивает себе цену, она честная, порой до боли, а ещё в ней есть огонёк. Она не побоялась защищать меня, когда я был в плену у Мауга и Медузы, не побоялась рискнуть моим спасением. Она видит меня не как «Водяного», а как человека, с которым хочется сидеть в тине в самом эпицентре болота. Это и есть любовь — знать, что рядом с ней мне не нужно быть ни «эксклюзивным», ни «богатым». Просто быть собой.

Юлий на секунду замешкался, опустив камеру.

— Ой… — пробормотал он, шмыгнув носом. — Ну, всё, у меня теперь дисплей от слез замыкает. Ладно, это я в эфир пущу, фанаты точно расплачутся.

Пляж преобразился до неузнаваемости. Нафаныч, взявший на себя роль священника, выстроил из морских раковин и коряг импровизированный алтарь, который омывали ласковые волны океана. В воздухе витал тонкий аромат морской соли, цветов и предвкушения чуда.

— Мотор! Камера! Работаем! — скомандовал Нафаныч, взмахнув куском сушеной водоросли вместо хлопушки.

Под звуки нежной мелодии, которую на флейте из тростника выводил местный краб-виртуоз, Царевна Кваковская начала свой путь к алтарю. Она ступала по песку с грацией королевы, а её белоснежное платье, расшитое перламутром, переливалось в лучах заходящего солнца.

Юлий, балансируя на одной задней ноге на краю прибрежного камня, яростно настраивал фокус, не переставая вещать в камеру:

— Уважаемые подписчики, вы только гляньте! Какая невеста, просто загляденье! Эта зелень кожи в сочетании с белым платьем — это же тренд сезона, прямой вызов скучной классике! А как её влюбленные глаза сочетаются с глазами нашего жениха… Водян сегодня тоже почти красавец, по крайней мере, тиной не пованивает, уже прогресс! Водян, ты там живой, не расплавился от счастья?

Водяной, стоявший у алтаря в парадном смокинге, который он по такому случаю начистил до зеркального блеска, не сводил с Царевны глаз. Он казался невероятно серьезным, даже немного торжественным, и лишь кончики его ушей слегка подрагивали от волнения. Когда Кваковская поравнялась с ним, он протянул ей руку — его движения были бережными и полными нежности.

— Ты… ты невероятная, — прошептал он, и в этот момент даже шум океана, казалось, притих, чтобы не мешать их моменту.

Юлий, затаив дыхание, навел камеру крупным планом на их руки, которые наконец соединились.

— Шок-контент, друзья! — прошептал конь, чуть не роняя камеру от умиления. — В этот самый момент в мире стало на одну красивую историю любви больше!

Конь лихо развернул камеру в сторону зрительских рядов, продолжая свой «светский» репортаж:

— А теперь оцените этот звездный состав! Почти весь цвет нашего шоу-бизнеса собрался порадоваться за молодоженов! Тут и элита из Тридевятого: бизнес-империя Кощеевичей в полном составе, сама Ягишна в умопомрачительном костюме, реперша Любаня Жемчужина, верный друг Водяного, Котов и, конечно, незаменимая Дюймовочка!

Салтан, сидевший в первом ряду, демонстративно фыркнул, глядя на приближающуюся пару:

— Тоже мне, нашли место… Решили свадьбу сыграть за счет популярности шоу, пиарщики при болотные.

Шамахи, чей наряд стоил как годовой бюджет небольшого княжества, тут же ткнула его локтем под ребра:

— Ой, ты бы молчал, милый! Скажи спасибо, что вас с Алексом вообще за решетку не посадили, как Мауга с Медузой. Сидели бы сейчас без икры и лимузинов!

Алекс, поправляя галстук, добавил с убийственной серьезностью:

— Это факт. Мауг и Медуза сейчас на нарах в исправительно-трудовой колонии похлебку хлебают. Так что радуйся, Салтан, что мы на свободе, а не в полосатых робах.

Бура Тинелли, осторожно потрогав свой нос, который ему недавно собирали по частям лучшие хирурги, недобро покосился на соседей:

— Вот и вас бы туда отправить, к вашим подельникам. А то сидите тут с такими кислыми мордами в такой прекрасный день, всю атмосферу портите!

Грифония, возмущенно зашипев, приложила палец к губам:

— Да тише вы, ироды! Из-за ваших склок клятв верности не слышно!

Юлий, поймав этот момент в объектив, прошептал в микрофон:

— Видите, друзья? Настоящая драма в прямом эфире! Любовь, интриги, угрозы колонией — у нас тут всё как в лучших сериалах! Свадьба века продолжается!

— Э-э-э… Дорогие… хм, брачующиеся! — голос Нафаныча дрогнул, и он случайно перевернул страницу своего блокнота, на которой значился список продуктов для банкета. — Мы собрались здесь, в этом… э-э… месте, чтобы… в общем, как бы это сказать… скрепить союз двух сердец! Водяной, ты… того… согласен взять в жены эту… Царевну? В горе, и в радости, и в болоте, и… ну, вы поняли!

Водяной, чьи пальцы в этот момент вцепились в ладонь невесты так, что у него самого побелели костяшки, уверенно кивнул:

— Согласен!

Нафаныч с облегчением выдохнул, но тут же запнулся на втором вопросе:

— А ты, Царевна… Кваковская, значит… Готова ли ты… э-э… принимать его со всеми его потрохами, то есть, хотел сказать, со всеми его… гм, склонностями, которые тебя в нём бесят?

— Согласна! — звонко ответила невеста, и в её глазах, отражающих закатное солнце, не было ни капли сомнения.

Юлий, затаив дыхание, подвел камеру максимально близко, чтобы поймать момент «согласия» для миллионов зрителей.

— Вот это химия, друзья! — прошептал он в микрофон. — Нафаныч, не тупи, давай про кольца! Эфир не резиновый, а у меня аккумулятор садится, да и поесть уже хочется!

Котов, сидящий в первом ряду, едва слышно фыркнул:

— Нафаныч, если ты сейчас вместо клятв начнешь цитировать меню, свадьба превратится в обед. Давай ближе к сути!

Шамахи, наблюдая за этим с прищуром, прошептала Салтану:

— Смотри, как стараются. Даже как-то… искренне? Странно, я думала, они это только ради контрактов всё затеяли.

Нафаныч, поняв, что аудитория начинает скучать, собрался с духом и, приложив руку к груди, пробасил:

— Ну… раз так… Объявляю вас… э-э… мужем и женой! Можете… ну, это самое… поцеловаться и обменяться кольцами! Только давайте без фанатизма, мы тут не в кино, хотя… камера-то пишет!

Водяной и Кваковская стояли друг напротив друга — два существа, которые нашли свой причал в мире, где было столько штормов. Он бережно взял её за руки, и всё вокруг — камеры, гости, споры и шумиха — перестало существовать. Был только этот берег, этот воздух и они двое.

— Ну же, не томите! — не выдержал Юлий, но даже его голос звучал сейчас приглушенно, почти благоговейно.

Водяной извлек небольшую бархатную коробочку, обитую изнутри мягким мхом. Открыв её, он представил миру не просто ювелирные изделия, а настоящее сокровище глубин. Кольца были выполнены в виде переплетенных струй воды, обрамленных редчайшим черным жемчугом, который добывается только в самых отдаленных и спокойных заводях, и инкрустированы осколками перламутровых ракушек, переливающихся всеми цветами радуги.

— Кваковская, — его голос стал непривычно низким и бархатным, — я долго думал, что подарить той, для кого весь мир кажется слишком шумным и фальшивым. Эти кольца… они созданы не из золота или платины, а из того, что хранило тишину веками. Жемчуг — как наши воспоминания, крепкий и гладкий. А ракушки — как наши чувства, хрупкие на вид, но способные выдержать любые шторма.

Дюймовочка, стоявшая неподалеку, не сдержала слез и прижала ладошки к лицу, а Котов даже перестал лениво щуриться, одобрительно кивнув — жест, по меркам кота, равносильный высшей похвале.

Юлий, чья камера была включена на режим макросъемки, комментировал это с таким придыханием, будто вел репортаж с вручения «Оскара»:

— Вы посмотрите на эту детализацию! Никакой гравировки от ювелирных брендов, это же ручная работа самой природы! Друзья, если кто-то из вас планирует предложение, учитесь у Водяного: меньше пафоса, больше души! Это же эксклюзив, который не купишь ни в одном бутике Тридевятого!

Кваковская, чьи глаза сияли ярче любого жемчуга, протянула руку. Водяной аккуратно надел кольцо на её тонкий палец, и в этот момент берег океана накрыло легкой волной, которая, казалось, благословила этот союз.

Водяной слегка наклонился и когда их губы соприкоснулись, казалось, что сам океан выдохнул вместе с ними. Это не был киношный, вымученный поцелуй — это было тихое обещание, скрепленное не печатями, а чем-то гораздо более глубоким.

В ту же секунду пляж взорвался аплодисментами.

Юлий, забыв про все свои ракурсы, просто замер с камерой, направив её прямо на молодоженов, и прошептал в микрофон:

— Ребята… это был не просто поцелуй. Это была победа. Самая настоящая, самая честная победа любви над всем этим безумным миром. Мы стали свидетелями истории. Вы только посмотрите на них… они светятся.

Юлий, всё еще сжимая камеру, смахнул крокодилью слезу, которая предательски скатилась по его морде, и прочистил горло, явно собираясь совершить профессиональное самоубийство. Он огляделся — гости были в таком восторге от церемонии, что на секунду потеряли бдительность.

— Кхм-кхм… — конь подмигнул объективу, переключаясь в режим «светский скандал». — Торжественный момент позади. У меня вопрос как у представителя прессы, так сказать, на злобу дня. Нескромный, но жизненный! Водяной, Царевна, тут подписчики в комментариях бурлят… ну, в общем, когда у вас там… кхм… брачная ночь? И, главное — можно ли мне будет присутствовать и снимать всё на камеру? Представьте, какой контент бабахнет! Я обеспечу лучшую картинку, обещаю, никакой тряски! Это же просто взрыв рейтингов, это миллионы просмотров, это…

Кваковская, которая в этот момент мирно поправляла тиару, замерла. Её глаза опасно сузились, превратившись в узкие щелочки. Она медленно, почти грациозно, схватила лежащую рядом увесистую, мокрую корягу.

— Юлий… — прошипела она, и этот звук перекрыл шум прибоя. — Я тебя сейчас пришибу, парнокопытный ты стрингоносец!

Юлий, чья уверенность улетучилась быстрее, чем вода в пустыне, рванул прочь, не переставая, однако, держать камеру на «селфи» и запыхавшись строчить в эфир:

— Ой-ой-ой! — орал он, пока на фоне мелькали ошарашенные лица гостей. — Друзья, вы это видите?! Экшен, эксклюзив! Невеста в ярости! Динамика! Агрессия!

— Да стой ты, копыто ты недоделанное! — кричал Водяной, пытаясь догнать жену, но лишь поскальзываясь на мокрой гальке.

— Это контент уровня «Бог»! Бегу, спасаюсь, но ради вас на всё готов! — орал конь, гоняя по пляжу.

— Беги, Юлий, беги! — подбадривала его Дюймовочка, смеясь до колик.

— Салтан, ну чего ты сидишь, подставь подножку коню! — шипела Шамахи.

— Еще чего, — фыркнул Салтан, — пусть он эту Кваковскую еще пару километров по пляжу поводит, хоть какой-то экшен в этот скучный день! Глядишь до мордобоя дело дойдёт!

Юлий сделал резкий вираж вокруг пальмы, поймал в объектив разъяренную Царевну и, тяжело дыша, выдал финальный аккорд:

— Дорогие подписчики! Ставьте лайки, пишите гневные комменты в поддержку несчастного оператора, подписывайтесь на мой канал — ссылка в шапке профиля! Таких историй вы не увидите ни у кого в Тридевятом! А меня, кажется, сейчас будут делать отбивной! И мы с вами на этой… очень динамичной ноте прощаемся! До новых встреч, и не забывайте — любовь побеждает всё, даже гнев невесты с корягой! Пока-пока!