Черногория сегодня – небольшое государство в Юго-Восточной Европе, расположенное в западной части Балканского полуострова. Черногория граничит с Албанией, Сербией, Боснией и Герцеговиной, Хорватией, а также с непризнанным Косово, и находится на перекрестке важнейших исторических и культурных путей между Европой, Балканами, Средиземноморьем и Малой Азией. Одно это географическое положение предопределило особую роль Черногории в истории региона.

Несмотря на скромные размеры, Черногория отличается исключительным природно-географическим и культурным многообразием. Ее территория сочетает причудливо изрезанное побережье Адриатического моря с его крупнейшим Которским заливом, плодородную долину реки Зеты и суровые горные области Динарского нагорья, некогда покрытые густыми лесами. Именно горный характер ландшафта дал стране ее название – Черногория, или, как итальянский вариант, закрепившийся во многих языках мира, – Монтенегро. Наивысшая точка Черногории – вершина Зла-Колата (2534 м) в массиве Проклетие на границе с Албанией. Горный регион прорезан реками Лим, Тара, Пива и Морача. На берегах последней расположена современная столица государства – Подгорица. На границе с Албанией находится Скадарское озеро – крупнейшее (370–530 км²) озеро Балканского полуострова, бóльшая часть которого принадлежит Черногории.

Природные контрасты нашли отражение и в образе жизни населения. Побережье Адриатики всегда отличалось мягким климатом и средиземноморским укладом жизни, тогда как внутренние и горные районы сохраняли черты патриархального уклада, основанного на полукочевом скотоводстве в суровых условиях высокогорья, где снег лежит большую часть года. И сегодня в Черногории люксовые марины для мега-яхт, современные автобаны и канатные дороги соседствуют с труднодоступными горными селами. Эти контрасты не являются случайными – они глубоко укоренены в историческом развитии страны.

Этнический и конфессиональный состав Черногории столь же сложен, как и ее ландшафт. Большинство населения составляют православные славяне (черногорцы и сербы), однако на протяжении веков бок о бок с ними жили славяне-католики (например, современные хорваты) и славяне-мусульмане (совр. бошняки), итальянцы, албанцы, арнауты и представители других культур и этносов. Это многообразие не является исключением, а, напротив, отражает общую специфику Балканского полуострова – региона, который во все исторические эпохи представлял собой «лоскутное одеяло», мозаику народов, вероисповеданий и государственных традиций. Здесь наслаивались друг на друга античное наследие, византийская и латинская традиции, османское влияние, Восток и Запад, прошлое и современность.

Однако появление современной Черногории как самостоятельного государственного образования связано, прежде всего, с расселением на Балканах славян. Именно с этого момента начинается история той страны, которую мы знаем сегодня. И потому наше путешествие в историю Черногории будет охватывать период с появления славян на Балканах и до современности.

Конечно, эти территории были заселены людьми давным-давно. Археологические находки свидетельствуют о том, что более 180 тысяч лет назад на этих территориях уже существовали человеческие сообщества, что делает этот регион одним из древнейших очагов обитания на Балканах.

Головные уборы и другие предметы обиходаиллирийцев из Далмации

Первая достоверно известная этническая группа на этих землях – иллирийцы. Расселение иллирийских племен по Балканам относится к I тысячелетию до н. э. В III веке до н. э. их соседями стали греки, основавшие колонии на адриатическом побережье, наиболее важными из которых были Улцинь и Будва. Вскоре иллирийцам пришлось противостоять новой силе – Римской республике. Первый римский поход против иллирийцев состоялся в 229 году до н. э., однако окончательное подчинение региона Римской республике произошло лишь в 168 году до н. э. С этого момента начался быстрый процесс романизации местного населения.

Сначала эти земли входили в состав римской провинции Иллирик, которая в начале I века н. э. была разделена на провинции Паннония и Далмация. А в ходе административных реформ конца III века н. э., при императоре Диоклетиане, из ее южной части была образована отдельная провинция Превалис (или Превалитана), территория которой в значительной степени совпадала с границами современной Черногории. Когда в конце IV века Римская империя была разделена на Восточную и Западную, Превалис оказался в составе Восточной Римской империи, позднее ставшей известной как Византия.

К этому времени Балканы представляли собой сложный в этническом отношении регион. Здесь проживали потомки иллирийцев, фракийцев и греков, а также многочисленные выходцы из Италии и Малой Азии и различные «варварские» племена, которые с IV века начали активно расселяться (с позволения римских императоров) в обмен на военную службу.

В цивилизационном отношении Балканы в IV–V веках находились в рамках позднеантичного мира. В прибрежных областях, на равнинах и в долинах рек сохранялась римская социально-экономическая модель: с городами, акведуками, латифундиями, кадастровой системой, римским правом; здесь действовали хорошо обустроенные пути сообщения, велась широкая и разнообразная торговля, имело место интенсивное денежное обращение. Все это поддерживалось ранневизантийской провинциальной администрацией.

На территории нынешней Черногории в этот период существовали римские города и укрепленные центры: Диоклея и Бирзиминий – близ современной Подгорицы, Рисиниум – совр. Рисан, Акрувиум – совр. Котор, Бутуа или Бутве – совр. Будва, Олциниум – совр. Улцинь и другие. Регион также был связан с сетью имперских дорожных магистралей, связывавших Адриатику с внутренними районами Балкан и Империи (например, Виа Милитарис и Виа Эгнатиа). Основная же региональная дорога проходила вдоль побережья: от Цавтата (совр. Хорватия), через Рисан, Диоклею и Скадар (совр. албанский город Шкодер).

Монета с изображением императора Диоклетиана. 284–305

С IV века в Восточной Римской империи официальным вероисповеданием стало христианство. Вместе с римско-византийским правом и административной системой оно способствовало формированию особой византийской идентичности. В приадриатических районах и на севере Балкан утвердилась латынь, тогда как на юге преобладал греческий язык.

Именно в таком виде должны были застать Балканы славянские племена, которые, предположительно уже на рубеже V–VI веков, оказались на левобережье рек Сава и Дунай, на землях бывших римских провинций Паннония и Дакия. Но кто же такие были эти славяне? И откуда они пришли?

Происхождение славян до сих пор остается предметом научных дискуссий и определенной гипотезой, которая основывается на данных археологии, лингвистики и истории.

Происхождение славян восходит к праиндоевропейцам – носителям праиндоевропейского языка, существовавшим примерно до конца IV тысячелетия до н. э. Тогда праиндоевропейцы начали масштабное расселение от Европы до Индостана, что привело к постепенному выделению отдельных языковых и культурных общностей. Одной из таких групп стали так называемые носители древнеевропейского языка, объединявшие предков будущих германцев, кельтов, иллирийцев, италиков, балтов и праславян. Эта общность существовала примерно до середины I тысячелетия до н. э., после чего также начала распадаться на более мелкие группы.

В результате этих процессов сначала сформировалась балто-славянская языковая общность, а затем, в период с середины I тысячелетия до н. э. до середины I тысячелетия н. э., на ее основе возник праславянский язык. Он сохранял относительное единство вплоть до XI–XII веков, когда начался его распад на отдельные славянские языки.

Данные археологии, а также анализ древнейшего пласта праславянской лексики позволяют предполагать, что праславяне проживали в Восточной Европе – к востоку от Вислы и к северу от Карпат. Их соседями были германские племена на западе, балты на севере и иранские народы на юго-востоке.

Не позднее V века н. э., в условиях Великого переселения народов, праславянское население также пришло в движение. Расселение происходило сразу в нескольких направлениях: на северо-восток, на запад и на юг. Группы, двигавшиеся на северо-восток и восток, практически не встречали серьезного сопротивления и расселились на обширных пространствах – от районов Псковского и Ильменского озер до Верхнего и Среднего Поднепровья, среди сравнительно редкого, преимущественно балтоязычного, местного населения. Именно они стали предками восточных славян, т. е. русских, украинцев и белорусов.

По западному направлению праславяне также достаточно свободно занимали территории вплоть до реки Эльбы, которые ранее были покинуты германскими племенами, ушедшими на запад в сторону распадающейся Западной Римской империи. Это были предки западных славян (поляков, чехов, словаков и др.).

Лишь предки южных славян (сербов, болгар, хорватов, боснийцев, черногорцев, словенцев, македонцев), двигавшихся в сторону Дуная, столкнулись с серьезным препятствием – укрепленной границей (Дунайским лимесом) Восточной Римской империи (т. е. Византии), которая долгое время сдерживала их дальнейшее расселение по Балканам.

Итак, к VI веку славяне поселились на левобережье Дуная, у самых границ Византии.

Дунайский лимес представлял собой сеть пограничных укрепленных крепостей вдоль Дуная, унаследованных еще от Римской империи. К моменту славянской колонизации формально он все еще действовал, в какой-то степени защищая внутренние пространства империи от «варваров». Однако во многих местах он был уже прорван, поэтому не был существенной преградой для славянских племен.

В связи с этим славяне начали переходить Дунай и совершать набеги на приграничные поселения, тем самым уже непосредственно вторгаясь на территорию Византийской империи. Летом они переправлялись сюда, грабили, захватывали добычу и уводили скот, а затем возвращались за Дунай на зимовку. Осада или тем более захват укрепленных городов на тот момент были для них непосильной задачей.

Однако вскоре в войсках, оборонявших Дунайский лимес, вспыхнул военный мятеж под предводительством центуриона Фоки. В результате Фока (602–610) сверг и убил императора Маврикия, а сам занял его место. В это время византийская оборона на Дунае окончательно рухнула, и теперь северо-западная граница империи была полностью открыта для вторжений варварских племен, в т. ч. для аваров – кочевого народа, вторгшегося в Подунавье еще во второй половине VI века. Так, вскоре здесь сложилось новое государство – Аварский каганат, просуществовавший до рубежа VIII–IX веков, когда он был разгромлен войсками франков под предводительством Карла Великого.

Альбрехт Дюрер. Портрет Карла Великого.1511–1513

Во многом под давлением аварских набегов славяне стали все активнее продвигаться вглубь Балканского полуострова. Теперь речь шла уже не о временных набегах, а о массовом переселении. Славяне приходили вместе с семьями и имуществом, осваивали равнины и речные долины внутри имперских границ, вытесняя местное население к побережью Адриатики и в горные районы, менее пригодные для земледелия. Уже к концу VI века они продвинулись далеко на юг, достигли Адриатического моря и даже прорвались к Эгейскому побережью, включая Пелопоннес.

Среди этих переселенцев находились и сербские племена. Их появление на Балканах относится ко второй волне славянской колонизации конца 620-х–630-х годов, в период правления императора Ираклия. По всей видимости, переселение сербов происходило с формального согласия византийского правительства, которое рассчитывало использовать их как союзников в борьбе с Аварским каганатом. Сербы расселились в западной части Балкан и дошли до Адриатического моря. С конца VII и до рубежа VIII–IX веков они находились в зависимости от аваров.

Альбрехт Альтдорфер. Победа Карла Великогонад аварами. 1518

В результате аваро-славянских вторжений и широкой славянской колонизации византийская власть исчезла на большей части Балканского полуострова. Под контролем империи остались лишь Восточная Фракия, районы, непосредственно прилегающие к столице, часть Греции с Фессалониками (совр. Салоники) и Афинами, прибрежная полоса Южной Македонии, восточная часть Пелопоннеса, а также отдельные города и крепости на Адриатическом и Черном морях.

На остальной же части Балканского полуострова утвердились славянские племена. Для местного (автохтонного) населения это стало настоящей «гуманитарной катастрофой». Одна часть из него была ранее захвачена аварами и угнана на север, во владения каганата; вторая – бежала в районы, где еще сохранялась византийская власть; третья – ассимилировалась со славянами; и, наконец, значительная группа ушла в труднодоступные горные районы, уступив завоевателям плодородные земли. Именно с этой горной частью балканских автохтонов связывают происхождение будущих влахов и албанцев.

Катастрофа заключалась и в гибели ранневизантийской цивилизации на Балканах. Многие города были разрушены, покинуты жителями или резко сократились в размерах, утратив городской облик. Торговля пришла в упадок, денежное обращение прекратилось, провинциальная администрация была уничтожена, а римское право фактически перестало действовать. Балканы оказались отброшены далеко назад в своем развитии: затянувшаяся здесь поздняя Античность завершилась и начиналась эпоха Средневековья.

От нападений и набегов славяне, однако, очень скоро перешли к относительно мирной колонизации балканских земель. Специфичность климата, рельефа и почв толкала их к установлению мирных контактов с местным населением и заимствованию их опыта земледелия, и очень скоро их хозяйственно-бытовой уклад стал неотличим от уклада местного населения.

Помимо этого, изменения претерпела и социальная организация славян. Сложный, сильно расчлененный рельеф Балкан, особенно на западе и юге, привел к формированию обособленных групп племен. Уже к VII веку у них стали возникать военно-территориальные надплеменные объединения под властью военных вождей – князей. Эти образования получили название славиний.

Закономерным процессом развития славиний у других славян было образование протогосударств, а затем и ранних государств. Однако на Балканах этот процесс был прерван т. н. Византийской Реконкистой – контрнаступлением Византии, начавшимся в VII в., с целью возвращения утраченных территорий. К середине IX века Византии удалось восстановить контроль над Грецией, Южной Фракией, Южной Македонией и, прежде всего, побережьем Адриатического моря в Далмации.

Однако византийские власти не спешили подчинять себе славинии напрямую. На первых порах, с учетом особенностей каждой конкретной области, им была оставлена широкая автономия и самоуправление. Лишь по мере укрепления имперской власти эти территории постепенно превращались в архонтии – полноценные административные единицы Византии.

В пределах Византии славянское население постепенно интегрировалось в имперское пространство: они начинали перенимать византийскую культуру, язык и религию. Принятие христианства открывало путь к службе и социальной интеграции. Однако такие процессы были характерны лишь для юга и востока Балкан, где византийское влияние было сильным. В остальных же регионах полуострова власть Византии носила скорее формальный характер, и славинии развивались по собственному политическому и культурному пути.

Это относится и к сербским племенам, которые располагались достаточно далеко от имперского центра. Находясь на периферии византийского мира, сербы получили возможность для спокойного, поступательного развития, что стало благоприятным условием для возникновения у них первых княжеств.

Таким образом, уже во второй половине IX – начале X века из славиний здесь сформировалось несколько устойчивых сербских княжеств. К числу крупнейших из них относились Дукля, Захумье (Хум), Пагания, Требинье, Босния и Рашка (будущая Сербия). На территории современной Черногории располагалось княжество Дукля.

Сербское Княжество Дукля располагалось вдоль Адриатического моря в бассейне рек Зета и Морача, между византийским в то время городом Котор на севере, Скадарским озером на юге и реками Пива, Тара и Дрина на востоке. Некогда это была территория римской провинции Превалис, центром которого был город Диоклея (недалеко от современной Подгорицы), разрушенный в начале VII века нашествием авар и славян. Однако славяне по-своему восприняли название города. Так получилось название «Дукля», а местные славяне называли себя «дуклянами». Впервые они упоминаются в трактате византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей» (ок. 950 г.).

Печать Петрислава, одного из первых правителей Дукли

Христианство среди ранних сербских княжеств утвердилось в 870-е годы в правление византийского императора Василия I Македонянина. Однако сербские земли оказались в поле влияния разных епископских кафедр, которые относились как к византийскому Востоку, так и к «латинскому» Западу. Поэтому после Великой схизмы 1054 г., когда христианская церковь была разделена на католическую и православную, Балканы оказались промежуточной территорией между двумя традициями, где долгое время присутствовали обе, но ни одна из них не могла возобладать. Западные Балканы, в т. ч. Хорватия, Далмация, Дукля, Босния, часть Албании, все же больше оказались под влиянием папы римского. Это не помешало проникновению сюда Кирилло-Мефодиевской традиции, т. е. богослужений и письменности на славянских языках.

Разного рода полулегендарные известия о первоначальном Дуклянском княжестве содержит «Летопись попа Дуклянина», написанная в XII веке в городе Баре. В ней сохранилось повествование о дуклянском князе Владимире, который правил Дуклей примерно между 1000 и 1016 гг. Первоначально в этом сказании он предстает как союзник Византии. Византия тогда вела неудачную войну с поднявшимся к тому времени т. н. Первым Болгарским царством. Еще в 917 году Болгария нанесла сокрушительное поражение Византии, почти полностью вытеснив ее с Балкан. Границы Первого Болгарского царства начинались от Черного моря, проходили всего в ста километрах от Константинополя через Эдирне, Серре и доходили до Корфу. На западной границе Болгарского царства располагалось княжество Дукля. В 997 году болгарский царь Самуил захватил Диррахий (слав. Драч, итал. Дураццо, совр. албан. Дуррес), после чего наступила очередь Дукли. Таким образом Владимир оказался в плену болгарского царя Самуила. Там, по легенде, в него влюбилась царская дочь Косара. Она умоляла отца выдать ее замуж за Владимира, и Самуил согласился. Впоследствии Самуил даже отправил своего зятя обратно в Дуклю, но уже в качестве своего наместника. В действительности, видимо, Владимир стал союзником болгарского царя, и этот союз был закреплен браком. До конца правления Самуила (1014 г.) Владимир мирно правил в Дукле, платил дань и был верен ему, а после его смерти – его сыну Радомиру. Однако племянник Радомира – Владислав – убил своего дядю и стал болгарским царем в 1016 году. Он сомневался в лояльности Владимира, который, будучи зятем, тоже мог бы претендовать на трон. Владислав пригласил Владимира в Преспу, пообещав безопасность. Обещание это, по легенде, он подтвердил, послав Владимиру деревянный крест. Но когда Владимир прибыл в Преспу, Владислав убил его, не сдержав клятву. После этого он хотел завоевать Дуклю, но потерпел поражение, и сам был убит в 1018 году. Первое Болгарское царство после этого распалось, и его территория перешла под власть византийского императора Василия II (976–1025). Княжество Дуклю постигла та же участь, и оно вернулось под византийское владычество. Контроль в этих краях византийцы осуществляли из крепости Диррахий.

Святой мученик Иоанн-Владимир, князь Сербский

Во времена правления Византии Дукля представляла собой периферийную архонтию во главе с собственным князем, который формально признавал верховенство императора, однако обладал значительной автономией.

В начале XI века таким князем в Дукле был Стефан Воислав (ок. 1040 – ок. 1052) – родоначальник дуклянской княжеской династии Воиславлевичей. При них Дуклянское княжество обрело весомую политическую силу. В разные периоды в его состав входили Требинье, Захумье, Рашка, Босния и прибрежные города Адриатики. Правление Воиславлевичей проходило в условиях острой борьбы с Византийской империей и активного маневрирования между Востоком и Западом.

Стефан Воислав был родственником князя Владимира, а его жена, вероятно, являлась племянницей болгарского царя Самуила. Иными словами, династия Воиславлевичей тоже была связана с Первым Болгарским царством.

Стефан Воислав, несмотря на то, что находился под сюзеренитетом Византии, не был ей верным союзником. Он не раз пытался освободиться от власти Империи. Первый раз оказался неудачным, и Стефан Воислав был пленен. Побывав в плену в Константинополе, он вскоре бежал оттуда, а вернувшись на родину, разбил посланную императором карательную экспедицию, сделавшись «независимым» правителем Дукли. В 1042 году Византия попыталась вернуть непокорное княжество. Император Константин IX Мономах заручился поддержкой правителей Рашки, Боснии и Хума, и их войска с двух сторон двинулись на Дуклю. Решающее сражение произошло в начале октября 1042 года в горной местности между Баром и Црмницей, в котором победу одрежал Стефан Воислав. Эта победа в битве под Баром окончательно обеспечила политическую независимость Дукли от Византийской империи.

Сербы расправляются с византийцами в Битве под Баром. Фрагмент из Мадридской Скилицы

После смерти Стефана Воислава около 1043 года власть перешла к его младшему сыну Михаилу (ок. 1052–1081). Он внес значительные изменения во внешнюю политику княжества, прежде всего, улучшив отношения с Византией. Он заключил мир с императором Константином и даже породнился с ним, взяв в жены его племянницу. Быть может, именно тогда Византия передала дуклянскому князю город-порт Котор, а кроме того, василевс даровал Михаилу титул протоспафария – один из самых высоких титулов при императорском дворе.

Отношения между ними изменились после кризиса, переживаемого Византией в 1070-е годы. Поражение от турок-сельджуков при Манцикерте в 1071 году и утрата позиций в Южной Италии ослабили империю, чем попытался воспользоваться Михаил Воиславлевич. В 1072 году он поддержал антивизантийское восстание болгар, направив к повстанцам своего сына Константина Бодина и военачальника Петрила. Сначала восставшие под предводительством Бодина действовали успешно и сумели захватить Ниш и Охрид, а Константин, будучи потомком царя Самуила, даже был провозглашен болгарским царем. Но затем византийцам удалось разбить повстанцев в битве при Пауне, а самого Бодина захватить в плен. Он оставался в Константинополе в плену до 1078 года, пока не был освобожден людьми, нанятыми его отцом. Способствовало этому во многом то, что в это время Византию сотрясали большие волнения, а император Михаил был свергнут.

С этого времени Дукля все больше сближается с Западом, в т. ч. с норманнами, которые, заняв южную Италию, стремились теперь к экспансии на Балканы. Так, вернувшись из плена, Константин Бодин берет в жены норманнскую принцессу. В то же время Михаил укрепляет связи с папой римским. Он поддерживал переписку с папой Григорием VII и просил его признать королевский титул, а также прислать ему королевские регалии, как это было сделано немногим ранее в отношении хорватского короля Звонимира. Но, по всей видимости, этого не произошло, хотя в 1078 году Папа и обратился в письме к Михаилу как к «славянскому королю» (Slavorum Regi), что, впрочем, скорее было просто знаком особого расположения, а не реальным признанием титула. Тем не менее, Воиславлевичи очевидно использовали титул короля, однако неизвестно, с какого точно момента это началось. «Летопись попа Дуклянина» всех правителей Дукли называет «королями», а потому не может быть достоверным источником.

С 1081 года, после смерти Михаила Воиславлевича, его сын Константин Бодин (1081–ок. 1101) начинает править самостоятельно. Современники изображают Константина Бодина как ненадежного союзника Византии. Во время битвы Византии с норманнами при Диррахии в 1081 году Бодин фактически уклонился от участия в сражении на стороне императора, что способствовало победе норманнов. Воспользовавшись ослаблением византийского контроля, он занял Рашку, Боснию и ненадолго овладел самим Диррахием.

Таким образом, при Бодине Дуклянская держава достигает своего наибольшего расцвета и территориального размаха: она включает Хум, Травунию, часть Боснии и Рашки. Ее границы проходят вдоль побережья от реки Неретвы и города Травника на севере до реки Дрим на юге, а на востоке до гор Явор, Ястребац и города Звечана (совр. Косово) на востоке. В 1089 году Константин Бодин добился от антипапы Климента III поднятия статуса епископии Бара до архиепископии.

Несмотря на внешние успехи, внутренняя устойчивость Дуклянской державы не была стабильной. После смерти Бодина около 1101 года начался затяжной династический кризис. Власть переходила от одного представителя рода Воиславлевичей к другому, сопровождаясь мятежами, вмешательством соседей, междоусобицами. Постепенно усиливалось влияние соседнего княжества Рашки, чьи жупаны все активнее вмешивались в дуклянские дела.

Рашка во второй четверти XII в. смогла укрепиться за счет соперничества Византии и Венгерского королевства на этих территориях. С 1168 года в Рашке правит великий жупан Стефан Неманя (1168–1196). Интересно, что по стечению обстоятельств родился он именно в Дукле, когда сюда бежал его отец Завида. Долгое время Стефан Неманя был вынужден признавать зависимость от византийского императора Мануила I Комнина, но при этом готовился к решительным шагам, ожидая благоприятного момента, чтобы выйти из-под власти империи. Такой момент наступил после смерти Мануила, ставшей началом стремительного ослабления византийского влияния на Балканах. Отказавшись от подчинения новым византийским властям, Стефан Неманя перешел к активным военным действиям. В союзе с венгерским королем Белой III он нанес ряд ударов по византийским владениям, а затем продолжил экспансию и на соседние земли.

Неизвестный художник. Портрет Константина Бодина, царя Болгарии и короля Дукли

В это время в Дукле правил князь Радослав, который не мог оказать серьезного сопротивления Немане. От прежних владений Воиславичей в его власти осталась лишь узкая полоса побережья Адриатики, а сам Радослав уже носил титул князя, а не короля, как все предыдущие Воиславлевичи. Это свидетельствует о том, что от былой мощи Дуклянской державы к тому моменту не осталось и следа. Окончательный удар ей был нанесен около 1185 года, когда Стефан Неманя завоевал оставшиеся земли князя Радослава. Это событие ознаменовало конец независимости Дуклянской державы и завершение истории первой черногорской династии Воиславлевичей.

Стефану Немане помимо Дукли удалось присоединить к Рашке еще Хум, Требинье, а также Бар, Котор и другие прибрежные города, ранее формально находившиеся под византийской властью. Это положило начало образованию средневекового сербского государства – державы Неманичей. Возвышению Рашки Неманичей способствовало и то, что в 1202 году во время четвертого крестового похода пал Константинополь, и Византия была завоевана крестоносцами.

Дукля в составе Сербского княжества стала называться Зетой. Первоначально Стефан Неманя сохранил прежний статус Дукли. Его старший сын, Вукан, которому Неманя передал правление в Зете, именовался на старый лад «королем Дукли». Это свидетельствует о том, что Зета воспринималась не как рядовая область, а как территория с особыми правами и политическим весом. Это подтверждается и последующей традицией, когда Неманичи передавали Зету в удел ближайшим к правителю представителям династии, прежде всего, наследникам престола.

Стефан Неманя выбрал православную религию как основную в своем государстве, его младший сын Растко стал монахом и принял имя Савва (впоследствии став самым почитаемым сербским святым – Святым Саввой). Савва добился автокефалии (самостоятельности) Сербской православной церкви в 1219 году и стал ее первым архиепископом. Отличие же Зеты было в том, что большая часть ее населения исповедовала католицизм. Вукан, стремясь обеспечить стабильность в регионе, отстаивал автономию местной католической церкви и даже обращался к папе Иннокентию III с просьбой направить легатов для реорганизации церковной структуры. Тем не менее, по мере укрепления сербской власти в Зете все больше распространялось православие.

В 1196 году Стефан Неманя отрекся от престола в пользу своего среднего сына Стефана Неманича и ушел в монашество. Вукан, будучи старшим сыном, не согласился с решением отца и попытался захватить власть в Рашке, однако это у него не получилось. В конце концов, он был вынужден признать власть Стефана, но остался управлять Зетой, сохранив значительную автономию и статус «короля».

Великий жупан Стефан Неманя. Фреска в церкви Богородицы в монастыре Студеница. 1568

Статус Зеты изменился только в 1217 году, когда Стефан Неманич получил королевский титул от папы римского Гонория III, удостоившись прозвища «Первовенчанный». Это событие, вместе с автокефалией Сербской церкви, означало институциональное оформление сербской монархии и пересмотр статусов отдельных областей, в т. ч. Зеты. Уже сын Вукана, Джордже, лишился королевского титула и стал именоваться просто «князем Дукли».

В XIII веке Зета охватывала лишь часть территории современной Черногории. Ее границы простирались от Бока-Которского залива до рек Буна (черног. Бояна) и Дрим, а с севера ограничивались районом Острога, Подгорицы и Скадарского озера. Значительная часть пограничных с Рашкой зетских жуп (областей) находилась под контролем монастырей (метохии – монастрыские земли) или во владениях династии Неманичей. Особое значение имел серебряный рудник Брсково в северных районах Черногории, где работали саксы-католики. Их община первой в Сербском королевстве получила автономные права, а сам рудник стал одним из важнейших экономических центров страны – здесь действовал королевский монетный двор. Все это подтверждало, что Зета по-прежнему оставалась важным регионом для центральной власти.

При королях Драгутине (1276–1282) и Милутине (1282–1321) управление Зетой было передано их матери – вдовствующей королеве Елене Анжуйской (ок. 1277–1309). Елена Анжуйская уделяла большое внимание развитию католической церкви, основанию францисканских монастырей, помощи нуждающимся и обеспечению безопасности торговли. Под ее контролем находились торговые пути между Зетой и Дубровником, а также морские связи с Италией.

Зета, как традиционный княжеский удел наследников престола Рашки, неоднократно становилась ареной для внутридинастических конфликтов, большую роль в которых играли местные зетские знатные роды. Так, в 1309 году король Милутин направил сюда наместником своего сына Стефана Уроша III Дечанского. Опираясь на поддержку местной знати, он, по-видимому, готовил выступление против отца, но оно провалилось, и Стефан Дечанский вместе с семьей и сыном Душаном был отправлен в Константинополь.

Стефан Дечанский (1321–1331) пришел к власти после смерти Милутина в 1321 году. Важным событием во время его правления стала победа над Вторым Болгарским царством в 1330 г. при Вельбужде (совр. Кюстендил в Болгарии), после которой именно Сербия на несколько десятилетий стала главной военно-политической силой на Балканах. Однако вскоре история повторилась и с ним. Молодой сын короля, Стефан Душан, сыгравший в этом сражении очень важную роль и будучи в то время наследником престола, правил Зетой и вскоре сам поднял здесь мятеж против отца.

Восстание вспыхнуло в 1331 году при поддержке зетской знати. После ряда вооруженных столкновений Стефану Душану удалось разгромить войска Стефана Дечанского и свергнуть его. С этого момента Стефан Душан стал правителем Сербского королевства. Этот переворот, где основную поддержку «молодому королю» оказала знать Зеты, показал политическое значение, которое она имела в сербском государстве.

Стефан Дечанский. Фреска в церкви Богородицы в монастыре Студеница. 1568

Правление Стефана Душана (1331–1346) стало апогеем политической и территориальной мощи державы Неманичей. К середине XIV столетия созданное им государство превратилось в обширное «царство», охватившее Македонию с Охридом, Албанию, Эпир, Фессалию и ряд других областей Северной Греции. В 1346 году Душан принял титул «царя сербов и греков», одновременно возвысив Сербскую церковь до уровня патриархии, что подчеркнуло притязания нового государства на равенство с Византией. Важным шагом в укреплении власти стало издание в 1349 году Законника царя Душана – свода норм, кодифицировавшего сербское право и регулирующего как государственные, так и социальные отношения.

В составе империи Зета сохраняла важное экономическое и политическое значение. Она служила источником доходов от торговли солью, рыбной ловли, работы мельниц и портов. Эти средства направлялись как на содержание двора, так и на щедрые пожалования крупнейшим монастырям – Хиландару, Студенице и Дечанам. Доходы приморских городов нередко передавались в жалование царице Елене, супруге Душана, а сбор налогов отдавался на откуп влиятельным местным купцам. Некоторые из них, например представители которского рода Бучи, даже служили при дворе финансистами и дипломатами.

В целом этот период в Зете характеризовался экономическим ростом и постепенным упорядочением земельных отношений. Основу феодального землевладения составляли баштины – наследственные владения местной знати (властелы). Наряду с ними существовали и пронии, то есть царские пожалования доходов с земель, дарованные за военную службу. Крестьянское население находилось в поземельной зависимости от властелы, прониаров или городских общин. Горные районы населяли влахи и албанцы, занимавшиеся преимущественно кочевым скотоводством, тогда как в равнинных и прибрежных зонах активно развивались ремесло и торговля. По так называемому зетскому пути перевозились зерно и полезные ископаемые с сербских рудников, что превращало регион в важное транзитное звено.

Особое место в структуре Зеты занимали приморские города – Котор, Бар, Улцинь и другие. Они играли ключевую роль в торговой системе Сербского государства. Формально признавая верховную власть сербского правителя, эти города пользовались широкой автономией в вопросах управления и судопроизводства. Так, Котор самостоятельно заключал торговые соглашения с Дубровником и Венецией и длительное время подчинялся церковной юрисдикции архиепископа итальянского Бари, находившегося за пределами сербских земель.

Пай Йованович. Коронация царя Душана. 1900-е

Экономический подъем способствовал формированию городского патрициата. Например, в Которе к середине XIV века сложилась замкнутая аристократическая верхушка, сосредоточившая в своих руках всю власть в городе. Так, с 1361 г. в Большом городском совете (вече) Котора могли заседать лишь «знатные мужи, чьи отцы, деды или предки по мужской линии являлись членами этого совета», а с 1412 г. которским патрициям (100 семей) были запрещены мезальянсы.

Жизнь городов была связана с торговлей и мореходством, поскольку там располагались большие рынки, порты, монастыри, таможни. Сельская округа обеспечивала города продовольствием, а с областных копий сюда свозили соль – один из главных ресурсов края наряду с морскими промыслами; торговля ей находилась под контролем королевской власти.

Управление Зетой осуществляли царские наместники, опиравшиеся на поддержку большинства местных знатных родов. Однако после смерти Стефана Душана процесс распада империи стал необратимым. Центральная власть стремительно теряла влияние, а наместники в различных областях фактически превращались в самостоятельных правителей. Сын Душана, Урош IV, прозванный Слабым, оказался неспособен удержать единство огромного государства. После его смерти в 1371 году, когда род Неманичей пресекся по мужской линии, империя окончательно распалась.

Первым отделился дядя Уроша Симеон Урош Палеолог, сводный брат покойного царя Душана, имевший византийское происхождение и сам претендовавший на царский титул. В Северной Македонии власть захватили братья Мрнявчевичи – Вукашин и Углеша. В центральных сербских землях, позднее известных как Моравская Сербия или Деспотовина, возвысились жупан Никола Алтоманович Войнович и князь Лазарь Хребелянович, тогда как в южных областях усилился Вук Бранкович, впоследствии ставший союзником и зятем князя Лазаря.

В Зете, которая вновь стала, в сущности, независимой, власть постепенно сконцентрировалась в руках знатных местных родов, среди которых особенно влиятельным был род Балшичей.

Распад сербской державы совпал с резким усилением османской угрозы. Разгром сербских войск на реке Марице в 1371 году, в ходе которого погибли братья Мрнявчевичи, открыл османам путь вглубь Балканского полуострова. С этого момента Зета, как и другие балканские земли, вступила в новый этап своей истории – эпоху борьбы за выживание на фоне крушения средневековых государств и наступления Османской империи.

Свое возвышение Балшичи начали еще в период правления царя Душана, когда представители рода возглавляли местную администрацию. Используя свое положение, они постепенно расширили свои имения и в итоге овладели ключевыми городами региона – Скадаром, Баром и Будвой. Кроме того, они были связаны родственными узами с правителями соседних земель Сербии, Боснии и Албании.

К моменту окончательного закрепления рода Балшичей в Зете главой семьи был Балша I, оставивший после себя трех сыновей: Страцимира, Георгия (Джураджа) I и Балшу II. Унаследовав земли отца, братья сразу продемонстрировали значительные политические амбиции: их целью стало установление контроля над остальными приморскими городами и расширение влияния в Северной Албании.

При поддержке Венеции и албанских правителей Балшичи сумели значительно расширить пределы своих владений и быстро заняли территории от Дриваста до Улциня. Однако дальнейшая экспансия сопровождалась постоянным противостоянием с влиятельными соседями. Так, при попытке овладеть Дурресом в 1363 году они встретили отпор албанского правителя Карло Топии, который сумел не только остановить продвижение Балшичей, но и захватить в плен Георгия. Попытки взять Котор также встречали сопротивление со стороны Венеции и сербского короля Уроша IV, потому оказались неудачными.

В зависимости от соотношения сил в регионе (здесь пересекались интересы Венгрии, Венеции, Сербии, Боснии, местных знатных родов, а впоследствии и османов) Балшичи старались извлекать выгоду из разных союзов и участвовали в различных коалициях. В 1365 году Балшичи приняли участие в разгроме сербского жупана Николы Алтомановича на стороне македонского короля Вукашина Мрнявчевича; после гибели Вукашина в битве на Марице в 1371 году к Балшичам отошла значительная часть его земель. В 1371–1372 годах Георгий Балшич овладел Дечанами, Призреном и Печем, а благодаря браку Балши II с дочерью валлонского деспота, они приобрели Берат и Валону. После разгрома Николы Алтомановича в 1373 году Балшичи заняли его владения вплоть до Конавле, Требинья и Драчевицы, таким образом став ведущей политической силой в окрестностях Дубровника. Это дало им право на сбор Святодмитровского дохода – дани с Дубровницкой республики.

К середине 1370-х годов Балшичи достигли вершины своего могущества и стали самыми крупными региональными правителями. Под их властью находились территории от Дубровника до Призрена и почти все приморские города (за исключением Котора), а также Подгорица, значительные территории в Косово (Призрен, Печ) и Албании (Дуррес, Берат, Валона) и ключевые торговые пути. Георгий Балшич, возглавлявший в то время род (1362–1378), использовал титул «господин» (dominus), подчеркивая свою фактическую независимость. Однако это могущество оказалось непрочным.

Стефан Душан, сербский царь. Фреска из монастыря Лесново. XIV век

После смерти Георгия в 1378 году власть перешла к его младшему брату Балше II (1378–1385). При нем владения Балшичей стали стремительно сокращаться и вновь вернулись к границам долины Зеты и Приморья. Призрен отошел к Вуку Бранковичу, Котор перешел под контроль Венеции, а боснийский король Твртко отвоевал Требинье, Конавле и Драчевицу вместе с правом собирать налог с Дубровника. Попытки Балши II компенсировать потери за счет албанских земель привели к кратковременному успеху: он сумел установить контроль над Дурресом, Бератом и Валоной и даже принял титул «герцога Дурреса». Однако тогда Балша II столкнулся с новым и куда более серьезным противником – османами. В 1385 году турецкие отряды напали на Берат, и Балша, выступив против них с небольшим войском, погиб в сражении на Саурском поле. Вскоре после этого Дуррес был отвоеван Карлом Топией, и почти все албанские владения Балшичей были потеряны. Вскоре они утратили контроль и над Будвой.

В конечном счете территория, которую унаследовал преемник Балши II – его племянник Георгий (Джурадж) II Балшич Стратимирович (1385–1403), ограничивалась районом Скадарского озера и узкой полосой побережья вокруг Улциня.

Георгию II было нелегко удерживать власть в Зете. Он был вынужден противостоять туркам и венецианцам, а также другим зетским феодальным родам, претендующим на власть, среди которых на передний план вышел род Црноевичей, укрепившийся на севере Зеты близ Которского залива. Вероятно поэтому он решает укрепить связи с соседними землями. В 1386 году Георгий Балшич женился на дочери сербского князя Лазаря Хребялиновича – Елене, породнившись тем самым и с Вуком Бранковичем. Однако в знаменитой битве на Косовом поле в 1389 году между османами и объединенными сербскими войсками во главе с князем Лазарем и Вуком Бранковичем, где оба они погибли, Георгий Балшич не участвовал. По легенде, он послал войска на помощь сербам, но они якобы опоздали на три дня. Существуют также некоторые свидетельства того, что к тому моменту Балшич был, вероятно, османским вассалом и потому не участвовал в Косовской битве.

Адам Стефанович. Бой на Косове. 1870

В 1392 году турки захватили владения Вука Бранковича, вплотную подойдя к Зете. Вызванный на переговоры с османами Георгий был пленен. В обмен на его освобождение турки потребовали ряд важнейших крепостей – Скадар, Дриваст и важный торговый порт Свети Срдж по течению р. Буна. Их пришлось отдать и согласиться на обязательство выплачивать ежегодную дань.

Воспользовавшись войной турок с Венгрией в 1395 году, Георгий смог вернуть эти города и освободить себя от вассальных обязательств. Однако он понимал, что не сможет их удерживать своими силами в случае османского наступления. Поэтому он решил передать эти города Венеции при условии, что она будет выплачивать ему 1000 дукатов ежегодно в качестве компенсации.

В начале 1396 года, согласно подписанному соглашению, города Скадар и Дриваст были переданы Венецианской республике «навечно» с правом свободного распоряжения всеми городскими доходами. Георгий поклялся, что ни он, ни его наследники никогда не будут претендовать на них. Взамен республика предоставила ему и его наследникам венецианское дворянство, право убежища на венецианской территории, тысячу дукатов ежегодного продовольствия и обещание не позволять ни одному из местных дворян использовать свои территории для угрозы Зете Балшичей. Для Георгия II это обещание было особенно важно, поскольку позволяло ему справиться с Радичем Црноевичем – наиболее энергичным представителем своего рода и самым опасным на тот момент внутренним противником в стране. Еще во время турецкого плена Георгия Радич Црноевич развернул наступление на владения Балшичей. Его люди быстро захватили Будву, а в 1396 году, воспользовавшись ослаблением Котора, отвоевали у него область Грбаль. В конце апреля 1396 года Георгий Балшич в одном из боев убил Црноевича и захватил часть его владений.

Георгий II умер в 1403 году, оставив наследником своего сына – Балшу III (1403–1421). На тот момент новому правителю было всего 17 лет, поэтому реальная власть в государстве сосредоточилась в руках его матери – Елены Лазаревич, дочери сербского князя Лазаря.

В отличие от мужа, Елена не разделяла его провенецианскую политику. Республика Св. Марка вызывала у нее неприятие своей жестко монополизированной торговлей в прибрежных городах, что подрывало экономику Зеты, а также ограничениями традиционных прав православной церкви на территориях, перешедших под ее контроль. В 1405 г. в районе Скадара вспыхнуло антивенецианское восстание, которое, вероятно, было спровоцировано Балшичами; по крайней мере, они его сразу же поддержали. Это вынудило Венецию действовать решительно. С большим трудом Республика удержала Скадар, после чего перешла в наступление на приморские владения Зеты. Уже к середине 1405 года Улцинь, Бар и Будва сдались венецианцам.

Для Балши III это был тяжелый удар, поэтому он решил обратиться за помощью к туркам. Он рассчитывал, что, согласившись выплачивать дань османскому султану, сможет заручиться нейтралитетом османских вассалов по соседству и тем самым укрепить свои позиции в борьбе с Венецией. Но этот шаг лишь вызвал сильнейшее недовольство местной знати, большая часть которой уже находилась на службе венецианцев и не собиралась признавать турецкое покровительство над Зетой. К тому же Венеция активно поощряла тех, кто переходил на ее сторону, раздавая поместья всем готовым сражаться против Балшичей.

Серия конфликтов и военных столкновений вокруг Скадара, Улциня, Бара и других прибрежных городов между Балшичами и Венецией получила название Скадарских войн. Они, по сути, представляли собой войну между Балшичами и местными феодалами, перешедшими на сторону Венеции.

Из 1-й Скадарской войны, закончившейся в 1413 году, Балша III вышел победителем, возвратив приморские города и укрепив свою власть в Зете. Однако новая война, начавшаяся в 1419 г., оказалась куда сложнее. К Венеции присоединился Котор, который в 1420 году перешел под ее протекторат. В этой непростой ситуации бездетный и смертельно больной Балша III завещал свою державу дяде – сербскому деспоту Стефану Лазаревичу.

Стефан Лазаревич. Фреска из монастыря Манасии. 1418

Воспользовавшись междуцарствием после смерти Бальши III, венецианцы захватили почти все побережье Зеты от Котора до Улциня и Дриваста. От государства Балшичей фактически мало что осталось: прибрежные города контролировала Венеция, а некоторые континентальные регионы оказались в руках Црноевичей, признавших сюзеренитет сербского деспота.

Получив в наследство Зету, сербский деспот Стефан Лазаревич унаследовал и все ее неразрешенные проблемы: прежде всего острое соперничество с Венецианской республикой и фактическую утрату контроля над значительной частью побережья.

Прибыв в Зету в августе 1421 года, Стефан Лазаревич немедленно начал военные действия против Венеции. Его отряды сумели овладеть Дривастом и Баром, но, тем не менее, Венеции удалось удержать наиболее важные опорные пункты на побережье – Будву, Улцинь и Скадар. Несмотря на отдельные успехи, деспот не смог переломить ситуацию в свою пользу: после нескольких месяцев боевых действий он покинул Зету и вернулся в Сербию, оставив управление областью своему наместнику Мазареку.

В 1422 году Мазарек попытался еще раз атаковать Скадар, но неудачно. Это стало последней серьезной попыткой Сербской деспотовины вытеснить Венецию из Зеты.

Стефану Лазаревичу ничего не оставалось, как начать переговоры с Венецией. В переговорах своим представителем он назначил племянника Георгия (Юрия, Джураджа) Бранковича, который прибыл в Зету в июне 1423 года. По договорам 1423 и 1426 годов Георгию удалось добиться закрепления Дриваста, Бара, Будвы и соляных копий на Грбальском поле за Сербской деспотовиной, в то время как Скадар, Котор, Улцинь и община Паштровичей отходили к Венеции.

Положение самой Сербской деспотовины стабильным не было. Деспотовина оказалась в двойной вассальной зависимости: и от османского султана, и от венгерского короля, что усугубляло ее экономическое положение.

После смерти бездетного Стефана Лазаревича в 1427 году власть перешла к Георгию Бранковичу. В 1428 году деспот Георгий, следуя политике своего дяди, также признал двойной вассалитет от Османской империи и Венгрии. Все это влекло за собой ослабление власти деспота в Зете. Она здесь была почти номинальной, особенно в ее внутренних горных районах, где власть неформально принадлежала феодалам, среди которых самыми влиятельными были Црноевичи. Они держали в своих руках крепость Джурджевац, откуда осуществляли контроль над соляной областью Грбаль.

Во второй четверти XV века османское наступление на сербские земли возобновилось с новой силой. В 1439 году турки захватили Сербскую деспотовину вместе с ее столицей Смедерево. Хотя сербское население традиционно готово было оказать ожесточенное сопротивление завоевателям, междоусобная борьба среди феодалов не позволила организовать единый фронт обороны. Та же ситуация наблюдалась и в Зете, где местные землевладельцы действовали разрозненно, руководствуясь прежде всего собственными интересами.

Георгий Бранкович. Иллюстрация из Эсфигнемской грамоты. 1429

После падения Смедерево Георгий Бранкович бежал в Бар, рассчитывая организовать оттуда сопротивление османам. Однако его планы столкнулись с противодействием Црноевичей, не заинтересованных в возвращении деспотской власти. Поддержки не оказала и Венецианская республика. Тогда деспот Георгий Бранкович был вынужден покинуть Зету и искать убежище сначала в Дубровнике, а затем в Венгрии.

Таким образом, в 1439 году Зета, вместе с остальными сербскими землями, формально вошла в состав Османской империи, однако турецкая власть здесь была слабой и непоследовательной. Реальная власть края, прежде всего в горных районах, сосредоточилась в руках Црноевичей, которым, впрочем, приходилось лавировать между несколькими внешними силами. На Зету одновременно оказывали давление Венеция и османский союзник – боснийский (хумский) герцог Стефан Вукчич Косача, наследник Сандаля Косачи. В 1441 году он предпринял военный поход против Зеты и за несколько месяцев установил контроль над всей территорией от долины Морачи до Бара. Стефан Црноевич признал верховную власть боснийского герцога, получив за это в награду пять деревень, однако для подтверждения своей лояльности был вынужден отдать ему в заложники сына Ивана.[1]

В 1444 году развернулся масштабный антиосманский поход под руководством польско-венгерского короля Владислава III Ягеллона и военачальника Яноша Хуньяди, в котором участвовал и Георгий Бранкович. В ходе этой кампании ему удалось восстановить Сербскую деспотовину. Однако в конце того же года союзные войска потерпели сокрушительное поражение в битве при Варне. Деспот Георгий, уклонившийся от участия в этом сражении, был вынужден вновь признать вассальную зависимость от султана. Более того, в качестве османского вассала он направил сербский отряд для участия в осаде Константинополя, который окончательно пал 29 мая 1453 года под ударами армии Мехмеда II Фатиха.

После этих событий Зета (в особенности ее прибрежные области) превратилась в арену сложного геополитического противоборства. Здесь пересекались интересы Венеции, Османской империи, сербского деспота, намеревающегося вернуть свою власть, боснийского герцога Стефана Вукчича Косачи, албанского князя Георгия Кастриоти (Скандербега) и даже неаполитанской короны. Стремясь укрепить свои позиции, Венеция сделала ставку на союз с наиболее влиятельным зетским правителем – Стефаном Црноевичем. Тот трижды нанес поражение войскам сербского деспота и овладел Подгорицей, важнейшим политическим центром Зеты.

Марчелло Баччарелли. Портрет Владислава III Ягеллона. 1771

В 1451 году между Црноевичем и Венецией был заключен союзный договор. В обмен на признание вассалитета Венеции последняя предоставляла Црноевичу титул герцога, ежегодное жалование, а также освобождение его сына Ивана, уже 10 лет находившегося в заложниках у Стефана Вукчича Косачи.

Окончательный разрыв Зеты с сербским государством произошел в середине 1450-х годов. Во время похода султана Мехмеда II против Сербии в 1454 году Георгию Бранковичу пришлось сосредоточиться на защите собственных владений, и уже в 1455 году он вновь подтвердил свою вассальную зависимость от султана. В 1455–1456 годах почти все земли Сербской деспотовины, за исключением Смедерева, перешли под османский контроль. В то же время Венеция сумела подтвердить свои позиции в Зете, закрепив их договором с Мехмедом II в 1454 году.

Это создало условия для консолидации власти Црноевичей в Зете. 6 сентября 1455 года во Вранине представители 51 «племени» официально признали верховную власть Венецианской республики. В заключенном соглашении Стефан Црноевич именовался «великим князем», а представители зетских областей – «Собранием Зеты». Под покровительством Венеции Зета была оформлена как особое политическое образование, при этом республика обязалась уважать местные законы и не вмешиваться во внутреннюю экономическую жизнь края.

Джентиле Беллини. Портрет Мехмеда II. 1480

После окончательного падения Сербской деспотовины в 1459 году Зета оказалась одним из немногих государственных образований на месте бывшего государства Неманичей, где османское влияние было сдержано конкуренцией со стороны Венеции. Некоторое время османской экспансии сопротивлялась и албанская знать под руководством Георгия Кастриоти (Скандербега), но после его смерти, к 1479 году, и его владения были окончательно подчинены султану. Вторым устойчивым очагом относительной автономии оставалась Зета Црноевичей. Опираясь на союз с Венецией, они сумели сохранить элементы местной государственности еще на несколько десятилетий, и именно род Црноевичей стал носителем политической преемственности Зеты в позднесредневековый период.

Род Црноевичей известен с конца XIV века как один из влиятельных зетских дворянских родов. Во времена Балшичей Црноевичи владели землями вокруг Ловчена и несколькими поселениями у Скадарского озера. Родоначальником династии считается Црное Джурашевич, а ключевой исторической фигурой стал Стефан Црноевич – правнук Црное, которого можно назвать первым черногорским правителем из династии Црноевичей. Его жена Мария была сестрой Георгия Кастриоти (Скандербега), по которому получил имя старший сын – Георгий; второго сына, находившегося в плену у Косачи, звали Иван.

В начале правления Стефана Црноевича его владения включали территории между Ловченом, реками Зета и Морача, Скадарским озером и горой Будош. Уже в то время для обозначения этого региона, ранее известного как Верхняя Зета, использовалось название Черная Гора; впоследствии топоним Зета закрепился за османской административной областью, нахией, около Подгорицы.

Основная задача, которая стояла перед Стефаном, а затем и перед его сыном и преемником Иваном, заключалась в том, чтобы противостоять османскому натиску с юга, а после падения Боснии и Герцеговины к 1480-м гг. – и с северо-востока.

Будучи вассалом Венеции, Стефан жестоко подавлял антивенецианское восстание, например в прибрежной общине Грбаль, и успешно отражал натиск войск сербского деспота на Жабляк. Стефан расширил свою власть до рек Зета и Морача, закрепившись в окрестностях Подгорицы. Признавая венецианский сюзеренитет, он сохранял внутреннюю автономию, традиционные законы и экономическую самостоятельность. Венеция, в свою очередь, обеспечивала финансовую и военную поддержку в борьбе против османских набегов.

После смерти Стефана власть перешла к его сыну Ивану Црноевичу (1465–1490), одной из ключевых фигур черногорской истории. Новый черногорский правитель унаследовал от отца титул «великий герцог», но с конца 1460-х годов начал использовать титул «господин» (dominus), который до него носили Балшичи. После 1481 года он также использовал печать с надписью «Иван Црноевич, правитель Зеты».

Его правление пришлось на период активного продвижения Османской империи на запад. Венецианская республика, ожидавшая дальнейшего наступления турок, была заинтересована в лояльности зетского правителя. Иван добился от нее передачи ему некоторых территорий и ежегодной выплаты 1200 дукатов.

Памятник Ивану Црноевичу в Цетине

Несмотря на уступки со стороны Венции, Иван попытался избавиться от ее власти. Заручившись поддержкой прибрежных общин, он напал на Котор, что резко ухудшило отношения с Республикой. Однако, ввиду угрозы наступления осман, стороны должны были примириться и объединиться вновь. Иван признал сюзеренитет Венеции и присоединился к ее борьбе с турками в Албании, что вызвало новые проблемы.

В 1471 году, чтобы остановить постоянные турецкие набеги, Иван Црноевич был вынужден признать, помимо венецианского, и османский сюзеренитет. Он обязался выплачивать султану ежегодную дань в размере 700 дукатов. Однако это не принесло ожидаемой стабильности. Поскольку Иван фактически оставался союзником Венеции, османские вторжения продолжались.

Ситуация временно изменилась, когда силы Османской империи были отвлечены внутренними конфликтами в Малой Азии. Воспользовавшись этим, Иван при поддержке Венеции прекратил выплату дани и в 1474 году помог снять османскую осаду венецианского Скадара. Ожидая ответных действий османов, он одновременно принял активные меры по укреплению обороны своих земель, выстроив цепь крепостей, среди которых особое значение имела крепость в Ободе.

И действительно, в 1477–1478 годах турки предприняли наступление одновременно и на Албанию, и на Верхнюю Зету. В ходе этой кампании турки захватили албанскую Крою и вновь осадили Скадар, а в 1478 году пала столица Црноевичей – Жабляк на Скадарском озере. Осознавая невозможность его удержания, Иван приказал сжечь город и перенес столицу в Обод. Тем не менее, почти беспрепятственное продвижение османов вглубь территории и овладение долиной Зеты вынудило его покинуть страну и искать убежища в Венеции.

Джон Харрис Валда. Иван Црноевич поджигает Жабляк. 1910-е

В 1479 году Венеция достигла довольно тяжелого соглашения с Портой, по которому османам передавался Скадар и выплачивалась контрибуция. С другой стороны, за Республикой остались прибрежные города Дуррес, Улцинь, Будва, Бар и Котор. После завоевания Херцег-Нови и Рисана турками в 1481 г. берега Которского залива были окончательно поделены между Османской империей и Венецией.

Воспользовавшись борьбой за власть, которая разгорелась в Османской империи после смерти султана Мехмеда II в 1481 году, Иван вернулся в Черногорию. Вскоре он признал вассальную зависимость от нового султана Баязида II. При этом черногорский правитель отказался от борьбы за приморские земли, поделенные между Венецией и Турцией, и обосновался в труднодоступном горном районе, в местечке Цетине у подножия горы Ловчен.

Тогда это было малоизвестное поселение, которое использовалось местными племенами для летнего выпаса скота. Эта местность впоследствии получила название Катунской нахии (дословно «округ хижин»), которое происходит от слова ка́тун – т. е. временная пастушья хижина. Такие поселения характерны для высокогорных районов Балкан, где население занимается горным скотоводством и ведет полукочевой образ жизни: летом на День Святого Георгия они уходили на высокогорные пастбища, а осенью на Дмитров день спускались вниз и селились в подобных катунах, чтобы переждать зиму.

Именно здесь изолировался Иван Црноевич, чтобы сохранить независимость. В 1482 г. он переносит столицу своих владений в Цетине и строит здесь Цетинский монастырь Рождества Пресвятой Богородицы, которому будет суждено сыграть огромную роль в истории и освобождении Черногории. Цетинский монастырь становится центром Зетской митрополии, очень скоро переименованной в Цетинскую митрополию. С тех пор и до середины XX века Цетине будет столицей и важнейшим духовным центром Черногории.

При Црноевичах именно князь обладал полной властью над Цетинской митрополией. Это подтверждается грамотой Ивана Црноевича 1485 года, в которой говорится, что он лично назначил митрополита Виссариона главой Цетинской митрополии. Таким образом, со времен Црноевичей черногорская церковь во главе с митрополитами обладала внутрен ней автономией и полной экономической независимостью, которая обеспечивалась обширными имениями, пожертвованными ей правителем. Впоследствии это позволило ей заменить собой центральную власть и стать легитимным очагом объединения черногорских земель.

Монастырь в Цетине. Колорированная фотография. 1900-е

При Иване Црноевиче начинают происходить заметные изменения в общественных отношениях. С одной стороны, внушительно увеличивается население Черногории за счет большой эмиграции из завоеванной турками Сербии и соседних земель; с другой – значительное количество местных феодалов бежали или были истреблены. Это нарушило старые феодальные связи, сделав бо́льшую часть крестьян лично свободными. Постепенно начал складываться слой мелких свободных домохозяйств, которые объединились в т. н. братства, а затем племена. Оторванность горных районов от внешнего мира способствовала укреплению среди населения традиционного уклада жизни, распространению больших патриархальных семей, росту роли сельских общин.

Монастырский комплекс в Цетине

Границы государства Ивана Црноевича, которое в эпической памяти закрепилось под названием «Иванбеговина», охватывали территорию от Вранины на Скадарском озере вдоль Морачи и Зеты до Острога и Будоша, далее через горные районы к Ловчену и Адриатике. Прибрежные области Паштровичей, Црмница и Грбаль с соляными копями находились под его номинальной властью, что постоянно становилось источником конфликтов, прежде всего с Венецией.

Чтобы хоть как-то улучшить отношения с Венецианской республикой, Иван Црноевич выбрал в жены своему старшему сыну и наследнику престола Георгию дочь знатного венецианского дворянина. В то же время он старался сохранить верноподданические отношения с Портой. В знак этого второго своего сына – Станишу – он отправил ко двору султана. Там Станиша принял ислам и взял себе новое имя Скендер в честь своего родственника – Георгия Кастриоти Скандербега.

После смерти Ивана Црноевича в 1490 году правителем Черногории стал Георгий Црноевич (1490–1496). Первоначально он оставался очень лояльным турецким вассалом. Он отказался от идей освобождения от вассальной зависимости и полностью посвятил себя внутренним делам: урегулированием имущественных и церковных вопросов в своих землях, а в 1493 году в Ободе основал первую типографию. Именно здесь была напечатана первая у южных славян книга (спустя чуть больше 30 лет после первой печатной книги в мире!), напечатанная на кириллице – «Октоих первогласник».

Однако в 1496 году Георгию стало известно о готовящемся плане французского короля Карла VIII поднять восстание в Албании, чтобы свергнуть турецкое правление. Георгий решил рискнуть и выказал поддержку французскому королю, решив, что в случае успеха ему удастся освободить и Черногорию. Когда Порте стало известно об этих планах, Георгий был немедленно смещен османами и отправился в изгнание в Венецию. Черная же Гора, как и важный регион соляных копий Грбаль, в 1498 г. стали отдельной областью в составе Скадарского санджака. Это стало началом периода турецкого владычества в Черногории.

Национальный черногорский костюм. XIX век

Основными материалами для изготовления костюма служили шерсть, в т. ч. чоя (ценная валяная мягкая шерсть), сукно, лен и изредка шелк, золотые и серебряные нити для вышивки. Самыми частыми цветами были черный, который ассоциировался со стойкостью духа и верностью традициям, красный – как цвет воинской доблести и храбрости.

Мужской черногорский костюм отличался сложной многослойной структурой. На ноги надевали высокие теплые чулки – доколенице, поверх которых носили широкие штаны-шаровары. Верх начинался с белой рубахи, за которой следовал джамадан – широкий хлопковый или суконный жилет обычно красного цвета, украшенный золотым шитьем. Поверх него надевали гунь (короткий жакет) или доламу (длинный кафтан с декоративными разрезанными рукавами). Верхнюю часть одежды занимали внешние жилеты – елек и ечерма: первый расшивался золотыми нитями, второй украшался металлическими пластинами. Одежду подпоясывали длинным тканым поясом, длиной 5–6 метров, который обматывался вокруг талии, а поверх него крепился еще один кожаный пояс – чемер, инкрустированный серебром и камнями. К нему прикреплялось оружие – мечи, ятаганы и пистолеты, которые тоже являлись неотъемлемой частью мужского костюма, символом чести и социального статуса. Завершала образ круглая шапочка капа – черная с красным верхом и золотой вышивкой, где обычно изображался черногорский герб. На ногах были традиционные кожаные опанки.

Женский костюм был не менее выразительным и богато украшенным. Его основой служила длинная туникообразная рубаха с вышивкой вокруг шеи. Поверх нее надевали долактицу или якету – короткую бархатную куртку темно-красного цвета, а в торжественных случаях – ечерму или доламу, аналогичные мужским. Снизу надевалась юбка обычно темного цвета и прегача – декоративный передник. Все это подпоясывалось украшенным чемером, а сверху набрасывалась накидка без рукавов и застежек. Обувью служили те же опанки. Головной убор зависел от семейного статуса: незамужние девушки носили капу по примеру мужчин, тогда как замужние женщины покрывали голову и плечи марамой – легким платком. Важную роль играли украшения из серебряной и золотой филиграни, ожерелья и декоративные булавки.

После установления османской власти в Черногории, как и во всех владениях Османской империи, была введена тимарная система. Тимаром назывался условный земельный надел, который султан предоставлял феодалу за военную службу. Однако, в отличие от других земель, в Черногории тимары вводились в минимальном объеме: по переписи 1497 года в Черной Горе их насчитывалось всего 3.

Вскоре османские власти поняли, что эта система здесь не работает. Тимарная система с обычной системой налогов ушур (десятина), харадж (налог с земли), испендже (подушной налог) подходила для земледельческих районов, но не для гористой Черногории, где плодородных и обрабатываемых земель было крайне мало, а все основное население занималось скотоводством.

В 1513 году султан отменяет здесь тимарную систему и вводит филурию (филурджию) или т. н. «влашский дукат», который применялся для скотоводческих районов империи. Этот налог был не подушной, а подворный, т. е. нужно было платить 1 дукат со двора, равный тогда 55 акче. Также черногорцы должны были работать по 15 дней в году в соляных копях Грбаля. Султанская казна получала от Черной Горы чуть более 100 тысяч акче. О том, что эти налоговые поступления от Черногории были незначительными для Османской империи, свидетельствует тот факт, что только от соляных промыслов в Грбале доходы составляли 220 тысяч акче в год.

Несмотря на упрощенное налогообложение, черногорцы часто отказывались платить подати и вообще повиноваться новым властям. Османский контроль над Черной Горой требовал здесь постоянного военного присутствия. В 1513 г. турки выделили отдельный Черногорский санджак, во главе которого поставили младшего брата Георгия Црноевича – Станишу Скендера Црноевича. Ставка на выбор представителя местной династии делалась для опоры на авторитет рода Црноевичей и снижения народного сопротивления, однако этот расчет не оправдался.

Скендер Црноевич правил Черногорией до 1530 года, сделав своей резиденцией Жабляк Црноевича на Скадарском озере. Он поддерживал мирные отношения с Венецией и жестко удерживал контроль над краем. Однако для большинства черногорцев он оставался «потурченцем», изменившим православной вере и традициям предков. Его политика, отличавшаяся жестокостью, злоупотреблениями властью и чрезмерным налоговым гнетом, вызвала мощное восстание в 1519–1520 годах; для его подавления Скендеру даже пришлось прибегнуть к помощи 15-тысячного османского войска.

После смерти Скендера Црноевича султан отказался от идеи отдельного черногорского санджака. Административная единица была упразднена, а Черная Гора вновь включена в состав Скадарского санджака.

По османским дефтерам второй половины XVI века Черная Гора была разделена на пять нахий: Катунскую, Пешивачскую (впоследствии объединена с Катунской), Риекскую, Лешанскую и Црмницкую – с населением около 3 тысяч дворов. Турецкое правительство решило опираться на местную племенную структуру власти и поручило 53 местным князьям (муселимам) сбор налогов с их племен. Взамен подтверждались их владения (баштины), и их освобождали от налогов. Система работала, а османские власти не были заинтересованы в реформировании племенной системы в Черногории, поэтому племенная организация в полном объеме дожила до последних дней османского владычества. Помимо непосредственно черногорских племен, на северных территориях современной Черногории в то время проживали также племена Брда и герцеговинские племена, которые во времена Османской империи входили в состав Боснийского пашалыка. На них распространялись та же филурийская система налогообложения и те же правила, что и для остальных черногорских племен.[2]

Установление османского владычества практически не затронуло позиции Православной церкви в Черногории. Цетинская митрополия сохранила религиозную автономию, внутреннее самоуправление и значительную часть своего имущества. Основные монастыри – Цетинский, Св. Николая во Вранине, монастырь Ком и монастырь Обод – продолжали функционировать, уплачивая лишь фиксированный налог (мукат).

Черногорцам была предоставлена не только административная автономия, но и судебная. Примечательно, например, что за XVI век нет ни одного судебного дела, которое бы решалось османским религиозным судьей-кадием. Это значит, что все споры в Черной Горе решались на основе местного обычного права, которым пользовались даже представители османской администрации. Совокупность этих привилегий сделала Черногорию одной из наиболее автономных и привилегированных христианских областей Османской империи. Взамен черногорцы должны были исправно платить дань и защищать границы Империи от Венецианской республики. Однако это случалось далеко не всегда. Потому что таким «буферным» положением Черногории пользовались не только османы, но и венецианцы, так что черногорцам приходилось постоянно лавировать между этими двумя силами.

После завоевания державы Црноевичей – последнего независимого христианского государства на Балканах – Османской империи оставался всего один шаг для господства над всей Южной Адриатикой, а затем и в восточном Средиземноморье. И единственным препятствием к этому оставалась Венецианская республика, которая на Балканах удерживала почти все побережье Адриатического моря.

Стремясь вытеснить Венецию с ключевых торговых и стратегических позиций, Османская империя в XVI веке вела против нее три крупных войны (1499–1503, 1537–1540, 1570–1573). Эти конфликты были направлены прежде всего на контроль над морскими путями и прибрежными центрами.

В этих войнах черногорцы играли важное стратегическое значение для обеих сторон. Для османов Черногория имела особое значение как плацдарм для операций в направлении Которского залива. Контроль над этим регионом должен был обеспечить безопасность османских коммуникаций и создать условия для дальнейшего давления на венецианские владения. Венеция же искала союзников среди христианских народов, находившихся под османским владычеством, рассчитывая дестабилизировать периферийные районы империи и тем самым ослабить ее военный потенциал. Такими союзниками она видела, прежде всего, черногорцев.

Захват Смирны венецианцами в 1479. Гравюра. 1683

Во время венецианско-турецкой войны 1499 года несколько черногорских сел обратились к которскому губернатору с просьбой принять их под власть Венеции. Республика формально согласилась, однако реальной военной защиты обеспечить не смогла. Аналогичная ситуация повторилась и в ходе Кипрской войны 1570–1573 годов.

После поражения в Кипрской войне Османская империя вступила в период затяжного экономического кризиса. Ослабление центральной власти привело к усилению роли местных сановников: санджакбеги фактически становились полновластными правителями своих областей, а Скадарские санджакбеги постоянно нарушали черногорские договоренности с султаном и их традиционные права, устанавливали непосильные налоги и совершали набеги.

Наваринское сражение. Цветная гравюра. 1499

В этих условиях в Черногории с конца XVI – начала XVII века началось нарастание сопротивления османскому господству. Изначально оно было направлено на защиту традиционных прав и привилегий, дарованных султаном, однако со временем приобрело характер борьбы за политическую самостоятельность и освобождение.

Во время австро-турецкой войны 1592–1606 годов черногорские кланы при содействии западных держав неоднократно выступали против османов. В ответ Порта предпринимала карательные экспедиции: в 1611 году боснийский паша во главе крупного войска разорил область Брда, а в 1612 году османские власти насильственно мобилизовали около двух тысяч черногорцев для нового похода. Несмотря на поражения, набеги и жесткие репрессии, горцы продолжали сопротивление, отказывались платить дань и неоднократно обращались с жалобами на местные власти в Стамбул. Однако местные санджакбеги игнорировали распоряжения из центра и закрывали глаза на бесчинства военных.

В начале XVII века борьба черногорцев против османов впервые оказалась успешной. Карательный поход Алибега Мемибеговича, который он организовал против черногорцев, отказавшихся платить очередные чрезвычайные налоги, завершился поражением османских сил при Лешкополье в 1603 году.

Вообще в первой половине XVII века Черногорию неоднократно охватывали восстания. Пытаясь стабилизировать ситуацию и обеспечить регулярный сбор налогов, Порта в 1609 году учредила должность черногорского спахии, который должен был выполнять функции наместника и посредника между местным населением и скадарским санджакбегом. Обязанности спахии включали составление налоговых списков, сбор податей, организацию работ на соляных промыслах Грбаля и формирование военных отрядов по требованию султана. Для усиления его влияния на эту должность был назначен черногорский племенной глава Вуйо Райчев. Успеха это не принесло – спахия фактически не имел никакой реальной власти, поскольку свободолюбивые черногорцы ему попросту не подчинялись. Со временем ему стала противостоять и Цетинская митрополия, ставшая как бы центром политического сопротивления османам.

Еще одним своего рода центром «сопротивления» на территориях современной Черногории, которые тогда населяли герцеговинские племена (районы совр. Никшича, Херцег-Нови, Дурмитора, Плевля, Плужине), являлся Острожский монастырь. Он находился в юрисдикции Захумского православного митрополита, самым известным из которых в XVII веке был св. Василий Острожский.

Монастырь Острог

В начале Критской (Кандийской) войны 1645–1669 годов черногорские общины, расположенные вблизи венецианских владений, как и раньше, охотно переходили на сторону Республики Святого Марка. Например, черногорские вожди вместе с митрополитом Виссарионом в начале 1648 года обратились к Республике с просьбой принять их под свою власть и признать их внутреннее самоуправление, которое Венеция формально приняла. Венецианско-турецкий конфликт быстро разгорелся, и черногорцам показалось, что появилась подходящая возможность заменить турецкое правление венецианским. Их примеру последовали и герцеговинские, и брдские племена. Но первые годы войны показали, что Венеция не в состоянии оказать им реальную помощь. После того, как в 1649 году черногорцы участвовали в венецианском наступлении на Бар, они, опасаясь карательных действий османов против них, попросили защиты у венецианцев. В августе того же года в Цетине прибыл которский наместник Филиппо Болду с отрядом численностью около 800 солдат. Однако в столкновениях с османами венецианско-черногорские войска потерпели поражение под Лешкополем. Из-за этой неудачи многие племена предпочли возобновить прежние отношения с турками или, по крайней мере, хранить нейтралитет; иные были вынуждены переселяться на венецианские земли.

В период следующей Морейской войны (1684–1699 гг.) перед черногорцами вновь встал выбор между подчинением османам и союзом с Венецией. На этот раз сторонников Республики Святого Марка оказалось несколько больше, чем в годы Кандийской войны, однако почти половина страны выступила против такого курса. Столкнувшись с недоверием населения, Венеция была вынуждена выполнить требования прибрежных племен: в августе 1684 года ее войска атаковали Херцег-Нови и сожгли город, исключая крепость с турецким гарнизоном. Этот успех привел к тому, что большинство черногорских племен признало власть республики; к союзу присоединились никшичи, дробняки, баньяны и пивляны.

В ответ скадарский санджакбег Сулейман-паша предпринял поход против Черногории. В 1685 году Сулейман-паша нанес поражение объединенным силам племен и разорил Цетине. Лишь в 1687 году черногорцы вновь решились выступить на стороне Венеции в ходе сражений за Херцег-Нови, который на этот раз был окончательно взят. В 1688 году клан Кучи разгромил войска Сулеймана-паши, и черногорским племенам удавалось некоторое время успешно сопротивляться туркам. Однако в 1692 году Сулейман снова выступил против черногорцев. Несмотря на присутствие венецианского гарнизона в Цетине, город был взят, а союзники вынуждены капитулировать. Отступая, венецианцы взорвали Цетинский монастырь. Османы в короткий срок восстановили полный контроль над Черногорией, и до конца войны она уже не участвовала в значительных военных действиях на стороне Венеции.

Франс Геффельс. Осада Буды. 1686

Тем не менее, Морейская война была крайне неудачна для Османской империи. Она закончилась подписанием в 1699 году Карловицкого мира между Османской империей и Священной лигой, в состав которой входили Россия, Австрия, Венецианская республика и Польша. По условиям договора Венеция получила Херцег-Нови и Рисан, тем самым окончательно утвердив свое господство над Которским заливом, но обязалась вывести войска из Герцеговины. Османы сохранили за собой Побори, Браичи, Майни и Грбаль между Котором и Будвой. Пелопоннес был передан Венеции, тогда как Австрия получила Венгрию и Трансильванию.

Эту войну можно назвать переломной – хотя Османская империя была все еще сильна, с этого момента она начала терять свои территории на Балканах, где уже не имела такой власти и влияния, как раньше. Это касается и Черногории – здесь во время Морейской войны был упразднен институт спахии. Империя больше не пыталась его восстановить, и вся ее власть здесь заключалась, по большей части, лишь в сборе дани, которую черногорцы платили отнюдь не регулярно.

Итак, к началу XVIII века Черногория представляла собой территорию, разделенную между двумя могущественными державами того времени – Османской империей и Венецианской республикой. Венецианцы контролировали прибрежные районы, известные как Приморье, тогда как османы удерживали внутренние горные территории.

Венецианская республика к тому времени уже находилась на закате своего могущества и не могла оказывать сильного влияния на происходящее в этой части Адриатики. В то же время Великая Порта так и не смогла установить полный контроль над черногорскими территориями – слишком уж они были оторваны от основной части империи непроходимыми горами. Речь идет преимущественно о четырех нахиях: Катунской, Риечкой, Лешанской и Црмничкой, – получивших название Старая Черногория, – а также горных областях на северо-востоке, имеющих название Брда, и проживающих на северо-западе по соседству с ними герцеговинских племенах.

Попытки установить здесь централизованное турецкое управление не увенчались успехом. Ни установление отдельного Черногорского санджака, ни введение института спахии не помогли османам укрепиться в Черногории. Власть Порты, по сути, сводилась здесь лишь к номинальному господству и взиманию дани, хотя та поступала отнюдь не регулярно, так как черногорцы просто отказывались ее платить. Чтобы принудить их к выплатам, турки постоянно совершали карательные походы, что само по себе было затратным делом и вовсе не гарантировало успеха.

Такое положение дел обусловило возникновение у черногорцев самоуправления. Причем из-за того, что доосманские общественные институты были утрачены, самоуправление сформировалось в самой примитивной и архаичной форме, а именно – племенной.

Большие патриархальные семьи черногорцев объединялись в братства, затем в племена и племенные союзы, во главе которых стояли старейшины. Всего таких образований было около 22.

Племена являлись основой не только территориального, но и административного деления. Племенные старейшины собирались на так называемый «Главарский збор», то есть общее собрание или скупщину. Наряду с ним периодически созывался и общечерногорский Збор. Формально право участия в нем имели все совершеннолетние черногорцы, но обычно каждая семья или братство направляли туда своих представителей. Со временем сложилась устойчивая традиция созыва сборов: Главарский збор собирался несколько раз в год либо по мере необходимости, тогда как общий Збор проводился один раз в год, обычно на день Успения Пресвятой Богородицы, а позднее – на день Святого Георгия или Святого Петра. Заседания, как правило, проходили в Цетине, перед Цетинским монастырем. Именно на этих собраниях решались важнейшие вопросы общественной и политической жизни: от прекращения выплаты налогов туркам до организации вооруженных походов.

Общий Збор фактически являлся высшим представительным органом власти в Черногории. Его возглавлял цетинский митрополит, за которым сохранялось решающее слово при принятии решений. В период между созывами общего Збора функции законного представительства черногорского общества выполняли митрополит и Збор главарей. Эти структуры оставались единственными легитимными «институтами», обладавшими реальным влиянием и правом решать вопросы, затрагивавшие всю страну. Их авторитет признавался как османскими, так и венецианскими властями, которые адресовали свои требования и обращения именно им. Общий Збор, Главарский збор и Цетинская митрополия сыграли ключевую роль в сохранении представления о политическом единстве Черногории. Именно благодаря их существованию и деятельности идея об отдельной черногорской государственности смогла сохраниться даже спустя столетия после утраты формальной независимости.

Население Черногории к концу XVII века составляло примерно 12 тыс. человек. Черногорское общество того времени было традиционное и очень патриархальное. Черногорцев описывали как людей свободолюбивых и храбрых, остроумных, но достаточно вспыльчивых и упрямых; они чтут свои традиции и героическую историю своих предков, сражавшихся с турками. Мальчиков воспитывали, готовя умереть за Родину. Более того, смерть не на войне считалась позорной. Большая часть черногорцев, как и в средние века, исповедовала православие, но с приходом турок здесь началась закономерная исламизация., однако она не носила масштабного характера. По некоторым источникам, в 1665 году на территории Черногории насчитывалось всего 800 черногорцев-мусульман, которых называли «потурченцами».

Экономика Черногории оставалась крайне примитивной. Основу хозяйства составляло горное скотоводство, главным образом – разведение коз и овец. Горные районы были довольно бесплодными, со скудной растительностью, плодородные земли почти отсутствовали, поэтому несложно представить, насколько бедными были эти края. Общество практически не имело доступа к природным ресурсам, которые могли бы обеспечить ему достаток. Ремесла находились в зачаточном состоянии, торговля также была не развита. Здесь не было ни городов, ни других крупных торговых центров, ни даже сколько-нибудь обустроенных дорог, которые бы способствовали развитию торговли. Тем не менее, торговые связи с близлежащими городами, неважно, находились ли они под османской (Подгорица, Никшич) или венецианской (Котор, Будва) властью, были очень важны для черногорцев. Ведь именно здесь они могли обменять продукты своего животноводства (скот, кожу, шерсть и т. п.) на хозяйственную утварь, ткани, соль, оружие. Но этого не всегда хватало. Тогда они прибегали к «четованию» (от слова «чета» – отряд): полуразбойничьи отряды черногорцев совершали вылазки и нападения на соседние албанские и турецкие поселения, грабили их, забирали продовольствие и оружие, уводили скот.

Бедные черногорцы с хворостом. XIX век

Находясь в таких неблагоприятных природных условиях, черногорские племена зачастую жестко конкурировали между собой за скудные ресурсы и пастбища, что приводило к возникновению межплеменной вражды и даже практики кровной мести. «Племена катун бились с племенами Реки и Цермницы, пиперы воевали с белопавличами, а белопавличи в то же время с катунянами; морачане с ровчанами, которые опять же бились с белопавличами и пиперами; баицы попеременно бились то с дольнекрайцами, то с негушами и цекличами; люботиняне с цеклинянами, цеклиняне с добрлянами», – так писал о черногорских реалиях того времени П.А. Ровинский.

В этих условиях единственным организующим и примиряющим звеном выступала православная церковь. Духовным центром черногорцев был Цетинский монастырь, который являлся резиденцией местных митрополитов. Черногорского владыку (так здесь именовали митрополита) избирал общенародный Збор, а затем владыку утверждал патриарх Сербской православной церкви, к юрисдикции которой формально и относилась Цетинская епархия. Поэтому именно владыка имел решающий голос при принятии важнейших решений на общеплеменных скупщинах. Неудивительно, что именно церковь во главе с митрополитами вскоре взяла на себя роль главного объединителя черногорских земель и борца за их независимость. Именно владыки начинают процесс объединения племен и концентрации центральной власти в своих руках. Постепенно Черногория приобретает черты теократического государства, где глава церкви является одновременно и главой государства.

Можно сказать, что этот процесс начинается с митрополита Данило Негоша (годы правления 1697–1735), представителя племени негушей, который в 1697 году становится черногорским митрополитом. При нем была отменена практика выбора владыки из разных племен. С этого момента все черногорские владыки будут избираться только из рода Пéтровичей Негошей. Именно они станут правящей династией в Черногории вплоть до начала XX века.

Владыка Данило стал первым правителем, который объединил в себе церковную и государственную власть. Он стремился прекратить межплеменную вражду и архаичные пережитки. В 1713 году он установил «Суд владыки Данилы», который стал первым общечерногорским судебным органом, а также ввел наказания за кровную месть.

Многие историки признают, что владыка Данило усиленно сопротивлялся исламизации черногорцев, поскольку считал их проводниками турецких интересов, и что при нем даже имело место насильственное истребление и изгнание потурченцев из Черногории в 1707 г. Так, считается, что к 1712 году большинство потурченцев бежали, вернулись в православие или были физически уничтожены. [3]

Неизвестный художник. Данило Негош. Князь и митрополит Черногории. 1847

Готфрид Кнеллер. Портрет Петра I. 1698

Во время правления владыки Данилы были установлены первые дипломатические контакты с Россией. В 1711 году в Черногорию прибыли посланники русского императора Петра I – М. Милорадович и И. Лукачевич, которые призвали черногорцев принять участие в общей борьбе против Османской империи.

В то время Россия вела русско-турецкую войну (1710–1713 гг.), и как раз тогда Петр I готовился к своему известному Прутскому походу. Ему нужны были союзники на Балканах среди христианских подданных турецкого султана. Однако на его призыв не побоялись откликнуться только черногорцы. В поддержку своего нового союзника они предприняли ряд нападений на турецкие крепости. В целом их действия были довольно успешными, но, как известно, Прутский поход оказался неудачным для русской армии, которая вместе с самим императором попала в окружение. Русский царь был вынужден пойти на невыгодный мир с турками, сводивший на нет результаты его Азовских походов. Черногорцы долго не верили в поражение России и продолжали боевые действия до 1712 г. Прутский поход Петра I нашел отражение даже в черногорском эпосе. В одной народной песне говорилось, что Петр заключил мир с турками поневоле, и потому «заплакал и мал, и велик, всяк жалел царя православного».

После неудачи русской кампании черногорцы, по сути, остались один на один с разъяренными османами. Турки, разумеется, не спустили с рук восставшим подданным выступление на стороне противника. В 1712 и 1714 они организовали карательные экспедиции против мятежных черногорцев. Последняя из них была самая крупная и жестокая. Нуман-паша Чуприлович получил указ от султана, чтобы «камень на земле, которую покорили, сделался красным от крови черногорской», а также велел доставить живым в Стамбул для казни владыку Данилу. В ходе этого похода от рук турок погибло около 2 тысяч черногорцев, еще столько же было уведено в рабство. Цетинский монастырь был разрушен до основания.

Владыке Даниле удалось бежать в Боку Которску, откуда он направился в Петербург. Прибыв туда весной 1715 года, он умолял русского царя об оказании помощи черногорцам за их страдания, которые они понесли, поддержав Россию. Российский государь выделил значительную материальную помощь на восстановление монастыря и страны, в том числе богослужебные книги и церковную утварь. Петр I даже издал указ о назначении регулярной субсидии Цетинскому монастырю. С тех пор российская материальная помощь Черногории стала практически беспрерывной. Можно даже сказать, что именно российские субсидии на протяжении десятилетий составляли большую часть черногорского бюджета.

Тем временем Венецианская республика, несмотря на свое постепенное ослабление, все же оставалась серь-езным игроком в регионе. Она часто использовала черногорцев в качестве союзников в борьбе с Османской империей, а потому материально поддерживала черногорских вождей. Усиление власти митрополитов и появление здесь российского влияния заметно ее обеспокоило. Она попыталась удержать свои политические позиции и в 1717 году ввела должность гувернадура, который должен был осуществлять административное управление черногорскими землями в противовес власти митрополита и Збора. И хотя эта должность просуществовала вплоть до 1830 года, реальной политической властью венецианские ставленники никогда не обладали. На руку укрепляющимся русско-черногорским отношениям было и то, что в 1740 году венецианцы совсем упразднили выплату жалования черногорским вождям. Ведь если прежде только «духовные [лица] были преданы российскому двору, получая немалые милостыни и подаяния из России», то теперь, после отмены выплат, черногорцы, «отделяясь совсем от венецкаго правления, предались все России».

Гувернадур Черногории. 1820

После смерти владыки Данилы титул митрополита унаследовал его племянник Савва Пéтрович Негош (1735–1768), который не обладал выдающимися политическими способностями, и в целом оказался довольно пассивным правителем. Он выступал за сохранение статуса-кво в отношениях как с турками, так и с Венецией, и избегал каких-либо конфликтов с ними, а потому не пользовался популярностью свободолюбивых черногорцев, которые считали его просто слабым и трусливым.

Гораздо большее влияние среди них имел его родственник и соправитель – Василий Пéтрович Негош (1750–1766), которого Савва сперва взял себе в помощники. Очень скоро Василий, оказавшийся довольно способным политиком, сконцентрировал в своих руках большую часть государственных дел и, в сущности, стал выполнять все функции митрополита. Владыка Василий продолжил курс митрополита Данилы на внутреннюю консолидацию общества и обретение Черногорией независимости. Для этого он искал надежного внешнеполитического союзника.

В поисках покровительства могущественной христианской державы владыка Василий в первую очередь обратился к австрийскому двору. В 1751 году состоялось посольство в Вену, где митрополит просил императрицу Марию Терезию принять Черногорию под свое покровительство. Однако успехов это предприятие не имело. Тогда в 1752 году владыка Василий направился в Россию. В Петербурге ему оказали торжественный прием, но и здесь его чаяниям, увы, не суждено было сбыться. Елизавета Петровна в тот момент не готова была рисковать отношениями с Портой ради помощи далекому горному народу, зато она выделила митрополиту солидную материальную помощь на государственные нужды. С этого момента владыка Василий стал неизменным приверженцем России и идеи, что Черногория в своих внешнеполитических намерениях может опираться только на нее.

Неизвестный художник. Савва Петрович Негош. 1980-е

Неизвестный художник. Василий Петрович Негош. 1980-е

Еще будучи в Петербурге, в 1754 году черногорский митрополит написал и издал на русском языке «Историю Черной горы», где описывал историю и географию Черногории, всячески подчеркивая, что черногорцы – единственный независимый народ на Балканах. Он хотел познакомить русского читателя с братским единоверным народом и привлечь внимание к его борьбе за независимость от Османской империи.

Несмотря на то, что основная цель его посольства в Россию не была достигнута, по возвращении на родину в 1755 году владыка Василий начал уверять черногорцев, что теперь они находятся под защитой России и потому не должны больше платить туркам дань. Под воздействием этих заверений черногорский Збор в 1756 году отказался платить турецкие налоги. В ответ на это султан Осман III приказал боснийскому визирю организовать карательный поход на непослушных черногорцев. В конце 1756 года многочисленные войска Джамила Ахмед-паши вошли на территорию мятежных нахий. У черногорцев не было шансов противостоять 20-тысячному хорошо вооруженному войску, поэтому в 1757 году они возобновили выплату налогов и прекратили четования на турецких территориях.

Во время происходящих событий владыка Василий предпринял еще одну поездку в Россию с той же просьбой – оказать Черногории русское покровительство и помощь. Он уверял императрицу, что черногорцы – единственный непокоренный народ на Балканах, к тому же безоговорочно преданный России. Просьба о подданстве, как и ожидалось, вновь была отклонена, но в обратный путь Василий отправился с очередной суммой денег и в сопровождении русского эмиссара С. Ю. Пучкова, который должен был проинспектировать положение дел в Черногории. Несмотря на старания владыки, донесения Пучкова, в конечном счете, лишь подтвердили бесперспективность на тот момент вмешательства России в черногорские дела. Более того, оказалось, что владыка Василий сильно приукрасил некоторые черногорские реалии, а также всестороннюю преданность его населения России. Пучков писал: «черногорцы находятся в крайнем беспорядке, не имеют между собой добрых учреждений, законов и обычаев, живут в междоусобии и вражде, к властям своим не имеют послушания, а власти не пекутся о их пользе». После полученных известий Елизавета практически полностью прекратила выплаты Черногории.

Владыка Василий умер в 1765 году во время очередной поездки в Россию, где он надеялся попытать счастья теперь уже при дворе новой императрицы Екатерины II. Когда весть о смерти митрополита достигла Черногории, вскоре здесь объявился человек, который стал выдавать себя за чудом спасшегося российского императора Петра III.

Как гласила молва, в начале 1767 года в приморском поселении Майне объявился некий бродячий лекарь, который поселился в доме зажиточного крестьянина Вука Марковича. Однажды этот лекарь привел своего домохозяина в местную церковь, где находился портрет российского императора Петра III, и попросил его сравнить себя с ним. Тогда Вук Маркович с изумлением понял, что в образе лекаря перед ним стоит не кто иной, как русский император. «Потрясенный, он пал на колени перед мнимым монархом, пожелавшим именовать себя Стéпаном Малым, сохраняя пока свое настоящее имя в тайне».

Весть о появлении Петра III в этих краях быстро разнеслась среди черногорцев, а вскоре и он сам прибыл в Цетине. Самозванец воспользовался популярностью России среди черногорцев и образом «русского царя», а также возникшей ситуацией политического кризиса, ведь нового ставленника владыки Саввы – Арсения Пламенаца – большинство черногорцев не принимало. Степан Малый быстро заручился поддержкой общего Збора и встал во главе Черногории, которой правил целых семь лет (с 1767 по 1773 гг.)

Удивительно, но самозванец пользовался среди населения исключительной поддержкой и авторитетом. Конечно, черногорцы не были столь наивны, чтобы верить, что Степан Малый – реальный российский император, однако при нем «неслыханное дружелюбие, спокойствие и порядок завелись», поэтому люди были готовы подчиняться ему. Очевидно, все устали от постоянной вражды и самосуда, которые Степан Малый успешно преодолевал.

Брише Робер. Портрет царя Черногории Степана Малого. 1760-е

Пользуясь своим авторитетом, он стремился примирить племенных вождей и навести порядок. Например, правитель создал отряд регулярных воинов, что-то наподобие личной охраны, которая была призвана следить за порядком, а также организовал караульные посты в горах. При нем был также учрежден суд, состоявший из 12 племенных вождей, и введена четкая система наказаний за кражу, убийство, в т. ч. смертная казнь за совершение кровной мести, а также создана тюрьма – так называемая Степанова темница. Помимо этого, Степан Малый предпринимал попытки введения налоговой системы, переписи населения и строительства дорог в горах.

Даже российский посланник Ю. В. Долгорукий, направленный в Черногорию российской императрицей Екатерины II с целью избавиться от самозванца, в итоге признал, что он безопасен и даже полезен для России. В своих донесениях Долгорукий отмечал, что Степан не настаивает на своем русском происхождении, более того, его политика соответствует российскому курсу.

Екатерина II, взвесив ситуацию, решила изменить отношение к самозванцу и привлечь его на свою сторону в продолжающейся на тот момент русско-турецкой войне (1768–1774 гг.). Это удалось, и уже летом 1770, когда русская эскадра одержала блестящую победу в Чесменском сражении, черногорцы под предводительством Степана Малого начали боевые действия против турок. Им удалось помешать объединению войск боснийского, албанского и герцеговинского пашей с основными турецкими силами, что поспособствовало успешному продвижению русской армии на Балканах. Еще со времен Петра, и особенно при Екатерине II, Россия начинает позиционировать себя как покровительница и защитница балканских христианских народов, находящихся под властью Османской империи, ширя среди них свое влияние под предлогом укрепления православной веры и распространения просвещения.

Казалось бы, политика Степана Малого приносила плоды и была довольно успешной. Однако довести свои начинания до конца он не успел – в 1773 году его убили подосланные османские наемники. Окончательно задачи по централизации власти, преодолению племенной разобщенности и ликвидации пережитков патриархально-племенного уклада будут решены митрополитами Петром I Негошем (1782–1830) и Петром II Негошем (1830–1851).

Смерть застала Степана Малого врасплох, преемника у него не было. Политическую инициативу попытался взять гувернадур Йован Радонич. Престарелый митрополит Савва и его преемник Арсений Пламенац не могли составить ему конкуренцию, поскольку не имели никакого авторитета в обществе. Единственный, кто мог бы противостоять гувернадуру, был молодой архимандрит Петр Пéтрович Негош, которого Савва под давлением главарей был вынужден провозгласить «митрополитским наместником».

Как и до этого, Черногория пыталась найти внешнеполитического сюзерена, на которого могла бы опереться в своих стремлениях обрести независимость. Йован Радонич стал искать сближения с Австрией, Петр Петрович Негош же был приверженцем пророссийского курса. Несложно догадаться, на чьей стороне были симпатии православного населения Черногории. Митрополит Савва скончался в 1781 году, а в 1784 умер его ставленник Арсений. В этом же году Петр Петрович Негош был рукоположен в сан митрополита в Сремских Карловцах (тогда территория Австро-Венгрии, ныне – Сербия).

Новый черногорский митрополит был человеком широкого круга знаний. В юношестве он обучался в Александро-Невской лавре в Петербурге. Благодаря его усилиям библиотека Цетинского монастыря постоянно пополнялась обширными собраниями рукописей и печатных книг, в том числе изданных в России. В нее поступали не только богословские сочинения, но и произведения античных авторов, труды по философии, истории, а также современная европейская литература. Владыка Петр знал несколько языков, сочинял стихи и песни, которые сам же мог исполнять на гуслях. В частности, его перу принадлежит песня «Чуприлич», повествующая о жесточайшем разгроме Черногории турками в 1714 году.

Неизвестный художник. Петр I Петрович Негош, князь и митрополит. 1901

Сразу после рукоположения Петр Негош направился в Россию, дабы возобновить прерванные взаимоотношения и выплаты, поскольку еще в 1777 году Россия перестала выплачивать черногорцам традиционное жалование, и отношения между странами охладели. Но российское правительство, которое не могло простить черногорцам их попытки сблизиться с Веной, выдворило его из России.

В отсутствие Петра сильно обострилась ситуация на границе Черногории и Северной Албании. Скадарский визирь Махмуд-паша Бушати давно вынашивал планы по отделению от Османской империи и созданию собственного государства в Северной Албании, а Черную гору он рассматривал как ее историческую часть. Он требовал, чтобы черногорцы уплатили ему дань за 10 лет и приняли его ставленников для управления страной. Однако в июне 1785 года Збор отверг требования паши, что дало паше формальный повод для вторжения. Армия визиря огнем и мечом прошлась по территории Черногории вплоть до Цетине. Но вскоре обстоятельства вынудили Бушати вернуться в Скадар, где его ожидал конфликт уже с центральной османской властью.

В это время Балканы вновь становятся ареной вооруженного противостояния России и Османской империи. И хотя основные военные действия Русско-турецкой войны 1787–1791 гг. разворачивались на территории Бессарабии, Валахии и Болгарии, Черногория также оказалась вовлечена в эту борьбу. Так, некоторые черногорские племена, формально все еще находившиеся под османской властью (в частности Биелопавличи и Пиперы в районе Подгорицы), осуществляли «вылазки» против турецких гарнизонов и укрепили свои связи со «свободной» Черногорией, находившейся под управлением митрополита Петра I Негоша. Тогда Мехмед-паша Бушати, уже укрепивший свои позиции в пашалыке, в 1796 году организовывает карательную экспедицию против этих племен.

Митрополит Петр Негош вовремя узнал о намерениях албанского паши и оказал военную помощь соплеменникам. Во главе отряда в три тысячи человек Негош выдвинулся к Биелопавличам; ему предстояло столкнуться с армией Бушати, насчитывавшей порядка 17 тысяч человек. Решающее сражение между ними произошло 11 июля 1796 у села Мартиничи, и этой битве суждено было войти в историю как одному из наиболее важных и знаменательных сражений в истории Черногории. Несмотря на численное превосходство, армия Бушати потерпела сокрушительное поражение: сам паша был ранен, а его войско понесло огромные потери.

Однако амбициозный албанский паша не мог смириться с поражением. Уже в августе того же года он начал подготовку к новой военной кампании. Готовились к ней и на Цетине. Владыка Петр I Негош прекрасно осознавал, что для окончательного разгрома врага необходимо обеспечить политическое и военное единство всех черногорских племен. Если еще перед первым наступлением Бушати на всеобщей скупщине черногорцев и жителей Брды была принята знаменитая «Одлука» (Постановление), в которой декларировалось единство действий черногорцев и брдян против общего врага, то в августе была провозглашена «Стега» (Ограничение) – программный документ, автором которого стал сам митрополит Петр Негош. Этот акт закреплял обязательность всеобщего участия в борьбе, подчеркивал необходимость единства и скоординированности усилий всех черногорских и брдянских племен. «Стега» также содержала жесткие положения в отношении изменников: «Найдется какой черногорец, или какое село, или племя, или какая нахия, где будет явный или тайный изменник, такового все единогласно предаем вечному проклятию», – говорилось в одной из статей.

Петр I Петрович Негош. 1820-е

Вторая и решающая схватка с турецкими силами произошла 22 сентября 1796 года у села Крусы. В этом бою Махмуд-паша вновь потерпел поражение, на сей раз ставшее для него фатальным: он был убит, а его голова доставлена в Цетине в качестве трофея. Победа при Крусах стала не только крупнейшим военным триумфом Черногории над Османской империей, но и важным политическим поворотом. С этого момента турки больше не пытались напрямую вмешиваться в дела Черногории, не требовали выплаты дани и, по сути, признали ее самостоятельность. Де-юре этого признания черногорцам пришлось добиваться еще очень долго, но де-факто Черногория стала свободной территорией.

Победа при Крусах. Памятная марка Югославии. 1996

Победы при Мартиничах и Крусах не только укрепили политический суверенитет Черногории, но и расширили ее территорию. Освобожденные от турецкой власти области Биелопавличей и Пиперов, некогда входившие в состав средневекового княжества Црноевичей, были возвращены под черногорскую юрисдикцию. Эти события ознаменовали начало процесса территориального объединения и национального возрождения Черногории. В последующие годы за время правления Петра I Негоша к ней были присоединены еще две области – Ровца и Морача (1820).

После этих побед Петр Негош решает вновь обратиться к русскому правительству с просьбой о принятии Черногории (теперь уже доказано независимой) в российское подданство. Несколько посольств, направленных в 1797 и 1798 годах, не были удовлетворены, но в 1798 году очередному посольству в лице архимандрита Стефана Вучетича удалось добиться от императора Павла возвращения регулярных выплат Цетинскому монастырю, субсидий на покупку церковных книг и утвари, а также 1000 дукатов ежегодно – на «народные потребности».

Успехи в отношениях с Россией и получение значительной финансовой помощи позволили Петру Негошу перейти к осуществлению его замыслов по государственному переустройству Черногории, установлению регулярных органов административной власти и введению ряда необходимых законов.

Важнейшим шагом здесь было принятие «Законника общего черногорского и брдского». Этот документ, утвержденный на общей скупщине в монастыре Станевичи 18 (29) октября 1798 года, представлял собой важнейший документ, юридически закреплявший не только становление централизованной власти, но и политическое объединение брдян и черногорцев.

Законник, составленный лично Петром Негошем, первоначально включал в себя 16 глав, впоследствии был дополнен еще семнадцатью. Его основная цель заключалась в ликвидации архаичных родоплеменных обычаев, прежде всего практики кровной мести, которая оставалась серьезным препятствием на пути к общественной стабильности. За убийство соплеменника без веской на то причины было установлено максимально строгое наказание – смертная казнь: «Если черногорец убьет брата своего черногорца или брдянина без всякой вины, … то он подвергается смертной казни» (ст.2). Такое же суровое наказание предполагалось и за пособничество убийце, в том числе сокрытие преступника.

Законник не ограничивался вопросами кровной мести, он также содержал положения, направленные против краж, грабежей и насильственного угона скота, широко распространенных в условиях племенной экономики. Особенно важным было отвратить население от восприятия «четования» (насильственного захвата чужого имущества) как доблестного акта, символа удали и мужества. Теперь охрана частной собственности, в особенности имущества зажиточных слоев населения, стала одной из приоритетных задач молодой государственной власти.

Одновременно с принятием Законника было сформировано Правительство суда черногорского и брдского, известное в народе как Кулук – общечерногорский орган власти, состоящий из 50 главарей. При правительстве функционировала Народная канцелярия, возглавляемая народным секретарем. В ее состав также входило несколько чиновников, занимавшихся подготовкой правительственных решений об организации общих скупщин, военных походов и осуществлявших разбирательства по малозначительным судебным делам.

Новообразованный государственный аппарат по большей части финансировался за счет российских субсидий. Дополнительными источниками пополнения казны служили денежные взыскания и штрафы, но этого было недостаточно. Поэтому для обеспечения финансовой самодостаточности государственного аппарата Законник предусматривал введение общедомового сбора – первого в Черногории постоянного налога с частных хозяйств.

Тем временем Европа уже несколько лет сотрясалась от войн, развязанных честолюбивым французским генералом, а вскоре и императором Франции – Наполеоном Бонапартом. Эпоха так называемых Наполеоновских войн стала во многом поворотной в истории всей Европы.

Война Первой антифранцузской коалиции оказалась неудачной для союзников. Наполеон в ходе своего блистательного Итальянского похода разбил австро-итальянские войска и сумел занять Северную Италию. По сути, именно тогда прекратила свое существование некогда великая Венецианская республика. Ее владения вдоль Адриатики в 1797 году разделили между собой Франция и Австрия по условиям Кампоформийского мира – к Франции отошли Ионические острова и часть Албании, а Австрия в качестве компенсации получила прибрежные адриатические территории: Истрию, Далмацию и черногорское Приморье. Габсбургская монархия теперь стала непосредственной соседкой Черногории и закономерно начала усиливать там свое влияние.

Андреа Аппиани. Портрет Наполеона. 1805

Наполеоновская угроза беспокоила всю Европу, включая Россию, которая принимала участие практически во всех антинаполеоновских коалициях (а всего их было семь). Франция вела себя непоследовательно, и Россию это раздражало. Действия Наполеона побуждали ее укреплять имеющиеся отношения с Черногорией на случай, если Наполеон решит открыть фронт против Турции в Адриатическом море. Еще в 1800 году российский император Павел I наградил Петра Негоша высшей российской наградой – орденом Святого Александра Невского, а также направил 15 медалей для награждения черногорских старейшин за их военные заслуги и приверженность России. Указом Павла от 11 января 1799 года подтверждались все выплаты и привилегии черногорцам, которые даровались Россией ранее, назначались ежегодные выплаты. Павел также заверял черногорцев в том, что им не грозят какие-либо притеснения «в их законных правах» со стороны Австрии или Турции и что российские представители в этих странах будут за них ходатайствовать.

Россия, с одной стороны, стремилась усилить свое влияние в Черногории на случай наполеоновской угрозы, а с другой, из-за союзов с Австрией и Османской империей, избегала открытой поддержки черногорцев. В результате ее политика носила двойственный характер: покровительствуя черногорцам и другим православным народам Балкан, она одновременно избегала реальной помощи им в обретении независимости, дабы не обострять отношения с союзниками.

Такой же политики придерживался и император Александр I, взошедший на российский престол в 1801 году. Он считал выгодным сохранение Османской империи как слабого и потому безопасного соседа. Александр говорил о Турции так: «Один из принципов моей политической системы будет заключаться в том, чтобы всегда содействовать всеми моими силами сохранению государства, слабость и плохое управление которого являются ценной гарантией безопасности». Несмотря на такую позицию, он продолжал укреплять отношения с Черногорией. Российский император не доверял Наполеону и, несмотря на подписанный между ними в 1801 году Парижский мирный договор, был уверен, что открытие французами фронта против Турции на Балканах – лишь вопрос времени. Российский МИД даже начал подготовку проектов по образованию на Балканах союзных государств в качестве «заслона» Наполеону. Черногория должна была играть в этих проектах главную роль.

Таким образом, на несколько последующих лет Черногория превратилась в арену борьбы за влияние между тремя силами: Россией, Австрией и Францией.

Двойственная политика великих держав в отношении Черногории, а также победы Наполеона и слухи о том, что он собирается вступить в войну с Османской империей, побудили Петра Негоша вступить в 1802 году в непосредственные переговоры с французским консулом. К этому владыку подталкивал его секретарь – аббат Франческо Дольчи. Кроме того, поскольку Россия и Франция уже подписали вышеупомянутый мирный договор, он мог не волноваться о том, что его действия вызовут в Петербурге негативную реакцию. Негош заверял Наполеона, что в случае войны с Османской империей, черногорцы готовы выступить на его стороне.

Вести о переговорах черногорского митрополита с французами моментально достигли столицы Российской империи и вызвали там крайнюю обеспокоенность. Надежды владыки на взаимопонимание с Россией, подписавшей с Францией Парижский договор, не оправдались: его действия были восприняты как нарушение прежнего доверия. Российское руководство расценило его шаг как предательский и крайне опасный с точки зрения интересов империи, а потому Александр I направил в Черногорию с особой миссией генерал-майора графа М. К. Ивелича, уроженца Боки Которской. Задача Ивелича была непростой. С одной стороны, ему поручалось организовать оборону черногорского побережья в случае французской интервенции. С другой – ослабить французское влияние, дискредитировать политические шаги митрополита и, если потребуется, добиться его отстранения от власти как «предателя народных интересов». Также Ивелич вез черногорскому владыке грамоту русского Святого Синода, в которой жестко осуждалась его политическая и духовная деятельность. Синод требовал его немедленного прибытия в Петербург для дачи объяснений. В русско-черногорских отношениях нарастал серьезный кризис.

Джордж Доу. Портрет Александра I. 1820-е

К счастью, уже вскоре сложившаяся ситуация начала проясняться. Стало понятно, что обе стороны ошиблись в своих расчетах и между ними возникло недопонимание. Петр Негош не стремился к разрыву отношений с Россией и исходил из убеждения, что его действия соответствуют интересам империи. Он поклялся в преданности русскому государю и отверг возможность поддержки французов в случае их высадки на Адриатическое побережье. В то же время и Россия просчиталась в степени своего влияние на внутренние дела Черногории. Попытки российского руководства устранить митрополита вызвали возмущение среди черногорцев. Народ и руководство страны проявили решимость защищать своего духовного лидера до конца. Грамоты, привезенные Ивеличем, а также его собственное поведение вызвали резкое неприятие: черногорское правительство обходило его и напрямую жаловалось в Коллегию иностранных дел, требуя заменить эмиссара на «прирожденного русского». Особенно болезненную реакцию вызвало послание Синода, в котором звучали оскорбительные обвинения в адрес Петра Негоша. В одном из ответных писем черногорское правительство недвусмысленно напомнило, что их митрополит не подчиняется Российской православной церкви. Цетинская епархия, как подчеркивалось в послании, не входит в юрисдикцию Синода и существует независимо: ранее она подчинялась Сербской патриархии, но после ее упразднения в 1766 году фактически стала самостоятельной. А потому их владыка не обязан держать ответ перед российским Синодом, а только лишь перед своим народом.

Благодаря дипломатическим усилиям обеих сторон и стремлению к скорейшей нормализации ситуации конфликт вскоре был улажен. В 1804 году в Которе по распоряжению императора Александра I было открыто российское консульство, во главе которого встал А. О. Мазуревский. Этот шаг стал важным этапом в развитии русско-черногорских отношений. До этого черногорскими делами ведал генеральный консул России в Дубровнике К. К. Фонтон, однако как родственно, так и экономически черногорцы были теснее связаны с Котором.

Консульство в Которе выполняло двойную функцию: оно действовало как официальное представительство России на территории Австрийской империи, однако в условиях особых отношений с Черногорией оно получило и дополнительные, нетипичные для консульских учреждений полномочия – Мазуревскому вменялось в обязанность поддержание тесной связи с черногорским митрополитом и влиятельными старейшинами, а также представительство интересов черногорцев на австрийской территории. Консул занимался защитой их прав, урегулированием имущественных и правовых споров, возникавших между черногорскими и австрийскими подданными, и фактически играл роль посредника в австро-черногорских отношениях. Австрийские власти, разумеется, понимали подлинные цели появления российского консульства в столь чувствительном для империи регионе. Хотя официального противодействия созданию учреждения не последовало, благожелательной атмосферы оно не встретило.

По случаю открытия консульства в августе 1804 года в Цетине состоялась общечерногорская Скупщина, которая утвердила, что все дела с Австрией отныне будут вестись исключительно через российское консульство в Которе и его представителя Мазуревского. Также все присутствующие вместе с митрополитом поклялись в верности России. Аббат Дольчи был арестован и осужден. Тем самым был официально положен конец затянувшемуся черногорско-русскому кризису.

Деятельность консульства, однако, оказалась недолгой: в январе 1806 года, когда Котор по условиям Пресбургского мира должен был перейти французам, учреждение было упразднено.

Миссия Ивелича, который не пользовался среди черногорцев доверием и благосклонностью, провалилась. Учитывая это и желая удовлетворить их просьбу о новом после, российский кабинет уже в начале 1805 года направил сюда другого «специального представителя» – С. А. Санковского. Он должен был окончательно урегулировать конфликтную ситуацию с митрополитом Негошем, а также содействовать упрочению черногорской государственности. Санковский, быстро наладив дружественный контакт с Негошем, принимал прямое и самое деятельное участие в создании проектов по переустройству государственной системы Черногории, которые, по задумке, должны были финансироваться Россией. Деятельность Санковского на поприще государственного переустройства Черногории напрямую была связана с идеей переустройства Балкан, которая в то время выдвигалась как Российским МИДом, так и балканскими деятелями, в том числе самим Петром Негошем. В это время российский МИД как раз занимался подготовкой так называемого балканского проекта, автором которого был А. А. Чарторыйский – близкий друг Александра I и фактический глава министерства иностранных дел. Проект предусматривал создание на Балканах в той или иной степени самостоятельных государств, ориентированных на Россию, в качестве барьера от экспансии Наполеона. В то же время владыка Петр Негош вынашивал собственный план по созданию при покровительстве России «Славяно-сербского» государства, которое объединило бы Черногорию, Боку Которскую, Герцеговину, Дубровник и Далмацию. Это обширное государство со столицей в Дубровнике должно было находиться под верховной властью русского царя и управляться наместником из «природных россиян». Однако всем этим планам ни тогда, ни впоследствии не суждено было сбыться.

Бока Которская бухта. Колоризированное фото. XIX век

В то время в Европе полным ходом шла война третьей антифранцузской коалиции, в которую входили Россия, Австрия, Англия, Швеция и некоторые другие страны (сентябрь – декабрь 1805 г.). Австрийское поражение под Аустерлицем и Пресбургский мир сентября 1805 года привели к тому, что Австрия уступила Франции свои владения в Адриатике. Истрия (кроме г. Триест), Далмация с островами и Бока Которская перешли во владение наполеоновской Франции.

Теперь опасения России по поводу вторжения французов в Боку Которскую стали реальностью. Александр I и его соратники чрезвычайно беспокоились, что после перехода Котора под контроль Франции ситуация в регионе резко изменится не в пользу России: передача Которского залива обеспечила бы Наполеону стратегический плацдарм для наступления на Албанию, а затем в Морею и остальную Грецию, включая Ионические острова, где на тот момент базировался русский военно-морской флот.

Именно по этой причине еще одной задачей Санковского была работа с местным населением для организации отпора французам в случае их вторжения в Адриатику. Он проводил агитацию среди черногорцев, а также бокельцев, против австрийцев и французов. Вся эта миссия предполагала тесное взаимодействие с русскими морскими силами на Ионических островах под командованием вице-адмирала Д. Н. Сенявина. Именно ему Александр I поручил ответственную задачу по защите Ионических островов и всей Греции от возможной агрессии со стороны Франции. В подчинение Сенявина были переданы все российские воинские формирования, размещенные в Республике Семи островов. К началу 1806 года российская эскадра в Средиземном море включала в себя 10 линейных кораблей, 5 фрегатов, 11 судов меньшего класса и 12 канонерских лодок, а сухопутные силы насчитывали 13 200 человек.

Австрийцы готовили передачу Котора французам на конец января 1806 года, как было указано в договоренностях. Однако французские войска задерживались. В тот момент они только продвигались по Далмации с севера на юг в сторону Дубровника и Которского залива. Австрийское командование решило не покидать укрепления до прихода французов.

Известия о том, что Бока Которская передается французам, вызвали волнения среди населения. Это решение стало для них шоком, поскольку грубо нарушало существующие ранее договоренности: край, добровольно вошедший в состав Австрийской империи на правах широкой автономии, какой он обладал со времен Венеции, теперь передавался Австрией французам без какого-либо согласия местных жителей. Ивелич замечал: Австрия отдавала бокельцев Франции «…как рабов в противность трактата».

Бокельцы и черногорцы и так имели напряженные отношения с австрийцами, теперь же их враждебность усилилась. Люди обращались к русскому дипломату Санковскому с просьбами принять их в подданство под власть императора Александра I, а также выражали готовность с оружием в руках защищать свою землю от французов. За помощью в этой борьбе они шли и к черногорскому владыке. Откликаясь на их просьбу, Петр Негош принял решение самолично возглавить отряд черногорцев и немедленно выступил в Боку.

Для России ситуация была чрезвычайная, однако условия располагали к инициативе: французы были еще в пути; с австрийцами, остававшимися в крепости, можно было не считаться, поскольку официально эта территория уже принадлежала Франции, с которой Россия находилось в состоянии войны; местное население было настроено бороться и напрямую обращалось к России за помощью. И адмирал Сенявин принял решение оказать эту помощь. Медлить было нельзя, а потому Сенявин, не имея на то полномочий и указаний императора, отдал рискованный приказ: он послал в Боку отряд под командованием капитана 1-го ранга Г. Белле. 16 (28) февраля 1806 года российские корабли «Азия», «Михаил» и шхуна «Экспедицион» вошли в Которский залив. Уже 18 февраля на борту «Азии» состоялось совещание с участием Белле, Санковского и митрополита Петра, на котором было озвучено решение общего Збора Черногории о готовности изгнать австрийский гарнизон, сражаться с французами, а также добровольно перейти под власть русского императора. Было принято решение общими усилиями занять залив.

Рудольф фон Альт. Соборная площадь в Которе. 1841

Спустя несколько дней Белле предъявил ультиматум губернатору Херцег-Нови с требованием спустить австрийский флаг в крепости в течение 15 минут, а во всех остальных крепостях залива – в течение суток. Австрийский губернатор вынужден был подчиниться без боя. Ключи от крепостей русское командование, уважая традиции местного суверенитета, символически передало в руки местного населения, а само ступило на землю только в сопровождении митрополита Негоша и местных представителей. Вскоре над всеми крепостями в заливе поднялись русские флаги. Население встретило русские войска с энтузиазмом: «една вера, една кровь, государь Александр и владыко Петр».

Неизвестный художник. Джуро Милутинович. XIX век

Эти события настолько воодушевили народ, что навсегда остались запечатлены в народных эпических песнях. Вот одна из них, автором которой был известный слепой гусляр Джуро Милутинович Черногорец:

Сенявин, прочитав письмо, спешит на кораблях в Боку Которскую.

Губернатором края был назначен Санковский, военным комендантом – генерал-майор Мусин-Пушкин. Но фактическая власть принадлежала «триумвирату», состоящему из Санковского, митрополита Негоша и адмирала Сенявина, который лично прибыл в Котор вместе с остальной эскадрой в марте 1806 года.

Российская администрация в Боке Которской не ущемляла права местного населения. Уже в феврале 1806 года Санковский издал манифест, который гарантировал сохранение всех старых венецианских привилегий, Которского совета, гражданского суда и всех муниципальных выборных должностей. Более того, зная о напряженности в отношениях между православным и католическим населением Боки Которской, Санковский в июне издал указ о равенстве вероисповеданий. Это способствовало объединению православных и католиков в борьбе против французов. Многие католики наравне с православными поступали на русскую службу, а некоторые даже перебрались затем в Россию. Один из таких примеров – Семен (Шимун) Мазарович – потомок известной и влиятельной католической семьи из Пераста. В 1806 году он поступил на русскую службу в качестве врача, а впоследствии стал дипломатом и российским поверенным в делах Персии.

Французы, тем не менее, не собирались уступать России Которский залив. Армия генерала Лористона в мае 1806 года заняла Дубровник и была на подступах к Боке Которской. Объединенные русско-черногорско-бокельские силы уже поджидали их на подступах к городу Цавтат, близ Дубровника. Сражения здесь вспыхнули 21 июня и длились 5 дней. Французы, неся значительные потери, вынуждены были оставить город и отступить. Им удалось закрепиться только в южных окрестностях Дубровника. Именно здесь, у горы Бергат, 5 (17) июня произошло генеральное сражение, в котором французы потерпели поражение.

Свидетель и участник событий П. П. Свиньин отмечал мужество и талант Петра Негоша как военачальника и писал о героизме рядовых участников боя: черногорцы и бокельцы вместе с русскими бросались на пушки и заставляли французов, завидевших их, в ужасе бежать. «Не столько их варварская привычка резать головы, сколько удивительная способность метко стрелять из ружья и сверхъестественная легкость взбираться на чрезвычайные крутизны и перепрыгивать через пропасти, подали к сему повод», – писал Свиньин.

В лице черногорцев и бокельцев Россия приобрела преданных, храбрых и незаменимых союзников. Однако дисциплина и тех и других оставляла желать лучшего. Их обычаи наводили ужас не только на французов, но и на русское командование: «Невозможно было равнодушно смотреть на черногорцев или бокезцев, в восторге возвращающихся домой с трофеями. Один из них одет был в женское платье, найденное им в Рагузе, на другом был капуцинский капишон, на третьем сенаторская мантия и парик, а на плечах с одной стороны на крючках навешаны живые гуси и куры, а с другой человеческие головы, книги, подушки и все, что только могли найти и унести с собою. Таким образом несколько дней являлись сии странные фигуры на голых скалах Далматских гор, пробираясь к хижинам своим с пляскою, и распевая веселые песни, которые с ужасным криком гусей и уток, весящих у них на крючках – производили дикие отголоски! Сии победители представляли смешное и отвратительное зрелище», – с иронией и ужасом вспоминал Свиньин. Чтобы избавиться от обычая черногорцев отрубать врагам головы в качестве трофея, он заставил русских командиров даже вводить специальные выплаты за каждого пленного, доставленного живым. Черногорцам потребовалось много времени, чтобы привыкнуть хотя бы к минимальной дисциплине, но со временем таких варварских убийств стало меньше.

Сражения продолжились с наступлением осени. Теперь они велись уже на подходах к Херцег-Нови. Русские войска заняли позиции у р. Сатурино, черногорцы во главе с Негошем укрепились в долине Канали, с моря их прикрывал русский флот, который не давал французам приблизиться к крепости. В ходе боев, которые велись здесь с 18 по 20 сентября, французам под командованием генерала Мармона сначала удалось прорваться к Херцег-Нови, но уже очень скоро они были отброшены обстрелами с моря. В то же время в горах их атаковал отряд черногорцев во главе с сердаром Джико Мартиновичем. Черногорцам удалось захватить французский лагерь в Витолино и освободить всех содержавшихся там русских пленных.

Черногорцы проявили себя как незаменимые союзники в условиях горных сражений: благодаря их превосходному знанию рельефа и тактике ведения боя в труднопроходимой местности они смогли нанести ощутимые потери войскам генерала Мармона, ввиду чего он был вынужден снова отступить. Эти качества получили также художественное воплощение, в частности в стихотворении А. С. Пушкина «Бонапарт и черногорцы». В то же время бокельцы традиционно славились как искусные мореходы и обладали первенством на море. Их участие сыграло решающую роль в морских операциях. С их помощью русские войска смогли в конце 1806 года овладеть далматинскими островами Корчула и Брач.

Однако в декабре 1806 года Турция под давлением Франции объявила войну Российской империи. В этих условиях значение Боки Которской, находившейся под контролем русских войск, стало еще более весомым. Во-первых, необходимость ведения боевых действий одновременно против Франции и Османской империи требовала сосредоточения здесь дополнительных сил, включая мобилизацию местного населения. На русскую службу удалось привлечь около 5000 черногорцев и бокельцев, которые прошли систематическую военную подготовку. Во-вторых, контроль над Которским заливом обеспечивал России важнейший плацдарм для установления и поддержания контактов с антитурецкими повстанческими силами в Герцеговине и Сербии, где в этот период разворачивалось Первое сербское восстание под руководством Карагеоргия.

Еще до официального начала войны с Османской империей С. А. Санковский, в координации с вице-адмиралом Д. Н. Сенявиным и митрополитом Негошем, разрабатывал план совместного русско-черногорского вторжения в Герцеговину и организации там широкомасштабного антиосманского восстания. Ключевым пунктом этого плана было взятие города Никшича – важнейшего стратегического опорного пункта турецких сил в Герцеговине. Однако две военные операции 1807 года, проведенные под предводительством Санковского, окончились неудачей. Провал осады Никшича вызвал глубокое разочарование среди черногорцев, которые едва не устроили самосуд над Санковским – лишь его статус официального представителя России спас его от расправы. В то же время и сами действия черногорцев вызвали недовольство среди местного населения: многочисленные случаи мародерства и насилия привели к тому, что многие жители Герцеговины стали искать убежища в Херцег-Нови. Российскому командованию пришлось приложить значительные усилия, чтобы стабилизировать ситуацию и урегулировать конфликт.

Перелом в политической обстановке наступил после подписания Тильзитского мира между Россией и Францией 25 июня (7 июля) 1807 года. Россия добилась временного мира, но ценой серьезных уступок. Александр I согласился на передачу Франции Которской области и Ионических островов. Подобные шаги объяснялись стремлением избежать войны на два фронта, однако ради этого ему пришлось отказаться от целого комплекса стратегических целей, которых Россия придерживалась в Восточном Средиземноморье на протяжении последних лет. Особенно болезненным оказался удар по репутации России как «защитницы православных народов», которую Российская империя так кропотливо выстраивала на Балканах. Балканские славяне, рассчитывавшие на поддержку России, теперь были оставлены ею на произвол судьбы.

31 июля (12 августа) французские войска заняли Котор. 19 сентября (1 октября) эскадра Сенявина покинула Корфу, и вскоре Ионические острова окончательно перешли под контроль Франции. Эти события вызвали шок и отчаяние среди населения Боки Которской. Как писал С. А. Санковский, «плач и стон во всей провинции был слышен».

Алексей Кившенко. Наполеон и Александр I в Тильзите. 1892

В 1809 году на новоприсоединенных территориях и тех, что достались Франции по предыдущим договорам (Пресбургский и Шенбруннский мир с Австрией, Тильзитский мир с Россией), Наполеон создает Иллирийские провинции. Они включали в себя часть Каринтии, Крайну, часть Хорватии и Военной границы, Далмацию, Боку Которскую, Дубровник, Истрию. Административным центром этого нового политического образования была Любляна. Во главе него стоял генерал-губернатор, которым первоначально был назначен маршал Мармон. Всего Иллирийские провинции были разделены на шесть отдельных гражданских провинций, возглавляемых интендантами. Провинции в свою очередь делились на кантоны, дистрикты и общины, управлявшиеся по образцу французской административной системы.

Французская власть в Иллирийских провинциях принесла с собой масштабные реформы. Здесь был введен знаменитый Кодекс Наполеона – свод законов, который отменял сословные привилегии, закреплял равенство граждан перед законом, неприкосновенность частной собственности и свободу заключения договоров. Также были упразднены личная зависимость крестьян и судебные полномочия помещиков. Это стало важным шагом к формированию нового буржуазного общества.

Французы провели и административную перестройку: были созданы суды и органы управления по французскому образцу; города лишились прежней автономии, цеха – монопольных прав. Церковь оказалась под контролем государства, что соответствовало светскому духу наполеоновской эпохи. Активно развернулось дорожное строительство. Многие русские путешественники, посетившие эти края примерно в то время, отмечали практически полное отсутствие дорог, и только французы проложили здесь хорошие шоссе вдоль всего побережья.

Особое внимание уделялось школьному образованию. С 1810 года начальные и средние школы стали подчиняться гражданским властям. Причем обучение в них велось на языке местного населения – сербохорватском и словенском, которые получили общее название «иллирийский язык». Появилась даже первая грамматика иллирийского языка – ее составил словенский просветитель Валентин Водник.

Однако, несмотря на либеральный характер многих преобразований, французская администрация не смогла предотвратить экономический спад. Высокие налоги, военные расходы и ослабление торговли привели к разорению местного населения. Это вызывало рост недовольства и сопротивления, в том числе и в форме борьбы за национальное освобождение.

Янек Крстник Шерер. Иллирийские провинции. 1810-е

Иллирийские провинции просуществовали до 1813 года. После поражения Наполеона в Отечественной войне 1812 года, выдворения французов из Германии и наступления на Францию союзных войск стало очевидно, что конец Наполеона близок. В 1813 году Иллирийские провинции были оккупированы австрийскими войсками. По решению Венского конгресса 1814–1815 годов, который завершил собой эпоху Наполеоновских войн и установил новый миропорядок в Европе, они были окончательно переданы Австрийской империи. Большинство французских реформ было отменено, за исключением тех, что соответствовали интересам Вены. Французский опыт управления Иллирийскими провинциями, несмотря на свою краткость, сыграл значительную роль в пробуждении национального самосознания южных славян. Иллирийские провинции стали в некотором смысле прообразом будущих идей их политического объединения.

Еще до официальной капитуляции Франции и начала австрийской оккупации Приморья и Далмации в прибрежных районах начались массовые волнения среди местного населения. Предчувствуя скорый конец наполеоновского господства, местные жители начали открытое сопротивление. Командующий французскими силами генерал Готье в августе 1813 года был вынужден даже объявить осадное положение. Под его командованием оставалось всего около 1600 солдат, и даже те не были надежной опорой, ведь большую часть из них составляли местные – черногорцы, хорваты, итальянцы – и не было никакой уверенности в том, что в решающий момент они сохранят верность Наполеону.

Митрополит Петр Негош и гувернадур Вук Радонич решили воспользоваться ситуацией и в конце сентября 1813 года начали наступление на французские гарнизоны. В короткие сроки были заняты Будва, Херцег-Нови и почти весь Которский залив за исключением самого Котора, который удалось занять лишь в январе 1814 года.

После установления контроля над прибрежными территориями в Будве была созвана общая Скупщина представителей Черногории и Боки Которской, на которой было принято решение об объединении двух областей. Вслед за этим были образованы общее Вече и Центральная комиссия, выполнявшая функции временного правительства. Руководство обоими органами взял на себя цетинский митрополит. Казалось, что наконец чаяния и стремления двух этнически и исторически родственных народов осуществились!

Надеясь заручиться поддержкой и признанием со стороны России, митрополит Негош первым делом написал об этих событиях в Петербург. Однако он еще не знал, что судьба бывших Иллирийских провинций уже была предрешена. На Венском конгрессе Австрии удалось настоять на присоединении этих земель к своим территориям, и это требование было окончательно закреплено в Парижском мирном договоре 1814 года.

Александр I, понимая расстановку сил в Европе, посоветовал черногорскому владыке не противостоять австрийской оккупации Приморья. Однако Негош, вопреки такой рекомендации, преисполнился решимости до последнего защищать новоприобретенные территории – слишком давно он об этом мечтал! Но, понеся значительные потери под натиском наступавших австрийцев, он все же вынужден был уступить. Формальное соглашение о передаче Приморья Австрии подписал гувернадур Вук Радонич. Так растаяла мечта черногорского митрополита объединить черногорские земли и получить выход к морю. На ближайшее столетие Австро-Венгрия стала непосредственным соседом Черногории, контролирущим все адриатическое побережье.

Участники Венского конгресса. Колоризированная гравюра. 1815

Для России последствия этих событий тоже были ощутимыми. Отказ от активной поддержки балканских славян на Венском конгрессе подорвал ее авторитет как покровительницы православных народов. Осознавая моральную ответственность за сложившуюся ситуацию, российское правительство согласилось принять черногорских переселенцев, о чем просил митрополит Негош. В 1814 году 16 семей были приняты в России и переселены в Одесский уезд Херсонской губернии, где они основали поселение с символичным названием Цетине.

После неудачи на внешнеполитической арене владыка Петр обратил все свое внимание к внутренним делам и наведению порядка внутри страны. Он много разъезжал, самолично следя за соблюдением Законника, за работой внутренних органов, разрешая, иногда своим авторитетом и проповедями, а иногда и пригрозив карой божьей, споры между людьми и племенами, отвращая их от междоусобиц и кровной мести. Известно множество так называемых Посланий – писем-наставлений Петра I Негоша, обращенных к народу, отдельным главарям, племенам или семьям. Эти послания являются уникальным примером не только политической мысли, но и настоящего литературного творчества! Трудился он и над написанием хроники «Краткая история Черногории», изданной в 1835 году уже после его смерти в черногорском альманахе «Грлица».

Что касается взаимоотношений с Россией в последующие пятнадцать лет (до окончания русско-турецкой войны 1828–1829), они находились в состоя-нии стагнации. Внимание Санкт-Петербурга было большесосредоточено на Дунайских княжествах и Сербии, которые по условиям Адрианопольского мирного договора (1829) приобрели автономию. Кроме того, Венская система, которая исключала поддержку национально-освободительных движений, сковывала какие-либо действия России в отношении Черногории. Тем не менее, с середины 1820-х годов наметились определенные позитивные сдвиги: в 1825 году новый российский император Николай I возобновил выплату денежных субсидий Черногории, выделил личную пенсию митрополиту Негошу, активизировал церковные связи и т. д. Эти скромные, но последовательные шаги позволили сохранить мостик духовного и политического единства между двумя странами в условиях сложного геополитического контекста.

Петр Негош Цетинский. Икона

Вот и на смертном одре митрополит Петр I Петрович Негош завещал: «кто бы из вас черногорцев и брдянцев помыслил только отойти от покровительства и надежды на единородную и единоверную Россию, у того у живого да отпадет частями тело его, и да будет лишен всякого блага и в сей, и в вечной жизни». Умер он 18 (31) октября 1830 года. В 1834 году был канонизирован в лике святителя как Святой Петр Цетинский. В завещании он провозгласил наследником своего племянника – Радивоя (Раду) Томов Петровича Негоша, в монашестве получившего имя Петр II Петрович Негош, который вошел в историю как один из самых мудрых правителей, талантливых дипломатов и величайших поэтов и мыслителей своего времени.

Интересно, что будущий черногорский владыка и один из величайших правителей Черногории никогда не готовился занять это место. Он вырос в крестьянской семье в селе Негуши, как и весь их род, и, как все мальчишки, в детстве пас скот в горах. Его дядя, митрополит Петр I, сперва назначил преемником своего племянника по старшему брату, но тот вскоре умер. Затем владыка выбрал второго племянника – Джордже. Его отправили обучаться в Петербург в Духовную академию. Но Джордже был молод и обладал авантюристским и бунтарским характером; Петербург захватил его, и он отрекся от намеченного дядей пути. Джордже ушел из академии, записался в военную школу и остался в России. Тогда Петру I пришлось в третий раз выбирать себе наследника. И в этот раз выбор пал на Радивое – сына его младшего брата Томы.

В Петербург его отправлять побоялись, поэтому обучаться он стал в Цетине. Увидев талант мальчика, его на какое-то время отправили для продолжения учебы в монастырь Савина, около Херцег-Нови, затем он снова вернулся в Цетине. В учителя ему назначили известного сербского поэта Симу Милутиновича Сарайлию, который в то время являлся личным секретарем владыки. Милутинович тогда работал над написанием черногорской истории («История Черногории» вышла в 1835 году), собирал народные песни, сочинял исторические драмы. Хотя Милутинович не мог дать своему ученику фундаментального образования, он привил юноше любовь к литературе, пробудил в нем жажду знаний и стремление к литературному творчеству. Раде сам стал сочинять стихи. Впоследствии Петр II Негош войдет в историю как один из самых талантливых поэтов и мыслителей своего времени. Своему учителю он посвятит стихотворение «Спровод праху С. Милутиновича», написанное на смерть Симы Милутиновича, а также одно из своих самых значимых произведений – поэму «Луч микрокосма» (1845).

Иоганн Бёсс. Портрет Петра II Петровича Негоша. 1847

Итак, после смерти владыки Петра I Негоша в 1830 году, 17-летний Раде, с одобрения Скупщины, становится правителем Черногории. Он принимает монашеский постриг, получив имя Петра II Петровича Негоша.

Есть интересные заметки о том, что на самом деле Негош никогда не хотел становиться духовным правителем и тем более митрополитом. Это не было ему близко. Русский исследователь Черногории П. А. Ровинский, лично знакомый с Негошем, писал в своей книге, что, узнав о завещании дяди, молодой человек разрыдался и спрятался, его буквально «вытолкнули к народу». Раде был в растерянности, и племенные старейшины подсказывали ему, что нужно говорить и как именно благословлять народ. Ровинский считал, что «сделавшись монахом поневоле, он никогда не мог примириться с этим саном и потому всегда и во всех случаях избегал монашеской рясы и священнодействия в церкви», во многом потому, что не знал хорошо обряда. К тому же внешность юноши была отнюдь не монашеской: высокий рост, удивительной красоты лицо и статность привлекали к нему внимание окружающих. П. А. Ровинский высказался прямо – Раде был слишком красив, чтобы быть монахом.

Может быть, великим пастырем он и не был, зато Петр II Негош стал выдающимся государственным деятелем и дипломатом.

В самом начале его правления, пользуясь малолетством и политической неопытностью нового владыки, гувернадур Вук Радонич при помощи Австрии предпринял очередную попытку перехватить политическую инициативу и стать единственным правителем Черногории. Однако и в этот раз Збор не позволил ему осуществить свой замысел. Более того, в ноябре 1830 года скупщина главарей приняла решение об упразднении должности гувернадура. Через два года из-за тайных связей с австрийцами Вук Радонич и вся его семья были изгнаны из Черногории. Этим решением была не просто упразднена одна из политических институций прежней Черногории, но и ликвидировано двоевластие. Теперь у митрополита не было соперников, он стал единственным олицетворением центральной власти.

Но это было лишь первым шагом. Другим важным решением было установление новых государственных институтов. 2 октября 1831 года бывшее Правительство суда черногорского и брдского было преобразовано в Сенат – высший судебный орган власти, состоящий из 16 сенаторов. Вместе с тем была образована Гвардия или «народная стража», включающая 164 «полицейских». Из них 156 – принадлежало непосредственно Гвардии, задачей которой было «сохранять внутренний порядок и народную безопасность и осуществлять решения Сената». Оставшиеся восемь человек назывались перяники – они находились в распоряжении председателя Сената и митрополита и всегда находились в Цетине.

Для помощи в устроении новых органов власти Негош вызвал из России двух черногорских дипломатов – Ивана Вукотича и его племянника Матея Вучичевича, которые прибыли в Цетине в августе 1831 года и привезли деньги, выделенные Россией на помощь Черногории. Они стали помощниками владыки в начальный период его правления; Иван Вукотич возглавил Сенат.

Иосип Томинц. Портрет Петра II Петровича Негоша в рясе. 1833

В 1833 году состоялась первая поездка Петра II Негоша в Россию. Главной целью поездки было его рукоположение в сан митрополита. Оно состоялось 6 (18) октября 1833 года. На нем присутствовали император Николай I, министры и весь русский Синод. Петр II Негош был первым черногорским митрополитом, рукоположенным в России, что, прежде всего, было выражением его преданности ей. В свою очередь, Николай I в знак своей благосклонности Черногории распорядился о выдаче митрополиту денежной помощи, а также 400 книг для потребностей черногорской церкви.

Петр Негош был под глубочайшим впечатлением от России и Петербурга. Свое восхищение городом он впоследствии выразил в стихотворении «Река Нева, зеркало души человеческой»: «Река Нева, гордость человечества! Ты прославила свой исток больше, чем Дунай, Нил и старый Евфрат… С твоих берегов летят во все стороны орлы – верных защищают, неверных сокрушают… Их громы от морских пучин до небес оглашают имя славянина, славного от своей колыбели. О Нева! Век бы тебе течь со славой на гордость народам, храбрым русским и братьям славянам!». Восхищение величием России отражено и в сборнике стихов «Отшельник цетинский», куда вошла поэма «Орел и петух» – о войне России с Наполеоном, панегирическая ода Николаю I и др.

Молодой красивый правитель пользовался огромным успехом в светском обществе: «Прекрасной наружности, роста очень высокого даже между черногорцами, с выражением умным, глазами более задумчивыми, чем блестящими, он имел манеры чрезвычайно приятные; ничего неровного, резкого, угловатого в общении. Владыка привязывал к себе с первого знакомства; но кто знал его ближе, тот не мог не привязаться к нему всею душою». Митрополит обзавелся множеством полезных личных знакомств, а также пробудил симпатию к маленькой Черногории в российском высшем свете.

Еще будучи в Петербурге, на подаренные деньги Негош купил небольшой печатный станок, и уже в 1834 году в Цетинском монастыре была открыта первая в новой Черногории типография. В ней печатались церковные книги, литературные произведения, официальные паспорта, начал выходить ежегодный календарь «Грлица». Типография проработала до 1852 года, когда в преддверии войны с турками типографские литеры пришлось переплавить на оловянные пули.

В типографии печатались и учебники для надобностей первой, открытой в том же году в Цетине, Основной школы. Спустя восемь лет открылась еще одна школа в Добрском селу. Помимо этих двух государственных было еще две монастырские школы: при монастырях Острог и Црмници. В них обучались чтению и письму на старославянском и черногорском языках, церковному пению, грамматике, счету, церковной истории и истории Черногории.

Для укрепления государственной власти Петр II принял и некоторые другие меры. В 1833 году он издал «Закон отечества» – законник, состоящий из 20 глав, которыми регулировались имущественные и личные права черногорцев, их обязанности по отношению к государству, санкции за преступления и т. д. Последняя глава вводила ежегодный налог с каждого черногорца в сумме таллир с домохозяйства. Для контроля над соблюдением нового законника вводилась должность капетана – по сути, представителя центральной власти на местах.

Для упорядочения системы государственных финансов была введена должность государственного казначея. Исходя из таблицы доходов и расходов государства, в конце 30-х годов XIX века доходы Черногории составляли около 60 000 австрийских флоринов, причем большую часть – почти 40 000 – составляла русская помощь, а остальное – доходы от налогов, штрафов и монастырской выручки. Расходы Черногории на тот момент составляли порядка 35 000 флоринов.

В первые годы правления Петра Негоша в Цетине была построена Бильярда (1838) – первая официальная резиденция черногорского правителя. Свое название она получила, как нетрудно догадаться, по любимой игре владыки – бильярду. В 1840 году начинается строительство дороги от Цетинья до Риеки Црноевича. На тот момент это было первое и самое лучшее дорожное сообщение в Черногории. Прочие черногорские дороги были настолько плохи, что, по официальным оценкам, «груженый конь едва по ним может пройти».

Черногорский владыка ввел и первые государственные награды – медаль за храбрость (1839) и медаль Обилича (1847). Был установлен государственный герб – модификация герба Црноевичей – двуглавый белый орел с крестом между главами и под ним лев в движении. Был введен и новый флаг – красный крест на белом фоне. Поскольку Черногория не имела на тот момент своей валюты, а использовала австрийский флорин, Петр Негош собирался начать чеканить собственную монету, которая бы называлась «перун», но не успел реализовать эти планы.

Бильярда – первая официальная резиденция правителя Черногории

В начале 1834 года восстали Биелопавловичи, спустя несколько лет вспыхнули восстания в приграничных с Османской империей областях Пиперы и Црмница. Недовольство населения вызывало введение обязательных налогов, появившееся расслоение и коррупция. Хотя установление органов государственной власти сыграло огромную роль в развитии черногорского суверенитета, это привело к возникновению нового привилегированного класса. Многие стремились занять вакантное место на государственной службе, которая стабильно и хорошо оплачивалась, несмотря на нищету и голод в стране. Те, кто получал доступ к этим благам, не пренебрегал возможностью воспользоваться своим служебным положением в личных целях. В подобных коррупционных действиях были замешаны и многие родственники митрополита, которые к концу его правления стали одними из самых влиятельных людей в стране.

Правительство жестко реагировало на такие восстания, их вожди были преданы смертной казни. Однако уже в 1846–1847 годах в Черногории вспыхнули гораздо более масштабные бунты. 1846 год был чрезвычайно неурожайным, начался голод. Сотни черногорцев в приграничных нахиях (Кучи, Биелопавловичи) тогда признали власть скадарского Осман-паши, который раздавал зерно и деньги всем, кто переходил на его сторону.

Гази Осман-паша. 1895

Проблемы в приграничных территориях заставили Негоша заняться урегулированием государственных границ с соседями – Османской и Габсбургской империями. Неопределенность государственного статуса Черногории и отсутствие четко обозначенной границы являлись большим препятствием к этому. Земельные споры, особенно на плодородных участках, могли вспыхнуть из-за малейшего повода – черногорцы нередко были вынуждены «пахать с ружьем за плечами».

Большинство споров касалось районов, пограничных с Османской империей. Сначала Негош попробовал взять инициативу в свои руки. Воспользовавшись конфликтом между турками и албанцами, в 1832 году он попытался захватить на тот момент османскую Подгорицу, но потерпел неудачу. Во время визита в Россию митрополиту настоятельно советовали, в том числе император Николай I, сохранять мирные отношения с обоими соседями и избегать открытых конфликтов. Негош старался придерживаться такой политики до конца своего правления. Однако совсем уклониться от конфронтаций было невозможно.

Одним из самых проблемных регионов в то время была Граховская область, которая формально принадлежала Турции, но черногорцы считали ее своей. Очередной конфликт вспыхнул в начале 1836 года, когда жители Грахова отказались платить дань герцеговинскому визирю под предлогом, что они принадлежат Черногории. Визирь послал на Грахово вооруженное войско, и в ходе военного столкновения черногорцы потерпели поражение, а город был сожжен. Лишь в 1838 году, в результате переговоров в Цетине, представитель герцеговинского визиря и митрополит Негош договорились о том, что граховляне должны платить дань турецким властям. Однако сам факт участия Черногории в переговорах с турецкой властью в качестве независимого субъекта стал огромным шагом вперед.

Тем не менее конфликтная ситуация в регионе сохранялась, что привело к подписанию в 1842 году в Дубровнике трехстороннего соглашения между Черногорией, Герцеговиной и представителями великих держав. Документ зафиксировал текущую границу, ввел арбитраж по спорным территориям и предусматривал совместное урегулирование конфликтов. В 1843 году Грахову был предоставлен автономный статус.

Параллельно обострялась ситуация на границе с османской Албанией. Первые серьезные столкновения здесь начались в 1843 году, когда во главе Скадарского пашалыка становится Осман-паша Скопляк. Турки начали нападать на черногорские приграничные села и захватили некоторые острова на Скадарском озере. Скопляк начал агитировать черногорцев из приграничных сел переходить под его власть. Всем, кто его поддерживал, он выдавал зерно или деньги. Голод, внутренние племенные разногласия и туркофилия, часто встречающаяся на пограничных территориях, позволили Скопляку привлечь на свою сторону более 600 черногорцев.

По возможности Петр II старался урегулировать отношения с соседями мирным путем, укрепляя чувство солидарности у правителей соседних народов. Он стремился пробудить чувство этнического родства даже среди тех, кто принял ислам. В переписке с визирями Герцеговины, Боснии и Северной Албании он напоминал им об общих славянских корнях. И это давало свои плоды. В результате подобной политики у него сложились уважительные отношения с герцеговинским визирем Али-пашой Сточевичем Ризванбеговичем. Они даже стали побратимами.

В отношениях с Австрийской империей также остро стоял вопрос о территориальном размежевании. Спорным был статус монастырей Станевичи и Маине, которые по факту были черногорскими, но находились на территории Австрии. Под давлением Вены Петр Негош в конце концов согласился на продажу этих монастырей. В ответ на эту уступку Австрийская империя начала процесс разграничения по спорным территориям, относясь к Черногории как к независимому правовому субъекту. В 1841 году между ними был подписан договор, регулирующий границу на территориях Кривошия, Боки Которской и Паштровича.

Важными в этот период для Черногории по-прежнему остаются отношения с Россией. Она становится главной опорой митрополита во внешней политике, а также во внутреннем государственном строительстве. Помимо политической поддержки, Россия помогала Черногории материально и обеспечивала ее кадрами.

Спустя несколько лет после первого посещения России, в 1837 году, митрополит Негош снова направился в Петербург. Однако его задержали на границе в Пскове и дальше не пустили. Все дело было в интригах Ивана Вукотича – бывшего председателя Сената, который из-за своих неудавшихся политических амбиций в 1834 году покинул Черногорию и вернулся в Россию. При дворе российского императора он сеял слухи о том, что митрополит своей политикой загубил черногорский народ, растратил все церковное имущество, заложил у австрийцев монастыри, привел в упадок государственный аппарат и т. д. Вукотич возлагал на владыку ответственность за нестабильность в стране и пограничные межплеменные конфликты. Под влиянием этих слухов в России возникло недоверие к Петру Негошу, и Николай I поручил российскому консулу в Дубровнике проинспектировать положение дел в Черногории. Донесения консула, однако, не подтвердили слухи Вукотича, и владыка Петр Негош был допущен на аудиенцию ко двору. Более того, по итогам этой встречи Николай I распорядился увеличить помощь Черногории с 1000 до 9000 дукат ежегодно.

Али-паша Ризванбегович Сточевич. 1850

Доставить эту сумму и проследить за ее употреблением по назначению в Черногорию вместе с Негошем направился жандармский полковник Я. Н. Озерецковский. С митрополитом у них очень быстро установились дружественные отношения, и «сентиментальный жандарм», плененный Черногорией и ее народом, уже по возвращении в Россию стал добиваться разносторонней помощи для черногорцев.

После него в Черногорию прибыл молодой русский горный инженер Е. П. Ковалевский, которому поручено было произвести в Черногории геологические исследования. На тот момент Ковалевскому было 23 года, а владыке – 25, поэтому неудивительно, что они тоже быстро нашли общий язык и сдружились. Переписка между ними велась еще долго после отъезда инженера обратно в Россию. Ковалевский, как и прочие, был обворожен личностью владыки и писал о нем так: «Чрезвычайно высокого роста, стройный, с черными, как смоль, ниспадающими по плечам волосами, с глазами полными блеску, правильными чертами лица – владыка представляет образец мужественной красоты… Владыка ведет жизнь чрезвычайно умеренную: стол его более чем неприхотливый; в одежде своей прост, но отличается от прочих черногорцев. Он до того щедр и сострадателен к нищете, что нередко отдавал последнюю свою рубаху бедному».

Франц Крюгер. Портрет Николая I. 1835

Е. П. Ковалевский – талантливый ученый, писатель и дипломат – сделал многое не только для России, но и для Черногории. Обойдя ее вдоль и поперек с целью проведения геологической разведки, он составил подробное описание природы Черногории, ее экономики, а также создал первую географическую карту страны!

Вслед за Ковалевским Черногорию стали посещать и другие русские ученые и путешественники. Для них Черногория была экзотикой, диковинным «островком свободы» среди владений Порты, новым неизведанным миром на, казалось бы, знакомой карте Европы. Особенно большой интерес вызывала она у так называемых славянофилов. Среди них эти земли посетили А. Н. Попов, В. А. Панов, Ф. В. Чижов. Их сочинения и статьи публиковались в российской прессе, где черногорская тематика пользовалась популярностью как среди либеральных, так и среди консервативных кругов.

Во времена Негоша Черногория поддерживала отношения и с княжеством Сербия – единственным на тот момент автономным государством на Балканах. Известно, что Петр Негош симпатизировал Сербскому княжеству и сербам, восхищался их самоотверженной войной за свободу, а также осознавал этническое и духовное родство сербов и черногорцев. Он воспринимал тех и других как часть единого сербского народа. Даже свой первый сборник «Отшельник Цетинский» он опубликовал с подписью «Серб, своему сербскому народу». А свое величайшее произведение, поэму «Горный венец», он посвятил вождю первого сербского антитурецкого восстания – Карагеоргию.[4]

Однако политика сербского князя Милоша Обреновича, отдававшего предпочтение дипломатическим средствам в достижении внешнеполитических требований, не встречала одобрения со стороны Петра II Негоша, выступавшего за активную борьбу во имя освобождения и объединения сербского народа. Поэтому он приветствовал приход к власти в Сербии в 1842 году князя Александра Карагеоргиевича, который вынашивал планы активных действий для объединения всех сербов в одно государство.

Неизвестный художник. Милош Обренович. 1848

Негош с энтузиазмом поддержал выдвинутую им в 1844 году тайную внешнеполитическую программу «Начертание», автором которой был министр внутренних дел Сербии Илия Гарашанин – идеолог и организатор объединительной деятельности Сербии. В ней говорилось, что Черногория может иметь для Сербии важное военно-стратегическое значение, а потому Сербии следует поддерживать с ней дружественные отношения. В русле реализации этой программы, следуя примеру России, Сербия даже выделила Черногории ежегодную материальную помощь в размере 1000 дукатов.

Возможность для реализации этой программы вскоре наступила. В 1848–1849 годах по всей Европе вспыхнули революции под эгидой национального возрождения и освобождения. Это коснулось и Австро-Венгрии, когда венгры, чехи, хорваты и другие народы стали требовать автономности и самостоятельности. Сербская программа «Начертание» была актуализирована и дополнена планами по объединению Боснии и Герцеговины, Северной Албании и Черногории с Сербией. Негош стал горячим сторонником этих планов и вступил в горячие переговоры с сербской стороной, высказался о готовности оказать военную помощь и выставить до 8 тысяч черногорцев.

Митрополит был даже готов отречься от своих династических прав и удовлетвориться признанием себя главой церкви в объединенном государстве. Впоследствии один из участников национального движения следующим образом характеризовал его позицию в этом вопросе: «Покойный владыка Петр II был человеком восторженной приверженности (идее) освобождения. Он не был ни эгоистичным, ни честолюбивым. Он действовал чистосердечно для сербства и для его преуспевания… легко было договориться с человеком, который жил только во имя интересов сербства. Он был готов в любое время приступить к осуществлению сербской миссии».

Неслучайно образ Петра II Петровича Негоша и сегодня украшает банкноту номиналом 20 сербских динаров – как символ духовного и культурного единства сербов и черногорцев. Он был человеком, сыгравшим выдающуюся роль в истории обоих народов, а его литературное наследие относится равно как к черногорской, так и к сербской литературе.

Петр II Петрович Негош был не только духовным и политическим лидером Черногории, но и одним из величайших поэтов своего времени – глубоко национальным по духу и в то же время европейским по масштабу философских и эстетических устремлений. Его творчество занимает исключительное место в южнославянской и европейской литературе XIX века.

Негош был сыном эпохи Просвещения и романтизма. Он всю жизнь стремился к углублению своего образования, собрал в Цетине огромную библиотеку, изучал иностранные языки. Он свободно владел русским, французским и итальянским языками. С их помощью он знакомился с классикой мировой литературы: Пушкиным, Ломоносовым, Байроном, Данте, Петраркой и другими… Благодаря знанию русского, он смог познакомиться и с переводами шедевров мировой литературы, с античной классикой. Он и сам перевел на сербский язык некоторые отрывки из «Слова о полку Игореве». Из русской классики Негош особенно зачитывался произведениями Ломоносова, Державина, Жуковского, Пушкина. Творчество последнего он глубоко почитал. Во время своей вынужденной остановки в Пскове Негошу удалось посетить могилу русского поэта в Святогорском монастыре; есть легенда, что он даже отслужил по нему панихиду, ведь тайные похороны Пушкина происходили как раз во время пребывания Негоша в Пскове. Пушкина Негош любил и уважал и мечтал встретиться с ним лично, но, увы, трагическая смерть поэта не позволила мечте осуществиться. При этом творчество самого владыки во многом несет на себе отпечаток пушкинского влияния. Негош даже посвятил ему одно из своих стихотворений – «Тени Пушкина», в котором называет его «счастливый певец великого народа».

20 сербских динаров с изображением Петра II Негоша

Первое свое стихотворение – песню «Бой русских с турками в 1828 году» – она написал в семнадцатилетнем возрасте. В ней воспевались подвиги русских, освобождавших балканских славян от турецкого ига. Песня эта скоро стала народной, ее знал каждый черногорец и пел под звон гуслей.

После поездки в Россию Петр Негош напечатал в 1834 году в устроенной им в Цетине типографии два небольших сборника своих стихов: «Отшельник цетинский» и «Лекарство от ярости турецкой». Пафос первого сборника состоял в прославлении освободительной миссии России. Именно здесь было напечатано известное нам стихотворение про Неву, в нем же отмечается влияние классической поэзии Г. Р. Державина. «Лекарство от ярости турецкой» – поэтический сборник, где превалируют произведения на исторические сюжеты в духе народных песен. В том же патриотическом духе, прославляющем борьбу сербов и черногорцев против турок, написан сборник «Свободиада» (1835).

Побережье Будвы. 1922

Впитав традиции романтизма, Негош в то же время сумел соединить в своем творчестве богатейшее наследие сербской эпической традиции и народной поэзии, в среде которой он вырос и которую хорошо знал, собирал и популяризировал. Именно сербский героический эпос и народная песня, известные ему с колыбели, стали истоками его поэзии. Многие из них он знал наизусть, пел и даже сам исполнял на гуслях, которыми прекрасно владел.

В 1846 году выходит сборник «Сербское зеркало» – сборник народных песен, куда Негош включил и песни собственного сочинения, порой неотличимые от истинно народных. Сборник этот открывается стихотворением, посвященным Пушкину: «Тени Александра Пушкина».

Однако расцвет поэтического таланта Негоша приходится на 1844–1846 годы, когда он пишет свой так называемый великий триптихон – три самых крупных и известнейших своих произведения: религиозно-философскую поэму «Луч микрокосма» и две драматические поэмы «Горный венец» и «Самозванец Степан Малый».

Религиозно-философская поэма «Луч микрокосма» (1845) написана на основе поэтического видения Негошем библейской легенды о столкновении Бога с мятежным Сатаной. Это размышление Негоша о смысле бытия, природе зла и свободы воли. В аллегорическом полете души сквозь космос к Богу поэт ищет ответы на вечные вопросы, подобно Данте или Мильтону. Однако философия Негоша отнюдь не подражание, а самостоятельная попытка соединить христианское миропонимание с национальной идеей и опытом духовного лидера.

Бокельские моряки перед Кафедральным собором Святого Трифона, старый Котор. 1900-е

Поэма «Горный венец», написанная Негошем в 1847 году, оказалась еще и венцом творчества Негоша и его самым великим произведением. Это гимн сопротивлению, апофеоз свободы и одновременно глубокая моральная драма. В основу сюжета положено истребление черногорских потурченцев при владыке Даниле. В то время маленькая Черногория была со всех сторон окружена «темным царством» – Османской империей. Ислам начал проникать в среду черногорцев. Потурченцы были ставленниками османов и стремились посеять раздор между черногорцами. Тогда перед черногорцами и владыкой встает выбор: или отуречиться и потерять независимость и самость как народа, или же восстать против турок в борьбе за свободу. Несмотря на то, что речь идет о давно прошедших исторических событиях, на самом деле Негош обращается к современности, к стремлению Черногории обретения национальной независимости. Это было особенно актуально и потому, что в годы правления Негоша тоже остро ощущался раскол общества, отражающийся в братоубийственных столкновениях, особенно на границах.

В центре сюжета – владыка Данила, которого «пламень ужаса терзает: брат на брата в смертной сече встанет», ведь потурченцы – те же черногорцы и связаны с ними кровными узами. Образ владыки Данилы, протагониста, страдающего от осознания неизбежности кровавого решения, предстает как символ ответственности правителя перед народом и перед историей.

Действие поэмы происходит в Цетине, где народ собирается на христианские праздники: сначала накануне Троицы, когда ставится вопрос о судьбе потурченцев, затем в день Рождества Богородицы и, наконец, в сочельник, когда происходит расправа над турками и потурченцами. Поэма завершается радостным празднованием рождественского сочельника и победе над турками. В конце выстрелы оповещают об истреблении потурченцев.

«Горный венец» – не просто историческая драма. Это «энциклопедия народной жизни», в которой этнографически точно представлены повседневная жизнь черногорцев, их характеры, деятельность и обычаи. Народ здесь не фон, а полноценный герой: он говорит, поет, судит, наказывает. В произведении он вводится через сцены с песнями из коло – сербского народного танца, в которых поется об историческом прошлом: гибели сербской свободы на Косовом поле и славных битвах черногорцев. Песни прославляют героев и призывают к борьбе.

«Народность» поэмы заключается еще и в том, что Негош впервые вводит в «храм поэзии» народно-разговорную речь: «Горный венец», например, полон живого народного языка, народных преданий и песен, обрядов и традиций, пословиц и примет. «Народность эта дает себя знать особенно из того, что в Черногории цитируют его многие, совершенно безграмотные, иногда даже не знающие, что это сочинение владыки; и наоборот: в «Горском венце» вы встречаете массу изречений, о которых никто не может сказать, взяты ли они владыкой у народа, или народ усвоил их от владыки и употребляет как народные пословицы», – отметил Ровинский. Поэма «Горный венец», по выражению современных исследователей, – это «национальная Библии» Черногории.

Свое последнее крупное произведение «Лже-царь Степан Малый» Негош закончил в 1847 году. В нем речь идет о реальной исторической личности – Степане Малом – самозванце, который выдавал себя за русского царя Петра III и правил Черногорией с 1767 по 1774 г. Эта история в поэме становится поводом для осмысления социально-политических реалий Черногории XVIII века. В отличие от героической патетики «Горного венца», здесь слышится сдержанный реализм, а местами – даже критическая ирония.

Черногорцы в национальной одежде. Колоризированное фото. 1900-е

Негош стал одним из тех редких авторов, чье творчество одновременно глубоко национально и универсально. Как писал российский славист, «невозможно отличить, что принадлежит народу, а что – Негошу», – настолько он слился с живым духом черногорского языка и культуры. В то же время его поэмы не просто литературные памятники, но подлинные философские тексты, способные встать рядом с произведениями крупнейших европейских мыслителей. Это сочетание европейской образованности и глубокой укорененности в национальной культуре делает его фигуру уникальной.

Петр II Негош умер рано, в возрасте 37 лет, в самом расцвете своего таланта. Уже в 20-летнем возрасте у него возникли первые признаки туберкулеза, с которым он боролся до конца жизни. Он умер 19 октября 1851 года, в тот же самый день, что и 21 год назад стал правителем Черногории. Все свои наличные средства в сумме 50 тыс. рублей, хранящиеся в банке в Петербурге, владыка завещал «своему несчастному, но геройскому народу».

Петр II Петрович Негош был похоронен на горе Ловчен, о чем просил в своем завещании. В 1947 году на его могиле сооружен мавзолей, который построил знаменитый югославский архитектор Иван Мештрович. Преемником Петра II Петровича Негоша стал его племянник – Данило Петрович Негош.

По завещанию митрополита Петра II Петровича Негоша наследником назначался его 25-летний племянник Данило Станков – сын брата Станко. При этом своего второго брата – Перу Томова, который на тот момент был главой Сената, Петр II назначил регентом при молодом правителе. Он должен был его «наставлять, как своего сына, пока Данило сам не сделается способным народом управлять». Однако Пера, обладавший огромным авторитетом, влиянием и личным богатством, не собирался уступать власть. Он попытался навязать Сенату интерпретацию завещания, согласно которой Даниле передавалась лишь духовная власть, тогда как светская оставалась за ним. Получив информацию о заговоре, молодой наследник, в тот момент находившийся в Вене, срочно выехал в Цетине.

В декабре 1851 года Данило прибыл в Черногорию и начал активную борьбу за свои права. Сопротивление было сильным: влиятельные роды, опасавшиеся централизации власти, колебались. Но благодаря поддержке России и группы соратников Данило одержал верх. В январе 1852 года Збор главарей окончательно признал его законным правителем Черногории.

После легитимации своей верховной власти Даниле следовало отправиться в Россию, чтобы принять там сан митрополита. Однако у молодого амбициозного правителя были другие планы. Он намеревался порвать с вековой черногорской традицией совмещения духовной и светской власти в одном лице. Данило заранее решил, что у российского императора Николая I будет просить не о монашеском сане, а о признании Черногории светским княжеством, а себя, соответственно, князем.

Иоганн Бёсс. Данило Петрович Негош. 1855

В феврале 1852 года он направился в Россию. Одновременно с этим в Черногории Сенат провозгласил страну наследственным княжеством, а Данило – первым князем. К моменту прибытия Данилы в Петербург Николай I был уже в курсе просьбы черногорского правителя и успел подготовить официальный ответ. Во время аудиенции, которая состоялась 15 июня 1852 года, российский император объявил: Россия уважает право черногорского народа самостоятельно выбирать облик власти, поэтому она признает провозглашение Черногории наследственным княжеством, а Данило – наследственным князем. Это стало важнейшим внешнеполитическим успехом Черногории и началом нового этапа ее государственности.

После провозглашения Черногории светским княжеством и отделения светской и церковной власти следовало решить вопрос о том, кто и каким образом назначает Цетинского митрополита. В документе Сената о провозглашении Черногории княжеством было зафиксировано, что Цетинского владыку отныне назначает правитель Черногории. Тем самым фиксировалась, по сути, абсолютная власть князя Данилы.

Черногорский князь вернулся на Цетине в августе 1852 года. Это совпало с вспыхнувшим в соседней Герцеговине антитурецким восстанием. Данило без колебаний принял решение участвовать в восстании, надеясь вернуть Черногории спорные территории, особенно Грахово, за которое споры с османами велись еще при его предшественниках. С сентября отряды черногорцев сражались в Герцеговине, им даже удалось занять на какое-то время Жабляк Црноевича.

Однако реакция турок на это вмешательство последовала немедленно. В декабре 1852 года османский султан издал указ о наступлении на Черногорию. Главнокомандующим стал легендарный полководец Омер-паша Латас – османский генералиссимус сербского происхождения, успешно подавивший многие восстания на Балканах. Его армия численностью в 30 тысяч человек всего за две недели прорвалась в долину реки Зета, откуда ей открывался прямой путь на Цетине. У черногорцев, сильно уступавших в численности, не было шанса им противостоять. Тогда Россия и Австрия, не заинтересованные в дестабилизации Балкан, оперативно вмешались в конфликт. Под дипломатическим нажимом Порта была вынуждена подписать перемирие в феврале 1853 года.

Даринка Квекич. 1850-е

Это стало временным спасением, но Данило не отказался от своей цели – включения пограничных областей в состав княжества. Несмотря на то, что Черногории и так с трудом удалось избежать поражения, князь Данило уже спустя несколько недель после завершения войны заявил жителям Грахово: «Или турки на Цетине, или Грахово будет моим! Двух господ у вас не будет». После этого он попытался спровоцировать турецкие пограничные силы на Скадарском озере, произведя очень вызывающий жест. Как пишет черногорский историк Ж. Андрияшевич, князь Данило, проезжая по озеру, приказал, чтобы его провезли прямо около острова Лесендро, на котором в то время располагалась турецкая крепость. Все турецкие войны вышли посмотреть на него, а он стоял посреди ладьи, весь в золотом одеянии, с орденами, прямо напротив турецких пушек, и, как говорит свидетель событий, даже когда турки начали заряжать орудия, не сдвинулся с места. Эта сцена, по мнению историка, больше всего характеризует короткое, но бурное правление молодого черногорского князя, «в течение которого он почти каждый день пускался в опасное приключение вокруг какого-нибудь Лесендро и упрямо стоял прямо напротив пушки, которая была направлена на него».

Урегулирование пограничных споров и возвращение территорий, которые исконно принадлежали черногорцам, было лишь частью условий, которые по мнению Данило вели к главной цели его политики – международному признанию независимости Черногории. Второй частью была внутренняя модернизация и установление беспрекословного политического единства страны.

В этом ключе князь предпринял важный шаг в сфере государственного строительства, а именно создание нового Законника. «Законник Данила I» был принят Сенатом в 1855 году и осовременил правовую систему государства. Во многом он опирался на предшествующие правовые акты: «Законник общий черногорский и брдский» (1798) и «Закон отечества» (1833), но в большей мере основывался на современной тому времени судебной практике.

Документ состоял из 95 статей. Он гарантировал равенство всех граждан перед судом, а также определял их имущественные и личные права. Были введены строгие наказания за убийство, грабеж, захват чужой земли, запрещено разбойничество на турецких территориях. Гарантировалась свобода вероисповедания для неправославного населения и защита беженцев. Личность князя в Законнике провозглашалась неприкосновенной, и за вред, нанесенный ему или княжескому достоинству, предусматривалась смертная казнь.

Деньги были необходимы для молодой черногорской государственности, поэтому Законник также утверждал обязательную выплату налогов. За отказ платить налоги предусматривалась смертная казнь, однако неимущие и бедные от налога освобождались. За время правления Данилы не было зафиксировано случаев неуплаты налогов. Таким образом, налоги платили все подданные, но доход с них был не так уж высок. Предположительно, с налогов в казну поступало от 12 до 15 тыс. флоринов, в то время как расходы казны были в районе 22 тыс. флоринов в год. Недостающая сумма финансировалась Россией. Российская субвенция составляла в районе 42 тыс. флоринов.

Титульный лист «Законника Данила I». 1855

Еще одной безотлагательной задачей для Данилы была борьба с оппозицией, которая нарушала политическое единство страны. Многие были недовольны его реформами, налогами и абсолютной властью князя. В первую очередь он расправился со своими главными политическими противниками, которые вынуждены были покинуть страну; среди них был и его дядя Пера Томов.

Уже в начале его правления, несмотря на угрозу извне, по стране прокатилась волна восстаний, особенно в пограничных с османами территориях: в Пиперах (1852), Биелопавличах (1854), Кучах (1855–1856). Их подогревали турецкие агенты, в том числе скадарский визирь Осман-паша, который снабжал мятежников оружием и деньгами. Князь ответил жестко. Его брат Мирко с войском подавил выступления. Особенно кровавой была расправа в Кучах, где, по свидетельствам, погибло более двухсот человек, включая женщин и детей. Эти события вошли в народную память под названием «резня в Кучах» (Pohara Kuča). Несмотря на большое количество безвинных жертв, Данило был убежден – только жесткая централизация и подавление сепаратизма могут обеспечить стабильность страны. Его суровые, но решительные меры в конечном счете сломили сопротивление в этих краях, и хотя пережитки сепаратизма сохранялись, он уже больше никогда не поднимался здесь с прежней силой.

Анастас Йованович. Князь Данило I. 1853

Контролировать порядок в стране было бы невозможно без реорганизации армии. В 1854 году была проведена перепись воинов, иными словами, со всей страны были собраны списки желающих воевать против турок. Записалось около 10 000 человек. Каждый военнообязанный получал крест, который должен был прикрепить к шапке, поэтому это войско часто называют «крестоносным». Армия делилась на сотни и десятки, а во главе войска стояли капитаны, воеводы или сердары. Как отдельный род войск вводилась артиллерия, а также в качестве элитной военной единицы была сформирована гвардия, которая насчитывала 1000 человек. Число личной охраны князя – перьянцев – возросло до 70.

Все усилия Данила были подчинены главной цели – добиться международного признания независимости Черногории. Он категорически отвергал распространенную среди европейских держав точку зрения, что черногорский вопрос – лишь внутреннее дело Османской империи. Напротив, он настаивал, что Черногория – самостоятельный субъект и ее судьба должна решаться на международной арене.

Во время Парижского конгресса 1856 года, подводившего итоги Крымской войны, Данило направил державам меморандум, в котором подчеркивал, что Черногория никогда не находилась под османской властью. Там же он впервые четко сформулировал основные политические требования своего княжества: официальное признание независимости Черногории, расширение границ в сторону Герцеговины и Албании, проведение демаркации с Османской империей и передача Черногории приморского города Бар. Первоначально он рассчитывал на поддержку России, но поражение в Крымской войне ослабило ее позиции, и она не стала настаивать на черногорской независимости. В итоге Парижский конгресс вновь зафиксировал Черногорию как часть Османской империи.

Луи Эдуард Дюбюф. Парижский конгресс. 1856

Зайдя в тупик в своих попытках добиться международного признания, Данило решил сосредоточиться на более реалистичных задачах: решении вопроса о границах с Османской империей. Но уже после столкновения с Омер-пашой Латасом он осознал – самостоятельно победить турок Черногория не сможет. Однако также он понял, что великие державы вмешаются, если конфликт напрямую затронет интересы других государств.

Чтобы вновь вывести черногорский вопрос на международный уровень, князь выбрал хитрый дипломатический маневр: он решил разыграть герцеговинскую карту: вместо того, чтобы тратить силы на прямое столкновение с турками, можно направить эти силы на провоцирование нестабильности внутри Османской империи, и притом на территории, в которой заинтересованы все европейские силы. Такой территорией из ближайших к Черногории, где можно было бы действовать напрямую, была Герцеговина. По замыслу черногорского князя, Черногория будет планомерно подогревать нестабильность в Герцеговине, а великие державы, видя силу черногорского влияния в этой области, будут вынуждены привлечь ее для разрешения конфликта, то есть закрепить за Черногорией статус неотъемлемого участника переговоров. А это, в свою очередь, даст ей шанс вновь поставить на стол свои ключевые требования.

Данило быстро перешел к реализации плана. Ему удалось за очень короткое время установить почти абсолютное влияние на герцеговинских вождей и местное православное население. Черногорские пушки, деньги и знаки отличия текли через границу; авторитет Цетинья в Герцеговине стал почти абсолютным. «Теперь в Грахово, Баняне, Зупце и Крушевице суд черногорский», – писал один наблюдательный хронист, а часть Герцеговины даже платила дань Черногории.

Вскоре такая стратегия дала свой эффект. Уже в 1857 году в Герцеговине вспыхнуло восстание, поддержанное Черногорией. Более 5000 герцеговинцев, а также около 4000 черногорцев участвовали в боевых действиях. Черногорцы находились под командованием Мирко Петровича, брата Данилы, которого тот возвел в ранг великого князя. Кульминацией событий стала битва при Грахово 1 мая 1858 года, в которой черногорско-герцеговинские войска одержали блестящую победу над турками и преследовали их до самого Требинье. Это стало не только военным триумфом, но и дипломатическим рычагом.

Порта не могла оставить это просто так. Понеся позорное поражение, она начала готовиться к войне с Черногорией. Но Россия и Франция отвратили ее от этой идеи. Они настояли на создании международной комиссии, которая занялась черногорско-турецким размежеванием на территории Герцеговины. Результаты работы комиссии были оглашены в октябре 1858 на конференции в Стамбуле. Здесь великие державы утвердили новые границы, по которым Черногория получила Граховскую область, Никшичскую жупу, часть Дробняков и Кучей. Общая территория княжества увеличилась на треть – до 4400 км². Численность населения достигла 125 тысяч человек. Формально независимость Черногории так и не была признана, но реальное положение государства изменилось навсегда.

Однако радость победы была недолгой для князя. 12 августа 1860 года, возвращаясь с отдыха в Прчане, князь Данило был ранен в результате выстрела в порту Котора. Его убийцей стал черногорский эмигрант Тодор Кадич, который, как считали многие, действовал при поддержке австрийских спецслужб, обеспокоенных растущим влиянием княжества.

На следующий день князь скончался от смертельных ран. Он был похоронен на Цетине 2 (14) августа 1860 года. Данило умер, не оставив сыновей. Их единственной с Даринкой дочери Ольге было на тот момент чуть больше года. Его преемником стал племянник – Никола Петрович Негош, сын его брата Мирко. Княгиня Даринка и их дочь Ольга уехали в Венецию и больше не возвращались в Черногорию.

Гробница Данилы Петровича в Цетинском монастыре

Будущий правитель Черногории Никола Петрович родился в 1841 году в Негушах. Детство его прошло в Триесте, затем – во Франции, где он учился в Лицее Людовика Великого. Никола свободно владел французским языком, итальянским и немецким, позже освоил и русский. Еще в юности он пробовал себя в поэзии, а впоследствии выпустил несколько сборников стихов и драматических произведений. Наиболее известным стала пьеса «Балканская царица» (1884), посвященная черногорским женщинам.

В 1860 году он прервал учебу в Париже и вернулся в Цетине. Его дядя, князь Данило, по воспоминаниям самого Николы, заботился о нем даже больше, чем родной отец, и всему обучал. «С 23 апреля живу я дома и в стране уже не как ребенок, а почти как зрелый мужчина. Со мной говорят о серьезных вещах и обсуждают разные дела, я бываю в совете, бываю в суде, на обедах, … и я везде с дядей, и даже чубук [трубка для курения] мне подносят, как ему. Словом, все меня считают мужчиной. Ну, и мне казалось, что я мужчина… Сколько это продолжалось? Вот сколько: с 23 апреля по 1 августа, всего 99 дней».[5]

Весть о смерти князя Данила 1 августа 1860 года застала Николу врасплох. «И тогда я понял, что никакой я не мужчина, а глупое и слабое дитя: ни знаний, ни опыта, маленький птенец в гнезде орла, которому сломали крылья на берегу Котора!» – пишет Никола в своих мемуарах.

Никола I и его жена Милена Вукотич. Ксилография. 1877

«Печальные и скорбные, весь день с рассвета ждали мы вестей из Котора о раненом Господаре… 2 августа, усталого и несчастного, меня на мгновение охватил сон. Однако пришла весть о смерти моего дяди. Один добрый старый священник подошел к креслу, на котором я заснул, взял легонько мою руку и, поцеловав ее, сказал: «Пусть удача будет с вами, Господарь». Я вздрогнул, вскочил и сказал: «Это неправда!». Но плач и громкие стоны вождей подтвердили мое плохое предчувствие. Я стоял среди них, словно мрамор, растрепанный, глядя на всех и ни на кого не глядя. Все бросились целовать мою руку, я отбивался, – я не буду. Тогда мой отец громко сказал: «Подождите немного, люди!», и он подошел ко мне и сказал: «Никола, Никола, бедный, дядя твой умер, и ты теперь Господарь этой страны. Ты понимаешь?» – спросил он меня растерянно. – О, боже мой! – Говорят, я сказал это так, словно предчувствовал страшные муки, тревоги и ответственность, которые таятся в слове “Господарь!”».

Когда Никола взошел на престол, ему было всего 19 лет. Так он сам описывает себя в этом возрасте: «высокого роста, легкий и стройный, как тростинка, и ловкий в движениях, смуглый, с пышными волосами, черными глазами и очень пропорциональным телосложением, говорят – я этого не помню, – я был в хорошей форме и хорошо подготовлен. Как все молодые и здоровые люди, я хорошо ел народные блюда, которых не разбирал. Я всегда был доволен тем, что мне подавали; я не любил вино и вообще крепкие напитки. Курил я, как и сейчас, ужасно много – от 60 до 80 сигарет в день. Я много и нерегулярно спал. Я мог заснуть, когда хотел, и также мог бодрствовать, не чувствуя особой усталости. Однажды, вернувшись из Парижа, я проспал в Турине целых 30 часов». В этом же году Никола женился на Милене Вукотич, ставшей матерью его будущего многочисленного потомства: троих сыновей и девяти дочерей.

Поначалу фактическая власть оставалась в руках отца князя, воеводы Мирко. Он продолжил курс Данило, делая ставку на поддержку восстаний в Герцеговине. Но новая, предпринятая в 1861 году, герцеговинская авантюра уже не сошла ему с рук. Весной 1862 года Омер-паша Латас вновь выдвинул на Черногорию 50-тысячное войско. После тяжелых боев и осады Цетинья Черногория снова оказалась на грани существования; ситуацию спасло лишь вмешательство великих держав. Следующее десятилетие прошло в относительно спокойных переговорах о спорных черногорско-турецких границах, но с 1870-х годов отношения между странами снова стали ухудшаться.

На Балканах стала назревать напряженная ситуация, которая впоследствии получила в историографии название Великого Восточного кризиса (1875–1878). Он стал кульминацией затянувшегося ослабления Османской империи, которую теперь называли «больным человеком Европы», и стремительного роста национальных движений на Балканах. Корень кризиса заключался в переплетении нескольких факторов: стремлении христианских народов освободиться от османского владычества, их борьбе между собой за новые границы, а также соперничестве великих держав, стремившихся укрепить свои экономические, политические и стратегические позиции на Балканах и Ближнем Востоке.

Все началось с крестьянского восстания против непомерных налогов в Герцеговине в июне 1875 года, близ поселения Невесине. Героическое предание о «Невесиньской пушке» как символическом «первом выстреле» Великого восточного кризиса, прочно закрепилось в народной памяти балканских народов. Черногория, как и в прошлые разы, поддержала восставших. На помощь повстанцам пришли и добровольцы из российских славянских комитетов. В апреле 1876 года вспыхнуло восстание в Болгарии. Его жестокое подавление османами вызвало мощный международный резонанс.

Эскалация напряженности произошла в июне 1876 года, когда Черногория и Сербия вступили в войну против Османской империи. Сразу же после начала военных действий, несмотря на численный перевес противника, черногорцы одержали громкие победы при Вучьем Доле и Фундине, после которых турки запросили перемирие. Однако договориться об условиях мира стороны так и не смогли. Османы были еще сильны и не хотели так просто отказываться от своих территорий. Союзники надеялись на вступление в войну России, но та медлила. Без нее они были обречены на поражение. Наконец, в апреле 1877 года, под сильным давлением общественности, которую обуревали славянофильские настроения, российский император Александр II подписал манифест о начале войны с Турцией.

Уже в июне русские войска пробили турецкую оборону на Дунае, что заставило Порту направить все силы с герцеговинского фронта в северную часть Балкан. Этот поворот изменил соотношение сил в Герцеговине: Никола получил возможность перейти в наступление и занял Никшич, Бар и Улцинь.

После того как русская армия после длительной осады взяла Плевну, Софию, Адрианополь и, наконец, дошла до пригорода Стамбула, местечка Сан-Стефано, Турция 19 февраля (3 марта) 1878 года вынуждена была подписать с ней мирный договор.

Сан-Стефанский договор объявлял автономность Болгарии, а также впервые признавал независимость Сербии, Румынии и Черногории и закреплял территориальные успехи последней. Однако великие державы не позволили России единолично решать судьбу Балкан, а потому решения Сан-Стефано были в конечном счете аннулированы. В июне 1878 года был созван Берлинский конгресс, на котором страны должны были решить судьбу Порты и Балканских государств. В нем принимали участие Россия, Турция, Германия, Франция, Австро-Венгрия, Великобритания и Италия. Представители Черногории, как и других балканских стран, которые прибыли в Берлин, не были допущены к участию в Конгрессе, на котором решалась их судьба.

Итоги конгресса были двойственными: с одной стороны, наконец официально закреплялась независимость Черногории, а ее территория увеличилась почти вдвое и составила теперь 8 665 км²; с другой – по сравнению с Сан-Стефано ее границы были урезаны. Теперь в состав Черногории вошли области племен Пивы, Дробняка, Баняна, Езера, Шаранца, часть Васоевичей, малая часть Кучей и Ускока, а также города Подгорица, Никшич, Спуж, Жабляк Црноевича, Колашин, Плав и Гусинье. Она также приобрела город Бар с окрестностями, то есть получила выход к Адриатическому морю. Однако Австрия сумела закрепить за собой монополию на Барский порт, иначе говоря, Черногория не имела права размещать там свой военный флот. Кроме того, Черногория столкнулась с напряжением на новых землях, где значительную часть населения составляли мусульмане и католики. Это не только значительно изменило демографическую карту страны, но и вызвало большое недовольство среди коренных жителей этих мест.

Александр II. 1880

Особенно острой была ситуация в Плаве и Гусине, где постоянно проходили протесты общества албанских националистов «Албанская лига». В конце концов, под давлением европейских кабинетов, эти земли вернули Турции, а в качестве компенсации Черногории передали прибрежный город Улцинь. Процесс окончательного разграничения между Черногорией и Турцией растянулся до 1887 года, и к этому моменту территория страны достигла 9 475 км².

Таким образом, именно события русско-турецкой войны и решения Берлинского конгресса окончательно вывели Черногорию на карту Европы как независимое государство. Но опыт 1877–1878 годов ясно показал: на Балканах ни военные победы, ни дипломатические усилия малых народов не имели никакого значения без воли великих держав.

Никола I. Гравюра. 1882

Берлинский конгресс 1878 года даровал Черногории независимость и новые территории. Княжество почти удвоилось в территории, обретя равнины, приморье и города. Но вместе с расширением пришли и новые испытания. Старый горный край с его суровым бытом и воинственными нравами должен был соединиться с приморскими районами, где жили преимущественно мусульмане и католики. Перед властями встала задача не только хозяйственного развития, но и национального сплочения страны.

До 1878 года в Княжестве Черногория насчитывалось около 350 сельских поселений и всего три крупных города: Риека Црноевича, Даниловград и Цетине – столица государства и крупнейший город, где проживало на тот момент около 500 жителей. Из-за новоприсоединенных территорий в 1878 году количество городов и городского населения значительно выросло. Так, к концу XIX века Подгорица стала самым многочисленным городом Черногории – здесь проживало около 6000 жителей, за ней следовали Улцинь (5000), Бар (4000), Цетине (около 2000), Никшич (около 2000), Даниловград, Риека Црноевича.

Несмотря на развитие городов, черногорская экономика оставалась преимущественно аграрной. Основными ее отраслями были земледелие, скотоводство и кустарные промыслы. Промышленность почти отсутствовала, а торговля была ограниченной.

После расширения территории аграрный вопрос стал центральным. Многие мусульмане, проживавшие на новоприсоединенных территориях, решили покинуть страну и вернуться в Османскую империю. По Берлинскому трактату они сохраняли право на свои земельные владения, оставшиеся на территории новой Черногории. Правительство сначала пыталось выкупать их земли, но очень скоро перешло к конфискации. Часть наделов раздавалась воинам, но значительные площади переходили в собственность княжеской семьи, племенных вождей и чиновников. В итоге в обществе заметно усилилось социальное расслоение: в то время как верхушка приобретала новые земли, большинство крестьян владело крошечными участками, которых хватало лишь на полгода пропитания, а тысячи семей оставались и вовсе без земли. На селе не было хлеба, в горах не хватало пастбищ, и крестьяне вынуждены были батрачить на богачей.

Животноводство было одной из важнейших отраслей хозяйства, поскольку именно продукты животноводства являлись основой черногорского экспорта, который позволял закупать за границей зерно. Но и оно было в упадке. Проблема нехватки пастбищных земель стояла и ранее. В Черногории издавна существовали общественные пастбища – коммуницы, где бедняки могли пасти свой скот. Князь Никола пытался сохранить остатки коммуницы, запретив ее раздел. Однако запреты не помогали, и постепенно земли коммуницы оказались в руках местной элиты. Нехватка пастбищ, вкупе с нехваткой кормов и отсутствием ветеринарии, вылились в резкое сокращение поголовья скота уже к концу 1880-х годов.

Карикатура на принятие Берлинских соглашений. 1878

Развитие торговли и ремесла шло крайне медленно. Не в последнюю очередь потому, что в обществе сохранялся стереотип, что торговля – презренное занятие для воина-черногорца и только крайняя нужда могла заставить его заняться этим ремеслом. Несмотря на то, что освободительные войны с турками давно закончились, мужское население отнюдь не спешило овладевать мирными занятиями. Мужчины часами сидели в кофейнях, в то время как все хозяйство лежало, как и прежде, на женщинах. Женщины же выполняли и тяжелую работу по найму. К примеру, хорошо оплачивалась переноска тяжелых грузов из одной местности в другую, что считалось женской работой, к которой привлекали даже юных девочек. Причем нести грузы женщины должны были на собственных плечах, а не на лошадях или повозках.

Несмотря на, казалось бы, бесправное и тяжелое положение женщины, в случае потери мужа и отсутствии взрослых сыновей она брала на себя роль «хозяина» в доме, и все с ней считались. Иногда эту роль брали на себя молодые девушки и даже девочки.

Промышленность также развивалась крайне медленно. На рубеже XIX–XX веков в Черногории существовало всего несколько промышленных, в современном понимании, предприятий: это были Пивоваренный завод в Никшиче (основан в 1896 году), несколько лесопильных заводов, шерстеперерабатывающая фабрика и мыловаренный завод. Иностранные инвестиции привлечь было трудно: Россия не проявляла интереса к промышленности Черногории, а Австро-Венгрия рассматривала ее лишь как рынок сбыта собственных товаров. С 1894 года в Черногории присутствовала Английская торговая компания «Англо-Монтенегрин», а также итальянские компании, которые вложили средства в строительство порта в Баре (1906 г.) и железной дороги Бар-Вирпазар (1908 г.), соединяющей прибрежную часть Черногории с континентальной. Итальянские предприниматели за свои услуги запросили от черногорского правительства передачу им монополии на производство и продажу табака, что, в конечном счете, сильно ударило по местному населению.

Бедность и безработица, отсутствие плодородных земель в селе и рабочих мест в городах, наряду с неспособностью правительства решить эти проблемы, толкали людей к эмиграции. На рубеже веков это стало настоящей демографической катастрофой для маленькой страны – ежегодно страну покидали от 2 до 10 тысяч человек. Если учесть, что в Черногории тогда проживало около 200 000 человек, то становится понятно, что масштаб этой эмиграции был коллосальным. Большинством эмигрантов были молодые люди, то есть самое активное и трудоспособное население, которое уезжало в Америку, Россию, соседние балканские страны. Один из российских дипломатов писал: «Этот массовый побег стал походить как бы на политическую забастовку». Это еще сильнее усугубляло экономическую ситуацию в стране: отток рабочих рук и умов, которые могли бы повлиять на ситуацию, приводил к еще большему застою и бедности, уменьшению военного потенциала страны. Черногория оказалась в замкнутом круге: бедность – голод – эмиграция, и правительство было не в состоянии найти из него выход.

Никола I Петрович. 1906

Финансовая система княжества находилась в полном хаосе. Созданное в 1879 году Министерство финансов было больше похоже на фиктивный орган. Никто из его сотрудников, включая министра, не обладал финансовым образованием, не умел составлять бюджет. Не было ни казначейства, ни органов контроля за государственными тратами в общепринятом смысле слова. Все решения принимал князь, живший в долг и щедро раздававший обещания кредиторам. Постоянные иностранные займы превращали страну в хронического должника. К началу XX века ее внешний долг почти в пять раз превышал годовой бюджет. Даже российские дипломаты отмечали, что «все решительно, начиная с княжеской семьи и до последнего писаря, живут в долг, не платя ни одного, даже самого ничтожного счета…».

Рынок в Которе. 1916

Не задумываясь о последствиях, правительство князя Николы брало все новые кредиты, слишком крупные для маленького государства. Причем большая часть из них уходила на содержание княжеского двора. Австрийским банкам княжество задолжало 771 тыс. гульденов, частному банку в Константинополе – 600 тыс. франков, а перед Россией долг превысил миллион рублей.

Россия при этом постоянно финансировала своего союзника, выделяя ему многотысячные ссуды и пособия, зачастую безвозмездные, а также поставляла оружие, муку и другие необходимые товары. Российское правительство даже выделило специальную субсидию Черногории на покрытие ее внешних долгов. Однако к концу 1880-х годов стало очевидно, что княжество стоит на грани банкротства и не в состоянии самостоятельно выйти из долговой кабалы. Тогда в 1889 году Россия полностью погасила черногорские долги перед австрийскими и турецкими банками, после чего Черногория оказалась должна России (теперь уже только ей) почти 1,9 млн рублей. Половина суммы была списана сразу, а оставшуюся часть Черногория должна была выплачивать постепенно, из русской же субсидии, увеличенной вдвое. Важным условием этого шага было обязательство Черногории ни в коем случае не вступать в новые займы. Но уже через год договор был нарушен: в 1890-м Черногория снова заняла 250 тыс. гульденов в австрийском «Лендербанке», в 1892-м – 650 тыс. в Константинопольском банке, в 1893-м – 1 млн. гульденов в австрийском «Боденкредите». С тех пор едва ли год проходил без нового займа. Было очевидно, что Никола и черногорское правительство не научились жить по средствам и трезво оценивать реальные ресурсы своей страны. Возможно, отрицательную роль в этом сыграла и чрезмерная помощь России.

Тем не менее, по настоянию России, в 1901 году Черногория все же начала проводить финансовую реформу. Были приняты законы о государственном бюджете, которые регулировали не только принципы расходования бюджета, но и условия получения кредитов. Также был создан новый орган – Главный государственный контроль, задачей которого было инспектирование исполнения бюджета. Однако несмотря на эти нововведения, практика во многом оставалась прежней.

Трудности экономического развития усиливало отсутствие собственной валюты. В стране обращались турецкие и австрийские деньги. Лишь в 1906 году была введена национальная монета – перпер. Введение в оборот национальной валюты способствовало открытию первых черногорских банков и сберегательных обществ.

Для преодоления экономических проблем важное значение имело строительство дорог и путей сообщения между новоприобретенными частями страны и ее основным ядром. В 1880–1890-х активно шло строительство дорог, соединивших Цетине, Риеку Црноевича с Котором, Подгорицей, Никшичем, Даниловградом, австрийской границей. Причем зачастую дороги строили сами крестьяне в рамках сохранившейся с давних времен натуральной повинности – кулук. Кулук означал, что несколько дней в году каждый черногорец должен был отработать на общественных работах. Так на рубеже веков обязательным стало участие в прокладывании дорог. Норма на одного черногорца была 6 метров шоссейного покрытия, что занимало около 20 дней. В голодные годы люди сами нанимались на подобные стройки, поскольку за работу раздавали хлеб. Тем не менее, всего с 1878 по 1905 год было построено в общей сложности около 250 километров дорог.

Монета в 100 черногорских перперов. 1910

В середине 1880-х годов на Скадарском озере было налажено пассажирское и грузовое сообщение, а несколько лет спустя приобретено первое морское торговое судно. Развитие транспортной сети позволило крепче связать старую и новую Черногорию, что улучшило торговлю и сообщение с Европой. Но все же транспортная доступность многих областей была крайне ограничена, а государство не имело средств поддерживать и развивать эту сферу.

Таким образом, отсутствие долгосрочной стратегии и квалифицированных кадров, социальное расслоение, коррупция и расточительство правящей элиты загнали страну в глубокий экономический кризис. На рубеже веков Черногория оставалась беднейшей страной Европы, существовавшей за счет помощи извне. В то время как соседние государства постепенно переходили к индустриализации, она по-прежнему жила в условиях полупатриархального уклада, а молодежь все чаще покидала родину, не видя здесь каких-либо перспектив.

Несмотря на все экономические проблемы, Черногория, которая вступила в ряд независимых европейских государств, уверенно двигалась к государственности европейского образца. Приоритетными направлениями в это время стали просвещение, религиозная сфера и здравоохранение.

На первом месте стояла конфессиональная политика.

Православие оставалось государственной религией Черногории. Кроме того, Конституция 1905 года окончательно закрепила автокефалию, то есть самостоятельность Черногорской православной церкви. Однако государство все больше стремилось поставить церковь под свой контроль: глава церкви – Цетинский митрополит – назначался князем, а с 1880 года вся религиозная сфера стала подчиняться Министерству просвещения и церковных дел.

Большим вызовом для черногорских властей стало присоединение после 1878 года новых территорий, населенных преимущественно католиками и мусульманами. Важно было разработать религиозную политику, которая позволила бы наиболее безболезненно интегрировать новое население в состав государства. Здесь власти проявили редкую гибкость и толерантность. В первые годы существовало брожение в среде мусульманской общины, многие эмигрировали на территорию Османской империи, оставшиеся же получили полную свободу вероисповедания. Власти демонстрировали уважение к их правам: в школах учитывались религиозные праздники, в регионах с мусульманским большинством пятница объявлялась выходным днем, а духовенство имело статус государственных служащих. Мусульманский муфтий даже входил в состав национальной Скупщины. Такая политика способствовала укреплению доверия и лояльности к государству, и потому в последующие годы особого напряжение среди мусульман не было.

Третьей по величине конфессиональной общиной Черногории после православных и мусульман стали католики. Они в основном проживали в Приморье и в районе Скадарского озера. Высшей религиозной институцией черногорских католиков была Барская архиепархия. Однако к моменту ее вхождения в состав Черногории Барская архиепархия как самостоятельное религиозное учреждение уже не существовала, поскольку еще в 1867 году она была объединена со Скадарской архиепископией (на тот момент Австро-Венгрия). Поэтому князь Никола обратился к папе римскому с просьбой восстановить Барскую архиепископию. Он предлагал, чтобы архиепископ Бара подчинялся напрямую и исключительно Римской курии, обещал за счет государства восстановить католические церкви, и что архиепископ Бара будет содержаться с государственного жалования. Для Черногории восстановление архиепископии в Баре было важно, поскольку так государство выводило католическую церковь из-под влияния других соседних государств, а именно Австро-Венгрии, и получало возможность через церковь влиять на католических верующих и формировать у них чувство принадлежности к Черногории. Для Ватикана же это было первым шагом на пути к укреплению своего влияния в православных балканских государствах.

Таким образом, в 1886 году Черногория заключила конкордат с Ватиканом, закрепивший автономию Барской епископии. Архиепископ Бара получил особый статус: он назначался с согласия правительства, приносил присягу на верность князю и молился за него во время служб. Особое значение имело разрешение папы проводить богослужения на старославянском языке, что укрепляло национальное самосознание католических славян в княжестве.

Просвещение также стало одной из приоритетных задач черногорского правительства. Если в 1879 году в Черногории действовало всего 18 начальных школ, то к 1901 году их число превысило уже сотню. В крупных городах медленно, но планомерно появлялись средние школы, а в 1902 году открылась и первая высшая восьмиклассная гимназия в Цетине.

В 1869 году появилось первое Богословское училище, а вот создать собственный университет Черногория так и не смогла: не хватало ни денег, ни кадров. Выходом стала отправка молодых людей на обучение за рубеж: в Россию, Австро-Венгрию, Италию, Францию, Сербию и Болгарию. Таким образом готовились будущие врачи, юристы, офицеры и учителя.

Прибытие почты. Цетине. 1890-е

Школьное образование было обязательным и бесплатным для всех мальчиков, поэтому большинство школ были мужскими. Но появлялись и женские, что само по себе было смелым шагом для традиционного черногорского общества, где до недавнего времени образование девочек не являлось обязательным – родители сами решали, отдавать им дочерей на обучение или нет. Особое значение в этом плане имела работа Мариинского женского института, основанного еще в 1869 году на средства русской императрицы Марии Александровны. Он стал важным центром женского образования в стране и находился под покровительством княгини Милены, супруги князя Николы. Однако общественные установки все еще ограничивали доступ женщин к знаниям. Даже к 1909 году грамотными были лишь 4,5 % женщин (среди мужчин – 42 %). Максимальное количество девочек, которые могли обучаться в Женском институте, составляло 24 человека в возрасте от девяти лет, умеющих читать, писать и считать. Ученицы, показавшие наилучшие результаты за четырехлетнее обучение, имели право остаться в институте еще на год, чтобы подготовиться к профессии учительниц.

Черногория предприняла шаги и по созданию собственных учебников. Понимая, что иностранные книги не отражают национальную специфику, князь Никола инициировал выпуск отечественных изданий по географии, истории, математике и грамматике. Тем не менее, проблема грамотности оставалась острой. На момент переписи населения в 1909 году безграмотными числилось более 50 % населения. Самый высокий процент неграмотности наблюдался в Приморье (Улцинь), а самый низкий – в Катунско-Риекском регионе (Цетине).

В Княжестве Черногория издавалось несколько газет и десятки периодических изданий. С 1865 по 1870 год в Цетине издавался календарь «Орлич», а с 1871 по 1873 год – еженедельная газета «Црногорац», которая, получив статус официальной газеты, была переименована в «Глас Црногорца». В 1898–1899 годах в Никшиче издавался еженедельник «Невесинье», предназначенный для политической пропаганды в Боснии и Герцеговине.

Первым литературным журналом в Черногории стала «Црногорка». После 1878 года вышло еще несколько литературных журналов: «Зета» (1885), «Новая Зета» (1889–1891), «Луча» (1895–1900), «Книжевни лист» (1901–1902). Выходили также журналы профессионального и официального характера: «Просвета» (1889–1901), издаваемая Министерством образования и церковных дел, «Учительский лист» (1905) и государственный календарь «Грлица» (1889–1897).

Здравоохранение в Черногории возникло практически с нуля. До 1870-х годов здесь не существовало медицинской системы в европейском смысле. Ситуация изменилась благодаря российской помощи: отряд Красного Креста из Петербурга в годы Русско-турецкой войны (1877–1878) организовал полевые госпитали, а после войны оставил оборудование и средства для создания первой Больницы имени князя Данилы. С 1881 года российский Красный Крест ежегодно выделял средства на ее содержание и снабжал необходимым оборудованием. Этот шаг положил начало развитию здравоохранения в Черногории.

Таким образом, в последние десятилетия XIX века Черногория последовательно формировала основы социальной политики. Несмотря на то, что православие было закреплено как государственная религия, гибкая и последовательная политика равенства всех вероисповеданий дала свои положительные плоды, а развитие школьной сети, просвещения и первые шаги в здравоохранении стали залогом постепенного превращения княжества в современное государство.

Государственная система Черногории конца XIX – начала XX века представляла собой особую смесь автократии и заимствованных форм европейского парламентаризма. Во главе страны стоял князь Никола, правивший как абсолютный монарх. Его власть была неограниченной: он решал все вопросы – от назначения чиновников и распределения земель до предоставления стипендий и даже записи в школы. Небольшой размер княжества позволял одному человеку держать под контролем всё.

Для большинства черногорцев такая модель власти казалась естественной. Они традиционно относились к правителю как к патриарху, «отцу» государства, суровому, но мудрому правителю, гаранту общественной справедливости. Никола и сам культивировал этот образ: он любил ездить по стране, выслушивал жалобы крестьян, помогал деньгами. Он действительно многих своих подданных знал в лицо, по-отечески погружался в их дела. В глазах народа это делало его справедливым и заботливым правителем, что не мешало ему одновременно быть вспыльчивым и скорым на расправу. Он сурово воздавал тем, кто, по его мнению, шел против него, мог резко возвысить одних за преданность, но столь же быстро отправить в опалу других. Российские дипломаты отмечали, что князь обладал редкой харизмой и умел производить впечатление, но в то же время писали: «Он мало способен к усидчивому труду; не может сосредоточить своего внимания при продолжительном обсуждении новых законов, положений…».

Черногорцы под деревом. Гравюра. 1877

Тем не менее, после Берлинского конгресса Черногория вступила в круг европейских держав и должна была теперь вести себя подобающе. Поэтому в первую очередь Никола провел реорганизацию государственного управления по европейскому образцу. Сенат был упразднен, вместо него создавался Государственный совет, шесть министерств и Верховный суд. На рубеже веков был принят ряд законов, регулирующих работу госорганов, закон о печати, законы, регулирующие имущественные отношения (Общий имущественный кодекс 1888), и другие, а также был учрежден Святейший Синод. Однако низкий уровень образования чиновников и патриархальные традиции мешали созданию современного государственного аппарата. Многие сторонние наблюдатели отмечали, что все это больше походило на то, как будто «дети играли в государство», соблюдая внешнюю форму, но не очень понимая суть.

Судебная система лишь подчеркивала сохранение патриархальных традиций. Формально в княжестве существовали сельские, городские и окружные суды, и даже Великий суд в Цетине. Однако последнее слово всегда оставалось за князем. Он часто присутствовал на заседаниях, был в курсе многих дел и мог отменить приговоры или переступить закон по своему усмотрению. Его слово оставалось выше закона, что подрывало доверие к правосудию. В обществе господствовало представление, что справедливость дарует не закон, а сам господарь. Поэтому многие черногорцы стремились обращаться со своими делами непосредственно к нему, в обход судов.

В административном отношении правительство стремилось поделить страну так, чтобы искоренить остатки племенного сепаратизма. В 1903 году Черногория была поделена на пять областей во главе с губернаторами: Катунско-Риечку, Зетско-Брдску, Никшичку, Морачко-Васоевичку и Приморско-Црмничку. Они, в свою очередь, делились на капитании, возглавляемые окружными начальниками – капитанами. В городах под властью капитанов стоял председатель городского совета, а в деревне – выборный кмет (староста), возглавлявший общинный совет. Однако, несмотря на то, что племенная структура стала постепенно уступать место территориально-административной, племенные порядки оставались сильны. Местное население все еще охотнее подчинялось начальнику из «своих», нежели назначенному из центра выходцу из другого племени.

В конечном счете все нововведения по европейскому образцу были не более чем ширмой, за которой пряталось «семейное» государство Николы со старыми патриархальными порядками.

Перелом наступил в 1905 году под влиянием российской революции. После того, как российский император Николай II подписал «Манифест об усовершенствовании государственного порядка», ограничивающий абсолютную власть монарха, а также под давлением черногорской оппозиции и молодежи, получившей образование за рубежом, Никола тоже решился на исторический шаг: «даровать» Черногории Конституцию. На следующий же день после Манифеста Николая II, 18 октября, Никола обращается к народу с «Лучинданской» прокламацией и объявляет о выборах в Учредительную скупщину, которая должна будет решить вопрос о принятии Конституции. Выборы состоялись в ноябре 1905 года, а 6 (19) декабря 1905 года Учредительная скупщина единогласно приняла текст Конституции, предложенный князем. Теперь Черногория становилась «наследственной конституционной монархией с народным представительством». «Народным представительством» была Скупщина, выборы в которую проводились раз в четыре года. Конституция также впервые в истории Черногории вводила прямые выборы без имущественного ценза, свободу слова, печати и собраний, равенство вероисповеданий, презумпцию невиновности и принцип состязательности в суде, отмену смертной казни, кроме случаев военных преступлений и покушений на жизнь князя.

Николай II. 1912

По содержанию статей можно сделать вывод, что Конституция имела либеральный характер и отвечала духу своего времени. Однако реальное распределение власти мало изменилось: князь все еще фактически оставался абсолютным монархом, неподотчетным никому. Скупщина хотя и имела законодательную власть, но законы вступали в силу лишь после подписи князя, он мог распустить ее в любой момент, а кроме того, он сохранял контроль над правительством, Госсоветом и судом.

Тем не менее, именно с этого момента в Черногории зародилась настоящая политическая жизнь. Первые парламентские выборы в Скупщину прошли 27 сентября 1906 года, а сама Скупщина начала работу 31 октября того же года. В депутаты были избраны 53 человека. Кроме того, по Конституции в работе Скупщины участвовали главы трех религиозных общин (митрополит, архиепископ и муфтий), члены Госсовета, председатели Великого суда и Государственного контроля, а также три назначенных князем военачальника.

Скупщина сразу же обнаружила, по меткому замечанию российского дипломата, «задорный характер». Будучи неискушенными в вопросах политической культуры, народные депутаты сначала вели себя так же прямолинейно, как на племенном собрании: в резких выражениях критиковали правительство, устраивали обструкции непопулярным министрам и так далее.

Титульный лист Конституции Черногории. 1905

Первоначально у кандидатов не было даже политических программ, однако постепенно в ходе заседаний стало понятно, что большинство депутатов критически настроены к политике, проводимой Двором. Уже в первом созыве Скупщины была сформирована первая политическая партия, состоявшая из оппонентов князя, – Народная партия, открывшая свой «Клуб Народной партии» (его участников часто называли «клубаши»). В ответ на это была сформирована Истинная Народная партия («праваши» или «вирилцы»), которая полностью направлялась Николой. Народная партия критиковала действия правительства Николы, стремилась нивелировать династию Петровичей и выступала за сближение с Сербией, о чем они писали в своей газете «Народная мысль» («Народна мисао»). Истинная Народная партия пропагандировала курс двора и защищала интересы династии. Их печатный орган назывался «Конституционность» («Уставност»).

Николу, вероятно, испугало появление оппонентов в Скупщине, более того, слаборазвитая на тот момент политическая культура Черногории заставляла его воспринимать это не как политическую борьбу, а как обиду, нанесенную ему лично. Никола любыми средствами старался обеспечить лояльное себе большинство в Скупщине. Для этого князь не гнушался «переманивания» в свою партию сомневающихся или неопредилившихся парламентариев. Иногда увещеваниями, иногда запугиваниями и прямыми угрозами Никола добился того, что перевел из рядов Народной партии на свою сторону многих депутатов. Политическая борьба в Скупщине очень быстро перерастала в личную неприязнь. В первые годы работы Скупщины сменилось несколько председателей правительства, пока у руля не встал Лазар Томанович – незаметный, полностью лояльный Николе исполнитель.

Политическая жизнь в стране быстро обострялась и вскоре начала выходить далеко за рамки парламентских методов. В предвыборной кампании 1907 года Никола и «праваши», например, не гнушались настоящих политических преследований своих оппонентов, дело доходило до угроз и арестов оппозиционных кандидатов, попыток помешать регистрации своих кандидатур и тому подобное.

В этих напряженных условиях проявился еще один фактор политической жизни Черногории, который отличает ее от всех остальных стран, а именно фактор племенной солидарности. Большинство черногорцев в политике все еще видели не легитимное состязание политических программ, которые будут влиять на будущее развитие страны, а племенное соперничество. Из мемуаров депутата С. Пилетича, который принадлежал к «клубашам» и которому также препятствовали участвовать в выборах, мы узнаем, что его племя Пиперы было возмущено тем, что их земляка ставят в неравные условия по сравнению с другими кандидатами. В этом они усматривали не только политическую, но и племенную дискриминацию. И тогда Пиперы решили помочь С. Пилетичу преодолеть все препятствия в избирательной кампании. Чтобы он преодолел необходимый имущественный ценз, они подарили «своему» политику небольшой участок земли и стадо овец; когда его задержали и он не имел возможности лично вовремя подать документы, они сами провели за него процедуру регистрации кандидата в депутаты и так далее.

Лазар Томанович. 1930-е

Пример избирательной кампании 1907 года показывает, как мучительно шла ломка патриархального сознания в Черногории, как с трудом формировалось представление о новых институтах и понятиях. Черногорцы в начале ХХ в. политическую борьбу вели так же, как когда-то боролись с турками, – не на жизнь, а на смерть. Внеся в избирательную кампанию всю страстность и бескомпромиссность, которая была свойственна племенному сознанию, они обрекли себя на иррациональное политическое поведение.

Характерным примером такого поведения стали террористические методы борьбы, которыми пользовалась и та и другая сторона. Громкий резонанс получил, например, так называемый «Процесс о бомбах» 1908 года. Полиция арестовала группу черногорских студентов, учившихся в Белграде, которые были причастны к покупке и доставке бомб в Черногорию. Главный казус заключался в том, что они еще и сами не успели решить, что станут делать с бомбами, и кто, где и когда будет объектом покушения. Следователи не могли четко сформулировать обвинения, найти весомые доказательства и привлекали сомнительные источники. Тем не менее, суд вынес крайне суровые приговоры – шесть смертных казней главным фигурантам дела, а остальным участникам – тюремное заключение и каторжные работы. Расправа над участниками заговора, который не успел созреть, свидетельствовала о панике, царившей в высших кругах. Кроме того, это жестоко ударило по авторитету Николы и число недовольных его режимом выросло.

Однако крайние меры и предосторожность, с которой действовал Никола, возможно, были отнюдь не без основания. Эти годы ознаменовались и несколькими покушениями на князя, наиболее серьезным из которых была так называемая Колашинскя афера (1909). В конце августа 1909 года черногорская полиция в Андреевци раскрыла большую группу заговорщиков. Было установлено, что это часть тайной организации, включавшей почти 1000 членов, которая называлась «Временный статут народного устройства в борьбе за гражданские свободы и равноправие». Она выступала за лишение власти князя Николы, причем это лишение власти нужно было осуществить «активной физической революцией». В ходе расследования полиция раскрыла более 150 членов организации. После суда 11 заговорщиков были приговорены к смерти, 9 – к пожизненной каторге и еще 10 – к долгому заключению.

Король Никола I и его народ. 1910

В таких тяжелых экономических и социальных условиях, с доведенными до накала политическими отношениями, Черногория подошла к празднованию юбилея – 50 лет власти князя Николы. В честь этого 15 августа 1910 года, ровно в тот день, когда 50 лет назад король вступил на престол, Черногория была провозглашена Королевством, а князь Никола – королем.

После обретения независимости, а тем более после провозглашения Королевством, перед Черногорией встала ключевая задача: закрепить за собой статус не просто маленького балканского княжества, а полноправного участника европейской политики. Для этого было необходимо признание династии Петровичей-Негошей равнородной другим домам Европы. На этом пути важнейшую роль играли династические браки, которые должны были не только возвысить престиж Черногории, но и укрепить ее политические связи.

У князя, а позднее короля Николы было немало возможностей для дипломатической «семейной политики»: в его семье насчитывалось 12 детей. Для большинства из них он устроил более чем перспективные партии. Благодаря этим бракам Никола получил в Европе репутацию «всеевропейского тестя и свекра».

Прорыв в международном признании черногорской династии обеспечила Россия. В 1889 году сразу две дочери Николы – Милица и Анастасия, которую при российском дворе называли на черногорский манер Станой, – стали невестами представителей дома Романовых. Император Александр III лично подбирал женихов, ими оказались его двоюродные братья. А в знак особого расположения к князю Николе, которого он на ужине в честь помолвки назвал «единственным верным другом России», российский император не только устроил блестящие браки его дочерей, но и простил Черногории долги на сумму около миллиона рублей, увеличив к тому же ежегодную субсидию.

Король Никола I. 1910

Милица и Анастасия (Стана) Черногорские. 1900-е

Обе принцессы прежде учились в Смольном институте и легко вошли в петербургский высший свет. Милица стала женой великого князя Петра Николаевича, а Станa – великого князя Николая Николаевича – младшего, будущего главнокомандующего в годы Первой мировой войне. Так черногорские княжны превратились в русских великих княгинь, причем интересно, что две сестры были замужем за родными же братьями.

Сестры-черногорки быстро сблизились с царской семьей следующего императора Николая II и особенно с императрицей Александрой Федоровной, с которой были в близких дружеских отношениях. Однако их репутация при дворе была неоднозначной. Высшие российские сановники их не любили и иронично называли «черногорка № 1» и «черногорка № 2». Министр финансов Российской империи С. Ю. Витте отзывался о них крайне язвительно: «Ох уж эти… черногорки, натворили они бед России…Чтобы рассказать какие пакости они натворили, нужно написать целую историю…». Витте также писал о бесконечных требованиях денег, поступавших к нему от дочерей Николы: «Я воображаю сколько эти сестры потом на меня клеветали императрице. Вообще эти особы крепко присосались к русским деньгам». И действительно, князь Никола часто именно через дочерей, близких к императору, старался решить какие-то политические вопросы или удовлетворить материальные просьбы. Кроме того, они увлекались разного рода мистикой и оккультизмом. В 1900 году Милица даже получила в Париже диплом доктора алхимии. Судя по дневниковым записям Николая II, именно сестры-черногорки привели Григория Распутина в царскую семью.

В своей династической политике Никола не ограничился только Россией. Его старшая дочь Любица-Зорка была выдана замуж за будущего сербского короля Петра Карагеоргиевича. Этот брак вызвал резкое недовольство действующей на тот момент в Сербии династии Обреновичей и обострил отношения между двумя государствами. Впрочем, и потом, когда в 1903 году на престол взошла династия Карагеоргиевичей во главе с Петром, отношения между странами оставались напряженными.

Еще одна дочь, Анна, стала супругой немецкого принца Франца-Иосифа Баттенбергского, а старший сын и наследный принц Данило женился на принцессе Ютте Мекленбург-Стрелицкой (в православии Милица).

На свадьбе Данилы, которая состоялась в 1899 году в Цетине, в качестве представителя дома Романовых присутствовал великий князь Константин Константинович Романов – внук императора Николая I, президент Академии наук, известный поэт и драматург, писавший под псевдонимом «К.Р.». Он был очарован Черногорией и с восхищением записывал в дневнике: «Я здесь утопаю в блаженстве: чудный по красоте, солнцем пригретый край; глаз не видит темных, опошленных сторон гражданского развития, нет западной плоскости культуры. Народ нам родной, православный, слышна речь близкая к родной, своя одежда, живописная, красивая, не заменена европейской. Все мало, но есть какая-то благородная простота и достоинство». Дает он и портретные зарисовки представителей черногорской династии: «Меня встречает Мирко, второй сын князя, молодец, 20-летний красавец, с прекрасным, каким-то “соколиным” лицом…».

Любица-Зорка Черногорская. 1883

По возвращении в Россию он посвятил Черногории и князю Николе стихотворение «ЧЕРНОГОРИЯ» (1899 г.):

Для улучшения сербо-черногоро-русских отношений накануне балканских войн в 1911 году был предпринят еще один брак – сербской принцессы Елены (от брака Петра Карагеоргиевича и Зорки) и Иоанна Константиновича Романова – старшего сына Константина Константиновича. В этом браке как бы породнились три династии: Романовы, Карагеоргиевичи и Петровичи-Негоши.

Русские дипломаты и современники нередко отмечали хитрость и изворотливость Николы. Его называли «прирожденным актером» и мастером политических интриг, умеющим одинаково уверенно лавировать между главными акторами большой политики, даже если они находятся по разные стороны «баррикад». Оно и понятно – правителю такого небольшого государства, как Черногория, не оставалось другого выбора, чтобы не быть в итоге задавленным. Так был заключен брак еще одной дочери Николы Елены с будущим итальянским королем Виктором Эммануилом III, представителем Савойской династии.

Встреча Елены и Виктора Эммануила произошла в Москве еще на коронации Николая II, и будущий король сразу же влюбился в черногорскую красавицу, которая сидела по соседству. Очень скоро в Цетине состоялась помолвка, а уже осенью будущая Елена Савойская прибыла в Италию, где приняла католичество. Этот брак многие подвергали сомнению из-за несоответствия супругов друг другу: Савойская династия – старейшая католическая династия в Европе, а черногорская – новоиспеченная православная. Да и внешне супруги были слишком разные: Виктор Эммануил отличался очень низким ростом, около 150 см, и не был слишком привлекателен. В то время как его жена была высокой смуглой черногорской красавицей, которой он едва доходил до плеча. Даже умелые постановочные кадры придворных фотографов, где их ставили на разные ступеньки лестницы или надевали на короля высокие шляпы и туфли на высокой подошве, не могли скрыть этот разительный контраст в их росте. Однако этот брак оказался чрезвычайно крепким и счастливым, насколько он мог быть таковым в то тяжелое время, которое выпало на их долю. В нем родилось пятеро детей. Елена смогла понять и полюбить Виктора Эммануила и до конца жизни была ему абсолютно преданна. Рука об руку они прошли сложнейшие испытания, выпавшие на их долю: Вторую мировую войну, фашизм, эмиграцию, смерть одной из дочерей, Мафальды, ставшей женой немецкого герцога и погибшей в немецком концлагере.

Виктор Эммануил и Елена Черногорская. 1936

Таким образом, династическая политика Николы была чрезвычайно успешна. По исследователи обращают внимание на интересную деталь: он старался укрепить отношения с обоими складывающимися блоками (Тройственным союзом и Антантой), что было кстати накануне зарождающейся мировой войны. Однако, увы, воспользоваться плодами своей политики ни ему, ни его детям не было суждено. Судьба большинства из них оказалась трагична.

Международная дипломатия Черногории долгое время оставалась непропорционально активной для размеров и политического статуса этой крошечной страны. Особенно интенсивными отношения Черногории с европейскими странами были в 1850–1878 годы, когда решение так называемого Восточного кризиса входило в свою завершающую стадию. После Берлинского конгресса интерес Европы к Цетине закономерно снизился, но сама Черногория, обретя независимость, стала энергично искать свое «место под солнцем» на международной политической арене.

Уже к концу XIX века Черногория установила дипломатические отношения с Россией, Францией, Италией, Великобританией, Австро-Венгрией, Османской империей, Грецией, Болгарией и Сербией. Были заключены важные договоры о мире, границах и взаимной поддержке. И все это при почти полном отсутствии развитого дипломатического корпуса. Единственным органом, который на тот момент занимался международными делами, была крохотная по своим размерам княжеская канцелярия по международным делам, которая состояла всего из шести человек.

Ключевым направлением внешней политики оставались отношения с ближайшими соседями: Турцией, Австро-Венгрией, балканскими государствами и, конечно, Россией.

Россия была первой великой державой, направившей в Цетине своего представителя – А. С. Ионина. Его роль выходила далеко за рамки дипломатической миссии: он практически 10 лет был главным консультантом черногорского двора по международным отношениям, подготавливал документы, обучал черногорских чиновников азам международных отношений, поскольку в княжестве еще не существовало профессиональных дипломатов.

Влияние России было колоссальным: она взяла на себя защиту черногорцев за рубежом, способствовала признанию династии Петровичей-Негошей как равнородной европейским домам, щедро снабжала государство субсидиями и кредитами, зачастую безвозмездно. Суммы, которые Черногория получила от России за период правления Николы, были заоблачными.

Посольство Австро-Венгрии. 1900-е

Щедрая поддержка Петербурга позволила Николе вести политику с известной долей беспечности: жить в долг, не слишком заботиться о бюджете, рассчитывая, что Россия всегда выручит и заступится. Но эта зависимость от субсидий оборачивалась несамостоя-тельностью: стоило бы Петербургу на время приостановить помощь, Черногория оказалась бы парализованной.

Несмотря на зависимость от России, Никола только внешне был послушным союзником. На самом деле он далеко не всегда следовал советам российских дипломатов, предпочитая лавировать между великими державами. По сути, это были умелые манипуляции, актерская игра, за которой стояла отчаянная нужда и желание вести собственную независимую политику.

В начале XX века русско-черногорские отношения заметно охладели. Это было связано с тем, что Россия пыталась контролировать расходование своих субсидий, требовала от Черногории отчетности и выполнения договоренностей. Никола же этим оскорблялся и воспринимал как вмешательство во внутренние дела. Чем более прохладное отношение Никола демонстрировал русским представителям в Цетине, тем больше демонстративной любезности он оказывал Австрии и Италии.

Однако внешние «заигрывания» с монархией Габсбургов не меняли сути их напряженных отношений. Австро-Венгрия рассматривала Черногорию прежде всего как рынок сбыта своих товаров и всеми силами стремилась препятствовать развитию экономики страны, поставив ее под свой контроль. Экономическая ситуация в Черногории благоприятствовала такому намерению. В силу своего положения и экономической неразвитости Черногория зависела от австрийского рынка и ее промышленности. Кроме того, Австрия по Берлинскому трактату получила право контролировать порт Бара, чем еще больше затягивала экономический узел вокруг своей маленькой соседки. Никола долго добивался пересмотра этого условия, но это стало возможным только в начале XX века. Еще одним эффективным способом экономического контроля были кредитные займы, которые австрийские банки охотно предоставляли погрязшему в долгах черногорскому правительству.

Посольство России. 1910-е

Другим камнем преткновения между ними был вопрос Герцеговины, которая все еще оставалась «голубой мечтой» князя Николы. Австрия пыталась давить на Черногорию, требуя полного отказа от какого-либо вмешательства в герцеговинские дела. Никола, однако, выполнял эти требования крайне неохотно. Когда в 1882 году в Боснии и Герцеговине вспыхнула очередная волна выступлений против Австро-Венгрии, многие их участники, дабы избежать наказания, бежали в соседнюю Черногорию. Отказ Цетинья выдать боснийских повстанцев почти на целое десятилетие испортил отношения между Австрией и Черногорией. У Николы оставалась надежда, что поддержка местного населения, недовольного австрийским правлением, когда-нибудь позволит ему овладеть Герцеговиной.

Однако эти надежды окончательно рухнули в 1908 году. Летом 1908 года в Турции произошла младотурецкая революция. Младотурки свергли султана Абдул-Хамида II, восстановили конституционное правление и провозгласили курс на модернизацию и централизацию Османской империи. Австро-Венгрия, испугавшись того, что новое активное правительство Турции захочет оспорить положение дел в Боснии и Герцеговине (которые с 1878 года находились под управлением Австрии, но фактически все еще оставались территорией Османской империи), объявила об аннексии (т. е. присоединении) Боснии и Герцеговины. В международной среде последовал так называемый Аннексионный кризис. Аннексия вызвала резкий рост напряженности в регионе, поскольку все балканские страны восприняли этот шаг как подтверждение экспансионистских планов Австро-Венгрии и как угрозу их национальной безопасности.

Иными словами, после 1908 года черногоро-австрийские отношения можно было охарактеризовать пословицей: «Хочешь мира, готовься к войне».

Новая ситуация на Балканах требовала совместных усилий славянских стран в борьбе против угрозы, исходившей от Австро-Венгрии. Однако отношения между ними оставляли желать лучшего. Особенно противоречивыми были отношения с Сербией. Схожесть языка и культур, статуса, исторического прошлого, а кроме того, общие цели – борьба против Австрии и Турции и стремление к самостоятельности от других великих держав – сочетались с недоверием друг к другу и соперничеством за внимание великих держав. Они были одновременно союзниками и соперниками. Идея о единстве судьбы «двух ветвей сербства» (Сербии и Черногории) после 1878 года стала скорее мешать, нежели способствовать сотрудничеству. Сербия стремилась к объединению всех сербов под одной короной, тогда как Никола надеялся возвысить собственную династию и даже претендовал на сербский престол. Когда его зять Петр Карагеоргиевич в 1903 году взошел на сербский трон, Никола воспринял это как личное поражение, а провозглашение Николы королем в 1910 году Белград воспринял как предательство идеи объединения. Враждебность между странами подогревалась еще и тем, что они никак не могли договориться о разделе «турецкого наследства», о судьбе Старой Сербии, Новопазарском Санджаке, Македонии и Албании. Из Белграда и Цетинья без конца сыпались взаимные обвинения во вмешательстве во внутренние дела. Никола видел в политических оппонентах «засланцев» Белграда, а в Белграде на Николу обрушивалась самая жесткая критика из всех соседних земель.

Но взаимные упреки и недоверие отходили на второй план, когда над странами нависала реальная угроза. Первый виток усиления сотрудничества наступил после австрийской аннексии Боснии и Герцеговины. Второй – когда вновь обострилась ситуация с Османской империей.

Для Черногории отношения с Турцией были всегда сложными, по понятным причинам: расширение границ княжества автоматически означало сужение владений султана и наоборот. Поэтому процесс по демаркации границ проходил крайне сложно и затянулся почти на 10 лет. Тем не менее, отношения между ними, несмотря на сложности, были вполне стабильными. В разгар демаркационных работ султан Абдул-Хамид даже пригласил черногорского князя с официальным визитом в Стамбул. Эта встреча прошла в очень дружелюбной атмосфере. Черногорский князь был принят с высочайшими почестями, а также получил ценные подарки, драгоценности и ордена в качестве личных подарков от султана.

Король Петр Карагеоргиевич. 1914

Однако внешне приличные турецко-черногорские отношения в любой момент могли испортиться. Поводов тому было много: постоянные пограничные инциденты в спорных районах, задолженность турецким банкам, которую княжеская администрация была не в состоянии выплатить, и так далее. Кроме того, в Цетине все громче звучала идея «защиты православного населения» в приграничных областях, что постепенно превращалось в программу территориальной экспансии.

Внешнеполитическая стратегия Черногории оставалась неизменной: цель заключалась в создании «Великой Черногории». С аннексией Боснии и Герцеговины были разрушены последние надежды Черногории на присоединение этих территорий, и она окончательно развернула свои территориальные притязания на юг, в сторону Османской империи, чья судьба была уже предрешена. Теперь ее территориальные претензии были сосредоточены на Полимле, Новопазарском Санджаке, Северной Албании вместе со Скадаром, частично Косово и Македонии. Черногория заняла позицию «защитницы» православных подданных Турции в этих приграничных территориях, что как бы санкционировало расширение здесь черногорского культурного влияния. Все эти действия служили одной цели – наиболее успешному завоеванию этих территорий в следующей войне с Турцией.

Разговоры о том, что новая война с Турцией будет, начались почти сразу после окончания процесса по разделу границ в 1880 году, поскольку Черногория изначально считала это разграничение нечестным и неудовлетворяющим черногорские территориальные претензии. Уже с 1910 года в черногорской печати и выступлениях главных политиков, в том числе князя, зазвучали тезисы о скорой неизбежности новой войны с Турцией. Государственная пропаганда была направлена на обоснование необходимости этой войны. В печати стало появляться все больше статей и брошюр, где Албания называлась «Турецкой Зетой» или «Скендерией» и где доказывалось «историческое право» Черногории на эти земли.

Несмотря на свое все более твердое намерение воевать с Турцией, Никола не питал никаких иллюзий в отношении ресурсов своей страны. Было очевидно, что только опираясь на внешнюю финансовую и политическую поддержку, можно мечтать о военных победах. Поэтому 2 декабря 1910 года был подписан бессрочный секретный договор с Российской империей. Фактически этот договор передавал России полный контроль над черногорской армией: Россия должна была полностью спонсировать черногорскую армию оружием, а русские офицеры – обучать военных и возглавлять штаб в случае войны. Более того, Черногория обещала не вступать ни в какие военные союзы без согласия Петербурга и выставить свои войска «по первому призыву российского императора». По сути, это соглашение передавало России право полностью распоряжаться армией Черногории по своему усмотрению. Никола при этом оставался верховным главнокомандующим.

Черногорский князь пошел на это соглашение, стремясь укрепить свою армию на случай войны с Турцией. Россия же, по всей видимости, стремилась сделать своего пылкого союзника послушнее в вопросах внешней политики и надеялась, что теперь он воздержится от необдуманных поступков. Однако, к досаде российского двора, соглашение имело совсем обратный эффект.

Поступление новых финансов и улучшение военных средств наоборот развязало руки Николе. Уже в 1911 году русскому агенту в Цетине, который должен был контролировать расход военных субсидий, стало известно, что российское оружие с черногорских складов тайно переправляется албанским повстанцам, которые подняли восстание против младотурок. А уже в июле 1912 года князь снова начал делать резкие заявления в адрес Турции.

Начало XX века ознаменовалось на Балканах обострением национальных движений и борьбой за раздел османского наследия. Слабость Османской империи подталкивала все балканские государства свести с ней свои территориальные счеты. Для Черногории это был шанс вернуть свои «исторические территории». Кроме того, Никола был убежден, что победоносная война и присоединение новых территорий снизят напряженность в обществе и решат социальные проблемы. Начало итало-турецкой войны в 1911 году, албанские восстания на османских территориях, а также безразличие великих держав к сохранению целостности Турции все больше подталкивали его встать на путь войны.

Свои территориальные претензии к Турции имели и другие балканские державы. Общность целей и благоприятные внешние обстоятельства привели к созданию Балканского союза – военного альянса против Турции. Первыми о союзе договорились Болгария и Сербия. 29 февраля (13 марта) 1912 года они заключили секретный договор о дружбе и союзе, предусматривавший и раздел будущих территориальных приобретений. Затем к союзу присоединились Греция и Черногория, которая тем самым нарушила секретный договор с Россией. Однако Россия в целом не стала возражать.

Согласно договорам, именно Черногория должна была выступить в роли «застрельщика» и первой начать войну против Турции. Повод представился в середине июля, когда на турецко-черногорской границе произошел очередной вооруженный инцидент, в ходе которого погибло мирное черногорское население. Ссылаясь на это, король Никола обратился к великим державам с просьбой пресечь турецкие провокации, пригрозив, в противном случае, войной. 18 сентября началась мобилизация армии, и уже 26 сентября Черногория официально объявила войну Османской империи.

Армия Черногории, насчитывавшая около 35 тысяч солдат, была разделена на три направления: Приморское (8 тыс.), Зетское (15 тыс.) и Восточное (13 тыс.). Восточный фронт должен был препятствовать продвижению османских сил через Тару и занятию Полимля и Метохии, а задачей Приморского и Зетского фронта было взятие Скадара, что считалось главной целью кампании.

Никола считал взятие Скадара жизненно необходимой задачей для Черногории, во-первых, потому что считал его «исторической» черногорской территорией, где когда-то правили Балшичи. Но были и более приземленные причины: установив контроль над всем бассейном Скадарского озера, Черногория могла бы решить давно насущный вопрос с регуляцией в нем воды. Углубление истока реки Буны (черног. Бояны), которое находилось на османской территории, позволило бы снизить уровень воды в озере, и Черногория могла бы таким образом получить несколько сот гектар плодородной земли, что для нее стало бы спасительным выходом из почти всех экономических проблем.

Черногорские войска на горе Тарабош, вблизи крепости Шкодер

26 сентября, в день объявления войны, королевский сын Петар с горы Горицы произвел первый выстрел по турецким укреплениям, после чего началось наступление. Через девять дней к войне присоединились и остальные союзники. Черногорские войска быстро заняли стратегические укрепления около Тузи, что открывало путь на Скадар. В конце октября 1912 года началась осада города. Восточный фронт также успешно продвигался. Меньше чем за месяц ему удалось занять Мойковац, Беране, Биело Поле, Рожае, Плав и Гусине. После успешного завершения операции большая часть фронта была переправлена на осаду Скадара.

Великие державы особо не вмешивались в конфликт, будучи уверенными, что Турция быстро разгромит объединенные силы балканских народов. Поэтому стремительный ход событий их ошеломил. Вдобавок к молниеносному продвижению черногорцев, уже в октябре-ноябре болгарским союзникам удалось потеснить турецкие войска почти до Стамбула, а сербской армии – освободить Македонию и большую часть Албании. Греческие войска заняли Эпир, Фессалию и Южную Македонию, захватили Салоники. Менее чем за месяц основные силы Османской армии были разгромлены. Европа не ожидала такого быстрого исхода действий. Уже к ноябрю Османская империя оказалась фактически вытесненной с Балкан. Турция запросила перемирия.

Поражением турецкой армии воспользовались албанцы. 15 (28) ноября 1912 года в Валоне была объявлена независимость Албании.

Однако в январе 1913 года в Стамбуле произошел переворот, и к власти вернулись младотурки. По совету Австро-Венгрии и Германии они прервали мирные переговоры и возобновили военные действия. Однако второй этап войны для них тоже оказался неудачным. Черногорцы продолжали осаду Скадара, несмотря на протесты Австро-Венгрии, которая требовала передать город новообразованной Албании. Никола, считавший сдачу Скадара угрозой самому существованию своего государства, решительно отказывался уступать. Важность для Николы битвы за Скадар диктовалась еще и пониманием, что если он ее проиграет, то получит по соседству новое государство Албанию – полностью креатуру Австрии, и многовековая борьба Черногории за освобождение от османского «кольца» закончится появлением еще более опасного – австро-венгерского. Весной 1913 года черногорцы, понеся огромные потери, все же овладели городом, но давление бо́льших сил на Черногорию стало невыносимым. Австрия ультимативно требовала уйти из Скадара, даже пойдя на довольно жесткие меры: она полностью закрыла границы с Черногорией и стала угрожать взятием Бара. Тогда Никола вынужден был сдаться, и в конце апреля черногорская армия покинула город.

Между тем болгары заняли Адрианополь, а греки – Янину. Турция снова запросила мира, и 17 (30) мая 1913 года в Лондоне при участии великих держав был заключен мирный договор. По его условиям Османская империя, спустя пять столетий своего господства на Балканах, лишилась здесь почти всех своих владений. Кроме того, закреплялось образование независимой Албании.

Однако Лондонский договор не удовлетворил ни одну из сторон и лишь усилил противоречия между ними, что вскоре привело к новой войне.

В середине 1913 года разразилась Вторая Балканская война, которую союзники вели уже против друг друга за спорные территории. 29 июня Болгария напала на Сербию, стремясь отвоевать у нее Македонию. К Сербии вскоре присоединилась Греция, а затем вмешались Румыния и даже Турция. Черногория поддержала Сербию и отправила на фронт около 13 тысяч солдат. Вскоре Болгария была полностью разгромлена. По итогам Бухарестского мира, заключенного в августе 1913 года, она потеряла не только все территории, приобретенные ею в Первой Балканской войне, но и часть своих старых территорий – так, например, Южная Добруджа отошла к Румынии.

Черногория, как страна-победительница, получила часть Новипазарского санджака и Метохии и ряд городов, включая Биело Поле, Беране, Плевлю и Печ. Ее территория увеличилась на 5 тыс. кв. км, а население – на 240 тыс. человек, из которых около 180 тыс. теперь составляли мусульмане. Это радикально меняло конфессиональный баланс: традиционная православная Черногория превращалась в меньшинство в собственной стране. Все это создавало новые проблемы и требовало серьезного административного и хозяйственного вмешательства государства, на что у него не хватало ресурсов и возможностей. Помимо увеличившихся социальных и экономических проблем, сами Балканские войны отнюдь не укрепили мир на Балканах, а закрепили за Балканами название «пороховой погреб Европы». Установившийся мир был как никогда хрупок в этот момент. Балканские войны стали, по сути, прологом к Первой мировой войне.

Балканы сполна оправдали свое звание «порохового погреба Европы», ведь именно здесь в 1914 году началась Первая мировая война. Поводом для нее стали события в Сараеве – столице аннексированной Австрией в 1908 году Боснии и Герцеговины.

В июне 1914 года наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Франц Фердинанд находился в Боснии и Герцеговине на военных учениях, приуроченных к годовщине Косовской битвы (1389). Той самой битвы, которая, как считается, положила конец сербской независимости. Это было воспринято местными сербами как оскорбление национальных чувств.

В 11 часов утра 28 июня, в день годовщины Косовской битвы (День Святого Вида или Видовдан), запланированный для посещения эрцгерцогом Сараева, совсем еще юный гимназист, член просербской революционной организации «Млада Босна» Гаврило Принцип застрелил эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену, когда они ехали в открытой машине после посещения мэрии.

Однако это убийство было всего лишь поводом для войны. Настоящими ее причинами было предельное напряжение между великими державами, которые стремились перекроить карту не только Европы, но и мира. К тому моменту уже в общих чертах сложились два противоборствующих блока – будущий Тройственный союз и Антанта, а Балканы стали ареной столкновения их принципиальных интересов. Здесь пересекались интересы Австро-Венгрии, России, Османской империи, а также новых национальных государств – Сербии, Черногории, Болгарии, Румынии, Греции. После Балканских войн Сербия и Черногория укрепили свои позиции на Балканах; Сербия теперь стремилась реализовать свои планы по объединению всех сербов (в том числе Черногории) в единое государство. В далекоидущих планах подразумевались и сербы, проживающие на территории Австро-Венгрии. Монархия Габсбургов, разумеется, всеми силами старалась воспрепятствовать усилению Сербии и Черногории и тем более реализации их планов по объединению. Поэтому она в союзе с Германией начала агитировать за войну против Сербии, рассматривая ее как наиболее эффективное средство предотвращения возникновения сильного сербского государства.

Гаврило Принцип. 1914

После того, как Австрия предъявила Сербии ультиматум, который та отклонила, и объявила ей 15 (28) июля войну, Россия немедленно встала на сторону Сербии и через два дня объявила всеобщую мобилизацию. Вслед за этим последовала реакция Германии, объявившей войну России. Всего через несколько дней Германия объявила войну Франции, напала на Бельгию, Великобритания объявила войну Германии, а Австро-Венгрия – России. Таким образом, конфликт между Сербией и Австро-Венгрией мгновенно перерос в мировую войну.

Черногория не была готова к войне летом 1914 года, особенно к конфликту с могущественным соседом. Она была истощена экономически, в военном отношении и имела за спиной множество политических, экономических и социальных проблем. Но когда разразился конфликт между Сербией и Австро-Венгрией и когда к войне присоединилась Россия, у Черногории не осталось иного выбора. В тот же день, когда монархия Габсбургов объявила войну Сербии, король Никола отдал приказ о мобилизации черногорской армии. 6 августа король и правительство приняли решение об объявлении войны. Так в 1914 году Черногория стала одним из восьми воюющих государств. С одной стороны была Антанта, куда входили Россия, Франция, Великобритания, Бельгия, Сербия и Черногория; с другой – Центральные державы: Австро-Венгрия и Германия.

На момент объявления Первой мировой войны черногорская армия была организована в шесть дивизий с численностью около 45 000 мобилизованных. Противостояли им примерно 72 000 австро-венгерских солдат. Боевые действия разворачивались по трем основным направлениям: плевальскому, герцеговинскому и Ловченскому фронтам, а именно – вокруг Плевли, Грахово и массивов Ловчена.

В первые месяцы войны крупных столкновений не наблюдалось, поскольку основной удар приняла на себя Сербия. Австро-Венгрия, обладая значительным численным и техническим преимуществом, дважды пыталась прорвать оборону сербской армии. В августе 1914 года сербы одержали первую крупную победу Антанты – разгромили противника в Церской битве. Эта победа, получившая название «сербская Марна», стала символом стойкости славянского народа. Зимой того же года последовало новое наступление Центральных держав, закончившееся взятием Белграда. Однако в декабре сербы перешли в контрнаступление у Колубары и сумели освободить всю территорию страны. После этого до октября 1915 года на Балканском фронте наступило относительное затишье.

Сербская пехота на позициях, Ада Циганлия на реке Саве. 1914

Черногорские же фронты ограничивались локальными столкновениями. Герцеговинский фронт впервые оживился 8 августа, когда черногорские части атаковали Требинье и Билечу. Австро-венгерским войскам удалось отбросить наступавших, но захватить Грахово они так и не смогли, после чего на этом участке тоже наступило затишье.

На плевальском фронте в августе австро-венграм удалось захватить Плевлю, но вскоре совместными усилиями сербов и черногорцев не только удалось вернуть город, но и продвинуться вглубь Боснии. Там удалось захватить Фочу и Горажде, а к концу сентября войска почти подошли к Сараево. Однако затем австрийцы перешли в контрнаступление и отбросили союзные войска.

На Ловченском направлении боевые действия практически не велись. Здесь происходили лишь эпизодические артиллерийские обстрелы Которской бухты, находившейся прямо под Ловченом, где располагалась австрийская военно-морская база.

В последующие месяцы активность Центральных держав оставалась низкой, что позволило черногорцам в июне 1915 года занять Скадар.

Король Никола с начальником штаба Божидаром Янковичем осматривает позиции на Ловчене. 1914

Ситуация на фронтах резко изменилось осенью 1915 года. 6 октября масштабное наступление Центральных держав под командованием генерала Августа фон Макензена обрушилось на Сербию. К 15 октября пали Белград, Смедерево и другие города, сербская армия вынуждена была начать срочное отступление на юг. Однако в этот момент в войну вступила Болгария и напала на юго-восточные границы, что сделало положение сербов безвыходным. Тогда верховное командование приняло отчаянное решение: их войска, сопровождаемые десятками тысяч беженцев, начали трудный отход через горы Албании к Адриатическому побережью. Там, по настоянию России, военно-морские флоты Франции и Великобритании должны были организовать эвакуацию сербских частей на остров Корфу.

В этой драматической ситуации Черногория оказалась единственным щитом, прикрывавшим отступление сербов. Несмотря на малочисленность армии и ограниченные ресурсы, черногорские войска приняли удар противника на себя, задержав продвижение австро-венгров.

Черногорские солдаты в горах. 1915

Первые бои развернулись на так называемом Санджакском фронте в октябре 1915 года. Преследуя сербские части, армия противника перешла границу с Черногорией и продолжила наступление. Уже в начале декабря австро-венгры заняли Плевлю. Следующим шагом было продвижение вдоль реки Тара до Мойковца с целью установить контроль над дорогой Плевля – Мойковац – Матешево, что перерезало бы путь, по которому отступала сербская армия. Тогда черногорское командование отдало приказ удерживать позиции на реке Тара любой ценой.

Так в январе 1916 года произошла Битва при Мойковаце – крупнейшее и самое упорное сражение Черногории в Первой мировой войне. Около 4 тысяч черногорских солдат противостояли 14-тысячной австро-венгерской группировке. Бои с 6 по 7 января закончились неожиданным успехом черногорцев: им удалось отбросить превосходящие силы противника с ключевых позиций. В течение нескольких дней австро-венгерские войска предпринимали контратаки, но безрезультатно. Победа Черногории при Мойковце стала самой тяжелой, но самой значительной ее победой в Первой мировой войне. Она позволила сербской армии завершить отход к Адриатике и избежать окружения. Последние подразделения сербской армии отступили через Черногорию в конце декабря 1915 года. Всего через ее территорию прошло около 90 тысяч сербских солдат. После этого Черногория терпела поражение за поражением.

Ожесточенные столкновения начались на Ловченском фронте. Здесь после массированного артиллерийского обстрела австро-венгерские войска 9–12 января захватили стратегическую высоту Крстац, а затем овладели всем Ловченским массивом. 13 января пало Цетине, оставленное королем Николой и правительством.

С падением Ловчена и взятием Цетинья положение Черногории стало критическим. Король и правительство переехали в Подгорицу. Дворец в районе Крушевац, где обосновался король с семьей, стал новой резиденцией черногорского правительства и Верховного главнокомандования. 11 января, в связи с практически безвыходной ситуацией, правительство приняло решение о начале мирных переговоров с Австро-Венгрией.

Однако Вена заявила, что условием перемирия будет является безоговорочная капитуляция Черногории. Черногорская сторона согласилась на демобилизацию своей армии и сдачу оружия, полагая, что это позволит им начать мирные переговоры. Но это был просчет. Австро-Венгрия, как и союзники по Антанте, восприняли этот шаг как капитуляцию Черногории.

В этих условиях король Никола 19 января покинул Черногорию и бежал сначала в Скадар, а затем, 21 января, – в Медову (Сан-Джовани-ди-Медуа). Оттуда он отплыл сначала в Италию, а затем во Францию. Так образовалось черногорское правительство в изгнании.

Помимо отца короля воеводы Мирко, в стране остались только сын короля Мирко, три министра и начальник Ставки Верховного главнокомандования.

Фактически 21 января 1916 года Черногория прекратила организованное сопротивление: оружие было сдано, оставшееся правительство распустило армию, позволив офицерам и солдатам возвращаться по домам.

Так завершилась краткая, но героическая кампания Черногории в Первой мировой войне. Несмотря на поражение и последующую оккупацию, страна сыграла ключевую роль в обеспечении спасения сербской армии, что впоследствии позволило ей продолжить войну на Салоникском фронте.

После капитуляции и затем роспуска черногорской армии, эмиграции короля и правительства страна оказалась в австро-венгерской оккупации. Еще 13 января была захвачена столица – Цетине, а к 22–23 января уже были заняты Подгорица, Бар и Улцинь, Даниловград и Никшич, к 25 января – Колашин и Андриевица.

На территории страны было образовано австрийское Военное генерал-губернаторство со штаб-квартирой в Цетине. Оккупационная администрация включала сотни чиновников и несколько тысяч жандармов, обеспечивающих контроль над страной. На территории Черногории дислоцировались 22 батальона австро-венгерской армии.

Власти стремились наладить порядок и повседневную жизнь: организовали суды, службы здравоохранения, строительство дорог, работу общественных столовых и домов престарелых. В сентябре 1916 года возобновилась деятельность начальных школ и детских садов. Однако программа обучения подверглась строгой цензуре: из нее исключили историю и литературу, чтобы не пробуждать национальные чувства, а латиница была введена в качестве единственного допустимого алфавита вместо кириллицы.

Вместе с тем оккупационный режим сопровождался тяжелыми мерами. Был введен полный запрет политических партий и общественных организаций. Для устрашения населения власти прибегали к интернированию: уже в 1916 году около 4 тысяч черногорцев были отправлены в лагеря, главным образом в Венгрии. К концу войны общее число интернированных превысило десять тысяч. Условия содержания были крайне тяжелыми, что приводило к высокой смертности. Кроме того, вводились новые налоги, проводились реквизиции сельскохозяйственных продуктов и скота, ресурсы страны расхищались и вывозились в Австро-Венгрию и Германию. Голод был постоянным спутником населения Черногории.

Положение Черногории во многом напоминало судьбу соседней Сербии, где также царили голод, репрессии и массовые интернирования. Народное сопротивление не прекращалось: в 1917 году вспыхнуло Топличское восстание, а в Черногории партизанская борьба продолжалась все время оккупации.

Австрийские солдаты расстреливают сербских повстанцев. 1917

Уже в середине 1916 года в горах начали формироваться партизанские отряды, известные как комиты. Они совершали нападения на патрули, захватывали оружие, карали оккупантов за насилие над местными жителями. К концу того же года действовало около 300 таких групп, а в последующие годы их число выросло почти до тысячи. Австро-венгерские власти отвечали жестокими мерами: любой, кто примыкал к комитам или помогал им, был осужден на смертную казнь.

Первая мировая война с самого начала оказалась не только борьбой армий на полях сражений, но и ареной дипломатических столкновений. Пока пушки гремели на фронтах, в кабинетах великих держав строились планы будущего передела Европы. Италия мечтала о побережье Истрии и Далмации, Болгария – о Македонии, Сербия стремилась воплотить идею «Великой Сербии», а южные славяне Австро-Венгрии все настойчивее задумывались о собственном государстве.

Еще в декабре 1914 года сербское правительство, тогда базировавшееся в Нише в связи с взятием Белграда, выступило с программным документом – Нишской декларацией. В ней была сформулирована окончательная цель войны для Сербии: освобождение и объединение «всех наших несвободных братьев – сербов, хорватов и словенцев». Однако после этого последовала еще «сербская голгофа» и эвакуация сербской армии на Корфу, Салоникский фронт и так далее. До конечной цели было еще далеко.

Тем временем югославянская эмиграция из Австро-Венгрии во главе с Анте Трумбичем в мае 1915 года образовала в Лондоне Югославянский комитет. Комитет требовал поражения Австро-Венгрии, объединения ее югославянских земель с Сербией и создания нового государства. Для хорватов и словенцев это было не только вопросом национального самоопределения, но и защитой от германизации и мадьяризации, которые угрожали бы их существованию, если они останутся в империи. Кроме того, в этом пути они видели реализацию своих многовековых чаяний – объединению хорватских областей Славонии, Далмации и собственно Хорватии в рамках одного государства.

Анте Трумбич. 1930-е

На первый взгляд позиции сербского правительства и Югославянского комитета совпадали. Однако различие было принципиальным: Белград настаивал на унитарном государстве, тогда как хорваты и словенцы видели его только в форме федерации, а то и дуалистической монархии по образцу Австро-Венгрии. Общий враг – Габсбургская монархия – лишь временно объединял их, превращая «югославизм» в привлекательную идеологию.

Еще одним центром югославянских идей стал парламент в Вене. Депутаты Далмации, Истрии и словенских земель в мае 1917 года создали Югославянский клуб и обнародовали «Майскую декларацию». Она провозглашала стремление к объединению южнославянских земель, но в рамках Австро-Венгрии, под властью Габсбургов.

Тем временем, 20 июля 1917 года, сербское правительство на Корфу во главе с Николой Пашичем и Югославянский комитет во главе с Анте Трумбичем подписали так называемую Корфскую декларацию, в которой стороны выразили свое согласие с образованием единого государства – «конституционной, демократической и парламентарной монархией во главе с династией Карагеоргиевичей». Новое государство должно было включать территории Сербии, Черногории и всех югославянских регионов Австро-Венгрии (Словении, Хорватии, Славонии, Далмации, Воеводины и Боснии и Герцеговины). Конституция задумывалась демократической, уважающей региональные традиции местного самоуправления. Однако особой исторической идентичности сербов, хорватов и словенцев она уже не признавала, утверждая идею единого «трехименного» народа.

Никола Пашич. 1919

Этот проект поддерживали многие политические силы как в Сербии, так и в Хорватии и в других югославянских землях. А также, что еще более важно, этот проект стал приоритетным для внешнеполитических союзников по Антанте.

Итак, король Никола с ближайшим окружением и семьей в январе 1916 года бежал из Черногории за границу. Первоначально его резиденцией стал Лион, затем Бордо во Франции, а с мая 1916 года – город Нейи под Парижем. Его сопровождал небольшой дипломатический корпус, состоявший из представителей лишь нескольких стран: России, Сербии, Франции, Италии и Великобритании. Вместе с монархом во Францию прибыло около 300 чиновников с семьями, 100 студентов и 1500 граждан Черногории, образовавших черногорскую колонию беженцев.

В первые дни изгнания правительство пыталось оправдать перед союзниками и мировой общественностью начавшиеся мирные переговоры и капитуляцию черногорской армии. Однако их позиция по отношению к Черногории и черногорской династии была холодной.

Союзники, прежде всего Россия и Франция, постепенно настаивали на включении Черногории в будущую южнославянскую федерацию под эгидой Сербии, фактически подчиняя ее сербскому проекту. Король и правительство неустанно утверждали, что Черногория имеет право на государственную независимость и что только черногорский народ может решать ее будущее. Они настаивали, что будущее Черногории должно быть решено в соответствии с черногорскими законами и международными стандартами после окончания войны и возвращения короля и правительства в страну. Допускалась возможность объединения с другими южнославянскими территориями, но лишь в форме федерации, которая сохраняла бы государственную автономию и династические традиции Петровичей-Негошей.

Однако к концу войны стало понятно, что союзники поддерживают сербский проект и что в отдельной Черногории не был заинтересован никто.

Черногорское правительство оказалось в изоляции: без армии, финансов и реальной политической поддержки, и подвергалось нелестной пропаганде. После принятия Корфской декларации 1917 года, определившей будущую структуру югославского государства как унитарную федерацию, сохранение независимого черногорского государства и двух династий стало практически невозможным. Тем не менее, эмигрантское правительство продолжало бороться за признание права Черногории на самостоятельность, поддерживая связь с оставшимися в стране монархическими силами.

Балканы в годы Первой мировой войны были ключевым стратегическим регионом, поскольку тот, кто контролировал их, контролировал путь к Средиземному морю и далее – на Восток. Поэтому Антанта, хотя и не смогла защитить Сербию и Черногорию в 1916 году, использовала Балканский фронт для продолжения борьбы. В 1918 году перелом наступил на Салоникском фронте, где союзные армии и переброшенная с Корфу переформированная сербская армия прорвали позиции Центральных держав. С этого момента началось освобождение югославянских земель. Сербские войска при поддержке союзников вытеснили австро-венгров из Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины, Далмации, Хорватии, Словении и Воеводины.

К этому времени Австро-Венгрия уже находилась в состоянии глубокого политического, экономического и социального кризиса. Забастовки рабочих, дезертирство солдат и образование т. н. зеленых отрядов, восстания на военных базах и рост национально-освободительных движений свидетельствовали о распаде империи Габсбургов. Октябрьская революция в России усилила кризис в стране: лозунги большевиков о «мире без аннексий и контрибуций» и «праве наций на самоопределение» нашли отклик у народов Дунайской монархии. В феврале 1918 года в Которе произошло вооруженное восстание моряков: экипажи десятков кораблей подняли красные флаги и провозгласили создание революционных комитетов. По всей Славонии и Воеводине провозглашались «Красные республики». Крушение империи стало неизбежным.

Крейсер «Санкт Георг», на котором произошло восстание моряков. 1918

В этих условиях политические партии освобожденных южнославянских регионов Австро-Венгрии поспешили с созданием своих органов власти. 5–6 октября 1918 года в Загребе было создано Народное вече во главе с Антоном Корошцем, в которое вошли представители Хорватии, Словении, Далмации, Боснии и Герцеговины. Уже 29 октября оно провозгласило образование Государства словенцев, хорватов и сербов и полное отделение от Габсбургской монархии. После капитуляции Австро-Венгрии 3 ноября 1918 года и ее окончательного распада Народное вече объявило о прекращении военных действий с Антантой.

Тем временем в Черногории складывалась особая ситуация. В октябре 1918 года для ее освобождения союзное командование сформировало так называемую Адриатическую армию, основу которой составляли сербские войска. К 11 ноября они освободили всю территорию Черногории. Однако военная операция имела и политическую задачу – она должна была ускорить объединение Черногории и Сербии. В страну вместе с армейскими подразделениями прибыли представители сербского правительства, а также члены Черногорского комитета по объединению, образованного в Женеве в марте 1917 года. Их целью было подготовить общество и местные структуры власти к объединению с Сербией. Так, сразу после освобождения страны от оккупации, здесь создается Центральный исполнительный комитет по объединению Сербии и Черногории. Он принимает решение о проведении выборов в будущую «Великую народную скупщину», которая будет призвана решить вопрос об объединении.

Сторонники безусловного объединения с Сербией публиковали свои требования на белых листах, а сторонники Николы, которые требовали вхождения Черногории в состав нового объединенного государства как полноправного независимого субъекта, – на зеленых. Отсюда пошли названия двух противоборствующих политических течений – «белаши» и «зеленаши».

Несмотря на то, что число сторонников объединения было значительно больше, нельзя было не учитывать и силу «зеленых». Чтобы нивелировать их влияние, было решено проводить выборы по новой схеме: через косвенное голосование и избираемых на народных собраниях делегатов. Кроме того, местом проведения этой «Великой скупщины» была выбрана Подгорица, где сторонников безусловного объединения было значительно больше, чем в Цетине. Все эти меры обеспечивали перевес «белашей», т. е. сторонников безо-говорочного объединения, тогда как «зеленаши» – сторонники сохранения самостоятельности – оказались в меньшинстве. Таким образом, решение, которое должно было быть принято Скупщиной в Подгорице, было предопределено.

24 ноября 1918 года в Подгорице открылась Великая народная скупщина. Несмотря на то, что она продолжала работу вплоть до 29 ноября, все основные решения она приняла уже в первый день работы. Именно в этот день была принята резолюция, которая провозглашала, что «Сербский народ в Черногории одной крови, языка, религии и стремлений, одной веры и обычаев, которые бытуют в Сербии и других сербских краях», поэтому было решено: 1) низложить короля Николу I Петровича Негоша и его династию с черногорского престола, запретить им возвращаться в страну; 2) объединить Черногорию с братской Сербией в одно единое государство под династией Карагеоргиевичей и в таком виде вступить в общее отечество нашего трехименного народа – сербов, хорватов и словенцев; 3) избрать Национальный совет из пяти человек для управления делами до полного объединения Сербии и Черногории; 4) сообщить об этом решении бывшему королю Черногории Николе I Петровичу, сербскому правительству, дружественным союзникам и всем нейтральным странам. Из Подгорицы в Белград была отправлена делегация из 12 человек для вручения соответствующего заявления королю Петру Карагеоргиевичу.

Король Петр на первой почтовой марке Королевства СХС. 1920

Правитель Королевства сербов, хорватов и словенцев Александр I Карагеоргиевич. 1920-е

В то же время продолжавшиеся революционные выступления, оккупация войсками Италии районов Далмации, отсутствие собственных вооруженных сил повлияли на решение Государства словенцев, хорватов и сербов, существовавшего к тому моменту всего месяц, объединиться с Сербией. Что и было постановлено 24 ноября 1918 года на народном вече в Загребе.

Одновременно с этим 25 ноября народная скупщина в Воеводине также приняла решение об объединении с Сербией.

Итак, 1 декабря 1918 года в Белграде было провозглашено создание единого Королевства сербов, хорватов и словенцев под эгидой династии Карагеоргиевичей.

Сербский регент Александр Карагеоргиевич издал 1 декабря 1918 года прокламацию, гласившую: «Провозглашаю объединение Сербии со странами независимого государства словенцев, хорватов и сербов в единое Королевство сербов, хорватов и словенцев». Черногория в прокламации регента не упоминалась.

После многих столетий разрозненности и несамостоятельности южнославянские народы, в конце концов, получили свое первое объединенное государство, которое впоследствии получит название Югославия. Казалось бы, наконец чаяния и надежды всех югославянских народов исполнились, однако путь этого государства будет долог и тернист. И отныне судьба Черногории будет неразрывно связана с ним.

Присоединение Черногории к Королевству сербов, хорватов и словенцев прошло внешне спокойно: в первые недели после решений Подгорицкой скупщины казалось, что организованного сопротивления не будет. Однако уже 17 декабря 1918 года командующий сербскими войсками в Черногории генерал Драгутин Милутинович получил информацию о подготовке вооруженного мятежа.

Восстание было запланировано на 21 декабря, а потому впоследствии получило название Рождественского. Его участники рассчитывали блокировать и взять под контроль Цетине, Риеку Црноевича, Вирпазар, Подгорицу и Никшич, перерезав телеграф и дороги. Руководил подготовкой бывший черногорский министр Йован Пламенац. Накануне запланированного выступления генерал Милутинович попытался предотвратить события арестами подозреваемых организаторов, но задержать удалось не всех.

С 21 декабря восставшие начали атаки на Цетине, Риеку Црноевича, Никшич и Подгорицу, требуя капитуляции местных властей. Правительственные войска при поддержке добровольцев отбили первые удары и оттеснили мятежников к Црмнице и окраинам Никшича. Генерал вступил в переписку с восставшими, пытаясь выяснить их требования. Тогда капитан Крсто Попович от имени восставших представил требования: вывод сербских войск, восстановление независимости Черногории в довоенных границах, аннулирование решений Подгорицкой скупщины, созыв новой легитимной скупщины и проведение честных выборов. Повстанцы подчеркивали, что не отвергают идею югославского объединения, но считают участие Черногории возможным только на основе равноправия.

Генерал Драгутин Милутинович. 1910-е

Пока велась переписка, бои продолжались. 23 декабря силы Милутиновича отбросили восставших от Риеки Црноевича и Никшича. На следующий день около двух тысяч мятежников попытались взять Цетине, которое обороняли около тысячи защитников. Бои длились весь день, и к вечеру правительственные силы, получив подкрепление, удержали город. 26 декабря мятеж был окончательно подавлен. По оценкам, в нем участвовало до 4 тысяч «зеленых».

Даже после поражения Рождественского восстания движение сопротивления не исчезло. С 1919 по 1924 год в Черногории действовали комитские отряды, против которых проводились военные и полицейские операции. В ходе этих карательных акций страдало и мирное население, которое подозревали в сотрудничестве с комитами. Всего жертвами репрессий стали около 5 тыс. человек.

Руководитель Рождественского восстания Крсто Попович. 1910-е

Рождественское восстание и последующее комитское движение фактически стали первой гражданской войной в Черногории. На организацию выступлений влияли и черногорское правительство в изгнании, и итальянские спецслужбы, однако без глубокого внутреннего недовольства народных масс протест не получил бы столь широкого размаха. Причины восстания были комплексными: неприятие решений Подгорицкой скупщины, тяжелое социально-экономическое положение и грубая политика новой администрации. Даже сам генерал Милутинович в одном из отчетов признавал: «Недовольство Сербией – общее, потому что разбиты все надежды: и политические, и экономические. Исполнительный народный комитет неправильно понимает ситуацию и не показывает достаточно такта в управлении этой областью… Против него поднимаются даже разочарованные противники старого режима».

Новое государство, в состав которого вошла Черногория, простиралось теперь от Любляны на севере до Битоли на юге и составляло почти 250 тыс. км². Черногория привнесла в него свои 14,5 тыс. км². В 1918 году население Королевства составляло около 12 миллионов человек и было крайне неоднородным по этническому и религиозному составу. В новом государстве проживало около 4,7 миллиона сербов (39 %), 24 % хорватов, 8,5 % словенцев, около 4 % албанцев. Черногорцев было чуть более 200 000, что составляло около 1,5 % от всего населения.

Религиозная сфера была централизована, то есть все религиозные общины прежних государств теперь входили в подчинение соответственно Сербской православной церкви, Епископской конференции или Исламской общины Сербии. Унифицированы были образование, здравоохранение и административная система.

Все регионы различались между собой и по уровню хозяйственно-экономического развития, унаследованному от тех политических образований, в которые они входили ранее. Черногория, будучи отсталой аграрной территорией, была одним из самых слаборазвитых регионов нового государства. Еще из предвоенных и военных лет Черногория тянула за собой множество экономических проблем, прежде всего нехватку плодородных земель и невозможность населения себя прокормить. Статистика показывает, что после войны более 150 тыс. человек в Черногории остались без средств к существованию. Поэтому в 1919 году центральное правительство направило сюда миллион килограммов муки. Однако голод, усугубленный засухой и неурожаем, продолжался и в последующие годы. В 1923 году сюда было направлено уже 2 млн килограммов муки.

Между Черногорией и другими регионами нового государства существовал огромный разрыв и в уровне индустриализации. Промышленность была более-менее развита в Сербии, Хорватии и Воеводине, и совсем плохо в Македонии, Черногории, Боснии и Герцеговине, Косово.

И все же в последующие годы в Черногории были сделаны заметные успехи в этой сфере. Экономика городов постепенно начала расти. Увеличивалось число городских жителей, а также различных предприятий. По переписи 1927 года в Черногории насчитывалось более 500 ремесленных мастерских и торговых лавок. Были открыты и промышленные предприятия: несколько паровых токарных станков, мебельная фабрика, современная маслобойня в Баре, два рыбоперерабатывающих предприятия, ликеро-водочный завод. К 1928 году также открылись пять банков. К началу войны в 1941 году действовало 11 электростанций и около сотни телефонных станций. В первые десять лет существования Черногории как нового государства расширилась дорожная и железнодорожная сеть, хотя и не в необходимом объеме. В 1930 году в Черногории появилась первая воздушная линия Белград-Подгорица.

Многое было сделано и для развития образования. В Черногории открывались начальные и основные школы, появилось несколько педагогических училищ: Цетинская духовная семинария, Коммерческое училище в Подгорице, которое затем было преобразовано в Морскую академию в Которе и Сельскохозяйственное училище южных культур в Баре.

Развивалось книгопечатание, появлялась новая печатная продукция, издательства и типографии. С конца 1920-х годов появилось новое поколение черногорских литераторов, заявившее о себе во всем югославском регионе. Наиболее яркими представителями этого поколения являются Радован Зогович, Мирко Баневич, Милован Джилас, Ристо Раткович. В конце 1920-х заявил о себе Савич Маркович Штедимлия, один из крупнейших политических публицистов тогдашней Югославии. В 1931 году в Цетине был основан профессиональный театр – Национальный театр Зетской бановины. В 1926 году открыт Государственный музей в Цетине. Первые кинотеатры распахнули свои двери в 1913 году в Никшиче и Которе.

Тем не менее, проблема неграмотности населения оставалась. По данным переписи 1931 года, 56 % населения Черногории были неграмотными. Самый высокий процент неграмотного населения наблюдался в регионе Бело-Поле (72,3 %), а самый низкий – в Которе (26,8 %).

Черногорцы встречают гражданский самолет Farman. 1930

Все учреждения культуры и образования в новом государстве выполняли и идеологическую функцию, и должны были пропагандировать идею о братстве «триединого народа», с 1929 года получившей название «югославизм».

В идеологическом плане в Черногории помимо прочего важно было еще полностью дискредитировать прежний уклад жизни и, главное, авторитет династии Петровичей-Негошей, в частности короля Николы. Целая кампания была направлена на то, чтобы в массовом сознании закрепить негативное представление о его правлении, семье и о нем самом. Для этого писались специальные брошюры, на это была нацелена официальная сербская историография и многочисленные гуслярские песни.

Если новому государству и пришлось менять политическое сознание черногорского общества, разрушая прежних «идолов», ему совсем не было необходимости перекраивать его национальное самосознание. В Черногории все еще господствовало убеждение, что черногорцы – это сербы. Как в официальной, так и в неофициальной терминологии Черногория была одной из «сербских земель», а черногорцы – частью сербского народа.

Подгорица. Колоризированная почтовая открытка. 1910-е

Идея о черногорцах как особой нации начала появляться гораздо позднее и сначала среди черногорской королевской эмиграции, которой было выгодно обособить их от сербов, чтобы требовать пересмотра положения Черногории в рамках Королевства. Совершенно отдельно от эмигрантского правительства тезис о «черногорской нации» затем возник и внутри Коммунистической партии.

Несмотря на то, что в межвоенный период в Черногорию было сделано много вложений, их все равно не было достаточно даже для того, чтобы смягчить существующие проблемы, не говоря уже об их решении. Все больше населения считало, что центральная власть недостаточно обращает внимания на Черногорию, и что Черногория, «пожертвовавшая» гораздо большим, чем остальные, при вхождении в Королевство СХС, не получает никаких компенсаций за это.

В составе Королевства СХС для отдельных территорий были образованы местные правительства, которые решали вопросы местного значения; для Черногории же местное правительство не появилось, а ее делами занимался специальный департамент при центральном правительстве в Белграде. И в центральной Скупщине Черногория была представлена крайне малым числом депутатов: от 7 до 13 человек при общем числе 319–419 депутатов. Незначительное представительство Черногории в Скупщине обусловливало незаинтересованность государственной власти в решении ее жизненно важных проблем без каких-либо последствий.

Несмотря на все трудности существования Черногории в рамках Королевства СХС, у этого были и свои положительные стороны. В условиях большого государства черногорское общество имело более широкий, чем когда-либо, доступ к многочисленным достижениям модернизации, технологий и творчества, а возможности образования и трудоустройства, то есть социального выбора, были во много раз больше, чем до 1918 года. Потеряли свою актуальность такие критерии социальной оценки, как племенное происхождение и родовые заслуги человека, поскольку они больше не имели смысла в более широком контексте нового государства. Иными словами, племенное сознание, – от которого не смогли избавиться черногорские правители из династии Негошей, боровшиеся с ним десятилетиями, – исчезло в составе Королевства СХС.

Серьезным испытанием для нового государства стали первые парламентские выборы, которые прошли 28 ноября 1920 года. На них победу одержала Народная радикальная партия во главе с премьер-министром Николой Пашичем. Она отстаивала идею унитарности и централизации власти в стране, в то время как хорватская Крестьянская партия Степана Радича, получившая третье место по числу голосов, ратовала за автономность Хорватии в составе Королевства. Совсем иная позиция была у коммунистов, также вошедших в состав первой Скупщины. Поэтому уже состав сам первой Скупщины выявлял глубокие политические разногласия, существующие в народе.

28 июня 1921 года, символически на День Святого Вита, Королевство СХС получило свою первую Конституцию, впоследствие названную Видовданской.

Она официально определила политическую, институциональную и административную систему нового государства. Конституция провозглашала Королевство СХС унитарной, парламентской наследственной монархией во главе с династией Карагеоргиевичей, вводила однопалатный парламент и наделяла короля колоссальными полномочиями: правом вводить чрезвычайное положение, приостанавливать действие Конституции, утверждать международные договоры и назначать премьер-министров.

Конституция также вводила новое административно-территориальное устройство. Государство было разделено на 33 области, однако границы новых областей отнюдь не всегда учитывали национальный состав населения. Областные органы власти зависели от центра, а в ряде регионов их просто назначали из Белграда. Территория бывшего Королевства Черногория образовывала Зетский край, который, в свою очередь, делился на девять округов: Барский, Цетинский, Никшичский, Подгорицкий, Андриевацкий, Колашинский, Беранский, Метохийский и Бока-Которский.

Первая страница Видовданской конституции. 1921

Что касалось политической жизни внутри Черногории, она стала ареной борьбы основных партий, уже существующих в Королевстве. В Черногории появились филиалы Народной радикальной партии, Демократической партии, Югославской республиканской партии, Крестьянской партии и Коммунистической партии Югославии. В отличие от них единственной подлинно черногорской политической организацией была Федералистская партия, в которую входили сторонники условного объединения, или движение «зеленашей». В 1925 году Федералистская партия была переименована в Черногорскую партию.

Федералисты выступали за полное равенство всех народов и регионов нового государства, что должно было быть достигнуто путем введения федералистской системы. В таком государстве, где Черногория была бы равноправным субъектом, центральному правительству передавались бы лишь определенные вопросы, а регионы обладали бы значительной степенью автономии. Черногорские федералисты выступали за скорейшее решение экономических проблем Черногории и уважение ее социальных особенностей, полагая, что государство своей позицией сознательно способствует регрессу и упадку Черногории, ведь, по их данным, с территории Черногории ежегодно собиралось более 300 миллионов динаров налогов, а все расходы на нужды Черногории составляли всего 120 миллионов динаров.

Еще в 1919 году была основана Коммунистическая партия Югославии, которая стремительно набирала популярность и даже вошла в состав первой Скупщины. Однако, опасаясь повторения Октябрьской революции в России, правительство принимает ограничения на собрания и пропаганду КПЮ («Обзнана» 30.12.1920). Это спровоцировало серию террористических актов со стороны коммунистов, что, в свою очередь, стало поводом для ужесточения режима: 2 августа 1921 года был принят «Закон о защите безопасности и порядка в государстве», который запрещал деятельность Компартии Югославии, а ее депутаты лишились мандатов. Закон был направлен не только против КПЮ, но и против любых сил, ставивших под сомнение «единство югославянского народа».

Для Черногории деятельность Компартии была очень важна. Неблагоприятное экономическое положение большинства населения Черногории стало благодатной почвой для пропаганды здесь КПЮ, в чьей программе доминировали идеи социальной справедливости, экономического развития и уважения к верховенству закона. По результатам первых выборов в Черногории коммунисты получили наибольшее количество голосов – 38 %, или 10 800 голосов. После них шла сербская Демократическая партия, а затем республиканцы.

Еще более привлекательной для черногорцев была позиция, которую КПЮ заняла с 1920-х годов: партия поддерживала их стремление к равноправию в новом государстве и одной из первых заговорила о черногорцах как об отдельной нации. Эта позиция вытекала из теоретического коммунистического определения нации, но в еще большей степени из директивы, полученной югославскими коммунистами из Москвы. Уже в начале 1920-х годов Коминтерн занял позицию, согласно которой Королевство сербов, хорватов, словенцев должно быть преобразовано в федерацию национальных государств по типу СССР, а двигателем революции, которая это осуществит, должны быть нации, угнетаемые сербской буржуазией. В соответствии с выводами Коминтерна 1925 года «главную основу национальных движений в Югославии составляют крестьянские движения, к которым принадлежат хорватские, македонские, словенские и черногорские крестьяне». И все они, включая черногорское крестьянское движение, как считает Коминтерн, представляют отдельные нации. Уже в 1925 году руководство Коммунистической партии Черногории официально заявило, что партия должна отстаивать самоопределение черногорцев, включая самоопределение родины.

Предвыборная кампания КПЮ. 1920

На этих отправных программных пунктах подпольная организация Коммунистической партии Югославии в Черногории начала расширяться после 1924 года. Подпольные партийные ячейки существовали в Подгорице, Никшиче, Цетине, Которе, Баре, Беране. Уже в 1932 году в Черногории насчитывалось 185 членов Коммунистической партии Черногории, а непосредственно перед началом войны в Югославии (1941) в Черногории в КПЮ насчитывалось 1240 членов, а в Коммунистической молодежной организации – около 5000. Это был самый высокий процент членов Коммунистической партии по отношению к численности населения.

В целом, новому государству не суждено было достичь политической стабильности. Парламентская жизнь вместо того, чтобы быть ареной борьбы различных политических программ, все больше превращалась в поле битвы между сербскими и хорватскими партиями.

Хорватский вопрос был центральным в политике Королевства. Руководитель хорватской Крестьянской партии Степан Радич пытался добиться автономии Хорватии, обращаясь к европейским державам и даже вступив со своей партией в Крестьянский интернационал, что закончилось новым арестом.

Противостояние с правительствующими радикалами обострилось до предела 20 июня 1928 года, когда черногорский депутат, член Радикальной партии, Пуниша Рачич смертельно ранил Степана Радича прямо в здании Скупщины. Убийство хорватского политического лидера стало шоком для страны и катализатором резкого обострения межнациональных конфликтов. В стране начались беспорядки, вооруженные столкновения.

Обострение кризиса толкнуло короля Александра Карагеоргиевича к решительному шагу. 6 января 1929 года он распустил парламент, запретил деятельность всех политических партий и установил личную диктатуру.

Новая «дарованная» королем Конституция 1931 года легализовала фактическое положение дел: Скупщина становилась двухпалатной, но половину сенаторов назначал король, а правительство не несло перед парламентом никакой ответственности. Изменилось и название государства, которое теперь именовалось Королевство Югославия. Началась политика «интегрального югославизма»: попытка создать новую наднациональную идентичность, стерев различия между сербами, хорватами и словенцами.

Кроме того, по новой Конституции страна была разделена на девять бановин, границы которых были проведены по руслам больших рек и вообще стирали какие-либо национальные критерии. Например, Зетская бановина, куда вошла территория Черногории, включала в себя еще области Дубровника, Неретвы, части Боснии и Герцеговины, часть бывшего Нови-Пазарского санджака, а также часть Косово и Метохии. Административным центром Бановины было Цетине.

Представители стран Малой Антанты в Бухаресте. 1920-е

Помимо внутренних противников Королевство СХС имело и внешних недоброжелателей и находилось под постоянным давлением извне. Главными противниками были соседи, которые стремились к пересмотру территориальных приобретений Королевства СХС. Прежде всего, это Венгрия, не согласившаяся с потерей Воеводины и Хорватии; Болгария, которая требовала пересмотра по вопросу Северной Македонии и спонсировала террористическую Внутреннюю македонскую революционную организацию (ВМРО); а также Италия, чьи споры вокруг Триеста и Риеки были лишь частью плана по воссозданию «Великой Италии», куда входило бы все Адриатическое побережье Королевства. Также Италия активно поддерживала внутренние антиюгославские сепаратистские движения – черногорских федералистов, македонских националистов и хорватских усташей.

Само же Королевство Югославия ориентировалось на союзников по Антанте, в частности, на Францию, которая выступала ее главным союзником и гарантом безопасности нового государства.

К середине 1920-х годов дипломатия СХС была направлена на создание международных механизмов, способных защитить страну от давления Италии и реваншизма Венгрии. В 1921 году благодаря огромным усилиям короля Александра Карагеоргиевича и при поддержке Франции был заключен военный союз «Малая Антанта» между Чехословакией, Королевством СХС и Румынией. Его целью было противодействовать венгерскому реваншизму и восстановлению Австро-Венгрии.

Чуть позднее, для противодействия итальянскому ирридентизму в 1934 году создается Балканский пакт, куда помимо Югославии входила Румыния, Греция и Турция.

Таким образом, в 1920–30-е годы Югославия становится важным звеном в системе международных отношений, направленных на сохранение баланса между странами-реваншистами и бывшими союзниками по Антанте. Однако в 1930-е годы ситуация начинает обостряться: в Италии в расцвете был режим Б. Муссолини, а в 1933 году к власти в Германии приходят национал-социалисты во главе с А. Гитлером; постепенно начинают вырисовываться блоки, которые будут участвовать в следующей войне, и в Европе становится напряженно.

9 октября 1934 года, в ходе своего официального визита во Францию с целью укрепления сотрудничества в неспокойных международных условиях, король Юго-славии Александр был убит в Марселе. Вместе с ним погиб и французский министр иностранных дел Луи Барту, сидевший с ним рядом в открытом автомобиле. Убийцей был Владо Черноземский (Величко Димитров Керин) – член Внутренней Македонской революционной организации, а за финансированием и подготовкой атентата стояли хорватские усташи и итальянские спецслужбы.

Король олицетворял собой единство Югославии и был гарантом ее существования. Поэтому после его смерти перед элитами стояла задача сохранить единство и предотвратить политический кризис в стране. Для этого начинается кампания государственной пропаганды. По всей стране появляются памятники, строятся архитектурные сооружения, мосты, школы, печатаются открытки с посмертными словами короля «Сохраните Югославию», публикуются стихи, сочиняются гуслярские песни в честь «Доблестного короля Александра I Объединителя».

В первые секунды после убийства короля Александра в Марселе. 1934

В том числе в 1940 году такой конный памятник королю был открыт на площади Короля Александра (перед Дворцом короля Николы) в Цетине (снесен в 1944–1945 годах после освобождения).

Убийство Александра Карагеоргиевича прервало попытку Югославии выстроить антигерманский блок вместе с Францией. Малолетнему наследнику, сыну Александра, Петру II Карагеоргиевичу на тот момент было всего 11 лет, поэтому фактически вся власть оказалась в руках регентского совета во главе с князем Павлом.

Внутриполитическая борьба в стране продолжалась. На выборах 1935 года к власти пришло новое правительство во главе с Миланом Стоядиновичем, лидером Югославского радикального союза. Его политика балансирования между Францией и Германией постепенно смещалась в сторону Берлина.

Югославия продолжала участвовать в региональных союзах, однако европейская политическая архитектура стремительно разрушалась. После Мюнхенского соглашения 1938 года позиции Франции, гаранта югославской безопасности, ослабли, а Германия усиливала влияние в регионе, становясь при этом ключевым экономическим партнером Белграда.

К концу 1930-х страну окружали государства, ориентированные на Берлин. После аншлюса Австрии границы Германии подошли вплотную к Югославии, а Малая Антанта фактически перестала существовать. Югославское руководство пыталось искать контакт с СССР, но реальные договоренности не сложились.

В этих условиях Югославия, с самого начала Второй мировой войны (1 сентября 1939 года), заявила о своем нейтралитете.

С этого момента страна испытывала огромное давление со стороны Центральных держав, которые вынуждали ее присоединиться к ним. После того, как к Центральному блоку присоединилась Болгария, Югославия оказалась со всех сторон окружена войсками Гитлера и его союзников. Прямые угрозы вынудили правительство Цветковича-Мачека присоединиться к Тройственному союзу. 25 марта 1941 года Югославия была вынуждена подписать пакт с Германией, разрешив войскам рейха проходить через свою территорию. Это вызвало массовые протесты в стране под лозунгами «Лучше могила, чем рабство» и «Лучше война, чем пакт». 27 марта группа высшего офицерского состава совершила государственный переворот: регент Павел и правительство Цветковича-Мачека, обвиняемые в сговоре с Гитлером, были отстранены от власти, а королем провозглашен 17-летний Петр II.

Петр II Карагеоргиевич. 1945

Гитлер воспринял это как вызов. 6 апреля 1941 года Германия и ее союзники обрушились на Югославию, совершенно не готовую к войне. Белград, не имея средств обороны, поскольку за месяц до этого был объявлен «открытым городом», подвергся разрушительной бомбардировке силами немецкой авиации в ходе операции «Возмездие». После обстрела Белграда последовало одновременное наступление немецких, венгерских и итальянских сил по всему периметру Югославии. Территория Черногории была захвачена 9 и 11 итальянскими армиями, наступавшими с территории Албании, а также 46 немецким корпусом и танковой дивизией, 19 апреля вошедшим в Никшич со стороны Ужице. Кампания, получившая название «Апрельская война», длилась всего несколько дней и завершилась капитуляцией Королевства Югославия 17 апреля 1941 года.[6]

Итак, в ходе молниеносной Апрельской войны, которая длилась всего несколько дней с 6 по 17 апреля 1941 года, Югославия была полностью завоевана войсками Гитлера и его союзников. 15 апреля король Петр Карагеоргиевич и правительство покинули страну, отправившись сначала в Грецию, а затем в Лондон, где впоследствии образовали правительство в изгнании. Через два дня была подписана капитуляция страны. С этого момента Югославия как единое государство перестало существовать, а судьбы отдельных ее частей сложились по-разному: какие-то из них были присоединены непосредственно к территориям стран-агрессоров, над другими же было установлено оккупационное правление.

Северная часть Словении вошла в состав Третьего рейха, а южная ее часть стала Люблянской провинцией Италии. Италия также завладела большей частью хорватского побережья Далмации. В самой Хорватии, а также на территории Боснии и Герцеговины, было образовано марионеточное Независимое государство Хорватия во главе с усташами Анте Павелича.

Сербия находилась под управлением немецкой военной администрации, которой подчинялось марионеточное сербское правительство Милана Недича. Области Воеводины Бачка и Баранья отошли Венгрии. Косово и Метохия вместе с западной частью Вардарской Македонии вошли в состав так называемого Албанского королевства, находившегося под протекторатом Италии. Восточная Вардарская Македония отошла к Болгарии. Над Черногорией и территорией западного Санджака установилось итальянское оккупационное управление. При этом Которская бухта была присоединена непосредственно к Италии, а город Улцинь и его окрестности, Плав, Гусинье и Рожае, отошли к Албании.

Анте Павелич. 1942

В начале оккупации итальянские войска в Черногории насчитывали 18 000 военных, размещенных по всей стране. Главный штаб оккупационной администрации находился в Цетине. Итальянские власти на завоеванных территориях выстроили полноценный аппарат управления: создали жандармерию, полицию, финансовые органы и военный суд. В конце апреля 1941 года был образован и высший орган гражданской власти – Высший гражданский комиссариат Черногории во главе с графом Серафино Маццолини, высокопоставленным чиновником итальянского правительства.

Комиссариат стал ключевым инструментом регулирования жизни на оккупированной территории. По решению оккупационных властей сохранялись в силе прежние гражданские, торговые, судебные и финансовые законы, а также старые налоговые ставки и сборы. Работу на государственной службе могли продолжать все, кто принес присягу итальянским властям. Кроме того, власти объявили все частные и государственные предприятия своей собственностью.

Но одновременно с этим они стремились обеспечить минимальный социальный комфорт. Например, они взяли на себя обязательства по организации снабжения населения основными продуктами питания и семенами сельскохозяйственных культур по доступным ценам. Во время оккупации открывались начальные школы, но с сильно измененными программами по истории и литературе. Прежние государственные и национальные праздники отменялись, был введен комендантский час, а население обязали сдавать оружие и радиоприемники. Однако вскоре была восстановлена работа многих спортивных и культурных обществ, театров и кинотеатров, а с начала 1942 года стала регулярно выходить в эфир программа «Радио Цетине». Также печатались газета «Голос Черногорца», иллюстрированные журналы и календари, политические и пропагандистские издания. Подобными действиями оккупанты хотели создать иллюзию того, что жизнь идет своим чередом и лишь незначительная часть черногорского населения выступает против их правления.

Оккупационный режим в Черногории был одним из самых мягких на территории Югославии, особенно по сравнению с зонами немецкой оккупации. Главная причина была в том, что итальянцы стремились обеспечить мир с минимальными военными затратами, поэтому делали ставку на политические и пропагандистские инструменты. Одним из таких инструментов была попытка представить итальянское присутствие как освобождение Черногории от «сербской оккупации» и власти югославского королевства. Логичным продолжением этой линии стало обещание возродить независимость Черногории и вернуть к власти династию Петровичей-Негошей. Итальянские власти, кроме того, рассчитывали на лояльность черногорцев к Италии, поскольку королевой Италии была Елена Савойская – черногорка, дочь короля Николы. Вдобавок ко всему, чтобы расположить к себе местных жителей, итальянцы освободили около тысячи черногорских военнопленных, захваченных в ходе Апрельской войны.

Такая политика быстро нашла поддержку среди части черногорских политиков довоенного периода – прежде всего среди членов Черногорской федералистской партии. Для укрепления своего влияния итальянцы решили опереться на эту группу. 18 мая 1941 года Маццолини учредил Черногорский консультативный совет (Консульту), орган из шести человек – лидеров Федералистской партии, открыто перешедших на сторону оккупационных властей. Среди них были Михайло Иванович, Йово Попович, Петар Пламенац, Душан Вучинич, Секула Дрлевич и священник Симо Мартинович. Именно через Консульту был подготовлен проект Меморандума о восстановлении Черногорского государства под итальянским протекторатом.

Для принятия этого Меморандума Маццолини предложил организовать «народный» «Черногорский Сабор», который должен был решить вопрос о восстановлении Королевства Черногория. Для участия в «Черногорском Саборе» было избрано 65 депутатов – по числу парламентариев, предусмотренных Конституцией Черногории 1905 года. Заседание Сабора состоялось на Петровдан, 12 июля 1941 года в Зетском доме (бывшем Королевском театре) в Цетине. Сабор единогласно провозгласил независимость Черногории как конституционной монархии под протекторатом Италии и аннулировал решения Подгорицкой скупщины 1918 года. В итальянской пропаганде это представлялось как «конец сербской оккупации». Однако план итальянцев поставить во главе государства представителя династии Петровичей-Негошей не удался. Единственный подходящий претендент – князь Михайло Петрович Негош, сын принца Мирко и внук короля Николы – несмотря на то, что был арестован немецкими властями и находился в заключении, отказался принять корону. Убежденный антифашист и сторонник единой Югославии, он довольно резко объяснил итальянским и немецким посланникам, что подобный шаг был бы для него «компрометирующим».

Князь Михайло Петрович Негош. 1920-е

Вооруженные выступления против оккупантов начались в разных частях Югославии практически сразу. Но самое массовое из них случилось в Черногории уже на следующий день после принятия в Цетине «Меморандума о восстановлении Черногорского государства под итальянским протекторатом». В его возникновении был немалый элемент стихийности, но во многом оно было целенаправленно организовано усилиями местного отделения КПЮ. Находясь на нелегальном положении в королевской Югославии, члены компартии и комсомольской организации имели огромный опыт подпольной работы, а также хорошо налаженные конспиративные связи во всех частях страны, что помогало им действовать в условиях разных режимов оккупации. Еще задолго до восстания черногорские коммунисты приступили к подготовке вооруженного выступления. Они ставили своей целью бойкотировать все распоряжения оккупантов и их сторонников, защищать народ от насилия, мобилизовать как можно больше антифашистских сил на вооруженную борьбу против захватчиков. В Черногории удалось сформировать около 280 ударных групп, в которых насчитывалось 6200 бойцов, из которых лишь 1800 были членами партии. 10 июля заседание черногорского комитета КПЮ разработало план восстания, а для координации действий партизанских отрядов в страну прибыл один из ведущих деятелей КПЮ, черногорец по национальности, Милован Джилас.

Милован Джилас. 1942

Восстание началось ранним утром 13 июля 1941 года с нападения на Вирпазар и атак на итальянские гарнизоны в Мишичах, Петроваце, Суторману и др. В течение дня повстанцами были проведены нападения на итальянские колонны у Куфина, на дороге Цетине-Будва, у Карева Лаза и других местах. Оккупанты понесли тяжелые потери, а восставшие захватили значительное количество вооружения. Освобождены были Риека Црноевича и захвачены ряд полицейских участков. Уже на следующий день восстание охватило Белопавличи, округ Никшича, Пиперов и Подгорицы. Начавшееся под руководством Коммунистической партии Югославии, восстание внезапно приняло общенациональный характер. 15 июля повстанцы одержали крупную победу при Кошчелах и освободили Мойковац, Спуж, Матешево, Морачу, а в течение следующего дня Андриевицу, Беране, Даниловград, Колашин, Биело Поле, Жабляк и Грахово.

Члены КПЮ. Милован Джилас (второй справа) с товарищами. 1942

Итоги восстания 13 июля были впечатляющими: всего за десять дней была освобождено примерно 2/3 территории Черногории. Потери противника были велики: около 730 убитых, 1200 раненых, 3000 пленных. Со стороны повстанцев погибло 72 и было ранено 53 бойца. Восстание 13 июля по своему ходу и результатам стало военно-политическим феноменом Второй мировой войны, поскольку было первым в Европе общенациональным восстанием против оккупантов. Но это была заранее проигранная битва.

Реакция Италии последовала незамедлительно. Генерал Алессандро Пирцио Бироли, командующий войсками в Албании, получил приказ подавить восстание; в его распоряжение было отдано более 100 тысяч солдат. Уже 15 июля крупные силы итальянской армии сосредоточились в районе Подгорицы, а затем начали наступление на Цетине и другие центры сопротивления. Повстанческие отряды, лишенные стабильных коммуникаций и поддержки, отступали и постепенно расформировывались. К 15 августа 1941 года вся территория Черногории вновь оказалась под контролем Италии. В результате подавления восстания погибло около 5000 черногорцев, 7000 было ранено, а 10 000 депортировано в концентрационные лагеря. На этот раз итальянцы не гнушались репрессиями против мирного населения и сжигали целые деревни.

Несмотря на быстрое подавление восстания, оно, однако, продемонстрировало итальянским властям, что поддержка Консульты и «черногорской независимости» под протекторатом Италии в народе была минимальной. Это побудило итальянцев в октябре 1941 года в корне изменить оккупационную систему. 3 октября по решению Муссолини было образовано Губернаторство Черногория во главе с генералом Алессандро Пирцио Бироли, который представлял высшую военную и гражданскую власть в Черногории. Под его командованием начинают формироваться народные отряды антикоммунистической милиции, а также жандармерии из местного населения, сочувствующего оккупантам. Они получают название «крилаши». Одним из самых известных лидеров «крилашей» был Крсто Попович – бывший офицер черногорской армии и «зеленаш».

Наряду с коммунистами осенью того же года на территории Черногории о себе заявили четники. Еще в начале мая 1941 года, после капитуляции югославской армии, часть офицеров и солдат, не пожелавшая сдаваться в плен, ушла под предводительством Драголюба (Дражи) Михайловича в район горного массива Равна Гора в Западной Сербии. Четники были сторонниками восстановления монархической власти и единой Югославии, которая, по их мнению, еще существовала в лице эмигрировавшего правительства и продолжала борьбу с оккупантами. Они намеревались создать на оккупированных территориях подпольный аналог королевской армии, чтобы в благоприятный момент организовать вооруженную борьбу и восстановить королевскую власть. Движение четников стало первым движением Сопротивления в Югославии, которое начало действовать в мае 1941 года.[7]

Несмотря на попытку коммунистов и четников договориться о совместных действиях против немцев и итальянцев, из-за глубоких разногласий в их идеологии и взглядах на будущее Югославии уже в ноябре 1941 года между ними происходят первые вооруженные столкновения. Среди черногорских четников заметной фигурой стал капитан югославской армии Павле Джуришич, участвовавший в летнем восстании 1941 года, а затем примкнувший к четникам и получивший чин воеводы после встречи с Д. Михайловичем. С конца 1941 года влияние четников в Черногории заметно росло, особенно в районах между Тарой и Лимом, в Васоевичах, а также в окрестностях Никшича, Пиперов, Дробняков и Кучи. При этом в регионе постепенно складывалась система «тактического коллаборационизма» между четниками и итальянскими оккупационными властями. А в самом начале 1942 года в Черногории четники совершили открытое нападение на партизанские силы в районе Баров Кральских. С этого момента конфликт между четниками и партизанами постепенно приобретает форму ожесточенной гражданской войны.

Дража Михайлович. 1943

Здесь необходимо пояснить идеологическое и политическое различие между двумя ветвями движения сопротивления. И четники, и партизаны формально выступали за восстановление Югославии в ее довоенных границах. Однако четники, как подчеркивалось выше, исходили из идеи реставрации монархии и сохранения унитарного сербского ядра государства. Коммунисты же видели будущее Югославии как федерации равноправных народов, построенной на принципах социальной революции, ликвидации монархии и установления власти рабочих и крестьян.

Немецкая листовка, сообщающая о вознаграждении в 100 000 рейхсмарок, обещанных за голову Михайловича

Тактика борьбы также существенно различалась. Партизаны делали ставку на постоянные активные действия против оккупантов, считая нападения и диверсии основным средством войны. Четники придерживались более осторожной и выжидательной стратегии, мотивируя это необходимостью избежать репрессий против местного населения и сохранить силы до момента «общего союзнического наступления».

Различалась и внешняя ориентация двух движений. Коммунисты пользовались поддержкой Советского Союза: с самого начала войны действовала постоянная радиосвязь с Генеральным штабом СССР, а с осени 1941 года в Москве регулярно вещала радиостанция «Свободная Югославия». Однако реальная материально-техническая помощь стала поступать лишь в 1944 году. Четники же, напротив, пользовались благосклонностью югославского правительства в изгнании, Британии и США. По указу Петра II Дража Михайлович был произведен в чин генерала, назначен военным министром и главой вооруженных сил Югославии. В его штаб была вскоре направлена английская военная миссия. А с апреля 1942 года английская авиация стала регулярно снабжать четников оружием, боеприпасами, медикаментами, а также крупными суммами иностранной валюты.

Что касается коммунистов, то подавление июльского восстания вынудило их взяться за переустройство собственных сил. В начале сентября 1941 года был сформирован Штаб народно-освободительных партизанских отрядов Черногории, Боки и Санджака, а также были созданы Ловченский, Зетский, Дурмиторский и Комский отряды, общей численностью около 4500 человек.

Действия коммунистов зимой 1941–1942 годов принято называть «левыми ошибками». Это были радикальные ликвидации противников коммунистов, часто затрагивающие не только реальных противников режима, но и невинных людей, подозреваемых в сотрудничестве с коллаборационистами. Среди них могли оказаться крестьяне, записанные в ряды «кулаков», или участники антипартизанских движений. У этих людей, а также их родственников, забирали имущество, сжигали дома, а их самих арестовывали или даже убивали. Были случаи, когда члены движения, не желавшие расстреливать своих близких, приговаривались к смертной казни; бывало и то, что по указанию партии, например, сын убивал отца. «Красный террор», выражавшийся в чудовищных преступлениях против невинных людей, продолжался в Черногории до марта 1942 года, когда поступила директива из Москвы с осуждением такой политики.

Четники тоже не гнушались расправами над своими политическими противниками. Их крупнейшая тюрьма, где содержались тысячи сторонников партизан, находилась в Колашине. С июля 1942 по начало 1943 года четники проводили «суды», по приговорам которых были расстреляны около 1300 человек. В этот период также имели место массовые преступления против гражданского населения. К этому времени в четнической среде усиливались националистические идеи: на собраниях командиров в конце 1942 года выдвигался проект будущей Югославии без национальных меньшинств, что фактически легитимизировало дальнейшие этнические чистки. Уже в январе 1943 года началась физическая ликвидация и изгнание мусульманского населения из Черногории. В ходе массовых репрессий четниками Павле Джуришича было сожжено более 30 мусульманских сел и убиты сотни женщин, детей и безоружных мужчин Черногории, Боснии и Герцеговины.

Особенностью черногорской ситуации было также то, что у оккупационных властей имелся пусть и не самый влиятельный, но важный союзник – черногорские сепаратисты-федералисты, враждебно настроенные как к коммунистам, так и к четническому движению. В конечном счете итальянцам удалось достигнуть соглашения с четниками и федералистами, и в начале 1942 года были сформированы объединенные «национальные силы», меньшую часть которых составляли отряды «крилашей» Крсто Поповича, а большую – четнические формирования Байо Станишича и Павле Джуришича. В июле 1942 года сотрудничество было закреплено договором между итальянским губернатором и Блажо Джукановичем, председателем созданного Черногорского национального комитета, занимавшего до войны пост бана (губернатора) Зетской бановины.

В это же время активизировались два других коллаборационистских военных формирования: мусульманское антикоммунистическое ополчение, состоявшее из мусульманского населения северной части Черногории, и «Вулнетари» черногорских албанцев, что привело к ряду столкновений с четниками, стремившимися защитить от них сербского население.

Итальянцы обеспечивали коллаборационистов оружием и платили им жалование, поэтому уже к середине 1942 года им удалось потеснить партизанские отряды, насчитывавшие тогда 3–4 тысячи бойцов. В мае – июне партизанам пришлось отступить в труднодоступные районы между Пивой, Тарой, Чехотиной и Сутьеской, а в июле 1942 года почти все партизанские силы покинули территорию Черногории, найдя убежище в Боснии и Герцеговине; против оставшихся отрядов четники боролись вплоть до конца 1942 года.

Павле Джуришич. 1940-е

Установление полного контроля оккупационных и коллаборационистских структур сопровождалось усилением репрессий. Итальянцы организовали несколько лагерей на острове Мамула, Превлаке, в Баре, Забьело близ Подгорицы и Плевле.

К концу 1942 – началу 1943 года движение четников достигло своего пика: они представляли собой наиболее мощную коллаборационистскую силу в Черногории, насчитывая, по достоверным данным, около 20 тысяч человек (из них, правда, почти 15 тыс. находились под заключением или в плену). Однако с этого момента военная удача начинает отворачиваться от них.

Несмотря на тяжелые поражения 1941 – начала 1942 года, партизанское движение сумело перестроиться и создать эффективную военную структуру. Еще 21 декабря 1941 года была сформирована первая пролетарская бригада, положившая начало созданию Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ). В течение 1942 года НОАЮ превратилась в полноценную военную силу. К ноябрю в ее составе стали появляться отдельные дивизии и корпуса, которые к концу года удерживали около пятой части территории страны.

Чтобы обеспечить политическое руководство движением на освобожденных территориях, Верховный штаб инициировал создание представительного органа, получившего название Антифашистского веча народного освобождения Югославии (АВНОЮ). Учредительная сессия АВНОЮ состоялась 26 ноября 1942 года в городе Бихач (Босния и Герцеговина). На нем же был избран Исполнительный комитет и поставлены его основные задачи: добиваться единства народов Югославии в борьбе за освобождение страны, создание условий для их полного равноправия и координацию борьбы против оккупантов. Важно сказать, что в АВНОЮ принимали участие не только коммунисты, но и представители разных антифашистских политических течений и групп.

Тем временем Германия и Италия готовили широкомасштабное наступление, направленное на уничтожение главных партизанских сил, дислоцировавшихся в Боснии и Герцеговине. Операция, известная как «Четвертое вражеское наступление» или «Битва на Неретве», проходила с 9 февраля по 23 марта 1943 года. В ней участвовало около 21 000 партизан Тито, а с другой стороны было примерно 80 тыс. немцев, итальянцев и четников (приблизительно 20 тыс.). Несмотря на численное превосходство, противника ожидала неудача: партизаны сумели вырваться из окружения. Четники, пытавшиеся этому помешать, понесли крупные потери: из 2500 бойцов под командованием Байо Станишича вернулось не более 800. Черногорское четническое движение так и не смогло оправиться от этого поражения.

Не менее значимым успехом стала победа партизан в битве на Сутьеске (15 мая – 15 июня 1943 г.). После этого начинается рост антифашистского движения, который наблюдался во всех частях Югославии. На укрепление партизанского движения повлияли и события на Восточном фронте: с громкими победами СССР в Сталинградской и Курской битвах германские позиции стали стремительно ухудшаться. Также во многом эти успехи были связаны с тем, что постепенно НОАЮ получала признание Великобритании и США. В мае 1943 года в штаб НОАЮ прибыла английская военная миссия, хотя формально Лондон и продолжал поддерживать четников Д. Михайловича.

Бойцы 2-й Пролетарской бригады преодолевают Неретву по разрушенному мосту. 1943

Но объективно международная обстановка складывалась уже не в пользу четников. Германия, опасаясь перехода Михайловича на сторону союзников в случае открытия ими второго фронта на Балканах, решила разоружить его войска. В мае немецкие части обезоружили и интернировали значительную часть четников Черногории. Только в Колашине было разоружено около 2000 человек, около 600 отправлено в лагеря. Воевода П. Джуришич был взят в плен, вывезен в Берлин на самолете, а затем помещен в лагерь, откуда ему спустя некоторое время удалось сбежать в Сербию. Итальянцы тоже присоединились к разоружению и разоружили еще около 4000 четников. Именно в этот период, весной 1943 года, партизанские силы вернулись в Черногорию, где к ним присоединилось около 1500 новых бойцов. Таким образом было положено начало возрождению партизанского движения в Черногории.

Ситуация на Балканах радикально изменилась в сентябре 1943 года, когда Италия капитулировала и вышла из войны. Опасаясь диверсий на оставленных итальянцами территориях, немецкие войска сразу же оккупировали Черногорию.

Немецкая оккупационная администрация включала в себя Полевую комендатуру (Feldkommandantur) во главе с генералом Вильгельмом Кайпером, жандермерию и народную милицию. Позднее была сформирована также «Народная управа», куда вошли бывшие черногорские коллаборационисты.

Однако ввиду нехватки сил, немецкие войска смогли занять только побережье и некоторые города в глубине страны: Подгорицу, Никшич, Даниловград и Цетине. Большая же часть Черногории осталась без непосредственного оккупационного контроля. Этим попытались воспользоваться и четники, и партизаны: обе стороны стремились занять и удержать за собой освобождающиеся районы и разоружить итальянские гарнизоны, захватывая склады с оружием и боеприпасами.

Особых успехов добились партизаны. Еще до капитуляции Италии в Черногорию из Боснии были переброшены крупные партизанские силы, которые образовали здесь Второй ударный корпус под командованием Пеко Дапчевича. Ему поручили создание свободной территории и ликвидацию остатков четнического движения. Уже в сентябре 1943 года части Второго ударного корпуса очистили от четников Плевлю, Биело-Поле, Колашин, Беране и Андриевицу. В ходе наступления корпуса удалось захватить штаб четников, находившийся в монастыре Острог. Сдавшийся в плен Б. Джуканович был расстрелян после быстрого суда, а Б. Станишич не принял ультиматума о сдаче и погиб в бою. После их смерти Дража Михайлович назначил новым командующим четниками Джордже Лашича, который вскоре заключил с немецкими оккупационными властями соглашение о сотрудничестве.

Пеко Дапчевич. 1947

После капитуляции Италии партизанам удалось захватить оружие нескольких итальянских дивизий, находившихся в Черногории и Далмации, что существенно укрепило их позиции. Освободив благодаря этому значительную территорию, они начали создавать на ней собственные органы власти – «народное управление». Центром свободной партизанской территории стал Колашин. К концу 1943 года в партизанских отрядах насчитывалось около 15 000 человек, в то время как в составе немецких войск находилось 11 000 солдат и около 3000 примкнувших к ним бывших итальянских фашистов.

В это же время в ноябре 1943 года на 2-й сессии АВНОЮ в г. Яйце был принят один из ключевых документов югославского антифашистского движения – декларация, определившая политические основы будущей Югославии. АВНОЮ провозглашался высшим законодательным и исполнительным органом страны, а созданный Национальный комитет освобождения Югославии (НКОЮ) становился фактическим правительством во главе с Иосипом Брозом Тито. Декларация также осудила политику эмигрантского кабинета, а королю Петру II запрещалось возвращаться в страну до окончания войны. Провозглашалось, что новая Югославия будет строиться на принципах федерализма, братства и единства всех ее народов.

Представители Черногории, избранные съездом Земельного антифашистского веча народного освобождения Черногории и Боки Которской (ЗАВНО), также участвовали в принятии решений Второй сессии АВНОЮ. ЗАВНО был высшим представительным органом нового правительства на территории Черногории и был образован в Колашине в ноябре 1943 года. На следующем съезде, состоявшимся 13 июля 1944 года, ЗАВНО был переименован в Черногорскую антифашистскую скупщину народного освобождения (ЧАСНО), ставшей высшим исполнительным и законодательным органом будущей равноправной республики в федеративной Югославии.

Здание, в котором состоялась Вторая сессия АВНОЮ в городе Яйце

Таким образом, уже к концу 1943 года были заложены основы будущего государственного устройства Югославии. К осени-зиме 1943 года партизаны Тито достигли серьезных военных успехов, сумев создать устойчивые освобожденные территории и продемонстрировать способность к организованному сопротивлению. Это резко повысило их авторитет как внутри страны, так и за рубежом. На этом фоне Вторая сессия АВНОЮ стала решающим политическим актом, который институционализировал результаты вооруженной борьбы. Именно в этой точке антифашистское движение окончательно превратилось из сопротивления в зародыш нового государства, которое уже не просто боролось против оккупации, но формировало собственную политическую легитимность и будущую государственность.

В конце 1943 – начале 1944 года на территории Югославии продолжались ожесточенные бои. Партизанское движение, значительно выросшее численно, противостояло немецким частям и формированиям четников. В Черногории немецко-четническим силам, действовавшим совместно, так и не удалось добиться перелома, и в районе Лима, Тары, долинах Зеты и Морачи военное превосходство было закреплено за партизанами. К тому же немцы жестоко действовали против местного населения, расстреливая заложников и сжигая дома, что не способствовало росту популярности движения четников. Однако благодаря договоренностям с Германией из Сербии в Черногорию вернулся Павле Джуришич, пользовавшийся авторитетом у местного населения, что придало четникам определенный импульс.

В условиях явного изменения баланса сил в Югославии, а также ввиду стремительного продвижения Красной Армии к Балканам, союзники окончательно были вынуждены переориентироваться на поддержку Народно-освободительной армии во главе с Тито. Великобритания приняла решение отозвать свою миссию из штаба четников и официально прекратить оказывать поддержку Драже Михайловичу, аргументируя это его сотрудничеством с коллаборационистами.

Иосип Броз Тито. 1942

Однако взамен она приложила немало усилий для того, чтобы в июне 1944 года на острове Вис состоялась встреча Иосипа Броза Тито с премьер-министром югославского правительства в изгнании Иваном Шубашичем. Между сторонами было подписано так называемое Соглашение Тито-Шубашич, или Висское соглашение, которое признавало легитимность органов, созданных АВНОЮ, а также утверждало, что после войны стороны образуют коалиционное правительство, однако вопрос о самой форме правления откладывался до конца войны и должен был быть решен на основе народных выборов. Этим маневром Великобритания пыталась хоть как-то повлиять на будущее устройство Югославии, которое в противном случае полностью определялось бы КПЮ.

От действий союзников в Черногории больше всего пострадало местное население: весной 1944 года его сильно бомбили, особенно американцы. В ходе уничтожения коммуникаций, которые позволили бы немецким войскам перебросить свои силы из Греции, Албании и Македонии, авиация союзников разбомбила несколько черногорских городов. Особенно разрушительной стала бомбардировка Подгорицы 5 мая 1944 года. В городе было уничтожено около 60 % зданий, погибло около 450 человек. Среди жертв оказался и командир четников Джордже Лашич. Существует мнение, что эти удары должны были создать у Германии впечатление подготовки союзной высадки на Адриатике, чтобы скрыть подготовку операции в Нормандии.

Тем не менее, с этого момента на территории Черногории начались последние освободительные операции.

В июне – июле 1944 года под командованием П. Джуришича был сформирован Черногорский добровольческий корпус, который понес тяжелые потери в боях с партизанами, но также отметился расправами с мирным населением, обвиненным в сочувствии к коммунистам. В августе 1944 года провалилась последняя крупная попытка немецких фашистов окружить основные силы партизан между Дурмитором и Пивой, а уже в сентябре немецкое командование было вынуждено перебросить большую часть войск из Черногории в Сербию с целью остановить продвижение Красной Армии.

Осенью 1944 года советские войска подошли к границам Югославии. Подчеркивалось, что Красная Армия вступает на территорию страны с согласия АВНОЮ и НКОЮ для совместных действий против оккупантов. 20 октября 1944 года советские войска, части Народно-освободительной армии Югославии и партизаны освободили Белград.

Оставшиеся немецкие части в Черногории уже не могли оказать серьезного сопротивления. 18 сентября 1944 года партизаны освободили Никшич, а затем, в конце октября, Херцег-Нови. На территории Черногории в течение ноября были освобождено Цетине и все города на побережье, а 19 декабря – Подгорица. После этого начались операции по освобождению северной части страны. По завершении освобождения Биело-Поле 4 января 1945 года на территории Черногории не осталось немецких частей.

Что касается четников, партизаны жестоко расправлялись и с ними. В конце 1944 года без суда и следствия были убиты пленные четники, а десятки пособников оккупантов и политических противников партизанского движения были расстреляны. Оставшимся черногорским четникам во главе с Павле Джуришичем пришлось покинуть Черногорию 6 декабря 1944 года. На тот момент под командованием Джуришича находилось от 7000 до 12 000 четников, вместе с которыми отступали от 3000 до 6000 членов их семей. Однако и их дальнейшая судьба была печальной.

После тяжелейшего перехода через боснийские горы, без пропитания, подвергаясь постоянным нападениям партизан, а также болезням, погибло около 3000 человек. Они надеялись беспрепятственно пройти по территории НГХ, поскольку один из ближайших соратников лидера усташей Анте Павелича принадлежал к бывшим черногорским федералистам. Секула Дрлевич пообещал их пропустить при условии, что они подпишут договор о назначении его командиром, однако не сдержал слово, и, несмотря на то, что договор был подписан, большую часть четнических офицеров, включая П. Джуришича, расстреляли в концлагере Ясеновац. Остатки его отряда вместе с членами семей сумели бежать на территорию Словении, но попали в плен или были расстреляны словенскими партизанами. Из всей группы удалось спастись только примерно 500 человек; они бежали в Австрию. Сам Драже Михайлович отпустил бразды правления, но остался в Сербии продолжать борьбу с коммунистами. В марте 1946 года он был схвачен и арестован югославскими спецслужбами и после суда приговорен к смертной казни.

Освобождение Югославии продолжалось. С конца 1944 по май 1945 года на оставшейся территории Югославии длились бои Народно-освободительной армии, советских частей и болгарских войск, вступивших в антигитлеровскую коалицию, против войск Германии и последнего союзника Третьего рейха – Независимого государства Хорватия. 15 мая 1945 года освобождение Югославии было завершено.

Число жертв и разрушений за время войны только на территории Черногории огромно. По данным 1945 года, в Черногории погибло или было расстреляно около 40 500 человек – т. е. примерно 10 % населения. Около 6000 детей остались сиротами, 65 000 потеряли кормильцев. 95 000 человек прошли через тюрьмы и лагеря. 26 000 стали инвалидами. Таким образом, в Черногории практически не было ни одной семьи, которой война не принесла бы утрат. Согласно государственной статистике, 32 % населения Черногории стали жертвами войны и оккупационного террора.

Победа над оккупантами в 1945 году ознаменовала собой не только завершение войны, но и начало глубокой перестройки Югославии. Победа Народно-освободительной армии во главе с Коммунистической партией Югославии (КПЮ), а также благоприятная для них международная ситуация, связанная с усилением влияния СССР, обеспечили коммунистам решающее преимущество в борьбе за власть. К маю 1945 года Народно-освободительная армия, насчитывавшая более 750 тысяч человек, стала главной политической силой, а КПЮ во главе с Иосипом Брозом Тито – фактическим руководством страны.

Важным шагом в закреплении позиций коммунистов стали решения 3-й сессии АВНОЮ (август 1945 г.). В ее работе участвовали и некоторые депутаты предвоенной скупщины, не запятнавшие себя сотрудничеством с оккупантами. Несмотря на то, что их участие было скорее символическим, это позволило придать органу революционной власти видимость правопреемственности и легитимности и трансформировать АВНОЮ во Временную народную скупщину. Новое правительство, во главе которого стоял И. Броз Тито, было признано СССР, Великобританией и США, что обеспечило международную легитимность нового режима.

Временная народная скупщина должна была подготовить проведение Учредительного собрания, которое определило бы дальнейшее устройство страны. Выборы в Учредительное собрание прошли 11 ноября 1945 года и носили во многом формальный характер, поскольку победа КПЮ была предрешена. Ее список кандидатов, названный «Народным фронтом», одержал абсолютную победу, получив около 90 % голосов, то есть из 7,4 миллиона избирателей, принявших участие в голосовании, 6,7 миллиона проголосовали за Народный фронт. Результаты позволили окончательно закрепить власть коммунистов.

Иосип Броз Тито. 1949

По проекту победившего «Народного фронта» 29 ноября 1945 года Учредительная скупщина приняла закон о провозглашении Федеративной Народной Республики Югославии (ФНРЮ) – социалистического федеративного государства республиканского типа, состоящего из равноправных народов и шести союзных республик. Монархия была ликвидирована, а новый расклад сил заставил многих деятелей оппозиции (например, И. Шубашича) эмигрировать из страны или же просто прекратить политическую деятельность. В стране фактически утвердилась однопартийная система.

Карта Социалистической Югославии. 1946

Показательны цифры в Черногории. Если в 1945 году за Народный фронт проголосовало 96,3 % избирателей, то в 1949 году их было уже 99,36 %. Таким образом, становится понятно, что вольно или невольно, за исключением нескольких сотен четников и зеленашей, которые после войны еще какое-то время скрывались в черногорских лесах, большинство населения и политиков все же встало на сторону победителей.

Установленный новый порядок был закреплен Конституцией ФНРЮ, которая была принята 31 января 1946 года. За основу была взята «Сталинская конституция» СССР 1936 г. – соответственно, послевоенная Югославия официально шла по пути сталинского социализма. По Конституции ФНРЮ объявлялась союзом шести равноправных республик: Сербии (с автономными краями Воеводиной, Косово и Метохией), Хорватии, Словении, Боснии и Герцеговины, Черногории и Македонии. Последняя впервые в своей истории фигурировала как самостоятельное политическое образование. Основной формой собственности объявлялась всенародная (государственная) собственность, то есть все средства производства теперь принадлежали государству, а частная собственность существенно ограничивалась. Высшим органом власти стала Народная скупщина, состоявшая из двух палат: Союзного веча и Веча национальностей. Она избиралась на четыре года и контролировала работу федерального правительства. Власть на местах осуществляли выборные народные комитеты.

Завершением формирования федеративной системы стало принятие республиканских конституций. Так, например, Конституция Черногории была принята в декабре 1946 года. В ней говорилось, что «Народная Республика Черногория осуществляет государственную власть суверенно, передавая Федеративной Народной Республике Югославии только те права, которые предоставлены ей Конституцией ФНРЮ».

Итак, теперь Черногория стала одной из шести равноправных республик в составе ФНРЮ. Это кардинально меняло ее положение в государственной системе по сравнению с Королевством СХС, где она была всего лишь областью унитарного государства. Теперь в составе социалистической Югославии она стала самостоятельной республикой, и о неравном положении Черногории по сравнению с другими уже не могло быть и речи. В новом государстве черногорцы, внесшие значительный вклад в партизанскую борьбу, оказались представлены в федеральных структурах. Они занимали руководящие посты в армии, спецслужбах и партийном аппарате: более трети генералов были черногорцами, а среди народных героев их доля превышала 20 %. Черногорцы были и в самых высших эшелонах власти – уроженец Черногории, Милован Джилас, был ближайшим соратником Тито и входил в так называемую руководящую четверку (И. Б. Тито, Э. Кардель, А. Ранкович, М. Джилас). Важным для Черногории было и то, что новая власть официально признала черногорцев отдельной югославской нацией, тем самым отделив их от сербского этнического корпуса. В 1945 году в статье «К черногорскому национальному вопросу» Джилас сформулировал тезис о том, что черногорцы, безусловно, являются сербами по этническому происхождению, но из-за обособленного исторического развития они выделились в отдельную нацию.

Черногория в составе нового государства имела площадь более 13 тыс. км² и была самой маленькой югославской республикой. Она граничила с югославскими республиками Босния и Герцеговина, Хорватия, Сербия, а также с Албанией. До 1946 года столицей оставалось Цетине, а затем она была перенесена в Подгорицу, переименованную к тому моменту в Титоград. В марте 1948 года была проведена перепись населения. В Черногории проживало около 377 тыс. человек, что составляло 2,4 % населения всей Югославии. При этом еще около 84 000 черногорцев проживали за пределами Черногории, преимущественно в Сербии, где ядро диаспоры составляли черногорские колонисты (около 40 000 человек), поселившиеся в Воеводине в период с 1945 по 1948 год. По национальному составу население Черногории распределялось так: 90 % черногорцы, 5,2 % албанцы, 1,8 % сербы, 1,8 % хорваты и 0,1 % мусульмане.

Новая политическая система Югославии основывалась на безраздельной власти Коммунистической партии, контролировавшей весь государственный аппарат, а ее лидер одновременно был и главой государства. Все государственные органы, от высших до низших, и все ветви власти прямо или косвенно контролировались партией. Во главе пирамиды стояло Политбюро с Тито, им подчинялось руководство республиканских партий, управлявшее всей политической и общественной жизнью республик. Руководство Компартии Черногории, которое до 1948 года называлось Краевым комитетом КПЮ, а позже – Центральным комитетом КПЮ Черногории, возглавлял Блажо Йованович, одновременно занимавший и пост премьер-министра Черногории (1945–1953). Численность и до этого популярной в республике КПЮ стремительно росла: от около 4000 членов в 1945 году до почти 16 000 к 1949-му.

В первые послевоенные годы ключевой для страны задачей стало восстановление хозяйства. Экономическая отсталость довоенной Югославии, аграрное перенаселение, огромные разрушения, нанесенные войной, и отсутствие собственных ресурсов для быстрого рывка значительно осложняли эту задачу. К 1945 году страна лежала в руинах, без крова остались около 3,5 млн человек, было разрушено почти 40 % промышленных предприятий и половина железнодорожной сети. В этих условиях руководство КПЮ рассматривало советскую модель построения социализма с ее коллективизацией и индустриализацией как самый оптимальный путь для ускоренного восстановления и модернизации страны.

Финансовой базой этих трансформаций должна была стать национализация ключевых отраслей промышленности, банков, транспорта, а также значительной части оптовой и розничной торговли. Соответствующий Закон о национализации был принят Народной скупщиной в декабре 1946 года.

Еще раньше был принят Закон об аграрной реформе и колонизации (1945). Он предусматривал конфискацию у землевладельцев участков, площадь которых превышала установленный законом максимум. Крупные земельные комплексы были конфискованы у религиозных общин. Изъятые участки передавались малоземельным крестьянам, участникам партизанского движения и переселенцам из бедных регионов. Часть земли использовалась для создания государственного аграрного сектора: государственных владений, лесного фонда, а часть передавалась сельскохозяйственным кооперативам (задругам).

Следуя советскому примеру, югославское руководство предприняло попытку коллективизации сельского хозяйства, однако столкнулось с неуклонным сопротивлением крестьян, что в итоге привело к отказу от этих планов.

Герб Титограда

Параллельно с этим разрабатывалась амбициозная программа ускоренной индустриализации: предполагалось, что в течение двух – трех пятилеток страна превратится в современную индустриально-аграрную державу.

В апреле 1947 года Народная скупщина утвердила первый пятилетний план развития народного хозяйства. Он предусматривал ликвидацию экономической отсталости, укрепление оборонного потенциала, расширение социалистического сектора и повышение уровня жизни трудящихся. Используя энтузиазм населения, а также советскую материальную помощь, власти сумели в краткие сроки наладить работу основных отраслей экономики. Уже к 1948 году промышленное производство превышало показатели довоенного периода.

В первые послевоенные годы в Черногории также идет масштабное восстановление разрушенных экономических и инфраструктурных объектов, а также строительство новых. С 1945 по 1947 год было отремонтировано и построено около 12 000 зданий и сооружений общественного назначения, более 200 мостов и 65 километров дорог. Одним из наиболее заметных достижений первых лет стало строительство железной дороги Титоград – Никшич (1948), ставшей важным связующим звеном между ключевыми регионами республики. Одновременно развивалась энергетическая инфраструктура: были построены тепловые электростанции в Которе и Плевле, а также гидроэлектростанция «Мушовича риека», введенная в эксплуатацию в 1948–1950 годах.

Кроме того, была восстановлена работа всех начальных и средних школ, а в 1947 году было основано первое высшее учебное заведение в Черногории – Высшая педагогическая школа. Было также открыто множество научных, исследовательских и культурных учреждений: Институт сельскохозяйственных исследований (1945), Центральная национальная библиотека (1946), Государственный музей (1946), издательство и типография «Обод» (1946), Институт по изучению истории черногорского народа (1948), кинокомпания «Ловчен-фильм» и четыре профессиональных театра.

Титоград. 1950-е

Укрепление экономических связей с СССР и странами соцблока, на которые приходилось более половины внешнеторгового оборота ФНРЮ, а также поступательное развитие в духе сталинского социализма резко прервалось в 1948 году, когда разгорелся серьезный конфликт между СССР и ФНРЮ, в корне изменивший дальнейшее развитие Югославии.

Противоречия между сторонами накапливались давно. Стремясь к самостоятельности, Иосип Броз Тито выстраивал курс, который все чаще вступал в противоречие с представлениями Сталина о единстве и дисциплине социалистического лагеря, особенно в условиях начала холодной войны и запуска Соединенными Штатами плана Маршалла.

Еще в 1947 году на учредительной конференции Комин-форма Москва провозгласила линию на безусловную консолидацию всех коммунистических партий вокруг СССР. Югославия формально поддержала эти установки, однако в реальности все заметнее демонстрировала автономность. Особенное раздражение Кремля вызывала независимая внешняя политика Тито на Балканах. В частности, ввод югославских военных частей в Албанию, которой Югославия помогала «строить коммунизм», и помощь греческим партизанам в гражданской войне, осуществляемые без согласования с советским руководством. Эти шаги вызывали озабоченность Москвы, поскольку выходили за рамки ранее заключенного «процентного соглашения» между Черчиллем и Сталиным, согласно которому влияние СССР на Албанию было ограничено, а Греция относилась к сфере интересов Запада. Кремль опасался, что такая активность Белграда может быть расценена США и Великобританией как экспансионизм всего социалистического блока – особенно это было опасно в ситуации, когда ядерное оружие было только у США. Помимо прочего, Тито вел самостоятельные переговоры с Болгарией о создании Федерации балканских государств. Такая инициатива по созданию крупного балканского объединения воспринималась Москвой как попытка самостоятельной геополитической игры, способной нарушить баланс сил в регионе.

Портреты Сталина и Тито на Первомайской демонстрации. 1946

К началу 1948 года отношения окончательно испортились. На заседании правительства 1 марта Тито заявил о необходимости развития собственной модели социализма, что стало фактическим вызовом советскому руководству. В ответ на это 28 июня 1948 года на заседании Коминформа в Бухаресте была принята резолюция «О положении в Коммунистической партии Югославии», в которой югославское руководство единогласно осуждалось, обвинялось в разрыве с «марксистско-ленинскими принципами» и отклонении от общего курса социалистического лагеря. КПЮ была исключена из Коминформа, а «здоровым силам» внутри партии предлагалось сместить Тито и вернуть страну на советский путь развития. Как реакция на это обвинение в Белграде состоялся V съезд КПЮ, на котором Резолюция Информбюро была отвергнута, а Тито одержал убедительную победу: абсолютное большинство делегатов поддержали курс на самостоятельность. Это стало возможным благодаря высокой популярности коммунистов в Югославии еще со времен войны и личному авторитету Тито как лидера национального освобождения и символа независимости страны. Разрыв между странами стал окончательным.

СССР прекратил торговлю с Югославией, отозвал специалистов и свернул двусторонние экономические программы. Разрыв сопровождался и серьезными внутренними последствиями для ФНРЮ. В связи с опасностью внутрипартийного переворота и раскола власти начали бескомпромиссное преследование всех реальных и предполагаемых сторонников резолюции Коминформа. С 1948 по 1963 год в поддержке резолюции Коминформа подозревалось более 55 тысяч граждан. Тысячи человек были допрошены, арестованы или отправлены в тюрьмы и лагеря. Главным местом содержания политзаключенных стал печально известный лагерь на хорватском острове Голи Оток.

Особенно остро последствия этого конфликта отразились на Черногории. По масштабам репрессий на душу населения республика стала одним из лидеров в Югославии. Массовую поддержку Коминформа именно в Черногории можно объяснить устойчивыми здесь пророссийскими настроениями. Согласно официальным данным, сторонниками резолюции Коминформа в республике признали 5007 человек, что составляло свыше 1 % населения республики. Из них более половины были членами КПЮ, включая представителей высших партийных структур: четырех членов Политбюро, двух членов ЦК КП Черногории и десятки руководителей районных комитетов.

Карикатура на Иосипа Тито. ГДР. 1951

Однако репрессии коснулись не только идеологических сторонников резолюции. В Черногории, как и по всей стране, были арестованы тысячи людей, не имевших отношения к Коминформу. Поводом для ареста могло стать любое высказывание, жест или даже нейтральная позиция, ошибочно интерпретированная как скрытая симпатия к Москве. Иногда даже отказ вступить в крестьянскую кооперацию трактовался как проявление «коминформовского» уклона. Частыми были случаи доносов, ложных обвинений и преследований, мотивированных личными конфликтами.

Ключевую роль в репрессивной системе играла югославская политическая полиция, известная как Управление государственной безопасности (УГБ). УГБ проводило аресты и допросы, вела наблюдение за семьями подозреваемых. Панический страх перед УГБ царил даже среди высших партийных руководителей, поскольку УГБ стояло над партией и системой. Непосредственный контроль над этой службой осуществляли Тито и один из его ближайших соратников, министр внутренних дел и глава госбезопасности – Александр Ранкович.

Карикатура на Иосипа Тито. СССР. 1950-е

Конфликт между странами, внутренние преследования и чистки продолжались вплоть до 1955 года. После смерти Сталина и с приходом к власти в СССР Н. С. Хрущева отношения между странами улучшились. Были восстановлены дипломатические отношения, а в мае 1955 года, как подтверждение нормализации отношений, состоялся визит Хрущева в Белград.

Разрыв с СССР в 1948 году поставил Югославию в крайне уязвимое положение. Страна, идущая «по пути социализма», оказалась в политической, экономической и культурной изоляции от всего остального социалистического блока, а руководство всерьез опасалось возможности советского военного вторжения. Однако именно эта изоляция стала отправной точкой для формирования в Югославии особой политико – экономической модели, получившей название самоуправленческий социализм. Ее главным теоретиком стал Эдвард Кардель – ближайший соратник Тито и архитектор новой югославской идеологии.

В новых условиях Югославия была вынуждена кардинально пересмотреть свой экономический и политический курс. Она уже не могла строить социализм по «советскому образцу», но и капиталистические рельсы Запада были для нее неприемлемы. Руководство Югославии принимает решение идти по собственному, «третьему пути» построения социализма при одновременном осторожном расширении контактов с Западом без политических уступок ему. Этот «третий путь» и получил название самоуправленческий социализм. Его суть заключалась в передаче значительной части экономических и управленческих полномочий непосредственно трудовым коллективам при сохранении социалистической собственности.

Так, в 1950 году Народная скупщина приняла исторический закон «О самоуправлении трудовых коллективов», который означал окончательный отход от советской модели. Согласно ему, государственные предприятия, считавшиеся общенародной собственностью, передавались в непосредственное управление трудовым коллективам. На каждом предприятии создавался рабочий совет, избираемый сроком на два года. Таким образом, каждый рабочий мог участвовать в распределении зарплатного фонда, установлении правил трудоустройства и управлении производственным процессом. Символичным выражением этой идеи стал популярный в то время лозунг: Fabrike radnicima! – «Фабрики рабочим!».

Параллельно с самоуправлением началась децентрализация государственного управления. Ряд ключевых полномочий федерального правительства был передан республикам и местным органам власти. Пятилетнее планирование отменялось, уступая место годовым программам социально-экономического развития. Все это создавало основу модели «социализма снизу», что резко отличало Югославию от советского планового централизма.

После разрыва с СССР сельское хозяйство стало одной из наиболее уязвимых сфер. Кооперация на советский манер вызывала массовое недовольство крестьян и фактически провалилась. Уже в начале 1950-х годов руководство отказалось от курса принудительной коллективизации, что привело к распаду большинства кооперативов и возвращению традиционных форм хозяйствования.

Тито на обложке американского журнала Time. 1955

Выше уже упоминалось, что конфликт с СССР формально был исчерпан в 1955 году с приездом в Белград Н. С. Хрущева. Несмотря на формальное примирение и подписание между странами Белградской декларации, провозглашающей уважение суверенитета, независимости и мирного сосуществования между странами, конфликт имел более глубокий и принципиальный характер: Москва не принимала самостоятельного пути Югославии, считая его «заблуждением», а Белград категорически отказывался возвращаться на орбиту советского влияния. Новая югославская модель социализма опиралась на следующий тезис: в каждом государстве средства достижения коммунизма должны определяться самим государством (то есть Югославией), а не внешними силами (под ними подразумевался Советский Союз).

Вопреки глубоким разногласиям, обе стороны выбрали путь поддержания «худого мира», поэтому осторожное налаживание культурных и экономических отношений между ними шло шаг за шагом. Югославия начала интегрироваться в возглавляемый СССР Совет экономической взаимопомощи (СЭВ). В 1959 году она получила статус наблюдателя в этой организации, а с 1964 года являлась его членом-наблюдателем. В 70–80-х гг. СССР занимал 1-е место в экспорте СФРЮ и 2-е место в ее внешнеторговом обороте. Советский Союз поставлял в Югославию оборудование и транспортные средства, автомобили, твердое топливо, нефть и нефтепродукты и ряд других товаров. Югославия поставляла в СССР суда, промышленную арматуру, пиломатериалы, обувь, сушеные фрукты, вина, ткани, одежду и другое.

Несмотря на активные и в целом взаимовыгодные экономические связи с СССР и странами СЭВ, во внешней политике Югославия не стремилась становиться советским сателлитом. Но при этом она отказывалась интегрироваться и в западные военно-политические структуры. В условиях холодной войны, когда мир жестко делился на советскую и западную сферы влияния, Белград стремился сохранить внешнеполитический суверенитет и избежать втягивания в конфронтацию сверхдержав. Он снова выбирает некий «третий путь» – политику нейтралитета и «неприсоединения». Именно эта линия внешней политики обеспечила Югославии уникальное место в международной системе: она сохраняла контакты с обоими лагерями, но не принадлежала ни одному из них, позиционируя себя лидером стран, стремящихся к независимости в двухполярном мире. Это позволяло ей маневрировать между экономическими интересами обоих блоков и получать от них экономическую помощь. СССР, стремясь «вернуть» Югославию в соцлагерь, наращивал торговлю с Югославией и выдавал ей значительные кредиты. Для Вашингтона же поддержка Белграда также имела стратегическое значение, ведь «югославский эксперимент» демонстрировал возможность альтернативного социализма, что подрывало монополию СССР. Поэтому еще с 1950-х годов США начинают поставлять в Югославию на безвозмездной основе пшеницу, выдавать ссуды и кредиты.

Логическим продолжением внешнеполитического курса Югославии, стремившейся проводить независимую линию в условиях холодной войны, стало Движение неприсоединения. Учредительная сессия Движения неприсоединения состоялась на Белградской конференции в 1961 году. В ней участвовали лидеры трех стран: Г. Насер (Египет), Д. Неру (Индия) и И. Б. Тито (Югославия). «Любимое детище Тито» в условиях холодной войны нашло положительный отклик среди более чем 100 развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. Тито был идеологом и основателем этого движения. Еще в 1958–1959 годах он предпринял длительную дипломатическую поездку на судне «Галеб» по странам третьего мира под эгидой антиколониализма, которая получила название «Путь мира». Он посетил Индонезию, Бирму, Индию, Цейлон, Судан, Египет, Эфиопию. Впоследствии все эти страны присоединились к Движению.

Дипломатия в рамках Движения неприсоединения открыла и новые возможности для экономического сотрудничества между странами-участницами. Так Югославия становится не только политическим, но и экономическим центром Движения. Тито оказывал экономическую и техническую поддержку странам, возглавившим антиколониальную борьбу. Например, в Эфиопии постоянно работали югославские инженеры и строители, а эфиопская армия получала большую военную помощь от Югославии. Многократно вырос товарообмен между странами-участницами, а югославское производство получило новые рынки сбыта и новые источники сырья. В западной прессе о СФРЮ писали как о стране «великой дипломатии», внешнеполитический вес которой во много раз превосходил ее экономический и военно-технический потенциал. Югославский паспорт на тот момент являлся одним из самых сильных в мире.

Первый саммит Движения неприсоединения. 1961

Все вышеперечисленные факторы – помощь как западных, так и социалистических стран, участие в «Движении неприсоединения», а также внутренние реформы и самоуправление – позволяют вскоре Югославии стать «второй экономикой мира». Итак, со второй половины 50-х можно говорить о периоде «югославского экономического чуда» или «золотого века» Югославии.

В 1960-е годы в Югославии проходят полномасштабные реформы. В 1963 была принята новая Конституция, по которой название страны менялось на Социалистическую Федеративную Республику Югославия (СФРЮ). Это изменение закрепляло обновленную модель югославского социализма. Ранее с той же целью Компартия Югославии была переименована в Союз коммунистов Югославии. Конституция также расширяла социальные и трудовые права югославских граждан: вводила право на труд, 42-часовую рабочую неделю, оплачиваемый отпуск, право на образование, социальное обеспечение, минимальный личный доход.

Изменения претерпели и республиканские конституции. Так, согласно Конституции Черногории 1963 года, Черногория официально именовалась «Социалистической Республикой», а структура правительства состояла из Народной скупщины, Исполнительного совета, административных органов, судов и прокуратуры, а также Конституционного суда.

В текст федеральной Конституции со временем были внесены поправки (1967, 1968 и 1971 гг.), в соответствии с которыми значительно расширялись полномочия республик и автономных краев, что усиливало тенденцию к децентрализации власти, которая виделась как логичное развитие самоуправленческой модели. В 1971 году создан Президиум федерации, состоящий из восьми человек – глав шести республик и двух автономных краев. Его пожизненным председателем назначался И. Броз Тито.

В июле 1965 года был проведен ряд важнейших социально-экономических реформ, определивших новый облик югославской экономики. Их основными задачами были: переход к интенсивному хозяйствованию; ликвидация диспропорций между отраслями экономики и ее стабилизация; повышение производительности труда; активное включение страны в международное разделение труда. Для того, чтобы обеспечить конкурентоспособность югославской промышленности на внутреннем и международном рынках, вводились некоторые принципы рыночной экономики. Например, предприятия теперь могли конкурировать за ресурсы, работников и рынки. Их прибыль отныне зависела от эффективности производства, а не только от плановых показателей. Это должно было сподвигнуть работников активно участвовать в планировании производственного процесса. Кроме того, вводились льготы для предприятий, модернизировавших оборудование и технологические процессы. Еще в 1952 году на большинство товаров потребления было отменено директивное ценообразование. Также предусматривалась отмена монополии на внешнюю торговлю, то есть теперь предприятия могли экспортировать свою продукцию за рубеж. Для этого им было необходимо постоянно улучшать качество продукции, чтобы она могла конкурировать на иностранном рынке. В эти годы также был разрешен свободный выезд граждан за границу, что привело к формированию масштабной трудовой миграции. Благодаря всему этому югославскую модель еще иногда называют «рыночным социализмом».

Для Черногории эти годы тоже были временем большого оптимизма и воплощения в жизнь великих начинаний. Многое строилось и созидалось, открывались новые рабочие места, создавались социальные учреждения, а образование и здравоохранение становились доступнее для всех слоев общества. То, к чему в довоенной Югославии шли двадцать лет, в значительной степени было достигнуто всего за несколько лет правления новой власти.

За 50–80-е годы промышленное производство в Черногории увеличилось в 40 раз! В этот период в Титограде был построен завод строительной техники «Радое Дакич» и алюминиевый завод, считающийся одним из важнейших промышленных предприятий социалистического периода; в Цетине – завод электроприборов «Обод», металлургический завод в Никшиче и десятки других промышленных предприятий. Параллельно строились гидроэлектростанции: Слап Зете, Глава Зете, Перучица, затем появилась и Пивская ГЭС.

Помимо промышленных, было создано и множество коммерческих предприятий: судоходные компании, сельскохозяйственные комбинаты, международные экспедиторские компании, туристические и ресторанные компании, а также компании внешней торговли.

Рост промышленности сопровождался формированием транспортной инфраструктуры. С 1950-х до конца 1970-х годов в Черногории было построено свыше 1600 километров магистральных и региональных дорог, соединяющих основные республиканские центры: Биело-Поле – Колашин – Подгорица, Бар – Подгорица, Подгорица – Никшич, Херцег-Нови – Улцинь, Подгорица – Цетине – Будва и др. Также была построена железнодорожная линия Титоград – Бар (1959), а в 1976 году открыта дорога Белград – Бар, которая связала адриатическое побережье с внутренними районами Югославии. В Баре построили крупный порт. Появились современные аэропорты в Голубовцах и в Тивате.

Экономические преобразования сопровождались заметным улучшением уровня жизни. Национальный доход республики с 1946 по 1980 год вырос более чем в 30 раз, а средние доходы населения позволили впервые массово приобретать бытовую технику и автомобили. Число владельцев радиоприемников за тридцать лет выросло с нескольких тысяч до сотен тысяч, аналогично увеличилось количество владельцев телевизоров и автомобилей. Если в 1955 году в Черногории насчитывалось около 330 обладателей легковых автомобилей, то в 1980-м их было уже более 45 тыс. По данным за 1970 год, средняя зарплата в Черногории составляла 1053 динаров, а самый дешевый автомобиль – Fiat 750 (в народе называемый «фича») – стоил 18 000 динаров.

По данным переписи 1971 года, в Черногории проживало 529 000 человек. Городское население увеличивалось быстрыми темпами. Если перед войной сельское население составляло около 80 %, то к 1980 году – лишь четверть. Все эти изменения сопровождались масштабным строительством городского жилья: с 1953 по 1980 год в республике появилось около 64 тысяч новых квартир.

Не менее существенен был прогресс в здравоохранении: число больничных коек и врачей увеличилось многократно. Если в 1939 году в Черногории было 377 больничных коек и 10 врачей, то в 1980 году – уже 2400 коек и более 370 врачей. Все это качественно улучшило доступность медицинской помощи.

Реклама автомобиля Югославского производства «Юго»

Был заметен прогресс в области образования. После Высшей педагогической школы в Которе (1959) было основано Высшее морское училище. В 1974 году был основан Университет имени Велько Влаховича, позднее переименованный в «Университет Черногории» (1992). Появляются научные институты, а в 1973 году было создано Общество науки и искусств Черногории, которое в 1976 году было преобразовано в Черногорскую академию наук и искусств. Открывается Черногорский национальный театр в Титограде и Титоградское телевидение (позднее «Телевидение Черногории»). Таким образом, в Черногории, пожалуй, впервые создается своя собственная научная и культурная элита.

Рассматривая период с 1950по 1980 год в целом, можно сказать, что это было время наивысшего социально-экономического прогресса Черногории. Была создана новая Черногория, заложен фундамент, без которого впоследствии было бы невозможно построить современное черногорское общество. За эти несколько десятилетий была обеспечена максимальная социальная мобильность, благодаря чему впервые все слои черногорского общества получили равные возможности для продвижения по службе, образования, выбора профессиональной ориентации, реализации социальных прав и государственной поддержки. Никогда ранее Черногория не имела системы, предоставляющей столько возможностей огромному количеству людей, и не достигала столь высокого уровня жизни. Если в целом сравнить положение общества Черногории в 1941 году с тем, чего оно достигло к 1980-му, то нет сомнений, что наибольшую выгоду от эпохи социалистической Югославии получила именно она.

Обстановка типичной югославской квартиры

В то же время важно отметить, что столь стремительный прогресс стал возможен практически исключительно благодаря масштабной поддержке из федерального центра. Только в 1956–1959 годах слаборазвитым регионам Югославии, к которым относилась и Черногория, государством было перечислено 82,8 млрд динаров из Общего инвестиционного фонда и еще 100,4 млрд динаров из других государственных фондов.

Говоря о «золотом периоде» Черногории в составе социалистической Югославии, невозможно обойти стороной феномен стремительного роста туризма. Именно в 1960–1980-е годы республика превратилась в одно из ключевых туристических направлений страны и важный центр притяжения иностранных гостей. Туристическая отрасль стала одной из значимых составляющих экономики, а на побережье возникли курорты, определившие облик региона на десятилетия вперед.

Развитие массового внутреннего туризма стало возможным благодаря государственной политике по предоставлению обязательного оплачиваемого отпуска для всех трудящихся. Профсоюзы обеспечивали дешевые путевки, которые включали проживание, питание, культурно-развлекательную программу и экскурсии. К концу 1970-х годов отпуск на море стал почти обязательным ежегодным мероприятием и важной частью «югославского образа жизни».

Побережье Черногории. Рекламный плакат

Самыми популярными направлениями приморского туризма была так называемая Будванская ривьера, т. е. Будва с ее многочисленными пляжами и прибрежными поселками (Петровац, Бечичи), затем, разумеется, Херцег-Нови, Бока-Которский залив, а также окрестности Улциня. После строительства порта в Баре в 1960–70-е сюда стали ходить паромы из Италии, и город стал «морскими воротами» страны.

Многие государственные предприятия имели собственные дома отдыха (odmarališta) на Адриатике. В результате на побережье и внутри страны появились десятки курортов и домов отдыха, предназначенных для рабочих. Отдельно появлялись курорты для военных, развивался молодежный туризм. Типичный дом отдыха обычно представлял собой функциональный образец югославского модернизма и включал общую столовую, пространства для общего досуга, спортивные площадки и простые, но удобные номера. Таким, например, был пансионат «Бисерна обала» в Чане, где отдыхали сотрудники белградской «Беоэлектраны» и другие компании со всей Югославии.

Побережье Черногории. Рекламный плакат

Помимо домов отдыха в Черногории строились большие гостиницы, ориентированные как на внутренний, так и на международный туризм. В 1970–1980-е годы были созданы крупные комплексы в Будве, Бечичах и Улцине с инфраструктурой, по меркам региона соответствовавшей международным стандартам: с бассейнами, ресторанами, клубами и магазинами. Многие проекты реализовывались известными югославскими архитекторами и стали образцами югославского модернизма: «Игало» и «Тамарис» в Херцег-Нови (архитектор Милорад Петиевич), отель «Подгорица» в Подгорице и отель «Палас» в Мойковце (арх. Светлана Кана Радевич) отель As в Петроваце (арх. Стоян Ковачев), Fjord в Которе (арх. Златко Углен), «Оногошт» в Никшиче в бруталистском стиле архитектора Ивана Штрауса и другие. Часть исторических гостиниц, построенных еще в конце XIX – начале XX века («Авала» в Будве (1939), «Плажа» в Херцег-Нови (1902), «Гранд Отель» в Цетине (1864), «Галеб» в Улцине (1939)), продолжила функционировать и в социалистическую эпоху.

Если рисовать портрет типичного туриста на черногорском побережье, то это был обычный служащий или рабочий, приехавший на отдых всей семьей из Белграда, Сараева, Скопье или другого уголка Югославии. Добирался сюда он, скорее всего, на авто югославского автопрома – Заставе или Юге, или же на итальянскиом фиате – «фиче». Был и более бюджетный вариант добраться до моря – на междугородних автобусах или поезде.

Такой турист останавливался обычно в профсоюзном пансионате или скромном отеле на побережье. В Будве, Бечичах, Петроваце и Сутоморе существовали десятки таких пансионатов с общей столовой, обязательным режимом питания и вечерними развлечениями типа кино или дискотек. Как важная часть культурной программы были морские прогулки или экскурсии в исторические места: Котор, Цетине, Ловчен.

Приморские отели Черногории

День отдыхающего включал поход на пляж, обед в столовой, кафе с мороженым. Вечером семья могла пойти в местную кафану (кафе) есть чевапы или кальмаров, запивая их черногорским красным вином «Вранац». На террасах многочисленных кафе играл югославский поп и рок (Bijelo Dugme или Lepa Brena) или западная музыка, устраивались танцевальные вечера, часто играла живая музыка.

Югославская курортная мода 1970-х была сильно приближена к западной – это яркие платья, бикини, парео, яркие очки, джинсы Varteks, сандалии, яркие рубашки и шорты.

Курортную жизнь Черногории оживляло множество фестивалей, проходивших по всему побережью: Бокельская ночь в Которе, Фестиваль югославского кино под открытым небом в крепости Херцег-Нови, Праздник мимозы, Петровацкая ночь. Турист становился частью этой праздничной атмосферы, ощущая живость и открытость югославской культуры.

Помимо массового туризма существовал и элитный сегмент, ориентированный, в основном, на иностранных гостей. Его символом стал остров-отель Свети Стефан. Это была «витрина» Югославии: рустикальная рыбацкая деревня, превращенная в уникальный бутик-отель, занимавший весь остров. В 1960–80-е здесь отдыхали Софи Лорен, Элизабет Тейлор, Карло Понти, голливудские режиссеры, известные политики и писатели.

Югославская пляжная мода

Недалеко от Свети Стефана располагалась вилла Милочер – бывшая королевская резиденция Карагеоргиевичей. В эпоху социалистической Югославии она использовалась как правительственная вилла и объект высококлассного отдыха, где размещали самых высокопоставленных гостей.

Под Херцег-Нови находился один из главных югославских центров лечебного туризма – Игало. Здесь, на месте выхода на поверхность лечебных минеральных вод и лечебной грязи, располагается Институт физической терапии и реабилитации «Доктор Симо Милошевич», открытый в 1949 году и работающий и по сей день.

Неподалеку находилась одна из официальных резиденций маршала Тито – вилла «Чайка», построенная в 1976 году Милорадом Петиевичем в стиле югославского модернизма. Тито отдыхал и лечился здесь четыре раза. Расположенная на большой зеленой территории, с приватным выходом к морю, вилла использовалась также для размещения высокопоставленных иностранных гостей. В 1978 году виллу посетил британский принц Чарльз, был здесь и советский космонавт Алексей Леонов. Интересно, что на вилле помимо лечебных ванн было предусмотрено и бомбоубежище.

Иосип Тито на вилле «Чайка». 1960-е

Помимо приморских курортов развивался и горный рекреационный туризм. Национальный парк Дурмитор (основан в 1952 году) и туристический центр Жабляк стали важнейшими направлениями зимнего отдыха: в конце 1950-х – начале 1960-х годов здесь появились первые горнолыжные подъемники и гостиницы. Вторым центром стал Колашин с горой Беласица.

Помимо западных иностранных туристов Черногорию активно посещали и советские туристы. В 1980-е годы в Югославию ежегодно приезжало около 60–70 тысяч советских граждан. Югославия была престижным направлением наравне с капиталистическими странами, и путевку сюда достать было крайне сложно. Советский турист обычно ехал в Югославию по линии «Интуриста» – через профсоюзную путевку в качестве поощрения за хорошую работу. Ехали обычно в пансионаты Будвы или Херцег-Нови. Югославия, которая воспринималась как «почти Европа», но при этом близкая культурно и «идеологически безопасная», производила на советских туристов огромное впечатление. В отличие от Союза, в магазинах был большой выбор товаров, по улицам ездили западные автомобили. Настоящим открытием для многих советских туристов был «шведский стол» в отелях, модная пляжная одежда. В качестве сувениров советские туристы везли из Югославии кофе, джинсы, ликеры, пластинки с югославской или западной музыкой, предметы галантереи, а также мохер.

Отель Жабляк на курорте Дурмитор. Почтовая открытка

Реформы 1960-х годов, призванные модернизировать экономику Югославии, вскоре обнаружили и свою обратную сторону. Ослабление централизованного государственного контроля привело к тому, что федеральный центр направлял все меньше инвестиций на развитие «отстающих» регионов, среди которых была Черногория, возложив эти обязанности на региональные предприятия. Это лишь углубляло региональные диспропорции экономического развития страны. К самым развитым республикам относились Словения, Хорватия, отчасти Сербия, в то время как Черногория и Косово оставались экономически отсталыми.

Следствием экономического кризиса стал рост социальной и межнациональной напряженности, которая наблюдается с конца 1960-х. В 1968 году по стране прошли студенческие протесты, наиболее масштабные – в Белградском университете. Студенческие лозунги «Долой красную буржуазию!» и требования большей социальной справедливости отражали растущее недовольство молодежи неравномерным экономическим развитием. В это же время начинаются и первые волнения в Косово со стороны албанцев.

Кризис усугублялся. Введение рыночных элементов привело к росту безработицы, инфляции и, как следствие, удорожанию товаров. Югославская экономика в этот период начала во многом зависеть от иностранных займов. С 1970-х годов в Черногории росли убытки предприятий и их внешний долг – республика была должна иностранным кредиторам около миллиарда долларов, – а число безработных измерялось десятками тысяч.

Безработица привела к росту эмиграции югославских рабочих. Многие уезжали в Германию, Австрию, где становились «гастарбайтерами». Постепенно усиливалась дифференциация в оплате труда, что увеличивало рост социального неравенства. Система самоуправления, задуманная как механизм демократизации, на практике не стимулировала рабочих к участию в управлении предприятием. Участие в самоуправлении никак не поощрялось, а потому большинство сотрудников не было заинтересовано принимать участие в делах компании, в ее развитии и модернизации. Им было достаточно стабильно получать зарплату.

В 1971 году в наиболее острой форме социальная и национальная напряженность проявились в Хорватии в ходе массового движения (Маспок), известного также как «Хорватская весна». Хорваты требовали пересмотра существующей Конституции, еще большего расширения прав республики, проявляли недовольство экономическими диспропорциями («Почему боснийцы и черногорцы живут за наш счет?») и стремление к большей демократизации и культурно-языковой автономии.

Декларации о положении и названии хорватского литературного языка

В 1974 году принимается новая Конституция СФРЮ, автором которой был Эдвард Кардель. Она, в сущности, закрепляла конфедеративный характер государства. Республикам и двум автономным краям – Косову и Воеводине – были предоставлены широкие полномочия, фактически превратившие их в самостоятельные политические и экономические единицы.

Как высшая степень развития самоуправления образовывались основные организации объединенного труда (ОООТ) – объединения трудящихся, которые провозглашались первичной ячейкой не только экономической системы, но и социально-политической структуры СФРЮ. Для осуществления политической функции вводилась делегатская система. Она подразумевала, что на общих собраниях ОООТ избирались делегаты в вышестоящие органы самоуправления (в скупщины общин, городов, регионов и т. д.). Однако эта система лишь формально отражала идеи самоуправления: реальные рычаги власти были в руках региональной партийной номенклатуры.

Несмотря на все кризисы и политические перипетии, правящей партии долгие годы удавалось сохранять устойчивое влияние в государственном управлении, во многом благодаря «сильной руке» бессменного руководителя СКЮ и главы Югославии – И. Броза Тито. Но его смерть 4 мая 1980 года не могла не сказаться на дальнейшей судьбе государства. Без сильной политической фигуры все экономические, социальные, политические проблемы начали стремительно приобретать тревожные и экстремальные масштабы, и очень скоро их стало невозможно контролировать и решать.

Похороны Иосипа Тито. 1980

После смерти Тито устанавливалось, что теперь восемь членов Президиума СФРЮ будут возглавлять его по очереди, ежегодно друг друга сменяя. Но такая система была крайне неэффективна и еще больше усугубляла политический кризис в стране. Федерация все больше функционировала как формальная конфедерация: росла автаркия республик, нарушались экономические связи между ними, сокращался межреспубликанский товарооборот.

В начале 1980-х годов экономический кризис приобрел катастрофические обороты: инфляция превышала 50 % ежегодно, динар потерял до 90 % своей стоимости, головокружительный рост внешнего долга, который уже в 1983 году достиг 20,5 млрд долларов, а уровень безработицы превысил миллион человек.

Экономический кризис особенно сильно ударил по Черногории. В связи с более слабым экономическим развитием эти последствия в некоторых сегментах были более драматичными, чем в остальной Югославии. Так, в 1981–1984 годах экономические потери республики росли ежегодно на 65 %, безработица достигла 39 тысяч человек, социальный уровень резко упал. Одновременно усилилось социальное расслоение и рост числа убыточных предприятий.

С середины 1980-х годов вновь поднялась тема этнической принадлежности черногорцев. Национальная самобытность черногорцев и существование черногорской нации в общественном поле все чаще отрицались, все больше говорилось про их «сербство». Подобные взгляды доминировали в сербских СМИ, влияние которых в республике стремительно возрастало. Укреплению «сербских чувств» среди черногорцев и их растущей идентификации с сербским народом способствовали также драматические новости о насилии албанских националистов против сербского и черногорского населения в Косово.

В марте 1981 года в Косово начались новые протесты албанцев, теперь под лозунгом «Косово – республика». Протестующие требовали предоставления Косово, имевшему статус автономного края в составе Сербии, статуса республики и, следовательно, возможности выхода из состава Югославии. Уже с того момента констатировалось «выдавливание» сербского и черногорского населения из Косова. Конфликт в Косове оставался напряженным в 80-е и 90-е годы и стал одним из решающих факторов дестабилизации федерации.

Этот конфликт затрагивал и другие республики. Финансирование всех операций по обеспечению порядка в Косове за счет общего федерального бюджета вызывало недовольство Словении и Хорватии, которые утверждали, что Косово – это внутренняя проблема Сербии.

В этой ситуации возник конфликт среди руководства сербских коммунистов по поводу политики в отношении Косова. Победу в этом конфликте одержал Слободан Милошевич, председатель Сербской коммунистической партии. Вопрос Косова он сделал центральным элементом политической мобилизации.

В 1988 году Скупщина Сербии принимает поправки к республиканской конституции, которые ограничивают автономию Косова и Воеводины. Это вызвало массовые акции протеста косовских албанцев. Ответом на них стали контрманифестации сербов – так, в митингах осенью 1988 года в Белграде участвовало около 1 млн человек.

Руководство Воеводины также не собиралось мириться с радикальным сокращением своих полномочий. В ответ в регионе начались массовые простестные акции, которые фактически координировались Слободаном Милошевичем. Под давлением улицы прежнее руководство Воеводины было вынуждено уйти в отставку, после чего ключевые позиции заняли ставленники Милошевича. То же самое ему удалось провернуть в Косове. Эта кампания протестов, собраний и митингов, обеспечившая в итоге консолидацию власти в руках Милошевича, получила в истории название Антибюрократическая или Йогуртовая революция.

Таким же сценарием предполагалось воспользоваться и в Черногории. Подготовка к этому началась с «митингов солидарности» с сербами и черногорцами в Косове. Они прошли в августе-сентябре 1988 года в Титограде, Колашине, Никшиче и Цетине, собрав десятки тысяч участников. Формально митинги были посвящены косовскому кризису, но их риторика и лозунги в основном носили националистический сербский характер и выражали поддержку Милошевичу.

Уверенный в том, что настроения в Черногории складываются в его пользу, Милошевич при поддержке лояльных кадров, полиции и спецслужб организовал в октябре 1988 года крупные демонстрации против черногорского правительства. Демонстранты требовали отставки руководства Черногории, но правительству удалось удержаться, пойдя на частичные уступки.

Слободан Милошевич. 1988

Однако новый, куда более мощный всплеск протестов произошел в январе 1989 года. 10–11 января на улицы вышло около 20 тысяч человек. Помимо рабочих заводов Титограда и Никшича, составивших ядро восстания, к демонстрантам присоединились тысячи горожан, а также некоторые преподаватели и студенты Черногорского университета. Многотысячная демонстрация перед зданием парламента Черногории продолжалась весь день и ночь, а в 12 часов дня 11 января было объявлено об отставке всего черногорского государственного и партийного руководства.

Вскоре, на внеочередном X съезде Союза коммунистов Черногории, было избрано новое партийное руководство во главе с Момиром Булатовичем. Председателем Президиума стал Бранко Костич, а правительство возглавил Радое Контич. Все руководство нового правительства Черногории поддерживало Слободана Милошевича, который, так или иначе, привел их на руководящие должности. С установлением нового правительства официальная Черногория стала последовательным союзником Милошевича, а значит, и сторонником его модели будущей Югославии. Контроль белградских спецслужб над черногорской полицией, ключевыми органами безопасности и политическими институтами усилился настолько, что новое руководство оказывалось в прямой зависимости от Белграда.

С изменением курса новой власти меняется и официальная идеология, которая становится все более просербской. Тезис о «единстве сербов и черногорцев» начинает доминировать в публичном поле. Одновременно поощряется нетерпимость к албанцам и хорватам, а также к сербским политическим взглядам, противоречащим взглядам Милошевича. С 1990 года все активнее в общественно-политическую сферу входит Сербская православная церковь в Черногории.

Начало 1990-го года ознаменовалось общегосударственным кризисом, эскалацией межнациональных противоречий и кризисом Союза коммунистов Югославии. На XIV внеочередном съезде СКЮ в Белграде, открывшемся в январе 1990 года, делегации Словении и Хорватии покинули зал, что фактически ознаменовало конец деятельности СКЮ как единой партии.

В апреле того же года в Словении, а затем и в Хорватии, впервые в СФРЮ были проведены парламентские и президентские выборы на многопартийной основе.

С 1989 года в Черногории тоже начинают формироваться первые независимые политические партии. В начале 1990 года был образован Либеральный альянс, который выступал за равноправие югославских республик и народов, но в случае распада федерации – за создание независимой Черногории. Похожую позицию занимала и Социалистическая партия, основанная летом того же года. Народная партия позиционировала себя как партия сербского народа Черногории и представитель сербских национальных интересов в Черногории и за рубежом. Наряду с Союзом коммунистов Черногории и несколькими партиями национальных меньшинств эти партии сформировали ядро будущей политической сцены Черногории.

Официально многопартийность в Черногории была разрешена Законом об объединениях граждан, принятым черногорской Скупщиной в июле 1990 года, а затем закреплена поправками в Конституции. Это создало условия для легализации партий и проведения парламентских выборов.

В декабре 1990 года в Черногории также прошли первые многопартийные выборы. Союз коммунистов Черногории одержал абсолютную победу на выборах, набрав 170 000 голосов (56,2 %) из 305 000 избирателей. По итогам выборов он получил абсолютную власть и 88 из 125 мест (66,4 %) в Скупщине. Интересно, что второе место (14,07 %) занял Союз реформаторских сил Югославии (коалиция Либерального союза и Социалистической партии и др.). Этот блок выступал за сохранение СФРЮ как единого государства с шестью республиками и двумя автономными краями, но с существенными экономическими и политическими реформами и либерализацией, а также за сохранение национальной идентичности черногорцев и уважение суверенитета республики в составе Федерации. Программа Союза реформаторских сил получила поддержку 41 364 избирателей и 17 мандатов.

Момир Булатович, первый президент Черногории. 1990-е

Одновременно состоялись выборы Президента Республики Черногории. Победу одержал кандидат от Союза коммунистов Момир Булатович. Новым премьер-министром в феврале 1991 года стал Мило Джуканович – совсем молодой политик (на тот момент ему было 29 лет), ранее входивший в президиум ЦК СК. Так оформилась новая властная элита, которая в тот момент оставалась тесно связанной с политическим курсом Слободана Милошевича.

К концу 1990 года стало очевидно, что существующая модель устройства СФРЮ находится в состоянии глубокого системного кризиса. На заседании Президиума СФРЮ в конце 1990 года велись переговоры среди представителей всех республик по вопросу изменения федеративного устройства, однако интересы республик уже разошлись слишком далеко. Словения и Хорватия выступали за превращение страны в конфедерацию как промежуточный шаг к независимости; Сербия и Черногория были сторонниками сохранения и обновления федерации; Босния и Герцеговина и Македония придерживались промежуточного варианта.

Тем временем процессы дезинтеграции развивались стремительно. Словения еще 2 июля 1990 года провозгласила декларацию о суверенитете, а в декабре провела плебисцит, на котором подавляющее большинство граждан проголосовало за выход из федерации. Тогда же Хорватия утвердила новую конституцию, также закрепив курс на государственную самостоятельность.

На намерение Словении и Хорватии выйти из СФРЮ Сербия ответила концепцией так называемой сокращенной Югославии, которая состояла бы из территорий, где проживало сербское население, поскольку, как считало сербское руководство, при распаде федерации по республиканским границам пострадают только сербы – почти треть которых жила за пределами самой Сербии, в основном в Боснии и Хорватии. Таким образом, сербское руководство утверждало, что Хорватия и Босния и Герцеговина могут выйти из Югославии, но без территорий, принадлежащих сербскому народу. Македонии предоставлялось самой решить, останется ли она в федерации, а Словения, в которой «исторических территорий» сербского народа никогда не было, могла выйти из СФРЮ.

Однако 25 июня 1991 года парламенты Словении и Хорватии официально провозгласили независимость, что фактически означало распад Югославии. Окончательно же это было закреплено в январе 1992 года, когда их государственный суверенитет был признан международным сообществом. А в начале апреля 1992 года международное признание также получила Босния и Герцеговина. Эти события положили начало кровопролитным Югославским войнам – серии вооруженных конфликтов, в которых Югославская народная армия, контролируемая С. Милошевичем, пыталась предотвратить распад государства силовыми методами. Так, в июне 1991 года началась «десятидневная война» в Словении, а вскоре разразились еще две ожесточенные гражданские войны в Хорватии (1991–1995) и в Боснии и Герцеговине (1992–1995).

После международного признания новых независимых государств Белград принял решение о создании единого государства Сербии и Черногории. В Черногории в марте 1992 года состоялся референдум, на котором, по официальным данным, приняли участие 66 % избирателей, из которых 95,9 % высказались за сохранение Черногории в составе Югославии. Затем, на основании соглашения между сербскими и черногорскими властями, 27 апреля 1992 года в Белграде была провозглашена Союзная Республика Югославия – федерация, включавшая Сербию и Черногорию. В этот же день парламенты обеих республик приняли Конституцию нового государственного образования. Так завершилось формирование так называемой Третьей Югославии, ставшей правопреемницей распадающейся социалистической федерации.

Танк хорватской армии. 1992

В октябре 1992 года была принята Конституция Черногории, провозгласившая ее «демократическим, социальным и экологическим государством» и вводившая «черногорское гражданство» для своих жителей.

В Югославских войнах, которые Милошевич вел под эгидой «защиты права сербского народа остаться в Югославии», на стороне сербов была также официальная Черногория. Ее поддержка была преимущественно политической, за исключением массового участия черногорских резервистов в рядах югославской армии, особенно во время кампании на Дубровник в октябре 1991 года. Тем не менее, Черногория наравне с Сербией оказалась под международными санкциями, которые оказывали негативное влияние на ее экономическое развитие.

Распад СФРЮ и ее единого рынка нанес огромный урон черногорской экономике, которая и до этого находилась в кризисе из-за нерентабельности и неконкурентоспособности отечественного производства. Санкции же еще больше усугубили положение. Все это привело к краху множества компаний и расширению «черного рынка», а также неизбежному росту контрабанды и других противоправных явлений. С 1996 года руководство Черногории создает в республике офшорную зону. Также в Черногории наблюдалась самая высокая инфляция в истории: в начале 1993 года самой крупной была банкнота в 5000 динаров, а к концу года – в пятьсот миллиардов динаров.

Несмотря на экономическую нестабильность, политическая система Черногории оставалась крепкой. Союз коммунистов Черногории, переименованный в 1991 году в Демократическую партию социалистов (ДПС), прочно удерживал власть.

На выборах 1992 года ДПС получила более половины мест в парламенте (46 из 85). Еще более убедительную победу ДПС одержала в 1996 году. Ее лидером по-прежнему был Момир Булатович, избранный президентом в 1993 году.

Оппозиция же, которую представляли в большинстве своем Либеральный альянс и Социал-демократическая партия, пользовалась поддержкой около 15 % электората, и хотя имела ограниченное влияние, постепенно формировала альтернативную повестку, выступая за укрепление черногорской идентичности, восстановление государственности, защиту прав «меньшинств» Черногории (мусульман и албанцев) и т. д.

К середине 1990-х в правящей элите назрели противоречия, главным из которых стало отношение к политике Слободана Милошевича. Премьер-министр Мило Джуканович, стремившийся к большей автономии Черногории в союзном государстве и отходу от курса Белграда, вступил в открытое противостояние с президентом Булатовичем – преданным сторонником Милошевича, который склонялся к видению Черногории как «младшего брата» Сербии, где она бы имела примерно такое же значение, как Воеводина.

Мило Джуканович, несмотря на свою молодость, к этому времени уже обзавелся собственным авторитетом и связями в партии и госаппарате. Его соратники занимали ключевые посты в правительстве республики, а также среди сотрудников Службы госбезопасности. Кроме того, он был связан с бизнесом, и, по мнению многих политических конкурентов, с «теневым» сектором экономики, занимающимся контрабандой табака, незаконными торговыми операциями с топливом и другими финансовыми махинациями. В любом случае, эти связи гарантировали ему финансовую поддержку, в том числе поддержку черногорских бизнес-структур.

Мило Ждуканович. 2000-е

В 1997 году этот раскол в рядах ДПС достиг своего пика. На заседании Центрального совета партии в марте 1997 года большинство членов этого органа поддержало предложение Булатовича об увольнении нескольких государственных чиновников, пользовавшихся особым доверием Джукановича: вице-премьера, министра культуры, начальника Службы государственной безопасности и одного из его советников. Это было явным признаком того, что Момир Булатович решил лишить власти и маргинализировать, а затем и политически устранить премьер-министра и заместителя председателя партии Мило Джукановича.

Между Булатовичем и Джукановичем разгорелась ожесточенная борьба за главенство в партии и политическое выживание. Вскоре стало ясно, что Джуканович одержал верх и что партийное большинство перешло на его сторону. 11 июля 1997 года на заседании Центрального совета ДПС был вынесен вотум недоверия председателю партии Момиру Булатовичу. На заседании также было решено, что Мило Джуканович будет кандидатом от ДПС на президентских выборах, назначенных на октябрь 1997 года. Борьба президента и премьера привела к расколу правящей партии: прежнее название – Демократическая партия социалистов – осталось за последователями М. Джукановича, сторонники М. Булатовича взяли себе новое – Социалистическая народная партия.

В преддверии выборов Джуканович, помимо прочего, решил разыграть еще и международную карту, подчеркнув свою поддержку за рубежом. Готовясь к противостоянию с Булатовичем, Джуканович сумел заручиться поддержкой некоторых кругов, как в Вашингтоне, так и в Москве. Запад видел в нем, хотя и региональный, но противовес Милошевичу. Но для завоевания доверия черногорского общества поддержки Запада было недостаточно, важна была поддержка России, которая все еще была весомым фактором для местного электората. Однако это было непросто осуществить, ведь официальная Москва все еще поддерживала Милошевича и целостную Югославию. Еще в июле 1997 года Джуканович приезжал в Россию, где ему удалось установить контакты со многими высокопоставленными чиновниками, а также заручиться своим «рупором» в Москве – с Зораном Бечировичем, директором крупной югославской строительной компании «Фарман» в Москве, и корреспондентом газеты «Коммерсант» Геннадием Сысоевым. С помощью них черногорский политик смог установить неофициальные каналы влияния, а также привлечь внимание российского крупного бизнеса, которому была интересна Черногория. Кроме того, и официальная Москва, на фоне нарастающего кризиса вокруг Косова, постепенно начинала охладевать к Милошевичу и склоняться в пользу Джукановича. Российские политические структуры, связанные с крупным бизнесом, поддержали его предвыборную кампанию: были установлены связи между ДПС и российской проправительственной партией «Наш дом – Россия», оказана финансовая и информационная поддержка на российском телевидении. Это укрепило его позиции и внутри Черногории, позволив заручиться поддержкой местных элит и финансовыми ресурсами.

Итак, президентские выборы 1997 года стали переломным моментом: в первом туре с небольшим перевесом побеждал Булатович, однако во втором туре с минимальным отрывом (в 5,5 тыс. голосов) победил Джуканович. Официальный Белград и Булатович результаты выборов не признали. После победы ДПС и ее союзников на парламентских выборах 1998 года курс на дистанцирование от Сербии и обретение независимости от центрального правительства был закреплен официально.

Виды Черногории. 2010-е

С этого момента Черногория начинает выстраивать собственную экономическую и политическую стратегию. Первым шагом был ввод в обращение немецкой марки, а позже и евро, что стало первым этапом к разрыву экономической зависимости от Белграда. Государство начинает целенаправленно укреплять идею о черногорской национальной идентичности: инициировалось создание Дуклянской академии наук (наравне с действующей Черногорской академией наук и искусств), которая занималась исследованиями «особого исторического пути» черногорцев; наряду с Сербской православной церковью, действующей на территории Черногории, появляется Черногорская православная церковь; постепенно распространялась идея о существовании отдельного черногорского языка.

Подгорица избегала втягивания республики в вооруженный конфликт Сербии в Косове (1998–1999) и выступала за политическое решение кризиса, указывая на неизбежность принятия определенных требований национальных общин. Во время бомбардировок СРЮ силами НАТО, продолжавшихся с марта по июнь 1999 года, черногорское руководство также не поддерживало сербское сопротивление и утверждало, что противостояние Альянсу – это нерациональное решение, обрекающее страну на неизбежную катастрофу и поражение. В результате Черногория понесла значительно меньший ущерб от натовской агрессии, чем Сербия, сохранив инфраструктуру и внутреннюю стабильность, а также приняв свыше 130 тысяч сербских беженцев.

После окончания натовской интервенции на СРЮ черногорский сепаратизм еще больше усилился. После свержения С. Милошевича в 2000 году Черногория продолжила настаивать на пересмотре отношений с Сербией, несмотря на то, что именно несогласием с Милошевичем она оправдывала свою политику дистанцирования.

В 2001 году ДПС официально изменила свою политическую программу, объявив восстановление государственной независимости Черногории своей стратегической целью. Однако под давлением Европейского союза республике пришлось согласиться на компромисс: в 2002 году было подписано «Белградское соглашение», преобразовавшее Союзную Республику Югославию в новое государство – Государственный союз Сербии и Черногории.

Новое государство представляло собой конфедерацию, т. е. союз двух независимых государств, равноправно участвующих в управлении общими делами. Совместными органами объявлялись: однопалатный парламент, президент, Совет министров и Конституционный суд. Единая армия подчинялась Верховному совету обороны в составе президента СиЧ и глав республик. Стороны договорились о беспрепятственном функционировании общего экономического рынка. Кроме того, предусматривалось право на проведение референдума о независимости Черногории не ранее чем через три года.

4 февраля 2003 года подписанием конституционной хартии и ее ратификации обеими сторонами Союзная республика Югославия официально прекратила свое существование. Ушло в историю и само название «Югославия». Появился новый Государственный союз Сербии и Черногории, президентом которого избрали представителя Черногории, члена руководства Демократической партии социалистов Светозара Маровича.

Однако Черногория решительно взяла курс на восстановление государственной независимости. Постепенно стала приносить плоды и политика ускоренного формирования черногорской идентичности. Согласно переписи 2003 года, уже 40 % жителей Черногории определили себя как черногорцы и только 30 % – как сербы. Джуканович, оставаясь ключевой фигурой политической сцены, маневрировал между постами президента и премьера, сохраняя полный контроль над внутренней политикой.

Светозар Маркович. 2000-е

Право Черногории на проведение референдума о независимости в конце 2005 года подтвердил Евросоюз, а Венецианская комиссия Совета Европы в конце 2005 года установила правила, согласно которым для принятия решения о независимости требуется поддержка 55 % избирателей.

В марте 2006 года парламент Черногории принял Закон о референдуме о государственном и правовом статусе Республики Черногория.

Кампания развернулась между двумя политическими блоками: сторонниками независимости во главе с Джукановичем и унионистами, которых возглавил Предраг Булатович, лидер Социальной народной партии.

Референдум 21 мая 2006 года прошел под наблюдением ЕС, ОБСЕ и Совета Европы. При явке 86,5 % за независимость проголосовали 55,5 % избирателей – ровно столько, сколько требовалось для признания результата. 3 июня 2006 года парламент Черногории официально провозгласил государственную независимость. Вскоре она была признана всем мировым сообществом и принята во все европейские объединения, а 28 июня 2006 года Черногория стала 192-м членом Организации Объединенных Наций.

Обретение Черногорией государственной независимости в 2006 году ознаменовало начало нового этапа ее политического и институционального развития.

Уже первые парламентские выборы в сентябре того же года продемонстрировали преемственность власти: уверенную победу одержала коалиция «За европейскую Черногорию», ядром которой выступала Демократическая партия социалистов (ДПС). Опираясь на поддержку партий национальных меньшинств, она смогла обеспечить себе абсолютное большинство в парламенте, получив 41 мандат из 81.

Характерной особенностью черногорской политической системы стало сохранение ключевой роли Мило Джукановича, который формально покинул пост премьер-министра сразу после выборов, но остался лидером правящей партии и фактическим арбитром политической жизни страны. Этот маневр – временный уход с высших государственных должностей при одновременном удержании партийной власти – в дальнейшем неоднократно им воспроизводился и стал устойчивым элементом его политической практики.

В октябре 2007 года парламент Черногории принял Конституцию. По Конституции Черногория объявлялась свободным, демократическим, экологичным государством и представляет собой парламентскую республику. Конституция определяла Черногорию как государство черногорского народа, однако в ней упоминались также сербы, бошняки, албанцы и хорваты. Вводился запрет двойного гражданства, но была сохранена возможность оставить сербское гражданство черногорцам, проживающим в Сербии. Официальным языком признавался черногорский язык (причем использование кириллического и латинского алфавита признавалось равноправным), но в официальном использовании также допускался сербский, албанский, боснийский и хорватский языки. В 2009 году была завершена работа по стандартизации черногорского языка, а в 2017 году он получил код ISO, что закрепило его самостоятельность.

Сторонники независимости Черногории в Цетине. 2006

На первых в истории независимой Черногории президентских выборах в апреле 2008 года победил кандидат правящей коалиции Филипп Вуянович, который набрал 52 % голосов избирателей. Он занимал этот пост до 2018 года.

Досрочные парламентские выборы 2009 года подтвердили устойчивость сложившегося режима. Кампания отличалась высокой степенью напряженности. Оппозиция обвиняла М. Джукановича и его соратников в коррупции. Она подняла на щит инициированные в Швейцарии и Италии судебные разбирательства против «мафиозной группировки на юге Европы» по контрабанде табака, к членам которой СМИ отнесли и М. Джукановича. Все скандалы развивались на фоне роста социального недовольства, забастовочного движения и перебоев с электроэнергией (однажды – в масштабах всей страны).

Несмотря на это, М. Джукановичу удалось сплотить будущих сторонников по коалиции разнообразными обещаниями, поэтому коалиция «Европейская Черногория» вновь получила большинство мест в парламенте, а сам Джуканович снова занял пост премьер-министра.

Во внешней политике руководство страны последовательно декларировало приоритет евроатлантической интеграции, то есть вступление в НАТО и Евросоюз. Уже в первые годы независимости (2006) Черногория присоединилась к программе НАТО «Партнерство ради мира», начав реформу вооруженных сил и институтов безопасности в соответствии с натовскими стандартами. При этом общественное мнение оставалось крайне неоднородным: если вступление в Евросоюз поддерживали 76 % опрошенных черногорцев, то вступление в НАТО – лишь 37 %.

В 2010 году Черногория получила статус кандидата на вступление в Евросоюз, а в 2015 году руководство страны активизировало курс на членство в Североатлантическом альянсе. Начало переговоров о вступлении в НАТО сопровождалось ростом протестной активности. Оппозиционные силы настаивали на необходимости проведения референдума. Вопрос о членстве в НАТО стал не только внешнеполитическим, но и внутреннеполитическим маркером, усилившим поляризацию черногорского общества.

На парламентских выборах 2016 года победу традиционно одержала ДПС, однако это привело к острому политическому кризису в стране. Отказ оппозиции признать результаты голосования и массовые протесты продемонстрировали высокий уровень конфронтации в обществе. Помимо прочего, протесты были связаны и с готовящимся вступлением в НАТО без проведения всенародного референдума. На этом фоне разгорелся еще один скандал, связанный с предполагаемой попыткой государственного переворота. Вскоре после выборов власти заявили о том, что группа лиц, связанных с российскими спецслужбами, готовили покушение на Джукановича, чтобы совершить госпереворот и не допустить вхождения Черногории в НАТО. В рамках разбирательства было арестовано несколько человек, а также предъявлены обвинения нескольким гражданам Сербии, России и Черногории, в том числе депутатам от оппозиции Милану Кнежевичу и Андрии Мандичу. Россия отвергла обвинения о вмешательстве во внутренние дела Черногории.

Протесты пролтив вступления в НАТО. 2015

Несмотря на все внутренние протесты, в июне 2017 года Черногория официально вступила в НАТО, став 29-м членом Альянса.

Вопреки победе Джукановича на очередных президентских выборах в 2018 году социальная опора режима постепенно начала размываться. Коррупционные скандалы и экономические трудности способствовали росту недоверия к правящей элите. Экономические показатели, такие как высокий уровень государственного долга и безработицы, усиливали ощущение структурного кризиса.

Так, в 2019 году вспыхнули новые протестные акции, связанные с коррупционным скандалом и утечкой компрометирующих материалов на Джукановича и других высокопоставленных лиц.

Особого накала внутриполитическая ситуация достигла после принятия закона «О свободе вероисповеданий и убеждений и правовом положении религиозных общин» в 2019 году. Закон предусматривал изъятие из собственности церковных учреждений всех объектов, которые принадлежали государству до 1918 года, т. е. до вхождения Черногории в Королевство СХС. По сути, закон был направлен против Черногорско-Приморской митрополии Сербской православной церкви, которой принадлежала большая часть православных церквей страны. Тем самым государство стремилось ослабить ее роль, поскольку в предыдущие годы СПЦ довольно активно участвовала в политической жизни Черногории на стороне просербской оппозиции. Однако этот закон, принятый в конце декабря 2019 года, вызвал бурю протестов среди населения. В январе-феврале 2020 года на акции протеста по самым приблизительным оценкам выходило не менее 100 тысяч граждан. В ходе демонстраций особо выделилась фигура митрополита Амфилохия, вставшего во главе митингов в конце 2019 – начале 2020 года. Конфликт вокруг церковной собственности и статуса религиозных учреждений стал выражением старого разлома между черногорской и сербской идентичностями, различными интерпретациями истории и оценками югославского наследия.

Митрополит Амфилохий (Радович) (1990–2020) – митрополит Черногорский и Приморский Сербской православной церкви, сербский и черногорский, церковный и общественный деятель. Многое сделал для восстановления церковной жизни в Черногории после коммунистической власти. В 1992 году возобновил работу Цетинской духовной семинарии, основал православное издательство, радио и журнал «Светигора». При нем сотни черногорских церквей и монастырей были обновлены или построены заново. Среди них и Собор Воскресения Христова в Подгорице (2013 г.) – сегодня кафедральный собор Черногорско-Приморской митрополии СПЦ. Митрополит Амфилохий был погребен в этом соборе после своей смерти в 2020 году. Митрополит выступал против вступления Черногории в НАТО, проповедовал единство сербского и черногорского народов.

В целом период с 2006 по 2019 год продемонстрировал противоречивый характер черногорского государственного строительства. С одной стороны, страна смогла закрепить международную субъектность, вступить в НАТО и продвинуться по пути европейской интеграции. С другой – политическая система осталась глубоко персонифицированной и во многом зависимой от одного лидера и одной партии. Частые изменения правил игры, опора на административный ресурс и ситуативные коалиции позволяли ей удерживать власть, но препятствовали формированию устойчивой модели демократического управления и поступательному экономическому развитию.

Фреска с изображением митрополита Амфилохия. Соборная церковь Воскресения Христова в Подгорице

Поворотным моментом стали парламентские выборы августа 2020 года. Впервые за три десятилетия ДПС утратила контроль над парламентским большинством. Победа разнородной оппозиционной коалиции, включавшей проевропейские, просербские и гражданские силы, символизировала общую усталость от длительного пребывания одной политической группы у власти. Новое правительство возглавил Здравко Кривокапич.

Однако крах персоналистской модели не привел к немедленной политической стабильности. Напротив, период после 2020 года характеризуется частой сменой правительств, конфликтами внутри коалиций и неспособностью выработать устойчивую стратегию реформ.

Президентские выборы 2023 года завершились поражением Джукановича. Это стало символическим концом «эры Джукановича», который находился у власти почти 30 лет. Новым президентом страны с 2023 года по настоящее время является Яков Милатович, ранее министр экономики в правительстве Кривокапича и лидер партии «Европа сейчас!».

Главными направлениями внешней политики Черногории на сегодняшний день является евроатлантическое направление, региональные контакты, а также отношения с Россией.

Евросоюз – один из ключевых политических, экономических и торговых партнеров страны. ЕС задает весь вектор развития государства, а также является основным источником грантов, фондов и программ помощи для Черногории. Основные направления помощи – реформы госуправления и помощь в подготовке к членству в ЕС; экологические и климатические программы; программы по поддержке науки, образования, инноваций, бизнеса, занятости населения; развитие гражданского общества и инфраструктуры и другие. Главный канал поступлений – «Инструмент помощи перед вступлением» (Instrument for Pre‐Accession Assistance (IPA)). Через эту программу Черногория получает безвозмездные гранты для поддержки реформ, социальных и других проектов. Так, например, в 2025 году в рамках IPA Черногории было выделено 80 миллионов евро на два направления: «Занятость и социальная интеграция» и «Окружающая среда и климат».

Премьер-министр Черногории Мило Джуканович, генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг и их коллеги на лужайке перед штаб-квартирой НАТО в Брюсселе. 2016

Кроме IPA Черногория участвует и в других европейских программах, например в программах трансграничного и регионального сотрудничества, таких как Interreg IPA South Adriatic Programme. Через нее более 11 млн евро в 2025 году было выделено на десятки совместных проектов Черногории, Италии и Албании.

Вообще добрососедские отношения с пограничными странами являются приоритетным направлением черногорской политики. Она участвует в совместных региональных проектах, которые не ограничиваются рамками ЕС, включая сотрудничество по борьбе с международным терроризмом, незаконным оборотом наркотиков и торговлей людьми и так далее. Кроме того, участвует она и в общих энергетических проектах – в 2013 году Черногория, Албания, Босния и Герцеговина и Хорватия подписали меморандум о совместном строительстве двух новых газопроводов: Трансадриатического и Ионическо-Адриатического.

В то же время процесс территориального размежевания завершен только с Албанией и Боснией и Герцеговиной, тогда как с рядом других государств сохраняются нерешенные вопросы. Наиболее сложным остается спор с Хорватией вокруг стратегически важного полуострова Превлака, где возможна разработка нефтегазовых месторождений.

Отношения с Сербией после референдума о независимости развивались противоречиво. Первоначальный период нормализации, обозначенный визитом президента Сербии Бориса Тадича в Черногорию летом 2006 года, был испорчен, когда Подгорица признала независимость Косова и установила с ним дипломатические отношения. С того момента дипломатические контакты между Сербией и Черногорией оказались фактически заморожены, и новый этап диалога начался лишь спустя несколько лет.

С 2013 года стороны перешли к более утилитарной модели взаимодействия, сформулированной девизом «Когда-то братья, теперь партнеры». Внимание сосредоточилось на экономических интересах, культурных связях и инфраструктурных проектах. Главными из них стали строительство автомагистрали Белград – Бар, а также модернизация железнодорожного сообщения между странами, которые рассматриваются как ключевые маршруты для туризма и торговли.

При этом сохраняется ряд проблемных вопросов: двойное гражданство, финансовые расчеты, статус сербского населения в Черногории и положение Сербской православной церкви. На фоне этих разногласий позитивно оцениваются совместные инвестиционные проекты, координация действий в сфере европейской интеграции и расширение образовательных контактов.

Что касается российско-черногорских отношений, двусторонние контакты России и Черногории были установлены еще в то время, когда Черногория входила в состав сначала СРЮ, а затем Государственного союза Сербии и Черногории. В отношениях между странами не существовало серьезных спорных вопросов, а потому отношения развивались в позитивном ключе. Россия одной из первых признала Черногорию в качестве независимого государства, а установление дипломатических отношений в июне 2006 года сопровождалось активизацией политических и гуманитарных контактов. В Подгорице действовало российское консульство, в 2007 году преобразованное в посольство РФ в Черногории; в свою очередь, в Москве было открыто черногорское посольство. Регулярные встречи на высшем уровне подчеркивали стремление обеих сторон к сохранению традиционно дружественного формата отношений.

Значимым фактором двусторонних связей стала экономическая составляющая. Россияне активно инвестировали в недвижимость на черногорском побережье, а туристический поток из РФ в течение многих лет оставался одним из крупнейших. Сотрудничество в сфере туризма было масштабным. Каждое лето Черногорию посещало примерно 150 тыс россиян, около 10 тыс из них постоянно проживало в Черногории.

На памятнике Высоцкому выгравированы строки из его стихотворения «Водой наполненные горсти…», посвященного Черногории:

Владимир Высоцкий был в Черногории два раза: в 1974 году во время съемок советско-югославского фильма «Единственная дорога», и в 1975 во время гастролей в составе труппы московского Театра на Таганке.

Однако уже к середине 2010-х годов между странами наметилось заметное охлаждение. Стратегический курс Подгорицы на сближение с ЕС и НАТО все меньше совпадал с интересами Москвы. Украинский кризис 2014 года стал поворотным моментом: Черногория поддержала санкционную политику Евросоюза в отношении России, что было воспринято в Москве как отказ от традиционного партнерства. Первоначально жесткие ответные меры со стороны РФ не последовали, но к концу 2014 года и она ввела ограничения на импорт отдельных видов черногорской продукции в Россию. Тем самым поворот в сторону охлаждения отношений был окончательно закреплен.

Памятник Высоцкому в Подгорице. 2010-е

С началом специальной военной операции на Украине Черногория окончательно подтвердила свою евроатлантическую ориентацию, полностью присоединившись к санкционной политике ЕС в отношении России. В связи с этим сейчас Черногория относится к «недружественным» странам. В стране заморожены российские финансовые активы, резко сократилось количество официальных экономических каналов. Туристический поток из России, составлявший ощутимую часть, значительно сократился, что негативно сказывается на черногорской экономике, во многом зависящей от туризма. Для граждан России все еще действует безвизовый режим на 30 дней, однако введение виз для россиян запланировано на сентябрь 2026 года. По заявлению черногорских властей эти меры принимаются исключительно в русле подготовки к вступлению в Евросоюз, в связи с которой страна должна «привести свою визовую политику в соответствие с политикой ЕС».

Ключевыми факторами экономической динамики современной Черногории являются туризм, приток иностранных инвестиций и реализация масштабных инфраструктурных проектов. Эти элементы обеспечивают рост и модернизацию, но одновременно усиливают долговую нагрузку государства и социально-региональные диспропорции.

Туризм к середине 2010-х годов окончательно утвердился в качестве ведущей отрасли экономики страны. Он обеспечивал значительную долю ВВП, валютных поступлений и занятости, но, прежде всего, в приморских районах. Именно туристический сектор стал главным каналом привлечения иностранного капитала и драйвером развития сферы услуг. Однако чрезмерная ориентация на сезонный туризм делала экономику Черногории чувствительной к внешней конъюнктуре, что наглядно проявилось в период пандемии COVID. Закрытие границ и резкое сокращение туристических потоков в 2020 году привели к серьезному спаду, росту безработицы и давлению на государственные финансы. Восстановление, впрочем, произошло сравнительно быстро: уже в последующие годы туристический спрос вернулся, подтвердив устойчивость отрасли, но одновременно подчеркнув ее доминирующее и, во многом, монопольное положение в экономической структуре страны.

Которская бухта, вид с крепостной стены. 2020-е

На фоне оживления экономики после пандемии усилились и внутренние противоречия. Экономический рост концентрировался преимущественно в прибрежной зоне, тогда как север страны продолжал отставать по уровню доходов, инфраструктурного развития и занятости. Региональные диспропорции сочетались с ростом социального неравенства, что способствовало эмиграции молодежи и снижению доверия к политическим институтам. Экономические успехи, связанные с туристическими проектами и инвестициями, ощущались неравномерно, углубляя разрыв между «витринной» Черногорией – побережьем – и внутренними районами страны.

Важнейшей характеристикой экономического развития Черногории остается зависимость от иностранных инвестиций. В 2006 году сумма инвестиций составила 469 млн евро, в 2015 – 647 млн, а за первые восемь месяцев 2025 года, по данным Центробанка, их объем составил 595,58 млн евро. Причем ведущие места по объемам инвестиции заняли Турция, Сербия, за которыми следовали Германия, США, Кипр и Объединенные Арабские Эмираты. Россия, ранее считавшаяся одним из крупнейших инвесторов в экономику Черногории, опустилась на 7 место, что отражает изменения в геополитической и экономической конъюнктуре региона.

С самого начала обретения независимости Черногория начала реализовывать крупные проекты в сфере туризма. Еще в 2006 году был подписан договор, по которому на территории судоремонтного завода «Сава Ковачевич» в Тивате начинается строительство комплекса «Порто Монтенегро» (Porto Montenegro). Проект включал строительство современной марины для яхт, жилых кварталов, люксовых отелей, торговых и развлекательных объектов. С момента открытия в 2009 году Порто Монтенегро превратился в один из самых заметных яхтенных центров Адриатики, способствуя формированию имиджа Черногории как премиального курорта, и до сих пор расширяется. На сегодняшний день марина предлагает сотни причалов и располагает всей необходимой инфраструктурой для приема яхт: услуги заправки, ремонт и техническое обслуживание, охрана, обслуживание гостей, снабжение и т. д. Она имеет возможность принимать даже супер- и мегаяхты, что делает Порто Монтенегро и, соответственно, Черногорию более заметной на карте премиального средиземноморского курорта и яхтенного туризма. Например, в Тивате останавливались 180-метровая мега-яхта Azzam, одна из крупнейших в мире парусных мега-яхт Black Pearl, яхта Yas арабского шейха Хамдана бен Заед Аль Нахайяна и яхты других мультимиллионеров.

Тиват. Порто Монтенегро. «Супер-яхты»

Проект Порто Монтенегро инициировали крупные международные инвесторы: среди них – бизнесмен Питер Мунк (первоначальный руководитель проекта), также в числе инвесторов входят Ротшильды, российский олигарх Олег Дерипаска и Бернар Арно – основатель Louis Vuitton Moët Hennessy. А в 2016 году Porto Montenegro был приобретен Investment Corporation of Dubai (ICD) – инвестиционной корпорацией эмирата Дубай, что дало новый импульс для дальнейшего развития и расширения комплекса.

Параллельно реализовывались и другие масштабные туристические проекты, в частности застройка полуострова Луштица, переданного в долгосрочную аренду египетской компании Orascom; а также строительство туристического комплекса «Порто Нови» в Кумборе, инвестором которого выступила азербайджанская компания. Эти проекты оценивались в сотни миллионов и даже миллиарды евро и рассматривались как инструмент привлечения долгосрочных инвестиций, создания рабочих мест и развития инфраструктуры. Вместе с тем они усиливали ориентацию экономики на элитный туризм и недвижимость.

Особое место в экономической стратегии Черногории заняли инфраструктурные проекты, прежде всего строительство автомагистрали «Принцесса Ксения» или Бар – Боляре, призванной связать адриатическое побережье с северными районами страны и улучшить транспортную интеграцию Черногории, соединив ее с Сербией, которая со своей стороны ведет магистраль «Милош Велики». Впоследствии современная автомагистраль Белград – Бар должна стать связующим звеном для паневропейского транспортного коридора, который связал бы итальянский Бари, черногорский Бар, сербский Белград и румынский Бухарест.

Строительство первого участка автомагистрали, которое началось в 2015 году, осуществляла китайская компания CRBC за счет кредита китайского государственного Эксимбанка, погашение которого грозило ввергнуть Черногорию в полную «долговую зависимость» от Китая.

Стоимость первого участка автомагистрали оказалась чрезмерной для черногорской экономики. Достаточно жесткие условия кредита и то, что он был взят вне рамок финансовых механизмов ЕС, задержки в строительстве (открыта с 3-летним опозданием – в 2022 году), – все это привело к стремительному росту государственного долга Черногории. Госдолг приблизился к критическим значениям, особенно болезненным для страны, зависящей от туризма. Если в 2006 году он составлял 701 млн евро или около 38 % ВВП Черногории, то в 2015 вырос до 2,15 млрд евро или почти 59 % ВВП.

После 2021 года Черногория перекредитовалась через европейские банки, чтобы снизить валютные и процентные риски. Сейчас проходит тендер на строительство второго участка дороги. По последним данным Госдолг Черногории на конец сентября 2025 года составляет 4,76 млрд евро или 58,5 % ВВП, что означает, что пока он находится в границах Маастрихтских критериев – обязательных к выполнению для стран-кандидатов в членство ЕС, по которым он не может превышать 60 % ВВП.

Китай, несмотря на критику и опасения «долговой зависимости», остается важным партнером Черногории в сфере инфраструктуры и энергетики. На сегодняшний день китайские компании участвуют в реконструкции дороги Тиват – Будва, проводят экологическую реконструкцию Плевлянской ТЭС, реконструкцию моста Джурджевича на Таре, которая финансируется за счет пожертвования правительства Китая в размере 7 миллионов евро. Кроме того, сотрудничество Китая и Черногории сопровождается многочисленными китайскими пожертвованиями черногорским учреждениям, соглашениями в области культуры и образования, студенческими обменами, ознакомительными поездками черногорских журналистов в Китай и т. д.

По данным последней переписи населения (2023 г.) в Черногории проживает 623 633 человек. Из них 41,12 % отнесли себя к черногорцам, 32,93 % – к сербам, 9,45 % – к бошнякам, 4,97 % – к албанцам, 2,06 % – к русским и 1,63 % – к мусульманам.

Плевлянская ТЭС. 2020-е

По религиозному составу: 71,10 % – православные, 19,99 % – мусульмане, 3,27 % – католики, 2,29 % – атеисты.

На вопрос о том, на каком языке они разговаривают в обычной жизни 43,52 % человек ответили, что говорят на сербском; 36,23 % – на черногорском; 6,68 % – на боснийском; 4,49 % – на албанском; 2,21 % – на русском; 1,51 % – на сербохорватском.

• 1–2 января: Новый год (Nova godina).

• 1 мая: День труда (Praznik rada).

• 21 мая: День независимости (Dan nezavisnosti).

• 13 июля: День государственности (Dan državnosti).

• 13 ноября: День Негоша (Njegošev dan).

Кроме того, отмечается православное Рождество, Пасха, а также еврейские, католические и мусульманские праздники, на которые верующие могут брать выходные дни.

Кухня Черногории различается в зависимости от региона страны. На побережье исторически господствует средиземноморская кухня и итальянские влияния. Здесь готовят рыбу, осьминогов, креветок, кальмаров и другие морепродукты, употребляют оливковое масло, сыр и вино, хлебобулочные изделия. В континентальной части страны ощущается влияние турецкой кухни: здесь популярны сармы, питы, буреки, кебабы, баклава и т. д. Влияние континентальной Европы наиболее ярко проявилось в приготовлении десертов: пончиков, джемов, многочисленных видов печенья, пирожных и тортов.

Традиционное горное скотоводство обусловило употребление большого количества мяса (козьего мяса, баранины, телятины) и соответствующих блюд из него: кошет, вяленая баранина, кастрадина, мясо из-под сача и др. Равнина реки Зеты отличается плодородными почвами, идеально подходящими для выращивания овощей и фруктов, в том числе винограда. Черногорские озера и реки славятся своей рыбой: карп, форель, угорь и др. Скадарское озеро особенно известно уклейкой, которую здесь готовят копченой или вяленой.

К черногорским деликатесам относятся негушский пршут и негушский сыр, колашинский сыр, который хранят завернутым в листья, плевальский сыр и сыр прльо и другие виды сыров.

К популярным черногорским блюдам можно отнести также качамак (кукурузно-пшеничную кашу), цицвару, приганице, запеченный в мундире горный картофель, который можно есть со свежим сыром или каймаком, а также разные виды выпечки.

Из напитков нельзя обойти стороной любимый всеми черногорцами кофе. Еще П. А. Ровинский писал: «Всякий черногорец пьет черный кофе, т. е. без молока, и если не найдете его постоянно во всяком доме, тем не менее нет бедняка, который не покупал бы его и не пил бы дома время от времени, хотя бы и без сахару». Домашний или «турецкий» кофе (turska kafa) варят в турке (джезве) и, если сверху образуется пенка (каймак), то этот кофе, по заметкам Ровинского, считается самым лучшим.

Вино также является важной частью черногорской кухни. В окрестностях Подгорицы находятся крупнейший виноградник Европы в одном комплексе – Чемовско поле, который занимает более 2300 га. Виноградники принадлежат компании 13.jul-Plantaže, которые производят самые известные сорта черногорских вин: Вранац (красное), Кратошия (красное) и Крстач (белое). Кроме того, по всей Черногории существуют сотни небольших или семейных виноделен, а также повсюду производится самый популярный на Балканах алкогольный напиток – ракия.

На сегодняшний день в Черногории существует пять национальных парков: Ловчен с мавзолеем Петра II Петровича Негоша, Скадарское озеро, Биоградска гора – один из последних первобытных лесов Европы, Проклетие и Дурмитор. Последний вместе с каньоном реки Тары внесен в Список всемирного природного наследия ЮНЕСКО.

Кроме того, в ЮНЕСКО отнесены природный и культурно-исторический регион Котора, а также в 2016 году туда было добавлены так называемые Стечци – монументальные средневековые надгробия, встречающиеся на территории Черногории, Боснии и Герцеговины, Хорватии и Сербии.

• Бихорский ковер. Ткут его на севере Черногории в области Петница. Ковроткачество в этих местах издревле было распространенным занятием и источником дохода. Девушки, которые умели ткать ковры, были завидными невестами. Ковер в доме был не только практичным предметом быта, но и ценным предметом, показывающим статус хозяина. Бихорские ковры славятся особенным живописным узором и являются, по сути, живописью в ткани. На изготовление одного квадратного метра ковра уходит до десяти дней кропотливой работы, которая требует терпения, глубокого знания орнамента и узора, а также художественного дара. Самая большая коллекция этих ковров находится в мечети в селе Петнице.

• Добротское кружево – это тонкое рукоделие, веками создававшееся женщинами города Добрóта близ Котора. Кружево плетется не крючком для вязания, как это делается в большинстве стран, а обычной швейной иглой, причем не кончиком, а ушком. Добротское кружево соединило в себе влияние Средиземноморья и локальные традиции Боки Которской и не просто украшало одежду или бытовые вещи, но и служило показателем мастерства хозяйки дома, которая вышивала в ожидании возвращения мужа из дальнего морского плавания.

• Бокельцы были славными моряками, а традиции мореходства в этом регионе уходят корнями в глубокую древность. Поэтому неудивительно, что в Которе существует старейшее братство моряков в мире. «Бокельска морнарица» (Bokeljska mornarica) возникла еще в IX веке. Эта организация существует до сих пор как мемориальный институт и хранитель обычаев, традиций и ценностей которских моряков. Из собрания братства вырос Морской музей в Которе, в котором сегодня хранятся различные архивные документы, оружие, модели кораблей, портреты известных мореплавателей и предметы быта моряков.

• Изготовление рыбацких лодок на Скадарском озере. Мастерство изготовления лодок «на ощупь», т. е. без использования чертежей или формальных измерений, передается здесь из поколения в поколение. Здешние мастера знают, что если неправильно установить хоть одну доску – лодка не поплывет.

• Особое место в культурной памяти Черногории занимает народный танец оро – разновидность типичного для Балкан танца коло, напоминающего русский хоровод. Оро сопровождается пением и начинается как своеобразный «спор» между девушками и парнями, которые закручивают хоровод. Затем самый смелый мужчина выходит в центр круга и начинает танцевать отдельно от остальных, изображая орла (по-черногорски «орао», или сокращенно «оро»), откуда и происходит название танца. Затем к нему выходит девушка, и они танцуют вдвоем. Завершается оро мужским хороводом, в котором танцоры становятся друг другу на плечи, образуя впечатляющий «круг над кругом». Этот танец, демонстрирующий храбрость и молодецкую удаль, стал настолько значимым для национальной идентичности, что ему был установлен памятник в Подгорице в 2016 году.

• Игра на гуслях является важной частью черногорской традиции. Эпические песни, исполнявшиеся под их аккомпанемент, воспевали реальные события и исторических героев. Через эпос у черногорцев формировались представления о чести, доблести и патриотизме. Гусляр был не просто музыкантом, а как бы хранителем коллективной памяти и моральным судьей. Недаром говорили, что черногорцы боялись не столько врага, сколько гусляра и того, как он расскажет об их поступках людей будущим поколениям.

• Черногорский народный костюм – один из самых интересных и самобытных костюмов в мире. Сегодня черногорский народный костюм, а также само ремесло его изготовления являются нематериальным культурным наследием Черногории.

Фестивали.

Черногория славится своими многочисленными фестивалями. Самые известные из них – это:

• Бокельска ночь в Которе – праздник уходит корнями в XVIII век и представляет собой ночной парад украшенных лодок. Проходит в середине августа.

• Фашинада в Перасте. Проходит каждое 22 июля уже более 500 лет и связана с преданием о строительстве рукотворного острова Госпа од Шкрпела, где сейчас находится одноименная церковь. В память об этой истории жители Пераста каждый год плывут на лодках, связанных между собой (Fasci – от итал. «связка», отсюда название праздника) и бросают к подножию острова по камню, тем самым его укрепляя.

• Фестиваль мимозы в Херцег-Нови – яркий зимний праздник, посвященный цветению мимозы и приходу весны. Проходит в феврале и сопровождается карнавалами, концертами, гастрономическими событиями и уличными шествиями.

• Фестиваль оливок в Баре – традиционный праздник, посвященный оливковому маслу и культуре оливководства региона, на котором люди дегустируют блюда и продукты из оливок, ходят по ярмаркам, участвуют в фольклорных мероприятиях.

• День ставриды (шируна) в Будве – гастрономический фестиваль, посвященный ставриде (серб. širun), символу прибрежной кухни. Проходит весной и сопровождается бесплатными угощениями, вином, музыкой и народными гуляниями.

• Фестиваль вина и уклейки в Вирпазаре – праздник, объединяющий традиционное виноделие и блюда из уклейки Скадарского озера. Проходит в атмосфере старинного рыбацкого поселка.

• Кинофестиваль в Херцег-Нови – один из старейших кинофестивалей региона, посвященный авторскому и европейскому кино. Проводится летом, известен показами под открытым небом, а также встречами с режиссерами и актерами.

Существует устойчивый стереотип о том, что черногорцы ленивы и не любят работать. Примечательно, что сами они относятся к этому образу с иронией и охотно его поддерживают. Ярким примером такого самоироничного отношения служит еще одно известное ежегодное событие – «чемпионат по лежанию», который проходит в селе Доня-Брезна. Победителем соревнования становится тот, кто сумеет пролежать дольше всех, не вставая. Победительница 2024 года пролежала 50 дней!

Образ «ленивого черногорца» находит отражение и в популярном народном юморе. Среди самих черногорцев широко известна шутка о «десяти черногорских заповедях», которые гласят:

1. Человек рождается уставшим и живет, чтобы отдохнуть.

2. Возлюби кровать свою как себя самого.

3. Отдохни днем, чтобы ночью спокойно поспать.

4. Не работай, работа убивает.

5. Если видишь кого-то, кто отдыхает, помоги ему.

6. Делай меньше, чем можешь, а то, что можешь, поручи другому.

7. От отдыха еще никто не умер!

8. Работа приносит болезни – не умирай молодым!

9. Если вдруг захочется поработать, посиди, подожди и увидишь, это пройдет.

10. Когда видишь, что пьют и едят – присоединяйся, когда видишь, что работают – уйди, чтоб не мешать.