Christie Barlow

A POSTCARD FROM PUFFIN ISLAND

Данное издание опубликовано при содействии Lorella Belli Literary Agency Ltd и Литературного агентства Синопсис.

© Christie Barlow, 2024

© Школа перевода Баканова, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

– Да-а уж, вот это был болт так болт! Таких я еще не видала!

Услышав хруст гравия за спиной, Верити Каллауэй почувствовала, что краснеет. Какой черт ее дернул произнести эту чушь вслух? Обернувшись, она оказалась лицом к лицу с Кевом, местным почтальоном.

– Ох, слушай, я не то имела в виду, это неправда… То есть правда, но не из разряда личной жизни, которой у меня все равно нет. Собственно, поэтому я и уезжаю.

Она обалдела, когда Кевин пропел: “Hit me, baby, one more time!” – и попытался воспроизвести рискованное танцевальное движение (со стороны казалось, что его скрутила судорога).

Верити совсем было растерялась, но тут, к ее облегчению, Кев достал телефон, вынул из уха крошечный наушник и расплылся в улыбке.

– Ты что-то сказала? У меня тут Бритни разрывается.

Она просияла в ответ.

– Если бы меня спросили, кто твой кумир, я бы ни минуты не сомневалась в ответе!

Он выключил музыку, сунул телефон в карман и повторил свой вопрос.

– Да так, разговаривала сама с собой. – Она была рада, что избежала дурацкой ситуации… хотя бы раз.

– А чем ты вообще занимаешься? – спросил он, взглянув на набор инструментов.

Верити ткнула пальцем в сторону почтового ящика на стене перед дверью коттеджа.

– Новые жильцы попросили его убрать. «Убрать это уродство», если повторять дословно. Наверное, они правы: он такой ржавый, и никто им не пользуется, сколько себя помню.

– Зато там может быть спрятано сокровище. Например, стародавнее письмо о том, что твоя бабушка выиграла в лотерею.

– Вот это была бы сказка! – мечтательно вздохнула Верити.

– Ты ведь еще вернешься? – Кев бросил взгляд через дорогу на дом номер пятьдесят.

– Да уж, надолго меня явно не отпустят, – отшутилась Верити, мечтая, чтобы Ричард, ее бывший, жил на другой стороне Земли, а не улицы. Мало того, что полгода назад она уличила его в измене, так он решил ее добить: переехал в дом прямо напротив нее вместе со своей пассией еще университетских времен. Если бы он просто в последний раз пустился во все тяжкие перед свадьбой, может, со временем она бы его и простила, но нет: оказывается, он спал с этой стервой годами – с тех пор, как они нашли друг друга в соцсетях.

К тому времени Верити встречалась с Ричардом уже десять лет и внезапно оказалась перед выбором: поверить клятвам, что он бросит любовницу – и больше никаких измен, или просто уйти. Она выбрала второе и до сих пор не могла решить для себя: а любила ли она Ричарда вообще? Год назад она с радостью вышла бы за этого мужчину замуж, однако теперь испытывала к нему лишь презрение. Глубоко униженная предательством, Верити ненавидела бывшего всей душой.

– Я-то думала, она и в одном городе со мной жить не захочет, не то, что на одной улице… Но все позади! Я отправляюсь на поиски приключений и не увижу их целых полгода! Гляди, Кев: завтра я тихонечко улизну с утра пораньше – а ты ничего не знаешь, пока не въедут новые жильцы. Они объявятся где-то через пару недель.

– Нем как рыба! Но я буду скучать. – Он передал ей пару писем.

– Ладно, врубай свою Бритни, пока я тут не расклеилась! Не умею прощаться.

– Хорошей поездки! И к слову: Ричард всегда был тебе не пара, – подмигнул Кев.

– С этим не поспоришь.

Не склонная к авантюрам, сейчас Верити с нетерпением ждала поездки на пароме до Амстердама и встречи с лучшей подругой. Она пять лет трудилась в местной ветеринарной клинике и обожала свою работу, однако после нескольких месяцев выслушиваний планов Авы на предстоящее путешествие вдруг задумалась: а что, собственно, мешает ей составить подруге компанию?

Погуглив международную ветеринарную службу, Верити пришла к выводу, что вакансии фельдшера встречаются по всему миру и с ее рекомендациями она, если что, легко найдет подработку прямо в пути. Хотя аренда за дом покроет дорожные расходы, лишние деньги, безусловно, не помешают.

Впрочем, об этом она подумает уже по ходу дела. А пока Верити наслаждалась мыслью, что этот городок скоро останется далеко позади. Завтра из Ньюкасла-апон-Тайн отплывает паром в Амстердам, и она вместе с ним.

Последние дни подготовки к побегу стали полным безумием. За неделю она справилась с кучей дел: к приезду жильцов требовалось починить кран в ванной, закрепить щеколду на окне верхнего этажа, навести в доме полный порядок. Наконец, почти вся одежда и личные вещи отправились на склад, рюкзак был собран и ждал в гостиной.

Но своим главным секретным проектом этих месяцев она считала фургон. Ценой пота, крови и моря слез Верити сумела превратить видавшую виды колымагу в уютное пространство с лоскутными одеялками и розовыми плюшевыми подушечками – точь-в-точь как в TikTok. Она назвала машину «Гетти» – в честь своей бабушки Генриетты, которая умерла двенадцать лет назад. Бабуля сыграла в ее жизни огромную роль, и память о ней Верити нежно лелеяла. Поэтому с нетерпением ждала возможности пополнить копилку воспоминаний – теперь уже с «Гетти»-фургончиком.

Скорей бы на паром! Косметика и одежда разложены в салоне по шкафчикам, там же самое необходимое: походная плитка, чайник и обильные запасы чая. На полках консервированные бобы, суп и арсеналы туалетной бумаги. Незачем тратиться на отели: все необходимое будет у нее под рукой, в доме на колесах.

Верити снова занялась бордовым почтовым ящиком. Сбрызнула ржавые болты смазкой – и вот их уже можно провернуть. Вынула крепления, сняла ящик со стены. С виду он казался тяжелее, чем на самом деле. Она занесла его в дом и положила на кухонный стол. Облокотившись на раковину, огляделась. Кухня еще никогда не сверкала такой чистотой: ни единого пятнышка, готова к приезду арендаторов, подписавших договор на полгода.

Гетти оставила дом своей дочери Элисон, а семь лет назад Верити выкупила его у матери. Элисон окончательно решила перебраться в теплые края – насмотревшись сериала «Побег к солнцу», она годами была зациклена на этой мысли. Мать не вылезала с курортов на юге Франции, пока, наконец, не встретила Пьера, страстного любителя искусства, и не осталась с ним – безоглядно и безвозвратно.

Зазвенел телефон; Верити улыбнулась, когда на экране высветилось имя Авы.

– Ну что, готова к глэмпингу без капли гламура?

Они с Авой были лучшими подругами с одиннадцати лет, когда попали в одну школу. Девочки сразу нашли общий язык, хотя различались как небо и земля, и за эти годы ничего не изменилось. Ава была свободолюбива, скакала с работы на работу и не привязывалась ни к кому, кроме золотой рыбки, прожившей у нее чуть ли не пятнадцать лет. Все делала по-своему и ни о чем не беспокоилась, а Верити всегда ценила стабильность, постоянную работу и домашний уют.

– Всегда готова! – прощебетала в ответ Верити, припоминая, что слышала эту фразу в каком-то фильме.

Ава рассмеялась.

– Поверить не могу, что тихоня Верити все бросила и подписалась на полугодовую авантюру!

– Эй, я не тихоня – скажи еще, зануда! – запротестовала она, хотя знала, что в чем-то Ава права: обычно она не склонна к безрассудным поступкам.

– Ты не пожалеешь! Это будет лучшее время в нашей жизни, обещаю!

Верити подумала о событиях полугодовой давности в доме, в котором планировала жить вместе с Ричардом. Сейчас она не могла понять, почему так долго терпела этого человека. Может, всему виной чужие ожидания? Мать с раннего возраста вдалбливала ей в голову традиционные ценности. Закончить школу, найти работу и мужчину – неважно, в каком порядке, – обручиться, выйти замуж, родить детей. Худшим, с маминой точки зрения, вариантом было «остаться в девках» – ведь тогда окружающие начнут задаваться вопросом, что с ней не так. Верити понятия не имела, кто эти «окружающие» и почему их мнение должно ее волновать.

Она все не могла забыть мамины слова в ответ на сообщение об отмене свадьбы – они и сейчас звучали у нее в ушах, громко и четко: «Любовница?! Скорее всего, ты сама виновата! Иди и помирись с ним. Где ты еще найдешь такого хорошего мужчину?!»

Теперь Верити была только рада, что не послушалась мать. Потому что, если судить по Ричарду, то хватит с нее «хороших мужчин».

«Счастье не в замужестве, а в голове», – сказала она тогда матери на прощание. По мере взросления Верити их отношения все больше накалялись. Элисон никогда не уделяла дочери достаточно внимания и наотрез отказывалась рассказывать об отце. Как же хорошо, что она уехала во Францию!

После злополучного разговора об отмене свадьбы Верити приняла трудное решение. Общение с матерью выводило ее из состояния душевного равновесия. Пора было поставить отношения на паузу. Верити никогда не могла добиться от матери ни поддержки, ни искреннего сочувствия – словно дочь вызывала у Элисон лишь чувство глубокого разочарования. Довольно. С тех пор они ни разу не созванивались.

– У «Гетти» полный бак, вещи и еда упакованы… Скорей бы завтра!

– Я приеду другим паромом, но встречу тебя в амстердамском порту, как договорились. И тогда – весь мир у наших ног!.. Чем планируешь заняться в оставшееся время?

– Долгий горячий душ – когда еще нам выпадет такая роскошь! Хотя я утащила с работы мобильную мойку для животных. Вроде большущей канистры – заливаешь воду и качаешь ее через шланг с душевой лейкой.

– В крайнем случае можно будет занырнуть в канал, – рассмеялась Ава. – Уж чего-чего, а воды в Амстердаме полно.

– Бр-р, только через мой труп!.. Кстати, трупов в амстердамских каналах и так хватает. Вместе с велосипедами.

– Ага, плюс двенадцать тысяч велосипедов каждый год, – подтвердила Ава, как всегда блеснув эрудицией. – Главное, добраться там до хорошей кафешки, а дальше все будет как в тумане, – рассмеялась она.

– В наркотическом? Начинаю подозревать, что променяла свою респектабельную жизнь на вечно немытое тело и травку.

– Последнее приключение на пороге тридцатилетия – и тогда можно считать, что мы повзрослели.

– Мое наступит всего через месяц.

– Значит, надо оторваться по полной! Это будет незабываемо! До завтра!

Повесив трубку, Верити взглянула на свое отражение в зеркале над камином в гостиной. Она выглядела усталой и опустошенной. Перемены были нужны как воздух, надо насладиться каждой секундой путешествия. Раньше Верити считала, что проведет в этом доме всю жизнь, но теперь допускала и другие возможности. Как же здорово, что у нее появился шанс отлично отдохнуть с подругой и поразмыслить над тем, чего же она на самом деле хочет!

Полки холодильника опустели, не считая упаковки готовой еды, маленькой бутылочки просекко да пинты молока на утро. Проткнув пленку в нескольких местах, Верити поставила контейнер с готовой едой в микроволновку. Через пять минут раздался сигнал, и она разочарованно уставилась на неаппетитное блюдо. Впрочем, под просекко пойдет.

После еды осталось лишь выставить на утро мусорный бак и принять душ. Завтра ее ждет ранний подъем и долгий день. От Стаффордшира до Ньюкасла ехать больше трех часов, но в телефон загружена куча аудиокниг и подобран плейлист из любимых песен. Верити надеялась, что тщательная подготовка и приподнятое настроение помогут ей вынести пятнадцатичасовое плавание.

Смахнув последние крошки с кухонного стола, Верити подготовила на утро термос. Через заднюю дверь выволокла мусорный бак и, обойдя дом, поставила его на тротуар. Никаких сомнений: разнося утреннюю почту, Кев не сочтет за труд закатить пустой бак обратно во двор. Услышав напротив аналогичный скрежет, Верити машинально подняла глаза и встретилась взглядом с Ричардом. Она тут же отвернулась. Еще несколько часов – и он останется позади, далеким воспоминанием.

На полу кухни лежал набор инструментов. Верити собралась отнести его в «Гетти», но тут ее взгляд упал на ржавую рухлядь, все еще занимавшую стол. Что там сказал Кев?.. Вряд ли, конечно, внутри что-то есть, тем не менее интересно. На дверце спереди висел изъеденный ржавчиной замок, ключа не было, так что пришлось сперва немного отогнуть дверцу отверткой, а потом взяться за гвоздодер. Дверца распахнулась от первого резкого рывка – не ожидавшая легкой победы Верити чуть не потеряла равновесие.

А внутри и правда была почта! Рекламные листовки местных умельцев – от разнорабочих до маляров, неоплаченный недельный счет за молоко, выставленный в шиллингах и пенсах, а под всем этим спамом – открытка.

Верити рассматривала живописную картинку: две птички на выступающей в море скале.

– Тупики! – с улыбкой произнесла она, погружаясь в воспоминания. Белоголовые толстячки с короткими крыльями и хвостами, ярко-оранжевыми перепончатыми лапами, большими треугольными, как у попугаев, красно-желтыми клювами сопровождали ее все детство – в бабулиных историях на ночь. Гетти, прирожденная рассказчица, брала внучку в бесконечные захватывающие приключения на Птичий остров[1]. Верити отлично помнила, как бабуля описывала это живописное местечко с разноцветными коттеджами и песчаными бухтами.

Верити тихонько ахнула, проведя пальцами по золоченой надписи, буквы выцвели, но читались вполне отчетливо: «Птичий остров». Сердце пустилось вскачь, бабулин голос практически зазвучал в ушах: «Птичий остров, где всегда много солнца, песка, морского воздуха и тупики устраивают свои базары». Девочка заливалась смехом, когда бабуля упоминала про «базары тупиков». Она считала их выдумкой, пока не решила стать ветеринарным фельдшером и не наткнулась на это понятие в учебнике. Верити тогда очень удивилась, и вот теперь – новое открытие! Перевернув открытку, она посмотрела на дату почтового штемпеля: 1972 год.

– Да быть не может, чтобы ты провалялась в этом ящике пятьдесят с лишним лет! – сказала она открытке, а потом прочла надпись на обороте:

Верити в замешательстве покрутила открытку в руках, потом снова посмотрела на надпись. Она изо всех сил пыталась припомнить, были ли среди бабулиных знакомых какие-нибудь «У.». И тут ее осенило: она уже видела фотографию с открытки! Она выскочила в коридор и отворила дверь в уютную комнатку. Хотя здесь все сильно изменилась за последние годы, Верити до сих пор помнила, как бабуля сидела на своем излюбленном месте у окна – вязала или просто наблюдала за прохожими. Обстановку сменила сначала мама, вступив в наследство, а потом и сама Верити, когда выкупила дом, но любимая бабулина картина по-прежнему висела на стене. Ричарду она никогда не нравилась – старье и дешевка, – однако Верити отказалась ее снимать. Картина напоминала ей о детстве.

Теперь, присмотревшись к фотографии в рамке на стене, она увидела: это точная копия открытки.

А кто такой «У.»? Порывшись в ящике комода, стоявшего под картиной, Верити нашла то, за чем полезла: бабушкину телефонную книжку. Она уселась прямо на пол и начала быстро перелистывать страницы в поисках имен, начинавшихся на букву У. Дойдя до конца, Верити с легким разочарованием положила книжку в ящик. Потом снова взглянула на фотографию в рамке на стене.

Кто был этот «У.» и что за секрет было так тяжело хранить? Друг, любовник? Она сняла картину и положила ее на ковер. Аккуратно отогнув скобы, вынула из рамки и с удивлением обнаружила надпись на обороте фотографии – тем же почерком, что и на открытке:

«Лето 1972 г.

Целую, У.»

Исходя из простых подсчетов, бабуле было тогда двадцать два года. Что важнее, в 1973 у нее родилась дочь, Элисон. Верити сразу подумала про своего дедушку Альфа. Ей всегда казалось, что они с бабушкой поженились до рождения ее матери. Обоих уже не было в живых: дедуля умер двадцать лет назад от рака легких (что неудивительно: он никогда не выпускал изо рта сигарету), а восемью годами позже бабуля неожиданно ушла во сне. В воспоминаниях Верити они остались любящими друг друга и практически неразлучными.

Но как в это уравнение вписывался некий «У.»?

– Не заморачивайся! – сказала она себе вслух, стараясь остановить поток мыслей. «У.» мог оказаться кем угодно, но Верити была заинтригована словом «секрет» – а еще тем, что и открытка, и висящая на стене старая картина относились к лету 1972 года. Сфотографировав надпись на обороте, Верити вставила картину в рамку и повесила на место.

– Птичий остров, – пробормотала она, забирая открытку в гостиную. Достав из рюкзака айпад, Верити открыла окошко поисковика.

Да быть того не может! Если верить гуглу, такое место и впрямь существует!

«Птичий остров, расположенный недалеко от городка Си-Энд, придает уникальный и впечатляющий вид побережью северного Нортумберленда. Периметр острова не превышает 9 миль».

Все еще не до конца веря своим глазам, она кликнула на изображения, и ее накрыло знакомое, уютное тепло, которое всегда вызывали в памяти детские истории в исполнении любимой бабушки. Ряды частных лавочек окаймляли очаровательную в своей старине главную улицу, а по живописной гавани вокруг маяка рассыпались семейные ресторанчики и ателье. Маленькую Верити всегда пленяли легендарные радужные коттеджи, которые описывала бабуля, и она заявляла, что, когда вырастет, непременно поселится в «Уютном уголке» на Лайтхауз-лейн, в двух шагах от Голубой бухты. И до чего обрадовалась Верити теперь, обнаружив, что и островок, и мягкие полосы карамельного песка, и птичьи базары оказались реальностью, а не плодом бабулиного воображения!

– Поверить не могу, что ты настоящий! – прошептала она, пытаясь переварить информацию.

«Птичий остров является приливным, он соединен с крошечным городком Си-Энд длинной насыпной дамбой. Дважды в день прилив из Северного моря затапливает дамбу под воздействием движения луны. Пересекать дамбу в соответствии с расписанием приливов безопасно, но путешественникам все же следует проявлять осторожность».

И снова – в точности как рассказывала бабуля.

Еще раз взглянув на открытку, Верити вдруг поняла, что бабушкины истории на ночь с огромной вероятностью могли оказаться правдой. Она попыталась вспомнить, упоминала ли бабуля кого-нибудь с именем, начинающимся на У, но в голову так ничего и не пришло.

Верити проснулась на рассвете от звука будильника. Немного повалялась, собираясь с мыслями, затем поняла, что разлеживаться некогда. Сегодня начинаются приключения! В Амстердаме ее ждали цветы, музеи, еда и кофейни – главное, доехать. Как всегда организованная, она приготовила одежду еще с вечера: простые джинсовые шорты, белая футболка и верные разношенные кроссовки. В рюкзаке уже лежали дождевик и свитер – кто знает, насколько холодно будет на пароме.

Через пару секунд она вскочила с кровати и побежала в ванную. Радуясь ниспадающим на тело теплым струям воды, она задержалась под душем дольше необходимого – завтра утром, видимо, уже придется использовать мобильную мойку.

Четверть часа спустя Верити высушила волосы феном, собрала их в небрежный пучок и нанесла легкий макияж. Едва она успела обуться, как по стеклу забарабанил дождь. Прошлой ночью набежали темные тучи и городок затопил ливень. Верити проверила прогноз в телефоне и обнаружила, что в Ньюкасле-апон-Тайн бушует гроза. Оставалось надеяться, что к ее приезду уже распогодится. В последний раз отдернув шторы, она на мгновение замерла и глубоко вздохнула, любуясь видом, о котором можно забыть как минимум на полгода. Последние несколько месяцев ее жизни прошли в полном хаосе, но стоило принять решение отправиться в путешествие, как у нее словно камень с души свалился. Какое облегчение, что этот день все-таки настал! Ей не терпелось встретиться с Авой.

Верити наполнила термос чаем и в последний раз обошла дом, выдернула из сети холодильник и обесточила все розетки. Выложила для арендаторов инструкции к электроприборам и подхватила рюкзак. На пороге она притормозила, вспомнив, что открытка с Птичьего острова осталась лежать на прикроватной тумбочке. Быстро сбегав наверх, Верити сунула ее в рюкзак. Ей не терпелось рассказать Аве историю старого почтового ящика и выслушать версии подруги о послании на обороте.

Заперев входную дверь, Верити быстро огляделась: вокруг ни души, так что можно втихаря улизнуть, как и планировалось с самого начала. Ключи – в сейф-бокс, рюкзак – на пассажирское сиденье, термос с чаем – в карман водительской двери.

Она быстро набрала текст Аве:

Завела мотор, включила дворники и открыла на телефоне навигатор.

Судя по гугл-картам, до места ехать чуть больше трех часов. Верити была не особо опытным водителем – до сих пор ей не приходилось ездить за рулем дальше супермаркета на окраине города, – но нельзя было поддаваться сомнениям. Справится!

Включив заднюю передачу, она убрала ногу со сцепления и начала выезжать с подъездной дорожки.

Бам!

– Черт! Что там за фигня?!

Верити ударила по тормозам, подняла ручник и выскочила наружу. Дождь лил как из ведра, а она стояла позади фургона и с тревогой смотрела на черный мусорный бак, теперь лежащий на боку.

– Вот зараза! – пробормотала Верити, заметив вмятину на бампере «Гетти», потом подняла бак. Пока что побег тихим не назовешь. Она оглядела улицу. К счастью, ее маленькая авария вроде как осталась незамеченной, но не на такое начало она рассчитывала, а тут еще футболка насквозь промокла под дождем. Запрыгнув обратно в фургон, Верити включила печку и вытащила из рюкзака свитер.

Попробуем еще раз.

Она включила радио и широко улыбнулась, когда из динамиков донеслось I Will Survive!

– Разве можно не любить Глорию Гейнор?!

Вопрос риторический. Она намеревалась сделать эти слова своим девизом и отныне жить на полную катушку. Вывернув на дорогу, Верити бросила прощальный взгляд на дом. Она опасалась, что может испытать по поводу отъезда тревогу, усомниться в правильности своего решения, но сейчас чувствовала лишь волнение, смешанное с облегчением. Двигаясь на выезд, она запела во весь голос, даже не взглянув в сторону ненавистного дома напротив.

Три часа спустя Верити благополучно добралась до Норт-Шилдса и, прежде чем заехать в порт паромной переправы, решила перекусить в примостившейся на парковке забегаловке. Перед разноцветным домом на колесах стояли пластиковые столы со стульями, с ламинированными меню между бутылкой кетчупа и контейнером с одноразовыми вилками и ножами. На большинстве столешниц бонусом красовались жирные пятна.

Зато хотя бы дождь перестал, хотя небо по-прежнему было мрачным.

Когда Верити вышла из своего фургончика, в нос тут же ударил аромат бекона, сосисок, жареного лука и кофе. Внезапно ощутив зверский голод, она встала в очередь из байкеров и дальнобойщиков, оценивших ее появление восхищенным свистом. Чувствуя, что краснеет, она повернулась к прилавку и старалась ни с кем не встречаться взглядом. Очередь голодных покупателей возглавлял мужчина, выглядевший здесь еще более неуместно, чем она, насколько это вообще возможно. На нем был дизайнерский костюм из темно-синей ткани в рубчик, современного кроя, без подкладок в плечах и с прошитыми отложным лацканами. Он обернулся, и Верити непроизвольно уставилась на него: мужчина был ошеломляюще красив. Такому место в шикарном ресторане, а не в заштатной тошниловке у паромной переправы. По виду ему было чуть больше тридцати – практически ровесник. Вьющиеся светлые волосы, потрясающие ресницы и темно-синие глаза, лицо загорелое, и сам весь такой, слегка небритый. Отходя от прилавка и откусывая сэндвич, красавчик поймал ее взгляд.

– А я-то думал, они мне свистят, – заметил он, поравнявшись с Верити, одарил ее кошачьей ухмылкой и пошел дальше.

Незнакомец сел в черный внедорожник и доел сэндвич, прежде чем завести мотор. Она еще наблюдала за ним, когда, выезжая с парковки, он снова взглянул в ее сторону и притормозил. На мгновение их глаза встретились. У Верити слегка екнуло в животе – давно забытое ощущение. Интересно, кто он и встретятся ли они снова на пароме в Амстердам…

– Что вам, милочка?

– Хот-дог, пожалуйста. И кофе, – сказала она, торопливо подходя к прилавку.

Продавец кивнул, разрезал булочку, затем длинными щипцами выудил сосиску из кипящего во фритюрнице масла. Протянул ей завернутую в салфетку еду и пластиковый стаканчик с кофе:

– Соус и сахар на столе.

Поблагодарив его и отсчитав наличку, Верити вернулась к своему фургону. С того места, где она припарковалась, ей было видно, что незнакомец пересек небольшое расстояние до паромного порта. Его машина была выше тех, что следовали за ним, и теперь он стоял в очереди на паспортный контроль. Пока она жонглировала ключами, чтобы открыть дверь, на пассажирском сиденье завибрировал и мигнул телефон. Быстренько сгрузив еду и кофе на капот, она отперла фургон.

На экране высветились пять пропущенных от Авы, и у Верити тут же возникло тревожное чувство: что-то случилось. Она набрала подругу и стала ждать ответа.

– Ты, главное, не паникуй, – тут же сказала Ава.

– Уже хорошо. А то я решила, ты звонишь сказать, что передумала и собираешься бросить меня на произвол судьбы прямо на паромной переправе.

– Не совсем, хотя в план закралась небольшая погрешность. Но не переживай, через пару дней все войдет в норму.

– Насколько небольшая? Твои погрешности обычно по факту оказываются катастрофами.

На другом конце повисла пауза.

– Ава!

– Я не смогу встретиться с тобой ни сегодня, ни завтра. Но я приеду!

– То есть как, почему не сможешь?

– Я споткнулась о рюкзак на верхней ступеньке лестницы, потеряла равновесие и, свалившись, сломала передний зуб. Сегодня у меня дантист, а на следующий паром я попадаю только послезавтра. Билет уже есть.

– И что я буду два дня делать одна? – Верити поняла, что ее первая реакция далека от сочувствия. – Ой, Ава, прости. Начну еще раз: как ты себя чувствуешь?

– Половина зуба смотрится так себе. Ситуация, конечно, далека от идеала. Тебе придется поделать вид, что ты большая девочка. Ты справишься, а потом я приеду – даже соскучиться не успеешь.

– Я знаю, что справлюсь, – решительно ответила Верити.

– Конечно. Заезжай на паром, расслабься, почитай книжку, посмотри, как мимо тебя проплывает мир. Я пришлю тебе данные кемпинга и приеду туда, как только смогу, обещаю.

– Надеюсь. Я как раз становлюсь в очередь на паспортный контроль.

– Сильно там без меня не веселись!

Верити, надо признать, кольнуло разочарование от того, что приключение придется начинать в одиночку. Впрочем, Ава приедет, как только сможет, – всего-то потребуется чем-то занять себя в ближайшую пару дней.

Она завела мотор и влилась в медленно продвигающуюся очередь из машин. Далеко впереди стоял стюард, напомнивший Верити бортпроводника в самолете: вытянув руки перед собой, он направлял машины разных размеров каждую в свою полосу. Ее ряд шел без задержек, и вскоре стюард махнул ей прямо, к другим домам на колесах. Сидя за рулем, она смотрела на вереницу паромов. Кто бы мог подумать, что они такие огромные – Верити прежде видела их только по телевизору. Вообще-то она еще не плавала ни на одном судне, так что все было для нее в новинку.

Прямо над паромом кружилась королевская элита прибрежного неба: восторженная, радостная ватага чаек пикировала в воду в поисках еды. Машина впереди тронулась и остановилась у будки, куда пассажиры сдавали паспорта. Ну вот: сейчас она пройдет паспортный контроль, и начнется ее приключение длиной в полгода.

Верити включила радио и улыбнулась: песня Бритни напомнила ей о Кеве. Она прибавила звук и начала приплясывать на сиденье, но тут, глянув в сторону, заметила устремленный на нее веселый взгляд обворожительных глаз. Снова он: шикарный парень из забегаловки прямо в соседнем ряду указывал ей на капот. Она вскинула брови и пожала плечами, не понимая, в чем дело. Он указал обеими руками, и тогда Верити увидела.

На капоте фургона каким-то чудом все еще балансировал ее хот-дог (стаканчик с кофе давно улетел). Она отвлеклась на разговор с Авой и совсем забыла о своем перекусе.

Верити рассмеялась, открыла дверцу и выскочила из фургона. В этот момент паром дал гудок; она практически подпрыгнула от неожиданности и выронила булку с сосиской из рук. Красавчик с улыбкой покачал головой. Невесть откуда взявшаяся чайка, решив не упустить шанса, спикировала за едой и вскоре скользнула к ближайшей скале, крепко сжимая в клюве свой завтрак.

Все еще в шоке, Верити на мгновение зажмурилась. Когда она открыла глаза, незнакомец по-прежнему смотрел на нее. Она окончательно смутилась, понимая, как комично все это выглядело со стороны. Пытаясь выйти из ситуации, Верити выразительно закатила глаза и пожала плечами – мол, «где-то теряешь, где-то находишь». Широкая улыбка молодого человека обнажила ряд идеальных зубов, и он успел дружелюбно ей помахать, прежде чем машина перед ним тронулась. Верити села в фургон и тоже медленно поехала по мере продвижения очереди. Незнакомец тем временем прошел контроль и направился к парому в дальнем конце порта.

Вскоре Верити притормозила у будки, опустила окно и подала свой паспорт.

Пограничник за стойкой внимательно изучил паспорт, затем пристально посмотрел ей в лицо и снова на фотографию.

– Куда направляетесь? – спросил он. – В Амстердам или в Си-Энд?

Верити уставилась на таможенника.

– Какой Си-Энд? Который рядом с Птичьим островом?

– Он самый. В Амстердам – туда, а в Си-Энд – во-он туда. – Он указал на паром в дальнем правом углу порта. – А там уже можно добраться до Птичьего острова.

– Паром причаливает далеко от дамбы?

– Рядом, и он отправляется через час. Так что, вы на какой? У вас есть билет?

Верити лихорадочно соображала. Если Ава доберется до Амстердама только через двое суток, что мешает ей сегодня посмотреть Птичий остров, а завтра вернуться и отплыть на место встречи следующим паромом?

– А возможно ли, – с сомнением протянула она, – купить новый билет до Си-Энда – сегодня туда, завтра обратно – и обменять имеющийся у меня билет до Амстердама на день позже?

Пограничник поджал губы, явно недовольный тем, что она задерживает очередь и теперь ему еще придется возиться с ее билетами. Но чем больше Верити думала об этом, тем яснее понимала, что она хочет поступить именно так.

– Вам придется оплатить небольшой штраф за обмен…

– Значит, возможно? – перебила она. – Это настоящее чудо, что я могу доехать на пароме практически до Птичьего острова! До вчерашнего дня я даже не знала о его существовании! Нет, вру: в детстве бабуля рассказывала мне о нем истории, но я думала, что это все ее выдумки. Вы и не представляете, что произошло!

– Так просветите меня! – прищурился чиновник.

– Я нашла в почтовом ящике открытку, адресованную моей бабушке. Пятьдесят с лишним лет назад ее отправил мужчина, некий «У.». То есть я так думаю – предполагаю, – что именно мужчина. Он написал, что не может без нее жить, но их тайна, видимо, оказалась для нее невыносимой. Бабуля так и не получила эту открытку, и вдруг я… Это же судьба! Мне нужно попасть на Птичий остров, попробовать найти «У.» и разгадать их секрет. Как в фильме про любовь и интригу. Смотрите, вот она! – Верити продемонстрировала открытку. – С Птичьего острова.

– Ладно, убедили! – Пограничник поднял руки, как бы сдаваясь. – Кто я такой, чтобы стоять на пути тайн или даже любви? – Отвернувшись к компьютеру, он застучал по клавиатуре. – Вам повезло. Осталась всего пара билетов. Обратный паром приходит завтра утром, а ближайший до Амстердама отправляется через два часа после него. Обмен билета платный.

– Вообще не проблема. – Она не верила своей удаче. Можно провести на Птичьем острове целые сутки, а затем прибыть в Амстердам практически одновременно с Авой. Лучше не придумаешь!

Чиновник нажал еще несколько клавиш, и принтер рядом с ним зажужжал, выдавая новые билеты.

– Это повесите на зеркало заднего вида. – Он протянул ей что-то типа бумажной вешалки, которую она прицепила, куда было велено. – А вот обратный билет до Си-Энда и новый билет в Амстердам. Доплата – девяносто фунтов.

Верити подала кредитку; проведя оплату, чиновник вернул ей карту вместе с паспортом.

– Большое спасибо!

– Становитесь в ту очередь. – Он махнул направо. – Как раз начинается погрузка. Ну, и удачи вам!

– Спасибо! – еще раз улыбнулась Верити и, положив билеты на пассажирское сиденье, вырулила к парому. – Птичий остров, жди меня! – сказала она себе, и в ее душе вскипело волнение.

К парому направлялась длинная вереница машин. От громадины прямо перед ней было глаз не оторвать – Верити еще никогда не видела паром так близко. Стюарды размахивали флажками, направляя водителей к свободным парковочным местам. Заняв ближайшее свободное место, она собрала вещи и, перед тем как выйти из фургона, отправила Аве сообщение:

Верити еще смотрела на экран и вздрогнула, когда в окно постучал стюард, призывая как можно скорее покинуть машину. По громкоговорителю раздалось объявление: «Пожалуйста, возьмите с собой все необходимое для поездки. Во время плавания вернуться в машину будет нельзя».

Кошелек, электронная книга, телефон – все при ней. Заперев фургон, Верити сунула ключи в рюкзак и повернулась, чтобы последовать за цепочкой пассажиров, которые петляли между припаркованными автомобилями к металлической лестнице с табличкой: «Выход на палубу».

А вот и внедорожник красавчика! Мысль от том, что они с ним оказались на одном пароме, тут же пустила сердце Верити вскачь. Проходя мимо, она украдкой заглянула внутрь. Там царил идеальный порядок; казалось, машина только что выкатилась из автосалона. Только пиджак висел на окне пассажирского сиденья. Дойдя до стюардессы, направлявшей пассажиров к лестнице, Верити спросила:

– Простите, а сколько всего пассажиров на этом пароме?

Интересно, насколько сложно будет выследить незнакомца?

– Полторы тысячи человек, четыреста семьдесят три машины, двести сорок семь кают, семьсот восемьдесят шесть спальных мест, триста тридцать семь откидывающихся сидений, ресторан самообслуживания, бар, кафе, сувенирный магазин, два кинотеатра, зал видеоигр, детская игровая комната, читальный зал и Wi-Fi. Наши паромы проходят сорок пять тысяч миль в год, – на одном дыхании отбарабанила девушка.

– Ого! – потрясенно сказала Верити. – Похоже, вы не впервые за неделю отвечаете на этот вопрос.

– Только этим и занимаюсь. На палубу в ту сторону, когда подниметесь, увидите указатели.

Поблагодарив, Верити влилась в толпу и вскоре добралась до верхней палубы. Там она увидела пассажирский салон с многочисленными рядами сидений (большинство мест уже были заняты) и огромными окнами с видом на море. В задней части судна располагалась открытая часть палубы, где пассажиры ждали отплытия парома, прислонившись к ограждению. В кафе выстроилась длинная очередь, и, хотя Верити сильно проголодалась, она отыскала свободное местечко в салоне и устроилась поудобнее.

Пискнул телефон, на экране высветилось сообщение от Авы:

Сунув телефон обратно в рюкзак, Верити оглядела салон и, не найдя в толпе пассажиров своего красавчика, с легким разочарованием отвернулась к окну.

Что ей делать на Птичьем острове?

Она села на этот паром импульсивно, в погоне за некой тайной, а еще за романтическими мечтами, предвкушая возможность осмотреть остров, о котором слышала с детства. Верити не терпелось узнать, вспомнит ли кто-нибудь ее бабушку.

Паром дал гудок и начал медленно отходить от причала. Чайки не отставали. Дождь стих, но, судя по цвету неба, ненадолго. Очередь в кафе двигалась медленно, заняться было совершенно нечем; Верити достала телефон и снова набрала Птичий остров в поисковике. Из бабулиных рассказов ей было известно, что дамба служит основным способом сообщения с островом и что в определенное время суток она закрывается из-за высокого прилива. Судя по расписанию на сайте, ближайшая возможность пересечь дамбу представится после двух часов того же дня.

Неужели жизнь на острове окажется в точности такой, как рассказывала бабуля? Верити тихо улыбнулась. В детстве, оставаясь у бабушки с ночевкой, она рвалась лечь пораньше, чтобы послушать очередную серию из жизни обитателей Птичьего острова. Теперь она заново перебирала в уме эти истории. «Пляжная» пекарня, где делали восхитительные пирожные. Послеобеденный чай со сливками («умереть не встать») в чайной на Лайтхаус-лейн… Верити силилась вспомнить название, в итоге сдалась и пошла гуглить. И вот оно: непревзойденное кафе «Прибрежное». Коттедж с соломенной крышей (объект культурного наследия второго класса), где вам предложат традиционный чай со взбитыми сливками, вкуснейшие сэндвичи и отменные пирожные, располагается в конце Лайтхаус-лейн с видом на Голубую бухту.

Верити не могла поверить, что Бетти Роуз, владелица чайной, существует на самом деле, но вот она: гордо стоит перед входом в заведение на главной странице сайта. В свои семьдесят с небольшим Бетти, по-видимому, не ушла на покой и работает в кафе три дня в неделю вместе со своей внучкой Клемми, ежегодно принимая тысячи туристов. Во избежание обманутых надежд на сайте рекомендовали заранее резервировать места, чтобы вкусить прелесть знаменитых сливочных чаев. Верити так и сделала: забронировала столик на три часа дня.

Живописная Лайтхаус-лейн, главная улица Птичьего острова, была очень фотогеничная и в свое время украшала бесчисленные открытки, брелоки и коробки шоколада. Вдоль извилистой мостовой выстроились дома пастельных тонов и каркасные здания, вмещавшие многочисленные мастерские и бутики, букинистический магазин, пекарню «Пляжная» и кулинарную лавку «Птичий чуланчик», где продавали местное варенье, приправу чатни, мясо и сыры.

Улица получила название от маяка у примыкающей к острову гавани, который оберегал суда от губительных мелей. Пришвартованный в заливе неподалеку ресторан «Иллюминатор» – с эффектным стеклянным полом, сквозь который под столиками виднелась прозрачная голубая вода, – был излюбленным местом ужина местных жителей и гостей острова. Соседняя улица, Анкор-Уэй, тоже вымощенная булыжником, предлагала лучшие образцы модной одежды и курортные товары первой необходимости. В двух шагах от паба «Старая посудина» располагались гостевой дом и отель «Приют контрабандиста». Анкор-Уэй вела на небольшую площадь, где можно было разжиться экстравагантными образцами местного современного искусства в галерее или отыскать настоящие сокровища старины в антикварных лавках.

Птичий остров насчитывает сто шестьдесят жителей, каждый год его посещает более шестисот туристов, в числе которых теперь будет и Верити!.. Она приблизила карту, следуя по узкой тропинке от конца Лайтхаус-лейн до Голубой бухты – песчаный пляж, прозрачная голубая вода и невероятной красоты береговая линия. Позади залива – гавань, а дальше, за песчаными дюнами, – еще одна уединенная бухта под названием Укромная. Утесы, поднимающиеся над скалистым побережьем, населяют сорок три тысячи пар тупиков, которые ежегодно находят себе дом на Птичьем острове с апреля по июнь. Еще увеличив масштаб, Верити разглядела одинокий коттедж, выглядевший именно так, как она всегда представляла его в детстве. Если верить бабуле, коттедж «На утесе», уютно примостившийся в самом сердце обители тупиков, был наиболее красивым и привлекательным на острове и из него открывался потрясающий вид на гавань.

Паром тем временем набирал скорость. Небеса снова разверзлись, дождь принялся хлестать по окну. Море ходило ходуном, и у Верити внутри все перевернулось. Внезапно ее затошнило и бросило в жар, живот свело. Обернувшись к кафе, она увидела, что толпа сократилась всего до пяти человек. Она решила не упускать такой шанс, поставила рюкзак на свое кресло и сунула телефон в карман шорт.

– Бутылку воды, пожалуйста, – попросила она, дойдя до начала очереди. Буквально час назад она была ужасно голодна, а теперь изо всех сил пыталась удержать вчерашний ужин.

– Что-нибудь еще? – улыбнулась продавщица.

Верити взглянула на написанное мелом меню у девушки за спиной, затем осмотрела сэндвичи в стеклянной витрине. Желудок сжался.

– Даже и не знаю, что-то мне вдруг стало нехорошо.

– Впервые на пароме? – сочувственно спросила продавщица.

Верити кивнула.

– Пару минут назад все было совершенно нормально, а теперь…

– Постарайтесь отвлечься. По моим наблюдениям, очень помогает что-нибудь погрызть.

– Тогда имбирное печенье. Спасибо!

– Хороший выбор! И не смотрите на воду – будет хуже. Когда я только начала здесь работать, всегда держала рядом аварийное ведро. А потом обнаружила, что на свежем воздухе становится легче – если выйти на палубу.

Глянув в окно, Верити увидела, что дождь так и не утих.

– Там есть навес, не промокнете, разве что брызги, – любезно добавила продавщица.

Расплатившись, Верити осторожно вернулась на свое место. Первой же ошибкой было, усаживаясь, бросить взгляд на воду. Внутри снова все ухнуло. Закрыв глаза, она попыталась подумать о чем-нибудь отвлеченном. Увы, не помогало. Желудок, возомнивший себя участником олимпийских соревнований по спортивной гимнастике, прокрутил тройное сальто. Не открывая глаз, Верити сделала глоток воды и откусила кусочек печенья. Легче не стало. Боясь, что ее вот-вот вырвет, она выхватила из кармана кресла гигиенический пакет и начала смотреть вглубь салона. Похоже, шторм действовал не только на нее, многие пассажиры сидели, запрокинув головы и закрыв глаза.

Ей вдруг стало нестерпимо жарко и отчаянно захотелось на воздух. Качаясь на шатком полу, Верити устремилась к открытой палубе, задевая сидящих. Наконец, распахнула дверь и с радостью подставила лицо порыву прохладного ветра. Она подошла к поручню на корме и вцепилась в него изо всех сил, глотая воздух и радуясь легким дождевым брызгам. Теперь закрыть глаза, опустить голову, наполнить легкие воздухом… Ничего не помогало. Как бы она ни старалась отвлечься от своих ощущений, подступающая к горлу тошнота только усиливалась.

– Прелести морского путешествия, да?

Верити медленно подняла голову и открыла глаза.

Рядом с ней стоял незнакомый красавчик из забегаловки. Самое время!.. Она сглотнула, пытаясь думать о чем угодно, кроме поднимающейся из желудка желчи.

– Какая-то ты зеленая, – криво ухмыльнулся он. – Похоже, чайка оказала тебе услугу – у тебя в желудке хотя бы сейчас не вращается хот-дог.

От этой мысли Верити совсем затошнило, а по дороге на палубу она где-то потеряла пакет. Глаза наполнились слезами. Боясь, что больше не сможет сдерживаться, она отчаянно замахала руками перед своим лицом.

– Тебя что, сейчас вырвет? – перепугался красавчик. Не дожидаясь ответа, он быстро обернулся, схватил гигиенический пакет с держателя на стене и сунул его в руки Верити. Униженная, но благодарная, она воспользовалась пакетом по назначению.

Как только спазмы утихли, незнакомец протянул ей салфетку.

– Сэм Уилсон. – На мгновение они уставились друг на друга в неловком молчании. – Это снова я! Сначала по твоей милости на меня пялились все эти дальнобойщики, теперь вот тебя стошнило… Со мной нечасто происходит столько фигни за каких-то пару часов. Утро понедельника оказалось богатым на события!

Верити еще мутило, тем не менее она слабо рассмеялась. Его чувство юмора ей импонировало.

– Хотя, должен заметить, есть и другие способы обратить на себя внимание мужчины. Простого «Привет, меня зовут так-то» обычно достаточно. – В глазах красавчика заплясали искорки, и в животе у Верити снова затрепетало – теперь уже в хорошем смысле.

Она и забыла, когда в последний раз флиртовала – да и меньше всего ее сейчас привлекала возможность впутаться в очередную романтическую историю. В ближайшие полгода Верити собиралась разобраться, что она из себя представляет и чего хочет от жизни. Однако, судя по направленному на нее взгляду, Сэм находил ее такой же привлекательной, как и она его.

– Привет, меня зовут Верити… Каллауэй, – улыбнулась она, вдруг слегка смутившись.

– Ну вот, зелень потихоньку спадает.

Верити почувствовала, что к щекам прилил жар, и принялась утирать рот салфеткой, пытаясь это скрыть.

– Прости. Стоило парому набрать ход – и мой желудок… Посторонись, пожалуйста. – Она сморщила нос, указывая на пакет. – Надо выбросить…

Перегнувшись через Сэма, она уронила пакет в мусорку.

– Тебе уже легче?

– Голова немного кружится.

– Пей побольше воды и дыши глубже. – Сэм взглянул на часы. – Худшее позади.

– Надеюсь… Мне хватило первой же поездки на пароме, чтобы твердо усвоить: никогда не пойду наниматься в Британский флот. Отныне мои ноги будут стоять на твердой земле. Не представляю, как я выдержу пятнадцать часов до Амстердама.

– Надеюсь, ты в курсе, что наш паром не в Амстердам? – встревоженно спросил Сэм.

– В курсе, – кивнула она. – Я направлялась в Амстердам, пока не отвлеклась на другое.

– На другое? – Сэм поднял брови.

– Даже не мечтай! Дело вовсе не в том, что я встретила красивого незнакомца в очереди в забегаловку, выследила его в порту и в последний момент решила поменять свой билет, поскольку он направился не на тот паром, который был нужен нам с «Гетти».

– «Гетти»? – Сэм огляделся. – Ты что, не одна?

– Это имя моего фургончика, – улыбнулась Верити. – Первое наше путешествие со старушкой после…

– После?

– Разрыва с бойфрендом. – Верити поверить не могла, что так запросто выкладывает это все чужому человеку. – У меня был древний фургончик, и, оставшись одна, я решила, что пора учудить что-нибудь этакое. И переделала его в дом на колесах. Пару месяцев провозилась, но оно того стоило. Сегодня мы с ним будем спать прямо под звездами.

– Не хочу тебя расстраивать, – заметил Сэм, подняв глаза к небу, – но с таким количеством туч…

– Наверное, ты прав, – рассмеялась Верити.

– Ладно, давай дальше. Что ты там говорила насчет красивого незнакомца из очереди в кафе? – поддразнил Сэм.

– Ну, кафе это можно было назвать с большой натяжкой…

Теперь засмеялся Сэм.

– Так почему ты изменила маршрут? Должен сказать, я несколько разочарован, что дело не в погоне за идеальным мужчиной. Было бы как в кино – а всем известно, чем заканчиваются такие истории.

– И чем же?

– Герои влюбляются друг в друга и живут долго и счастливо.

– В моем случае идеальный незнакомец оказался бонусом. – Она с удовольствием поддерживала флирт. – Я собралась с подругой в путешествие на полгода. Мы должны были встретиться в Амстердаме, но она сможет приехать туда только через два дня.

– Как не повезло подруге и как повезло Си-Энду!

– Ей уж точно не повезло. Вообще-то она споткнулась, упала и сломала зуб.

– Ох!

– А когда пограничник сказал, что этот паром идет до Си-Энда, практически до Птичьего острова, я поняла, что это судьба.

– Судьба?

– Я просто обязана туда съездить – в детстве бабуля постоянно рассказывала мне о нем истории на ночь, и тут я вдруг узнаю, что остров существует на самом деле!

В этот момент раздалось объявление, что паром через пять минут причалит. Пассажиров просили взять вещи и вернуться к своим транспортным средствам.

– Ты знаешь, что сможешь проехать по дамбе только после обеда?

– Знаю. А она длинная?

– Почти три мили. Мы заходим вон в ту шикарную гавань в Си-Энде, – указал Сэм. – Это ближайший городок к Птичьему острову, в солнечную погоду практически Сен-Тропе. Под дождем, конечно, впечатление не то… Когда прояснится, сама увидишь.

Пассажиры начали покидать палубу.

– После вас, – галантно сказал Сэм. – Выглядишь получше.

– Теперь я ужасно голодна.

– Ну, придорожную забегаловку ты в Си-Энде вряд ли найдешь, местечко довольно фешенебельное. Зато рыбные рестораны тут потрясающие.

– Лучше я подожду, пока желудок не успокоится окончательно.

– Тоже правильно.

Они спустились на нижнюю палубу. Многие пассажиры уже расселись по машинам и завели моторы, дожидаясь возможности покинуть паром.

– Надеюсь, поездка до Амстердама пройдет спокойнее, – улыбнулся Сэм. – Мне сюда.

– А вот мой фургон.

– Как только выедешь из порта, сразу будут указатели на дамбу. И на Си-Энд.

– А ты тоже едешь в город?

– Да, пока не откроется дамба.

– Было приятно познакомиться, – сказала Верити, забираясь в фургон.

– Мне тоже. – Сэм указал на машину впереди, которая уже двигалась. Задняя тоже завелась в ожидании, когда фургон тронется с места. – Удачных приключений, Верити Каллауэй!

С минуту они смотрели друг на друга.

– А ты не… – Она практически поддалась порыву и собралась было пригласить его сегодня на ужин, но тут машина позади нее начала сигналить, водитель опустил окно и принялся раздраженно жестикулировать:

– Ну же! Шевелись!

– Тебе пора ехать. – Развернувшись, Сэм пошел к своей машине и сел за руль. Бросив последний взгляд в сторону Верити, он одарил ее сексуальной улыбкой, завел мотор и двинулся за длинной вереницей машин.

– Черт, черт, черт! – пробормотала она. Из-за нетерпеливого дядьки сзади она упустила возможность позвать Сэма на свидание. Не переставая думать о красавчике, она съехала с парома и свернула по указателям. Зная, что он тоже направится на дамбу, как только сойдет вода, Верити надеялась еще с ним увидеться. Было в Сэме Уилсоне что-то такое, отчего ей хотелось познакомиться с ним поближе.

Следуя по указателям в сторону дамбы, Верити любовалась шикарным видом. Темные тучи почти рассеялись, и над живописной гаванью уже вовсю пробивались солнечные лучи.

Прибрежный городок Си-Энд оказался невероятно красив: колоритная набережная с ослепительно белым песком окаймляла небольшую гавань, на холме возвышался замок. Вдали виднелся Птичий остров, окруженный сверкающим морем. Свернув направо, Верити проехала к парковке и заняла свободное место. Прямо перед собой она увидела съезд, к которому выстроилась очередь из желающих пересечь дамбу, как только отступит прилив.

Позади парковки располагался ряд магазинчиков, среди которых была пекарня. Тошнота полностью отступила, и Верити ощутила зверский голод. Она вошла в пекарню, и восхитительный аромат напомнил ей традиционную французскую кондитерскую, где они побывали с Авой на девичьих выходных в Париже. Глаза разбегались: аппетитные порционные киши, свежепожаренные сэндвичи, хрустящий хлеб, пирожные… Она сделала заказ, рассчитывая оставить что-то на вечер, а может, и на завтрашнее утро. Потом села на переднее сиденье фургончика и принялась уплетать хрустящий багет с ветчиной, любуясь видом, совсем не похожим на тот, что был во время утреннего шторма.

Пискнул телефон – поступило сообщение. Кев отчитался, что вернул бак на задний двор во время утреннего разноса почты. Верити сфотографировала открывшийся ей пейзаж и отправила Кеву. Ответ пришел мгновенно:

И его фотка: улицы в лужах, черные мусорные баки выстроились длинной шеренгой, как солдаты на часах. Но это все Верити разглядела не сразу. Первым делом внимание привлек ее бывший, стоявший у своей подъездной дорожки. Она сглотнула и присмотрелась повнимательнее.

Каково это: ты думаешь, что знаешь человека, а он ведет двойную жизнь? Сколько лжи на нее вылилось за то время… Вот что ее добило. А она верила каждому его слову! Все эти отлучки «по работе», выездные курсы повышения квалификации… Последние несколько лет Ричард отсутствовал одну и ту же неделю в году, и ей только сейчас пришло в голову, что, судя по всему, он проводил отпуск с «этой».

А ведь она всегда хотела завести семью, наладить быт и жить как в сказке… Увы, теперь приоритеты полностью изменились.

Решив использовать следующие полгода по максимуму – и тем временем поразмышлять, чего она хочет от будущего, – Верити удалила фотографию и перешла в свой профиль. За считаные секунды очистила его, не оставив ни следа прошлого. Вот и славно. Горевать не о чем – все равно она, похоже, толком не знала этого человека.

Чувствуя себя на удивление расслабленной, Верити минут десять наблюдала за окружающим миром с водительского сиденья. Плеск набегавших волн умиротворял. Доев багет, она заняла место в очереди машин, выстроившихся к дамбе, и заглушила двигатель. Ощущая легкую усталость после долгой поездки и паромной переправы, забралась в кузов фургончика, свернулась калачиком поверх одеяла и моментально уснула.

Практически сразу, как ей показалось, Верити разбудил стук в окно. Испугавшись, она подскочила и высунула голову через занавеску в переднюю часть фургона. Там стоял полицейский. Верити быстро опустила стекло и принялась извиняться. Она явно проспала пару часов, вереница машин перед ней исчезла. Теперь она сдерживала длинный поток машин позади.

– Вам уже доводилось пересекать дамбу? – спросил полицейский в открытое окно.

– Еще нет, – ответила Верити.

– Мелководье или водоросли могут скрывать множество выбоин. В итоге куча спущенных шин, так что езжайте осторожно. С другой стороны, оказавшись на дамбе впервые, многие водители так волнуются, что еле ползут. Я бы попросил вас не задерживать движение.

В начале дамбы был короткий мост, рядом с ним – укрытие для машин, застигнутых приливом.

– Ну, мы же не настолько глупы, чтобы дать себя подловить, правда, «Гетти»? – произнесла Верити, оглядывая сюрреалистичные окрестности. Треть дамбы шла через море, оставшаяся часть петляла по краю острова. Большая земля располагалась примерно в миле по прямой от западной оконечности.

У дороги стоял плакат, приветствующий всех прибывающих на Птичий остров – конечно же, с изображением пары тупиков. Просто невероятно, что все бабулины истории были правдой! Стоило ей въехать на остров, как все вокруг внезапно оказалось таким знакомым!

По указателям она вскоре добралась до парковки и нашла свободное место под деревьями с видом на море. Прямо напротив стояла информационная будка, а на доске снаружи висел постер с расписанием приливов. Взяв сумку и заперев фургон, Верити пошла изучать расписание. Ближайшее время возможного проезда, чтобы успеть на паром до Амстердама, наступит в 3:30 утра. Придется выбирать: переночевать на острове и встать очень рано или найти безопасное место для парковки в Си-Энде? Взглянув на «Гетти», Верити улыбнулась. Так или иначе, она была уверена, что проведет на острове незабываемое время. И сможет погрузиться в небольшой кусочек бабулиного прошлого.

Генриетта Каллауэй играла в жизни Верити огромную роль. Если честно, она была ей больше мамой, чем та, что ее родила. Отношения Верити с бабушкой и дедушкой были полны любви и тепла, ребенком и подростком она проводила с ними больше времени, чем с матерью, для которой никогда не была на первом месте. Конечно, когда появилась Верити, Элисон Каллауэй исполнилось всего восемнадцать, однако она предпочитала жить вообще без обязательств и всегда делала что хотела.

Дождь закончился, вышло солнце. По прикидкам Верити, ночь предстояла ясная, так что она решилась. Пусть всего на несколько часов, но она останется на Птичьем острове, откроет люк на крыше фургончика и будет спать под открытым небом в своем доме на колесах.

На осмотр острова оставался целый час, а затем придет время отведать восхитительный послеобеденный чай со сливками, заказанный в чайной Бетти Роуз. Сбоку у информационной будки висела карта острова; Верити быстро сфотографировала ее на телефон, зашагала вдоль мелкого ручейка, бежавшего сбоку от мощеной дорожки, и через минуту вышла на Лайтхаус-лейн. Насладившись великолепным видом, она поняла, что изображения Птичьего острова в Гугле не передают всей красоты. Вдали над Голубой бухтой на фоне лазурного неба высился маяк.

Вдоль Лайтхаус-лейн тянулся ряд радужных домиков, а здесь, в самом начале улицы, стоял коттедж «Уютный уголок». Верити тихонько ахнула. Он был реален – тот самый коттедж; она сама заявляла, что однажды поселится там, всякий раз, как слышала о нем от бабушки. Причудливый домик из сказок покорял воображение, как в детстве. Асимметричные формы, разномастные окна, крутая соломенная крыша, дубовая арка с ниспадающими розами… все, о чем она когда-то мечтала. Интересно, есть ли там потайная комната, которую можно открыть, сняв книгу с полки, как рассказывала бабуля? Верити невольно улыбнулась – некоторые бабулины истории все же должны были оказаться выдумкой. Размышляя о том, кому посчастливилось там жить, она двинулась дальше мимо ряда очаровательных домиков.

На булыжной мостовой кипела жизнь: люди сновали из одной лавки в другую, дети, смеясь, бежали к бухте, размахивая рыболовными сетями. А вот и «Лавка сказок» – букинистический магазин на Лайтхаус-лейн. Прилавки, заполненные классическими романами, стояли прямо на тротуаре. Верити, подумав, выбрала один из них и с книгой в руке вошла в магазин. Полки были забиты: путеводители, классика, триллеры и ромкомы. В углу на деревянной стойке стояла старомодная касса, а за ней сидела девушка, похоже, лет двадцати с небольшим.

– Какой замечательный магазин! – восхитилась Верити, кладя книгу на стойку и оглядываясь по сторонам.

– Не спорю, – улыбнулась в ответ продавщица. – На денек приехали или погостите у нас подольше?

– Незапланированная поездка на день, утром уже уезжать. Так что очень хочу здесь все осмотреть.

– Впервые на острове?

– Да.

– Могу поспорить, что приедете еще. Хороший выбор, кстати. Одна из моих любимых.

Продавщица завернула книгу в старомодную коричневую бумагу, перевязала, как бандероль, и наклеила в верхнем правом углу розовый стикер.

– «С любовью из “Мира историй”», – прочитала Верити вслух надпись на стикере. – И, конечно, картинка с тупиками.

– Скромный индивидуальный подход, – снова улыбнулась продавщица, пробивая стоимость.

Верити улыбнулась в ответ, передавая ей деньги.

– Я тут местная, так что, если захотите что-то узнать об острове, возвращайтесь. Я всегда на месте: пишу и продаю книги – идеально устроилась!

– Вы писатель? – благоговейно спросила Верити. Она никогда в жизни не встречала настоящего писателя.

– Амелия Браун! – протянула руку продавщица. – Запомните это имя! Надеюсь, однажды вы увидите, как оно будет гордо красоваться на обложке одной из книг.

Она подняла руку и скрестила пальцы.

– Обязательно вернусь, чтобы купить вашу книгу, – заявила Верити, принимая у Амелии пакет.

– Придержу для вас экземпляр, – улыбнулась Амелия. – А вы чем занимаетесь?

– Меня зовут Верити Каллауэй, и я ничего не пишу, а просто бегу от отношений… зато довольно успешно. Короче говоря, я отбросила сомнения, снялась с насиженного места и уволилась с должности ветеринарного фельдшера, чтобы в ближайшие полгода колесить по свету в своем фургончике.

– Ого! – удивилась Амелия. – Как необычно! Путешествие длиной в полгода! Видимо, отношения закончились совсем паршиво? Можете не отвечать, но злодею в моей книге нужно имя, так что…

Они рассмеялись.

– Не искушайте! – сказала Верити.

– И этот самый фургончик привез вас на Птичий остров?

– Да. Я приехала сегодня из Ньюкасла-апон-Тайн. Вообще-то, собиралась в Амстердам, но планы немного изменились, и вот я здесь. Поездка на пароме была непростой… – Верити передернуло.

– Морская болезнь?

– Просто кошмар! Страшно думать, как я переживу путь до Амстердама.

– Браслеты. Вам нужны специальные браслеты от укачивания. Их продают в «Морском уголке», сувенирной лавке, а еще в чайном павильоне «Горячий котелок» в бухте. Может, они и плацебо, но…

– Но почему бы не попробовать?

– Вот именно! А если решите остаться сегодня на острове и вам понадобится компания, меня можно найти в «Старой посудине». Писатель днем, бармен ночью.

– Может, и загляну. – Верити улыбнулась ей на прощание и подумала, что было бы неплохо натолкнуться еще и на Сэма.

Чайная Бетти Роуз располагалась в конце мощеной улочки, буквально в паре метров от тропинки, ведущей к заливу. Розовый коттедж с соломенной крышей имел все признаки идеальной кафешки плюс мог похвастаться захватывающим видом на море. Украшенный по фасаду треугольными флажками пастельных цветов, он выглядел еще волшебнее, чем на картинках в интернете. Уличные столики под цветочными скатертями были заняты, повсюду кипела жизнь. Верити была рада, что позаботилась о брони заранее: ей не терпелось попробовать местные деликатесы. Пройдя через деревянную калитку, она спустилась по дорожке, открыла дверь – над головой звякнул старомодный колокольчик – и попала в царство аппетитных ароматов.

Интерьер тоже был вполне винтажным. На открытом прилавке – ряды домашней выпечки, на этажерках под стеклянными куполами – самые восхитительные пирожные, которые Верити доводилось видеть. Вдоль стены выстроились антикварные комоды со старинными чашками и чайниками, а позади стойки висела доска, на которой мелом были написаны блюда дня. Зал был забит до отказа, и Верити предположила, что это местечко – настоящее сердце острова.

– Добро пожаловать в кафе «Прибрежное»! – обратилась к ней стоящая за прилавком девушка, поправляя передник. Верити сразу вспомнила ее фотографию в интернете – Клемми, внучка Бетти Роуз. – Вы и есть девушка из дома на колесах, которая забронировала чай со сливками на три часа?

– Как вы узнали? – изумилась Верити.

Клемми ухмыльнулась, указав на книгу в коричневой обертке у Верити в руках.

– На Птичьем острове все всё знают! – рассмеялась она. – Амелия – моя лучшая подруга. Вы, небось, решили, что она сидит там и, не поднимая головы, пишет свой первый роман? Ничего подобного! Девять сообщений за последние десять минут говорят о том, что в магазине у нее полно свободного времени. Она не сплетница, но уже успела сообщить, что если ко мне зайдет девушка – высокая, в шортах, с растрепанным пучком волос и зеленоватым цветом лица, то я должна быть с ней особенно любезной. Полагаю, это паромная переправа вас доконала?

– Она самая, – рассмеялась в ответ Верити. – Не уверена, что уже готова к новой поездке, однако завтра нужно возвращаться в порт, а потом пятнадцать часов тащиться до Амстердама.

– Да уж, я вам не завидую. Впрочем, могу предложить простое решение.

– Какое?

– Оставайтесь на острове! Припаркуйте фургон у залива. Что может быть лучше, чем просыпаться под звук шуршащих по песку волн и крики кружащих в небе чаек?

– Из ваших уст звучит так легко и заманчиво!

– А что здесь сложного? На острове сто шестьдесят жителей, но мы постоянно ищем новых желающих. К сожалению, недвижимость на продажу появляется очень редко.

– У вас здесь все такие милые? – спросила Верити, уже охваченная мечтами. Она обернулась к заливу – просыпаться с таким видом было бы похоже на сказку.

Клемми выдвинула гостье стул у столика перед окном.

– Это лучшее место в чайной, и, раз ваш визит на остров такой непродолжительный, вы его заслужили.

– Амелия, похоже, и правда успела вам все рассказать, – заметила Верити, усаживаясь за столик. – Думаю, этот мой визит будет не последним.

– К нам все возвращаются, – улыбнулась Клемми. – А я и представить не могу, как можно жить где-то еще.

– Виды просто умопомрачительные. Как будто киношные декорации.

– Да, тут особенные места.

– Если честно, я еще не видела ни одного тупика.

– Прокатитесь вон в том направлении, – указала Клемми. – Поверьте, их тысячи. Хотя я всегда думала, что, увидев одного, вы видели всех… Итак, вы забронировали традиционный послеобеденный чай, к которому вам будет предложен набор традиционных мини-сэндвичей, свежеиспеченные булочки с клубничным джемом и взбитыми сливками местного производства «ОПтичий остров», а также изысканные сладости. В качестве элегантного штриха можем добавить бокал просекко.

Рот Верити тут же наполнился слюной.

– Господи, просто идеально!

– Тогда остается сказать: добро пожаловать в кафе «Прибрежное», оно же «Чайная Бетти Роуз»! Я скоро вернусь.

Верити наблюдала, как Клемми снова зашла за прилавок и толкнула дверь на кухню. Хорошо, что она сюда попала. Потянув за веревочку, которой была обвязана ее свеженькая покупка, Верити открыла книгу и прочитала первый абзац, а потом развернулась к окну и стала наблюдать за прохожими, спускавшимися к морю по Лайтхаузлейн.

Клемми вернулась с десертной стойкой в руках – целых три яруса фарфоровых тарелок в цветочек.

– Ого, ничего себе! И это порция на одного?!

– Именно! Вы не торопитесь, сидите сколько угодно. Устраивайтесь поудобнее и наслаждайтесь – гарантирую – лучшим полдником, какой вам когда-либо доводилось пробовать. Сейчас принесу чай и просекко. Что-нибудь еще?

– Ни убавить ни прибавить, – ответила Верити и взяла с тарелки мини-сэндвич с огурцом. – Вот это я понимаю – жизнь! – промурлыкала она, когда Клемми снова исчезла, а потом появилась с напитками.

Верити подняла бокал с просекко.

– Ваше здоровье, и спасибо за такой радушный прием! Хорошо, что я отважилась сесть на паром и добраться до острова! Не поверите, моя бабушка с самого детства рассказывала мне истории о Птичьем острове. Я-то думала, она его выдумала, и только вчера узнала, что он настоящий. Бабуля описывала его так подробно, что я словно была здесь множество раз.

– Да ладно! И как вы обнаружили, что мы все не выдумка?

– Удивительным образом – получила открытку из прошлого. Я сдала свой дом на полгода и, готовя его к приезду жильцов, сняла со стены старый почтовый ящик. А там оказалась открытка с Птичьего острова, застрявшая внутри на десятки дет, так и непрочитанная!

У Клемми округлились глаза.

– Открытка с Птичьего острова. Несколько десятилетий. Ого!

– И только тогда я поняла, что это, видимо, настоящее место и бабуля сама когда-то здесь побывала. Не знаю – просто в отпуске или жила здесь некоторое время. Так что я решила приехать и провести небольшое расследование.

– А от кого была открытка? Здесь все всех знают, так что найти отправителя не составит труда.

– В том-то и дело – неизвестно. Тем не менее отправитель, кем бы он ни был, не мыслил своей жизни без моей бабушки.

– Ох, как романтично! Что, вообще никакого имени?

– Нет, – помотала головой Верити. – В этом вся интрига. В подписи только инициал – «У.». Похоже, таинственный отправитель считал бабулю своей единственной любовью.

– А что по этому поводу говорит сама бабушка? Ей известно, что вы здесь?

– Она уже умерла.

– Ой, простите, как жаль!

– Ничего, это случилось много лет назад. И все-таки я хочу выяснить, кто этот «У.». Понимаю, маловероятно, но вдруг вы знаете здесь какого-нибудь «У.» в возрасте от шестидесяти пяти до восьмидесяти? Открытка у меня с собой. Хотите взглянуть?

– Конечно!

Верити порылась в сумке, достала открытку и протянула ее Клемми.

– Знакомая картинка! Такие открытки до сих пор продаются в «Морском уголке», местной сувенирной лавке. К сожалению, буква «У» мне ни о чем не говорит. Дайте подумать… – Клемми отрешенно помахала открыткой перед лицом. – Нет, на ум ничего не приходит. Зато теперь мне тоже стало интересно разгадать вашу тайну.

– Ну, это мог быть просто курортный роман, тогда вряд ли я что-то разузнаю, учитывая, сколько туристов приезжает сюда каждый год. С другой стороны, если бабуля жила здесь какое-то время… Маловероятно, конечно, но вдруг ее кто-нибудь вспомнит.

– Если уж кто и знает все обо всем на Птичьем острове, так этот наш местный Гугл.

Верити озадаченно взглянула на Клемми.

– Я про мою бабушку Бетти. Поверьте, ей известно все, что происходит на острове, а если нет, то этого и знать не стоит. Кто-то мог заходить в нашу чайную лет пятьдесят назад, а она все равно вспомнит имя и все, что ассоциируется с этим человеком. Всегда настороже, ничто не пройдет мимо нее. Как звали вашу бабушку? – Клемми достала из кармана передника ручку и блокнотик.

– Генриетта Каллауэй. Коротко – Гетти.

– А когда вы уезжаете? – уточнила Клемми, записав имя в блокноте.

– Завтра с утра направляюсь в Амстердам.

– Значит, у нас меньше суток, чтобы разгадать загадку. А бабушка, как назло, еще пару дней будет в отъезде. Оставите свой номер? Я вам напишу, когда она вернется, если она что-то вспомнит.

– Правда? Было бы просто замечательно.

И Верити продиктовала номер.

– Что ж, приятного полдника, и перед отъездом обязательно прокатитесь посмотреть на тупиков. Невероятное зрелище, когда видишь их впервые…

– Так и сделаю, спасибо!

Клемми спрятала ручку и блокнот в карман и вернулась за стойку. Верити расправилась с мини-сэндвичами за считаные минуты и, откинувшись на спинку стула и потягивая просекко, смотрела на мир за окном. Сумеет ли Бетти Роуз пролить свет на открытку из прошлого? И если да, то что именно она расскажет?

Часом позже Верити спустилась к заливу и побродила босиком по кромке воды, наслаждаясь солнечным днем, наконец-то сменившим пасмурное утро. Взгляд задержался на маяке, охранявшем живописное побережье, – интересно, он еще действует? Потом она направилась на другую сторону залива, к песчаным дюнам, к началу прибрежной тропинки, змеившейся к верху утесов, в царство тупиков.

Благодарная свежему ветерку с моря, Верити осилила путь на утес и застыла в изумлении. Клемми была права. Ничего подобного она еще не видела. Скалы были усеяны тысячами забавных созданий – каждое в блестящем черном смокинге, с белоснежным нагрудником и ярким клювом, похожим на попугайский, с оранжевыми лапами. Табличка сообщала посетителям, что трогать или кормить тупиков запрещается – совершенно очевидно, эта часть острова принадлежит птицам и только им. Верити была в восторге. Усевшись на краю утеса, она достала телефон и начала снимать их на видео, чтобы вспоминать потом этот момент. До чего невероятные существа!.. Она тихонько сидела и наблюдала, как взрослые особи возвращаются с рыбалки, держа в клювах рыбку, чтобы накормить птенцов. Так и смотрела бы на них часами напролет! Но ей захотелось размять ноги, и она точно знала, куда направится: к коттеджу «На утесе», который, судя по карте, должен был находиться чуть выше по тропинке.

Самый популярный (по бабулиным словам) коттедж на острове стоял на высоте трехсот метров над уровнем моря. Оттуда открывался фантастический вид на побережье, включая Голубую и Укромную бухты, где на волнах покачивались лодки рыбаков и ловцов лобстеров. Рыбы в этих водах явно водилось много – на радость и тупикам, и местным жителям.

Верити пошла по гравийной дорожке к вершине утеса, с нетерпением ожидая увидеть великолепный коттедж из бабушкиных историй… однако с удивлением обнаружила, что домик не очень-то живописен. Вообще-то, похоже, что он уже много лет был заброшен. Ему определенно требовался ремонт. Сад вокруг разросся, входная дверь и окна подгнили и держались каким-то чудом. И все же коттедж еще можно было превратить в то прекрасное место, каким он был когда-то, судя по былым описаниям.

Понимая, что проникла на чужую территорию, но не в силах упустить такую возможность, Верити поддалась любопытству и подошла к окну. Неужели здесь до сих пор кто-то живет? Приложив ладони к грязному стеклу, она вгляделась в полумрак.

Комната была обставлена скудно: старые, потрепанные диван и кресло, коврик перед открытым камином… Верити чуть не подпрыгнула от страха, заметив спящего в кресле пожилого джентльмена в кепке и с чем-то вроде стакана виски в руке. Она глубоко вздохнула и чуть задержала на нем взгляд. Но только ее пульс начал утихать, как старик резко проснулся и посмотрел прямо на нее. Верити отшатнулась, однако не успела сделать хоть шаг, как он вскочил со стула. Вид у него был неприветливый, и не удивительно. Зачем она за ним следила?! Через пару секунд входная дверь распахнулась, и старик выбежал наружу.

– Вы, туристы, думаете, что вольны бродить по моей территории, когда пожелаете?! – Он указал на вбитую в землю деревянную табличку. – «Частная собственность, не входить!» Читать умеете? Так что кыш отсюда!

Он был далеко не таким гостеприимным, как другие встретившиеся ей местные жители.

– Простите, пожалуйста! – принялась рассыпаться в извинениях Верити. – Мне просто было любопытно увидеть это место.

– Тропа там! Нельзя здесь разгуливать, это моя территория! Остальной остров к вашим услугам, туристы! Идите своей дорогой!

Он влетел обратно в дом и с грохотом захлопнул за собой дверь. Верити порадовалась, что та не упала с петель.

Повернув обратно, она отважилась бросить взгляд назад. Старик стоял у окна, наблюдал.

Интересно, что здесь стряслось. Коттедж «На утесе» не раз фигурировал в бабулиных историях. Генриетта описывала его как уютный дом с дубовыми балками и камином. В ее рассказах вокруг росли дикие горные цветы, а садовая калитка вела в сад с лужайкой; на сад выходила терраса коттеджа, где можно было посидеть летом. Ломая голову, Верити не могла вспомнить, кто, по словам бабушки, здесь жил. Впрочем, эти истории относились к далекому прошлому, и предыдущие жильцы наверняка давным-давно переехали. Содержание любой недвижимости – это немалые затраты и постоянные хлопоты. Старик, который ее прогнал, выглядел лет на семьдесят, так что, возможно, он в силу возраста был не в состоянии вернуть дому былое великолепие. А может, ему нравилось, каким неприветливым стал этот дом. Судя по тем секундам, что она провела в его обществе, хозяин явно не рад гостям.

– Зато какой вид! – пробормотала Верити, по дороге в гавань радуясь легкому бризу. Надо пригнать фургон к Голубой бухте и заночевать там. Полюбоваться на закат и насладиться каждым мгновением сна под звездами, а уж затем поехать обратно по дамбе.

Она присела на камень немного передохнуть и на мгновение зажмурилась, подставляя лицо солнечному свету. И вдруг ощутила внезапный толчок. Распахнув глаза, Верити вскрикнула – на нее уставилась пара огромных глаз. По лицу прошелся мокрый язык, а на грудь легли гигантские лапы, заставив ее потерять равновесие.

– Какого?.. – заорала она, опрокидываясь. – Отстань! Фу! Уберите собаку!

На тропинке послышались торопливые шаги. Верити попыталась встать и увернуться от собачьего языка, тем не менее пес исхитрился лизнуть ее еще раз, прежде чем на его ошейнике защелкнулся поводок.

– Джимми, успокойся! – Сэм пытался призвать пса к порядку, но не мог сдержать смех. – Прости! Так и не смог ему втолковать, что нельзя целоваться с каждой новой девчонкой в городе. В наше оправдание скажу, что он просто любвеобильный парень.

В глазах Сэма плясали веселые искорки.

Рот Верити распахнулся – она это понимала, однако не могла взять себя в руки. Снова Сэм Уилсон – и ее сердце забилось в два раза быстрее, когда он протянул руку, помогая подняться.

– Это что, твоя собака?

– Ага, как видишь, он не в меру общительный.

– Я заметила. Никогда еще не получала столько поцелуев за такое короткое время, – улыбнулась Верити и взъерошила шерсть на собачьей голове.

– Верится с трудом! – Сэм перехватил ее взгляд, и румянец у нее на щеках стал чуть ярче. – Извини, нам стыдно. Ты в порядке?

– Помятое самолюбие и грязные шорты. Но жить буду.

– Рад слышать. Не хватало нам смерти от поцелуев на нашей совести, да, Джимми?

Огромный кудрявый лабрадудль шоколадного цвета еще немного покрутился и сел у ноги хозяина.

– Да он размером с шетлендского пони! Собственно, кто кого выгуливает?

– Разумеется, он меня! – засмеялся Сэм. – Но давайте я вас как следует познакомлю. Джимми, это Верити. Верити, это Джимми… Джимми Чу – назван в память о любимой паре обуви, которую он сжевал… И продолжает в том же духе. Ему семь месяцев, и он еще растет.

– Да ладно?! – обалдела Верити. – Семь месяцев! И такой огромный!

– Обычно он не проникается такими теплыми чувствами ко всем подряд… У тебя хороший вкус, правда, Джимми?

Верити заметила, как Сэм кусает губу, сдерживая улыбку.

– Похоже на то, – ответила она в игривом тоне.

– А как ты здесь оказалась?

– Хотела до отъезда взглянуть на тупиков.

– Это невероятное зрелище. Как они тебе?

– Такие пушистые и так забавно ковыляют!

– Они и правда особенные… Нам сюда, не хочешь составить компанию? – Сэм указал на тропинку вниз.

Верити посмотрела на него, потом на Джимми.

– Давай, если только меня снова не собьют с ног.

– Обещать не могу, – покачал головой Сэм. Воздух между ними потрескивал от напряжения.

Когда они пошли вниз, Верити обернулась на коттедж:

– А кто там живет?

Сэм проследил за ее взглядом и как будто ощетинился.

– Пит. Заботится о природе на острове и отвечает за перепись тупиков.

– Пит и его питомцы, – сострила Верити. – Уверена, что я первая, кто додумался до такого каламбура.

– Не намерена выступать в стендапе? – улыбнулся Сэм.

– Юмор – только один из моих талантов… Но ты ведь пошутил про перепись тупиков?

– Не-а. Их каждый год пересчитывают. Раньше это делали раз в пять лет, а сейчас за колонией следят более пристально – наблюдают, как она меняется от сезона к сезону. Благодаря чему принимаются важные решения по сохранению популяции.

– Потому что без тупиков это место будет называться просто «Остров». Но как понять, кого уже посчитали? Они же все одинаковые.

– Я не особо в курсе. Это Пит отвечает за перепись и командует рейнджерами.

– И сколько их, этих рейнджеров?

– Обычно от шести до десяти.

– Я просто только что имела удовольствие познакомиться с Питом. – Зная, насколько сплоченными бывают общины, Верити решила оставить первое впечатление при себе.

Сэм покивал.

– Мы с ним нечасто пересекаемся, поскольку не имеем общих дел. – Казалось, он хотел что-то добавить, но передумал.

Дальше шли в молчании. Ступив на песок Голубой бухты, Сэм отстегнул поводок Джимми. Пес с лаем помчался за чайками, поднимая их с пляжа, и бросился вслед за ними в воду.

– Не хотела бы я оказаться на твоем месте, когда надо затащить его в ванну. А ты не пробовал мобильную мойку для животных? У меня есть в машине.

– Ну, по мере того, как он растет, места мне все равно остается все меньше. А зачем тебе мойка для животных?

– Боялась, что не буду знать, когда смогу помыться в следующий раз. Поэтому утащила с работы.

Сэм удивленно посмотрел на нее.

– Я ветеринарный фельдшер, – тут же пояснила Верити. – Была – до вчерашнего дня. Теперь я официально безработная. По собственному желанию. Наплевала на все, сдала дом и укатила на полгода в путешествие со своей подругой Авой.

– Точно, ты вроде говорила, что едешь в Амстердам?

– Все правильно. Завтра сажусь на утренний паром.

– Главное, запасись гигиеническими пакетами и ничего не ешь после полуночи.

– Спасибо за совет! Смотри, Джимми поплыл к тому кораблику. Это же ресторан?

– Да, «Иллюминатор», со стеклянным дном. Всегда качается на волнах. Внутри такой же красивый, как и снаружи. В интерьере морская тематика: полированное дерево, стены в бело-голубых цветах, рояль и собственная терраса на носу с потрясающим видом на маяк, океан и великолепную гавань.

– Похоже на рекламу.

– Ну, я при любой возможности пою ему дифирамбы, – ухмыльнулся Сэм. – Жаль, что ты так быстро уезжаешь и не успеешь сама оценить. Сегодня у нас все занято.

– У нас?

– Я собственник. Отреставрировал старый кораблик. Когда-то он принадлежал моему деду, мать подарила, когда мне исполнилось восемнадцать. Она считала его хламом. А я точно знал, что хочу сделать – плавучий ресторан. Теперь места заняты на три месяца вперед, а среди постоянных посетителей встречаются знаменитости.

– Твоя мама, вероятно, очень гордится тобой?

– Вряд ли. – Сэм уставился в сторону ресторана.

После его загадочного ответа повисло неловкое молчание. Верити осознала, что отношения с матерью могут складываться так же неблагополучно, как и у нее самой с Элисон. А Джимми уже вылезал из воды и взбирался на трап. Хорошенько встряхнувшись, он погавкал на дверь ресторана. Дверь открылась, и появилась женщина. Прежде чем впустить Джимми, она помахала Сэму.

– Жена, подружка? – невольно вырвалось у Верити.

– Это Робин, хозяйка пекарни «Пляжная». Привезла свежий хлеб на вечер.

– Жаль, что не попаду к вам. – Верити не стала добавлять, что еще она немного разочарована тем, что, скорее всего, не увидит Сэма до отъезда, раз уж он сегодня вечером на работе. – Стартую рано утром. Планирую поставить фургон на ночь вот сюда. – Она указала на парковочное место перед самым заливом.

Сэм взглянул на небо.

– Грозовые тучи рассеялись, так что вид будет идеальный. Ночью здесь потрясающе: и сама гавань, и наш ресторан подсвечены гирляндами огней, они отражаются в воде, сверкая, как бриллианты. Готов спорить, ты не уснешь, захваченная этим зрелищем.

– Тогда постараюсь завтра отоспаться на пароме. Переезд предстоит очень долгий.

– Если захочешь с утра взять кофе и круассан, «Горячий котелок» работает круглосуточно – как раз из-за ранних переправ. – Сэм указал на павильон у края залива.

– Буду знать.

Они задумчиво помолчали, глядя на море; наконец, Верити сказала:

– Было приятно познакомиться. Может, я загляну на ост-ров на обратном пути и забронирую столик в твоем ресторане.

– Неплохая идея.

Наслаждаясь моментом, Верити прикрыла веки и вдохнула древесный мужской аромат, от которого сердце забилось чуть чаще.

– Хорошо, наверное, знать, что ты на своем месте – особенно если оно такое, как здесь, – пробормотала она. – Уверена, у тебя в жизни есть все, что нужно.

– Ну, я бы так не сказал, – возразил Сэм, проводя рукой по волосам.

– Ладно, мне пора. – Верити неохотно повернулась и пошла прочь, слегка покачивая бедрами. Она подозревала, что Сэм смотрит ей вслед, поэтому хотела ему запомниться. Отважившись обернуться, она поняла, что была права. Сердце застучало от адреналина – давненько она такого не испытывала! Впервые с тех пор, как она начала планировать эту поездку, ей не хотелось, чтобы наступило завтра. Если честно, она не отказалась бы немного задержаться на острове.

Верити припарковалась в прекрасном месте с видом на гавань. Это зрелище разительно отличалось от того, которое открывалось из гостиной ее дома – на номер пятьдесят через дорогу. Почти час она просидела в шезлонге перед фургоном с банкой пива в руках, глядела на воду и размышляла о том, насколько этот день не похож на прочие.

Здесь везде веяло спокойствием, и впервые за долгое время Верити почувствовала себя счастливой. Она не была на взводе, могла свободно ходить, не опасаясь столкнуться с бывшим, оставила старую улицу в прошлом, и теперь, без постоянного напоминания о предательстве, Ричард начал окончательно выпадать из ее мыслей. Птичий остров уже начал исцеление.

После семи она собиралась отправиться в паб, а пока сидела и наблюдала за окружающими. Дети на пляже забегали в море и выскакивали обратно, визжа от восторга, туристы ныряли с лодок, пришвартованных чуть поодаль от гавани, а вокруг маяка царила какая-то суета – что-то вроде тренировки спасателей. Верити снова задумалась, что же привело бабулю на Птичий остров. Вот бы разузнать побольше о ее прошлом! Она надеялась, что Клемми выйдет с ней на связь.

Интересно, есть ли другой способ узнать, кто жил на острове в 1972 году и был ли среди них некий «У.»? Верити вспомнила о Пите. Не самый общительный персонаж, но, возможно, всему виной ее довольно наглое любопытство. Он примерно подходил по возрасту и мог тем летом быть здесь. А что, если снова прогуляться до коттеджа и еще раз извиниться? Вдруг он смягчится и они смогут поговорить об открытке? Но чем больше она об этом думала, тем больше боялась новой перепалки. Нет, вариант плохой, ее главной надеждой оставалась Бетти, поскольку Клемми была твердо уверена, что бабушка все помнит.

Решив не упускать возможности насладиться теплыми лучами солнца, Верити взяла из фургона небольшое ведерко и сбросила обувь. Ей хотелось отыскать на песчаном пляже залива что-нибудь на память о своем первом приезде сюда – она была уверена, что еще вернется. Верити словно бы искала клад: бродила по берегу, высматривая прозрачные камушки. Перед ней сверкали десятки прекрасных морских сокровищ. Вспомнилось, как на пляж ее водила бабуля. Однажды они провели там целый день и принесли с пикника целое ведро стекляшек из моря. К изумлению внучки, бабуля сделала из них браслет – вот он, до сих пор на ее запястье. Она дорожила тем днем; он навсегда останется в ее памяти.

Хотя бабули не было уже давно, Верити вдруг расчувствовалась. Здесь и сейчас, на Птичьем острове, она ощутила себя удивительно близко к ней.

Через пару часов Верити переоделась: выбрала простое полосатое летнее платье выше колен и свободный кардиган, а ноги сунула в потрепанные белые конверсы. Потом с удовольствием прогулялась до «Старой посудины», оживленно приветствуя всех встречных. Деревянные столы и скамейки перед пабом были заполнены туристами, наслаждавшимися последними лучами солнца перед тем, как его тепло сменится ночной прохладой. Ясное лазурное небо с мерцающей вдали Голубой бухтой служило идеальным фоном для старинного паба, и Верити на мгновение остановилась полюбоваться видом, а потом зашла внутрь.

Паб был именно таким, каким она его себе представляла: полным морского очарования и старомодного колорита, с низкими дубовыми балками под потолком и открытым камином, который в разгар зимы, очевидно, гудел днями напролет. Атмосфера была идеальной: посетители паба пили пиво, а под столиками у ног хозяев разлеглись собаки.

За стойкой бара, обслуживая клиентов, стояла Амелия. Та просияла, указывая ей на свободный табурет.

– Мы заняли тебе местечко рядом с Клемми.

– Рады, что ты решила прийти, – горячо подхватила сама Клемми.

– Вечер в местном пабе? Ни за что такое не пропустила бы! – Верити забралась на высокий табурет, а Амелия отправила к ним по стойке пару бокалов.

– Пиво с Птичьего острова за счет заведения – это уже согласовано с владельцами, Корой и Дэном. Как прошел день?

– Спасибо за пиво, это очень мило! День прошел замечательно – а уж заканчивается просто идеально! Если честно, не хочу домой. Ну, в ближайшие полгода я туда и не попаду, но ты меня поняла.

– Птичий остров покоряет сердца, – согласилась Амелия. – Я не желаю просыпаться ни в одном другом месте в мире! Видела, что ты припарковалась с видом на залив – отличный выбор!

– Я не представляла, что меня ждет, когда решила с утра отклониться от маршрута. А теперь могу сказать: не считая морской болезни, мне все понравилось! С меня тост!

Они втроем подняли бокалы.

– У меня вода – нельзя пить на работе, иначе уволят. – Амелия оглянулась на Кору и Дэна, которые настраивали в углу паба какое-то аудиооборудование.

– Не верь ей, – склонившись к Верити, прошептала Клемми. – Наверняка там водка.

– За сказочный день и потрясающий остров с изумительными пейзажами! Спасибо, что встретили меня так душевно! За новых друзей! – Они чокнулись.

– Новые друзья – это именно то, за что я люблю наш остров. Год за годом туристы возвращаются сюда, и я вижу знакомые лица, потому что им у нас очень нравится. Надеемся, ты тоже еще приедешь.

– Обязательно, я не сомневаюсь.

В течение дня Верити не раз подумывала продлить свой визит, но, поскольку Ава собиралась в Амстердам, а она сама практически напросилась к ней в компаньонки, то чувствовала, что не может подвести подругу. Однако в глубине души ее все еще грызли сомнения. Ей очень хотелось сделать решительный шаг и остаться хотя бы на несколько дней.

– Ты голодна? Принести тебе что-нибудь, прежде чем я займусь другими посетителями? У нас тут куча всего вкусного – ассорти из морепродуктов, бифштекс из местной говядины, ну и, конечно, наша фирменная рыба с картошкой фри.

– Рыбу с картошкой я учуяла, как только переступила порог. От них я точно не откажусь.

– Мне тоже, – добавила Клемми.

Амелия записала заказ на планшет и передала его на кухню, затем удалилась к другому концу стойки и занялась напитками.

– Ужасно рада снова видеть вас обеих, – сказала Верити, оборачиваясь к Клемми. – Я так понимаю, сюда ходят все местные?

– О да, и сегодня ты удачно зашла. – Клемми указала на сооруженную в углу импровизированную сцену. – У нас вечер открытого микрофона. Обычно это очень интересно. Здесь выступают все: от комиков до певцов.

– А у нас места с отличным обзором! И что, ваши таланты действительно хороши?

Клемми пожала плечами.

– Иногда просто крышу сносит, а иногда из рук вон плохо и хочется свалить куда подальше.

Верити рассмеялась.

– А ты сама когда-нибудь выступала?

– Не-а, – помотала головой Клемми. – Я застенчивая. И скромная.

– Верь ей больше, – походя заметила Амелия. – Тоже мне, нашлась скромняшка.

– Эй! – Клемми состроила обиженную рожицу.

– Вы давно друг друга знаете? – спросила Верити, пребывая в восторге от их жизнерадостной дружбы.

– Наши прабабушки дружили, наши бабушки дружили, и наши мамы тоже дружили. Ясное дело, эта дружба перешла к следующему поколению, и, разумеется, с учетом скудности населения острова, мне от нее деваться некуда. – Клемми подмигнула Амелии.

– Я все слышала!

– Это так чудесно!

Верити подумала о своей семье. Бабушку с дедушкой она очень любила. Они занялись ее воспитанием с юных лет, когда мать начала больше интересоваться светской жизнью, нежели заботой о дочери. Когда малышка пошла в школу, они водили ее на уроки и факультативы, а вскоре Верити переехала к ним окончательно. Иногда она жила с матерью – обычно это случалось, когда ту бросал очередной мужчина. Чувство ненужности сильно повлияло на самооценку девочки, а еще мать упорно не желала признаваться, кто ее отец. Верити могла лишь предполагать, что он был женатым или же отбывал наказание. Конечно, она расспрашивала бабулю, однако и та пребывала в неведении. Верити сделала ДНК-тест; он все еще лежал на генеалогическом сайте Ancestry, поскольку совпадений не было. Так что личность отца оставалась для нее загадкой.

– Наверное, здесь, на острове, вы живете одной дружной семьей.

– Так и есть. Остров такой маленький, что все друг друга знают, все на виду. Конечно, не обходится без непростых взаимоотношений и семейных ссор, но, думаю, время от времени ссоры случаются в любой семье. А в кризисные времена мы все объединяемся.

Интересно, что Клемми имела в виду, говоря о «непростых взаимоотношениях»? Тут Амелия поставила перед ними тарелки с едой, и появилась другая тема для разговора.

– Ничего себе! Вот это рыбина! Чем вы их тут кормите? Это же практически кит!

– Свежевыловленная, утром еще плавала в заливе, – ухмыльнулась Амелия. – Мы часто шутим, что в наших местах самые толстые тупики – с такой-то рыбой!

– А я сегодня видела тупиков! Поверить не могу, как их много!

– Да, тысячи! Не зря же остров назван в их честь! – покивала Амелия и пошла убирать тарелки со стола в дальнем углу паба.

– А еще я встретила мужчину, который живет в коттедже «На утесе». Кажется, я его разозлила.

– Пита? – удивилась Клемми. – Как ты умудрилась?

– Я думала, коттедж заброшен, и заглянула в окно.

– И выжила после этого? – расхохоталась Клемми. – Пит безобидный, но ценит одиночество.

– Почему? – спросила Верити. – Он и правда живет в коттедже совсем один?

– Всю свою жизнь. – Клемми ткнула вилкой в толстый кусок картошки.

– Сам по себе?

– Старый холостяк, и детей нет, – хмыкнула Клемми. – Был ветеринаром на острове, потом ушел на пенсию, и теперь ближайшая клиника аж в Си-Энде. Когда дамба закрыта, очень неудобно. Но он по-настоящему любит животных. Обожает тупиков, часами за ними наблюдает. А если кто из питомцев заболеет, сделает все возможное, чтобы вылечить.

– Коттедж выглядит не таким, каким я его помню.

– Как это – «помнишь»? – озадаченно спросила Клемми. – Ты же тут впервые.

– Ну да. Помню из бабулиных историй. По ее словам, он был прекрасен, самый популярный коттедж на острове. Все хотели там поселиться.

– Твоя бабушка была права. Моя говорила то же самое. К сожалению, этот коттедж в плачевном состоянии с тех пор, как я себя помню. Пит, похоже, по какой-то причине разлюбил свой дом. Может, ему и нравится одиночество на утесе, но он по-прежнему важный человек на острове, и, уж поверь, когда есть что сказать, он не смолчит. Если захочет донести свою точку зрения, общество его услышит.

– Вот бы познакомиться с твоей бабушкой! – сказала Верити.

– Тебе обязательно нужно приехать к нам снова. Я написала ей насчет открытки. Как только получу ответ, дам тебе знать. Она печет лучшие в мире булочки и пирожные, но заставить ее ответить на сообщение – это совсем другое дело! Упрямица терпеть не может новые технологии. Я почти год уговаривала ее опробовать электронную кассу вместо того, чтобы записывать каждый заказ на клочке бумаги и нанизывать его на штырек.

– Но ваша касса в чайной довольно старомодная, – заметила Верити, вспомнив винтажный аппарат.

– Потому что электронная продержалась неделю. У нас на острове часто отключают электричество, и она быстро сломалась, так что пришлось вернуться к доисторическому методу учета с подведением итогов в конце дня. Можешь представить себе бабушкин восторг! К электронной кассе мы так и не вернулись. До сих пор накалываем чеки и пользуемся калькулятором, – закатила глаза Клемми.

– Клемми рассказала мне об открытке. Так интересно! – сказала вернувшаяся к ним Амелия, опираясь на барную стойку. – Расскажи поподробнее!

– Только помни, – предупредила Клемми, бросив на Верити озорной взгляд, – все, что ты скажешь, может оказаться в книге.

– А что, так уже случалось?

– Неоднократно, – подтвердила Клемми.

Верити снова пересказала историю о том, как она нашла старую открытку и как это привело ее на Птичий остров.

– И я надеялась, что смогу разыскать отправителя. Но чем дальше, тем больше я думаю, что он останется для меня загадкой.

– Там был какой-то секрет, – добавила Клемми.

– Какой?! – спросила Амелия, полностью поглощенная беседой.

– Этого мы не знаем, но отправитель предположил, что сохранять его невыносимо.

– А мы считаем, что это был местный житель? Твоя бабушка приезжала сюда в отпуск? – Амелия озвучила вопрос, которым Верити уже задавалась.

– Этого мы тоже не знаем.

Амелия напряженно размышляла.

– Кто у нас старейший житель? Наверное, Бетти. Если она чего-то не знает о тех, кто приезжает на этот остров и уезжает с него, значит, оно того не стоит, к тому же она всех помнит. Да, Клемми?

– В точности мои слова, – отозвалась Клемми. – Мы не хотим сказать, что моя бабушка любопытна и везде сует свой нос…

Они немного помолчали.

– Но именно это мы и хотим сказать! – хором заключили подруги, и Верити рассмеялась.

– А если посмотреть в журнале учета? – предложила Амелия.

– Его перестали вести еще до 1972 года.

– Что за журнал учета? – поинтересовалась Верити.

– Регистрация всех прибывающих и убывающих под подпись, – ответила Клемми. – Наверное, считали, сколько народу посещает остров каждый год. Но ее давно отменили – туристов стало слишком много. Так что мы хватаемся за соломинку.

– И что ты собираешься делать с этой открыткой? – спросила Амелия.

Верити пожала плечами.

– Вряд ли получится выяснить, кто ее отправил и что там была за история.

– Это место, видимо, было для твоей бабушки особенным, если она много рассказывала тебе о проведенном здесь времени.

– Так и есть! Столько лет прошло, а на стене нашей гостиной до сих пор висит картина в рамке – с тупиками. Такая же, как на открытке. И всегда там висела, сколько себя помню.

– Сюжет закручивается! – Амелия прижала руки к груди. – Может, там была запретная любовь – как у Ромео и Джульетты?

– Когда я нашла открытку и поняла, почему мне знакомо изображение, то вынула картину из рамы. На обороте была подпись: «У.» – тем же почерком, что и на открытке, и дата – 1972 год.

– Вот это интрига! – Глаза Амелии расширились.

– И вот я хотя бы побывала на Птичьем острове и влюбилась в него за считаные часы. Получила возможность своими глазами увидеть, почему это место так запало бабуле в душу.

В этот момент ожил микрофон в углу зала. Все трое повернули головы в сторону импровизированной сцены. Там, улыбаясь, стояла Кора.

– Добро пожаловать на вечер открытого микрофона в пабе «Старая посудина». Устраивайтесь поудобнее, наслаждайтесь пивом и зрелищем. Первым выступает стендап-комик, который приехал сюда отдохнуть аж из Корнуолла. Приготовьте ваши руки и тепло поприветствуйте нашего первого артиста – Кэма!

На сцену поднялся уверенного вида мужчина, и паб взорвался восторженными аплодисментами.

Покончив с едой, Верити и Клемми развернулись на табуретах и с бокалами в руках стали смотреть шоу.

– Часто здесь такое устраивают? – спросила Верити.

– Раз в месяц. Очень популярное мероприятие среди местных и туристов.

– Ваш остров полон талантов, – немного погодя заметила Верити, допивая пиво. – Надо сказать, я захмелела. Мне уже хватит.

Как незаметно пролетело время! А ведь ее ждал ранний подъем. Пора было выдвигаться к месту стоянки и хоть немного поспать.

– Вечер великолепный, но мне надо идти.

– Поверь, тебе нужен еще бокал на дорожку, – настаивала Амелия. – Остался всего один номер – тот, которого ждет весь остров… Вон уже и фан-клуб собирается, – кивнула она в сторону распахнувшейся двери. В паб впорхнула стайка хихикающих девиц и направилась прямиком к сцене.

– Фан-клуб?

– Прикатывают сюда из Си-Энда на каждый вечер открытого микрофона.

– Зачем?! – удивилась Верити.

– Не хотят пропускать последний номер, – кивнула Амелия в сторону Коры.

Та подошла к микрофону, и девицы принялись визжать и аплодировать.

– Думаю, последний номер не нуждается в представлении, – улыбнулась ведущая девушкам. – И наш вечер открытого микрофона был бы совсем не тот без автора-исполнителя с Птичьего острова. Поприветствуйте на сцене великолепного и невероятно одаренного Сэма Уилсона!

Верити распахнула рот. Она не ожидала снова увидеть Сэма. Толпа пришла в экстаз, а Верити обернулась к Клемми, поскольку ее внезапно осенило.

– Уилсон. Начинается на «У.». – Ее глаза округлились. – А может ли быть… У Сэма есть родня на острове?

– Не-а, – помотала головой Клемми, – отца нет, а дед трагически погиб еще до его рождения.

– Тогда ладно, – разочарованно сказала Верити. Ее воодушевление по поводу возможного следа моментально сдулось. – Просто подумала…

Она развернулась к сцене, наблюдая, как паб пришел в неистовство. Вместе с визжащим фан-клубом Верити не могла оторвать от Сэма глаз. Она уже оценила, до чего сексуально он выглядит в костюме, однако повседневный стиль шел ему ничуть не меньше, а то и больше. Обтягивающая выцветшая винтажная футболка, подчеркивающая каждый мускул на груди и руках, узкие джинсы и потрепанные мокасины.

– Охренеть, как ему идет эта футболка! Сама сексапильность – да еще и поет! – Верити сама не заметила, что сказала все это вслух.

– Очередная влюбленная туристка, – поддразнила Клемми, пихнув ее локтем.

Взъерошив свои светлые волосы, Сэм уселся на табурет и пристроил гитару на одно колено.

– Некоторым он действует на нервы, но, божечки, он, конечно, супер-секси. Женщины мечтают запустить руки в эту белобрысую шевелюру, – шепнула Амелия.

– Или наложить их на его тело, – поддакнула Клемми.

– В смысле – действует на нервы? – спросила Верити.

Амелия не ответила.

Сэм взял на гитаре аккорд, девицы снова заверещали.

– Его прозвали Гарри Стайлзом[2] Птичьего острова, – ухмыльнулась Клемми.

Сэм перебрал струны и поднял на публику глаза из-под челки. Оглядев зал, он встретился взглядом с Верити, и по ее телу пробежали непрошеные мурашки. Она уже знала, зачем вернется на Птичий остров: возможно, ради офигенно сексуальных голубых глаз, которые сейчас были прикованы к ней. И снова эта кошачья ухмылка, от которой сердце забилось быстрее, чем у гонщика «Формулы–1» на квалификационном заезде.

– Твои фантазии о Сэме Уилсоне написаны у тебя на лице, – съязвила Клемми, явно заметившая, что Верити не отрывала от него взгляда с тех пор, как он вышел на сцену.

– Ну, меня сейчас и правда посещают кое-какие мысли, – со смехом сказала Верити. – Например, сколько нужно тренироваться, чтобы получить такое подтянутое тело?

Она едва знала этого мужчину, однако с того момента, как увидела его у придорожной забегаловки, он все больше занимал ее мысли. Ей хотелось знать о нем все.

А потом он начал петь, и паб стих, зачарованный волшебным талантом Сэма Уилсона. Все взгляды были прикованы к нему. Группа девушек в углу включила фонарики и подняла телефоны, раскачиваясь из стороны в сторону, словно на концерте.

Верити склонила голову на бок и мечтательно приложила руку к груди.

– Он поет для меня!

– Так думает каждая девушка в пабе! – поддразнила ее Амелия.

Сэм время от времени бросал взгляд в сторону Верити, и она поймала себя на том, что пытается сдержать улыбку. Воздух был наэлектризован, она чувствовала под кожей дрожь, словно ее тело внезапно пробудилось после многолетнего сна. Сэм Уилсон привлек ее внимание, и ей определенно снова захотелось быть желанной.

– Ему нужно выступать на профессиональной сцене.

– Нужно, – согласилась Клемми, – но он обожает свой ресторан. Жизни не мыслит без «Иллюминатора», не успеет уехать – как его тут же притянет обратно.

– А девушка у него есть? – Верити была заинтригована. В отсутствии обручального кольца она, разумеется, убедилась сразу. Но не может же такой мужчина, как Сэм, быть совсем свободен.

Верити заметила, как Амелия и Клемми переглянулись.

– Так что? Рассказывайте!

Амелия дернула плечом – хотела от Клемми подтверждения, что известной им информацией можно делиться.

– Сэм решил заделаться холостяком, хотя каждая девушка в этом пабе надеется, что он даст ей шанс.

– Почему люди выбирают одиночество? – Верити задумалась о своей жизни, о том, как сама здесь оказалась, и поняла, что не стоит судить сгоряча. До приезда на Птичий остров возможность прожить остаток жизни одной казалась ей весьма желанной. – Ему что, разбили сердце?

Клемми покивала.

– Кто-то из местных или туристка?

– Туристка, ставшая местной. К сожалению, Птичьего острова ей было слишком мало. Уехала больше года назад.

– И как ее звали?

– Элис, – ответила Амелия.

Сэм завел припев, извлекая слова из глубины души, заставляя весь паб в них поверить. Он пел о сердечной боли, и Верити, почувствовав отклик в душе, увидела промелькнувшую в его глазах печаль. Предательство Ричарда будто вонзило ей в сердце огромный нож. Она была невероятно подавлена и сомневалась в себе, особенно после недобрых слов от той, кто должна была любой ценой ее защищать – родной матери. Но не зря говорят, что время – великий целитель, и, хотя она только начала выздоравливать, ей уже не хотелось нажать кнопку самоуничтожения. Ричард показал свое лицо – это оказался не ее мужчина; ее мужчина будет честен и заботлив, они станут поддерживать друг друга и вместе развиваться. Благодаря недолгому визиту на Птичий остров Верити поверила, что скоро наступят лучшие дни. Она осознала, что полностью контролирует свою жизнь, мысли и чувства.

Когда Сэм допел и бросил взгляд из-под длинной челки, их глаза ненадолго встретились. И новый всплеск адреналина пустил ее сердце вскачь.

– Он смотрит на тебя! – Амелия игриво ткнула Верити в спину.

– Ерунда, он просто взглянул в нашу сторону! – пожала плечами Верити. И все же сама почувствовала проскочившую между ними искру.

Поднявшись под восторженные аплодисменты, Сэм с широкой улыбкой поклонился и, еще раз встретившись с Верити взглядом, исчез за дверью служебного входа.

– Однако он и правда умеет петь! – Верити продолжала смотреть на закрытую дверь, втайне надеясь, что Сэм вернется и она сможет сказать ему, какой он замечательный. – Вы только поглядите на них! – добавила она, бросив взгляд в сторону фан-клуба.

– Представляешь, они едут сюда ради одной песни! – воскликнула Клемми.

– Песня была прекрасна! Она и меня покорила! – Верити до сих пор пребывала в восторге.

– Он сам их пишет. Такой талант! Всегда завершает вечер открытого микрофона у Коры и Дэна. – Клемми крутанулась на стуле. – Ладно, мне пора расплачиваться и идти спать. Я встаю ни свет ни заря, чтобы подготовить в чайной завтрак. Куда подевалась Амелия?

– Только что вышла в служебную дверь. Да и мне, пожалуй, стоит поспать хотя бы пару часов до отъезда. – Голос Верити дрогнул.

– О-о-о, ну не расстраивайся! – Клемми потянулась и приобняла ее.

– Даже не знаю, что на меня нашло, – ответила Верити, обмахивая лицо носовым платком.

– Да все сразу: сперва нашла открытку, убедилась, что мы – настоящие, затем поняла, что это место было для твоей бабушки особенным… Скорее всего, она тоже сидела в этом баре!

Такая мысль уже приходила Верити в голову. Еще она представляла себе, как бабуля фланирует по Лайтхаус-лейн, собирает цветные камушки на пляже, бродит по кромке воды.

– Я очень надеюсь, что твоя бабушка сможет ее вспомнить.

– Мы тоже надеемся – и тогда ты приедешь снова.

– Приеду, обязательно!

Амелия вернулась за стойку. Клемми оплатила свой счет, потом еще раз обняла Верити.

– Хорошей дороги и не теряйся! – Она ушла.

– Мне тоже надо расплатиться.

– О твоем счете уже позаботились, – ухмыльнулась Амелия.

– О нет, неужели Клемми взяла его на себя? – Верити оглянулась на дверь, которая только что закрылась за новой подругой. – А я ее даже не поблагодарила. Очень мило, не ожидала.

– О нем позаботились задолго до ухода Клемми…

– Это как? Не понимаю.

– Тебе будет завидовать каждая девушка на этом острове! – Амелия склонилась к ней с восторженным видом. – Твой счет оплатил Сэм!

– Зачем ему это? – Пульс Верити пустился вскачь, и она не могла сдержать улыбки.

– Ну… наверное, красивый жест… Или я чего-то не знаю? – Амелия прищурилась, глядя на Верити. – М-м-м, сколько, говоришь, ты на острове? И уже влюбилась в местного, да еще, похоже, взаимно!

– Бери от жизни все! – рассмеялась Верити. Когда она уезжала из Стаффордшира, в ее планы не входила связь с соблазнительным владельцем ресторана. Даже интрижка на крошечном острове была, пожалуй, не лучшей идеей. Но Сэм вызывал у нее теплые, нежные чувства, ей понравилось с ним флиртовать, а плюс ко всему он был потрясающе красив. Так что, когда он одарил ее своей кошачьей ухмылкой, она задумалась, каково это – провести ночь в объятиях Сэма Уилсона. – Просто небольшая любезность.

– Я не первый год за этой стойкой, и он еще никогда не оплачивал ничей счет, кроме собственного.

– Интересная информация!

– По-моему, ты все-таки что-то недоговариваешь. – В голосе Амелии сквозило откровенное любопытство.

– Понятия не имею, о чем ты! – Верити спрыгнула с табурета. – Ладно, давай прощаться!

– Да ты просто сияешь! – Амелия вышла из-за стойки и обняла ее. – Пока ты будешь кататься по миру, мы постараемся раскрыть тайну открытки, но у меня предчувствие, что ты вернешься к нам очень скоро.

– Думаю, ты права! Спасибо за вечер! Я буду на связи.

Верити вышла из паба вместе с толпой. На мощеной улочке народ разбредался в разные стороны. Все еще улыбаясь, Верити пошла в сторону гавани, любуясь потрясающим видом. Вокруг царила тишина – лишь волны тихо шуршали о песок залива; их ритм, казалось, замедлялся вместе с уходящим днем. Гирлянды, развешанные между столбами, мерцали вдоль всей набережной, вплоть до кафе «Кипящий котелок», вывеска которого рекламировала фирменный горячий шоколад. Дальше цепочка огоньков тянулась к небольшому деревянному причалу и «Иллюминатору». От плавучего ресторана к заливу, взявшись за руки, шла парочка.

Верити устроилась на камне прямо перед фургоном. Смеркалось, и в ясном небе одна звезда сияла ярче остальных.

– Думаю, это ты, бабуля, – пробормотала Верити. – Похоже, ты рада, что я сюда добралась. Вот бы выяснить, что ты здесь делала!

Если Бетти не сможет пролить свет на открытку, ей никогда не удастся это узнать.

Завтра к этому времени она уже будет в Амстердаме.

Верити начинала размышлять о том, чего же ждет от своего будущего. Внезапно мысль о доме перестала наполнять ее радостью. Хотелось чего-то большего, чем просто вернуться к старой жизни.

Взглянув на телефон, она увидела сообщение от Авы, которое пропустила, пока сидела в пабе:

Верити считала дни, вычеркивая их в календаре на стене кухни, желая лишь одного: поскорее оставить позади и свою улицу, и свое прошлое. Ее тянуло вдохнуть полной грудью и начать жить заново, без чувства неловкости и беспокойства при встрече с новыми жильцами дома номер пятьдесят. Сегодня впервые за долгое время она обрела эту свободу.

Несмотря на ощущение счастья, ночь была наполнена грустью, и Верити прекрасно знала почему. Меньше чем за двенадцать часов ее околдовали Сэм и остров, и выбросить их из головы не удавалось. Однако как бы ни хотелось ей остаться, завтра она уедет.

Укутавшись в одеяло, Верити еще полчаса сидела на камне перед фургоном. Она знала, что нужно бы поспать перед ранним подъемом, но уснуть не получалось, голова полнилась мыслями о проведенном на острове дне.

– Правда, здесь красиво?

Верити вздрогнула и обернулась.

– Прости, не хотел тебя напугать. – Сэм стоял у нее за спиной с двумя стаканами. – Держи, это горячий шоколад. Всегда беру его в «Кипящем котелке» по дороге домой.

– Я не слышала, как ты подошел.

– Ненадолго погрузилась свой уютный внутренний мир? Вообще-то, я думал, что ты уже спишь.

– Следовало бы. Но, как видишь, сижу здесь, думаю, что принесет завтрашний день.

– Амстердамские ветряные мельницы и деревянные башмаки?

Верити улыбнулась, принимая стакан с горячим шоколадом.

– Спасибо! И спасибо за мой счет в пабе – вот уж сюрприз!

– Хотел поднять тебе настроение – учитывая, что начало твоего дня было не таким прекрасным, как его окончание. – Он указал на небо. – По дороге в паб я застал закат. Сегодня он был шикарен: стоило солнцу укрыться за горизонтом, как теплое сияние темного золота раскинулось вдаль и вширь… Мне никогда не надоест этот вид! Тебе повезло, что сегодня такая ясная ночь, несмотря на ужасную погоду с утра.

– И миллионы звезд. Так красиво!.. Хочешь присесть?

Опустившись на камень рядом, Сэм устремил взгляд на горизонт.

– Много народу было сегодня в ресторане?

«Иллюминатор» уже погрузился во тьму, не считая гирлянды, оплетающей его палубу.

– Народу у нас всегда полно, независимо от времени года.

– Неудивительно. Ты – человек многих талантов: не только владелец уникального ресторана, но и самый настоящий бард.

– Помогает не сойти с ума. – Сэм улыбнулся.

– Твой фан-клуб, похоже, в восторге! Тебя все так любят на этом острове!

– Кто-то любит, кто-то нет. – Он сделал глоток горячего шоколада и уставился на утесы, избегая смотреть в ее сторону.

Верити искоса взглянула на него, пытаясь прочесть выражение лица.

– Неужели кто-то может тебя не любить? – спросила она, решив удовлетворить любопытство по поводу комментария Амелии в баре.

Сэм бросил на нее быстрый взгляд.

– Всем не угодишь, – пожал он плечами. – А ты хорошо провела время?

Верити сделала вид, что не заметила резкую смену темы.

– Замечательно! Вечер был прекрасен! Клемми с Амелией такие милые!

– Да, очень, – согласился Сэм. – Мы вместе здесь росли, так что они для меня вроде младших сестренок. И вот уже из Амелии вышел отличный бармен, а Клемми пошла в бабушку – выпечка у нее просто фантастическая!

Сэм указал на парочку, плескавшуюся на мелководье поодаль. Они держались за руки, тянули друг друга в море и смеялись, а потом целовались в свете луны:

– Лучшее время искупаться в заливе – после захода солнца.

– Очень романтично, но вряд ли безопасно. И вода, скорее всего, ледяная. – Верити пробрала дрожь.

– Зато очень бодрит. Ты когда-нибудь плавала в море при луне?

– По-моему, так делают только в кино и романах.

– Ночное купание великолепно освежает. Тебе обязательно надо попробовать.

– Предлагаешь прямо сейчас? – В голосе Верити зазвучала тревога. – Я не полезу в воду! Замерзну до смерти и так и не увижу Амстердам.

– Ночное купание – еще одна галочка в списке того, что надо успеть в жизни, – рассмеялся Сэм.

– Хорошо, что я не коллекционирую эти галочки… Вряд ли заплыв посреди ночи станет для меня чем-то незабываемым.

– Сперва попробуй! – В его глазах плясали озорные искорки.

– Ты что, серьезно? Действительно предлагаешь мне сейчас искупаться?

– Ну давай! Сделай что-то спонтанное! Рискни! Будет что вспомнить о своей последней ночи на Птичьем острове!

– Моей единственной ночи на Птичьем острове.

– Скажем, об одной ночи на Птичьем острове.

– Ты неисправим!

Верити никогда не поступала импульсивно. В ее жизни все было распланировано, даже вечерний шопинг по пятницам. Рутина всегда вела ее за собой – и в итоге завела в тупик, как она теперь понимала. Ричард никогда не предлагал ей радоваться жизни так, как в данную минуту делал это Сэм.

– Сейчас я могу думать только о том, какой холодной будет вода – от одной мысли зубы сводит.

– Где твоя сила воли? Холодная вода улучшит настроение.

– У тебя плохое настроение? У меня вроде и так хорошее.

– Нет предела совершенству! – Сэм подмигнул, и Верити шутливо шлепнула его по плечу.

– А если нас увидят?

Сэм поднялся, взял у нее пустой стаканчик и бросил в урну неподалеку, а затем протянул руку.

– Слишком много «если».

Верити на секунду замешкалась. Ее внимание снова привлекла яркая звезда. В душе что-то говорило, что и этот остров, и это приключение подвернулись именно тогда, когда она в них больше всего нуждалась. Здесь могло родиться множество новых воспоминаний. В конце концов, за последние пару лет ей и вспомнить-то нечего. Покончим с рассудительной Верити – пора начать радоваться жизни и пользоваться моментом!

Отбросив осторожность, Верити приняла протянутую руку. Когда они, широко улыбаясь, пошли по пляжу и короткому причалу к ресторану «Иллюминатор», ее охватило волнение. Сердце колотилось как бешеное.

– Вот любопытно: часто ты приглашаешь незнакомок на ночное купание? – Из рассказов подруг в пабе у Верити сложилось впечатление, что Сэм дорожит своим одиночеством, и все это казалось ей чрезвычайно романтичным, как бывает при первых проблесках любви.

– Нет, – ответил он. Она осмелилась бросить на него взгляд – Сэм смотрел на нее с невероятно соблазнительной улыбкой, обладавшей такой силой, что ее гормоны окончательно пошли вразнос. – Летом я плаваю здесь почти каждый вечер. Не волнуйся, с берега нас никто не разглядит.

– Да тут тьма кромешная!

– Только лунный свет, – кивнул он, – и звезды.

Обогнув ресторан, Верити увидела скрытый от посторонних глаз настил со ступеньками, ведущими к потайной нижней палубе. Сэм поднял небольшой люк, щелкнул выключателем, и тусклый свет осветил палубу и воду.

– Ого! Как красиво!

– После напряженной смены я обычно полчасика провожу здесь – отдыхаю перед тем, как идти домой.

– На твоем месте я бы тоже так делала.

Палуба вмещала мини-бар, столик и уютный мини-диванчик с пледами и подушками. По периметру были расставлены фонарики, и, когда Сэм достал из мини-бара коробок спичек и зажег внутри них свечи, палубу озарило сиянием.

– Идеальная атмосфера! – заметила Верити.

– Я могу сидеть здесь часами и просто смотреть на волны.

Сэм скинул туфли и развязал галстук, в считаные секунды стянул с себя рубашку.

– Ты с ума сошел?

– Звезды предрекли мне – а именно вон та большая, яркая звезда прямо над нами, – указал Сэм, – что я встречу девушку со странным акцентом.

– Эй! Ничего он не странный! – запротестовала Верити. – И как бы я ни пыталась представить, что с небес за мной присматривает бабуля, на самом деле это Полярная звезда, она самая яркая и всегда видна на ночном небе.

– Ты отлично разбираешься в звездах, – ухмыльнулся Сэм. И, не отводя от Верити взгляда, расстегнул ремень, позволяя брюкам упасть на пол. Он стоял перед ней в одних боксерах.

«Не смотри вниз, только не смотри вниз!»

– Просто я слушала учителей в школе.

– Не только красивая, но и умная.

Они не сводили друг с друга глаз. Верити почти дышать перестала.

В конце концов она не выдержала. Опустила глаза – и тут же безудержно расхохоталась.

Сэм принял обиженный вид.

– У тебя на боксерах тупики!

– У меня таких двадцать пар. Они продавались в пабе оптом, а раз уж я живу на острове, который называется в их честь, то подумал: «Почему бы нет?..» Это еще не все. – Он развернулся и покачал задом. На обороте боксеров был подписан день недели.

Отсмеявшись, Верити тоже скинула туфли.

– Сказала «А», говори «Б», – пробормотала она. Ава в жизни не поверит ни одному ее слову, когда услышит рассказ о ночи на Птичьем острове.

Верити выскользнула из платья и предстала перед Сэмом в одном нижнем белье. В голове билась единственная мысль: «Почему, ну почему я выбрала этот наихудший из возможных комплектов застиранно-белого цвета?» Утром она совершенно не ожидала, что завершит день, стоя полуголой перед едва знакомым красавчиком. Тем не менее она здесь, собирается плавать под звездами.

Сэм кивнул в сторону спасательных жилетов, висевших на борту.

– Тебе нужен?

Верити не колебалась: конечно, да. Дело не в том, что она плохо плавала, но так хотя бы можно прикрыть постыдное белье – ну и еще раз украдкой взглянуть на зад Сэма, когда он отвернется. Как и все его тело, эта часть была в идеальной форме.

Сэм снял с полки спасательный жилет и держал его расстегнутым, пока она продевала руки. Развернув ее к себе лицом, застегнул молнию и затянул ремень на груди. Верити стояла очень близко к нему, их лица разделяло всего несколько сантиметров.

– Когда войдешь в воду, дыхание может ненадолго сбиться. Постарайся взять его под контроль и не паникуй – это совершенно нормально. Готова? Я иду первым.

Верити наблюдала, как идеальное мужское тело скользнуло в воду. Сэм не охнул и даже не вздрогнул, холодная вода, казалось, совершенно на него не действовала. Держась за нижнюю часть лестницы, он снял с борта небольшую петлю с ремнем и закрепил на запястье. Затем пристегнулся к другой веревке, свисавшей с борта.

– А это зачем? – спросила она.

– Простая предосторожность. Если ногу сведет судорогой или не рассчитаешь силы, можно подтянуться обратно за веревку. Она надежно закреплена.

– Ты преподносишь мне все это как не особо приятное занятие, – поежилась Верити, внезапно занервничав. – Плавание в холодной воде явно не для слабонервных.

– Стоит только попробовать, и ты полюбишь его навсегда. Плавать под луной и звездами – чего еще желать?

– Уверена, у меня нашлась бы еще парочка желаний…

– Больше дела, меньше слов! Давай, а то пока ты решишься, солнце уже встанет.

– Ха-ха.

Когда она начала спускаться, Сэм подплыл к краю лестницы.

– Единственный способ – окунуться в воду и как можно быстрее двигать руками и ногами. Если остановишься или будешь слишком много думать, просто не сможешь войти.

– И снова весьма посредственная реклама.

– Давай так: я тебе обещаю, что, когда мы наплаваемся, ты сядешь у камина и выберешь себе в баре любой напиток.

– Вот это уже разговор!

– Не тормози!

– Как ты хорошо меня изучил! – Верити глубоко вздохнула и собралась. Она вспомнила, как отдыхала на Корфу, в небольшом отеле в горах. Пейзаж был прекрасным, а бассейн – манящим. Солнце палило так, что она сразу прыгнула в бассейн – и тут же выскочила обратно, обнаружив, что он не подогревается. Следующие полчаса она пыталась согреться на солнце. Что-то подсказывало ей, что здесь вода будет значительно холоднее.

– Надеюсь, акулы тут не водятся?

– Мы на острове в Северном море, какие тут могут быть акулы?

– Ладно, я на всякий случай спросила.

Досчитав до трех, она приготовилась нырнуть, однако никак не могла отпустить лестницу.

– Ну все, прыгаю! – сказала она, надеясь, что ее голос звучит уверенно. Снова посчитав и не дав себе опомниться, Верити скользнула в воду.

И ахнула.

– Боже, боже, боже, – запричитала она. – Как же холодно!

– Спрячь шею под воду – быстрее сможешь расслабиться. Дыши глубже, – скомандовал Сэм, обнимая ее и прижимая к себе.

– Ага, вот так уже лучше.

– Если ты перестала дергаться, посмотри, какой вид!

Верити развернулась в руках Сэма, который продолжал ее обнимать.

В небе ярко светила луна, отражаясь в воде.

– Не знаю, стоит ли тебе говорить… Это самая мелкая часть залива. Вообще-то здесь можно стоять.

– Издеваешься?!

Он ухмыльнулся.

– Понимаю твое желание и дальше обхватывать меня ногами, но вообще-то советую просто встать.

Медленно нащупывая ногами дно, Верити продолжала держаться за Сэма.

– Ну вот, я же говорил! Смотри скорее! – Он указал на небо, черный бархат которого прорезала падающая звезда. – Загадывай желание!

– Такое нечасто увидишь! – пробормотала Верити.

– Загадала?

– Да, но тебе не скажу, а то вдруг не исполнится! – Верити и так знала, что пожелала несбыточного. Она не могла позволить себе остаться на Птичьем острове подольше. Она обещала встретиться с Авой и не подведет подругу.

– Поплыли?

Они сплавали бок о бок до причала и обратно. К своему удивлению, Верити обнаружила, что наслаждается каждой секундой и вода уже не кажется ужасно холодной.

– Похоже, мне удалось окончательно расслабиться, – сообщила она, запрыгивая Сэму на спину и обхватывая его ногами. От прикосновения к его коже по спине снова побежали мурашки, на этот раз не от холода. Она откинулась назад и положила голову на воду. Сэм оглянулся через плечо. В блеске его глаз отражался лунный свет, а улыбка волновала душу. Именно такой Верити представляла себе жизнь с любимым: веселой и спонтанной, наполненной смехом, приключениями и завораживающими моментами.

– Погляди туда! – Сэм указал на край бухты и пошел в воде, неся Верити на спине. – Пещеры! Там, наверное, полно затерянных сокровищ! Вот погоди, как только мы обойдем ресторан с этой стороны…

– О-оу!

Яркий свет маяка внезапно высветил в море яркую дорожку.

– Я могла бы провести здесь всю ночь!

– Я не сомневался, что тебе понравится, однако всего должно быть в меру. Не хватало еще тебе переохладиться, – сказал Сэм, развернувшись обратно к лестнице. – Держись за меня, я подтяну нас по веревке, а то течение начинает сносить в сторону.

Верити обхватила руками его талию и на миг закрыла глаза. До чего приятно ощущать кого-то так близко!

Через несколько секунд они вновь оказались на палубе. Сэм обмотал талию полотенцем и протянул Верити халат, в который она плотно закуталась, сняв спасательный жилет. Тем временем Сэм подсоединил к камину газовый баллон, и вскоре потянуло приятным теплом.

– Как самочувствие? – спросил он.

– Вынуждена признать – изумительно! Когда прошел первый шок от холода, мне ужасно понравилось!

– Я даже не сомневался. Это полезно для тела и души. В морских купаниях есть что-то умиротворяющее, особенно под таким прекрасным небом, как сегодня.

Верити посмотрела на звезды, усыпавшие весь небосвод.

– Они просто великолепны. Думаю, я никогда не забуду эту ночь на острове.

Проходя мимо, Сэм дотронулся до ее плеча.

– Что тебе налить?

– А что у тебя есть?

Сэм открыл дверь, которая, надо понимать, вела в ресторан. Верити склонилась вперед, согревая руки у пляшущего огня. Ей не терпелось рассказать Аве о поездке на Птичий остров. Какое счастье – чувствовать себя расслабленной и свободной!

Пять минут спустя Сэм поставил на стол поднос.

– Горячий кофе и виски – оба помогут тебе согреться.

Он уселся рядом на диван, под взглядом Верити поболтал в стакане янтарную жидкость и выпил до дна. Опустил пустой стакан на поднос и взял кофе.

– Как и купание в море под звездами, пробую виски впервые. – Копируя действия Сэма, она поболтала жидкость, затем проглотила ее и тут же скривилась.

– К его вкусу надо привыкнуть, – улыбнулся Сэм. – Зато согреешься.

– Так почему ты решил открыть плавучий ресторан? – спросила Верити, взяв кофе.

– Из-за дедушки. Он был коренным жителем острова и заядлым рыбаком. Похоже, это была его мечта – плавучий ресторан, где подают свежайшую рыбу.

– Похоже? – переспросила она. Амелия и Клемми упоминали, что его дедушка рано ушел из жизни, но ей хотелось услышать его историю от Сэма.

– Он умер. Я знаю о нем только по рассказам Бетти, бабушки Клемми. Они были большими друзьями, выросли вместе. Дедушка тоже был музыкантом, – тихо добавил Сэм, глядя в кружку с кофе.

– Очень сочувствую. – Верити машинально протянула руку и коснулась его колена. – Это от него ты унаследовал музыкальный талант?

– Хотелось бы думать, что да. Музыка помогает отвлечься. Жаль, что мне не довелось с ним встретиться.

– Наверное, это тяжело, – заметила Верити; ее отношения с дедушкой были очень теплыми и навсегда запечатлелись в памяти. – А твои родители?

– Бабушка забеременела мамой в пятнадцать лет. Тогда это вызвало на острове громаднейший резонанс. К моменту рождения ребенка они с дедушкой не жили вместе – неудивительно, ведь оба и сами еще были детьми. Однако, по словам Бетти, дедушка относился к своим обязанностям серьезно и тратил рыбацкий заработок, чтобы обеспечить бабушку с мамой всем необходимым – всю свою короткую жизнь. Он умер, когда ему было всего двадцать два, а бабушка дожила до тридцати пяти, а потом мама осталась сиротой. И вот история повторилась. Мама забеременела в раннем возрасте и не осталась с моим отцом. Правда, в отличие от деда, он нам не помогал, а как-то субботним утром вообще уехал с острова и больше не вернулся.

– Не пробовал его разыскать?

Сэм отрицательно покачал головой.

– Отец не выбрал меня – зачем мне выбирать отца? – Голос звучал непреклонно, но с оттенком грусти.

– Зато, наверное, это сблизило вас с мамой?

Сэм на секунду прикрыл глаза, затем сходил за графином и долил виски в стаканы.

– Ты так думаешь? Увы. Она уехала с острова, как только я смог управляться сам. – Он помолчал. – Так себе родительница. Если бы не Бетти, даже не знаю, что бы я делал. Вот кто заменил мне и маму, и бабушку.

Верити помолчала, проводя параллели с собственной матерью.

– Да, не самое радостное детство. И все же вот они мы, каким-то образом держимся. Продолжаем жить, стараемся изо всех сил. Хотя в глубине души нас терзает смутный вопрос: что мы сделали не так?

– Похоже, ты меня понимаешь… – удивился Сэм.

– Вполне. Ты не один такой. – Поджав под себя ноги, Верити сглотнула ком в горле. – До сих пор думаю: что я такого сотворила, если мать так со мной обращается. Почему я была для нее недостаточно хороша? Она что, меня ревновала или это из-за отца? Если из-за него, то не представляю почему. Мать всегда скрывала, кто он, – и от меня, и от бабушки с дедушкой.

– Ты вообще ничего о нем не знаешь?

Верити помотала головой.

– Я часто пыталась ее расспрашивать, но она отказывалась говорить. В конце концов я смирилась. И хорошо, потому что когда я вспоминаю об этом, то уже не могу думать ни о чем другом. Временами накатывает тоска на несколько дней.

Сэм накрыл ладонь Верити своей и тихонько сжал.

– Хорошо, когда можно поговорить с тем, кто понимает, – продолжила она. – Я стараюсь думать о хорошем. Может, мы с мамой никогда и не были близки, зато мне достались лучшие на свете бабушка с дедушкой. Вообще-то я здесь именно благодаря бабуле.

– Серьезно? – улыбнулся Сэм. – А я-то думал, ты просто приметила красавчика у придорожной забегаловки и решила последовать за ним на паром.

– И да и нет, – рассмеялась Верити. Ее глаза вспыхнули, когда она сделала новый глоток виски. – Бе! Как ты вообще можешь это пить?!

– Дело привычки. Давай выкладывай про свою бабулю!

– В детстве она рассказывала мне истории об этом острове. Я думала, что это ее выдумки, пока не нашла адресованную ей открытку, подписанную буквой «У.». Похоже, отправитель жить без нее не мог. У меня возникла безумная идея, что спустя столько лет я смогу узнать, кто такой этот «У.» или кем он был и как моя бабушка оказалась здесь, на острове.

– Если кто тебе и поможет, то только Бетти.

– Амелия с Клемми сказали мне то же самое. К сожалению, Бетти в отъезде, я с ней разминулась. Клемми пообещала написать мне, когда она вернется. А в пабе у меня возникла безумная мысль, что «У.» может оказаться кем-то из твоих родственников, раз твоя фамилия – Уилсон. Но после твоего рассказа…

– Маловероятно, – кивнул Сэм и указал на яркую звезду. – Я знаю, глупо, но я представляю себе, что та звезда – мой дедушка.

– Ничего не глупо, я представляю, что она – моя бабуля!

– Чего только не бывает на свете! – Сэм легонько толкнул ее плечом.

Они сидели в уютном молчании, глядя на звезду. Верити была рада, что они могли друг друга понять: у обоих не сложились отношения с мамами, оба знали, как непросто бывает с этим жить.

Искоса взглянув на Сэма, она улыбнулась. С ним было легко, однако Верити сама не ожидала, что расскажет ему свою семейную историю. Ей было трудно говорить на эту тему, и она никогда не обсуждала ее с Ричардом – ее бывший не особо умел проявлять сочувствие. Приятно наконец кому-то открыться, особенно тому, кто так хорошо понимал ее чувства.

– Тебе повезло, что у тебя есть все это и ты живешь в таком прекрасном месте!

– Да, Птичий остров по-настоящему особенный.

– Согласна. – Она стукнула стаканом об его стакан и допила виски. – Ну…

– Во сколько ты уезжаешь?

– Примерно в полчетвертого утра – в пять мне уже надо быть на пароме. Скоро полночь – я бы с удовольствием просидела с тобой тут всю ночь, но надо хоть немного поспать.

Верити неохотно скинула халат и оделась, тут же начав дрожать.

– Бери. – Сэм протянул ей объемный серый свитер. – Всегда держу его здесь для ночного купания.

– Спасибо. – Верити натянула свитер. – Мне очень понравилось.

– Мне тоже. Я тебя провожу.

В тишине они пошли вдоль причала. Время от времени их локти соприкасались, и одна только мысль о прикосновении Сэма посылала по телу Верити электрические разряды. Волны разбивались о скалы и тихо шелестели на отмели.

– Ну вот, мы на месте. По-моему, отправиться в путешествие по миру в доме на колесах – это круто!

– Не уверена, что мой фургончик способен объехать весь мир, но до Амстердама он меня довезет, – кивнула Верити.

Сэм посмотрел на нее с невыразимой нежностью.

– Спасибо, что выслушала. Я еще ни с кем не обсуждал своих родителей.

– Я своих тоже, – откликнулась Верити. Еще одно заряженное молчание; их глаза говорили друг другу больше, чем слова.

Хотя Верити едва знала этого мужчину, ей показалось, что он вот-вот наклонится и поцелует ее, и она вдруг поняла, что хочет этого. Идеальное завершение идеальной ночи!

Однако он лишь коснулся ее руки.

– Береги себя, Верити Каллауэй!

– А ты – себя, Сэм Уилсон!

Сэм развернулся, чтобы уйти.

– Подожди! Твой джемпер! – крикнула она.

– Оставь, он тебе идет! В память о поездке на Птичий остров.

Улыбаясь, она наблюдала, как Сэм шагает вдоль берега, пока он не свернул влево на Лайтхаус-лейн и не скрылся из виду. Ощутив легкий спад настроения после давешнего подъема, Верити открыла фургон, забралась в салон и заперла дверь. Сбросив туфли, быстро почистила зубы. Собравшись снять свитер, она вдохнула его аромат и почувствовала запах Сэма, теперь навсегда запечатлевшийся в ее памяти. Минуту спустя, переодевшись ко сну, Верити вновь натянула свитер и обхватила себя руками, гадая, каково это было бы – оказаться этой ночью в объятиях Сэма. Она приехала на Птичий остров импульсивно, пытаясь наладить свою жизнь, и сейчас, расставшись с Сэмом, она внезапно ощутила даже более острую тоску, чем после расставания с бывшим. Поразительно!

Жить настоящим, не думать о прошлом – вот начало ее личного путешествия. Сегодня вечером она отбросила осторожность и наслаждалась каждым мгновением, но теперь, обессиленная, в последний раз взглянула на звезды из окна своего фургона.

– Спокойной ночи, Птичий остров, – пробормотала Верити. И, закрыв глаза, крепко уснула.

Верити резко выпрямилась на кровати под крики кружащих над фургоном чаек. Начинало светать. Она нашарила телефон и посмотрела на экран. Он был черным. Вот черт, забыла поставить его на зарядку!

– Твою ж мать! – вскричала она, откидывая одеяло и просовывая голову в самодельную занавеску, отделявшую переднюю часть фургона от жилой зоны. Взглянув на часы на приборной панели, с облегчением вздохнула. Повезло: она не проспала, но пора было выдвигаться. Пока закипал чайник, она сунула грязную одежду в мешок для белья, спрятанный под кроватью, отметив, что к концу недели нужно будет найти прачечную. А может, какой-нибудь из кемпингов окажется оснащен стиральной машиной общего пользования. Почистив зубы и надев чистую одежду, Верити снова натянула свитер Сэма, пока не желая с ним расставаться. Выйдя из фургона с чашкой чая, она в последний раз окинула взглядом открывшийся вид. Ранним утром он был таким же потрясающим, как и накануне ночью.

Прогуливаясь вдоль кромки воды, Верити заметила пару чаек, которые сцепились на дальнем краю пляжа (несомненно, за богатую добычу из мусорного контейнера). Бросив взгляд на ресторан «Иллюминатор», Верити улыбнулась, перебирая в памяти события прошлой ночи. Несмотря на ее опасения из-за холодной воды, все вышло действительно здорово, и время, проведенное с Сэмом, она будет вспоминать еще долго. Верити не могла сказать, когда такое было, чтобы она поддержала разговор с совершенно незнакомым человеком. Ее уверенность в себе крепла, и она была рада, что вышла за рамки привычной зоны комфорта.

Ее былые дружеские связи со временем сошли на нет, и она точно знала почему – Ричард. Когда они стали встречаться, его друзья стали ее друзьями, в то время как он ясно дал понять, что ее друзья ему не нравятся, и ей становилось все труднее находить для них время. Ричард всегда был холоден с ее коллегами на рождественских вечеринках, а если она только заикалась о желании сходить в паб с приятельницей поболтать, он просто убивал ее взглядом. Осознав, что упустила множество возможностей, новых друзей, вечеринок, Верити даже начала испытывать благодарность за его измену, потому что это наконец позволило ей познакомиться с жизнью.

Бросив последний взгляд на залив, она допила чай, решив обойтись без завтрака – вдруг на пароме ее снова начнет тошнить? Заправив постель и положив на пассажирское сиденье рюкзак с самым необходимым, она завела мотор. На мощеной улице не было ни души.

Когда Верити выехала на дамбу, путь казался свободен, однако по мере продвижения ситуация начала меняться. Вдалеке над дорогой плескалось море; она удивилась, поскольку ожидала, что дамба будет полностью видимой, как накануне. Может, с утра поначалу придется проехать по мелководью? Она не волновалась: выпрямившись на сиденье, ехала вперед, колеса катились по воде. Чуть дальше дамба снова поднялась над морем. И тут, без предупреждения, сердце Верити – вместе с «Гетти»-фургончиком – ухнуло вниз. Она вскрикнула и вцепилась в руль. Капот нырнул в воду, двигатель заглох, колеса перестали вращаться. В панике Верити поворачивала ключ в замке зажигания… тщетно. Она порылась в сумке, достала телефон, отчаянно пытаясь его оживить – и снова ничего.

Между ней и большой землей лежали мили дороги. Скоро вода начнет просачиваться через нижнюю часть двери. Стараясь не паниковать, Верити пришла к выводу, что надо как можно скорее выбраться из фургона, прежде чем он уйдет под воду вместе с ней. Поднимающаяся вода уже не позволяла открыть дверь, поэтому, схватив рюкзак, Верити опустила стекло. Забросив рюкзак на крышу, она протиснулась через окно в ледяную воду. Ей удалось выбраться на капот фургона, а затем вскарабкаться на крышу. Что делать дальше, она понятия не имела.

– Эй! На острове! – заорала она что есть сил.

К счастью, большая часть фургона, похоже, оставалась над водой. Тем не менее Верити понимала, что нужно действовать быстро. Раскинув руки в стороны, она закинула рюкзак на спину и приготовилась плыть, понимая, что паспорт и телефон будут уничтожены. Однако не успела она скользнуть в воду, как услышала долгий гудок и, подняв глаза, увидела приближающийся черно-желтый внедорожник. К ней спешила помощь!

– Спасибо! – крикнула Верити, хотя водитель не мог ее услышать. Машина проехала так далеко, как могла, чтобы не залить двигатель. Дверь открылась, водитель вытащил из багажника небольшую лодку и погреб к ней. Верити прищурилась, и на ее лице расплылась улыбка, когда она узнала своего спасителя.

– Мой рыцарь в блестящих доспехах! Мы снова встретились!

Но подплывший Сэм, казалось, был ей не рад.

– Ты вообще соображаешь, что творишь?! Переезд еще не безопасен!

– Ну, я заметила, – ответила Верити. – Я же не просто так стою на крыше своего фургона.

На лице Сэма по-прежнему не было и тени улыбки.

– Вот из-за таких торопыг, как ты, траты на спасателей ежегодно обходятся налогоплательщикам в десятки тысяч фунтов. Ты вообще в курсе, что спасательные работы на море могут стоить до двух тысяч, а на воздухе – до четырех? Фургон придется отбуксировать, и, скорее всего, его отправят в лом. Тебе это тоже обойдется недешево – подозреваю, страховая сочтет твои действия небрежностью и откажется выплачивать компенсацию.

Верити была ошеломлена далеко не теплым приемом. Спасатель Сэм разительно отличался от милого красавчика Сэма, чьим обществом она наслаждалась прошлой ночью.

– Наверняка «Гетти» снова заведется, как только просохнет!

Он с сомнением покачал головой.

– Можешь сойти с крыши в воду? Я постараюсь подплыть как можно ближе. Только сначала брось мне свой рюкзак.

Верити сделала, как он велел, и Сэм положил рюкзак себе на колени. Шок от холодной воды сейчас не стал меньше, но жаловаться не приходилось. Забравшись в лодку, она взглянула на фургон, который в последние несколько месяцев реставрировала с такой любовью, и на нее обрушилось понимание. Сдерживая слезы, Верити сглотнула ком в горле.

– Зачем ты полезла на дамбу в полтретьего ночи, когда переезд еще не безопасен? Всего-то час надо было подождать!

– Я начала переезд в полчетвертого, я проверяла расписание приливов!

– Сейчас еще и трех нет, и, как видишь, вода до сих пор накатывает на дамбу.

– Не может быть! Часы в фургоне показывали полчетвертого!

– Ну, видимо, они сломались.

Верити умолкла. Вполне вероятно, так и было – если вспомнить, дома она обычно обращала внимание на часы в машине где-то в середине дня.

– Я забыла зарядить телефон, голова была не тем занята.

Похоже, идеальное пребывание на Птичьем острове только что завершилось очень дорогой катастрофой.

Сэм направил лодку обратно к внедорожнику.

– А как так вышло, что именно ты пришел мне на помощь?

– На острове дежурит группа береговой охраны, как раз начиналась моя смена. Я ехал на пост спасателей и увидел тебя, спускаясь с Лайтхаус-лейн. Думал, ты собралась припарковаться. А когда ты двинулась дальше, забил тревогу.

– Что будет с моим фургоном?

– Оттащу его на утес.

– Ты собираешься сбросить его с вершины?! – в ужасе спросила Верити.

– Не тупи. Напротив дома Пита есть небольшой гараж Натана, местного механика. Он и проведет вскрытие. – Впервые за это время Сэм, казалось, развеселился.

Когда они добрались до черно-желтого внедорожника, Сэм вылез из лодки. Верити тем временем немного успокоилась и почувствовала себя полной дурой. Оглянувшись на «Гетти», она ощутила панику.

– Как я теперь доберусь до Амстердама?

– Уж точно не на своем фургоне – ты можешь переехать дамбу на такси и успеть на паром. Однако, судя по синему оттенку твоих губ, надо убедиться, что ты не заболела, прежде чем куда-то ехать.

Верити насквозь промокла, замерзла и начала дрожать, вероятно, от шока после пережитого. Все могло быть гораздо хуже, если бы Сэм ее не заметил.

– Я не могу бросить фургон! Это мой дом на ближайшие полгода, чтобы не платить за гостиницы.

Сэм обернулся в сторону фургончика.

– Прости, но дома у тебя нет.

Он помог Верити выбраться из лодки и достал из внедорожника термоодеяло.

– Тебя надо согреть.

– У меня нет сухой одежды, все осталось в… – Не закончив свою мысль, она залилась слезами.

– Не ты первая, не ты последняя из тех, кто застревает в воде. Залезай в машину – я включил подогрев сидений. Клемми – ранняя пташка, напишу ей, попрошу что-нибудь тебе одолжить.

Верити забралась на сиденье, укутавшись в термоодеяло.

– А пока тебе придется обойтись моим худи. – Вот теперь он улыбался. – Ты в порядке?

– Какая же я идиотка! Если бы зарядила телефон, то не перепутала бы время.

– С этим не поспоришь.

– Что теперь со мной будет?

– Можешь посидеть в будке на посту спасателей. А можно, поскольку все заведения до утра закрыты, отдохнуть у меня. Я на дежурстве до обеда. Решай, пока я загружаю лодку. – Сэм указал в сторону большой земли. – Прилив отступает.

Теперь Верити четко видела дамбу, ведущую к Си-Энду. Она на секунду прикрыла глаза, а Сэм захлопнул багажник и сел за руль.

– Всего-то надо было час подождать…

– Всего-то. – Сэм взял рацию. – Застрявший водитель спасен. Скажу Натану, чтоб отбуксировал машину в гараж.

Верити так замерзла, что начала неудержимо стучать зубами.

– Потерпи пару минут – я отвезу тебя в дом и разожгу огонь. Тебе надо снять мокрую одежду и согреться.

– Спасибо! Я промокла до костей и очень устала… – Она посмотрела в зеркало солнцезащитного козырька и увидела синеватый оттенок губ, который упоминал Сэм.

– Неудивительно, ты ведь поспала буквально пару часов. Ну, что решила? Все еще хочешь успеть на паром? Если да, надо придумать, как туда добраться.

Верити не знала, что делать. Она растерялась и не могла ни о чем думать, кроме возможной потери фургона.

– Понятия не имею… О нет! Ава! Она же будет ждать меня в Амстердаме!

– Давай для начала тебя согреем, а потом подумаешь, что делать дальше.

Глянув в окно, Верити увидела непрерывный поток машин, едущих им навстречу.

– Ого, сколько людей не спит таким ранним утром!

– Они либо работают на большой земле, либо планируют попасть на утренний паром.

Съехав с дамбы, Сэм направился к Лайтхаус-лейн. Приблизившись к разноцветным коттеджам, он сбавил скорость и свернул на первую подъездную дорожку.

– Приехали.

Верити не могла поверить своим глазам.

– Ты меня разыгрываешь.

– В смысле? – паркуясь, спросил Сэм.

– Ты что, живешь здесь?!

– Ну да.

– Быть того не может! Это же мой коттедж!

– Ты еще и головой ударилась?

В волнении Верити схватила его за руку.

– В детстве бабуля рассказывала мне об этом коттедже, а я утверждала, что когда-нибудь буду здесь жить! Поверить не могу!

Она уставилась на причудливый сказочный домик.

– И давно ты здесь живешь?

– Этот коттедж принадлежал Уилсонам с незапамятных времен.

– Бабуля здесь бывала. – Верити указала на дубовое крыльцо. – Она всегда говорила, что розы, обрамляющие дверь, просто потрясающие. Давно они здесь растут?

– Сколько себя помню.

– Уилсон. «У.» точно должен быть Уилсоном.

– Я еще вчера сказал тебе, что это маловероятно. У тебя есть еще какая-нибудь информация?

– Только дата штампа на открытке. Ну и картина с тупиками, которая много лет провисела у бабули в доме. На обороте есть надпись, сделанная тем же почерком, что и на открытке: «Лето 1972 года».

Глаза Сэма метнулись к ней.

– Мой дедушка умер летом 1972 года.

– Я просто нутром это чую. Уверена, бабуля и твой дедушка были знакомы. Она рассказывала мне об этом коттедже в таких подробностях!.. Она точно здесь бывала.

– Пошли уже в дом. – Сэм вылез из машины, а потом по-джентльменски открыл Верити пассажирскую дверь. – Зайдешь и увидишь, соответствует ли он твоим ожиданиям.

Верити переступила порог и с удивлением увидела, как Сэм приложил палец к губам.

– Ты слышишь?! – прошептал он.

– Не слышу ничего, – так же тихо ответила она.

– Звук худшей в мире сторожевой собаки! Хоть бы гавкнул!

Верити тихонько хихикнула.

– Спит сладким сном!

Повесив ее рюкзак на вешалку в коридоре, Сэм прошел в гостиную, подтянул кресло к камину и быстро развел огонь.

– Устраивайся, я принесу тебе полотенце, свитер и чай. А потом ты мне расскажешь об этой открытке.

Верити стояла посреди комнаты, чувствуя, что ее лицо выражает неподдельное изумление. Она оглядывалась по сторонам, рассматривая обстановку.

– Этого просто не может быть!

Бабуля в точности описала ей эту комнату: окно в деревянной раме выходит в сад, дубовые балки тянутся вдоль потолка, камин внушительного вида. Фотографии на стене. Один снимок привлек внимание Верити, и она подошла ближе. Перед лодкой стоял красивый молодой человек с невероятных размеров рыбиной в руках. Видимо, дедушка Сэма.

– Как звали твоего дедушку? – спросила она, когда Сэм вернулся в комнату.

– Джо.

– В бабулиных историях фигурировал некий Джо, я только что вспомнила! – Верити не могла сдержать волнения. – Дай подумать… Джо, точно, он был рожден для великой судьбы и… о боже, да, был музыкантом! Бабуля рассказывала, что он играл в группе, подписал контракт с лейблом и собирался отправиться в турне не с кем иным, как с самим Боуи! – Она рассмеялась. – Конечно, я понимаю, что некоторые из ее историй могли быть выдумкой.

Сэм выглядел изумленным.

– Ты меня разыгрываешь?! – подозрительно прищурился он. – Потому что это все правда.

Сэм поставил на стол две чашки, потом подал Верити полотенце.

– Вот, выпей. Хотя бы губы уже не такие синие и трястись перестала.

– Похоже, удивление оказалось сильнее потрясения.

Набросив полотенце на плечи, Верити указала на фотографию:

– Это твой дедушка? Ты очень на него похож.

– Да, – ответил Сэм, встав рядом с ней. – Хороший был улов.

– Если бы я знала, что в заливе водятся такие огромные рыбы, ни за что не поддалась бы на твои уговоры, – сказала она. Потом оглядела комнату. – Должна сказать, никогда бы не подумала, что ты похож на парня из уютного старинного коттеджа.

– А на какого парня я похож?

– Современная квартира, минимум вещей, большой телик и новейшие технологии. – Верити села на стул и обхватила чашку с чаем.

– Кошмарная картинка!.. Поищу тебе одежду потеплее. Боюсь, в конце концов предложу свои собственные спортивные штаны, футболку и свитер. В моем гардеробе не слишком много платьев. – Сэм улыбнулся и вышел, а через пять минут вручил ей стопку вещей. – Ванна…

– …прямо по коридору и налево, – закончила Верити.

– Твоя бабушка описала все в мельчайших деталях. – Сэм иронично изогнул бровь.

– А у тебя есть – или были – веревочные качели на старом дубе на краю сада и калитка, которая ведет прямо в бухту?

– Есть… А у тебя есть… открытка?

Верити кивнула.

– Что говорит твоя интуиция? Думаешь, открытка была от твоего дедушки?

– Не уверен.

– Сейчас, подожди!

Верити выбежала в коридор и схватила с вешалки рюкзак. Вернувшись в гостиную, плюхнулась рядом с Сэмом на зеленый бархатный диван и принялась рыться в содержимом.

– Вот, гляди! – Она протянула ему открытку. – От него, да? У тебя осталось что-то с того лета? Может, фотографии? Что-нибудь, чтобы установить между ними связь?

Сэм подошел к комоду, достал маленькую записную книжку и вернулся к Верити. Потом открыл книжечку и положил открытку поверх первой страницы.

– Это что?

– Дедушкина расчетная книжка. Он записывал рабочие часы – дата и время, а в этой колонке – вес рыбы, ведь ему платили по весу улова. Как видишь, бывали дни получше и похуже. – Сэм указал на страницу, а затем на открытку. – Не хочу тебя расстраивать, Верити, но, по-моему, ты на ложном пути. В его книжке и на открытке разный почерк. Посмотри на эти буквы.

Верити занялась тщательным сравнением.

– Я верю, что они были знакомы – иначе откуда тебе знать об этом месте? Разве что ты какой-нибудь шпион или экстрасенс. И все же открытка пришла не от него, – мягко заключил Сэм.

Верити испытала разочарование. Как же она хотела, чтобы отправителем оказался Джо! Ведь это могло бы пролить свет хоть на часть тайны.

– А тебе не кажется удивительным, что они, наверное, сидели здесь вместе тогда, как мы теперь?

– Согласен, ощущения, пожалуй, за гранью реальности. Вообще все очень странно, учитывая, как пересеклись наши с тобой пути – совершенно случайно, у какой-то забегаловки.

– Это судьба. Вселенная зачем-то свела нас вместе.

– Может быть, чтобы разгадать этот секрет, требуется командная работа? – улыбнулся ей Сэм.

– Командная работа – звучит здорово! – Верити огляделась. – До сих пор в голове не укладывается, что бабуля здесь бывала. В ее историях этот дом был прекрасен, как и коттедж «На утесе». Должна признаться, тот коттедж меня сильно удивил, потому что оказался совсем не таким, каким его описывала бабуля.

– Да, Пит совсем его запустил.

– А почему, не знаешь?

– У меня нет желания задумываться о поступках этого человека.

В интонации Сэма послышалась толика враждебности.

– Очевидно, ты не относишься к фанатам Пита? – осторожно спросила Верити.

– Скажем так: я все еще жду, когда правда выйдет наружу.

– Какая?

Сэм положил записную книжку и открытку на журнальный столик и взял свой чай. Он явно не хотел распространяться по этому поводу. В комнате повисло неловкое молчание.

– Ну, по крайней мере, этот дом соответствует моим ожиданиям, – пробормотала Верити. – Поверить не могу, что я здесь!

– Особенно после твоей сегодняшней выходки!

У Сэма зазвонил телефон.

– Это Натан, – сказал он, повесив трубку. – Уже отбуксировал «Гетти» в гараж и сегодня днем оценит ущерб. А мне пора возвращаться на пост береговой охраны. Хотя пересекать дамбу уже безопасно, все равно приходится спасать некоторых пловцов, которые решают сунуться в холодную воду, а там их накрывает судорога. Обычно такое вытворяют, чтобы произвести впечатление на даму, причем пловцы, как правило, голые.

– Это то, что ты сам вчера проделывал?

– Я был в боксерах! – ответил Сэм, лукаво блеснув глазами.

– И все-таки я думаю, что ты пытался произвести на меня впечатление. – Она одарила его легкой ухмылкой.

Сэм встал и махнул в сторону кухни.

– Джимми дрыхнет. Прими душ – уверен, ты знаешь, где его найти.

Она указала на дверь возле лестницы.

– Если попробуешь успеть на паром в Амстердам, номер такси пришпилен к корковой доске на кухне, а надумаешь задержаться и немного поспать, спальня…

– Там. Наверху еще две. Все-таки надо было прикинуться экстрасенсом, да? – рассмеялась Верити.

Сэм насмешливо помотал головой.

– Если решишь продолжить свое путешествие, – он снял ключ со связки, – запри за собой дверь и оставь ключ под ковриком. Если передумаешь, тогда до скорого.

Какое-то время они смотрели друг на друга.

– Спасибо, что спас меня!

– На здоровье, но мне и правда пора.

Сэм попятился к двери, еще раз улыбнулся перед тем, как закрыть за собой дверь, но через пару секунд снова ее распахнул.

– Если уедешь, оставь свой телефон! Буду держать тебя в курсе по поводу фургона, и сможем обсуждать тайну открытки.

– А я-то подумала, ты хочешь попросить мой номерок просто так!

– До свидания, Верити Каллауэй!

Дверь снова закрылась, на этот раз окончательно. Верити услышала, как завелся двигатель и захрустел гравий под шинами, когда машина отъезжала от коттеджа.

Не переставая думать об Аве, она отправилась в ванную и с облегчением сбросила с себя мокрую одежду. Теплая вода в душе была такой приятной! Верити понимала, что не успеет на паром до Амстердама, и в глубине души была этому рада, несмотря на катастрофические последствия. Звонить Аве было преждевременно – она пока не знала, починят ли ее фургон (с большой долей вероятности нет, и тогда у них не будет дома на колесах, в котором можно жить во время совместного приключения).

Десять минут спустя, чистая и посвежевшая, Верити уже вытиралась, с любопытством оглядывая ванную комнату. У Сэма был безупречный вкус в выборе уходовой косметики. Пшикнув лосьоном после бритья, Верити на мгновение закрыла глаза и вдохнула запах. Это определенно был фирменный аромат Сэма Уилсона.

Она переоделась в футболку и спортивные брюки и вернулась в гостиную, горя желанием осмотреть коттедж.

Тихонько приоткрыв дверь, Верити заглянула в кухню. Джимми все еще крепко спал в своей клетке, поверх которой было накинуто одеяло. Ее взору предстала ярко-зеленая чугунная плита, о которой рассказывала бабуля, дровяной камин, а в центре – простой деревянный стол. Все безукоризненно чистое.

Она открыла другую дверь и вышла в крошечный коридор, откуда поднималась кованая винтовая лестница. Напротив гостиной располагалась еще одна комнатка, такая же уютная. Там тоже стоял красивый камин с дубовой полкой, над ним – великолепные светильники из старинной латуни с абажурами в тон шторам, стены были увешаны картинами в рамах. Небольшой кожаный диван в стиле «Честерфилд» покрывали пледы и невероятно мягкие бархатные подушечки. Обстановку дополняли два уютных кресла с тканевой обивкой и огромный ковер; перед окном стоял небольшой столик с компьютером. В глубине комнаты пространство от пола до потолка занимал внушительный, полный книг шкаф.

Верити провела пальцем по корешкам. Ничего себе! У Сэма была солидная библиотека классической и современной художественной литературы разных жанров и множество книг о Птичьем острове, написанных, скорее всего, местными авторами. Одну из них она вытащила. Книга рассказывала о истории тупиков и включала многолетние данные переписи популяции. А вот другая – об истории острова и местных промыслах. Взяв ее с полки, Верити села на диван и принялась листать. Там была фотография Джо Уилсона, самого молодого, но самого опытного рыбака на острове. Их сходство с Сэмом поражало, не оставляя никаких сомнений в кровном родстве. Практически неотличимые черты лица, такие же растрепанные волосы и мужественная привлекательность. Она вспомнила рассказы Сэма о его бабушке и дедушке. Должно быть, в те времена им пришлось нелегко. Мало того, что они были совсем юны, еще и отношения не сложились, и пара разошлась, несмотря на рождение ребенка… Среди своих ровесников Верити знала множество пар, которые не были друг с другом счастливы, однако оставались вместе ради детей и из-за того, что расставание означало бы финансовый крах. Хорошо, что они с Ричардом не завели детей и дом был ее собственностью! А поскольку он никогда не тратился на содержание дома, то и прав на него не имел.

Она закрыла книгу, поднялась и сунула ее обратно на полку.

– Обалдеть! – Сделав шаг назад, Верити оглядела книжный шкаф сверху донизу. Рассказывая волшебные истории, бабуля даже убедила внучку, что в коттедже есть скрытая дверь, ведущая в тайную гостиную, и открывается эта дверь книгой из шкафа. Прямо как в «Гарри Поттере». Может, бабуле стоило всерьез писать детские книги? Верити отлично помнила ее указания: вторая полка сверху, третья книга справа – судя по всему, если ее вытащить, какой-то рычаг заставит шкаф открыться. Она усмехнулась про себя, скользя взглядом по книжным полкам: «Да ладно, у кого есть тайные комнаты за книжными полками?»

Вот она, вторая полка сверху, третья книга справа.

– Нет, конечно, – промолвила Верити с улыбкой, зная, что потайные двери бывают только в кино. Тем не менее она взглянула на обложку. Ничего себе! Это была «Гордость и предубеждение» – та самая книга, которую она только вчера купила! Подняв руку, Верити сняла томик с полки, на миг разочаровавшись, что шкаф не распахнулся, как обещала ей бабуля.

Хотя издание было старше, чем у нее, книга была в безупречном состоянии. На титульном листе чья-то рука вывела посвящение:

«Джо, пусть она напоминает тебе о лете, которое мы и так не забудем.

С любовью.

Целую, Гетти».

Верити распахнула рот, узнав знакомый почерк еще до того, как прочла написанное.

– Бабуля, – пробормотала она. – Ну ты даешь!

Вот оно, доказательство! Книга связывала ее бабушку с Джо, значит, это точно должна быть его открытка!.. Верити осторожно листала страницы, надеясь отыскать новые подсказки. Ей не терпелось показать находку Сэму; интересно, знает ли он о надписи в книге?

Так в чем же заключался ваш секрет?! Раз уж бабушка годами не снимала ту картину со стены, видимо, их с Джо связывало нечто особенное, и Верити не могла не задаться вопросом, какое место в этом уравнении занимал ее дедушка. Но вот какая мысль ее не покидала: не потому ли бабуля так подробно рассказывала ей все эти истории – особенно про книжный шкаф, – что настраивала внучку приехать на Птичий остров и узнать другие секреты? Случайно ли книга с дарственной надписью Джо оказалась именно в том месте, где она говорила? Верити чувствовала, что ей предстояло еще многое разведать о бабулином приезде на Птичий остров. Теперь она решила остаться здесь подольше. Бетти, близкая подруга Джо, была ее главной надеждой пролить свет на эту историю. Если ей есть чем поделиться, надо услышать это из первых уст.

Положив книгу на кушетку, Верити встала на цыпочки и пошарила на полке в поисках рычага, нащупала какой-то выступ и в волнении нажала. Раздался резкий звук, и книжный шкаф пришел в движение.

– Да ладно?!

Она в изумлении наблюдала, как книжный шкаф открыл перед ней обычный дверной проем. Верити вошла в комнату и осмотрелась. Это был уютный кабинет с небольшим столом, компьютером и удобным на вид диваном, покрытым мягким шерстяным пледом. На стене висела карта острова с изображением каждого здания, сбоку – список всех жителей. Там же была фотография ресторана «Иллюминатор» в день открытия: Сэм перерезал ленточку. Он совсем не изменился, разве что волосы стали чуть короче и не такими растрепанными. На противоположной стене висело несколько гитар и фотографии Сэма у микрофона, с гитарой на коленях; на некоторых снимках рядом с ним были Амелия и Клемми.

Интересно, каково это – жить в таком маленьком сообществе, где все друг друга знают? Со своими соседями Верити практически не общалась – так, приветливо здоровалась при встрече, получая в ответ лишь ворчание, а то и полный игнор. Она часто жалела, что вблизи нет паба, куда можно зайти одной и непринужденно поболтать с завсегдатаями. Ее всегда манила такая дружба, какая существовала между Клемми и Амелией – когда подружки жили неподалеку, могли поделиться любыми новостями, вместе прогуляться и выпить кофе.

Окно кабинета выходило на Лайтхаус-лейн, прямо перед ним торчал старомодный фонарный столб, как будто срисованный из диснеевского мультика. На небе уже ярко светило солнце. Чувствуя себя измотанной, Верити забралась под плед и, умостив голову на подушку, сама не заметила, как уснула.

Казалось, прошло лишь несколько секунд… Через несколько часов, разбуженная каким-то шумом, Верити открыла глаза и встретилась с другой парой огромных глаз, пристально уставившихся на нее.

– Доброе утро, Джимми!

Услышав ее голос, пес яростно замотал хвостом, припал на задние лапы, вытянув передние перед собой, и игриво залаял.

– Нет, Джимми!

Поздно: он наскочил на нее и принялся вылизывать лицо. Быстро натянув на голову плед, Верити умудрилась его отпихнуть. Джимми снова гавкнул, выскочил из комнаты, но тут же вернулся, мотая зажатой в зубах игрушкой.

Следом за щенком в комнату зашел улыбающийся Сэм и протянул ей чашку кофе.

– Ага, Джимми тебя нашел, а ты отыскала потайную комнату.

Верити выпрямилась на диване и возбужденно затараторила:

– Я просто не поверила своим глазам! Рычаг был именно там, где рассказывала бабуля. Более того… – Она откинула плед и побежала за книгой, оставшейся на диване в библиотеке. Прискакав назад, совсем как Джимми, сунула ее Сэму в руки.

– А ты знала, что можно просто открыть дверь?

– Зачем, когда для этого есть секретный рычаг!.. Ладно, неважно! Смотри сюда – «Гордость и предубеждение»!

– Пожалуй, один из величайших любовных романов всех времен. Самоуверенная героиня Элизабет Беннет часто не сходится во мнениях со своим возлюбленным, чопорным мистером Дарси.

– Мужчина, разбирающийся в классической литературе, производит впечатление.

– А ты, похоже, вот-вот взорвешься от переполняющей тебя информации.

– Секретный рычаг спрятан именно за этой книгой! Теперь открой ее. Сто процентов бабулин почерк! Ты видел эту надпись раньше?

– Все книги хранились на чердаке в коробках. Лет десять назад я на них наткнулся, стряхнул пыль и спустил их вниз. Внутрь даже не заглядывал.

– Но ты понимаешь, что это значит?!

– Что они любили хорошую литературу?

Верити закатила глаза.

– То, что они знали друг друга! Уверена, «У.» – это твой дедушка! Все сходится. Интересно, долго бабуля здесь пробыла? У них завязался роман? Они общались после того, как она уехала с острова?

– Нет, – помотал головой Сэм.

– С чего ты взял?

– На открытке есть дата – 1972 год. В надписи говорится о лете, которое они не забудут. В конце того самого лета мой дедушка погиб.

– Ой, как грустно… – Верити прижала книгу к груди, к глазам подступили слезы. – Думаешь, она знала?

– Понятия не имею, – пожал плечами Сэм.

– Раз мы уже выяснили, что она провела здесь лето, видимо, она отдала ему книгу перед возвращением домой.

Сэм покивал.

– Причем известно – то лето было лучшим в его жизни.

– Было бы приятно думать, что благодаря бабуле, – улыбнулась Верити.

– Тем летом его популярность начала набирать обороты. Бетти рассказывала. Толпы девушек валили в паб послушать группу. Им предложили контракт на запись альбома и пригласили выступить на разогреве у Боуи… А потом все рухнуло.

Сэм допил чай, и Верити поняла, что именно из-за смерти Джо группа не поехала в тур.

– Хотел бы я послушать его вживую. Вон в том шкафу хранятся все их песни. Тексты и музыку он записывал в специальный сборник.

– Это потрясающая память!

– Хотя название у группы было так себе, на мой взгляд, – усмехнулся Сэм. – «Парни с Птичьего острова».

– Бабуля тоже любила музыку. У нее был потрясающий голос; мне, похоже, этот ген не передался. Говорят, она пела при любой возможности. Так что, думаю, вот и ответ. Эта открытка наверняка от твоего дедушки. – Верити улыбнулась. – Боюсь, я не знаю, как сюда вписывается мой дедушка. Если Джо не мог без нее жить, думаю, у них был курортный роман. Бабуля была просто загляденье… как и ее внучка! – Она игриво пихнула Сэма под руку, и он одарил ее нежной улыбкой. – Я ужасно рада, что это твой дедушка, по-моему, это очень романтично. Вдруг, когда я вернусь домой, меня на коврике будет ждать открытка с надписью, что ты не можешь без меня жить?

Верити дразнилась, но втайне очень хотела посмотреть на его реакцию.

Сэм шутливо покачал головой:

– Сегодня у меня нет времени на открытки, в час встреча. Зато перед уходом могу приготовить тебе поесть. Надо понимать, ты передумала уезжать сегодняшним паромом?

Верити подскочила.

– Я не предупредила Аву! Сейчас я уже должна была плыть в Амстердам!

– Да уж, на этот паром ты точно опоздала.

– Что-то я не горю желанием звонить… – Верити выдохнула. – Ава явно не обрадуется моим новостям. Нужно зарядить телефон.

Она сходила в другую комнату, достала из рюкзака телефон с зарядкой и воткнула в розетку возле дивана.

– Пока ты будешь извиняться и составлять новые планы, я соображу тебе поесть. Кстати, чтобы не забыть: тут куча одежды от Клемми. Забрал из чайной по дороге домой.

– Спасибо, это так мило!

Сэм отправился на кухню, Джимми следовал за ним по пятам. Верити нетерпеливо смотрела на экран телефона. Стоило аппарату получить крошечную долю заряда, он ожил и тут же разразился непрерывными уведомлениями. Верити поняла, что пропустила от Авы не меньше десяти звонков и голосовое сообщение. Она открыла его с бьющимся сердцем и зажмурилась, услышав голос Авы:

«Я сто раз пыталась тебе дозвониться! Ты где? Вроде для парома еще рановато». – Верити прикинула, что это сообщение могло прийти несколько часов назад, когда она застряла на дамбе. Ава продолжила: «Знаю, ты всегда считала меня ненадежной подругой, и, к сожалению, я собираюсь оправдать эту репутацию… Не убивай меня, пожалуйста, но я не на пароме».

Последовала долгая пауза – Верити поняла, что Ава пытается придумать, как смягчить удар.

«Я откликнулась на вакансию в телекомпанию, прошла собеседование и практически забыла об этом. Однако меня взяли! В понедельник я приступаю к работе в Лондоне. Ужасно жаль, Верити, но такой шанс упускать нельзя! Ты ведь можешь поехать в Амстердам без меня, правда?.. Позвони, как будет минутка!»

Верити положила телефон и расплылась в улыбке. Когда Сэм вернулся в комнату с подносом, она шумно выдохнула.

– Ну что, она тебя не убила?

– Вообще-то я еще не успела с ней поговорить.

– Верити!

– Все в порядке, Ава прислала мне голосовое. Она не на пароме и вообще не едет в Амстердам, а в понедельник выходит в Лондоне на новую работу. Настаивает, чтобы я продолжила путешествие самостоятельно, не оставляла поиски себя. Мол, мне на пользу и даже необходимо.

– А что ты сама об этом думаешь?

– Я втайне вздохнула с облегчением, – улыбнулась Верити еще шире. – Потому что хотела остаться на острове подольше. Все сложилось просто идеально.

– Что ж, логично, хотя в это время года найти комнату в отеле будет непросто, а наш единственный гостевой дом вообще бронируют задолго.

– Даже если фургон не на ходу, я смогу там спать, когда он просохнет. Главное, чтобы Натан отбуксировал его в безопасное место. Для этого я и оборудовала дом на колесах.

Верити уже представляла, как будет ночевать на вершине утеса и просыпаться на рассвете, любуясь на тупиков и гавань. Такое приключение привлекало ее больше, нежели необходимость бороться за жизнь, уворачиваясь от тысяч велосипедистов на оживленных улицах Амстердама.

– В моем доме для тебя всегда найдется комната, пока не решишь, что делать дальше, – и я сейчас не про диван в кабинете.

– Спасибо, очень мило с твоей стороны!

– В конце концов, я теперь тоже в игре.

– В какой игре?

– Хочу побольше разузнать о наших родных, а пока что – сэндвич, шоколадный батончик и чипсы. – Сэм указал на поднос.

– Выглядит потрясающе!

– Скажи спасибо «Пляжной» пекарне. Я подумал: вдруг ты еще здесь, и набрал всего по дороге домой. Сэндвич, который сделал кто-то другой, всегда кажется мне вкуснее. Мне пора на встречу, а ты можешь никуда не спешить. Возьми с собой ключ, если захочешь прогуляться. И чувствуй себя как дома.

Сэм подозвал Джимми и пристегнул поводок.

Верити все еще улыбалась, когда за ними закрылась дверь. Она стояла у окна, наблюдая, как мужчина и пес идут по дорожке. Поверить невозможно, до чего все изменилось за последние сутки! Она взглянула на небо – нельзя упускать такой солнечный денек. Ей вспомнилась прошлая ночь – то же самое небо, только темное, с мерцающими созвездиями. Когда его черноту прорезала падающая звезда, Верити закрыла глаза и загадала желание, и оно только что сбылось. Она еще немного побудет на Птичьем острове и попробует выяснить, что же здесь делала бабуля. А главное, она получила шанс побыть с Сэмом, и от этой мысли ее улыбка стала еще шире.

Часом позже Верити закончила завтракать и переоделась в одежду Клемми. Среди прочего та передала пару кроссовок, к счастью, подходящих, – то, что надо, пока не высохнут ее собственные. Она заметила, что Сэм положил ее обувь на батарею, и улыбнулась. Вскоре Верити уже шла по Лайтхаус-лейн, планируя заглянуть в книжный к Амелии и удивить ее тем, что она все еще здесь. Потом зайдет в чайную и поблагодарит Клемми (которая, очевидно, в курсе, что она еще здесь). Затем Верити собиралась подняться на утес и найти гараж Натана – посмотреть, что там с фургоном, хотя особых надежд не питала. Даже если ей повезет и страховая начислит выплату, большую сумму ждать не приходится. Фургон старый, новые детали и принадлежности, вероятно, стоят дороже его самого.

На Лайтхаус-лейн не было ни души. Улица казалась безлюдной. Птичий остров внезапно превратился в город-призрак. Интересно, куда все подевались в самый разгар дня?

«Странно», – подумала она, толкнув дверь книжного магазина, но та не поддавалась. Верити попробовала снова – заперто. Тут она обратила внимание на приколотую к двери записку:

«“Лавка сказок” закрыта на два часа, до половины третьего. Просим извинить за доставленное неудобство».

Может, Амелия задержалась на обеде, например, в пабе? Верити решила сходить туда после Клемми, однако на чайной была приколота точно такая же записка. Обнаружив, что паб тоже закрыт, а снаружи написано то же самое, Верити в недоумении пошла дальше по Анкор-Уэй. Она миновала отель и направилась в сторону «Живописного квартала» – небольшой площади с антикварными лавками и художественными галереями. Она любила антикварные лавки с их неповторимым запахом, где каждый предмет рассказывал свою историю. Но и там все было закрыто. И тут Верити заметила женщину, спешно выходящую из ближайшего магазина; женщина закрыла дверь на ключ и прикрепила к ней записку.

– Простите, – обратилась к ней Верити, – почему все вокруг заперто?

– Собрание острова. Наша вечная битва титанов.

Верити понятия не имела, о чем речь, и не успела спросить, поскольку собеседница почти бегом устремилась в направлении гавани. Верити решила отправиться следом, заинтригованная: что еще за собрание? Дойдя до гавани, женщина миновала причал, ведущий к ресторану «Иллюминатор», и толкнула дверь старомодного черно-белого здания поблизости.

Над дверью висела небольшая деревянная табличка с надписью: «Конференц-зал». Верити решила, что это что-то вроде сельского клуба. Внутри слышался гул голосов, словно кто-то говорил в микрофон. Объявление на двери гласило:

«Собрание жителей Птичьего острова в час дня, ждем всех».

Желая узнать, что там происходит, Верити под шумок скользнула внутрь, когда раздались восторженные аплодисменты. Быстро заняв свободное место в конце зала, она тут же приметила в первом ряду Амелию и Клемми. Кроме них она узнала Кору и Дэна из паба, а еще Пита, сидевшего сбоку от сцены. Когда Сэм вышел на сцену и встал перед микрофоном, Верити сползла вниз на стуле. По ее наблюдениям, одна сторона зала сразу принялась ворчать, причем довольно неприветливо.

– Все знают, зачем мы здесь собрались.

Аудитория смолкла.

– Голосование уже не за горами, у нас есть последний шанс высказать свою точку зрения. Жители острова разделились. Половина из вас может сколько угодно ворчать, что я предлагаю ерунду, но сегодня утром еще один идиот потратил наше время и деньги.

Верити понятия не имела, о чем речь; по счастью, Сэм быстро перешел к сути. Казалось, он говорил о деле всей жизни и потому заметно волновался.

– Автоматические шлагбаумы – единственно правильное решение!

– Чушь! – выкрикнули из передних рядов.

– Нам надо прийти к согласию. Автоматические шлагбаумы, опускающиеся на время прилива, не позволят беспечным идиотам-водителям застрять на дамбе, и тогда их не придется спасать!

С округлившимися глазами и громко бьющимся сердцем Верити внимательно слушала Сэма – и не могла поверить своим ушам. Он же только что назвал ее идиоткой! Да кем он себя возомнил?! Она ведь просто ошиблась! Ей жутко хотелось оправдаться, но она изо всех сил старалась не выдать своего присутствия. Интересно посмотреть это шоу до конца.

– А водителям надо вести себя ответственнее и изучать расписание приливов. И перестать уже игнорировать признаки, что переезд небезопасен. Они не понимают, что всерьез рискуют жизнью. Не говоря уже о том, что стоимость спасательных работ растет с каждым годом, – добавил Сэм.

– Шлагбаумы ничего не изменят! – Верити поняла, что голос из передней части зала принадлежит Питу. – Всегда будут те, кто считает себя умнее других.

– Я согласна с Питом. Автоматические шлагбаумы на дамбе будут только мешать и создавать потенциальные проблемы в чрезвычайных ситуациях, – заявила Кора.

– Вот именно, – подхватил Пит, и сидящие на правой половине одобрительно зашумели.

– Жить на острове и так рискованно, – возразил Сэм. – Машины скорой помощи не могут проехать во время прилива, что затрудняет доставку людей в больницу в экстренных случаях. Мы все это знаем и принимаем. Однако шлагбаумы помогут спасти жизни.

Пит встал, указывая на Сэма:

– Мы все помним, что произошло много лет назад. У туриста случился сердечный приступ, прилив был высокий, скорая не могла пересечь дамбу – и не было ни вертолетов, ни спасательной шлюпки на берегу. Он выжил, потому что «Ленд-роверу» береговой охраны удалось проехать по дамбе, покрытой тремя футами воды, к машине скорой помощи, ожидавшей на большой земле. А будь там автоматические шлагбаумы, вообще никто бы не проехал, и этот человек с большой долей вероятности мог бы погибнуть.

Спор начал накаляться.

– Как будто тебе было бы не наплевать, Пит! Как будто во время твоего дежурства не гибли люди!

Толпа смолкла, по залу раздались сдавленные вздохи. Очевидно, происходящее уже не имело отношения к автоматическим шлагбаумам.

– Не переходи на личности, Сэм, – сказала женщина, за которой Верити шла от антикварной лавки. – Это нечестно.

Сидящие согласно забормотали.

Пит подскочил с красным лицом.

– Я больше не могу это слушать!

Сжимая в руках кепку, он вышел из зала, по пути встретившись взглядом с Верити. В его глазах стояли слезы. Она посмотрела на Сэма, который провел рукой по волосам.

– Автоматические шлагбаумы – больше спасение, чем угроза. Если бы я сегодня утром не заметил на дамбе очередного безрассудного туриста, он застрял бы там без средств связи. Собственная глупость могла бы привести его к гибели.

Верити больше не желала этого слушать. Она встала, сразу приковав к себе взгляд Сэма, и холодно уставилась на него. Она же не дура, просто часы подвели! Он ведь знал, что это была ошибка, и все-таки выставил ее полной идиоткой. Жители, конечно, поймут, что речь шла о ней, – слух разнесется по острову молниеносно! По удивлению, мелькнувшему на лице Сэма, Верити поняла, что он не ожидал увидеть ее здесь. Еще какое-то мгновение они смотрели друг на друга, потом Верити высокомерно развернулась и вышла из зала. Он не имел права так ее называть! А как невежливо было перед всеми говорить с Питом в таком тоне, что бы там ни было между ними! Пожилой мужчина имеет право на свое мнение, как и остальные.

Пит, который уже пересек пляж по направлению к ведущей на утес тропинке, замедлил шаг, вытер платком лоб и присел на ближайшую скамейку. Верити не вполне понимала, чему стала свидетелем, тем не менее эта сторона Сэма ей совсем не понравилась, и ей стало жаль старика. Она подошла к скамейке.

– Пит, вы в порядке?

Он обернулся и посмотрел на нее.

– Мы знакомы? – спросил он, засовывая платок в карман.

– Я вчера забрела на вершину утеса, и вы велели уйти. Мне не следовало вторгаться на вашу территорию, я бы хотела извиниться. И… хотя я не очень поняла, что сейчас произошло, не люблю, когда люди расстраиваются.

– Ты не местная, тебе вообще нечего было делать на собрании.

– Просто я и есть утренняя идиотка, – призналась она в надежде немного смягчить Пита.

– Вот такие, как ты, и помогают ему продвигать установку шлагбаумов! Неужели так трудно понять, что в определенное время нельзя ездить по дамбе?! Если на дороге вода – не суйся!

Старик резко встал и ушел, а Верити молча смотрела ему вслед, пока он шагал к прибрежной тропинке. Она опустилась на скамейку, недоумевая, какая кошка пробежала между двумя коренными жителями. Ей очень не понравилось, как Сэм отзывался о ней и разговаривал с Питом. Он ведь бизнесмен – мог бы и понимать, что необязательно переходить на личности, когда пытаешься донести свою точку зрения.

Услышав позади голоса, Верити оглянулась и увидела, что жители острова начинают расходиться. Она сразу заметила Сэма, но он быстро отвернулся. Ну и ладно: меньше всего ей сейчас хотелось с ним разговаривать.

– А вот и та самая идиотка, о которой только что распинался Сэм! – захихикала Клемми. – Кстати, классный прикид. У меня было что-то похожее.

Ухмыляясь, новые подруги Верити плюхнулись на скамейку по обе стороны от нее.

– Не смешно! И не пытайтесь меня развеселить – я в ярости! Кем он себя возомнил, обзывая меня идиоткой перед всем островом?! Я просто случайно ошиблась!

– Да ладно тебе, смешно ведь, – пихнула ее локтем Амелия. – Додуматься ехать по дамбе, когда дорога покрыта водой!

– Задним умом все хороши… Я подумала, что там мелко, потому что смотрела расписание приливов, но…

– Только не парься насчет Сэма, он просто одержим спасением человечества. Хотя иногда его заносит. Тем более на острове так и не пришли к согласию, что делать.

– Эта гражданская война длится уже несколько месяцев, – добавила Клемми.

– А вы на чьей стороне?

– Не спрашивай, – с улыбкой ответила Амелия.

– Мы по разные стороны баррикад, – подтвердила Клемми. – Однако не собираемся из-за этого ссориться.

– Сэм с Питом поэтому друг друга не любят? Между ними такое напряжение – хоть ножом режь.

– Ну… Их неприязнь друг к другу гораздо глубже, чем дамба во время прилива.

Клемми бросила на Амелию многозначительный взгляд, но подруги не стали вдаваться в подробности. Верити решила, что это дело острова, а кто не в курсе, тому и не надо.

– Лично я считаю, что, если бы на дамбе был опущен автоматический шлагбаум, ты бы не смогла на нее заехать и твой чудесный фургончик не боролся бы сейчас за жизнь в гараже у Натана, – добавила Клемми, не оставив у Верити сомнений относительно того, к какому лагерю она принадлежит.

– А ты что, все это время сидела в будке спасателей? – спросила Амелия.

– Меня спас Сэм и отвез в «Уютный уголок».

Клемми, уже знала, где она провела утро, так что Верити откинулась на скамейке, чтобы понаблюдать за реакцией Амелии. Та не разочаровала: уставилась на нее, распахнув рот.

– Да ладно?! С чего бы это? На посту береговой охраны есть будка для застрявших идиотов.

– Ну хватит уже! – Верити закатила глаза.

– Прости, не удержалась.

– Вчера оплатил твой счет, а сегодня повез к себе домой… Между вами явно что-то есть! – Она погрозила Верити пальцем.

– Ничего между нами нет, и после того, как он только что обозвал меня перед всеми идиоткой, уже точно не будет. С удовольствием сказала бы ему пару ласковых!

Верити не стала упоминать, что еще вчера вечером у нее в животе порхали бабочки, когда они вместе пили виски и плавали под светом луны.

– М-м-м, не убедила. Я видела, какие взгляды вы бросали друг на друга, когда он пел в баре. Между вами такие искры сверкали – весь остров можно было бы неделю освещать.

– У тебя богатое воображение, что очень полезно для писателя, – иронично парировала Верити, однако слова Амелии засели у нее в голове. Если она заметила, что между ними проскочила искра, значит, так оно и есть.

– Какие планы? – спросила Клемми.

– Да вот сижу и думаю. Надо выяснить, что там с фургоном, какой масштаб бедствия. Потом буду решать, что делать дальше.

– Ладно, мне пора открывать магазин.

– А мне – чайную. Держи нас в курсе!

– Хорошо. Пойду проведаю фургончик, чтобы понять, какие у меня варианты.

Верити проводила глазами Клемми с Амелией; девушки двинулись в сторону Лайтхаус-лейн, мимо Сэма – он стоял на углу улицы, беседуя с Дэном и Корой. Поднявшись, она поймала его взгляд. Какое-то время они смотрели друг на друга, а потом Верити повернулась и зашагала к вершине утеса, понимая, что нужно успокоиться, прежде чем что-то ему говорить.

Когда она дошла до тропинки, вид тупиков в отдалении вызвал у нее улыбку. Они сгруппировались по парочкам, и Верити подумала, до чего же странно: каждая птичка знает своего партнера, хотя они все выглядят одинаково. Пит стоял возле своего коттеджа в окружении нескольких человек. Все с серьезным видом склонились над чем-то, похожим на огромную карту, разложенную на уличном столе. Пит длинной палкой что-то указывал на карте, но мужчины дружно подняли головы, когда Верити прошла мимо. Недолго думая, она помахала им рукой и направилась дальше к гаражу.

Гараж «На вершине» венчал верхнюю точку утеса: несколько открытых боксов с автомобилями на эстакадах. В углу за грудой покрышек прятался верстак, заваленный инструментами, предупреждающими знаками и промасленными тряпками. В небольшой зоне ожидания стояли пластиковые стулья, громко работало радио. В одном из боксов под капотом машины ковырялся мужчина.

– Простите…

Мужчина поднял взгляд и отошел от капота. На вид чуть больше тридцати, ростом около шести футов, точеный подбородок перепачкан автомобильной смазкой.

– Чем могу вам помочь? – улыбнулся он.

– Натан?

– Да.

– Привет, а я – Верити. Полагаю, это вы проводите посмертное вскрытие моего фургона.

– А, так вы и есть…

– Только не говорите, что я идиотка, – с улыбкой перебила она.

– Я хотел сказать: «Женщина, которая не смотрит на часы». Вы, туристы, готовы на что угодно, лишь бы не оставлять меня без работы, да?

– Вообще-то, я и правда немного чувствую себя идиоткой.

– Есть идиоты, которые не вовремя суются на дамбу забавы ради, а есть те, кто делает это по ошибке.

– А что вы думаете об автоматических шлагбаумах?

– Я не участвую в политических играх острова, – усмехнулся Натан.

– И правильно, наверное.

Заметив надпись на входе, Верити рассмеялась:

– «Руль – нормуль!»? Это что, ваш девиз? Еще бы понять, относится ли это к остальным частям моего фургона.

– Вот, глядите, – указал Натан. «Гетти» была припаркована сбоку от гаража, все двери стояли нараспашку, капот тоже был поднят. – День будет солнечным, так что предлагаю вам вытащить матрас и другие вещи, которые можно сушить под открытым небом. У нас даже бельевая веревка есть – развесить одежду.

– Никогда не видела гаражей, оборудованных бельевой веревкой.

– Поверьте, это необходимый инструмент. Очень полезный в ситуациях вроде вашей.

Они пошли к фургону.

– А что там с результатами вскрытия? Вероятно, очень плохо, что вода попала в двигатель? – Верити скрестила пальцы. – Я столько труда вложила в этот фургон! На ближайшие полгода ему предстояло стать моим домом.

– Немного воды во впускных клапанах – это не страшно, если только двигатель не подвергся гидроудару.

– То есть?

– То есть, – улыбнулся Натан, – вода не сможет занять больше места, чем ей оставил поршень, поднявшийся в верхнее положение.

Верити знала, что ее лицо выражает полное замешательство. И все равно никак не могла уразуметь, о чем речь.

– А можно еще раз, чтобы даже идиотке было понятно?

– Вода не сжимается, поэтому приводит к физическим повреждениям. Если ущерб незначительный, я восстановлю работу двигателя, заменив свечи зажигания и смазку. Но если гидроудар был сильным, может потребоваться более серьезный ремонт. Вы следующая на очереди, так что отвечу вам в ближайшее время. Надо только закончить с машиной, которой я сейчас занят. А вы пока можете развесить все, что требуется. Вон на той полке есть моющие средства и чистые тряпки.

– Спасибо!

Вскоре голова Натана снова исчезла под капотом машины в мастерской. Верити зашла в фургон и облегченно выдохнула: все оказалось не так плохо, как можно было ожидать. Вода не дошла до верха кровати, и матрас остался сухим. Некоторые продукты на нижних полках были испорчены, но остальное выглядело вполне прилично. Оставалось лишь надеяться, что двигатель серьезно не пострадал.

Верити взяла ведро и швабру и принялась собирать воду с пола; предстояло выбросить испорченные продукты и навести порядок.

Час спустя она села на стул в зоне ожидания.

– А вы всегда жили на острове? – спросила она Натана, который пока не показывался из-под капота.

– Последние десять лет. Бабушка с дедушкой привозили меня сюда на день из Си-Энда, и я с ума сходил по лодкам в гавани. Я с детства любил возиться с механикой, все разбирал и заново собирал. Как-то летом разобрал отцовскую газонокосилку, а обратно собрать не смог. Ну, он меня и устроил на местную лодочную станцию – чтобы я больше ничего не сломал. Там я и работал, пока не появился шанс устроиться здесь. Нанялся в подмастерья, а когда хозяин гаража вышел на пенсию и переехал на юг Франции, выкупил бизнес и занял его дом на острове.

– Здорово! – откликнулась Верити. – Такое красивое место, а уж работать здесь… Только посмотрите, какой вид!

– Даже подумать не могу о том, чтобы жить или работать где-то еще, – сказал Натан, распрямляясь и глядя на море.

– Вам очень повезло. Наверное, чувствуете себя как в бесконечном отпуске.

– Поначалу так и было, когда только переехал. Хотя к тому времени я уже работал здесь несколько лет, и жители острова привыкли считать меня своим.

– Так мило… А это что за здание рядом с вашим?

– Штаб-квартира тупиков.

– Это как?

– Раньше здесь была ветеринарная клиника Пита. Потом он вышел на пенсию, но время от времени лечит раненых тупиков и вообще всех домашних животных на острове, когда прилив нас отрезает.

– А там что происходит? – спросила Верити, переключив внимание на группу людей перед коттеджем Пита на вершине утеса. – Как будто официальное мероприятие.

– Так и есть. К учету популяции здесь относятся очень серьезно. Завтра начинается перепись тупиков, не хватает одного рейнджера. Видел сегодня утром, как они искали добровольца, однако у большинства жителей здесь бизнес, который из-за участия в переписи пришлось бы на несколько дней закрыть.

– И чем же занимаются рейнджеры?

– Считают тупиков, – ухмыльнулся Натан.

– Ну да, глупый вопрос.

– Вовсе нет, – добродушно откликнулся он, вытирая руки промасленной тряпкой. – Ладно, мне все-таки надо заняться работой. А потом посмотрим, потребуется ли вашему фургону свидетельство о смерти.

Не сводя взгляда с рейнджеров, Верити поняла, что уже не успевает за своими хаотичными мыслями, и, не удержавшись, пошла прямо к ним. Пит склонился над картой, придавленной с углов камнями.

– Здравствуйте, – сказала Верити, не зная, какой прием ждет ее на этот раз.

– Опять ты. Вечно выскакиваешь как из-под земли, – проворчал старик, кивая на прощание уходящим рейнджерам.

– Простите, не хотела вам мешать.

– Ничего страшного. – Пит скатал карту в рулон и зафиксировал резинкой. – Мы как раз закончили.

– Может быть, я вам пригожусь? Меня зовут Верити. – Она протянула руку, которую Пит, поколебавшись, пожал. – А вас все знают как Пита с питомцами, хотя, разумеется, у вас есть полное имя… И я действительно готова вам помочь.

Пит продолжал внимательно ее разглядывать. Верити задалась целью выжать из него улыбку, но пока выходило не очень.

– Я слышала, вам не хватает одного рейнджера для переписи.

Пит слегка склонил голову набок.

– Я та, кто вам нужен: могу быть вашим рейнджером, – улыбнулась Верити. – Что скажете?

– А что тебе вообще известно о тупиках?

– Ну, даже не знаю, с чего начать, – ухмыльнулась она.

– Начни с начала.

Верити кивнула. Вот он, шанс блеснуть эрудицией!

– Это птички примерно такого роста… – Она опустила руку ближе к земле.

Пит приподнял брови.

– Клюв тупика меняет цвет в течение года. Зимой он тускло-серый, а весной становится ярко-оранжевым. – Верити указала в сторону птиц на утесах, однако Пит не отвел от нее глаз. – Яркий цвет помогает тупикам оценивать потенциальных партнеров. Я часто подумываю перейти на оранжевую помаду, чтобы увеличить шансы привлечь достойного мужчину, а то вечно попадаются одни неудачники, – пошутила она и заметила легкое движение губ Пита. Похоже, он был почти готов улыбнуться.

– Тупики – плотоядные, питаются мелкой рыбой, сельдью, хеком и песчанками. И отлично летают: тупик может делать до четырехсот взмахов крыльями в минуту и развивать скорость до восьмидесяти восьми километров в час. Короче, довольно быстрые птицы. Еще они прекрасные пловцы. Используют перепончатые лапы как руль и способны нырять на глубину более шестидесяти метров. Обычно они образуют пару с тем же партнером, что и в прежние годы. Удивительно все-таки, как они вообще узнают своего тупика? Ну правда, они же с виду все одинаковые. Так или иначе, некоторые живут с одним и тем же партнером больше двадцати лет. В отличие от меня. Я даже не дошла со своим до алтаря, хотя теперь понимаю, что все к лучшему. Изменил один раз – изменит снова. Поэтому я здесь. На пути к тому, чтобы найти себя и стать сильной, независимой женщиной. Лихое вышло начало, я считаю!

Пит улыбнулся.

Миссия выполнена!

Верити поздравила себя с маленькой победой.

– А, и еще! Когда тупики создают семью, они роют нору при помощи острых когтей и клюва, а затем обустраивают гнездо, выстилая его перьями и травой; там самка и откладывает яйца. Птенцы вылупляются через тридцать шесть – сорок пять дней.

– Впечатляюще. Откуда ты так много знаешь о тупиках?

– Бабуля была ими просто одержима, а я – ветеринарный фельдшер. Хотя в моих местах тупиков не то, чтобы много.

– У тебя есть рекомендации?

– Да, в фургоне – бумажные копии. – Она махнула в сторону гаража. – Или могу отправить сканы по электронке.

– Бумажные подойдут, – покивал Пит. – Я не особо дружу с техникой.

– Тогда я их принесу. – Верити попятилась, чуть не споткнувшись. – Подождите меня здесь! И, кстати, я уверена, что вы мне все-таки немного улыбнулись!

– Тупенят по осени считают, – ответил Пит, расплываясь еще шире. – Давай, неси свои рекомендации. А где ты остановилась? На острове?

Верити лихорадочно соображала, как бы избежать упоминания Сэма после недавнего инцидента в сельском клубе.

– В моем доме на колесах. – Она снова указала на гараж, однако прошла мимо и поспешила в «Уютный уголок», где в рюкзаке были припрятаны рекомендательные письма. Сэм мог оказаться дома. Что же он ей скажет, понимая, что она слышала, как он о ней отозвался?

Остановившись перед входом в коттедж, Верити задумалась: постучать или открыть своим ключом. Но не успела она на что-нибудь решиться, как дверь открылась и на пороге возник Сэм.

– Вообще-то, ты можешь войти.

Казалось, Сэм ее ждал. Он успел переодеться, и она старалась не поддаться чарам его восхитительного парфюма. Решив не спускать ситуацию на тормозах и не облегчать Сэму жизнь, Верити остановилась посреди гостиной. Как только до Джимми дошло, что хлопнула входная дверь, он влетел в комнату и кинулся к ней. Она потрепала милого пса по голове, а затем тот умчался через кухню в сад.

– Он любит сидеть у задней калитки и наблюдать за тем, что происходит вокруг.

Верити не собиралась поднимать тему первая. Она ждала.

– Я вижу, ты на меня злишься, – довольно робко произнес Сэм.

– С чего бы мне на тебя злиться? Ой, погоди-ка, может, дело в том, что ты несколько раз перед всеми назвал меня идиоткой?! – колко спросила она.

– Я не имел в виду тебя конкретно, – запротестовал он, протягивая к ней руки. – Я говорил про идиотов в принципе.

– «В принципе»? – Она изогнула бровь. – По-моему, было вполне очевидно, что речь идет именно обо мне.

– Я хотел сказать, что люди не обращают внимания на расписание приливов, отсюда лишние расходы. Если бы там были шлагбаумы…

– Я слышала твою пламенную речь. А то, как ты говорил с Питом… Это просто возмутительно!

– Ты не знаешь всей ситуации, так что не тебе судить.

– Какой ситуации?

Сэм не ответил.

– Иногда полезно поговорить с кем-то, кого упомянутая ситуация не касается.

Сэм, казалось, хотел что-то сказать, но передумал.

– Что бы там между вами ни произошло, есть же правила ведения спора, а ты вел себя раздраженно и говорил грубо. Мало ли, тебе ведь неизвестно, какие у него проблемы; никому не ведомо, что происходит в жизни другого.

– Поверить не могу! Без году неделя на острове, совершенно не в курсе обстоятельств, но уже решила, что я не прав!

– Так расскажи мне, что за обстоятельства!

На лице Сэма промелькнула печаль.

– Это личное. Он сделал нечто непростительное, и теперь я каждый день вынужден жить с последствиями его поступка… Тем не менее извини, если ты решила, что я выставил тебя…

– Идиоткой? – перебила она. – Ты прекрасно знал, что вышла ошибка, и мог бы привести меня в пример в позитивном ключе. «Только сегодня Верити, гость нашего острова, застряла на дамбе и нуждалась в спасении. К сожалению, у нее в фургоне остановились часы, и она была уверена, что переезд безопасен. Если бы на дамбе были установлены шлагбаумы, туда вообще заехать не удалось бы». А ты изобразил меня какой-то слабоумной!

Сэм выдержал ее взгляд.

– Ты права, прости. Я просто повернут на всеобщей безопасности, а по этому вопросу мы ломаем копья давным-давно.

– Надо понимать, ты не любишь Пита не только из-за возражений по поводу шлагбаумов?

По молчанию Сэма Верити поняла, что угадала, однако решила не настаивать. О чем бы ни шла речь, это явно была болезненная тема.

– Знаешь, как однажды сказала мне бабуля? Мы все живем на этой земле лишь раз, так что надо быть добрее друг к другу. Мы можем не сходиться во мнениях, но тот факт, что мы все разные, прекрасен и приводит мир в движение.

– Некоторые вещи невозможно исправить.

И снова они посмотрели друг другу в глаза, а потом Верити нарушила молчание:

– Спасибо, что извинился. Я ходила к Натану, он проверяет фургон. Мне нужно взять из рюкзака рекомендательные письма.

– Какие еще письма?

– Я нашла себе работу на несколько дней – рейнджером-волонтером, буду считать тупиков.

– Перепись тупиков? Этим занимается Пит, а ты как туда вписалась?

– Я вышла за ним следом из зала, потому что у него был расстроенный вид. Хотела убедиться, что он в порядке, и снова к нему заглянула – после гаража.

Сэм открыл было рот, но ничего не сказал.

– Слушай, я не встаю ни на чью сторону, и все это, конечно, не мое дело, просто я не люблю, когда люди огорчаются, а он выглядел… так, словно все грехи мира лежат у него на плечах тяжким грузом. Наверное, ему нужен друг, ведь он живет там, наверху, один.

– И ты хочешь сказать, что собираешься стать этим другом?

Верити притихла. По выражению лица Сэма она видела, что ему не нравится этот разговор.

– Что бы между вами ни произошло, это не мое дело. Я принимаю людей такими, какие они есть, и отношусь к ним так же, как они ко мне.

– Невероятно! На его плечах и впрямь лежат все грехи мира!

– Мне нужно идти, – промолвила Верити.

Сэм отошел в сторону, больше не проронив ни слова. Дверь за ее спиной закрылась, а Верити осталась в недоумении: что за кошка между ними пробежала?

Верити брела к коттеджу «На утесе»; из головы не выходил разговор с Сэмом. За недолгое время знакомства она поняла, что он амбициозен, но при этом спокоен, наслаждается жизнью и живет настоящим, без особых забот. С другой стороны, у него определенно были проблемы с Питом. Что могло вызвать такую неприязнь между мужчинами?

Пит сидел перед коттеджем на шатком старом стуле с газетой на коленях и поднял голову, услышав хруст гравия под ее ногами.

– Вернулась, значит? – проворчал старик, складывая газету.

– Ага. Но вы же во мне и не сомневались, правда? – Она поставила рюкзак на стол и порылась в содержимом. – Ну вот, мой работодатель не хотел меня отпускать – если честно, не ожидал, что я уйду.

– А почему ты ушла? – Пит кивнул в сторону плетеного кресла-качалки рядом с ним. Верити села и тут же завалилась назад, болтая ногами.

– Этот стул меня тоже вечно подлавливает. – Пит попытался сдержать улыбку.

– Требовалось сменить обстановку. Мне почти тридцать, и я решила понять, как жить дальше.

– Твое сердце было разбито?

Верити внимательно посмотрела на него.

– Это тоже. К счастью, с тех пор как я приехала сюда, почти о нем не вспоминаю.

– Подсчет тупиков точно не даст тебе скучать, – покивал Пит.

– Значит, я принята?

– Судя по этим рекомендациям, было бы глупо тебя не принять. Твой работодатель без колебаний взял бы тебя обратно.

– Я и планировала к нему вернуться после путешествия. Однако уже начинаю подозревать, что жизнь не ограничивается одной улицей, на которой я живу уже столько лет. Рутина плюс попытки не пересекаться с бывшим, который поселился в доме напротив.

– Да, нелегко.

– А вы? Давно здесь живете?

Пит обернулся на коттедж.

– Всю жизнь.

– И никогда не хотели переехать?

– Я не могу. Я жду.

– Чего?

– Просто жду, – ответил старик, доставая платок и вытирая лоб. – Хочешь чего-нибудь выпить?

– С удовольствием. Если у вас есть время.

– У меня масса времени с тех пор, как я вышел на пенсию. Раньше я был твоим коллегой.

– Вы были гораздо круче меня. Это ведь ваша бывшая клиника? – Она указала на здание возле гаража.

– Да. Я и правда скучаю по своей работе.

Пит встал и ушел в дом. Поначалу грубоватый, со временем он смягчился и начал нравиться Верити. Ей было легко находить с ним общий язык.

Вскоре он вернулся и протянул гостье кружку чая.

– Для подсчета тупиков тебе понадобится старая одежда – в основном ты, скорчившись, будешь сидеть на земле, сунув руку в нору. И никаких перчаток – наличие моногамных пар и яиц придется определять на ощупь. Поверь, скоро надоест. – Пит вытянул руку, покрытую крошечными шрамами. – Укусы тупиков. Полагаю, вполне естественно, что они беспокоятся, когда видят, как в нору лезет рука.

Верити посмотрела на свои руки.

– Еще не поздно отказаться.

– Ни в коем случае! Я принимаю вызов!

Пит покивал.

– Так почему только фельдшер? Почему не доучилась на врача?

Верити прекрасно знала почему и, озвучивая причину сейчас, захотела хорошенько себя пнуть.

– Потому что мой тогдашний парень не хотел, чтобы я развивалась. Он будто высосал из меня часть энергии. Только теперь я понимаю, как он подавлял мою личность, чтобы я соответствовала его уровню, друзьям и той жизни, которая ему нравилась.

– Сейчас же тебя ничто не останавливает – было бы желание.

Слова Пита заставили ее задуматься.

– Вы совершенно правы, но для этого придется снова учиться.

– В долгосрочной перспективе оно того стоит.

– Вы определенно дали мне пищу для размышлений. – Верити взглянула на здание, где раньше была ветеринарная клиника Пита. – Жаль, что она закрыта.

– Ненадолго. Хотя на острове, конечно, жителей немного, ветеринар из Си-Энда хочет открыть здесь свой филиал, и мы ведем переговоры. Возможно, сначала клиника будет работать неполный день…

Оба подняли головы, когда на них упала тень: перед ними стоял улыбающийся Натан.

– Везучая вы, барышня!

Верити чуть слышно охнула, прижимая руку к груди:

– Вы правда хотите сказать то, что я думаю?

– Завтра днем можете забирать фургон, – кивнул Натан.

– Спасибо!

– Я вам даже часы починил – чтобы больше никаких происшествий на дамбе.

– Каких происшествий? – спросил Пит, пока они смотрели вслед уходящему к гаражу Натану.

– Я – та идиотка, которая утром сунулась на дамбу и там застряла. – Она просительно сложила руки. – В свою защиту могу сказать, что это была случайность. У меня разрядился телефон, а часы в фургоне, оказывается, сломались.

– А какого ты мнения о шлагбаумах?

– Вы оба в чем-то правы; надеюсь, в конце концов решение найдется. Наверное, мало радости постоянно сталкиваться лбами.

– Сталкиваться лбами, когда обе стороны слепо отстаивают свою правоту, – всегда невесело. Где ты сегодня будешь ночевать: в отеле или в гостевом доме?

– Вообще, когда заберу фургон, я буду спать там, а сегодня останусь у Сэма.

Если, конечно, приглашение распространится еще на одну ночь, несмотря на их разногласия…

– У него славный коттедж.

– Зато ваш занимает одну из самых лучших локаций на острове.

Пит оглянулся на свой коттедж, но ничего не сказал, только покивал.

– Я, пожалуй, пойду, – сказала Верити, не желая злоупотреблять гостеприимством. – Во сколько мне надо быть на месте?

– Ровно в восемь. Встречаемся здесь.

– Тогда до завтра. Спасибо за чай!

Верити забрала рекомендательные письма, спустилась по тропе с утеса и пересекла пляж у залива. Когда она пробиралась через толпу слонявшихся по Лайтхаус-лейн туристов, из чайной, тоже полной народа, ей помахала Клемми.

На подходе к радужным коттеджам Верити заметила Сэма. Он стоял на пороге своего дома, беседуя с какой-то женщиной. Судя по фотографиям в интернете, это была Бетти. Значит, вернулась!

Остановившись чуть поодаль, чтобы не мешать, Верити уловила обрывок их разговора.

– Скоро поминальная служба, Сэм. Ты знаешь, я любила твоего деда и тебя тоже люблю, но я правда считаю, что лучше отпустить ситуацию. Никому точно не известно, что случилось той ночью, а таким враждебным поведением ты лишаешь себя шансов хоть что-то узнать. Я, например, не могу принять чью-либо сторону.

– Бетти, я просто не в силах отпустить ситуацию! У меня всегда было чувство, что дело нечисто.

– Либо это действительно была трагическая случайность.

– Судя по журналу, они должны были заступить на дежурство вместе. Почему он не явился?

– Уже много лет мы обсуждаем это снова и снова, и я понимаю, что тяжелее всего тебе становится, когда подходит годовщина. Но ты же знаешь, что он все равно появится на службе, и лучше тебе с этим смириться. Пит тоже заслуживает права почтить его память.

Слегка коснувшись руки Сэма, Бетти ушла.

Верити хотела познакомиться с Бетти и рассказать ей о том, что узнала о Джо и книге, надеясь, что старушка прольет больше света на всю эту историю. Однако сейчас, похоже, момент был неподходящий, так что она затаилась, пока Бетти не прошла мимо.

Верити подошла к порогу коттеджа в легком беспокойстве. Она не любила конфликтов, а между Сэмом и Питом их, похоже, было предостаточно.

Залаял Джимми, было слышно, как пес лихорадочно обнюхивает дверь изнутри, и, когда Сэм открыл, Верити с облегчением увидела его улыбку.

– Ты вернулась… Я сомневался.

– Только на одну ночь, если пустишь.

– Всего на одну ночь?

– «Гетти» выжила, завтра я ее забираю.

– Ух ты! Тебе повезло!

– Очень!

– Есть хочешь?

– Умираю с голоду! А у тебя тут такие аппетитные запахи! – Верити вошла в гостиную, а потом заглянула в кухню.

– Домашняя лазанья и чесночный хлеб.

– Человек многих талантов.

– Бокал вина?

– Ты меня балуешь.

Сэм достал из холодильника бутылку, наполнил два бокала и указал на открытую заднюю дверь. Джимми уже умчался.

– Прекрасный вечер, в такую погоду просто невозможно сидеть в доме.

Верити вышла следом за ним.

– Ох, какой вид! Море и горизонт сегодня такие красочные!

– Великолепно, правда?

Глаза Сэма сверкнули, и Верити показалось, что говорит он не про пейзаж.

Перед ними раскинулась живописная бухточка с чистой голубой водой на отмели. Верити подошла к калитке и встала рядом с Джимми.

– Из окна моей спальни открывается волшебный вид на кофейную фабрику, – усмехнулась она. – Однако не в ближайшие полгода… О-о-о, ничего себе!

В бухте посреди крошечного пляжа стояли столик на одной ножке и стулья. На белой скатерти были расставлены пара тарелок и бокалов.

– Какая сервировка! Кого-то ждешь? – Она игриво пихнула его локтем.

– Я надеялся… – Сэм открыл калитку. – Пошли?

Джимми бросился к воде и побежал по мелководью. Сэм ступил на песок и выдвинул один стул.

– Добро пожаловать в бухту «Уютный уголок»!

– Собственная бухта! Такое бывает только у миллионеров!

– Она всегда относилась к территории коттеджа.

Верити села, глядя на море. Сэм устроился напротив и сделал глоток вина.

– Мы снова друзья? – спросил он. – Мне не нравится быть с тобой в ссоре.

Она с улыбкой кивнула.

– Мы снова друзья. И, кстати, я тоже не хочу с тобой ссориться.

– Я сомневался, вернешься ли ты после всего, что случилось сегодня утром.

– Я не злопамятная, к тому же унюхала твою лазанью еще с вершины утеса. А поскольку я все-таки не идиотка, то такое упускать не собиралась, – ухмыльнулась Верити.

– Извини. Мне следовало выбирать выражения.

– Ты прощен. И даже больше, раз уж планируешь меня кормить.

Внезапно Сэм подскочил:

– Ох, лазанья!

Он поспешил на кухню через калитку, а затем появился снова, держа поднос с лазаньей, чесночным хлебом и зеленым салатом.

– Ужин подан!

Пока Джимми лежал в тени скал, Сэм разложил еду по тарелкам.

– Может, я еще вернусь. Если меня будут здесь так угощать.

– Я тебе всегда рад. Что думаешь делать, когда заберешь фургон?

Верити взялась за нож с вилкой.

– Останусь на пару дней, пока помогаю с переписью. Потом решу. Я говорила, что моя подруга Ава не едет в Амстердам? А я хотела просто сбежать от душевных мук и найти себя.

– И как, получается?

– Очень даже, – ответив, кивнула Верити. – Неделю назад я и представить себе не могла, что буду ужинать с таким красавчиком в укромной бухте. Прежняя жизнь уже кажется далеким воспоминанием. Забавно: я пришла к выводу, что практически не знала своего бывшего. Вот так смотришь документалки о людях, ведущих двойную жизнь, – и никак не ожидаешь этого от близкого человека. Раз уж ложь давалась ему так легко, вряд ли он когда-нибудь изменится. Так что удачи им обоим!.. А что у тебя? В твоей жизни был близкий человек?

– Был однажды, – признался Сэм. – Больше этого не повторится.

Он принялся разглядывать море, избегая взгляда Верити.

– Не изменишь свое мнение, если сблизишься с кем-то еще?

Сэм помотал головой.

– Мой выбор – одиночество. Для меня так будет лучше.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что это правда.

– Жаль. Ты бы многим мог поделиться.

Он приподнял бровь:

– Например?

– Например, собакой – это всегда плюс. Или красивой бухтой. Ну и, откровенно говоря, ты и сам довольно неплохо выглядишь – по шкале от одного до десяти.

– И сколько баллов ты мне дала бы по этой шкале? – рассмеялся Сэм.

– Скажем, около девяти с половиной. Всегда есть куда расти, – с ухмылкой подмигнула Верити и добавила, чувствуя, как в глазах заплясали озорные искорки: – А вот напрашиваться на комплименты – так себе черта!

– А что ты? Сможешь снова кого-нибудь полюбить?

– Конечно! – без колебаний ответила Верити. – Я хочу семью, только не с лживым ублюдком. Мне есть чем поделиться со своим суженым, который сейчас явно упускает счастливый шанс! Взгляни на меня, я – завидная партия! Сижу тут в чужой одежде, у меня нет работы (хотя это может измениться в любой момент, поскольку, уверена, я сразу найду себе место, как только начну искать), и я ночую в доме на колесах.

– Однозначно для кого-то ты завидная партия. – Сэм одарил ее кривоватой ухмылкой.

«Для кого-то», – отметила Верити.

– Рада, что ты так думаешь.

Какую-то секунду они смотрели друг на друга, подняв бокалы. Всякий раз, как Верити заглядывала Сэму в глаза, сердце замирало, ее пробирала дрожь. Она испытывала к нему влечение, чувствовала, как между ними пробегает электрический разряд, и, несмотря на его слова, подозревала, что он ощущает то же самое.

– Должна сказать, ты недурно готовишь. Пожалуй, это самая вкусная лазанья из тех, что я когда-либо ела. Определенно в топе лучших. Так мило с твоей стороны, что ты приготовил мне ужин. Я обычно ограничиваюсь полуфабрикатами из отдела заморозки местного супермаркета. Они такие пресные, иногда я не могу понять, что вообще проглотила.

– Мне нужно тебе кое в чем признаться. Я сказал, что это домашняя лазанья, и не соврал… Просто ее готовил не я.

– Сэм!

– Бетти предлагает в чайной еду навынос, и сегодня я сделал ей заказ.

– То есть ты еще тогда планировал устроить мне шикарный ужин?

– Надеялся… Если бы ничего не вышло, я бы ее просто заморозил.

– Сэм Уилсон, это что, свидание? – Верити дразнилась, но втайне хотела посмотреть на его реакцию.

– Если я предпочитаю одинокую жизнь, это не значит, что я не могу позволить себе поужинать с привлекательной женщиной и насладиться прекрасным вечером, правда?

Она улыбнулась. Сэм назвал ее привлекательной!

– Я просто не понимаю, зачем сознательно стремиться к одиночеству. Что-то тебя подтолкнуло? Почему ты так решил? – Верити понимала, что лезет не в свое дело, однако пересиливало желание узнать, что произошло у них с Элис.

– Ну, так сложилось. Тем не менее я не против женского общества. Я чудесно провожу время!

Он взял бокал, и, не отрывая от нее взгляда, сделал глоток вина. Когда он опустил бокал, взгляд Верити упал на губы Сэма, и она невольно подумала, каково было бы его поцеловать.

– Короче, ты из тех, кто боится серьезных отношений. – Ей не хотелось бросать эту тему, и она решила перевести ее в шутку.

– Я серьезно отношусь к своей собаке, своему ресторану, поддержанию порядка в своем коттедже и к памяти о своей семье.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Очень печально, что ты не хочешь найти свою половинку и разделить с ней жизнь.

– А может, я просто целый, из двух половинок? Может, мне хорошо с самим собой? Может, я рад, что живу в мире и покое?

– Но ты счастлив?

– Что ты имеешь в виду?

Не подумав, Верити выпалила:

– По пути сюда я услышала обрывок вашего с Бетти разговора. Ссора с Питом не принесет тебе счастья; бесконечная вражда изматывает.

Как только она упомянула Пита, улыбка на лице Сэма погасла, и она пожалела, что вообще заговорила об этом.

– Давай не будем портить такой вечер. – Он отодвинул стул и пошел к кромке воды. Тут же рядом с ним возник Джимми. Сэм поднял с земли палку и швырнул ее в море.

Верити тихо выдохнула. Ей хотелось себя стукнуть! Она не собиралась расстраивать Сэма или омрачать ужин. Понимая, что перешла черту, Верити взяла бокалы и тоже направилась к воде.

– Прости, не хотела тебя огорчать. – Она протянула Сэму бокал.

– Мне трудно об этом говорить.

– Понимаю, зря я. Мне сложно понять суть проблемы, учитывая, что я успела пообщаться и с тобой, и с Питом. Вы оба кажетесь мне порядочными людьми. Что бы ни стряслось между вами, разве нельзя решить проблему, просто поговорив? Вы могли бы все обсудить, договориться или нет, а что касается шлагбаумов на острове, я, конечно, не гений, но даже мне удалось бы найти решение, которое смогло бы удовлетворить обе стороны.

– Думаешь, я не пытался поговорить с Питом? Я много раз настраивался на разговор, но…

– Но? Что такого ужасного могло случиться?

Сэм взглянул ей прямо в глаза.

– Я считаю, что Пит виноват в гибели моего дедушки, а он единственный, кто знает, что там произошло.

Верити долго не нарушала молчания, повисшего после шокирующего заявления Сэма.

– Почему ты так думаешь?

– Прости, Верити, мне надо немного побыть одному.

Сэм повернулся и зашагал к воротам, Джимми следовал за ним по пятам, и они скрылись на кухне. Оставшись стоять на песке, она не знала, что делать. Идти за ним? Ей казалось, что Сэм пытается справиться с какой-то травмой. Не желая видеть его расстроенным, Верити пошла на кухню. И тут хлопнула входная дверь. Она готова была себя пнуть. Сэм приложил столько усилий, чтобы немного побыть с ней, а в результате она его прогнала.

Верити унесла посуду и вымыла ее, затем вернулась в бухточку, налила себе еще вина и откинулась на стуле, размышляя о гибели Джо Уилсона. Загуглив его имя в телефоне, она пролистала несколько фотографий. Один снимок сразу привлек ее внимание: импровизированная сцена в углу паба «Старая посудина» – там, где вчера выступал Сэм. Следующее фото: группа музыкантов стоит на пирсе, а толпа зрителей растянулась вдоль всей Голубой бухты. Судя по возвышающемуся вдали маяку, Птичий остров. И страшный заголовок.

«Талантливый певец и автор песен Джо Уилсон погиб на том же месте, где всего несколькими часами ранее собрал аншлаг».

Джо стоял с микрофоном в руках и свисающей с плеча гитарой – настоящий рок-н-рольщик. Верити прочла статью, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Играем в детектива?

За спиной возник Сэм, заглядывая в экран ее телефона.

– Ты вернулся…

– Прости. Мне надо было продышаться. Но я с пользой провел это время и принес еще вина. – Он продемонстрировал ей бутылку.

– Не извиняйся. Честное слово, я не хотела совать нос в твои дела. Просто пыталась понять, что тебя так огорчает. Сэм, это ужасно: такая трагедия!

– Никаких тайн нет – здесь все написано, черным по белому.

– Не узнаю этот пирс, его там больше нет?

Сэм опустился на стул напротив нее.

– Пирс снесли, там часто гибли люди. Дамба – еще куда ни шло, самым опасным местом на острове был пирс.

– Почему? – спросила Верити.

– Он стоял на сваях, а туристы любили с него прыгать: мол, а что такого?! И это несмотря на все запрещающие знаки – нельзя купаться под пирсом, можно попасть в обратное течение. На острове все об этом знают. Подводные течения быстро утаскивают людей и плавучий мусор с мелководья на глубину. Увы, туристы редко читают таблички с предостережениями.

– Но твой дедушка ведь наверняка знал об этих течениях?

– Конечно, он был спасателем-добровольцем.

– Как же получилось, что его утащило в море?

– Если верить журналу береговой охраны, в тот вечер он был на дежурстве вместе с…

– Питом?

– С его так называемым «лучшим другом», – кивнул Сэм. – Здесь что-то не сходится. Это случилось еще до моего рождения, но, по-моему, с дедовой смертью не все так просто.

– Написано, что произошел несчастный случай.

– Однако, повторяю, дедушка был спасателем и отлично знал об обратных течениях. Он не мог просто прыгнуть в воду, без подстраховки.

– А что говорит сам Пит?

– Вот тут-то и начинается самое интересное, потому что по какой-то причине в тот день он опоздал на дежурство. Судя по журналу, на целых полчаса. У нас на дежурство никогда не опаздывают. Туда приходят спасать жизни! Если кто-то не может выйти на смену или не успевает вовремя, он вызывает другого спасателя на подмену.

– Как же Пит объяснил свое опоздание?

– Никак. Я только знаю, что он опоздал, а мой дедушка погиб.

– И ты думаешь, Пит как-то к этому причастен?

– Я думаю, он знает больше, чем говорит, но обсуждать происшествие отказывается. Когда я был помладше, попробовал его расспросить. Допускаю, что немного перегнул палку.

– Что случилось?

– Он был у себя в коттедже… в итоге все закончилось стычкой.

– Вы подрались?!

– Гордиться тут нечем. Полагаю, я набросился на него скорее от безысходности, чем от злости. Он не мог мне ответить или не желал отвечать, сколько бы я его ни расспрашивал, где он был в тот вечер. Почему не пришел вовремя? Опоздал, потому что с кем-то выяснял отношения?.. Пит покачал головой и хотел уйти, но я схватил его за плечо, развернул и собирался ударить в челюсть. Однако в ярости промахнулся, потерял равновесие и упал. А он протянул мне руку, чтобы помочь встать! Я ее не принял, вскочил, отряхнулся и попытался нанести второй удар. Он оттолкнул меня, я снова упал. Обхватил его за ноги, и мы сцепились на полу, пока я не почувствовал, как меня тянут за пятки. Оглянулся и увидел Бетти.

Сэм сделал паузу, наполняя бокалы вином.

– «Сэм Уилсон, немедленно поднимайся!» – продолжил он, подражая ее голосу. – «Учти, с Бетти Роуз лучше не связываться! Если она говорит прыгать – прыгай, черт побери!»

Верити улыбнулась.

– Бабуля тоже иногда такой бывала. Золотое сердце, для кого угодно в лепешку разобьется, но уж если ее разозлить – берегись!

– Бетти буквально схватила меня за шкирку и протащила по тропинке с утеса, вдоль залива и вверх по Лайтхаус-лейн. Она живет в коттедже «Камешек» при своей чайной. Так и не отпустила хватку, пока не усадила на стул у себя на кухне.

– Я знаю, что грешно смеяться, но… – захихикала Верити. – А что она сама об этом думает?

– Она никогда не рассказывала мне о смерти деда. Призналась, что точно знает: Пита в тот момент рядом с пирсом не было, но наотрез отказалась объяснять, откуда ей это известно. Пришлось поверить ей на слово.

– А она могла тебя обмануть?

Сэм помотал головой.

– Бетти человек прямой. Тем не менее сам факт, что она не хочет говорить, откуда у нее такая уверенность, временами не дает мне покоя. Я мечтаю получить ответы, но почему-то ни от кого не могу их добиться. Как будто она что-то или кого-то защищает.

– Представляю, как это для тебя тяжело, особенно когда подходит очередная годовщина его смерти.

– А в этом году будет пятьдесят лет. С Питом мы больше не обсуждали эту тему, но в тот вечер, во время драки, я видел по его глазам: он что-то знает. Хотя у меня нет доказательств, мне кажется, он все эти годы живет с чувством вины.

– Почему ты так думаешь?

– Ты сама говорила, что коттедж «На утесе» был одним из самых востребованных на острове, как и мой. И действительно, мне столько раз поступали предложения его продать, и давали цену, серьезно превышающую реальную стоимость, но я бы ни за что с ним не расстался. А коттедж Пита пользовался бы не меньшим спросом, однако вскоре после смерти моего деда Пит совершенно его запустил. Он словно разлюбил свой дом. Замкнулся в себе, сосредоточился на работе и больше никогда не выступал на публике.

– В каком смысле?

– Пит играл в одной группе с дедушкой.

– Ого! То есть ему тоже предложили контракт на запись альбома и возможность поехать на гастроли?

Сэм кивнул.

– Дедушка и Пит были, как Леннон и Маккартни. Все девчонки с ума по ним сходили. Они вместе писали песни, вместе выступали и, судя по рассказам Бетти и статьям в журналах, практически не расставались. Это опять же заставляет меня задумываться: где был Пит тем вечером и почему не оказался рядом?

Верити разблокировала телефон и снова посмотрела на фотографию группы.

– Где здесь Пит?

– Вот, – указал Сэм. – Дедушка был солистом и играл на гитаре. А это Пит, он тоже был гитаристом и пел. На барабанах – Эрик, покойный муж Бетти. А Джон, тоже наш, местный, – клавишник. Джон был рыбаком, сейчас на пенсии и живет в одном из коттеджей в гавани.

– А у него с Питом какие отношения?

– Такие же, как и у Бетти: по-прежнему друзья.

– Не сердись на то, что я скажу… – Верити умолкла, понимая, до какой степени уязвим Сэм и как важно тщательно подобрать слова. – А ты не допускаешь, что Пит просто горюет, как и все остальные? Утрата лучшего друга, вероятно, стала для него тяжелым ударом, а скорбь влияет на людей по-разному. Например, когда я думаю о бабуле, даже сейчас могу расчувствоваться.

Глаза Сэма наполнились слезами, прежде чем он успел их смахнуть.

– Я все это понимаю, правда, но есть один вопрос, на который я хочу получить ответ, – неужели я так многого прошу?! Видимо, никто мне на него не ответит, и после смерти Пит унесет эту тайну в могилу.

– Какой вопрос?

– Я же сказал: где был Пит в ту ночь, когда погиб мой дед? Из-за чего опоздал на смену?

– А не стоит ли на пороге пятидесятой годовщины задать этот вопрос еще раз? Попробуйте покончить с враждой. Наведите мосты. Сейчас вас обоих должно объединять одно: общая любовь к твоему дедушке.

– Если бы все было так просто!

– Так сделай, чтобы это было просто! Кто, если не ты? Вдруг, если ты поговоришь с Питом так же откровенно, как со мной, то получишь необходимые тебе ответы?

Сэм посмотрел на нее.

– Ты всегда такая мудрая?

– Временами.

– Спасибо тебе!

– За что?

– За то, что выслушала. Я никогда раньше не обсуждал эту тему, разве что с Бетти, а ей, должно быть, уже надоело меня слушать.

Сэм встал и протянул руки. Верити поставила бокал и подошла к нему. Он крепко обнял ее, а Верити, положив голову к нему на грудь, вдохнула его запах, запах лосьона после бритья, которым она пшикнула в ванной.

Сэм разомкнул объятие и снова вручил ей бокал. Бок о бок они пошли к отмели, наблюдая, как Джимми гоняет чайку вдоль кромки воды.

– У тебя есть планы на вечер или посмотрим какой-нибудь фильм на «Нетфликсе»? – спросил Сэм.

– Планов никаких, так что я с удовольствием. Только не остросюжетный пацанский боевик!

– Ладно, я не против побаловать свое женское начало, – ухмыльнулся он. – Подожди!

Верити озадаченно посмотрела на него:

– Ты куда? Мы что, будем смотреть фильм не в доме?

– Сейчас все увидишь. Я вернусь!

– Только не начинай цитировать Шварценеггера, мы ведь договорились: никаких боевиков!

Сэм ухмыльнулся и исчез в коттедже. Джимми помчался следом, игриво лая, оставив Верити в недоумении: что же задумал хозяин дома? Через пару минут Сэм вернулся с горой подушек и бросил их на песок перед столиком. Расстелил большое покрывало, разложил подушки в длинную линию. Не сказав ни слова, вновь ушел внутрь. В следующий раз он появился с полной охапкой свеч и зажигалкой.

– Может, тебе все-таки помочь?

– Нет, отдыхай. Я схожу еще пару раз, и начнем.

Сэм принялся равномерно расставлять свечи вокруг покрывала и подушек, а потом обошел их еще раз, чтобы зажечь.

– О-о-о, свечи, как романтично! – промурлыкала Верити.

– Отгоняют мошкару, – ухмыльнулся он. Затем принес из коттеджа корзину для пикника и поставил на краю покрывала. – Устрою Джимми на ночлег в кухне и сразу вернусь.

– Мы правда будем смотреть кино здесь? А где телевизор?

– Скоро увидишь.

Через пять минут Сэм закрыл дверь в дом и пошел к Верити, держа в руках картонную коробку и обитый тканью табурет.

– Надеюсь, все получится.

– Что это?

– Проектор для смартфонов. Отличный способ смотреть кино. Нужно положить смартфон в специальную коробку; объектив в передней части коробки увеличивает изображение в восемь раз и проецирует его на любую поверхность. Идеально, потому что не требует настройки.

– Никогда таких не видела.

– Настоящая магия. Только картон и стекло, все беспроводное и не потребляет электричество. Иногда в «Иллюминаторе» мы проецируем на стену рыб, плавающих в море. Ладно, для начала давай устроимся поудобнее. – Обворожительно улыбнувшись, Сэм уселся и полез в корзину для пикника. – Надо же отпраздновать то, что ты задержалась на Птичьем острове!

Он поднял бутылку и два бокала.

– Шампанское! Ого, королевский прием! Я думала, ты просто купил еще вина.

– Вино может подождать. – Сэм выстрелил пробкой, которая упала на песок у кромки воды. Захихикав, Верити побежала ее догонять.

– Что ты делаешь? – спросил он, с удовольствием наблюдая за ее выходкой.

– Забираю себе пробку. Она отправится в мою коробочку с воспоминаниями о Птичьем острове. – Верити плюхнулась на подушки и положила добычу на одеяло рядом с собой, а потом уселась, скрестив ноги. В обществе Сэма она чувствовала себя невероятно расслабленно и комфортно, наслаждалась каждой минутой этого вечера. С утра у них все шло через пень-колоду, но ей понравилось, как Сэм откровенно говорил с ней вечером, тем более что она понимала: это далось ему нелегко, он так до конца и не оправился от гибели деда.

Сэм налил шампанское и протянул ей. Потом наполнил свой бокал и чокнулся с Верити:

– За прекрасную компанию и волшебную киноночь!

– И как же мы будем смотреть фильм?

Сэм вытащил смартфон из коробки, что-то нажал, сунул его обратно и поставил проектор на тканевый табурет. Затем направил на гладкую белую скалу прямо перед ними. Изображение проецировалось на скалу, как на экран в кинотеатре.

– Это просто офигенно! – Верити была в восторге.

– Да, вполне. – Сэм поставил на край одеяла большое ведерко попкорна и улегся на живот, Верити сделала то же самое, их тела соприкасались.

– Ты так и не сказал, что мы будем смотреть.

– Я решил придерживаться морской тематики.

– Только не «Челюсти»! – рассмеялась она.

– Ну, не совсем…

Верити расхохоталась, когда заиграл саундтрек из «Русалочки».

– Один из моих любимых фильмов, – с ухмылкой сказал Сэм, нагребая полную горсть попкорна из ведерка. Закинув несколько штук себе в рот, он протянул остальное Верити. Их руки ненадолго встретились, и по телу Верити побежали мурашки.

Она никак не могла понять, что вообще происходит. Несмотря на предыдущие заявления Сэма, что он не ищет отношений, все это очень напоминало свидание – возможно, самое романтичное в ее жизни. Покидая дом и отправляясь в путешествие, Верити меньше всего задумывалась о поиске новой любви. Однако, увидев Сэма в очереди в придорожной забегаловке, сразу почувствовала, что в нем есть что-то особенное.

Лучше уж расслабиться и насладиться вечером и приятной компанией, не вдаваясь в серьезные размышления. Хотя расслабиться уже было крайне сложно: ею начинало овладевать жгучее влечение к Сэму. Он быстро становился причиной, по которой Верити хотела задержаться на Птичьем острове.

– Верити! Почему ты шепчешь?

Она лежала на кровати в гостевой спальне «Уютного уголка», накинув на голову плед, – решила позвонить Аве и пожелать удачи на новой лондонской работе.

– Чтобы он не услышал.

– Кто?! Ты вообще где?

– Сэм Уилсон, шикарный парень из придорожной забегаловки, за которым я последовала на паром. Потом я чуть не утопила «Гетти», и он пустил меня пожить к себе.

– Ты что, в доме у чужого человека?!

– Не просто в доме, а в шикарном коттедже с умопомрачительным видом, книжным шкафом с сюрпризом и, ты не поверишь, собственной бухтой!

– А вдруг он маньяк? Ты же с ним едва знакома!

– Никакой он не маньяк! Нормальный парень с собакой, что хорошо, потому что любители животных – лучшие из людей! А еще он владелец и управляющий «Иллюминатора» – плавучего ресторана в гавани. Я отрываюсь по полной: мы купались в море почти в полночь под звездным небом. Он еще и поет, выступал в пабе – это было потрясно, – а вчера вечером, ты не поверишь…

– Ты с ним спала?

– Не глупи! – Впрочем, накануне Верити не раз задумывалась о том, каково было бы провести ночь с Сэмом. После окончания фильма они собрали в бухте все вещи и вернулись в дом. Сэм, как истинный джентльмен, проводил ее в комнату и закрыл за собой дверь, оставив ее с чувством разочарования от того, что ей не предложили даже поцелуя на ночь. А ведь они часами друг с другом флиртовали!

– Обидно.

– Ава! Я едва успела расстаться со своим парнем.

– Который никогда не сводил тебя с ума так, как этот Сэм. Честно говоря, большую часть времени он нагонял на тебя тоску. Я помню, как ты меня спрашивала: «И это все? Это и есть серьезные отношения? Вечная уборка за кем-то и совместный просмотр телепередач по его выбору?!» Ты уже давно с ним разошлась, просто не хотела в этом признаваться.

Немного подумав, Верити решила, что Ава права. Ричард никогда ее не будоражил. В целом дела обстояли именно так, как описала подруга: ей часто бывало скучно, и, если честно, в этих отношениях она чувствовала себя более одинокой, чем до них. В то время как малознакомый Сэм вызывал у нее такие эмоции, каких она никогда не испытывала с Ричардом.

– Согласна. Вчера вечером он устроил киносеанс в своей личной бухте – с шампанским и свечами, под звуки волн, плещущихся о берег.

– Будто сцена из фильма… Ну, он тебя хотя бы поцеловал?

– Нет!

– Что-то с ним не так…

– Мы просто хорошо провели время. Он не ищет отношений.

– А, теперь ясно. Пахнет какой-то скрытой проблемой. Парень бежит от обязательств. Что такого случилось у него в жизни? Разбитое сердце?

– Вообще-то, можно быть счастливым и в одиночестве.

– Не знаю, кого ты пытаешься убедить. Похоже, ты уже запала на этого парня, а если он говорит, что счастлив в одиночестве, то в итоге разобьет сердце тебе – особенно с учетом, что рано или поздно ты с острова уедешь.

Разум подсказывал Верити то же самое, но этой ночью ее сердце то и дело пускалось вскачь.

– А если я не уеду с острова? Ну, предположим…

– Ты там всего пару дней. Отдохнуть не грех, однако через неделю-другую все равно тянет вернуться в свое уютное гнездышко.

– Если только твой бывший не решает поселиться в доме напротив со своей любовницей.

– Не спорю. Я лишь хочу сказать, что сейчас тебе там все в новинку…

– У меня уже появились подруги. Клемми – хозяйка чайной, а Амелия работает в книжном магазине и в пабе.

– Похоже, ты хорошо проводишь время.

– И не собираюсь останавливаться! Ой, ты не поверишь, чем я займусь сегодня! Буду считать тупиков!

– Будешь делать что?!

– Сегодня я – рейнджер Птичьего острова. Нашла себе волонтерскую работу – помогать с переписью тупиков.

– Верити Каллауэй, ты живешь как во сне!

Верити рассмеялась и, попрощавшись, повесила трубку. Импульсивность была больше свойственна Аве, но на этот раз Верити ее переплюнула, чувствуя себя свободной и готовой к любым сюрпризам.

Услышав тихий стук, она вскочила с кровати и натянула подаренный свитер.

В дверях стоял Сэм, держа в руках чашку.

– Кофе для рейнджера. Позавтракаешь со мной? Я приготовил.

– Кофе и завтрак! Этот гостевой дом получит от меня пять звезд на «Трип Эдвайзере»! – заявила Верити, сходя за ним вниз по лестнице.

В кухне ее уже поджидал пес, который закружился вокруг, мотая хвостом.

– Доброе утро, Джимми!

Она потрепала его по голове и уселась за накрытый белоснежной скатертью стол. В центре Сэм разместил стойку с тостами, а затем принес две тарелки с плотным английским завтраком.

– С ума сойти, надо чаще оставаться у тебя в гостях! Теперь и обеда не понадобится. Спасибо, выглядит потрясающе!

– Говорят, считать тупиков – непростая работа, это поможет продержаться. Во сколько тебе надо выходить?

– Я быстренько в душ – и сразу выдвигаюсь. – Верити глянула в окно. – На небе ни облачка, день будет замечательный!

– Я приготовил солнцезащитный крем. – Сэм кивнул на барную стойку. – Он тебе пригодится, иначе сама не заметишь, как обгоришь на утесах. И прикрой плечи, а еще вон кепка, если у тебя нет.

– О-о-о, ты такой заботливый!

Его сердечность вызвала у Верити теплое, приятное чувство, и она улыбнулась, приступив к еде. Расправившись с завтраком за десять минут, Верити приняла душ, пока Сэм загружал посудомойку. Собравшись, она обнаружила, что Сэм уже оделся и ждет ее у лестницы.

– У меня доставка в ресторане, так что мне нужно идти. А вот тебе. – Он протянул ей термос и пакет.

Верити заглянула внутрь:

– Ты что, собрал мне обед?!

– Просто сэндвич, чипсы и фрукты, чтобы не голодать.

– Сэм Уилсон, ты просто находка! Все продумал, до мелочей. – Она импульсивно потянулась и чмокнула его в щеку, потом задержала взгляд на его губах. – Однажды ты станешь кому-то хорошим мужем.

Улыбка на его лице погасла.

– Извини, я что-то не то сказала? Я просто пошутила. Для меня еще никто не делал ничего подобного…

И правда, за все время совместной жизни с Ричардом он ни разу не приготовил ей обед и никогда не беспокоился, что она может обгореть на солнце.

– Да нет, все в порядке. Хорошего дня, увидимся позже. Жду не дождусь услышать, как все пройдет. Ключ еще у тебя?

Она кивнула и проводила Сэма взглядом, когда он вышел из дома и скрылся в конце подъездной дорожки, Джимми следовал за хозяином по пятам.

Совершенно ясно, какие слова мгновенно изменили настроение Сэма. Он рассказал ей о смерти дедушки, но так и не упомянул свою былую любовь по имени Элис. Верити терялась в догадках, что же там произошло.

Во дворике своей чайной Клемми накрывала столы, готовясь к наступающему дню.

– В такую чудесную погоду тебя ждет много работы! – окликнула подругу Верити, опираясь на деревянную калитку.

Клемми тут же развернулась к ней.

– А то! Места на послеобеденный чай уже все заняты! Хорошо, хоть бабушка вернулась, поможет мне сегодня. Кстати, я надеялась тебя сегодня перехватить…

– Она что, вспомнила мою бабулю? – с надеждой спросила Верити.

– Конечно, и ей не терпится с тобой познакомиться. Заходи к нам после закрытия.

– А мы уже знаем, кто отправил открытку!

Клемми бросила свое занятие и подошла к ней.

– Серьезно?

– Это был Джо Уилсон, буква У! Мы…

– Что это за «мы», о которых ты все твердишь?

– Мы с Сэмом…

– Значит, ты простила ему «идиотку»? – поддразнила Клемми.

Верити закатила глаза.

– Я нашла подписанную книгу, которую бабуля подарила Джо, – у Сэма в коттедже.

– А в чем был их секрет?

– Вот этого я еще не знаю, надеюсь на твою бабушку. Я зайду расспросить ее попозже. Еще из хороших новостей: сегодня я смогу забрать свой фургон!

– Отлично! А ночевала ты у Сэма? – Клемми явно хотела посплетничать.

– Не смотри на меня так. Сегодня мой фургончик снова будет на колесах, и у меня опять появится крыша над головой. Хотя, должна сказать, под крышей у Сэма тоже вполне неплохо.

– Какая улыбка, да ты вся сияешь! Неужели я вижу первые проблески любви? – прищурилась Клемми.

– Мне просто нравится проводить с ним время, – ответила Верити, понимая, что лукавит. Сэм не шел у нее из головы, а всякий раз, как она его видела, все тело начинало трепетать.

– М-м-м, на этой дамбе застревало немало женщин, но еще ни одну он не приводил к себе домой.

– Ну, не знаю, что и сказать, – ухмыльнулась Верити. – А можно я кое-что спрошу у тебя, между нами?

– Конечно! – Клемми подошла ближе и склонилась к ней.

– Что у Сэма произошло с Элис?

– Это не тайна: они были помолвлены. Сэм мог бы выбрать любую девчонку, и многие туристки только об этом и мечтали, но едва на острове появилась Элис, как тут же привлекла его внимание. Они работали в одной сфере – у обоих свои рестораны. Элис вроде бы влюбилась в Сэма, но Птичий остров оказался для нее слишком мал. О помолвке было объявлено прилюдно, однако продлилась она недолго, поскольку Элис предпочла жениху карьеру.

– А почему ей вообще пришлось делать выбор?

– Об этом нужно спросить Сэма. Но после Элис у него никого не было. Он с головой ушел в работу, стал членом островного комитета, который старается улучшать жизнь населения, и держался подальше от женщин… пока не появилась ты.

– Я его не интересую. Он ясно дал понять, что предпочитает одиночество.

– И ты поверила?! Я же видела, как он смотрел на тебя в пабе!

– Разбитое сердце трудно вылечить. – Последние полгода дались Верити тяжело, но Птичий остров очень быстро начал восстанавливать ее душевное равновесие. Впервые за долгое время она с оптимизмом смотрела в будущее. – Ладно, мне пора. Отправляюсь считать тупиков!

– Не завидую тебе, если опоздаешь. Пит – жуткий педант. Скажу бабушке, что ты забежишь вечерком.

– Отлично! – Верити не терпелось узнать, что Бетти помнит о былых временах, и расспросить ее о секрете в открытке.

До вершины утеса было чуть больше десяти минут ходу. Прогулка среди невероятных пейзажей умиротворяла. Верити слышала только плеск волн о камни и пляж внизу да крики чаек, кружащих над белоснежными скалами. Она наслаждалась великолепным видом и вспоминала разговор с Авой. Идея остаться на острове породила множество вопросов. Где жить? Чем заниматься? Стоит ли возвращаться в Стаффордшир? Да, у нее есть дом, но она не обязана жить там до конца своих дней. В конце концов, дом там, где сердце, а она начинала понимать, что ее сердце уже в другом месте. Если бы еще год назад кто-нибудь сказал Верити, что она разорвет отношения, бросит работу и сдаст дом в аренду, она бы решила, что это полный бред. Тем не менее она здесь, и улица, оставшаяся в прошлом, никогда не дарила ей таких эмоций, как этот остров. Ава убедила ее набраться смелости и отправиться в путешествие; теперь пребывание здесь казалось самым естественным в мире.

Ветерок донес голоса, и, посмотрев вперед, Верити увидела группу рейнджеров, стоящих перед коттеджем «На утесе», каждый держал картонный планшет. Заметив ее, Пит улыбнулся.

– Ну вот, я же говорил, что она нас не подведет. Ребята, это Верити, квалифицированный ветеринарный фельдшер и наш помощник на ближайшие несколько дней.

Когда все представились, рейнджеры медленно двинулись в сторону вершины.

– Ты идешь со мной, – сказал Пит, протягивая ей планшет и ручку. – Воду взяла? А крем от солнца?

Верити приподняла свою сумку:

– Здесь вода и перекус, а кремом я намазалась с ног до головы перед выходом.

Натянув кепку Сэма, она пошла за остальными вместе с Питом.

– Вы всегда участвуете в переписи?

– Да, – ответил он, глядя на утесы. – И всегда был одержим тупиками. Могу сидеть и наблюдать за ними часами – собственно, в основном так и делаю… Мы идем вон туда. Процедура каждый год одна и та же: расходимся, и каждый берет свой участок. Начинаем с самой низкой точки, поднимаемся к самой высокой.

Верити заметила, что рейнджеры рассыпались в разные стороны.

– Будь осторожна на спуске: гравий может ползти под ногами.

Он указал на маршрут, по которому им предстояло идти, и они зашагали по узкой тропе.

Внезапно Верити замерла и схватила Пита за руку, в ужасе оглядывая вершину утеса.

– Что такое? – в тревоге взглянул на нее Пит.

– Коровы. Не выношу их! Боюсь до ужаса.

– Какие коровы?

– Ну вот, опять! Слышите мычание? Честно, я не выношу коров! Откуда они взялись на утесе? – воскликнула Верити, изо всех сил цепляясь за руку Пита. – Они однажды погнали меня через поле, и я думала, что умру. Как говорят в кино, вся жизнь пронеслась перед глазами. В итоге пришлось спасаться, продираясь через заросли крапивы.

– Да что ты вообще несешь? Ты когда-нибудь видела коров на утесах?

– Ну, наверное, и такое возможно. Овцы с козами ведь постоянно там скачут.

– Это возможно в горах, но не на утесах Птичьего острова, иначе его пришлось бы переименовать в Коровий остров, – улыбнулся Пит. – И отпусти уже мою руку. Ей и так сейчас достанется от клювов.

– Простите, пожалуйста… Ох, ну вот, опять!

Пит продолжал улыбаться.

– Не смешно. Смотрите! – Верити заметно дрожала.

– Это не коровы. Громкое мычание, которое ты слышишь, издают тупики! Звучит похоже, но, честное слово: коровы у нас водятся только на ферме на другом краю острова. Ну еще на картинах в художественной галерее. Сюда они не забираются, поверь мне.

– Тупики?! Это тупики?

– Крики однозначно исходят от них, – подтвердил старик. – Некоторые считают, что крики тупиков напоминают приглушенную работу бензопилы. Пошли! Ты в безопасности.

Верити с облегчением выдохнула, запрокинула голову и разразилась громким смехом.

– А я решила – коровы!

Теперь уже Пит остановился посреди дороги и обернулся, пристально глядя на нее.

Верити прижала руку к груди:

– Простите, мне много раз говорили, что я слишком громко смеюсь.

– Никогда не извиняйся за свой смех. – Он все еще не сводил с нее странного взгляда.

– Если честно, я и не помню, когда я так хохотала. На какое-то время из меня вообще выбили способность смеяться… А почему вы на меня так смотрите? – заволновалась она.

Пит внезапно побледнел.

– Вы как будто увидели привидение…

– Ты застала меня врасплох. – Он вытащил из кармана платок и утер лоб. – Я не хотел на тебя пялиться, просто ты напомнила мне одну знакомую…

Старик пошел дальше, тропинка стала шире, и Верити зашагала рядом.

– Близкую знакомую?

Внезапно глаза Пита наполнились слезами.

– Простите, я не хотела совать нос…

– Ничего страшного. Да, ближе не бывает. Думаю о ней каждый день.

– И где она сейчас?

– Где-то там… Надеюсь, однажды я увижу, как она опять поднимается на утес, и моя жизнь начнется снова. Верю в это всей душой.

В голосе Пита звучала печаль, и Верити начала понимать, почему он так и не женился. Он ждал, когда вернется любовь всей его жизни.

– Она была из фанаток? Я столько слышала о вашей знаменитой группе! – Верити попыталась разрядить мрачную атмосферу.

– Ты знаешь о группе?

– «Парни с Птичьего острова»!

Пит опять заулыбался.

– Да уж, верх оригинальности. Между прочим, мы думали над названием почти три месяца, – тихонько засмеялся он. – Первые полгода выступлений мы звали себя «безымянной группой», потому что никак не могли определиться. Песни нам удавались, а название – нет. С каждым днем наших поклонниц…

– Фанаток, – перебила Верити.

– …Фанаток становилось все больше. Некоторые даже пытались переплыть дамбу, зная, что мы живем на острове. Куда бы мы ни приехали, начиналось безумие. Девушки прятались на утесах, разбивали палатки в бухте и арендовали лодки, лишь бы хоть мельком нас увидеть. Как-то вечером мы должны были играть в «Старой посудине», но паб оказался до того переполнен, что мы даже не смогли выйти на сцену, пришлось выступить на пляже прямо перед входом. Думаю, именно тогда мы попали в выпуск новостей. И понеслось. В тот вечер Джо представил нас как «Парни с Птичьего острова». Сначала я был от названия не в восторге – считал глуповатым…

– «Битлз» окрестили себя чуть ли не козявками[3], ваше уж точно было не глупее.

– Именно так, тем более что Джо ни капли не соврал. Мы и были парнями с Птичьего острова и очень гордились своим происхождением. Совсем зеленые, каждому чуть больше двадцати – а такое самомнение, ты и представить не можешь! Мечтали прославиться на весь мир, стать популярнее битлов. И все песни мы написали вместе с Джо.

– В мечтах о славе нет ничего плохого.

– Увы, им не суждено было исполниться. – Пит остановился на краю утеса и глянул в сторону залива, погрузившись в свои мысли. Вероятно, думал о Джо. – А ты о чем мечтаешь, Верити?

– Стать немного умнее по жизни. Мне скоро тридцать, и рассчитывать приходится только на себя.

– А родители?

– Мама. Но она никогда меня не поддерживала. Единственный раз я была у нее в фаворе, когда нашла мужчину, которого она сочла достаточно успешным, чтобы похвастаться перед подругами. Забавно: он ее терпеть не мог. Когда я узнала о его измене, мне отчаянно нужна была поддержка! Я чувствовала себя совершенно одинокой, и, хотя мать живет на континенте, я позвонила ей в надежде на помощь – вдруг пригласит к себе во Францию или захочет наладить отношения… – Голос Верити дрогнул. – Зря. Она говорила холодно, винила во всем меня, мол, сама виновата, и бросила, что я без него ничего не добьюсь. Это был наш последний разговор. Я приняла решение вычеркнуть ее из своей жизни – не спонтанно, сработал накопительный эффект за годы отношений.

– Да, нелегко тебе пришлось. Мать, для которой ее ребенок не на первом месте…

– Зато я извлекла урок: рвать отношения с токсичными членами семьи – это нормально. Общение с ней никогда не шло на пользу моему душевному здоровью, а я годами шла у нее на поводу – это же мать! Она скорее умрет, чем примет на себя ответственность за то, каково мне с ней пришлось, однако я по большей части уже успокоилась. И определенно справилась с болью от измены Ричарда.

– А что с отцом?

– Мать никогда не говорила мне, кто он. Почему – понятия не имею.

Они продолжали спускаться с утеса по крутой тропинке.

– Надеюсь, у тебя все-таки была опора в жизни? – спросил Пит.

– Да, мои бабушка с дедушкой. Они с ранних лет занимались моим воспитанием. Мы были очень близки. Я стала ветеринарным фельдшером благодаря бабуле, она обожала животных. Но, если вернуться к вашему вопросу, моя мечта – стать счастливой и прожить достойную жизнь. И чтобы когда-нибудь у меня были дети.

– Насколько я успел тебя узнать, думаю, ты будешь замечательной мамой.

– Спасибо, приятно слышать! – Верити глотнула воды и указала в сторону залива. – А там что происходит?

– Подготовка к поминальной службе. Скоро пятьдесят лет, как мы потеряли Джо. – Пит ненадолго снял свою кепку и зажал ее в кулаке.

– Вам его очень не хватает?

– Каждый день я жалею, что не удалось поговорить с ним напоследок, – признал старик.

– Но вы пойдете на поминальную службу? – Может, ей стоит еще раз попытаться уговорить Сэма побеседовать с Питом перед церемонией? Что, если они обсудят свои чувства и смогут забыть о прошлом, поддержать друг друга во время этого несомненно волнительного мероприятия?

– Пусть даже я знаю, что кое-то из родственников Джо будет мне не рад, я все равно постою сзади и отдам дань уважения.

– Каждый имеет право почтить память любимых людей.

Пит покивал и указал на землю.

– А вот и твоя первая нора. Давай-ка посчитаем этих тупиков.

– Мне нужно засунуть туда руку? – спросила Верити, глядя на дыру в земле.

– Да, только сперва надень. – Он подал ей что-то напоминающее рукав куртки. – Они начнут клеваться и царапать тебе руку. Это хоть какая-то защита.

Верити натянула рукав и опустилась на колени.

– Ложись на живот и медленно суй руку в нору. Постарайся не пугаться.

– Меня беспокоит страх неизвестности, – ответила она, укладываясь на живот.

– Все будет хорошо. Просто ощупай тупиков и яйца.

Медленно и неуверенно Верити просунула руку в нору, прикусив губу, в любой момент ожидая укуса.

– Здесь яйцо! – взволнованно воскликнула она. – О-о-о, а вот еще одно!

– Вспоминаю, как я сам впервые нащупал яйцо, – улыбнулся Пит. – Это как когда твои куры только начинают нестись – чувствуешь настоящую родительскую гордость.

– Два яйца, два тупика… Ой! И один удар клювом! – вскрикнула Верити, быстро извлекая руку и потирая тыльную сторону ладони. – И правда больно!

– Скоро твоя кисть онемеет от укусов, к концу дня уже ничего не будешь чувствовать.

– Напомните, почему я вызвалась на эту работу?

– Из любви к тупикам.

– В которой я уже начинаю сомневаться, – проворчала Верити, засовывая руку в следующую нору. – Ой!

– Помню, как меня впервые клюнул тупик, – усмехнулся Пит. – И в тот же самый день укусила чихуахуа на работе. За свою жизнь я встречал немало больших собак, и не все из них выглядели дружелюбными, но с той крохой не шли ни в какое сравнение. Ее принесли в дизайнерской сумочке – видите ли, она не любила ходить по мокрой земле под дождем.

– Надо же, какая принцесса!

– Дива – именно так и звали эту звезду. – Пит закатил глаза.

– Как мило!

– Ничего милого – ни в ней, ни в ее хозяйке. Которая бежала в клинику с этой псиной по любому поводу. Стоило мне увидеть ее имя в списке пациентов, я приходил в ужас.

– И какой повод она нашла, чтобы прийти в тот раз?

– Решила, что Дива простудилась, поскольку та пару раз чихнула. Я хотел уже высказать предположение, что причина в духах, которыми пользовалась хозяйка. Такие сильные – я и сам расчихался, стоило ей войти в клинику. Так или иначе, с собакой все было в порядке. Я выполнил все формальности и осмотрел животное, а хозяйка в это время осматривала меня. Однако стоило развернуться к компьютеру, чтобы внести записи, как кто-то сильно укусил меня за задницу. Годами я гадал, кто именно: собака или хозяйка.

– Я знаю, на кого сделала бы ставку, – рассмеялась Верити.

Пит остановился у следующей норы.

– Я думала, что буду скучать по своей работе, но, как ни странно, сейчас я о ней почти не вспоминаю, – призналась Верити.

– Наверное, потому что здесь ты чувствуешь себя на отдыхе.

– Вы не первый, кто мне это говорит, и, вероятно, так и есть. В таком прекрасном месте я начала задумываться, где вообще мне следовало бы жить.

– Как и большинство туристов, ты хочешь остаться на острове. К сожалению – или к счастью для таких ворчунов, как я, – недвижимость здесь продается редко. – Старик поднял взгляд на свой коттедж, теперь возвышавшийся над ними далеко на утесе. – Мне предлагали за него немыслимые деньги.

– Так и не соблазнились?

– Ни за что! – Он указал на новую нору.

Верити снова распласталась на животе.

– А почему все время кусают только меня?

– Потому что я здесь главный, к тому же, честно говоря, если я лягу, то не уверен, что смогу легко встать – в мои-то годы! – рассмеялся Пит.

Еще несколько часов они считали норы и записывали свои наблюдения. Верити вскоре потеряла счет укусам – и действительно, со временем немного привыкла. К обеду подсчет завершили.

– Если не остановимся – сгорим дотла и получим солнечный удар. Продолжим завтра с утра пораньше.

Пит свистнул и помахал другим рейнджерам, давая сигнал прекратить работу.

– Я отлично провела время, – сказала Верити. – Спасибо, что позволили составить вам компанию!

– Пожалуйста!

Поднявшись на утес, они направились к коттеджу. Навстречу им шагал Натан с ключами от «Гетти» в руках.

– Это вам. И счет тоже, – извиняющимся тоном сказал он. – Я не знал, куда его направлять.

– Спасибо, – улыбнулась Верити. – Здорово, что моя малышка снова на ходу! Я разберусь с оплатой и принесу вам чек.

– Большое спасибо! А кстати, Пит, я тут Купера встретил в старой клинике. Тебя искал.

– Кто такой Купер? – спросила Верити.

– Я же рассказывал тебе про ветеринара из Си-Энда, который хочет открыть здесь филиал? Это и есть Купер, приехал осмотреться.

– Значит, дело идет к продаже?

– Похоже на то. Для острова будет хорошо, если у нас снова появится ветеринарная клиника.

– И как вы думаете, скоро она откроется?

– Да, осталось только подписать документы, – кивнул Пит. – Ладно, мне пора, увидимся завтра в то же время.

– До завтра!

Спускаясь по тропинке к заливу, Верити обратила внимание, что возле старого пирса уже начали раскладывать цветы. Там же на штативе стояла фотография Джо, окруженная свечами. Наверное, Сэму немного легче от того, что жители Птичьего острова по-прежнему чтят память его деда. Усевшись на ближайшую скамейку и достав из сумки сэндвич, она задумалась о Пите – на самом деле доброжелательном и интересном человеке. Достойно восхищения, что, несмотря на растущую популярность их музыкальной группы, он продолжал учиться на ветеринара. И дружил с Джо… Кстати, тот, судя по фотографии, был таким же умопомрачительно красивым, как и Сэм.

Верити уплетала сэндвич, любуясь синим небом и сверкающей на солнце водой. Группа туристов направлялась к тропинке на утес, ребятня вывешивала сушиться рыболовные сети.

– О чем задумалась?

Резко обернувшись, Верити увидела у себя за спиной Амалию.

– Решила перекусить… А ты что тут делаешь?

– У меня перерыв. В книжном с утра было полно народу, никогда не приходило столько покупателей. Это, конечно, замечательно, но они мешали мне работать – в смысле, писать книгу.

– Отлично устроилась: получать зарплату за одну работу, пока занимаешься совершенно другой, – рассмеялась Верити.

– Я не только красивая, но и умная, – ухмыльнулась Амелия. – Ладно, мне пора, только скажи: как прошла перепись тупиков?

– Неописуемо! Мне очень понравилось! – Верити вытянула руку и показала Амелии многочисленные ранки.

– Они кусаются?! Ты им, похоже, тоже понравилась.

– Пит был прав: после нескольких укусов перестаешь обращать внимание.

Амелия кивнула в сторону портрета Джо.

– Как там Пит? В эти дни ему обычно приходится нелегко.

– Кажется, он немного расклеился, когда увидел, что здесь выставили эту фотографию.

– Бетти тоже сейчас тяжело.

– Я, конечно, не в курсе подробностей, но думаю, что Сэм и Пит могли бы поддержать друг друга в это время. Разве Джо не хотел бы, чтобы они забыли о разногласиях?

– Как знать? Даже столько лет спустя Сэм уверен, что той ночью случилось больше, чем потом рассказали.

– Если за пятьдесят лет ничего не прояснилось, значит, и прояснять нечего.

– Или же люди просто умеют хранить тайны, – пожала плечами Амелия. Она взяла свой кофе и кивнула в сторону Лайтхаус-лейн. – До встречи!

При упоминании о тайнах Верити вспомнила надпись на открытке. Утром была прекрасная возможность обсудить ее с Питом, но она решила сначала познакомиться с Бетти и узнать, что старушка думает о возможных секретах из прошлого. Однако Амелия права. Люди умеют хранить тайны. Бабуля никогда не упоминала этого «У.», а Птичий остров – только в сказках на ночь, хотя много лет не снимала со стены в своей любимой комнатке изображение тупиков.

Верити как раз покончила с обедом, когда увидела элегантного мужчину, спускающегося с утеса по тропинке. Видимо, это и был Купер. Он подошел к припаркованному у края залива «Рейндж-Роверу» и нажал на брелок на связке ключей. Поддавшись порыву, Верити загуглила ветеринарную клинику в Си-Энде и перешла на сайт со списком сотрудников и фотографией Купера. Действительно, он! На сайте размещалась обычная информация о клинике и время работы, но внимание Верити привлек заголовок вверху страницы: «Вакансии».

По идее, они должны набирать специалистов в новую клинику, которая вот-вот откроется на Птичьем острове. Сердце Верити забилось быстрее, когда она увидела в списке позицию фельдшера. Вот и список требований… Осталось только отправить резюме с рекомендательным письмом. Подняв взгляд от экрана, она задумалась, глядя на воду: а может, и правда откликнуться? Что ей мешает? Конечно, открыт вопрос с жильем. Какое-то время можно ночевать в фургоне, однако там, без нормального отопления и душа, точно не получится пережить холодные зимние месяцы. Мысленно Верити уже переехала на Птичий остров, но возможно ли это в реальности? Поискав дома в аренду, она выяснила, что на острове ничего нет; ближайшее свободное жилье находилось в деревне на другой стороне Си-Энда. Вроде бы не так уж и далеко… Короче, однозначно есть над чем подумать.

Закинув телефон в сумку, Верити направилась обратно к «Уютному уголку». В ее планы входило принять душ, а потом встретиться с Бетти. Что же она от нее услышит?

Десятью минутами позже она стояла под душем, наслаждаясь восхитительным ароматом геля и дорогого шампуня. Когда ей представится возможность снова повторить это удовольствие, если сегодня она вернется к себе в фургон? Распевая во весь голос, Верити наслаждалась каждой секундой, а закрыв воду, услышала, как кто-то громыхает внизу. Наверное, уже вернулся Сэм. Быстро вытершись, она надела чистую одежду и сбежала вниз.

Сэм был в кухне, а Джимми уплетал еду из своей миски.

– Я надеялся, что наверху ты, а не грабитель, потом донеслось пение…

– Во-первых, никогда не слышала, чтобы грабитель приходил помыться, а во-вторых, может, у меня и нет слуха, но если нельзя петь в душе, то зачем вообще жить? – нахально заявила она, стараясь не выдать своего смущения.

Сэм ухмыльнулся и взял ее за руку.

– Ого! Тебя, похоже, чуть не съели заживо!

– Да, тупикам понравилось, какая я на вкус.

– Ты ведь не в обиде на них, правда?

– Надо признать, что тупики знают толк в девушках.

– Еще бы! – Сэм поднял глаза и одарил ее нежной улыбкой. – Я забежал покормить Джимми, отлучился из ресторана буквально на полчаса. Вечер предстоит нелегкий: все столики забронированы, свежая рыба уже доставлена.

– Бизнес процветает.

– Да, жаловаться не на что. А как прошло твое утро? Понравилось считать тупиков?

– Я отлично провела время с Питом. Он очень интересный человек, эрудированный и мудрый, рассказывал мне и об их музыкальной группе, и о своей работе в клинике. Про личную жизнь особо не распространялся; очевидно, в молодости ему разбили сердце, и он до сих пор надеется, что однажды «она» вновь поднимется на утес и они обнимутся. – Понимая, что тараторит, Верити не могла остановить поток слов, хотя улыбка на лице Сэма погасла. Она сразу узнала этот взгляд – ее бывший смотрел на нее почти так же всякий раз, когда она затрагивала неприятную тему. Сэму явно портило настроение то, что он слышит, но Верити не хотела ходить вокруг да около – она годами практиковала это с Ричардом.

– Я знаю, тебе не нравится, когда я хорошо отзываюсь о Пите, однако сегодня он был ко мне очень добр, и я не могу сказать о нем ничего плохого. Он настоящий профессионал и хороший товарищ, с ним было весело, интересно и очень легко общаться. – Сэм ощетинился. – Знаешь, увидев портрет Джо у залива, он не мог сдержать эмоций. Смерть твоего дедушки до сих пор сильно его расстраивает.

– Наверное, угрызения совести не дают покоя, – холодно бросил Сэм.

– У тебя нет доказательств! А что, если… Пожалуйста, выслушай. Мне терять нечего, выложу, что думаю. Что, если в ту ночь не произошло ничего такого? Если это действительно был несчастный случай и ты зря отравляешь жизнь Питу? Какое-то ребячество с твоей стороны, тебе не кажется?

Верити немедленно пожалела о последних словах – брови Сэма взлетели вверх, а напряженный взгляд, с которым он ее слушал, стал еще суровее.

– Тебя это вообще не касается. Ты на острове считаные часы…

– Дни, – упрямо перебила она.

– Часы, – повторил Сэм. – И уже выражаешь свое мнение о вещах, в которых ничего не смыслишь! Я с тобой поделился, это и так было нелегко, а ты теперь меня же и критикуешь!

– Я тебя не критикую. Я лишь пытаюсь высказать другую точку зрения.

Верити говорила тихим голосом, надеясь хоть чуть-чуть снизить накал.

– В этой истории что-то нечисто. Мы, спасатели, прекрасно знаем о сильных обратных течениях, и мой дед ни за что не полез бы в воду без подстраховки.

– Может, он поскользнулся на пирсе и не смог выбраться?

– Почему в таком случае Пит отказывается объяснить, где был в ту ночь и из-за чего опоздал на смену? Потому что он что-то скрывает!

– Или у него просто нет объяснений, потому что здесь нечего объяснять. Он до сих пор горюет. Он потерял лучшего друга и до сих пор не в силах с этим смириться.

– Значит, смириться, по-твоему, нужно мне? – холодно спросил Сэм.

– Я знаю, ты ищешь правосудия, но Пит был его настоящим, лучшим другом. Они были неразлучны. Они только что заключили крупный контракт и собирались вместе покорить мир!

– Однако этого не случилось, ведь так? Потому что по какой-то причине мой дедушка погиб в схватке с течением.

Верити глубоко вздохнула. Она понимала, что ее следующие слова ни к чему хорошему не приведут.

– Прости меня за то, что я сейчас скажу, но ведь ты даже не знал своего дедушку…

– И от этого мне должно быть не так больно?! – повысив голос, перебил Сэм. – У меня украли возможность его узнать!

– Я имею в виду, что Пит буквально разделял с ним жизнь! Сегодня я видела, что он искренне страдает. Не лучше ли было бы вам объединиться и вместе почтить память твоего дедушки? Уверена, Питу есть что рассказать об их дружбе и детстве – такого, чего ты никогда не слышал. Тебе станет легче. Я уверена, что Пит не желает враждовать с внуком лучшего друга. Ты сам мог бы стать ему как внук, которым он так и не обзавелся. Так или иначе, сегодня он не сказал о тебе ни одного дурного слова.

Сэм помотал головой.

– Я вообще не понимаю, как ты смеешь заявляться сюда со своим мнением о том, что тебя совершенно не касается.

Они уставились друг на друга.

Разговор был окончен.

Понимая, что перешла все границы, Верити была убеждена, что ссора, затянувшаяся на годы, была пустой тратой сил и все еще можно исправить, если Сэм прекратит упрямиться, научится отпускать ситуацию и двигаться дальше.

– Думаю, тебе пора идти, – наконец, сказал Сэм.

В воздухе повисло напряжение. Даже Джимми, похоже, его почувствовал – забрался в свою клетку, лег там и уставился на них, положив голову на лапы.

– Хорошо. Только вещи заберу.

Сэм промолчал – просто отвернулся и включил чайник. А Верити по-прежнему считала, что ему пора остановиться и подумать, как много он теряет из-за этой старой вражды.

Она покидала в рюкзак свои пожитки и спустилась в кухню. Задняя дверь была открыта, Сэм стоял в саду, обхватив кружку с чаем и глядя в сторону бухты.

Верити положила ключ на стол.

– Пойми, Сэм, если ты и дальше будешь отталкивать Пита, то упустишь шанс узнать что-то ценное и услышать истории о твоем дедушке из первых уст. Истории, которые ты когда-нибудь смог бы рассказать своим детям. Представляешь, как бы они гордились, что их прадед – рок-звезда?!

Сэм молчал, отвернувшись от нее.

Верити погладила Джимми по голове, направилась к входной двери и закрыла ее за собой. Бросив последний взгляд на коттедж, она увидела, что Сэм уже стоит у окна. Их взгляды встретились. Сдерживая слезы и низко опустив голову, Верити пошла по Лайтхаус-лейн. Похоже, Сэм был очень злопамятным, и это означало, что они будут избегать друг друга до самого конца ее пребывания на острове.

В гараже Верити дожидалась старушка «Гетти», намытая до блеска и готовая к встрече. Засунув голову под капот другой машины, Натан подпевал звучащей по радио песне.

– Привет!

Натан подскочил, стукнувшись о капот.

– Ох, простите! Я не хотела подкрадываться!

– Ничего страшного. Вы не поверите, сколько раз это случалось со мной за последние годы. – Он вытер руки замасленной тряпкой и улыбнулся Верити. – Лично я уже сбился со счета… И, видимо, должен извиниться.

– За что?

– За свое пение! – ухмыльнулся он. – То еще удовольствие – услышать такое!

Верити невольно подумала о Сэме и прекрасной, растопившей ее сердце песне, которую он исполнял в пабе.

– К счастью, ваша голова была под капотом, так что опыт оказался не слишком травмирующим… Такая чистая! Спасибо! – продолжила она, указав на «Гетти».

– И сухая. Каковой и останется, если снова не полезете на дамбу.

– Буду держаться от нее подальше. А не слишком ли нагло будет с моей стороны припарковаться на ночевку прямо там? – Верити указала на лужайку перед гаражом.

– Вы точно хотите остаться на ночь в таком безлюдном месте?

– Здесь будет идеально, и я проснусь с таким видом, который запомню на всю жизнь.

Натан взглянул на море.

– Да, пейзаж по-прежнему поражает мое воображение, даже спустя столько лет. Располагайтесь, только не ставьте фургон слишком близко к краю. Вы ведь знаете, что тупики мычат, как коровы? Довольно жуткий звук, особенно когда эхом разносится между утесами среди ночи.

– Я точно знаю, как кричат тупики. Напугали меня до полусмерти!

– И меня. Когда я их в первый раз услышал, решил, что на утесах полно коров.

Они рассмеялись.

Снова сев за руль «Гетти», Верити порадовалась, что любимый фургончик в порядке и их заплыв не оказался для машины фатальным. Она повернула ключ в замке зажигания – двигатель завелся с первого раза – и, сдав задним ходом на ту самую травянистую лужайку, поставила фургон боком к обрыву. Когда она утром будет нежиться в постели с чашкой чая, то сможет открыть раздвижную дверь и полюбоваться окружающей красотой.

Припарковавшись, Верити установила защитную ширму от ветра, а потом вытащила на улицу шезлонг и небольшой столик с походной плиткой. Теперь она была готова спуститься в гавань и встретиться с Бетти, а на обратном пути заглянуть в «Птичий чуланчик» за сосисками к ужину.

Предвкушая возможность раскрыть секрет бабули и Джо, Верити отправилась в чайную, сунув открытку в сумку. Подходя за пять минут до закрытия, она увидела Клемми, протирающую уличные столы.

– Вот и ты! – вскричала Клемми. – Ну-ка признавайся, что ты сотворила с нашим сердцеедом?! Он недавно пронесся мимо с лицом мрачнее грозовой тучи.

Верити пошла в чайную следом за Клемми.

– Стараюсь об этом не думать.

– Что, вы и правда поссорились?

– Наверное, можно сказать и так. Сегодня я снова ночую в своем фургоне. Припарковалась на утесе.

– Да что стряслось?

– Ему не понравилось, что я хорошо отзывалась о Пите. А то, что я назвала его поведение ребяческим, стало последней каплей.

Клемми распахнула глаза от удивления.

– Ого! Это, пожалуй, задело его самолюбие.

– Наверное, я слегка перегнула палку, но я и правда думаю, что Сэм зря упирается. Пит очень интересный человек, с ним легко поладить, и он рассказывает такие занимательные истории!

– С Питом легко поладить? Ты что, заколдовала всех мужчин Птичьего острова?! Никогда не видела, чтобы Пит беседовал с туристами, тем более брал кого-то из них на временную работу рейнджером. Ты явно его чем-то опоила.

– Дело в моей заразительной харизме! – ухмыльнулась Верити.

– Между прочим, мы тоже пытались втолковать Сэму что-то подобное, и в итоге он снова с нами не разговаривает. Лучше туда не лезть. Пусть сам во всем разберется. Мы уже много лет вынуждены терпеть на острове эту вражду, причем она только усугубляется. Учитывая, что в ближайшее время намечаются поминальная служба и голосование, вряд ли они забудут о своих разногласиях.

– Голосование?

– Автоматические шлагбаумы на дамбе – быть или не быть. Единственный способ решить вопрос.

– Значит, напряжение будет нарастать…

В этот самый момент открылась служебная дверь в чайную и зашла Бетти.

– Поверить не могу! – ахнула она. – Внучка Гетти!

Раскинув руки, старушка подошла к Верити и крепко ее обняла.

– Бетти, это Верити, Верити, это Бетти, – с улыбкой представила их Клемми.

– Я беспокоилась, что вы не вспомните мою бабулю спустя столько лет.

– Не вспомню? Гетти целое лето была моей лучшей подругой и даже работала у нас в чайной. Она снимала комнату наверху.

– Да ладно?! Она прожила здесь все лето?

– Да, и мне было очень грустно, когда она уехала. В жизни так случается: ты просто сходишься с человеком. Вот и я мгновенно сошлась с твоей бабушкой. Приключения, которые мы пережили тем летом… – Бетти тихонько хихикнула. – Наверняка она рассказала тебе обо всем, что мы творили. Как она? Знает, что ты здесь?

Клемми взглянула на Верити. Судя по всему, она не сообщила Бетти новости о Гетти.

– Мне жаль вам говорить, но бабуля умерла. Двенадцать с лишним лет назад.

Улыбка сползла с лица старушки.

– О… Как печально. – Она сглотнула. – Идем в дом. Клемми, ты закончишь уборку?

– Конечно. А потом принесу вам чаю и оставшиеся кусочки бисквитного торта.

Бетти покивала в знак благодарности и провела Верити в жилую часть дома.

– Так и вижу твою бабушку за нашим прилавком. Тем летом она как раз искала работу.

– В этой части дом кажется совершенно обычным…

– А он и есть совершенно обычный, только передняя комната была давным-давно переделана в чайную.

На самом деле, коттедж Бетти не слишком отличался от коттеджа Сэма, хотя был старомодным, с дубовыми балками на потолке. Синие бархатные диваны углом расставлены перед открытым камином, тут же – журнальный столик, под ногами большой ковер. Книжный шкаф до самого потолка забит книгами, а зеленовато-серый комод заставлен фотографиями в рамках.

– Присаживайся. Значит, решила повторить бабушкин путь? Хочешь остаться здесь на лето?

– Еще неделю назад я и не подозревала, что Птичий остров действительно существует. Хотя и провела здесь все детство.

– Провела все детство… Ты меня запутала.

– Бабуля рассказывала мне об этом месте истории на ночь, в том числе про вашу чайную, но я всегда считала, что она сама все выдумывает. А она описывала все в точности, как есть, – Верити огляделась по сторонам. – Если честно, я до сих пор не могу прийти в себя.

Зашла Клемми и поставила поднос на журнальный столик перед ними.

– Ой, какой хорошенький винтажный чайничек! – восхитилась Верити.

– Винтажный, как бабушка, и хорошенький, как я! – поддразнила Клемми, уворачиваясь на обратном пути от игривого шлепка Бетти. Широко улыбаясь, девушка закрыла за собой дверь.

Бетти налила чай и положила Верити кусочек торта.

– И каким же образом ты выяснила, что мы существуем на самом деле?

Верити рассказала, как нашла открытку.

– Потрясающая история! А что ты знаешь о жизни твоей бабушки на острове?

– Вообще ничего. Единственное, что она всегда отзывалась об этом месте с большой любовью. Открытка предполагает, что у Джо с бабулей был какой-то секрет. И я знаю, что она так его и не забыла, потому что в гостиной на стене годами висела картина с тупиками, подписанная на обороте тем же почерком, что и открытка от «У.», который, видимо, и был Джо.

Бетти умолкла, и Верити понимала, что старушка не может определиться, как много готова ей рассказать.

– У меня такое чувство, что я разглашаю чужую тайну, – призналась Бетти.

– Я понимаю, честно, но вы – единственная, кто может ответить на мои вопросы о том, что здесь делала бабуля.

Бетти сделала глоточек чая и улыбнулась.

– Я до сих пор помню ее смех. Такой самобытный, искренний, глубокий. А от ее улыбки все парни сходили с ума. Она приехала сюда на лето после ссоры со своим тогдашним парнем – Альфом.

– Альф – мой дедушка. Вы не помните, из-за чего они поссорились?

Бетти снова помолчала.

– Пожалуйста, Бетти, мне нужно знать!

– Альф сделал твоей бабушке предложение, но Гетти сомневалась в ответе. Они были вместе с одиннадцати лет, и его предложение заставило задуматься, какой бывает жизнь кроме той, что ей известна.

Альф предложил ей руку и сердце на глазах у обоих семейств. Помню, она рассказывала, что Альф собрал всех вместе, и Гетти просто не смогла ответить «нет» перед всеми. Так что она согласилась, и родственники танцевали ночь напролет в местном церковном зале. А наутро она сказала Альфу, что он на нее давит и она хочет чего-то большего, чем сразу остепениться: хочет побывать в разных местах и посмотреть мир. Альф был обижен и не мог ее понять. Заявил, что ей нужно прекратить витать в облаках. Они поссорились, и тут Гетти увидела в газете объявление, что в Си-Энде требуется певица в клуб. Не раздумывая, она сбежала и оказалась здесь, намереваясь разобраться, чего хочет на самом деле. Я до сих пор помню день, когда она вошла в чайную, в то время принадлежавшую моей матери. У нее был забавный выговор, довольно манерный. Меховая шубка и джинсовые шорты, ноги, как у жирафа, вьющиеся волосы, губы такие алые, что были видны на другой стороне гавани. Она застыла в дверях, куря сигарету. Видела бы ты мамино лицо. Я думала, ее сейчас инфаркт хватит! – рассмеялась Бетти. – Ни за что не угадаешь, какими словами она ее поприветствовала.

– И какими же?

– «Кинозвезда или шлюха?»

– Ваша мама не могла так сказать! – ахнула Верити.

– Еще как могла, она за словом в карман не лезла. Славилась на острове своей прямолинейностью. Твоя бабушка ответила: «Кинозвезда», добавив, правда, что безработная и ищет место.

– А что случилось с вакансией певицы?

– Когда Гетти добралась до Си-Энда, там уже кого-то нашли, и она автостопом переехала через дамбу – взглянуть, что представляет собой остров. Оказавшись здесь, решила остаться. Отработала пробную смену, и мама наняла ее на лето. Она сняла у нас комнату, и мы стали лучшими подругами. С Гетти никогда не было скучно. Я думала, что наша дружба навеки, и была совершенно убита горем, когда она исчезла из моей жизни – так же стремительно, как и появилась. Но я никогда ее не забывала.

– А куда она исчезла?

– Полагаю, что насытилась впечатлениями и вернулась домой, чтобы выйти замуж за Альфа. Вообще-то, она даже не попрощалась. Тот день до сих пор стоит у меня перед глазами. Вечерело, и я пошла к ней в комнату – взглянуть, что она собирается надеть на прогулку. А ее нет! Постель заправлена, ни чемодана, ни вещей. Я решила, что она переехала к Джо, который был от нее без ума.

– Расскажите мне про бабулю и Джо!

– Твоя бабушка покорила его сердце своим пением. Мы с ней сидели в «Старой посудине», а там как раз выступали «Парни с Птичьего острова».

– Сэм упоминал, что ваш муж Эрик тоже играл в группе.

– На ударных, – уточнила Бетти. – Но тогда мы еще не были женаты. Это случилось несколько лет спустя. Еще был Джон, клавишник, и Пит. После выступления группа устроила закрытую вечеринку в пабе. Конечно, мне позволили остаться – Эрик был моим парнем; тогда-то я и познакомила всех с Гетти. Ребята начали возиться с инструментами, а твоя бабушка взяла микрофон. Надо сказать, у нее был потрясающий голос. Ее исполнение всех ошеломило. Группа была просто очарована. Если бы меня спросили, в какой именно момент Джо в нее влюбился, я назвала бы этот. Однако Гетти была в сомнениях, все еще пыталась разобраться, что чувствует по поводу домашних событий. Она знала: Альф не будет ждать вечно; а если она исчезнет слишком надолго, от нее может отвернуться и семья. Гетти оставила мне прощальное письмо, в котором благодарила нас с мамой за все, что мы сделали для нее тем летом…

– А что за секрет упоминается в открытке? Как вы думаете, о чем шла речь? – не сдержавшись, выпалила Верити.

– Думаю, у них был летний роман. А может, Гетти рассказала Джо об Альфе и ситуации у нее дома. – Бетти сглотнула, ее глаза вдруг заблестели от слез. – Я так по ней скучала! Честно говоря, она не могла выбрать для побега худшего времени. Мне очень нужна была ее дружба, потому что… – Бетти помолчала. – Она уехала тот же вечер, когда умер Джо.

– О, Бетти, какой это, наверное, был ужас для вас! – ахнула Верити.

– Это бы ужас для всех, – кивнула Бетти. – За один день я потеряла двух по-настоящему любимых друзей. Не уверена, знала ли твоя бабушка о смерти Джо. Вполне возможно, что да: об этом ведь писали в газетах; тем не менее на связь она не выходила, поэтому точно сказать не могу. Гетти была особенная, словно глоток свежего воздуха. – Бетти взяла салфетку из коробки на столе и вытерла глаза. – Вот ведь старая дура, совсем расклеилась! Я искренне верила, что однажды она снова переступит порог чайной, а теперь ее нет, и мы больше никогда не сможем поболтать. Зато я познакомилась с тобой!

– Похоже, когда она решила вернуться к моему деду, ей пришлось выкинуть то лето из головы и погрузиться в семейную жизнь. Однако я уверена, что это ей не удалось. То лето очень много для нее значило. – Верити порылась в сумке. – Вот, взгляните!

Бетти взяла открытку и улыбнулась при виде тупиков.

– Гетти была одержима этими птицами! Она поднималась на вершину утеса и часами наблюдала за ними со скамейки.

Бетти перевернула открытку. На секунду Верити показалось, что она уловила в глазах старушки проблеск сомнения.

– Кто еще знает об этой открытке?

– Клемми, Амелия и Сэм. Теперь еще вы.

Бетти покивала.

– Давай пока ими и ограничимся.

– Для этого есть какая-то причина? – удивилась Верити.

– Приближается годовщина смерти Джо. Пока что так будет лучше. Поверь мне. – Бетти кинула на нее странный взгляд. Она явно что-то недоговаривала.

На походной плитке у фургона шипели сосиски, источая чудесный аромат. Верити купила хрустящий хлеб в пекарне «Пляжной» и с нетерпением ждала, когда приготовится ужин. Перевернув сосиски на сковороде, она расположилась в походном кресле, глядя на море и размышляя обо всем, что услышала от Бетти. Возможно, бабуля – молодая, сбитая с толку женщина – и правда осталась на острове потому, что не понимала, чего хочет от своего будущего. Наверняка бабуля знала о смерти Джо, раз это попало в газеты. Бетти рассказала, что Джо принял сигнал бедствия – мужчину унесло приливным течением – и нырнул следом, чтобы спасти потерпевшего, забыв о собственной безопасности. Она сочувствовала бабуле, которая, возможно, втайне горевала о смерти Джо, впрочем, испытывая облегчение, что ее курортный роман останется тайной.

Скорее всего, этот роман и был тем самым секретом с открытки, и, видимо, бабушка рассказала Джо о том, что ждет ее дома. Наверное, она разбила ему сердце, объявив, что решила вернуться. Тогда, надо понимать, Джо отправил открытку прямо перед своей гибелью.

Внезапно легкий ветерок донес мелодию, и Верити прислушалась, выпрямившись на стуле. На вершине утеса кто-то играл на гитаре и тихонько пел. Манящий звук привел ее в садик позади коттеджа «На утесе» – там в кресле с видом на море сидел Пит. Верити присела на ближайший камень и стала слушать. Пит последний раз ударил по струнам, поставил гитару на стул и поднял лицо к небу.

– Неудивительно, что вам предложили контракт на звукозапись. Бесподобно! У вас уникальный голос, аж мурашки пошли! – Она вытянула руку.

Пит обернулся к ней, в его глазах стояли слезы.

– Простите, я не хотела подкрадываться, но когда услышала ваше исполнение, не смогла усидеть на месте. Песня удивительно знакомая, хотя никак не могу вспомнить, как называется.

– Ты не можешь знать эту песню. Я написал ее много лет назад и никогда не исполнял на публике.

– Она прекрасна, такая душевная! – Верити подошла и села рядом с Питом. – Думаю, вам стоит петь почаще. Я могла бы слушать вас ночь напролет!

– Теперь я пою только для себя.

– Но почему?! Вы такой талантливый! Этим мало кто может похвастаться. А у вас есть все, что нужно для успеха!

– Спасибо на добром слове, но теперь уже вряд ли. Староват я для всего этого, да и привлекательность моя давным-давно растворилась в воздухе, – тихонько посмеялся Пит.

– Женщины сходят с ума по поющим мужчинам любого возраста! – При этих словах Верити тут же подумала о Сэме. Тем вечером в пабе она была в восторге от его пения.

– Может, и так, – улыбнулся Пит. – Но я не пою на публике после…

– Джо, – закончила Верити.

Он покивал.

– Парни обсуждали, что нам теперь делать. Фирма звукозаписи не расторгла контракт – в общем-то, мы все еще могли отправиться в тур, – но это было бы неправильно. Я не хотел уезжать с острова – разве можно без Джо? Я всегда знал, что он рядом. Мы были настоящей бандой и умели веселиться. Я не гожусь для сольной карьеры… Ладно, хватит ныть! Временами нам было даже слишком весело, – признался он с лукавым блеском в глазах.

– Могу себе представить!

Пит рассмеялся.

– В самом начале мы играли перед пустым залом. Приходили в рабочий клуб или паб, а зрителей не было, или же паб был забит, но нас там не ждали и просто не замечали. Мы заканчивали выступление, так и не услышав ни аплодисментов, ни поддержки. Но, как говорится, трудности закаляют характер.

– А когда вас начали замечать?

Пит улыбнулся и указал в сторону маяка.

– Маяк прославился раньше нас. Одна фирма в Си-Энде решила организовать выпуск одного из таких… сексапильных… календарей с целью сбора средств на спасательные шлюпки, и им нужны были модели. Джо увидел объявление в местной газете и откликнулся от нашего имени – до него дошли слухи, что об этой истории напишут в центральных газетах. Нас взяли вместе с несколькими другими претендентами и выделили нам месяц.

– Дайте угадаю: «Парни с Птичьего острова» получили февраль… Или, может, декабрь?

– Февраль – День святого Валентина. Однако безумная идея Джо шла дальше. Он решил, что нам нужна реклама, и его план был сорвать съемку и сыграть пару песен возле маяка, когда приедут корреспонденты из центральных газет. Джо не сказал парням, что модели для календаря должны позировать обнаженными. Нас раздели и дали какие-то вещи – прикрыть интимные места. Как только Джо подал сигнал, мы взяли гитары и, не успев опомниться, уже играли возле маяка в чем мать родила. Такое освещение в прессе получили! – присвистнул. Пит. – Уж поверь: когда я говорю, что на следующем концерте яблоку негде было упасть, это не преувеличение.

Верити расхохоталась, откинув голову.

– У Джо была отличная деловая хватка!

– Мы его простили, хотя съемка для календаря проходила в середине ноября. Минус четыре, ледяной ветер с моря – чуть до смерти не замерзли!

– Зато вас заметили!

– Еще как заметили! Да и паромная компания была нам очень благодарна. Цены на переправу взлетели до небес благодаря юным девицам, пытавшимся добраться до острова, а гостевые дома в Си-Энде и на острове были постоянно забиты.

– Все в выигрыше! Похоже, вы отлично проводили время и разбили немало сердец!

– Возможно, – неожиданно задумчиво произнес Пит. Потом внезапно поднял голову. – А что за запах? Похоже, кто-то готовит.

Верити вскочила.

– Ой-ей, я забыла про свой ужин! Мне пора! Была рада поболтать! – крикнула она, почти бегом возвращаясь к фургону. Быстро сняв сковородку с походной плитки, она разочарованно посмотрела на сгоревшие сосиски.

– С кетчупом сойдет. Хотя кетчупа, видимо, понадобится много, – пробормотала Верити, пытаясь разрезать пополам сосисочные останки тупым ножом.

Усевшись на стул с тарелкой на коленях, она принялась за еду. Как ни странно, сосиски получились почти сносными, особенно если запивать их вином.

Десять минут спустя она углядела кран, торчащий из стены гаража, наполнила чайник и поставила его на плиту. Выдавила моющее средство в сковороду, понимая, что ее придется отдраивать. Теперь она словно была в глэмпинге, только без капли гламура. Моя посуду, Верити слышала, как Пит перебирает струны гитары. Она улыбнулась, вспоминая историю с календарем, и на мгновение задумалась, не гуляет ли где-то в сети та голая фотосессия. Судя по другим изображениям, которые попадались ей в интернете, участники группы были очень красивыми мужчинами.

Пит напевал все ту же песню, и, хотя он категорически отрицал, что исполнял ее на публике, Верити была уверена, что слышала ее раньше. Просто не могла вспомнить, где именно.

Вечерний бриз становился прохладнее. Верити сидела возле фургона, укутавшись в одеяло и положив на колени книгу. Однако ей никак не удавалось сосредоточиться, и она снова и снова перечитывала один и тот же абзац. В голове мелькали мысли о Сэме, потом о встрече с Бетти. Хотя она пообещала Бетти не распространяться об открытке, Верити так и тянуло спросить Пита, помнит ли он ее бабушку. Ведь, если она общалась с Джо и пела вместе с ними, вряд ли он ее забыл. Может быть, ему тоже есть что о ней рассказать? Но Бетти давно живет на острове, и, вероятно, ей лучше знать, что делать, особенно учитывая приближение поминальной службы.

Чувствуя себя усталой, Верити взглянула на часы – девять с небольшим. Завтра ее ждал ранний подъем и перепись тупиков, так что что пора было ложиться. Она встала и увидела знакомую фигуру, бредущую по той стороне утеса. Перед Сэмом зигзагами бежал Джимми, опустив нос к земле. Сэм явно не мог не заметить фургон, а может, даже разглядел сидевшую перед ним Верити, но, к ее разочарованию, не подошел. Сложив вещи, она обернулась в сторону коттеджа «На утесе». В спальне горел свет, шторы были отдернуты. Перед тем как задвинуть шторы, Пит подошел к окну – вероятно, проверял, все ли спокойно на утесе, прежде чем отправиться спать.

Верити не хотелось ложиться, не выяснив отношения с Сэмом. Она не собиралась с ним ссориться, и ее не устраивал взаимный игнор. Окликнуть его? Наверное, не услышит. Решив все объяснить и извиниться завтра, Верити закрыла дверь фургона, но тут услышала ужасающий вопль. На секунду она подумала, что ей показалось. Затаив дыхание, прислушалась. Еще один. Распахнув дверь, Верити увидела в отдалении Сэма, бегающего взад и вперед по вершине утеса с дикими криками: «Джимми!» Там явно что-то стряслось.

Верити натянула кроссовки и побежала к Сэму – тот уже спускался по узкой тропинке. Когда она добралась до вершины, Сэм почти скрылся из виду.

– Сэм! – завопила она.

Он поднял голову.

– Что там? Что стряслось?

– Джимми погнался за чайкой и упал с обрыва. Позови кого-нибудь на помощь! Я его вижу: лежит на уступе на пару футов ниже меня и не двигается.

Не раздумывая, Верити помчалась к коттеджу «На утесе», забарабанила в дверь и принялась звать Пита. Ни шороха. Она продолжала стучать, пока не дрогнула занавеска. Окно распахнулось, и старик глянул на нее сверху вниз.

– В чем дело?

– Пит, нужна ваша помощь! Там собака, она ранена и застряла на выступе прямо под обрывом!

Окно тут же захлопнулось, а через несколько секунд распахнулась входная дверь. Пит надел ботинки и натянул свитер.

– Нам нужны носилки, пара одеял и моя сумка первой помощи из клиники. Что нам известно? Животное дышит?

– Не знаю.

Они поспешили к старой ветеринарной клинике у гаража. Пит открыл дверь и сунул Верити медицинскую сумку.

– Держи, я за носилками. Собака большая?

– Джимми, пес Сэма.

Эта информация ничуть не смутила Пита. Он схватил складные носилки из комнаты за кабинетом врача и пару одеял. Вскоре они снова оказались на вершине.

– Где они? Я никого не вижу.

– Вон там, прямо под нами, – указала Верити. – Думаете, он выживет?

– Трудно сказать. Повезло, что пес упал на уступ. Иди за мной, только под ноги смотри.

С сумкой в одной руке и опираясь на носилки, Пит осторожно спускался к Сэму по тропинке вдоль обрыва. Верити шла за ним, неся одеяла.

Сэм склонился над Джимми. Он накрыл собаку свитером и что-то отчаянно искал в своем телефоне.

– Здесь нет сигнала, – осторожно произнесла Верити.

Сэм поднял голову, и она заметила, какой он бледный.

– Вы ему поможете? Джимми еще дышит, но очень медленно.

– Сделаем все, что сможем, – ответила Верити, положив ладонь на руку Сэма.

– Спасибо. – Его голос дрогнул, когда он отступил в сторону. – Этот балбес погнался за чайкой на самый край, и почва под ним обрушилась.

– Постарайся успокоиться. Пес еще жив. – Пит оглянулся на вершину. – Надо доставить его наверх, но сначала – положить на носилки.

Верити кивнула и разложила носилки. К счастью, места для них на уступе было достаточно. Пит присел рядом с собакой.

– Верити, на счет три сможешь аккуратно приподнять его ноги?

Она снова кивнула.

Пит просунул руки под Джимми, затем посмотрел на нее:

– Ра, два, три!

Одним движением они перенесли пса на носилки. Пит закрепил верхний ремень, а Верити затянула нижний.

– Это не просто собака. Он – моя жизнь!

– Знаю, – ответил Пит. – Я понимаю. Сможешь взяться за носилки?

Сэм кивнул, и вскоре они уже поднимались по тропе, Верити шла позади. Они быстро шагали в сторону ветеринарной клиники, легкий вечерний ветерок дул им в лицо.

– Тут есть обогреватели, включи их на малую мощность, нужно согреть Джимми. Потом продезинфицируй стол и установи большую клетку с одеялами, – командовал Пит, пока они с Сэмом затаскивали носилки в дверь. Глаза пса были прикрыты, грудная клетка поднималась и опускалась крайне медленно. Прежде чем вытащить из-под него носилки, Пит указал на белые халаты, висевшие на двери:

– Надень, потом обработай руки.

Верити в точности выполнила инструкции, Пит сделал то же самое. Сэм стоял у стола, гладя Джимми по голове.

– Я знаю, что нельзя было спускать его там с поводка!

– Не он первый погнался за чайкой на край утеса и не он последний, – мягко сказал Пит.

Верити указала на столик в приемной.

– Там в чашке крепкий сладкий чай, а в стакане виски. У тебя, похоже, шок, это поможет успокоиться.

– Быстро ты нашла мой виски, – проворчал Пит.

– Все ветеринары одинаковы. Всегда держите бутылку в шкафу у стойки регистратора.

– Это потому, что фельдшера доводят нас до стакана! Вообще-то никогда не знаешь, в какой момент может понадобиться алкоголь. Вот как сейчас, например.

Сэм не сводил с Джимми глаз.

– Ну же, дружище, не уходи! Меня все всегда бросают…

– Мы сделаем все, что сможем, – повторила Верити, коснувшись его плеча.

Пит посмотрел на парня и собаку.

– Прости, Сэм, я вынужден попросить тебя подождать в приемной.

Со слезами на глазах Сэм поцеловал Джимми в макушку.

– Не бросай меня! Я тебя люблю!

Верити с Питом проследили взглядом, как он вышел из комнаты и залпом выпил виски.

– Какие у нас шансы? – шепотом спросила Верити, прикрывая дверь.

– Сделаем, что возможно, и будем надеяться на лучшее. Хорошо, что выступ остановил падение. Думаю, пес упал на заднюю часть, явно сломана лапа. Вопрос только, что там за перелом. Давай обезболим и дадим ему успокоительное, а потом сделаем рентген.

– Нужно сделать укол?

– Да, внутривенный. Умеешь?

– Конечно, – улыбнулась Верити.

– И поставить мочевой катетер, чтобы у него не возникла потребность встать и помочиться. Нужно свести уровень стресса к минимуму. Я проверю, не повреждены ли внутренние органы и нет ли серьезных травм, затем возьму кровь. Введу седативное, и сделаем рентген, оценим характер переломов. Потом надо сделать снимки брюшной полости и грудной клетки.

С помощью Верити Пит расположил заднюю лапу в оптимальное для заживления положение и установил вокруг кости металлические имплантаты, чтобы скрепить и зафиксировать сломанные фрагменты.

– Может, сюда еще один штифт вставить? – предложила Верити.

– Да, давай, – согласился Пит.

Они работали в основном молча, делая для Джимми все возможное.

– Сегодня оставим пса на ночь под наблюдением, – сказал Пит, когда они закончили. – Перенесем его в клетку – там мягкий пол, – а сбоку поставим на кронштейне миску с водой. Камеры наблюдения еще подключены к моему телефону, так что я смогу присматривать за ним ночью. Здесь тепло, а свет можно приглушить.

Они вместе перенесли и уложили Джимми, не переставая наблюдать за ним, пока мыли и стерилизовали инструменты и стол.

– Восстановление займет месяца три. Бедолаге придется несладко, учитывая, как он любит носиться по скалам. – Пит ласково улыбнулся псу. – К счастью, с ним все будет в порядке. Должен признаться, был момент, когда я в этом сомневался. Ты отличный ассистент, работала собранно и спокойно, – обернулся старик к Верити. – Могла бы усилить любую команду.

– Спасибо, для меня это важно. – Она немного поколебалась. – А можно задать вам вопрос?

Пит кивнул, продолжая мыть руки в раковине в углу кабинета.

– Насчет Купера: вы с ним когда-нибудь работали?

Вытерев руки перед тем, как снять медицинский халат, старик улыбнулся.

– Я его всему и научил. Парень много лет был моим учеником. Он очень трудолюбивый и чертовски хороший врач. Я предложил ему стать партнером в клинике, но он хотел работать самостоятельно, и я его не виню. Видимо, это к лучшему: наверняка мы постоянно ссорились бы и я действовал бы ему на нервы.

– Почему вы так считаете?

– Потому что мои методы уже устарели. Я люблю рутину и на данном этапе жизни не открыт для перемен, в то время как вы, молодежь, любите внедрять новое. А мой девиз: если что-то работает, не пытайся это изменить. И все же Купер добился больших успехов, и хотя мы так и не стали партнерами, он нам отлично подойдет. А почему ты спрашиваешь?

– Да я тут подумала… Может, это всего лишь пустая мечта, и я, наверное, не смогу… – Верити словно бы и сомневалась – и в то же время ждала, чтобы ее убедили.

– Наверное, не сможешь – что?

– Я видела, что Купер ищет сюда сотрудников.

– Есть такое, – прищурился Пит. – Намерен все тут немного обновить и открыть клинику в следующем месяце. Подумываешь остаться?

Верити шумно выдохнула, помолчала, наконец собралась с духом.

– Боюсь, что глупо с моей стороны даже заговаривать об этом.

– А ты не бойся! Лучше выговорись и не держи в себе.

– Я бы подошла?

– Для чего?

– Чтобы занять одну из вакансий.

На лице Пита расцвела широкая улыбка.

– Даже более чем!

– Но разве я могу остаться? Вот так взять все и бросить?

– Что конкретно ты собралась бросать? – спросил Пит, еще раз прослушивая сердцебиение Джимми перед тем, как запереть пса в клетке. – Судя по твоим рассказам, почему ты приехала к нам на остров, возвращаться тебе незачем.

Верити задумалась.

– Вы правы. Там у меня только дом, в котором жили бабушка с дедушкой.

– Не нужно привязываться к дому лишь потому, что там жили родные. Дом – это просто кирпичи и раствор. У тебя остаются воспоминания. Сейчас твое время, делай то, к чему лежит душа! И ответ – да. Откликнись на вакансию Купера. После сегодняшнего вечера я обязательно тебя порекомендую.

– Я задумываюсь об этом всерьез. Меня только беспокоит, где я буду жить.

– Ты пока откликнись, а там видно будет. Если чему-то суждено случиться, все уладится само собой. – Пит указал на Джимми. – Ему здесь удобно, камеры включены. Пошли поговорим с Сэмом.

Казалось, за последний час Сэм не шевельнул ни единым мускулом. Он сидел на пластиковом стуле, откинувшись назад, скрестив руки и опираясь головой о стену. Однако стоило двери открыться, он тут же выпрямился.

– Слава богу! Я думал, вы никогда не выйдете из той комнаты.

Пит его немедленно успокоил.

– Джимми устроен со всеми удобствами. У него сломана лапа, но он полностью поправится. Ему очень повезло.

Верити улыбнулась, когда Сэм посмотрел на них с явным облегчением. Поняв, что с Джимми все хорошо, он прижал руки к глазам, пытаясь сдержать слезы. Пит протянул ему салфетку.

– Хочешь его увидеть? – махнул старый врач в сторону открытой двери. – Твой пес сейчас под наркозом, состояние стабильное. Лапа зафиксирована штифтами – они скрыты под кожей и останутся там, пока кости не срастутся. Следующие три месяца будут для вас сложными, пока он полностью не выздоровеет. Сегодня его перемещать нельзя, но утром, если все будет в порядке, после повторного осмотра сможешь забрать своего любимчика домой. Ему предписан покой – я посоветовал бы тебе держать его в клетке, чтобы ограничить движения.

Сэм перегнулся через край клетки и нежно погладил Джимми.

– На миг мне показалось, что я тебя потерял…

– Он под камерами, при любом движении мне на телефон будет приходить сигнал. Я смогу его видеть в любое время ночи, проверять, как он себя чувствует. Впрочем, полагаю, двигаться он пока не будет. Зайду к нему с утра, до переписи тупиков, – осмотрю и дам обезболивающее, потом заберешь его домой.

Сэм встал, и Верити была рада увидеть, как он протянул Питу руку. Старик без колебаний ее пожал.

– Спасибо! – искренне сказал Сэм. – Я вам так благодарен!

Пит покивал, принимая его признательность.

– Это и ее заслуга тоже, – указал он на Верити.

– Спасибо! – повернулся к ней Сэм.

– Теперь, если вы не против, я хотел бы пойти домой и выпить чаю, – сказал Пит.

– Еще раз спасибо вам обоим! Сегодня вы сотворили чудо!

– Всегда рад помочь, когда дело касается животных.

Пит протянул руку Верити.

– Спасибо, что подставила плечо. Ты молодец, без тебя я бы не справился.

– Командная работа – залог успеха! – восторженно откликнулась она.

Бросив последний взгляд на Джимми, который по-прежнему крепко спал, они вышли на улицу, и Пит запер клинику.

– Увидимся утром!

Верити и Сэм наблюдали, как он пошел к своему коттеджу.

– Как ты? – спросила Верити.

– Смешанные чувства. Час назад мне казалось, что мой мир рухнул. Джимми вечно гоняет птиц, но я не думал, что он будет настолько дурным, чтобы слететь со скалы.

– Хорошо, что Пит был рядом.

Сэм взглянул в сторону коттеджа.

– Да, я ему невероятно благодарен. И тебе тоже. Не представляю, что бы я делал, если бы ты не услышала мои крики.

– Ладно. Хочешь зайти выпить? У меня есть вино.

Сэм посмотрел на фургончик и кивнул.

– Значит, ты обустроилась? Неплохой вид.

– Вполне! – Она игриво пихнула его в плечо. – Пойдем выпьем, а потом можно подкинуть уголька в костровую чашу.

На какое-то время их взгляды встретились.

– Чудо, что ты вообще со мной разговариваешь – после того, что было.

– Тебе повезло: я не злопамятная.

– Это существенно облегчает мне жизнь… Можно я тебя обниму? Мне это сейчас очень нужно! Но я не решился испытывать судьбу и просить об этом Пита. – Сэм раскинул руки.

Захихикав, Верити подошла и тесно прижалась к нему.

– С Джимми все будет в порядке, а вот тебе придется попотеть, не позволяя ему опираться на лапу.

Медленно высвободившись, она открыла фургон.

– Вот, держи.

Сэм принял два стула, небольшую костровую чашу и мешок угля. А потом заглянул в фургон.

– Прямо как Тардис![4] Ты что, переоборудовала его? Это же целый дом!

– Ага. Через кровь, пот, слезы и несколько боевых ран… Правда, больше ран я сегодня я получила от тупиков. – Верити открыла холодильник и подала Сэму бутылку вина. – Здесь есть все удобства. А это мой душ!

– Да ладно, ты себя балуешь!

– И походный туалет, смотри, – указала она.

– Пожалуй, обойдусь, – ухмыльнулся он. – А вот душ для животных впечатляет! Как он работает?

Сэм качнул насос.

– Эй! Не трогай!

Поздно: вода брызнула ему на ноги. Верити быстро выбросила шланг наружу.

– Однако он довольно мощный, – задумчиво произнес Сэм.

– И твои носки промокли насквозь. Разведи огонь, а я поищу тебе сухие.

Улыбаясь, Сэм вышел из фургона, подобрал пару веточек и, закинув их на дно костровой чаши, насыпал сверху угля.

– Спички есть?

– Да, сейчас, – ответила Верити, роясь в одном из ящиков. Наконец, нашла то, что нужно. – Лови!

Стоя в дверном проеме, она бросила Сэму коробок спичек, пару длинных розовых пушистых носков и полотенце.

Он изогнул бровь.

– Ты правда думаешь, что я это надену? У тебя есть что-нибудь менее… ослепительное?

– Тебя никто не увидит, а носки хорошие. Уж лучше тех, что на тебе.

Сэм шутливо покачал головой, и к тому времени, как Верити вытерла воду и вышла к нему на улицу, его кроссовки лежали на коробке рядом с чашей, а носки висели на ближайшем кусте. Он вытянул ноги; пушистые розовые носки плотно обтягивали его икры.

– Тебе идет.

Налив вина, Верити подала бокал Сэму и села рядом, наблюдая, как море вдалеке плещется о скалы.

– Ты пожал руку Питу. Было приятно видеть, что вы оба настроены дружелюбно.

– Он помог Джимми. Точнее, вы оба помогли. Я бы не довез его до Си-Энда. Если бы не вы с Питом…

– Не переживай, Пит отлично справился.

Сэм помолчал и искоса посмотрел на Верити.

– Я думал над твоими словами.

– Какими?

– О том, чтобы поговорить с Питом перед службой. Как ты сказала, если бы что-то тогда случилось, наверняка оно бы уже выплыло наружу.

Верити затихла. Жители острова годами пытались положить конец этой вражде. Неужели Сэм наконец-то решил двигаться дальше?

– Я понимаю, что ты права. Питу наверняка есть что рассказать о дедушке, чего я не знаю, а если все останется как есть, его истории и воспоминания будут утрачены.

– Что я сказала или сделала такого, чего не говорили и не делали Бетти и другие соседи?

– Полагаю, ты поставила меня на место, все разложив по полочкам. Ты верно заметила: иногда лучше посоветоваться с тем, кто не вовлечен в ситуацию напрямую. Так что спасибо. – Сэм неожиданно взял руку Верити и положил ее к себе на колено. – Сегодня вечером я увидел иную сторону Пита – заботливого врача. Он был внимателен, профессионален, его не смутило, что собака моя. И он не отнесся ко мне как к врагу, что было бы вполне объяснимо после того, как я сам себя вел все эти годы.

– Ты побеседуешь с ним перед службой?

– Да, – кивнул Сэм. – Прямо завтра. Пришла пора зарыть топор войны.

Верити улыбнулась. Это была хорошая новость для всех.

– Я рада, что ты принял такое решение, и уверена: если той ночью действительно произошло нечто ужасное, то пятьдесят лет спустя уже можно снять груз этой тайны с души. Кстати, о тайнах: я познакомилась с Бетти. Она просто чудо! Между прочим, она тоже полагает, что открытку отправил твой дед. У моей бабули и твоего дедушки Джо был летний роман.

– Кто бы мог подумать? А Бетти призналась, в чем именно состоял их секрет?

– Думаю, все дело было в бабуле. Она приехала сюда после того, как ей сделал предложение мой дедушка. Наверное, она испугалась своего будущего и решила взять паузу, разобраться в некоторых вещах, пока жила здесь. Потом встретила Джо, и, хотя он ей явно нравился, в итоге победило опасение, что семья отречется от нее, если она не вернется домой. У меня просто в голове не укладывается, что они знали друг друга, а мы с тобой встретились совершенно случайно.

– Жизнь – странная штука.

– Вот уж действительно, – согласилась Верити, медленно забирая у Сэма свою руку и поднимая бокал. – За дружбу – и в прошлом, и в настоящем!

Сэм легонько стукнул по ее бокалу своим и отпил глоток.

– Какие у тебя планы? Когда уезжаешь?

Она тут же вспомнила объявление Купера.

– Пока не знаю. Мне у вас понравилось, хотя тупики меня чуть не заклевали. Расскажи, как здесь живется? Тебе когда-нибудь хотелось отсюда уехать?

– Никогда. А зачем? – Он обвел рукой морской пейзаж.

– Тебе повезло. У меня совсем другая картинка.

– Какая, например?

– Я живу в городе, в районе с плотной застройкой, где все здания втиснуты одно рядом с другим. Бесконечный поток трафика, мусор в парках. Когда идешь по улице, никто с тобой не заговаривает. Более того: люди стараются вообще не смотреть друг другу в глаза. Здесь все иначе. Я чувствую себя комфортно, у меня уже появились подруги; Клемми и Амелия приняли меня с распростертыми объятиями. Все друг друга знают. Настоящая община, вы как одна большая семья. Здесь люди на самом деле заботятся друг о друге. Ты чувствуешь себя частью чего-то большего.

– Иногда отступление от нормы идет на пользу. Люди – заложники привычек. И хотя они могли бы изменить свою жизнь, этого не делают. Просто мечтают. Знаю не понаслышке. Многие избегают перемен, потому что боятся неудачи и терзаются вопросом: а если ничего не выйдет? На мой взгляд, неудачи способствуют росту, и это хорошо.

– Почему ты так думаешь?

– Из них можно извлечь урок: например, как в следующий раз поступить по-другому. Когда я открыл ресторан, поначалу считал, что я – босс и меня должны слушаться беспрекословно. Однако вскоре понял, что успех бизнеса зависит от всей команды. У моих сотрудников есть навыки, которых нет у меня, и наоборот, так что мне нужно опираться на своих людей. Без них я бы не сделал ресторан таким успешным. Сегодня я увидел нечто подобное: вы с Питом были настоящей командой.

– Согласна, – ответила Верити, обдумывая слова Сэма. – Интересно: сейчас мое будущее представляется мне совсем иным, чем год назад.

– И какой урок ты извлекла?

– Что я в ответе за собственное счастье. То, что я сижу здесь, – это, на мой взгляд, лучшее, что происходило в моей жизни.

– Почему?

– Потому что я расту. Я увязла в отношениях, потому что общество диктует, что тебе нужна пара, а иначе… да что с тобой не так?! И люди остаются с теми, с кем не чувствуют себя счастливыми, потому что боятся неизвестности или думают, что финансово не справятся в одиночку. Но альтернатива – остаться и быть несчастной, тратить жизнь впустую и наблюдать, как она проходит мимо. Мне бы никогда не позволили…

– Как это – «не позволили»?!

– А вот так. Не позволили бы уехать в отпуск с подругой или переоборудовать фургон в дом на колесах. Нельзя было пойти выпить с подругой на выходных или прогуляться с ней по магазинам. Покупка новой пары обуви или пальто обязательно обернулась бы ссорой.

– И что ты теперь об этом думаешь?

– Я свободна. И понимаю, что его измена – лучшее, что со мной случилось. Я вырвалась из ловушки. Сама управляю своими финансами, могу путешествовать по миру, пить вино, любуясь морем… Знаешь, что меня забавляет? Мысль о том, что другая просыпается рядом с моим бывшим, думая, что выиграла в лотерею. А я вернула себе свою жизнь. Я чувствую себя по-настоящему счастливой и с любопытством смотрю в будущее – уже и не помню, когда в последний раз испытывала такое чувство. Слегка разочарована тем, что он крутил роман у меня за спиной, но какого черта я так долго оставалась в этих отношениях?

– Слышу в твоем голосе энтузиазм, – улыбнулся Сэм.

– Я начинаю понимать, что так долго оставалась в том доме только потому, что он когда-то принадлежал моим бабушке и дедушке. Теперь я готова его покинуть, шагнуть на следующую ступень своей жизни.

– Твои бабушка с дедушкой всегда будут с тобой, где бы ты ни поселилась.

Верити продолжала рассуждать:

– Настало время перемен. Прости, что расстроила тебя утром. Это вообще не мое дело, и ты был прав: не нужно судить о ситуации, которая не касается меня лично.

– Извинения приняты. Я тоже прошу прощения. – Сэм наклонился и взял ее за руку. – Я просто не привык, чтобы мне говорили все открытым текстом.

– Ну, иногда я бываю немного командиршей…

– Немного?!

Верити игриво отмахнулась, затем встала и пошла обратно к фургону. Вскоре она вернулась с одеялом в руках.

– Похолодало.

Подвинув свой стул ближе к Сэму, она накрыла их обоих одеялом и испытала легкий трепет, когда Сэм неожиданно просунул руку под одеяло и положил ей на колено. Он вытянулся, его ноги коснулись ее ног, и она почувствовала прилив тепла. Верити еще никогда не испытывала такого сильного влечения, это начинало казаться началом чего-то важного.

Они задумчиво смотрели друг на друга и улыбались, потом Сэм склонился и самым естественным жестом заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Верити понимала, насколько сильна между ними связь в этот момент, и воспользовалась случаем, чтобы задать вопрос, который ее давно мучил:

– Напомни-ка мне, почему ты выбрал холостяцкую жизнь? Я же видела, все в пабе от тебя без ума. Ты мог бы выбрать любую из этих девушек.

– Я не считаю, что отношения – обязательная составляющая счастья. Живу настоящим и наслаждаюсь тем, что происходит прямо сейчас. А ты чувствуешь себя счастливой в этот момент?

– Да.

– Об этом я и говорю. Сегодняшний вечер начался не лучшим образом, но, сидя здесь, с тобой, я счастлив. Чего еще желать?

Такое она уже слышала от Авы. «Просто получай удовольствие от общения с другим человеком, не заботясь о том, что из этого выйдет и увидишься ли ты с ним снова». Верити еще никогда не пробовала вести такую беззаботную жизнь. Плыть по течению она всегда считала пустой тратой времени. И при этом ее предыдущие отношения никогда не складывались, хотя каждый раз она тщательно планировала их в надежде на вечное счастье. Так, может, пришло время изменить подход и жить моментом?

– И чего же?

Сэм посмотрел на нее. От его взгляда по всему телу разлилось тепло. Верити заметила, как он сглотнул, а в ее венах пульсировало вожделение. Их пальцы переплелись. Сэм пристально заглянул ей в лицо, блеск в его глазах говорил, что она нравится ему так же сильно, как и он ей.

– Прекрасно провести время в обществе другого человека.

Он по-прежнему не сводил с нее глаз. Напряжение между ними нарастало, и взгляд Верити опустился на его губы.

– А если появится та самая, которая изменит твое отношение к жизни?

Он промолчал, так что Верити сделала то, чего хотела с того момента, как впервые увидела Сэма у забегаловки, – поцеловала его. Ее разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, вряд ли связь на одну ночь – это то, что ей нужно, с другой – сейчас она желала быть с Сэмом. Она медленно отстранилась, но он обхватил ее лицо руками и снова притянул к себе.

Поцелуй был нежным, заставляя желать большего, и Верити вдруг решила, что плыть по течению не так уж и плохо. Все тело словно пронизывали электрические импульсы от его прикосновений.

– Не ожидала… – промурлыкала она.

– Еще как ожидала, – шепнул Сэм.

Рискуя снова разбить себе сердце, Верити встала, взяла его за руки и притянула к себе. Падавший на них лунный свет создавал идеальную романтическую обстановку, и она решила взять инициативу на себя.

– Я не хочу переступать черту, – пробормотал Сэм, когда Верити снова начала медленно целовать его.

– Я уже взрослая, – ответила она, и по ее телу пробежала дрожь (вообще-то ничего подобного она никогда не делала). Она обхватила Сэма за шею, а он обнял ее за талию, затем медленно скользнул руками к обнаженной коже. Его губы слегка коснулись ее, затем он углубил поцелуй. Верити тихо вздохнула, когда его язык начал будоражить каждое нервное окончание в ее теле.

Продолжая целоваться, они подошли к фургону. Сдвинув дверь ногой, Верити отступила к кровати.

– А тут довольно уютно.

– Правда? Можно я… что-то скажу?

Сэм на секунду прервал поцелуй и посмотрел на нее с обожанием.

– Никогда в жизни не занималась любовью с мужчиной в пушистых розовых носках.

– Тогда приготовься, поскольку снимать их я не собираюсь. Здесь довольно холодно!

Она запрокинула голову и рассмеялась, а Сэм оторвал ее от земли, уложил на кровать и сам опустился рядом. Перевернув его на спину, Верити уселась сверху, и все опасения по поводу разбитого в будущем сердца испарились, когда ее руки скользнули ему под рубашку. Она тихо застонала и принялась медленно расстегивать пуговицы, уже представляя ощущение его груди на своей обнаженной коже. Сэм быстро стянул рубашку, а Верити опустила голову к его груди и стала целовать… Потом уже сама оказалась на спине и запустила руки ему в волосы.

Верити снова тихонько ахнула, когда Сэм провел пальцами под ее топом, затем коснулся пояса джинсов, притянув ее к себе. Он приподнял топ, целуя ее грудь через мягкую ткань бюстгальтера. Расстегнув его быстрым движением, добрался до соска. Она вздрогнула, выгибая спину, – его губы скользили вниз по ее телу, одна рука все еще ласкала ей грудь. Он нежно потянул за джинсы, и она тут же выскользнула из них с его помощью, а потом снова прижалась к Сэму, желая, чтобы он поскорее снял с нее трусики.

В эту минуту Верити хотела его больше, чем кого-либо в своей жизни, и, несмотря на неотвратимость разбитого сердца, страстно мечтала заняться с этим мужчиной любовью, получить эмоции, не испытанные ранее.

И Сэм более чем оправдал ее ожидания.

Проснувшись следующим утром, Верити не обнаружила Сэма рядом, и идея «плыть по течению» воспринималась уже иначе. Вчера она засыпала в его объятиях с широкой улыбкой на губах… Теперь улыбка угасла. Одежды Сэма не было, розовые пушистые носки висели на спинке стула. Ночью Верити переполняли эмоции, а с утра она почувствовала себя опустошенной, как те два бокала на уличном столике – единственный след его присутствия. Почему он не разбудил ее и во сколько сбежал?

Поднявшись в кровати, она дотянулась до халата и спустила ноги на пол, затем открыла фургон – и подпрыгнула от неожиданности, увидев за дверью Пита.

– Ой-ей! Вы меня до полусмерти напугали!

Пит постучал по наручным часам.

– Я не буду рекомендовать тебя Куперу, если ты даже на волонтерскую работу не способна явиться вовремя.

Верити надеялась, что он шутит, однако ощутила нарастающую панику.

– Который час? – Она схватила телефон. – Пит, простите, я проспала!

Из-за вина, поцелуев и Сэма она забыла поставить будильник.

– Жду тебя там через пять минут. – Старик указал на коттедж, где уже собрались другие рейнджеры.

Быстро захлопнув дверь, Верити почистила зубы питьевой водой из холодильника и расчесалась. Впопыхах надела чистую одежду, натянула кроссовки и приподняла футболку, чтобы брызнуть дезодорантом. Возможно, ей казалось, но она была уверена, что тесное пространство фургона наполняет запах секса. Галопом направляясь к коттеджу и Питу, она заметила, как другие рейнджеры расходятся по своим участкам на утесе.

– Я спала как убитая! – воскликнула Верити, забирая у Пита папку.

– Благодаря качеству прибрежного воздуха или хорошей компании?

Вот же ж черт, наверное, он видел, как Сэм вышел из фургона. Надо внести некоторую ясность.

– А вы не знаете, во сколько он ушел?

– Вскоре после шести, когда я отправился проверить Джимми.

– Кстати, как там Джимми? – Ужасно, она даже не вспомнила о щенке с момента пробуждения.

– Согласился поесть и попить, а это очень хороший признак. Сэм заберет его в обед.

Они шли в неловком молчании. Верити немного смущало, что Пит в курсе того, где Сэм провел ночь.

– Обычно я не такая, – наконец, выпалила она.

Пит искоса взглянул на нее.

– Не нужно мне ничего объяснять. Это не мое дело. Мое дело – чтобы ты вовремя являлась на работу.

– Простите за опоздание.

Настроение Верити резко ухудшилось. Она понимала, что прошлая ночь была полностью ее выбором, и даже чувствовала себя вправе сделать этот выбор, и все же теперь ее мучили сомнения. Ей еще не приходилось оказываться в подобной ситуации, и она понятия не имела, что сказать или как себя вести при следующей встрече с Сэмом.

– Ты сегодня свободна около двух часов дня? – спросил Пит.

– Надо свериться с моим плотным графиком, – улыбнулась Верити. – Да, свободна.

– Мне нужно съездить в Си-Энд к агенту, подписать договор о продаже клиники.

– Хотите, чтобы я поехала с вами? – растерянно спросила она.

Пит протянул ей связку ключей.

– Нет. Сэм придет забрать Джимми, нужно, чтобы кто-нибудь его впустил. Просто отдай Джимми, почисти клетку и снова запри клинику. – Пит, вероятно, почувствовал, что Верити колеблется. – Или мне перенести встречу с агентом? Я ведь не рассчитывал, что собака погонит чайку с обрыва, когда согласовывал время.

– А почему, собственно? Мне бы сразу пришла в голову такая возможность, – улыбнулась она, забирая ключи. – Конечно, я все сделаю.

Интересно посмотреть, как Сэм на нее отреагирует после произошедшего ночью. Лучше встретиться с ним наедине в клинике, чем столкнуться на улице.

Когда они приступили к переписи, Верити поняла, что ведет себя тише, чем вчера. Из головы не шел Сэм. Хотя он честно сказал ей, что не ищет отношений, она все равно грустила, что он ушел, не попрощавшись. Нет бы упиваться тем, что побывала в объятиях прекрасного мужчины и получила удовольствие от классного секса! Однако накатило разочарование. Проигрывая этот сценарий у себя в голове, Верити представляла, как они просыпаются вместе и он говорит, что замечательно провел ночь, а потом просит о новой встрече. Вместо этого она проснулась одна и понятия не имела, в каких они отношениях.

– Ты еще не надумала откликнуться на вакансию у Купера? – прервал ее размышления Пит, засунув руку в одну из нор.

– Я пока не решила. Просто…

– Дома продаются, а жизнь такова, какой ты сама ее делаешь, – перебил Пит, будто прочитав ее мысли.

Он вытащил руку из норы и записал количество тупиков на листе бумаги.

– А вас они почему не кусают и не царапают? – ревниво спросила Верити.

– Они меня знают. Их, видишь ли, не зря называют питомцами Пита. Твоя очередь.

Верити легла на живот и заглянула в следующую нору.

– Я думала откликнуться, но теперь уже не особо уверена. Наверное, это страх перед неизвестностью.

– Если тебя примут, просто посмотри, как пойдет. Свой дом ты уже сдала и могла бы использовать доход от аренды, чтобы снимать жилье здесь.

– Верно. Вдруг новизна от острова развеется вместе с отпускным настроением? Что тогда?

– Дело не в новизне. – Пит указал на море. – Просыпаться каждое утро и видеть волны – вот что поддерживало меня все эти годы. Прикинь все плюсы и минусы.

Верити вытащила руку из норы и улыбнулась.

– Думаю, я начинаю им нравиться: на этот раз ни одного укуса!

– Однозначно плюс! – заявил Пит, проводя черту в центре другого листа. – Какие еще плюсы? – Он покрутил в воздухе рукой, приглашая ее высказаться.

– Итак, плюсы. Я подружилась с Клемми и Амелией. И просто в восторге от всего этого! – Она махнула в сторону моря и залива. – Остров находится очень далеко от моей прошлой жизни, и никто ничего обо мне не узнает, пока я сама не расскажу.

– Новое начало, – произнес Пит, делая на листе пометку.

– Могу приступить к работе немедленно.

– Принято.

– В Стаффордшире у меня не осталось друзей, и я совсем не прочь уехать от бывшего. А в этом месте есть что-то особенное. Мне нравится, что здесь сложилась настоящая община, где все друг друга знают и всегда есть с кем поговорить. Думаю, в итоге мне здесь просто нравится.

– А минусы?

– У меня дом в Стаффордшире.

– И?

– И больше ничего не могу придумать.

– Тогда все очевидно. Откликнись на вакансию. Посмотри, что из этого выйдет.

– Вообще-то есть еще один минус, и я не знаю, как с ним разбираться, – вздохнула Верити.

– Что-то случилось?

– Случился Сэм. Боюсь, я сделала глупость.

– Ты о прошлой ночи?

Верити покивала.

– Чувствую себя идиоткой. Мой внутренний голос сбит с толку. Думаю, я приняла неверное решение.

– Ты отдавала себе отчет?..

– Да, я осознанно пошла на это, даже зная, что у нас ничего не выйдет. А теперь мне придется с ним видеться.

– Тяжело, когда дело касается чувств.

– Я просто не понимаю, как эти самые чувства вообще могли возникнуть так скоро? Они подкрались незаметно и полностью мной завладели.

Прошлой ночью она ощутила то, чего не испытывала очень давно, – сексуальность, желание, – и Сэм явно чувствовал такое же притяжение.

– Я полагала, что все под контролем, а сейчас мне кажется, что я себя подвела.

Головокружительные ощущения сменились стыдом и смущением.

– Почему?

– Потому что он довольно ясно дал понять, что это был исключительный случай, который больше не повторится. Похоже, я купилась на романтику и потеряла границы. Честно говоря, я надеялась, что смогу его переубедить и он проснется утром и скажет, что хочет продолжения.

– Не расстраивайся. – Пит замялся. – Сэм – хороший парень. У нас с ним, вероятно, гораздо больше общего, чем он когда-либо сможет понять, так что точно тебе говорю: он просто оберегает свое сердце.

– Вы что-то хотите мне рассказать?

Пит помотал головой.

– Идем, вон следующая нора, – указал Пит.

Четыре часа спустя они решили, что на сегодня хватит. Солнце палило нещадно.

– Неплохо: всего тринадцать укусов за день! – заметила Верити, осматривая свою руку.

– А у меня ни одного, – улыбнулся Пит. Они возвращались к коттеджу «На утесе». – Ты уверена, что не против отдать Джимми вместо меня?

– Если я собираюсь откликнуться на вакансию у Купера и остаться на острове, мне придется часто видеться с Сэмом. Лучше уж покончить с первой встречей как можно скорее.

– Значит, ты приняла решение?

– Вы меня убедили, что терять мне нечего. Разве я хочу вернуться на улицу, где вынуждена выглядывать из окна, прежде чем выйти из дома, в постоянном страхе столкнуться с бывшим? Точно нет!

– Здесь тебе нечего бояться, – мягко сказал Пит. – Можешь стоять на утесе и смотреть по сторонам сколько угодно.

Верити так и сделала, с досадой обнаружив, что чувство страха теперь связано с Сэмом.

– Знаешь, кого я вижу перед собой?

– Кого? – спросила она.

– Человека, преодолевшего трудности. Теперь ты можешь делать все, что захочешь и когда захочешь, включая переезд на другой конец страны. Думаю, в жизни твоего бывшего ничего не изменилось, кроме женщины под боком, зато в твоей жизни изменилось все, причем к лучшему. Не оглядывайся назад, смотри только вперед!

– Вы правы, Пит. К каким бы последствиям ни привела вчерашняя авантюра, я рада, что мне выпал шанс остаться здесь. Кто-то там наверху спас меня от обыденной, скучной жизни и подарил новые возможности и выбор, который я готова сделать.

– Откликнись на вакансию. Ты приняла верное решение.

– Так и сделаю, а когда буду передавать Джимми, то буду вести себя спокойно и профессионально.

– Молодец!

– Я, наверное, захвачу ноутбук и напишу Куперу прямо из клиники. А как освобожусь, зайду в книжный и спрошу Амелию, не хочет ли она вечером поразвлечься, если не будет на смене.

– Не позволяй всяким мерзавцам портить себе жизнь, – улыбнулся Пит. Он помахал ей и отправился к своему коттеджу.

Разговор помог Верити. Пит немного напоминал ее дедушку, чьи советы она всегда ценила.

Зазвонил телефон, на экране высветился номер Авы.

– Приветик! – ответила Верити, отпирая фургон.

– Как жизнь на острове? Ты еще там, направляешься в следующую точку или едешь домой? От тебя ничего не слышно.

– Я еще здесь. – Она шумно выдохнула.

– Ого, похоже, тебе есть что рассказать!

Верити тут же проболталась:

– Интрижку на одну ночь можно вычеркнуть из списка того, что нужно успеть до тридцати!

– Я точно говорю с Верити Каллауэй? С мисс Синий Чулок? Да ты темная лошадка!.. Наконец-то ведешь себя как современная женщина.

– Хватит, я ужасно себя чувствую из-за этого.

– Почему?

– Наверное, потому, что раньше ничего подобного не делала. Обычно я уже состою в отношениях, прежде чем дохожу до этой стадии.

– Видимо, морской воздух затуманил тебе разум.

– Не смешно. Я сейчас разревусь.

– И кто он?

– Сэм, – поколебавшись, ответила Верити.

– О-о-о, шикарный Сэм, за которым ты гналась до самого Птичьего острова после того, как выследила его в порту? Обалденный Сэм, в чьем коттедже ты остановилась?

– Я его не выслеживала! – возмущенно воскликнула Верити.

– М-м-м… по-моему, ты получила желаемое, так почему бы не принять это как есть? С чего тебе реветь? Секс был не очень?

– Самый лучший за всю мою жизнь! Но Сэм ясно дал мне понять, что не хочет отношений.

– Тогда расслабься и получай удовольствие – в прямом смысле слова, – рассмеялась Ава. – Веселись, пока гостишь на острове. Небольшой курортный роман. А потом вернешься домой.

Верити ненадолго притихла.

– Судя по твоему молчанию, есть и другие новости, – не отставала подруга.

– А где он, мой дом? Что у меня там есть? Стены и крыша, под которой еще полгода будут жить арендаторы?

– Знаю, я тебя подвела, но ты в любой момент можешь приехать жить у меня в Лондоне. И наше приключение все равно состоится. Просто не совсем так, как мы планировали.

– Хм… Интересный выбор: суетливый город или умиротворяющий остров с прекрасными видами.

– Ты сейчас о видах на море или на Сэма?

– На море! У меня появилась возможность устроиться на работу ветеринарным фельдшером, здесь, на острове. Понятия не имею, где буду жить; возможно, забронирую отель или гостевой дом, пока не найду подходящий вариант для съема. Что думаешь?

– Ух! Неожиданно! Слушай, тебе нечего терять. Дерзай!

– Пит сказал то же самое.

– Пит? Сэм? Только не говори, что ты коллекционируешь всех парней острова!

– Не глупи! Пит – главный рейнджер, отвечающий за подсчет тупиков. Раньше он был ветеринаром, но продает клинику Куперу, у которого уже есть клиника в Си-Энде, но он планирует расширяться.

– Еще и Купер?! Надеюсь, хотя бы он тебе не нравится? Смешивать работу и личную жизнь – плохая идея.

– Нет, Купер мне не нравится, – демонстративно вздохнула Верити. – Правда, как тебе идея? Или мне это просто снится? Я ведь приехала сюда только из-за открытки.

– А как продвигаются поиски давно утраченного возлюбленного?

– Поиски завершены. Тайна разгадана. Бетти, которая живет на острове всю свою жизнь, вспомнила бабулю – та приехала сюда на лето и жила у нее. Оказывается, Джо Уилсон, он же «У.», – дедушка Сэма, и они с бабулей, возможно, крутили роман. Думаю, секрет из открытки заключался в том, что к моменту появления на острове бабуля была помолвлена с дедулей, но никому об этом не сказала. Она приехала сюда разобраться в своих чувствах к нему после того, как он неожиданно сделал ей предложение.

– Семейные тайны…

– Ну и, очевидно, она вернулась домой, выбрав дедулю, а не Джо. Хотя всех подробностей я не знаю.

– И что, этот дедушка красиво состарился? Можно увидеть на его примере, хорошие ли гены достались Сэму.

– Джо погиб в море в результате несчастного случая, как раз после того, как бабуля уехала с острова.

– Божечки, неужели ты решила остаться, чтобы уберечь Сэма?! Мы точно не хотим, чтобы история повторилась!

– Ава, не надо так шутить! Прошло пятьдесят лет со дня гибели Джо, и на днях в память о нем пройдет поминальная служба.

– Прости, не хотела задеть твои чувства.

– Знаю. Здесь сейчас столько всего происходит! И служба, и голосование на острове по поводу установки шлагбаумов, чтобы не дать идиотам утопиться на дамбе, а еще завтра мы заканчиваем перепись тупиков.

– Ну, в целом… похоже, ты живешь полной жизнью, прямо как я. Кстати, чуть не забыла: через пять минут мне надо быть на работе. Вообще-то вечером я иду в винный бар с новыми коллегами.

– Шик и гламур!

– А у тебя – благоразумие и общественная польза.

– Хорошего вечера!

– Береги себя!

– Обязательно!

Верити понюхала подмышку, затем волосы и глянула на часы. Поскольку до прихода Сэма за Джимми оставалось минут сорок, она решила не терять время и принять столь необходимый ей душ. После страстной ночи и нескольких часов, проведенных ничком на земле, пахло от нее так себе. Верити бросила взгляд в сторону гаража – закрыто на обед, судя по табличке, качающейся на легком ветерке. Помахала проезжавшему мимо Питу и прикинула, что, раз оба отсутствуют, ей хватит времени принять душ в одиночестве.

Как только емкость наполнилась водой, она закрепила душевую лейку на ветке ближайшего дерева и накачала воду, потом надела белый купальник-бикини и шлепки. Включила на телефоне музыку, и зазвучала первая песня из ее плейлиста. Нажав на насадку лейки, Верити ступила под холодную воду.

– Бр-р! – вздрогнула она, смачивая волосы и втирая в них шампунь. Бритни допела, и вспомнился почтальон Кев, постоянно слушавший ее песни. Надо же, прошло каких-то несколько дней с тех пор, как она ранним утром вырулила со своей улицы, – а будто целая вечность! Стоя под душем, пока холодная вода омывала ее тело, Верити не чувствовала ни малейшего желания возвращаться.

Началась следующая песня.

– «Откуда ты, сексапильная штучка?»[5] – пропела она во весь голос, покачивая ягодицами, поднимая руки над головой и кружась. По-прежнему подпевая и пританцовывая, Верити смыла шампунь. Когда песня закончилась вместе с водой, она отжала волосы и развернулась – наткнувшись на веселую улыбку. Сэм!

– Господи! Откуда ты взялся?![6]

– Любишь Hot Chocolate?

– Обожаю!

– Уж чего я не ожидал от обеденного перерыва, так это увидеть тебя в бикини, подпевающую моей любимой песне. Приятный сюрприз.

– «Люблю доставлять удовольствие»[7]. – Она указала на полотенце, перекинутое через спинку походного стула.

Сэм был одет в деловом стиле: облегающая белоснежная рубашка с коротким рукавом и темно-синие брюки классического кроя. Верити вновь испытала покалывание, мурашки и трепет, которые возникали у нее в животе каждый раз, когда она его видела.

Сэм передал ей полотенце, и Верити с облегчением почувствовала, что между ними нет никакой неловкости. Возможно, этим утром она слишком себя накрутила. Возможно, Сэм начал смотреть на вещи иначе.

– Приятный сюрприз, говоришь? – Верити знала, что играет с огнем, но хотела посмотреть на его реакцию. Она обернулась в полотенце.

– Лучшее зрелище за все утро! Хотя, надо сказать, что утро я провел, любуясь примерно на две сотни морских окуней, сотню омаров и примерно столько же устриц, – поддразнил ее он.

– Нахал! А что ты делаешь на утесе? Пришел извиниться за то, что сбежал с утра пораньше, даже не разбудив меня?

– Ничего я не сбегал. Как ты вообще могла дрыхнуть под весь этот гвалт, который устроили тупики!

– Спала как младенец, – улыбнулась Верити, вытираясь полотенцем. Она указала на фургон. – Пойду переоденусь.

Она вошла внутрь, однако разговор прерывать не хотела.

– Ты не скучаешь по тому, чтобы обнимать кого-то по ночам?

В чуть приоткрытую дверь фургона ей было видно, как Сэм осматривает душ, все еще висящий на ветке.

– Вчера понял, что скучаю.

– Так разве тебе не хочется испытать это снова? – Она отступила вглубь, когда он взглянул в ее сторону.

– Как я уже говорил, предпочитаю наслаждаться моментом. Никаких привязанностей, никаких обязательств.

Верити распахнула дверь.

– Ого! – Сэм бесстыдно уставился на нее.

Она надела длинное платье без плеч и сандалии на плоской подошве, и восхищенный взгляд его сияющих голубых глаз был именно той реакцией, на которую она рассчитывала. Блаженно улыбнувшись, Верити откинула назад мокрые волосы.

– Я не всегда хожу в джинсах и кроссовках… Ну, вообще-то, почти всегда.

– Надо почаще носить платья. Тебе идет!

– Пожалуй. – Верити махнула рукой в сторону клиники. – Пришел за Джимми? Ты рановато.

– Я надеялся застать Пита, чтобы он мне его отдал. Взял отгул на остаток дня – хочу устроить Джимми дома как следует.

Верити позвенела ключами.

– Питу пришлось уехать по делам в Си-Энд, и организовать передачу он поручил мне. Сейчас, только возьму ноутбук – немного попользуюсь его электричеством и Wi-Fi.

Они направились бок о бок в сторону клиники.

– Должен сказать, я впечатлен твоим пением, – заметил Сэм. – А вот по поводу танцев не уверен.

– Подумай еще раз, – усмехнулась Верити, открывая клинику. Она подобрала с пола почту и положила ее на стол в приемной вместе с ноутбуком. – Джимми пока не сможет опираться на лапу.

Стоило открыть дверь в заднюю комнату, как Джимми залаял.

– Вот и ты! – Сэм оказался рядом в ту же секунду и отпер клетку.

Как и ожидалось, Джимми попытался встать, однако потерял равновесие и, стоило больной лапе коснуться пола, тихонько заскулил. Сэм поддержал его.

– Боюсь, некоторое время придется попрыгать, дружище!

– Ничего, скоро привыкнет, – ободряюще сказала Верити.

Сэм взглянул на нее.

– Я знаю, что вчера уже говорил тебе спасибо, но я невероятно благодарен… Вам обоим.

– Помогать – это моя работа. Пит уже выдал тебе лекарство?

Сэм кивнул.

– А как ты собираешься доставить его домой?

– Понесу. А потом устроимся поуютнее и устроим тихий мальчишник.

– И в чем он будет заключаться?

– Посмотрим Джеймса Бонда и побалуем себя вкусняшками. Не знаешь, когда вернется Пит?

– Наверное, где-то через час.

– Я надеялся с ним поговорить. Думаю, ближе к вечеру Джимми все же уснет, и тогда я к нему зайду.

– Это правильно, что ты решил двигаться дальше.

Сэм кивнул.

– Благодаря твоей прямоте. Еще никто не называл меня незрелым.

– Ну, поговорить с Питом – это очень зрелое намерение! – рассмеялась Верити.

Сэм сгреб Джимми в охапку, и они распрощались.

Верити стояла в дверях, наблюдая, как Сэм спускается по тропинке вдоль обрыва. Едва он скрылся из виду, она написала Аве.

Ответ пришел в ту же минуту.

Верити обдумала слова Авы и решила, что та права.

Верити надеялась, что так и будет. Она открыла ноутбук, зашла на сайт Купера и нажала на ссылку, чтобы заполнить форму. Загрузила свое резюме и рекомендации. Чуть задумалась, дойдя в анкете до личных данных. Нужно было указать адрес, что вполне нормально, вот только где она сейчас живет?

«Верити Каллауэй

Дом на колесах, припаркованный

между коттеджем «На утесе» и гаражом «Вершина»,

Птичий остров»

Она улыбнулась. Либо это сделает заявку более заметной, либо ее отклонят из-за отсутствия постоянного адреса.

Верити нажала «отправить», и сообщение улетело. Оставалось только ждать, как все обернется.

Она закрыла ноутбук и следующий час занималась уборкой. Простерилизовав клетку Джимми, обработала все рабочие поверхности и тщательно вымыла кабинет, затем, сложив руки на груди, прислонилась к операционному столу. Хорошо бы ее пригласили на собеседование, здесь очень приятно!.. Наведя идеальную чистоту и тщательно все продезинфицировав, Верити взяла свой ноутбук и ключи.

– Почта, – пробормотала она, схватив письма со стойки и заперев за собой дверь. Машина Пита уже была на месте, и Верити как раз собиралась отнести ему почту, когда услышала громкие голоса. Ссора доносилась из открытой двери коттеджа Пита. Верити замешкалась в растерянности. Она не хотела подслушивать, но избежать этого было непросто, потому что голос женщины звучал все громче.

– Как ты мог это скрывать? Я думала, мы друзья! Сколько раз я свою голову подставляла ради тебя? – кричала женщина, вероятно, на Пита.

– А почему ты хранила от меня секрет все эти годы? – отвечал Пит.

– Потому что секрет не мой, и я обещала его хранить!

Верити наконец узнала голос – это была Бетти. Застыв на месте, она наблюдала, как Пит вышел на улицу, вытер глаза платком и зашел обратно.

Черт. Что бы ни происходило между старыми друзьями, лучше не вмешиваться. Теребя в руках письма, Верити уронила их и быстро наклонилась, чтобы поднять. Их было три, и Верити уставилась на жирный шрифт на верхнем, прежде чем взглянуть на остальные. Все были надписаны одному и тому же адресату: «мистеру У. П. Фенвику». Ее сердце заколотилось.

Неуклюже возясь с ключами, она развернулась и, снова войдя в клинику, открыла ноутбук.

– Ну же! – Как же все медленно! С первой же зарплаты надо купить новый ноутбук!

Введя в поиск: «Ветеринарная клиника на Птичьем острове», Верити щелкнула по появившейся ссылке.

Директор и ветеринарный хирург клиники на Птичьем острове – Уоллес Питер Фенвик.

Пульс несся вскачь наперегонки с мыслями.

– Уоллес, – пробормотала она, и беседы со старым врачом открылись для нее в новом свете. Возможно ли, что открытка была не от Джо? Неужели это Пит написал бабуле?

Верити снова взяла письма и повернулась к двери. Грех не воспользоваться, когда Бетти с Питом вместе! Рванув к коттеджу, она зашла черед парадную дверь и увидела их в гостиной.

– Я узнала почерк! – кричала Бетти. Обернувшись к Верити, она медленно выдохнула, явно почувствовав себя неловко.

Верити перевела взгляд на Пита, на лице которого застыло неподдельное потрясение.

Ее охватила паника.

– Уоллес… Джо – это не тот «У.», я права?

Ответа не требовалось, он читался во взгляде, которым обменялись Бетти и Пит.

Верити посмотрела на письма и сглотнула.

– Это вы, так? Вы отправили открытку с Птичьего острова?

Увлекшись романтической идеей, она убедила себя, что открытка пришла от Джо. Но не потому ли, что это связывало ее с Сэмом, как будто у них есть что-то общее? Или она упорно цеплялась за эту версию просто потому, что надеялась тем самым укрепить их связь?

Поколебавшись, Пит кивнул.

– А ты – внучка Генриетты… – Его голос сорвался.

Бетти тронула Пита за руку.

– Я вас оставлю.

– Не уходи, – почти что прошептал Пит. – Пришло время… Пора тебе узнать правду – по крайней мере, мою версию событий. И, думаю, тебе стоит рассказать мне свою.

Немного помедлив, Бетти кивнула.

– Что происходит? – спросила Верити.

Пит жестом пригласил ее сесть. Она понятия не имела, что ей предстоит услышать. Судя по выражениям на их лицах, что бы они ни собирались рассказать, это будет непросто для обоих.

Оказавшись в коттедже, Верити увидела, что внутри он такой же, как и снаружи. Минимум мебели, никакого уюта, изношенные занавески и потертые ковры.

Пит скрылся за дверью. Послышался звон посуды, затем свист чайника. В углу комнаты стоял старый комод, полный книг и фотографий в рамках. Большинство снимков были групповыми, однако взгляд Верити приковало отдельно стоящее фото очень молодой женщины, которую она сразу узнала. Бетти внимательно наблюдала за ней.

Верити поднялась и взяла фотографию в руки.

– Бабуля такая юная!

– И прекрасная, – добавила Бетти и утешительно коснулась руки Верити.

В комнату вошел Пит и поставил на стол поднос с тремя фарфоровыми чашечками и чайником.

Верити понятия не имела, что ей предстоит услышать, однако сердце билось так часто, что пришлось прижать руку к груди. Пит снова вытер глаза платком и сел в кресло, судорожно выдохнув. Он был очень расстроен и буквально дрожал.

– Как там Гетти?

Услышав его вопрос, Верити пришла в ужас: Пит не знал о смерти ее бабушки!

– Бабуля умерла двенадцать лет назад, – тихо промолвила она, понимая, что новость, скорее всего, окажется сокрушительной.

Пит резко втянул воздух и снова вытер глаза платком.

– Господи…

В комнате воцарилась тишина, и Верити осознала, что в эту минуту сердце Пита разбилось. Возможно, во второй раз в жизни.

– Я вижу, что вам больно, но поверьте: бабуля никогда вас не забывала. Я выросла на историях об Птичьем острове и его замечательных жителях. Она любила это место.

– Я знаю. А потом все пошло наперекосяк, и, когда она не ответила на мою открытку…

– Бабуля ее не получила, – перебила Верити.

– Не получила? Как же тогда открытка оказалась у тебя?

– Застряла в давно запечатанном старом почтовом ящике возле дома. Я сняла ящик, когда готовила дом перед отъездом, и заглянула внутрь – проверить, не завалялось ли чего. И нашла вашу открытку.

Лицо Пита сморщилось.

– День за днем я ждал, когда она снова поднимется по тропинке вдоль обрыва. Я поставил всю свою жизнь на паузу… – Он помолчал, пытаясь собраться с мыслями. – Я думал, открытка подтолкнет ее к тому, чтобы связаться со мной, ведь я написал, что не могу представить свою жизнь без нее. Это правда. То, что мы испытывали, было настоящим. Теперь я понимаю: она так и не узнала о моих чувствах. И уже слишком поздно ей сказать.

– Мне очень жаль…

– Она молчала, а я терялся в догадках: что я сделал не так? Отказ был невыносим! Я засомневался: а любила ли она меня вообще?

– Уверена, что любила, но… Можно спросить? Открытка: что за секрет вы упоминали?

На лице Пита отразилась мука, и у Верити сжалось сердце.

– Летом 1972, когда Генриетта приехала на остров, в нее влюбились все поголовно. Особенно Джо: он отчаянно хотел, чтобы она стала его девушкой. Но мы с Гетти не могли противостоять нашим чувствам. Секретом был роман, в котором мы так и не признались Джо.

– Думаю, ты должен рассказать Верити то, что я только что от тебя услышала, – заметила Бетти.

– Ты уже сделала свое дело, – огрызнулся Пит.

Бетти молча подняла руки в знак согласия.

– Мое настоящее имя – Уоллес, но так меня называли только самые близкие друзья, потому что это не вписывалось в имидж группы. К тому же я заботился о тупиках, и островитяне регулярно прохаживались по поводу Пита и его питомцев. Пит – мое среднее имя. Генриетта была последней, кто звал меня Уоллесом. Ей нравилось это имя. Теперь я вижу твое сходство с ней; ты очень ее напоминаешь.

Верити молчала. Судя по выражению лица Пита, он ушел мыслями в прошлое.

– Лето 1972 года стало одновременно лучшим и худшим в моей жизни. Группа набирала популярность, визжащие девицы толпами перебирались через дамбу и разбивали палатки на пляже, лишь бы нас увидеть. У нас по-прежнему была обычная работа, хотя ее становилось все труднее совмещать с творчеством. Джо, мой лучший друг, не был счастлив в любви. Он стал отцом в юном возрасте, и, хотя семья у него, к сожалению, не сложилась, он обеспечивал их и был замечательным папой. Как-то вечером он ворвался ко мне домой с новостью, что в городке появилась новая девушка, и тут же заявил, что однажды на ней женится.

– Бабуля?

Пит кивнул.

– Он втюрился, влюбился в нее с первого взгляда. Как говорится, если это твое, ты сразу поймешь… – Пит сглотнул. – Я подшучивал над ним, мол, невозможно так быстро полюбить, но Джо непреклонно утверждал, что жизнь свою видит только с ней. В тот вечер Бетти привела в паб Гетти.

– Я уже рассказала Верити, что она остановилась у нас. А парни были не в курсе, зачем твоя бабушка приехала на остров, – добавила та.

– До сегодняшнего вечера, – Пит зыркнул на Бетти. – Я и не догадывался, что твой дедушка сделал ей предложение.

– Гетти созналась мне по секрету, что должна понять, какого будущего для себя хочет. Я не могла предать ее доверие.

– Пит, если Джо был так сильно влюблен, как вы с бабулей оказались вместе?

– Она сказала мне, что Джо от нее без ума, но, хотя он порядочный и милый человек, он ей не подходит.

– А Джо знал, как она к нему относилась?

Пит покачал головой.

– Сердобольная Гетти не хотела причинить ему боль. Однако не поощряла его. Они общались как добрые товарищи. Гетти дружила со всеми, была душой компании и прекрасно в нее вписалась. Но Джо был ею одержим, вечно поджидал, когда она выходила из чайной, или караулил ее на пляже.

– И вы начали с ней встречаться, не сказав об этом Джо? Чтобы пощадить его чувства?

Пит кивнул.

– Мы прятались даже от Бетти – просто хотели наслаждаться обществом друг друга, чтобы никто об этом не знал. А еще мы пытались придумать, как открыться Джо, не раня его слишком сильно. Меньше всего мне хотелось обидеть Джо, он был моим лучшим другом. И я не горжусь тем, что держал это в тайне. Я видел, как он смотрел на Гетти всякий раз, когда она входила в комнату.

– Или когда пела. Никто не мог оторвать от нее глаз, – с улыбкой добавила Бетти.

Пит посмотрел на Верити.

– Та песня, которую ты от меня слышала… Я написал ее для Гетти, и она единственная, кому я ее когда-либо пел.

– Так вот почему она мне знакома! Бабуля мурлыкала ее, когда занималась уборкой или возилась в саду.

Глаза Пита заблестели от новых слез.

– Рад это слышать. Гетти – единственная женщина, которой я посвящал песни. Мы были по уши влюблены друг в друга… Теперь я не знаю, чему верить. Я понятия не имел, что ее ждут дома.

Верити украдкой бросила взгляд на Бетти.

– Гетти была моей подругой, и я хранила ее слова в тайне.

Верити повернулась к Питу.

– Как же все закончилось?

– Гетти уехала в ту ночь, когда умер Джо, – с трудом выдавил из себя Пит.

– Но что случилось той ночью? – спросила Верити, чувствуя подступающую тревогу. Атмосфера в комнате внезапно сгустилась.

Пит встал и, низко опустив голову, положил обе руки на дубовую балку над камином. Через мгновение он поднял голову и посмотрел на себя в зеркало. Их с Верити взгляды встретились через отражение.

– В смерти Джо виноват я.

В наступившей тишине Пит опустил глаза.

Выходит, догадка Сэма верна?!

– Вы убили Джо? Как?

Верити понимала, что спрашивает в лоб, но речь шла о гибели человека, и, похоже, здесь десятилетиями скрывалась какая-то тайна. Вопросы терзали ее душу и требовали ответа.

Заметив в дверном проеме фигуру, она резко обернулась и на мгновение прикрыла глаза. Сэм пришел помириться с Питом!

– Именно тот вопрос, ответ на который я хотел услышать столько лет, – холодно, с потемневшими глазами проговорил Сэм.

Бетти тут же встала, схватила Сэма за руку и подвела к стулу.

– Сядь. Всё было совсем не так, как сейчас все подумали. Ты зря корил себя годами… – Она подошла к Питу. – К трагедии привело неблагоприятное стечение обстоятельств. Жаль, что ты не доверился мне раньше.

Хотя Бетти и устраивала формулировка «неблагоприятное стечение обстоятельств», Сэма явно предстояло еще в этом убедить.

Бетти глубоко вдохнула.

– Если кого и винить в череде произошедших той ночью печальных событий, то, вероятно, меня. Это я толкнула первую костяшку домино, запустив цепную реакцию.

– Вы? – ахнула Верити.

– Клянусь, я не знала, что Гетти решила уехать именно в тот вечер. Ну же! – Бетти ободряюще посмотрела на Пита.

Сэм был хмур и растерян, и Верити поспешила посвятить его в то, что он пропустил.

– Похоже, за бабулей ухаживали все мужчины острова. Твой дедушка был в нее влюблен. Пит тоже.

Сэм как будто хотел что-то сказать, но Пит его опередил:

– Не думай, Джо и Гетти не встречались. Он просто был очарован ею с того самого момента, как увидел.

– А потом появились вы и увели ее? Лучший друг!.. Неужели нельзя было держаться от нее подальше? Да у вас от девушек отбоя не было! Зачем было выбирать ту, на которую положил глаз мой дед?

– У нас с Гетти сразу возникла взаимная симпатия, и, конечно, из-за этого я чувствовал себя паршиво. Мы старались разрешить ситуацию, не задевая ничьих чувств, но, похоже, у Гетти были и другие секреты, о которых я даже не догадывался. Мы пообещали друг другу, что будем вместе навсегда, и я собирался вскоре поговорить с Джо. Когда она уехала, я был просто безутешен. Я до сих пор не до конца понимаю, что вынудило ее сбежать в ту ночь. Для меня она была всем миром. Знай я с самого начала, что дома ее ждет другая жизнь, все могло бы сложиться иначе.

– Хотите сказать, тогда вы не стали бы с ней связываться? – спросила Верити.

Пит кивнул.

– Я сидел здесь изо дня в день, веря, что между нами было нечто настоящее и чистое; надеялся, что вот сейчас она поднимется к коттеджу по тому холму. Я бы встретил ее с распростертыми объятиями. А теперь я понимаю, что был лишь эпизодом в истории ее жизни и та вечная любовь, которую мы обсуждали, была лишь мечтой.

– Гетти не лгала тебе, Пит. Думаю, ее чувства к тебе были искренними. Она просто запуталась. Она приехала сюда на лето, потому что искала место, где она могла бы понять, чего хочет от будущего, – мягко сказала Бетти.

– Судя по всему, меня и Птичьего острова ей оказалось недостаточно.

– Дело совсем не в этом. Я точно знаю, что Гетти здесь очень нравилось. Были обстоятельства, из-за которых ей пришлось уехать.

– Какие обстоятельства?! – спросил Пит. – Что ты от меня скрываешь?

Бетти на мгновение закрыла глаза.

– Перед отъездом Гетти оставила мне письмо. Я не знала о ваших отношениях, поэтому предположила, что горем будет убит Джо. Я не хотела, чтобы он узнал об этом от кого-то еще, и пошла к будке береговой охраны, зная, что в ту ночь вы оба дежурите. А по дороге встретила тебя и сообщила, что Гетти уехала. Я так переживала, как скажу об этом Джо, что не заметила твою реакцию. А ты сразу кинулся в обратном направлении, я и рта раскрыть не успела.

– Так и было. Я бежал от причала до самой дамбы, чтобы попытаться ее остановить… Увы, слишком поздно. Я ее не нашел.

– А я пошла к будке, повидаться Джо – он расхаживал взад-вперед, крайне взволнованный, дожидаясь тебя. Он сказал мне, что накануне вечером вроде бы видел вас с Гетти вместе на вершине утеса. Он ждал тебя, чтобы поговорить.

– Почему ты мне этого не рассказывала? – в изумлении спросил Пит.

– А что толку?! Это не смогло бы вернуть Гетти или Джо после…

Сэм удерживался от комментариев, не желая прерывать разговор, чтобы Пит и Бетти не передумали откровенничать. Он так долго хотел узнать правду о том, как его дед оказался в воде той ночью!

Бетти продолжила свой рассказ:

– Я уверяла Джо, что это невозможно, мол, я бы точно знала, если бы между вами что-то было. Думала, что один из вас мне точно сказал бы. Полагая, что он все просто неправильно понял, я дала ему письмо, которое оставила мне Гетти, чтобы он сам прочел ее прощальные строки, но, задним умом…

– В смысле, «задним умом»? – переспросил Пит.

Бетти потянулась к своей сумочке и вынула оттуда конверт.

– …я поняла, что письмо все только усугубило.

– А что там в письме? – спросила Верити, сразу узнав бабулин почерк, когда Бетти наклонилась к Питу и протянула ему конверт.

– Прости меня, Пит!

Пит взял конверт, надел очки и откинулся на спинку стула. В напряженной тишине его взгляд скользил вверх и вниз по кремовой бумаге. В конце концов он тихонько ахнул, и его влажные от слез глаза устремились на Бетти.

– Гетти была беременна? – Пит перевернул листок; на обороте было пусто. – Здесь так написано…

Бетти кивнула.

– Я всегда думала, что именно поэтому она вернулась домой – выйти замуж за жениха и подарить своему ребенку семью.

– Но откуда тебе было знать, что ребенок не мой?

В эту секунду в голове Верити взорвались миллионы мыслей. Ответ Бетти мог изменить все, что она когда-либо знала или думала о своем прошлом. Оглянувшись на Пита, она увидела, что и он смотрит на нее. Очевидно, они думали об одном и том же. Но сколько бы она не вглядывалась, не могла заметить между ними никакого сходства.

– Потому что Гетти тошнило почти каждое утро начиная со дня после приезда. Мать отвела меня в сторонку и спросила, не больна ли она, поскольку нам было все хорошо слышно. Только прочитав письмо, я поняла, что она мучилась от утреннего токсикоза. – Бетти перевела взгляд на Сэма. – В письме она писала только то, что возвращается домой, чтобы родить ребенка. Когда Джо прочитал его, он сложил два и два – и получил пять. Увидев накануне Пита с Гетти на утесе, он решил, что Пит украл у него девушку и это его ребенок.

Пит был потрясен.

– Впервые обо всем этом слышу…

– Джо решил, что ты не явился на смену из-за угрызений совести. Ты был его лучшим другом, он признался тебе, как сильно ему нравится эта девушка и что после того, как предыдущие отношения не сложились, он не хочет спешить, хочет сделать все правильно. Но, увидев вас вместе на утесе, он разозлился, все время смотрел в окно, ждал тебя. Я сказала ему, что не представляю, чтобы вы двое тайком встречались, и только собралась рассказать ему о ее помолвке, как поступил вызов. Турист сообщил береговой охране, что заметил кого-то в воде. Я попросила Джо не делать глупостей, когда ты объявишься, и что я вернусь через час, после спасательной операции. Впрочем, вряд ли Джо меня услышал, поскольку уже бросился к причалу.

– Но, судя по всем отчетам, в воде никого не нашли – уж можете мне поверить, я прочел каждую статью, каждый судовой журнал. Где вы были в тот момент? – перебил Сэм, осуждающе глядя на Пита.

– Возвращался по Лайтхаус-лейн. Когда я пришел, будка пустовала, звонил телефон. Человек на том конце извинялся, мол, это он забил тревогу всего пару минут назад – и ошибся. То, что он принял за человека, на самом деле было огромным бревном, качающимся на волнах, на него намоталась какая-то тряпка. Я поспешил за Джо. – Пит дрожал, на его лице читалась мука. – Я не хотел, чтобы так вышло…

– Не хотели, чтобы вышло как? – переспросила Верити.

– Когда я добрался до причала, там царил хаос: собралась толпа, люди кричали и шумели. Я растолкал зевак, чтобы понять, что происходит, увидел, что кто-то бросил спасательный круг, но было уже поздно. Тело Джо било волнами и быстро уносило обратным течением в открытое море. Я увидел в его руке… Он сжимал мою кепку. Ту самую, которую я носил каждый день, в любую погоду. Когда я пытался задержать Гетти, кепка, видимо, упала с причала в море. Он подумал, что это я оказался в воде. – Пит задохнулся от рыданий. – Какой кошмар! Вокруг меня все рухнуло. За один час я потерял и Джо, и Гетти – лучшего друга и любовь всей моей жизни.

Бетти обхватила ладони Сэма.

По лицу Пита бежали слезы.

– Моя кепка стоила ему жизни. Хотя, как сейчас выяснилось, Джо считал меня худшим другом на свете, он все равно прыгнул в воду, осознавая, что может не побороть обратное течение!.. Мы быстро спустили лодку на воду, но опоздали. Когда его вытащили из моря, он был уже мертв.

Наступила тягостная тишина. Все грустили, каждый по своей причине.

Верити обхватила себя руками. Безжалостная череда событий привела к ужасной трагедии. В глазах Пита и Бетти читались боль и отчаяние. Оба мучались от того, что до сих пор скрывали свои части головоломки.

– Надеюсь, однажды ты найдешь в своем сердце силы меня простить, – обратился Пит к Сэму, вытирая платком пот со лба. Невозможно было представить всю глубину боли, которая, несомненно, терзала Пита каждый день с той роковой ночи.

Сэм встал и вышел из коттеджа, не сказав ни слова.

Бетти ободряюще повернулась к Питу.

– Дай ему время осознать и разобраться. С ним все будет в порядке. – Она встала, раскинув руки. Пит кивнул и крепко обнял Бетти.

– Мне так жаль, – прошептал он, – что я тебе не рассказал…

– А я – тебе. Мне тоже очень жаль.

Верити наблюдала за ними со слезами на глазах.

– Пит, а когда вы отправили открытку? – спросила она.

Пит и Бетти снова сели.

– На следующее утро. Я просто хотел, чтобы Гетти вернулась. В ночь после трагедии я пошел к тебе. – Пит взглянул на подругу. – Вы с мамой сделали мне чай, и в какой-то момент обе вышли из комнаты, а я заметил на комоде журнал арендаторов, который вела твоя мама. Там я отыскал адрес Гетти и быстро записал его на листке бумаги. Я и правда думал, что она мне ответит и вернется, если узнает о смерти Джо.

– Узнала она об этом в итоге или нет – неизвестно. Так или иначе, она решила выйти замуж и родить ребенка, – добавила Верити.

Пит обернулся к ней.

– У тебя ее смех. Ты меня обескуражила там, на утесе, когда расхохоталась из-за мычания тупиков.

Верити улыбнулась.

– Вам будет тяжело, если я поселюсь неподалеку?

– На острове?

Она кивнула.

– Нет, конечно! Если на то пошло, ты снова озарила мою жизнь. Я почувствовал, что ты приняла меня таким, как есть. Немногие способны заставить меня улыбаться так, как ты. С годами я утратил интерес к жизни. – Пит огляделся. – Эта комната осталась в точности такой, как в день, когда Гетти стояла здесь последний раз. Я застрял во времени, ожидая возвращения, которого не будет. Я так зациклился на прошлом, что забыл жить настоящим… и уж точно не заботился о себе.

Верити встала и коснулась его руки.

– Теперь надо ждать перемен. Уверена: когда Сэм все осмыслит, он вернется. Он ведь собирался сегодня с вами поговорить.

– Время лечит, – пробормотала Бетти.

– Значит, вы не против, чтобы я осталась? Я рада, Пит, потому что мне понравилось считать тупиков и помогать вам в клинике. Надеюсь, я получу эту работу и смогу найти жилье.

– Работу? Ты о чем? – спросила Бетти.

– Я откликнулась на вакансию у Купера.

– О, Верити, это замечательно! Буду держать за тебя кулачки!

– Я тоже, – подхватил Пит.

Верити улыбнулась им и махнула в сторону двери.

– Я вас оставлю.

Крепко обняв обоих, она пошла к фургону, размышляя, осталась бы бабуля на Птичьем острове, если бы не беременность. К сожалению, на этот вопрос ответа никогда не будет.

В день голосования Верити проснулась в девять утра от криков тупиков и чаек. Сквозь занавески фургона пробивались солнечные лучи. Прошлой ночью она целую вечность не могла заснуть, в голове крутились обстоятельства, приведшие к смерти Джо. Если бы бабуля не уехала с острова в тот день, все могло бы сложиться совсем иначе. Понимая, что ничего не в силах изменить, она невольно думала, что сама сделала бы на бабулином месте. И не могла понять.

Судя по рассказу Пита, он верил в их общее с бабулей будущее. В его голосе звучала любовь к Гетти, и он ждал все эти годы, надеясь, что она вернется в его жизнь. Верити не сомневалась, что бабуля любила ее дедушку… однако Пита она тоже любила, учитывая бесконечные истории о Птичьем острове и картину, висящую в гостиной, – постоянные напоминания о том, как могла бы сложиться ее жизнь. Узнав о беременности, Гетти решила вернуться домой и выйти замуж за отца ребенка, но сожалела ли она об этом выборе? У Верити оставалось множество вопросов. Как бы она хотела хоть раз поговорить с бабулей о ее лете на Птичьем острове!

Верити подумывала, не зайти ли к Сэму, но решила дать ему время. Скорее всего, он еще приходит в себя после вчерашних откровений. Она надеялась, что многолетняя вражда между Сэмом и Питом когда-нибудь сойдет на нет, но вряд ли это случится прямо сегодня, ведь им снова предстоит схлестнуться, когда на острове будет проходить голосование по вопросу о шлагбаумах. В церковном зале устанавливали избирательные урны, Бетти отвечала за выдачу бюллетеней, а Купера привлекли в качестве непредвзятого арбитра для подсчета голосов. Результаты должны объявить в бухте в три часа дня.

Потянувшись за телефоном, Верити с удивлением обнаружила, что проспала восемь часов. Она увидела сообщение от Кева и провела пальцем по экрану.

Верити быстро набрала ответ:

Имя Кева высветилось на экране почти мгновенно. Верити открыла сообщение и расхохоталась.

Верити представила себе, как Кев украдкой выбалтывает несуществующий секрет – разумеется, крайне убедительно. Выбравшись из постели и открыв дверь фургона, она почувствовала то, чего ей так не хватало: счастье. В каком-то смысле она и правда выиграла в лотерею.

Все еще улыбаясь, она быстро напечатала ответ – хорошо, что на Кевина можно положиться в любых вопросах, – оделась и зашагала к коттеджу «На утесе».

– Ничего себе! А это еще что такое?

Пит сражался со старым ковром – и наконец швырнул его в кучу мусора, выросшую в саду. Все окна коттеджа были широко распахнуты, а по обе стороны от двери висели корзины, полные ярких цветов. На уличном столе разместились банки с краской и защитные чехлы для мебели.

Пит обернулся с ласковой улыбкой.

– Новый день – новое начало. Чаю хочешь?

– Спасибо, не откажусь!

Он скрылся в доме, вскоре вышел с подносом, на котором стояли чайник и две кружки, и указал на столик, установленный с видом на вершину утеса.

– Он что, тоже новый? – усаживаясь, спросила Верити.

– Забрал сегодня утром из «Птичьего чуланчика». Там распродавали старые мебельные комплекты, потому что уже выставили перед лавкой новые.

– Он очень милый и, как по мне, совсем не старый.

Пит разлил чай.

– Виделась сегодня с Сэмом?

Верити помотала головой.

– Решила его не тревожить, пока он не свыкнется с новостями. А вы как себя чувствуете после всего?

– Беременность твоей бабушки оказалась для меня полной неожиданностью… – Он замялся. – Поверь, она была единственной женщиной, которую я по-настоящему любил. Я искренне надеялся, что она останется со мной на острове, даже если из-за этого мне пришлось бы пойти на конфликт с Джо. Жаль, что не удалось с ним поговорить! Если бы только моя кепка не упала в море…

– Я понимаю, – ответила Верити.

– И все же она сохранила нашу картину с тупиками. Это очень много для меня значит.

– Да, она повесила ее в любимой гостиной.

– Мы вместе купили эту картину на первом свидании. Вообще-то, даже две. Мы сидели на вершине утеса, наблюдая за тупиками, и подписывали их друг другу на обороте, рассуждая, что ждет нас в будущем. Были полны надежд. Моя до сих пор висит наверху в коридоре.

Жизнь – странная штука, правда? Каждый божий день я думал о Гетти, надеялся, что она поднимется по тропинке вдоль обрыва, с развевающимися на ветру локонами и широкой улыбкой, губы накрашены ярко-красной помадой. Она завоевала мое сердце с первой же минуты.

– Хотите, покажу вам ее фотографию? У меня их целая куча, но одну, особенную, я ношу с собой в кошельке.

– С удовольствием!

Верити сбегала к фургону.

– Это мы с ней сидим в саду.

Пит взял фотографию, и в его глазах закипели слезы.

– Такая же красавица, какой я ее помню.

– Знаете, что я думаю?

Пит посмотрел на Верити.

– Я думаю, что мне было суждено найти ту открытку. По-моему, бабуля сейчас наблюдает за нами сверху, радуясь нашей встрече. Мне это было нужно, Пит.

– Что «это»?

– Это все: новизна, приключения, перемены.

Они сделали по глотку чая.

– Гетти прожила хорошую жизнь? Счастливую? – спросил Пит.

– Она была любящей бабушкой, всегда пела и улыбалась. Научила меня печь пироги, ездить на велосипеде, завязывать шнурки – и рассказывала бесподобные истории об этом острове. Думаю, она была бы очень рада, что я добралась сюда и устроилась на работу. Все огорчения последних месяцев теперь кажутся мне вполне оправданными.

– Купер будет дураком, если не возьмет тебя.

– Тогда останется только найти дом. У меня хорошее предчувствие, что все как-нибудь уладится.

– У вас с Сэмом все хорошо?

Верити пожала плечами.

– Надеюсь, что да. Честно говоря, стараюсь об этом не задумываться.

Она слегка покраснела, вспомнив ночь, которую они провели вместе. Никто раньше не будил в ней такой страсти. Она пустилась в путешествие не в поисках любви, но в Сэме Уилсоне чувствовалось нечто такое, от чего было не освободиться.

– Он хороший парень, очень трудолюбивый. Ему нелегко пришлось в жизни. Тем не менее он унаследовал силу духа и талант деда.

– Когда я услышала его в пабе, я решила, что он профессиональный исполнитель.

– У него тембр голоса такой же, как у Джо. Слышу его – и сразу вспоминаю времена, когда мы играли в группе.

– Сэм дал мне четко понять, что ищет только развлечения.

– Непохоже на него. Я говорил: это защитная реакция.

– Остается и дальше жить надеждой, что где-то есть достойный мужчина для меня.

– Поговори с ним. Возможно, теперь, когда он узнал правду о Джо, будет проще.

– Почему вы не рассказывали Сэму хотя бы о вашей кепке в воде?

– Наверное, потому, что Сэм дико злился, к тому же мне пришлось бы рассказать всю историю с Гетти и почему я опоздал на смену. Даже спустя столько лет воспоминания слишком свежи.

– А сейчас?

– Я думал, что сделал что-то не то, раз она ушла, а потом, после смерти Джо, меня поглотили печаль и горе. Однако сейчас, узнав причину ее отъезда, я все понимаю. Жаль только, что я не услышал это от нее самой.

– Для бабули это, наверное, было слишком тяжело.

– Понимаю… К тому же она, вероятно, предполагала, что Бетти в какой-то момент рассказала мне правду.

Они допили чай и погрузились в свои мысли. Вдруг с тропы на обрыве раздался громкий голос:

– Пит, почему ты до сих пор не в конференц-зале?

Бетти быстро шла по тропинке и махала руками.

– А ну спускайся к заливу! В последние полгода тебя было не заткнуть по поводу шлагбаумов! – Она умолкла, взглянув в сторону коттеджа. – Красивые цветы, и наконец-то ты выбрасываешь эти пыльные старые ковры. Что тебя сподвигло?

– Подведение итогов, новое начало.

– Я рада! С возвращением, Пит! – Она чмокнула его в щеку. – А теперь давай, увидимся внизу.

Бетти исчезла так же быстро, как и появилась.

Пит усмехнулся.

– Как бы то ни было, друзей надо ценить. Даже несмотря на то, что она любит покомандовать и у нас бывают разногласия, Бетти печет лучший лимонный кекс и готовит самый вкусный завтрак, который я когда-либо пробовал. Лучше мне поторопиться.

Он встал.

– А что вы думаете по поводу голосования?

– Между нами – не хочу, чтобы люди думали, что с возрастом я стал мягче, но на самом деле я могу понять аргументы обеих сторон. Хорошо бы все уладилось и обошлось без скандалов.

– Не хочу вас расстраивать, но вы и правда довольно мягкий человек. Я поняла это с первой минуты знакомства, хотя вы и кричали, чтобы я убиралась с обрыва.

– Ну, извини. – Пит улыбнулся.

– А что будете делать потом?

– Планирую зачистить и покрасить окна, чтобы вернуть коттедж к жизни, а к трем часам спущусь в гавань – узнать результаты.

– Помощь нужна? В покраске я не мастер, зато со шлифовкой могу управиться.

– Точно?

– Конечно. Это отвлечет меня от ежеминутной проверки электронной почты или высматривания почтальона – отыскал ли он мой фургон.

– Купер обязательно позовет тебя на собеседование, не сомневайся.

– Очень надеюсь, – ответила Верити, скрестив пальцы. – Дайте мне пару минут, надо переодеться.

Колеса демократии вращались полным ходом, жители острова подходили к временному избирательному участку. К вопросу отнеслись очень серьезно. Бетти держала в руках планшет и проверяла у всех на входе удостоверения личности, хотя знала каждого в лицо. Верити это очень забавляло.

– Доброе утро! – окликнула она Клемми и Амелию.

– Вот ты где! До нас дошли слухи, что ты устраиваешься на работу к Куперу. – Клемми взяла ее под руку. – Ну до чего же это чудесно!

Пит наклонился и прошептал:

– Прелесть жизни на маленьком острове. Не думай, что твои дела когда-нибудь вновь станут только твоими.

– Принято! – рассмеялась Верити.

Бетти поздоровалась официальным тоном и жирной ручкой вычеркнула их имена в списке.

– Предъявите удостоверения личности!

– Я же твоя внучка! Зачем тебе мое удостоверение? – запротестовала Клемми.

– Таковы формальные требования. Я не полагаюсь на авось и не допущу, чтобы на моем дежурстве нашлись недействительные голоса.

– Ты сейчас серьезно?

Бетти протянула руку, и озадаченная Клемми показала ей документ. Убедившись, что все в порядке, Бетти повернулась к Верити.

– К сожалению, ты не являешься жительницей острова… пока что. – Старушка одарила ее сердечной улыбкой. – Поэтому в этот раз проголосовать не сможешь.

Верити улыбнулась и подняла скрещенные пальцы.

– Тогда в следующий!

Обернувшись, Верити увидела приближающегося к залу Сэма. Как ни странно, он отвел глаза и сразу скрылся внутри, даже не поздоровавшись. Она в недоумении села на скамейку поблизости. Утро началось хорошо, но теперь ее настроение резко испортилось. Почему он демонстративно ее проигнорировал? Злится из-за бабули, считая, что, если бы та не уехала с острова именно в тот день, Джо остался бы жив?

Верити глубоко вдохнула. Нет, нельзя делать поспешные выводы. Она дождется Сэма и поговорит после голосования.

К скамейке подошел Пит.

– Ну, теперь я готов к весенней уборке. – Он внимательно посмотрел на Верити. – Что с тобой? Ты вдруг помрачнела.

– Сэм только что полностью меня проигнорировал, и я не понимаю почему. Вы видели его в зале?

– Да, – ответил Пит. – Как ни странно, он даже кивнул в мою сторону, чего я не ожидал.

– А почему тогда он избегает меня?

– Это можно выяснить только одним способом.

– Вы не против, если я дождусь его, а уже потом приду к вам в коттедж?

– Конечно, не против. – Пит понизил голос до шепота: – Но для начала как можно шире улыбнись.

Верити посмотрела через его плечо и увидела, что к ним идет Купер.

– Доброе утро, Пит! С нетерпением ждешь подсчета голосов? – дружелюбно произнес Купер.

– Если счет будет в мою пользу… Знакомься, это Верити.

Она тут же встала и пожала Куперу руку.

– Очень рад познакомиться. Слышал о вас много хорошего, – сказал Купер. Верити искоса взглянула на Пита, который незаметно ей подмигнул. Неужели он замолвил за нее словечко? – Пит рассказывал о вас и вашей невероятной работе по спасению местных собак, которые отрабатывали летные навыки, и о вашем участии в подсчете тупиков. Это очень смело.

– Настоящий тест на выносливость, – улыбнулась Верити, показав руку со следами от клювов.

– Ох! Вы пришлись им по вкусу, да? Забавно: едва Пит успел рассказать мне, какая вы замечательная, как я обнаружил в своей почте вашу заявку на соискание вакансии.

Верити покраснела.

– И я хочу официально пригласить вас на собеседование.

– Правда?

– Сегодня днем вам подходит? В четыре часа в клинике «Вершина»? Я понимаю, что времени осталось мало; если вам неудобно, можно перенести.

Верити сложила ладони в молитвенном жесте:

– Цитируя песню Jackson Five: «Я буду там»[8].

Купер улыбнулся при виде ее энтузиазма.

– Отлично! А мне пока нужно подсчитать бюллетени и объявить результаты голосования, а еще как-то вписать в свой график встречу с риэлтором.

– Ты переезжаешь? – спросил Пит, явно удивленный.

Купер помотал головой.

– Я решил сдать в аренду жилые комнаты над клиникой. Там просторно, вся бытовая техника работает, электропроводка проверена, осталось только освежить краску. Было бы здорово после открытия клиники найти в эту квартиру постоянных жильцов.

Верити обменялась с Питом многозначительным взглядом, и он кивнул в сторону Купера.

– Что вы там замышляете? – спросил тот.

– Я могу избавить вас от поездки к риэлтору, – заявила Верити, – поскольку как раз ищу жилье. Пока что я ночую в своем доме на колесах и, даже если не получу работу, буду отличным арендатором.

– Какое счастливое совпадение! – обрадовался Купер.

– Я возвращаюсь с Питом в коттедж «На утесе». Можно мне как раз осмотреть квартиру? – с надеждой спросила Верити.

Купер порылся в кармане, достал связку ключей и широко улыбнулся.

– Я уже ознакомился с вашими рекомендациями и уверен, что мы сможем договориться о приемлемой арендной плате.

– Спасибо! – Она взяла ключи. – Я знаю, что соглашусь даже до осмотра квартиры. Верну ключи, когда увидимся на объявлении результатов голосования в три часа, хорошо?

Купер кивнул, и Верити сорвалась с места, не дожидаясь Пита – слишком уж ей не терпелось увидеть квартиру и не верилось, как чудесно складывается жизнь.

Только она быстрым шагом устремилась в сторону утеса, как услышала голос Пита:

– Ты вроде собиралась дождаться Сэма?

– Перехвачу его попозже! – крикнула она, не оборачиваясь.

– Новый дом и собеседование. Отличный день, – пробормотала Верити себе под нос, решив не позволять холодному поведению Сэма испортить ей настроение. Сейчас она осмотрит квартиру, затем разыщет Сэма – мол, что хочет проведать Джимми, а после поможет Питу с коттеджем.

Через пять минут она стояла перед клиникой. Помахав Натану, который возился в гараже, Верити отперла дверь и вошла. Квартира была открытой планировки, с кухней и гостиной, в дальнем конце которой располагались двустворчатые двери. Распахнув их, она оказалась на небольшом балкончике. Люди платят миллионы за открывшийся ей вид: море, простирающееся на многие километры, и утесы, охраняемые тысячами тупиков. Какое счастье, просто не верилось! Повезло, что Купер первой рассказал ей об этой квартире, и Верити поблагодарила высшие силы за то, что привели ее в нужное место в нужное время.

Спальня была вполне приличного размера, со встроенными шкафами, туалетным столиком и примыкающей ванной. Работать предстояло, спустившись на первый этаж, а по вечерам можно устраиваться на балконе с бокалом вина. Главное, договориться с Купером об арендной плате.

Вне себя от восторга, Верити заперла дверь и пошла к бухте. Там кипела жизнь: туда-сюда сновали лодки и байдарки, дети забегали в воду и выскакивали на берег, туристы разложили пледы и натянули тенты от ветра. Конференц-зал был закрыт, и Бетти больше не стояла на страже у входа – видимо, все жители уже проголосовали. Сэма тоже нигде не было видно, и, поскольку в «Иллюминаторе» царила тишина, Верити решила, что он отправился домой – составить компанию Джимми.

Пять минут спустя, испытывая легкую робость, она поднялась на порог коттеджа «Уютный уголок» и постучала. Дверь открылась через пару секунд. Верити широко улыбнулась хозяину.

– Как поживает пациент?

– Он спит. – Сэм даже не пытался предложить ей войти.

– М-м-м, понятно… Что-то не так? Чувствуется какое-то напряжение. Я тебя чем-то обидела?

Сэм помолчал, отведя взгляд. Потом сделал вдох.

– Верити, я не могу.

Хотя в глубине души она знала, что он пытается сказать, ей нужно было понять, почему.

– Чего ты не можешь?

– Вот этого всего. – Он помахал между ними рукой.

Верити заставила себя придать голосу бодрости, которой совсем не чувствовала.

– Может, обсудим? Если честно, мне совсем не хочется всякий раз испытывать при виде тебя неловкость, вот как сейчас.

Сэм вздохнул и распахнул дверь. Верити вошла и села на диван.

– Что-нибудь выпьешь?

– Нет, не буди Джимми, – помотала она головой.

Сэм, умостившийся на другом конце дивана, выглядел задумчивым.

Верити решила начать.

– Я помню, ты говорил, что все это несерьезно, но я в замешательстве, ведь я помню, как ты смотрел на меня, когда мы были вместе… Я же видела, что тебе не все равно.

С первой секунды Верити была очарована улыбкой Сэма, искорками в глазах, манерой одеваться – всем его обликом. Связь, которую она мгновенно почувствовала между ними, застала ее врасплох. Она была готова на все, чтобы добиться от Сэма признания, что он тоже это чувствует.

– Мне не все равно, но…

Он замолчал.

– Зачем ты возвел вокруг себя непробиваемые огромные стены? Знаешь, не так уж я и плоха.

– Знаю. В том-то и проблема, – улыбнулся он.

– А ты предпочел бы, чтобы я была последней тварью?

– Это сильно облегчило бы мне жизнь.

Верити решила рискнуть:

– Дело в Элис?

– Откуда ты знаешь про Элис?

– Ты мне понравился, поэтому я спросила Амелию и Клемми, есть ли у тебя девушка. Они вскользь упомянули Элис, без подробностей… Ты до сих пор в нее влюблен?

– Я в нее не влюблен!

– Передо мной сидит достойный успешный мужчина, который заслуживает любви.

Сэм на секунду притих и под взглядом Верити сморгнул слезы.

– Все не так просто…

– Тогда объясни. Помоги мне понять, что происходит.

– Все меня бросают, – выпалил он. – Я – ходячая плохая примета. Рядом со мной никто не задерживается.

– Ты имеешь в виду Элис? – прищурилась Верити.

– Мой дедушка, мать, отец, Элис… Я совсем один. Все меня бросают рано или поздно, и у меня просто нет сил пройти через все это снова.

– Ты имеешь в виду, со мной?

Сэм кивнул.

– В тот самый миг, как я увидел тебя возле той забегаловки… В тебе было что-то особенное. Я надеялся, что мы окажемся на одном пароме, искал тебя повсюду.

– Серьезно? – Верити была втайне польщена.

– Да. А потом ты объявилась здесь. Я поверить не мог! Нам словно суждено было постоянно наталкиваться друг на друга. Но опыт научил меня: в конце концов все уходят. Меня всегда им мало.

Голос Сэма дрогнул, Верити дотянулась и взяла его за руку.

– Это не так. Тебя здесь все любят! Теперь, когда правда о смерти твоего дедушки раскрыта, надеюсь, груз с твоей души уйдет и ты сможешь хоть немного успокоиться.

– Мне многое пришлось принять, но я определенно больше не испытываю к Питу враждебности.

– Вот и хорошо. Я искренне убеждена, что Пит хочет быть рядом с тобой. И я тоже. Я не собираюсь тебя бросать.

– Придется. Ты уедешь домой – так же, как…

– Элис? – подхватила Верити. – Так вот что произошло? Расскажи мне о ней.

Сэм глубоко вздохнул.

– Элис приехала сюда на отдых, я даже не сразу ее заметил. Но каждый вечер она стала ужинать в ресторане, флиртовала и оказывалась везде, куда бы я ни пошел. Короче говоря, мы полюбили друг друга, и Элис решила остаться на острове: мол, здесь нет городской суеты и ей нравится, что все друг друга знают и у нас такая сплоченная община. Разумеется, мы говорили о будущем – что построим совместную жизнь и создадим семью. Впервые я почувствовал себя частью чего-то важного, нашел человека, который меня не бросит, как все остальные. Я позволил себе быть уязвимым… А потом все рухнуло.

– Что случилось?

– Двадцать девятого февраля Элис собрала людей на берегу залива. Я закончил смену в «Иллюминаторе» и шел по причалу, удивляясь, почему все жители острова вдруг оказались на пляже. Когда они меня увидели, раздались громкие приветствия, и из толпы появилась Элис с микрофоном в руке. Затем, на глазах у всех моих друзей и соседей, она предложила мне жениться на ней. Я ответил «да» и был самым счастливым человеком на свете. Кора и Дэн устроили фейерверк, мы выпивали на пляже… Весь остров танцевал и праздновал до утра. Я думал: ну вот, удача повернулась ко мне лицом. А через неделю Элис уехала.

– Уехала? Куда?

– Она оставила записку – даже не смогла сказать мне в лицо: Птичьего острова и меня ей недостаточно, она хочет путешествовать, увидеть мир и не готова к замужеству. А ведь сама сделала мне предложение!.. Описать не могу, до чего я был унижен. Мне пришлось всем объяснять, что она уехала и помолвка расторгнута. Скажи, как можно так быстро передумать?! – Сэм на мгновение закрыл глаза. – Я завел собаку: по крайней мере, они любят тебя таким, какой есть, и не предают.

– Ты с кем-нибудь об этом говорил?

– В смысле с психотерапевтом? – Сэм помотал головой. – Мужчины должны справляться самостоятельно.

– Вот тут ты не прав. Мужчинам вредно молчать. Ты такой же человек, как и я, а мне очень помогла беседа с объективным слушателем, когда я переживала расставание. Выговориться бывает полезно. Попробуй. Дай волю чувствам.

Сэм кивнул.

– И вообще-то, не все женщины такие, как Элис.

– Расхожая фраза! Я не могу позволить себе сблизиться с тобой, потому что знаю: когда ты уедешь, мне будет очень больно. Я не вынесу новых страданий.

– Значит, я тебе немного нравлюсь? – поддразнила Верити.

– Ну разумеется!

Она наклонилась и с улыбкой прижалась лбом к его лбу.

– Один мудрый человек однажды сказал мне, что иногда в жизни нужно просто отпустить ситуацию, позволить себе плыть по течению и посмотреть, что будет. Нам могут разбить сердце… а если нет? Я искренне верю: сама судьба распорядилась, чтобы я нашла эту открытку и она привела меня сюда, к тебе. Что бы ни случилось, наша встреча, время, проведенное с тобой, принесли мне неимоверную радость. Что бы ни случилось, у меня останутся прекрасные воспоминания.

– В этом-то и проблема: ты уедешь, вернешься в Стаффордшир и останутся только воспоминания…

– А если я скажу тебе, что полюбила Птичий остров?

– Такое я уже слышал.

– А если я скажу тебе, – она отстранилась, медленно сунула руку в сумку и вытащила ключи от квартиры над клиникой, – что это ключи от моей новой квартиры?..

– Чего? – Глаза Сэма округлились.

– Надеюсь, от моей новой квартиры на Птичьем острове!

Верити следила, как меняется выражение на лице Сэма, когда до него стало доходить.

– Где?

– Над ветеринарной клиникой «Вершина». Более того, сегодня днем у меня собеседование на должность ветеринарного фельдшера.

– Это же здорово, Верити!

– Делаю все, что в моих силах, чтобы остаться здесь.

– Ты серьезно говоришь?

– Совершенно серьезно, – кивнула она.

– Купер будет полным дураком, если тебе откажет. – Сэм встал, обнял ее и крепко прижал к себе. Отпустив, он обхватил ее лицо ладонями. – Я так рад, что ты остаешься!

– Я тоже.

Он склонился и мягко поцеловал ее в губы.

– Что происходит? – спросила Верити.

Сэм медленно отстранился.

– Думаю, вслед за Питом, Бетти и тобой я пытаюсь начать с чистого листа. – Он улыбнулся. – И обещаю, что найду, с кем поговорить, потому что не хочу все это испортить.

– «Это»? – Она помахала рукой между ними.

– Да, «это», – ответил он, копируя ее жест.

– Я тоже не хочу, чтобы ты это испортил.

– Думаю, я буду просто идиотом, если не воспользуюсь шансом с тобой.

– Я тоже думаю, что ты будешь просто идиотом. – Теперь Верити сама потянулась и поцеловала его. – И у меня есть для тебя еще новости.

– Какие?

– Тебе повезло: этот год невисокосный.

– Не смешно, – ухмыльнулся Сэм.

– Немножко смешно, – возразила она.

Около трех часов все жители собрались возле Голубой бухты. Результаты голосования были известны только Куперу, ответственному за подсчет бюллетеней. Он стоял на краю пляжа и беседовал с Питом, а заметив Верити, помахал ей, приглашая подойти.

– И как вам квартира? – спросил Купер.

Верити достала ключи из сумки.

– Честно говоря, у нее есть огромный недостаток.

Улыбка Купера погасла, он взглянул на Пита, потом снова на Верити.

– Недостаток?

– Вид за двустворчатой дверью на балкон оставляет желать лучшего. Тяжело выносить такое каждый день! – засмеялась она.

– Подождите…

– Я бы очень хотела снять эту квартиру, если арендная плата окажется приемлемой!

– Что ж, отлично, потому что это для вас. – Он протянул ей конверт. – Мы с Питом потолковали и решили, что так будет справедливо.

Верити открыла конверт и взглянула на сумму, написанную на листе бумаги. Аренда квартиры обойдется ей на несколько сотен меньше, чем то, что она получает за свой собственный дом! С зарплатой на новой работе – если ее возьмут – выйдет больше, чем она предполагала.

Она протянула руку Куперу:

– Договорились!

– Великолепно! Тогда я подготовлю договор, и до конца недели мы его подпишем.

– А сегодня в четыре увидимся на собеседовании.

– Обязательно. Кстати, о времени… – Купер взглянул на часы и, распрощавшись с ними, направился к микрофону, установленному на причале.

Пит наклонился к Верити и прошептал:

– Думаю, работа у тебя в кармане.

– Надеюсь, – ответила Верити. – Поверить не могу, что все так складывается. Кстати, я должна извиниться перед вами за то, что так и не пришла помочь с коттеджем.

– А где ты была?

Она ухмыльнулась.

– Вы помирились с Сэмом?

– Да.

– Рад слышать.

Купер включил микрофон. Верити заметила в первом ряду Сэма и встретилась с ним взглядом. Он улыбнулся ей – только им двоим было известно, что еще несколько минут назад они пребывали в объятиях друг друга и почти забыли о времени.

Купер начал говорить, и Верити с Сэмом обернулись к нему.

– Мы все знаем, по какому поводу здесь собрались. Безопасность жителей и гостей острова имеет первостепенное значение, надо сделать все возможное, чтобы машины перестали застревать на дамбе во время прилива. Для этого предлагались различные варианты: плакаты на паромах, информационные кампании на радио и телевидении и, конечно же, шлагбаумы. Местные жители высказывали категоричные мнения как за, так и против шлагбаумов, и единственным способом решить этот вопрос стало голосование на острове. Голоса подсчитаны и проверены, результат находится в этом конверте.

Верити заметила, как Пит и Сэм обменялись взглядами.

Купер медленно и торжественно открыл конверт – словно на вручении премии Британской академии кино.

– Всего на острове проживает сто шестьдесят человек старше восемнадцати лет, которые имеют право голоса. Было посчитано сто шестьдесят голосов. За установку шлагбаумов высказались восемьдесят жителей, против – тоже восемьдесят.

Вокруг раздались стоны. Неужели ничья?

– И что теперь? – шепнула Верити стоявшей рядом с ней Клемми.

– Кто знает? – откликнулась та.

Купер поднял руку, призывая к молчанию.

– Могу я внести предложение?

Все глаза обратились к нему, а он сам высматривал кого-то в толпе, пока не остановил взгляд на Верити. Она сглотнула, не понимая, чего от него ожидать.

– С утра остров насчитывал сто шестьдесят жителей, но после обеда их стало уже сто шестьдесят один.

Вокруг снова послышались разговоры.

– Ой-ей, он же не заставит меня выбирать, правда? Пожалуйста, только не это! – пробормотала Верити себе под нос.

– Верити Каллауэй!

Все островитяне повернулись в ее сторону.

– Я предлагаю, чтобы Верити получила решающий голос. Скоро она переедет в квартиру над ветеринарной клиникой и таким образом станет новейшим жителем Птичьего острова.

И что ей теперь делать? Отказаться? Но тогда споры о шлагбаумах не дадут острову жить спокойно. Ситуация была безвыходная – придется огорчить либо Пита, либо Сэма.

Лихорадочно соображая, Верити направилась к Куперу. Она взяла у него микрофон и посмотрела на жителей острова.

– Всем привет! Не могу поверить, как много всего встало на места у меня лично за то время, что я нахожусь на Птичьем острове. Я влюбилась в это место. Но вообще-то, если бы я не застряла на дамбе, то была бы сейчас в Амстердаме. Я – та последняя идиотка, которую спасли с дамбы. У меня в фургоне остановились часы, я неправильно определила время и не обратила внимания на начало прилива. Если бы там стояли шлагбаумы, они не дали бы мне заехать на дамбу и быть застигнутой приливом.

Сэм улыбнулся. Верити знала: он надеется на ее голос в свою пользу.

– Но вообще-то я рада, что там не было шлагбаумов.

Улыбка сползла с лица Сэма.

– Потому что моя судьба совершила крутой вираж. Однако, – она собралась с духом, – я вижу правоту обеих сторон спора и совершенно не могу голосовать по этому вопросу.

Пит и Сэм растерянно молчали. Тогда Верити попросила их подойти к ней и продолжила, как только они оказались рядом:

– У меня есть идея. Не знаю, насколько осуществимая, но общими усилиями мы можем это проверить. – Она посмотрела на Сэма. – Думаю, шлагбаумы – дело хорошее и они помогут спасти жизни. Тем не менее… – она повернулась к Питу, – ваши доводы я тоже понимаю. А что, если объединить обе идеи? Допустим, установить автоматические шлагбаумы с функцией принудительного переключения на ручной контроль из будки береговой охраны? К примеру, использовать некий ключ, с помощью которого можно вручную управлять шлагбаумами в случае аварийной ситуации.

Жители острова молча наблюдали за Питом и Сэмом, которые смотрели друг на друга. Сэм первым расплылся в улыбке.

– Я готов это обсудить, если Пит не против.

Пит кивнул и протянул ему руку.

Глядя, как они пожимают друг другу руки, Верити пришла в восторг. О лучшем результате и мечтать было нельзя. Она вернула микрофон Куперу, который явно был впечатлен ее дипломатическими способностями.

– Пойду готовиться к собеседованию.

Купер кивнул, и Верити покинула причал под громкие аплодисменты.

– Не намерена баллотироваться в премьер-министры? – спросил Сэм, возникнув у нее за спиной.

– Ха-ха. Вот уж точно не работа моей мечты.

Сэм крепко поцеловал ее в губы.

– Ты лучшая! Мне нужно идти в ресторан, но, когда освободишься, расскажи мне о собеседовании во всех подробностях. Приготовлю вкусный напиток!

– Обязательно.

Обернувшись, Верити увидела перед собой Клемми и Амелию – они стояли под ручку друг с другом.

– Э-э-э, прошу прощения… – Клемми указала на Верити, затем на Сэма, о чем-то оживленно разговаривающего с Питом в паре шагов от них. – Что здесь происходит?

– Просто плыву по течению, – подмигнув, ответила она. – Извините, поболтаем позже. Мне пора на собеседование.

– Удачи! – хором отозвались подруги, и Верити поспешила в сторону тропинки на утес, чтобы успеть подготовиться.

Неделю спустя

Верити поправила галстук Сэма, и они пошли в сторону залива. Сегодня исполнялось пятьдесят лет со дня трагической гибели Джо Уилсона – эхо утраты, которая потрясла Птичий остров в прошлом, звучало до сих пор.

Был ранний вечер, и в память о Джо лавки и кафе закрыли двери, чтобы все до единого жители могли присутствовать на поминальной службе.

– Как ощущения? – спросила Верити, вкладывая свою ладонь в руку Сэма, когда они спускались по Лайтхаус-лейн.

– Неделя выдалась безумная.

– Должна сказать, одна из лучших недель в моей жизни, – улыбнулась Верити.

– Смею предположить, следующая будет даже лучше: новая работа, переезд в новую квартиру.

– Жду не дождусь.

Собеседование с Купером прошло успешно, и через два дня почтальон взобрался на утес по тропинке и направился прямо к ее фургончику.

– Мисс Верити Каллауэй?

– Это я, – ответила она, принимая из его рук конверт. На лицевой стороне красовался логотип Купера. Она вскрыла конверт, пробежала глазами содержимое и прямо босиком припустила к коттеджу «На утесе», размахивая письмом.

Пит открыл дверь.

– Меня взяли! Я получила работу! Поверить не могу!

Купер предложил ей гораздо больше, чем просто должность фельдшера. В дополнение он попросил ее взять на себя обязанности управляющего, потому что хотел, чтобы клиника работала не полдня, а полноценно.

– Поздравляю!

Верити обняла Пита и побежала обратно:

– Нужно сказать Сэму!

– Обуйся сначала! – крикнул ей вслед Пит.

– А еще вы с Питом теперь друзья! Я очень рада! – Верити сжала его руку.

– Я тоже. Нам всем было полезно собраться вместе и поговорить – Питу, Бетти и мне.

– Ты простил Пита за то, что он влюбился в мою бабулю?

– Сердцу не прикажешь. – Сэм одарил Верити трогательной улыбкой и легонько толкнул ее в плечо.

– А еще я довольна, что вы встретились с компанией, которая проектирует шлагбаумы.

Верити нравилось видеть, как Сэм и Пит работают вместе.

– Ты подала гениальную идею.

– Ничего гениального, обычный здравый смысл, – ухмыльнулась она.

Когда они добрались до конца улицы, Верити не поверила своим глазам. Она замерла и огляделась.

– Ух ты! Не ожидала!

– Невероятное зрелище, правда?

Сотни рыбацких лодок выстроились в ряд, отдавая долг памяти; по всей бухте горели костры, а между вкопанными в песок столбами висели гирлянды из лампочек.

На краю залива стоял фургончик с рыбой и картошкой фри. Сэм указал на него.

– В этот вечер жители острова в знак уважения едят на берегу рыбу с картошкой, потому что мой дед был лучшим рыбаком своего времени в этих краях.

Местные жители собрались в бухте, и, когда Сэм ступил на пляж, все головы повернулись к нему. Подошла Бетти и обняла Сэма, а как только отпустила, вперед выступил Пит и пожал ему руку. Верити сглотнула комок в горле. Хотя она не знала Джо, она была очень тронута тем, как островитяне собрались вместе, чтобы таким образом почтить его память. Она села рядом с Питом, когда Сэм встал перед толпой и Купер передал ему микрофон.

– Спасибо всем, кто пришел сюда отдать дань памяти моему дедушке, Джо Уилсону. Он занимал важное место в нашем сообществе, и в полувековую годовщину его гибели мы собрались вновь. – Сэм взглянул на фотографию Джо на подставке. – Как жаль, что я не был с ним знаком… – Он сглотнул, собираясь с мыслями. – Сегодня среди нас есть те, кто лично знал моего дедушку, и они всегда отзывались о нем только добрыми словами. Все знают, что Пит был дедушкиным лучшим другом, и я рад сказать, что благодаря приезду Верити размолвка между нами начала сходить на нет. Надеюсь, однажды мы тоже станем лучшими друзьями.

Пит кивнул в знак согласия, а Бетти приложила руки к сердцу. Верити понимала: она, вероятно, годами надеялась, что они помирятся.

– Как обычно, всех ждет фургончик с рыбой и картошкой фри, а Кора и Дэн установили палатку с напитками, так что прошу, не стесняйтесь. Но прежде, чем вы приступите к угощению, я хочу рассказать вам одну историю.

Верити знала, что Сэм с Питом договорились рассказать правду о ночи, когда погиб Джо. Сэм изложил трагическую цепочку событий. Никто не мог сдержать слез, когда жители поняли: Джо прыгнул в море, думая, что спасает лучшего друга. Когда рассказ подошел к концу, Пит встал перед толпой рядом с Сэмом, и вместе они открыли новую мемориальную доску.

Между тем Верити заметила, что Бетти куда-то ушла, и ей стало интересно, что та задумала.

– Я хочу поделиться с вами кое-чем еще.

Бетти вернулась с двумя гитарами в руках.

– Все в курсе, что мой дедушка играл в группе под названием «Парни с Птичьего острова». Эрик, Джон, Джо и Пит в свое время были довольно популярными, но случившаяся трагедия лишила их возможности покорить мир. После той роковой ночи группа больше никогда не выступала на публике. Надеюсь, что в этот особенный день я смогу убедить оставшихся участников присоединиться ко мне здесь и сейчас и сыграть в память о моем дедушке.

Жители разразились аплодисментами и приветственными криками, когда внезапно Джон вышел вперед с клавишами, а Сэм и Пит взяли у Бетти гитары.

– Сэм ничего мне об этом не говорил. А вы знали? – спросила Верити у Бетти, когда та вновь села рядом с ней.

– Я застукала их во время репетиции, – улыбнулась старушка.

Сэм обернулся к Питу и Джону.

– Почту за честь стать временным участником вашей группы. И я не смог бы придумать лучшего времени для выступления.

Толпа подбадривала, приветственные крики и аплодисменты становились все громче, но вот Пит поднял руку, и все мгновенно замолчали. Купер поставил на песок три микрофонные стойки, и музыканты заняли свои места.

– Эта песня посвящается Джо и замечательной женщине, которая принесла свет в нашу жизнь и на наш остров летом 1972 года. Она называется «Прекрасная, как этот остров».

По телу Верити побежали мурашки – зазвучала песня, написанная Питом для ее бабушки. Бетти взяла Верити за руки и начала с ней танцевать, Клемми и Амелия тут же последовали их примеру.

Прошло больше часа, прежде чем группа закончила играть и ей устроили бурную овацию.

Люди в рыбацких лодках размахивали факелами, на берегу ели рыбу с картошкой и пили или просто сидели в шезлонгах, наслаждаясь музыкой. Некоторые даже плескались на мелководье. Вот что значит община! Верити была тронута до слез. И ее приняли! Новая жизнь на Птичьем острове началась просто идеально.

Сэм закончил играть, отложил гитару, подбежал к Верити, подхватил ее на руки и закружил.

– Ты выступил потрясающе! Вы все были потрясающие!

Сэм поцеловал ее, а она поняла, что на них смотрят, – раздались аплодисменты.

– На Птичий остров тебя привела открытка, и я всегда буду за это благодарен, – прошептал он.

Пит подал ему пиво.

– Отлично поешь и играешь. Талантливый ты парень!

Сэм пожал Питу руку.

– Мне очень понравилось с вами играть. Надеюсь, не в последний раз. – Его улыбка говорила сама за себя.

– Что-то подсказывает мне, что не в последний, – подмигнул Пит.

– Я вас оставлю на минутку – надо кое-кого поблагодарить, – сказал Сэм.

Стоя рядом с Питом и Бетти, Верити поняла, что давно не чувствовала себя такой счастливой. Все встало на свои места.

– Хочу сказать тебе спасибо, – обратился к ней Пит. – За то, что решила распутать историю открытки и вошла в нашу жизнь. Благодаря тебе открылась правда, и мы наконец-то можем двигаться дальше. Знаешь, когда Бетти сказала мне, что ты внучка Гетти, я поначалу решил: а ведь не исключено, что ты моя внучка.

– Мне это тоже пришло в голову, – призналась Верити.

– В глубине души я жалею, что это не так.

Верити взяла Пита за руку.

– Мы не родственники по крови, но я была бы счастлива, если бы вы согласились стать моим приемным дедушкой.

Глаза Пита наполнились слезами.

– Это самая милая просьба в моей жизни. Почту за великую честь. – И он крепко обнял Верити.

– Вот ведь парочка легкомысленных болтунов! – проворчала Бетти, хотя ее глаза тоже были полны слез.

– Что я пропустил? – спросил Сэм, вернувшись к Верити.

– Ничего, – ответила она, беря его за руку. – Вам всем очень повезло, что вы есть друг у друга.

– А еще нам повезло, что в нашей жизни появилась ты. Хочешь рыбы с картошкой фри?

– Хочу!

Они направились к рыбному фургончику. Сэм шел, непрерывно улыбаясь.

– Ты чего?

– Думаю, какая ты потрясающая женщина.

– Да, тут не поспоришь, – ухмыльнулась Верити и поцеловала его в щеку.

Они постояли, оглядывая собравшихся на пляже островитян.

– Раньше я, бывало, задумывалась о смысле жизни, а теперь нашла его прямо здесь, в этой общине. Куда бы не повернулся прилив, настоящие друзья не расстаются. Что может быть прекраснее?

– Что-нибудь да может, – ответил Сэм с огоньком в глазах, – это я тебе обещаю!

Добро пожаловать на Птичий остров!

Я в восторге от возможности представить вам первую книгу из моей новехонькой серии «Открытка с Птичьего острова». Вдохновением для этой серии послужили две вещи. Во-первых, поездка на Холи-Айленд (Линдисфарн)[9], расположенный у побережья Нортумберленда на северо-востоке Англии, всего в нескольких милях к югу от границы с Шотландией, и, во-вторых, открытка, которую я откопала в антикварном магазине в самом сердце Стаффордшира. На обороте было загадочное послание, которое и сподвигло меня на создание этой истории.

Поверить не могу, что это моя двадцать вторая опубликованная книга, и хочу поблагодарить огромное количество поистине замечательных людей, которые сыграли решающую роль в создании этого романа – которым я и правда горжусь!

Замечательной команде издательства “One More Chapter” – вы просто потрясающие! До сих пор не верится, что я стала частью вашей фантастической семьи. Я безмерно благодарна всем за усердную работу, и особенно очаровательной Шарлотте Леджер, которая превращает мои истории в книги. Ты лучшая!

Моему редактору, невероятно умной Лоре МакКаллен, – когда она не проводит время с членами королевской семьи, то усердно работает над моими книгами, стремясь сделать их как можно лучше.

Моему корректору, Тони Расселу, который сопровождал меня на протяжении всего путешествия по «Улице любящих сердец», а теперь собрал чемодан и проводит отпуск на Птичьем острове.

С любовью и благодарностью к моей семье: Эмили, Джеку, Руби и Тилли.

Отдельное спасибо моей дочери Руби Барлоу, которая разработала карту Птичьего острова – вы найдете ее в начале этой книги. Нам было очень весело придумывать названия местечек, которые можно посетить на острове, а также прогуливаться по кладбищам, чтобы отыскать там имена для персонажей.

И, разумеется, не могу не поблагодарить двух своих соавторов: Вуди, моего безумного кокера, и Нелли, мою лабрадурочку. Я не представляю себе жизни без вас обоих!

Мою невероятную лучшую подругу Аниту Редферн – она просто замечательная и делает меня счастливее. Я очень тебя люблю!

С огромной любовью к Джули Уэтерилл, ты просто огонь!

Особая благодарность Белле Осборн, которая часто… очень часто помогает мне в мозговом штурме! И всегда готова прийти на помощь, когда я больше всего в ней нуждаюсь – обычно это случается, когда я уже почти дописала роман и убеждена, что он получился ни о чем!

Спасибо Деборе Карр и Глинис Питерс за прекрасный отдых на Джерси. Главным словом выходных были «вкусняшки», и мы чудесно провели время, осматривая живописные бухты и обсуждая все, что связано с книгами.

Спасибо всем книжным блогерам, продавцам книг и сотрудникам библиотек за рецензии и рекомендации моих романов. И, конечно же, огромная благодарность моим чудесным читателям. У меня не было бы такой прекрасной работы, если бы вы не хотели читать мои книги.

Я однозначно получила огромное удовольствие, создавая эту книгу, и очень надеюсь, что вам понравится проводить время с Верити и Сэмом на Птичьем острове. Прошу, расскажите мне!

Приятного чтения!

С самыми теплыми пожеланиями,

Целую,

Кристи

От англ. Puffin Island; буквально – «Остров тупиков». На территории Великобритании и Ирландии можно найти несколько островов с таким названием, населенных только птицами – в основном на южном или западном побережье. Птичьему из романа соответствует реальный Холи-Айленд к северу от Нортумберленда, что сама автор подтверждает в послесловии (здесь и далее прим. переводчика).

Гарри Стайлз (род. 1 февраля 1994 года) – английский певец в жанрах софт– и поп-рок, автор песен и актер.

Одну из версий высказал Джон Леннон в 1964 году: «Это были beat (бит) and beetles (жуки), и если слово произнести, люди подумают о насекомых, если слово прочитать, то это бит-музыка».

Машина времени и космический корабль из британского телесериала «Доктор Кто». Снаружи выглядит как полицейская будка образца 1963 года, но внутри она гораздо больше.

«Сексапильная штучка» (Sexy Thing) – песня британской соул-группы Hot Chocolate, вышедшая в 1975 году. Получила известность после того, как прозвучала в фильме «Мужской стриптиз» (1997 год).

Вопрос повторяет строчку из той же песни.

«Люблю доставлять удовольствие» (I Aim to Please) – песня группы The Sylvers, выпущена в 1974 году.

«Я буду там» (I’ll Be There) – песня американской группы The Jackson 5 (1970 год).

Линдисфарн – приливный остров у северо-восточного берега Англии. Неофициально известен как Святой остров (англ. – Holy Island), так как стал одной из колыбелей христианства на севере Англии. Является прототипом Птичьего острова в романе.