— У нас гости, леди Тереза, — с улыбкой сообщает няня, встречая на пороге. Глаза у старушки радостно сверкают.

Тереза — моё ненастоящее имя, но я живу под ним уже почти пять лет, скрываясь от прошлого.

— Давайте пальто, — тянет сухие руки няня.

— Спасибо, Луиза, — шёпотом отвечаю старушке — бабушка Луиза присматривает за моим сыном, когда я на дежурстве, и сейчас, скорее всего, уложила моего хулигана в постель.

Взгляд падает на висящий на вешалке военный плащ с золотыми пуговицами и воротником, отороченным дорогим белым мехом. Такие носят генералы королевской армии. Когда-то и у меня дома висел такой. Мгновенно напрягаюсь: надеюсь, прошлое не настигло меня.

— А что за гости? — говорю тревожным голосом.

— Новый господин наместник приехал знакомиться, — довольно отвечает Луиза. — Хороший мужчина, красавец!

Новый представитель власти — это отлично! Сердце успокаивается. Даже настроение поднимается.

Прежнего наместника, генерала Хартмона, демоны убили в жестокой схватке полгода назад. Мы дружили с генералом, и я долго переживала его гибель.

Долго ждали, когда король назначит нового правителя в провинцию, а тем временем демоны участили нападения на границы, на дорогах появились бандиты — что ж, теперь, надеюсь, новый наместник наведёт порядок!

Улыбаюсь, отряхиваю снег с меховых сапожек и ступаю на порог.

Ноги гудят после целого дня дежурства. Я не рассчитывала сегодня на приём гостей, но гость очень важный! Нам с новым наместником предстоит много общаться, ведь моя должность главной целительницы прежде всего обязывает заботиться о здоровье правителя.

Я заглядываю в комнату и вдруг задыхаюсь от ужаса.

Отшатываюсь, словно передо мной вспыхнуло жарким заревом пламя.

Цепляюсь пальцами в шершавое дерево дверного проёма и приказываю себе успокоиться. Потому что там.

Там!

В комнате на старом бархатном кресле спиной ко мне сидит ОН! Тот, кого я узнаю не только по затылку, но даже по тени, мелькнувшей на земле.

Мой бывший муж, генерал Элай Данмар. Дракон. Преемник короля.

А на коленях у него мой маленький сын, которого я прятала четыре долгих года.

Сердце камнем падает вниз.

Неужели он нас нашёл⁈

— Катя-я-я-я! — рычит генерал Данмар и пугает Рика.

Сын застывает, удивлённо глазея на военного, с которым только что мирно беседовал.

Лезвие в руке Данмара продолжает сверкать в отсветах камина.

Мне очень страшно: я подбегаю, хватаю ребёнка на руки и крепко прижимаю к груди, пытаясь защитить от лап бывшего мужа.

Данмар резко поднимается с кресла, как только я забираю Рика, с лязгом убирает меч в ножны — и волна облегчения прокатывается по телу.

Но не успеваю перевести дух, как генерал вырастает надо мной большой массивной скалой: широкоплечий, сильный, мощный. Тяжёлая энергетика от него исходит злыми волнами, и взгляд горит нечеловечески, словно два раскалённых сапфира.

— Что ты тут делаешь, Катя⁈ — хрипит он.

Я слышу, как вибрирует и срывается его голос — и у меня по спине бегут мурашки, и сердце заходится, как у попавшей в ловушку дичи.

— Вы знакомы? — говорит засуетившаяся Луиза, подбегая меленькими шажками. — Но это же не Катя, а леди Тереза, генерал Данмар, наша целительница, — говорит она чётко по слогам и для верности указывает на меня рукой.

— Да, конечно, леди Тереза, — хрипит Данмар и складывает пальцы в магический знак, касаясь лба няни. Легкое магическое свечение — и я понимаю, что он лишает старушку кратковременной памяти.

В этот момент мне делается очень страшно! Вдруг со мной или Риком он сделает тоже самое! Я закрываю сына рукой.

Но сын протестует, выворачивается.

— Что вы сделали с няней, дядя генерал?

— Заставил забыть несколько последних минут. Не бойся, с тобой так не поступлю, если закроешь ушки. Давай.

Рик послушно прижимает ладони к голове. Кажется, он готов выполнить любую просьбу Данмара.

Няня часто моргает, непонимающе глядит на нас.

— Приготовьте, пожалуйста, чай для леди Терезы, она устала после дежурства, — приказывает старушке Данмар.

— Да, конечно, сейчас! — воодушевлённо отвечает Луиза и послушно торопится в кухню.

В глазах бывшего мужа бушует настоящий шторм. Он ошарашен встречей, но не хочет чтобы кто-то об этом знал. Крылья его носа дрожат, он шумно дышит и сжимает от негодования кулаки.

Он очень удивлён, ведь думал, что я все эти годы тихо-мирно живу в изоляции в монастыре, куда он лично отвёз меня после…

После сообщения о нашем разрыве.

Сердце рвётся на куски. С кровью. Я стискиваю зубы и проглатываю выросший в горле ком от воспоминаний.

Всё было словно вчера.

Ночь. Хлещущий дождь за окном.

Я ждала мужа из поездки к королю. И Элай прибыл глубоко за полночь: уставший, измождённый, молчаливый, глаза впалые и полные тьмы. Он только недавно вернулся из жестокой битвы, был ранен, совсем не восстановился и не отдохнул, когда поехал к королю. И я снимаю с него тяжёлый мокрый плащ, тяну к огню, к тёплой постели. Он сперва будто не хочет, а потом нападает, как голодный зверь. И у нас случается ночь. Безумно страстная.

В кожу будто вонзаются тысячи игл от воспоминаний о той сладкой ночи. Элай брал меня жадно, голодно, как в тот первый раз, когда спас от демонов. Когда я попала в этот мир! Нас притянуло друг у другу словно магнитами.

Мы любим друг друга с надрывным отчаянием. Как будто в последний раз. Но это я потом узнала, что в последний, а тогда… тогда отдавалась ему со всей любовью, сгорая в огне страсти. Сама, сама пила его, и он стонал, возвращая нежно-острую ласку.

А потом муж начинает одеваться. Долго пытается справиться с пуговицами на сорочке — пальцы дрожат.

— Что с тобой, Элай? Куда ты собираешься? Ложись в постель, мой хороший, мой любимый, — шепчу я и ласково тянусь к нему.

— Нет. Ты тоже одевайся, Катя. Ты уезжаешь.

— Куда? Что случилось?

— Ты уезжаешь в монастырь. И я сам тебя отвезу. Одевайся! — отрезает командным голосом.

Сердце разбивается и осыпается острыми осколками.

Луиза гремит чашками в кухне.

— Котёнок! — Данмар делает шаг, и я отступаю к стене, крепче прижимая Рика. — Объясни, как ты тут оказалась? Как это возможно⁈ Кардинал Людвиг сказал, что ты в безопасности, в монастыре! Я говорил с ним перед отъездом! — генерал прожигает свирепым взглядом.

Тело дрожит от его близости. Аромат дикой горной травы и электрического озона, которыми пахнет его кожа, наполняет грудь. Тот, кого я пыталась забыть, выкинуть из мыслей навсегда, снова ворвался в мою жизнь и требует ответов.

Но я не знаю, могу ли раскрывать участие кардинала Людвига, моего хорошего друга, который столько лет помогал мне, но, кажется, теперь и без меня Данмар докопается до правды. Радует лишь одно: старый кардинал Людвиг был воспитателем и наставником Данмара, заменял ему отца, и вряд ли Элай проявит к нему жестокость. А ещё у кардинала имеется неприкосновенность — это важно.

Я кошусь на сына, закрывающего уши, и отвечаю:

— Кардинал Людвиг помог мне скрыться. Дал новое имя, записал в орден целителей, и отправил служить сюда.

Вижу, как меняется лицо Данмара: он становится ещё более свирепым, в глазах — пламя.

Сглатываю, стараюсь не дать голосу дрожать. Бывшему мужу не нужно видеть моего волнения.

— Старый хрен! Обманул меня! — рычит Данмар. — Катя, ты даже не понимаешь, как это опасно!

— Не кричите на мою маму! — заявляет Рик, убирая руки от головы.

— Маму? — генерал переводит взгляд на ребёнка. Глаза хищно загораются. — Скажи мне, кто твой отец? Сколько тебе лет, малыш Ричард?

≡≡=

Дорогие читатели, спасибо за теплый прием новиночки! За ваши лайки и комментарии!!!

Следующая прода завтра утром=)

— Мне четыре года и десять месяцев. Скоро пять! — твёрдо отвечает Рик генералу, а затем поворачиватеся ко мне: — Опусти меня, мам, тебе же тяжело! И я уже большой. — И пытается оттолкнуться.

Я ставлю сына на ноги, но продолжаю прижимать к себе. Мне кажется, так я смогу его защитить. Но это обманчивое ощущение: перед генералом-драконом я совершенно бессильна.

Сердце колотится у самого горла, потому что Данмар хмурится, а в зрачках пляшет звериное пламя — он считает даты. Вспоминает ту нашу последнюю близость!

Я понимаю это, и душа рвётся на части. Помню жаркие голодные поцелуи, как сейчас. Вторжение, порочную и такую нужную наполненность. Близость обнажённых тел. Прогоняю непрошеные мысли.

Я знаю, что расчёты у него не сходятся, потому что Рик родился раньше срока на три с половиной месяца. Малыш был глубоко недоношенным и чуть не умер у меня на руках. Как же я тряслась над ним и боролась за его жизнь! Для меня это было страшное время, но я выходила сына. А до той, последней близости, от которой родился Ричард, мы не были с Данмаром вместе полгода — он был на войне.

Но это не всё.

То, что я родила от него сына — вообще было чудом. Ведь мы десять лет жили вместе, а ребёнка родить не получалось. Хотя, и я, и Элай мечтали об этом. Старались.

И снова перед глазами пробегает череда болезненных воспоминаний из далёкого прошлого.

Элай приезжает после месячного похода и как только спускается с коня, сразу бежит ко мне, поднимает на руки, целует в губы, шепчет жарко:

— Ты беременна, Катенька? Мне снился сон. Я так жду!

Обнимает меня, прижимает к себе, целует, не переставая.

Я сглатываю ком в горле и мотаю головой. Едва сдерживаю слёзы, жгущие глаза.

— Нет, к сожалению, — мотаю головой. — Нет.

Я не рассказываю ему, что неделю назад потеряла плод. Муж скоро снова уедет на войну, и я не хочу, чтобы он там переживал. Пусть больно будет только мне одной.

Трижды у меня за нашу семейную жизнь возникала беременность, но обрывалась в считанные недели. Данмар ни об одной не знал. Я не хотела, чтобы он считал меня плохой матерью, неспособной выносить ребёнка. Я боялась его гнева. И не хотела будоражить его перед важными битвами, которые он, как командир, готовил. От него зависели тысячи жизней его солдат. А обязанность жены, как объясняли мне другие жёны офицеров, поддерживать мужа и радовать, быть для него надёжным тылом. Не расстраивать его.

А когда я узнала, что беременна Риком, то ходила, как хрустальная ваза, берегла, несмотря на все тяготы. А было тяжело. Неимоверно. И физически, и магически. Дракончика же носила.

Но моё лицо ничего не выражает, я не покажу тебе свою боль, Элай.

Ты выставил меня из своей жизни!

Женился на молоденькой принцессе, и она родила тебе дочку! Вся страна об этом знает. О том, что ты изменял мне, ведь дочь родилась всего через три месяца после твоей свадьбы. Я ничего не хотела слышать о твоей жизни, которой ты жил без меня, но люди любят сплетни, слухи быстро разлетаются по стране, и я всё знала…

Взгляд Данмара бушует. В зрачках сверкают молнии. Зубы скрипят от напряжения.

— Мой папа погиб на войне! Он герой! — заявляет сын.

— Погиб, значит? — генерал скользит взглядом по мальчику и снова глядит на меня, а глаза его — острые кинжалы — пронзают насквозь.

Не верит?

У него каша в голове, он хочет объяснений. И он схватил бы меня, прижал к стене и вырвал всю правду, но ему мешает мой маленький сын — Элай никогда не обижал детей.

Мне нужно срочно дать ему объяснения, рассказать свою легенду, чтобы уберечь сына.

— Рик, сходи к своей няне, проверь, всё ли у неё в порядке, — говорю я.

Но сын крутит головой. Он упёртый. Если не захочет идти, то устроит скандал, и никак его не уговорить. Я напрягаюсь. Не хочу сейчас, чтобы сын скандалил — это очень нелегко! Но мне нужно отправить его подальше.

— Ричард, — снова обращаюсь к мальчику. Когда называю его полным именем, он знает, что разговор серьёзный. — Сходи, пожалуйста, на кухню, проверь, как там Луиза?

— Не пойду! Я хочу ещё побыть с дядей генералом, — и глядит на бывшего мужа сияющим синевой невинным взглядом.

Данмар усмехается.

Весело ему⁈

А вот мне очень нервно!

— Хочешь, — генерал присаживается на колени, становясь с Риком одного роста, — завтра верхом на коне тебя покатаю?

— О, да! — кричит сын и восторженно сжимает кулачки. — Очень хочу! Обещаете?

— Если сейчас пойдёшь в постель, то покатаю тебя. Уже поздний час, тебе пора спать, малыш Ричард.

— Есть, генерал! Иду спать! — сын отдаёт чёсть и бежит с подскоками в спальню.

Луиза выходит из кухни с подносом и удивлённым взглядом провожает Рика.

— Чай готов, леди Тереза. Пойду укладывать мальчика! Что это с ним случилось? — и пожимает плечами.

Как ловко, а⁈ Мы часами его спать укладываем! Почему он свою маму так не слушает?

Генерал медленно поднимается с колен. Я замечаю, как он морщится, словно испытывает боль.

— Пойдём, Катя, выйдем. Нам не нужны лишние уши, — хрипит Данмар, хватая меня за локоть, и тянет к дверям.

По телу прокатывается жар.

Широкая ладонь бывшего мужа ложится на живот, он словно обнимает меня, очень крепко обнимает, подталкивая в прихожую.

— Оденься. Там холодно, — приказывает и хватает пальто.

Пытается расправить плечики, чтобы помочь мне одеться, но я не теряюсь и выхватываю у него из рук свою верхнюю одежду. Одеваюсь и иду на крыльцо. Я настроена решительно, я буду защищать сына. И себя.

Спускаюсь по ступеням, оказываясь в небольшом заснеженном дворике. Ночь. Вокруг тишина, мрак, ветер. И снежинки летят с неба, серебрясь в свете полумесяца.

Данмар спускается вслед за мной тяжёлыми шагами. В одном мундире. Изо рта идёт пар. Снег падает ему на плечи, на суровое лицо с глубокими морщинами. Генерал похож на грозную статую, высеченную из камня. Ни холод, ни ветер ему словно ни по чём. А взгляд неистово горит синим пламенем.

— Рика я усыновила, когда осталась одна, — говорю сходу.

В горле вырастает ком, глотаю. Ни за что не покажу, что волнуюсь. Мой взгляд решительный, плечи расправлены, сжимаю кулаки.

Легенду о Рике я придумала давно: всегда у меня был страх, что ОН нас найдёт. И вот пришлось воспользоваться подготовленной историей.

— Младенца подбросили к стенам монастыря, мне стало его жалко, и я взяла малыша себе. Кардинал Людвиг тогда ещё не успел постричь меня в монахини. Он увидел мою привязанность к младенцу и позволил мне уйти из монастыря. Рик считает меня родной мамой, не смей рушить эту веру! — твёрдо говорю я.

Данмар хмурится, сверкает глазами. Губы его плотно сжаты, крылья носа вибрируют.

О чём он думает?

Мамочки, как страшно. Но он же поверит мне, правда? Для него я всегда была бесплодной, он и не подумает, что я родила сама.

— Его отец действительно погиб на войне? — выдаёт, наконец, генерал.

— Я не знаю, — мотаю головой и продолжаю: — С малышом не было ни записки, ничего.

Данмар напряжённо двигает челюстями, думает, хмурится.

— Хороший мальчик, мне понравился, — говорит, прищурившись.

Что ж, я очень рада, что он тебе понравился! Я старалась, рожала, воспитывала. Спасибо, конечно, за похвалу, Элай, но ты больше с сыном не увидишься. Я не позволю.

Данмар делает шаг вперёд и оказывается вплотную. Хватает меня за плечи, притягивает, буквально вжимая в себя. И заставляет взглянуть ему в глаза: сколько там голода и страха!

— Ты не представляешь, что наделала, котёнок! — рычит он хрипло.

Голос срывается. Никогда не видела Данмара таким… м-м-м… растерянным, как будто.

— Отпусти меня! — шиплю я. — Жену свою будешь тискать, понял⁈

И вырываюсь.

Вернее, он отпускает. Не захотел бы сам отпустить — я в жизни бы не вырвалась.

Тру плечо — сильно схватил. Гляжу на него исподлобья.

— С рассветом ты уедешь обратно в монастырь, поняла⁈ — рычит он. — Кардинал Людвиг больше тебе не поможет. Будешь жить под защитой святых стен.

— В монастырь нельзя с сыном, а я теперь не одна! Да и без целительницы тут настанет хаос! Я никуда не уеду.

Данмар разводит руками.

— Уедешь, котёнок. Уедешь, — говорит твёрдо.

В голосе генерала ни тени сомнения. С ним никто никогда не пререкался. Все приказы исполнялись. Он заставит меня. Сломает и увезёт силой — вот, что я слышу в его голосе.

Данмар снова шагает ближе и берёт меня за руку. Сжимает холодные пальцы.

Я вздрагиваю и застываю на мгновение. Моей обветренной руке тепло в его ладони. По спине бегут мурашки, дыхание сбивается.

Не понимаю, зачем он это делает? Нужно отнять руку.

Вдруг за спиной доносится хруст снега и двор освещает фонарь дежурной коляски.

— Леди Тереза! Леди Тереза! — кричит солдат, спрыгивая с подножки. — Там тяжелораненый! Нужна ваша помощь!

Глаза солдата округляются, когда он видит возле меня генерала. Парень вытягивается, как струна, и подносит ладонь к козырьку:

— Ваша светлость, генерал Данмар! — чеканит звонко. — Разрешите доложить!

— Докладывай, — стальным голосом отвечает генерал.

— Патрульный отряд нашёл солдата, сбежавшего из плена демонов! Он тяжело ранен и доставлен госпиталь. Разрешите отвезти к нему леди Терезу?

— Других лекарей что, больше нет в округе? — строго отзывается Данмар.

— Есть, ваша светлость. Но… леди Тереза лучшая, и…

— Ладно, поехали, время идёт, — отрезает генерал.

— Я только возьму чемоданчик! — кричу я и срываюсь к крыльцу.

Бегу, ноги проваливаются в мягкий снег, который успел нападать за несколько часов.

В гостиной уже погашен свет, веду себя тихо. Хватаю в прихожей чемоданчик с эликсирами, бинтами и артефактами и негромко зову:

— Луиза? Я поехала к раненому, поцелуй за меня Рика!

— Мама! — сын бежит ко мне, подпрыгивая на ходу. — Я сам тебя поцелую!

Обнимает меня крепко, целуемся в щеки.

На сыне уже пижама и мягкие носочки.

— Ай, хулиган ты мой! Убежал! — стонет Луиза, выходя в прихожую.

— Мама! А ты вернёшься с генералом Данмаром? — глаза сына горят ясным синим огнём. Он его ждёт!

Сердце неистово колотится. Внутри прокатывается злость на бывшего мужа. Мальчик тянется к нему, словно чувствует! Ну, зачем они встретились, а?

— Нет, — отвечаю я резко. — Генерал Данмар живёт в другом месте.

Целую Рика и бегу обратно к коляске.

Но во дворике вместо дежурной коляски уже стоит большой чёрный экипаж, и два генеральских адъютанта носятся вокруг, счищая снег. Четыре мощных жеребца недовольно фыркают, изрыгая из ноздрей пар.

— На моём экипаже поедем, — беспрекословно говорит Данмар, указывая на карету. — Он проходимее и быстрее. Давай вещи.

И тянет руку, чтобы взять у меня чемоданчик.

Я игнорирую его выпад и с вещами запрыгиваю на сиденье. Я не спорю, на каком экипаже ехать. Времени нет! Раненый ждёт!

— Поехали быстрее! — говорю я.

Данмар садится, его адъютанты тоже занимают места: один впереди с извозчиком, другой сзади на подножке.

Мы трогаемся.

Кони мчат. Карету подбрасывает на ухабах, но мягкие рессоры смягчают удары. Снег беспощадно скрипит под колёсами. Я гляжу в окно, на то, как стремительно пролетают ледяные холмы, освещённые полумесяцем. Очень быстро. Мы домчим до госпиталя в считанные минуты. Я надеюсь. На дежурной коляске потребовалось бы больше времени, да и можно было застрять в снегу — вон его сколько нападало.

Я раскрываю свой чемоданчик и провожу инспекцию: все ли эликсиры и артефакты на месте. Убеждаюсь, что после дежурства я всё собрала. Думаю о раненом: хоть бы успеть!

Данмар пристально следит за тем, как я перебираю содержимое чемоданчика.

Он сидит рядом, касаясь бедром моего бедра. Большой, опасный, сильный мужчина. Он очень близко. Пахнет от него диким разнотравьем и солнцем, и аромат кружит голову — давно я его не ощущала, скучала.

— И давно ты успела стать незаменимой целительницей, Катенька? — говорит Данмар. — Раньше у тебя была лишь крупица магической силы. Что изменилось⁈

Глаза генерала тёмные и голодные. Он жаждет правды. Но я ни за что не скажу ему, что магия проснулась во время родов. Это были очень тяжёлые роды: малыш не появлялся на свет, а я истекала кровью. Мы оба были на грани, и кардинал Людвиг решился на опасный ритуал: призвать силу дракона — отца ребёнка — без ведома генерала. Кардинал забрал у Данмара большую часть силы, пока Элай был в битве. Его тогда ранили, и он тоже чуть не погиб, но я узнала об этом после… С тех пор он ослаблен и не может оборачиваться драконом. И думает, что это проделки демонов. Генерал, преемник короля, жестокий полководец — он, не задумываясь, заберёт обратно силу у Рика, а вместе с ней и его жизнь, ведь ритуал опасный, да к тому же мальчик бастард — нарушение чистоты династии. Я не могу рисковать сыном. Мой малыш для меня всё, самый родной, самый любимый, самый сладкий. Он очень умненький и способный. Малыш Ричард — жизнь моя.

— А ты, — сглатываю, глядя на Данмара, — когда успел стать извозчиком для целителей? Или тебя разжаловали из преемников короля?

В глазах генерала мгновенно взметается пламя. Он скалится и сжимает кулаки. Мне становится страшно.

Да, не стоило так дерзить: от него зависит моя дальнейшая судьба!

Данмар наклоняется, наши лица застывают напротив. Ясно вижу его тёмно-синие штормовые глаза, в них пляшет пламя. Глубокие мужественные морщины спускаются от носа к уголкам рта. И старый, почти неразличимый шрам на скуле, теряется в бороде. Я зашивала ему эту рану, она была такая скверная. Я очень старалась, чтобы зажило незаметно. Удовлетворённо подмечаю, что получилось.

Кровь стучит в висках от нахлынувших воспоминаний. В грудь врезается сотня кинжалов. Почему ты предал меня, Элай? Выбрал другую… Я же так любила тебя. Ты был для меня всем, любимый. Так больно. В горле вырастает ком.

Карета неожиданно тормозит. Приехали!

Я тянусь к дверце, но Данмар хватает за плечо и шепчет:

— Катя…

Оборачиваюсь и встречаюсь с ним взглядом. Пожароопасно!

— Никто не должен знать, кем ты была раньше, — говорит тихо. — А про свою силу ты мне всё расскажешь. После…

Открывает дверь и кивает в сторону госпиталя.

Лакей протягивает руку и пытается помочь выбраться, но я спрыгиваю с подножки сама и спешу к широким, занесённым снегом ступеням госпиталя.

Нас уже ждут: солдат держит дверь. Я ныряю в здание, в нос бьёт запах эликсиров: горький, резкий. Сильнодействующие травы имеют сильные запахи.

Чуть не налетаю в коридоре на дежурного лекаря, который спешит мне навстречу.

Сегодня ночью работает лорд Эстон — рыжебородый маг-целитель третьего круга: сорок лет, женат, трое детей. Лекарь внимательный, но медлительный, а скорость, порой, решает всё.

Эстон ведёт меня к раненому и попутно рассказывает, глотая слова от волнения:

— Очень плох… Демонов пленник, весь в ожогах, рваные раны от кандалов…

Киваю и тороплюсь вперёд.

С ожогами я уже работала, меня не напугать. Ещё до попадания в этот мир я работала медсестрой в Федеральном центре медицины катастроф, параллельно учась на хирурга. Чего я только не насмотрелась в свои двадцать.

— В сознании? — спрашиваю я.

— Нет, и не приходил… — отвечает Эстон. — Я дал целебный эликсир на дионике, провёл ритуал вливания живительных сил, но моей магии недостаточно, леди Тереза… Я испугался, что бедолага не дотянет до утра, и послал за вами!

Коридор наполняется стуком мощных шагов — Эстон оборачивается и шепчет мне:

— Кто это с вами? Такой важный? Допрашивать пленника будет?

— Не отвлекайтесь! Сколько эликсира дали? — говорю я.

Мы продолжаем бежать по коридору.

— Одну треть пузырька…

— Можно ещё, — бурчу себе под нос.

Мы, наконец, заворачиваем в комнату неотложных больных, и я замираю.

Буквально на долю секунды, потому что пациент действительно выглядит ужасно! На белой простыне лежит скелет, обтянутый кожей. Одежду с него уже содрали, и она лежит бесформенной кашей в углу, и лишь пряжка на ремне с головой дракона сообщает о том, что передо мной военный.

Кожа человека вся чёрная от ожогов и гангрен, тяжёлый угнетающий запах ран перебивает все ароматы сильнодействующих эликсиров.

Я подлетаю, щупаю пульс.

Раз…… Два…

Сердце еле бьётся! Бедолага на грани!

Жаль, в этом мире нет инъекций и необходимых аппаратов, вроде капельниц и приборов ИВЛ, зато есть артефакты и магические эликсиры. И хоть принцип работы у них иной, но суть та же: влиять на определённые системы организма. А у меня есть главное знание — как работает человеческое тело, и поэтому я быстро понимаю, что делать.

Пленнику нужно обеззаразить раны и разжижить кровь — у него высокая степень обезвоживания.

Я беру нужные артефакты, вливаю в них свою магию, и они начинают работать.

Я устала после дневной смены, и мне тяжело даётся зарядка магических кристаллов, но я делаю всё с особой тщательностью и самоотдачей: от меня зависит жизнь человека.

Пока раскладываю целительные артефакты вокруг больного, обращаюсь к дежурной помощнице лекаря:

— Камила, пожалуйста, эликсир на дионике, половину пузырька. Медленно, по капле.

— Поняла, — кивает женщина.

Сегодня на дежурстве монахиня Камила — она примерно моя ровесница, имеет слабый целительный дар, служит в госпитале лет двадцать и имеет большой опыт. Её рукам я доверяю.

Пленник без сознания, но глотательный рефлекс работает, и это хорошо.

Около получаса мы с Камилой и Эстоном кружим вокруг больного, я не замечаю мира вокруг: где-то там позади Данмар, очень близко. Наблюдает за мной. Это волнует меня, но разбираться буду потом. Сейчас главное — пациент.

Снова тяну ладонь к шее и проверяю пульс.

Чувствую отчётливый стук — и с души словно камень падает.

Но придёт ли он в сознание? Что с ним делали там, в плену, демоны — этого я не знаю. Ко мне ещё не поступали пленники.

Когда экстренные меры приняты и состояние стабилизируется, я перехожу к ранам: нужно удалить мертвые ткани, зашить, обработать. Тут очень много работы. На насколько часов.

— Камила, дай чистую марлю, пожалуйста, — прошу я.

Начинаю обрабатывать раны. И чувствую на шее жёсткое дыхание. За спиной стоит Данмар.

Генерал очень близко, а сердце и без того колотится на адреналине.

— Он выживет? — хриплый шёпот за спиной.

— Я сделаю всё для этого, — отвечаю коротко и берусь за хирургический скальпель — если так можно назвать инструмент, который я заказала себе у местного кузнечного мастера.

И ещё много разного: зажимы, иглы — всё это было у меня и ранее, во время жизни с Данмаром. Необходимо было и теперь во время работы целительницей. Я принесла знания о хирургии из своего мира, здесь они оказались нужны многим.

Для проведения операций и шитья ран раньше мне не нужно было быть магом, хоть небольшой дар у меня и имелся. Я справлялась традиционными методами, а внутреннюю целительную силу использовала, чтобы останавливать небольшие кровотечение. Большее не могла. Зато после ритуала, которым кардинал Людвиг спас жизнь Рику, случился небольшой побочный эффект, и моя магия многократно усилилась. Теперь я заряжала артефакты, способные контролировать все системы организма, могла лечить магией внутренние органы, не прибегая к скальпелю.

Но, к сожалению, не в этот раз. Мой пациент сильно пострадал, и теперь я стараюсь осторожными уверенными движениями удалить мёртвые ткани, которые будут мешать регенерации, а затем применить магию и заживить раны.

Я долго вожусь, Камила и лорд Эстон помогают: сосредоточенные и бледные. Они оба не видели столь тяжёлых пациентов.

Данмар отходит в дальний угол комнаты и начинает изучать ошмётки формы, снятой с пленника. Я всё время настороже и контролирую его перемещения в комнате.

— Это офицер, — неожиданно произносит генерал.

Я хмурюсь. Не помню, чтобы пропадали офицеры в последнее время. Разве что полгода назад в нападении, когда погиб наместник генерал Хартмон. Тогда многие пали в жестокой битве: был мощный взрыв, и многих потом просто не смогли найти. А кого найти всё же удавалось — невозможно было распознать.

— Кто он по званию? — уточняю я холодным тоном.

— Не знаю. Эполеты срезаны, другие отличительные тоже знаки сорваны. Но мундир офицерский, — отвечает Данмар и добавляет задумчиво: — Хотя… судя по лампасам на брюках, если это, конечно, брюки, перед нами генерал.

— Генерал? — удивляюсь я.

Хартмон?

— Не может быть, — шепчу я и вглядываюсь в почерневшее, осунувшееся лицо человека, лежавшего передо мной.

Внутри поднимается волна жгучих эмоций, и вдруг происходит осознание.

Это же генерал Хартмон, наместник! Невообразимо! И я вдруг узнаю изгиб лба и зубы — я смело раздвигаю ему губы, чтобы убедиться. Генерал много улыбался, и я хорошо запомнила его зубы. Да. Сомнений нет.

— Это наместник Уилл Хартмон, — произношу я.

Нервы натягиваются, как струны. Лечить человека, которого хорошо знаешь, вовсе нелегко! Внутри колышется магия, течёт по венам к кончикам пальцев. Я делаю всё возможное, чтобы мои манипуляции были максимально безболезненными для Уилла. Мы были друзьями, генерал выделил мне один из самых добротных домов в городе, часто заглядывал в госпиталь и снабжал всем необходимым.

— Я должен допросить его о демонах, — жёстко произносит Данмар, мгновенно оказываясь рядом у операционного стола. — Когда по твоим прогнозам он придёт в себя?

Бывший муж безэмоционально глядит на кровь, на раны пациента, на мои пальцы, перепачканные в крови — он видел и не такое и сам не раз бывал на столе лекаря.

Но жёсткость генерала выбивает из-под ног почву. Его волнует только, когда можно будет устроить допрос. А меня — сможет ли вообще мой друг прийти в себя! Как он провёл эти полгода? Очевидно, это были чудовищные месяцы, полные жестокости. Я обязана спасти его, вылечить!

— У меня нет прогнозов. Состояние слишком тяжёлое, — отвечаю я. — Тут ещё много работы. Вы можете ехать по своим делам, господин генерал. Если они у вас есть.

И с прямотой гляжу ему в лицо.

Всё же Данмар — новый наместник, наконец, присланный в провинцию. Его должны разрывать на части все местные начальники и командиры.

Может, сработает? И он не будет продолжать действовать мне на нервы тут?

Ведь я так устала и хотела бы после операции поспать пару часов, прежде чем вновь вступать с бывшим в битву за себя и своё место целительницы. Он очень ждёт ответов и не оставит меня в покое.

Данмар пронзает горящим взглядом, давит тяжёлой энергетикой. Воздух сгущается и вибрирует. Внутри всё дрожит от его близости, но я отворачиваюсь обратно к Хартмону, принимаю из рук Камилы очередную салфетку. Набираю в грудь воздуха и полностью погружаюсь в работу.

Вдруг в процедурную врываются солдаты.

Я вздрагиваю от грохота и собираюсь отчитать их за бесцеремонность. Но то, что я слышу, заставляет замереть на месте:

— Прорыв на границе, господин генерал! Демоны идут на город!

Данмар стремительно покидает комнату. Я слышу за дверью тревожные голоса, но не могу разобрать слов. Генерал допрашивает посланца и отдаёт приказы адъютантам.

Через минуту он вновь врывается в процедурную и подступает ко мне, очень близко, со спины. По позвоночнику бегут мурашки. Я чувствую взмах его рук: он словно хочет обнять, но опускает руки.

Тяжёлый вздох.

Тут он, как будто хочет прошептать «Катя», но не может произнести моё имя вслух при свидетелях.

— С тобой остаётся охрана. Как закончишь тут — они проводят тебя до дома. К твоему сыну я тоже послал охрану, — хрипло говорит Данмар и добавляет непререкаемым тоном: — Никуда без охраны, поняла?

Горло перехватывает, и я сглатываю. Киваю. Спорить с ним в военных вопросах не стоит — я помню.

Данмар уходит.

Грохот властных шагов раздаётся в комнате и постепенно затихает за дверью.

Вот теперь можно дышать.

Я делаю глубокий вдох и чувствую его аромат, всё ещё витающий в воздухе. Внутри всё сжимается до боли, стискивает тисками, ноет пронзительно и остро.

Как же сильно я его любила. Умирала по нему. Почему всё так случилось? Почему, ты меня предал, Элай?

Прогоняю непрошенные эмоции. Столько лет я не позволяла себе слабости, гнала мысли о нём, держалась. Но теперь всё по-другому. Он здесь. И меня рвёт на части.

Я старательно работаю со швами. Мысленно вся переключаюсь к заботе о больном, и это помогает успокоиться. Работа всегда помогала мне пережить душевные волнения, и я благодарна за эту способность. Передо мной Уилл Хартмон, мой друг, и я должна вытащить его, сделать всё для него.

Что с ним случилось?

Демоны подступают к городу.

Может, они ищут Хартмона?

Ещё никогда опасность не была такой серьёзной. Все столкновения были на границах, а теперь…

Я молюсь, чтобы армия остановила их. В городе и окрестностях полно мирных жителей. В госпитале — беззащитные раненые, а дома у меня мой малыш!

Я заканчиваю с ранами через час, оставляю Хартмону заряженные целительные артефакты и поручаю Эстону тщательно следить за состоянием генерала и чуть что — сообщать мне. А сама хватаю пальто, сгребаю инструменты, эликсиры и артефакты в медицинский чемоданчик, который ношу всюду с собой, и тороплюсь к выходу. Нужно домой, к сыну.

Меня сопровождает четверо военных, и, судя по отличительным знакам, — все офицеры, мощные маги. Неужели Данмару некуда деть своих командиров, как приставлять к бывшей жене? Разве они не помогут ему в сражении с демонами?

Злость разливается по телу жгучей волной. Мне не нужна его защита и внимание!

Но, надо отдать должное, у дверей комнаты, где лежит генерал Хартмон, также остаются опытные воины-маги. Вот для него охрана точно не будет лишней.

Я подъезжаю к дому на генеральском экипаже и бегу внутрь.

Мои охранники сопровождают меня плотным кольцом. Данмар не соврал, у дома тоже отряд военных — стоят словно каменные изваяния по углам двора. Они уже поставили защитный купол, и стены переливаются еле заметным голубоватым свечением.

И стоит абсолютная тишина, словно затишье перед бурей.

Я вхожу в спальню к сыну.

На столе мягко горит магический светильник, а Ричард сладко спит в кровати, оставив место для меня.

Мы с сыном обычно спим вместе, несмотря на то, что в доме есть детская спальня. Пора приучать малыша спать самостоятельно, но пока ни он, ни я не можем быть вдали друг от друга.

Невесомо целую сына в лобик и иду в ванную.

А там.

Там включаю воду и, прижавшись спиной к двери, медленно сползаю на пол. Сажусь, пряча лицо в ладонях. И плачу. Прерывисто. Стараюсь не издавать звуков, но глухо стону, закусывая ладонь — бегущая вода заглушает всё. Перед глазами стоит Элай: его полный голода взгляд, взгляд зверя. Так он глядел на меня всегда за время нашего брака. Мне тепло на душе от воспоминания.

Из закромов памяти предстают и другие непрошенные картинки. Как я просыпаюсь, а он — редкое счастье Элай дома — готовит завтрак и несёт мне в постель: яичницу, подрумяненный хлеб и кофе. Всё идеально, он отлично готовит, лучше меня. Садится на постель, глядит с благодарностью за проведённую вместе ночь — и внутри всё сжимается от счастья. Он прекрасно умеет радовать женщину. Во всех смыслах. И в эти редкие минуты он не генерал, а просто мужчина. Мой любимый.

Элай наклоняется, целует и шепчет нежно:

«Как спала, котёнок?»

Теперь эти слова он говорит другой…

Острая боль, словно раскат грома, тут же разрывает сердце на части. Он мне так нужен. Так нужен! Счастье моё. Было. Теперь нет ничего. Я теперь совершенно одна и прячу его сына.

Сладкие воспоминания прошлого сдувает леденящим ветром, и в ушах проносятся его раздирающие душу слова:

«Я женюсь. Между нами всё кончено, Катя».

«Я женюсь».

«Женюсь».

Сердце сечёт осколками.

Беззвучные рыдания сотрясают плечи.

А ведь генерал Данмар всё так же красив и притягателен. Может, даже ещё притягательнее, чем прежде. Он властен, очень силён и богат. Но он не мой. Чужой мужчина.

Он предатель.

Скоро я, наконец, могу взять себя под контроль. Вытираю слёзы, поднимаюсь. Довольно страдать по предателю. Стягиваю одежду и забираюсь под горячую воду. Хочу тепла. Хочу согреться, мне так холодно и одиноко.

Теплые струи бегут по коже, успокаивают, забирают боль и тревогу.

Смыв с себя тяжесть долгого дня, я закутываюсь в пушистый халат и отправляюсь в постель. Обнимаю своего малыша, невесомо глажу его тёмные локоны, любуюсь любимыми чертами. Всё же он невероятно похож на отца: от этого и больно, и сладко. Ричард льнёт ко мне и с улыбкой шепчет:

— Мамочка, ты пришла, я тебя ждал.

И мы вместе засыпаем.

Просыпаюсь от тихого звона посуды и лепета Рика. Я лежу одна. А судя по звукам с кухни, няня Луиза кормит сына.

Тру лицо, сажусь на постели. Позднее утро — вот же я заспалась. Как я могла? Когда городу угрожает опасность! Мой дар целителя необходим людям.

Я быстро меняю халат на платье, расчёсываюсь, бегу в кухню.

— Мамочка! А генерал Данмар придёт сегодня к нам? — глаза у Ричарда блестят. Он водит ложкой по тарелке, но тарелка стоит полная до краёв.

— Не знаю, малыш, — целую Ричарда в макушку. — Но если вдруг придёт и увидит, что у тебя полная тарелка, ему это не понравится.

— Понял! — отвечает Рик и начинает уплетать кашу.

Выглядываю в окно, рассматриваю охранников у дома. Обнимаю себя за плечи. Переживаю.

— Есть какие-нибудь новости, Луиза? За мной никто не приезжал? — спрашиваю няню.

— Никто не приезжал за вами, нет, — мотает головой старая женщина. — А почему дом сторожат военные, леди Тереза? Я предложила им чаю, но они отказались.

— Им не положено, — отвечаю я, не отвлекаясь от окна.

И тут я вижу, как во двор заезжает дежурная коляска. А в ней сидит лорд Эстон!

Накидываю пальто на плечи и стремительно бегу на улицу.

Ветер треплет волосы. Тревога, словно тиски, сковывает нутро.

— Что-то случилось? Новые раненые? Я нужна? — спрашиваю Эстона с волнением.

Эстон выскакивает из коляски, подходит ближе. В груди прокатывается дрожь.

— Успокойтесь, леди Тереза. Всё в порядке. Новости прекрасные! — улыбается рыжеволосый целитель.

Сердце гулко стучит в груди. Ветер треплет волосы. Я туже закутываюсь в плащ и внимательно слушаю целителя. Что за прекрасные новости он принёс.

— Генерал Данмар выступил навстречу демонам и разбил их на голову. Пострадавших нет ни одного — воины у генерала отменные, все сильные маги! Да и командование, думаю, сыграло роль. Это же знаменитый полководец генерал Данмар! — восторженно говорит Эстон. — Я очень рад, что он теперь здесь. Уж он наведёт порядок на границе!

Из груди вырывается вздох облегчения. Я очень рада, что никто не пострадал.

По спине пробегают колючие мурашки, и плечи непроизвольно содрогаются, когда я представляю, чего стоила Данмару победа. Он всегда использует щит для своих солдат, защищает их от враждебных атак ценой собственных сил. Каким истощённым и измотанным он возвращался после битвы, знаю только я. Словно тень, он ступал на порог. Едва стоял на ногах. Я укладывала его в постель. Лаской, заботой и любовью я помогала ему восстановиться. Возможно, и теперь ему нужна помощь. Но я не буду помогать. Пусть теперь это делает другая. Его законная жена.

Всё. Хватит о Данмаре! Вчерашняя сцена в ванной больше не повторится, клянусь себе. Я живу дальше.

— А как генерал Хартмон? — говорю строгим тоном.

Эстон тяжёло вздыхает.

— Что-то не так? Говори!

— Нет-нет, всё так, всё нормально. Генерал стабилен, ваши артефакты его поддерживают. Но, — Эстон морщится, — он так плохо выглядит. Я не знаю, можно ли рассчитывать, что он придёт в себя.

— Наше дело не рассчитывать, а делать всё, что в наших силах, — отвечаю я. — Спасибо, что заехали, лорд Эстон.

— Да не за что. Я знал, что вы будете переживать.

— Спасибо. Скажите извозчику, чтобы вернулся за мной, как отвезёт вас.

— Хорошо.

Эстон уезжает, он живёт по соседству, а я иду в дом и начинаю собираться в госпиталь. Необходимо самой проведать Хартмона, подзарядить его артефакты и взглянуть на других пациентов.

— Мам! Мам! Иди посмотри, я всё съел! — кричит Ричард, выбегая из кухни.

Сын прыгает и машет деревянным мечом.

Ловлю его, притягиваю к себе и целую в щёку:

— Молодец. Я так тебя люблю. Я отлучусь примерно на час, веди себя хорошо, слушайся няню Луизу, хорошо, сын?

Рик кивает и глядит невинными глазами.

— А когда приедет генерал Данмар? Он обещал покатать меня на коне!

— Думаю, он сейчас отдыхает после ночной битвы. Но, не волнуйся, он обязательно придёт, — нервно улыбаюсь, наматывая шарф на шею.

Конечно, придёт. Ведь мы вчера не закончили.

— Была битва?!!! — кричит Рик.

Чёрт.

Глаза сына мгновенно загораются, как у кота, увидевшего мышь. Рик прыгает, дёргает меня за руку, требует подробностей.

— Эм-м-м. Да так, небольшая битвочка, малыш. Просто демоны мимо пробегали, армия вышла показала свои кулаки, и демоны убежали. Скучно-о-о. Всё. Не балуйся. Дай поцелую.

Снова обнимаю малыша, затем хватаю чемоданчик и иду во двор.

Дежурная коляска уже отвезла Эстона и вернулась. Еду в госпиталь.

Сегодня дежурит лорд Кертис — молодой, но очень талантливый целитель. Он только закончил академию и был направлен к нам. Работает с энтузиазмом, но порой ему не хватает опыта, поэтому я охотно помогаю, подсказываю.

Ступаю на порог госпиталя и слышу испуганный крик Кертиса:

— Пошлите за леди Терезой!

Подрываюсь и бегу.

— Что случилось? Я здесь!

Кертис показывает рукой на комнату, где лежит Хартмон.

— Наместник приказал привести генерала Хартмона в сознание, — испуганно говорит Кертис. — Я не мог отказаться!

Двери настежь. Забегаю. А там. Данмар! Склонился над Хартмоном и трясёт его за грудки:

— Скажи мне! Ответь, где сейчас король демонов⁈ — хрипло рычит генерал. — Времени нет! Ответь, Уилл!

Хартмон моргает, но не отвечает. Бледный. Изо рта пена. Он задыхается!

— Пусти его! — кричу я и отталкиваю Данмара.

Это бесполезно. Генерал недвижим, словно скала.

Хартмон закатывает глаза и теряет сознание. Данмар рычит с сожалением и отходит в сторону, предоставляя мне место.

Я мгновенно изливаю целительную силу в тело генерала Хартмона, чтобы очистить лёгкие. Ему нельзя было приходить в сознание сейчас, пока он сам не готов. Это вызвало шок. Бедный Хартмон. Погружаю друга в сон. Подпитываю артефакты. Убеждаюсь, что жизненные показатели в норме, и оборачиваюсь к бывшему мужу, злая, как гарпия.

— Ублюдок! — кричу я. — Как ты посмел его допрашивать!

Я бешеная. Готова разорвать Данмара на части, расцарапать ногтями лицо. Как он посмел тронуть моего пациента! В моём госпитале!

Но только сейчас замечаю, как плохо выглядит бывший муж. Лицо бледное, глаза ввалились, рукой на стену опирается, видимо, чтобы не рухнуть. Как я и предполагала, он применял магический щит в бою и отдал всю свою магию. Но взгляд его по-прежнему режет, словно нож. И пламя там беснуется.

— Так нужно, — отвечает он.

— Он чуть не умер! — киваю на Хартмона. — Ты хочешь допрашивать труп? Всем выйти из комнаты! — приказываю я и выгоняю всех.

Кертис и сестра уходят.

Я жду, когда комнату покинет генерал.

Но он стоит.

— Ты собрала вещи? — говорит Данмар, сверкая глазами. — Экипаж увезёт тебя с сыном отсюда.

— Я никуда не поеду! Отстань от меня, Данмар. Пять лет назад я бы послушала тебя, но сейчас иди к чёрту! Жене своей приказывай! И не лезь в мою жизнь!

Он хватает меня, отрывает от пола и тащит к дверям.

— Ты не понимаешь, Катя. Ты должна уехать, — хрипло дышит мне в шею.

Я колочу его по плечам. Какой он мощный! Не вырваться! Откуда столько силы у него! Ведь он ослаблен после битвы, я же вижу.

— Пусти! — рычу, но негромко. Не хочу поднимать скандал на весь госпиталь.

Данмар выносит меня на улицу, в свой экипаж. Заталкивает на сиденье, а там.

Там набрасывается, как голодный зверь.

Он сминает все мои попытки сопротивления, быстро, ловко, словно не замечая. Меня топит злостью. Глаза ему выцарапать готова. Кричу.

Но он ртом жадно хватает мои губы — и стоны глохнут в его губах. Целует. Крепко, жадно, словно вечность голодал. Но движения вязкие, тяжёлые — он истощён после битвы. Я рвусь на свободу, бьюсь под ним, но всё бесполезно: генерал несоизмеримо сильнее, даже сейчас, держит крепко, не пошевелиться.

А глаза дикие, полные животного голода, как будто он жрать сейчас меня будет.

Он коленом разводит мои бёдра, касается обнажённой кожи там — и по венам проносится жар. Из глубины поднимается трепетная первобытная дрожь. Давно, словно тысячу лет, меня не касался мужчина. Сладко, нежно. Горячо.

— Катенька, — хрипло шепчет Данмар, ловя губами мою обнажённую грудь.

Замираю, когда он усаживает меня на себя, и лечу в тёмную пучину. Ненавижу себя. Ненавижу себя за слабость.

Дальше творится просто безумие. Всё как во сне: сладком, остром, мучительном. Беру своё, голодная и требовательная.

А потом… Потом натягиваю платье и хлёстко бью его по щеке, сверкая глазами:

— Ненавижу тебя! Ненавижу!

И выскакиваю из экипажа.

Иду к дежурной коляске, на ходу поправляя шарф и убирая растрепавшиеся волосы. Приказываю возничему:

— Домой.

Данмар не преследует. Но охрана движется за мной.

В душе — яростный огонь.

Генерал Данмар

Данмара всего трясло от мысли, что он проиграл схватку с самим собой. Отчаяние рвало его на части. Но по-другому было нельзя. Идёт охота, и нельзя расслабляться ни на миг. Сейчас нужно сберечь этот город и страну. Катю!

Силы заметно прибавились. Он почувствовал себя бодро.

«Спасибо, Катенька. Твоя магия выросла, ты точно что-то скрываешь, и я должен узнать что. Но это терпит. А пока нужно действовать».

И вместо того, чтобы поехать в замок наместника и упасть полумёртвым, как он сперва собирался, Данмар тянется к клинку.

Другой рукой затягивает ремень на брюках, поправляет мундир и выходит из экипажа, подставляя лицо хлещущему зимнему ветру. Чувствует себя посвежевшим, бодрым. Живым!

Благодаря ей.

Как увидел вчера в доме целительницы свою Катю, чуть не упал. Горло свело спазмом. Он же думал, она далеко, живёт под защитой священных стен там, куда никто не доберётся. И о ней заботится его лучший друг, единственный человек на свете, кому он, мать его, мог доверять. Раньше. А оказалось, кардинал его предал.

Данмар зло скрипнул зубами и приказал адъютанту:

— Вызвать кардинала Людвига сюда! Немедленно, — и добавил: — Под охраной.

— Есть!

Катя, Катенька, котёнок. А ты всё такая же. Даже ещё лучше!

Не думал уже, что увидит её когда-либо. Думал, умер он. Сгинул вместе с ней. В тот день, когда от Кати отрёкся и отвёз в монастырь, передав с рук на руки кардиналу.

Сердце вырывалось из груди тогда, превратившись в горячий пульсирующий ком. Его всего раздирало на части, когда он её вёз. Но только так он мог спасти её, сберечь.

Идёт большая охота.

И никто, ни одна живая душа, не должна знать, что Катя существует. Потому что где-то засел предатель. За прошедшие годы Данмару так и не удалось его вычислить. Все его письма и все слова, сказанные вслух, перехватывались. Вокруг вражеская магия. Он тогда чуть не просрал всё. Чуть не проиграл битву. Кто-то слил демонам его план наступления и его слова, сказанные дома. Кто-то из близких. Возможно, и теперь зло всё ещё рядом и шагает бок о бок. Поэтому так. Когда он нашёл у демонов опасный артефакт, ему открылась страшная правда… И тогда он без лишних слов избавился от жены, а артефакт спрятал. И молился, чтобы никто никогда ничего не узнал.

Данмар берёт коня у адъютанта, седлает и несётся на место, где ночью случилась битва с демонами. Ветер ревёт в ушах. Из-под копыт летят комья снега.

В боку всё еще разливается болезненная резь от старой раны. Пять лет назад клинок Рагнира пронзил его, и он чуть не умер. С тех пор проклятая боль расползается по всему телу, оплетая чёрной паутиной тело. И Катенькина сила вот не исцелила его, когда они стали единым. Он проклят, ему скоро придёт конец, но пока он ещё жив, он должен уничтожить короля демонов и спасти страну, и Катю! Дать им свободную жизнь.

Данмар рыщет по полю боя в поисках подсказок. Осматривает тела демонов, которые ещё не успели сжечь солдаты. Вокруг много его солдат приводят местность в порядок. А он ищет отличительные знаки. На некоторых демонах встречает знаки отряда Рагнира. Но всего на двоих.

— Славная битва была, генерал! — кричат ему солдаты.

— Рад, что понравилось! — скалится в звериной улыбке генерал.

В драке он бешеный, настоящий зверь.

И солдаты его за это любят. Рады, что он ими команует, верят ему. Пойдут за ним и в огонь, и в воду — он это знает.

Сегодня ночью была славная битва. Данмар пронзал мечом и магией тёмные отродья. Его отряды дали жару демонам. Твари обратились в бегство. Данмар погнался за ними. Ему нужен был их командир, чтобы допросить. Он поймал демонова предводителя, начал пытать, но ублюдок быстро умер от ран и ничего не сказал.

Если король демонов здесь, на границе, то нужно призвать основные силы сюда и дать решающий бой здесь. Однако без уверенности делать этого нельзя, иначе другие провинции останутся без защиты.

Хартмон мог просветить, что там, у демонов, происходит. Он за этим попытался вернуть его в сознание. Но не успел. А ему так нужна информация! Сегодня же поедет с проверкой в гарнизоны на границе, допросит часовых. По косвенным признакам будет опеределять, кто ему противостоит. Обычный демонов предводитель или сам король Рагнир. А сейчас, пока ещё не стемнело, ведь дни нынче коротки, нужно исполнить обещание. Обещал Катиному сыну покатать его на коне, а слов на ветер он не бросает.

При мысле о мальчике что-то волнительно трепыхнулось в груди.

Катя

Бежать! Взять сына и уехать — первое, о чём я думаю, мча домой после встречи с Данмаром.

Снег скрипит под колёсами дежурной коляски, морозный ветер колко бьёт в лицо. Волосы разлетаются из-под платка.

Внутри растекается опустошение.

Меня накрывает откат.

Мгновение удовольствия, за которое я безбожно себя корю. Нельзя было! Нельзя!

Выхожу из коляски, иду в дом. И сразу же, не здороваясь ни с Луизой, ни с сыном, скрываюсь в ванной. Запираю дверь.

Включаю воду.

Грудь ходуном ходит, руки дрожат, перед глазами мутная пелена. Рыдания подступают к горлу. Но нельзя. Обещала же себе! Надо успокоиться.

Кладу ладонь на грудь, делаю глубокий вдох. Умываюсь. Затем скидываю одежду и моюсь вся. Целиком. Смываю с себя его запах, семя, следы поцелуев. Тру кожу до красна везде, где он меня касался.

Нельзя думать, нельзя вспоминать о том, что было. Иначе не удержать себя.

Я быстро заканчиваю, выбираюсь из купели и туго запахиваю халат.

Гляжу на себя в зеркало: бледная, словно призрак, потерянная, глаза — бездонные. Жалость к самой себе подкатывает к горлу.

Выпрямляюсь, хлопаю себя по щекам.

Давай, Кать, приходи в себя. Изнасилование? Да, это было именно оно. Но… Сама, сама стонала на нём. Все можно пережить, тебе ли не знать? Много уже всего было — и это ты переживёшь!

Пытаюсь привести себя в норму.

Но в груди жаркой волной прокатывается горькое сожаление. Зачем мы теперь встретились? Зачем было это всё? У него ведь жена, ребёнок. Всё давно кончено.

Делаю глубокий вдох. Иду в спальню, натягиваю новое платье и выхожу в гостиную посвежевшая.

Сын бежит навстречу, в его маленькой ручке неизменно — деревянный меч. И ещё кружочки из подстаканников на плечи прицепил — похоже на эполеты.

— Мамочка!

— Господин генерал, — улыбаюсь сыну. — Как сегодня ваши славные битвы?

— Сегодня не было битв, — грустно вздыхает малыш. — Когда придёт генерал Данмар?

Чёрт.

Сын глядит на меня ясным голубым взором, что аж сердце щемит. Знал бы ты малыш, что это твой отец. Может, поэтому тебя так к нему тянет.

— Не знаю, — отвечаю я, пожимая плечами. — У него много работы, он ведь наместник. А там ведь столько дел за полгода накопилось!

— Но он обещал покатать меня на коне, — хмурится сын и глядит в окно.

На детском лице отражается бездонная тоска. Ричард ждёт генерала весь день. Постоянно посматривает в окно. Только о нём думает. И мне так тяжело видеть сына в столь сильном ожидании. Я не знаю, хочу ли я, чтобы Данмар пришёл, или нет.

— Леди Тереза, я обед приготовила. Будете? — ласково говорит Луиза.

Уже середина дня, у меня давно ни крошки во рту, но кусок в горло не лезет. Там всё стиснуто спазмом, напряжено до предела. И я вру:

— Спасибо, я пообедала в госпитале. А Ричард обедал?

— Я обедал, мам!

— Да, — улыбается няня. — Обедал, как настоящий генерал: — Первое, второе и третье!

Треплю сына по волосам:

— Молодец! Ну, раз господин генерал пообедал, то пора и за занятия, верно? Все генералы имеют блестящее образование.

Сын кивает.

Обычно нелегко его усадить заниматься. Очень нелегко!

А сейчас Ричард сам несёт тетрадь и учебник.

Отлично. Мне как раз нужно переключиться, чтобы выбросить из головы всё, что случилось сегодня в генеральской карете.

Мы занимаемся с Риком почти три часа.

Я учу его читать и писать. Изучаю с ним математику и историю королевства. Сын очень быстро схватывает, уже на уровне третье- или даже пятиклассника! Я в его возрасте такой не была. Я пыталась приглашать для Ричарда учителей, но все они сразу сбегали, не в силах справиться с мальчиком. Только мне удавалось заставить его слушаться, сидеть, читать и писать. Но я понимала, что скоро и моих сил не хватит, ведь в сыне начнёт просыпаться драконья кровь, ему нужен будет наставник-дракон.

Сегодня Ричард необычайно старательный: выводит буквы и цифры без помарок, идеально чисто. Усидчивый, внимательный. Я безмерно горжусь.

Но неожиданно сын срывается со стула и бежит к окну.

— Едет! — задорно кричит Рик, хватая со стола свой меч.

— Кто едет? — переспрашивает няня Луиза.

— Генерал Данмар!!!

Раздаётся решительный стук в дверь.

Сердце подпрыгивает в груди, но внешне я остаюсь полностью спокойна. Стискиваю зубы и упираюсь ладонями в поверхность стола.

Я же знала, что он придёт, но всё равно сбита с толку.

Внутри разливается гнев. Я не желаю его видеть!

Но что мне делать? Бежать из провинции, как он хочет?

Нет, я не побегу! И не буду перед ним прогибаться. Здесь мои пациенты, которым я нужна!

Неожиданно вижу у стены за шкафом прижатый маленький уголок бумаги. Похоже на завалившееся письмо. Достаю и вижу печать кардинала Людвига!

Этого письма я не видела!

— Леди Тереза, там новый наместник стучит. Открыть? — говорит Луиза, выглянув в окно.

Сын прыгает возле двери, полный восторга.

У меня просто нет выбора, нужно впустить.

— Открывай. Но если меня спросит, скажи я занята, — говорю я. — И погоди, Луиза, что это за письмо? Я нашла его за шкафом. Как давно пришло?

— Эм-м-м, так две недели назад, леди Тереза. Письмо на столе лежало, а потом пропало. Я думала, вы его забрали.

Ричард виновато трёт затылок:

— Мам, это я играл с этим конвертом. Делал из него крышу для замка. Но печать не вскрывал!

Снова раздаётся стук в дверь.

— Открывайте уже, — говорю я.

И набираю воздуха в грудь. Только бы хватило сил пережить его визит. Слишком сильно я на него реагирую. Слишком!

В комнату влетает морозный воздух. Из прихожей доносятся весёлые крики сына и бодрый голос генерала. Слишком бодрый для того состояния, в котором он был утром, странно.

Они с сыном словно два давних друга, которые сто лет не виделись, болтают без умолку. Хриплый раскатистый голос бывшего и его ласковые интонации царапают сердце. Когда-то он говорил подобным образом со мной, и мне было приятно. Но это было давно.

Пусть поскорее уходит!

Сама сажусь за стол и вскрываю конверт. Жадно читаю послание от кардинала Людвига:

«Дорогая леди Тереза! Лорд Данмар едет в Третогор. Вы неминуемо встретитесь. Срочно возвращайтесь».

Вот чё-ё-ёрт! Кардинал Людвиг предупредил об опасности! Если бы я прочитала это письмо раньше, то можно было бы избежать встречи!

— Обедать будете? — слышу добродушный голос Луизы из прихожей.

Что⁈ Зачем ты зовёшь его обедать, я не хочу видеть его у себя дома!

— Буду, — отвечает Данмар.

Вот нахал!

Чёрт, только этого не хватало!

— Проходите, господин генерал, — Луиза зовёт его в гостиную.

Я быстро прячу письмо в карман платья, пока он не увидел. Расправляю плечи, поднимаю подбородок. Внутри клокочет ярость: как ты смеешь являться ко мне, после того, как бросил, Элай⁈

Мощная фигура появляется в дверях. На руках у генерала мой сын. Рик улыбается, обнимая генерала за шею, безумно счастливый.

Поднимаю взгляд, и мы с Данмаром встречаемся взглядами.

Генерал Данмар

Данмар поднимается на крыльцо, и сердце бьётся с предвкушением. С утра всего лишь не виделись с ней, а в груди уже ноет, зовёт. Всё, как в первый раз. С головой в омут. Ничего у них не кончилось, нет! Он оставит её здесь, сам будет охранять. Потому что кроет. Горит внутри.

Катя, Катенька.

Впереди много опасности, и Данмар желает уберечь её от судьбы, которую предназначили ей демоны. Защитить, скрыть. Никому не открыть страшной правды.

Дверь открывает старая няня, приветливо улыбается. Генерал вежливо с ней здоровается. И тут ему на руки прыгает Ричард.

— Генерал Данмар!

— Ричард! — Данмар поднимает мальчика и прижимает к себе.

Мальчик пахнет домом, детством и теплом. Данмар прижимает его крепче. Он скучал по мальчику.

— Как ты тут? Докладывай, — расспрашивает малыша.

Ричард эмоционально делится всем: и что ел на завтрак и на обед, и как они сегодня занимались с матерью.

При упоминании его мамы, у Данмара скребёт на сердце. Где же она, почему не выходит?

С особым интересом Ричард расспрашивает о ночной битве, это волнует его даже сильнее, чем прогулка на коне.

Данмар щурится. Не привык рассказывать о бойне детям. Но находит слова и сравнения, чтобы не шокировать малыша, рассказывает ему аккуратно, словно сказку.

Они увлечённо болтают, и Данмару так это нравится. Почему у него нет такого сына? Вот он бы его учил и всюду с собой водил!

Няня стоит перед ними, смотрит и умиляется.

Он всё хочет узнать, где же Катя, неужели прячется от него?

А потом няня приглашает пообедать. А у него желудок в спине прирос — голодный, как зверь. С вечера мотался, не до еды было.

— Буду, — охотно соглашается на предложение.

И входит с Ричардом на руках в гостиную.

А там она. Катя.

И снова у него кровь в венах закипает. Сердце сводит. Разъедающе, горячо ноет.

А она сидит на стуле, словно величественная королева на троне. В её голубых глазах ледяной холод — холоднее только в проклятых землях, пожалуй.

Сердце колотится, как сумасшедшее.

— Здравствуй, — говорит он, приближаясь.

— Вы ели, госпожа целительница? Бледная вся, — неожиданно говорит Данмар, опережая мой порыв высказать ему всё.

Отламывает хлеб. И глядит на меня. Прожигает взглядом, оставляя огненные борозды.

Луиза бегает мимо нас туда-сюда, носит тарелки с приятными ароматами. Ричард тоже сидит за столом, рядом с Данмаром, конечно. Тоже отламывает мягкую краюху свежего хлеба, жуёт.

— Зато вы, господин генерал, весьма румяны. Не то, что утром, — шиплю я, стиснув зубы.

Он действительно выглядит хорошо, быстро восстановился! Неужели я помогла? Какой ужас.

— Благодаря вашим стараниям, — подтверждает он.

А во взгляде вспыхивают звериные огоньки.

В памяти невольно всплывают острые моменты близости в его проклятой карете. Сердце щемит.

Я тут же гоню от себя порочные воспоминания. Пошёл он.

Данмар неожиданно ловит меня за запястье и тянет к столу.

Шепчет тихо:

— Садись. Не ела же ничего.

Я решительно отнимаю руку. Внутри бушует дикий шторм. Шквал эмоций обрушивается волной: топит, душит. Сердце рвётся на части.

— Я не буду с тобой есть за одним столом, — говорю жёстко. — Нам нужно кое-что обсудить. Выйдем?

И киваю на дверь.

Теперь уже я зову его на разговор.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь, беру с вешалки пальто и выныриваю во двор.

Морозный воздух трезвит, придаёт сил. Дышу глубоко, изо рта вырывается пар.

Слышу тяжёлые шаги за спиной. Где-то из глубины памяти опять неосознанно всплывают далёкие ощущения. Я узнаю его шаги из тысячи: я столько раз слушала вой вьюги, когда его ждала. Снова ощущаю укол в груди.

Всё в прошлом. Мы расстались. Конец!

Набрав воздуха в грудь, я резко разворачиваюсь:

— Значит, так, господин генерал, — складываю руки на груди. — Оставь меня в покое! В полном!

Он пожирает меня взглядом.

Долго молчит. Смотрит.

Я прищуриваюсь, зло дышу. Тоже смотрю. У нас безмолвная дуэль.

— Катя… — произносит он медленно, хрипло.

Шумно набирает воздуха в грудь. Не сводит взгляда.

Дикий огонь в глазах. Буря! Там всё! Глубина бездонная, мрак, осколки прошлого.

Я жду ответа. Но он молчит.

У меня по коже прокатываются мурашки толпами. В горле вырастает ком.

Я сглатываю и крепче обнимаю себя руками. Внутри клокочет ярость. Нервы на пределе!

Не выдерживаю.

— Я тебе больше не Катя. Отвали от меня и от моего сына, Данмар! — голос срывается. — У тебя есть жена, войска — иди туда. А тут, чтобы ноги твоей не было! У меня своя жизнь.

— Всё не так просто, Катя. Ты не понимаешь, — рычит он.

Пар вырывается у него изо рта. Подступает ко мне рывком. Очень близко.

Но я не отступаю. Он не прогнёт меня, не напугает. Я собираюсь стоять до конца.

— Что я не понимаю? Опять одни загадки, господин генерал!

А он опять молчит. Оглушительно молчит! И скрежещет зубами.

Сердце готово выпрыгнуть из груди от ненужной близости.

Проклятый Данмар!

— Ты не понимаешь, насколько всё близко, — шепчет он. В глаза густая тьма.

— Что «всё»? — вскидываю подбородок.

— Тебя ищут.

Генерал Данмар

Она кричит на него, выливает эмоции, что он её бросил, что женат на другой.

— Отвали от меня, Данмар!

Он выше неё, сильнее. У него мощная магия, безграничная власть в королевстве, он командует несколькими сотнями тысяч вооружённых до зубов воинов, а она на него кричит.

И он позволяет ей.

Огнём горит у него в груди от патовости ситуации.

Котёнок дрожит от холода, обнимает себя руками. Щёки горят от мороза, а алые губы приоткрыты.

Ему бы сейчас схватить её, прижать к себе и согреть. Успокоить.

Жилы тянет от напряжения. От тяги. Он скучал по ней.

Как же он, проклятие, скучал по ней!

— Ты не понимаешь, насколько всё близко, — шепчет он.

Катя, ты даже не представляешь масштаба опасности! Скоро всё решится, здесь! — хочется заорать ему.

Данмар злится и сжимает кулаки от бессилия. Он не может сказать ей! Это он знает! Он! Знает! Пять лет назад всё вскрылось, и он догадался! Но больше никто не знает. И он не может произнести слова вслух: с тех пор как был ранен демоном, возможно, на нём какая-нибудь следящая магия! Сейчас Катя всего-навсего его бывшая беглая жена — неугодная ко двору селянка, и он хочет с ней спать — это понятно и очень по-человечески.

Данмар сжимает зубы и только цедит абстрактно, надеясь, что это заставит её быть осторожной:

— Тебя ищут.

Генерал не может больше ничего объяснить стоящей перед ним женщине. Исключено.

Но проблема в том, что котёнок ждёт ответов. Ругает его. Ненавидит.

И у него сердце рвётся на части, оставляя кровавое месиво в груди. Как же он хочет сказать ей всё. Как же хочет!

Он пытался решить проблему, убрать угрозу, но война затянулась. Он погнался сюда, в Третогор, чтобы закончить дело.

Ради этой цели Данмар живёт уже пять лет.

Дверь открывается. На порог ступает невысокий старичок с аккуратной седой бородкой. На нём чёрный меховой плащ, из-под которого проглядывает чёрная мантия и сияющие знаки ордена на груди. На голове маленькая белая шапочка.

— Кардинал! — взволнованно шепчу я. — Откуда вы здесь?

— У меня мало времени, нужно поговорить! — говорит он властным голосом.

— Я пойду на кухню, поставлю чай, — отзывается Луиза и семенит мелкими шажками, туже закутываясь в толстый домашний халат.

Кардинал Людвиг берёт меня за руку и ведёт в гостиную.

— Вы не могли так быстро получить моё письмо, — подозрительно морщусь я. — Что привело вас сюда?

— Отсутствие ответа от вас и привело! Выехал спешно три дня назад, когда понял, что наш с вами секрет готов раскрыться. И он раскрылся!

Не успеваю подтвердить, что Данмар действительно уже знает, что я сбежала из монастыря. Кардинал продолжает:

— Я встретил по дороге отряд, который генерал послал за мной. Конвоиры, у-у-у! Слава богу, я с ними разминулся! Но они скоро развернутся и нагонят меня. Расскажите, что известно Данмару о ритуале, о ребёнке, о вашей силе? — взволнованно говорит кардинал. — Хочу знать, за что мне будут голову отрывать!

— Он не посмеет вам ничего отрывать, вы неприкосновенны для закона!

— Закон сейчас в руках Данмара! — качает головой кардинал.

— Ладно. Ребёнок усыновлён, он поверил, — отвечаю я. — А о моей силе мы толком не успели поговорить — Данмара отвлекло нападение демонов. Я придерживаюсь версии, что вы пробудили во мне магию, которая дремала.

— В чём-то это правда, поэтому мы не солжём, — кивает кардинал. — Просто не будем говорить, что энергию для пробуждения вашего дара дал Данмар. Никому нельзя знать, что мальчик — его, даже самому Элаю. Иначе он первый уничтожит его, забрав обратно силу.

— Я это прекрасно понимаю, — соглашаюсь я. — И благодарна вам, что сохранили мой секрет.

— Я знаю вас пятнадцать лет, леди Кэтрин. С того момента, как Элай привёз вас ко мне испуганной девочкой, — мягко улыбается кардинал. — Уже тогда я полюбил вас, как дочь.

— Да, я помню, как вы успокаивали меня и учили обживаться в этом мире, пока…

— Пока ваш генерал сражался. А потом он вас забрал.

Перед глазами проносятся воспоминания о первом времени жизни в другом мире. Всё новое, необычное и опасное. Элай спас меня от демонов и привёз в монастырь на попечение старого кардинала — своего наставника. Лишь кардинал Людвиг знал, что я попаданка, и хранил секрет. Я прожила под покровительством кардинала некоторое время, а потом Элай вернулся, и наша встреча была, как взрыв кометы. Мы успели истосковаться друг по другу, сразу же обвенчались. Генерал увёз меня с собой в лагерь и тогда для всех объявил, что я — селянка, паломница из другой страны, все поверили. Мне было непросто привыкнуть к иной жизни, но потом я всему научилась. Потому что любила мужа.

Вспоминаю то время, и сердце кровью обливается.

— Но мы часто бывали у вас, — с теплотой говорю кардиналу.

— Ага, приезжали между войнами, отдыхали в моём доме. Я любил, когда вы у меня бывали. Элай был мне, как сын.

— Пока не нашёл новую жену? — язвительно отвечаю я и отворачиваюсь к окну, чувствуя болезненный укол.

А там глухая ночь, воет вьюга, и снежные хлопья бьются в стекло.

— Пока не стал что-то утаивать от меня, — ворчит кардинал.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Вы тоже считаете, что он что-то скрывает?

Мы встречаемся взглядами.

Сердце ускоряет ритм.

— Я думаю, что пять лет назад что-то произошло, но Элай это скрывает, — шепчет заговорщицки кардинал Людвиг. — А что известно Вам, Кэтрин?

— Он чуть с ума не сошёл, когда увидел меня здесь. Ведёт себя странно. И ещё сказал, что меня ищут, — отвечаю я. — Если надо мной и моим сыном висит опасность, я должна узнать правду! Как нам его разговорить, Ваше Преосвященство⁈

Кардинал долго молчит, хмурится, а потом произносит:

— Я знаю один способ.

Я бросаю взгляд на дверь кухни, где готовит чай Луиза. Хоть мы и говорим тихо, я переживаю, чтобы няня ничего не услышала.

— Не волнуйтесь, леди Кэтрин, — говорит кардинал. — Я повесил над нами купол тишины.

— Вы предусмотрительны. Говорите же скорее, что за способ⁈

— Вы целительница — и знаете о свойстве капель эльревира…

— Эликсир правды, — усмехаюсь я. — Ваше Преосвященство, вы серьёзно? Думаете, что преемника короля можно просто опоить и расспросить? У же него магическая защита от влияния. И даже если нам удастся её обойти, Данмар же потом нам голову оторвёт!

— Оторвёт, — соглашается кардинал, поджав губы. — Поэтому я в это раньше не лез, но теперь, когда дело напрямую касается вас, леди Кэтрин… Вас-то, может, он и не тронет.

— Интересно почему? — я удивлённо приподнимаю бровь.

— Я вижу, что у него к вам что-то осталось.

В горлу подступает ком.

— Не говорите ерунды, — отрезаю я и с трудом сдерживаю порыв вновь уставиться в ночь за окном.

Когтистая лапа сжимает сердце.

— Вы не знаете, но Данмар всё это время жертвовал в монастырь большие суммы на ваше содержание, леди Кэтрин, — тихо говорит кардинал. — И регулярно, чуть ли ни каждую неделю, интересовался, как там в заточении поживает его бывшая жена. Я отвечал, что вы включились в общественные работы, живёте счастливо. И я в общем-то не врал. Я дал вам новую жизнь под другим именем далеко от стен монастыря и дело, которым вы по призванию должны заниматься.

— Значит, это его деньги вы мне посылали? — шиплю я.

— Я посылал вам деньги, которые вы заслуживали.

Мы оба замолкаем. В комнате воцаряется напряжённая тишина.

Я слышу, как кровь стучит в висках. Я дрожу от напряжения, как натянутая струна. Я не понимаю поступков Данмара и ужасно хочу знать, что им движет!

Хмурюсь, тру лоб. Думаю, как поступить. И ясно понимаю, что пути назад нет. Я уже не смогу оставить всё, как есть. Мне нужны ответы. Возможно, знание правды поможет мне защитить себя и сына.

— Я согласна, — киваю я.

Кардинал Людвиг наклоняется и заговорщицки шепчет:

— Защита от влияния у Данмара пропадает, когда он истощает свои ресурсы на защитные щиты в битве. И пока не восстановится…

— Он уязвим. Я знаю. Значит, нам нужно дождаться, когда он вступит в бой, — шепчу я.

А у самой сердце дрожит. Битва — это всегда страшно: кровь, ранения, смерти. И хоть теперь Данмар мне давно уже не муж, я всё равно молюсь, чтобы битв на его пути было как можно меньше. Но, боюсь, что в краю, где демоны регулярно нападают на границы, это невозможно.

— Выждем, — киваю я.

Кардинал Людвиг остаётся на ночь у меня в доме. А утром я знакомлю его с сыном: кардинал видел моего сына лишь младенцем. Ричард сразу интересуется высокопоставленным гостем, расспрашивает о столице, об укладе в монастыре, о правилах, по которым живут священнослужители. Рик по природе любознателен. Но я вижу в глубине его синих глаз печаль. Неужели так сильно грустит по несостоявшейся прогулке с Данмаром? Внутри поднимается злость на бывшего. Зачем он появился в нашей жизни⁈

Приезжает дежурная коляска, чтобы отвезти меня в госпиталь, и мы с кардиналом выходим во двор — я зову Его Преосвященство с собой, хочу показать, как у меня всё устроено.

Но тут случается неизбежное. Во дворе появляются конные гвардейцы.

— Это за мной, — ворчит кардинал. — Догнали наконец.

— Ваше Преосвященство, мы должны доставить вас к преемнику короля, генералу Данмару. Таков его приказ, — говорит старший из гвардейцев.

— Что ж, доставляйте! — отвечает кардинал.

Сердце подпрыгивает к горлу. Конвоиры внушают страх! Данмар настроен решительно, а если он будет пытать кардинала? Может быть, для меня лучше всего сейчас схватить сына и бежать⁈

— Что мне делать? — шепчу, с мольбой глядя на старого друга.

— Леди Тереза, — окликает меня поджидающий возничий. — Нам бы поторопиться, ночью привезли много раненых.

Этого ещё не хватало! Я мечу взгляды с кардинала на возничего, с возничего на гвардейцев. Я должна ехать в госпиталь, у меня нет выбора!

— Всё будет нормально, — говорит кардинал Людвиг. — Мы с Данмаром только поговорим, и он меня отпустит.

— Обещайте! — говорю я.

— Обещаю, идите, — кивает кардинал.

И я запрыгиваю в дежурную коляску. Мы мчим в госпиталь.

— Почему раньше за мной не приехали⁈ — ругаюсь я.

— Ночная смена решила дать вам поспать, днём ещё раненых привезут.

— Откуда столько? Что случилось⁈

Генерал Данмар

— Элай, — мягко говорит кардинал, перейдя на неофициальный тон, — я не могу и не должен раскрывать тебе ритуальные подробности, пока не увижу, что ты сам не таишь в себе угрозы для леди Кэтрин.

— Что⁈ — морщится Данмар, не понимая. — От меня угроза для Кэтрин? Бред. Я всегда защищал её!

— Ты отправил её в монастырь, жизнь ей сломал, а сам погнался за славой и властью, разве это значит защищать?

— Вы что, упрекать меня вздумали⁈ — рычит Данмар.

— Я тебя так не воспитывал! Твой отец, мой двоюродный брат, и твоя мать любили друг друга святой любовью, а ты…

Данмар качает головой. Молчит. Скрипит зубами. Изнутри наружу рвётся вулкан.

— У вас есть обеты, которые вы не можете нарушить, но не у вас одного они есть! — рявкает Данмар.

— Хорошо, значит, мы оба пленники обетов, — кивает кардинал.

Генерал готов метать огненные шары от злости что кардинал отказывается говорить!

Снаружи доносится шум. Там разбирают последствия битвы: бытовые офицеры восстанавливают стены, медики грузят раненых в повозки. Данмар глядит на дверь, за которой его ждут командиры, чтобы он отдал приказ к наступлению.

С кардиналом Людвигом быстро разобраться не получилось, значит, он допросит его позже с особой тщательностью.

— В темницу его! — приказывает Данмар. — Посидите пока в тишине, помолитесь о нас!

А сам возвращается к столу, на котором лежат карты, и приглашает своих командиров.

Вторая битва выходит ещё более тяжёлая, чем первая. К демонам тоже пришло подкрепление. А возглавляет их сам король Рагнир.

Они, два полководца, глядят друг на друга издалека, их разделяет войско. Хищная рожа демона с клыкастой пастью нахально щурится, глядя ему точно в глаза.

«Я всё про тебя знаю, человеческий предводитель. Ты мой. Чувствуешь мою метку на своём теле? Я слышу тебя и вижу!» — пламенеет в красных глазах демона.

«Я не твой, и твоим не буду, собака ты драная! Я достану тебя и твои кишки по забору растяну», — отвечает звериным взглядом Данмар и скалится в ответ.

«Я знаю твою слабость! Видел вчера, кем ты дорожишь», — щурится Рагнир, а у Данмара на спине волосы встают дыбом.

«Порву тебя, тварь! Иди же ко мне!»

Армии сходятся. В бой идут все виды магии. Грохот и яркие вспышки сотрясают землю. Данмар замечает, что демоны к бою не готовы. Они не ждали, что человеческий предводитель на них резво кинется, и едва успели развернуть отряды ему навстречу. Демоны несут потери и отступают метр за метром, но обороняются жестоко: Данмару очень тяжело. Позже генерал замечает, что король Рагнир покидает своё войско и сбегает с поля боя.

— Тварь трусливая, — шипит генерал.

Наступает момент, когда Данмар решает остановиться. Главная битва случится не сейчас. Сейчас он только измотает свою армию.

Они возвращаются в крепость.

Данмар раздаёт приказы и идёт в свои покои. Он совсем без сил. А в голове пульсирует единственная мысль: Катю нужно срочно увезти.

— Приведите кардинала Людвига, — приказывает он.

Данмар встречает кардинала лёжа в постели: ни сидеть, ни стоять не может. Говорить особо тоже. Сил добывать клещами правду из кардинала тоже сейчас нет. В груди лишь отчаянно бьётся тревога: нужно спасти любимую. И как бы он не злился на кардинала, тот Катю в обиду не даст — он это уже понял. Только этому старому предателю можно доверить самое ценное, потому что оба они хотят Катю защитить.

Кардинал, увидев Данмара, тут же бросается к его постели, глядит на него с неподдельной тревогой.

— Ты совсем плох, Элай! Я дам тебе целительный эликсир!

— Не надо, я уже принял. Много. Теперь только ждать.

Кардинал берёт его за руку, считает пульс, кивает.

Генерал перехватывает руку старика.

— Езжайте в город, отец, — хрипит Данмар. — Она послушает только вас. Увезите её с сыном туда, где никто не найдёт. Я вам. Её. Доверяю.

Кардинал кивает:

— Хорошо, сынок. Хорошо. — Накрывает генерала меховым одеялом, обнимает по-отечески тепло и уходит.

Данмар откидывается на подушку и закрывает глаза. Нужно уснуть, тогда восстановление пройдёт быстрее. Но откат слишком сильный, мучает боль во всём теле. Дышать трудно. Холодно. Очень холодно. А перед глазами только она. Её рыжие волосы ласкают его плечи.

— Катенька… — шепчет он в полной тишине.

И мечтает только об одном: увидеть её. Он понимает, что это невозможно, но представляет, что она сейчас войдёт в дверь. Ляжет рядом, как раньше, — и ему станет тепло. В груди перестанет рвать, настанет наконец покой.

И когда она входит в покои, он не сразу верит.

Она склоняется над ним.

Он чувствует её запах, видит её глаза, полные болезненных осколков, что он ей оставил. Она здесь. Она настоящая.

Данмар пугается.

Домечтался!

Нельзя ей тут быть! Нельзя!

— Тебе здесь опасно, немедленно поезжай к Людвигу! — хрипит генерал.

Дышать тяжёло, и Катя, напуганная, с большими тёмными глазищами, несёт ему воды. У него сердце кровью обливает, щемит, как у мальчишки, что она ему после всего, что он ей сделал, несёт пить, заботится.

И он пьёт из её рук, всё до конца. А потом благодарно целует её ладони.

Я гляжу, как Данмар пьёт из моих рук. Всё словно вернулось на пять лет назад, когда мы были супругами. Мне больно, но я боюсь спугнуть зыбкое давно ушедшее ощущение.

Не дышу.

Когда стакан пустеет, генерал берёт меня за руку и целует чувствительное запястье.

По телу мгновенно разливается жар, и грудь сладко пронзает молнией. Меня накрывает волной, топит в сладком мареве ощущений. Всё же никуда не делась моя любовь, которую я хоронила все эти годы. Рядом с этим мужчиной я вновь ощущаю, что живу.

Данмар очень слаб после битвы, но сам отставляет стакан и продолжает целовать: запястье, ладонь, пальцы. И это так волнительно и сладко. Его губы горячие, упругие, а пальцы, которыми он гладит мою руку, — нежные, и такие знакомые.

Я замираю, не в силах прервать неловкое, непозволительное удовольствие.

— Катенька, — хрипит Данмар и поднимает на меня откровенный взгляд, в котором вспыхивают звериные огоньки.

Он хочет меня. Сильно.

Привстаёт и тянет на себя. Гладит уже не только запястье, но и плечи, спину, обнимает за талию.

Я прижимаюсь к нему грудью. Вдыхаю любимый запах возле его ключей щеки, но не отвечаю. Не могу. Слишком больно от его предательства. Слишком.

Меня колотит дрожь от того, как он глядит на меня, сколько в его глазах нужды. Жажды! И как же мне хочется эту жажду утолить. Хочется верить, что мой муж не предавал меня. Что у него были на то сложные обстоятельства — и он любит меня и защищает от чего-то очень опасного. Хочется рвануть ему в объятия и зацеловать до смерти, но сперва я должна узнать правду.

К горлу подступает ком.

Не разрывая взгляда, я тихо шепчу:

— Расскажи мне, что ты скрываешь, Элай. Пожалуйста.

Мы жадно глядим друг на друга: глаза в глаза.

И вдруг я вижу, как зрачки Данмара медленно расширяются, заполняя всё пространство радужки — капли начинают действовать.

Он моргает, сощуривается — и теперь уже глядит на меня по-другому: как опасный хищник на добычу, попавшую в лапы.

Он почувствовал. Понял. Осознал, что только что принял.

Сердце колотится набатом.

— Ты опоила меня, Катенька, — рычит он.

Я киваю, крепко зажатая в его тисках.

— Ты хочешь, чтобы я тебе всё рассказал? — хрипит: злой, бешеный.

Рывком укладывает меня на постель и нависает сверху.

Я упираю ладони в его грудь.

Данмар истощён, выглядит совсем плохо, но даже в таком состоянии он сильнее меня.

Кровь стучит в висках. Мне страшно.

— Хочу! Я имею право на правду! — гляжу на его кривящиеся чувственные губы.

— Что ж, Катюша, вот тебе правда… — хрипит он и тут же жадно целует, запуская ладонь под платье.

Затем звенит пряжка ремня. Он приподнимается и…

Всё.

Я даже не могу сопротивляться ему, слишком мощный напор. Он берёт меня, неистово и дико, как зверь.

Я выгибаюсь. Глупая, конечно. Потом буду жалеть, но сейчас… Сейчас я хочу ощутить его бешеную страсть. Отдаюсь ему без остатка. Целую его губы, тяну к себе, хочу его! Сильно! Хочу, чтобы любил меня, как он умеет. Скучала по нему безумно, и прошлая ночь только распалила давний костёр.

Комнату наполняют стоны и шумное дыхание, а кровать беспощадно скрипит.

Когда страсть схлынывает, мы оба лежим на разбросанной постели, жадно вцепившись друг в друга. Я замечаю в разрезе его расстёгнутого мундира тёмные полосы, оттягиваю одежду и замираю.

— О, боже, ты это от меня прятал⁈

— Это Рагнир ранил меня, — говорит Элай, расстёгивая передо мной мундир, стягивая рубашку. Открытый, обнажённый — он готов показать мне всё, что я хочу.

Я внимательно гляжу на его тело: генерал стал ещё мощнее, наростил мускулов! Но на нём много новых шрамов, и, рассматривая их, я чувствую, как подступают слёзы. Каждый раз, когда его ранили, — словно ранили меня! Я любила каждую клеточку своего мужа и страшно переживала. И переживаю до сих пор. Видит бог, мне не всё равно, что он пережил за эти годы.

— Перед сражением, в котором я получил ранение это ранение, — Данмар указывает на бок с ужасным шрамом, от которого расползаются чёрные линии на живот и на грудь, — меня ослабили. Демоны провели какой-то дикий ритуал, забрали часть моей силы и, в итоге, я не смог оправиться от ран и оказался при смерти. Отсрочил гибель ценой жизни своего дракона. Но даже это не позволило до конца не исцелиться: чёрная тьма засела внутри и теперь расползается по моему телу.

Данмар рычит, с трудом сдерживается, чтобы не выругаться красноречиво. Он очень зол на демонов, и, кажется, на меня тоже, за то, что опоила его. Но в присутствии женщины генерал никогда не позволял себе бранных слов.

Отмечаю, какой Элай теперь разговорчивый и податливый. Он глядит на меня во все глаза и гладит, трогает. Не может остановиться, хочет меня чувствовать. Хочет меня снова.

А мне так удивительно слышать его продолжительную речь после всех недомолвок. Он же всё теперь мне расскажет — только спрашивай!

Но по спине пробегают колючие мурашки. Ужас! Чёрная тьма демона — она медленно убивает Элая. И спасти его можно только, если убить того, кто его ранил! Или вернуть ему дракона — драконы способны исцелиться от демонических ран! Но дракона Элай может вернуть только… только взяв силу у нашего сына…

Но что вызывает во мне настоящий шок, это то, что из-за чёрной тьмы за Данмаром могут следить! Никто не знает, как точно работает демонова магия, но исключать нельзя и такого.

И я, словно ошпаренная, отстраняюсь от него и прячусь под меховое одеяло. Враждебно оглядываюсь по сторонам.

— Теперь ты поняла теперь, котёнок? — голос генерала вибрирует, как у зверя. Во взгляде бушует шторм. Он борется сам с собой. — Катюша, не мучай меня, дай мне что-то, что перебьёт эликсир правды. Я не могу тебе всё сказать… Р-р-р! И терпеть больше не могу!

Он стискивает зубы, рычит, борется с собой.

— Скорее, котёнок…

По его вискам текут капельки пота. Мышцы напряжены, словно сталь. Очень сложно противостоять каплям, невозможно! Я попросила рассказать его правду, и теперь она рвётся из него.

Данмар прижимает меня собой, снова хочет взять, словно вот его главная правда.

— Я дам тебе эликсир, Элай, но обещай мне две вещи, — шепчу я, упирая ладони в его грудь.

— Обещаю тебе, всё что хочешь, котёнок, — снова жадно целует, подминает меня под себя.

— Обещая, что, придя в себя, не накажешь меня за попытку выяснить правду. И что, расскажешь мне всё, что в твоих силах!

— Хорошо, любимая, я согласен, — шепчет он.

И от слова «любимая» сердце замирает.

Данмар застывает, борясь с собой, и позволяет мне выбраться из-под него.

Я достаю из чемоданчика блокатор, капаю в стакан и протягиваю ему. Он выпивает залпом, а затем вскидывает на меня взгляд.

Кровь стучит в ушах, словно бой барабана. Мы глядим друг на друга жаркими взглядами.

— Сейчас подействует, — шепчу я.

— Действует, — кивает он, прикрывая глаза.

Сглатывает. А затем медленно, словно нехотя, начинает одеваться: рубашка, мундир.

Дыхание генерала выравнивается, становится более глубоким. На лице вновь не прочесть эмоций. Суровый генерал Данмар.

— Одевайся. Поедем, Кать, — говорит он.

— Куда?

— Кое-что покажу тебе, но дорога долгая: три дня. До монастыря, — прищуривается, глядя на меня нечитаемым взглядом.

— Ты снова собираешься запереть меня там? — хмыкаю я. — Так не пойдёт.

— Я тебе кое-что там покажу. А потом ты поедешь в безопасное место с Людвигом, и я не должен знать о нём. Я попросил кардинала.

По телу пробегает невольная дрожь. Снова Данмар говорит о безопасности. Значит, мне точно что-то угрожает. И скоро я узнаю что.

Я киваю. Поправляю волосы, платье, надеваю пальто.

— Я возьму с собой сына, не могу его оставить.

— Хорошо, бери, — говорит он и неожаданно усмехается. — Я исполню обещание и прокачу его верхом. Меня это гложет.

Снова встречаемся горящими взглядами, но Данмар отворачивается первым.

Он словно нацепил броню. Молча застёгивает ремни обмундирования, глядя в стену.

Я бросаю украткой взгляд на мужчину и отмечаю, что движения его теперь полны силы, а кожный покров стал румяным. Близость с целительницей помогла ему восполнить силы.

И я хочу верить, что не поэтому он на меня набросился. Ведь не поэтому?

Я запираю чемоданчик, Данмар застёгивает ремень с ножнами родового меча, и мы замираем друг напротив друга.

— Ты сможешь оставить армию на целую неделю? — уточняю я.

Раньше Данмар не уехал бы от армии. А теперь готов покинуть военный лагерь, ради того, чтобы что-то мне показать?

— Противник не готов к бою, я это выяснил. У меня есть время решить личные вопросы.

Личные вопросы… Сердце щемит от его слов. Только что этот мужчина спал со мной, горячо, страстно… А теперь холодный, как лёд. Я знаю, что у него есть жена-принцесса, и мне выворачивает нутро. Так стыдно за эту постель. Всё так сложно. Кто я ему? Любовница? Легкий способ получить магическое восстановление?

Я внимательно гляжу на Данмара и не знаю, что думать. Мне горько.

Но я надеюсь, что получу для себя ответы в монастыре и решу.

— Я готова, идём? — говорю я, сжимая в руке чемоданчик.

— Идём, — Данмар открывает дверь и пропускает меня первой.

Мы ступаем в темноту коридора, но тут неожиданно он берёт меня за руку.

— Осторожнее, котёнок, тут ступени, — хрипло говорит генерал.

Данмар видит в темноте — это свойство его магического дара, которого он, слава богу, не лишился, когда потерял дракона. А вот особые свойства зверя: чувствовать свою кровь в детях, быстро восстанавливаться от ран, противостоять демоновой чёрной тьме — это угасло.

Я держу его за руку, не могу отпустить. Только что мы были вместе, и я до сих пор чувствую следы его поцелуев на коже. Тепло пальцев, крепость руки — хватаюсь за мужчину, словно мы всё ещё пара безумно любящих друг друга сердец.

Но в груди разливается щемящее чувство, к горлу подступает ком. Целых пять лет я запрещала себе думать о нём, вспоминать, а теперь, в темноте, я умираю от накрывающих эмоций.

Я до сих пор люблю тебя…

Сердце просто разрывает на части. Но недолго я позволяю себе быть слабой, любящей, чувствующей: когда мы спускаемся во двор к людям, я отнимаю руку.

Нельзя. Всё кончено. Он предал меня, и из каких бы побуждений генерал не действовал, это не отменяет факта предательства.

Дует холодные ветер, снег летит в лицо, я морщусь и туже кутаюсь в пальто.

Меня приветствуют офицеры. Подбегает военный лекарь.

— Леди Тереза, нужна ваша помощь!

— Слушаю, — говорю я твёрдо.

Лекарь зовёт меня на помощь раненым, я решительно иду вперёд, и Данмар следует за мной.

Тяжёлых из крепости доставили в госпиталь, а здесь, в просторном, плохоосвещённом зала, наполненном запахом мужского пота, остались воины с неопасными для жизни ранениями, но весьма болезненными. Воины лежат на походных лежанках, корчутся, но не позволяют себе стонать.

Я раскрываю лекарский чемоданчик, достаю целебные артефакты и занимаюсь каждым солдатом: облегчаю их боль, исцеляю раны.

Часа два уходит у меня на помощь раненым. Всеобщее настроение улучшается. Все благодарят меня, пока я собираю обратно свои эликсиры и артефакты.

— Леди Тереза, спасибо, — говорит один из лежащих на койке раненых офицеров и берёт меня за руку. Судя по отличительным знакам, это полковник.

Данмар как-то резко вышагивает из-за моей спины.

— Руки держи при себе, Маллок, — говорит генерал.

— Есть, ваша светлость! — отвечает офицер и мгновенно меня отпускает.

— Всё будет хорошо, — говорю я пожилому мужчине. — Вам стоит поспать, а утром силы вернуться.

— Спасибо, леди Тереза, — улыбается полковник. — Вы волшебница.

Я укрываю полковника одеялом и покидаю зал.

Данмар шагает рядом, ведёт меня к карете, открывает дверцу и протягивает ладонь, предлагая помощь. Но я игнорирую и забираюсь сама.

Генерал протяжно вздыхает и садится рядом.

— Ревную тебя ужасно, Катя, — говорит он хрипло.

Я бросаю на него острый взгляд и отворачиваюсь к окну.

Горло настолько стиснуто спазмом, что не могу произнести ни звука. Я тоже тебя ревную, Данмар. В столице у тебя жена и ребёнок.

Генерал отдаёт приказ, и мы едем в город. Оба молчим. Время глубоко заполночь: я слишком вымоталась после смены в госпитале и эмоциональной встряски.

Экипаж главнокомандующего королевской армией очень просторный, тёплый и уютный. Широкие мягкие диваны располагаюсь к тому, чтобы разместиться с комфортом, и я не замечаю, как отключаюсь.

Но очень скоро меня будит горячий шёпот на ухо:

— Мы приехали, Катенька.

Чувствую, как меня выпускают их объятий.

Он что, обнимал меня всю дорогу⁈

Мгновенно становится зябко без его рук. Мурашки прокатываются по телу.

Я выхожу из кареты и поднимаюсь по заснеженным ступеням к дому. Генерал следует за мной, кивая стражникам, которые охраняют дом.

Входим тихо, чтоб не напугать старую няню и сына.

Но Луиза не спит, выглядывает из спальни, и её лицо удивлённо вытягивается, когда она видит генерала Данмара.

— Мы уедем на несколько дней. С Ричардом, — шёпотом говорю я. — Сейчас заберём его.

Переживаю, что Рик испугается, проснувшись среди ночи. Куда-то неожиданно ехать!

— Ты собери вещи, а я возьму Ричарда на руки, чтобы не будить, — говорит Данмар.

Разумно.

Я осторожно прохожу в спальню, где спит сын. Ричард сладко сопит, сложив ручки под щёчку. Он ещё такой милый малыш: всего четыре с половиной.

Осторожно включаю лампу на тумбе, достаю сумку из шкафа и быстро складываю наши с Ричардом вещи, беру побольше тёплого. Ричард крепко спит, не просыпается.

— Я готова, — шепчу Данмару, который стоит в дверях.

И замечаю, каким пронзительным взглядом он глядит на нас обоих.

Генерал тут же трёт глаза, осторожно берёт сына на руки, заворачивая в меховое одеяло и несёт из дома.

Я придерживаю дверь входную дверь. Гляжу на них обоих — и сердце замирает. Так бережно и любовно он несёт своего сына.

— Папа… — неожиданно сквозь сон шепчет Рик и закидывает ручку на шею Данмару.

Вижу, как генерал замирает и пристально глядит в лицо спящего сына.

А у меня сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Если Данмар поймёт, что это его ребёнок, то согласно обратному ритуалу он заберёт его силу, чтобы вернуть дракона. Не пощадит!

В монастыре хранятся древние книги, в которых есть упоминание о чёрной тьме демонов. Если Данмара исцелить от этой заразы, то его собственный дракон может возродиться. По-крайней мере, можно попробовать! Естественно, я не первая, кто думает, что найдёт способ справиться с неизлечимой заразой. Но только у меня есть знания о медицине из другого мира. Я должна попробовать.

Я ускоряю шаг и поправляю одеяло сыну так, чтобы Данмар на него не глядел.

Адъютант распахивает дверцу.

— Разложи сиденье, — приказывает генерал.

Молодой офицер ныряет в салон и быстрым движением опускает спинку.

Данмар кладёт Ричарда на мягкий диван, и я сажусь рядом с сыном, а генерал — на противоположное сиденье.

Генеральская карета просторная, с мягкой обивкой, и очень тёплая. Между сиденьями даже есть удобный стол. Я прислоняюсь спиной к боковой стенке и чувствую себя, по-меньшей мере, в купе поезда. Очень просторном и дорогом купе.

Мы едем. За окном мелькают тёмные силуэты домов — огоней нет, все горожане спят. С неба сыплет крупными хлопьями снег, и кажется, что весь мир замер. Через несколько минут мы подъезжаем к городским стенам и останавливаемся: солдаты отпирают нам ворота.

В окошко вижу большого снеговика.

Данмар усмехается:

— Ты помнишь, как слепила снежного великана, когда мы жили в гарнизоне Лесити? Все потом их начали лепить. Даже сюда дошло.

Удивительно, но в этом мире не лепили снеговиков! Я была первая. Просто захотелось повеселиться. Потом мы с Элаем бросались снежками, а потом пили терпкие напитки с пряностями у огня. Надо же, он помнит! Было хорошо. Воспоминание прокатывается в груди тёплой волной, оставляя за собой щемящее чувство тоски.

Данмар берёт меня за руку.

Но я, словно ошпаренная, отдёргиваю ладонь.

— Не надо. Ты женат, — говорю я. — Я не хочу быть походной грелкой. Я этого не заслужила.

Я поднимаю острый взгляд на Данмара.

— Катенька, — хмурится он. — Даже думать так не смей.

Нутро пронзает огненной стрелой от его хриплого «Катенька».

Он снова берёт меня за руку, тянет к себе. В его глазах огонь: он слова готов накинуться на меня.

— Не надо. Не надо, Элай. За меня другие подумают, — и киваю за окошко, имея в виду его людей. — Просто покажи мне, что пообещал. А потом отпусти жить своей жизнью.

Данмар стискивает челюсти и отпускает мою ладонь.

— Я покажу тебе, — кивает он.

Я отворачиваюсь к сыну, поправляют одеяло. К горлу подступает ком.

— Мы можем ехать в разных экипажах? — спрашиваю я. — Не хочу неловкости.

— Нет, — раздаётся непоколебимый ответ. — И отпустить жить своей жизнью — я тоже тебе не дам.

Глядим друг на друга с вызовом в полной тишине.

— Ложись спать, Катя. Поздно уже, — говорит генерал.

Дорога долгая, я решаю не ломаться и лечь, благо рядом с сыном полноценное спальное место. Самое лучшее сейчас — забыться и отдохнуть, чтобы, когда Рик проснётся, были силы на него.

Данмар сидит на противоположном сиденье, нас отделяет стол. В воздухе висит густое напряжение. Но, вопреки всему, присутствие генерала успокаивает, как будто вся семья в сборе.

Обнимаю сына и под мерный скрип рессор проваливаюсь в сон.

— Мама, где это мы⁈ — кричит Ричард.

Разлепляю глаза: в окно пробивается утренний свет. Сегодня солнечно.

Сын проснулся и осматривается в генеральской карете. Я тру глаза, сажусь, поправляю волосы и одежду.

— Ой… Генерал Данмар! Здравствуйте! — восторженно говорит сын и от неожиданности робеет, прижимаясь ко мне.

Но генерал улыбается и отвечает бархатистым раскатистым голосом:

— Доброе утро, малыш Ричард.

— Не трогай оружие, Рик, — напоминаю в очередной раз сыну.

Ричард сжимает пальчики, которые так и тянутся к золотым ножнам с родовым мечом Данмара.

Они оба сидят на сиденье напротив меня, и сын снова обо всём расспрашивает генерала. Детский лепет не утихает с утра. А уже вечер.

На удивление день проходит легко. Я ожидала, что мой непоседливый сын будет разбирать салон экипажа по винтикам, прыгать по сиденьям, заглядывать во все полки, что-нибудь отковаривая и, конечно, задавать миллион вопросов: что, куда мы и зачем! И он, конечно, задавал вопросы, но не мне. За меня отдувается Данмар, и у меня оттого светится внутренняя улыбка.

И замирает сердце.

Элай весь день проводит с моим сыном: рассказывает ему, что мы едем в монастырь по секретному делу, и обсуждать это мы не будем. Ричард больше не спрашивает про монастырь, только уточняет у меня:

— Это тот самый, где ты раньше служила, мам?

Я киваю.

Потом Ричард дотошно выясняет у генерала про военную форму, виды клинков, про пехоту, про конницу, про устройство кареты, в которой мы едем, и даже про постройку домов и крепостей, которые проносятся за окнами. Данмар охотно рассказывает Ричарду обо всём, он словно живая энциклопедия. Я и не знала, что мой бывший муж столь терпелив с детьми. И ответственен! Я нехотя любуюсь их общением.

Элай следит, чтобы мальчик не ударился, чтобы не мёрз, чтобы поел горячего трижды в день: завтрак, обед и ужин подают на коротких остановках.

— Ешь, мам, — говорит Ричард, глядя на то, как медленно уменьшается моя порция.

У меня плохой аппетит из-за волнений. Какое откровение ждёт меня в монастыре и не обманывает ли меня Данмар?

Однако сердце чувствует гнетущую опасность: она буквально висит невидимой вуалью в воздухе и чувствуется в каждой детали. На остановках Данмар напряжённо переговаривается со своими людьми, которые сопровождают нас: в кортеже генерала минимум пять карет и два десятка всадников при полном оружии.

Пару раз я мельком вижу кардинала Людвига, но поздороваться не могу, Данмар вообще нам с Ричардом ни шагу не даёт сделать от себя: сам сопровождает на остановках в гостевой дом, чтобы мы привели себя в порядок, ждёт и сам же ведёт обратно.

Неожиданно на одной из остановок после короткой прогулки, я вижу знакомое лицо полковника Элиота, старого друга Данмара! Но офицер проходит мимо, лишь кивая нам с Ричардом, и словно не узнаёт меня.

А ведь полковник много раз бывал у нас дома, а мы у него! С семьёй его: милой женой Веллой и тремя детьми мы дружили. Элиот с Данмаром служили вместе с самой юности, когда ещё были кадетами.

Данмар берёт Ричарда на руки и сажает в нашу карету, а я хмурюсь и гляжу на генерала. Приходит догадка.

— Ты применил заклинание, чтобы меня не узнавали? — шепчу я тихо.

Данмар наклоняется и отвечает на ухо:

— Для всех ты леди Тереза.

И глядит на меня. Его горячий прямой взгляд прожигает насквозь.

Меня бросает в жар, я отстраняюсь и ныряю в салон к сыну.

Вечером адъютант приносит Данмару деревянный ящичек с настольной стратегической игрой, чем-то похожей на шахматы, но правила там немного другие и другие фигуры.

Рик с восторгом рассматривает выточенные из янтаря драгоценные фигурки воинов:

— Какие красивые!

— Сыграем? — говорит Данмар.

— Охотно! — отзывается сын и поджимает губы: — Если научите.

— Научу, — кивает генерал.

— Мам, а ты? Давай с нами? — Ричард глядит на меня и с нетерпением потирает ручки.

— Это игра для двоих игроков, — отвечаю я.

— А ты знаешь правила? — с интересом спрашивает сын.

— Знаю, — киваю я.

— Тогда, помогай мне, мам! — озорно просит сын.

Мы снова схлёстываемся взглядами с Данмаром. Не то, чтобы я любила играть в игры, но я соглашаюсь.

— Расставляйте фигуры, господин генерал, — говорю я.

Данмар улыбается.

Ричард открывает в себе талант стратега. Быстро уловив правила, он не на шутку увлекается игрой: хмурится, думает, трёт лоб при обдумывании ходов, удивляет не только генерала, но и меня! А в конце загоняет Данмара в ловушку и громит начисто. Данмар, конечно, поддавался — я видела, как уделывал своих товарищей-полководцев в дребезги, но и мальчик пошёл в него — и после игры, когда я укладываю Ричарда спать, генерал долго смотрит на него и что-то себе думает. Слишком сосредоточенно.

По коже пробегает мороз.

Может, догадался?

Генерал гасит свет, и все мы ложимся спать: я с Ричардом на широком сиденье, а Данмар — на противоположном, через стол.

Рик тихо всхлипывает.

— Что с тобой, сын? — спрашиваю шёпотом, привстав на локте.

Ричард тихонько поворачивает голову в сторону Данмара: генерал лежит с закрытыми глазами, очень похоже, что спит. Но я знаю, что нет.

— Вчера ночью мне папа снился, мам, — шепчет сын.

И у меня ёкает сердце.

— Да? И как он выглядел? — спрашиваю тихонько я. Самой очень интересно.

— Он нёс меня на руках, я толком его не рассмотрел. Но он был на генерала Данмара похож. Такой же большой, пах также и тоже генерал — я эполеты щупал.

Я крепче сжимаю сына в объятиях. Не могу ничего ответить — в горле тугой ком.

— Как ты думаешь, мам, папа не разозлился бы, если бы узнал, что я сегодня весь ведь с генералом Данмаром провёл?

— Конечно, нет. Думаю, он был бы рад за тебя.

— Генерал Данмар мой герой. И папа тоже, не переживай, мам. Я не предам память отца. Пусть он мне сегодня ещё раз приснится, чтобы я получше его рассмотрел.

— Пусть приснится, — шепчу я. Глаза обжигают слёзы.

Я глажу Ричарда, и малыш быстро засыпает. Закрываю глаза сама, в надежде тоже поскорее уснуть. Молюсь, чтобы Данмар не слышал нашего шёпота.

Но неожиданно слышу скрип на соседней койке.

Ощущаю движение воздуха и шумный выдох прямо у меня над ухом.

— Катя, Катенька, — шепчет Данмар.

Голос его низко вибрирует.

Я раскрываю глаза и вижу тёмный силуэт над собой. Глаза генерала чернеют в полумраке, словно бездны. Взгляд проникает в самую душу.

Данмар берёт меня за руку, осторожно сжимает пальцы.

— Я знаю ты злишься на меня, — говорит он, голос срывается. — Но скажи, он мой сын? Ты его родила? От меня?

Затаиваю дыхание.

Сердце колотится, как сумасшедшее. В животе разливается холод.

Данмар нависает надо мной и ждёт ответа.

А я гляжу на своего маленького мальчика и обнимаю его крепче. Малыш Ричард. Когда он появился на свет, то был такой маленький, что страшно было прикоснуться. Моя кровиночка, сыночек, которого я вынашивала под сердцем несколько тяжёлых месяцев. Рыдала, стонала, брошенная мужем. Маленькие ручки и ножки — я выносила и родила своего малыша. Он родился раньше срока на три месяца! Я молилась днём и ночью, чтобы малыш выжил. Я не спала ночами, кормила, выхаживала, согревала своего ребёнка, и он тянулся ко мне, грелся об меня, он выжил! Первая улыбка, первое объятие — всё это было без его отца. Сейчас Ричард хороший умный мальчик, и Данмар хочет знать, его ли это сын.

Тот самый генерал Данмар, мой бывший муж, который отвёз меня в монастырь и там оставил, разорвав брачную клятву. Женился на другой женщине — принцессе. Жестокий полководец, который командует сотней тысяч воинов, и все они беспрекословно ему подчиняются. Сильнейший маг королевства, и очень опасный.

Нутро разрывает на части от несправедливости, горло стискивает тугой ком. Я хочу сказать ему: «Иди к чёрту, Элай! Это не твой сын! Ты нас бросил!»

Но то, что я видела сегодня… Как мой мальчик тянется к отцу, как страдает без родного папы. Как сам Данмар расположен к ребёнку. Между ними есть особая связь, и только слепой бы этого не заметил… Элай всегда хотел сына, всегда мечтал, чтобы я родила ему. А Ричард так хотел бы встретить папу! Может, быть Данмар не тронет сына?

Все эти «может быть»…

Я так сильно боюсь за сына!

Но и скрывать правду больше не в моих силах, тем более, что очевидно: Данмар догадался.

Накрываю Ричарда руками, словно это может хоть как-то защитить его.

— Хватит лжи между нами, — говорю я. — Ты и так всё понял. Да Рик твой сын.

— Господи… Так и думал, — шепчет Данмар. — Чувствовал! Моя сила у него! Как это вышло?

— Роды были тяжёлыми. Мы оба чуть не умерли. Кардинал…

— Кардинал Людвиг передал мою родовую магию сыну, не сказал мне! — Данмар глухо рычит.

— Прошу, Элай, не отнимай у Ричарда силу, малыш ещё слишком мал и может погибнуть. Ты нас бросил, мы тебе не нужны, но это единственное о чём я прошу. Только о том, чтобы ты не тронул ребёнка. А я… я в ответ постараюсь исцелить тебя от чёрной тьмы. Там, в монастыре, куда мы едем, есть древние книги, в них была информация. Раньше я не интересовалась этой темой, но видела записи. Я думаю, что это инфекция.

Широкая ладонь Данмара накрывает плечико Ричарда, а вместе с ним и мою руку, которой я обнимаю сына. Затем генерал разворачивает к себе моё лицо и целует в губы.

Его лицо мокрое, моё щёки тоже.

Это поцелуй благодарности.

— Спасибо за правду, котёнок.

Чувствую, как неистово бьётся у генерала сердце. Он гладит меня и Ричарда, стоя перед нами на коленях.

— Я не отниму силу у сына, Катя, — говорит он хрипло. — Наоборот, сделаю всё, чтобы укрепить его магию. Он ещё мал, но скоро ему понадобится наставник. Нужно найти хорошего. И теперь мне придётся ещё тщательнее оберегать вас от опасности, — Данмар гладит меня по щеке. — Но ты не представляешь, как я счастлив, котёнок. Спасибо. Спасибо тебе.

Данмар целует мне руки: каждую по очереди. И у меня по спине бегут мурашки.

Мне хочется нырнуть к нему в объятия, но я забираю руки и отстраняюсь.

Он глядит на меня несколько долгих мгновений, лицо его мрачнеет.

— Почему ты не сказала мне сразу, Катя? Почему Людвиг молчал, не понимаю.

— После того, как ты меня сдал в монастырь и обвенчался с другой, ты хотел чтобы тебе сказали о внебрачном сыне? — вскидываю брови. — Я боялась, что ты уничтожишь Ричарда. Думала, что он не нужен тебе, как и я.

Рик шумно вздыхает во сне, и мы замираем. Молчим несколько долгих минут.

— Ладно, план остаётся прежним: вам нужно укрыться в безопасном месте, о котором не должен знать ни я, ни кто бы то ни было, — говорит строгим шёпотом Данмар. — Сама понимаешь почему: меня могут читать.

— Значит, и о сыне демонам скоро будет известно. Надо было молчать! — я закусываю губу.

— Я должен был знать. Для меня это важно, Кать. Спасибо, что сказала. Я направлю все силы, чтобы защитить вас. Когда уничтожу короля деомнов, угроза минует, и всё будет по-другому, обещаю, — говорит генерал. — А если ты сможешь вылечить меня от заразы… Катя, если ты сможешь вылечить меня! Я исполню любое твоё желание. Что угодно проси у меня.

— Ловлю на слове, господин генерал, — отвечаю я. — Ты меня тоже послушай теперь, Элай.

Данмар замирает, слушает.

Я поворачиваюсь к сыну.

— Ричарду пока ничего не говори, я не хочу, чтобы он страдал, когда ты уедешь. И когда пойдёшь к своей жене…

— Нет, Катя, нет, — мотает головой генерал. — Четыре года я ничего не знал о сыне, столько времени потерял! Я хочу, чтобы он меня знал. Эти несколько дней, которые остались до того, как я уеду, они будут нашими. Потом — война, — голос Данмара понижается.

— Ты только о себе думаешь, Данмар! — рычу я. — Только о своих потребностях!

— Мои потребности взаимны. Ты и сама знаешь, — шепчет горячо он.

Внутри разливается жар.

— Я ненавижу тебя, Данмар. Вернись на свою койку и ложись спать, — киваю ему.

— И тебе сладких снов, котёнок.

Мы оба укладываемся. Внутри всё кипит! Я долго не могу успокоиться после разговора с бывшим мужем. А Данмар назло дышит размеренно и спокойно, даже как-то радостно — нутром чувствую.

Закрываю глаза, с волнением представляя, что ждёт нас утром. Как отреагирует Ричард на новость, что у него теперь есть отец.

Генерал Данмар

Он чувствует, как его накрывает, словно он пьян. Пять лет он этого не чувствовал. Упоение, покой, счастье. С трудом борется с собой, чтобы не лечь с Катей и сыном рядом. Так хочется её обнять, зарыться лицом ей в волосы и прошептать, как он ей благодарен. Она родила ему ребёнка: лишённая защиты, терпя боль, родила. Его сына.

Маленькая его девочка. Он и не мечатал уже, что в его жизни возможно чудо.

Прошедшие годы были полны лишений и тьмы. Когда Данмар узнал, что Катю ищут демоны, что ей угрожает опасность от кого-то из его окружения — от предателя, когда король поставил перед ним выбор — Данмару пришлось увезти Катю в монастырь и попрощаться навсегда. Только так можно было сохранить ей жизнь. А самого его ждала война, из которой живым он выйти уже не планировал — чёрная тьма не отпускает никого. Кого-то губит за месяц, кого-то за год. Он держался уже четыре года. Обратного пути для них с Катей не было.

Но она не послушалась его, сбежала из монастыря. Обрела силу, его силу! И если она теперь его исцелит от демоновой раны… То всё будет по-другому, котёнок! Всё будет по-другому.

Беспросветная тяжёлая тьма в душе рассеивается, и Данмар впервые за прошедшие годы видит свет надежды впереди. Внутри всё дрожит от осознания, сколько стоит на кону: война не окончена, его любимую продолжают искать враги, беспощадные тиски короля давлеют над ним. Король не знает о его сыне и пока не должен узнать.

Нужно всё объяснить сыну.

С неба снова сыпет снег. Наш кортеж из нескольких экипажей въезжает в массивные ворота монастыря и останавливается во внутреннем дворе.

Я вижу в окошко, как из одной из карет выходит кардинал Людвиг и здоровается с встречающими его монахами.

Двор заполоняет кавалерия генерала Данмара, сопровождавшая кортеж.

— Посидите, пару минут, я проверю, что всё готово, — говорит генерал и выходит из кареты, а мы с сыном остаёмся одни.

Ричард с любопытством рассматривает монастырь в окно.

— Какой большой! Мам, папа тебя сюда сослал, да? Я тут родился, да? — оборачивается ко мне.

— Да, — глухо отвечаю я.

Сжимаю кулаки. Воспоминания весьма неприятные.

— Не злись, мамочка на папу. Мы с тобой просто не всё знаем. Но я уверен, что папа не хотел нам зла. Нужно ему верить. Он нас любит, это сто процентов, — говорит сын и глядит на меня чистым лазурным взглядом, в котором много веры и почтения отцу.

Как же мне страшно за сына. За его маленькое искреннее сердечко, которое так привязалось к Данмару.

— Рик, — начинаю я: хочу напомнить сыну про законную жену генерала и чтобы не привязывался так сильно. У нас не было времени поговорить с ним об этой стороне их отношений с отцом.

Но я не успеваю договорить: дверца кареты открывается — возвращается Данмар.

— Идёмте, всё хорошо, — говорит он бодро.

Замечаю, что генерал полон энергии, весь словно светится изнутри, словно внутри лампочка. Так и не скажешь, что он болен чёрной тьмой. Хотя же я видела его рану… Ужасная паутина демоновой магии расползлась у него по телу. Всё очень запущено.

Интересно, смогу ли я справиться с этой заразой?

Данмар провожает нас в покои монастыря для знатных гостей. Это двухэтажное строение с отдельным входом. В покоях есть собственная кухня, комнаты для прислуги и охраны и даже свой дворик. Тут останавливаются самые важные персоны. Данмар — преемник короля и имеет полное право жить здесь, а вот я чувствую себя тут лишней.

— Люди будут спрашивать, почему я тут, в этих покоях, они не для целительниц. Это привлечёт внимание. Что мне отвечать? — спрашиваю генерала, когда Ричард с восторгом бежит осматривать комнаты.

— Ух ты! Вот это огромная кровать! — кричит сын, и я слышу, как он начинает прыгать.

— Мне нужно, чтобы с тобой круглосуточно была охрана, поэтому вы с Ричардом здесь. В остальном ничего не меняется, ты — целительница ордена, леди Тереза, — хрипло отвечает Данмар и пристально глядит на меня. — Ты вернулась из Третогора, чтобы изучить чёрную тьму и найти для меня лекарство. А ещё ты — моя любовница.

— Что⁈ — шиплю я.

— Этот статус даст вам с Ричардом защиту. И логичное объяснение, почему мы вместе, — отвечает Данмар. — А про сына — версия для всех, что он твой сын от погибшего офицера. То, что Ричард мой — никому пока знать не надо. Я сегодня же составлю тайное завещание в присутствии кардинала и передам ему на хранение. — Данмар берёт меня за плечи, наклоняется и говорит шепчет: — Катенька, я не смогу сейчас воевать на два фронта: с демонами и грозящим внутренним переворотом, если про Ричарда узнают. Сперва разберусь с внешними врагами, потом с внутренними. Всё будет хорошо, котёнок. Я постараюсь всё сделать для вас. А ты… Найди способ исцелить меня, ты сказала, что попробуешь.

— Попробую, — отвечаю я, выворачиваясь из его рук. — Но сперва ты покажи, что обещал. Мы же за этим сюда приехали.

Генерал пронзительно глядит на меня и кивает.

— Ричард! — громко говорит Данмар, и сын тут же выбегает из комнаты и встаёт перед отцом, вытянувшись по струнке.

— Да, папа?

— Сядь за стол.

Генерал снимает с полки внушительный том истории королевства и кладёт книгу перед сыном:

— Найди имена всех королей и династий, которые правили за последнюю тысячу лет. Вернусь, расскажешь. А мы с мамой ненадолго выйдем. Идём, — кивает мне на дверь.

— Я бы не стала оставлять его одного, он не усидит на месте, куда-нибудь обязательно влезет, это небезопасно, — говорю я, а сама смотрю на сына, который с большим интересом открывает книгу и читает.

Ричард выглядит повзрослевшим.

— Мы ненадолго. Это рядом.

Я следую за Данмаром к двери. Но мы не выходим из здания покоев. Во входом тамбуре, за массивной шторой, есть маленькая дверка, и именно туда ведёт меня генерал. Отпирает магией замок — я внимательно слежу, отмечая, что на двери стоит его личная печать, никто другой не попал бы внутрь.

Мы спускаемся по узкой лестнице, Данмар освещает путь магическим шаром, который запустил парить у нас над головой.

Мы глубоко в подземелье и перед нами узкий коридор с несколькими дверями. Данмар подходит к одной из них и снова снимает магическую печать.

Отпирает.

— Входи, Катя, — говорит глухо.

Передо мной маленькая комнатка, у стены стоит старый деревянный стол, расмокший от времени и сырости.

Генерал сдвигает стол, выволакивает камни из стены и водружает на стол перепачканную землёй и пылью шкатулку. Снимает очередную печать и подвигает шкатулку мне.

— Смотри, Катя. Только не бойся.

— Скажи, как закончишь, — говорит генерал. — Я буду за дверью.

Раздаются тяжёлые шаги — Данмар удаляется, оставляя меня со шкатулкой один на один. Похоже, то, что внутри, должно остаться тайной для следящей за генералом тьмы.

Я это быстро понимаю и дожидаюсь, когда тяжёлая дверь закроется, затем тянусь к крышке. Пальцы подрагивают, волнуюсь.

Ожидаю, что сейчас мне откроется зловещий секрет — и сердце колотится от страха. Переживаю, не напрасно ли я требовала у Данмара ответов, смогу ли принять правду?

Медленно открываю крышку, и в ту же секунду что-то болезненно колет в ладони, словно электрический ток. Из темноты шкатулки тянет зловещим холодом, липким, насквозь пропитанным тьмой. А внутри…

Внутри мерцают тусклым, мёртвенным свечением обломки артефакта.

Я узнаю этот мрачный камень, сидящий в искарёженной оправе из чёрного металла, — и меня тут же накрывает.

Перед глазами, словно вспышки молний, вспыхивают воспоминания, которые я тщательно пыталась похоронить.

Пятнадцать лет назад.

Я была совсем юной девчонкой, после трудного дня на дежурстве, я ехала домой отсыпаться, и меня неожиданно утянуло во тьму. Я сперва думала, что мне снится яркий сон, кошмар. Но очень быстро поняла, что всё реальность.

Холодный воздух резал лёгкие. Душераздирающие, воинственные, похожие на звериные, крики. Всполохи мерцающей тьмы и силуэты адских отродий, скользящие по камням. Страшная, разъярённая морда демона с красными глазами глядела на меня из колышущейся тьмы.

— Что это?!! Вместо тёмного бога призвалась какая-то девка⁈ — закричал демон с чёрной короной на голове. — Это он! Он вмешался в ритуал и нарушил призыв! — демон взметнул яростный взгляд в сторону, где рыцарь со светящимся мечом сражался с толпой звероподобных, покрытых шерстью двуногих существ. Вокруг вспыхивали ослепительные разряды молний и гремел гром, сотрясая землю.

Это был генерал Элай Данмар.

Я попыталась убежать, но демон в короне с ожесточением схватил меня и попытался зарубить искарёженным артефактом.

Доля секунды. Страх и отчаяние окутали меня. Я никогда в жизни так не боялась. Один миг отделял меня от смерти. Я бы умерла, если бы не Данмар. Он успел отпихнуть демона, взял меня на руки и унёс из того ужасного места.

Прижавшись к его плечу, я рыдала, а он гладил меня по спутанным волосам и успокаивал:

— Тише, моя девочка. Тише.

Мне никогда не забыть ту ночь и зловещий артефакт, который чуть не убил меня. Именно он лежит сейчас передо мной — и снова липкий ужас течёт по венам. Тело невольно дрожит, холод спускается по позвоночнику.

Данмар хотел сказать, что меня ищут демоны?

Битва в чёрных землях

Пять лет назад

Раздаётся вой рожка, сигнализирующий о том, что полки построены.

Данмар мчится к своим воинам. Ветер треплет его волосы, внутри воинственно закипает кровь. Он любит это чувство — предвкушение битвы. Но сегодня он сломлен: король ошарашил дрянной новостью. Тревога сдавливает грудь. Данмар старается отринуть эмоции и весь включиться в происходящее сейчас — это сражение он готовил давно. Сегодня решится судьба королевства. Демоны будут биться яростно. Он должен сражаться, как лев.

Данмар объезжает стройные ряды воинов и говорит напутствие, поднимает боевой дух.

А ведь ещё сто лет назад никто и думать не смел, насколько шатко окажется положение людей. Пока демоны не начали создавать опасный артефакт. Давным-давно год за годом из крепостей на границах стали докладывать о повышении магического фона в землях демонов. И однажды, уже во время правления короля Эльберта, тёмная магия демонов стала бить мощным лучём в полнеба из-за границы, докатываясь до столицы.

Стало понятно, что демоны готовят какой-то страшный ритуал, и тогда был организован военный поход, который возглавил Данмар — уже тогда талантливый полководец и опора короля.

Он едва успел дойти с воинами до эпицентра, терпя мощное демоническое воздействие, и вмешаться. Демоны как раз проводили ритуал. Пространство колыхалось, словно морские волны, и за тонкой гранью, разделяющей миры, уже виднелась могучая фигура гигантского чудовищного зверя, какого-то властного бога. У Данмара волосы вставали дыбом на затылке от этой картины.

А на алтаре, перед рвущейся наружу тенью, пульсировал кровавым светом, словно вынутое из груди сердце, артефакт. Тот самый, который разрывал магическим светом небеса, и свет его люди видели за многие сотни миль.

Данмар, недолго думая, ударил мечом в артефакт — и ослепительная вспышка, словно разряд молнии, взорвала пространство. Из-за грани вместо могущественного зверя-бога появилась хрупкая девушка. Зверь внутри Данмара сразу почувствовал, что эта женщина — его. Её надо спрятать и защитить! Рыжая напуганная девчонка из другого мира. Когда он обнял её, то по одному только её запаху всё про неё понял. Что она — безобидная нежная девушка, и что будет принадлежать ему всецело.

Данмар влюбился, как мальчишка, в огромные, наполненные страхом голубые глаза. В алые губы, рыжие локоны. В ладошки, которыми она испуганно сжимала его плечи.

— Всё будет хорошо, девочка моя, — шептал он, гладя её по голове и сжимая в объятиях.

Она поглядела на него и кивнула. Поверила.

Его охватило невероятное чувство к ней. Нежность вперемешку со звериным желанием. Хотелось защищать её, оберегать, спрятать ото всех! Его девочка! Подарки носить ей в зубах хотелось, как щенку какому-то. Он завтраки ей готовил и ножки целовал — так балдел неё. Обожал свою рыжую Катеньку. Душа вся его наизнанку выворачивалась и тянулась к ней. Как же сильно он её любил.

Однако с появлением Кати в этом мире( или это было связано с тем, что Данмар уничтожил артефакт демонов) демоны обозлились. И если раньше нападки их были нечастыми, то теперь они стали врываться в земли королевства, как остервенелые собаки. Постоянные прорывы на границах, вторжения вглубь страны мелких групп. Опасные звериные стаи, которых и допросить-то нельзя — самые низшие, бездумные демоны, злые и бестолковые. Что им надо? Что?!! Или это месть за то, что люди уничтожили важный для демонов артефакт?

Конечно, месть, а что ещё? Люди сорвали демонам многие годы подготовки. Данмар уничтожил в один миг магию, которую тёмные твари собирали годами и заточали в артефакт.

И теперь каждое вторжение демонов в земли его страны Данмар считал личным упрёком. Демоны нападают на мирных жителей, убивают их, похищают женщин. Женщин! Как звери дикие с ними расправляются!

Данмар усилил границы, выстроил крепости и защитные стены — это помогло сдерживать атаки, но генерал понимал, что они в заведомо проигрышной позиции. Нужно было готовить военный поход в земли демонов и искоренить зло навсегда.

Потребовались годы, чтобы проделать необходимую подготовку, ведь в чёрных землях почти не действует магия людей, зато сила демонов возрастает в разы. Но Данмар подготовился.

И вот они встретились в чёрных землях, две огромные армии.

Туман рассеялся, и генерал увидел полчища тьмы до самого горизонта.

Рука сама потянулась к груди. Данмар вытащил цепочку с медальоном из-за пазухи с Катиным портретом, и поцеловал милый сердцу образ.

— Только возвращайся, — шептала она ему, провожая на войну. Обнимала ласковыми руками, тёрлась щекой о его щёку, и сердце его замирало от любви.

Но холодный ветер дует в лицо и прогоняет воспоминание.

— Ради тебя, — хрипло шепчет Данмар, убирая назад цепочку. — Ради нас с тобой, Катенька. Ради наших будущих детишек. За страну мою. Я одержу сегодня победу. К бою! — командует генерал.

Генерал Данмар

Полки устремляются в атаку, и Данмар достаёт артефакт «защиты света», который приготовили для него друиды специально для сражения в чёрных землях.

В стране демонов человеческая магия и магия драконов почти не действуют, и Данмар призвал древних магов, обладающих особым родом силы, неподвластной демонам — друидов. Они изготовили для него особенный артефакт.

Данмар активирует «защиту света», надеясь установить над своими воинам щит против врагов.

Но артефакт лишь слегка загорается жёлтым светом и тут же гаснет. Затем чернеет и рассыпается пеплом в руках — это проклятие демонов. Артефакта касался кто-то из высших демонов!

У Данмара волосы встают дыбом на затылке.

«Защиту света» держали в руках только его приближённые!

Неужели кто-то из них предатель? Нет, Данмар не хочет верить!

Тут завязывается ожесточённый бой, и некогда думать. Генерал сражается в первых рядах, как остервенелый голодный зверь.

А потом случается кое-что похуже отсутствия магического щита.

К Данмару прорывается испуганный до смерти адъютант и докладывает:

— Орда демонов заходит с тыла, господин генерал! Полковник Элиот передаёт, что резерв вступил в бой.

Откуда не ждали! Проклятие! Там остались обозы, медики, резерв.

Генерал бросает быстрый взгляд в сторону и видит столбы пламени, поднимающиеся на фоне сизого неба. Нет уже у них обозов. И резерв, оставленный на решительный удар уже ввязался в бой.

В груди грохочет набатом: это засада. Их ждали. Его предали!

Внутри кипит гнев, к горлу подступает тошнота. Так бесчестно его раскатали! И он сейчас положит тут всю свою армию!

Нет! Нет!

Он просто не может дать погубить свою армию и погибнуть сам! Просто не может! Потому что там, за спинами, их семьи. Его Катя! Как же правильно, что он уговорил её ждать в городе, не ехать с ним в чёрные земли.

— Буду волноваться за тебя, милая, от армии отвлекаться. Останься, Кать, — шептал он горячим шёпотом в её губы, когда она целовала его.

Руки её нежные гладили его лицо и плечи. Любимые глаза наливались слезами, когда она его провожала.

Нет, нельзя проигрывать, как бы ни было тяжело!

— Сомкнуть ряды! — кричит генерал.

Данмар взывает к своим воинам, поднимает их дух. Его слова проносятся над головами солдат, откликаются в сердцах. Армия людей встаёт плечом к плечу, и они бьются со звериным ожесточением, дают отпор.

Идёт очень жесткий бой. Рушится строй, разлетаются в щепы щиты, опустошается вся магия, ломаются тысячи мечей и льётся кровь. Много крови.

Данмар видит среди кишащей звериной массы возвышающуюся звериную голову в чёрной короне. Это король демонов — они встречались десять лет назад, когда Данмар разрушил артефакт и получил Катю.

Генерал встряхивает уставшие руки, разминает шею и устремляется к королю демонов — убей предводителя, и армия обратится в бегство!

Наносит удар родовым мечом, но демон успевает отбить атаку — силён, зараза. Они с королём сходятся в поединке. Данмар истощён боем. Пот струится по вискам, по лбу, по спине. Мышцы дрожат от напряжения. А король-демон только вступил в бой и полон сил.

Они скрещивают мечи.

— Ааа! Это тыыыы тогда вмешался в ритуаааал призыва! — изрыгает звериная морда. — Я узнаааал тебя. Ты Даааан-маар. А я Рагнииир — твоя погиииибель!

Мощным ударом демон ранит генерала в бок и валит его на землю.

Кровь течёт по телу, быстро пропитывая рубашку под доспехом.

— Прежде, чем сдооохнешь, отвееееть, где та деееевка, которую ты увёеел из портала? Онаааа нужнааааа мне! Только её смееерть моооожет призвать бога-звееееря! — Демон наступает, клацая зубастой пастью.

Данмар откатывается по земле всё дальше и дальше.

Страх сковывает тело, а осознание обжигает нервы.

Вот почему демоны последние годы так рьяно нападали на королевство и похищали женщин! Это была не месть за артефакт. Им нужна была определённая женщина. Катя. Его жена.

— Иди ты! — хрипит Данмар и с огромным усилием рывком поднимается на ноги.

Они снова скрещивают мечи и обходят друг друга кругом, ступая по пропитанной кровью земле.

Удар. Ещё удар. И снова, как звери, идут по кругу, прожигая друг друга взглядом.

Демон подцепляет с земли острием меча цепочку с медальоном, которую генерал потерял. Должно быть ударом меча перерубило.

Рагнир закатывает глаза, словно в экстазе, и безумно ревёт. Волна магии отбрасывает Данмара на несколько шагов, и он с трудом удерживается на ногах.

— Это онааа! Я чувствую, это её вещь! Иномиряяянки! О, тут и её портретик! Теперь, я возьму слеееед.

Грудь сжимает словно тисками. В висках грохочет. Демон теперь знает, как выглядит Катя, и получил её вещь. И в этом виноват он! Что имел слабость носить портрет жены рядом с сердцем.

Пока Рагнир радостно стонет, Данмар устремляется в атаку.

Удар.

Они снова бьются. Данмар нечеловечески жесток. Его цель — отнять свой медальон или умереть. Рагнир скалится, отступая под градом ударов Данмара, а затем бросается бежать прочь.

Генерал бежит за ним, лёгкие горят, боль в ране разрывает тело, а затем перед глазами темнеет, и генерал падает на колени, не в силах держаться на ногах от потери крови. Глядит туманным взором вслед удаляющемуся демону, и сердце рвётся из груди. Как же он подставил Катю!

Катя

В шкатулке сверкает ещё что-то помимо артефакта, и я узнаю цепочку: когда-то её носил Элай. Тяну за кончик и достаю медальон со своим портретом. Образ выжигается магией, сохраняя частичку человека, которого изображают на портрете. Я подарила медальон Элаю, чтобы муж всегда чувствовал меня рядом.

На медальоне глубокие царапины и грязь. Но через секунду понимаю, что это не грязь, а запёкшаяся кровь. А цепочка у медальона не разорвана, а перерублена. Имеются следы жестокой борьбы. Я поглаживаю металл пальцами, и неожиданно ладонь пронзает словно молнией. Острое болезненное и пугающее чувство. Медальон падает из рук обратно в шкатулку, а я отшатываюсь, вдруг чётко осознавая, что мой образ был в руках демонов! И Данмар сражался, чтобы вернуть его, пролил кровь.

Они, эти чудовища, знают меня в лицо! И ищут! Меня! Я им нужна! А генерал не может сказать мне об этом прямо, потому что демоны следят за ним.

Я закрываю шкатулку и выхожу к Данмару:

— Я закончила.

Мы глядим друг на друга. В его синих глазах плещутся волны, бушует штормом — он ждёт моей реакции, хочет знать, поняла ли я глубину опасности.

Я напугана до полусмерти, дрожу и едва сдерживаюсь, чтобы не броситься к нему в объятия. Чужому мужу. Но вовремя возвращаю себе рассудок.

Делаю глубокий вдох.

Что ж ты, Катя, совсем с испуга голову потеряла!

Я не буду ему любовницей. И не позволю себе больше слабости и унижения, ложась с ним в постель. Какими бы ни были причины, Данмар меня жестоко оставил и женился на другой.

Я делаю ещё один вдох и окончательно собираюсь с силами.

— Я посмотрела, — холодно сообщаю я, сцепляя пальцы в замок. — Теперь я готова заняться вашим лечением, господин генерал. Мне нужен доступ в библиотеку.

Чем скорее я его вылечу, тем скорее мы расстанемся. И надеюсь, что навсегда.

Данмар прищуривается. Холодный тон — явно не то, на что он рассчитывал.

Мы поднимаемся по лестнице на поверхность. Генерал идёт впереди. Широкие плечи и спина, узкая талия и идеально сидящий мундир с золотым поясом заставляют невольно любоваться мужчиной, хоть и зрелым, но красивым. Некоторых мужчин возраст делает краше, и Данмар из таких. Но стараюсь думать о нём отстранённо, как об экспонате в музее. Ловлю себя на том, что испытываю к экспонату слишком много смешанных чувств: от любования до гнева и ненависти. Обиды. О да, обиды. Она комом стоит у горла, и боль от неё разъедает кислотой нутро. Я опускаю взгляд на ступени и теперь гляжу только на них, а не на него. На него — не хочу — слишком горько.

— Хорошо, — говорит генерал, оборачиваясь через плечо. — Я провожу тебя и побуду с сыном, покатаю его, наконец, на коне, пока ты ищешь ответы в библиотеке.

Я меняюсь в лице. Чувствую, как брови лезут на лоб.

Внутри птицей начинает колотиться тревога. Мой сын был очень слаб в первый год жизни, я дрожала над каждым его вздохом. Мысли о поездке на жеребце обжигают и вызывают протест, ведь Данмар мужчина, военный, он никогда не присматривал за маленькими баловными мальчиками.

— Никаких коней, это опасно, — говорю я. — За Ричардом сложно уследить, ты не…

— Я не позволю, чтобы с ним что-то случилось! — прерывает Данмар, резко останавливается и поворачивается ко мне.

Я чуть не впечатываюсь в него, замирая в полушаге.

Данмар продолжает горячо:

— Он мой сын. Я его вот тут буду держать, — показывает на солнечное сплетение. — Очень крепко.

Гляжу на широкую ладонь у сердца. Сильные мускулы, проступающие под рукавом. Взгляд цепкий и горит решительностью.

Я ему верю. Верю, что он будет очень внимателен, я же видела, как он заботился о нём во время поездки. Он всё отдаст за Ричарда. Силу же отдал.

— Хорошо. Идём к сыну, я сама одену его для прогулки, чтобы не продуло — ветер сегодня сильный.

Я обгоняю Данмара и тороплюсь вперёд.

— Спасибо, что так трепетно заботишься о мальчике, — неожиданно глухо произносит генерал. Голос его низко вибрирует, как будто ему нелегко говорить.

— А как иначе? Он мой сын, — отвечаю.

— О других моих детях ты так не заботилась.

— О каких других? — шепчу я, замирая.

По нутру проносится щемящее болезненное чувство, вспоминаю два своих выкидыша, по которым горько плакала.

Мы останавливаемся друг напротив друга. Данмар — ниже на ступень, и мы почти одного роста. Наши лица освещены тусклым светом, но я очень хорошо вижу, как блестят у генерала глаза. Сколько там отчаяния и затаённой боли.

— О каких других? — повторяю шепотом.

Откуда он знает?

— Тех, от которых ты избавлялась, Катя, — отвечает Данмар, сжимая челюсти. — Двоих.

— Кто тебе сказал? — шепчу я.

Сердце замирает, охваченное тугой свинцовой болью. Глаза режет от подступающих слёз. Я сжимаю переносицу, чтобы не расплакаться перед жестоким генералом. Слишком горестно я оплакивала своих детей, хоть им и было всего по несколько недель и ещё ничего не сформировалось, но любовь моя к ним была глубокой, материнской, потому что я любила их отца. И Данмар не имеет никакого права меня попрекать, что я их не сохранила! Я пыталась!

— Ты даже не отрицаешь, — зло шипит генерал.

— Да, у меня было два выкидыша, — я давлю спазм в горле и вскидываю голову. По телу пробегает дрожь. — Я так и знала, что ты будешь обвинять меня, что не удалось сохранить.

Лицо генерала меняется, глаза превращаются в два чёрных омута. Губы подёргиваются. Никогда не видела, чтобы он так реагировал.

— Что ты говоришь? Не удалось сохранить? Ты принимала эликсиры, чтобы скидывать!

— Что за чушь, какие эликсиры⁈ — кричу я. — Кто тебе сказал⁈

На лице Данмара сильнее разгорается недоумение. Он хмурится, трёт лоб.

— Кто тебе это сказал⁈ — повторяю громко.

— Король Эльберт. И твоя целительница Анна подтвердила, — хрипит Данмар, перекатывая желваками.

— Король Эльберт… Эликсиры… — я задумчиво кусаю губы. — Точно! А я и не догадывалась, что меня могли опаивать, чтобы не беременела. Ведь тогда моя магия была недостаточно сильна, чтобы заметить вмешательства. Мы совсем не предохранялись — и всего две беременности, — пронзаю генерала взглядом. — А ты не думаешь, что твой король к этому причастен? Господи! Какой ужас!

Прикрываю рот ладонью от неожиданного осознания.

Внутри бушует буря. Негодование захлёстывает вихрем. Меня травили! Моих детей убили. И ко всему — ещё и оболгали, что я сама!

Горячие струи всё же не удёрживаются и рвутся из глаз. Я всхлипываю и отворачиваюсь, не хочу показывать эмоции бывшему. Как же я его ненавижу. Теперь ещё сильнее. Как он мог так обо мне думать…

Данмар тут обхватывает меня, прижимает к себе. Я слышу, как бешено у него колотится сердце.

— Пусти, — шиплю.

Вырываюсь и бегу наверх, хватаюсь за ручку двери.

Генерал настигает, перехватывает мою руку, разворачивает к себе.

— У тебя были выкидыши не по твоей вине? — шепчет он недоумённо, голос срывается, как будто рухнула многолетняя ложь, в которую он верил. — Почему ты мне ничего не говорила, Катя-я-я? — хрипит на ухо.

Мужская ладонь ложится мне на затылок, другая прижимает за талию — не вырваться. Данмар крепко обнимает, впечатывает в себя, словно хочет слить нас воедино.

Одна часть меня, маленькая девочка, которая безумно любила этого мужчину, хочет поддаться, прильнуть, а можешь и согласиться на что-то больше, а другая — под названием гордость преданной женщины — горячей волной пробуждает магию. Пусть и целительную. Но узкий, направленный пучок даже светлого дара способен очень даже больно обжечь, особенно при контакте кожа к коже.

И берусь за шею генерала обеими ладонями, одаряя его «жарким» прикосновением.

Данмар вздрагивает и отодвигается.

— Ауч… — шипит.

— Я просила тебя меня не трогать, — говорю, пылая взглядом.

Разворачиваюсь и распахиваю дверь на улицу.

А там Ричард. Стоит болтает с адъютантами генерала, которые не выпускают его во двор, и ловит снежинки ладонями.

На сыне тонкий камзольчик, носик и уши уже красные от мороза.

— Рик! Простудишься! Идём скорее в дом!

Подбегаю к сыну, хочу подхватить его на руки и прижать к себе. Меня окутывает чувство страха: ведь я могла и его тоже потерять, если бы мы с Данмаром не расстались! Меня буквально трясёт.

Протягиваю руки, но меня опережает Данмар.

— Ричард, почему ты на улице! — генерал подхватывает сына на руки и прижимает к груди также сильно и крепко, как сделала бы это я. — Что вы стоите, как истуканы, почему не вернули раздетого ребёнка в тепло! — рычит на подчинённых и бегом уносит Рика в покои.

Я спешу за ними.

Данмар стаскивает с постели тёплое одеяло, кутает сына и садится с ним на кровать. Трёт его плечи.

— Сейчас согрею.

— Да мне не холодно, пап, — вертится сын.

— Ну, да, а нос красный почему? — генерал ухватывает шутливо Рика за носик.

Ричард трёт лицо руками и смеётся. Затем прижимается всем тельцем к отцу. Данмар гладит его по голове и спинке. Целует в макушку. А глаза у генерала мокрые.

Боже мой, не могу смотреть на эту нежность. Сердце обливается кровью. Элай так сильно хотел ребёнка. И я. Но его король лишал нас этого. А потом… Потом Данмар предал меня, и все мечты о счастье с ним разбились, как корабль о скалы.

— Нам надо поговорить, — неожиданно говорит Данмар и пронзительно глядит на меня. — Мы не закончили. Прошу, тебя.

— Мне пойти в другую комнату, папа? — говорит Рик.

— Не надо, Ричард, — отвечаю я и начинаю вышагивать по комнате, делая вид, что очень занята изучением щёлковых обоев. — Нам не о чем больше говорить, господин генерал. Мы всё обсудили.

Сын смотрит на меня, потом снова на Данмара. Хмурится. Видимо, чувствует конфликт между нами.

— Мне нужно в библиотеку, чем раньше начну, тем раньше закончим, — говорю я, вновь глядя на Данмара. — Твой отец пока покатает тебя на коне по двору, Рик. Мы это обсудили, — понижаю голос, вспоминаю слова Данмара «буду крепко держать вот тут», и успокаиваюсь.

— Ура! — кричит Ричард.

— Неси пальто, малыш, — произносит хриплым голосом Данмар и отпускает сына с рук.

Мальчик деловым шагом отправляется в соседнюю комнату, я собираюсь за ним, чтобы помочь одеться. Но Данмар тянет меня за руку и прижимает к стене.

— Почему ты молчала о беременностях, Катя⁈ — хрипит он. — Я должен был знать!

Понимаю, что мне не вырваться.

— Мне говорили, что ты разозлишься! Бросишь меня, — отвечаю, глядя ему в глаза.

В груди клокочет злость. К нему, к его королю! Ко всему этому миру, полному демонов и угроз! Я снова готова расплакаться, но держусь. Хочу, скорее остаться одна.

— Кто тебе это говорил⁈ Кто⁈ — рычит Данмар, приближая своё лицо к моему.

Я гляжу в его синие глаза. Там шторм, буря!

— Целительница Анна, — отвечаю я. — Я целиком доверяла ей, потому что ты ей доверял.

— Вот она-то, видимо, тебя и опаивала, — шипит Данмар и качает головой от досады. — А Ричард родился, потому что я её отослал…

— И меня. В монастырь. Меня перестали травить, и тогда родился Ричард.

— Я найду целительницу Анну и накажу, не посмотрю, что монахиня! — рычит Данмар.

Я пытаюсь вернуть руку из мужского захвата, но генерал не отпускает.

— Подожди, котёнок. Прости меня. Прости! Я ничего не знал, — говорит он, глядя мне в глаза, а пальцами сильнее цепляется в мою руку.

— Отпусти, Элай. Мне не нужны твои извинения, ничего не надо, — отрезаю я. — Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, снял статус своей любовницы — это унизительно, — и вернул мне уважение. Ты обещал исполнить одно моё желание. Вот оно. Хочу жить дальше. Без тебя.

Он глядит широко распахнутыми глазами. Брови его подрагивают от внутреннего напряжения.

— С Ричардом общаться не запрещаю — он твой сын, и сам тянется к тебе. Я понимаю, — говорю уверенно.

Я действительно не хочу мешать их отношениям. Теперь, когда знаю, что Данмар не несёт угрозы для сына. Несмотря на мою душевную боль, я знаю, что Ричарду нужен отец, между ними связь. Я не хочу мешать им и быть склочной, как-то манипулировать Данмаром из-за ребёнка.

Генерал выпускает мою руку — бледный. Взгляд больной, ошалевший. Лица на нём нет. Сглатывает. Молчит.

— Я готов, мам, пап! — чеканит Ричард, появляясь перед нами в застёгнутом пальто, шапке, шарфике и сапожках.

— Ну, вот! А сразу так одеться было нельзя? — говорю я с улыбкой.

Сын — просто чудо, я всегда радуюсь, глядя на него. И благодарю бога, что он у меня родился. Моё чудо. Любимый малыш.

Я поправляю на мальчике шапочку, туже завязываю шарфик, чтобы не дуло, на Данмара даже не смотрю. Злость на мужчину пляшет внутри пламенем, палит огнём органы.

Вкладываю ручку сына в ладонь генерала и говорю ему строго:

— Смотри за мальчиком во все глаза, он всё что меня есть.

Данмар поднимает Рика на ручки, целует в круглую щёчку.

— Спасибо тебе за всё, котёнок, — говорит мне хрипло. Хмурится. Во взгляде глубокая тоска.

Мы выходим во двор.

В лицо дует морозный ветер, снежинки падают на плечи.

— Приведите моего коня! — приказывает генерал адъютанту.

Голос Данмара строгий, командный, очень сильный. Рик сидит у него на руках и восторженно глядит на отца.

— Есть, господин генерал! — молодой офицер вытягивается по струнке, отдаёт честь и бежит исполнять.

— Леди Терезу сопроводить в библиотеку и пошлите за кардиналом Людвигом, чтобы всё ей там показал, — продолжает отдавать приказы Данмар.

Лицо генерала суровое, черты будто высечены из мрамора. Все слушают его и беспрекословно подчиняются. Никто не смеет лишний раз поднять на него взгляд — он правитель страны, команующий армией, самый влиятельный человек королевства. Он сила и закон, и никто не смеет его ослушаться. Любой упадёт перед ним на колени, если он прикажет. Подчинённые благоговеют перед ним и пойдут за ним на смерть.

В этой стране нет никакого равноправия для женщин. Данмар мог рассмеяться мне в лицо над моими словами: «оставь меня в покое», «я не буду запрещать тебе видеться с Ричардом». Мог сказать: «Да кто ты такая, чтобы мне запрещать». Он мог поступить со мной очень грубо: забрать Ричарда навсегда, а меня заставить исполнять любые его желания против моей воли. Я только сейчас это понимаю, глядя на контраст его общения с солдатами. Но генерал меня выслушал, не кичась властью. И кажется, даже услышал.

Генерал Данмар

Данмар крепко держит сына на руках, прижимает к себе. Сынок, сыночек! Радость такая. Всегда в его сердце будет радость и безумная благодарность Катеньке за сына. Но Данмар глядит ей вслед, на тоненькую удаляющуюся фигурку в платке, которую его офицеры сопровождают в библиотеку, — и грудь раздирает когтистая лапа. Он ощущает физическую боль.

Катя переживала утрату детей одна, чуть не расплакалась в его руках при воспоминаниях. А он ничего не мог сделать, не мог утешить. Как он мог думать, что она не хотела его детей⁈ Он обвинил её.

Теперь она ещё больше его ненавидит.

Его извинения? Они ей не нужны, ей ничего от него не надо, и от этого Данмару больно. Он ощущает сковывающее бессилие, как тогда, когда умирал и согласился на условия короля.

Между ними с Катей теперь буквально стена. Данмар понял по убийственному взгляду, что больше ему ничего не светит. Ни улыбки, ни взгляда. После того, как обвинил её в обмане, будто всё окончательно умерло. Он для неё умер.

И он это заслужил.

Столько лет верил, что она… Дурак! Как теперь вымолить прощение? Кажется, это совершенно невозможно. Это конец. Он оскорбил её, унизил, и только теперь понял, как был не прав.

Волоски на всём теле поднимаются дыбом. Кажется, что она уходит от него навсегда в эту снежную дымку. Как её вернуть? Как доказать, что она — всё для него?

Сейчас, после всего, что он наговорил ей, после всего, что сделал, после этих пяти лет… Нужно признать, что он обосрался.

Генерал глядит на тонкий силуэт Кати за снежной пеленой на другом конце двора, и душа вся за ней тянется. Дышать трудно. Он крепче прижимает сынишку, вдыхает его запах: Катин запах, родной. Так легче. Безумная благодарность, глубинная, животная благодарность согревает сердце.

Хоть бы она накричала на него, ударила! Хоть бы обозвала козлом, ублюдком, как регулярно делает это принцесса Луиза. Но нет, Катя ничего ему дурного не сказала. Всегда вела себя достойно. И даже сына отдала ему, мудро сказав, что не запретит общаться. И даже готова лечить его, Данмара, от болезни. Катя, котёнок, просто святая женщина.

А он так обидел её!

«Я пальчика твоего не стою», — говорит Данмар в мыслях и больно кусает свои губы, чтобы хоть как-то унять бушующую внутри боль.

Нутро ноет, горит.

Если бы не ложь короля, он бы не отправил её в монастырь, просто не смог бы отдалить от себя. Эльберт знал на что давить, давно готовил заговор, чтобы внести раздор между ними! Эльберт ответит. Все, кто обидел Катю ответят!

— Ваш жеребец, господин генерал, — ему подводят коня.

Он усаживает сына.

У Ричарда глаза горят от восторга и замирает дыхание.

Данмар садится в седло следом и, прижав мальчика к себе, медленно трогает коня.

— Ух, — шепчет Ричард.

— Не бойся, всё хорошо. Я тут. Клади ручку сюда, сынок, — говорит генерал, вкладывая в кулачок Ричарда поводья, а сам придерживает сверху.

Приказывает жеребцу перейти с шага на рысь.

Ричард ликует от восторга.

Морозный ветер дует в лицо, волнуя сердце. Он едет со своим сыном, и сердце будто оживает. У него есть продолжение. Продолжение, которое дала ему Катенька.

— Ну, как ты, малыш Ричард? — спрашивает генерал, поправляя на сыне шарф.

— Папа, это так здорово! — говорит мальчик, оборачиваясь. Глаза блестят искренней детской радостью. — Спасибо! Я так хотел покататься с тобой. Мне так не хватало тебя всё время, папа, — и прижимается к нему.

Сердце щемит.

Данмар наклоняется и целует сына в макушку. Генерал горд и доволен. Глядит вперёд, на сыплющий на дорожку снег, он думает о предстоящей борьбе, которую предстоит выстоять с внешними врагами и внутренними, чтобы его сын и любимая женщина оказались в безопасности. Это главная цель его жизни.

Очень скоро он собирается вернуться в Третогор, чтобы отправиться на войну.

Генерал Данмар

Выходя на новый круг по монастырскому двору, Данмар чувствует, как пульсирует бок. Демоническая рана проснулась, тело охватывает болезненная агония.

Он крепче сжимает поводья и сильнее прижимет сына к груди. Стискивает зубы и борется с тем, чтобы не заскулить. Как больно. Закончилось действие обезболивающих эликсиров — быстрее, чем обычно. Все средства перестают действовать.

«Данма-а-а-ар», — пусльсирует в голове голос демона. — Я уничто-о-ожу тебя-я-я и все-е-ех, кто тебе до-о-орог'.

Генерал скалится. Перед глазами от боли пляшут цветные круги.

Злость вскипает волной. И страх, жуткий страх за сына и Катю. Но он не покажет демону, что боится.

«Скоро я убью тебя», — мысленно посылает угрозу Рагниру.

— Папа, что с тобой? — спрашивает Ричард, заметив, как Данмар напряется.

— Всё хорошо, — цедит он. — Проедем этот круг и закончим.

— Хорошо, папа.

Пока изучаю записи, то и дело выглядываю в окно — там во дворе Данмар катает моего сына на коне. Они так мило и гармонично смотрятся вместе, что у меня щемит сердце.

Я пытаюсь гнать прочь тонкие чувства к мужчине и лишь с материнской дотошностью рассматриваю, крепко ли генерал держит сына, внимательно ли за ним следит.

Отмечаю, что мне не к чему придраться.

Данмар контролирует всё: очень напряжён, слушает всё, что говорит ему Рик, поправляет ему шапочку — идеальный папа, так необходимый сыну. Ричард так много просил рассказывать об отце, так тосковал по нему, думая, что тот мёртв. А теперь — рад безумно. Снова щемит сердце, и я утыкаюсь в книгу, стараясь гнать нелепые чувства прочь.

Я погружаюсь в чтение. Поглощаю страницу за страницей. В книге описаны случаи болезни нескольких людей. Драконы в принципе не болеют, а вот люди очень чувствительны к любой заразе: и бактериальной, и магической.

Читаю описание течение болезни чёрной тьмы: все люди получали раны от демонов, тяжело мучались и вскоре умирали, полностью поглощённые чёрной паутиной, расползшейся по телу. По мере продвижения болезни, демон, нанёсший рану, проникал в разум и брал сознание под контроль. Но тело долго не выдерживало и умирало от разрушившей его болезни.

Целительная магия, сила жизни, лишь задерживала распространение болезни, но не могла её остановить.

Данмар принимает целительные эликсиры — по многу — я видела.

Описаны попытки лечения заражённых и немагическими средствами: травами, корнями и ягодами — все эти средства я давно и хорошо изучила, они обладали сильным противовоспалительным, а некоторые даже психотропным воздействием. Но, к сожалению, лечение результата тоже не принесло, все больные всё равно умирали.

Правда, лечением это сложно назвать, скорее экперименты. Недостаточно системные и глубокие. Ох, как же не хватает анализа крови!

Я бросаю взгляд в окно — начало темнеть, снегопад усилился, а двор опустел: генерала с Риком там больше не было. Зато в покоях, которые отвели нам с сыном, во всех окнах горел свет: теплый и яркий. У крыльца стоит отряд адъютантов — это говорило о том, что Данмар внутри, с Риком. Сердце моё было спокойно. Им там хорошо вместе.

Я поджимаю губы и с досадой гляжу на древний фолиант, разложенный на столе.

Кардинал Людвиг предупреждал, что ответов я не найду, но мне всё равно очень горько!

Опускаю голову на руки, тру уставшие глаза и тяжело вздыхаю.

За дверью слышатся шаги, я поднимаю голову, и в тот же миг раздаётся стук.

— Да? — спрашиваю.

— Леди Тереза, извините, что отрываю, ужин для вас, — басит мужской голос.

Ужин? Странно, чтобы в библиотеку принесли ужин — кардинал Людвиг строго запрещал проносить сюда еду.

— Не нужно, унесите, здесь нельзя есть, — говорю я, отпирая дверь.

На пороге стоит трое военных. Двое из них тут уже давно — они пришли сюда вместе со мной и терпеливо ждали всё это время, пока я работала. А вновь пришедший офицер — из свиты Данмара, я узнаю его — он сопровождал нас в дороге. В его руках большой поднос, накрытый куполом.

— Генерал Данмар прислал для вас ужин, — говорит он.

Я настолько подавленная и уставшая, что комок в горло не лезет.

— Извините, я не голодна. Придётся вернуть ужин на кухню, или съешься сами. — Собираюсь закрыть дверь, но спрашиваю: — А господин генерал уже поужинал, не знаете?

Волнуюсь за Рика.

— Его светлость сейчас ужинают с вашим сыном, леди Тереза, — отвечает офицер.

— Спасибо. Извините.

Радуюсь, что сын в надёжных руках.

Закрываю дверь и прохожу по комнате, зажигая на стенах дополнительные лампы. Нужно найти способ. Нельзя сдаваться!

Я смогу. Я знаю, что смогу, — я не сдамся, ведь…

Перед глазами возникает штормовой взгляд Элая, суровое, высеченное словно из мрамора, лицо — он тянется ко мне, крепко обнимает и шепчет горячо: Катенька. Сердце мгновенно обливается горячей кровью и пульсирует, как обнажённая рана.

Нет, нельзя вспоминать нашу любовь.

Просто моему сыну нужен отец…

Я возвращаюсь за стол, беру лист бумаги и перо и делаю записи.

Первое. Для начала нужно блокировать демоническую магию, которая проникает в Данмара через рану. Возможно, где-то в ране остались микрочастицы демона. Попробую вскрыть, промыть, может, удалить некоторые ткани и обработать живой целительной силой. Но кровь тоже заражена. Нужен мощный курс не только целительной магии, но и антибиотиков — второе.

У меня есть эликсиры, которые работают, как антибиотики. Назначу Данмару максимальную дозу. Но нужно наблюдать, если эффета совсем не будет — подобрать другие.

Третье — нужно придумать, как регулярно подпитывать его целительной магией! Одних целительный эликсиров, которые он принимает, очень мало! Они бодрят и поддерживают работу органов, но нужны более глубокие процедуры. Нужны целительные артефакты, которые всегда будут на нём и будут оттягивать на себя действие чёрной тьмы, и их нужно регулярно заряжать! А помимо этого необходимо ещё проводить сеансы с целителем. Каждый день! Я скажу Данмару, чтобы подобрал хорошего целителя, и сама его проинструктирую.

Так, что ещё?

Задумчиво стучу пальцами по поверхности стола.

Дверь тихо открывается, и в комнату въезжает большой поднос с едой.

— Я же сказала, что не буду ужинать, — говорю я.

Следом за подносом в комнату входит генерал Данмар.

— Будешь, Кать, — строго говорит он. — Даже если не хочешь, нужно поесть. Вдруг ты снова беременна.

Данмар входит с подносом. Лицо мужчины холодное, как камень, но глаза глядят прямо и горят штормовой синевой.

Беременна⁈

Я боялась думать об этом. Я не сумасшедшая, чтобы беременеть от бывшего мужа. Ещё сразу после близости я прикинула, что это произошло в самом начале цикла, и скорее всего пронесло. Но всё равно, я волновалась! А Данмар теперь и вовсе выбил почву из под ног своими предположениями.

Генерал ставит поднос с едой на стол и стелит передо мной расшитую салфетку.

Какой заботливый, мать его!

— Я не беременна, — отвечаю я, дёрнув головой.

Данмар хмурится и вопросительно глядит на меня.

— Почему ты так уверена? — его голос звучит глухо и срывается на фразе: — Приняла меры?

Генерал опускает взгляд на мыски своих сапог, молчит, а затем вновь глядит на меня пристально, в самую глубину души. Ищет там что-то.

От взгляда мужчины никуда не деться. Он словно физически пригвождает меня к стулу, пленит меня. И я тону в бездонной пучине его тёмно-синих штормовых глаз.

Торопливо собираю свои записи и холодно произношу:

— Нет, просто сейчас это исключено.

— Ясно, — отвечает Данмар и, сделав паузу, настаивает: — Тебе всё равно нужно поесть, Катя.

Надо сказать, что теперь, когда я составила план лечения и немного успокоилась, то действительно испытываю чувство голода.

— С кем Ричард? — говорю я, глядя на поднос.

— С кардиналом. Дом охраняют солдаты. Всё в порядке. А как ты? Нашла что-нибудь интересное? — указывает взглядом на бумагу, которую я сжимаю в руке.

— Никаких сверхъестественных открытий я не сделала. Но решила опробовать глубокую терапию. Оперативную, медикаментозную и магическую.

— Хорошо, — кивает Данмар и придвигает поднос. — Обсудим за ужином.

Вкусные ароматы пробуждают нестерпимый голод, и я берусь за приборы, обнаруживая, что их два комплекта.

Данмар садится на стул напротив, охотно расставляет блюда с подноса для меня и себя.

— Ты тоже собираешься есть?

— Если позволишь, составлю тебе компанию. Я ещё не ел.

— А Ричард ужинал? — хмурюсь. — Мне доложили, что вы ужинали.

— Доложили? — Данмар приподнимает бровь и усмехается.

— Я спрашивала адъютанта, которого ты присылал.

— Да, Ричард хорошо поел, я его покормил. А сам есть не мог. О тебе думал.

Мы встречаемся взглядами, и меня обдаёт жаром.

Тут же отворачиваюсь, киваю на свои записи.

— Вот и не ешь. Нужно провести операцию, не откладывая, — говорю Данмару, нахально накалываю на вилку кусочек картофеля и отправляю в рот. — Потом поешь.

— Хм, — угрюмо фыркает генерал. — Что ж, я сделаю, как ты скажешь.

— Тогда, пару минут, я подкреплюсь, — продолжаю быстр есть. — А ты пока прикажи подготовить операционную. Ты знаешь, что мне для этого нужно, — говорю безапелляционно.

Мы оба вспоминаем прошлое.

В лагере, во время военных действий, он приказывал оборудовать для меня операционную, в которой я помогала раненым солдатам. За годы, которые мы провели вместе, Данмар прекрасно знал, какое оснащение мне требуется, и все запасы возил с собой в военных обозах.

Генерал застыл возле стола, нахмурился.

— Ты устала с дороги, Кать. Может, отложим на утро?

Я поправляю волосы и поглаживаю щёки, стараясь разогнать кровь. Наверное, я действительно выгляжу так себе: и поплакать успела, и поволноваться. Но мне плевать, что Данмару не нравится.

— Я думала, ты торопишься назад, к армии, — гляжу на него в вызовом.

— Не без этого, — отвечает неуверенно.

— Или боишься операции?

— Нет, я не боюсь, — говорит, глядя мне прямо в глаза. — Я за тебя волновался.

Во взгляде Данмара вспыхивают звериные огоньки, и я перестаю переживать за то, как я выгляжу, — там настоящее голодное, жгучее пламя.

Мы слишком долго задерживаем друг на друге взгляд. Я сжимаю кулачки, словно держу оборону. Сердце в груди неистово стучит, ноет, просится куда-то. Я быстро растираю грудину. Заткнись, сердце.

— Я сейчас поем и буду в порядке, — отвечаю холодно, отворачиваясь к столу.

— Хорошо, тогда я сейчас прикажу всё подготовить.

Данмар разворачивается и идёт к двери. Я как больная пялюсь ему в широкую спину, смотрю и насмотреться не могу. Миг слишком короток — генерал быстро покидает комнату — и внутри меня сгущается тёмная пустота.

Через несколько минут за окном раздаётся ржание лошадей, и во двор монастыря въезжает карета с королевским гербом.

Лакеи, одетые в яркие синие с золотом костюмы, спрыгивают с козел и суетливо кружат вокруг. Дверца кареты открывается, и на снежный ковёр ступает молодая черноволосая женщина в белоснежном меховом плаще и со сверкающим обручем на голове.

Принцесса Луиза.

Грудь отчего-то сковывает льдом.

Данмар выходит во двор, и я тут же отхожу от окна, сложив руки у груди. Хочется подглядеть, как встретит свою супругу генерал: обнимет ли, поцелует? Но решаю, что мне до этого нет дела. Собираю свои записи со стола и убираю в карман. Оставляю свой ужин — перехотелось.

Ставлю фолиант со стола на полку и выглядываю из комнаты в коридор. Прошу приставленных адъютантов прислать кого-то за подносом.

Решаю, что прошло достаточно времени, чтобы принцесса ушла со двора. Мне пора вернуться к сыну, потом ещё нужно обсудить с кардиналом план лечения перед тем как приступить к операции, если Данмар, конечно, не отложит её на потом из-за приезда своей жены.

Чувствую жгучий укол ревности под рёбрами.

Пытаюсь отогнать прочь болезненные мысли. Я — целительница, и мне нет дела до личной жизни генерала.

Выхожу на улицу в сопровождении адъютантов. Во дворе уже совсем стемнело. Королевская особа действительно уже удалилась, только её лакеи в свете магических огней остались выгружать вещи из багажного отделения кареты на расчищенную от снега площадку. А ещё вокруг присутствует много солдат, которые суетятся, как на рынке, — тут и королевские гвардейцы в высоких шапках и отороченных золотом синих плащах, и солдаты Данмара — в дорожных, серых.

У моих покоев дежурит свита Данмара.

Генерал внутри⁈

Поднимаюсь по ступеням крыльца и открываю тяжёлую дверь, полоска света падает на снег. Слышу грозный голос генерала и замираю, не решаясь обозначить своё присутствие, или открыть дверь шире и показаться.

— Спрашиваю ещё раз, откуда ты узнала, что я здесь⁈ — рычит Данмар.

— Пусти! Дай пройти! Это покои для королевских особ, а не для шлюх! Я знаю, что ты притащил сюда свою любовницу! Ай! Отпусти, больно! Почему тебе можно заводить баб, а моих любовников ты отправляешь в ссылку⁈

Я замираю, не решаясь шагнуть в дом, — там принцесса! Но и уйти тоже нельзя, ведь мой сын там!

— Кто тебе сообщил, спрашиваю? — рычит Данмар.

— Ай-ай! Ладно, скажу. Нашёлся один достойный офицер в твоей свите, он несколько лет на меня слюни пускает, я обещала замолвить за него словечко. Сразу, как ты направил свой кортеж с любовницей в монастырь, он выслал ко мне гонца, и я выехала, — шипит принцесса.

— И ты думала, я не узнаю? Какая же ты глупая, Луиза. Имя! — рычит генерал.

— Полковник Легир… — цедит девушка и тут же эмоционально кричит: — Тебя не должно быть тут, Данмар! Ты должен быть в могиле! Почему ты тогда не умер⁈

По коже пробегают мурашки от слов о смерти. Я всегда молилась, чтобы она ходила как можно дальше от Данмара, к тому же сейчас он ранен. А принцесса буквально призывает погибель для него, и я не понимаю этого и ужасно злюсь! Ведь человеческая жизнь так хрупка!

— Мой отец спас твою поганую жизнь, отдал свою, чтобы ты, ублюдок, жил! И мучил меня! — продолжает стонать принцесса.

— Всё. Ты меня достала, Луиза, — устало отвечает генерал. — Я долгие годы проявлял к тебе милосердие и заботу из уважения к твоему отцу. Это он взял с меня клятву заключить этот поганый брак, я его не хотел, — говорит Данмар. — Но сегодня я узнал, что твой отец предал меня и убил моих детей. Я никому никогда не прощу посягательств на моих близких! Ты примешь монашеский постриг или мне придётся тебя казнить, чтобы больше не мешала мне, Луиза. И да, шлюха здесь одна — это ты.

— Смешная шутка, генерал! Да как ты смеешь⁈ Я же дочь короля! — в голосе принцессы звучит истерика.

У меня тоже нервно подрагивают пальцы, а сердце отбивает кан-кан о рёбра.

То, что я услышала… Откровения Данмара о его браке просто поразили меня. Я стою в оцепенении и чувствую, как дрожит тело.

Значит, Данмар женился на принцессе по приказу короля? Он не любит её? А как же их ребёнок⁈ Целительница Анна говорила, что дочь его, он спал с принцессой ещё до свадьбы. Больно вспоминать те рассказы.

— Мне не до шуток, Луиза, — хрипит Данмар. — В стране война! Вы со своим полковником Легиром — государственные преступники, обвиняетесь в измене преемнику короля и приговариваетесь к казни! Я терпел твои выходки только из-за преданности твоему отцу. Но больше я перед ним не преклоняюсь!

— Нет-нет-нет! Пожалуйста! Ты меня не так понял! Мне больно! — кричит принцесса, вмиг переменившая настрой. — Не надо меня казнить. Я согласна на ссылку! А как же дочь? От неё ты тоже избавишься?

— Эмму я признал, как свою дочь, и буду растить под своей фамилией, не волнуйся. Да и не волновалась ты о ней никогда — с рождения сбросила на нянек и даже не пыталась заниматься сама. И зря ты притащила её сюда — хотела прикрыться ею, как всегда делала, чтобы смягчить меня? Больше ничего не выйдет, Луиза, — свирепо рычит Данмар.

— Отпусти меня, просто отпусти-и-и-и, Элай! — молит она. — Я уеду за границу!

Я слышу возню. Кажется, она колотит его. Хоть бы не по больному боку!

— Чтобы ты оттуда мешала мне? — рычит Данмар. — И за спиной продолжала устраивать заговоры? Подбивать моих людей на предательства? Наводить в стране хаос и уничтожать и без того страдающую страну? Твой Руаль, пока я вёз твоего полумёртвого отца с войны во дворец, разграбил казну и вывез из страны все ценности.

— Он лишь спрятал их от разграбления!

— Он вывез всё заграницу и не вернул! — рычит Данмар. — Ты знаешь, что он служит западной королеве? Его родители были её шпионами. Ты продолжаешь переписываться с ним несморя на мои запреты!

— Откуда ты знаешь? Вскрываешь мои письма?

— Я же не идиот, конечно, я читаю твои письма, Луиза.

— Я не вижу ничего плохого в своей переписке с Руалем и своими друзьями из-за границы! Западная королева ко мне очень добра и мечтает, чтобы я вышла замуж за её сына. А ты — чтобы умер! Мерзавец! Захватчик трона!

Неожиданно звучит глухой звук падающего тела.

— Ну, всё, достала! — глухо выругивается Данмар.

Меня охватывает испуг. Что он сделал с принцессой? Убил её? Может, мне следовало бы бежать прочь! Но в доме Ричард!

Я распахиваю дверь и вхожу.

Данмар тащит принцессу Луизу на диван. Девушка без сознания, руки раскиданы в стороны, голова лежит на груди.

— Что ты сделал с ней? — шепчу я, а глаза у меня огромные, как блюдца.

— Отключил ментально. Достала! — рычит Данмар.

Ноздри генерала раздуваются от шумного дыхания, а глаза чёрные от гнева.

— Я хотел потом решить с ней. Сейчас война, и я не могу воевать на два фронта: с демонами у границ и в столице с приспешниками Луизы. Но она меня достала, Катя. Всё, — стучит ладонью по горлу.

Я замечаю на шее следы чёрной паутины, тянущейся из-под мундира. Злость истончает организм, и тьма расползается по телу.

— Успокойся. Тебе нужно успокоиться, — говорю я, подходя к Данмару.

Останавливаюсь перед ним. Хочу коснуться его, погладить по щеке. Но я не позволяю себе лишнего.

Поворачиваюсь к принцессе и осматриваю девушку. Она лежит на диване, погружённая в ментальный сон. Золотой обруч упал с головы и лежит на полу. Тёмные волосы девушки змеями струяться по плечам. Кожа на лице белая, ярко-красные от помады губы приоткрыты, и принцесса слегка шевелит ими во сне.

Она очень красивая девушка.

— Ты собираешься её казнить? — шёпотом произношу я.

Мурашки бегут по коже. Мне жалко девушку. Несмотря ни на что.

— Ты слышала разговор? Не лезь в это, Кать. Это мои дела.

— Ты сейчас слишком возбуждён, и как твой целитель, я прошу тебя отложить до утра важные решения.

Данмар хмурится, сжимает кулаки и кивает:

— Возможно, ты права.

Шумно выдыхая, генерал шагает к двери и приказывает адъютанту:

— Принцессу Луизу перенести в подземелье и взять под стражу, — и распахивает дверь широко, впуская солдат.

Девушку уносят на руках из дома.

Мы остаёмся одни посреди просторной гостиной. Чувствую какое-то внутреннее торжество. Та, кого я считала соперницей, стала для Данмара врагом. И, кажется, он не любил её никогда. Но дочка? И монастырь, в который он меня отправил, жестоко полагая, что я избавлялась от беременностей. Как он мог поверить кому-то другому…

Генерал подходит ближе, поднимет руки, словно хочет обнять меня, но замирает. Я, не дожидаясь, уворачиваюсь и отсупаю на шаг. Сердце замирает. Неловкость наполняет грудь. Луиза всё ещё его жена. А он жестоко разбил мне сердце, растоптал меня.

— Где Ричард? — спрашиваю, осматриваясь по сторонам.

— Наверху, — отвечает Данмар.

— Если позволишь, я пойду проведаю сына, — не дожидаясь ответа, я поворачиваюсь к лестнице.

— Подожди, Кать, он… — генерал запинается, — Он там с дочкой.

И глядит на меня неуверенно и хмуро.

— Эмма моя дочь, — произносит Данмар.

Ком вырастает в горле. Я отвожу взгляд.

Всё же изменял. Изменял, мерзавец.

— Ясно, — отвечаю я и разворачиваюсь.

Мне ужасно больно.

— Подожди! Подожди, Катя! Я ещё не объяснил, — генерал устало трёт ладонями лицо. — Настоящий отец Эммы — герцог Руаль, который сбежал пять лет назад из страны. Я хотел избавиться от ненужного, опасного для меня ребёнка, убить новорождённого. В тот день, когда Лупза родила, я был в столичном замке, контролировал всё, чтобы избежать подлога. Мне принесли крошку, когда она родилась. Я посмотрел на маленькое синенькое тельце… Беззащитное… — Данмар тяжело вздыхает. — Я тогда подумал о наших мёртвых детях, которые были ещё меньше и беззащитней, и не смог избавиться, понимаешь? Не смог, — генерал хмурится и глядит на меня.

А я жадно его слушаю, словно это для меня жизненно важно.

— Я провёл ритуал с родовой магией, чтобы изменить кровную принадлежность этой девочки. Чтобы Руаль не претендовал на неё. Назвал Эммой — так звали мою мать. Луиза не подходила к дочери с рождения. Эммой занимались кормилицы и няньки, и я, когда я приезжал. И у неё есть проблемы, Катя… — Данмар понижает голос.

Я веду бровью.

— И какие?

— Она, как дикий зверёк. Всех боится и не разговаривает. Совсем. Совсем далека от Ричарда по развитию. Сейчас я еле вытащил её из кареты — Эмма забилась под сиденье, испугалась, даже на зов своей няни не выходила. Заплаканная, дрожащая. Я занёс девочку в дом, она скулила у меня на плече. Но Ричард позвал её, и она неожиданно пошла с ним. Пошла с интересом — и я, и няня удивились. Они сейчас наверху с няней Эммы и кардиналом. Я не прошу тебя принять девочку или что-то такое, — генерал глядит прямо мне в глаза, — если хочешь, я уведу её отсюда, и ты никогда с ней не встретишься. Но я буду о ней заботится, она моя дочь. Я хочу, чтобы осталась сегодня здесь.

Данмар стискивает челюсти, перекатывая желваками.

Гляжу на суровые черты генерала. До боли знакомые, родные. Всё внутри дрожит. Взгляд его синих глаз пронизывает насквозь, и я тону в бескрайнем море. Тянет к нему. Душа рвётся на части. Я же знала этого мужчину лучше всех, но это было пять лет назад. А теперь у него есть дочь! Чужая девочка, о которой он заботится, как о дочери. Вместо моего Ричарда. Чувствую укол обиды и ревности. Собственнический инстинкт воет сиреной на полную мощность. Хочу ответить ему, что ничего не хочу слышать об этой девочке! И чувствую, что он действительно уведёт её отсюда. И будет воспитывать её где-то в стороне, но всё равно меня в покое не оставит, и Ричарда. Но минутный пожар ревности гаснет. Знаю, не этой историки он от меня ждёт. Он надеется на мою доброту. В его глазах блестит свет надежды, что я приму.

И я думаю об этой испуганной малышке. Затолкали в карету, увезли чёрт знает куда, из близких только няня — и то не факт, что она расположена к ребёнку. Может, оттого и проблемы с речью и всем прочим — что девочка зашугана и живёт в постоянном стрессе.

Спрашивается, и зачем мне такой проблемный ребёнок?

— Ладно, Данмар покажи мне свою дочь, — произношу, тяжело вздыхая.

В ответ во взгляде Данмара проносится трепетная балгодарность.

Мы поднимаемся по лестнице, проходим по длинному коридору второго этажа. Я слышу голос Ричарда: увлечённый, задорный. Сын что-то бодро рассказывает.

Данмар открывает дверь. Мой взгляд быстро отыскивает в комнате девочку, и…

Я очень удивляюсь.

Думала, меня встретит некое подобие Луизы: черноволосая кукла в красивом платье, но я вижу несчастного ребёнка. Худая до ужаса, маленькая не по возрасту — ей ведь четыре, как и Ричарду, или может, уже пять. Волосики короткие и тонкие, до плеч, подвязанные сползшей лентой. Одета в простенькое шерстяное платье и колготки — всё перекошенное, как будто дитя без присмотра. Глаза — огромные тёмные, бесконечно глубокие блюдца.

Девочка при виде меня пугается и прячется за спину Ричарда.

— Привет, мам! Познакомься с моей сестрой Эммой. Эмма, поздоровайся с моей мамой — леди Терезой, — шепчет Ричард, наклонившись к девочке.

Малышка прижимает кулачок к губкам, прячет глаза и ёжится, глубже забираясь за спину моего сына.

Ричард в очередной раз поражает меня своей открытостью и дружелюбием. Как же я его люблю. И очень горжусь.

— Извините, леди Тереза, — щебечет пожилая женщина, няня Эммы, подбегая к девочке. Тянет её на себя, поднимает на руки и говорит требовательным шёпотом: — Ну, что ты такая невежда, поздоровайся! Это влиятельная леди! Если ты ей не понравишься, тебя отправят туда же, куда и твою мать!

Эмма обвисает, как безвольная игрушка. Глаза становятся ещё более огромными. По щёчкам катятся слёзы.

— Уволь эту няню, — говорю Данмару.

— Вы уволены, уходите, — приказывает он грозно, ни слова не спрашивая. Просто доверяется мне.

— Дайте, пожалуйста, ребёнка, — говорю я, принимая девочку из рук няни. Мой голос ласковый и спокойный.

Какая она лёгкая, как пушинка! Ричарда я давно уже с трудом поднимаю, а эту крошку — никаких усилий.

— Привет, Эмма. Ты испугалась меня? Я тебя не обижу.

Сажусь с девочкой в кресло, поправляю воротник платья и поясок — не могу, когда что-то где-то торчит. Глажу Эмму по голове и осторожно исследую её тело магией. Малышка молчит, затаившись, как птенчик.

Я должна знать, что за ребёнка мне подкинул Данмар. Понять, с чем теперь буду иметь дело по-видимости не один год.

Чувствую где-то глубоко в голове девочки большое напряжение. Такое бывает после трудных родов и долгой асфиксии. Не каждый маг почувствует — слишком тонкая материя. Но я понимаю, в чём причина задержки развития — нарушено кровоснабжение некоторых отделов — от этого нервозность, страх, проблема с речью и массой тела.

Вокруг меня собираются Ричард, Данмар и кардинал Людвиг. Все глядят внимательно, затаив дыхание.

Я устраняю напряжение в голове девочки, убираю локон со лба, и Эмма вдруг поднимает на меня большие умные глаза. Они у неё шоколадно-карие. И в них как будто отражается понимание, что это я ей помогла. Никто не мог до этого, даже не понимал причину, ругали, что она от рождения такая, а я — помогла. Губки шевелятся, и на личике возникает робкое подобие улыбки.

— Всё будет хорошо, обещаю я, — говорю и поглаживаю маленькую темноволосую макушку.

— Не бойся, Эмма, — Ричард усаживается на подлокотник кресла. — Моя мама самая добрая. И самая любящая.

Сын жмётся ко мне и обнимает за плечи. Я его тоже прижимаю к себе. И сижу с двумя детьмя.

Данмар гладит Ричарда по голове и целует в лоб. Рик хватает отца за руку и ластится теперь к нам обоим.

— Ты ела, Эмма? — спрашиваю, чтобы устранить неловкую близость генерала.

Девочка мотает головой.

— Я вот тоже не доела свой ужин и теперь хочу перекусить, — говорю я.

— Ты не доела ужин? — хмурится Данмар.

Пожимаю плечами.

— Мне помешали, — отвечаю резковато. — Может, господин генерал, прикажет подать нам что-нибудь перекусить перед сном. Мы с Эммой поедим. И вы тоже присоединяйтесь, — говорю ему. — Кардинал, вы с нами?

— С большим удовольствием, леди Тереза! — Когда ещё мы вот так снова соберёмся. Я так скучал по совместным обедам.

Через несколько минут мы сидим за столом. Эмму я посадила рядом с собой и наполнила ей тарелку.

— Поешь, малышка, — говорю ей.

Эмма послушно накалывает на вилку картофель. Меня это забавляет. Я тоже люблю картофель.

Девочка удивительно спокойная и послушная. Кивает в ответ и улыбается. И мне, и Ричарду, и своему папе.

Данмар сидит напротив меня и больше занят сыном — это успокаивает и не даёт разгуляться ревности, которая охватывает меня при мыслях о девочке. Я боялась, что он больше будет общаться с ней, а не с Риком.

— Как успехи в библиотеке, удалось что-то найти, леди Тереза? — спрашивает кардинал Людвиг, хмуря седые брови.

— Я ознакомилась с попытками лечения чёрной тьмы другими магами и составила свой план, — говорю я. — Более интенсивный и радикальный, в какой-то мере, — хмурюсь и потираю лоб. — Завтра проведу операцию, уберу опасные ткани.

— Кому операцию ты проведёшь, мам? — спрашивает Ричард.

— Одному больному, — отвечаю я и перевожу взгляд на Данмара.

Генерал перестаёт жевать. Глядит мне прямо в глаза.

— Это сложная операция, мам? На какой части тела?

— На боку, немного на груди и животе. Не волнуйся, Ричард. Я опытный лекарь, ничего сверхестественного меня не ждёт. Надеюсь, больному это поможет.

Данмар сглатывает.

— Я бы хотел поприсутствовать и помочь вам, — говорит кардинал Людвиг.

— Побудьте с детьми, — произносим мы с Данмаром одновременно.

— Я не хочу оставлять Ричарда ни с кем чужим, — говорю я.

Данмар молча кивает.

После ужина кардинал спешит уйти.

— С вашего позволения, господин генерал, леди Тереза. Мне нужно ещё многое сегодня успеть в монастыре! Меня долго не было — полный бардак, — цедит он.

Данмар кивает кардиналу, откладывает салфетку и тоже встаёт.

— Мне тоже нужно ещё поработать. Много государственных донесений. И ещё со штабом — касаемо подготовки к битве, — произносит он.

— Папа, можно с тобой⁈ — просит Ричард.

— Сейчас нет. Ночь на дворе. Но на утренние советы возьму тебя с удовольствием.

Данмар обходит стол, целует сына, потом дочку, застывает возле меня и шумно вздыхает. Выпрямляется и поправляет мундир.

— Буду поздно, ложитесь спать, — произносит хрипло и стремительно идёт к двери следом за кардиналом Людвигом.

Я осозняю, что меня оставляют одну с детьми и тоже встаю. Мне это не нравится — сидеть с чужим ребёнком. Я иду за Данмаром в прихожую.

— Данмар, нет, — говорю я, качая головой.

— Что такое, Катя? — шепчет он. — Адъютанты будут сторожить у входа — если что-то нужно передай через них. Все твои просьбы в приоритете.

На суровом генеральском лице отражаются тяжёлые заботы: о стране, о войне. Он уже весь в мыслях о делах. Я хочу взбрыкнуть, что не хочу укладывать спать маленькую девочку? В камине горит огонь, в доме тепло, мы сытые, поцелованные на ночь (кроме меня, но потому что сама запретила себя трогать). И я серьёзно хочу сейчас ворчать?

Устало тру лицо и шепчу:

— Ладно, хорошо. Утром операция, ничего больше не ешь и не пей.

— Хорошо. Спасибо, котёнок, — произносит он раскатистым бархатом, бросает жаркий взгляд на мои губы, и тут же выходит за дверь.

Внутри снова пронзительно тянет без него. Чем больше я его вижу, тем сложнее оторваться. Это неправильно. Гоню прочь мысли о Данмаре.

Детей я укладываю вместе с собой на широкой постели — мы тут свободно влезаем, и ещё остаётся куча места. Я ложусь с краю, Ричард в середине, Эмма — с другого края. Перед сном рассказываю им сказку при свете свечи, оба увлёчённо слушают и вскоре засыпают.

Я тоже заставляю себя заснуть, думая о завтрашней операции. Мне потребуется много сил, я должна быть бодрой.

А утром меня будит аромат свежей сочной клубники.

Генерал Данмар

Данмар сидит в кресле перед камином и составляет план грядущего сражения с Рагниром в Третогоре. Он ничего не пишет, не наносит на карты и ни с кем не обсуждает. Всё держит в голове. Приказы он раздаст накануне битвы, когда демоны не успеют отреагировать.

Это очень трудно быть всё время под присмотром демонов, часто ему кажется, что он вот-вот сойдёт с ума. Но он самый сильный маг королевства, и не может просто сбежать. Это его личная борьба, и он будет сражаться за свою страну и семью, пока бьётся его сердце.

Целительницу Анну доставляют ему поздно ночью — она служила в одном из знатных домов в столице. Данмар допрашивает её и узнаёт, что она действительно работала на короля, выполняла его тайные указы: опаивала его жену-простолюдинку зельем, которое не давало беременеть.

— Всего дважды упустила беременность из-за поездок леди Кэт…

— Не называй её имя! — рявкает генерал.

— Из-за поездок вашей жены в зону сражений… я не ездила из-за страха быть убитой, а она — рвалась помогать раненым и быть рядом с вами. Однако потом я успевала исправить свой недогляд — и увеличивала дозу эликсиров. Леди К… Ваша супруга имела два выкидыша. Я устрашала её, что вы бросите её, если узнаете. Поэтому она не говорила вам.

Данмар медленно выпускает воздух, гася в себе гнев. Он ещё не обо всём расспросил целительницу, чтобы сорваться в штопор.

— Что ещё ты делала⁈ — рычит Данмар. — Кристалл-артефакт для битвы с демонами пять лет ты разрядила⁈

— Нет-нет, господин генерал! Не трогала я кристалл! Только следила за леди Кэтрин! Я больше ничего не знаю! Умоляю вас, пощадите!

Целительница плачет, стоя на коленях перед Данмаром. Тянет его за полы мундира, стонет.

Артефакт она не трогала — он верит. Не демонам служила целительница, а королю. Мать его!

У генерала внутри пожар. Как же ему жалко своих беззащитных детей. Катю, которую он не смог защитить от интриг! Он злится на себя. Как же он злится на себя, что не досмотрел! Из-за него пострадала его семья. Пламя гнева рвётся наружу. Он кладёт ладонь на лоб женщины, выжигает ей разум, и та падает замертво.

Раненый бок ноет, по заражённому телу проносится волна боли. В висках стучит кровь, и демон Рагнир гогочет в голове:

«Я уже понял, что ты был женаа-а-ат, генера-а-а-л. Значит, это твоя-я-я жена-а-а была на портре-е-ете? Моя попада-а-а-нка — это твоя-я-я первая жена-а-а? Где она⁈ Кто-о-о она-а-а⁈»

По нутру Данмара прокатывается ледяное пламя. Слишком близко подобрался демон. Слишком близко! Всего один шаг отделяет его от того, чтобы понять, что Катя — его бывшая жена, о которой забыл весь мир.

На том портрете она была совсем юная. С огромными невинными глазами, открытая всему миру нежная девочка. С волосами, убранными в косы и с мягкой улыбкой. Сейчас же Катя взрослая женщина, взгляд режет сталью, рыжие локоны лежат на плечах, как грива у льва, а уголки губ опущены вниз. Она совсем не похожа на ту девчонку — и слава богу! Рагнир не узнал её. Да и портрета у него уже нет, чтобы точнее рассмотреть — Данмар его отнял.

Он так тщательно берёг тайну о своей любимой женщине. С кардиналом Людвигом всегда осторожно общался, узнавая, как она поживает.

Он встречался с другими женщинами. Нечасто. Непременно рыжими. Они с радостью вставали перед ним, генералом, на колени, расстёгивали его ремень и пуговицы на брюках и помогали сбрасывать накопленное напряжение. Он закрывал глаза и думал о ней. О Кате. Его жгли мысли о жене. Бывшей жене. Он её одну любил. Улыбку её, взгляд. Но всё закончилось. Всё ушло. Он думал, что она его предала, убила его детей. Чувствовал себя мёртвым, проклятым, вынужденным влачить бессмысленное существование в этом аду, где идёт война с демонами, где он полководец. Он служил королю, пытался освободить страну от угрозы. Чтобы его дорогая бывшая жена могла жить без угрозы для своей жизни.

Да, тех женщин он потом заваливал драгоценностями, но не помнил ни их лиц, ни имён. Знал, что Рагнир с интересом следит за его любовницами, ищет ту особенную, с портрета. Пусть демон знает, что нет у него особенной. У него их много и все рыжие. А Катя просто бывшая любовница, которая просто родила от него сына — бывает же по неосторожности — так он говорит вслух для демона.

Но ещё чуть-чуть — и Рагнир поймёт, что слишком много она для него значит. Что именно она — та самая девушка с медальона. Слишком много неосторожных шагов он сделал. Слишком много.

Холодный пот стекает по позвоночнику. Ему очень страшно.

Но если Катя вылечит его, заставит Рагнира убраться из его головы, то он, наконец, сможет вздохнуть свободно.

Данмар ещё не покинул стены подземелья, когда ему привели полковника Легира, который был в сговоре с его женой Луизой и передавал ей сведения о нём.

Полковника он тоже допрашивает.

Ничего важного Данмар не узнаёт — только то, какие высокие честолюбивые были запросы у полковника, и что он метил на его место, был влюблён в Луизу.

Данмар казнит его мечом, как воина. Предатели должны быть наказаны.

Солдаты, которые наблюдали за казнью, затаивают дыхание и глядят на Данмара преданным взглядом. Он всегда карает публично сам — не отдаёт эту работу другим, как белоручка.

Бывает кто-то из солдат начинает стонать, что генерал слишком жесток, и у демонов им было бы лучше! Начинает активно агитировать сдаться, мол нормально всё будет под демоновым правлением. Но эти дураки не знают, что демоны на дух не переносят людей, вступив в человеческие города, они выпустят кишки не только воинам, но и женщинам, и детям, а земля, плодородная добрая земля, превратится в чёрные угли. Данмар лично видел, как умирает земля под властью демонов.

Таких выскочек его старые солдаты, которые тоже всё это видели, колотят сами.

Данмара называют железным генералом. Но по-другому нельзя поддерживать порядок.

Когда Данмар проходит мимо камеры Луизы, жена таращит на него безумные испуганные глаза.

— Пожалуйста, Данмар… — шепчет она, пятясь к стене. Кажется, она впервые увидела его таким: не в свете дворцовых огней, а в грязи войны. Жестокого и беспощадного. — Пожалуйста, не убивай меня, — шепчет она. — Я кое-что знаю. Я расскажу тебе кое-что про кристалл, о котором ты спрашивал целительницу! Только, пожалуйста, пощади!

Он не хотел сейчас с ней говорить, Кате обещал до утра подождать, но раз уж она первая начала…

— Господин генерал, — кланяются целители и застывают по стойке смирно.

Данмар кивает в ответ, проходя в комнату тяжёлыми шагами.

Большой, сильный, даже хочется сказать, величественный. Мощная аура, кажется, занимает всё пространство комнаты, и мне становится тяжело дышать.

Генерал задерживает на мне долгий взгляд, синие радужки хищно горят. Что такое, я ему не поклонилась? Но мы ведь уже здоровались сегодня.

— Как дети? — спрашивает он хриплым басом.

— Лакомятся леденцами, которые принёс кардинал Людвиг.

Данмар продолжает пристально глядеть на меня, как будто чего-то ждёт. И я добавляю:

— Клубника, которую вы оставили, им тоже очень понравилась.

— Хорошо, — кивает.

— Раздевайтесь, господин генерал. Начнём.

Данмар молча начинает раздеваться.

Снимает мундир, стягивает рубашку и садится на стол, застеленный белой простыней. Я вижу его сильное тело с литыми мышцами, темные завитки волос на мощной груди, дорожкой спускающиеся под ремень брюк.

Ещё недавно мы были близки. Он, как голодный зверь, терзал меня. Я до сих пор помню жар его тела, его прикосновения и его пылкую страсть… Он такой голодный.

Пульс учащается. Спокойно, Катя. Ты — врач.

Тёмная паутина заражения сильнее разрослась на теле генерала — ему срочно нужна помощь.

— Выпейте это, господин генерал, — протягиваю ему обезболивающий эликсир, — и ложитесь на спину.

— Я уже принимал сегодня подобный, — морщится он.

— Этот против боли от проникающих ран.

— П-ф, — фыркает. — Эту боль я потерплю. Не в первый раз.

Я закатываю глаза.

— Если вы не примете, я отказываюсь работать. Не хватало мне ещё, чтобы во время иссечения раны вы дёрнулись хоть на миллиметр!

Мы схлёстываем взгляды.

Рудольф и Карл за спиной замирают.

Данмар, поразмыслив, принимает у меня пузырёк.

— И снимите магическую защиту от воздействия, иначе я не смогу работать, — говорю ему.

Данмар касается своей груди, и по его коже пробегает голубая волна. Затем он выпивает эликсир.

— Теперь ложитесь.

Генерал выполняет распоряжение. И как только его голова касается поверхности, он вырубается. Да, я не сказала, что добавила в эликсир наркоз. Здесь не поле боя, и героизм генерала мне здесь не нужен.

Карл подвигает стойку с инструментами, Рудольф направляет лампу, и мы начинаем операцию.

Работаю почти также, как в моём мире, только подключаются артефакты, которые сдерживают кровотечение.

Я провожу тонким лезвием, вскрывая давнюю рану. Полость сплошь вся заражённая. Я долго и кропотливо убираю больные ткани. Операция затягивается, скоро эликсир перестанет действовать, и надо бы поторопиться.

В какой-то момент генерал склоняет голову набок и хрипло шепчет:

— Катенька…

Я вздрагиваю.

Данмар пришёл в сознание?

Гляжу на его лицо, глаза мечутся под опущенными веками.

Он без сознания, просто бредит.

— Катя… — Данмар снова тихо стонет. — Я всегда только тебя любил… Все эти годы… Прятал тебя.

По телу проносятся мурашки, и я резко убираю руки от генерала, боясь совершить ошибку.

Сердце колотится, как сумасшедшее.

Рудольф и Карл глядят на меня и неловко переглядываются. Фраза Данмара звучит очень двусмысленно, словно он прятал любовницу от жены. А меня считают очередной его проходящей женщиной? Которая может вдруг заревновать.

Ох, если бы это было так.

Нет, я волнуюсь совсем по другому поводу! А что, если демон, который контролирует Данмара, сейчас всё слышит? Что если, королю Рагниру не хватало последнего кусочка пазла, чтобы понять, что девушка с медальона, который генерал носил на груди, это я, Катя? Попаданка?

Пульс стучит в висках.

— Всё в порядке, леди Тереза? Вы можете продолжать? — произносит лорд Рудольф.

— Да. Всё в порядке, — отвечаю я, выравнивая дыхание.

Нужно завершить операцию, а потом уже думать, что делать с демоном.

— Прошу прощения. Продолжаем, — говорю я.

— Продолжаем, — кивает лорд Рудольф.

Собираю волю в кулак, сосредотачиваюсь на работе и заканчиваю с обработкой тканей. Направляю мощный импульс целительной магией в глубину раны. Трачу огромное количество силы, что теперь едва могу стоять на ногах. Перед глазами плывёт. Но я не смею прикоснуться к поверхности стола, чтобы поддержать равновесие — не хочу подцепить бактерий. Терплю.

Магия на глазах регенерирует здоровые ткани, и рана затягивается.

— Вот это у вас сила, леди Тереза. Не зря про ваш талант говорят по всей стране, — говорит лорд Рудольф.

— По всей стране? — вскидываю бровь и протягиваю ладонь. — Перевязку, пожалуйста.

— Да, я впервые о вас узнал, когда вы вылечили капитана Макгорна от ужасного ожога. Я не смог ему помочь, а вы сделали из него настоящего красавчика — лучше, чем он был прежде! — смеётся лорд Рудольф, протягивая мне тканевую салфетку.

Я помню тот случай. Капитан Макгорн поступил ко мне в госпиталь с ранением руки, но я увидела другую его давнюю травму — ужасные шрамы от ожогов на лице и груди, он выглядел, мягко говоря, страшно. Мне удалось помочь капитану вылечить не только руку, но и эти ужасные старые шрамы. Как же он был рад! Потом прислал мне огромный букет лилий.

— Артефакт, — говорю Карлу.

Целитель устанавливает на груди генерала плоский, горящий алым светом кристалл.

— Активируйте его, вдвоём, пожалуйста. Нужен максимальный заряд. Я на нуле, — шепчу я.

Чувствую, что язык с трудом слушается.

Лорд Рудольф и лорд Карл кладут ладони на артефакт, и мощный свет заливает комнату. На тело Данмара обрушивается поток магии, который заставляет обновляться кровь. Источника заразы в ране больше нет, но заражённая кровь гуляет по всему телу — её необходимо уничтожить.

Мы наблюдаем, как часть нитей чёрной паутины на теле генерала на прямо глазах истончаются и пропадают.

— Получается, — шепчу я с надеждой. — Даст бог, получится полностью победить болезнь. Будем стараться!

Когда поток магии артефакта иссякает — и оба целителя выглядят бледными и уставшими.

— Спасибо, вы оба большие молодцы, — произношу я.

— И вы, леди Тереза, вы тут главная умница! — отвечает лорд Рудольф, улыбаясь. — Вы очень смело решились лечить демоново ранение. Мы пробовали разное: примочки, артефакты и эликсиры, но никто из нас не пробовал оперировать. Я бы очень хотел взять у вас уроки! В лагере в Третогоре, если у вас найдётся время, я был бы очень рад с вами поработать!

— Боюсь, я не вернусь в Третогор, — отвечаю я.

Рудольф и Карл удивлённо приподнимают брови. Да, это странно: целительница, которая прибыла с генералом и начала его сложное лечение, не будет сопровождать полководца на войну. Тем более, он хотел объявить меня своей официальной любовницей — не знаю, сделал это или уже поработал с мозгами подчинённых. Но это не важно.

Я бы поехала на войну. Если бы не охота за мной короля демонов и если бы близость боевых действий не несла опасность детям — поехала бы, как ездила прежде. Но я же не могу оставить оставить детей. Даже неважно, что Данмар мой бывший муж — это сейчас совсем неважно, когда на войне людям нужна помощь способного целителя.

Я накладываю повязку, укрываю генерала простынёй и отхожу от стола, снимая перепачканную кровью рубашку. Коллеги-целители тоже переодеваются. Мы все действуем замедленно, движения тяжелые и неуклюжие. Мы очень устали и едва стоим на ногах.

— Позже я дам рекомендации по дальнейшему лечению господина генерала, — произношу я, потирая лоб. — Нужно будет строго соблюдать рекомендации.

— Да, леди Тереза, не волнуйтесь, я лично буду за всем следить, — отвечает лорд Рудольф.

— Хорошо, — киваю я. — Вы свободны. А я дождусь пробуждения господина генерала.

Целители уходят, а я опускаюсь на стул возле стола, на котором лежит Данмар. Гляжу на него и дрожу от страха. Нужно как можно скорее сообщить генералу, что он наговорил в бреду лишнего…

Данмар делает глубокий вдох, шевелит ресницами.

— Котёнок? — раздаётся его хриплый голос. — Зачем ТЫ меня вырубила⁈

Данмар приходит в себя, стягивает простынь, рассматривает повязку на боку и осторожно садится, поднимая на меня взгляд.

В его глазах ещё не рассеялся туман, но за мглистой пеленой сна уже вспыхивают огненные молнии.

Генерал зол.

А я потеряла так много сил после операции, что не могу встать. Сижу на стуле, подрагивая всем телом от слабости и страха. Если демоны узнали, кто я, они пошлют за мной целую стаю. Я до сих пор помню, словно это было вчера, как оказалась среди них, красноглазых чудовищных монстров, когда меня перебросило в этот мир. Они гнались за мной, хотели убить, но Данмар меня спас. Я не хочу снова попасть к ним.

Данмар сощуривается, трёт виски и замирает, словно прислушивается к себе.

— Зараза отступила, Кать. И паутина сошла, — произносит он, осматривая свою грудь, живот, руки.

Площадь поражения уменьшилась процентов на семьдесят — да, это достижение.

Генерал прикладывает ладонь к виску, трёт лоб.

— И я… больше не слышу Рагнира, — Данмар усмехается. — Какая же ты умница, Катенька! Спасибо! Но ты не должна была лишать меня сознания. Я каждый день борюсь в демоном внутри себя, который прорывается мне в голову. Он хочет знать всё, что знаю, я! Докопаться до самых глубин, зацепиться за что-то, извести мою душу и свести с ума, чтобы я стал жалкой оболочкой, его рабом. За эти пять лет, я почти не спал, котёнок, — хрипит Данмар. — Позволял себе лишь слегка дремать, чтобы Рагнир не взял надо мной власть. Я должен был сказать тебе. Но и ты не должна была делать то, о чём не предупредила! Лишать меня сознания. Катя, почему ты молчишь⁈ — генерал понижает голос.

Я сглатываю, нервно облизываю губы и обхватываю себя руками. Меня сковывают жуткий страх и чувство вины.

— Что такое? — Данмар слезает со стола и берёт меня за плечи, заставляя поглядеть ему в глаза. — Ты что дрожишь, Катенька?

— Но ты бы не выдержал… — шепчу я. — Мне пришлось… сделать тебе наркоз, иначе ты получил бы болевой шок и всё равно потерял сознание. Но вытащить тебя было бы гораздо сложнее.

Данмар прижимает мою голову к своему животу, обнимает меня. Молчит.

— Я отсекла часть твоей печени, Элай. Это очень серьёзно. Но целительная магия потом восстановила органы. Не волнуйся, ты сможешь полноценно воевать уже через несколько дней.

По моему телу пробегает волна колючих мурашек.

— Тогда чего ты боишься, Катя? Я наговорил лишнего в бреду, да?

— Рагнир тебя точно больше не слышит? — я поднимаю на генерала глаза.

— В данный момент нет. Как будет дальше — покажет твоё лечение, — глядит на меня сурово.

— Ты назвал моё имя: Катя, и сказал, что все эти годы любил меня и прятал.

Генерал ударяёт ладонью по столу.

— Проклятие!

Я вздрагиваю. Данмар шумно дышит, мечется.

— Ладно. Ладно, — говорит он. — Я немедленно отправлю вас с Ричардом отсюда. Всё по плану, не будем медлить. Кардинал Людвиг увезёт вас, с вами отправится взвод лучших воинов-магов. Никто не знает, куда вы поедете, кроме кардинала. Ему я верю.

Я быстро киваю.

— Я могу взять с собой Эмму? — спрашиваю я.

Данмар глядит на меня хмуро.

— Хочешь взять её?

— Хочу, — отвечаю я.

— Хорошо, — кивает он.

Данмар опускается на колени рядом со мной, берёт мою ладонь и прижимается к ней лицом. Чувствую, как под ладонью дрожат его губы.

— Как же я скучаю по тебе. Как же я скучаю по тебе, Катя…

Он целует мои пальцы, ладони.

— И люблю безумно.

По телу проносятся волны жара от его нежных поцелуев. В животе скручивается тугая спираль, и дыхание перехватывает.

— Я был страшно зол на тебя. Брал против твоей воли, как дикий голодный зверь, — шепчет он хрипло. — Я тебя не уважал за потерю детей. Но теперь знаю правду и раскаиваюсь безумно, Катя. Безумно раскаиваюсь. Прости меня. Прости меня, пожалуйста. Вернись ко мне. Я весь мир к твоим ногам положу. Носить на руках буду! Когда война закончится, будем спокойно жить, тихо, как всегда хотели. Заведём ещё детей. Будь моей снова, Катюша, я только об этом мечтаю!

Он сжимает мою кисть и глядит в глаза.

Синева в его взгляде становится совсем прозрачная и близкая. Генерал открылся передо мной, сбросил щит.

Пальцы покалывает от желания прикоснуться к его лицу. Сердце протяжно болит, щемит. Этот мужчина имеет надо мной огромную власть, меня тянет к нему, как мотылька к огню. А это опасно, смертельно опасно. Я не хочу больше страдать, как страдала.

— Вернуться, Элай? — говорю с горькой усмешкой. — А потом снова кто-то тебе что-то такое скажет, и я буду опять в опале? Давай, не отступать от плана, господин генерал. Мы уедем с кардиналом. Ты победишь. Потом вернёшься и дашь мне жить своей жизнью. С сыном будешь видеться, разумеется. Но не со мной. Ты обещал, если я вылечу тебя, помнишь?

Тяжело произносить эти слова, ведь Элай Данмар единственный на свете мужчина, которого я хочу, но я не смогу так жить — всегда бояться. Я пытаюсь быть сильной и плотно сжимаю губы.

Лицо Данмара застывает, словно маска. Он снова холодный, бесстрастный, суровый генерал.

Он поднимается, берёт свою сорочку и начинает одеваться.

— Хорошо, Катя, — произносит он строго, стрельнув в меня взглядом. — Я исполню твоё желание, как обещал.

И почтительно кланяется, не сводя взгляда, в котором бушует буря.

— Я провожу тебя к детям и помогу собраться — вы немедленное уезжаете, — говорит он.

Мы выходим во двор, и генерал тут же раздаёт приказы адъютантам о подготовке кортежа. Мы двигаемся к дому, где находятся дети. Ноги тяжело идут по присыпанной снегом дорожке.

— Возьми меня за руку, — произносит Данмар, выставляя вперёд локоть. И в ответ на мой возмущённый взгляд добавляет: — Или я понесу тебя. Ты измождена после операции.

Нет, я не хочу, чтобы он меня нёс на руках, и берусь за локоть.

— Вы поедете на моём экипаже, там ты сможешь отдохнуть и поспать, — с заботой говорит он.

И это так диссонирует с его образом стального и холодного великана, которым он кажется теперь на улице, в окружении своих солдат. Я с вниманием обвожу его взглядом. Снег падает на его широкие плечи — Данмар настоящий ледяной великан.

Мы входим в дом, и Рик радостно бежит к отцу, обнимает его.

— Привет, папа!

— Привет, сынок, — рокочет генерал довольно, присаживается на колени и целует Ричарда.

Эмма тоже выходит из комнаты и с робостью глядит на высокую фигуру отца.

— Иди сюда, моя девочка, — зовёт Данмар, раскрывая и для неё объятия.

Эмма подбегает, и Данмар прижимает к себе обоих детей, целует в макушки и гладит по головам.

— Вы с мамой уедете на какое-то время. Я не знаю, насколько именно, но вам нужно быть в безопасном месте, чтобы папа не беспокоился, хорошо? — шепчет Данмар детям. — Ричард, сынок, позаботься о маме и сестре, ты — моя опора.

— Я только нашёл тебя! Я не хочу расставаться! Возьми меня с собой! — голос сына дрожит, он старается не заплакать.

Генерал отрицательно качает головой. Сын опускает голову и твердит:

— Я обещаю позаботиться о маме и сестре, господин генерал.

Данмар целует Рика в лоб.

Эмма всхлипывает, и Ричард — следом. Сыну всего четыре, и как бы он не храбрился, он ещё совсем малыш.

— Ну, всё-всё, — шепчет Данмар. — Обещаю вам обоим, что скоро закончу войну, вернусь к вам, и каждый день будем вместе играть. Скажите лучше, что вам привезти? Какие игрушки на Новогодье? Я всё найду и куплю!

— Я хочу коня, папа, — говорит Рик.

— Ричард! — одёргиваю сына. — Если только деревянного! Рано ещё тебе коня!

Данмар целует мальчика в висок и что-то шепчет.

— Эмма, а тебе? Что тебе привезти?

Малышка молчит.

— Ладно, я сам что-нибудь выберу, — Данмар притягивает Эмму к себе и целует. — Я очень люблю вас, мои сокровища, — генерал пристально глядит на меня поверх голов детей.

— А тебе что подарить?

Я чувствую, как воздух между нами густеет от напряжения. Сердце щемит.

— Ничего не надо. Я не приму подарков от тебя, — шепчу, затаив дыхание.

А потом быстро отворачиваюсь к сумкам.

Собираемся быстро. Данмар тщательно следит за сборами и активно помогает.

— Это тебе, Кать, — генерал протягивает мне толстый кожаный мешочек. Я понимаю, что там деньги, большая сумма. — На расходы в дороге. Тебе и детям.

Не хочу брать. Ничего не хочу от него брать, но деньги нужны! Как и его защита и забота…

— Спасибо, Элай, — произношу я, и голос предательски срывается, когда произношу его имя.

Потом Данмар лично сажает нас в карету.

Мы прощаемся.

Дети плачут: генерал ещё раз их расцеловал. У него самого глаза блестят от влаги, но он утверждает, что от ветра.

Данмар подаёт мне руку.

— Будь осторожна, береги себя, — говорит мне, глядя в глаза.

Штормовые они у него сейчас, грозные. Он о войне думает, а не о любви. К битвам своим готовится. Уже там весь мыслями, только нас проводит — и устремится туда, где стоит его армия, подпирая врага на границе.

Я берусь за его ладонь — очень хочу подержаться за него напоследок. Мало ли… Нет, не хочу думать о плохом! Я встаю на подножку и замираю напротив генерала. Хочу сказать ему что-то на прощание.

— Закончи войну, Данмар. Вернись живой!

Мы пристально глядим друг на друга, словно не можем насмотреться. Сыплет снег, дует холодный ветер.

У обоих блестят глаза — от ветра, конечно же, от ветра.

— Ради детей, — добавляю я, кивая на двух плачущих малышей в карете.

— Вернусь, — кивает он.

И целует моё запястье.

А потом быстро заталкивает меня в карету и громко бьёт ладонью по дверце.

— Давай, поезжай! — кричит кучеру.

Голос мощный, грозный. Голос полководца.

Экипаж плавно трогается, покачиваясь на рессорах. Снег тяжело скрипит под широкими колёсами. Мы набираем скорость и выныриваем за ворота.

Я прижимаю к себе детей.

— Идите ко мне, мои хорошие. Всё будет хорошо.

— Папа-а-а… — стонет Рик.

— Мы скоро встретимся с ним. А пока нужно сделать, как он говорит. Нужно, чтобы он о нас не волновался — ему предстоит битва. Если в тылу у него будет порядок, то он обязательно победит.

Я разговариваю с детьми, но больше пытаюсь успокоить себя. Каждый раз, когда Элай уходил в бой, я искала способы унять тревогу, и сейчас чувствую себя точно так же, как много лет назад, как будто всё ещё его жена.

Кардинал Людвиг глядит в окно, рассматривая дорогу с важным видом. Он не показывает эмоции, но я знаю, что кардинал тоже встревожен.

— Давайте играть в цвета? — предлагаю я, чтобы всех отвлечь.

Эмма хмурится. Кардинал тоже. Они не знают такой игры, но Ричард быстро всем всё объясняется.

Мы начинаем играть.

— Белый! — называет Ричард, и Эмма тут же указывает пальцем в окно на снежное поле.

— Эмма нашла первая, плюс бал, молодец, итого десять, — говорит сын. — А вы, уважаемый кардинал Людвиг, ещё ни одного балла не набрали, ай-ай-ай, постарайтесь, пожалуйста!

— Хорошо-хорошо, Ричард, я постараюсь! Просто вы такие быстрые!

— Ладно, мы будем угадывать помедленнее, — улыбается сын, сверкая синевой глаз, такой же как у отца.

И у меня вновь заходится сердце.

За играми нам удаётся скоротать путь. Вечером мы останавливаемся на ужин в небольшом городке, нас сопровождают офицеры, которых возглавляет полковник Элиот — в кортеже с нами ещё два экипажа.

Я давно знаю полковника Элиота, это старый преданный Данмару солдат. Он всегда очень хорошо ко мне относился, баловал иногда пряниками, которые пекла его жена. Хотелось бы расспросить, как поживает его семья, дети, внуки, но он совсем меня не помнит, и я молчу.

Пока меняют лошадей, кардинал Людвиг идёт в лавку и возвращается с деревянной лошадкой и куклой, и протягивает их детям:

— Это вам от отца, чтобы дорога была приятнее. Приказал мне купить, сам не мог, понимаете.

Дети кивают и хватают игрушки. Очень радуются.

А мы едем дальше. В ночь. Без долгих остановок, чтобы никто не успел сообщить врагам о том, что видел нас.

О месте назначения не знает никто, кроме кардинала Людвига, и на каждой развилке он сообщает полковнику Элиоту, куда свернуть.

Я занимаюсь детьми. С двумя, казалось бы, должно быть сложнее, но выходит наоборот. Большая энергия Ричарда направлена на Эмму, они вместе играют: она своей куклой, а он с деревянной лошадкой, строят замок из вещей. Эмма совершенно молчалива, но им как-то удаётся понимать друг друга.

Мы проводим в пути десять дней, и я уже почти привыкла жить дорогой: за окном мелькают крошечные поселения, сменяются небольшими городками, а после и вовсе бескрайними пустошами, а потом — снова селениями.

Доносятся новости, что Данмар начал наступление в Третогоре.

Я каждый день молюсь за него и его людей. Пусть скорее всё закончится.

На одной из остановок, когда полковник Элиот занимается заменой лошадей, я веду детей обедать в корчму — большой терем из брёвен, внутри пахнет деревом, очень тепло и уютно, но я не спешу снимать пуховый платок, прячу свои рыжие локоны, которые могут стать приметным знаком.

Мы сидим за массивным столом и едим густую мясную похлёбку. Дети молодцы, не привередливы, хорошо кушают. После похлёбки я обещаю им яблочный пирог, который предложила нам радушная хозяйка.

Пока обедаем, слышу, как за соседним столом двое старых солдат с тревогой обсуждают, что в одной из соседних деревень видели демонов.

— Говорят, они ловят путников на дороге и хрипят жутким акцентом: «Ле-ди Те-ре-за… це-ли-тель-ни-ца…» Это известная целительница из Третогора, зачем она нужна демонам⁈ — говорит один из солдат.

Сердце заходится бешеным ритмом. Это высшие демоны, лорды-демоны! Они понимают человеческую речь и обладают могущественной магией. И они. Ищут. Меня!

Значит, король демонов успел услышать слова Данмара, сказанные в бреду!

Перед глазами пляшут цветные круги. Я кусаю губы, поправляю платок и молюсь, чтобы меня никто не узнал и не выдал.

— И правда, зачем демонам нужна эта целительница? — задумчиво произносит один из старых солдат.

Я вся обращаюсь в слух и ловлю каждое слово.

— Мне брат писал из соседней провинции, у них тоже демонов видели, много где они шарятся, — шепчет второй солдат. — Может, твари чёрные хотят лорда генерала Данмара, главнокомандующего нашего, за живое взять? Болтают ведь, что роман у него был с этой леди целительницей.

— Болтовня всё, — отвечает первый. — Не было ничего, он сам сказал, не любовница она ему, только лечит — полковники наши обсуждали, я сам слышал. Да и какое дело демонам до какой-то любовницы! Не жена же она ему. А жену-то он в монастыре спрятал, с дочкой, говорят.

— Да, правильно, — кивает второй. — Скорее бы уже патрули отловили этих демонов! Ищут-ищут, но никак не поймают.

— Да, скорее бы генерал Данмар победил чёрного короля в Третогоре! Вот тогда перестанут чёрные твари тут рыскать. Всех молодых воинов туда призвали, одних нас старых тут оставили, эх. Говорят, фронт нашей армии составляет пятьсот километров! И по всему фронту идёт наступление! Никогда такого масштаба не было! Загонит Данмар демонов в тиски, как диких зверей, и растопчет! Давай за Данмара! И за ребят наших! За Победу! Это наш генерал! С ним — всё с нашими парнями будет хорошо. Помнишь, как он тут наместника, прежнего, взяточника два года назад повесил на площади — жестокая рука у него, но справедливая! И какой порядок воцарился с тех пор! Давай за нашего великого лорда-генерала! Правитель от бога!

— За Данмара! За Победу! — кричит солдат.

Старые солдаты поднимают тяжёлые кружки с пенной жидкостью. К тосту присоединяются и другие посетители, услышавшие возглас. Все кричат, улюлюкают, прославляют генерала.

У Ричарда загораются глаза — он гордится своим отцом. И тоже поднимает кружку с чаем.

Крики стихают. Нам приносят яблочный пирог, от которого разносятся завитки пара и веет ароматом корицы.

— Мам, очень вкусно, попробуй! Почему ты не ешь? — интересуется сын, подвигая мне тарелку.

А мне кусок в горло не лезет. Пальцы дрожат.

— Наелась похлёбкой, спасибо, дорогой.

Кардинал Людвиг входит в зал корчмы, находит нас взглядом и торопится к нам. На его лице беспокойство.

— Поехали, — шепчет он. — Нехорошие вести. Нужно торопиться.

Я мгновенно встаю, одеваю на детей пальто. Ричард подхватывает блюдо с пирогом:

— С собой заберём.

Какой деловой у меня сын — не пропадёт!

Дети не задают лишних вопросов, не шумят и не привлекают внимания — всё понимают. Собираются и выходят. Они знают, что над нами висит опасность, и поэтому мы уезжаем. Молодцы.

Оставляю на столе несколько монет, в том числе за блюдо из-под пирога, которое Ричард прихватил с собой.

— Что случилось? — спрашиваю кардинала, когда мы выезжаем из города.

— Говорят, демонов видели неподалёку.

— Я тоже слышала разговор в корчме. Они ищут меня.

— Они ловят людей и допрашивают их, а потом оставляют их чуть живыми, — качает головой кардинал. — Уезжаем отсюда скорее.

Вскоре темнеет, мы продолжаем путь. Кардинал дремлет. Дети играют при свете магической лампы. А я напряжённо гляжу в окно и пытаюсь отогнать страхи.

Но почему-то, чем темнее становится за окном, тем сильнее эти страхи меня охватывают.

Вокруг глухой лес, совсем темно.

Неожиданно карета останавливается.

И во мне сиреной гудит тревога.

Я гашу огонь магический огонь в карете, и мы погружаемся в полную темноту. Бросаюсь к окну, чтобы первой увидеть опасность, если она там, конечно, есть.

— Что такое? — спрашивает кардинал Людвиг в переднее окошко у кучера. Голос у кардинала заспанный и усталый.

— Из-за передней кареты не видать, ваше преосвященство, сейчас доложат, вон офицер к нам идёт.

— Впереди чья-то телега раскорячилась на дороге, — слышу голос офицера. — Сейчас полковник Элиот проверит.

Сердце ускоряет ритм. Не может же это быть засадой? Слишком глупо. Ну и не устроили же демоны тут пост с проверкой каждого проезжающего?

— Не выходите из кареты, — говорит кардинал Людвиг, а сам накидывает пальто и выбирается наружу.

— Ну, что за идиоты бросили телегу на дороге! — раздаётся недовольный голос полковника Элиота.

Они с кардиналом стоят возле нашего экипажа, и я всё слышу.

— Полозье оторвалось. Похоже, бросили тут и уехали. Нет бы на обочину сдвинуть! Колея и так одиночная! Сейчас мы её сдёрнем и поедем.

— Хорошо, давайте, — говорит кардинал.

Мы ждём, пока солдаты освободят дорогу. Нервно. Я тереблю пальцы. Дети тихо сидят.

Неожиданно лес за окном озаряет алая вспышка. Слышу мощный древесный треск и грохот, и приходит осознание: это конец.

— Засада! Разворачивай назад! — кричит кардинал кучеру, и забирается в карету.

С ним влетает морозный воздух.

Я обнимаю детей, и мы сжимаемся в комок.

— Там дерево упало! Не выехать!

И тут раздаётся громкий рычащий голос с ужасным акцентом:

— Я приставил к горлу одному из ваши-и-их солдат кинжа-а-ал. Я убью-ю его в страшных му-у-уках, если не подчинитесь! Я всего лишь хочу знать, есть ли среди вас женщина-а-а. Ры-а-ажая. Тере-е-еза. Мне нужна то-о-олько ры-ы-ыжая женщина, остальны-ы-ых отпущу-у-у.

Руки леденеют. Сердце стучит набатом.

— Сидите тихо, — приказывает кардинал. — Похоже, демоны поймали солдатика, который телегу оттаскивал. Спрятались в лесу, гады!

Раздаётся мучительный стон солдата, и я закрываю детям уши.

— Среди нас нет женщин, отпусти парня, тварь такая! Сейчас я вам как дам! — грозно кричит Элиот.

Слышу треск магии, в окнах сверкают синие вспышки. Похоже, полковник выставил защитный купол.

— А-а-а, — снова нечеловечески кричит солдат. Пронзительно. По голосу — молодой совсем.

— Они же убьют его, — шепчу я в ужасе.

— Споко-о-о-йно, офице-е-е-р! Если-и-и нападёшь, то знай, у нас здесь заряд огненного дождя. Всё будет гореть. Живых не будет.

Я слышала про это ужасное заклинание. Оно очень мощное, подобно ядерной бомбе, никакие щиты нас не спасут.

— Я выйду. Выйду! — шепчу я, леденея от страха.

— Нельзя, леди Кэтрин! Пожалуйста! — молит кардинал.

— Вы слышали, мы все здесь погибнем! Ну не убьют же они меня сразу! Я для ритуала им нужна, живая! Они отвезут меня королю демонов — а на это требуется время!

— Мамочка, нет, — стонет Ричард.

Я обнимаю сына, прижимаю к груди.

— Данмар перехватит этих гонцов до того, как они передадут меня Рагниру. Он не даст мне погибнуть. Найдёт меня! Вы только оповестите его как можно скорее.

— Всё будет хорошо, — шепчу детям, гладя по волосам. — Я спасу жизнь этому солдату, а папа обязательно найдёт меня. Обязательно, я точно знаю!

Ричард мотает головой, всхлипывает, а потом кивает.

Мой голос звучит гораздо увереннее, нежели я себя чувствую. Я вся дрожу от страха! Но выбора нет.

Я столкнулась лицом к лицу со своими самыми главными страхами, и должна с ними справиться.

— Мама, не уходи… — доносится тонкий голосок Эммы.

О боже, она заговорила!

— Эми! — беру девочку за плечи, целую малышку. — Моя девочка! Всё будет хорошо! Обещаю тебе!

Обнимаю крепко.

В оглушительной тишине я выхожу из экипажа.

— Полковник Элиот, выпустите меня из купола.

Генерал Данмар

Залпы огня гремят над выжженной землёй.

Пять дней Данмар ведёт масштабное наступление: вспыхивают магические заклинания, сверкают мечи, и на его солдат льётся огненный дождь демонов. Защитные артефакты перегорают и взрываются. Жестокий бой не на жизнь, а на смерть!

Дневного света не видно из-за бесконечного дыма пожарищ. Бесконечный грохот, словно сама бездна низверглась на землю.

И нет передышки.

Днём и ночью идёт бой, истощаются резервы, и нервы на пределе. Первое кольцо обороны демонов прорвано, и армия королевства рвётся вперёд. Но мощные форты демонов вырастают на пути. Данмар прикрывает магией подход своей группировки войск к стенам демоновой крепости. Магия ревёт в небе, хлещут струи огненного дождя бьют по его защитному куполу.

Королевские воины-маги атакуют стены форта разрушительными заклинаниями. Идут долгие часы штурма, уже третий день не стихает атака! Но стены демонической крепости будто непробиваемые.

Данмар приказывает отступить и взять крепость в кольцо осады.

Наступление приходится остановить, пока не потратили последние силы.

По другим участкам фронта, как докладывают Данмару, войскам тоже встретились несколько подобных укреплённых фортов. Крепости также были взяты в осаду.

Как же не хотелось Данмару вести долгую войну в гиблых землях, но выбора нет.

«Придётся остановиться, подтянуть резервы и тяжёлые орудия для стен. Новый штурм предприму, когда восстановим силы», — решает Данмар.

Воины ставят лагерь под стенами форта.

Генерал идёт меж воинских палаток, как простой солдат.

Много раненых и убитых. Данмар садится возле носилок с мёртвым воином и опускает ему веки.

А у самого внутри злость и боль сплетаются колючим комом.

Он ненавидит терять своих ребят. Ненавидит. Лучше бы он сам там, в пекле сгорел, чем они. Чудовищная вещь — война, ужасная! Не просись в бой, — знает Данмар, — но если зовут — не отказывайся.

Они должны сражаться, это их долг, чтобы защитить тех, кто ждёт их дома. Свои семьи, свою землю от чёрной лапы тьмы.

— Отправить домой, похоронить с почестями, семье — возмещение, а детям, если есть — место в учебном заведении, — приказывает Данмар адъютантам, кивая на убитого. — И так для каждого. Мы никого не оставим.

Лорд Вестор, заместитель, которого назначил себе Данмар, одобрительно кивает:

— Это правильно. Мне передать ваше распоряжение всем командирам?

— Передайте, — приказывает Данмар.

Генерал встаёт.

— Ребята, — обращается он к солдатам. — Вы славно бились, я горжусь вами. Но это не конец. Пока отдыхайте.

— Мы уничтожим проклятых демонов, господин генерал! Всё сделаем для победы! Только прикажите! — отвечают ему солдаты.

Данмар кивает и, проходя мимо каждого, хлопает солдат по плечам.

Этот жест неимоверно поднимает дух бойцов.

Для Данмара уже готов шатёр.

Он валится с ног от многодневной битвы, ложится на походную кровать и немного отдыхает перед собранием командного состава, которое назначил вечером, а у самого перед глазами Катенька. Любимая его. Входит в шатёр, руки к нему тянет, улыбается. Садится на него сверху и целует. И животик у неё круглый, ребёнка она ждёт. Его ребёнка. Данмар кладёт ладонь на живот любимой женщины — и чувствует блаженство. Он не может понять, это прошлое, которое он упустил, или будущее. Но это всё, о чём он мечтает посреди грохочущей залпами войны.

Генерал трёт уставшие глаза, сбрасывая морок наваждения, и идёт в палатку для переговоров.

Полководцы быстро прибывают — все драконы и незамедлительно перемещаются к Данмару с разных участков фронта.

Генерал раздаёт приказы своим командирам. Теперь, когда в его голове больше нет Рагнира, можно не волноваться, что демоны быстро вычислят его планы. Катино лечение помогает! Целители каждый день проводят ритуалы и поят его эликсирами. Чёрная паутина на теле почти вся сошла.

Умница моя, Катенька. Умница!

Но всё равно сложно вывести из души многолетний поганый осадок, оставленный Луизой, что его могут предать. Он же думал, что тогда, когда принцесса испортила артефакт, его предали свои полководцы, которым он доверял. Данмар высек себе это предостережение в душе.

Рядом с Данмаром за широким столом, склонившись над картой, стоят его лучшие командиры, боевые генералы, жестокие и свирепые, как и он сам. Данмар глядит в глаза каждому, и все они, как звери, чувствуют силу друг друга. Они знают, что у Данмара нет дракона из-за травмы. И чтобы не показывать своей слабости, Данмар ведёт себя до оголтелости свирепо.

Он самый лютый зверь из всех, самый сильный маг. Его почитают, как вождя: и по силе, и по законному праву, и он всё это честно заслужил. Много воевал и много работал на благо страны. Он стальной, железный, настоящий вождь. Вождь, который постоянно испытывает внутреннюю борьбу со своими страхами.

Тут адъютант докладывает, что прибыл полковник Элиот.

Внутри у Данмара всё стынет от холода, когда он слышит имя полковника, которого отправил охранять любимую.

Генерал Данмар

Генерал выходит к Элиоту на улицу под хлещущие порывы ветра. Щурится. Страх стучит в висках.

— Она у демонов, — глухо произносит полковник. А глаза огромные у него, чёрные от страха. — Убейте меня, господин генерал! Не сохранил я ту, которую вы мне поручили…

Элиот падает на колени, молит о смерти.

— Расскажи, как всё было, полковник, — хрипит Данмар.

Элиот всё рассказывает, и генерал понимает, что полковника не за что наказывать.

— Леди Тереза сказала, что вы её непременно найдёте, она верит, что найдёте!

В голове пульсирует жуткий страх: демоны имеют между собой незримую связь, и похитители наверняка уже передали Рагниру, что захватили Катю. А он, Данмар, не знает, где ему её искать, кроме местности, описанной Элиотом.

— Дети как? — глухо спрашивает Данмар.

За детей тоже внутри всё горит, пульсирует горячей болью.

Сердце, словно раненое, обливается горячей кровью. Катя, Катенька! Генерала рвёт на части, но внешне он не позволяет себе ни одной эмоции.

— Дети в порядке, — отвечает полковник. — Они с кардиналом Людвигом и охраной в селении, сняли домик у местных. Как только леди Тереза ушла с демонами, остальных они отпустили.

— Вернись к детям, охраняй их, — приказывает Данмар.

А сам генерал возвращается в шатёр к своим командирам и, упирая ладони в широкий стол, обводит всех взглядом. Стискивает зубы до скрежета.

Как ему её найти? Где? Он хочет сорваться, но не может, проклятие!!! Он не может летать! Глотку сжимает от отчаяния.

— Лорд Данмар, что-то случилось? — спрашивает генерал Кальбот, командующий восточной группировкой войск.

— Мою любимую женщину похитили демоны, — признаётся Данмар. — Мне нужен доброволец, кто сможет полететь на её поиски.

Нутро горит. Пробуждается оглушительный зов зверя: «Катя-я-я!»

Данмар не ожидал, но все генералы, все его командиры, делают шаг вперёд.

— Я готов! — говорят все решительно, хором. — За вашей любимой женщиной, хоть в бездну, лорд Данмар!

И сыпется ряд смачных ругательств в адрес демонов.

Данмар ширит глаза, глядя на своих генералов. Его заполняет теплое чувство единства.

Проклятие Луизы падает. Нет у него предателей за спиной! Все его командиры готовы на всё ради него.

Снова изнутри раздирает звериный рёв и бешеная тяга к Кате.

За оглушительным страхом, раздирающим грудь, он не сразу понимает, что это его собственный дракон пробудился. Излечился, восстановился, благодаря, Кате!

Зверь захлёстывает сознание, и пальцы тут же обращаются в мощные когти, чешуя бронёй охватывает тело.

— Лорд Данмар! Ваш дракон вернулся!

— Вернулся, — рычит генерал, с трудом возвращая себе самообладание.

Вернулся!!! Чтобы спасти любимую!

Данмар едва сдерживается, чтобы не дать зверю волю. Дракон рвётся наружу.

Генерал ещё раз обводит взглядом своих командиров.

— Пока у нас передышка в наступлении, я должен лететь. Лорд Вестор, прими командование центром, — приказывает Данмар: генерал Вестор шёл с ним бок о бок в наступлении, был его заместителем, он всё знает. — Остальные возвращайтесь к своим группировкам войск. Сейчас наша цель подтянуть резервы и накопить силы для штурма фортов. Нам нужна Победа!

— Победа будет нашей, лорд Данмар! — отвечают ему опять хором.

— Спасай любимую, Данмар, — дружески хлопает по плечу генерал Кальбот — седой подтянутый дракон, который когда-то обучал его воинскому искусству.

— Спасибо! — Данмар в порыве обнимает старого дракона.

И выныривает из шатра, делая мощный взмах крыльями. Взметается в окутанное чёрным дымом небо, на зов к Кате.

Катя

Кровь стынет от страха. Я еду в запертой карете, которой управляют лорды-демоны.

Мы мчим на полной скорости без остановок.

Дети остались с кардиналом Людвигом и солдатами, демоны их не тронули, слава богу! Надо отдать должное полковнику Элиоту — он твёрдо дал понять демонам, что живым никто не уйдёт, все полягут, если они не сдержат слово и не отпустят остальных после моего ухода.

Я вышла за защитный купол, и демоны увели меня к карете, стоящей дальше по дороге, посадили внутрь, заперли двери и повезли. Лошади демонов чем-то опоены, мчат на магической подпитке — без устали, всю ночь. Но это, конечно, чревато — они потом умрут. Жестокие твари эти демоны! Даже генералы-драконы на войне не убивают животных. Данмар всегда был милостив ко всему живому.

Вспоминаю Элая. Наше общее прошлое. Моменты, когда у нас всё было хорошо. И это помогает переключиться от происходящего вокруг ужаса.

В карете очень холодно, и я мгновенно промерзаю до костей. Может быть, ещё и из-за сильного стресса меня начинает буквально колотить крупной дрожью.

Я думаю, как мне спастись! Нельзя же просто сидеть и ехать в руки Рагнира, своего злейшего врага!

В дверцах кареты достаточно крупные окна — я могла бы выбраться. Но чем же разбить стекло? Стягиваю с себя сапог — у него жёсткая подошва и крепкий каблук — и пытаюсь разбить стекло.

Хруст. Треск. Получилось!

Осторожно локтём я выбиваю острые края стекла, действую очень быстро! И выбираюсь наружу! Отталкиваюсь от кареты и прыгаю на скорости в снег!

Чувствую сильный удар в плечо и бедро, но снег смягчает падение. Холодные хлопья засыпаются за ворот, попадают в лицо. Пальцы мгновенно сковывает от холода.

Карета тормозит.

Я не успеваю выбраться из сугроба, как меня хватают за локоть и буквально заталкивают обратно в карету. А перед этим ещё и связывают.

Я в полнейшем отчаянии, беспомощная. Хочу стонать, но лишь кусаю губы. Элай. Элай Данмар, спаси меня. Только ты можешь меня спасти!

Лицо горит от мороза, плечо и бедро ноют от падения, а за пазухой тает завалившийся снег. Меня лихорадит от холода ещё сильнее. Отчаяние сжимает внутренности.

Я молюсь. Молюсь, чтобы Данмар скорее нашёл меня и спас. Пожалуйста, мне очень страшно!

Неожиданно карета тормозит.

Чувство опасности воет внутри сиреной с новой силой — остановка не означает ничего хорошего!

Демоны открывают дверь, выволакивают меня из кареты и бросают в снег. Мои руки связаны, я чувствую себя совсем бессильной.

Ветер треплет мои волосы — платок слетел ещё во время моей попытки бегства. Мы на открытом поле, вдали блестят ледяные холмы в свете луны и звёзд. Ночь ясная и морозная. И вдруг небо на востоке темнеет — словно надвигается шторм.

Но это не Данмар, которого я жду с трепетом. Нет. Это приближается король демонов Рагнир. Тот, кому я нужна для ритуала.

Сердце гремит набатом.

Над землёй разносится зловещий гогот чудовища.

— Ка-а-атя, ну, здравствуй, попада-а-а-нка!

Порыв ветра бьёт в лицо ледяным крошевом.

Огромный демон с крыльями в полнеба и кроваво-красными глазами, внушающими ужас, вырастает передо мной исполином. От монстра исходит леденящая зловещая энергетика.

Меня охватывает паника.

Но я храбрюсь. Храбрюсь! Я не буду дрожать перед этим уродом.

Поднимаю голову из сугроба и кричу:

— Иди к чёрту!

Демон злится, рычит на меня. В его ругани я разбираю обрывки фраз о том, как Данмар однажды вмешался в ритуал призыва бога-демона пятнадцать лет назад, расстроил заклинание Рагнира, и вместо чудовищного монстра пришла я, женщина, пара генерала-дракона. Я его вторая половинка души.

Тогда почему он так жестоко поступил со мной! Женился на другой женщине! Спал с другими!

— Давай, вставай, Катя-я-я! Начнё-ё-ём! — рычит Рагнир. — Наш бог жаждет прийти в этот мир!

Лорды-демоны очерчивают в снегу круг, устанавливают силовые кристаллы по окружности и вытаптывают площадку в центре.

— У тебя нет артефакта-призыва для ритуала! — кричу я.

Я злюсь! Всё тело дрожит, и острая боль от холода печёт руки и ноги.

— А вот тут ты ошибаешься, Ка-а-атя, — шипит король демонов.

Рагнир хватает меня за плечо и вытаскивает из сугроба.

Какой он огромный и сильный! Как же больно! Связанные руки болят.

— Я создал новый артефакт, вот смотри! — и тычет себе на грудь, где под плащом призрачным багровым сиянием светится кристалл.

— В этот раз я охранял артефакт призыва защитным куполом и не дал засечь вашим магам! — шипит Рагнир. — Только один пленный сбежал, хотел рассказать вам об артефакте! Данмар даже пытался его допросить, между прочим, у тебя в госпитале, Кат-я-я! Но не вышло.

Рагнир зловеще смеётся.

— Хартман… — я сразу понимаю, о каком пленном он говорит.

Король демонов касается артефакта призыва, и в небе вспыхивают красные молнии и раздаётся оглушительный гром.

Душа уходит в пятки.

Неужели всё? Неужели мы проиграли? Как же мои дети? Как же мы все!

Элай! Прошу, приди, если это правда, что мы — пара! Приди!

Как безумная вглядываюсь в небо. Ветер колит глаза. И мне кажется, что я вижу его. ЕГО! Белый дракон. Совсем седой. Он несётся в штормовом небе со стороны холмов.

Небо грохочет и сверкает. Я зажмуриваюсь от страха.

И неожиданно ощущаю, как когтистая лапа Рагнира отпускает меня. Я снова падаю в снег.

Мощные разряды молний шипят вокруг.

А потом вдруг становится темно и тихо.

Я открываю глаза.

Лорды-демоны не успели даже закричать, от них осталось две горсти пепла на снегу. А Рагнир… Огромный крылатый монстр улетает прочь во тьму ночи.

— Элай… — шепчу я.

Меня подхватывают сильные руки.

Мне очень холодно, я дрожу и прижимаюсь к мужчине.

— Всё хорошо, родная, я здесь, — говорит он хрипло.

Любимый голос мужа, давно забытый, родной.

Я, наконец, позволяю себе расслабиться, и сознание мгновенно улетает во тьму.

Прихожу в себя, вдыхаю полной грудью жаркий воздух. Приятно пахнет прогретым деревом и сухой травой. Пламя пляшет в старинном очаге. Я лежу на какой-то твёрдой лежанке в углу маленькой избушки, сложенной из брёвен. На стенах висят оленьи рога, шкуры и засушенные пучки травы.

Меня сильно потряхивает от пережитого холода.

Чувствую, как сильные руки стягивают с моих плеч платье, обнажая тело.

Немедленно поворачиваю голову.

— Д-данмар! Что т-ты делаешь?

— Раздеваю тебя, хочу согреть.

Генерал близко. Суровое лицо, хмурые седые брови. Глаза синие-синие и светятся изнутри изумрудным сиянием. Мундир его растёгнут до середины груди, и я вижу в вороте рубашки завитки волос на его сильной груди.

— Ос-ставь мне м-мою одежду! — вцепляюсь в его руки, мешаю ему делать то, что он со мной делает.

— Отставить! — утробно рычит он почти в губы.

Я слушаюсь. Его командному тону невозможно не подчиниться.

Он перехватывае мои руки и заводит мне за голову.

Я такая беззащитная перед ним.

— Слушай меня сейчас и не мешай. Ты сильно замёрзла, платье мокрое. Я не хочу, чтобы ты заболела, Катя! Ты нужна здоровая мне и детям. Тебя нужно раздеть и согреть.

Данмар нависает сверху: тяжелый, сильный, твёрдый.

— Но м-мне нечего надеть!

— Наденешь мой китель.

Он отпускает меня, чтобы продолжить расстёгивать свои пуговицы. Я в это время сжимаюсь под ним комком, закрываюсь руками. Дрожу. Платье действительно мокрое. Холодно, очень холодно.

Данмар вновь берётся за меня. Освобождает от платья. Я прячу грудь за ладонями.

Когда меня обнажённую накрывает сверху тёплый генеральский китель, по телу проносится сладкое тепло. Я чувствую тепло его тела, меня со всех сторон окутывает его родной запах. В синих глазах генерала горит пожар.

Мы глядим друг на друга, и я не смею ни шевелиться, ни дышать.

— Тебя надо растереть, — хрипло говорит Данмар.

Кладёт жаркие ладони мне на лодыжки. Гладит. Долго, приятно, растирает. Меня почти перестаёт трясти, и я расслабляюсь.

Потом он поднимается выше, растирает голени, колени. Движется ещё выше к бёдрам — и моё сердце замирает.

Я снова дрожу, но уже не от холода.

Лицо заливает жаром. Я вся горю.

Данмар неожиданно наклоняется ко мне, мы мгновение глядим друг на друга, а затем он целует меня в губы. Глубоко и страстно, проталкивая язык в мой рот. И тихо стонет, как будто дорвался до давно желаемого.

А я ведь тоже не железная.

Данмар отстраняется и тяжело вздыхает.

— Прости, я обещал не трогать. Не выдержал. Я хочу тебя, Катя. Сожрать тебя всю готов — так сильно хочу!

Глаза его, почерневшие от желания, сверкают в полумраке диким звериным пламенем.

Данмар резко отстраняется и встаёт от лежанки, словно от огня. Протягивает мне шерстяное одеяло.

Я беру одеяло, и, закусив губу, молча накрываюсь. Чувствую, как по телу разливается жаркая волна невыплеснутого желания. Раньше мы всю ночь напролёт могли любить друг друга. Оба страстные и горячие, всегда голодные друг до друга. Если бы он продолжал сейчас, я бы… Я бы, наверное, не сдержалась. Не оттолкнула его.

Меня топит давно забытыми чувствами, душу выворачивает наизнанку. Сердце в клочья. Но я знаю, что это просто женская слабость. Я так его любила. Так любила… Я была вся в нём растворена. Я не хочу быть вновь отвергнутой им. Я не переживу. Лучше держаться от Данмара подальше. Да, подальше.

— Где мы находимся? Дети в безопасности? — спрашиваю я, прочистив горло, и осматриваюсь по сторонам.

Элай проводит пятернёй по волосам, отирает лицо и выглядывает в маленькое окошко.

— Мы в деревне, Кать. Дети в соседнем доме с кардиналом. Всё в порядке.

Он оборачивается через плечо, глядит на меня, хмурится, а в глазах всё ещё горит дикий звериный огонь.

— Я видела… дракона в небе… — шепчу я. — Твой зверь вернулся?

Данмар медленно кивает и стискивает зубы.

— Вернулся. Воскрес, Катенька. Теперь болезнь отступит окончательно.

— Драконы не болеют чёрной тьмой, — киваю я, соглашаясь.

Вспоминаю короля демонов. Перед глазами пробегают вспышки прошлой ночи. Рагнир чуть не убил меня, но Данмар пришёл вовремя.

— Король демонов сбежал? — спрашиваю я.

— К сожалению, — хрипло отзывает генерал. — Даже в сражение не вступил — удрал, как крыса, когда увидел моё приближение. Я теперь сильнее, и он это знает.

Данмар делает глубокий вдох, выдох, словно успокаивая себя. Идёт к столу и наливает в кружку дымящийся отвар, разбавляет водой из кувшина, размешивает и поворачивается ко мне.

— Вот выпей, согреешься.

— Спасибо, — я принимаю кружку и чувствую исходящий от неё аромат малины.

Делаю глоток и чувствую, как по телу разливается тепло. В нагретом военном кителе и под одеялом тепло и уютно. Ёжусь от приятных ощущений.

— Ну, как ты, котёнок? Лучше? — низким хриплым голосом произносит Данмар.

— Да, гораздо лучше. Спасибо, — поднимаю на него взгляд.

У генерала в глазах продолжает полыхать звериный огонь, и я торопливо отворачиваюсь.

Данмар поправляет одежду, будто не знает, куда деть руки.

— Хорошо, — произносит он и присаживается на край стола. — Я опасаюсь, что Рагнир снова может попытаться тебя выкрасть, Катя. После контакта с тобой, он будет тебя чувствовать, как было с медальоном — он сразу понял, что ты мне его дала. Ты нужна ему — без тебя он не призовёт своего демонического бога, а без этого всесильного монстра не победит меня, — Данмар понижает голос. — Я хочу забрать тебя с собой, Кать. Это опасно, там идут бои, но там буду я…

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Данмар удивлённо приподнимает бровь — видимо, не ожидал, что я так легко приму его план.

Но я понимаю, что мне теперь нигде небезопасно. Я не хочу навлекать беду на детей, да и я не боюсь боёв — не раз бегала под грохочущими магическими залпами, помогая раненым.

— Скоро мне пригонят экипаж, и поедем, — произносит он и снова глядит в окно. Ждёт. Нервничает.

— Как там дела в твоих боях? — спрашиваю, отпивая из кружки.

— Демоны притихли, затаившись в неприступных фортах, — отвечает генерал, не отрывая взгляда от ночной тьмы за окном. — Я стягиваю орудия к их крепостям, буду выбивать. А пока тишина. Но я не люблю затишье, ты знаешь. Они тоже готовятся.

Данмар оборачивается и глядит на меня.

В дверь стучат.

Элай мгновенно напрягается и идёт открывать. В следующий миг в комнату влетает Ричард в полурасстёгнутом пальтишке.

— Мама! — кричит сын и бежит ко мне, слёту обнимает. — Ты жива, мама! Ты вернулась!

Мы плачем вместе. Эмоции вырываются наружу.

Ну, наконец-то сын говорит «мама», а не «папа»! Последние дни он так восторгался отцом, что про меня, казалось, забыл. Но я не ревновала, нет. Совсем нет. Я очень рада. Обнимаю крепко сына и целую.

— Мамочка, почему ты тут, а не с нами в доме⁈ — возмущается Рик.

— Я думала, вы спите! Мы не хотели вас будить, — отвечаю, глядя на то, как в маленькую избушку следом за Ричардом входит кардинал Людвиг за руку с Эммой.

— А вы, оказывается, все не спите, — говорю я, качая головой.

Улыбаюсь, вытираю слёзы.

— Ричард внезапно проснулся и воскликнул: «Отец приехал!» — проговорил кардинал. — А когда я сказал, что отец приехал с матерью, то всё, пришлось одевать пальтишки и немедленно вести.

— Отца почувствовал, значит, — с улыбкой произношу я и глажу мальчика по волосам. Потом бросаю взгляд на генерала.

Данмар с гордостью глядит на Ричарда. Довольный такой! Радуется, что сын его чувствует.

Эмма робкими шагами подходит ближе.

— Иди сюда, Эми, — зову малышку, тяну к себе и тоже крепко обнимаю.

— Можно называть тебя мамой? — спрашивает она, смущаясь.

— Можно, — киваю и целую девочку в лобик.

Данмар прищуривается и пристально глядит на Эмму.

— Ты начала разговаривать? — он приближается, проводит по её голове, поворачивает к себе личико. — Скажи ещё что-нибудь, малышка?

Радуется. Данмар радуется. Глаза его светятся теплым светом.

— Всё хорошо, папа. Спасибо, что спас маму, — лапочет Эмма.

Данмар склоняется, целует Эмму в макушку, и Ричарда тоже. Обнимает обоих.

Кардинал Людвиг вытирает слёзы тыльной стороной ладони.

— Что с вами, ваше преосвященство? — говорю я.

— Переживал за вас! До ожесточения молился, чтобы всё обошлось.

— Всё обошлось, я жива. Идите тоже к нам.

Я обнимаю старого кардинала, прижимаюсь к его плечу. Я так рада видеть и его, и детей.

Почти до утра мы сидим все вместе, разговариваем обо всём, нам приносят еду и чай. Ричард снова тянется к отцу, расспрашивает его о битве и драконах.

Данмар держит Рика на коленях и рассказывает ему всё, стараясь смягчать подробности по возрасту.

Потом как-то само-собой мы с детьми засыпаем в обнимку на лежанке.

Просыпаемся поздно, после обеда, — и начинаются сборы.

— Экипаж, на котором мы с тобой поедем, подан, — произносит Данмар. — Лошадей заменят, погрузят припасы, и нужно выезжать. А пока одевайся.

Генерал приносит для меня платье, шерстяные чулки и пальто, приобретённые у селян. Одежда простая, но добротная, а главное, тёплая. Даже платок пуховый мне принёс и меховые сапоги, правда, размера на три больше.

— В городе заедем, куплю тебе вещи получше, а пока что есть, Кать, — произносит он и направляется к двери.

— Эти вещи тоже неплохие, спасибо, — отвечаю я. — Но в сундучок с целительными припасами и артефактами мне нужно добрать недостающие эликсиры.

— Всё это получишь на месте у моих целителей, я их снабжаю по полной, — кивает Данмар и выходит.

Мы уезжаем поздно, когда дети засыпают, и это хорошо, спокойнее, нет тяжёлого прощания.

Снег хрустит под колёсами. Мы двигаемся кортежем из нескольких карет.

Данмар раскладывает для меня сиденье и приказывает ложиться спать.

— Не бойся меня, Катенька. Я не трону тебя, я обещал, — шепчет хрипло, накрывая меня одеялом.

Мы проводим в дороге несколько дней. К Данмару часто прилетают генералы-драконы и, сидя с нами в карете, докладывают ему обстановку.

Меня он представляет своей целительницей. Радуюсь, что не любовницей.

Я слышу, что затишье пока продолжается, но с каждым днём возрастает тревога. Генерал сосредоточен и собран. С подчинёнными строг и требователен. Для него сейчас самое главное, чтобы не было задержек с подведением в чёрные земли больших орудий для разрушения стен крепостей. Генералу докладывают, что где-то солдаты задерживаются из-за погоды или нечаянной поломки, и Данмар проявляет всю строгость командующего. Я наблюдаю за ним со стороны и понимаю, что таким твёрдым, сильным и жестоким я его ещё не видела. Хотя он всегда был таким. Ко мне лишь приходил, убирая всю эту грозную силу. Грозный зверь, но нежный со своей женщиной.

В дороге он заботится обо мне, как о сокровище. Это настолько же приятно, как и больно.

Когда прибываем в стан его армии, в низком свинцовом небе разносятся глухие раскаты грома. Земля содрогается. В воздухе висит напряжение, как будто что-то приближается.

Порыв холодного ветра пробирает до костей, когда я выхожу из кареты.

Над нами колышется голубоватым сиянием купол защитной магии, а дальше, прямо над лагерем возвышается мощная крепость с острыми зубьями на стенах, словно клыки жуткого зверя.

Неожиданно небо над крепостью вспыхивает багровым заревом, и вниз, по дуге, срывается огненный сгусток. Он летит прямо на лагерь и взрывается, касаясь защитного купола. Вой стоит дикий, будто взорвали сам воздух. К небу от места взрыва взвиваются клубы дыма. Земля дрожит под ногами, и я инстинктивно прижимаюсь к Данмару, а он прикрывает меня рукой и ведёт вперёд.

— Я с тобой, Катенька, идём в укрытие, — говорит хрипло.

— Что здесь, твою мать, происходит⁈ — рявкает Данмар подбегающему к нам офицеру.

— Обстреливают нас, господин генерал!

— Я вижу! Давно?

— За день третий залп. Как будто проверяют прочность нашего щита, пристреливаются.

— Ясно, — отвечает Данмар. — Командующих ко мне!

— Есть!

Генерал вталкивает меня в основательно укреплённый шатёр, ставит на постель мой целительный чемоданчик и пузытую сумку с вещами, которые купил мне в городе, как обещал. Затем проверяет меч и магические боевые медальоны на груди и поворачивается ко мне:

— Будешь здесь, Кать. Это мой шатёр, он дополнительно защищён.

Я осматриваюсь. Убранство всё такое же, как и раньше, когда я жила с ним: в углу стоит походная койка, правда теперь узкая, одноместная, в центре — широкий стол, а пол выстлан досками. Только теперь всё по-спартански, ни следа заботливой женской руки.

Я киваю и прохожу внутрь.

В шатре один за другим вырастают офицеры, командиры Данмара. Он упирается кулаками в стол и раздаёт им приказы спокойным ровным голосом. И его мерный голос под грохотом неба звучит зловеще.

— Обеспечить полную защиту, все артефакты активировать. Купол на обозы с припасами. Орудия как? — произносит он.

— Установили, господин генерал! — отвечает Данмару седовласый мужчина с генеральскими эполетами.

— Ждём. Пока не начинаем. Посмотрим, что они предпримут дальше, — тихо произносит Данмар.

— Есть!

— Генерал Вестор, — обарщается к седовласому Данмар. — Собери мне командиров остальных группировок войск, проведу совещание.

— Будет сделано!

Офицеры уходят, и мы с Данмаром остаёмся одни в шатре. Адреналин гудит в ушах, к войне привыкнуть невозможно, и мне всегда страшно до дрожи. Обняв себя за плечи, я сажусь на кровать. Элай приближается, склоняется ко мне и шепчет:

— Я тебя в обиду не дам. Не бойся, Катенька. Располагайся пока тут: ты не в первый раз.

Это точно. Не в первый.

Я беру себя в руки.

Пока Данмар раскладывает карты на столе и сосредоточенно глядит на них, я начинаю суетиться: поправляю постель, развешиваю вещи, беру веник и начинаю подметать. Хочу навести порядок там, где творится хаос. А потом. Потом мне нужно в медчасть, чтобы пополнить свой лекарский чемоданчик и осмотреться. Чувствую, бои не за горами, нужно подготовиться.

Скоро докладывают, что прибыли командиры групп армий, и Данмар собирается уходить на совещание в отдельный шатёр, забирая с собой карты.

— Я могу пойти в медчасть? — спрашиваю его.

Вижу по тяжёлому взгляду, что он не хочет выпускать меня из своего логова.

— Ты же не собираешься запереть меня тут⁈ — говорю ему. — Я буду нужна там, ты сам знаешь!

— Я пришлю к тебе лорд Рудольфа, своего целителя, пообщаешься с ним, пока меня нет. А потом я сам проведу тебе экскурсию в медчасть. Договорились? — пытается улыбнуться.

— Ладно, — соглашаюсь я.

Надо мной действительно висит большая опасность, и мне не стоит высовываться лишний раз.

Вскоре приходит лорд Рудольф.

— Как я рад видеть вас, леди Тереза! Что ж, значит, всё же получится мне поучиться у вас! — восторженно говорит он. — А это вам, — и, мягко улыбнувшись, протягивает мне корзинку с красными яблоками. — Добыл на кухне.

— Спасибо!

Целитель поправляет ворот камола и приглаживает седые пряди, будто старается выглядеть передо мной наилучшим образом. Но продолжает стоять на пороге, стесняясь войти. В его руке целительский чемоданчик.

— Проходите же! — я приглашаю мужчину за стол.

Выглядываю за полог палатки и прошу адъютанта подать нам чаю.

Пока ждём чай, лорд Рудольф достаёт из чемоданчика артефакты и эликсиры.

— Генерал Данмар велел снабдить вас всем необходимым, это вам, убирайте. Потом пройдём в медчасть, я покажу вам, что где лежит, чтобы вы могли взять сами всё, что нужно.

— Отлично! Большое спасибо, — я хватаю припасы и упаковываю в свой чемоданчик. Привыкла, чтобы он всегда был в полной боевой готовности.

Данмара нет несколько часов, и мы с лордом Рудольфом говорим об устройстве медчасти и о тяготах работы военных целителей. Говорим исключительно о работе и ни о чём личном. Мужчина видит, что я опытна и не по наслышке знаю всё об организации полевого целительства. Вижу в глазах лорда Рудольфа уважение — и мне это очень приятно.

Но наш разговор прерывается оглушительным грохотом. Случается удар такой силы, что мебель подпрыгивает, чашки взлетают в воздух и бьются. Я оказываюсь на полу, ударившись локтем. Вижу, что лорд Рудольф лежит без сознания, а по его виску течёт кровь.

— Пробили! Пробили щит! — слышу крики солдат.

Стоит дикий гул.

Но бояться некогда.

Я уже склонилась над Рудольфом, выясняю его состояние. Знающие руки делают своё дело на автомате. Целитель приходит в сознание.

— Лежите, лежите, — говорю я, обрабатывая рану. — Вам нужно сейчас лежать, у вас сотрясение.

Подкладываю ему под голову подушку.

А потом слышу снаружи пронзительный зов:

— Целителя! Срочно!

Я выглядываю из шатра, а там небо горит багровым пламенем, и над лагерем поднимаются клубы чёрного дыма.

Ноги становятся ватными, вся решимость бежать куда-то пропадает. Хочется спрятаться! Но я вижу, как к задымленному месту торопятся солдаты.

Снова зовут целителя, туда, где горит пожар! Я хватаю чемоданчик и несусь туда со всех ног.

На земле лежит молодой офицер, весь обожжёный. Он стискивает зубы от боли и старается не стонать.

— Сейчас помогу! — кричу я и целительной магией провожу лечение, а затем даю пострадавшему обезболивающий эликсир.

Ко мне подбегает целитель лорд Карл, помощник Рудольфа:

— Леди Тереза! Что у нас тут?

— Ожог всего тела, но теперь всё под контролем, — говорю я.

Неожиданно появляется Данмар. Глаза тёмные и огромные, как два бездонных озера.

— Катя! — он берёт меня за руку и отводит в сторону. — Проклятие, как я испугался, когда не застал тебя в шатре. Ты цела? — он осматривает меня с ног до головы внимательно и жадно.

— Я в порядке. Была нужна помощь, и я помогла.

— Он здесь, Кать, — тихо произносит Данмар.

Крылья его носа дрожат. Генерал напряжённо катает желваки.

— Король демонов? — догадываюсь я.

— Да.

К нам подходит лорд Рудольф, придерживаясь за голову. В его руках — лекарский чемоданчик.

— Я же сказала вам, что нужно лежать! — ругаюсь на него.

— Потом отлежусь, милая леди Тереза! Сейчас мы нужны раненым.

— Готовьте операционные, лорд Рудольф, — приказывает Данмар.

— Есть, господин генерал. Жду вас, леди Тереза, поможете! — Рудольф пожимает мне руку и отходит в сторону, давая место Данмару.

— Операционные? Зачем? — спрашиваю у генерала.

— Щиты долго не выдержат. Я начинаю штурм, Катенька. По всем направлениям мы идём в наступление. Настало время для решающей битвы. Ты будь осторожнее всех на свете, поняла? Помни о детях, — строго говорит он, пожирая глазами.

Сердце колотится о рёбра. Кровь стучит в висках. Мне страшно. Очень страшно.

— И ты не смей умереть, генерал. А то мне без тебя будет слишком много заботы о них!

Он коротко выдыхает — почти смешок. Касается моего лба пальцами, как когда-то давно, когда мы были счастливы вместе, и были семьёй.

— Головой за неё отвечаете! — говорит Данмар лорду Рудольфу, ожидающему меня в стороне, и передаёт меня в его руки.

Данмар уходит, скрываясь в густом чёрном дыму. За ним бегут его адъютанты.

Рудольф ведёт меня в медчасть, проводит по шатрам.

— Тут помещение для стабильных, дальше для тяжёлых, а тут операционные. Будем работать в четыре бригады: я, вы, лорд Карл и ещё у нас лорд Пирсон, выдающийся целитель. Кайзер и Вигго! — Рудольф зовёт двух молодых людей в белых сорочках с закатанными рукавами. — Ребята, вы будете в бригаде леди Терезы, это очень сильная целительница из Третогора. А это мои лучшие помощники, очень одарённые. Самых тяжелых будем направлять вам, леди Тереза.

— Хорошо, — киваю я.

— Тогда готовимся! — хлопает в ладоши Рудольф.

Мы с помощниками готовим операционный стол, и скоро всё начинается.

Я работаю, не поднимая головы. Мои руки в крови, в пепле, в саже. Снаружи доносится грохот осадных машин и магических взрывов, земля дрожит под ногами, но страха нет. Он стал чем-то второстепенным, почти неважным. Главное для меня — люди, раненые. Их много, и мы с трудом справляемся.

Вскоре лорд Рудольф сильно ослабевает и не может больше исцелять.

— Лягте тут, — приказываю ему, подведя к койке, даю выпить воды, в которую добавляю укрепляющие капли. — Вам нельзя больше напрягаться, вы и так получили ранение. Лежите, мы справимся!

— Хорошо, Тереза, хорошо. Сил вам!

Нас осталось три бригады, и мы держимся, пока…

Пока заряд не разбивает магический защитный купол прямо над шатром операционной, и у нас над головой не загорается пламя. Огонь мгновенно перекидывается на стеллажи с медикаментами. Я в этот момент исцеляю тяжёлого и не могу прерваться ни на миг!

Вот тогда мне становится по-настоящему страшно! Накрывает паника, но я думаю о тех, кто нуждается в моей помощи.

— Потушите огонь кто-нибудь! — кричу я.

И тогда один из раненых, маг льда, замораживает пламя, и на головы нам сыпется мягкий снег. С огнём мы справились, но стеллажи полностью уничтожены.

— Вы! — я указываю взглядом на своих помощников. — Вода, бинты, артефакты и эликсиры несите всё из запаса, что найдёте. Бегом!

Лорд Рудольф приподнимается на койке, готовый прийти на помощь, но видит, что я справляюсь, и ложится с облегчением обратно.

Вскоре гул взрывов стихает, и поток раненых прекращается. Мы заканчиваем последние процедуры исцеления, и я, полностью лишённая сил, выхожу за полог шатра. Лагерь выглядит опустевшим.

Крепость демонов, высящаяся над лагерем, вопреки ожиданиям после всего слышанного грохота, не стоит в руинах, но в её стенах зияет несколько больших дыр. В просвете выломанных каменных глыб виднеются синие мундиры наших солдат.

Данмар взял крепость. Он где-то там внутри со своими воинами. Интересно, он настиг Рагнира?

Хоть бы он сам был цел и невредим… Тревога за бывшего мужа и отца моего ребёнка, за полководца и правителя королевства, стискивает сердце колючим обручем.

Стоит глубокая тишина.

«Я не люблю тишину», — вспоминаются слова генерала.

Я отгоняю волнение и возвращаюсь в медчасть. Занимаюсь уходом за ранеными.

На лагерь быстро опускаются сумерки и из захваченной крепости возвращаются солдаты. Лагерь оживает: слышатся переговоры, смешки и стуки молотков — чинят шатры. Даже доносится запах готовящейся еды.

«Но где же Данмар? Почему не приходит ко мне?» — думаю я, поправляя одному раненому подушку, другому — одеяло.

И я не знаю, у кого спросить, что с ним! Кто я ему, чтобы разыскивать его, спрашивать о нём?

Я подхожу к лорду Рудольфу. Целитель успел отдохнуть и теперь сидит обрабатывает целебной магией ранение на руке одному из солдат.

— Прилетел осколок от стены, — рассказывает бородатый военный. — Сгусток магии самого демонова короля влетел в стену, и на меня градом осколки посыпались. Они там с генералом Данмаром в небе поединок устроили! Такое творилось, я думал, мне конец!

Я переглядываюсь с адъютантом генерала, приставленным ко мне для охраны. Этот молодой офицер помогал нам в медчасти не жалея себя, таскал раненых, разгребал завал после пожара, и теперь устало сидит на скамье. При упоминании о генерале Данмаре взгляд его разгорается: волнуется за своего командира, как и я.

— И кто победил? — спрашиваю я солдата, скрестив руки на груди.

Стараюсь быть хладнокровной. Но мне страшно. Зубы сводит, как страшно!

Солдат оборачивается, опускает взгляд и отвечает коротко:

— Не видел, чем кончилось. Оглушило.

— Всё, мой дорогой, рассечения больше нет, осталась царапина, но она пройдёт быстро, — произносит лорд Рудольф.

Солдат встаёт, поправляет одежду и смотрит на меня:

— В крепости, в самой цитадели, до сих пор идёт сражение. Выжидают что-то. Не знаю. Генерал Вестор отвёл нас в лагерь пополнить силы, мы раненых забрали, а часть полков там внутри осталась.

Я стискиваю зубы от нервов.

Солдат уходит, и я сажусь рядом с лордом Рудольфом.

— Как ваше самочувствие? — спрашиваю его, рассматривая усталое лицо, седые брови.

— Всё хорошо, моя милая леди Тереза, — мягко улыбается целитель. В глазах его лучится тепло. — Вы такая молодец. Мне так неловко, что я получил травму в вашем присутствии и вам пришлось меня лечить.

— Да ну вас, — усмехаюсь я. — Главное, что вы целы.

— Благодаря вам.

Нам, целителям, приносят ужин, и лорд Рудольф спрашивает, есть ли новости на фронте.

Я затаиваю дыхание, жадно прислушиваясь к ответу солдата.

Он только пожимает плечами:

— Приказали всех кормить, но боевую готовность не отменяли. Больше нам не известно.

— Ясно, — вздыхает Рудольф. — Тогда будем ждать распоряжений начальства. Спасибо за ужин, сынок!

— Приятного аппетита, лорд! Леди!

— Спасибо, — благодарю я.

С тревогой гляжу вслед удаляющемуся парню.

Боевую готовность не отменяли. Где же генерал Данмар? Что с ним?

Сердце бьётся в груди громко, как колокол. Мне кажется, что всем окружающим слышно.

— Беспокоитесь? — замечает лорд Рудольф. Смотрит проницательно, как будто догадывается, о ком я больше всех волнуюсь.

— Есть немного, — отвечаю я.

— Поешьте, вам нужны силы! — целитель заботливо придвигает мне тарелку и корзинку с хлебом.

Я берусь за еду. Жую. Пища необходима, чтобы восстановить силы, а они ещё могут понадобиться…

Закончив с ужином, иду к лорду Карлу и остальным целителям. Все лежат отдыхают после тяжёлой работы.

— Ребят, поели? — произношу я. — Теперь давайте наведём порядок, затишье может быть временным, мы должны быть готовы к продолжению.

Целители кивают и поднимаются.

Я тоже помогаю. А когда заканчиваем, обращаюсь к лорду Рудольфу:

— Может, отправим кого-то в штабную палатку узнать, что нам ожидать?

— Давайте, — кивает целитель.

Лорд Карл вызывается сходить. А когда возвращается, рассказывает, что генерал Вестор сейчас главный в лагере, и нам приказано поддерживать полную готовность. А ещё он говорит, что видел генерала Данмара, правда мельком, в окружении свиты. Главнокомандующий был в лагере, но собирался уходить вновь в крепость.

Был в лагере!

Из груди рвётся стон, но я смыкаю губы, чтобы не выпустить его наружу. Сглатываю ком в горле.

Данмар был в лагере! Но почему не зашёл? Хотя бы на минутку! На полминутки?

Внутри разрастается пронзительная боль. Боль предательства. Я хочу прижаться к нему, но… ужасно боюсь вновь оказаться выброшенной за ворота.

— Держи слово, генерал, — шепчу я хрипловато, выбираясь из его объятий.

Данмар замирает, перестаёт обнимать.

— Сядь, нужно обработать твои раны, — произношу я.

Генерал медленно отлепляет от тела присохший в местах ран мундир, морщится, ему больно.

Я осматриваю тело: драконья регенерация сработала и затянула раны, но требуется дополнительная поддержка целителя, чтобы избавить его от травм до конца.

У меня в чемоданчике заряженные целительные артефакты, я тянусь за ними и занимаюсь ранами.

— Я хочу вернуть всё, как было раньше, Кать, — произносит Элай, не сводя с меня глаз.

Я облизываю губы. Сердце колотится, как сумасшедшее.

— Разве может быть как раньше, Элай? — шепчу едва слышно. — Разве, что у меня случится амнезия, и я забуду… Как ты поверил королю, что я тебя предавала.

Я отхожу к столу, складывая в чемоданчик отработавшие артефакты.

— Я любила тебя, — произношу в тишине и замираю. Поворачиваюсь к нему. — Одного тебя. До безумия, до бреда любила! Так нельзя любить! — мой голос срывается. Эмоции рвутся через край. Обнимаю себя руками, — Когда ты бросил меня, я… я едва выжила. Боролась изо всех сил только потому что носила сына — я для него живу теперь. Как раньше уже никогда не будет, Элай.

Чувствую, как по щекам бегут горячие слёзы.

Данмар сжимает зубы.

— Не плачь, Кать. Не надо из-за меня, — произносит он. — Я понял. Всё понял. Не хочу больше тебя расстраивать. Не плачь, пожалуйста.

— Ты прав, плакать ещё из-за тебя… — усмехаюсь и вытираю слёзы тыльной стороной ладони. — Я исцелила ваши раны, господин генерал. Теперь примите ванну и поешьте. А мне нужно вернуться в медчасть.

Я выхожу из шатра, Данмар глядит мне вслед абсолютно чёрным бездонным взглядом раненого зверя.

Иду в задумчивости и неожиданно налетаю на встречного.

— Извините, — бормочу я, рассматривая высокого широкоплечего мужчину.

Сразу бросаются в глаза золотые генеральские эполеты. Синий мундир западного королевства. Мужчина весь в крови и пыли после битвы. Лицо суровое, с резкими правильными чертами, словно высеченными из гранита. Правая рука мужчины вся в крови, и кровь с ладони капает на землю.

— Нужна помощь, господин генерал? Я целитель, — произношу я, уже оценивая профессиональным взглядом травму: кровь стекает по плечу, активно напитывая ткань так, что рукав кажется почти чёрным.

Генерал медленно направляет на меня взгляд.

Его жуткие глаза с вертикальными зрачками, словно ледяные когти, вонзаются в меня. В них дикость и какая-то чудовищная пустота. Будто сама смерть на меня глядит.

Это заставляет меня пошатнуться.

Я делаю шаг назад.

— Ничего не нужно. Спасибо, — бросает он хриплым басом с явным акцентом, и движется дальше, будто бы даже не заметил ни меня, ни раны.

И голос у него страшенный, пробирающий до мурашек.

Гляжу ему в спину и не могу понять, что меня так насторожило.

И вдруг осознаю: у этого генерала проблемы с его драконом. Иначе, кровь перестала бы активно бежать. Регенерация остановила бы кровотечение, если только ему не оторвало руку! Но рука на месте, я же видела…

— Он прошёл через ад, — говорит адъютант, сопровождающий меня, вместе со мной глядя вслед генералу.

— Вы знаете его? — спрашиваю я.

— Конечно, это генерал Максимилиан Райнхарт, командующий иностранным корпусом. Его войско направила к нам западная королева в качестве извинений перед Данмаром. Он всё правое крыло при штурме держал и помогал генералу Данмару. А на родине, я слышал, что Райнхарта как-то подставили — его собственный брат подставил, не пришёл на помощь в битве, и части генерала попали в окружение. Все погибли, он один выжил. А брата потом оправдали и ничего ему не сделали.

— Мне очень не нравится западное королевство, — я хмурюсь и качаю головой. — Лорд Данмар точно не допустил бы подобной несправедливости у нас.

По крайней мере, в армии.

Адъютант согласно кивает. И добавляет:

— Ещё я слышал про Райнхарта, что у них с братом, помимо всего, идёт соперничество из-за женщины.

— Ох, бедная женщина, — шепчу я.

Не знаю, кто она, но мне почему-то её безумно жаль. Оказаться между двумя сильными и жестокими драконами — словно между молотом и наковальней — то ещё испытание.

Когда возвращаюсь в медчасть, рассказываю о встреченном западном генерале лорду Рудольфу.

— Ему нужна помощь, но он отказался. Странный. Истечёт же кровью.

— У него наверняка есть свои лекари в отряде, они ему помогут. Нельзя помочь тому, кто помощи не желает, — успокаивает меня целитель.

— Знаю. Но у него внутри такое опустошение, мне кажется, он даже не заметил, что ранен.

— Ладно, если хотите, я схожу узнаю. Только ради вас, леди Тереза. Ради вашего доброго сердца.

— Спасибо, лорд Рудольф, — улыбаюсь я.

А через две недели после битвы в Третогоре, в столице гремит бал Победы.

Наутро после нашего тяжёлого разговора в шатре, Данмар пришёл ко мне в медчасть и вызвал на разговор.

Подобранный, холодный. Опрятный. Новенький мундир сидит на нём идеально. Совсем другой человек. Больше не уязвимый. Или хорошо это прячет.

— Я приказал заложить экипаж. Поезжай за детьми, а потом — в столицу. Я куплю для тебя дом, оформлю его на твоё имя, вас там будет ждать полный комфорт. Когда приедете на место, обсудим, как дальше будем воспитывать детей. Не волнуйся, я ни в чём не собираюсь тебя ущемлять и ни в коем случае не желаю детям вреда. И вот деньги на первое время, — генерал суёт мне в руки тяжёлый мешочек.

Я открываю рот, но Данмар не даёт мне заговорить.

— Это не плата за все те годы, когда я тебе не додавал, или что-то такое. Ты гордая, я знаю. Считай, дом — это награда за самоотверженный вклад в Победу. До встречи, Катя.

Генерал коротко кивает на прощание и, не дожидаясь моего ответа, выходит из палатки.

Шуршит ткань полога на ветру, сердце охватывает тоска.

— До встречи, — шепчу я.

Когда я приезжаю к детям, они выбегают меня встречать, и у обоих в руках яркие игрушки. На вопрос, где в глуши они такие нашли, дети отвечают:

— Это нам папа подарил! Он прилетал к нам сразу после победы над демонами!

Дракон успел навестить детей — что ж, молодец.

Я обнимаю детей, целую их. Они как будто стали взрослее за время нашей разлуки.

До столицы мы едем на удобном экипаже, и нас сопровождает нас полковник Элиот. Поездка занимает целых десять дней. Почему-то полковник Элиот не торопит экипажи, да и от Данмара ни слуху, ни духу. Он теперь дракон и мог бы прилететь в любой момент, но видимо его поглотили государственные дела.

Дом в столице.

Мы подъезжаем к высокой ограде, и нас встречает большой, светлый особняк с новой мебелью и аж четырьмя спальнями и двумя гостиными. А кухня — просто чудо — большая зона, где можно готовить еду, и высокие белые окна, выходящие во двор. Можно наблюдать за гуляющими детьми. Когда-то я мечтала о своём доме, когда мы с Данмаром ютились в гарнизонах. Неужели моя мечта сбылась?

Дети радостно бегают по дому, выбирают себе комнаты.

Полковник Элиот сообщает, что его люди по приказу лорда Данмара сделают для меня любую перестановку и привезут всю необходимую мебель, если я решу, что чего-то не хватает.

Прислуги в доме нет, но я и не хочу. Хочу всё сама.

С улицы доносятся восторженные крики, и я выхожу на крыльцо, где стоит полковник и переговаривается с адъютантами.

— Да здравствует новый король! — за оградой двора, по улице в сторону главной площади, идут горожане и ликуют.

— Новый король? — я перевожу удивлённый взгляд на полковника.

— Король Эльберт отдал концы неделю назад, я вам не говорил, потому что лорд Данмар велел не волновать, — отвечает Элиот. — Дни были непростые, лорд Данмар собрал совет и предложил им законным образом выбрать нового короля, и они, да и вся армия требовали, чтобы на троне оказался именно он, лорд Данмар, никого другого этой стране не надо.

— Значит, Данмар новый король?

— Именно, а Ричард его наследник. Он признал сына перед советом. И то, что вы — его мать. Его первая жена, леди Кэтрин, которая теперь живёт под именем леди Терезы. Сегодня коронация лорда Данмара в храме, наконец, дни смятенья позади, и теперь можно вам всё рассказать.

Полковник низко и уважительно мне кланяется.

Меня охватывает смятение. Столько времени держать в тайне происхождение сына и свою собственную историю, а теперь, оказывается, нет больше тайн.

И что-то подсказывает, что король Эльберт, лежавший долгие годы без сознания и поддерживаемый артефактами жизни, которыми снабжал его Данмар, отдал концы не сам. Я думаю, Элай так решил, закончить смуту, а короля он не простил за предательство. Я знаю Данмара, он не прощает подобного, казнит жестокого и безжалостно.

Значит, страна вступает в новую эпоху. И у меня на душе лёгкость. Я знаю, что новый король будет справедлив, работящ и главное — он всей душой радеет за отечество, а значит, нас ждёт процветание.

Вечером того же дня, когда я приготовила вкусный ужин и усаживала детей за стол, нас навещает король.

— Я открываю дверь.

Данмар в генеральском мундире и меховом плаще.

— А где твоя корона? — произношу с улыбкой.

— Ходить в ней неудобно, — отвечает хрипло. В глазах тоже искрится улыбка.

Дети бегут встречать отца.

Данмар поднимает обоих на руки, целует, и у меня сердце пронзает острой иглой от столь тёплой картины.

— Мы садимся ужинать. Ты будешь?

— Охотно. Ничего не ел весь день.

— Тогда проходи.

Мы рассаживаемся за столом и ужинаем, почти как обычная семья. Потом весь вечер Элай возится с детьми: играет, рассказывает истории. Даже спать укладывает.

И тогда мы остаёмся наедине.

Он говорит о том, как видит дальнейшую жизнь и образование детей. Не давит, ничего не требует. Предлагает домашнее обучение до восьми лет, а потом королевский лицей, обоих детей в один класс. Навещать их планирует каждый день, а по выходным брать на прогулки.

Я соглашаюсь, всё звучит весьма приемлемо.

— Я буду оплачивать содержание дома, детей, твоё, — произносит он.

— Это перебор, — отвечаю я. — Дом я от тебя приняла, спасибо тебе большое, это замечательный дом. Но себя я сама в состоянии обеспечить. Буду работать целительницей.

— Об этом я тоже хотел поговорить.

Я настораживаюсь. Неужели запретит мне работать?

— Я хочу открыть народную клинику в столице и прошу тебя её возглавить, стать директором. Это первая больница в стране — подсмотрел в западном королевстве.

— Ох, это действительно нужное заведение. Но почему ты просишь меня, женщину?

— Сперва я думал назначить лорда Рудольфа, — прищуривается Данмар. — Но он не потянет общественную возню, он больше в операционной спец, а ты… ты активная, обладаешь отличным аналитическим умом и умеешь договариваться с людьми. Ты лучше справишься с руководством. Финансирование будет идти из казны. А Рудольф согласен пойти в клинику целителем.

— Я… Я польщена, — произношу я.

— На базе клиники обязательно организовать учебный факультет, где будут подготавливаться высококлассные целители. Ты должна передать свой опыт в медицине, который принесла из другого мира.

У меня в груди трепещет. Это как будто кто-то исполнил глубинную мечту, в которой ты даже сама себе не признавалась.

— Я буду рада заняться клиникой и постараюсь не подвести.

— Постарайся, — Данмар оттягивает уголок губ. — Завтра можешь съездить посмотреть здание и составь список всего необходимого — закупим. Что ж, мне пора.

Король встаёт из-за стола, но дойдя до двери, останавливается.

— Да, чуть не забыл. В эту субботу в королевском замке будет бал Победы, — произносит он. — Приходи, я хочу объявить про клинику и наградить орденами всех, кто внёс вклад в победу. Приходи с детьми. До завтра.

На следующий день еду вместе с детьми в здание будущей клиники. Это бывший летний дворец короля Эльберта. Данмар решил упразднить количество королевских зданий и направить их под нужды населения.

Внутри кипит работа — лишнюю мебель убирают, освобождают комнаты, ставят перегородки.

Здесь же я встречаю лорда Рудольфа.

— Леди Тереза или правильнее обращаться к вам леди Кэтрин? — произносит он с мягкой улыбкой. — Король объявил, что вы были его первой женой.

— Кэтрин, — отвечаю я.

— Что ж, леди Кэтрин, не буду спрашивать, что случилось у вас с королём в прошлом. Я просто хочу пожелать вам и нам светлого будущего, — и кивает на здание. — Я очень рад, что буду работать с вами вместе, как давно хотел.

Мы приятно беседуем, обсуждаем клинику, делимся идеями, где лучше что разместить. Я чувствую себя с лордом Рудольфом легко и комфортно, много смеюсь. И детям он нравится.

На бал едем с детьми в карете, присланной Данмаром. На мне пышное платье, на детях изумительные костюмчики, которые мы вчера выбирали в столичным салоне мод на деньги из его же кошеля, который я сохранила в дороге.

— Мам, ты такая красивая, как королева, — говорит Ричард. — Эмма, ты тоже. Ты — как принцесса.

— Я и есть принцесса, а ты — принц, — смеётся Эмма.

— Я никак не привыкну, — вздыхает Ричард. — Папа сказал, что он тоже ещё не привык. Но это не отменяет, что нужно направлять все силы, данные нам, на благо. Я уже скучаю по урокам, мам. Скоро у нас будет учитель?

Любуюсь на сына, он взрослый не по годам.

— С понедельника, Рик. Отец сказал, что нашёл хорошего. Готовьтесь направить все силы на учёбу.

Держа детей за руки, вхожу в бальный зал.

Вокруг всё сияет торжеством. По центру рядами стоят белые стулья — сперва будет церемония награждения, а потом уже — танцы.

Король стоит в конце зала в толпе офицеров, и сразу же приковывает к себе мой взгляд: в парадном мундире, холёный, широкоплечий, властный. Данмару идёт корона и всё сияние золота, что есть в этом зале.

Мы встречаемся взглядами, и он приветствует меня кивком головы. Глаза у него вспыхивают звериными огнями, когда он рассматривает моё платье: пышное, алое, с вышивками, подчёркивающими талию, и элегантным вырезом на груди. Да, не носила я такого роскошества раньше, некуда было носить — в гарнизонах жили.

Мы с детьми проходим в зал и садимся на стулья.

Данмар поднимается на возвышение в конце зала и произносит проникновенную речь, благодарит солдат, офицеров, лекарей и селян, которые помогали поддерживали воинов. Рассказывает о своих планах по улучшению жизни в королевстве, упоминает о клинике, а потом вручает награды.

Вызывает каждого по имени.

И к королю подходит тот самый мрачный западный генерал. Он суровый и мощный, от него веет леденящей силой. Замечаю плохую подвижность его руки — рана, видимо, оказалась серьёзной, но главное, что он жив. Правда, весь бледный и выглядит, мертвец. Стра-а-ашный.

Возвращаясь на место, генерал скользит по мне пустым мертвенным взглядом и вдруг неожиданно кивает: узнал меня, поприветствовал.

Надо же.

А потом очередь награждения доходит до меня, и я очень удивляюсь.

— Леди Кэтрин спасла мне жизнь, исцелила от демоной раны. За спасение жизни короля и усердие в спасении других награждается орденом Победы, — произносит Данмар и одевает мне на грудь орден на широкой ленте.

— Чудесно выглядишь, Катюш, — шепчет хрипло и очень тихо так, что слышу только я.

Сердце — в клочья.

— Спасибо, ваше величество.

Проглатываю ком в горле, почтительно кланяюсь монарху и быстренько удаляюсь на место.

Лорд Рудольф тоже получает награду, и позже мы сидим с ним в уголке, любуясь нашими орденами, пока другие танцуют. Я получаю удовольствие посидеть вот так просто, потому что детей забрал Данмар и увёл показывать королевский замок. Я идти отказалась — ни к чему мне с ним гулять.

— А король-то холостой, будет искать себе королеву, — доносится шёпот от пары женщин, стоящих недалеко от нас.

Это мать с дочерью — семейство одного из офицеров.

Мы с Рудольфом притихаем. Целитель бросает на меня взгляд, словно пытается считать мои мысли насчёт услышанного.

Мне всё равно. Мы расстались. И отворачиваюсь и принимаю максимально холодный вид.

— Когда он вернётся в зал, попробуй потерять равновесие, упасть ему в руки и напроситься на танец! — мать наставляет дочь.

— Мама, не хочу, король грубый и возраст какой, а? С ним будет ужасная жизнь!

— Зато он король! — шипит мать. — И мужчина — что надо!

Но Данмар в зал не возвращается, и я радостно вздыхаю.

праздник заканчивается, мы с ним встречаемся у заднего крыльца, выходящего во внутренний двор, он передаёт мне детей вдали от шумных разъезжающихся гостей.

— Завтра утром заберу их, обещал свозить за город, показать лошадиную ферму, — произносит он. — Не хочешь с нами?

— Мне надо съездить в клинику, всё проверить, — отвечаю я. — Там уже больные записываются, хотя клиника не открылась, думаю начать временный приём.

— В выходные нужно отдыхать, Кать, — произносит он, сунув руки в карманы. Какой он красивый до невозможности. — Даже король отдыхает и проводит время с семьёй.

Синева его глаз очаровывает и заставляет тонуть в ней.

Я быстро смаргиваю наваждение и поворачиваюсь к детям:

— Король, безусловно, молодец. Но нам пора, уже поздно.

— Доброй ночи, — хрипит нам вслед.

— Пока, папа! — кричат дети.

Чувствую между лопатками его взгляд, но не оборачиваюсь.

После осмотра клиники, мы с гостьей пьём чай в моём кабинете.

— Если не секрет, в чём вы консультировали нашего короля? — спрашиваю леди Элеонору.

— Нет, это не секрет, — качает головой она. — С помогала лорду Данмару составить закон о власти мужа над женой. Теперь без суда муж не сможет запрятать жену в монастырь, у женщины появится свобода защищать себя.

Я замираю. Слова леди Элеоноры бьют прямо в сердце.

— Думаю, король сделал это потому что ощущает вину перед какой-то женщиной, — продолжает леди Элеонора. — Изменить уклад, к которому привык, который тянется из поколения в поколение, разве возможно просто так? Особенно такому властному мужчине и великому полководцу, как лорд Данмар? Нет, невозможно, пока сам на своей шкуре не ощутишь необходимость перемен. Но это так, дитя моё, рассуждения вслух. Почему у вас, леди Кэтрин, образовалась такая тоска в глазах? Вижу, что вы не замужем, — гостья кивает на мои пустые запястья. — Причина тоски в мужчине?

Я киваю.

— Милая Кэтрин, — ласково произносит леди Элеонора и берёт меня за руку. — Поделюсь с вами одним своим наблюдением. Если есть шанс простить, прощайте, любите. Жизнь слишком коротка. Посмотрите на меня! Вот я много лет боялась заглянуть в лицо своему страху и не ехала на родину своего погибшего возлюбленного, злилась на него! А когда решилась и приехала, то со мной случилось настоящее чудо. Я обрела свою любовь! Главное, не бойтесь.

— Спасибо, леди Элеонора.

На прощание мы обнимаемся очень крепко, как давние подруги.

— Я напишу вам, узнать, как у вас дела! — говорит она.

— Пишите, я буду рада! Передавайте привет своему возлюбленному.

Проводив леди Элеонору, я собираюсь сесть в экипаж, но меня неожиданно окликает лорд Рудольф, и выражение его лица необычайно строго:

— Леди Кэтрин, можно с вами поговорить?

— Да. Что-то случилось?

— Нет, ничего такого не случилось, — целитель мягко улыбается.

И снова принимает строгий вид.

За три месяца плотной совместной работы лорд Рудольф стал мне настоящим другом. Мы много говорили о том, и о сём. Но сейчас я вижу, что целитель хочет сказать что-то важное.

— Всё в порядке? — произношу я.

— Да, я просто… Как вы смотрите, что сходить со мной на ужин?

— Приходите к нам, я буду рада. Вы ведь много раз уже у нас были.

— Нет, я хотел пригласить вас, как женщину, леди Кэтрин. Вы давно и сильно восхищаете меня. А я, как вы знаете, давно овдовел.

— А, — сглатываю я. — Извините меня, лорд Рудольф. Но это невозможно.

— Если вы переживаете, что ваш бывший супруг, его величество, будет против, то я не беспокойтесь. Я был у него. Попросил разрешение пригласить вас на свидание. Он не против.

— Вы попросили пригласить меня на свидание? И… он сказал, вам, что не против?

Внутри вспыхивает злость.

Данмар! Как ты мог!

Хочется поехать к нему и выцарапать глаза!

Я делаю глубокий вдох и спокойно произношу:

— Сожалею, лорд Рудольф, но между нами возможна только дружба. Я…

— Вы его любите? — прерывает меня целитель и снова мягко улыбается, как ни в чём не бывало. — Поезжайте к нему и скажите ему это! А наш разговор забудем. Останемся друзьями и коллегами, согласны?

— Вам говорили, что вы очень хороший друг, лорд Рудольф?

— Я ценю своих друзей, — улыбается он.

Уезжаю.

Внутри злость вьётся клубом. И обида. Данмара сегодня не будет у нас, у него допоздна совещания — понедельник. Но это и хорошо, не стоит ему показывать, что задел меня. Мне должно быть всё равно.

Вечер провожу с детьми. И уже перед сном, когда я расчёсываю дочери волосы, из спальни доносится испуганный крик Ричарда:

— Мама! Мама!

Я бегу наверх и вижу сына с покрытой чешуёй рукой.

— Мама! Мама! Я начинаю обращаться! В моей голове — дракон! Мама! Помоги! — кричит он.

Рик в панике. Нас говорили, что он слишком мал и может не справиться со зверем. Помочь ему может только отец.

Я хватаю сына и бегу вниз.

— Эмма, догоняй! Скорее карету! — кричу охранникам, дежурящим во дворе.

Экипаж подан и мы мчим в королевский замок! Благо есть недалеко, наш дом всего в паре минут езды от замка, и иногда мне кажется, что Данмар глядит на нас из окошка своего рабочего кабинета.

В дороге Рик немного успокаивается, но рука его по прежнему вся покрыта чешуёй, а вместо пальцев — когти.

— Чувствуешь? — Эмма трогает его когти.

— Ага. Странные ощущения, — говорит Рик. — Попробуй ещё.

— Осторожно! Не пораньтесь, пожалуйста, — прошу я.

Нас встречает адъютант и ведёт прямо в покои к Данмар.

С каждым шагом в груди покалывает сомнение: он ведь может быть не один. Остыл, забыл меня, раз разрешил лорду Рудольфу пригласить меня на свидание.

Адъютант стучит в массивную дверь, из-за которой раздаётся бордый голос Данмара:

— Да?

— Здесь леди Кэтрин и дети.

Дверь мгновенно открывается, Данмар широкими глазами рассматривает нас.

— Что случилось? Проходите!

Впускает нас.

— Папа, посмотри на мою руку! — говорит Ричард.

— А! Понятно. Началось, значит. Ну, иди сюда, дракон.

Данмар забирает сына на руки, они отходят вглубь комнаты и долго шепчутся. Так долго, что Эмма идёт к ним утолить любопытство. Они все втроём усаживаются на большую кровать и разговаривают.

А я… Я с ревностью осматриваю покои: они аскетичны, и следов женской руки тут нет.

— Дети заснули, — шепчет Данмар, тихо подойдя со спины.

Я замираю. Чувствую его совсем рядом, вдыхаю забытый запах, и сердце сжимается.

Я безумно скучаю по тебе, Элай.

Медленно поворачиваюсь. Губы дрожат, в груди полыхает пламя.

— В чем дело, Кать? — хрипит он и смотрит на меня, как одичавший голодный зверь.

Руки в карманах, держит дистанцию, хоть и стоит слишком близко.

А я понимаю, что хочу любить его. Здесь, сейчас, пока бьются наши сердца. Я никого не смогу полюбить, кроме него. Он мне нужен остро и сильно.

— Ты одобрил лорду Рудольфу свидание со мной, — произношу дрожащим голосом.

— Я больше не в праве решать твою судьбу, — рокочет он. — Мужчины бояться предложить тебе что-то, опасаясь меня. Ты заслужила быть счастливой. Я хочу, чтобы ты была счастлива, котёнок. Даже если без меня.

Сердце рвётся, болит, кровоточит.

— А что будешь делать ты? — спрашиваю его. — Тоже найдешь себе кого-то? Если ещё не нашёл.

Если сейчас ответит, что нашёл, я просто уйду.

— Я, — он делает паузу, глядя мне в глаза. — Я буду ждать тебя, как пёс, Кать. Как бешеный, верный, обожающий тебя до кончиков пальцев, пёс. И буду тихо радоваться тому, что иногда могу тебя видеть, как сейчас, а потом буду метаться, как волк, в своей одинокой спальне ненавидя себя за то, что потерял тебя, — он грустно улыбается, держа руки в карманах. — Пока жив, буду ждать. У меня нет и не будет других женщин, я просто не могу.

Я тянусь к нему, кладу руки на плечи.

— Обними меня, генерал.

— Катя… — выдыхает он рвано, стискивает за талию жаркими ладонями.

— И оставь меня сегодня у себя, — шепчу.

— Тут есть ещё одна спальня, — кивает он.

Я прижимаюсь к его груди, слышу как бешено колотится моё сердце.

Его ладони подрагивают, он гладит меня волосам, плечам, по спине, сжимает талию.

— Я снова верю тебе, Элай, — шепчу, поднимая голову. Гляжу ему в глаза. — Я знаю, что ты снова для меня — всё. Весь мой смысл. Ты для меня всегда был единственным.

Он подхватывает меня на руки и несёт другую смежную комнату. Целует горячо, жадно, не выпуская из объятий.

Опускает на простыни, раздвигает мои ноги и накрывает собой сверху.

— Родишь мне ещё ребёнка, Кать? Я так хочу, чтобы ты родила мне ещё мальчика или девочку, — шепчет хрипло, продолжая целовать шею, плечи, неожиданно обнажившуюся грудь.

Я выгибаюсь под ним от сладких спазмов. Как давно я мечтала о его ласках.

— Постараемся над этим вместе, генерал, — мурлыкаю я, обнимая его лицо ладонями и приподнимаюсь, чтобы поцеловать.

Он входит в меня, заполняя собой туго, до предела.

Нетерпеливый толчок.

Данмар голодный, бешеный, жадный. Ускоряет ритм. Остро, одержимо. Сладко и страстно. Я вся дрожу. Горячая и влажная для него — я так ждала его, тосковала! Думала, с ума сойду без него!

— Да, Элай! Да! — вырываются мои стоны.

Люби меня жадно, мой генерал, я всегда была только твоя.

Утолив первый голод, он любит меня долгой и нежной любовью. А на третий раз я забираюсь сверху и сама седлаю его. Он это любит. Пожирает меня голодным звериным взглядом, сжимая грудь, бёдра. Пламенеет с новой силой.

Я восхищаюсь, какой он сильный и твёрдый, но как с этой силой он нежно любит меня, осторожно насаживает на себя. Я громко стону.

Несколько плавных толчков, и я приближаясь к пику. Перенимаю инициативу и беру его сама, как мне хочется, двигаюсь на нём, танцую. Мне этого не хватало: чувства, что он весь мой. Мой.

Шепчу:

— Люблю тебя, Элай Данмар, — И нас обоих одновременно накрывает острое удовольствие.

Потом мы долго лежим в объятиях, Элай перебирает мои пальцы, подносит к губам ладони и шепчет нежности.

— Моя любовь. Единственная. Любимая Катенька.

И нет на свете женщины счастливее меня в этот миг.

А когда Данмар засыпает, я ещё долго любуюсь им. Тихо целую в щёку, в шею, в губы. Глажу ладошкой по груди, обводя шрамы. Обожаю его, моего дракона и благодарю за всё.