Куратор от некромантов, под чьим руководством я должна была проходить обучение, невзлюбил меня сразу. Когда декан вызвал его и объяснил, что, несмотря на прошедшие с начала занятий два месяца, к его курсу добавляется еще одна суола, тот окинул меня неприязненным взглядом и процедил:

— И в честь чего же у нас прибавление в количестве обучающихся?

Я бы и сама, честно говоря, хотела знать ответ на этот вопрос. Особенно в свете того, что мне совсем не были рады, но… папа сказал — надо. И очеловечиваться надо, и учиться усмирять магию — тоже. А слово папы, пусть оно и произносилось всегда спокойным тоном, в нашей семье было законом. Ну и что, что мама — королева Биора. Кто же посмотрит на это, когда главное лицо государства покидает переговорную, чтобы посвятить время семье?

Мы вернулись в Семь Королевств через неделю после того, как я переместилась к замку деда в Седых Скалах. Благо, Эвангелион Эндорийский встретил дочь практически без отрыва от работы, а занимал он к тому времени, ни много ни мало, пост ректора Академии Магии. С безапелляционным «тебе пора к магам» я не решилась спорить, потому что, в отличие от привычных мне дедов, папа всегда действовал мягкостью и логикой. Я ни разу не слышала, чтобы он повысил голос на маму. Вообще родители были для меня примером идеальной семьи. Семьи, в которой всегда царили любовь и взаимопонимание.

Конечно, узнай мой будущий куратор о том, что не хочет принимать в стройные ряды первокурсников целую дочь ректора, возможно, пересмотрел бы свое мнение. Но мы ведь находились в Академии Магии. А она была свободна от сословных предрассудков. И, надо сказать, я была этому только рада. Нас ведь с самого детства воспитывали как простых смертных. Нам сызмальства прививали мысль о том, что понять простой народ мы сможем лишь в том случае, если сами ощутим себя в его шкуре. Нам — это неразлучным друзьям: мне, Сойе и Онирену.

Наследник нынешнего правителя Эндора вообще, считай, был со мной с рождения. Нас с Они будто бы выкормили из одной и той же груди и усыпляли в одной колыбели — настолько хорошо мы понимали друг друга. Сойя присоединилась к дружной компании чуть позже: ее родители, Арлена и Сойнер, несколько лет после рождения первенца путешествовали от Биора к Руану в поисках своего места. В конце концов девочка сама решила оставаться среди огневиков, да и в Академию, насколько я знала, она поступила именно как маг этого направления. Жизнь в ней была, но не такой сильной, как наследие матери — демона.

Проблем с обособлением Сойи не возникло: я уже в малом возрасте научилась перемещаться на дальние расстояния, так что мы с Они были у Со частыми гостями. Именно тогда я и услышала от них об Академии. Но я — то не планировала обучаться там вообще: все же демонское наследие пробуждалось во мне довольно стремительно. Однако, как оказалось, судьба распорядилась иначе.

— Стор Инфайзер, — обратилась я к куратору, — приношу свои глубокие извинения за то, что нарушаю спокойное течение учебного процесса, но я лишь две недели назад вернулась с туманных земель, — на этих словах мой будущий координатор поперхнулся, а декан удовлетворенно крякнул. Старый интриган, подумалось мне тогда. — И очень хотела бы обучаться в Академии Магии.

— Чему тебе тут обучаться, девчонка, если ты — такая хлипкая и мелкая — вернулась живой и невредимой с туманных земель? — фыркнул куратор, запуская руку в короткие темные волосы. Черные глаза — почти того же оттенка, что и у меня — выражали полнейшее несогласие с моими желаниями. — Духи просто так не отпускают — они еще и наделяют необходимыми знаниями. А ты дефектная какая — то. Стор Мосанди, — обратился он уже к декану, — ну какой из нее некромант? Что у нее за дар — то такой — материализовывать из тьмы предметы? Думаете, она чем — нибудь сможет быть полезной? Что — то я глубоко в этом сомневаюсь. Да и чему мы можем обучить ее — после туманной — то земли? Это ей впору преподавать нам знания, о которых мы и не мечтали. Пусть возвращается к демонам, хоть и сама магиня. Не вижу ни одной рациональной причины в поступлении.

— Может быть, спросим саму суолу? — мягко возразил декан некромантов, и за ласковую улыбку я уже была готова простить ему все манипуляции с куратором.

— Суола Иви, уважаемый стор Мосанди, — я вежливо поклонилась. — Я согласна со всеми словами стора Инфайзера. Мой дар действительно не является профильным для факультета Смерти. Но все же сила моя проистекает из Тьмы — родоначальницы магов этого направления — а значит, я минимум могу рассчитывать на помощь и поддержку. Я порывиста и подчас не могу толком держать свои способности под контролем. Я бы хотела постичь все грани терпения и, насколько это возможно, влиться в коллектив остальных магов, не будучи опасной для них.

Куратор молчал некоторое время. Затем хмыкнул недоверчиво.

— Пошли. Твои возможности сможет показать только полигон.

Вообще игры со смертью, как ласково прозвали занятия на полигоне суолы — старшекурсники (о чем, опять же, я от друзей узнала) в качестве вступительного испытания были редкостью. Да и учинял их Инфайзер Эндорийский, единственный боевой некромант в академии, для тех, кто был уже и морально, и практически подготовлен. Я не раз и не два помянула папу добрым словом, вспоминая его воодушевление в отношении Привратника — такое прозвище за любовь к неожиданным испытаниям дали суолы стору — когда последовала за ним на выход из корпуса с деканатом Смерти. Оставалось надеяться только на то, что папа знал, о чем говорил, когда уверял, что именно этот человек с длинным хвостом, небрежно затянутым у основания шеи, станет моим билетом во взрослую жизнь.

— Твоя тьма нуждается в подчинении, — наставительным тоном говорил Эвангелион Эндорийский, завершая напутственную речь перед самым отбытием в академию. — То… что произошло на туманной земле… хорошо, Эвани, несмотря ни на что. Но можешь ли ты быть уверена, что это повторится еще раз? Можешь ли ты быть уверена, что однажды твоя тьма не взбунтуется?

— Но ты ведь сразу понял, что мама и есть управительница твоей тьмы, — задумчиво и полувопросительно попыталась возразить я.

— Твоя мама была моей студенткой, — мягко улыбнулся отец. — Тебя этого, к сожалению, лишили, Эвани. Будь готова к тому, что окажешься в академии в том состоянии, в котором пребывала до перемещения к духам.

Его слова убедили меня в том, что силу стоит направлять в нужное русло. А именно — на обучение. То, что случилось далеко отсюда… оно и правда должно было остаться в прошлом. И пусть я иногда просыпалась ночами, ощущая странное ноющее чувство в груди, я верила: когда — нибудь и это пройдет. Все в жизни проходит. Даже судьба может в одно мгновение измениться.

Вынырнув из воспоминаний, я оглядела огромный полигон, представляющий собой большой огороженный прямоугольник, и вспомнила все, что знала о преподавателе. Стор Инфайзер принадлежал к тому поколению магов, в которых все еще была сильна демоническая кровь, но очеловечиться они успели. В его наследии причудливым образом смешались судьбы темных и огненных демонов, что позволило ему, например, в академии вести занятия аж на двух факультетах, при этом он четко следовал пути, на котором предпочитал обучать суолов защите и нападению. Почему уроки вдруг приобрели подобную направленность? К сожалению, это было продиктовано нуждами времени.

Магическая стена между человеческими и дикими землями была разрушена. Почти. И вот ради этого досадного и небольшого «почти» Академия Магии и была вынуждена включить в подготовку студентов также и базовые знания по выживанию в сложных жизненных ситуациях. Да, большинство демонов оказались дружелюбны и благожелательны по отношению к людям. Но оставались те, которые входили в категорию «почти». Именно они и обеспечили стабильное место стораИнфайзера.

— Какие демоны замечены в наиболее агрессивном поведении по отношению к Семи Королевствам? — словно и не распекал меня перед деканом, спросил стор, обернувшись и разминая руки.

— Земные, — не подозревая о том, что собирается творить преподаватель, наивно отчеканила я, пытаясь произвести хорошее впечатление.

— Именно! — вздохнув так, словно преисполнился откуда ни возьмись приплывшим резервом, некромант — да, сейчас это был именно маг Смерти — вскинул руки над головой, одновременно начиная зачитывать заклинание призыва. — Вот сейчас и проверим, на что способна твоя тьма!

Я сглотнула. Поднять он хотел не абы кого, не просто добродушных сущностей, а самых настоящих умертвий. Таких, которые могли появиться без руки или ноги, с совершенно отвратительными черепами вместо человеческих лиц и со скалящимися в ожидании добычи гнилыми челюстями. К сожалению, материала для работы стора Инфайзера на наших землях при желании найти можно было огромное количество: скелеты подревнее могли воплощаться, подпитываемые его энергией, совершенно без кожного или мышечного покрова, те, что погибли относительно недавно, оснащенные дополнительными силами, могли появиться и в чем мать родила. Но я была к этому готова. Духи показали мне многое…

Рядом с некромантом прямо из — под земли вырос скелет средней высоты. Меня он, конечно, все равно превосходил на голову или даже полторы, но это не пугало. Прикрыв глаза, я обратилась к теплому ластящемуся источнику внутри себя, призывая его помочь аккуратно и безболезненно для воплощенного справиться с ним. Очень скоро в моих руках материализовалась длинная палка. Скелет распался на части от двух точных ударов по коленным чашечкам и в область шеи.

— Неплохо, — хмыкнул стор Инфайзер. — Почему не выбрала оружие посущественней?

— Его еще упокоить надо, — поморщилась я. — Жаль суолов, которые бы могли заняться поиском обломков костей. И его жальче всего, — я кивнула на шевелящегося скелета. — Он не виноват в том, что стал подручным материалом.

Кажется, кто — то сделал вид, что не услышал моего неприкрытого намека на жестокость. По губам преподавателя скользнула довольная улыбка.

— Выходит, по мелочам ты не размениваешься… — загадочно решил он, и я крепче сжала в руках палку. Этот мужчина шутить не намеревался…

А еще он, кажется, понял, что поднятые сущности тверди для меня проблемой не будут. Следующим примером, наглядно продемонстрировавшим это умозаключение, стал, ни много ни мало, недавно упокоенный демон земли. Тут уж пришлось менять подручный материал, и громилу я разрубила саблей пополам, вызвав явное одобрение со стороны стора.

Водный демон, обращенный после смерти элементалем, пытался, на манер инкуба, привлечь к себе мое женское внимание. Это вызвало, несмотря на ситуацию, счастливую улыбку. Вода… вода была тем воспоминанием, которое я поклялась хранить глубоко в сердце, несмотря на все советы мамы поскорее позабыть о времени, проведенном на туманной земле. Вода… она охлаждала мой пыл и всегда служила подспорьем. Но это совсем не означало, что я позволю обнаглевшему духу лезть с поцелуями. Я — то прекрасно понимала, что, поддайся я его обаянию, тут же захлебнусь потоком, который он на меня обрушит. Неудавшегося сердцееда пришлось задушить веревкой, сотканной из тьмы.

С воздушным элементалем повозиться пришлось подольше: не имея телесного воплощения, он обладал перед остальными огромным преимуществом. Его нужно было упокоить прямо на месте. Но на это требовалось время, так что сначала пришлось окружить себя нерушимым темным коконом. А когда я расставила воплощенные темные свечи по четырем сторонам света, барьером между мной и духом стали служить именно они. Надо было видеть потрясенное лицо стора Инфайзера, когда над, казалось бы, иллюзорными цилиндрами высотой примерно до моего колена вспыхнуло черное пламя. Черные свечи считались сильнейшей частью арсенала некромантов. Я нараспев читала заклинание упокоения, не забывая с каждым новым словом чертить на земле вокруг себя руны по изгнанию элементаля, и под конец, когда дело было сделано, преподаватель, не скрывая восхищения, захлопал в ладоши.

— Ну что ж, — одобрительно заметил он, — ты почти убедила меня, что сможешь использовать свою тьму в целях обучения. Но я был бы неловким учителем, если бы не дал тебе пройти еще одну проверку, — с этими словами он щелкнул пальцами, и вся территория полигона в мгновение ока утонула в пламени.

Я сглотнула. Он словно прочитал мои мысли и выудил из них самые затаенные страхи. Огонь — извечный противник тьмы, как и свет — был именно тем барьером, который я так и не смогла преодолеть. Пусть и стал символом превращения моей тьмы из неуправляемой в теплую…

Я упала на колени, прекрасно осознавая, что окружавшие меня огненные элементали рано или поздно развоплотят барьерные свечи. Я перестала ощущать то, что происходило вокруг, согнувшись пополам и зажав руками уши. Нет, только не это! Но сейчас — то я осталась одна… и его совсем не будет рядом. Стоило лишь подумать об этом, как в сознание ворвались непрошеные воспоминания — те, которые я сама тщетно пыталась забыть.

— Как про родителей узнала? — хихикнула я тем же вечером после шестой кружки цветочной настойки, которую, как оказалось, Айна делала в качестве промежуточного зачета. Вообще мировая оказалась у меня соседка, вот за знакомство и свободу от родительской опеки мы и решили выпить в этот вечер. Булочками любезно поделилась Свон. Как оказалось, они остались у нее с ужина.

— Любопытная какая, — подразнила меня магиня огня. — Служила я в том храме. Любит Феникс полукровок, говорит, в нас много страсти, а у него насчет этого пунктик.

— И что — проболтался? — изумилась я. — Вот так вот взял и все — все про них рассказал?!

— Ну да! — поморщилась Свон. — Там весь воздух буквально этим пропитан. А суккубам много не надо, сама знаешь, нам бы отголосок почувствовать. А хороши твои родители, — подперев голову рукой, с завистью проговорила она. — Я бы тоже такую любовь хотела.

— Так что тебе мешает? — икнула Айна, которая вместе с нами дегустировала экзаменационный продукт. — Какие твои годы — еще встретишь…

Свон фыркнула:

— Моя несчастная любовь не замечает никого, кроме этого вот цветка, — и не очень культурно ткнула в меня пальцем. Я попыталась состроить наивное лицо, вроде как, ни при чем я, но Айна серьезно прищурилась и выдала, покачнувшись:

— Отбивать парней у подруг — нехорошо!

Хорошо было то, что из — за стола мы уже выползли, устроившись на полу, где не так сильно штормило, и облокотившись на наши с Айной кровати. Бутыль с настойкой и кружки, правда, прихватили с собой — во избежание ползанья за ними, когда вновь захочется пригубить сладкого нектара — и сейчас были уже в том состоянии окрыления, когда на откровенность тянет с полуслова.

— Да не нужен он мне! — медленно выговаривая слова, запротестовала я. — Он друг мне — и вообще!

Видимо, последнее должно было служить самым весомым аргументом, но Айна, подняв брови, уставилась на Свон:

— Вообще — что?

— А это наш ма — а–а — ленький секрет! — пьяненько затряслась подруга, протягивая воднице кружку. — Но я открою его тебе за еще один полный бокал.

— Не вопрос! — авторитетно заявила Айна, мотнув головой и оттого чуть было не роняя бутыль на стол.

— А Иви уже влюбилась. Только непонятно в кого! — напряженным шепотом выдала мой секрет огневичка.

Я залилась краской, пряча лицо в ладонях, Айна же еще больше нахмурилась:

— Так, девчонки… чтобы никому не было обидно, давайте — ка я заберу Одина себе!

— Ты знаешь, как его зовут?! — одновременно вытаращились на демоницу мы с подругой.

— Ну да… — смущенно призналась девушка. — И нравится он мне уже довольно давно.

Свон выдохнула чересчур печально:

— Ну вот, пока я собиралась отбивать Одина у одной, им уже заинтересовалась другая!

— Я ни при чем, — словно защищаясь, я выставила вперед руки. — Но, если задуматься, это ведь решение всех твоих проблем, Свонни! — хлопнула я в ладоши, радуясь собственной гениальности.

— Поясни, — потребовала подруга.

— Ну вот, смотри, — я начала раскладывать все по полочкам, не забывая при этом прихлебывать цветочной настойки, — будь Один действительно со мной, тебе было бы ужасно больно! Во — первых, потому что любимый с другой, во — вторых, потому что другая — твоя лучшая подруга! И как бы ты чувствовала себя на нашей, к примеру, свадьбе, Свон? Ты была бы расстроенной, пусть и самой прекрасной, магиней огня, много бы выпила, сорвала торжество, а затем и вовсе совершила что — нибудь, явно недостойное уважаемой суолы!

— Ну, не перегибай и не сгущай краски, — погрозила мне пальцем девушка. — Я не настолько вспыльчивая.

— Но ты была бы несчастна в любом случае! — не унималась я. С этим действительно трудно было спорить. — Зато Айна, — названная девушка встрепенулась, стоило прозвучать ее имени — видимо, опасалась, что новоиспеченная провидица и ей устроит веселое будущее, — подходит Одину. И нам с тобой заодно! Причем по всем параметрам!

— Я не успеваю догнать твои мысли, — сползая вниз, огневичка подперла голову рукой. В глазах ее появилась откровенная растерянность.

— Ну вот, смотри, — снова принялась я за объяснение. — Девушка Айна хорошая? Хорошая, ты сама об этом говорила. Один ей нравится — нравится, ибо под этой настойкой трудно солгать. Она не я — значит, одна причина твоей грусти уже исчезает! Да, ты, конечно, будешь печалиться оттого, что он с другой, но в этой ситуации появится одно неоспоримое преимущество.

— Какое? — Свон скептически выгнула бровь. Даже Айна заинтересовалась.

— У тебя буду я! — торжественности моего тона можно было позавидовать. — И я разделю все твои мысли и непременно поддержу в желании перемыть Айне кости! — снова хихикнула я, вызывая недоумение демоницы.

— Вообще — то промывание и другие, безусловно полезные, водные процедуры — это по моей части, — подняв палец вверх, обозначая важность ситуации, возразила она.

— Не суть, Айна! — отмахнулась я. — Мы отдаем тебе Одина, можешь делать с ним все, что захочешь!

— Вот вы тут парня уже разделили, а у него ж толпа воздыхательниц оказаться может… — грустно заметила Свон. В том положении, которое она заняла, глаза ее начали потихоньку закрываться, а ресницы — трепетать перед сном. То было полезное действие настойки.

— Я об этом позабочусь, — пообещала Айна. — Неразберихи, творящейся у огневиков, у нас не будет.

— А что у огневиков? — недоумевала я.

— Таорман! — внезапно оживилась Свон, скидывая остатки сна и начиная шипеть, словно змея.

— Который добивается тебя уже третий год, — пришла пора Айны веселиться.

Мою голову посетила очередная гениальная мысль:

— А это идея, Свонни!

— Какая именно? — умела же огневичка чувствовать грозящие ей неприятности…

— Клин клином! — выдала я. — Чтобы забыть Одина, тебе нужно начать встречаться с Мани! Тем более ты ему точно симпатична, да и он тебе небезразличен.

— Кто — Таорман?! — Свон растеряла последние капли сонливости, вскакивая на ноги. — Да ни за что в жизни! Никогда я не стану его игрушкой!

— Почему игрушкой — то? — удивилась Айна. — Хороший парень. И по темпераменту тебе подходит.

Свон начала заводиться с новой силой. Мне даже показалось, что ее тело охватило едва заметным пламенем, всполохи которого то тут, то там возникали на коже.

— Никогда в здравом уме и твердой памяти я не окажусь рядом с этим бабником! — горячо пообещала она, а затем четким отработанным движением забралась на подоконник, распахивая ставни. — Никогда, слышишь, Таорман?! Никогда я не буду с тобой! — а затем произошло то, что привело меня в состояние глубокого шока: Свон шагнула наружу, исчезая в темноте оконного проема.

— Нет! — выкрикнула я, кинувшись следом, но Айна с улыбкой остановила меня, придержав за руку:

— Не беспокойся, ничего с ней не случится.

— Как это — не случится? — попытавшись вырваться, воскликнула я. — Она же из окна выпала!

— А ты думаешь, почему тебя к ней изначально не подселили? Почему госпожа Миамара так подозрительно относится именно к Свон? Потому что это представление уже не первый раз происходит. Знаешь, как твою подругу прозвали в академии? «Ребенок Феникса». Не веришь? — видя скепсис в моих глазах, вздохнула Айна. — Тогда сама посмотри в окно.

Больше меня не удерживали, и это позволило в скором времени перегнуться через подоконник почти на половину туловища. Почти одновременно с этим с нижних этажей общежития раздались осуждающие женские голоса:

— Опять эта огневичка внимание привлекает. Опять напилась…

Свон была прекрасна. Она зависла в воздухе и, распахнув руки в стороны, казалась полностью объятой пламенем. И пусть она находилась ко мне лицом, я была уверена: подруга улыбается. Она всегда выпускала огонь наружу, если ее что — то беспокоило. Сейчас она и правда напоминала мне легендарную птицу, о которой мама рассказывала на ночь сказки, пока я была маленькой.

Словно в подтверждение моих мыслей, на земле образовалась кучка улюлюкающих суолов в алых мантиях.

— Свон, ты прекрасна! Подари свое пламя нам! — хором скандировали они.

Кажется, подругу это разозлило. Во всяком случае, она начала опускаться, и парни предусмотрительно не решились подобраться ближе. Да, мне предстояло узнать еще много нового о девушке с пылающими глазами, ставшей моей лучшей подругой.

— Вот еще! — фыркнула, спрыгнув на почву, Свон и поправила длинную копну вьющихся волос, вызывая слаженный и явно восторженный мужской возглас. — Я ушла гулять! — крикнула уже нам она, отправившись в сторону парка.

— Подожди меня, Свон! — запротестовала я, высовываясь еще больше и безуспешно пытаясь привлечь внимание огневички. Зато парни отреагировали вполне предсказуемо.

— Иди к нам, мелкая! — наперебой заголосили они. — Мы проводим тебя к Свон!

— Снизу тебе не прорваться, — со смешком заметила Айна. — Дождись, пока она вернется.

— Вот еще! — совсем как Свон недавно, фыркнула я. — У меня бабушка — маг времени! — словно это должно было все объяснять Айне, добавила я. А в следующее мгновение, видя непонимание на лице, я хитро улыбнулась и начала перемещение. Последним воспоминанием, связанным с нашей комнатой в общежитии, стал взволнованный выдох Айны.

— И кто это у нас тут такой пьяный? — раздался над ухом очень знакомый насмешливый голос. Только вот он совершенно не принадлежал Свон. А значит, что — то пошло не так. Вот только что?

Я сидела на явно мужских коленях, обнимаемая явно мужскими руками. Голос у этих рук точно был знакомый, но Одина я сегодня еще не видела. А значит, рядом мог быть только один человек…

— Мани? — пробормотала я, пытаясь сфокусироваться на лице огневика, располагающемся чуть выше моего.

— Какая удивительная догадливость, — голос нисколько не изменился, продолжив сочиться иронией, а я, успокоившись, что оказалась с приличным суолом, попыталась осмотреться. — И что же ты, Иви из диких земель, в первый же день на новом месте принялась себе дурную славу зарабатывать?

— Ну… мы… — начала я, попутно отмечая, что сидим мы на скамейке в парке. Кажется, меня забросило куда — то в сторону от Свон.

— Отмечали зачисление с моей любимой фурией? — словно зная все мои объяснения наперед, подсказал Таорман.

— И как ты только догадался? — восхитилась я прозорливости некоторых. — Следил за нами, что ли? — подозрительно прищурившись, потребовала я ответа.

— А если и так, то что? — ничуть не смутившись, ответил молодой человек.

— Я пожалуюсь на тебя стору Инфайзеру! — пообещала я, продумывая дальнейший план действий. — Нечего домогаться приличных первокурсниц!

— Это кто тут приличный? — хохотнул огневик, удобнее устраивая меня в объятиях. Странно, но я не чувствовала при этом ни капли смущения. Скорее, тепло — приятное, располагающее. Братское. — Да и потом, никогда не замечал за собой желания обучать неопытных первокурсниц поцелуям. Меня более зрелые девушки привлекают.

— Это кто тут неопытный? — неожиданно вспылила я. — Я целовалась уже!

— Охотно верю, — согласился Таорман. — Но, к сожалению, мое сердце уже отдано другой, — в притворном сожалении добавил юноша.

— И поэтому ты тут пригрел меня на груди, пока она в это время в не самом трезвом состоянии в очередной раз строит из себя Феникса? — съехидничала я.

— Опять напилась, — покачал головой Таорман. — Но Свон — то не пропадет. Ей не впервые гулять по ночам. Я бы посмотрел на того ненормального, кто сунется к разъяренной магине огня. Да и я охраняю ее покой. А вот тебя неплохо бы куда — нибудь определить на ночь. В конце концов, ты останешься у меня в долгу и станешь своим человеком в завоевании одной упертой огневички.

— Чем тебе не нравится вариант просто доставить меня в общежитие? — пробормотала я, о потом встрепенулась. — Я же переместиться могу!

— Ну да, с твоей концентрацией точкой назначения может оказаться и комната в мужском общежитии, — насмешливо осадил меня Мани. — А госпожа Миамара, если увидит тебя такой, непременно занесет в списки неблагонадежных суолов. Давай — ка эту ночь проведи где — нибудь вне общежития, а утром просто перенесешься к себе в комнату, — так, словно перемещения для магов смерти были само собой разумеющимся делом, предложил он.

— А как же Свон? — пролепетала я, ощущая, как легко меня подхватывают на руки.

— О ней не беспокойся, — заверил огневик. — Я еще в прошлом году глаз следопыта на нее накинул, так до сих пор и не обнаружила. С ней все в порядке. Я заберу ее, как только устрою тебя. Договорились? А сейчас можешь поспать, если тебя не напрягает качка. Судя по запаху, вы пили очередную экспериментальную настойку Айны. А последствия зелий этой первокурсницы лучше всего лечатся сном.

— Ты такой хороший, Мани! — под напором чувства благодарности призналась я.

— А что, есть другие мнения? — самодовольно поинтересовался огневик.

— Свон продолжает считать, что ты бабник… — слова вырвались прежде, чем я поняла, что говорить их не стоило. Таорман на миг сбился с шага, потом покрепче ухватил меня и продолжил движение.

— Вот как? Иви, я, кажется, нашел применение выражению твоей благодарности за мое благородство.

— И почему мне совсем не нравится твой тон? — глубокомысленно изрекла я.

— Потому что мы с тобой заключим договор: я не буду напоминать тебе о том, что нашел пьяной в парке в первый же вечер после поступления, а ты взамен… — повисло неловкое молчание, — недолго поизображаешь мою девушку. Идет?

Тут уж пришла пора удивляться мне. Я сжалась в руках Мани, не зная, что ответить.

— Иви? — подал голос огневик. — Испугалась, что ли?

— Я… не могу, Мани, — запнувшись, ответила я.

— Почему? — удивился огневик, потом, кажется, догадался. — А — а–а, уже есть кто — то? Неудивительно — у такой очаровательной милашки. Только почему — то он совсем за тобой не следит. Бродишь пьяная по ночам.

— Это… длинная история, Мани. Его здесь нет. Я не знаю, где он, но он существует. Просто… наверное, где — то далеко.

— Ну и в чем тогда проблема? — взялся за свое Таорман.

— Мани… я ведь не смогу быть тебе полноценной девушкой. Я даже целовать никого, кроме него, не в состоянии.

— Я тебя разве к поцелуям принуждаю? — хмыкнул огневик. — Будем появляться на глазах у Свон и держаться за руки. Можно обняться — тебе же сейчас со мной не противно? — деловито уточнил он.

— Нет. С тобой я себя чувствую так, словно у меня появился старший брат.

— Ну и отлично! — воодушевился Мани. — Значит, будем с тобой братом и сестричкой, а остальных посвящать в суть наших отношений необязательно. А я буду тебя с занятий и на них провожать и угощать пирожными в столовой. Ну же, соглашайся.

Я совершенно разомлела в его объятиях. Спать хотелось неимоверно, а предложение юноши еще и слишком заманчиво выглядело. Поэтому, стоило прозвучать его последним словам, я тут же ответила, окончательно засыпая:

— Ну, хорошо… только потому, что Свон по отношению к тебе несправедлива. Но пообещай донести ее до общежития, хорошо?

— Договорились, — в голосе Мани сквозила улыбка. — А теперь спи. До утра тебя не побеспокоят.

— Не помню, чтоб разрешал тебе тащить в мою комнату девиц легкого поведения, — прозвучал невозмутимый голос в темноте. Другой, более живой, рассмеялся приятным грудным баритоном:

— Она не легкого. У нее даже есть кто — то, как оказалось. Разрешите представить вам мою новоявленную сестру — Иви из диких земель. В первый же день попробовала экспериментального пойла демоницы воды — и вот результат: я спасаю хромающую девичью честь, чтобы госпожа Миамара не стала относиться к ней так же, как к моей незыблемой любви.

— Странно, что твоя незыблемая любовь не проследила за лучшей подругой, — в голосе хозяина комнаты слышалось явное осуждение.

— Кстати, мне стоит заняться и ее транспортировкой тоже. И, кажется, освобождением от лап одного явно недостойного ее некроманта, — тут уж и спаситель скатился на угрожающие интонации.

— Что, следилка соперника засекла? — внезапно развеселился первый голос.

— Не остри мне тут! — пригрозил второй, потом перешел на просительный тон. — Тебе ничего не стоит оставить ее на второй кровати. Все равно к тебе никого не подселят, ну же, не откажи мне в просьбе. Я даже могу стать твоим должником, если хочешь. А утром она сама отсюда перенесется — кажется, у нее савиорцы в роду были, она умеет перемещаться в пространстве. Но на пьяную голову совершенно не может рассчитать дорогу. Всего на одну ночь.

— Не боишься оставлять ее со мной? — хмыкнул первый.

— Да брось ты строить из себя буку! — возмутился первый, уже укладывая девушку на кровать, стоящую параллельно той, на которой сидел его собеседник. — Просто дай ей как следует выспаться, и все.

— Ладно. Договорились.

Когда дверь за рыцарем без страха и упрека закрылась, хозяин комнаты поднялся со своего места и подошел к кровати, на которой лежала девушка. В темноте помещения, освещаемого лишь льющимся из окна лунным светом, заметно было лишь ее лицо и поджатые губы, словно она видела сон о ком — то, на кого была сильно обижена. Губы незнакомца тронула улыбка — он помнил это выражение. А потом вспомнил еще и вскользь брошенные слова о том, что у девушки кто — то появился, и нахмурился. Стоило оставить совсем ненадолго, и место рядом с нею перестало пустовать. В холодной тишине комнаты раздался задумчивый голос незнакомца:

— И кого же ты все — таки выбрала, Иви из диких земель?

— Убери от меня свои руки, противный некромант! — зло верещала девушка, пытаясь освободиться из объятий несущего ее в сторону общежития друга детства.

— И не подумаю, — спокойно отозвался молодой человек со снежно — белыми волосами, одетый в традиционный костюм факультета Смерти, словно не причиняли ему дополнительного неудобства постоянные копошения девушки. — Когда ты поймешь, Свон, что своими поступками только разжигаешь по отношению к себе ненужное внимание?

— Когда ты поймешь, невыносимый Один, что прошло то время, когда можно было относиться ко мне, как к несмышленой сестренке? — взвыла она, и ее неожиданно отпустили.

— О чем ты говоришь, Сойя? — внезапно перешел на настоящие имена принц Смерти Онирен.

— О том, что мне осточертело стоять в тени Эвани и смотреть, с каким щенячьим восторгом ты ждешь, когда она обратит на тебя внимание, — устало призналась Сойя. — О том, что я выросла, посеяв в своем сердце бесполезное чувство, на которое ты никогда не ответишь взаимностью. Поэтому с этого момента я от тебя отказываюсь, Они. С этого момента больше не подходи ко мне с якобы братским желанием помочь. Мне такой помощи не нужно. Я перечеркиваю все, что было связано с тобой. Как жаль, что я так долго тебя любила…

Она правильно выбрала момент, увидев на лице парня откровенное потрясение, и ловко оттолкнула его от себя. Конечно, как же этот почтенный суол мог помыслить о какой — то тайной любви, когда вот она — его самая большая и чистая — была тут, под боком! Сойя желчно улыбнулась, но в то же мгновение сама себя одернула за нехарактерную жестокость. Нет, Они не виноват в том, что его любимая повстречала кого — то за тридевять земель. Но ей показалась в этом суровая справедливость жизни…

Она побежала в сторону женского общежития, размышляя о том, как бы под покровом ночи пробраться незамеченной мимо коменданта. И пусть пьяный дурман еще не полностью выветрился из сознания, она уже могла осознать: еще одно замечание от госпожи Миамары даром не пройдет. Поэтому, скрывшись в тени от стены и прижавшись спиной к холодному камню, Сойя судорожно выдохнула, позволив себе немного расслабиться.

Щеки отчего — то стали мокрыми. Она поняла, что беззвучно плачет, когда ослабели ноги, а сама девушка принялась сползать по стене вниз. Неужели она это сказала? Неужели нашла в себе силы действительно отказаться от Онирена? Тогда почему трусливо скулит у кого — то под окнами, да еще и слабость в коленях ощущает? Она ведь должна выйти из этой битвы победительницей!

Упасть ей не дали. Рывок вверх — и она оказалась еще сильнее прижатой к стене сильными руками. И пусть в темноте она не видела лица, но ощущения… именно из — за этих ощущений она и стала ненавидеть его год назад. Когда их поставили в пару и заставили отрабатывать задания на Скалистых Пещерах. Именно тогда он впервые за два года зашел дальше подкалываний и шуток, точно также отрезав ей пути к отступлению. Именно тогда она поняла, что спокойная невозмутимость Онирена нравится ей гораздо меньше этой неуправляемой огненной решимости. А еще ей внезапно захотелось снова ощутить вкус его губ — как тогда, на задании, о котором, на удивление, молчали оба.

— Ты плачешь, — раздался хриплый шепот над самым ухом.

— Ты мне грудь сдавил, я дышать не могу, воздуха не хватает, — соврала она, прекрасно понимая, что Мани таким ответом не удовлетворишь.

— Ты такие небылицы сочиняешь, что я поневоле начинаю думать о том, как бы претворить их в жизнь, — она заметила ее. Улыбку, пробежавшуюся по губам огневика. А потом эти самые губы встретились с ее собственными. И Сойя поняла, что, как и год назад, снова пропала.

Руки сами собой взметнулись на шею Таормана. Пальцы зарылись в отросших волосах, а затем девушка крепче притянула к себе молодого человека. Стон получился слаженным, а в следующее мгновение Сойя почувствовала, как сама помогает огневику зафиксировать свои ноги на мужской талии. Оторвавшись друг от друга лишь на мгновение, они встретились одинаково полыхающими взглядами. Второй поцелуй вышел под стать первому.

А потом он начал прикасаться к ней с нежностью. Гладил поясницу, бедра, осторожно дотрагивался до шеи. Его губы обхватывали губы Свон с особой заботой, и девушке даже захотелось со злостью пнуть его, как недавно Онирена: ей сейчас совсем не нужна была ласка. Хотелось исцарапать спину Таормана в кровь, ощутить на себе его тело, почувствовать внутри… и страх, который обычно преследовал ее, стоило лишь задуматься о первой близости, внезапно отступил. В ней говорила суккуба, и суккуба хотела своим мужчиной сделать именно Таормана. Наверное, Свон бы воспротивилась… если бы человеческая натура также парню не симпатизировала. Потому — то и попыталась она безуспешно возобновить стремительность поцелуя.

Как странно — огневик не должен был сопротивляться ее влиянию. Свон чувствовала — демоническая притягательность сейчас работает вовсю. И, тем не менее, Мани, глубоко вздохнув, но продолжая все так же ласкать ее руками, отстранился, а потом и вовсе поставил на землю. Они оба тяжело дышали, и молодой человек, словно делал так все время, склонил голову на плечо Свон, а она принялась ласково массировать кожу его головы.

— Значит, я для тебя бабник? — хрипло спросил Таорман.

— Самый настоящий, — попыталась пошутить она, окрыленная внезапными ощущениями. Неужели он и есть тот самый, а демоническое чутье до этого момента ошибалось? — Зажимаешь приличных девушек по темным углам, пристаешь с недвусмысленными намерениями, а потом ждешь, что у тебя будет хорошая репутация?

Вместо ответа он снова поцеловал ее — легко, нежно, почти невесомо. А потом резко отстранился, да так, что Свон чуть было не упала.

— Жаль, что ты так думаешь, Свон. Но сказанного не воротишь. Когда пожалеешь о своих словах, я буду рад поговорить с тобой.

Девчонка бы ни за что не заметила улыбку, не покидающую его губ весь путь до комнаты в общежитии. А он никак не мог унять радость от того, что увидел, когда вернулся после укладывания Иви и застал любимую как раз на середине изобличающего монолога, развернутого для некроманта — третьекурсника. А потом еще и пылкие объятия в тени корпуса… не будь у него в голове гениального плана по приведению Свон в окончательное бешенство, он бы, наверное, поддался искушению. Но нет. Пусть она и демоница, первый раз не должен происходить в окружении холодного камня и порывов ветра. А уж когда она придет к нему — а то, что придет, даже не обсуждалось, особенно с помощью Иви — тогда получит самые незабываемые впечатления. Таорман улыбнулся снова. Маленькая суккубочка не зря заняла постоянное место в его душе.

— Не ожидал? — внезапный вопрос заставил Онирена встрепенуться. Подкрались к нему незаметно, и, обернувшись, он нахмурился: напротив стояла невысокая и явно странная девчонка — водница. Да еще и чистокровная демоница, судя по голубоватому оттенку кожи. — Коришь себя за недальновидность? — тем временем, будто слышала их с Сойей разговор, продолжила язвить незнакомая суола.

— Кто ты такая и по какому праву лезешь в чужую жизнь? — не скрывая возмущения в голосе и чувствуя в душе странную раздражительность, совершенно не присущую его характеру, потребовал ответа принц Смерти. Хотя как он мог вспоминать о своем положении здесь, где отсутствовало любое напоминание о сословных преимуществах.

— Суола Айна, первый курс факультета Воды. Специализация — зелья и отвары, способные принести исцеление. Твоя будущая жена. Запомни это имя.

Нахальству девчонки можно было лишь позавидовать. Они не выдержал — рассмеялся ей в лицо, неприятно удивляясь, что ее улыбка ни в чем не уступает оскалу кобры перед броском. И пусть он был бесстрашным некромантом третьего курса, перед этой девчонкой ощутил странную робость.

— Высыпайтесь чаще, суола Айна с факультета Воды, и всего вам самого доброго, — как можно более вежливо обратился парень к первокурснице, а потом широко зашагал к своему общежитию. Надо же, стольким странностям и нелепицам за одну ночь случиться… а он всего — то шел узнать, нормально ли устроилась Эвани.

Удаляющаяся спина белокурого некроманта в который раз заставила ее сердце пропустить удар. Конечно, он мог сколько угодно отговариваться общими фразами, но каким бы она была магом Воды, если бы не умела смотреть под кожу, туда, где по венам бежит ток крови. Кровь — та же вода, самая главная жидкость организма. И та кровь, которую усиленно сканировала Айни, свой ответ дала: неожиданное замечание девушки, призванное сбить Одина с толку, отозвалось едва различимым трепетом, распространившимся от сердца молодого человека по всей груди. А значит, он отреагировал. А значит, у нее был шанс.

Брат, конечно, довольства не покажет. Но, в конце концов, на то они и демоны, чтобы выбирать свою судьбу самим. Интересно, Одину понравился имя Ласони?..

Сколько бы я ни путешествовала с папой по морям, несмотря на умение перемещаться, слишком сильная качка всегда вызывала во мне желание упасть на пол и забиться под кровать, в окружении устойчивых поверхностей дождавшись штиля. Вот и сейчас, похоже, кто — то слишком сильно раскачал этот мир, потому что я с грохотом упала с кушетки в пространство, куда суолы обычно ставили свои ботинки, и несколько минут размышляла о том, стоит ли подниматься или все же переждать бурю здесь. Буря ждать решения не стала: с соседней кровати послышался тяжелый вздох, а потом высокая фигура, освещаемая лишь блеском Луны, поднялась с кровати и оказалась рядом со мной, чтобы в следующее мгновение подхватить на руки и усесться на отведенную ей кровать, бережно уложив мою голову к себе на колени.

— Мани, сколько раз я говорила, какой ты хороший человек? — блаженно свернувшись клубочком, проговорила я.

— Можешь сделать это снова. Когда выспишься, — добавил голос, смутно напоминающий Мани. Но я — то была пьяная, поэтому спутать могла кого угодно. — Засыпай, Иви. Сладких тебе снов.

Я последовала его совету с улыбкой на губах. И пусть он никогда не называл меня просто Иви, это было неожиданно приятно.

Когда я проснулась посреди ночи, хмель еще не вышел из головы. Тепло Мани по — прежнему согревало меня, а голова покоилась на его коленях. Мне ужасно захотелось проверить, спит он или бодрствует, а так как лежала я на боку, для выполнения миссии требовалось перевернуться, что я и сделала, смешно закопошившись.

— Иви, ты сейчас очень сильно напоминаешь каракатицу, — прозвучал в тишине немного насмешливый голос, когда я, наконец, завершила начатое. Поскольку ответа не требовалось, а я все еще не чувствовала, что способна нормально разговаривать, я просто лежала и пыталась рассмотреть очертания огневика в одном лишь лунном свете.

— Мани? — голос, на удивление, меня послушался, и я утвердилась в решении добиться своего.

— Что?

— Ты не мог бы зажечь светлячка в комнате?

— Зачем? Ночь на дворе, и веселым пьяным некромантам самое время видеть десятый сон.

— Ну, Мани… — заканючила я. — Я выспалась, мне скучно и я очень хочу посмотреть на тебя!

— А вдруг влюбишься? — так же насмешливо, как и раньше, отозвался юноша. — Ночь, Луна, и все глубоко скрытые желания выходят на поверхность.

— Мани, у нас же договор, — немедленно напомнила я. — Ты спасаешь меня от гнева коменданта, госпожи Миамары, а я взамен изображаю твою девушку, чтобы Свон приревновала.

— Я, наверное, тоже был пьян, когда соглашался на подобный договор, — фыркнул молодой человек, и я тихо возмутилась:

— Да ты сам мне его предложил!

— Да? Точно был пьян, — язвительно, но так, чтобы мне не стало обидно, парировал Таорман. И зря он вообще заладил на тему того, что на дворе ночь… очень зря!

— Мани?

— Да, Иви?

— А договор — то скрепить необходимо, — да, пьяная я, как оказалось, была очень решительной.

— Предлагаешь поделиться с тобой своей кровью? — не изменил манере потешаться надо мной огневик. Только если думал, что меня это остановит… ох, как же он ошибся!

Мне захотелось один раз испытать это. Понять, почему Свон заводится с пол — оборота, стоит Мани оказаться рядом, поэтому, воспользовавшись минутной заминкой, я вскинула руки к шее огневика, обхватила, используя его как якорь, и приподнялась, намереваясь быстро коснуться его губ своими. Только ничего не вышло: стоило мне предпринять обманный маневр и дотянуться до Таормана, как меня тут же пересадили на колени и сжали в крепких объятиях. А сам поцелуй… нет, он оказался далеко не мимолетным! Я задохнулась от потрясения, стоило его губам накрыть мои, и сама с силой прижалась к молодому человеку.

— Ты?.. — выдохнула я, понимая, что со мной рядом совсем не Мани.

— Я, — с улыбкой отозвался тот, по которому я сходила с ума последние полгода.

— Живой!..

Противиться тьме оказалось бесполезно. Обретя того, кто сделал ее теплой, стихия не желала его отпускать. И пока тело таяло от неги, разливающейся от прикосновений моего знакомого незнакомца, я погрузилась в пучину воспоминаний, преследовавших меня с момента его неожиданного исчезновения.

В туманные земли я перенеслась уже без папы. Очутилась на берегу океана Забвения, простирающегося так далеко, что не было видно ни конца, ни края воды. Территория озлобленных духов казалась клочком земли среди бесконечного хаоса. Не зная конечного пункта назначения, я просто решила идти вперед, надеясь, что со временем наткнусь на что — нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее место, где можно будет остановиться на ночлег, ведь существование в туманных землях сводилось к одному: сможешь продержаться здесь и выжить, значит, достоин вернуться к людям.

О ночлеге, впрочем, я задумалась своевременно: солнце, скрытое плотными облаками, начало клониться к горизонту, а туман, застилающий все вокруг, теперь казался зловещим и таящим в себе сплошные опасности. Берег моря был покрыт галькой, уходя же вглубь острова, я заметила, как поначалу она сменилась редкой травой, а затем кое — где встречающимся кустарником, за которым постепенно начался лес. Плеск волн заглушили птичьи крики, шорох, доносящийся из — за крон деревьев и с земли, и я поняла, что пришло время остановки. Океана видно не было, он скрылся за линией горизонта. Я проделала на удивление большой путь, и есть хотелось неимоверно. На мое счастье, по пути попались заросли дикой малины, которую я обобрала, используя куртку в качестве мешка, поминая всех своих демонических предков, наградивших меня веселой наследственностью. Пусть от ягод одежда и пропиталась соком и стала влажной, я не расстроилась. В конце концов, не так уж и холодно здесь было, по крайней мере, сейчас. Наевшись ягод, я заодно утолила и появившуюся жажду, хотя этот вопрос все еще предстояло решать. Об этом, однако, я решила подумать завтра, тем более что меня обрадовало внезапное появление орешника. Этой пищей можно было насытиться вдоволь, так что второй раз куртка пустела не так быстро, как с малиной. Распределив запасы еды по всем имеющимся карманам, я отправилась дальше — в чащу, скрытую туманом и медленно подступающей темнотой. Нет, их я почти не боялась, папа научил меня ориентироваться при минимуме света, но звери, могущие внезапно напасть, очень беспокоили меня. Каково же было мое удивление, когда на одном из ветвистых деревьев с толстым вековым стволом я обнаружила самодельный шалаш! Видимо, кто — то из демонов соорудил в свое время, руководствуясь теми же опасениями, что и я, и теперь счастливый случай столкнул меня с результатами этой работы.

Недолго думая, я забралась наверх и блаженно растянулась на полу из связанных гибкими прутьями веток. Придя в себя, накинула полог тьмы вокруг жилища, чтобы никто из животных не заметил моего присутствия, и, поужинав оставшимися орехами, мгновенно заснула.

Утро на туманных землях ознаменовалось ужасным ознобом: за ночь одежда пропиталась влагой от тумана, и теперь, несмотря на довольно теплую погоду, я мучилась от охватившей меня дрожи. Стоило, наверное, продолжить путь бегом, чтобы хоть немного согреться, но в таком ритме передвижения надолго меня бы не хватило.

Еще раз сходив к орешнику, я позавтракала и отправилась в путь. Мне предстояла нелегкая задача: понять, что же все — таки хотели от меня туманные земли.

К середине дня я выбилась из сил. Желание было одно: бросить все и переместиться обратно к папе, пусть я и понимала, что сутки, проведенные здесь, не решили моей проблемы. Отогнав от себя дурные мысли, я все же не могла не признать: идти дальше я не смогу. Да, одежда высохла прямо на мне, а орехи утолили чувство сильного голода, но в голове начало шуметь, а в теле появилась ломота. Кажется, я простудилась, проведя ночь на дереве. Если сейчас использовать оставшийся резерв на исцеление, следующие несколько суток придется провести, практически не двигаясь, но кто знает, чем бездействие может обернуться для меня. После недолгих сомнений я все же решила двинуться дальше, надеясь, что организм справится с болезнью собственными силами. Это и стало моей фатальной ошибкой.

К вечеру к головной боли добавился жар. В непрекращающемся тумане мне стали чудиться то очертания демонов, то летающих монстров; мою кожу то опаляло огнем, то омывало холодным дождем, будто из ведра. И вот, когда страх достиг наивысшей точки, я не выдержала, беспечно выпустив наружу тьму. Она бесновалась, шипела и плевалась сгустками тумана, но мерещащиеся впереди ужасы и не думали отступать. Они совсем не боялись исходящей от меня опасности — напротив, наступали быстрее и яростнее. В смешавшемся мареве я перестала различать, что является правдой, а что вымыслом. А потом мощный толчок в спину лишил меня равновесия, и, ударившись о лежащий на земле камень, я потеряла сознание.

Проснулась я под шум льющейся воды. Тело все еще не слушалось, в горле пересохло, и было жарко, чудовищно жарко и плохо. Я застонала — неужели вот так, самым банальным образом, и закончатся мои испытания на землях туманных демонов?

Что — то зашевелилось рядом, а потом меня медленно подняли, и шеи коснулось прохладное дуновение ветра. К губам что — то приложили, рот стал напитываться живительной влагой. Я не глотала жадно — не было сил — и потому прозвучавший мужской голос расслышала отчетливо:

— Очнулась? Хорошо, пей. Я не ходил за лекарством — ждал, пока ты очнешься. Существовала опасность лихорадки, тебя нельзя было оставлять одну. Но кризис, похоже, миновал — пей.

Я с трудом распахнула глаза, пытаясь разглядеть неожиданного спасителя и место, в котором оказалась. Первым, на чем остановился взгляд, стала идеально отшлифованная деревянная плошка, из которой меня и поили водой. Ее держали длинные красивые пальцы. Правда, они покрылись мозолями, а ногти кое — где были поломаны, из чего я сделала вывод, что незнакомец здесь уже довольно давно. А где — здесь? Отвлекаясь от балахона, в который была одета рука, я бегло осмотрела пространство, отмечая высокие своды и каменные уступы, на которых обнаружилась такая же посуда, как и та, из которой я пила воду. Шумящая вода оказалась не чем иным, как водопадом, перекрывающим вход в пещеру, куда меня, очевидно, принес из леса незнакомец, но я была почти уверена в том, что выход непременно найдется.

— Ты совсем немного не дошла до этого места, — словно читая мои мысли, проговорил молодой человек. — Я нашел тебя в лесу и принес сюда. Тоже решила подчинить силу?

— Вроде того, — ответила я, прекращая пить. — У меня неконтролируемая тьма, хотя я и не являюсь полноценным демоном.

— Товарищ по несчастью, — удовлетворенно отозвался спутник, опуская меня обратно. К слову, лежала я на чем — то, очень напоминающем подстилку из листьев или ворох тряпья, но мне совсем не было холодно. В новом положении я могла рассмотреть очертания своего спутника, который оказался полностью облаченным в темный балахон.

— Я не вижу твоего лица, — с сожалением заключила я.

— Это чтобы ты не отвлекалась от основной задачи и ненароком не влюбилась в меня, девочка из тьмы, — пошутил незнакомец.

— Эвани, меня зовут Эвани, — машинально поправила я, желая познакомиться поближе.

— Эвани, значит. Красивое имя. Можно звать тебя Эви?

— Иви, наверное, — подумав, ответила я. — А ты? Как тебя зовут?

— Можешь звать меня Дэем. Это сокращенная форма.

— Дэй? — переспросила я, одновременно запоминая. — А полное имя как звучит.

— Оно не скажет тебе ничего хорошего, — будто извиняясь, отозвался Дэй. — Раз уж нам случилось встретиться, давай извлечем из этого максимум пользы.

— Не думаю, что смогу хоть как — нибудь помочь, — хмуро призналась я. — Особенно в таком состоянии.

— Я тебя вылечу, — пообещал мужчина. — А потом решим, что хорошего ты можешь тут сделать. От меня польза точно будет: поверь, мясо на огне гораздо питательнее и уж точно приятнее на вкус, чем те орехи и малина, остатки которых я обнаружил, когда наткнулся на тебя.

Я смутилась, прекрасно понимая, что моя приспособленность к окружающей среде никогда с мужской не сравнится, и спросила:

— А у тебя какой дар, Дэй? Что ты за маг?

— Еще не догадалась? — размытое лицо, обрамленное прямыми темными волосами, склонилось над моим. — Смотри в сторону водопада. Выход из пещеры только один.

Я последовала его совету с намерением поглядеть на шумящий поток и с удивлением обнаружила, как часть его, подобно заслоняющей выход шторке, отклоняется в сторону.

— Водник, — зачарованно прошептала я. — Ты водник, Дэй!

— Совершенно верно, — подтвердил молодой человек. — Так что о тумане в пещере можешь не беспокоиться: здесь всегда будет сухо, вылечишься за пару дней. А пока мне нужно тебя покинуть — схожу за травами, они растут неподалеку, и приготовлю для тебя отвар. Не жди моего возвращения — засыпай, пойдешь на поправку еще быстрее. Когда вернусь, обязательно тебя разбужу.

Конечно, я его послушалась. Странно, но спать в неизвестной пещере на теплом ворохе оказалось гораздо приятнее, чем в моих покоях в замке деда, где я проводила большую часть своего времени. И проснулась я прекрасно отдохнувшей, а еще обнаружила рядом Дэя, уже вернувшегося из похода. Конечно, он напоил меня обещанным отваром, от которого я пошла на поправку, ну а потом началась наша совместная жизнь.

Водник оказался прекрасным хозяином. Во всяком случае, у нас на столе, благодаря его стараниям, всегда был прекрасный ужин. Я, исследуя близлежащие участки леса, иногда натыкалась на птичьи гнезда, так что на завтрак периодически появлялась яичница. Устранив проблему с питанием, мы решили, что усмирять стихию гораздо лучше, если находиться вместе, так что из дома на поиски испытаний, которые могли послать духи, отправлялись только вдвоем. Но даже в эти времена Дэй всегда брал на себя роль моего защитника. Видимо, это обстоятельство и сыграло со мной злую шутку: я стала потихоньку влюбляться.

Приобретенные знания я начала использовать и в быту. Например, у нас появилось несколько тарелок, воплощенных из тьмы, однако применять силу на предметы большего размера я пока опасалась: тьма начала бесноваться и грозила вырваться наружу. Я не хотела травмировать Дэя, тем более что от одного его прикосновения успокаивалась и возвращала утраченный над собой контроль.

Однажды, когда мой спутник отправился на утреннее купание под водопадом, которое совершал ежедневно, я решила попробовать что — то более основательное, чем все, что делала до этого. Поднялась с постели, обвела взглядом пещеру и поняла, что самой надоедливой вещью в нашем с Дэем быту являлась именно кровать. Точнее, ее отсутствие. Вещь, сотканная из тьмы, ведь не займет много места, правда? А если у меня получится, я и товарищу смогу придумать место для ночлега! Он ведь ночевал каждый раз на каменном уступе, любезно предложив мне свое старое место. Вот так, руководствуясь исключительно благими побуждениями, я и принялась творить историю с закрытыми глазами, направляя всю доступную мне тьму в кисти рук.

Когда стихия утихомирилась, а я открыла глаза, первым желанием было сорваться с места и унестись прочь от гнева Дэя. Нет, задуманное у меня, безусловно, получилось, только вот выглядела новая постель в точности как в моих покоях из дедова замка, то есть широкой, огромной, со стойками и балдахином! Не найдя лучшего решения, кроме как нажаловаться Дэю на себя же, я выбежала из пещеры, чтобы окликнут его и позвать внутрь. Только вот не смогла этого сделать, застыв на месте, стоило оказаться на уступе, с которого открывался вид на озеро подле водопада.

Он еще не закончил купание — плавал под водой, делая мощные гребки и за счет этого преодолевая большие расстояния. Я невольно залюбовалась грацией Дэя, улыбаясь и радуясь тому, что нам все же посчастливилось встретиться. Видимо, за раздумыванием я пропустила тот момент, когда водник закончил процедуры, так что очнулась только тогда, когда он, находясь по пояс в воде, начал движение к сложенной на валуне одежде. А купаться, как выяснилось, молодой человек предпочитал обнаженным. Перед тем, как зажмуриться, я все же успела отметить его широкие плечи и узкую талию, а дальше… приказала себе не смотреть. Тьма внутри внезапно взбунтовалась, потянула к этому мужчине, требуя не останавливаться на достигнутом, требуя… а чего она все — таки хотела?

Я прижала руку к груди, опускаясь на корточки и пытаясь унять учащенное сердцебиение. Что со мной случилось? Это что, такая реакция на обнаженного мужчину — или что — то совсем другое?

Я не раз спрашивала родителей, как они поняли, что предназначены друг для друга. Мама мечтательно закатывала глаза, говоря, что папа был единственным, с кем ей захотелось поделиться светом, папа говорил, что однажды разбуженная тьма, так или иначе, заставит тебя добиваться своего. Да, я влюбилась. Но было ли это чувство тем самым, которое имел в виду папа?

— Никогда бы не подумал, что ты решишься за мной подглядывать, Эви, — ворвался в суматошное течение моих мыслей насмешливый голос Дэя. Встрепенувшись, я поднялась, сдавленно охнув и покачнувшись — ноги затекли, пока я пребывала в своих думах — и тут же оказалась в руках своего спутника. Подняв на него глаза и привычно видя размытые черты лица, я разочарованно вздохнула, пусть и понимала, что его немного обеспокоила моя внезапная слабость.

— Я не подглядывала, — попыталась оправдаться я, — просто шла к тебе рассказать, что немного перестаралась с магией. И все равно не вижу твоего лица, — с сожалением заметила я, когда Дэй все же меня выпустил.

— Поначалу я думал, что это твой горячечный бред, но теперь вижу, что туманные демоны не зря это затеяли, — задумчиво произнес водник. — Видимо, они заинтересованы в том, чтобы ты не смогла меня узнать.

— Так это… все из — за духов? — изумленно ахнула я.

— Ну да, — весело отозвался Дэй, вновь привлекая меня к себе. — Или ты думала, это мои уловки, чтобы после туманной земли не пересекаться? — понизив голос до шепота, прибавил он.

Тепло его тела, невозможная близость и неожиданная откровенность вновь повергли меня в то странное состояние, будто я оказалась между сном и явью. Там, где тело водника соприкасалось с моим, тьма просачивалась сквозь поры и медленно, словно изучающе, начала тянуться к Дэю. Не знаю, какая именно сила заставила меня это сказать, но слова сорвались с губ, словно само собой разумеющаяся истина:

— Я бы очень хотела увидеть тебя в Семи Королевствах.

— Тогда учись узнавать меня не только с помощью зрения, Эви.

В его интонациях мне послышалась проскользнувшая улыбка, и в следующее мгновение Дэй обнял меня, обволакивая теплом и спокойствием. Прижавшись ухом к его груди, я с трепетом запоминала ритм, с которым билось его сердце, вдыхала запах чистой кожи и улыбалась. Это было первое настоящее мгновение откровения между нами. А затем Дэй отстранился и долго рассматривал мое лицо, заключив его в ладони. И в тот момент, когда я подумала, что он вот — вот поцелует меня, тьма и вырвалась наружу.

— Эви? — в голосе водника прозвучало удивление, когда и он заметил, что вокруг нас сгустился плотный туман. Дымка исчезла только тогда, когда я резко отскочила от Дэя, понуро опустив голову:

— Прости. Она как — то странно на тебя реагирует. Я пока не могу это контролировать. Как бы не было беды…

— Ничего, — теплая ладонь коснулась моего плеча. — И с этим справимся. Так что ты там говорила, когда имела в виду, что перестаралась с магией?

— Ой… — выдохнула я, мигом отходя от неловкости, охватившей меня в присутствии Дэя. — Понимаешь, я правда хотела как лучше!

— Но? — скептически раздалось в ответ.

— Идем, — смирилась я с неизбежным. — Это надо видеть своими глазами.

Когда я показала Дэю новый предмет интерьера, в ответ не раздалось ни звука. Подумав, что он просто сдерживается, чтобы не накричать, я принялась оправдываться:

— Я правда пыталась сделать как лучше! И обязательно воплотила бы вторую кровать для тебя, просто не рассчитала силу и… я ее не могу испарить. Не получается, — пожаловалась я, заканчивая свой и без того унылый диалог.

В ответ раздался лишь добродушный мужской смех.

— Ты не сердишься? — с надеждой спросила я, пытаясь разглядеть на лице Дэя хоть единую эмоцию.

— Да нет, забавная моя девочка, — он двинулся изучать постель, а я почувствовала, как от его слов быстрее забилось сердце. Его? Он действительно считал меня своей? — Только не вздумай отрицать после этого, что подглядывала за мной! — лукаво добавил он, усаживаясь на кровати. — Да — да, Эви, я в отличие от тебя, смущение на лице вижу превосходно! И, чтобы уж совсем отыграться, задам тебе самый насущный в данный момент вопрос: как будем делить это поистине королевское ложе?

Он был лучшим. Лучшим, что случилось со мной на туманной земле. Жаль, что именно это обстоятельство и сыграло со мной злейшую шутку.

Дедушка часто рассказывал мне сказки о теплой тьме. Больше всего я любила ту, в которой темный демон переставал быть злым и кровожадным и становился надежным защитником похищенной им же девушки, потому что его тьма избрала стезю охраны, а не разрушения, и бросила все свои силы на то, чтобы оградить любимую от опасности. Странно, но, выходя на испытания вместе с Дэем, я стала замечать за собой признаки того, что и моя тьма сориентировалась именно на водника.

Как — то раз, когда мы выбрались довольно далеко от убежища и изредка с грустью вспоминали нашу мягкую постель, поскольку спать пришлось бы на сотканном из тьмы матрасе, лежащем на камнях, он спросил у меня:

— Чего ты больше всего боишься, Эвани?

Удивившись, как непривычно прозвучало из его уст мое полное имя, я ответила, не задумываясь:

— Огня.

— Почему? — мне показалось, что сидящий рядом со мной у костра водник встрепенулся.

— Папа в детстве брал с собой в Руан, еще до того момента, как я перестала контролировать силу. Мне и было — то, наверное, года четыре, не больше, и в то время нам пришлось побывать во дворце.

— Что вы там делали? — заинтересованно спросил Дэй.

— У папы были какие — то дела, связанные с бывшей ученицей, а она, насколько я понимаю, работала во дворце няней подрастающегопринца. Я, конечно, могла бы остаться у друзей в столице, но решила сходить с папой, тем более что это не возбранялось — насколько я знаю, при руанском дворе его сильно уважают. А потом та женщина, папина ученица, предложила познакомить нас с ее сыном. Но, стоило мальчику меня увидеть, он так сильно разозлился, что почти полностью спалил покои, куда меня привели, чтобы мы могли вместе поиграть. Служанка, с которой я отправилась, еле успела вытащить меня изнутри, но свои истошный крик я помню до сих пор.

— Ты нормально реагируешь на огонь в костре, — заметил Дэй.

— Я умею контролировать свои страхи, — улыбнулась я, но, глядя на пламя, согревающее нас в тот вечер, будто перенеслась в прошлое. — Просто не выношу открытый огонь, который окружает меня — цепенею сразу. Возможно, со временем у меня и получится преодолеть этот барьер. Но не сейчас. А ты чего — нибудь боишься, Дэй? — я перевела взгляд на водника, который, подобно мне, так же наблюдал за огненными всполохами.

Он ответил не сразу.

— Это сложно объяснить. Я могу убить человека.

— Ты же сильный водник, — не удивилась я. — Обороняясь, любой маг может лишить жизни.

— Обороняясь — да, — согласился он. — Но не тогда, когда получает от этого удовольствие.

— Дэй? — я вопросительно посмотрела на него. — Это что — то, чего ты не можешь сказать?

— Ты помнишь его? — внезапно молодой человек повернулся ко мне всем корпусом. — Того мальчика, знакомство с которым так и не состоялось?

— Честно говоря, смутно… — призналась я. — Помню, что был сильный, очень сильный. Не знай я, что он самый обыкновенный человек, подумала бы, наверное, что передо мной ребенок демона. И помню глаза — синие, сияющие, когда он выпустил стихию наружу — от них мне стало еще страшнее.

— А теперь представь себе, что, напав на тебя, он совершенно не хотел этого делать, потому что так же, как и ты, сорвался и не мог себя контролировать. Просто вошел во вкус и решил посмотреть, чем закончится дело. Тогда почувствуешь примерно то же, что и я.

В ту ночь мы засыпали у кромки леса, прижавшись друг к другу для большей теплоты, несмотря на покрывало из тьмы, которое я воплотила. Очнулась я от непривычного холода.

Дэя рядом не было. Повертевшись с боку на бок, я подождала некоторое время, надеясь, что он вскоре вернется, но молодой человек так и не появился. Поднявшись с импровизированной постели, я решила поискать его. Долго бродить вдоль кромки леса не пришлось.

Я обнаружила Дэя рядом на берегу в той стороне, откуда должно было вставать солнце. Он сидел на коленях, погрузив ладони в воду, и, казалось, совершенно не замечал ночной свежести, раскачиваясь из стороны в сторону. Подойдя ближе, я с трудом различила его непрекращающееся бормотание:

— Этого не может быть… не может быть… не может!

— Дэй? — испугавшись, я упала рядом с ним и положила руку на плечо. То, что одежда намокнет, сейчас волновало меня меньше всего.

— Уходи, — сквозь зубы процедил он, стряхивая руку. — Уйди, чтобы я тебя больше не видел!

— Не уйду, — упрямо возразила я. — Пока не пойму, что с тобой происходит.

— Если не уйдешь, уже никогда этого не поймешь! — с нажимом добавил водник, а в следующее мгновение оттолкнул меня и отскочил в противоположную сторону. — Я не шучу, Эвани. Уходи. Убегай, сломя голову. Иначе я могу убить тебя.

— Не уйду, — поднимаясь из воды и глядя, как дрожит стоящий напротив меня маг, я почувствовала, что тьма стала рваться наружу, пытаясь защитить его. Значит, не Дэй самостоятельно устроил ночное купание. Значит, он, возможно, одержим духами и сейчас борется с ними!

— Что ж, — нехорошо и совсем незнакомо улыбнулся молодой человек. — Тогда защищайся.

Я лихорадочно размышляла над тем, что против меня может предпринять Дэй. Обрушь он всю силу своей стихии, я бы, конечно, не выдержала. Все же вода была несовместимой с тьмой стихией, так что, выйди он против меня в магической дуэли, мне пришлось бы несладко. В конце концов, бок о бок с Дэем преодолевая все препятствия туманной земли, я успела изучить и его тактику, и возможности, свято изученное некогда правило: даже близкий друг внезапно может оказаться врагом. Туманные земли как нельзя лучше демонстрировали это. Особенно сейчас. К сожалению, сейчас. Только вот обернулось это совершенно не так, как я ожидала.

Мое отступление длилось недолго. Неожиданно все тело охватило волной теплоты, и ноги отказались слушаться, прекратив движение. Слишком поздно я поняла, что это было делом рук Дэя.

— Как ты думаешь, Эвани, какая смерть может принести наслаждение и жертве, и самому убийце? — раздался в опасной близости его вкрадчивый голос, и я резко подняла глаза на недавнего союзника.

Он стоял в нескольких шагах от меня, словно охваченный неярким сиянием. Капюшон уже ставшего привычным балахона сполз на плечи, и я увидела, как и во время невольно подсмотренного купания, развевающиеся черные волосы водника. Я поняла, откуда создавалось ощущение, будто голова и одежда Дэя светятся. Во всем была виновата луна: она размывала очертания мужского тела, делая их более привлекательными и… желанными, сводя на нет все мои попытки усмирить тьму. Сам же Дэй стоял в расслабленной позе, словно ждал, когда я сорвусь и подойду к нему настолько близко, насколько это возможно.

— Это ты… — не в силах поверить в сигналы, которые отсылало собственное тело, выдохнула я.

— Умница, угадала, — похвалил Дэй и неспешно двинулся ко мне. — Так знаешь ли ты, Эвани, от какой смерти слаще всего умирать?

Я покачала головой, не отрывая взгляда от приближающегося ко мне водника. Каждая клетка тела молила о том, чтобы он более не медлил.

— Самой прекрасной смертью является смерть от любви, — не дождавшись моего ответа, пояснил Дэй. — А самым вкусным является поцелуй демона, дарящего тебе смертельную любовь.

— Инкуб, — с трудом подбирая слова, я застыла в мучительном ожидании приближения водника.

— Умница, — снова похвалили меня. — Если ты думала, что я буду убивать тебя своей родной стихией — напрасно. Вода только охлаждает мой пыл. А у меня на тебя пусть и недолгие, но грандиозные планы, — с этими словами он подошел ко мне, обхватив одной рукой за талию, второй — за плечи, и прижал к себе.

— Хочешь умереть сладко, Эви? — тихо спросил Дэй, вдыхая запах моих волос.

Стоило ему до меня дотронуться, как тьма тут же перестала бунтовать. Словно почувствовала свое и теперь обещала быть послушной, лишь бы я не отпускала Дэя. Странно, но в душе вместе с улегшейся бурей исчезло и ощущение направленного влияния водника, а сама я словно очнулась от сна. Я не могла оттолкнуть человека, находиться рядом с которым стало одним из естественных желаний. Вместо этого я подняла руку, прикоснувшись ею к шершавой щеке Дэя, и целое мгновение вечности позволила себе наслаждаться этим ощущением.

— Ты многих убил, Дэй? — как можно более ласково спросила я.

Вопрос заставил молодого человека вздрогнуть. Неужели я, сама того не подозревая, отыскала ключ к возвращению Дэя?..

— Иви… — выдохнул он мне в волосы, и меня пронзило незнакомым ощущением теплоты, которого я нисколько не испугалась. Просто оно не было связано с искусственным притяжением, которое водник мог вызвать в других. Это была моя собственная реакция на Дэя.

— Многих или нет? Ответь мне! — смелея, повысила я голос, неспешно поглаживая его волосы. В то же самое мгновение, когда мою ладонь сверху накрыла рука Дэя, над ухом раздался его хриплый ответ:

— Никого, Эвани…

— Тогда борись с этим желанием, — внезапно дрогнувшим голосом ответила я. — Можешь убивать меня, но не сейчас, пусть наша смерть станет общей, но не делай этого со мной, когда тобой руководят туманные демоны!

— Иви… — сдавленно прошептал он.

— Я помогу тебе, — горячо зашептала я. — Сделаю все, что хочешь, только борись! Пожалуйста, Дэй, не прекращай сопротивляться ни на мгновение!

— Тогда ударь меня, — он отстранился и обнял мое лицо ладонями. — Выпусти всю тьму, которую только сможешь освободить. Она изгонит демонов, Эвани. Пожалуйста, помоги мне…

Я знала, что он говорит серьезно. Но сделать то, о чем он так яростно просил…

— Я боюсь, — сдавленно прошептала я.

— Эвани! — взмолился он. — Я не хочу проснуться утром с твоим остывшим телом в объятиях! Пожалуйста…

И я ударила. Зажмурилась и, собравшись, вытолкнула наружу всю свою тьму. Импульс оказался настолько сильным, что меня отшвырнуло от Дэя и отнесло к обугленным деревянным пням, еще недавно хвалившимся своими длинными ветвями. Неужели и на это была способна моя тьма? Больно ударившись об одно из поломанных деревьев, я начала терять сознание, успев заметить, как над разнесенным почти до основания пнем вспыхивает маленький огненный язычок.

— Эви, Эви… — голос меня совсем не уговаривал. Он рычал, стонал, делал что угодно, лишь бы я откликнулась на его зов. Медленно я стала прислушиваться, ведь это был не просто голос. Это был голос, который я полюбила.

Открыв глаза, я сразу обнаружила склонившегося надо мной Дэя. Лицо, как и всегда, было скрыто дымкой, но о его чувствах несложно было догадаться по судорожным объятиям. А потом в ноздри ударил запах гари.

— Эви, нам нужно уходить! — уговаривал меня Дэй, поднимая меня на ноги. — Скоро здесь все сгорит!

Где мы оказались? Окинув взглядом окрестности, я не обнаружила вокруг ничего, кроме бесконечного огня. Сердце замерло — сбылся мой самый страшный кошмар.

— Эви, послушай меня! — Дэй снова привлек к себе внимание, пусть и с большим трудом. — Я помогу уничтожить этот огонь, но мне нужно знать, что ты в это время будешь в безопасности. Я не в силах сосредоточиться, когда ты рядом и дрожишь хуже осинового листа! Соберись. Я отведу тебя в пещеру и вернусь сюда. Только сделай первый шаг, пожалуйста!

Я не слушала его: наблюдала, как бушует вокруг нас пламя. С каждой секундой оно подступало все ближе к нам. С каждой секундой я все ярче вспоминала картину из ужасной части своего детства. Теряя связь с реальностью, я с трудом обнаружила, что меня упрямо трясут за плечи. Но страх перекрывал все остальные чувства.

— Ну же, ну! — кричал кто — то над ухом — незнакомый, но в то же время ставший самым родным во всем мире. — Соберись, это всего лишь огонь!

Я подняла на него залитое слезами лицо и в ужасе прошептала:

— Не могу… прости, не могу! Не сумею!

— Тогда ты не демонов некромант, а половая тряпка, о которую только и можно, что ноги вытереть! Вытереть — и выбросить за ненадобностью! — зло зарычал он, вот только действия его совершенно не вязались со словами.

Крепкое объятие, сухие губы, которые внезапно опустились на мои и начали терзать, что есть силы. Я не видела лица — духи постарались на славу — но ярость ощущала на уровне кожи. И я не могла противостоять ей. Я так же, до боли и хруста в костях, прижалась к спасителю и, как умела, ответила на поцелуй. Он вздрогнул. В следующее мгновение бушующее вокруг пламя, как и мою израненную душу, стала усмирять водная стихия, ложась на гибкое пламя мягким струящимся покрывалом. Я же продолжала укреплять связь с тем, кто внезапно отважился стать моей защитой и поддержкой. Моя тьма стала теплой, а сама я растворилась в объятиях незнакомца, подарившего мне вторую жизнь. Как жаль, что счастье не продлилось долго.

Когда вода закончила свое дело, вокруг нас образовался плотный туман. Придя в себя, когда Дэй прекратил поцелуй и прижал к своей груди, я поняла, что в моих силах быстро перенести обоих прочь от этого ожившего, пусть уже и побежденного, кошмара.

— Дэй, мы можем исчезнуть отсюда, — слова не успевали за полетом мысли, и я уже представляла в сознании нашу уютную пещеру. Потому и не смогла остановить магию времени даже тогда, когда раздался предупреждающий оклик Дэя:

— Эви, нет!

А в пещере я появилась уже одна…

Не найдя Дэя и поняв, что во время броска с берега сюда, в наше с ним жилище, потеряла его, я завыла и упала на колени. В то же мгновение вокруг меня начали сгущаться тени. Но их я не боялась. Этому научил меня дедушка.

— Куда вы дели его? — вскричала я, обращаясь к туманным духам.

— Дерзкое дитя, — прошелестело где — то рядом со мной, но оборачиваться я не стала: не обладая оболочкой, духи могли находиться сразу везде и нигде одновременно.

— Если приложишь к своей учебе достаточно рвения, возможно, когда — нибудь вы с ним и встретитесь… — добавил второй, не менее безжизненный голос.

— К учебе? К какой учебе? — сквозь слезы провыла я.

— Ты пробыла здесь достаточно, чтобы показать свой потенциал, — третий голос заворожил командными нотками, и мне поневоле пришлось прислушаться. — Поэтому мы научим тебя многому из того, что знаем сами, любимое дитя темных демонов. Но для начала… — мне послышалось, или духи вновь решили надо мной подшутить? — Верни все, что разрушила, к первозданному виду. Это и станет началом твоей дороги к хранителю теплой тьмы!

Воспоминание закончилось вместе с тем, как губы Дэя оторвались от моих. Все еще не в силах поверить, что он действительно здесь и со мной, я прижалась к нему головой, тут же чувствуя поцелуй на лбу.

— Они сказали, что мы, возможно, еще встретимся… — прошептала я. — Но я уже не надеялась на эту жизнь, Дэй.

— Всего — то полгода прошло, — по — доброму усмехнулся водник.

— Я думала, они что — то сотворили с тобой, — тихо пожаловалась я. — Я вернулась в пещеру одна, а духи…

— Что? — в голосе Дэя все еще слышалась улыбка.

— Они сказали, что если я буду прилежно учиться, то мы с тобой, возможно, когда — нибудь встретимся.

— Но ведь встретились же, — последовал логичный ответ.

— Но училась — то я из рук вон плохо, — вздохнула я и встрепенулась. — Я же пьяная! Мне все это привиделось, чтобы без тебя не было так тоскливо… на самом деле ты сейчас не пойми где, и только духам известно, увидимся ли мы снова! — на глаза навернулись злые слезы, и я теснее прижалась к Дэю, чтобы ненароком их не заметил. Пусть это и был сон, я не хотела тратить его на бессмысленные рыдания.

Дэй тихо рассмеялся — его грудь долго ходила от несдерживаемых эмоций:

— До чего же ты смешная, Эвани, — наконец проговорил он. — Хорошо, допустим, ты спишь и я тебе приснился. Что обычно хорошие девочки вроде тебя делают во сне? Правильно — они не разговаривают, Иви, потому что видят радужные сны. Так что давай — ка и ты продолжай спать.

— Но Дэй! — попыталась возразить я, однако веки сами собой начали закрываться. — Демонов инкуб, опять пьешь мою силу.

— Она очень вкусная, — не стал отпираться молодой человек. — И в тебе ее явный переизбыток. Так что считай, что я оказал тебе услугу. Спи, моя маленькая радость.

Я действительно начала проваливаться в сон, и следующие слова Дея, скорее всего, просто мне послышались. Он говорил мягким ровным голосом, еще более приближая меня к состоянию сна:

— С утра ты проснешься в запертой комнате. Перенесись сразу к себе, чтобы никто не заподозрил, что ночевала ты не дома. И не забудь поблагодарить Мани за помощь. Помни — вы заключили договор.

— Договор… — прошептала я перед тем, как окончательно отключиться.

Он аккуратно уложил девушку на кровать напротив и уселся на пол рядом с ее головой, долго разглядывая в лунном свете умиротворенное лицо. Даже появившиеся тени не могли скрыть мягкости черт, и, откровенно любуясь, он снова обругал себя за то, что решил сыграть роль доброго помощника из туманных земель. Демонов принц, этот мягкотелый наследник Эндора! И он сам хорош — повелся на уговоры, а потом и на непосредственность девчонки, с которой провел бок о бок почти полгода. А теперь целуется с ней так, будто они всегда были парой. Нет, этого нельзя было допускать.

Молодой человек поднялся и подошел к окну. Усевшись на подоконник, стал рассматривать внутренний двор корпуса с общежитием, и даже во тьме ночи ему стало заметно, как Таорман прижимает к стене строптивую огневичку. Вот уж точно демоница. От них двоих так и летят искры. Что ж, Мани определенно счастливчик.

Потерев лицо ладонями, хозяин комнаты тяжело вздохнул. Взгляд снова устремился к спящей на постели девушке. Нет, не желал он ей такого будущего. С некромантом ей будет намного лучше. А проклятое семя Маерийских должно навсегда затеряться во тьме веков.

Чем оказалась хороша настойка Айны — от нее совсем не болела голова, и я, сонно потянувшись, неспешно открыла глаза. Уставившись на непривычный потолок, совсем непохожий на то, что я видела вчера у нас с водницей в комнате, я на всякий случай проморгалась. Чердак? Я оказалась на чердаке? Куда же меня завел Мани?

Комната явно была жилой, пусть и вещей в ней оказалось по минимуму. Постель напротив заправленная, со свежим бельем, запах которого витал в воздухе, шкаф для одежды, второй такой же напротив. Пыли я не приметила, значит, здесь точно кто — то обитал. А раз я спала на соседней кровати, еще и обитал в одиночестве. Наверное, Мани кого — то из друзей попросил спрятать меня на ночь.

Свесив ноги, я направилась к единственному в комнате окну и осмотрела пустой внутренний двор корпуса общежития. Раннее утро, там еще никого не было, значит, суолы только готовились к учебному дню и я ничего не пропустила. Большая высота и несколько башен напротив на уровне глаз говорили о том, что я тоже находилась в одной из таких же. А башни, насколько я помнила из правил академии, отводились исключительно суолам с нестабильным магическим даром. И, чем выше располагалась комната, тем более опасной считалась сила. А я оказалась на чердаке… что ж, похоже, стоит провести с Мани разъяснительную беседу на тему того, как опасно оставлять в замкнутом пространстве двух магов с неконтролируемыми способностями. Только вот где бы мне отыскать огневика?

Дверь в комнату оказалась запертой. Меня царапнуло ощущение того, что я заранее знала об этом, стоило прийти в голову мысли о беспокойстве Мани за мое инкогнито. А еще — что стоит поблагодарить его за это.

Стоп! Я отчетливо осознала, что все эти мысли уже были в моей голове ранее. Словно сейчас я действовала по чьей — то указке, и следующим планом гениального возвращения в родные пенаты должно было стать перемещение к Айне. Я потрясла головой: такие манипуляции со мной мог проводить только Дэй. Но его — то здесь не было.

Рука оказалась на губах сама собой. Сердце сжалось от тоски, но я все равно отчего — то знала, что с Дэем сейчас все в порядке и мы встретимся гораздо раньше, чем я предполагала. Стоило мысли прийти в голову, я облегченно и глубоко вздохнула, улыбнувшись миру и занимающемуся утру. А затем, воскресив в памяти детали нашей с Айной комнаты, перенеслась с чердака.

— Спасибо, — я отыскала Мани в столовой и сразу же поспешила выразить свою благодарность. Стоящий в очереди за завтраком огневик весело мне подмигнул.

— Как спалось, мятежная темная душа?

— Прямо как у дедушки дома, — широко улыбнулась я. — Проснулась перед самым перемещением.

— Добралась без последствий? — наклонившись к самому моему уху, спросил Мани.

— Ну да, — кивнула я. — Ты ведь не зря оставил дверь запертой, чтобы я не выходила из комнаты.

На лице мага огня на мгновение отразилась растерянность, но он быстро привел себя в порядок, сделав вид, будто ничего не было:

— Слава стихиям. Составишь мне компанию? Сегодня я встал раньше соседа и не позволил ему присоединиться к себе в очереди. Соглашайся — эта возможность будет у тебя, — он сделал такое заговорщицкое лицо, что я не могла ответить отказом.

— Почему нет? Мы же вроде как уговор соблюдаем, — многозначительно зыркнула на него я, чем привела парня в полнейший восторг.

— Подруга, такими темпами я по — настоящему тобой заинтересуюсь!

— И лишний раз подтвердишь закрепившуюся за тобой славу, — выгнув бровь, продолжила я, в то время как молодой человек любезно пропустил меня вперед, а сам подхватил поднос с едой на двоих и указал дорогу к незанятому столу. — И Свон будет еще хуже о тебе думать.

— Главное, что она в принципе обо мне думала, — улыбнулся собственным мыслям Таорман, и такой мечтательной вышла его улыбка, что я сразу насторожилась:

— Мани, а скажи — ка мне, ты вчера после того, как меня на чердак в башне привел, сразу домой пошел? — и так серьезно на него посмотрела, что огневик даже стушевался.

— Ну, в общем… — начал было он, а потом уставился на меня с видом оскорбленной невинности. — Скажешь тоже! Такое ощущение, что я перед тобой провинился!

— Если не передо мной, то перед кем? — не давая ему соскочить с темы, продолжала наседать я.

С минуту огневик боролся со мной взглядами, потом не выдержал и признался:

— Ладно — ладно, я Свон до общежития проводил, и она заработала еще один выговор от госпожи Миамары. Ну и… сегодня Свон может быть не совсем в своей тарелке, — добавил он, избегая смотреть мне прямо в глаза.

— Это еще почему? — требовательно спросила я, и огневик расплылся в очаровательнейшей из улыбок:

— Таким маленьким девочкам, как ты, Иви, это еще рано знать!

Крыть мне было нечем. С другой стороны, Мани сейчас находился в таком хорошем расположении духа, что я решила удовлетворить другой свой интерес:

— Мани, в той комнате, где я ночевала, кто — нибудь живет?

— О чем ты? — удивился огневик. — Нет, конечно.

— Странно… — задумчиво проговорила я. Ну не казалась мне ухоженная, пусть и по — простому, комната необитаемой. Видимо, в тот момент удача улыбнулась мне, поскольку Мани, позабыв обо всем на свете, мигом придвинулся ближе, бегло шепнув на ухо:

— Свон пришла! А мы с тобой встречаемся, не забудь!

Рука его тут же оказалась у меня на пояснице, заставив вздрогнуть, но я очень скоро привыкла к этому ощущению. Свон заметила нас практически сразу. Трудно описать выражение, с которым она смотрела на нашу новоиспеченную парочку, и я не взялась бы утверждать, чего в тот момент на ее лице было больше, потрясения или злости, но это дало мне шанс провернуть одну небольшую авантюру. Придвинувшись еще ближе к Таорману и приложив ухо к его груди, я тихонько спросила:

— Мани, живут ли в той комнате маги, не сумевшие приручить свою стихию?..

До этого его сердце стучало ровно. Сейчас же сбилось с ритма, и даже внимание Свон, которое он так усиленно привлекал, не позволило огневику не посмотреть на меня с серьезным выражением лица. Я даже как — то поежилась под пронизывающим взглядом, которым он меня одарил.

— Магов, не контролирующих свою стихию, на том чердаке нет.

Несмотря на то, что я испугалась необычно серьезного тона, главное я уяснила: комната не пустовала. Значит, то ощущение повторения, посетившее меня после пробуждения, точно не почудилось. Значит, я непременно проведу расследование.

А чтобы сделать это, мне, как минимум, нужно было очутиться во всех четырех башнях корпуса с общежитием. В следующие несколько дней, правда, не удалось этого сделать: наверстывать за пропущенный месяц пришлось столько, что я с ног валилась, возвращаясь с занятий. Я отказывала себе даже во встрече с Ониреном, после слов Свон пользуясь занятостью как щитом, но о чердаке, в котором провела первую ночь в академии, не забывала ни на мгновение. Мне оставалось только одно: приходя с уроков домой, молча и пристально разглядывать те четыре вершины здания, что так манили меня к себе.

— На чердаке в башне живут какие — нибудь сильные водники? — спросила я как — то у Айны. Соседка встретила мой интерес удивленным взглядом:

— Интересуешься демонами?

— В каком смысле? — не поняла я.

— Из якобы плохо контролирующих себя водников там живёт только мой брат.

— А — а–а, — протянулась я. — А он водник. Ну да… Нет, твой брат меня не интересует.

– Жаль, — подала плечами Айна. — Он сильный, ты почти так же сильна, как и он. Вы неплохо бы смотрелись вместе.

Я представила себя рядом с синекожим, пусть хоть наикрасивейшим, демоном воды рядом, и решительно замотала головой:

— Нет. Или, хочешь сказать, полгода назад его не было в академии?

— Полгода назад меня самой не было в академии, — улыбнулась демоница. — Но Айнон был. И он на третьем курсе, как и Онирен. А практика тогда была у нынешнего четвёртого. Но я, если честно, не припомню там сильных водников. Есть хорошая демоница времени — я бы с ней лет через пять сразилась. Есть на факультете земли парочка магов. Огневики тоже.

— Мани? — предположила я.

— Да, Таорман хороший огневик. Но не лучший, — будто извиняясь, добавила соседка. — Для Свон, впрочем, в самый раз.

И так многозначительно на меня при этом посмотрела, что я поспешила сделать невинное лицо.

— Переигрываешь, — поморщилась водница. — Твоя кровь ускоряет свой бег, когда лжешь. Значит, сейчас ты думаешь о чем — то, что изначально не является правдой. Твой интерес к чердаку общежития говорит о том, что ты не утратила надежды найти того, кто сделал твою тьму тёплой. Значит, с Таорманом ты по какой — то другой причине. Но другую причину я могу предположить только одну, и это Свон, поскольку несколько дней назад я видела их вместе с Таорманом. И их встреча была далека от расставания.

— Ну, хорошо! — сдалась я. — Мани просто хочет позлить Свон. Я в любом случае не смогу быть с ним, моя тьма признала другого.

— Я так и думала, — хихикнула Айна. — Не волнуйся, я буду молчать. Теперь я понимаю, почему мама настаивала на моём обучении среди людей, несмотря на яростные протесты папы.

— И почему же? — улыбнулась я. — Люди смешны в своих переживаниях?

— Нет, что ты, — девушка показала головой. — Вы как раз прекрасны. Живы. Неподражаемы. У демонов все проще: увидел, почувствовал своё, сделал все возможное, чтобы это своё оставить себе. С вами намного интереснее жить. Вы сами себе придумываете столько проблем на пути к достижению цели. И вместе с этим закаляете характер и приобретаете неоценимый опыт. Мама хотела, чтобы я была более человечной — кажется, теперь я это понимаю.

— У меня такое ощущение, что я, напротив, в этом отношении ближе к демонам, — расстроилась я. — Даже малейший намёк на присутствие этого человека заставляет меня терять голову. А без него я чувствую себя так, словно лишена половины души.

— Ты росла, наверное, среди тёмных, — улыбнулась Айна. — Они сильнее остальных подвержены действию притяжения. Ну что ж, раз нашла своё, иди до конца. А Мани и Свон, я уверена, ещё объяснятся друг с другом.

Таким образом, получив благословение Айны, я и отправилась однажды после уроков на тайное задание по поиску чего — то неизвестного на чердаке. Проблема, причем немаловажная, состояла в том, что корпусы общежитий были разделены по половому признаку. То есть пройти просто так мимо коменданта мужской части студенческих комнат я бы не смогла. К тому же за неделю, проведенную в академии, я успела достаточно наслушаться от девчонок о скверном характере господина Жако, и с госпожой Миамарой он не шел ни в какое сравнение. В общем, если этот старый слухач засекал кого — то постороннего(а нюх у него с годами выработался отменный), попавшей на мужскую часть несчастливице грозило публичное изобличение. Почему именно девчонок засекали, догадаться, пожалуй, было несложно: где еще было встречаться с мальчиками, когда выпускали с территории академии только в выходной день и только тех, кто не учился на первом курсе. Да — да, мы должны были постигать магию с самых азов, и потому общение с внешним миром считалось для нас противопоказанным.

Но, надо отдать должное работе господина Жако, ни одно его порицание в отношении девушек, попадающих в мужское общежитие, не обернулось позором последних. Напротив: говорят, слова коменданта обычно являлись предвестником скорой свадьбы. Кто знает, быть может, он намеренно помогал некоторым молодым людям решиться на серьезный шаг — меня в любом случае это никоим образом не должно было коснуться. На мужскую часть комнат меня вело неясное предчувствие, а предчувствиям, благодаря воспитанию деда Эвангириона, я привыкла слепо доверять. И пусть я не знала, что могу обнаружить на одном из четырех чердаков, я упорно шла вперед.

Проблема заключалась в том, что я совершенно не представляла планировки внутри башен. Ни одна из девочек не жила в изолированных апартаментах, так что наша часть была закрыта от проникновения, причем закрыта даже от магов времени. Не знаю, кто постарался это сделать, но сказать этому находчивому чародею «спасибо» у меня не повернулся бы язык. Поэтому и к мужскому общежитию пришлось подходить с осторожностью. А перемещаться в ту точку, которую я могла представить отчетливо. То есть к самому входу на чердак, молясь, чтобы никого в это время не оказалось в коридоре, а дверь наверх не заперта.

Мне повезло: то ли все оказались на занятиях, то ли находиться в коридорах у парней было просто не принято, но большая и тяжелая дверь, ведущая наверх, к заветным комнатам, оказалась в пределах досягаемости, и никто посторонний меня не заметил. Оказавшись за ней, я стала подниматься по винтовой лестнице, соединяющей между собой три этажа башни. Достигнув чердака, я обнаружила там две двери. Две комнаты… когда я осторожно попыталась открыть одну из них, снизу раздалась тяжелая мужская поступь, а рассерженный глубокий и явно старческий голос пригрозил:

— Если я тебя сейчас найду, кем бы ты ни оказалась, тебе придется туго, девчонка!

Меня охватила оторопь. Дверь, к которой я от страха прижалась, оказалась запертой, и я, ни о чем не думая, бросилась ко второй, которая, на мое счастье, поддалась с первого же раза. Аккуратно прикрыв ее за собой, я прижалась спиной к внутренней ее стороне, зажмурившись, и, лишь когда шаги взошедшего на чердак коменданта удалились, смогла перевести дух.

— Ну и что ты здесь забыла, девочка с силой смерти? — раздался прохладный, не выражающий абсолютно никаких эмоций мужской голос.

Замерев на месте, я распахнула глаза, чтобы тут же резко их прикрыть. Просто столкнуться лицом к лицу с полуобнаженным водником для меня оказалось испытанием не лучше господина Жако. Да — да, на парне ничего, кроме полотенца, повязанного на бедрах, не было, так что наблюдать его темно — синюю кожу, обтягивающую рельефный торс, и длинные распущенные, еще не успевшие высохнуть светло — голубые волосы, мне пришлось воочию.

— А ты… не мог бы немного одеться? — пролепетала я, надеясь на его понимание.

— Мог бы, конечно, — в голосе водника зазвучала насмешка, — только в том случае, если бы оказался в таком виде на твоей территории. А так, извини, после душа я обсыхаю только так и никак иначе. Зачем ты сюда пришла? — последний вопрос прозвучал прямо над моим ухом, и я была вынуждена снова встретиться с миром, заключенным в комнате парня, чтобы с изумлением обнаружить, что он уже нависает надо мной, уперев одну руку в стену так, что я не могла двинуться с места. Я испуганно заозиралась по сторонам, но выхода из положения так и не нашла.

— А… — сказала первое, что пришло в голову. — На девчачьей половине чердака никто не живет, а я новенькая, стало любопытно, как здесь все обустроено, вот и поднялась к мальчишкам.

— Ну, я — то не мальчишка, — снисходительно посмотрел на меня водник, надев на губы победную усмешку. — И никак не могу взять в толк, как ты мимо господина Жако прошмыгнула?

А ведь точно не мальчишка. Третий курс, не меньше. И живет на чердаке. Не контролировал свою силу до сих пор?

— А я немножко маг времени, — тут я решила сказать чистую правду. Демон вскинул брови:

— Маг смерти, обладающий силой перемещения? Девочка, даже после представления на полигоне с Инфайзером ты остаешься полной сюрпризов.

Я нахмурилась, глядя на него. Никак не могла взять в толк, откуда у меня ощущение, что я его знаю. Нет, ничего серьезного, просто за запахами, исходящими от парня после душа, я совсем растерялась и только сейчас поняла, когда он упомянул мой первый день в академии. То чувство на границе разума и эмоций, когда я засекла в толпе какого — то водника… это был мой нынешний собеседник!

Неприлично вытаращившись на него, я спросила то, что помогло бы мне понять личность незнакомца:

— Четвертый курс?

— Догадливая, — хмыкнул водник.

Айна говорила, что из якобы не контролирующих свою силу магов воды на чердаке обитает только ее брат. И я стала воскрешать в памяти его необычное имя.

— Айнон? — еще не веря в то, что угадала, решила попытать удачу я.

Он даже отшатнулся от меня:

— Откуда ты знаешь это имя?

Ну, конечно. Они же с сестрой так же, как и я, под вымышленными в академии учатся. Но отступление старшего брата моей соседки дало возможность прошмыгнуть мимо него и открыть дверь, а затем и выскочить наружу, не объясняя ничего хозяину комнаты. Вниз я помчалась сломя голову. Нет, удостоверяться в том, закрыта ли по — прежнему вторая дверь, я не стала. Только вот у самого выхода с чердака меня ожидал еще один неприятный сюрприз. И сюрприз этот был женского рода. Да что же мне так везет на демонов сегодня!

У нее были длинные прямые пепельные волосы и пронизывающий острый серый взгляд. Прищур явно предназначался мне, и добрым он совсем не был. Бледно — розовые губы брезгливо поджались перед тем, как она выдала:

— Сначала на Таормане повисла, теперь сюда решила прийти? Распутная магичка! Все смертники одинаковы! — для большего эффекта она даже сплюнула на пол.

А мне в голову пришла интересная идея. А что эта магиня пыталась доказать мне, держа дверь на чердак плотно закрытой? Тоже, кажется, гнева господина Жако избежала, да? Нет, я не хотела показывать своего превосходства, но язвительная улыбка вышла сама собой:

— Тогда зачем же ты сама в коридоре с лестницей прячешься, а? — и, гордо обогнув дамочку по дуге, я не слишком вежливо рванула дверь на себя, так что девушка даже отпрыгнула. Только очутившись уже на территории общего корпуса, я выдохнула, будто сбросила с себя груз неприязни, которой окатила меня незнакомка. К кому, интересно, она шла? Демоница могла и Айноном заинтересоваться. Но вот брошенная ею фраза не давала мне покоя. Причем здесь был Таорман? Неужели он имел какое — то отношение к закрытой двери чердака?

Встряхнув головой, я приказала себе не думать об этом больше. Ну а собравшись с мыслями, вновь воскресила в памяти нашу с Айной комнату. Вскоре на территории мужского общежития меня уже не было.

— Ты какая — то взъерошенная, — заметила соседка, когда я очутилась внутри нашего жилища.

— Я… — пытаясь перевести дух, я все никак не могла отдышаться. — В общем, я теперь знаю, как выглядит твой брат, а ещё видела на чердаке магичку времени, которая пыталась поймать меня за посещением парней!

— А ты разве не этим занималась? — недоуменно пожала плечами Айна. — Я почти уверена, найди ты своего водника, вы бы в его комнате задержались, и надолго.

Краска залила моё лицо, и вот теперь стало мучительно стыдно:

— Ты, как и всегда, не стесняешься в выражениях!

— Я демон, если ты до сих пор не поняла, — хмыкнула соседка. — Зато всегда помогу объективно взглянуть на ситуацию.

— Тоже верно, — не могла не признать я.

— Выходит, ты прямо к моему братцу перенеслась? — как ни в чем не бывало, продолжила водница.

— Перенеслась я к двери на чердак. Но потом пришлось прятаться от господина Жако…

— В комнате Айнона, — догадалась демоница.

— Ну да, — призналась я. — Там оказалось две двери, и вторая была закрыта. Только не выдавай меня брату: я к нему попала не вовремя…

— У него была девушка? — брови Айны удивленно приподнялись. — Вот уж никогда бы не подумала.

— Да нет, — возразила я. — Он после душа был.

— А, это нормально, — отмахнулась Айна. — Водник же.

— Все равно не говори, что мы с тобой вместе живём, ладно? — попросила я.

— Договорились, — кивнула Айна. — А что за магиню ты видела?

— Она из Савиора была, — теперь и я припомнила серо — голубую мантию девушки. — Ни имени не узнала, ни что я на чердаке делала, сразу обвинила в том, что я и с Таорманом, и в общежитие теперь пришла.

— Хм, странно… — задумалась Айна. — На личную неприязнь смахивает сильно. Ты её не знаешь?

— Нисколько, — я замотала головой. — Демоница, не первый курс явно. И глаза у неё такие — серые, злые, пронизывающих.

— Хм… — нахмурилась Айна. — Могу тебя только поздравить. Ты нажила себе врага в лице моей несбыточной мечты.

— Что? — удивилась я.

— Витания, — пояснила соседка. — Только у неё из временников — демониц в академии серые глаза. И ты чем — то ей уже насолила.

— Я счастлива, — кисло выдохнула я. — Просто счастлива…

— Да ладно, — по — своему попыталась успокоить меня Айна. — Тебе только два года надо будет продержаться. Потом — то Вита академию покинет.

Как оказалось, Айна словно нагадала мне нерадостное будущее. С тех пор везде, где мне только получалось пересекаться с Витанией, она отправляла мою жизнь, как могла. Гуляя с Таорманом, я не раз жаловалась другу на то, что демоница невзлюбила меня ни за что, но пришлось признаться также и в обстоятельствах нашей несчастливой встречи с водницей, и Мани добродушного смеялся несколько минут, не переставая повторять, что своей смертью мне точно не умереть. Однако у меня сложилось впечатление, что огневик в курсе того, почему Витания испытывает ко мне столь откровенную неприязнь. Я даже думала, что связано это именно со случаем на чердаке. Быть может, девушка приходила к Айнону? Но ведь Айна говорила, что за ним тайных встреч не водится. Да и упоминала Вита именно Таормана… Святая тьма, я запуталась окончательно!

— Ничего не хочешь мне сказать?

Да, разговаривать при свете дня он не привык. Просто этот человек любому времени суток предпочитал сумерки.

— Зависит от того, что ты хочешь услышать, — ответил хозяин чердака.

— Ты явно знаком с Иви. Иви явно знает тебя, причём столько, что самолично переносится в мужское общежитие и стучится в твою закрытую дверь.

— Приходила? — ответная реакция лишь немного оказалась удивленной. — Хорошо, что я запираю двери. Я с самого начала говорил тебе, что это плохая идея — привести её сюда.

— Откуда мне было знать, что вы знакомы?! — вспылил второй молодой человек. — И почему твоя главная поклонница считает, что Иви может чем — то ей помешать? Откуда, демоны тебя раздери, ты знаешь Иви?

— С прошлогодней практики. Это ей я помогал на туманных землях.

— Но на туманных землях с тобой была…

— Принцесса тьмы, все верно, — подтвердил чужие догадки водник.

— Иви. Эвани… как же я не догадался сразу! Но это ведь значит…

— Да, — согласился хозяин чердака. — Как я и говорил, твоя идея привести ко мне девушку изначально была провальной, Рэй.

Я не думала, что негласное противостояние с Витанией обернется настолько серьезной ситуацией. Недумала, уходя на очередное занятие к стору Инфайзеру, что все закончится именно так. Но то, что получилось, надолго выбило меня из колеи. Впрочем, возможно, оно и к лучшему. Так я хотя бы смогла привести мысли в порядок.

— Ну что, некроманты — недоучки, — бравым голосом обратился к нам огневик и маг смерти в одном лице. — Сегодня я приберег для вас практику с особенным привкусом горечи! В чем подвох, спросите вы? Сейчас каждому будет дано задание ровно по вашим силам, но пройти его вы сможете только тогда, когда не допустите ни единой ошибки. В противном случае вернетесь к началу испытания — и так до момента полной победы.

— Что значит — к началу испытания? — поинтересовался кто — то из одногруппников.

— То и значит, — победно улыбнулся преподаватель, — что сегодня мне на помощь придет одна из самых успешных суолов с факультета Времени. Знакомьтесь, ваш личный кошмар и одновременно бдительный экзаменатор — Витания из диких земель, маг времени с четвертого курса академии.

Когда из — за его спины показалась моя несчастливая знакомая, ком так и встал в горле. Я заведомо чувствовала: даже если за всей группой демоница наблюдать не сможет, мне точно устроит западню. Хотя, если она и правда одна из успешных суол, что ей стоит справиться с группкой из десяти некромантов — первокурсников?

Мне досталась полоса препятствий на полигоне с десятью поднятыми зомби. Задание было простейшим: чтобы испытание было зачтено, мне нужно было всех их обезглавить. Но, подойдя ко мне, стор с сомнением заглянул в лист и произнес:

— Нет, слишком просто для нашей носительницы теплой тьмы. Сделай сечения аккуратными. Ты ведь немного еще и маг Жизни — уверен, тебе не составит особого труда удалить только пятый позвонок. Так что дерзай, девочка — смерть.

Это прозвище приклеилось ко мне именно после занятий с огневиком. Нет, меня сильно не тяготило, и все же я расстраивалась, когда парни из группы, пусть и в шутку, но все же повторяли слова стора.

— Теплая тьма? — не на шутку удивилась Витания. — У этой первокурсницы?

— Ты просто не застала момент ее появления в академии. Поверь, Вита, на полигоне она показала именно то, что тьма ее слушается. Коряво, но достаточно для того, чтобы здесь обучаться.

Вита сделала вид, что внимательно слушает стора. Сама же пронзила меня таким ненавидящим взглядом, что я поневоле материализовала клинок, подняв его перед собой, будто бы защищаясь от гнева магини Времени. За ограждением полигона постепенно собиралась толпа — на занятия некромантов нашей группы вообще любил приходить народ — и среди болельщиков я заметила и Свон, и Они, и Таормана. Надо было, надо было поговорить с другом детства… но слова Свон о том, что меня ожидает его признание в любви, сковывали любое желание к сближению. А вот присутствие Мани очень обнадежило, и, улыбаясь ему, я нисколько не кривила душой. Жизнь почти стала казаться замечательной. Ровно до того момента, как мне не начали мешать.

Это точно была Витания. Просто раз за разом спотыкаться и срубать третий позвонок именно у десятого зомби — это закономерность, которой я не могла допустить. Умертвие то поворачивало голову в сторону, то пригибалось в самый последний момент, но на фоне мне все время чудился заливистый смех демоницы. А каждый провал возвращал меня к началу испытания. Кажется, она просто добивалась того, чтобы я лишилась сил.

Когда танцевать под заданный ею ритм мне, откровенно говоря, надоело, я, разозлившись, перед занесением клинка совершила обманный маневр, переместившись за спину умертвия, и успела поймать момент, в котором четко видела: именно демоница руководит восставшим трупом. Именно она сдвигает его голову так, чтобы мой удар получился смазанным. Кто поймает ее на обмане? Ей достаточно остановить время, а учитывая ее силу, даже маги ее категории не заподозрят подвоха. Но я не имела права допустить ошибку снова.

— Что тебе от меня нужно? — рассерженно проговорила я, когда Вита поняла, что меня на положенном месте не оказалось, и стала наблюдать, как поворачивается ко мне девушка с выражением превосходства на лице.

Я знала, в тот момент, когда она меня заметила, время остановилось. Это было плохо: теперь Вита могла творить со мной все, что захочет, а предъявить ей претензии без наличия другого мага времени я не смогу. Значит, стоило делать все возможное, чтобы не провоцировать ее на грубость, если демоница вдруг решит что — то мне сделать. Что еще я могла? Только попытаться успокоить ее разговорами.

— Я вас всех ненавижу. Всех, — не стала ходить вокруг да около девушка. — Демоны Тьмы — отродья нашей земли, достойные того, чтобы быть стертыми с ее лица.

— О чем ты говоришь? — я по — новому взглянула на девушку, понимая, что корень неприязни кроется совершенно не во встрече на чердаке мужского общежития.

— Вы — все вы, в ком течет темная кровь, — она сплюнула на землю, самолично сворачивая зомби шею, — приходите, когда хотите, и забираете то, что хотите, руководствуясь тем, что нашли свою половину, которой должны отдать лишнюю тьму из души. И вас совершенно не волнует то, что может произойти с остальными. Ваши низменные желания всегда на первом месте!

Разговор приобретал совершенно непредсказуемое русло, но остановить его сейчас значило бы лишь то, что Витания свое продолжит. Мне требовалось больше информации.

— Кто обидел тебя, Вита? — как можно более мягко спросила я.

Магиня времени поморщилась:

— Не надо быть со мной такой добренькой. Мою тетю этим не вернешь.

— Что?..

— Она была чистокровной демоницей. Как и я, — взгляд девушки затуманился, в уголках глаз застыли слезы. — И жила свободно и счастливо — ровно до того момента, как одному темному демону не захотелось разрушить свадьбу двух магов Времени. Просто увидев невесту однажды, тот темный понял, что она и никто другой не сможет стать его суженой. И похитил ее, сделав своей. А оскорбленный жених, зажегшись желанием мести, отправился за магическую стену к демонам Времени с одной лишь только просьбой: повернуть все вспять, дав ему шанс взять в жены похищенную невесту. Не знаю, что там предпринял темный демон, но попытка возвращения его жены не увенчалась успехом — ни первая, ни вторая, ни третья. Зато тот самый обманутый маг повстречал на диких землях мою тетю. И стал для нее тем самым светом, который она ждала всю жизнь. Только вот человеческая душа, сколь бы чистой она ни была, не испытывает притяжения, подобного тому, которое способен ощутить демон. И маг бросил мою тетю, когда ему наскучило, а она не смогла пережить разрыва. Знаешь ли ты, что такое добровольно раствориться в потоке времени, маленькая дрянь? — она зло посмотрела на меня, вытирая слезы.

— Не имею ни малейшего понятия, — спокойно возразила я. — Особенно в свете того, как именно к этой истории причастна я.

— Я вас всех ненавижу, — повторила Вита, — начиная с правителя — вора Эвангириона, из — за которого погибла моя кровь, и заканчивая тобой. Ведь теперь именно ты решила прийти и украсть то, что должно быть моим!

— Я не понимаю, Витания, — покачала я головой, судорожно соображая, как дед может быть связан с семьей Виты. А потом поняла: ведь это именно он был тем самым темным демоном, похитившим невесту из — под венца… как же хорошо, что Вита не знает моего настоящего имени!

— Но твоя тьма не до конца тебе подчинилась, — словно не слыша моих протестов, едко улыбнулась девушка. — А все потому, что ты не выполнила главное условие: ночь с тем, кого выбрала твоя тьма. Вот и осталась неполноценной. Бракованная демоница! — расхохоталась Вита, а меня заполонил почти животный ужас: откуда она могла знать о Дэе и том, что мы с ним были вместе? — Тьму отдала, только вот тьма твоя не была принята должным образом, да? — продолжала издеваться девушка. — А что это может означать, а? Может, просветишь меня? Нет? Так я тебе скажу, дорогая: это значит, что избранный тобой мужчина плевать хотел и на твои чувства, и на то, что ты готова был ему отдать! Да, моя милая — я была в прошлом и видела ваши милые посиделки в пещере на туманной земле. Жаль, я не могу изменять время, — досадливо добавила она. — А то непременно бы стерла ту встречу из ваших судеб!

Этого я вынести не могла. Тьма вырвалась из тела вместе с моим отчаянным криком «нет!», стирая границы, воздвигнутые Витанией между нами и остальным миром, разрушая все на своем пути, возвращая время к привычному ходу. Я видела, как в ужасе от содеянного девушка, воспользовавшись перемещением, исчезла с полосы препятствий, но меня уже было не остановить. Моя сила вновь вышла из — под контроля.

Стереть встречу с Дэем из моих воспоминаний? Оставить меня без любимой половины души? Да кто она такая, эта выскочка, что считает себя в праве вершить чужие судьбы?! Это она оказалась на грани жизни и смерти там, куда не ступает нога человека и демона? Это она протянула мне руку помощи, когда, казалось бы, исчезла последняя надежда? Она, смешно ворча, каждое утро жаловалась, что я опять перетянула все одеяло на себя? Нет! Никому не позволю забрать у меня Дэя!

Слезы текли по щекам, вокруг бушевала темная буря, и я совершенно не имела понятия, как ее остановить. Когда рядом появилось ощущение незнакомого присутствия, а меня рывком развернули к себе, я сдавленно прокричала:

— Мани, уходи отсюда!

Он только покачал головой:

— Мы же договорились, помнишь? Ты помогаешь мне, я — тебе. У меня есть один способ свести на нет то, что ты устроила, я лишь прошу довериться мне, Иви. Можешь хотя бы постараться?

— Попробую, — пытаясь перекричать бушевавший вокруг нас вихрь, кивнула я.

— Пожалуйста, Ив, — он ласково улыбнулся, сократив мое имя. — Снаружи несколько сотен суолов и сторов. Они все очень хотят жить…

Я смотрела прямо в его глаза, и с каждым звучащим словом понимала: он оказывает на меня странное усыпляющее воздействие. Он вдруг начинает казаться самым красивым и любимым на свете человеком, жить без которого означало бы перестать дышать. Но как я могла допустить подобную мысль, когда моя любовь, наоборот, проталкивала дополнительный воздух в легкие? И что такое творил со мной Мани?

— Нет! — вскричала я, когда его лицо начало склоняться над моим. Умом я понимала: он хочет сделать, как лучше. Только вот такому воздействию я не хотела сопротивляться лишь в одном случае: если автором его являлся Дэй. Да, я узнала это ощущение: у меня потихоньку забирали силу, которую я добровольно отдавать не желала. И оттого слезы катились еще сильнее. — Нет… — уже тише, теряя последний контроль над своими действиями, нисколько не усмирив тьму, прошептала я.

А потом случилось невообразимое. Мани от меня оттолкнула фигура в темном плаще, и слезящимися глазами я проследила, как огневик исчезает в бушующем темном хаосе. Меня же прижали к груди до боли знакомым жестом, и следующая порция слез досталась уже костюму из плотной темной ткани:

— Дэй…

— Все хорошо, Эви, — ласково прозвучал над моей головой его голос, а подбородок водника уперся прямо в мою макушку. — Все будет хорошо, я тебе обещаю. Усмири тьму. Ты стоишь почти без сил, милая…

Зажмурившись, я постаралась успокоиться, и тьма начала поддаваться на просьбу. Удивительно, как такая неспокойная стихия становилась послушным котенком в руках человека, которого я полюбила. Я не разжимала глаз даже тогда, когда мое лицо приподняли за подбородок и осторожно потянули на себя.

— И даже не посмотришь, что я собой представляю? — раздался рядом его добродушный смешок, который я любила больше всего на свете.

— Мне не нужны глаза, чтобы узнавать тебя среди тысяч однообразных лиц, — возразила я. — Я буду искать сердцем.

— Эви… — мне показалась в его словах невысказанная горечь, но думать над этим дальше не было сил: прижавшиеся к моим до боли знакомые сухие губы напрочь вытрясли все мысли из головы, и, тихонько простонав, я крепче прижалась к любимому человеку, пытаясь продлить мгновение близости. А потом силы внезапно покинули меня, и я провалилась в обморок.

— Ну и что это было за представление? — Таорман, не скрывавший беспокойства, сидел на подоконнике облюбованного чердака и ждал слова хозяина.

— Его бы не было, не реши ты подвергнуть девочку действию своего дара. Неужели не чувствовал, что она сопротивлялась? — был короткий ответ. — Дурной огневик.

— Не дурнее твоего, — огрызнулся молодой человек. — Она там одна была, внутри своей тьмы, я не мог стоять и смотреть, как она сама себя погубит. Ни с того, ни с сего!

— Я наблюдал издали, — признался собеседник. — Перед тем, как Иви закричала, вокруг нее замедлилось движение воды. И саму ее я чувствовать перестал. Будто остановилось время.

— Витания, — процедил огневик. — Это точно ее рук дело! Она ведь из — за тебя к малышке прицепилась! Они же после чердака на выходе столкнулись. Кто бы мог подумать, что твои бывшие могут оказаться настолько мстительными!

— Не забывайся, Рэй, — осадил его хозяин комнаты. — Будь она хоть одно мгновение со мной, это закончилось бы свадьбой. Такие демоны, как Витания, на полпути не останавливаются. Потому я и расставил сразу все по своим местам: меня ее навязчивое внимание не интересует.

— Похоже, она неправильно тебя поняла, — хмуро заметил Таорман.

— Похоже, придется за ней приглядывать, — согласился водник.

— Просто прекрати пропадать сразу после занятий, — взмолился, наконец, Мани. — И выйди уже из своей тьмы!

Губы хозяина чердака тронула грустная улыбка:

— Не получается. Знал бы ты, какой теплой она иногда бывает…

В сознание я возвращалась неохотно. Похоже, столкновение с Витой все ещё не отпускало меня. Но ударивший в нос запах настоек постепенно заставлял возвращаться к миру живых, давая прочувствовать все прелести истощения. Что было тому виной: моя вышедшая из — под контроля тьма или то, что под конец успокоиться мне явно помог Дэй… милостивая смерть! Дэй что, действительно был на полигоне?!

— Тише, милая, — прозвучал знакомый и родной голос. Папа. Вообще мы договаривались, что в академии специально встречаться не будем, но мой очередной подвиг, похоже, заставил его нарушить обещание.

Открыв глаза, я, как и ожидала, обнаружила себя в крыле целителей. На дворе стоял поздний вечер, и ленивые лучи заходящего солнца нехотя освещали небольшое помещение с двумя больничными местами. Папа заслонял собой половину окна, опираясь на подоконник, и я попыталась ободрить его улыбкой, пусть и вышло довольно слабо.

— Я опять наделала глупостей? — виновато спросила я, когда он оторвался от окна и подошёл к моей кровати, присев на краешек.

— Я впечатлен, — улыбнулся папа, и я поняла, что сегодня меня не будут считать виноватой. — Ты заткнула за пояс одного из сильнейших путешественников во времени. Причём она даже созналась, что сама спровоцировала твою агрессию, правда, я так и не понял, по какой именно причине.

— Если честно — я тоже. Мы всего — то и встретились с ней на… — осеклась я в последний момент, но было уже поздно: папа прекрасно изучил все мои уловки.

— На? — выгнав бровь, призвал он к продолжению.

— На чердаке, — сдалась я, понимая, что все остальное он и сам поймёт.

— На чердаке в общежитии? — удивление папы было неподдельным. — И что же вы, позвольте спросить, забыли на одном из двух открытых, а значит, явно мужских чердаков?

— Пап, мне очень надо было там появиться! — попыталась доказать я свою правоту, но отец остановил меня поднятием руки:

— Я верю тебе на слово. Сейчас не волнуйся. Истощение у тебя случилось знатное. Маме будем говорить? — и так испытующе зыркнул, что я закономерно отказалась:

— Ей и без нас забот хватает, зачем лишний раз волновать попусту?

— И здесь я, как никогда, солидарен с тобой, — поддержал меня папа. — Так что с последствиями будем справляться в рамках академических правил, согласна?

— Думаю, да… и много было последствий? — осторожно спросила я.

— Не появись вовремя Таорман, огневик с четвертого курса, было бы хуже. А так… не знаю, каким именно способом, но он твою тьму усмирил.

— Потому что в нем инкубья кровь, — нет, я бы не сказала, что мой голос звучал разочарованно, но некоторые несоответствия больше не могли быть оставленными без внимания. Ничего Таорман не усмирял — ему в случае со мной это оказалось бы не под силу. Со мной был Дэй и никто другой. Только вот папа, почему — то, был уверен в совершенно противоположном. Что же все — таки произошло на полигоне?

Вздохнув и снова прикрыв глаза, я попыталась воскресить в памяти последние минуты, проведенные в объятиях Дэя. Нет, не мог он мне присниться — просто не мог!

Я перебрала с силой. И даже то, что он внезапно оказался рядом, не спасло меня от истощения. И в обморок я падала, будучи еще с водником. А потом? Что случилось потом? Дэй отдал меня Мани?

Что — то царапнуло на этой мысли. Что — то знакомое, нечаянно навеянное. Ведь было уже так, что сначала рядом был Мани, а потом… исчезал? Ну, конечно! Тот чердак, на который Мани затащил меня — теперь я, во что бы то ни стало, должна была проверить его!

— Огневик, это неудивительно, — тем временем отозвался папа, гладя меня по голове. Его прикосновения унимали сумятицу, царящую у меня в мыслях. Постепенно я начинала понимать, что буду делать дальше.

— Что еще по полигону, пап? — решив не оттягивать неизбежность, спросила я.

— Послезавтра явишься в ректорат. И ты, и Витания должны будете объяснить свою позицию и описать действия, приведшие к таким последствиям. А потом… тебе придется сменить место жительства.

— Что? — глаза сами собой неожиданно распахнулись.

— Твоя тьма теплая, милая, — с сожалением подтвердил отец, — но контролировать ее до конца ты так и не научилась. А потому…

— Я буду исследовать женскую половину башен?

— Да, моя хорошая, — с грустной улыбкой ответил отец. — Зато можешь выбрать себе любую комнату.

— Чердак, — не задумываясь, ответила я. — Я выбираю чердак.

Переезд прошел гладко. Мне помогала даже Свон, с которой отношения после нашего якобы воссоединения с Таорманом стали прохладными. А еще она смотрела очень обеспокоенно, когда уходила из моей новой комнаты, но о своих опасениях вслух не сказала. Айна бодрилась и не верила, что я не могу контролировать тьму, а еще обещала в ближайшее время принести своей настойки, чтобы повторить мое «посвящение» в суолы. Конечно, я ничего не имела против, вот только сомневалась, что мы сможем воссоздать душевность первого раза. Но делать было нечего, уговор с Мани все еще был в силе.

Неизбежно выходило время моего отдыха, а значит, приближался момент, когда я должна была встретиться с Витанией в кабинете ректора, то есть отца. Нет, перспектива нести наказание за то, что совершила, меня не пугала, однако увидеться с девушкой, озлобленной отчасти из — за того, что дед однажды выкрал бабушку… пусть это был и не мой личный грех, ответственность я несла по долгу крови. Сколько еще могло скопиться грехов в темном прошлом моих родственников?

В день, когда нужно было явиться в ректорат, я встала с первыми лучами солнца. Пусть комната на чердаке в женской половине отдалённо напоминала ту, в которой я просыпалась благодаря Мани, я по — своему придала ей уюта, хоть в моем распоряжении и оставалась одна лишь тьма. Чердак стал более темным, зато я могла любовно провести рукой по мягкому покрывалу на кровати, спрятаться за плотными шторами на окне, погрузить пальцы в теплый балдахин, скрывающий кровать от лишних глаз, которых на чердаке и так не было. Утро перед походом я встречала у окна, не вылезая из ночной сорочки и мечтая о том, чтобы снова где — нибудь увидеть Дэя. Привиделось ли мне спасение на полигоне, или он правда, подобно демону — хранителю, все время находится рядом, когда мне угрожает опасность?..

Волосы я связала в тугой хвост. От этого стала казаться еще моложе, если бы не форма факультета Смерти: брюки и куртка сидели на мне, как влитые, и из зеркала сосредоточенно взирала почти незнакомая девушка. Вздохнув, я забрала с прикроватной тумбочки учебники, которые читала накануне вечером, и сложила на стол. После ректората надлежало отправиться на практику к стору Инфайзеру. Некромант, как я успела убедиться, пишущие принадлежности особенно не жаловал.

На подходе к зданию с административным корпусом академии меня перехватил Таорман. Легко дернул за хвост, а потом, когда я инстинктивно отклонилась назад, бережно обнял за талию и прижал к себе:

— Не видел тебя всего два дня, а уже успел соскучиться!

В очередной раз напомнив себе, что мы с огневиком якобы пара, я приняла его игру и положила свои руки поверх его:

— Заработал славу бабника, а к любимой девушке так и не догадался залезть.

Синие глаза зажглись откровенным восторгом:

— А можно?

— Я из тех людей, которые приветствуют безумства.

— Договорились, — шкодливо улыбнулся огневик, и я поняла, что меня ожидает веселый вечер. — Я заберусь к тебе по виноградным лозам! — невпопад и нараспев произнес он, закружив и заставляя рассмеяться.

— Не хватало мне непонятных врагов, теперь добавятся еще и твои рассерженные поклонницы, — успокоившись, в шутку пожаловалась я.

— А что там с непонятными врагами? — невинно поинтересовался Мани, и я решила испытать его:

— Даже и не знаю… скажи — ка мне, дорогой, почему незнакомая демоница Времени, встретившаяся мне на чердаке мужской башни, решила поставить в вину то, что я тебя заинтересовала?

— Хотела поговорить с тобой в доверительной атмосфере, — сделав страшное лицо, ответил Таорман. — Кто же станет признаваться моей девушке в том, что от меня без ума, при свидетелях?

— Поклонница, значит, — хитро глянула на него я. — Проверить не хочешь? Я как раз иду к ректору, чтобы поговорить с ней. При свидетелях, конечно, — насмешливо добавила я, прекрасно понимая, что Мани найдет любую причину, лишь бы не встречаться с Витанией.

— Нет — нет, свои женские разговоры не стоит делать доступными для мужских ушей, — выпуская меня из рук, только подтвердил предположения огневик. — Лучше я тебя до корпуса с ректоратом провожу.

Не став противиться, я с удовольствием отдала ему свою руку, Таорман возобновил объятие, подхватив меня под нее, и вместе мы отправились на встречу с Витанией. Невозможно было игнорировать многочисленные завистливые взгляды, которые бросали в нашу сторону суолы разных возрастов, но, в конце концов, какое мне было до всего этого дело? Ведь улыбчивый парень, ведущий меня за руку, служил причиной прекрасного настроения. А у входа в ректорат мы расстались, и на встречу с прошлым я отправилась уже одна.

Витания стояла у окна, ведущего во дворик, где мы только что расстались с Таорманом. Значит, наше расставание она тоже видела. Значит, поводов думать о том, что есть еще кто — то, у нее просто не могло быть. Однако неприязненный взгляд, которым она меня пронзила, говорил об обратном. Что ж, тем хуже для нее. Я не собиралась отравлять душу ненавистью, подобно этой злопамятной демонице. Я должна была сохранить сама себя. Только вот как это было сделать в свете того, что она знала о нас с Дэем и….ненавидела мою семью?

Тихо фыркнув, она направилась к двери кабинета ректора первой. Видимо, папа ждал сразу нас обеих. Я молча пошла следом, и вскоре, минуя приемную, мы оказались внутри. Я увидела папу в новом свете — не в качестве любящего и всегда готового прийти на помощь родителя, а в образе грозного Эвангелиона Эндорийского. По крайней мере, именно таким он и предстал передо мной сейчас. Во всяком случае, некоторое пренебрежение, демонстрируемое по отношению к мантии ректора, выраженное в принятой на факультете Смерти форме, демонстрировало свободолюбие нынешней главы академии — и непредсказуемость его решений по отношению к нам. Я слышала, как сглотнула рядом Витания, но не была уверена, что это было сделано из страха. Напротив: вытянувшаяся струной девушка, встретившись лицом к лицу с сыном человека, решившего судьбу ее тети, сейчас выглядела готовой к броску коброй.

— Суолы, присаживайтесь, — отец указал на стулья перед его рабочим столом, к которым мы и проследовали. — Скоро подойдет стор Инфайзер — для прояснения картины в целом.

Дверь кабинета действительно отворилась, и к нашему трио присоединился преподаватель — некромант. Посмотрев на Витанию, он заметно поджал губы и покачал головой, но и меня одарил не менее красочной реакцией. По всему было видно, что в одной суоле он просто разочарован, с другой же совершенно не представляет, что делать.

— Итак, уважаемый коллега и девушки, — взял слово отец после того, как вошедший некромант поздоровался со всеми. — Сегодня мы с вами собрались для того, чтобы рассмотреть детально происшествие на полигоне, случившееся два дня назад, в результате которого суола факультета Смерти оказалась на грани магического истощения, а суола факультета Времени была признана виновной, поскольку намеренно спровоцировала первую. Есть ли у кого — нибудь возражения по поводу того, что я только что озвучил?

— Возражений нет, — хрипло ответила Вита, привлекая к себе внимание. — Все это правда, от начала и до конца. Я не буду оправдывать себя и готова понести наказание полностью, независимо оттого, каковым оно будет. Я совершила поступок, недостойный демона. Я раскаиваюсь.

Я с удивлением посмотрела на нее. Чего — чего, а чистосердечного признания я точно не ожидала, как, впрочем, и сторы.

— В чем заключается недостойность вашего поступка? — жестко, несмотря на заявление девушки, спросил стор Инфайзер.

— Во время проводимого испытания я раз за разом не давала суоле Иви закончить его, хотя задание — отсечение головы поднятой нежити — в девяти случаях из десяти она выполняла с блеском. На десятый раз я специально останавливала время в тот момент, когда она была готова для решающего удара, и, таким образом, срывала задание.

— Зачем вы провоцировали ее на спонтанный выброс тьмы? — спокойно поинтересовался папа.

— Можно это останется между нами? — внезапно попросила я. — Это… личное, уважаемый стор Эвангелион.

Пусть я хотела помочь ей, в ответ получила то же выражение лица, что и при встрече.

— Я испытываю неприязнь ко всем, кто является носителем крови демонов Тьмы, — выплюнув признание, поморщилась демоница.

Мужчины удивленно переглянулись, и папа продолжил:

— А как вы относитесь к тому, что в академии, где вы учитесь, обитает столько магов с данной особенностью? Как, в конце концов, чувствуете себя в кабинете с преподавателем и ректором, имеющим к вашей неприязни прямое отношение?

— Мне известна ваша история, — буркнула девушка. — При всем своем субъективном отношении, я не могу не признать, что вы поступаете по совести и в рамках благородства.

Отец не выдержал — усмехнулся:

— Вы молоды и порывисты, суола Витания. Как, впрочем, и все чистокровные демоны на нашей земле. Когда — нибудь вам станет доступной истина, что ничто в мире не делается просто так. Но пока вы этого не поняли… стор Инфайзер, у вас будут аргументы в защиту суолы?

— Признаться честно, подобное поведение от суолы Витании я наблюдал впервые, — растерянно отозвался некромант. — Потому и нахожусь в замешательстве: она всегда показывала блестящие результаты в учебе и ни разу не вмешивала в это личные предпочтения. Вот, наверное, и все, но мои слова прошу считать словами защиты. Я ни в коей мере не оправдываю ее — что сделано, то сделано, но это явно совершено под действием чувств. Тем более что сама Вита ни капли своей вины не отрицает.

— Суола Иви, вы имеете что — нибудь против суолы Витании? — обратился ко мне ректор — да — да, от папы в нем остался только облик.

— Я не знаю, что сказать, стор Эвангелион, — пожала я плечами. — Не вижу между нами ни единой причины для неприязни, поэтому не считаю нужным свидетельствовать против суолы Витании. Надеюсь, это было просто досадное недоразумение, связанное с моей неспособностью контролировать тьму в полном объеме.

Ну а то, что она что — то знает о Дэе, я выясню как — нибудь без чужой помощи, подумала я уже про себя, делая заметку на будущее. Отец задержал на мне взгляд чуть дольше, чем того позволяла ситуация, словно пытался прочесть мысли, но я сидела с решительным выражением лица — хоронить и без того раскаявшуюся девушку было не в моих правилах.

— Что ж, — наконец принял решение отец, — поскольку оба присутствующих здесь мага отзываются о вас крайне положительно или почти так, на первый раз я сделаю вам послабление, суола Витания. Но, по всей видимости, мне стоит резюмировать, что ваша учеба в академии стала для вас приятным бонусом вместо упорного труда, раз вы не считаете нужным скрывать личные предпочтения в угоду тяге к просвещению. Посему назначаю вам работы под началом стори Минрани в корпусе целителей. Помощь ваша будет заключаться в том, чтобы откатить время назад настолько, чтобы знать причину недуга попавшего в руки стори больного. И работа ваша не будет ограничиваться только учебным городком. Если потребуется, вы бросаете все и отправляетесь за преподавателем туда, куда она вам скажет. В свободное от учебы время, конечно. Ну и занятия по управлению даром — пусть на четвертом курсе это и не практикуется, для вас я сделаю приятное исключение. Рассматривайте в качестве наказания, — твердо закончил он, после чего развел руки в стороны. — На этом, уважаемые суолы, я вас отпускаю на занятия. Надеюсь, впредь ни одна, ни другая ни в чем вопиющем замечены не будут.

Мы поднялись, словно по команде, и отправились к двери. На выходе я пропустила Виту вперед, замешкавшись, но, покинув приемную, заметила, что девушка остановилась, будто ожидая меня. Глянув через плечо и убедившись, что я стою рядом, она процедила сквозь зубы:

— Не думай, что после твоей доброты я сразу изменю свое отношение. Если хоть раз увижу рядом с ним — тебе не поздоровится, учти.

Мы обе понимали, кого имела в виду Вита. Только если одна мысль о том, чтобы увидеть нас с Дэем вместе, вызывала у демоницы неконтролируемое бешенство, то я, напротив, преисполнилась светлой надеждой. Если она его знает, вполне возможно, находится в курсе того, почему именно он оказался на туманной земле. Если она его знает, то, возможно, знает именно по академии. Если это так… я точно когда — нибудь почувствую его!

Только допустив эту мысль в голову, я с трудом сдержалась, чтобы не улыбнуться глупо, и последовала к выходу из ректората. Затем остановилась на улице, провожаемая любопытными взглядами проходящих на занятия суолов, с намерением дождаться, когда папа отпустит стора Инфайзера. Пусть инцидент с тьмой и был исчерпан — не насовсем, но на некоторое время точно — у меня оставалась еще одна, и немаленькая, проблема, которую стоило решить. Так что когда преподаватель показался в обозримой близости, я сделала шаг навстречу.

— Суола Иви? — приподнял брови некромант. — Вам что — то непонятно после разговора с ректором?

— Нет, стор Инфайзер, — я помотала головой. — Простите, если отвлекаю, быть может, до занятия мы пройдемся вместе?

— У вас какое — то дело ко мне? — вмиг догадался некромант, и я несмело кивнула. — Что ж, давайте пройдемся.

Всю дорогу до полигона, на котором я должна была продемонстрировать восстановление резерва, я тактично рассказывала историю, случившуюся со мной в Руане, естественно, опуская ненужные подробности. Стор кивал время от времени и, кажется, проникался сутью моего детского страха перед огнем. Наконец, когда я закончила, он, подумав, вынес вердикт:

— Думаю, помочь можно. Но для этого придется работать в паре с огневиком. Как я уже успел убедиться, девчонка ты неплохая, к учебе, несмотря на знания туманных демонов, способная, но твоя сила, пусть частично подчинена, все равно остается без направления. Со своей стороны я сделаю все, что могу. Но тебе нужен свежий взгляд того, кто недавно был в твоей шкуре. Есть у меня один такой суол. Четвертый курс, я вас скоро познакомлю. Но предупреждаю сразу: характер у него — не настойка водницы, с которой ты раньше жила в одной комнате, — видя мое мучительно краснеющее лицо, он довольно улыбнулся. — Ты сильная, он тоже. Придется нелегко. Но, если выдержишь, огня бояться перестанешь. Согласна?

Мне не оставалось ничего другого, кроме как энергично закивать. Это была огромная удача — получить согласие преподавателя с первого же раза! Затем, набравшись смелости, я все же спросила:

— Стор Инфайзер? Почему на полигоне был минимум разрушений? Я знаю свою силу, знаю, на что она способна. А из суолов нет ни одного пострадавшего.

— Ну почему же? — удивился некромант. — Пострадавшая есть, и она передо мной стоит. Как бы ты ни была хороша, я преподаю в этой академии уже давно. Так что между тобой и остальными суолами выбрал их. Потому и разрушений немного — я твою тьму экранировал. Но постарайся такого не повторять — не гарантирую, что в следующий раз окажусь рядом, Иви.

Чердак мне достался с сюрпризом. За небольшой перегородкой, которую я заметила через некоторое время после переезда, скрывалась винтовая лестница, ведущая на крышу. Там оказалась небольшая смотровая площадка, а дальше — огибающие башню ступеньки, спускающиеся вниз. Странно, но при свете дня я их ни разу не замечала. Не в силах побороть любопытство, я, конечно, пошла по ним, чтобы проверить, верна ли моя теория о том, что из башни есть еще один, внешний, выход. Ну, надо же! Надеюсь, никто не видел, чем я решила заняться на ночь глядя. Зато можно было сказать Мани, какой дорогой ко мне пройти. Только ступеньки оказались с сюрпризом: сделаны они были из очень знакомой мне тьмы. Прикоснувшись к одной из них, я, как и надеялась, прочла сообщение папы: «На самый экстренный случай». Теперь все стало ясно. Даже если дар вырвется из — под контроля, я не окажусь запертой в башне, а смогу покинуть ее и незаметно сбежать из академии. Обрадовавшись дополнительной папиной заботе, я вернулась к себе, чтобы спокойно отправиться спать. Однако мечтам моим не суждено было сбыться.

Разбирая постель, я услышала осторожный стук в окно, а подойдя к нему, не могла не узнать белокурую голову Онирена. Удивившись, распахнула ставни и подождала, когда парень, одетый в форму факультета Смерти, окончательно окажется в комнате.

— Они, ты что творишь? — придав голосу строгую окраску, я уперла руки в бока.

— А что еще остается, если ты общаешься со всеми, кроме меня? — улыбнувшись, парень прошествовал внутрь и уселся на краешек моей постели. — Два дня здесь, а уже успела обустроиться и даже помощи не попросила! — пожаловался он, на что я вполне закономерно возразила:

— Мальчишек сюда не пускают.

— Я уже давно не мальчишка, — меня удостоили долгим сердитым взглядом, из которого я поняла: Онирен не ради приветствия пришел.

— И я далеко не маленькая девочка, чтобы ломиться ко мне в комнату, как раньше, — обиделась я. — У меня могут быть дела, которыми я не стану пренебрегать в угоду твоему эгоизму.

— Ты имеешь в виду обнимания с Руанским, которые наблюдает почти вся академия? — огрызнулся Онирен.

— Не твое дело, — оборвала я его. — Я никаких обещаний не давала.

— Но, Иви! — он в одно мгновение оказался рядом, хватая меня за плечи и встряхивая. Стоило ему дотронуться, как тьма внутри взбунтовалась: она была против мага, пожелавшего присвоить себе чужое.

— Отпусти меня, — попросила я, и объятия тут же разжались. — Я больше не могу этого допустить, Онирен.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся парень, отступая от меня на несколько шагов.

Как ни больно мне было произносить это, поставить точку нужно было именно сейчас.

— Я больше не твоя девочка Эвани, к которой можно было прийти в любое время дня и ночи. Я принадлежу другому, ибо мою тьму согрели. Не говори тех слов, о которых потом пожалеешь, Они. Прошу тебя, не надо.

— Но Таорман?! — вскричал юноша. Я видела, как больно ему слышать мои слова, но ничего не могла поделать.

— Это не твое дело, — повторила я. Лицо Онирена перекосилось от злости, и, ничего не говоря, он развернулся и, в три шага преодолев расстояние до окна, выпрыгнул наружу. Я бросилась следом, высунувшись из окна и наблюдая, как парень спускается вниз верхом на прирученном им духе с изнанки. Да, заклинателем Они был замечательным. Жаль, что не сложилось.

Вздохнув, я отошла от окна и присела на край кровати, уронив голову на ладони. Почему моя учеба в академии, где мама с папой нашли друг друга, началась так трагично?

Со стороны лестницы на крышу раздалось негромкое копошение и приглушенные проклятия. Повернувшись туда, я с удивлением и нарастающей радостью обнаружила, как из — за перегородки в комнате появляется Мани. Не в силах сдержать улыбку, я похлопала по месту рядом с собой и дождалась, пока парень окажется ближе.

— Ты просто ответ на все мои молитвы!

— Ждал, когда неудачный поклонник изольет все свои обиды, — невинно пожал плечами огневик. — И подумал, что тебе потребуется эмоциональная поддержка.

Он присел рядом, и оказаться в его объятиях получилось само собой.

— Ты самый лучший в мире парень понарошку, — призналась я, с удовольствием закрывая глаза и чувствуя, как красная мантия обнимает меня, подобно покрывалу.

— Я тебя младшей сестренкой ощущаю, — хмыкнул Мани. — Во всяком случае, желание оберегать возникает, стоит только тебя увидеть.

— Это хорошо? — с надеждой спросила я.

— Думаю, да, — отозвался Мани. — Вредить тебе я точно не стану.

— Тогда что было на полигоне такое? — напомнила ему я.

— Ну… это… мое небольшое дополнение, — нашелся парень спустя некоторое время.

— Магам огня, наверное, свойственна кровь инкубов в жилах, да? — улыбнулась я, видя, что он не сильно любит распространяться на эту тему.

— В общем, да, Иви, — в голосе огневика послышалось облегчение. — Инкуба — или суккубы. Но, поверь мне, это не то, чем стоит гордиться. Хотя с твоей подругой, например, это свойство крови очень пригодилось.

— Свон… пыталась тебя соблазнить? — не поверила я своим ушам. Пришлось даже оторваться от парня, чтобы посмотреть на него.

— Неосознанно, — лениво улыбнулся Мани, подтверждая мои догадки. — Но да, пыталась.

— Я надеюсь, ты этим не воспользовался? — грозно посмотрела на него я.

— Ни в коем случае, — тут же заверили меня. — Свон мне нужна целиком и полностью, пусть даже она сама пока на это не согласна. Эй, малышка, ты чего загрустила? — заметив, как я изменилась в лице, спросил Мани.

— Да так… — я снова вернулась в кольцо его рук. — Наверное, я ей немножко завидую.

— Что, не спешит твой избранник за тебя бороться? — догадался огневик.

— А я не знаю, Мани… Скажи, а бывает такое, чтобы у магов воды был дар инкуба?

В ответ раздалось долгое молчание, затем тихий голос Мани спросил:

— Почему ты спрашиваешь, Иви?

— Хочу прояснить для себя одно обстоятельство, — честно ответила я.

— Я расскажу тебе одну историю… Историю о мальчике, которого просто пытались спасти, а на деле превратили в настоящего монстра.

— Если тебе неприятно, можешь этого не делать.

— Да нет… — возразил Мани спустя некоторое время. — Думаю, эта история может тебе пригодиться.

Много лет назад в Маерии родился красивый мальчик с медными волосами. Был он настолько очарователен, что все домашние не могли отвести от него взгляда. Потому и расстроились хуже некуда, когда в два года отпрыск стал чахнуть на глазах. Приглашенные маги Жизни, все как один, разводили руками: сила просто покидала тело ребенка. И только дед мальчика, молча наблюдая за мучениями внука, знал, в чем было дело. В свое время он лишил одного из водных демонов любимой женщины, а демоны, как ты знаешь, могут зачинать потомство лишь от избранных судьбой половинок. Безутешный демон Воды проклял мужчину и весь его род, завещав, чтобы он и все его потомки испытывали муки жизни такие, какие и не снились никому на свете. Проклятие было настолько сильным, что грозило убить мужчину, не дав ему оставить наследника. И тогда он пошел на хитрость: вымолил помощь у демоницы огня, которая согласилась подарить ему своей крови, и за счет этого стал обладать способностями инкуба. Теперь мужчина мог забирать жизненную силу других, продлевая, таким образом, существование, и скончался только тогда, когда обеспечил внуку достойное будущее.

— Достойное? Какое именно? — с интересом слушала я рассказ огневика.

— Помолвку с девочкой из магов Жизни, обладающей большой силой. Женившись на ней, маленький несчастный водник мог бы жить почти до конца своего срока, медленно убивая супругу.

— А до женитьбы? — закономерно спросила я. — Мальчику ведь было на момент помолвки…

— Три года, — подсказал Мани. — До момента заключения брака мальчика поддерживали другие маги.

— Это… ужасно, — выдохнула я.

— Ужасно использовать любящую тебя девушку для того, чтобы, по сути, пить из нее жизнь, — грустно согласился Мани.

— Девочка его полюбила? — предположила я.

— Была еще одна. Девушка из магов Огня, которая, несмотря на знание о том, что ее любимый должен жениться на другой, продолжала находиться с ним рядом, не подозревала, что ее вероломно используют в собственных целях, пока невеста молодого человека не открыла ей глаза.

— И они бросили мага — инкуба?

— Нет, Иви. Они его спасли. Точнее, спасли его род. Девочка — жизнь оказалась у демона Воды и вымолила прощение для водника в обмен на то, что нашла возродившуюся любимую мужчины. Девочка — огонь родила ему сына, свободного от проклятья. Мальчик из народа Воды умирал со спокойной душой, прощенный за все злодеяния предков.

— И что же в этой истории не так? — прекрасно понимая, что мораль мне еще не донесли, спросила я.

— То, моя названная сестренка, что тот самый ребенок от магов Воды и Огня так и не смог простить себя за то, что связан с дурной кровью. То, что эта магия отравляет ему жизнь с самого рождения, — грустно ответил Мани.

— Ты так говоришь, будто это твоя собственная история, — тихо предположила я.

— Просто я знаю этого мальчика. И знаю муки, на которые он сам обрек себя. Так что да — у магов Воды могут быть способности инкубов, Иви.

— Эвани, — поправила его я. — Я чувствую, что ты рассказал близкую сердцу историю. И я не могу скрывать от тебя свое настоящее имя, Мани.

— Тогда можешь звать меня Рэй, — криво усмехнулся огневик. — Это тоже мое настоящее имя. Можешь пообещать мне одну вещь? — внезапно добавил он.

— Конечно, — я посмотрела на него полными преданности глазами.

— Давай не будем терять нашу дружбу, несмотря ни на какие обстоятельства.

— Обещаю, — без сомнений ответила я.

— Что ты с ней сделал? — проревел голос в темноте.

— Поясни.

— Она спросила, бывают ли водники инкубами! Много ты таких магов знаешь? — потребовал ответа первый голос.

— Один точно есть, — невозмутимо отозвался второй. — Какие у тебя претензии?

— Что ты с ней сделал? — повторили вопрос снова. — Она несчастна, утверждает в разговоре с принцем Смерти, что принадлежит другому, а потом, словно доверчивый котенок, жмется к боку в поисках тепла! Так, будто ее выбросили из дома на проливной дождь и еще отвесили пинок в дополнение! Отвечай, Дэй, ты ее обидел?!

— Я не имею к этому ни малейшего отношения. Когда я исчез с туманной земли, она была жива и здорова. И тьма стала ее слушаться.

— Ну, ты и… — брезгливо сплюнул первый.

— Кто?

— Знать тебя не желаю!

Дверь хлопнула, и хозяин чердака остался в одиночестве. Слова, произнесенные огневиком в запале, его заинтересовали. А значит… как бы ни любил он ночью сидеть дома, сегодня предстояла тайная прогулка.

Он умел пересекать двор академии так, чтобы оставаться незамеченным. А вот созданные ректором ступени, огибающие башню женского общежития, успел застать, и теперь решил воспользоваться ими, как некогда Таорман. Дверь, ведущая прямо на чердак, тоже не была обделена вниманием. Ну а дальше, появившись из — за перегородки, он почти сразу увидел спящую на постели девушку.

Она беспокойно ворочалась, и на лице, несмотря на темноту, было заметно напряженное выражение. Прикоснуться бы к ней, разгладить все эти морщины. Чтобы, как тогда, снова увидеть ее улыбку и услышать заливистый — и немного шкодливый — смех. Не выдержал, не смог совладать с собой — сел рядом, отводя от лица набежавшие волосы. Не касаясь, повторил изгибы ее тела, вытянувшегося на простыне со сбившимся одеялом. Она прижалась сама.

— Ты опять пришел во сне? — сонно пробормотала та, с кем он делил постель несколько месяцев заточения на туманной земле, вызывая то самое желание, которого боялся больше всего на свете — выпить, иссушить, забрать себе без остатка. Но он контролировал себя. Всегда и везде, кроме того раза, когда впервые поцеловал Эвани. Когда им овладели демоны, а она не испугалась и не убежала. Когда…

— Как бы еще мы смогли с тобой увидеться? — придав голосу оттенок добродушной насмешки, поинтересовался он.

— Наяву, — надула губки Иви, смешно сопя носом и еще крепче прижимаясь к ночному гостю. — Знаешь, как я по тебе скучала?

— И поэтому отказала принцу Смерти? — не удержавшись, спросил он. Утром она ничего не вспомнит. Ничего. Он позаботится об этом.

— Дэй, ты собственник, — пожаловалась она. — Они мне друг. Лучший. А из — за тебя я с ним поссорилась. Хотя, в общем, не жалею.

— Из — за меня? — удивился он неподдельно. — Почему же?

— Потому что это ты, вот и все, — даже в полубодрствующем состоянии она оставалась упрямой. — И потому что не люблю, когда в мою жизнь лезут без разрешения.

— Именно это я сейчас и делаю, глупенькая.

— Ты — это ты, — так, словно из этого все должно было быть понятно, заверила его девушка. — И откуда вообще ты узнал, что я разговаривала с Ониреном?

— Я… — задумался молодой человек, но Иви прервала его:

— Молчи, я ведь все равно ни слова не запомню. И обними меня покрепче, пожалуйста. С тобой становится так тепло…

Он безропотно выполнил просьбу, хоть и огромных усилий стоило сдержать себя. Когда поцеловал ее в макушку, даже вздохнул с облегчением. Эвани этого, конечно, не видела, но лицо незнакомца освещала открытая счастливая улыбка.

Не знаю, откуда вдруг зародилось во мне это желание, но я хотела ему понравиться. Тому огневику, с которым сегодня меня обещал познакомить стор Инфайзер. То ли потому, что с огнем у меня с детства не заладилось, то ли потому, что просто хотела научиться лучше контролировать свой дар, а для этого нужны были хорошие отношения с парнем из спайки, в которую нас хотел превратить некромант, и… в общем, это была непотопляемая идея! Одна из тех идей, которые невозможно проигнорировать, а потому стоит пойти на поводу у своего чутья и просто довериться интуиции. Вот и мне делать было нечего — пришлось покориться.

Я проснулась засветло и усиленно размышляла на тему того, как бы произвести хорошее впечатление на старшекурсника. Почти выпускника! Четвертый курс — это ведь время, когда уже окончательно расставлены приоритеты в отношении будущего, когда дар подчинился и ластится кошкой к рукам, желая, чтобы его согрели и похвалили за успехи и даруемую силу, когда… в общем, мечтать я могла бесконечно! Поэтому, во что бы то ни стало, должна была завоевать расположение партнера.

Мысль об особенной одежде я отмела сразу — это мама с тетей Ави могли по академии щеголять ни на кого не похожими. Меня вполне устраивала мужская форма факультета Смерти, к тому же, приплетать личный интерес к сугубо деловым отношениям я никак не собиралась. Да и потом, для всех я ведь нынешняя подруга Мани — как будет выглядеть моя попытка прихорошиться для неизвестного огневика?

Промучившись с подобными рассуждениями около часа, так, что солнце уже начало подниматься из — за горизонта, я, наконец, пришла к выводу, что надо просто быть собой. А собой я представляла маленький темноглазый огонек с развевающимися по ветру волосами. А ведь, если задуматься, у этого суола может сложиться прямая ассоциация пламени и моих волнушек!

Вот так, загоревшись идеей, я и стала порхать по своему чердаку, тщательно умываясь и приглаживая лацканы пиджака, а напоследок особенно усердно расчесывая волосы. Оставила их распущенными, хитро улыбнулась отражению в зеркале и зашагала прочь с чердака. Где — то в одном из общих переходов меня должен был ожидать Мани для сопровождения к стору Инфайзеру.

Огневика нигде не оказалось. Куда он мог запропаститься? Забыл об обещании? Покачав головой, я решила не тратить время на магического вестника и прямиком отправилась в корпус, где находился кабинет преподавателя некромантии. Где — то в том районе, кажется, сейчас должна была начинаться пара у Свон.

Миновав переход из общежития в общий корпус, я выбежала на улицу и вскоре оказалась у нужного здания. Покачав головой — а все из — за того, что попасть к стору Инфайзеру можно было, сначала поднявшись на четвертый этаж, а потом опустившись на второй — я двинулась в путь. На этом — то пути мне и повстречался Онирен.

— Иви, — когда он осторожно придержал меня за руку, я испытала инстинктивное желание отстраниться. Все же, как ни крути, а чужие прикосновения мне были неприятны. Все — кроме одного… — Пожалуйста, не шарахайся от меня. Мне просто нужно поговорить с тобой.

— Только быстро, — предупредила я его. В голосе звучал холод — не собиралась я так просто сдавать свои позиции после того, как он почти прямым текстом сказал, что видит меня будущей женой! — Мне нужно к стору Инфайзеру попасть до начала занятий.

— Я… извиниться хотел, — его вмиг ставший виноватым вид и опустившиеся плечи разом изжили мое боевое и готовое к очередной перепалке настроение.

— За что? — недоверчиво спросила я.

— За некрасивое поведение, — объяснил заклинатель духов. — В конце концов, твоя дружба мне гораздо важнее всего остального. И я не хотел бы по собственной глупости терять человека, с которым знаком с самого детства. Простишь меня, Иви?

— Дай подумать, — ну как можно было дуться на это искренне раскаивающееся нечто? Я взъерошила короткие волосы Они — Одина, тут же поправила я себя — и вынесла приговор. — Если согласишься прогуляться со мной до кабинета некроманта. Мани куда — то делся, а одной идти скучно.

Я не могла не заметить, как нахмурился блондин при упоминании огневика, но спускать ему с рук неприязнь к Таорману не собиралась. Пусть уяснит, наконец, что выбор окончательно пал не в его пользу.

Конечно, Онирен согласился. И, конечно, беседа наша, вплоть до последней лестницы, по которой надлежало спуститься на нужный этаж, прошла в привычном шуточном ключе. А потом я заметила знакомую широкоплечую фигуру в красной мантии, и настроение вмиг улучшилось: он все — таки не забыл! Просто спутал, где мы должны были встретиться! Извинившись перед Одином, я помчалась догонять Таормана.

За прошедшие несколько дней отношения наши стали не в пример ближе и лучше. От Мани я ощущала такое искреннее и домашнее тепло, что всерьез начала считать его братом. Так что шальная мысль, как устроить небольшое представление на глазах у нескольких десятков маячивших в широком зале, которым оканчивалась лестница, суолов сразу же нашла одобрение у рассудка и чувств. Обрадовавшись подобному единодушию, я крикнула:

— Мани! — и распахнула руки, чтобы прыгнуть в его объятия. Ошибку свою я осознала, преодолев половину лестницы, у подножия которой молодой человек остановился и начал оборачиваться. Я слишком поздно поняла, что остановиться без вреда для здоровья не смогу, потому что нога неудачно подвернулась, и я полетела на огневика уже в прямом смысле этого слова. Вот только это был не Мани. И я сразу это увидела.

Но как такое может быть? То же лицо, только жутко холодное и сосредоточенное, те же движения, но в них, в отличие от Мани, сквозит непривычная четкость и продуманность. Те же синие глаза и прямой нос, тонкие губы, только волосы чуть короче и собраны в аккуратный хвост. И я почему — то была абсолютно уверена, что он поймает меня, несмотря ни на что, даже вопреки тому, что я спутала его с парнем абсолютно идентичной внешности. Хот нет… разницу я обнаружила, уже оказавшись в его объятиях и невольно поднимая глаза.

Шрам, рассекший левую бровь молодого человека, был широк и достаточно уродлив. Поднимаясь до середины лба, он неприятными буграми собирал вокруг себя кожу. Но это нисколько не портило облика молодого человека — наоборот, придавало изюминку и вызывало желание дотронуться до давней — да, я была в этом абсолютно уверена — отметины. Возможно, это был даже привет из детства. Однако, несмотря на эти мысли и потрясение, связанное с похожестью парня на Мани, вскоре все мое внимание захватила реакция тьмы на незнакомца.

Она взбунтовалась. Взвилась так, что я испытала почти звериный ужас, что сейчас повторится история с Витанией, только вот в стенах академии разрушений было бы несоизмеримо больше. Я часто задышала, пытаясь усмирить стихию, но все решило осторожное прикосновение молодого человека к моей пояснице. Он поглаживал ее, словно пытаясь сообщить мне покой и умиротворение. И это при абсолютной бесстрастности лица. Хотя, кажется, блеск в глубине синих глаз мне совсем не показался.

— Ты… не Мани… — неожиданно хрипло прошептала я, сосредотачиваясь, тем не менее, на ощущениях от ладони темноволосого огневика. В ответ раздалось молчание, но его прервал знакомый голос:

— Мин, руки от моей девушки убрал!

И пусть говорил Мани явно шутливо, завуалированная угроза в его словах мне совсем не почудилась. Руки незнакомца тотчас же разжались, и мне это было только на пользу: от молодого человека я отскочила, словно ошпаренная. Все потому, что тьма, будто по приказу, начала отделяться от тела. И я почти в благоговейном ужасе смотрела, как после окончания контакта она медленно затягивается обратно сквозь поры.

Где — то наверху я ощущала присутствие Онирена, ближе всего ко мне находились похожие, словно две капли воды, огневики, а дальше от лестницы скопилось несколько кучек с любопытством разглядывающих нас суолов. Среди них, кстати, была и Свон. И выражение ее лица мне совсем не понравилось.

— Таормин, Иви, вы оба здесь — замечательно! — бодрый голос стора Инфайзера заставил меня вздрогнуть и снова сосредоточить внимание на незнакомом огневике. Таормин? Брат?..

— Старший, — словно читая мои мысли, ответил Мани, и мне пришлось даже сглотнуть.

— Неправильные близнецы академии! — мрачно и очень подходяще для своего темного амплуа пошутил некромант.

— Почему неправильные? — машинально поинтересовалась я, исподтишка разглядывая старшего брата — огневика, за все это время не проронившего ни слова. Сейчас он стоял и смотрел только на стора Инфайзера. Такое ощущение, что меня рядом никогда и не было.

— Потому что абсолютно непохожи, — на губах некроманта появилась не самая приятная ухмылка. — И тебе, мелкая, не повезло: тебе в компанию достался угрюмый.

— Это мы еще посмотрим, — поначалу я не поняла, кому принадлежал глубокий, с еле различимыми нотками хрипотцы, мужской голос. Потом догадалась: это сам Таормин заговорил. — Боюсь, толку от нее будет мало.

А вот это прямое оскорбление предназначалось лично мне. Вспылив не хуже огненного мага, я воинственно подперла руками бока:

— Это еще почему?

И я ради этого самодовольного индюка все утро промучилась?!

Холодные синие глаза наконец удостоили меня внимания:

— Тьму толком контролировать не умеешь. Того и гляди, не оставишь камня на камне от академии, когда я в полную силу стараться начну.

А ведь у него оттенок глаз почти такой же, как у папы, мелькнула в голове мысль. Но я решительно отодвинула ее на задний план и сердито прищурилась. Еще никто так не оплевывал меня на глазах других суолов!

— Однако, — подумав, добавил огневик, — чтобы в этом убедиться, нужно посмотреть на нее на полигоне. Полчаса свободных есть? — обратился молодой человек к стору Инфайзеру, и я поняла: черным мой день станет именно после этой фразы. Ни один поход на полигон еще не заканчивался для меня на хорошей ноте. Однако некромант кивнул, и мне не оставалось ничего другого, как под ободряющим взглядом Мани — и любопытными у остальных — покинуть большой зал на втором этаже.

Я специально отстала от стора Инфайзера и выбранного им суола, чтобы лишний раз не маячить перед глазами. Тьма все еще бунтовала, да и сама я не отличалась терпимостью характера. До чего же несправедливо! Что за брат такой у Мани? Вот уж точно, «неправильные близнецы»! Мужчины о чем — то негромко говорили, я их не слушала — пыталась восстановить душевное равновесие. Что за суол такой этот Таормин? Почему Мани никогда о нем не рассказывал? Быть может, упомяни он хоть раз о том, что у него есть брат — близнец, я смогла бы подготовиться к встрече. А теперь, если он посчитает нужным, я могу оказаться с ним в спайке. Хочу ли я этого?

Ответ пришел незамедлительно. Конечно, хочу. Если он, как и говорил стор Инфайзер, действительно знаком с моими проблемами не понаслышке, то точно сможет поспособствовать тому, чтобы меня не обуревали страхи при виде открытого огня. Хочешь, не хочешь, а придется мириться с тяжелым характером некоторых огневиков. Просто надо убедить себя в мысли, что стихия руководит молодым человеком, вот он и допускает некоторые вольности в общении. Да — да, именно так я и буду думать.

Из раздумий меня вывел голос стора Инфайзера, когда мы уже подошли к полигону:

— После какой именно атаки начались твои страхи?

— Я думаю, что это были «Крылья Феникса», — с расстановкой ответила я.

Мужчины переглянулись — то ли не поверили, то ли удивились слишком. Ну, еще бы. «Крылья Феникса» были сильнейшим из заклинаний боевой огненной магии. Считалось, что их может раскрыть лишь тот, чья сила настолько велика, что идет из самой души. Вообще эта атака в основном использовалась демонами, мало кто из человеческих магов мог похвастаться ее владением. Стор Инфайзер решил уточнить:

— Я тебя совсем не «крыльями» атаковал, но ты уже испугалась.

— Понимаю, — согласилась я. — С тех пор я в принципе боюсь открытого огня.

Возможно, они подумали, что в заключениях я ошиблась. Но это было не так. В свое время я узнала все об этой атаке.

— Нет, даже на полигоне это повторять небезопасно, — без единого намека на возражения заявил Таормин.

— Да и я не смогу тебя контролировать, — покачал головой Инфайзер. Эта фраза заставила меня насторожиться:

— Что это значит?

— Таормин сильнее меня, — пояснил некромант. — Моей стихией все же больше является смерть, чем огонь. А вот Мин вполне на «крылья» способен. Если, конечно, сильно его разозлить.

И по воцарившейся на губах преподавателя улыбке я поняла: злить Таормина не стоит. Злить, похоже, будут именно меня. Но если они думали, что я испугаюсь мощи огневика, которого планировали ко мне приставить, то глубоко ошибались. Гораздо больше меня волновал вопрос о том, чем я могла насолить маленькому мальчику, который, только увидев меня, смог пробудить в душе настолько сильный порыв. Который, намеренно или нет, посеял в моей собственной душе необъяснимый страх.

Кажется, я заставила Мина ждать. Во всяком случае, отвлекшись от мыслей, я обнаружила слегка уставший взгляд, который сильно контрастировал с бесстрастностью лица. Как бы и он не причислил меня к выскочкам, как Инфайзер поначалу.

— Начнем, — кивнув скорее самой себе, обратилась я к Таормину.

Тот не ответил ничего. Я хорошо помнила, как усмирял стихию Инфайзера Мани, так что приготовилась сразу к сильной атаке. Каково же было мое удивление, когда огневик зажег над рукой… обычный пульсар размером с крупное яблоко.

— Ты издеваешься? — серьезно спросила я.

— Чтобы обращаться ко мне в столь фамильярной форме, стоит еще заслужить мое расположение, — недовольно сощурился Мин. Хотя, наверное, и уменьшительным именем я его называть не могла. Тоже мне, величество нашлось. Да у меня дед — и тот лучше себя вел!

— Прошу прошения, уважаемый суол, — не скрывая издевки в голосе, ответила я. — Впредь подобное не повторится.

Я тут же поплатилась за дерзость: огневик метнул пульсар так быстро, что даже при расстоянии не менее двадцати шагов между нами огненный клубок оказался рядом в мгновение ока. Помянув тьму и всех скрывающихся в ней тварей, я еле успела выставить перед собой щит, а сама отскочила в сторону, чтобы в следующее мгновение наблюдать, как мягко моя темнота впитывает в себя силу Таормина. Не веря увиденному, я перевела ошеломленный взгляд на партнера по занятию и заметила, что ситуацию он тщательно обдумывает. Инфайзер хохотнул, и в звуке этом мне показалось приближение собственного конца. К слову, это было не так далеко от истины.

Вторая атака была не в пример сильнее первой. Огненное кольцо вокруг себя я загасила сотворенной черной плетью, разрубившей связь пламени и поверхности земли. И чем больше злилась я, обижаясь на то, что со мной играют, словно с загнанной в западню мышкой, тем больше тьма внутри требовала, почему — то, приблизиться к Таормину и узнать, что он собирается делать дальше. Я отбила не меньше сотни пульсаров разного размера, впитала огненный дождь, который Мин пролил на меня, ни на мгновение не стушевавшись, но начиная постепенно уставать, в то время как молодой человек, казалось, даже не запыхался: он лишь нашептывал заклинания, одно за другим, и отсылал получающиеся огненные фигуры ко мне. Приходилось либо отворачиваться, либо выставлять впереди тьму, которая, раз за разом поглощая атаки, становилась все тоньше и тоньше. Она возвращалась в мое тело, не желая больше защищать, и вот, наконец, Таормин воспользовался этим.

— Аккуратнее с солнечным влиянием, — загадочно проговорил он, и я вскинула голову.

На меня мчался огромный пульсар, становясь все больше с каждым моментом приближения. А я так сильно устала, что, опустившись на колени, не смогла удержать внутри ринувшуюся на защиту тьму. Стыдно признаться, но в тот момент мне было все равно, какие разрушения она принесет, пришла лишь мысль о том, что и на меня нашлась управа.

— Ну вот, я нашел ее слабое место — долго выдерживать однотипные атаки она не может. Сильная, конечно, но без тренировки совершенно бесполезная, — раздался в наступившей тишине спокойный голос Таормина.

— Что? — медленно открывая глаза, я очень боялась обнаружить руины академии. Но ничего, даже смутно напоминающего развалины, рядом с полигоном не оказалось. Напротив: картина была знакомой и привычной, Мин и Инфайзер стояли в целых одеждах, и только напророченный мне напарник вытирал кровь, бежавшую дорожкой от уголка губ к подбородку. Это что же, я его ранила?! Святые демоны…

— Можешь звать меня Мином, — криво ухмыльнувшись, ответил огневик. — На следующую встречу не опаздывай.

С этими словами, кивнув Инфайзеру, Таормин отправился прочь с полигона. А некромант подошел и помог мне подняться с пыльной земли.

— Это что такое было? — прохрипела я, отбросив формальности.

— Это гарант моего спокойствия, — искренне и совершенно непривычно улыбнулся Инфайзер. — Считай, что отныне ты в спайке со старшекурсником. Таормин согласился направлять тебя.

Очень скоро я поняла, почему после атаки Таормина не пострадало ничего, кроме моей гордости. Он действительно намеренно изводил меня, чтобы посмотреть, на что я буду способна в невменяемом состоянии. Только заблаговременно позаботился о том, чтобы я была на исходе сил и не причинила разрушений. Что ж, не оценить предусмотрительности огневика я просто не могла. Но это было единственным, что я могла о нем узнать. Кроме организованной стором Инфайзером встречи, нигде больше старшего брата Мани я застать не могла.

Мой «парень» как — то раз был застигнут врасплох, и я, во что бы то ни стало, решила выпытать у него информацию о Мине.

— Я начинаю подозревать тебя в увлечении мужественными лицами, — шутливо приревновал меня ненаглядный, за что был удостоен пинка под ребра. Ох, видела бы меня сейчас бабушка — замахала бы руками на манеры. Хорошо все — таки, что академия титулов не признавала.

— Можешь подозревать меня хоть в сговоре с демонами Земли, но это никак не изменит моего интереса к твоему брату, — не поверив ни единому слову балагура, возразила я. — Он меня ослабил, как никто другой, и ты еще спрашиваешь, почему я им интересуюсь?! Да это же такой шанс — позаниматься с магом, которому известны твои слабые стороны и который при этом не попытается тебя убить! Мани, ну не упрямься, расскажи о Таормине!

— Ладно, — сдался огневик, — что тебя интересует?

— Прежде всего, тот факт, что ты вообще о брате умолчал! — возмутилась я. — Да еще и о старшем! Это что, старое семейное проклятье? И почему стор Инфайзер вас неправильными близнецами назвал? Кстати, вы же совершенно разные!

— Потому и назвал, — улыбнулся Мани. — Насколько я общительный, настолько Мин замкнут и не жалует людей. Демонов вообще на дух не переносит — даже тех, которые давно начали сотрудничество с семью королевствами. Кстати, он один из немногих студентов, которых после третьего курса отправляли в точки столкновений, то есть в реальные боевые условия. У Мина есть опыт борьбы с отступниками из — за стены.

— Ничего себе! — восхитилась я. — И ты молчал!

— А что тут говорить, — пожал плечам молодой человек. — Мин либо в академии, либо у себя. После занятий сразу идет заниматься. С людьми не общается. И при этом умудряется обгонять меня в рейтинге самых завидных парней академии! — притворно пожаловался Мани.

— Вот тебе и сюрпризы некстати, — я поджала губы, вспоминая, как начала со мной конфликтовать Витания. А всего — то побывала в моих воспоминаниях… — Мне теперь на полигон окольными путями пробираться придется!

— Почему это? — не понял Мани.

— Так ведь поклонницы не дадут прохода! — пояснила я. — Хотя что они в нем нашли, не пойму. Ну да, вы симпатичные, но у Мина ведь еще и шрам на лице, наверное, откуда — то из боевых вылазок принес.

— Нет, — не согласился Мани, — это с детства.

— С детства? — я поняла, что парень подтвердил одну из моих первоначальных догадок.

— Да. Это своего рода печать Огня. Она с Мином с рождения. Его держал в руках чистокровный огненный демон, так что по дару Мин гораздо сильнее.

— Стор Инфайзер говорил, Мин знает, каково мне, то есть понимает, что такое — не контролировать свой дар, — прищурившись, я попыталась вывести Мани на чистую воду. — Он на чердаке живет?

— Мин свою силу контролирует, — ответив на часть моего вопроса, огневик, видимо, решил, что я на этом успокоюсь, и тему продолжать не стал. А я внезапно подумала, что, окажись Мин таким же жителем чердака, как и брат Айны, например, это многое бы объяснило. Ведь плохо контролирующие себя маги сторонятся остальных, значит, башня — идеальное место для проживания. К тому же, знай о Мине соседи по общежитию хоть немного информации, стали бы девушки так высоко оценивать старшего брата Мани? Нет, конечно, им бы давно раскрыли все секреты парни. К тому же…

Сердце зашлось в неровном стуке, когда я вспомнила случай с Витой, произошедший на винтовой лестнице. Она ведь тогда сказала, что я и с Мани встречаюсь, и туда посмела явиться. Это тогда я ничего не понимала, зато сейчас, принимая во внимание такую же скрытность сообщника, как и в прошлый раз, я могла бы предположить, что…

— Иви, все хорошо? — спросил огневик, с сомнением глядя на меня. Я знала, что выглядела не самым лучшим образом: с горящими энтузиазмом глазами и часто вздымающейся грудью — почти претендентка на посещение корпуса целителей.

— Да. Все хорошо, — соврала я. — Просто с минимумом информации мне хорошего впечатления не произвести.

— Будь собой, — хмыкнул Мани. — Обычно именно это качество располагает людей.

Наивно кивать головой я могла до бесконечности, лишь бы Мани ничего не заподозрил. Но раз он сам отказался помогать мне с братом, значит, стоило выйти на тропу поисков в одиночестве. Тем более что у меня имелся довольно резкий довод в пользу этого: на Мина среагировала тьма. А этого в принципе не могло быть.

Витания явно имела в виду кого — то, кого я уже видела, когда говорила, что я имею отношения не с одним парнем. Ее открытые намеки на Дэя тоже сами собой вели к мысли, что учится мой водник где — то здесь. Мани дважды уходил от темы чердака, когда я его спрашивала об устройстве башни мужского общежития. И у Мани имелся скрытный, немногословный и очень сильный брат — маг. Проблема была лишь в том, что Таормин, как и младший, был огневиком, а это сильно осложняло задачу.

Нет, маги — дуалы встречались довольно часто. Что говорить, я сама, перемещаясь в пространстве, обладала магией Времени, пусть главенствующей во мне и была Смерть. Так и у остальных: одинаково развитые дары разного направления просто не могли существовать. Тем более Вода и Огонь — абсолютно противоположные стихии. Но и Дэй, и Мин своими силами распоряжались так, словно у них никогда не было проблем с подчинением. Значит, не могли они быть одним и тем же человеком. Зато Мин мог контактировать с Дэем. Или просто жить поблизости, например. В общем, мне в любом случае стоило с ним дружить. А для этого нужно было найти максимум информации. Чем я и планировала заняться. Жаль, что планам моим не суждено было сбыться.

— Вита, поможешь последнему суолу — и на сегодня свободна, — распорядилась глава целительского корпуса, глядя на юную помощницу.

Та безропотно согласилась:

— Где он находится?

— В третьем покое.

Кивнув, демоница отправилась на поиски больного. Каково же было ее удивление, когда по указанному адресу она ни одного, хоть отдаленно напоминающего пострадавшего, не нашла. Да, сидел на кушетке старшекурсник, но несколько недель под руководством стори Минрани научили на глаз определять состояние пришедшего на прием суола. У этого молодого человека недуга не было.

— Чем могу помочь? — стараясь скрыть удивление в голосе, обратилась она к заметившему ее демону Воды.

— Кровь. Не могу остановить, — серьезно ответил он.

— Водник. Водник, который не может остановить кровь, — как бы желая убедиться в только что сказанном, уточнила она.

— Не могу, — подтвердил суол. Где — то она его видела…

— И где кровотечение? — еще бы дважды мантией обмотался, чтобы ей пришлось его с особой дотошностью раздевать!

Парень соскочил с кровати и приблизился к Вите. Положив руку на грудину, он проникновенным шепотом ответил:

— Вот здесь. Кровью обливается мое сердце…

— Это что, шутка такая? — ощутив укол раздражения, поинтересовалась Витания. — Послушайте, уважаемый суол, у меня сегодня был тяжелый день и…

Договорить ей не дали — водник одним плавным движением оказался рядом с ней, одну руку положив на талию девушки и приближая ее тело к своему, а второй взял ее ладонь и положил на середину груди, так что под синей мантией Витания ощутила отчетливые удары его сердца. Тот, другой, о котором она слишком долго мечтала, никогда не давал даже дотрагиваться до себя. А она все равно… она…

— Вы… что себе позволяете? — растерялась девушка, понимая, что из его захвата так просто не вырваться.

— Что? — будто и не было ничего необычного в его поведении, эхом отозвался незнакомец.

Она попыталась воззвать к чужому здравому смыслу:

— Сюда в любой момент может войти стори Минрани, одумайтесь, суол!

— Интересно, тебя беспокоил этот вопрос, когда ты тихонечко пробиралась по башне мужского общежития к двери в комнату, которая нам обоим известна? — насмешливо взглянул на нее противный — теперь она не могла в этом сомневаться — водник!

Витания напряглась. Либо он следил за ней, либо сам проживал в той же башне. Да кто он, время его разбери, такой?!

— Пусти! — велела девушка, но тот и ухом не повел.

— Так вот, на чем я остановился? Ах, да… мое бедное сердце! Оно обливается кровью оттого, что ты перестала приходить в гости на наш с огневиком этаж. Вот я и решил сам наведаться в гости — говорят, ты что — то не поделила с девочкой из тьмы.

Злость взыграла в ней с новой силой:

— Еще один защитничек нашелся?! Может, это к тебе она захаживала в тот раз, когда мы с ней встретились у входа на чердак?!

— Она, конечно, ничего, — согласился водник, — только не отстаивает свое право находиться в мужском общежитии, словно так и должно быть. В этом тебе, дорогая, нет равных.

— Никакая я тебе не дорогая! — прошипела девушка. — И вообще — отпусти!

— За то время, что я наблюдаю твои поползновения в сторону соседа, ты уже давно сделалась мне почти родственницей, — весело хмыкнул демон Воды. — Кстати, я рассчитываю этот статус за тобой закрепить официально, — со значением добавил он, с удовольствием наблюдая, как заливается краской гнева лицо магини Времени.

— Да ты… — с жаром начала она.

— А закончим мы чуть позже, дорогая, — как ни в чем не бывало, прервал ее водник, оставляя на губах легкий поцелуй.

— Что? — ошеломленно захлопала глазами девушка.

— И будь осторожна — сейчас академию потрясет, — с этими словами, выпустив Виту из объятий, молодой человек скрылся из покоя. А в следующее мгновение земля и правда содрогнулась.

Сама не знаю, почему для очередного безумия я выбрала день Огня. Может, потому, что подсознательно чувствовала: надо остеречься Таормина. Оставалось не до конца понятным, насколько простираются рамки нашего с ним сотрудничества, а именно станет ли он, например, периодически приглядывать за мной, если я вдруг решусь на какое — нибудь предприятие. А если станет — будет ли использовать против меня свой дар, внезапно разозлившись. И пусть зарекомендовал он себя натурой глубоко ледяной, я — то вспыльчивый характер огневиков знала: с ними в игры лучше было не играть. А уж в том, что Мин разозлится, если будет в курсе моей задумки, я не сомневалась: ну, какой уважающий себя огневик спустит с рук факт того, что его «напарница» собралась в общежитие к парням?

Да, как бы ни опасалась, не предпринять еще одной попытки посмотреть на запертую комнату я не могла. Может, там и не Дэй вовсе жил, может, Таормин, но я должна была это знать! Тем более теперь, когда пройти туда можно было даже без перемещений — папин метод со ступеньками я собиралась испробовать на новом месте, а уж то, что на чердаке также окажется окно, не сомневалась. Другой вопрос был в том, что пробраться в личное пространство незнакомого суола было делом, прямо скажем, не самым хорошим, но и тут мне на помощь смогла прийти тьма. Дело в том, что не так давно стор Инфайзер показал еще одну возможность использования дара.

— Уверен, о таком ты до сих пор не знала, — подмигнув, сообщил преподаватель. А дальше… просто протянул руку в отбрасываемую кроной дерева тень, и та исчезла!

Находились мы в то время во дворе одного из корпусов, и я, сидящая на скамейке рядом с тем самым злополучным деревом, удивления не скрывала:

— Это… что?

— Способность перемещаться в тени, — загадочно ответил стор. Конечно, я ровным счетом ничего не поняла, но кого это в тот момент волновало?

А потом начались настоящие чудеса: некромант действительно обучил меня тому, что умел. «Пригодится — с твоей — то способностью влипать в неприятности», — сказал он по окончании урока. Умение переходить из вещественного состояния в буквальном смысле бледную тень самой себя я и собиралась использовать во время путешествия по общежитию мужской части суолов академии. Вот только применить его, в итоге, пришлось совсем по другому поводу.

Сначала я шла, не таясь, пока суолы могли принять меня за прогуливающуюся младшекурсницу. Для верности я заглянула в оранжерею и совершенно искренне полюбовалась раскинувшейся там красотой, созданной благодаря усилиям магов Земли и Жизни. Когда выходила оттуда, стемнело настолько, что тени появились даже у низкой травы, и я спокойно смогла перетечь в сумрачную форму, как для простоты называл новое состояние тела стор Инфайзер. Он объяснил, что это сродни перемещению из одного места в другое, просто средой для действия служит не воздух, а тьма. Сам он, к сожалению, полностью входить в тень не мог — не являясь демоном Времени, преодолевать большие расстояния он не умел. Зато растворять себя в достаточно большом участке тьмы вполне получалось. Пусть и не с первого раза, но навык разучила и я.

Мужское общежитие занимало ровно половину замкнутого здания в виде четырехугольной цитадели. Во внутренний дворик я зашла, переместившись в тень и не опасаясь, что меня заметят загулявшие позже обычного парочки. Все они, к моему небольшому удивлению, уже разбрелись по комнатам. Там — то я и увидела странного суола, сидевшего на корточках. Издали было трудно определить его принадлежность к какому — либо из факультетов, поскольку цвет мантии казался черным, а голова парня была гладко выбрита. Сначала мне показалось, что ему просто плохо, и я уже было собралась подойти и предложить свою помощь, чтобы проводить в корпус целителей. Но потом поняла: замышляется что — то недоброе.

Первый раз земля встрепенулась, когда рука незнакомца, засияв, с хлопком опустилась на поверхность. Я вздрогнула вместе с почвой и вышла из тени. Нет, совсем не больной суол мне здесь попался! Пусть и было минимальным освещение, но зеленоватый оттенок кожи я различила отчетливо! Демон — совершить что — то плохое в академии собирался молодой демон.

Трудно сказать, был ли он суолом — с учащимися факультета Земли я особого отношения не имела — но, раз пробрался на нашу территорию, да еще и к общежитиям, то явно был не до конца посторонним. Я не могла допустить, чтобы он разрушил целый корпус с готовящимися ко сну студентами, поэтому шагнула навстречу злоумышленнику и предотвратила следующую встречу его ладони с землей, создав небольшой щит. Заметив, что ничего не вышло, демон заозирался по сторонам и вскоре наткнулся на меня.

— С дороги, порождение мрака! — рявкнул он, выставляя руку вперед, и поверхность содрогнулась уже под моими ногами. Что, в таком случае, он делал при контакте с землей? Хотел камня на камне от общежитий не оставить?

— Не делай этого, — с мольбой в голосе обратилась к нему я. — В чем провинились суолы? Они ведь просто обучаются контролированию своего дара, никому не принося вреда!

— А потом приходят на наши территории и наравне с остальными начинают уничтожать неверных! — рычащие нотки в голосе молодого человека по — настоящему испугали меня. Я начала судорожно соображать, что сделать, чтобы остановить его безумную затею.

— Почти все демоны давно находятся в хороших отношениях с королевствами! — возразила я. — Что мешает вам поступить так же?

Да, я поняла, что передо мной оказался один из представителей отступников. Возможно, он даже спокойно обучался в академии до того момента, пока не пришел приказ устроить диверсию. Святая тьма… сколько же их могло быть среди нас?!

Парень, тем временем, с земли поднялся и с ненавистью посмотрел на меня.

— Вы, такие добрые и любящие всех, так до сих пор и не поняли: нельзя растворять кровь среди людей! Нельзя допускать, чтобы наше наследие терялось в бессильном человеческом! Ты сама, — он указал на меня пальцем, — являешься одной из сильнейших суол академии, но ты и на каплю не обладаешь той мощью, которой владеет любой из твоих чистокровных предков с диких земель!

Мне в голову пришла одна не совсем благоразумная мысль, но для ее выполнения требовалось отвлечь молодого человека настолько, насколько это возможно. И пусть я не была уверена, что у меня в итоге хватит на это сил, попробовать все равно стоило. Я принялась оплетать внутренний двор общежития вместе со стенами темной паутиной, пока отступник в зеленой мантии был полностью поглощен разговором.

— Да неужели? Я слышала обратное. Оба моих дедушки боялись, что я сравняю их королевства с землей, если не получу должного образования. Оба моих дедушки — два чистокровных демона, суол! — резко повысив голос, возразила я парню.

Тот с минуту рассматривал меня, прищурив глаза:

— Так ты, выходит, та самая принцесса Тьмы, которая одним своим чихом уничтожала скалы? Ты скорее исключение из правил, которое его только подтверждает!

— Мои родители — человеческие маги!

— Ректор Академии Магии и королева Биора? — желчно усмехнулся суол. — Неужели ты думаешь, я сейчас позволю кому — нибудь прийти тебе на помощь? Ты — та, что обладает по — настоящему стоящей силой — стоишь среди тех, кто зарывает магию в землю!

— Я за равенство и сотрудничество. И за то, чтобы вы тоже к нам присоединялись.

— Не бывать этому, — сплюнул он, вновь опускаясь к земле. Рука его оказалась на почве мгновенно. Мне нельзя было больше медлить.

Следующий мощный толчок сотряс землю настолько, что я упала на колени, больно ударившись о каменистое покрытие дворика. Простонав и перекатившись на бок, продолжая плести вокруг корпуса сеть, я отправила часть сил на то, чтобы спеленать безумного незнакомца. Мне это удалось, и по раздавшимся с его стороны проклятьям я поняла, что сеть, опутавшая его, действует. Вот только я не учла одного: касаться земли он мог любыми частями тела.

Из того положения, в котором был — на коленях — он повалился на бок и лег щекой на мелкое каменистое покрытие. А дальше начался кошмар. Земля с грохотом содрогнулась в очередной раз, но теперь внутренний двор оказался в рытвинах и поднявшихся на поверхность каменных валунах. Этот суол действительно собирался превратить общежитие в прах!

Во время одного из таких толчков я попала в образовавшуюся в земле трещину, и лодыжку пронзила острая боль. Вскрикнув, я попыталась освободиться, но ничего не вышло. Понимая, что разрушения снаружи уже не остановить, я бросила все силы на паутину вокруг здания. Что станет с демоном Земли, я даже боялась представить: он явно шел сюда умирать.

Когда моя защита поднялась почти до самых башен, враг внезапно снова стал ругаться. Вскоре я поняла, в чем именно было дело: те комья, что он поднимал вокруг себя, оставаясь на нетронутом клочке земли, внезапно намокли, став тяжелее в несколько раз, и свернутому моей тьмой демону стало гораздо труднее выполнять свою задачу. Сердце зашлось в радостном стуке, я оглянулась и увидела на одном из возвышений подмогу: это был не кто иной, как брат Айны. Именно он наполнял землю влагой! Неужели демон Земли расслабился настолько, что допустил в наш с ним разговор постороннего? Думала я над этим, правда, недолго: ко мне метнулась вторая тень, и вскоре меня от глубокого каменного пласта освободил не кто иной, как брат Мани.

Нога безнадежно ныла, но я постаралась не подать вида, пока Мин вытаскивал меня из западни. Только дыхание перехватило, когда он со мной на руках уселся на ближайшем устойчивом валуне, поднятом из — под земли, и прижал к груди:

— Жива?..

— Все нормально, — как можно спокойнее постаралась ответить я. — Спасибо, Таормин.

— Слишком поздно пришел, — почему — то извинился он срывающимся на хрип голосом. — Сейчас мне надо поговорить с ним, — имея в виду земного демона, добавил огневик. — Я вернусь за тобой, Иви.

Я только кивнула, глядя в синие глаза, и позволила устроить себя тут же, пытаясь не выдать опоясывающей боли в лодыжке. Мин прикрыл веки, будто успокаиваясь и пытаясь убедить себя, что со мной все в порядке, и твердой походкой направился к демону Земли, рядом с которым уже находился Айнон.

— Как бы ты ни пытался, тут сейчас почти вся вода из ближайшего озера, — сообщил он. — Скоро прибудут все преподаватели. Даже такого чистокровного и сильного тебя удастся усмирить общими силами академии.

— Ты… — с болью в голосе обратился к нему плененный демон. — И ты с ними, Айнон!

— А если бы с ними остался и ты, нам неоткуда было бы ждать опасности, — жестко перебил его водник. — И мы жили бы с людьми и магами в полной гармонии.

— И стояли бы рядом с теми, кто чуть было не покончил с вашими родами? — с обидой прокричал захватчик, и мне показалось, что в данный момент он совсем не к Айнону обращается.

Нет, не показалось. Стоило Таормину подойти к демонам, земной со злостью глянул на него:

— Ты! Ты, чье имя покрыто позором за великой стеной! Ты, чьи предки сотворили столько зла!

— Я не в ответе за давно умерших, — сухо произнес Таормин.

— Ты опасен не меньше! — прокричал демон. — Таких, как ты, вообще нельзя оставлять на свете! Таких, как ты… — он резко замолк, по лицу его прошла судорога, а в следующее мгновение земля снова задрожала.

Сердце сжалось от тоски, что кто — то мог таить настолько сильную ненависть в душе, отравлять ее день за днем. И на кого? На моего горе — напарника! И пусть, видя его напряженную позу, я понимала, что Мин обязательно со всем справится, я все равно боялась. За него и за Айнона. Но за него все же больше.

Я видела, как глубоко и тяжело вздохнул Таормин. Кажется, он принял тяжелое решение.

— Тебя за это не похвалят, — словно предостерегая, пусть и не очень охотно, проговорил Айнон.

— В первый раз, что ли, — усмехнулся огневик. И призвал огонь. В день, когда это было запрещено под страхом исключения.

Вода, что питала землю, начала быстро испаряться, наполняя воздух влажным паром. Демон Земли протяжно завыл, и я догадалась, почему: вместе с привлеченной Айноном стихией из почвы уходили и присущие ей частички, а значит, она становилась бесполезной пылью под ногами. Все, что покрылось, благодаря чужим усилиям, рытвинами, теперь должно было ровным слоем улечься вокруг появившихся на поверхности камней. Таормин свел на нет все попытки диверсии. Пусть для этого и пришлось прибегнуть к запрещенному приему.

— Будь ты проклят! — простонал демон Земли. Будто ожидая его слов, все вокруг пришло в движение: к месту происшествия начали стягиваться суолы и сторы. Воздушники разгоняли туман, маги Земли стали помогать вернуть камни обратно в твердь, водники насыщали почву влагой. Папа, не заметив, что в гуще событий оказалась я, спешил к месту происшествия. Стори Минрани, увидев морщащуюся от боли меня, сразу поспешила оказать первую помощь. Таормин опередил ее: подошел, взял на руки и без слов двинулся по направлению к корпусу целителей.

— Там вам будет удобнее, — коротко объяснил он, уходя из поля зрения ректора, подоспевшей преподавательнице, и та лишь кивнула в ответ. А затем мы оторвались от нее на достаточное расстояние, и я не преминула спросить:

— Мин… ты зачем стихию использовал? Тебя же теперь исключить могут! А меня кто будет обучать тогда?

— Маленькая эгоистка, — непривычно шутливо обратился ко мне огневик. — Ну а если бы ты при этом погибла, что тогда? Если бы, несмотря на твою защиту, в руины превратился весь корпус общежитий? Учиться было бы вообще некому.

Несмотря на серьезность тона, смотрел он на меня с улыбкой. С очень непривычной улыбкой, от которой у меня чаще забилось сердце. А еще тьма… поначалу взбунтовавшаяся, теперь она просто притихла и желала лишь одного: чтобы объятие Таормина не прекращалось. Пошевелившись, я негромко застонала и столкнулась взглядом с нахмурившимся огневиком:

— Где болит?

— Нога… — призналась я. — Ее камень придавил.

— Сейчас, — тихо произнес молодой человек, и почти сразу после этого я ощутила холодок, пробежавшийся по коже и немного ослабивший мои страдания. Округлив глаза, я только и могла, что молча удивляться на творимые Мином действия. Не мог огневик обезболивать льдом. Просто не сумел бы… — Что? — ненадолго остановившись, заметил Таормин мое недоумение.

— Ты… говоришь сегодня много, — неумело отшутилась я, прекрасно понимая, что своими действиями он только подстегнул мое любопытство.

— Ну, прости, — язвительно, но совершенно необидно ответил огневик. — Я за тебя в ответе. Кто в нашей паре все — таки главный?

— Ты же не нянькой ко мне нанимался, — упрямо заметила я. — Откуда мог знать, куда я отправлюсь?

— А и правда, что это ты в ночь — полночь посреди двора общежитий делала? — проницательно заметил Таормин, вызывая во мне волну внутреннего трепета. — Уж не к мальчикам ли направлялась?

— Это уже неважно, — замотала я головой. — Меня больше волнует то, что с тобой сотворит ректор, когда узнает о применении магии Огня.

Ответом мне был вполне добродушный хмык, и весь оставшийся до целителей путь мы проделали в молчании. Папа нас так и не заметил.

Стоящий у окна ректор не внушал ему страха. Что — что, а справедливость Эвангелион Эндорийский умел восстанавливать, как никто другой. Затянувшееся молчание, повисшее в кабинете из — за того, что некромант обдумывал дальнейшие слова, юношу не тяготило. Напротив: можно было дождаться недостающих сторов и насладиться тишиной. Он очень любил тишину. Тишину и полночь.

— Я не могу закрыть глаза на то, что в результате твоих действий была спасена суола, находящаяся в непосредственной близости от происшествия. Но также не могу и не принять во внимание тот факт, что ты мог использовать другую часть своего дара, — наконец произнес ректор.

— Не было нужды, — молодой человек, сидя в кресле для посетителей, пожал плечами. — Дополнительная работа для стихийников: они не только близлежащее озеро стали бы восстанавливать, но и то, что находится за городом. Айнон прекрасно справился. Я же допустил ошибку, сорвавшись. Это мой большой просчет.

Эндорийский впервые оторвал взгляд от окна:

— Никогда не страдал предрассудками и все же невольно продолжаю вас сравнивать.

— Настолько похожи? — усмехнулся суол.

— Ты почти точная его копия. Не будь у тебя материнских волос, я подумал бы, что вижу покойника. И, тем не менее, с самого рождения ты избрал для себя дорогу Огня. Мы с Тао и Арминой не ошиблись.

— Мы не в ответе за то, что совершили давно умершие, — на этот раз в голосе суола слышалась горечь. — Не волнуйтесь, Эвани ничего не узнает.

— Ты догадался? — брови ректора удивленно поползли вверх.

— Трудно не запомнить лицо человека, которого чуть было не убил в детстве из — за того, что не мог контролировать свои силы. Вы знаете, что именно поэтому она боится огня?

— Я склонялся к этому, — кивнул ректор.

— Я научу ее справляться со страхом, как когда — то и я сам. Она не будет больше иметь слабостей.

— Знать бы еще, какую слабость выбрала для себя она сама… — задумчиво глядя на суола, добавил ректор.

Молодой человек не ответил. Недолгое молчание вновь воцарилось в кабинете.

— Ты похож на него, — повторил ректор. — Осанка, взгляд, манера поведения. И вместе с тем настолько скован рамками собственных ограничений, насколько свободным мог выглядеть он когда — то.

— Судя по вашему голосу, это не является поводом для радости.

— Я просто хотел сказать… прошлое не должно висеть на наших плечах мертвым грузом. Мы — это мы и никак иначе. Мы не должны расплачиваться за грехи предков.

— Позвольте мне самому найти ответ на этот вопрос.

— Да, конечно… — ректор отвлекся на черный магический вестник, появившийся в кабинете и спланировавший прямо к нему на стол. — Сторы Аквинус и Инфайзер скоро будут. Решим вопрос с твоим наказанием.

— Не исключение? — пришла очередь суола удивляться.

— Видел бы ты, какую поддержку получил ваш с Айноном поступок среди педагогического коллектива, — улыбнулся ректор. — Да и после того, как в гостеприимно открывшую двери академию прорвался демон с недружелюбным настроем…

— На вашем месте я после этого ужесточил бы вступительные условия для дикоземцев.

— Именно этого отступники и добиваются, — ректор отошел от окна и присел на краешек стола. — Они вносят сумятицу, чтобы мы на нескольких неудачных примерах составили мнение обо всех демонах. А мы дадим суолам надежду, научим бороться в команде и укрепим отношения демонов и людей.

— Что ж, умно, — не мог не признать этого молодой человек.

— У меня к тебе только одна просьба.

— Какая?

— Будь осторожен, Дэрий.

Папа не злился. Просто тяжело вздохнул, покачав головой, будто ничего другого от меня не ожидал, и спросил, как нога. Я еще находилась в целительском корпусе и, слава смерти, сильно не пострадала. Просто придавило меня неудачно, и стори Минрани, строго глядя на наивную суолу, распорядилась о неделе постельного режима после того, как максимально возможно залечила ступню. Я, конечно, новости не обрадовалась, тем более что Витания все еще помогала целителям, но делать было нечего. Пришлось даже стойко выносить ее ненавидящие взгляды из — за компании, сопровождавшей меня в лекарское крыло. Хотя больше ни одного повода для ревности у девушки не возникло: передав меня с рук на руки дежурным, Мин скрылся в неизвестном направлении и больше не появлялся.

Не могу сказать, что я сильно грустила. Все же его неожиданное участие было скорее из ряда вон выходящим событием, чем безоговорочно ожидаемым поступком. И то, что потом он решил вести себя по — старому, нисколько меня не удивило. Но в сердце поселилась небольшая обида, а тьма… тьма порой выводила меня из себя метаниями внутри тела и горячим желанием найти Таормина и высказать ему все, что думает о нем. В конце концов, я ведь тоже была одной из тех, кто не допустил разрушения корпуса общежитий. Неужели так сложно было проявить дружеское участие?

Безусловным положительным качеством своего характера я считала нежелание долго пребывать в апатии, поэтому вскоре я нашла цель, ради которой и пошла на поправку гораздо быстрее. К моей огромной радости, в приемные часы иногда заглядывали то Мани, то Онирен, то Свон с Айной. И я была этому несказанно рада. В один из таких приходов, когда меня навещали подруги, и состоялось наше объяснение со Свон.

Я не стала ходить вокруг да около, просто попросила подругу сесть поближе и взяла ее ладонь в свою:

— Прости меня, Свонни.

— Ты о чем, Иви? — неподдельно удивилась девушка.

— Я тебе солгала. Насчет нас с Мани солгала. Никогда мы с ним не встречались.

Видеть лицо Свон в этот момент, если честно, оказалось особенным наслаждением: на нем смешались огромное облегчение и вместе с тем осознание того, что ее долго и со вкусом водили за нос. Потом, однако, моя подруга решила изобразить чопорную барышню и, быстро взяв себя в руки, спокойно спросила:

— Мне — то что с того, Иви? Ваши игры — это ваше дело.

— Только если наша игра изначально не была настроена на то, чтобы привлечь твое внимание.

— Что? — самообладание вновь изменило подруге, и на этот раз она даже не пыталась прийти в себя.

— Мани просто хотел, чтобы ты приревновала. А я задолжала ему за спасение и вынуждена была согласиться.

От злости моя давняя знакомая аж засветилась. Огненные всполохи снова пошли по свободной от мантии коже рук, и я ощутила приятное покалывание в том месте, где наша кожа соприкасалась. Надо отдать Свон должное, она владела своей стихией на высоте. Поэтому вскоре и это проявление несдержанности сошло на нет.

— С этим… — она глухо зарычала, — я разберусь сама. Он у меня еще попляшет. Ну а ты — то! — озабоченно глянула она на меня. — Я же тебя предупреждала! Чего ты ввязалась в эту авантюру?

— Мани хороший, — пожала плечами я, насколько это позволяло лежачее положение. Озорные искорки в холодных голубых глазах Айны подсказали, что я выбрала правильное направление объяснений. — Да и мы с ним за это время сдружились. Ты правда ему небезразлична. Ума не приложу, с чего ты вообще взяла, что он бабник — вернее друга я не находила за столь короткое время.

Обиженная моська Свон дала понять, какими неожиданными оказались для нее мои слова. Ну, нет, милая, и Мани стал мне другом, а значит, я сделаю все возможное, чтобы два упорствующих и дорогих моему сердцу человека во что бы то ни стало были вместе. Будто уловив ход моих мыслей, огневичка расслабилась и притянула к себе.

— Спасибо, что решила об этом рассказать. У меня на душе полегчало оттого, что мы с тобой снова начали разговаривать, как и раньше. Только почему ты вдруг решила раскрыть мне эту тайну?

— Понимаю, это покажется тебе безумным, но в академии учится ОН, Свон. И мне будет нужна ваша помощь.

Вышедший от ректора молодой человек недовольно скривился. Напротив дверей, ведущих в кабинет главы Академии Магии, подпирал стену водник — его товарищ по несчастью. Разница состояла лишь в том, что демон использовал разрешенную стихию, а потому по делу о не выявленном отступнике считался лишь свидетелем. Основную часть вины разделили между собой земной демон и огневик.

— Судя по настроению, не отчислили, — удовлетворенно заключил Айнон, отрываясь от опоры и делая шаг навстречу Таормину. — Но и наказание придумали такое, что ты остался совсем не рад.

— Посвящение в суолы, — скривился огневик. — Слежу за тем, чтобы вечер прошел без происшествий. И практика у первого курса после — я в спайке с девчонкой из некромантов.

— Знаем — знаем, — поддакнул демон. — Девочка — смерть, променявшая одного брата на другого.

— В выражениях поаккуратней, — предупредил его Таормин. — Кто ты такой, чтобы судить о людях по сплетням?

— Так уж и сплетням, — растянул губы в очередной улыбке водник. — Мы с тобой вообще, надо сказать, уже заочно знакомы. А объединили нас совершенно точно одни и те же женщины.

— Не понимаю, — нахмурился Таормин.

— Одна из них думает, что любит тебя, вторую любишь ты, — загадочно ответил Айнон. — И обе они только о том и думают, чтобы нарушить наше с тобой башенное уединение.

Таормин с минуту разглядывал новоиспеченного товарища, затем едва слышно простонал:

— Девчонка…

— Ты был прав, когда решил, что Иви идет в общежитие к парням — так оно и было. Не случись с академией небольшого переполоха, возможно, она бы нашла другую дорогу в твою комнату.

— Или я перестал разбираться в людях, или ты тот, кто заинтересован в Витании, а потому всеми способами пытаешься свести меня с малолеткой, — попытался провести обманный маневр огневик, но попытку безжалостно пресекли на корню:

— А может, не будем ходить вокруг да около и признаемся, наконец, что наша общая история с Биором и Маерией имеет гораздо более глубокие корни?

Таормин стиснул зубы, враждебно посмотрев на Айнона:

— Кто ты такой, демоны тебя раздери?

— Не поминай моих родственников всуе, — шутливо пригрозил ему пальцем Айнон. — И расслабься. Ненависти я к тебе не испытываю и камней за спиной тоже не держу. А здесь я для того, чтобы наблюдать за предсказанным объединением древних королевств. Имя Ласотар говорит тебе о чем — нибудь?

Выдержка изменила огневику, но он ответил максимально честно:

— Демон Воды, женщину которого погубил мой проклятый прадед.

— Я его сын. Меня зовут Ласоний.

Повисло неловкое молчание. Таормин не торопился нарушить его. Но, то ли любопытство победило, то ли ему просто надоело ошиваться в административной части академии, следующие слова прозвучали именно из его уст:

— Похоже на жестокую насмешку судьбы. Потомки некогда враждующих родов собрались в одном и том же месте с совершенно непонятными целями.

— Почему же непонятными? — не согласился Айнон. — Твой брат, например, любит дочь демоницы, проданной моим отцом в рабство. А ты оберегаешь дочь женщины, которую чуть было не погубил твой отец.

— Ты многое знаешь. Это меня настораживает, — прищурился огневик.

— Я не враг тебе, — повторил водник. — Но твоя помощь мне очень бы пригодилась.

— Моя? — недоверчиво переспросил Мин.

— Я знаю, что твоя мать была не самой сильной огневичкой, — кивнул Айнон. — Однако эту проблему решил в момент твоего рождения мой отец. Он пришел в покои Таориши Маерийской вместе с одним из сильнейших демонов пламени, и тот отметил тебя огненным поцелуем. С тех пор в тебе боролись две стихии, это время было самым напряженным. Демоны ждали, победит ли один из даров, уравновесят ли они друг друга или, наоборот, поработят так, что ты угаснешь. Но ты превзошел все ожидания — усилил обе способности, сделав их равными.

— А я — то по наивности всегда огневиком себя считал, — нисколько не удивившись, хмыкнул Таормин. — А за мной, оказывается, просто наблюдали, как за забавным зверьком.

— Это не так, — возразил Айнон. — У всех нас есть в этом мире предназначение. Ты просто должен исполнить свое.

— И какое же у меня? — неожиданно развеселился Мин, подходя ближе к демону.

— Чего, ты думаешь, по — настоящему боятся все жители из — за существовавшей когда — то стены? Почему, как ты считаешь, они строго — настрого велели людям избавляться от младенцев — полукровок? Если тот же демон Земли не так давно убеждал нас с тобой, что людская кровь растворяет магию, зачем продолжать ненавидеть людей за то, что они ею обладают?

— И правда… — задумался Таормин. — Зачем?

— Мы долго пытались понять это. Вы, люди, такие хрупкие по сравнению с нами. Ваша кожа бледна и сгорает под лучами солнца, тогда как мы можем постоянно черпать силы из своей стихии. Вас легко убить, если только задаться целью. Вы сами убиваете друг друга под видом справедливой борьбы, хотя в основе ваших побуждений лежат алчность и зависть. И все же… — демон на мгновение прервался. — В вас есть искра. Странная, не поддающаяся логике. Встречающаяся у единиц и вместе с тем объединяющая всех в одно целое.

— Что за искра? — удивился Таормин.

— Любовь, — словно сам для себя открыл нерушимую истину, ответил Айнон. — Ты в это не веришь, я вижу по глазам. Но вы отличаетесь от нас. Наша любовь — скорее необходимость. Наши половины предопределены свыше, они призваны помочь нам не потеряться в реке времени. Перед вами не стоит проблемы выживания: вы можете зачать потомство с любым человеком. Для этого чувства не нужны. И все же вы любите — любите порой так самоотверженно, что вызываете в нас зависть. Любите, словно в последний раз — до дрожи, неистово, необратимо. И ради этой любви — неважно, к семье ли, к избранникам, к друзьям — вы способны на многое. Когда вами руководит желание защитить любимых, даже мы, всесильные демоны диких земель, испытываем робость и страх. А теперь представь, что значит в подобной ситуации использование магии, пришедшей из — за стены? На что будет способен человеческий маг в своем стремлении защитить любимых?

— Кого, по — твоему, я должен буду любить так сильно, что смогу дать отпор демонам? — не поверил словам Айнона огневик.

— А ты как думаешь? — не повелся на безразличие Мина водник. — Имей в виду, принц: девочку заметили. От нее так просто не откажутся.

Мой первый поход в столовую после выздоровления было решено посвятить воссоединению с друзьями. Зайдя в просторную залу, где находились разделенные на стихийные сектора суолы, я не стала присоединяться к некромантам. Да, по группе я, конечно, тоже соскучилась, но люди из детства все же были первостепенны. Пока выглядывала в толпе знакомую огненноволосую макушку Свон, сзади незаметно подкрался Мани и обнял за талию:

— Ну, вот и моя болеющая любовь наконец — то появилась!

Отсмеявшись, чтобы общий гомон не мешал огневику услышать мои слова, я развернулась в кольце его рук и поднялась на цыпочках к самому его уху:

— Боюсь, Мани, сегодня нам придется расстаться!

— Ну что за вероломная женская натура! — притворно расстроился друг. — Только влюбишься по — настоящему, а она уже идет со свободным от тебя сердцем. Что же послужило причиной столь скоропалительного решения, о, свет моих очей?

— Ты, наверное, не поверишь, — ласково улыбнулась я, — но я оставляю тебя из — за другого!

Не без удовольствия наблюдая, как всерьез вытягивается лицо Мани, я осторожно освободилась из его объятий.

— И ради кого это? — в голосе огневика зазвучали ревнивые нотки.

— Ради самого лучшего в мире водника! — я мечтательно подняла глаза вверх. — Ну а чтобы ты без меня не скучал, я рассказала Свон о нашей с тобой небольшой авантюре. Желаю тебе душевного с ней разговора! — озорно подмигнув огневику, добавила я.

Не успела я произнести последние слова, как меня перехватили чужие руки. Опустив взгляд, я увидела темно — синий оттенок кожи, так что развернулась к его обладателю молниеносно. На меня с легкой насмешкой смотрел Айнон.

— Это как понимать? — обескуражено спросил Мани.

— Ты же слышал, — невозмутимо ответил нарушитель нашего с огневиком уединения, — тебя променяли на водника. И водник забирает добычу в свою морскую пещеру!

Сделав мне знак, чтобы молчала, Айнон увлек за собой в сектор водников.

— И мне ничего не объяснишь? — поинтересовалась я, когда мы отошли на значительное от Мани расстояние.

— Он не сможет защитить тебя от толпы восторженных поклонников, которая жаждет прикоснуться к легенде, — коротко отозвался Айнон. — Я демон, меня все же побаиваются.

— Восторженных поклонников? — не поняла я. — Это после случая с земным демоном, что ли?

— Конечно, — кивнул водник, — девочка — смерть подарила всей академии вторую жизнь.

— Давай будем честными — основную часть работы сделали вы с Таормином. Кстати, где он? Или тоже опасается академической славы?

От девочек я знала, что Мина не отчислили, а наказали наблюдать за первокурсниками во время посвящения. И мне, успевшей привыкнуть к общим занятиям и соскучившейся за это время по огневику, было очень интересно, что с ним происходит.

— Он где — то здесь, — ответил Айнон. — Просто умеет хорошо прятаться. Ему, как и тебе, известность особенно ни к чему.

— А ты, значит, не упустишь случая прославиться? — заключила я.

— Почему бы и нет, — поддразнил меня водник. — Тем более что на правах героя могу совершенно безнаказанно обнимать тебя на виду у всех. Поверь, это гораздо безопаснее для твоей репутации, чем если бы случилось на чердаке мужского общежития при свидетелях, — подмигнул он, вгоняя в краску от воспоминаний о нашем знакомстве.

— Я по делу приходила! — выпалила я.

— А мне сказала, что обстановку разведать, — продолжил издеваться Айнон. — В любом случае, что бы ты там ни делала, приходила точно не ко мне. Так что спокойно можешь посидеть рядом и поесть. Кстати, подругу свою тоже зови — она сейчас взглядом Таормана испепелит.

Я оглянулась в поисках Свон и, как и сказал Айнон, заметила, что она и правда готова у всех на виду покалечить Мани как минимум. Чтобы не произошло непоправимого, я махнула ей рукой, приглашая за стол к водникам, а заодно дала возможность огневику затеряться среди суолов факультета. Недовольная подруга, к моему большому удовлетворению, все же решила оставить расправу на потом. К месту наша троица подошла почти одновременно. Нас уже ждала Айна.

— Раз уж случилось великое избавление будущего умертвия от его необратимой участи, я жажду узнать, какого пламени мы собрались в секторе водников? — произнесла Свон, поджав губы. — Это что, такой необычный способ восстановления связей?

— Вообще — то собрать вас было моей идеей, — загадочно улыбнулся Айнон. — Сейчас подойдет Один, и мы сможем начинать.

— Я тебя знать не знаю, — грубо прервала его Свон, — а водников еще и недолюбливаю.

— Что ты скажешь на то, что я в курсе причины твоего отношения? — улыбнувшись, спросил демон.

— Что меня это не волнует, — не покривила душой девушка, и я знала, что это действительно так. Пусть ее мать и получила огромные извинения в свое время, дочь с этим решением не смирилась. Потому именно демонов Воды Свон обходила стороной.

— Ну, тогда останься хотя бы потому, что здесь сидят две твоих подруги, — примирительно предложила Айна.

Смерив ее говорящим лучше всяких слов взглядом, Свон все же присела на скамью.

Я заметила, что угол, в котором мы находились, отстоит чуть дальше от основного сектора водников. Неплохо было бы полог тишины набросить… а вот и Онирен бодро шагает в нашу сторону! Нужно будет попросить его, как старшего товарища, заняться этим.

Неловкость возникла тогда, когда некромант, подойдя к нам, замешкался, не зная, куда присаживаться. От меня не укрылись хитрые улыбки Айны и Свон, которые специально заняли свои места так, чтобы Они не оставалось иного выбора, кроме как присоединиться к воднице. Сама — то я не испытывала никакого дискомфорта, устроившись рядом с Айноном, поэтому кивнула другу детства, чтобы не раздумывал и поскорее опускался.

— Полог, Один, — попросила я, и блондин без вопросов понял меня. Вскоре на нас опустилась блаженная тишина, и я даже прикрыла глаза от удовольствия: после крыла целителей возвращаться в обитель шума и гама оказалось непривычно.

— Вот что делает бесцельное лежание на факультете Жизни, — шутливо пожурила меня Айна, и я весело рассмеялась.

— Да, пора вклиниваться в рабочее русло, ты права. Так о чем ты хотел поговорить, Айнон? — обратилась я к воднику.

— О том, что произошло четверть цикла назад во дворе корпуса общежития.

— Я думала, там со всем разобрались и виновных наказали, — ехидно отозвалась Свон.

— Твое отношение сейчас неуместно, — неожиданно жестко осадил ее Онирен. — Я советую прислушаться к словам Айнона — несмотря на сохранение безопасности суолов, в скором времени мы рискуем столкнуться с чем — то гораздо более трудным, чем обезумевший земной демон.

— Договаривай, — потребовала я. Айнон вернул внимание на себя.

— Слова, которые сказал тогда один из нас, не возникли на пустом месте. И до сих пор действительно существуют общины демонов, которые категорически против тех, кто вышел из человеческого рода, обладая магией. Я уже говорил об этом с Таормином, повторяю для вас: люди страшны своей непредсказуемостью. Там, где мы действуем с холодным расчетом, вы, руководствуясь одной только эмоциональностью, способны загубить на корню все, даже самые продуманные, наши планы. А если при этом вы еще и обладаете силой, то становитесь опасны.

— Мы всего лишь человеческие маги, ты сам сказал об этом, — возразила Свон. — Что мы можем по сравнению с мощью диких земель?

— Говорит мне ребенок великой любви своих родителей, встретившихся благодаря счастливому случаю — всего лишь маленькой принцессе Жизни, которая пожалела плененную огненную демоницу, не правда ли? — проницательно посмотрел на нее Айнон.

— Да кто ты, пламя тебя раздери, такой?! — взбесилась Свон. Ее не остановил ни предупреждающий взгляд Онирена, ни моя ладонь, легшая поверх ее стиснутого кулака. — Возомнил себя не весть кем!

Девушка вскочила с места, не обращая внимания на то, что так и не притронулась к еде, и вылетела из столовой. Я собралась последовать за ней, но натолкнулась на спокойный взгляд Айнона:

— Не волнуйся. С этим разберется уже Таорман.

Краем глаза я заметила, что, как только подруга скрылась за дверью столовой, со своего места действительно встал Мани и неспешным шагом направился вслед за ней. Почувствовав облегчение, я смогла вернуться к разговору.

— Ты много знаешь о нашей истории. Будто сам имел к ней непосредственное отношение.

— Сыну Ласотара это позволительно, — за Айнона ответил Онирен, и в его голосе я не услышала ни намека на враждебность.

— Но Свон о нашем происхождении, думаю, пока знать не стоит, — намекнула Айна.

Я не могла поверить своим глазам: передо мной сидели дети того, кто в свое время держал в плену мать Сойи!

— Мы не враги вам, — поняв мое состояние, произнес Айнон. — Мы здесь, потому что должны наблюдать за Семью Королевствами.

Говорить я смогла не сразу.

— Зачем ты нас все — таки собрал, Айнон?

— На диких землях неспокойно, девочка — смерть. Демоны все больше и больше начинают атаковать магов. Они пошли даже на то, чтобы выкрадывать наиболее сильных представителей магической ветви человечества и склонять к сотрудничеству. Догадываешься, к чему могла привести твоя демонстрация силы четверть цикла назад?

— К тому, что я пополнила списки разыскиваемых, — сглотнула я.

— Именно. Но не расстраивайся сверх меры: все, кого я пригласил сюда сегодня, являются такими же кандидатами, как и ты.

— Мани с Мином… — тревожно добавила я.

— Вполне возможно, учитывая уровень их силы. В стенах академии нам ничто не угрожает, — продолжил водник. — Но ты же знаешь, что после посвящения в суолы состоится первая практика за ее пределами. Я постараюсь добиться того, чтобы с каждым первокурсником в пару встал достаточно сильный старший суол. Тебе переживать нечего — Мин с задачей защиты справится. Но если демонов будет слишком много, придется отступать.

— А руководство академии? Неужели не отменит практику?

— Во — первых, доказательств нет. Во — вторых, когда это маги перед демонами пасовали? — совершенно спокойно вставил Онирен.

— Да вы что, все с ума посходили? — кажется, сейчас я была целиком и полностью на стороне Свон. Только не из — за осведомленности Айнона, а безголовости Онирена. И тьма странно зашевелилась внутри, будто… будто учуяла кого — то знакомого.

— Наоборот, рассуждаем в здравом уме.

— И что, Мин тоже на эту авантюру согласился?

— За стенами академии расправиться с демонами можно будет так, чтобы не держать свою силу на привязи, — спокойно ответил Айнон.

Ну, конечно. Айнон, живущий, как и Мин, в башне, когда — то не мог контролировать воду. Зато сейчас, выучившись в академии, посчитал, что вполне может поиграть в воина. Но Мин — то? Мин куда смотрел, когда на это подписывался?

Вставая из — за стола, я ощутила особенно сильный всплеск тьмы. Правда, он был успешно подавлен раздражением на огневика, не пожелавшего присутствовать на собрании. Хотя и это оказалось не совсем правдой: глаза будто сами почувствовали, в какую сторону смотреть, и в одном из затемненных уголков столовой я его увидела. Пусть он находился далеко, я почувствовала: Таормин пристально наблюдал за нашим разговором. Отчего — то стало горько, что меня в будущем походе на практику могут использовать в качестве подручного материала. Послав огневику неприязненный взгляд, в котором выражалось все — от обиды на то, что ни разу не зашел в лазарет, до полного несогласия с его планами — я тоже двинулась к выходу.

— Иви, ты куда? — расстроился Онирен.

— Ухожу. От меня здесь все равно ничего уже не зависит.

— Не трогай меня! — зашипела девушка, очутившись в крепких и до боли знакомых объятиях.

Он не стал следить за ней слишком долго: поймал рядом со столовой, затащив в плохо освещенный магическими светлячками угол коридора. Прижал к стене, не давая ни единой попытки к бегству, но и не предпринимая ничего лишнего. Только зарылся носом в пахнущие пламенем волосы, понимая, как сильно соскучился по ее аромату. Возможно, фарс с Эвани действительно стоило прекратить, но он не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на ревнующее личико Свон.

— А то что? — искушающим шепотом выдохнул Таорман.

— Я отомщу! — в сердцах пообещала она, продолжая бешено вырываться. Однако все попытки привели только к тому, что девушка попала в и без того неудобное положение. Грудь Мани крепко прижалась к ее груди, вызывая позабытый трепет в душе, колено оказалось меж ее коленей, а барабанящие его по спине кулачки огневик предпочел отстранить подальше, так что теперь они, как и спина Свон, чувствовали холод от находящейся позади стены.

— Да неужели? — развеселился он. — И что же ты сделаешь?

— Закричу! — выдохнула Свон ему в губы, когда Мани отстранился настолько, чтобы видеть ее лицо. — Сюда сбежится вся столовая! Я устрою скандал, каких тебе еще не доводилось видеть! Да отпусти же ты меня! — с истерическими нотками в голосе добавила девушка.

— Закричишь, — словно пробуя на вкус слово, медленно повторил Мани. — Кричи. Я давно хочу это услышать. Правда, мечтал об этом в несколько другой обстановке, но, раз уж тебе подходит коридор рядом со столовой, давай устроим это здесь.

— Ты о чем говоришь? — поразилась его самообладанию девушка. Странно, но сопротивляться ему раз от раза хотелось все меньше. Может, дело было в том, что, испугавшись ее гнева из — за обмана, он все же не спасовал тогда, когда ее довел водник, и отправился следом? Может, Мани действительно было небезразлично ее состояние?

— Я о том, моя дорогая, — вкрадчиво начал объяснять ей огневик, — что кричать тебе будет уместно только в моей постели. Но в качестве репетиции можешь попытаться и здесь.

— Да ты… больной! — взвизгнула она, а в следующее мгновение оказалась почти вжатой в стену. Огневик загадочно улыбался, глядя на нее, и без единого намека на страх произнес:

— О, да. Я болен тобой с того самого момента, как увидел.

— Еще и лжец! — тут же обвинила его Свон. — Со сколькими я тебя видела, прежде чем ты начал подкатывать ко мне?!

— Ревнуешь, дорогая? — такой довольной улыбки у него она еще не видела. — Ревнуй. Это возрождает в моем сердце надежду, что ты еще сможешь спрятать свои колючки.

— Да ты… — начала вновь она, но была решительно перебита:

— Молчи уже, Свон. Я соскучился.

То, что произошло дальше, девушка даже не пыталась оправдать. Стоило молодому человеку прикоснуться к ее губам, как пожар взаимного притяжения охватил обоих. Послав к Фениксу условности, они принялись обнимать друг друга так сильно, словно разлучались на долгие века, а теперь, наконец, настал миг встречи. Свон знала о том, что пожалеет. Но тем сильнее она сейчас целовала Мани. Она тоже соскучилась. Пусть и никогда в этом не признается.

— Ну — ну, вот уж не думал, что моя маленькая сестренка когда — нибудь решится на самый настоящий водопад из слез… — мягко увещевал меня Мани, ласково гладя по голове. Я сидела в его объятиях вот уже, казалось, целую вечность, а слезы все никак не проходили. Тишина чердака нарушалась лишь моими всхлипами да его несмелыми попытками привести меня в чувство. Нет, я честно держалась первую четверть цикла после того, как вернулась из таверны, в которой узнала о том, что Мин и мой детский кошмар — одно и то же лицо. А потом ко мне заглянул Мани, и наружу прорвалось все, что я с достоинством пыталась скрыть.

— А ты тоже магией воды обладаешь, да, Мани? — спросила я с забитым носом и ощутила, как напрягся от этих слов огневик.

— Да, — спустя некоторое время признался он. — Вода во мне сильнее — собственно, почему и огневик я не очень хороший. С этой стихией природа на мне отдохнула. Все сливки достались Мину.

— А что он меня в детстве до смерти напугал, тоже знаешь? — совершенно неподобающе хлюпнула я.

— До смерти? — неподдельно удивился Мани. — Нет, я даже не догадывался, что вы могли встречаться настолько давно.

— Мы с папой… в огненный дворец… приезжали… а он! А Мин! Меня увидел — и напугал! — срываясь на рыдания, жаловалась я брату того, кого не в силах оказалась понять. — Напугал, Крылья Феникса на меня спустил! А я так кричала, что уши заложило…

— Вот поросенок! — высказался Мин совершенно серьезно, но мне, почему — то, стало смешно. Никогда бы не повернулся язык назвать его именно таким определением. Да и Таормин, судя по разговору с Айноном, давно и искренне раскаивался. А потому моя вина ощущалась еще тяжелее. Я уверилась в том, что прошло бы время, и Мин сам, без чужой подсказки, признался мне, что именно он заставил меня бояться тогда. Признался бы, когда избавил от страха окончательно и бесповоротно.

— А я — то все узнать хотела, что за тайну он от меня скрывает… — снова расстроилась я. — А он просто меня еще больше пугать не хотел! А я подслушала… только хуже сделала, Мани! Мин теперь меня вообще за человека не считает.

Действительно, с того момента, как он вернулся из таверны и узнал, что я подслушивала их с Айноном, отношения между нами стали намного хуже. Мин и раньше не демонстрировал чудеса педагогического искусства, а сейчас и вовсе мог заставить побегать по полигону с целью научить меня отбиваться от огненных шаров, которые придумывал почти в неограниченном количестве.

— Если хочешь, можешь жаловаться на него, сколько душе угодно — я в детстве от него многое повидал, — добродушно хмыкнул Мани.

— Я не хочу жаловаться, — я помотала головой, не отрываясь от белоснежной рубашки Мани, насквозь пропитавшейся моими слезами. Мантию он снял, как только пришел ко мне, — я просто хочу вернуть все назад и снова начать двигаться по направлению к взаимопониманию.

Мы помолчали некоторое время, а затем я оторвалась от Мани и робко улыбнулась:

— Прости, пожалуйста. Я заставила тебя выслушивать эти ужасные женские признания.

— Сдается мне, только ты считаешь их признаниями, — выгнув бровь и одарив меня проницательным взглядом, заметил огневик. — Я бы на твоем месте уже давно задумался в направлении существования чувств к моему брату. Причем, не самых дружеских и далеко не товарищеских.

— Да… нет, — не так уверенно, как мне бы того хотелось, возразила я. — Это же невозможно…

— Ну да, ну да, — живо кивнул Мани, и в глазах его заискрились смешинки.

Я по — новому посмотрела на него, попутно воскрешая в памяти все события, связанные с Мином. Да, с ним было хорошо и спокойно, пусть поначалу он и воспринял наше знакомство в штыки. Да, я бежала на каждое наше совместное занятие и с удовольствием выполняла все предлагаемые для нашей спайки стором Инфайзером задания. Да, я по — настоящему страдала, когда Мин закрылся от меня, когда мы только — только начали понимать друг друга…

Было и еще одно обстоятельство, которое я не могла не учитывать. Моя тьма постоянно реагировала на него. Ее поведение было похоже на ревность брошенной подруги, стоило мне увидеть, как кто — то из девчонок караулит возвращающуюся в ночи одинокую фигуру огневика. Когда мы бывали вместе, и мне случалось взять его за руку или, что было довольно редко, оказаться в его объятиях, сила порой вырывалась из — под контроля, и совсем не нужно было быть наивной девочкой, чтобы понять: меня тянет к Мину еще и из — за реакции на него демонической части натуры.

Ну и, наконец, сейчас, когда между нами остались сугубо деловые отношения, которые вскоре должны были сойти на нет. Приближалось время первой полевой практики, а с ее окончанием, при условии, что я сдам экзамен хорошо, мин перестанет руководить мной. И мое сердце, увы, снова обольется кровью. А вместе с ним затоскует и тьма.

— Мани, ты ничего не хочешь мне сказать?

— Ты имеешь в виду, раскрыть какую — то тайну? — догадался огневик. — Знаешь — пожалуй, нет. Некоторые вещи стоят того, чтобы доходить до них своими головами, как ты считаешь? Да и потом, открой я чью — то чужую тайну, разве не будет это предательством по отношению к ее владельцу? Не ты ли совсем недавно страдала по этому поводу, что без разрешения проникла в чужую тайну?

— Я поняла, Мани, — кивнула я, соглашаясь. — Время еще не пришло.

— Или ситуация неподходящая, — добавил Мани. — Но ты все равно остаешься моей милой младшей сестренкой, как бы ни сложились обстоятельства, ты же помнишь, да?

— Помню, — кивнула я, впервые за вечер робко улыбаясь.

Мне еще нужно было зайти к Свон и Айне. Так что башню я покидала, лишь удостоверившись, что Мани благополучно перебрался по стене к мужским общежитиям. Естественно, идти пешком я не собиралась, так что, выйдя из двери, ведущей на витую лестницу, сразу же переместилась в комнату Свон.

На месте ее не оказалось, и я, пожав плечами, отправилась к Айне, по пути ловя на себе целый калейдоскоп взглядов — от невинно — любопытных до откровенно — злобных. Да, размолвка у нас с Мином вышла знатной, но славы моей это обстоятельство все равно не коснулось…

— А где Свонни, Айна?.. — зайдя в комнату, которую раньше делила с водницей, спросила я, прежде чем осечься. Дело в том, что Айна была не одна. И тот факт, что посетителем у нее оказался не кто — нибудь, а настоящий мужчина, привел меня в состояние искреннего удивления. — А ты тут как оказался?!

— Думаешь, ты одна можешь потайные ходы парням показывать? — подмигнул мне демон с темно — синей кожей, всегда знавший наперед меня, что и когда произойдет.

— Свон приходила ко мне, — улыбнулась Айна, извиняя насмешливость брата, — но у нее так и не сложились точки соприкосновения с Айноном, так что она ушла. Хотя, я думала, она к себе отправится.

— То есть Свон сейчас где — то одна гуляет? — изумилась я. Просто подруга одиночество любила только в состоянии крайнего опьянения.

— Вот уж не думаю… — оказавшаяся у окна Айна коротко усмехнулась. — Ей на пути совершенно неожиданно повстречался Мани.

— А… — коротко отозвалась я, и водница, мечтательно улыбнувшись и сложив руки за спиной, отправилась на выход и сама:

— Айнон, как уйти незамеченным, ты ведь знаешь?

— А… — не нашла я других слов, так и стоя на пороге, и Айна моргнула глазками:

— Я же вижу, вам не терпится поговорить друг с другом. А мне… что — то захотелось погулять. Такой вечер хороший! До завтрака! — попрощалась демоница, подталкивая меня вглубь комнаты, где на моей бывшей постели сидел по — доброму усмехающийся Айнон. Несмелым шагом я приблизилась к окну, и от показавшейся там картины на губах сама собой расцвела улыбка: неугомонный Мани, вопреки всем ожиданиям, не отправившийся спать, пытался обнять упиравшуюся Свонни, всем своим видом демонстрирующую, как ей общество огневика неприятно. Но я — то видела: недолго осталось до того момента, когда подруга сдастся. Ну что ж, раз у них все так хорошо идет, то можно только порадоваться. А между тем…

— А куда так внезапно засобиралась Айна? — невозмутимо спросила я у водника.

— Налаживать личную жизнь, — последовал короткий ответ.

Я снова в окно выглянула, но Айны в обозримом пространстве не обнаружилось. Зато разговаривать с ее братом стало не в пример тяжелее.

— Ты… знал ведь, что я была с вами, да?

Пояснений не требовалось. Разговор этот зрел давно. Мы частенько пересекались с Айноном, и по его загадочным улыбкам я поначалу не понимала, что именно у него на уме. Однако пару раз они попадались мне вдвоем с Мином, и вот тогда — то реакция водника оказывалась особенно яркой. Сейчас просто пришло время расставить все по своим местам.

— Знал, — не стал отпираться демон. — С нашей первой встречи мне отчетливо запомнился ток твоей крови. Он особенный — привлекательная смесь плещущейся в ней жизни и смерти — его ни с чем другим не спутаешь. Поэтому я знал, как замирало твое сердечко каждый раз, стоило нам с Мином покинуть пределы академии.

— Правда? — меня бросило в озноб от неприкрытой откровенности в словах Айнона. Не знай я, сколько в самом деле лет сыну Ласотара, усомнилась бы, что он настолько молод. Его устами говорила сама мудрость.

— В тот вечер твоего отклика со знакомого расстояния не было, — кивнул Айнон. — Но я успел изучить тебя и подумал, что ты не стала бы упускать предмет своего интереса из виду, оказавшись вне целительских стен. Кажется, я не ошибся, — он позволил себе короткий изобличающий смешок.

— Я… всего лишь хотела посмотреть, чем вы занимаетесь вне академии, — и пусть раскаяния в моем голосе не звучало совсем, я очень хотела, чтобы Айнон подумал именно так.

— Да, ревность — одна из основополагающих сил нашего мира, — со знанием дела проговорил водник. — Но тут ты ошиблась, и наш загадочный Таормин оказался твердым, как скала. Чего стоило только выступление с подавальщицей… — хитро прищурившись, добавил он. — Зато ты не струсила и осталась дальше. Только я не знаю, сколько именно нашего разговора ты выдержала: Мин был слишком зол, когда вскользь обмолвился о подслушивании. Кстати, как у тебя вышло? Айна не раскололась, как я ни просил рассказать.

Я продемонстрировала на деле слияние с тенью, и в глазах водника промелькнуло уважение:

— Ай да темные демоны, ай да затейники…

— Ты ведь хотел, чтобы я услышала то, что скрывает Таормин, да? — набравшись смелости, спросила я. — Зачем ты это сделал, Айнон?

— Это, наверное, прозвучит глупо или и вовсе смешно, но в предстоящих событиях Таормин может сыграть решающую роль на стороне добра. Ты можешь сколь угодно долго уподобляться своей не самой спокойной подруге, но факт остается фактом: Мин — один из человеческих магов, чья сила способна противостоять демонической. Он — один из тех, в ком могут по — настоящему заинтересоваться реакционеры, но кто никогда не перейдет на их сторону. Но у него есть слабое звено. И этим слабым звеном являешься ты.

— Я? — удивлению моему не было предела.

— Так уж случилось, — продолжил водник, — что вам суждено было встретиться снова. Честно говоря, я сам до недавнего времени не понимал, что так сильно сдерживает Мина, пока он не рассказал о том случае из детства, когда чуть не причинил тебе вред. Но с тех пор он не позволяет себе развиваться, понимаешь? Да, он силен, но стоит в опасной близости появиться тебе, и все его мастерство угасает. Этого нельзя допускать на предстоящей практике. Я нашел лишь один выход из этого положения.

— Столкнуть нас лбами? — расстроилась я.

— Раскрыть все существующие между вами тайны. Это ведь видно невооруженным глазом: из вас получилась бы прекрасная спайка, доверься вы друг другу полностью.

— Тогда я, как и всегда, испортила твои планы…

— Не расстраивайся, — подмигнул мне водник. — Еще не вечер, как бы смешно, учитывая время суток, это ни звучало. И у меня есть несколько запасных вариантов.

— Я начинаю тебя бояться, — честно призналась я.

— Не стоит, — смешно поморщился демон. — Ты ведь хотела узнать, чем мы с Мином занимаемся в свободное время?

Не скрывая заинтересованности, я кивнула. Айнон ждал именно этого ответа:

– Как смотришь на то, чтобы принять участие в наших тренировках?

Я почувствовала, как брови медленно ползут на лоб:

— Ты шутишь, верно…

— Ни капли, Иви. В ближайшие дни мы предпринимаем вылазку за пределы академии. Приходи. Я обещаю, будет интересно. Заодно и над страхом Мина поработаем, как ты на это смотришь?

В ответе я не сомневалась. Спросила только то, что меня сильно заинтересовало со времен подслушанного разговора:

— Айнон… ты ведь в курсе моего происхождения. Почему не боишься, что я все открою ректору?

— Ты, может, и наивная, но не настолько, чтобы предавать своих, — и так доверительно в его устах прозвучало это заявление, что я поневоле почувствовала себя частью чего — то огромного и важного. — Я пришлю за тобой человека. Не бойся — будет весело!

— Пожалуйста, скажи, что с ней ничего не случится! — молила девушка, позволяя обнимать себя, прижатая к горячей мужской груди, скрытой мантией. — Пожалуйста, скажи, что с ней ничего не случится! — она схватила в ладони лицо юноши, покрывающего поцелуями ее шею, и оттянула от себя так, чтобы стали видны его затуманенные желанием глаза. — Я вижу: пусть она и считает эту идею с практикой безумной, но от остальных никогда не отступится! А оставшись в одиночестве хоть на мгновение, вообразит себе невесть что и спустит всю силу, которую только сможет призвать…

Взгляд напротив стал осмысленнее, на губах молодого человека появилась еле заметная улыбка. Она в сотый раз прокляла себя за то, что позволила взять свою руку и увести в тень оранжереи — туда, где никто не увидит жаркой встречи. И в сотый раз признала окончательное и бесповоротное поражение.

— Не ты одна любишь ее, как родную, — хриплый голос, шевелящиеся губы и слетающие с них слова успокоения туманили разум. С каждой минутой становилось все тяжелее и тяжелее дышать. — Я тоже успел привязаться к малышке.

— Настолько, что просил быть своей воображаемой девушкой? — взвилась магиня, отталкивая спутника от себя и зло выдыхая.

— А я знал, что ты не оставишь этот факт без внимания, — раздался в темноте тихий смешок. Надолго быть одной ей не позволили, но и сопротивления объятиям девушка больше не оказала: слишком сильно было желание получить ответ от парня. — Не волнуйся. Мин за ней присмотрит. Даже лучше, чем ты думаешь.

— Ты уверен? — все еще не желая сдавать позиции, спросила девушка.

— Как ни в чем другом.

Мантия не мешала ему ощущать контуры женского тела, и мужские руки ласково гладили девичью спину, поднимаясь все выше и выше. Наконец, обхватив ладонями любимое лицо, молодой человек произнес:

— Но я хотел поговорить не об этом.

— Да? — растерянно переспросила она.

— Выходи за меня замуж, Свон.

Ей не дали опомниться: вслед за предложением руки и сердца последовал жгучий поцелуй, от которого она окончательно потеряла голову, и крепкое объятие, лишившее легкие воздуха. Еле отдышавшись девушка потрясенно уставилась на молодого человека:

— Ты с ума сошел, Мани!

— Я люблю тебя. Ты меня любишь. Мы не первый год знакомы и все это время только и делали, что проверяли собственную выносливость. С тобой не страшно идти в бой. И ты навсегда в моем сердце, Свонни.

— Меня так только Иви называет, — фыркнула девушка, пытаясь сменить тему разговора.

— Не хочешь по — хорошему? — вздохнул огневик. — Ну что ж…

В следующее мгновение в воздухе материализовались две тонкие струйки огня, превратившиеся в сияющие алые нити, одна из которых опоясала запястье девушки, вторая — молодого человека.

— Потерпи. Будет больно, — предупредил он, и Свон зашипела от неожиданности.

— Ты что творишь? — возмутилась она.

— Заявляю на тебя свои права, — объяснил Таорман. — Чтобы ни одна живая душа больше не покусилась на мою женщину.

И вроде ничего необычного не произнес, но гордое «моя женщина» ввело девушку в состояние оцепенения, заставившее молча созерцать спутника с изумленным выражением лица. Парень тут же этим воспользовался, заодно проверяя, не повредило ли его брачное клеймо коже девушки. Убедившись, что та вне опасности, он легко поднял ее на руки и самыми темными дорожками провел в свою комнату в общежитии. Свон осталась там до утра, позволяя помолвочной ночи состояться по всем правилам.

Предположения Айнона оправдались лишь наполовину. К отцу в ту ночь я все же пошла. Не для того, чтобы раскрыть самоуверенные планы старшекурсников, совсем нет. Мне хотелось почувствовать сильное плечо рядом и получить поддержку, которую мог оказать только папа. Он еще не переместился к маме, как делал это каждый вечер, так что у меня была прекрасная возможность напоследок увидеть его.

— Здравствуй, ребенок, — улыбнулся ректор Академии Магии, завидев меня в своих рабочих апартаментах. — Со мной к маме пойдешь?

Вместо ответа я подошла к родителю и уткнулась лицом в его грудь, ощущая, как вместе с обхватившими меня руками к телу приливает и тепло, в котором я отчаянно нуждалась.

— Нет, пап. Просто пришла тебя увидеть.

— Целителей тебе, значит, оказалось мало? — по — доброму усмехнулся отец.

— Их там слишком много, а меня иногда тянет увидеть тебя в кромешной тьме, — призналась я.

— Это в тебе говорит кровь, — объяснил отец, крепче прижимая к себе посреди кабинета ректора. Время я и вправду выбрала подходящее: все светильники уже были погашены, и пространство, в котором мы стояли, освещалось лишь заглядывающей в окна луной.

— Наверное, ты прав, — согласилась я спустя некоторое время. — Странная у меня получилась кровь.

— В каком смысле? — терпеливо поинтересовался отец. Он всегда так делал, когда чувствовал, что мне или маме надо выговориться. Что и говорить, муж Армине Биорийской достался самый лучший в мире. Я бы не смогла так долго выдерживать двух женщин в семье.

— Пап, у тебя было когда — нибудь такое ощущение, что стоишь на неверном пути, но ничего с собой поделать не можешь, потому что ноги сами ведут тебя вперед?

— Конечно, было, — к моему удивлению, тут же ответил отец. — Я ведь, по — хорошему, сначала не имел права жениться на твоей маме. Она была обручена с другим человеком.

— Ты имеешь в виду Дария Маерийского? — я посмотрела в любимые папины глаза. Эвангелион Эндорийский широко улыбался.

— Да. Мы тебе эту историю никогда не рассказывали. Пожалуй, стоит ею поделиться как — нибудь, но не сейчас.

— Но вы же в академии познакомились и там и полюбили друг друга, — начала я воскрешать в памяти события. — Эту историю весь Биор знает! А Дарию в итоге пришлось отступить.

— Тридцать лет — большой срок, милая, — отец провел рукой по моим волосам, — многое забывается, особенно когда стараешься хранить в памяти только хорошее. И в нашем прошлом тоже было много вещей, вспоминать о которых не хотелось бы совсем.

— Но вы же мне расскажете? — на этот взгляд папа не мог не купиться, я же сделала самые честные глаза в мире!

Меня ласково щелкнули по носу:

— Вот почтишь деда своим присутствием, тогда и подумаем над этим.

Деда — в смысле, Эвангириона с диких земель. Да, признаю, стоило наведаться к нему. Просто эти тренировки… ох, уж эти тренировки! Зато вскользь брошенная фраза папы растворила все терзающие меня сомнения. Теперь я знала, какой бы глупой ни казалась идея дать демонам отбор на ежегодной практике, я буду со своими бок о бок. Бок о бок с Мином — чтобы прикрывать его спину в случае опасности, как бы он ко мне ни относился.

— Пап?..

— Да, милая?

— А если инстинкт твердит тебе поближе приглядеться к человеку, потому что есть что — то, чего ты о нем до конца не знаешь, но это знание может навсегда разрушить хрупкое доверие между вами — что делать?

— Если хочешь узнать — добивайся истины любыми путями. Тем более что обычно наша тьма никогда не ошибается в желаниях. Оставишь ее голодной — сама в скором времени пожалеешь, потому что она обязательно найдет выход своему любопытству, — непререкаемо заявил отец. — Не бывает смертельных тайн, о которых человек, доверяющий тебе, не смог бы рассказать. Иначе о каком доверии может быть разговор?

— Спасибо, пап, — облегченно вздохнула я. — Ты разрешил все мои проблемы.

— Если честно, я ни слова не понял из твоих вопросов, — моей макушке достался отрывистый поцелуй, — но ты всегда была умненькой девочкой. Я верю, ты найдешь выход.

Вот именно. Самый лучший отец на свете только что показал мне дорогу к нему.

Утро в столовой начиналось как обычно. Тем более что в мыслях о будущей тренировке со старшекурсниками я начала испытывать жуткий голод. Отрешиться от них помогло, как ни странное, необычное поведение Свон. Наша любимая огневичка, пусть и взяла подносы с едой вместе с Айной, завтракать отправилась в свой сектор.

— Что? — нахмурившись, спросила я. Верно, это же ритуалом стало, в конце концов! Я имела в виду утренний совместный прием пищи.

— А кто — то сегодня у себя в комнате не ночевал, — без сожалений сдала подругу Айна, хитро улыбнувшись. — Все женское общежитие уже в курсе, за исключением твоей башни. Говорят, такой громкой помолвки мужская половина в жизни не слышала!

— Что? — уже менее уверенно повторила я. Как раз в этот момент Свон не очень удачно одернула мантию, и я заметила увивающий ее запястье узор, который, скорее всего, был нанесен за счет ожога. Кожа зажила не очень хорошо, и пусть у Свон от отца были способности к магии жизни, их использовать она, похоже, не стала.

— Заметила, да? — Айна проследила направление моего взгляда. — Бьюсь об заклад, Мани свою татуировку скрывать не станет вообще.

Словно услышав его слова, из ниоткуда появился огневик, с нежностью обнявший меня за плечи:

— Сестренка, я самый счастливый маг на свете!

— Так уж и счастливый? — недоверчиво поинтересовалась я, не скрывая, однако, улыбки.

— Конечно! — горячо воскликнул Мани. — Любимая женщина согласилась стать моей женой! Разве это не повод летать на крыльях радости?

Тут оторопь охватила уже меня. Это что же выходит, Свон ночевала у Мани, а громкое примирение — это?.. Щеки непроизвольно опалило огнем, и, заметив это, Айна оторвала Мани от меня:

— Ну, все, герой, иди к своей женщине и не смущай мою невинную соседку!

— Не соседка она тебе! — возразил Мани, тем не менее, продвигаясь в сторону Свон.

— Проваливай, говорю! — беззлобно шикнула на него водница, и тот, махнув на прощание рукой, поспешил догонять теперь уже свою законную девушку.

— Не обращай внимания, — подумав, что Мани вконец смутил меня, попыталась вмешаться Айна. — Мне тоже неловко на такие темы разговаривать, — призналась она.

— Вы разве с Одином не встречаетесь? — удивилась я. Это только у меня все было непонятно, а вот Айну с Ониреном я уже несколько раз встречала гуляющими по оранжерее и просто держащимися за руки.

— Я бы не стала так это называть, — задумалась девушка. — Нам вроде неплохо вместе — чем не начало чего — то более серьезного?

Здесь я была с ней согласна. Начинать стоило с малого. Как жаль, что я, утратив Дэя на диких землях, так и не смогла продолжить это «с малого». Хотя сейчас, оглядываясь на прошлое, я все больше и больше задавалась вопросом: а Дэя ли я вижу рядом с собой? Его ли доброе и немного насмешливое отношение по — настоящему греет мою душу?

При первых мыслях, уводящих меня в сторону от учебы, я замотала головой. Нет. Сосредоточиться! Всему виной милосердие, которое проявил Таормин, унося меня в корпус целителей. Не покажи он тогда другую сторону своей натуры, мне не пришло бы в голову идти за ними в город и узнавать никому не нужные подробности! А теперь я самой себя боюсь, потому что больше всего на свете надеюсь на то, что Мин и Дэй окажутся одним и тем же человеком. Что я буду делать тогда?

Присланным оказался не кто иной, как Онирен. Лишь узнав в попутчике принца Эндора, я заподозрила неладное.

— И почему мне кажется, что сегодня нам устроят показательное избиение младенцев?

— Думаешь? — Они хмыкнул. — И кто будет это делать? Человек, явно в тебе заинтересованный, или демон, который собирается породниться со мной?

Чем я могла заинтересовать Мина, оставалось только догадываться. Поэтому я предпочла не добавлять к существующему смущению еще больше. Местность за академией я знала не очень хорошо, поэтому пришлось идти до пункта назначения пешком, не используя перемещение. Как оказалось, пристанищем для тренировок Мина и Айнона служил небольшой лесок в получасе ходьбы от стен учебного заведения. На подходе к нему я впервые засомневалась, что вообще стоит показываться огневику на глаза.

— Не беспокойся — любые аргументы Мина Айнон пресечет в зародыше, — попытался успокоить меня Онирен.

До меня долго доходил смысл его слов:

— То есть Таормин как бы не в курсе, что мы будем?!

— Со слов Айнона я понял именно так.

— Нам не поздоровится… — испуганно пискнула я.

— Не бойся — я знаю один обманный маневр, который их обоих живенько приведет в себя и разогреет.

— Мне совершенно не нравится энтузиазм, с которым ты произносишь эти слова.

— А ты не думай, ты просто наслаждайся ситуацией, — подмигнул мне друг.

В чем заключался его замысел, я поняла уже постфактум. А на поляну, где задумчиво разглядывал траву, сидя на выпирающем толстом корне дерева, Мин и лениво прислонился к дереву Айнон, мы пришли довольно быстро.

— Ну и где там твои обещанные помощники? — с заметным недовольством спросил огневик, явно страдающий от безделья. А я тем временем заметила, что поляна — то эта, похоже, была искусственной. Во всяком случае, там, где находился Таормин, начинался живой уголок леса, а вот выбранное для тренировок место явно было когда — то выжжено огнем.

— Да вот же они, — кивая в нашу сторону, ответил водник, чему — то загадочно улыбаясь. И если Они ко встрече был готов, я нервно ожидала реакции Таормина на свое появление. А еще мне казалось, что, лишь встретившись со мной глазами, он сразу поймет все, о чем я думаю. Нет, моя тьма не могла лгать. И мне давно стоило начать искать сердцем.

Он не подал вида, что заинтересован в таких спутниках.

— Детей не жалко? — флегматично заметил Таормин, неспешно оглядывая нас с Ониреном. Мне поневоле захотелось спрятаться за некроманта — такая холодность почувствовалась во взгляде огневика.

— Некромант третьекурсник, так что ребенок — и то по возрасту — тут только один, — возразил, не переставая улыбаться, Айнон. — Хотя по тому, что Иви на полигонах творила, я бы поостерегся звать ее ребенком.

— Не до конца контролирует свою силу — вот почему, — отрезал Таормин, и мне впервые с начала встречи стало обидно. Но положение исправил — и безнадежно испортил — Онирен:

— Ну что, момент приветствия закончился? Может, приступим уже?

А потом я почувствовала его руки у себя на плечах и мощный рывок, который прижал меня к груди некроманта. Мгновение — и его губы опустились на мои, вызывая живейший протест тьмы. Она сориентировалась гораздо быстрее, вырываясь из тела и помогая мне избавиться от нежелательного контакта. Лишь освободившись, я обиженно уставилась на Онирена, понимая, что именно так он собирался «разогреть» старшекурсников.

— Всегда мечтал это сделать! — некромант даже язык от удовольствия мне показал, но совсем не подумал о том, что мне теперь иметь дело с двумя точно разозленными магами. — Тьму видели? — обратился он уже к старшекурсникам. — Тьма Иви не любит, когда ее хозяйку недооценивают. Ну что, начнем?

Айнон недовольно прищурил глаза. На Таормина я даже боялась смотреть. Если уж водник явно был недоволен картиной, то… как мог отреагировать огневик?

— Только выйди с этой поляны — обещаю лично придушить тебя! — шипела я на Онирена так, чтобы не услышали окружившие нас старшекурсники. Из — за многочисленных и одновременных атак пришлось прижаться спинами друг к другу и держать круговую оборону. Ох, как же я была зла на друга за этот озорной поцелуй! То, что не испытывает ко мне прежних чувств, я не ставила под сомнение вообще, слишком уж нежно смотрел он на Айну в то время, когда мне случалось наблюдать их совместные прогулки, но вот что при этом за мой счет решал только ему известные задачи, раздражало неимоверно! Тем сложнее было сосредоточиться на тренировке, и тем отчетливее я понимала: слаженность Мина и Айнона на лицо, а вот некромант, пусть и сумел завести противников, в наши отношения умудрился вбить кол непонимания.

— Я всегда к твоим услугам, дорогая, — не переставая руководить поднятыми зомби, которых внезапно призвал откуда — то из леса, усмехнулся в ответ принц Эндора. — Только вот подумай, захочешь ли ты видеть расстройство лучшей подруги? Она, как — никак, без парня останется. Так что, может, пока спрячешь свои коготки и напитаешь тьмой этих красавчиков?

Красавчики были словно на подбор: темнокожие, цвета грязной земли, с пустыми глазницами и скрюченными руками, они служили для нас барьером из тел, препятствующим приближению любого из старшекурсников. Но я понимала: Онирен, пусть и сильный, все же не демон, отвлекающих маневров хватит ненадолго. Поэтому я и пыталась помогать ему, сколько позволяли обстоятельства, а сама придумывала план коварной мести, пока Мин и Айнон были у Они под наблюдением.

— Детки, конечно, неплохи, — из — за моей спины, со стороны Айнона, послышался насмешливый комплимент. — Но их забавы меня, если честно, начинают несколько утомлять.

— Я могу пытаться замедлить стук их сердца? — избавившись от шуток в голосе, спросил у меня Онирен. Кажется, водник творил что — то, что моему другу совершенно не нравилось.

— Не вздумай! — вспылила я. — Что бы они тут между собой ни устраивали, они — прежде всего суолы нашей академии и только потом противники, мы не имеем права наносить им вред!

Вспомнилось почему — то первое испытание на полигоне со стором Инфайзером. Когда из — за моей неаккуратности и трусости могли погибнуть сотни студентов. Как бы пригодилась мне сейчас мягкая поддержка Мани! Как не хватало и советов его брата, воздвигшего между нами нерушимую стену.

— Тогда советую тебе прямо сейчас готовить максимально возможный щит, — с беспокойством заговорил Они. — Айнон готовит для нас не самое приятное испытание!

Не поверив словам Онирена, я оглянулась в его сторону, чтобы убедиться в этом воочию: над головами защищавшего нас кольца зомби, находящегося на расстоянии нескольких метров, Айнон, что — то шепча себе на ухо, над раскрытой ладонью держал огромный водный шар, который с каждой минутой делался еще больше. Отвлекшись, он подмигнул мне, делая знак обернуться на свою сторону испытаний, и я поняла допущенную ошибку: именно этого старшекурсники и добивались. Достаточно было кого — то из нас заставить утратить концентрацию, чтобы нанести сильный удар по спайке. Затем — еще один, разбивающий нас окончательно. Это с успехом сотворил Мин.

Обернувшись, я увидела, что прямо на меня уже летит огненный шар, выпущенный Таормином, который избавился от части зомби, преградивших ему дорогу, и с криком отскочила в сторону:

— Они, сзади!

Слишком поздно я спохватилась, что назвала его настоящим именем. Слишком поздно подумала, что другу отбиваться теперь от двух атак. Я неаккуратно поставила ногу и, не выдержав, потеряла равновесие, ударившись бедром о землю. Однако быстрый взгляд в сторону Онирена заставил раскрыть рот от удивления: никакого огненного шара, летящего на него, и в помине не было! Удостоверившись, что давний товарищ вне опасности хотя бы со стороны огневика, я тут же потеряла некроманта из вида: меня окружила огненная стена, окончательно уничтожившая всех оставшихся внутри зомби. Мы с Таормином остались один на один.

Не желая показывать, что мне больно, я быстро поднялась на ноги и даже сумела гордо выпрямить спину. Ну, нет. Решил поиграть в обиженного — пусть так. Но и я не сдамся тоже.

Усилия явно оценили по достоинству. В награду мне досталась холодная улыбка Таормина.

— Ну что ж, — равнодушно проговорил он. — Поговорим?

— О чем? — не слишком обольщаясь, спросила я. Сзади слышались звуки схватки Онирена и Айнона, причем чаще всего я улавливала изобличительный смех демона и ругань со стороны принца Смерти.

— Ты не пойдешь на практику в ущелья.

— Что — о–о?!

От неожиданности я позабыла обо всех своих страхах и с удивлением уставилась на Таормина. Я — то думала, он все еще злится на меня за то, что я их подслушала, а он в это время продумывал план того, как будет взаимодействовать наша спайка! Точнее, я буду сидеть, взаимодействие Мин явно оставил за собой.

— Ты слышала, — на лице огневика не дрогнул ни единый мускул. — Ты останешься в академии.

Хорошо, что окружающий шум не позволил ему услышать, как я заскрипела зубами. Сейчас мы с тьмой были солидарны как никогда. Да что возомнил себе этот самоуверенный суол! Да, может, нас и поставили в команду, но работа вместе и решения подразумевала на двоих! А что творил Таормин? Что, спрашивается, он делал за моей спиной? И если думал, что я на это соглашусь, то глубоко ошибался!

— Опусти огонь, я хочу уйти отсюда.

— Ты согласна? — кажется, в его голосе прозвучало удивление.

— Я скажу стору Инфайзеру, что моя просьба помочь с освоением огня аннулируется. Спайка изжила себя. Дальше я буду тренироваться одна.

В ответ на свою реплику я добилась лишь насмешливо поднятой брови.

— Мелкая месть за мое решение.

— Вот именно — за твое, — не стала спорить я. — Из нас двоих решаешь всегда ты: о чем рассказать, чему меня научить, словно я несмышленое нерадивое дитя. Я человек, Таормин. Я маг, к тому же. А еще меня учили прикрывать спины тех, кто входит в мой ближний круг, а не стоять в стороне. И уж тем более не слушаться необоснованных решений. У меня есть сила, я умею ей управлять. У меня также есть и страх, и больше всего на свете я надеялась, что ты поможешь мне избавиться от него. А ты вместо этого наказываешь меня — и за что? За любопытство, которое вызвано твоей же немногословностью! Да, я подслушала ваш разговор, прости меня за это! Но я всего лишь хотела стать ближе к тебе, потому что мы команда! Хотя я сейчас могла бы допрашивать тебя на тему того, что ты знаешь обо мне намного больше, чем я о тебе, а я стою здесь и оправдываюсь непонятно за что! Может, для тебя это и в порядке вещей, а меня жутко не устраивает. Если демоны нападут на практике, я хочу бороться с ними бок о бок с теми, кто меня ценит. Если для этого нужно будет порвать с тобой — я это сделаю, Мин.

Последние слова я проговорила уже срывающимся от хрипа голосом. Стало легче. Я действительно собиралась сделать то, о чем рассказала огневику. Если спайка изжила себя, с ней надо было заканчивать.

На скулах Таормина заходили желваки:

— Умереть решила, значит. Но я лучше сам тебя убью, чем отдам на растерзание кому — то другому.

Плеть материализовалась в руке сама собой. Я улыбнулась едко, так, что еще больше разозлила Мина:

— Один раз ты уже пытался. Я предвкушаю очередную твою осечку.

Не стоило говорить так жестоко и напоминать о давнем случае из детства, но Мин слишком сильно разозлил меня. Впрочем, я добилась нужного результата: даже глаза молодого человека вспыхнули пламенем. А затем меня завалило огненными шарами.

Признаюсь, в этот момент я испытывала настоящий страх оттого, что могла перегнуть палку с обвинениями. Но даже в гневе Мин устраивал свои атаки таким образом, чтобы я всегда могла отразить их. Азарт борьбы разгорался в крови все сильнее, и вскоре я поняла, что только и делаю, что жду нового хода противника. И огня я совсем не боялась, хотя он был повсюду, наоборот: я желала, чтобы он оказался ближе, чтобы согрел меня хотя бы своим жаром, раз это отказывался делать его хозяин. Дошло даже до того, что я попробовала поиграть с огненным шаром, который поймала плетью и начала крутить вокруг себя. Мин дернулся в мою сторону, не разделяя веселья оттого, что я приручила огонь, и это стало его главной ошибкой. Подобравшись слишком быстро, он оказался в зоне моего поражения. Подбросив шар вверх и освободив плеть, я взмахнула ею, заставив обмотаться вокруг ног огневика, и резко потянула на себя. Потеряв равновесие, Мин упал на колени, и я тут же плюхнулась рядом, довольная своей маленькой победой:

— Хватит с меня этих игр! Признай уже, что я способна дать тебе настоящий отпор!

Он пристально смотрел на меня несколько долгих мгновений, и от этого взгляда сделалось жарко, а потом вдруг потянул на себя и резко повернулся, укрывая своим телом. От неожиданности я охнула, обхватив спину огневика руками и уткнувшись носом в его грудь, а когда Мин немного отстранился, снова попала в плен его глаз. И мне даже показалось, что его частое дыхание никак не связано с водным шаром, который он удерживал одной рукой. На другой он приподнялся надо мной, чтобы сместить центр тяжести.

— Хоть бы ночи дождались, — раздался насмешливый голос Айнона рядом, и угадать подтекст в его словах оказалось совсем несложно. Я мучительно покраснела, Мин скрипнул зубами, а затем поднялся и подал руку мне. Водный шар он отослал в огненную стену, и та сразу же потухла, а в сторону Айнона понеслось короткое предупреждение:

— Сначала научись свои точные атаки устраивать более случайным образом.

Затем Мин развернулся к нам спиной и зашагал к лесу, покидая поляну. Мне сразу стало холодно и одиноко. Двинувшись за ним, я услышала его тихое «делай, что хочешь, тренировка окончена» да так и застыла на месте. Возможно, что — то между нами эта схватка и прояснила, но стена, воздвигнутая Мином, от этого точно не сделалась тоньше.

Завтра с утра должно было состояться общее построение суолов разных курсов перед практикой на территории Семи Королевств. Каждый поток отправлялся в свой магический сектор, некромантам в этом году выпал Пиксон — королевство Земли. Поэтому, соответственно, и сопровождающие первый курс более опытные товарищи также отправлялись вслед за ними, чтобы поддержать, направить, помочь в случае необходимости. Задача была довольно простой: оказавшись с помощью магов времени в неизвестной точке одного из королевств, отыскать дорогу к ближайшему поселению и оттуда переместиться обратно в академию. Да, подразумевалось несложное решение. Если бы не одно но: все суолы посвященной группы прекрасно понимали, чем может закончиться путешествие за пределы академии.

Лучшим решением ночи был бы отдых перед длинной дорогой, но именно сегодня ему не спалось. Долгое время сдерживая себя, он почти уже отказался от идеи навестить свою девочку в башне. Однако сегодня его неумолимо тянуло к ней, пусть он и боялся разбудить ее неосторожным прибытием. Сегодня он хотел взглянуть на ту, от которой поклялся держаться как можно дальше. Чтобы не обидеть. Не причинить вреда. Не использовать, как поступал с женщинами его отец. За недолгое время совместного обитания он успел так сильно привязаться к маленькой принцессе, что теперь в душе боролись два равных желания: прижать к себе так, чтобы хрустнули нежные косточки, и бежать от нее сломя голову, лишь бы не испортить. Но как устоять перед самым опасным соблазном в жизни, когда он так настойчиво не желал покидать?

Потайная дверь скрипнула неслышно, впуская позднего гостя. Он знал, что Эвани давно спит — размеренный ток ее крови улавливался четко. Поначалу дав себе указание оставаться у окна, он, бросив один — единственный взгляд на постель с уютно устроившейся на ней принцессой, не выдержал и присел на пол сбоку от изголовья, проводя пальцами по разметавшимся волосам. Иви вновь удивила его: ухватила ладонь и тут же, не просыпаясь, потянула на себя, чтобы подложить под щеку. В темноте раздался обреченный смешок молодого человека.

— Нет, — решительно прошептала девушка. — Только не уходи сегодня. Я так устала смотреть на твою удаляющуюся спину…

Интересно, она могла попытаться запомнить хотя бы один из их разговоров? Складывалось впечатление, что ночная Иви живет совершенно другой жизнью, нежели та, которую он привык видеть днем.

— Не уйду, пока не отпустишь, — пообещал он, скидывая ботинки и осторожно ложась поверх одеяла рядом. Его ненадолго отпустили, но лишь для того, чтобы удобнее устроиться. Похоже, ночная Иви решила воплотить в жизнь мечту своей дневной наставницы, когда со вздохом облегчения устроила голову у него на груди.

— Хорошо… — блаженно протянула она, вдыхая запах, по которому успела соскучиться. — Я люблю тебя, Дэй.

Что — то в душе оборвалось, и он с горечью подумал о том, что свершилось то, чему он противостоял больше всего на свете.

— Как же ты не понимаешь, маленькая упрямица… каждый твой шаг по направлению ко мне приближает тебя к гибели, — выдохнул он, говоря абсолютно серьезно. — Одна половина меня хочет любить тебя до потери сознания, вторая — растерзать, как только представится подходящий случай. Ты мой дурман, Иви, мое спасение и проклятие.

— А я не Иви, — уверенно ответила девушка, тут же добавляя. — Точнее, не совсем она. Часть ее, демоническое наследие, которая иногда может брать контроль. И это я тебя выбрала. Ведь ты сделал меня теплой.

— Ты… что ты такое? — не делая, тем не менее, попытки отстраниться, спросил парень.

— Я та, которой не нужен свет дня, чтобы узнать человека, которому отдала себя.

Завозившись, но не открывая глаз, девушка оказалась рядом с самыми губами водника:

— Мне не хватает только последнего шага, чтобы стать абсолютной и сделать это тело неуязвимым.

— Кто ты… такая? — не скрывая интереса, перемешанного с беспокойством за спящую Иви, произнес Дэрий.

— Тьма, — отозвалась девушка. — Тьма, которую ты согрел.

Когда она снова положила голову ему на грудь, молодой человек подумал, что, возможно, ради этого признания стоило жить, лишая самого себя простых человеческих радостей. И больше он не сомневался: завтра нужно будет сделать все возможное, чтобы Эвани добралась до академии живой и здоровой.

Торжественное перемещение суолов на территории Семи Королевств было решено проводить во дворе академии. По этому случаю нам даже разрешили свободный вариант одежды — кому как удобнее в полевых условиях. Хотя, честно говоря, я сильно сомневалась, что попаду туда, поскольку равнинный Пиксон давно был освоен и заселен, а большую часть королевства занимали высокие горы и скалистые труднопроходимые ущелья. Что поделать, уходя с территорий магов, демоны именно Пиксону навредили больше всего, желая не оставлять там камня на камне, и именно поэтому территория магов земли до сих пор считалась наиболее опасной. Именно поэтому туда отправляли некромантов — недра королевства хранили слишком много костей.

Я достала из запасов комплект с туманной земли — штаны, куртку и удобную рубашку. Да, вид у них был довольно потрепанный, но удобства это нисколько не умаляло. Ко всему прочему, я считала эти вещи счастливыми, ведь именно в них я встретилась с Дэем. Тяжелый вздох вырвался сам собой. Мне очень хотелось бы, чтобы появилась возможность разрешить сомнения именно на практике. У нас с Мином будет довольно много времени вместе. В заплечную сумку отправились предметы питания по минимуму. У меня было преимущество — возможность перемещаться — поэтому о том, чтобы остаться голодной, я не волновалась. Конечно, все это было выполнимо при условии наличия у меня руководящего суола. А Мин безнадежно опаздывал.

Конечно, о нашем разногласии я стору Инфайзеру не сказала. Подло это было бы, да и не по — товарищески. Таким образом, спайка сохранялась, но сегодняшнее отсутствие Мина резко подрывало факт ее наличия. Позади меня оставалось пустующее место, но я стояла, стиснув зубы и сохраняя спокойное выражение лица. Вскоре, однако, по девичьим рядам прошелся дружный слаженный вздох. Оглянувшись в ту сторону, откуда он начался, я увидела, как к нам направляется Мин.

Поднятый вверх взгляд Мани говорил об одном: он расценивает опоздание брата не иначе как представление. Коротко улыбнувшись другу, я постаралась сосредоточиться на предстоящем испытании и не впасть в состояние тоскливой эйфории, охватившее большинство первокурсниц. Им, как почетным суолам, оставили места в первых рядах, и у них возможностей разглядеть старшекурсника — огневика было гораздо больше.

Я коротко усмехнулась: хорошо любить на расстоянии, когда совершенно ничего о человеке не знаешь. И совсем другое дело, когда принимаешь ближнего таким, каков он есть. Глаза прикрылись сами собой, я знала, что они мне больше не понадобятся. Сердце все то время, что Мин приближался ко мне, билось в ритме его шагов.

— Все же решил составить мне компанию? — лениво улыбнулась я, когда кожи коснулся ветерок, вызванный резкой остановкой Мина.

— Подумал, что ты без меня пропадешь, — серьезно ответил он. — Я ведь и правда обещал помочь тебе справиться с огнем.

— Думаю, сегодня нам представится хорошая возможность для этого.

Короткая улыбка Мина подтвердила факт заключенного между нами перемирия.

Каждому факультету выделялся свой маг Времени, в обязанности которого входило перемещение суолов в пункт назначения. Я знала, что и довольно сильные учащиеся со старших курсов также могли принимать участие в транспортировке других, и молилась всем стихиям, чтобы мы с Мином не попали к Витании. Увидеть нас вместе для нее означало бы начать новый виток агрессии, а я в последнее время старалась конфликтов избегать. Вполне хватало непонимания с Мином, которое очень хотелось преодолеть. Поэтому, когда мы подошли к симпатичному старшекурснику с приятным пепельным оттенком волос, внутренняя пружина напряжения мгновенно отпустила.

— Как желаете пропутешествовать? — задал он вполне дежурный вопрос.

— Простите? — поначалу не поняла я. На мой вопрос ответил Мин. Точнее — его действия сказали лучше всяких слов.

Теплые ладони, которыми он дотронулся до моих плеч, нырнули под воротник куртки, вызывая во всем теле дрожь. Огневик продолжал стоять за моей спиной, и выражения его лица я не видела, но хрипотца в голосе точно не послышалась.

— Можете начинать, — мне же на ухо достались другие приглушенные слова. — Не дрейфь. Все будет хорошо, вот увидишь.

Суол — проводник кивнул с готовностью, протягивая мне руку ладонью вверх. Я мешкала — просто тело еще не пришло в себя от близости Мина — и боялась, что маг, вступающий со мной в контакт, сделает что — то не так. Наконец, глубоко вздохнув, я кивнула самой себе, собираясь с мыслями. Я — проводник для Мина. И я должна сделать так, чтобы наше путешествие прошло как можно более гладко.

— Приятной дороги, — улыбнулся маг Времени, и я вложила свою ладонь ему в руку. А дальше шум в ушах не позволил сердцу выпрыгнуть из груди оттого, что Мин прижал меня ближе.

— И как это понимать? — Свон до самого конца не верила в то, что окажется в одной связке с Таорманом. — Два мага Огня на практике, да еще и с минимальной разницей в возрасте — я тебя спрашиваю, это что такое, Мани?!

— Ты раскусила мой коварный план, — тут же покаялся спутник. — Я до жути хотел остаться с тобой наедине и поэтому прибег к самому страшному преступлению — подкупу должностного лица…

Она не поверила ни единому слову. Впечатление портила шальная улыбка от уха до уха, сама собой растянувшаяся на лице Мани. Нет, в части «остаться наедине» он, конечно, не соврал, но вот все остальное заставляло девушку сомневаться. Тем более что попали они не куда — нибудь, а на землю Маерии, которую Свон предпочитала обходить десятой дорогой. И пусть вокруг не было ни единого водного мага… она помнила, как мать долгое время избавлялась от страха, поселившегося в сердце. И поэтому сейчас не собиралась отступать.

— Давай без шуток, Таорман, — загасив на корню желание выяснить отношения, попросила его Свон. — У меня с этим местом связаны не самые лучшие воспоминания детства. И если твои слова, — она подняла вверх руку, обнажая запястье с татуировкой, — все еще в силе, я бы хотела, чтобы в минуту слабости ты поддержал меня, оказавшись нерушимой опорой.

Мани понял все, как надо. Подойдя к Свон и взяв за руку, он ласково погладил зажившую кожу.

— Прости меня, милая.

— За что? — удивилась она.

— Я сделал это, чтобы ты от меня не сбежала, когда узнаешь всю правду…

— О чем ты? — насторожилась девушка.

— Я действительно хочу быть с тобой больше всего на свете, — признался Таорман. — Но кое — чего обо мне ты до сих пор не знаешь. И я боюсь, что, увидев это, ты захочешь оставить меня. Просто, прежде чем начать, я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя больше жизни, Сойя.

— Ты… знаешь мое настоящее имя? — изумилась огневичка.

Мани кивнул:

— Двух магов Огня действительно не могут поставить в команду. Но ты кое — чего обо мне не знаешь, дорогая… — с этими словами, сделав шаг назад, Таорман присел на корточки и прижал руку к земле. То, что произошло дальше, лишило Свон дара речи: между постепенно поднимающейся ладонью Таормана и поверхностью появилась небольшая струйка воды, которую молодой человек, поднявшись, превратил в шар.

— Водник… — прошептала Свон, закрывая рот рукой. — Ты водник, Мани…

— Причем водник я даже больше, чем маг Огня, — кивнул парень, — это у Мина наоборот. И это одна из тайн, которую ты, как моя будущая жена, должна знать.

— А вторая? — понимая, что все самое интересное приберегли на потом, осторожно спросила Свон.

— Мое настоящее имя Дирэй, Сойя. Дирэй Маерийский. Я сын Дария, правнук Дюрэя и… наследник престола Маерии. Я продолжаю ту ветвь, из — за которой твоя мать попала в немилость к водному демону Ласотару. Я человек, который клянется любить тебя вечно, пока смерть не разлучит нас. Зная все это обо мне, ты согласишься стать моей женой снова?

Повисло тяжелое молчание. Затем Свон покачнулась, схватившись за голову, и, если бы не вовремя подоспевший Мани, упала бы на землю без сознания.

— Согласна, — еле слышно прошептала она перед тем, как лишиться чувств, и облегченно улыбнувшийся Мани, что было силы, прижал любимую к себе.

— Для человека, который громче всех говорил о грозящей нам опасности, ты слишком спокоен, — заметила Айна, когда они с Одином оказались по ту сторону моста перемещения. — И где мы? В Эндоре? Разве это не против правил — переходить в то место, откуда ты родом?

— Громче всех об опасности кричал Айнон, — проигнорировав вторую часть вопроса, отозвался некромант, внимательно оглядываясь по сторонам.

— Что насчет всего остального? — разводя руки в стороны, напомнила девушка.

Они стояли посреди широкого поля, окаймленного хвойным лесом. Солнце медленно плыло к зениту, небольшие кучевые облака весело подмигивали с небес.

— Это действительно Эндор, — покаялся некромант, обезоруживающе улыбнувшись.

— Я не собираюсь сдавать тебя ректору только потому, что на землях магов Смерти одни из опаснейших лесов во всех Семи Королевствах, — вздернула бровь демоница. — И просто жажду услышать, с чего вдруг заработала честь раньше времени увидеть твои будущие владения, принц.

— Разве ты не хотела быть со мной рядом? — замялся некромант, робея, как и всегда, рядом со своей решительной невестой.

— Конечно, хотела, — развеяли тут же его сомнения, — но по всем правилам, Они! И тогда, когда придет время. Если ты запамятовал, мой отец — первый советник владыки водных демонов, и понятие чести и достоинства знает не понаслышке! Так какого, скажи мне, демона, первую же мою практику ты тащишь меня к себе на родину?

— Ну… — Они помолчал немного. — Родители захотели с тобой встретиться.

— И ты решил устроить свидание, вместо того чтоб практикой заниматься? — изумилась Айна.

— Наш внешний вид не является ни для кого проблемой. Более того, ты должна помнить, что мои родители тоже в академии познакомились — там, где титулы не имеют абсолютно никакого значения. К тому же, они считают, что достойной женой для принца Эндора сможет стать лишь та, которая бок о бок пройдет с ним все выпавшие на их долю испытания. Так что ждут нас не раньше, чем практику пройдем, — дразнящим тоном закончил некромант, подбираясь к Айне.

— Они! — простонала девушка. — Как ты себе представляешь появление всклокоченной невесты перед родителями?!

— Любимой невесты. Единственной женщины. Света моего сердца, — заключая демоницу в объятия, возразил молодой человек. — Все остальное неважно. Главное, что мы вместе.

Она с готовностью ответила на поцелуй. С последними словами Онирена девушка была согласна, как никогда.

— Есть мысли, как отсюда можно выбраться? — задумчиво спросил Мин, когда мы очутились на землях Пиксона. Хотя землей, конечно, это было в очень далеком приближении. Так мог сказать лишь далекий от природы маг, ни разу в жизни не бывавший вдали от освоенных территорий.

Мы с Мином попали ровнехонько на дно горной гряды, в ее русло, а по обе стороны от нас раскинулись далеко ввысь огромные каменные стены. Сухой воздух, плохое освещение, и только подняв голову вверх, можно было убедиться в том, что где — то еще может сиять солнце. Я дотронулась до ближайшего каменного уступа, прикрыв глаза, и неуверенно произнесла:

— Жизни здесь нет. Но это Пиксон, а солнце с утра появляется на востоке. Горы подобного вида находятся на юго — западе страны, они считаются одной из оборонительных особенностей государства. Я слышала, что подобные длинные желоба в горах оставались после того, как демоны Земли в ярости рушили все вокруг. Слишком высоко, — призналась я. — Я не вижу, что находится на вершине горы и не смогу тебя перенести. Придется забираться туда самостоятельно и попытаться найти место для ночлега.

— Хорошо, — Мин похвалил меня. — Внесу свою небольшую лепту: там, — он указал направление, в котором уходила дорога по дну желоба, — я чувствую воду. Где есть вода, там непременно будет жизнь. Вечно без помощи природы мы с тобой все равно обходиться не сможем.

Я кивнула, просияв и радуясь, что Мин решил пока забыть о недомолвках.

— Там может оказаться и дорога наверх.

— Верно. Не будем терять времени.

Я последовала за ним, не забывая смотреть под ноги и напоминать себе о том, что малейшая неровность может привести к ушибу или, что еще хуже, перелому, так что следует быть особенно осторожной. Мин передвигался так, будто только в трудной среде и обитал. Движения его были скупыми и точными, но за его темпом я вполне успевала, не забывая благодарить стихии за то, что дали мне в пару такого замечательного проводника.

Спустя некоторое время огневик остановился и обернулся, проверяя, все ли со мной в порядке:

— Устала? Привал?

— Нет, — замотала я головой. Мышцы приятно ныли, путешествие в дикие земли не прошло даром, и сейчас я была рада как следует размяться.

— Неправильный ответ, — покачал головой спутник.

— Почему? — удивилась я.

— Ничего не замечаешь?

— Ну… — не совсем понимая, о чем идет речь, пожала я плечами.

— Солнца стало больше. Мы приближаемся к поверхности.

— Неужели… — обрадовалась я.

— Так что если хочешь переместить нас обоих без приключений, советую отдохнуть именно сейчас.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как согласиться. И Мин действительно был прав. Я ведь не была магом Времени в полном смысле этого слова, а способность перемещаться и вовсе досталась мне от папы, который и сам подчас неимоверное количество сил мог потратить на переход из академии к маме. Сердце требовало. Идти против сердца, увы, не мог ни один темный демон. Таким образом, если бы мы вышли на вершину горы, а я оказалась бы без сил, мы рисковали заработать себе первые недуги, хотя бы от пронизывающего ветра. Какой участник спайки захотел бы принять на душу подобный позор? Вот и я не хотела.

В заплечной сумке Мина оказался пирог из столовой и фляга воды. Он без просьбы взял мои скромные запасы, подогревая в руках и невозмутимо возвращая обратно, никак не комментируя обескураженное выражение лица.

— Ешь, — только и сказал он, садясь на положенную на камень сумку. Я последовала его примеру.

Спустя некоторое время, когда тело отдохнуло, а тьма удобно устроилась внутри, я не выдержала и обратилась к спутнику:

— Ты перестал скрывать свой дар.

— Воду? — уточнил Мин, и я кивнула. — Не имеет смысла.

— Прости меня, — покаялась я. — Мне не следовало идти за вами без разрешения.

— Рано или поздно ты все равно бы узнала. Мне не нравится то, что Айнон тебе в этом потворствовал.

— И все равно… — не сдавалась я. — Извини, Таормин.

В ответ меня удостоили короткого хмыка, который, тем не менее, не успокоил относительно настроения огневика. Но делать нечего, и до конца привала мыне произнесли ни слова. А спустя некоторое время, когда снова тронулись в путь, наконец — то вышли на вершину горного гребня. Открывшаяся взгляду картина заставила задержать дыхание.

Мы оказались на самой окраине высокой каменной гряды. Ветер взлохматил волосы, закрывая обзор, но я не могла не поразиться виду огромного обрыва под нами — и нас, стоящих сверху, словно властелины мира. Дух захватило, грудь вобрала столько воздуха, сколько могла. А еще мне показалось, дотянись рукой — и можно будет коснуться облаков. То, что было под нами, я разглядела плохо, однако всюду была сплошная серость из камней. Неужели мы вышли на границу Пиксона с дикими землями?

На плечи лег теплый и мягкий плед. Я вздрогнула, осознав, почему сумка Мина казалась такой большой, и в недоумении взглянула на него.

— Там будет холодно, — кивнул огневик, имея в виду подножие нашей горы. — Но там я чувствую воду. Надо спускаться, Иви.

Зачарованно глядя на него, я позволила развернуть себя лицом. После этого, прижав меня к груди, Мин тихо сказал:

— Пора, Иви. Перенеси нас вниз.

Скосив глаза в указанную сторону, я несмело обняла талию огневика руками. Нет, я совсем не была уверена в том, что посадка получится мягкой. Но близкое расположение Мина сделала свое дело: тьма внутри неожиданно встрепенулась и все решила за меня. А спустя несколько мгновений мы уже стояли на каменистом пологом берегу реки.

— Ну, вот и обещанный источник воды, — возвращая меня к действительности, проговорил огневик. Я открыла глаза и осмотрелась.

Не знаю, как получилось у воды пробиться здесь, но невдалеке от того места, где мы очутились с Мином, текла довольно широкая река, охраняемая по обе стороны пологими берегами из каменных насыпей. Кое — где рядом с кромкой воды росли одинокие и небольшие деревья, увидев которые, Мин коротко улыбнулся:

— Считай, что на небольшой костер нам хватит.

Я с удивлением посмотрела на него:

— Костер? Разве мы не должны отсюда уходить?

— Нашего времени хватит ровно на то, чтобы разбить ночлег в пещере. Завтра подумаем, в какую сторону лучше направиться, — объяснил Мин.

— В пещере? — казалось, сегодня этот странный маг раз за разом будет потрясать меня своей предприимчивостью.

Мин кивнул и указал на что — то позади моей головы. Последовав его совету, я оглянулась, обнаруживая довольно высокий вход и темный провал за ним.

— Там и остановимся, — распорядился Мин. Я молча пошла следом.

Внутри оказалось достаточно просторно. В голову полезли непрошеные мысли о том, что история повторяется, но я приказала себе не думать об этом, пока не буду уверена в личности Мина. Дэй ведь говорил, что глаза мне совершенно не нужны. А сердце вместе с тьмой давно бунтовало при виде Таормина… однако в этот раз ошибаться было нельзя. Иначе я рисковала потерять слишком важного для меня человека.

Я настаивала на том, чтобы лечь вместе на том пледе, которым укрывал меня Мин, он предложил спать поодиночке, на что я уверенно заявила, что вход в пещеру надежно экранирую тьмой, поэтому каждый сможет отдохнуть спокойно.

— Никакая тьма не спасет тебя от магии Огня, — хмурясь, ответил на это Мин.

— Разве ты собираешься напасть на меня?

— Не я. И вот тогда тебе придется бежать, Иви, — возразил огневик.

— В любом случае, до этого мига мы сто раз успеем выспаться. Так что ложись и ни о чем не думай.

Неохотно, но Мин все же подчинился. Спать спиной друг к другу оказалось довольно тепло и относительно удобно — хвала ровной поверхности пещеры — но даже в свете разведенного костра я почувствовала, как медленно начинаю замерзать.

— Иви? — послышался позади голос Мина. — Ты не спишь.

— Согреться не могу никак, — призналась я, молясь о том, чтобы огневик не предложил мне свою часть пледа в качестве одеяла. Но нет — позади зашевелились, а потом я почувствовала, как меня вжимают в разгоряченное тело, устраивая руку на животе и, тем самым, со всех сторон окутывая теплом.

— Спи, — коротко бросил Мин, и я действительно последовала его совету, мигом проваливаясь во тьму.

— Иви… — доносилось до меня сквозь пелену грез. — Иви… пожалуйста, проснись!

Голос принадлежал Таормину, и он явно не был настроен на шутки. Пока выплывала из мира снов, уловила в интонации огневика тревожно — просящие нотки, отчего и просыпаться пришлось быстрее.

— Мин, что случилось? — спросила я перед тем, как открыть глаза.

— Иви… — снова позвал он, и я очнулась окончательно.

Я лежала на спине, укутанная пледом, а надо мной возвышался Таормин. Та рука, что удерживала во время сна мою талию, сейчас упиралась в камень рядом с моим лицом. Второй рукой он прикрыл глаза.

— Мин? — я попыталась дотронуться до него, но в ответ раздалось приглушенное шипение:

— Даже не думай!

— Мин? — забеспокоилась я. Тьма навострила ушки: напряжение так и ощущалось в воздухе. Напряжение, источником которого стал Таормин. — Что случилось?

— Снаружи… есть демон Огня. Сквозь тьму ему не пройти, но меня он почувствовал. И теперь воздействует. Он… инкуб. Очень сильный.

Я догадалась о причине, по которой Мин сейчас находится в таком состоянии. Демон обманом заставил его потянуться ко мне.

— Мин?.. — несмело прошептала я. — Что мне сделать, чтобы помочь тебе?

— Уходи отсюда, — он убрал ладонь, и в отсветах костра лицо Мина показалось безумной маской. Глаза стали неестественно — синими и словно прожигали меня насквозь. — Беги, пока я не сделал тебе больно!

Его последние слова не вызвали во мне страха. Нет, такое со мной уже происходило, но тогда я послушалась и ударила Дэя всей силой, на которую была способна. И потеряла. Разве могла я поступить так же снова?

— Нет.

— Что? — казалось, мой решительный ответ на миг избавил его даже от пелены чужого влияния.

— И не надейся, Таормин. Я тебя здесь не оставлю.

Он обреченно застонал, и вторая ладонь опустилась по другую сторону от моего лица.

— Ты не представляешь, что ты сейчас творишь, Иви…

— Ну, так покажи мне, — не растерялась я. — В любом случае, мне не освободиться, пока ты этого не захочешь.

— А если не захочу? — в голосе Таормина появилась еле заметная хрипотца.

— Тогда… — я подняла ладонь и дотронулась до его лица, вызывая выдох сквозь стиснутые зубы, — я постараюсь тебе помочь так, как смогу.

— Иви… — кончики пальцев Мина обвели контур моего лица. — Красивая… — ладонь сжалась в кулак, глаза его зажмурились, и Мин стал трясти головой. — Помоги мне, Иви…

— Сильный демон? — спросила я, ощущая, как тьма сама начинает стремиться к этому мужчине и понимая, что справиться с ней я не смогу. Нет, еще не время! Совсем не время для того, чтобы напугать его, когда он и так на грани.

— Да… — простонал огневик. — Он знает, как заставить человека убить другого…

— Мин, поговори со мной, — попросила я, ласково гладя его по щеке. — Это ведь та часть огненного дара, которую ты боишься особенно, да?

— Боюсь… — тихо признался он. — Никому не хочу причинить зла.

— А ты хотя бы пытался с ней справиться? — улыбнулась я, побуждая его распахнуть глаза. Мне показалось, что в них постепенно возвращается осознанное выражение.

— О чем ты говоришь, Иви?

— Откуда ты знаешь, что непременно сделаешь мне больно?

— Потому что с самой первой встречи только и делаю, что сдерживаюсь, лишь бы тебе не навредить! — сорвался он. Черты лица Таормина вновь заострились, делая его жестким и суровым. — Если бы ты хоть на мгновение знала, каково это — находиться рядом и бояться спустить силу, потому что она может унести человеческую жизнь!

— А ты пытался хоть раз отпустить ее на волю? — не повышая голоса, спросила я. Удивительно, но потрескивание костра привело меня в состояние странной сосредоточенности. Я точно знала, что именно сейчас необходимо Таормину.

— Иви, ты не ведаешь, о чем просишь! — взмолился он, признавая свое поражение.

И я поняла, что момент настал.

— Ты знаешь мое настоящее имя. Почему продолжаешь называть неродным, Дэй?..

Потрясение так явственно отразилось на его лице, что я почти физически ощутила, как напряжение уходит из рук, захвативших в плен мою голову. Это и позволило мне оттолкнуть огневика, поднимаясь и наблюдая, как сам он, опираясь на ладони позади себя, с изумлением рассматривает меня.

— Ты как — то сказал искать не глазами, а сердцем. И я тебе поверила. Можешь сейчас довериться мне?

Он не произнес ни слова, но и в глазах я не увидела протеста, а потому медленно преодолела разделяющее нас расстояние, забравшись к нему на колени и обнимая. Голова сама собой склонилась к плечу обретенного любимого, и я заговорила еле различимым шепотом.

— Когда — то, на туманных землях, ты помог мне усмирить тьму. Сейчас я должна возвратить свой долг. Я в твоих руках, Дэй. Что ты хочешь со мной сделать?

— Э — ва — ни… — по слогам позвал меня Дэй, зарываясь лицом в волосы. Я улыбнулась, потершись щекой о шершавую ткань его куртки. С таким Мином мне было гораздо привычнее. А затем меня стиснули в болезненных объятиях, и я не сдержала ответного стона. — Прости, милая… ты сможешь меня когда — нибудь простить?

— Ты сделал мою тьму теплой — разве может быть иначе? — радость от того, что мы наконец — то вместе, я постаралась передать даже голосом. Осторожно гладя его по спине, я старалась успокоить Дэя, как могла.

— Иви…

— Отпусти свои страхи. Дай себе волю, — попросила я.

Я помнила действие дара инкуба: попытка Мани усмирить меня тут же всплыла в памяти. И мое неприятие ее — тоже. Только вот сила Дэя не шла с ней ни в какое сравнение. И у нее была отличительная черта: я желала ее. Желала всей душой и сердцем.

К удушающим объятиям добавилось ощущение его горячей ладони на коже спины. Шумно выдохнув, я крепче прижалась к Дэю, стараясь повторить очертания его тела.

— Иви… — снова повторил огневик, отстраняясь от меня, и я с улыбкой посмотрела в его затуманенные глаза:

— И это все, на что способна твоя сила?

Лицо Дэя приобрело опасное выражение, он перевел взгляд на мои губы. Жесткий поцелуй лишил воздуха, позволяя спутнику задрать рубашку под курткой, оголить ребра, с силой мять кожу. Это не было больно, но и удовольствия не приносило тоже. Скорее, будило во мне темные начала, демонические. Однако я знала: останови я Дэя сейчас, и ему все время, что мы будем вместе, придется сдерживаться. А я этого не хотела. К тому же, ничего такого, за что бы мне потом стало стыдно, не происходило. Иначе тьма не дала бы этому свершиться.

Огневик с силой потянул меня за волосы назад, оголяя шею и прижимаясь к ней горячими губами, заскользил вниз, к ключицам, вызывая стон с губ и дыша чаще. Кожа горела там, где к ней прикасался Дэй, а я начинала хотеть большего. Когда он справился с завязками, а полы рубашки оказались распахнутыми, то прижался к моей груди, заставляя инстинктивно спрятать пальцы в его волосах. Тогда — то оно и случилось. То, чего так боялся Дэй.

Меня захлестнула волна неведомого раньше чувства. Будто всё тело пронзил сноп тонких игл, впившихся в кожу и начавших вместе с кровью высасывать жизнь. Сознание поплыло, каждое новое прикосновение стало ощущаться все слабее и слабее. И мне на помощь пришла тьма. Тьма, которую моё тело содержало в избытке.

Меня саму вытолкнули куда — то вовне. Энергия, привыкшая все уничтожать на своем пути, теперь радостно ластилась к мужчине, сжимавшему меня в объятиях, я же разумная наблюдала это со стороны. Видела и дрожащие руки Дэя, застывшие на моих плечах, чувствовала его жадные губы на коже. И пылала. Пылала вместе с ним, отдавая излишки силы и помогая ему насыщаться. А еще была в курсе всего происходящего вокруг нас.

Я обнимала весь мир, поднимаясь к звездам и смотря оттуда на грешную землю. Видела, как у входа в пещеру толпятся в нерешительности демоны, недоумевающие, почему не выходит наружу расправившийся со своим партнером сильнейший огненный маг. А вернувшись в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием огня, обнаружила себя лежащей на пледе и бережно обнимаемой Дэем. Внешний вид не пострадал никак, за исключением распахнутой рубашки и спутанных локонов. Дэй не позволил себе ничего лишнего. Когда способность двигаться ко мне вернулась, я взъерошила его волосы, побуждая показать свое лицо. Огневик выглядел смущенным:

— Иви, прости меня…

— Ты об этом меня предупреждал? — осторожно поинтересовалась я, получая короткий кивок в ответ. — Вот что, давай договоримся так: ты больше не будешь голодать, а будешь воспитывать своего инкуба, хорошо?

— Ты… можешь нормально размышлять после того, как я почти досуха тебя выпил? — удивился Дэй.

— Не меня, — я щелкнула его по носу, хихикнув. — А мою тьму. Уж она — то была очень рада оказаться внутри тебя.

— Эвани? — мне вновь достался вопросительный взгляд. — А что такое теплая тьма?

— Сила демонов Тьмы черпается с самых туманных земель, Дэй, — объяснила я. — И они по праву считаются самыми могущественными среди остальных — и самыми непредсказуемыми. Пока демон не научился владеть своей стихией, он опасен для окружающих. Во мне оказалось больше папиного наследия, чем дара маминой Жизни. Потому и было принято решение отправить меня в туманную землю — чтобы научиться там выживать. А я встретила тебя. И моя тьма на тебя откликнулась. И покориться с тех пор она может только тебе.

— Выходит, смысл твоей жизни сосредотачивается на одном — единственном человеке? — догадался Дэй.

— Только ты себе не представляешь, насколько на тебя оказала влияние демоническая кровь, — добавила я. — Не пытайся с этим бороться, Дэй. А я буду рядом и во всем тебе помогу.

Последовавший за этим поцелуй не был иссушающим и не забрал у меня ни капли силы. Наоборот — это было прикосновение — благодарность, касание — обещание. Не знаю, говорил ли Дэй о том, чтобы попытаться научиться существовать вместе, но он бережно поднял меня с пледа и помог запахнуть рубашку.

— Ты пришел в себя? — оглядывая огневика, спросила я.

— Вполне.

— Тогда нам нужно выяснить, что хотят эти демоны.

— Не выходи из пещеры, пожалуйста, — попросил Дэй. — Пусть думают, что осуществили задуманное.

Ответа ему не требовалось. Он знал, что я буду его слушаться.

Завесу я сняла как раз перед выходом Дэя. Похоже, он решил создать впечатление, что осознал свое преступление сразу же, как покончил со мной, поскольку небрежным движением сорвал с себя куртку и раскроил рукава. Да, все — таки смерть от любви являлась самой бескровной. А по беспорядку в виде моего спутника ни у кого не возникло бы ни единого сомнения, почему так яростно сияют его синие глаза и до локтей пытают в пламени руки. Когда Дэй выскочил наружу, я подошла максимально близко к выходу, чтобы иметь возможность слышать все, о чем будут говорить снаружи. Перед тем, как покинуть меня, он объяснил, что демонов воды среди тех, кто находился снаружи, не ощутил, а никто другой, кроме них, не смог бы почувствовать еще одну жизнь в темноте пещеры. Для начала нужно было узнать, на что способны те семеро недоброжелателей, которых я успела заметить, пока была вытолкнута тьмой, а затем уже решать, что делать дальше.

— Вижу, ты с толком использовал мой подарок, человеческий маг огня, — прогремело снаружи, и я содрогнулась — настолько страшным казался голос демона. Похоже, именно инкуб первым взял слово, стоило Дэю появиться.

— Ты убийство называешь «с толком использовал»? — лицедей из моего коллеги по несчастью вышел знатный, поскольку, не ведай я о собственной невредимости, сразу же поверила бы в нотки боли, звучавшие в его голосе.

— Мы давно за тобой наблюдали. Ты слишком сильно противился своей демонической природе. Поставленная тебе в пару девочка — некромант все равно однажды бы приняла свою смерть — маги этой категории долго не живут. Ты просто помог ей умереть красиво.

Вот уж правда, решись Дэй на это, красоты было бы бесконечно много, подумалось мне. Однако человек, которого я полюбила, даже в самой сложной ситуации предоставил мне право оставаться самой собой. От одной мысли об этом я почувствовала огромный прилив сил. Ну как он вообще мог думать, что когда — то причинит мне боль? Если бы не это дурацкое упрямство, мы давно могли бы быть вместе.

— Вы захотели, чтобы я помог ей умереть красиво, — поправил демона огневик. — А меня теперь будет ждать суд семи стихий!

— Не будет, — успокоил его демон. — Если сейчас ты пойдешь с нами. Нам нужны такие сильные маги, как ты. Присоединяйся к нам — и мы обещаем поднять твой потенциал до невиданных высот. Обучим тому, что ты даже представить себе не мог.

— Например? — горько выдохнул Дэй. Кажется, сейчас он должен был изображать чувство «уйти от погони магов после убийства в состоянии, когда ничего не понимал».

— Крылья Феникса, — как — то уж чересчур благоговейно произнес демон, и я поняла, что им, в общем — то, нечего предложить моему магу: с этим заклинанием Дэй справлялся уже давно, судя по словам стора Инфайзера.

— Вы, наверное, все же ошиблись в том, которому решили предложить сотрудничество, — бескомпромиссно заключил Дэй. — Я предпочитаю ответить за грехи перед судом магов, чем прятаться от человеческого гнева по диким землям.

— Ну что ж, твой выбор, — неожиданно согласился оппонент. — Надеюсь, ты понимаешь, огневик, что в этом случае мы тебя в живых не оставим?

— Это было ясно с самого начала, — в голосе Дэя послышалась зловещая улыбка.

На этом разговор окончился, я услышала только разозленный рев одного из демонов, который, похоже, начал драку с моим защитником. Не желая оставаться на месте, я тоже выбежала из пещеры, на ходу облачая нас с Дэем в темный щит.

— Девчонка! — ахнул один из присутствующих демонов. — Живая!

— Да оттуда такие эмоции летели — ее вообще на свете быть не должно давным — давно! — поддакнул ему второй.

— Я же просил не высовываться! — прикрикнул на меня Дэй.

— И оставить все веселье в стороне от меня? — я поморщилась. — Прости, но нет.

И пока мы разыгрывали небольшой спектакль на потеху демонам, я тихонько определяла принадлежность каждого из присутствующих к одной из семи стихий. Огневики и маги Земли. Водников, как и говорил ранее Дэй, они захватить не удосужились. И очень зря…

Пользуясь тем, что мой щит обладал отличной способностью впитывать нематериальные атаки, я лишила нескольких противников равновесия, используя плеть из тьмы и внезапность. Дэй позаботился о том, чтобы они не поднялись с земли, пока это не будет необходимо нам. Оставался лишь тот самый, главный демон, который изначально и начал вести переговоры.

— Ай, да девчонка, ай, да подданная Смерти, — взгляд краснокожего жителя диких земель сверкал каждый раз, стоило ему остановиться на мне. — Я теперь даже жалею, что мы толком не следили за тобой, сосредоточившись целиком и полностью на твоем партнере. А ты ведь не меньшая находка! Признайся, кто твои родители? — прищурился он, пытаясь отгадать. — Демон Тьмы и какая — нибудь слабенькая магиня Времени? Ты ведь недолго можешь пользоваться магией перемещения — это мы успели заметить.

В тот момент я возблагодарила Жизнь и Смерть за то, что отступники не ведали толком о составе правящих семей. Задумайся они на эту тему и реши копать глубже, сейчас мне бы не поздоровилось.

— Впрочем, — как ни в чем не бывало, успокоился демон, разом прекращая попытки удовлетворить интерес, — это уже не имеет никакого значения. Вы оба останетесь погребенными на пограничной земле.

Значит, я все — таки оказалась права! Мы действительно были на стыке Пиксона и части территорий, принадлежащих демонам Земли. Вот только верить в слова отступника совершенно не хотелось. Место, где нас окружили, было хорошо тем, что почти отовсюду, за исключением небольшого пологого берега с речкой, нас закрывали скалы, следующая за ними территория, на первый взгляд, казалась нелюдимой, пусть и сменялась постепенно на зеленый пейзаж лугов и леса вдалеке. Я надеялась, что в данной ситуации мы с Дэем находимся в выигрышном положении. Осталось лишь понять, почему демон думал иначе.

— Иви! — предупредительный крик Дэя раздался в то самое мгновение, когда я позволила себе слабость и отвлеклась. Щит держала только спереди, поэтому подкравшийся сзади огненный шар не заметила, пока его не отклонил второй участник спайки.

Напарник, разозлившись, подскочил к демону и опутал его шею огненной плетью. Несмотря на опасность ситуации, я не могла не восхититься его умением управляться со стихией. Да, конечно, я тоже могла творить с тьмой все, что хотела, но видеть подобное исполнение, когда подручным материалом являлся огонь… не менее подвижная субстанция, чем моя, требующая огромной концентрации, чтобы хоть немного попытаться использовать ее отличные от температуры свойства. А Дэй сделал из пламени упругую плеть!

— Никогда не смей поднимать на нее руку, — процедил огневик, твердо удерживая коленопреклоненного демона.

— А не то что? — усмехнулся краснокожий представитель диких земель, сверкая глазами в мою сторону. — Разве тебя не учили, что не стоит так открыто показывать другим свои слабые места? Теперь я понимаю, почему девчонка осталась жива — ты ухнул прорву сил, чтобы не навредить ей!

— Ошибаешься, — усмехнулся Дэй, — выпил всю ее до дна!

— Невозможно! — сопротивление демона стало заметнее. Ему удалось вырваться из захвата Дэя и, отступая ближе к реке, несмотря на свои легкие доспехи, мужчина полностью воспламенился. — Но если это действительно правда, и девчонка может служить для тебя неисчерпаемым источником силы, вас обоих стоит остановить! Такая сила в вооружении человеческих магов — прямая дорога к окончанию нашего сопротивления!

— Вы не сопротивление — вы отступники, — жестко возразил Дэй. — И вы сами избрали такую дорогу. Одумайтесь, пока не стало слишком поздно…

— Ни за что! — вспыхнул демон в буквальном смысле слова. Вспыхнул так, что я испугалась и попятилась ближе к Дэю. Заметив мое движение, огневик ласково мне улыбнулся:

— Не бойся, Иви. Они сами вырыли себе могилу, решив достать нас рядом с водой.

— Что? — не понял отступник спокойного состояния Дэя, за что был жестоко наказан: огромный речной столб обрушился на него сверху, лишая равновесия. Сдавленно застонав, демон рухнул на покрытый галькой берег реки, а Дэй с легкой улыбкой повернулся ко мне.

— Главная опасность для демона огня — остудиться настолько, чтобы не быть способным призвать внутренний резерв. Наш противник ненадолго выведен из строя. Как раз на то время, чтобы мы успели отсюда исчезнуть.

— Две стихии, равные по силе… — ошеломленно глядя на моего спутника, выдал демон Огня, а потом со все возрастающей силой принялся хохотать, лежа на холодном камне. — Никуда вы не уйдете. Думаете, семеро демонов были настолько самоуверенны, что решили, будто вы сможете оказаться плененными ими? Не — е–е — т, человеческие маги, это было только разминкой… — с этими словами, захрипев, он потерял сознание. Глаза его закатились, рот приоткрылся, тело стало похожим на мешок.

— Это нормально для демона Огня после атаки водой? — недоверчиво поинтересовалась я, разглядывая потерпевшего.

— Иди ко мне, Иви… — тихо позвал меня Дэй.

— Почему? — насторожилась я. — Что случилось?

— Он не просто потерял сознание, — объяснил Дэй. — На остатках сил он призвал оставшихся товарищей. И что — то мне подсказывает, что их будет гораздо больше, чем семеро.

Словно ожидая окончания его слов, с той стороны, где голая каменная пустыня оканчивалась зелеными лугами, послышался нарастающий гул. Я знала, что демоны способны передвигаться быстро, но что это может происходить практически мгновенно, не догадывалась. Когда вдали показалась серая масса, окруженная облаком пыли, а затем окружила нас, превращаясь в бесчисленное количество демонов, я сама подскочила к Дэю, желая только одного: оказаться как можно дальше отсюда.

— Может, перенесемся обратно на высоту? — предложила я, наблюдая горящие алчностью глаза прибывших отступников.

— Здесь полно демонов Земли, милая, — выдохнул огневик, прижимая меня ближе к себе и оберегая от внешних опасностей. — Они не оставят камня на камне в считанные минуты. Иви… — тихо позвал он, дождавшись, когда я посмотрю ему в глаза.

— Да?

— Ты боишься меня?

— К чему ты клонишь? — нахмурилась я.

— Нам не скрыться от них при помощи твоих сил. Я мог бы попытаться справиться с ними, если бы рядом не было тебя. Я уже говорил — лучше убью сам, чем отдам на растерзание в дикие земли, но ты меня не слушала. Остается только один вариант. Но для этого ты должна мне довериться, как никогда в жизни, а значит, должна перестать бояться опасности, которую я по глупости навлек на тебя еще в детстве.

Соображая, что же имеет в виду Дэй, я быстро перебирала в голове факты. Из — за него я стала бояться огня. Из — за того, что он когда — то применил на мне заклинание Крыльев Феникса… Святая Смерть!

— Дэй… — в ужасе глядя на него, прошептала я.

— Боишься? — улыбаясь, повторил он.

— Ни капли, — я замотала головой.

— Тогда все будет замечательно, — с облегчением отозвался огневик. — Иви?

— Да?

— Ты самое лучшее, что случалось со мной в жизни, — признался, наконец, мой любимый маг.

О да, он точно просчитал мою реакцию. Стоило только открыть рот от удивления, как на меня тут же обрушились его губы, тело было вдавлено в его тело, а я от неожиданности даже не успела закрыть глаза, мыча что — то нечленораздельное в ответ на действия Дэя. Потом стало немного страшно — правда, на короткое мгновение — когда, казалось бы, даже воздух вокруг нас начал воспламеняться. А потом началось волшебство. По — другому я бы никак не могла назвать то, что творил Дэй. Глаза закрылись, я и так прекрасно понимала, что произойдет далее. Зрение было совсем не нужно для того, чтобы ощутить разрушающую силу заклинания, подаренного когда — то демонам Огня одним из древних священных животных.

Крылья Феникса — забытое волшебство, утраченное с годами, и не каждому дано воплотить их разрушающую мощь. Достоинство их в том, что враг бескомпромиссно оказывается поверженным, недостаток — они отнимают у мага, будь то демон или человек, абсолютно все силы. И если инициатор заклятья все же решился на него, тем, к кому оно будет применено, не скрыться, куда бы они ни пытались исчезнуть: раз наметив жертву, исцеляющий огонь непременно отыщет ее.

Вот почему Дэй так крепко держал меня в объятиях, вот почему постарался, чтобы мы стали единым целым: чтобы стекающая по его коже сила, натыкаясь на меня, принимала как родную и мою тьму также использовала в качестве подпитки. Я плавилась в объятиях любимого, а вокруг поднимался неконтролируемый огненный вихрь, уничтожающий все на своем пути, которому суждено было в конце засиять над нами в виде неописуемо прекрасных крыльев, застывающих в небе на целое мгновение вечности. Крылья Феникса. Сила, способная подчинить себе все живое. Сила, которой одарили моего Дэя.

Я дрожала в его объятиях, потом мое состояние передалось и ему. Только вот Дэй трясся оттого, что терял остатки силы, и, понимая это, теперь уже я старалась держать его как можно крепче. Крики демонов вокруг, поначалу безнадежные и режущие слух, постепенно затихли. И пусть у нас не было задачи лишать отступников жизни, выбора в итоге не осталось. Защищая себя, мы были вынуждены пойти на такую жертву.

Вместе с последним хрипом жителя диких земель свалился на гальку и Дэй, а вслед за ним метнулась я, придерживая, чтобы не развалился на камнях окончательно, успевая заметить, как снопом искр в небе рассеивается зарево из последних перьев изумительно алого цвета. Так вот как выглядели в жизни Крылья Феникса. Незабываемое зрелище, несущее в своей основе смерть. Пожалуй, такая смерть тоже могла быть прекрасной.

Я не смотрела на то, что должно было остаться от окруживших нас демонов. Вполне достаточно было запаха паленой кожи, ударившего в нос, от которого я постаралась отрешиться. Все мое внимание окончательно перетянул на себя ослабевший и устало положивший на мое плечо голову Дэй. Он тяжело и глубоко дышал, пытаясь восстановить былое равновесие, а я гладила его по спине, ожидая того момента, когда, наконец, можно будет спокойно поговорить и обсудить наше возвращение домой. Не знаю, как преподаватели, а я выпавшее на нашу с Дэем долю испытание считала с честью пройденным.

— Иви? — донесся до меня хриплый голос огневика.

— Да? — осторожно отозвалась я.

— Спасибо…

— За что?

— За то, что поделилась силой. Без тебя я одолел бы только половину нападавших.

— Говори поменьше и восстанавливайся, — шутливо пожурила его я. — Нам еще думать, как отсюда выбираться.

— Иви, возвращайся одна… — велел Дэй слабеющим голосом.

— Это еще почему? — тут же вскипела я.

— Я сейчас не ходок. Доберись до первого населенного пункта и перенесись оттуда в место, где можно будет сотворить нормальный портал до академии. Обо мне не беспокойся. После Крыльев Феникса сюда не рискнет сунуться ни один здравомыслящий демон. Всех безумных заклинание давно обратило в пепел.

— Но Дэй! — беспомощно возразила я.

— Просто послушай меня. Хоть раз в жизни послушай, Эвани! — несмотря на состояние, строго велел огневик. — Дай мне хоть раз в жизни побыть спокойным за тебя!

Я собиралась выполнить его просьбу, правда. Ровно до того момента, пока он неожиданно не потерял сознание, и стало невыносимо тяжело придерживать заваливающееся на меня тело. Потом паника возобладала над разумом, я, изо всей силы прижавшись к Дэю и зажмурив глаза, пожелала только одного: поскорее оказаться в академии. И пусть там, как и сейчас на граничной территории, лишь начинал заниматься рассвет, я знала: на родной земле справиться со всеми бедами будет гораздо легче. Я хотела домой. Как же я хотела оказаться дома!

Вспыхнувшее в голове воспоминание о внутреннем дворе общежития застыло неподвижной картиной, шум в ушах возвестил о том, что перемещение началось. Я знала от бабушки, главное в подобной ситуации — не сомневаться в собственных силах и не терять связь с местом, в которое хочешь переместиться. Даже если не хватает духа. Даже если на руках у тебя пассажир, который намного ослабит твои возможности. Главное — уверенность в том, что все непременно получится. Живот свело судорогой, и я возблагодарила небеса за то, что после ужина прошло достаточное количество времени. В противном случае я могла бы потерять концентрацию и распасться на мелкие частички где — то в пути. Но этого не произошло. Знакомый запах академических будней неожиданно ударил в ноздри.

Я раскрыла глаза почти сразу же — боялась, что ощущение Дэя рядом просто привиделось. Однако увидев рядом бессознательного огневика, разрыдалась от облегчения. Семь святых стихий, мы наконец — то попали домой! Осознание этого мелодией радости зазвучало в ушах, и я, отсмеявшись на последних силах, упала без сознания в объятия Дэя.

— Пожалуйста, отпустите меня в общежитие! — умоляла я стори Минрани спустя четыре часа после пробуждения. Как мне уже успели объяснить, без сознания я пролежала целый день и ночь, а, проснувшись, выглядела бодрой и отдохнувшей. Естественно, я сразу захотела домой. И теперь глава целительского корпуса смотрела на мои потуги вырваться из лазарета, не скрывая улыбки.

— Давай договоримся так: сможешь сейчас переместиться в свою комнату в общежитии, будем считать, что выздоровела, — предложила стори. — Нет — остаешься у нас до того момента, пока не сможешь реализовать простейшее из магических свойств. Ты же знаешь, что на территории академии после вашего возвращения с Мином действует негласное правило: каждый маг должен уметь защитить себя.

Это было правдой. Ко мне с утра, воспользовавшись свободным занятием, успела забежать Айна и рассказала, какой переполох вызвало наше с Дэем возвращение. Оказывается, руководящий состав давно был готов к нападению демонов, вот почему в пары ставились суолы, прошедшие специальную подготовку по боевой магии. То есть, Дэй, Мани, Онирен были готовы отразить атаки демонов. Но жители диких земель оказались хитрее.

Тот суол с тёплой улыбкой, что отправлял нас на стык Пиксона и владений демонов Земли, как и несколько других магов Времени, оказался со скрытым даром определения чужого потенциала. То есть, чувствуя, что один из спайки подходит под нужды сопротивления, тут же отправлял его в одну из так называемых горячих точек — мест, где готовилась демоническая засада. Таким образом в лапы к дикоземцам попали около десяти пар. Но разрушить демонический отряд полностью удалось только нам с Дэем.

— Тебя в спайку теперь хотят заполучить абсолютно все боевые суолы, — проболталась Айна под конец. Я иронически хмыкнула. Они ведь не могли знать, что я просто защищала своё.

— Ну, так что? — вернул меня в настоящее голос целительницы. Напрягшись, я попыталась представить в мыслях свою небольшую комнату в башенке, но тьма отказывалась подчиняться.

— Не могу, — сдалась я после нескольких безуспешных попыток.

— Я подозревала это, — улыбнулась магиня. — Не волнуйся и постарайся отлежаться. Препятствовать твоему возвращению я не стану.

Я благодарно улыбнулась ей, а затем поинтересовалась:

— А по лазарету я могу походить?

— Конечно, — кивнула стори Минрани. — Мина хочешь увидеть?

— Да. Вы и его заставляете фаерболы воплощать? — хихикнула я.

— Ему достаточно высушить регулярно смачиваемую форму, — подмигнула целительница. — Можешь зайти к нему после обеда. Он в другом конце этого крыла, не ошибешься.

Я поблагодарила женщину и, когда та покинула палату, устало прикрыла глаза. Нет, магичить я еще не была готова. Все же истощение сказалось. Интересно, как чувствует себя Дэй? Чудо, что мы перенеслись с диких земель прямо в академию. Айна говорила, что нашли нас некроманты, собирающиеся с утра поработать в подземельях. Надо будет непременно поблагодарить их за помощь.

Обед я съела, как и обещала стори Минрани, полностью и с удовольствием. Раз проснулся аппетит, значит, скоро пойду на поправку. А потом можно и Дэя поискать. Другой конец крыла, так ведь?

— Ты отказался от помощи целителей.

Ему были неприятны эти прикосновения. Все время хотелось сбросить с себя руку той, что вызвалась перевязывать покрытую ушибами спину. Да, он знал о глубоко запрятанных чувствах девушки, но никогда и ни за что не стал бы на них отвечать. Это было негласным табу с того самого момента, как он узнал о своем наследии. А еще… хотелось совершенно других прикосновений. От других рук. Нежных, неловких и вместе с тем изучивших его тело досконально. Полгода бок о бок. Они приспособились перевязывать друг друга, когда Иви со вздохом признала, что магии Жизни в ней, несмотря на яркий цвет волос, хватает только на то, чтобы восстановиться после небольшого спонтанного выброса сил. На целительство в полном объеме она никогда не была способна. Он помнил, что улыбался в тот момент: она всегда забавно смущалась, когда нужно было поделиться чем — то неловким. Она растопила лед в сердце. А теперь еще и выяснилось, что может принимать действие крови инкуба без вреда для здоровья. Совершенная женщина. Созданная будто для него. Одному огню известно, каких усилий ему стоило не раздеть девочку в пещере донага и не воплотить те грешные мысли, что преследовали его со времен совместной жизни на диких землях. Маленькая, хрупкая, желанная. Пылающая в его объятиях. И тьма ее эта… живущая отдельно субстанция, так легко признавшаяся в чувствах.

Вита снова как бы невзначай провела ноготком по его груди, не вызывая внутри ничего, кроме отвращения. Жажда тянула к другой девочке. Она находилась совсем рядом — и одновременно оставалась для него недосягаемой звездой. Проклятое отцовское наследие!

— Магия Жизни плохо действует на меня.

— Правда? — пепельная бровь взлетела вверх. — Я и не думала, что у руанцев может быть такая реакция на магию Биора.

— Не у всех, — уклончиво ответил он. Руанцем он никогда не был.

— Ты проснулся вчера и уже прилично находишься в сознании. Слышал о том, что в академии были пособники демонов? — внезапно переводя тему, спросила Витания.

— Предательство не имеет государственной границы, — он правильно понял направление мыслей девушки: она боялась, что подозрение падет и на нее. Но нет. Сочувствия сопротивлению в Вите никогда не было, пусть и история ее была достаточно печальна. — Ты же знаешь, отступниками оказались люди. Это нам должно быть стыдно за свой род.

— Ты такой справедливый, — растрогалась девушка, дотрагиваясь рукой до его плеча.

Нет. Он, как раз, знал, что значит нести на плечах бремя вины.

— Вита… — предостерегающий тон заставил ее отдернуть руку. Огневик тут же успокоился. Но слух уловил изменения в окружающем мире: к ним с Витанией приближался кто — то еще. Кто — то, обладающий умопомрачительным током крови, выталкиваемой сердцем в организм в ускоренном темпе. Такую трусишку Мин знал, как никого в мире.

— Да, Мин, я закончила, — извиняющимся голосом пролепетала Вита. Знала бы она, что никакое ее действие не вызовет в нем и капли эмоций, что дарит один только полный надежды взгляд Иви. Но нет. Он должен оградить ее от себя. От того демона, что больше всего на свете мечтает подчинить и сломать ее.

Голос пришлось смягчить почти до интимного шепота:

— Поможешь надеть рубашку?

— Конечно, — зарделась Вита.

Именно в этот момент в отделение лазарета, куда определили Мина, и зашла Иви. И если злость демоницы Времени оставила его равнодушным, то разочарование на лице девочки из Эндора прошлось пламенем по оголенным нервам.

Он молча просил у нее прощения, но поступить иначе не мог. Игра началась, и ее нужно было довести до конца.

Тьма призывала сначала к демонам убить Виту за то, что прикоснулась к Дэю. Потом — самого Дэя, потому что слишком ласково ей улыбался, а, увидев меня, стал мрачнее тучи, тем самым позволяя демонице победно ухмыльнуться и с торжеством поглядеть на меня. Не нужно было обладать большим умом, чтобы понять: кое — кто только что застолбил чужую территорию и теперь всячески демонстрировал свое превосходство. Руки чесались. Очень. Особенно в свете прошлых событий, когда она говорила, что видела все, чем мы с Дэем занимались на диких землях. А еще я поняла, что мне совершенно наплевать на то, что косвенно дед был виновен в гибели ее тетки. Пожалуй, сейчас я вела себя как истинный демон Тьмы: собиралась защитить то, что по праву было моим.

— Привет, Вита. А я к напарнику зашла, о здоровье справиться, — нагло соврала я.

Демоница, не скрывая неприязни, поморщилась:

— Не думаю, что стоит делать из комнаты Таормина проходной двор. Он еще не в том состоянии, чтобы принимать посетителей.

Ага, решила указать мне на место. Думала, что самолично сможет вокруг Дэя ошиваться.

— Все претензии к стору Инфайзеру. Это он нас в спайку поставил. Спайка, сама понимаешь, дело такое: одна учеба на двоих, одни испытания на двоих, даже воздух — и тот порой приходится делить.

Я была бы не я, если мне показалось, как дрогнули в попытке улыбнуться губы Дэя после этих слов. Кажется, кто — то усиленно пытался изобразить передо мной то, чего на самом деле не было. Только вот зачем? Неужели практика не показала, насколько мы подходим друг другу?

Витания разъярилась — это было заметно по сжатым кулакам и заходившим челюстям. Как же в тот момент мне хотелось раззадорить ее на путешествие во времени! Пусть бы посмотрела, что вытворял со мной ее ненаглядный Дэй.

Накалившуюся обстановку, как ни странно, разрядил сам невольный виновник девичьего противостояния.

— Все нормально, Вита, — он освободил полы белоснежной рубашки, которую демоница до этого медленно застегивала. — Мы с Иви действительно напарники. Досталось обоим. Мы немного посидим и разойдемся.

— Не задерживайтесь, — с видом главного целителя всех Семи Королевств заявила демоница Времени. — Мину нужно больше отдыхать.

Я мысленно пообещала, что приложу его головой об стенку так, что отдыхать он будет еще долго. Что ж, зато в этой ситуации наметилось хоть одно хорошее обстоятельство: стоило мне приревновать Дэя, как тьма проснулась сама собой. Это значило, что вскоре восстановится и магический потенциал. А значит, мне не придется подавлять в себе желание убить кого — нибудь из этой сладкой парочки. Чердак просто не позволит этого сделать. Да и гордость тоже.

После ухода Витании повисло тяжелое молчание. Комната была на двоих, но занимал ее один Дэй, и я избрала местом дислокации свободную кровать.

— Как ты? — совершенно серьезно спросила я у Дэя.

— Нормально. Ребра скоро заживут, — криво усмехнулся неудавшийся ловелас.

Я не удержалась от злорадной ухмылки: меня — то крохи магии Жизни излечили еще в бессознательном состоянии. Зачем переживала? Зачем первой мыслью было беспокойство об этом толстокожем огневике? Ох, как я разъярилась. Того и гляди, что — нибудь забуду проконтролировать.

Пока я дышала, словно насупившийся маленький зверек, молчание затягивалось. Его решил нарушить сам Дэй:

— Я хотел поблагодарить тебя.

— За что?

— За то, что перенесла в академию, хоть я и просил не делать этого.

— Не стоит, — я пожала плечами. — Оказывается, стресс высвобождает много силы. Спасибо, что спас от действия Крыльев Феникса. Думаю, мы квиты.

— Ты перестала бояться огня? — надо же, выдержать его прямой взгляд оказалось совсем просто. Как же я была зла.

— Можно и так сказать. Я даже смогла оценить зрелищность этого заклинания, — подумав, ответила я.

— Хорошо, — огневик опустил глаза.

— Давай, говори, — велела я, заводясь еще больше. Пусть лучше морозит всякую чушь, чем будет думать о Витании. Убью обоих. Чтоб не мучились сами и не докучали мне.

— О чем ты? — вскинулся Дэй.

— О том, что вертится на твоем языке, но никак не может оформиться в слова.

— На дикие земли меня послал Онирен. Он попросил присмотреть за тобой, поскольку у меня было больше опыта в путешествиях по территориям демонов.

— Это твое иносказательное «извини, Эвани, но на этом все»? — жестко спросила я.

— Я не могу допустить, чтобы ты пострадала.

— Ясно.

Кинжал материализовался в руке по первому велению мысли, но Дэй даже не думал отстраняться, когда я поднесла чистую тьму, воплощенную в остром лезвии, к его груди, лишь с любопытством разглядывал процесс разрезания тряпичной перевязки. Надо же, настолько знает меня, что не верит, будто могу покалечить?

— Зачем ты это делаешь? — наконец поинтересовался он.

— Если поставить тугую повязку, у Витании не будет стимула приходить к тебе. Сам же чувствуешь — бинты сидят неплотно, — в доказательство я просунула ладонь под оставшийся слой чужой помощи, еще держащийся на огневике. Положила руку в районе его сердца, чувствуя, как оно начинает ускорять свой ритм, и усмехнулась.

Он послушно приподнял руки, когда я воспроизвела с помощью тьмы отрез ткани, что был на нем до этого. Затягивала на славу, не забыв напоследок сделать гадость лично от себя — завязать сзади очаровательный бантик, перегнувшись через сидящего Дэя. Тьма послушна мне, а я велела ей не создавать неприятностей, если он вдруг решит лечь на спину. Зато Витания точно взбесится, если увидит результат моего творчества.

— Под мантией будет незаметно, а вот девушки точно приревнуют, если увидят с белой рубашкой. Остерегайся этого, пока я не сниму повязку, — предупредила я, отстраняясь от огневика. Близость путала мысли, но ярость, подстегивающая мои действия, оказалась сильнее. А значит, в этом испытании я должна была выйти победительницей.

— Маленькая злючка, — усмехнулся Дэй в самое ухо, и я не выдержала — вздрогнула. Когда же наши глаза оказались на одном уровне, его рука погрузилась в мои волосы, придерживая голову и не давая двигаться дальше.

— Что? — выдохнули мы одновременно.

— Пахнешь… вкусно.

— Ты тоже.

Когда мысли обрели некоторую четкость, я обнаружила себя сидящей верхом на Дэе и исступленно с ним обнимающейся. Губы горели от поцелуев, шумное дыхание рождало в душе волну трепета. Лазаретная рубашка была задрана аж до самой груди, и под ней вовсю хозяйничали руки Дэя. Я опять плавилась оттого, что ощущала его кожу на себе. Видимо, демоническое наследие оказалось намного сильнее человеческого: когда рука огневика нырнула к низу живота под белье, я не испугалась, а наоборот — с готовностью приподнялась и позволила его пальцам оказаться внутри меня, выгибаясь от пронзившего тело наслаждения и сдавленно застонав.

— Иви… — сорвалось с его губ прежде, чем я почувствовала поцелуи на груди — жесткие, властные, наверняка оставляющие после себя след. Только вот мне было все равно — я хотела быть рядом с Дэем, несмотря ни на что, и надеялась, что хотя бы сейчас эмоции возьмут над ним верх. Как и всегда, надежде моей не суждено было прожить долго.

— Эвани, — оторвавшись от моей груди, прохрипел Дэй. — Надо остановиться, иначе…

Рвущееся наружу разочарование я скрыла за коротко брошенной фразой:

— Дай мне минуту.

Опустила голову, упершись лбом в плечо Дэя, и закусила губу, чтобы не издать ни звука, когда он покидал мое тело. Несколько глубоких вдохов — и я смогла поднять на него глаза, чтобы увидеть там бесконечную страсть, которая никак не желала утихомириваться. К чему были эти ограничения? Чего боялся сам Дэй, не позволяя нам обоим быть счастливыми?

На пол я встала твердыми ногами. Оправляя рубашку, заметила голодный взгляд у недавно перевязанного больного.

— Не знаю, какая муха тебя укусила, но нежелание говорить со мной, если честно, сильно удивляет. Мне кажется, мы не так мало вместе пережили, чтобы еще оставлять между нами тайны. Впрочем, это твое решение, и я не могу не уважать его.

— Иви… — тихо позвал меня огневик.

— А вообще ты трус, Дэй.

Тьма рассеялась, стоило мне подойти к выходу из комнаты. Надо же, сама собой проход экранировала, чтобы снаружи никто не был в курсе творящегося внутри безобразия. Я была зла на Дэя. Зато убедилась, что симпатией к Витании там и не пахнет. Было что — то, что не давало до конца быть со мной откровенным. Только вот что?

Он знал истинное имя принца Смерти. Моё. Факт нашего родства с Эвангелионом Эндорийским ему тоже был известен. И Они доверял ему настолько, что попросил присмотреть за мной. Кто же, Смерть его побери, был этот Дэй? По всему выходило, что он не простой мальчик, приходивший в огненный дворец. Такая осведомленность наталкивала на мысль о близости его семьи ко двору. Кем же были его родители? Какое место он мог занимать в истории Семи Королевств? Вопросы роились в голове, и ни на один я не могла ответить. Поэтому, лишь выйдя из комнаты, где держали Дэя, я сжала руку в кулак. В следующее мгновение в корпусе целителей меня уже не было.

Она ушла. Рассерженная, нахохленная, словно маленький воробей, и ужасно неудовлетворенная. Он чувствовал каждой клеточкой тела то огромное желание, что овладело его девочкой после того, как лишь коснулся ее губами. Воистину оказались правы те, кто говорил, что с любимой женщиной можно получить такой океан эмоций, который никогда и нигде до этого не испытывал. Трепетное существо в его объятиях, беззаветно ему доверяющее, подтвердило эту истину. Не знавшая мужчины — и одновременно открытая и страстная. Это ли не говорило о том, что чудо по имени Эвани было рождено в пылкой любви?

Он впервые в жизни ощутил укол зависти оттого, что у его несостоявшейся матери было такое сильное чувство по отношению к мужу. Иначе не родилась бы такая красивая и чувственная Иви. А еще он захотел, чтобы и в его жизни была такая же любовь. И чтобы она никогда его не покидала. Хотя… к чему греха таить, возможно, все его страхи на самом деле беспочвенны. Но самый сильный из них — навредить ей, принести боль — одновременно останавливал его и, тем самым, снова и снова наносил удары по Эвани. Он знал это. Но пока ничего не мог поделать.

Но ведь она еще придет, чтобы снять свою повязку? Молодой человек невольно улыбнулся. Защита от измен, вот чем должен был стать тот очаровательный бантик, который девушка, притягательно закусывая губу, сооружала у него на спине. Его маленький боевой воробей. Разве с такой девушкой могли появиться мысли о ком — то другом?

Отец словно знал, что я сбегу из лазарета раньше времени, — поджидал меня на чердаке. Материализовавшись в комнате и сразу заметив его сидящим на моей постели, я с радостным визгом «папочка!» понеслась к нему. Он успел подняться как раз к тому моменту, когда я подскочила, и поймал в крепкие объятия. И пусть я все еще была зла на напарника, с папиным появлением все это ушло на второй план.

— Непослушный ребенок, — шутливо пожурил меня отец, не разрывая объятий.

Я даже отстранилась, справедливо решив защитить себя:

— Уговор со стори Минрани был такой: если смогу переместиться, значит, свободна!

— Удивительно, как ты вообще восстановила силы, — с любовью рассматривая меня, заметил отец.

— Пап, с такими родителями и дедами я вообще должна быть при полном резерве независимо от обстоятельств! — возразила я.

— И правда, — согласился один из родителей тут же, — но это совсем не означает, что ты можешь подставляться под удары. Помни, Эвани: благоразумие — вот то, что отличает нас от отступников.

— Да я знаю, пап, — с ним было трудно спорить, особенно когда он не имел привычки повышать голос и все доказательства приводил исключительно с разумной точки зрения. — Я и пыталась, правда! Ровно до того момента, как на нас демоны не напали.

— А запас ты каким образом израсходовала? — не поверил ни единому слову Эвангелион Эндорийский. — Я слушал подробный отчет стори Минрани, и она с уверенностью сказала: ты была почти на нуле возможностей, когда переносила вас с Таормином с диких земель в академию. Я, возможно, открою для тебя страшную тайну, но, не будь этой пропасти в силах, ты с гораздо меньшими потерями преодолела бы это огромное расстояние.

Крыть мне было нечем. Я просто решила сделать большие глаза и поджать губы.

— Пап, была причина.

— Вы с Мином решили выяснить, кто из вас лучший маг? — тут же предположил отец. — Это было до того, как вокруг столпились демоны, или после?

Тут уж пришлось еще и зубы сцепить, ведь я совсем не представляла, как рассказать папе о том, чем мы с Мином занимались в пещере, пока не вышли к демонам.

— Ну, все ведь хорошо закончилось? — примирительно заявила я.

— Благодари смерть за это, — отец покачал головой, — иначе мама узнала бы о твоих похождениях в моей версии.

— А вот это шантаж, между прочим! — я вырвалась из объятий отца и для большей наглядности засопела носом от негодования. Оба мы знали, что привлечь в наши тайны маму — значит использовать тайное и самое опасное оружие.

— Нет, просто проверял уровень твоей сопротивляемости, — обезоруживающе улыбнулся отец, разом сводя на нет все мои страхи в отношении матери. — Не забывай, какая часть вины лежит на преподавательском составе и в первую очередь на мне. Посылая вас на дикие земли, мы знали о возможной угрозе. И, тем не менее, не смогли просчитать все варианты развития событий.

— Знали? — я округлила глаза.

— Ты думаешь, академия первой подверглась соблазну перейти на сторону отступников? — в голосе отца зазвучала грусть. — Нет, моя маленькая. Предложения разной степени тяжести звучат уже давно. То, что демоны нацелятся на подрастающее поколение, было лишь вопросом времени. Но мы и представить себе не могли, что столкнемся с их деятельностью уже в самой академии. Мы так до сих пор и не поняли, каким образом получилось привлечь на свою сторону одновременно столько талантливых магов Времени. Прискорбно об этом говорить, но правила приема в академию придется ужесточить.

— А если они только этого и добиваются? — предположила я.

— Они подрывают саму основу учебы в академии: возможность забыть о титуле и учиться соразмерно знаниям и силе. Привлекая к себе суолов с неблагополучным материальным положением, они обещают золотые горы, которые на практике могут оказаться горой мертвых человеческих тел.

— Соглашаются только бедные суолы?

Отец кивнул.

— Состоятельным нет смысла примыкать к отступникам. Они в любом случае найдут свою дорогу в жизни.

— Ты хочешь ужесточить отбор для бедных слоев населения? — догадалась я.

— Не остается ничего другого, Эвани.

— Ну а магическая клятва верности? — не отставала я. — Вы ведь идете у них на поводу, пап!

— Если демоны научились прятать часть сил магов, они и клятву смогут обойти, — отец покачал головой. — В наших интересах как можно скорее отыскать и разбить сопротивление.

— Суолы академии будут в этом участвовать?

— Да. Старшие курсы, неплохо показавшие себя на практике.

— Ясно… — расстроилась я. Это значило, что со дня на день мы с Дэем можем расстаться.

— Не грусти, — теплая ладонь отца опустилась на плечо. — Думай лучше о том, что практика для вас закончилась, а впереди самое приятное испытание перед каникулами, — а когда я непонимающе нахмурилась, добавил. — Посвящение, конечно, Эвани.

— Думаешь, стоит туда идти? — невесело усмехнулась я.

— Стоит, — уверенно ответил отец. — Хотя бы ради того платья, что прислала тебе мама.

С этими словами он подошел к подоконнику и достал оттуда сверток золотистой бумаги.

— Ты был у мамы? — удивилась я, принимая подарок.

— Успел вырваться и успокоить, что с тобой все в порядке. Она слишком рвалась к тебе, а глав государств решено было держать подальше от событий.

— Понимаю, — согласилась я, внезапно прищурившись. — Так что же, выходит, пап, ты перемещался к маме и ни слова о моих похождениях не сказал?

Отец сделал невинное лицо:

— Немножко преувеличил, что поделать? Дочь ведь стала совсем большой, — и я с радостью шагнула в его объятия снова, потому что в заботливых руках Эвангелиона Эндорийского даже самая взрослая дочь превращалась в несмелую малышку.

— Поможешь с платьем? — спросила я Сойю, когда она зашла ко мне перед самым праздником посвящения.

— Настоящая красота… — затаила дыхание подруга, рассматривая меня и завязывая сзади шнуровку.

Мама старалась не зря: платье действительно было потрясающим. Черное, легкое, струящееся, с россыпью золотистых звездочек по подолу, поясу и рукавам до локтя, оно выгодно подчеркивало яркий цвет волос и как бы говорило о том, что магиня, надевшая его, принадлежит как демонам Тьмы, так и демонам света. Однако у меня совершенно не было настроения веселиться на празднике.

С того момента, как мы с Дэем расстались, минуло две недели. Спайка, призванная помочь мне справиться со страхом огня, утратила свое значение, и после нескольких испытаний, которые я с успехом преодолела, даже стор Инфайзер признал, что больше нет смысла заниматься вместе с Мином. Одновременно с этим я стала лучше контролировать тьму, чему не мог не радоваться некромант. Таким образом, я официально стала свободной от Мина.

За это время мы почти не пересекались, хотя меня не покидало ощущение, что вот — вот расстанемся совсем. По отцу было заметно, они готовят операцию после нападения демонов, а я испытывала непреодолимое желание напоследок поговорить с Дэем. Не получалось: каждый раз он ускользал от меня. Его опять стали считать призраком, и Вита ходила разозлённой, всем своим видом показывая, что виновата в этом я. Ее уверенность совершенно не добавляла хорошего настроения, так что на посвящение я шла действительно ради мамы.

Сойя как — то завела разговор на тему отношений с Дэем. Я сказала обо всем, что знала сама: что Мин и есть мой проводник на землях темных демонов, а еще — что он тот самый мальчик, напугавший меня в детстве. Что влюбилась в него без памяти, а в итоге наткнулась на глухую стену отчуждения. Почему — то подруга встала на сторону Дэя, будто знала намного больше моего.

— В жизни есть много такого, что не всегда приходится нам по душе. И нам порой приходится делать сложный выбор между долгом и чувствами.

Мани, напротив, был целиком и полностью за меня.

— И думать нечего! — решительно сказал он. — А тебе пора задуматься о замужестве, сестренка. Моему братцу давно не вправляли мозги, и я не советую тебе заниматься этим неблагодарным делом.

Мой смущенный вид и тычок Сойи под ребра, однако, немного остудил его пыл:

— Ладно — ладно, для начала можешь просто прийти на посвящение и показать этому истукану, чего он лишается.

— Дэй будет там? — удивилась я.

Мани злорадно улыбнулся:

— Присматривает за первокурсниками в качестве наказания за то, что творил с Айноном и земным демоном во дворе общежития.

Это стало вторым поводом, чтобы появиться на празднике.

И вот, наконец, этот день настал. Я утешалась обещанием самой себе, данным после спасения на практике, что непременно должна отблагодарить парней — некромантов. На самом же деле хоть глазком хотела посмотреть на Дэя. Отец звал на каникулах к дедушке Эвангириону, обещал, что там будет весело: вернется со службы мой кузен Дойл, и нам, как самым любимым детям, разрешат вдоволь поразрушать окрестные скалы. Тем более что, как оказалось, дед соскучился по перестановкам и хочет немного расширить замок. Я всегда поражалась страстности натуры своего темного предка, потому все его авантюры, задумок на которые была всегда бесконечность, с удовольствием поддерживала. Ну а Дойл… Дойл был моей детской любовью — ровно до того момента, как мы решили пытать счастья с кем — нибудь еще, кто не будет с нами одной крови.

В общем, согласившись, понимая, что тут будет совершенно не до меня, теперь я с замирающим сердцем ждала только одного: встречи, пусть даже мимолетной, с Дэем. И посвящение было призвано мне в этом помочь.

Руководство академии постаралось на славу. Еще бы, этот праздник суолы — первокурсники после опасной практики на диких землях заслужили, как никто другой. И всюду на дороге к корпусу с большим актовым залом то тут, то там вспыхивали на уровне крон деревьев огоньки — путеводители, подмигивая своими алыми глазками и указывая правильный путь к веселью. Нас с Сойей на правах близкого родственника от дверей общежития вызвался проводить Таорман.

— Такую красоту, да еще и в двойном экземпляре, и похитить могут, не дав вволю развлечься! — объяснил свое сопровождение огневик.

Не знаю, какое там впечатление со своим замогильным видом производила я, но Сойе помолвка с Мани явно пошла на пользу: ее гордая спина теперь всегда была прямой, плечи — расправленными, а нрав утратил обычную вспыльчивость. Подруга даже стала более задумчивой, но все морщинки на ее лице разглаживались, стоило рядом оказаться Мани. Вот и сейчас, идя рука об руку, эти двое получали от компании друг друга истинное наслаждение. Я бы, пожалуй, почувствовала себя лишней на этом празднике жизни, но оба моих друга умудрялись проявлять такую заботу, что скучать не приходилось совсем.

Лишь оказавшись внутри бальной залы, я извинилась перед ними, сказав, что непременно должна попасть к некромантам и выразить свою бесконечную признательность приглашением на танец, и друзья, предупредив, чтобы никому не отвечала согласием на предложение руки и сердца, отпустили меня. Ну что ж, возможно, они и были правы, когда говорили, что мне необходимо как следует развеяться. Попав в атмосферу всеобщего веселья, я невольно стала ею заряжаться.

— Давай сюда свою нашивку.

— С какой это стати? — поморщился тот, кто сегодня следил за безопасностью первокурсников.

— Стоишь тут, словно земной демон, аж смотреть противно. Проваливай, Дэрий, не порть девочке праздник, — сурово пояснил свои действия младший брат.

— О чем ты говоришь? — все еще делая вид, что не понимает, спросил старший.

— Иди уже отсюда. Не подошел к ней за эти две недели — не подходи вообще. Трус. А еще наследник Огня, называется, — каждое слово младшего било наотмашь, но старший не думал возражать — все это было чистой правдой. — Дай ей сегодня повеселиться и не попадайся на пути, когда она перенесется в дикие земли на каникулы. Если что решишь за это время — дай знать. А вот так, глядя издали и строя из себя мученика — не стоит, Дэй. И слюни уже подотри. Сам виноват, что держал свое сокровище на расстоянии. Теперь дай другим попытать счастья.

— Из тебя выйдет хороший король Воды, — внезапно с улыбкой выдал Дэрий, снимая повязку дежурного с плеча.

— Без тебя знаю, размазня, — делано поморщился Мани. — Исчезни уже отсюда. Смотреть не могу на твой кислый вид.

Когда, наконец, отыскала пост дежурного и сквозь толпу стала проталкиваться к нему, ноги плохо меня слушались. Некромантов — спасателей оказалось добрых десять человек. Они признались, что несли нас с Мином попеременно, поскольку спайка магини Смерти и огневика за полгода по — своему стала знаменита в академии, и они посчитали своим долгом хоть косвенно иметь к ней отношение. Но обещание надо было выполнять, и я честно оттанцевала с каждым суолом из десятки, а самые смелые даже успели предложить заключение нового союза. Я вежливо улыбалась, но четко следовала совету Таормана ни на что не соглашаться. И пусть слова знакомых магов не были судьбоносными для моей свободы, я всегда могла свалить ответ на старшего братца и его железную волю. Но, конечно, не будучи по природе жестокой, я смеялась и развлекалась, и парни прекрасно понимали: сейчас совсем не время, чтобы решать настолько серьезные дела.

Освежившись перед началом поисков, я сняла напряжение и отправилась в путь по залу, выискивая взглядом опорные пункты, подходящие для наблюдения. На одном из возвышений я и заметила знакомый силуэт в черном, так что поспешила туда. Но, на мою беду, со знаком дежурного на рукаве оказался совсем не Дэй.

— Мани, ты что тут делаешь? — с укором спросила его я, перехватывая инициативу только для того, чтоб не появилось аналогичного интереса с его стороны.

— Свон меня бросила, — состроил грустное лицо огневик. — И я решил подежурить вместо Мина.

— Свон пошла попить водички, — уличила я его во лжи. — Попытайся врать более вдохновенно.

— Ладно, — подняв руки, он признал свое поражение. — Просто Мину стало плохо, и я решил сменить его, чтобы не было претензий со стороны руководства.

— Плохо? — встревожилась я. — Он ведь на поправку пошел, две недели минуло, Мани!

— Не знаю, что — то там случилось, он аж позеленел, — Мани пожал плечами. — Ты же в курсе его упрямства, разве расскажет?

— А куда он отправился, к целителям? — чувствуя, как замирает сердце, спросила я.

— Куда там! — махнул рукой огневик. — К себе пошел. Самолечением займется.

— Мани, спасибо! — я даже чмокнула его в щеку, и у парня аж округлились глаза:

— Ты вообще в курсе, что девушкам путь в мужские общежития заказан?!

— Как ты мог обо мне такое подумать? — изумилась я, хваля себя за мастерство лицедея. — Неужели не веришь в способности моей тьмы взбираться по башням?

— Ну, Иви, ну, даешь… — не скрывая восхищения, протянул огневик. — Беру свои слова обратно — можешь вправлять ему мозги хоть до смерти. Мин дурак, и ему пора это признать.

— Спасибо! — горячо поблагодарила его я. Мани только что дал свое благословение, и я собиралась использовать его с толком.

Времени терять не стала — переместилась прямо из зала к подножию башни мужской части общежития. Теперь мне не составило труда определить, где именно обитал Мин — это в его комнату я так и не смогла попасть впервые. Зато я знала целых два способа очутиться внутри.

Ступеньки из тьмы дались без особого труда. Темнота ночи скрывала, и даже лунный свет не мешал мне быть незамеченной. Ну и что, что волосы были пламенем. Никто сейчас в трезвом уме не стал бы выходить на улицу, а на пьяную голову могло померещиться все, что угодно.

Да, потайная дверь оказалась и в комнате Мина. Расположение мебели в ней я помнила досконально, потому сразу отметила, что обе кровати пустуют. Позади оставалась дверь и укрывающая ее тьма. Где же Дэй? Куда он мог запропаститься?

Сделав несколько шагов к окну, я замерла на месте, стоило чужим рукам оказаться у меня на талии.

— Разве тебя не учили, что приходить ночью в мужскую комнату — неприлично и небезопасно? — раздался над ухом вкрадчивый шепот Дэя.

По коже пробежалась волна мурашек, но отвечала я очень смело:

— Мани сказал, что тебе внезапно стало плохо. Я пришла проверить твое состояние. Пора снять повязку — сейчас она может только навредить, Дэй.

— Мани, говоришь? — усмехнулся мой спутник, разворачивая к себе и заставляя замереть сердце. Что — то произошло с Дэем. Ночь его изменила. Исчезла осторожность из взгляда, и теперь спокойный синий омут, казавшийся почти черным, явно нес в себе налет насмешки. Нет, смотрел он на меня по — доброму, нисколько не сердясь за то, что заявилась без спроса, будто только этого и ждал, вот только… было в этом взгляде что — то такое, что я невольно помянула всех инкубов с дикой земли. — Ну, раз Мани велел, тогда конечно.

Не дожидаясь его согласия, я потянулась к завязкам на рубашке, не сразу расшнуровав ее, а затем помогла снять одежду через голову. Нет, слава смерти, повязка не мешала Дэю дышать, но я все равно ослабляла ее, стоя позади, а потом и вовсе рассеивала, с некоторой долей опаски. Когда же обошла вокруг Дэя и снова встретилась с его глазами, как можно более бодро произнесла:

— Ну, вот и все. Теперь ты точно от меня свободен.

Я даже попыталась улыбнуться — ровно до того момента, пока не услышала его приглушенное проклятье:

— Этого никогда не случится…

— Что? — переспросила я, думая, что ослышалась. В самом деле, рядом с Дэем, на котором напрочь отсутствовала рубашка, мысли могли приобрести совершенно неожиданное направление.

— Спасибо, Иви, — сделав вид, что именно это произносил в первый раз, он почему — то взял мою ладонь в руку и приложил к своей груди — ровно там, где неровно билось сердце. А затем медленно поднял и приблизил к своим губам, целуя. Я испытала новую порцию волнения.

— Я чувствую твою дрожь, Эвани, — внезапно признался он. — За что небеса наградили меня такой любовью?..

Не показалось? Он именно это сказал? Пока я, смутившись, размышляла на тему того, как часто меняется отношение Дэя, он успел сильнее обнять и теперь ласково поддерживал за подбородок. А потом его взгляд окончательно загипнотизировал меня, и я утонула в сладости желанного поцелуя.

Это не было похоже на то, что происходило с нами раньше. Дэй не пил меня до дна, не тосковал о том, что могло бы быть, и, тем не менее, вкус у него был с оттенком горечи и неизбежности. Пытаясь избавиться от этого ощущения, я раскрыла губы, позволяя углубить ласку, и задохнулась оттого, насколько чувственно сделал это любимый.

Он подхватил меня на руки, не прерывая контакта, и понес куда — то, а потом, уронив на мягкую перину, которая не напоминала ни одну из кроватей у окна, заставил ненадолго вынырнуть из тумана мыслей. Откуда в башне могла появиться такая кровать? Да еще и стоящая в отдалении от остальных? А потом я догадалась — это те две у окна, скорее всего, были принесены сюда Мином. А та, на которую уложили меня, была похожа на ложе в моей комнате. Раз она была нетронута, значит, считалась для Дэя чем — то вроде табу.

Огневик оторвался от моих губ, перевернув на живот и занявшись шнуровкой на спине. Пока проворные руки ослабляли захват ткани, горячие губы прокладывали дорожку поцелуев от шеи вниз по позвоночнику, заставляя шумно дышать и постанывать от удовольствия. Затем мы снова оказались лицом к лицу — и еще один бешеный поцелуй лишил меня остатков разума. Я крепко обняла Дэя, но лишь затем, чтобы выпустить вновь, и поначалу испугалась, когда он покинул кровать. Я даже приподнялась на локтях, чтобы проследить за его действиями и уже почти готовая к тому, что сейчас он опять скажет, что надо остановиться. А потом без сил упала на перину — просто Дэй принялся снимать мои туфельки и медленно, участок за участком, покрывать поцелуями освободившуюся от платья кожу ног. Быстро снял наряд через голову, отбрасывая в сторону и снова начиная целовать, шепча в перерывах о том, насколько я желанна и любима и как прекрасно смотрюсь лежащей на кровати, освещаемая одним лишь лунным светом.

Вскоре грудь ныла от решительных ласк, а огневик перешел к моему животу, и от этого я совсем потеряла голову. Колени подогнулись сами собой, и этим нагло воспользовались, продвигая меня дальше на спальное место, отрываясь совсем ненадолго, чтобы стянуть последние детали гардероба. Дэй избавился от штанов и белья, а я со смесью страха и предвкушения стала рассматривать его застывшее у кровати тело. Я почему — то знала — он напряжен до предела, и когда в тишине раздалось хриплое:

— Иви… — лишь развела ноги и потянулась к нему ладонями.

— Я тебя люблю, Дэй, и этого уже ничто не изменит. Пожалуйста, не оставляй меня. Только не сейчас.

Кажется, ему только этого и требовалось. Как же приятно было ощутить на себе его тяжесть и утонуть в новом чувственном поцелуе. Я, уже не стесняясь, стонала и гладила его широкие плечи, спину, бугрившиеся на ней мышцы, инстинктивно обхватывая талию огневика ногами и ожидая продолжения.

— Иви… — сдавленно простонал он.

— Да, милый? — в тон ему отозвалась я, утопая в сияющих синих глазах.

— Я тоже люблю тебя.

Моя улыбка была задушена его губами, а тело почувствовало, как к нему стремится тело Дэя. Ни мгновения не сомневаясь, я выгнулась как раз в тот момент, когда огневик, подавшись вперед и соединяясь со мной, стал причиной волны боли внизу живота, а затем замер, давая привыкнуть к новому ощущению. Оторвавшись от моих губ и разглядывая лицо, он тихо прошептал:

— Маленькая моя…

— Твоя, — подтвердила я хрипло, — только твоя! И ничьей больше быть не хочу.

В его глазах загорелся поистине неугасимый огонь, и с этого момента Дэй забыл об осторожности. Резко двигаясь внутри меня, каждый раз он словно закреплял свое право владения, но я, пусть и испытывала дискомфорт, ни разу не воспротивилась этому. Тьма внутри ликовала, я чувствовала, как она рвется наружу, чтобы оставить свой след на этом мужчине, а я, ее обладательница, все быстрее приближаюсь к тому странному состоянию, когда теряешь ощущение реальности. Внутри все сильнее натягивалась пружина напряжения, и каждое новое желание огневика лишь ужесточало мои муки. А затем мир словно взорвался миллионами звезд, и я закричала, сжимая Дэя в объятиях еще сильнее.

— Иви… девочка моя… — простонал он, и спустя несколько толчков также присоединился ко мне. А затем упал сверху и почти сразу же откатился, чтобы не придавить весом. Потянул за собой, заставляя лечь сверху, и мы ненадолго затихли. Именно в тот момент тьма и вырвалась из тела, и я только и успела предупредить Дэя, чтобы не делал резких движений. Дым, покинувший меня, полностью впитался в моего мужчину сквозь поры, но огневик не задал ни единого вопроса. Вернувшись в сознание, я стала медленно осушать капельки пота с его широких плеч.

— Разве так можно… — тихо пожурили меня, но я слышала в его словах улыбку.

— Давай ты мне чуть позже объяснишь, как можно, — предложила я, подавляя зевок. — Я что — то очень устала…

— Засыпай, отважная моя, — ласково гладя меня по позвоночнику, велел огневик. А потом бережно уложил на подушку. Засыпала я, крепко прижатая к телу Дэя.

Он проснулся от непривычного ощущения чужого тепла на коже. Девушка пошевелилась, смешно засопела, и рука сама собой сжалась на ее талии. В его жизни были женщины. Но не те. Они дарили ласку. Но не так. Не было ощущения полного единства только оттого, что в твоих руках плавится от страсти хрупкое нежное существо. Ладонь нырнула в пышные волосы, в лунном свете показавшиеся ему бронзовыми, ноздри сами втянули сладкий запах, исходящий от них. Яблоко и корица. Эвани, сама того не подозревая, стала самым желанным лакомством в его жизни.

А еще он, как и тогда в пещере, не сдерживался. Забирал у нее столько энергии, сколько хотело одурманенное ее присутствием тело. И ведь отдавала. Причем отдавала так, что усталость почувствовала лишь тогда, когда он, наконец, от нее оторвался. Маленький боевой воробей оказался еще и неисчерпаемым источником энергии. Сейчас огневик понимал намерения отца заполучить принцессу Жизни, как никто другой. Сомнений быть не могло: Дарий Маерийский каким — то образом сумел попробовать чистой энергии биорийской принцессы. Иначе так отчаянно не стал бы добиваться невесты, идя на подлость и предательство по отношению к матери.

Ощущение полета вмиг испарилось. Молодой человек осторожно, чтобы не потревожить девушку, отстранил драгоценную ношу, а сам сел на краю кровати, касаясь ногами пола и сжав голову руками. Что же он наделал? Почему не сдержался и позволил инстинктам демона возобладать над собой? Ее нужно было отпустить. Дать спокойно жить. А теперь что? Что может дать ей сын проклятого короля? Ей, сияющей принцессе Смерти?

Слишком глубоко ушел в себя. Эвани проснулась и теперь сидела тихо — тихо, поджав колени под себя, сбоку от него, ожидая, когда парень вернется в настоящее.

— Все в порядке, Дэй? — с надеждой спросила она, когда огневик, наконец — то, поднял голову.

Ответом послужила горькая усмешка:

— А я ведь все — таки совершил то, что никак не удавалось отцу…

— О чем ты, Дэй? — растерялась Эвани.

— В моей постели оказалась пусть не принцесса Жизни, но ее дочь.

От этих слов девушка окаменела. Он не мог больше продолжать игру — слишком сильно ранил ее раз за разом. Слишком больно делал снова и снова. И все равно не мог сломить несгибаемого духа. Поэтому снова опустил голову, обхватив ее руками.

— Надо признать, ты тоже помог мне с решением одной важной проблемы, — раздался спустя некоторое время спокойный голос. Не ожидая подобной реакции, огневик вскинул голову — как раз в тот момент, когда Иви заканчивала фразу. — Так что будем квиты, Дэй. Все по — честному.

— Будем… — неохотно согласился он.

В этот раз пришел его черед удивляться: Иви улыбнулась в ответ, прогнулась, словно кошка, одновременно протягивая ладонь к его лицу, а затем устремилась за ней и сама, касаясь его своими губами и будя уснувшее было внутри тела желание. Каким — то образом она умудрилась из застенчивой девушки прекратиться в уверенную в себе женщину, точно знающую, чего хочет от него в данный момент. Всего за несколько часов. Углубившийся поцелуй затуманил обоим разум, девушка перебралась на мужские колени, и соединиться снова им не составило большого труда. В этот раз безумный танец исполняла Эвани — интуитивно, отдавая всю себя и сходя с ума от жарких прикосновений Дэя. А когда тот закончился — положила голову на плечо молодого человека и прошептала еще не остывшим от страсти голосом:

— Хорошо. Раз ты так этого желаешь, я прекращаю наши с тобой странные встречи. Пусть я и не понимаю, что с тобой происходит, но без твоей помощи все равно не смогу в этом разобраться. Ты свободен — как от отношений в спайке, так и от меня самой. Надеюсь, когда — нибудь нам все же удастся нормально поговорить, Дэй.

— Меня зовут Дэрий. Дэрий Маерийский, — отчетливо прошептал в ответ огневик.

Он успел заметить слабую улыбку, мелькнувшую на губах девушки, а затем остался на постели один — она воспользовалась своей способностью к перемещению, действительно исчезая из жизни. На тумбочке рядом с кроватью лежал черный магический вестник — заявление ректора о том, что через два дня начинается поход в дикие земли. И если раньше он еще сомневался, стоит ли участвовать, то теперь был уверен: стоит отвлечься ради того, чтобы привести мысли в порядок. Именно этим он и собирался заняться.

Вита могла бы позеленеть от злости — теперь, когда я провела с Дэем ночь, мне стали доступны абсолютно все возможности темного дара. Включая и родовые татуировки, которые появились, стоило только оказаться у себя в комнате на чердаке. Надо сказать, в какой — то степени я даже обрадовалась им, поскольку проявившиеся витиеватые надписи, наполовину черные, наполовину золотые, причудливо переплетаясь между собой, здорово испугали меня. Ну, еще бы! В такое время, когда по академии производятся поиски неравнодушных к отступникам студентов, каково будет увидеть своими глазами наследницу королевы Биора? А ведь если вязь не пройдет, мне везде придется появляться в мантии! Нет, этого нельзя было допустить. Ко всему прочему, я еще и к зеркалу подошла, чтобы убедиться окончательно: спасет только покрывало с прорезями для глаз. Знаки появились уже на скулах и продолжали заполнять лицо, переходя на щеки…

Я попыталась успокоиться. Быть может, все это связано с недавними событиями в комнате Дэя. Быть может, мне не стоило провоцировать его на вторую близость, и теперь обретенная сила текла по всем возможным каналам. Но что сделано, то сделано. Обо всем, что случилось у огневика, у меня еще будет время подумать. Слез нет — и то хорошо. Значит, я все сделала правильно. Смысла оставаться в академии больше не было. Тем более что стоило поговорить с мамой наедине, пока папа следит за порядком здесь. Что — то, а уж рассказать кое — что из своего прошлого Армине Биорийской точно придется.

Жаль, красивое платье осталось у Дэя. К себе я переместилась совсем нагой, спешно укрываясь тьмой ото всех. Но ничего, не страшно, одежды, чтобы отправиться к маме, у меня предостаточно. А выбрала опять ту, в которой полгода провела с Дэем на диких землях. Наваждение какое — то… а слез все равно нет!

Укрывшись плащом из тьмы, я отправила папе вестник, что отбываю в Биор в одиночестве. Пусть не беспокоится — ни к чему это сейчас. Почему не дождалась? Об этом пусть спрашивает, когда и сам прибудет домой. У меня же будет время на откровенный разговор с мамой.

Башню я покинула, никем не замеченной, и решительно направилась к воротам академии. Там магический след мог затеряться гораздо быстрее — все — таки, место довольно посещаемое, и разные силы и их остатки, перемешиваясь, могли превратиться в такую кучу неизвестного волшебства, что разгадать не смог бы даже талантливый маг Воздуха. Ни к чему кому — нибудь быть в курсе, что принцесса Биора на самом деле умеет мастерски преодолевать расстояния, как самый настоящий демон Тьмы.

К воротам академии я подошла довольно быстро. Кивнула охраняющим ее суолам, дежурившим в эту ночь, и меня беспрепятственно пропустили наружу. Ну а там… долго я не стала ждать, и сразу же представила в мыслях покои мамы. Там и оказалась, обнаруживая неспящую родительницу сидящей на кровати в ожидании отца.

— Мам? — тихо позвала я, все еще не решаясь подойти ближе. Прикрытые глаза распахнулись, являя миру красивый ореховый оттенок, и на лице Армины Биорийской появилась ласковая любящая улыбка.

— Ну, здравствуй, солнышко. Почему без папы? — мама, одетая в пышную сорочку и халат поверх, поднялась на постели. — Я немного задремала, ожидая вас.

— Была уверена, что мы перенесемся вместе? — удивилась я.

— Да что в этой академии в каникулы делать? — совсем по — девичьи фыркнула она. — Сама ведь маялась там каждый раз.

— Вот об этом я с тобой и хотела поговорить. Без свидетелей, — уточнила я, подходя ближе и садясь в ногах у матери.

— Что — то случилось? — красивое лицо, обрамленное волной золотистых кудрей, нахмурилось.

— Мам, как звали старшего сына Дария Маерийского?

Скрывать больше не стоило. Узнав истинное имя Дэя, я тут же сопоставила факты. Огромный по силе дар, способность владеть магией и воды, и огня… мать по имени Таориша! Они ведь вторые имена придумали, опираясь именно на него.

— Дэрий, — не сомневаясь, ответила матушка. — А младшего — это условно, конечно, у них разница в рождении всего несколько минут — Дирэй. Прекрасные мальчики, — в голосе мамы послышалась гордость, словно это были ее дети.

— Мам, тогда что случилось между тобой и Дарием, что его сын даже на пороге своей жизни меня видеть не желает? — жалобно посмотрела я на нее. И вот тут — то и настал момент слез.

— Спрашивала ты о Дэрии, — задумчиво глядя на меня, предположила мать. — Значит, и дело все в нем. Ох, Дэйка у нас всегда был излишне совестливым. Ох уж это его нежелание забыть об ошибках прошлого… ну, хорошо. Слушай, девочка моя. Тебе давно пора было узнать, что связывало нас с Маерией.

Чем больше она говорила, тем явственнее я ощущала: знаю. Я все это уже знаю. Не называя имен, в это давно посвятил меня Мани. А девочка — жизнь просто оказалась моей матерью с таким огромным сердцем, что смогла полюбить бедного мальчика, попавшего, по воле деда — убийцы, в ситуацию, когда за жизнь приходилось бороться, наступая себе на горло и выгрызая каждую новую минуту в здравии выросшими с годами клыками. Все в истории матери было логично и закономерно, как и то, что в итоге она простила несостоявшегося жениха, как и то, что провожала его в последний путь с улыбкой на устах. Дарий Маерийский умер в прощении. Пусть отведенный ему век был далек от благополучного, уходил он, искупив все свои грехи.

— Тао рассказывала, что во время родов к ней приходил сам Ласотар с двумя незнакомыми демонами, один из которых оказался с пограничных Руану земель. Он — то и поцеловал Дэрия, даруя тому неиссякаемую огненную мощь, — добавила мама напоследок. — Она так гордится сыновьями, видела бы ты ее! А мы с папой гордимся тем, что помогали воспитать достойное поколение Маерийских.

— Но почему же тогда он всеми правдами и неправдами пытается держать меня на расстоянии? — в отчаянии я схватилась за подол материнской рубашки, руки оголились, являя освобожденную от покрова тьмы кожу, и мама пристально посмотрела на меня.

— А почему ты до сих пор не сняла капюшон, Эвани?

— Ну, в общем…

— В принципе, я уже и так догадалась, — мягко улыбнулась мама. — Но хотела бы, чтобы ты показала это по доброй воле.

Я с неохотой выполнила пожелание, со смесью страха и предвкушения ожидая ее реакции. Армина Биорийская в который раз поразила меня.

— До чего же красиво, Эвани… я правильно понимаю, что в твоей постели оказался именно Дэрий?

Вопрос сильно смутил меня, но отвечала я, глядя прямо матери в глаза:

— Вообще, если подумать, это я оказалась в его…

Мама, ломая все привычные линии поведения, звонко расхохоталась:

— Ты действительно моя дочь! Только женщины из рода Биорийских способны с упорством демона добиваться своих мужчин.

— Ма — ам? — мне стало очень неловко. — Папа тоже от тебя бегал?

— Ты даже себе не представляешь, как! — с готовностью подтвердила мама. — Пугал тем, что его тьма поглотит меня без остатка, наивный!

— А что вышло в итоге? — робко улыбнулась я.

— А итог сидит сейчас передо мной и рассказывает свою первую в жизни любовную трагедию, — теплота маминой улыбки окончательно растрогала меня, и одинокие слезинки медленно покатились из глаз. — Не расстраивайся, родная. Это не навсегда. Ты просто пойми, какой груз пришлось нести на своих плечах Дэрию. Старший сын, а значит, наследник престола. Но наследник, на деле оказавшийся магом Огня до кончиков пальцев — и это в Маерийском — то королевстве! Косые взгляды с самого детства, ведь они с братом — как лишнее напоминание о позоре, которым покрыл государство их прадед, Дюрэй. А Дэрий как будущий преемник, соответственно, испытывал наибольшее давление. Ко всему прочему, он еще и силу контролировать толком не мог. Откуда, ты думаешь, из прекрасного синеглазого мальчугана вырос замкнутый и нелюдимый подросток? Все родом из детства. Зато он оберегал младшего брата, у которого, к нашей всеобщей радости, способности к магии воды оказались намного сильнее, хоть и огонь по материнской линии также присутствовал. Ты понимаешь, каким надо было обладать мужеством, чтобы в восемнадцать лет отказаться от престола? Дэй сделал это, не колеблясь. Выбрал путь свободного мага. Конечно, и Тао, и мы с Гейлом, и даже огненный демон, пометивший его, сделаем все возможное и невозможное, если вдруг мальчика придется спасать, но пока он лишь радовал нас своими поступками.

— Почему же мне только и делает, что разрывает сердце? — я положила голову маме на колени, и ее ласковые пальцы принялись гладить мне волосы.

— Ох, милая, кто же разберет этих мужчин… — вздохнула она. — Но ты не переживай — мы с этой проблемой справимся. Благородство и способность поступать по — честному — это ненужный довесок, от которого необходимо отказаться, когда борешься за любовь. Твой Дэрий слишком в них заигрался.

Я резко поднял голову:

— Что ты задумала, мам?

Королева Биора хитро улыбнулась:

— Как ты относишься к тому, чтобы познакомиться с будущей свекровью?

Эвангелион появился в покоях жены только под утро. Моменты, когда он бесшумно появлялся в спальне, а Армина еще пребывала в глубоком сне, были одними из самых любимых. В такие минуты жена напоминала ту маленькую девочку из его прошлого, в которую он влюбился без памяти раз и навсегда. Хрупкую магиню Жизни, наполнившую его душу светом и теплотой. Нет, с годами он нисколько не изменил отношения, просто каждый прожитый вместе день добавлял в их семью что — то новое. В Армине появились лоск и статность, способность принимать решения с холодной головой, способность безгранично сопереживать и приходить на помощь незамедлительно. С каждым новым днем Гейл любил жену все больше и больше. В ответных чувствах он не сомневался. Помнил до сих пор, как она плакала от счастья, что единогласно, и решением преподавательского совета, и учениками, он был избран ректором. Такой жене нужно было соответствовать, и он взял на себя обязанности воспитания подрастающего поколения, ни в чем не уступающего предкам. Армина гордилась им. Гордилась каждый божий день. Страстно отдавалась ночью. Его светлая демоница и с трудом вырванное у судьбы счастье.

Иногда он скучал по моментам из академии, когда пугливая девочка, еще не познавшая граней своего дара, испуганно жалась к его боку в поисках защиты. Сердце замирало, стоило воскресить в мыслях эти воспоминания. Порою он скучал по старой Армине и тогда специально приходил к ней в покои, когда она была слабой и оттого еще более очаровательной. Сегодня все произошло само собой: он допоздна следил за студентами в академии, и только когда последний из гулявших был возвращен в комнату в общежитии, смог разрешить себе отдых. Тем более что дочь оставила вестник, что будет уже в Биоре, и сам он не преминул это проверить, чтобы со спокойным сердцем продолжить оберегать покой студентов академии. Посвящение прошло на ура. Жаль, что старшим курсам после праздника придется совсем недолго отдыхать. Но все они — и парни, и вызвавшиеся идти на дикие земли девушки — прекрасно понимали: вскоре, кроме них, некому будет охранять Семь Королевств. Это почетная обязанность и святой долг перед родиной.

Жена сладко вздохнула во сне, и Гейл позабыл обо всем на свете. Столько лет вместе, а их все так же тянет друг к другу, как и раньше. Он скинул с себя мантию, сапоги, брюки и широкую рубашку, забираясь поверх одеяла на постель и прижимая к себе теплое тело жены. Вдохнул запах золотистых волос, умиротворенно улыбнулся, зажмурившись. Армина проснулась сразу же, стоило мужу ее коснуться: повернулась лицом, повторяя его улыбку, обвила руками шею, с готовностью ответила на поцелуй. Одеяло полетело в сторону, а королева Биора с удовольствием приняла на себя тяжесть мужа, в последнее время ставшего особенно аккуратным.

Вдоволь насладившись поцелуями, Гейл с хитрой улыбкой прищурился:

— И о чем вы с мелкой секретничали, пока меня не было?

— Секретничали? — сделала вид, что не поняла, Армина.

Гейл только на мгновение прикрыл глаза, и в следующую минуту его жена со стоном выгнулась дугой, почти соприкасаясь с ним телом, а рубашка королевы Биора задралась неприлично высоко.

— Не понимаю, о чем ты, — шаловливо улыбнувшись, заупрямилась Армина.

— Как прикажет моя королева, — Гейл покорно прикрыл глаза, в то время как его руки начали путешествие по телу супруги.

Когда к ласкам добавились поцелуи, а сама Армина со вздохом запустила пальцы в волосы мужа, исследовавшего ее особенно чувствительную грудь, пришлось сдаться:

— Гейл! Это запрещенный прием!

— А я ведь еще и дочери могу сказать о том, что у нас вскоре произойдет, — оторвавшись от сладкой кожи, подмигнул ей муж.

— Ну, хорошо… — сдалась на милость победителя женщина. — Но я не знаю, понравится ли тебе эта новость.

Гейл замер над женой на вытянутых руках. Меж бровей залегла вертикальная складка.

— Что случилось?

— У Эвани появилась вторая половина. Ее тьма окончательно обратилась теплой… — и, видя, как удивленно ползут вверх брови мужа, королева Биора продолжила. — А избранником стал Дэрий Маерийский.

Чего она не ожидала, так это того, что муж тут же расслабится и даже облегченно улыбнется.

— Чего — то подобного я, если честно, давно ожидал, милая. Были предпосылки, — пояснил он крайне удивленной жене.

— Тогда слава стихиям, — тонкие пальчики обвели контур темных бровей Эвангелиона. — Я боялась, что ты будешь против сына Дария.

— Мы ведь вместе следили за тем, как Дэй и Рэй росли, — укоряющим тоном заметил Гейл. — С чего мне быть против? И все же это такая ирония, — по — доброму усмехнулся он, гладя волосы жены.

— В чем именно? — не поняла Армина.

— В том, что все начиналось с двух ваших королевств. И ими, похоже, и закончится, — пояснил Гейл терпеливо.

— Что не сумели сделать родители, по доброй воле воплотили дети, — с грустью согласилась Армина. — Жаль, что Дарий не сможет порадоваться за сына.

— Я уверен, он радуется из мира духов, — уверил ее муж. — А теперь прекрати печалиться, пожалуйста. И лучше поцелуй меня снова.

Мне не спалось после разговора с мамой. Нет, в способности родительницы налаживать связи и наводить мосты я не сомневалась. Терзало другое — я ведь услышала ее историю не впервые. Все это мне уже рассказывал Мани. Хотя нет — Таорман ведь было выдуманным для академии именем. А со мной разговаривал не кто иной, как Дирэй Маерийский — младший из братьев — близнецов, наследник трона королевства Воды. Сердце сжалось от тоски— он уже тогда знал всю правду и просил не покидать его. Я ведь действительно стала для него настоящей сестрой. Дирэй… не поворачивался язык называть его настоящим именем. Мани, мой дорогой Мани! Как же я рада, что ты оказался первым, кто протянул мне свою руку помощи!

Не размышляя, я схватила листок — вестник, начертав на нем несколько коротких слов: «Дочь принцессы Жизни навсегда останется твоей любимой младшей сестренкой. Ничто этого не изменит, Мани — Рэй». А затем, воскресив в мыслях образ огневика, отправила послание ему. Ответ не заставил себя ждать.

«Жива? Все в порядке? Свон рвет и мечет в поисках тебя! Ты нашла Мина?»

Улыбнувшись, я быстро придумала, что сказать на все его вопросы. Что поделать, мне тоже нужен будет отдых. Тем более что каникулы — законное на него право.

«С Мином все хорошо. Он скоро пойдет на поправку, ты увидишься с ним. Я буду у темного деда. Надо привести голову в порядок. Мы с Дэрием расстались».

Мани прислал в ответ только емкое «дурак!», и я улыбнулась его откровенности и непосредственности. Кто знает, возможно, это решение было лучшим для нас двоих. А мне и правда стоило хорошенько подумать. Тем более что завтра ожидала встреча с Таоришей Руанской.

С этими мыслями, пожелав братику с будущей женой спокойных снов, я и сама начала готовиться к миру грез. И пусть воду для мытья, как я и просила, сделали прохладной, сидя в ней по самую шею и осторожно протирая кожу, я то и дело вспыхивала от смущения и воспоминаний, понимая, что Дэй успел коснуться меня везде. Интересно, если бы я приказала себе не думать о нем, тело исполнило бы веление головы? В любом случае, я просто не в силах была сделать подобное. Однажды Дэй стал моим воздухом. Вычеркнуть его из жизни значило бы начать задыхаться, все больше приближая себя к смерти. А я очень хотела жить, потому что меня всегда вела надежда. Пусть сейчас она и причиняла мне невыносимую боль, засыпала я с мыслями именно о Дэрии.

Добиться аудиенции у опекуна наследников водного престола получилось только спустя половину цикла. За это время из академии пришла не самая хорошая новость: каникулы решили продлить до двух циклов, поскольку обстановка с оставшимися на диких землях отступниками требовала неотрывного присутствия магов. Преподаватели скрепя сердце согласились и… сами отправились на подмогу студентам, единогласно заявив, что принесут больше пользы на полях сражений, чем протирая мантии в учебных аудиториях. Не задействованных в столкновениях учеников отправили по домам, клятвенно заверив, что по истечении срока самых опасных столкновений занятия непременно возобновят.

От Айны я узнала, что пошли преимущественно парни. Свон тоже перенесли к родителям. А вот Витания, на удивление, решила присоединиться к остальным старшекурсникам, участвующим в незапланированной практике. Что ж, то было ее выбором. Лично я не горела желанием второй раз встречаться с озверевшими демонами. У меня намечалось собственное сражение не на жизнь, а насмерть.

— Армина, дорогая! — к нам навстречу вышла прекрасная темноволосая женщина с еле заметной печатью возраста на лице, в которой я узнала Таоришу Руанскую — единственную жену ушедшего Маерийского короля и мать наследников престола. — Твой визит так обрадовал меня!

— Смотри, дочь, и запоминай: лгать высоким лицам государства не стоит никогда, — забыв обо всех приличиях, на глазах у стражников, дежуривших у двери в приемные покои королевы, заявила моя мать. Надо сказать, это произвело эффект разорвавшегося огненного шара. Или Крыльев Феникса, мечтательно подумалось мне. — Да, и еще: обо всем, что здесь произойдет, ни слова: все же учились мы в одной академии, и рамки приличия несколько сдвинуты, — тише добавила она.

— Вон! — рявкнула Таориша охранникам, тех и след простыл. — Армина, какого пламени ты себе позволяешь?! — уже более душевно произнесла водная королева.

— Я? Себе? — удивилась мама. — Это я держала тебя полцикла на пороге просто из вредности, Тао? Это я не позволяла увидеться со старой подругой? И совсем ничего страшного, что бывшая служанка не дает ступить на свою территорию королеве Жизни! — мама даже голос повысила на Маерийскую королеву.

— Кажется, мы со времен академии договорились не вспоминать социальное положение, — кажется, огневичка всерьез обиделась. По крайней мере, я увидела блеснувшее в ее руке пламя, которое она тут же судорожно попыталась спрятать в многочисленных оборках прекрасного лилового платья.

— Вот и не веди себя, как торговка на базаре, — невозмутимо заявила моя венценосная мать. — Мы не так часто видимся, чтобы отказывать себе в маленьком удовольствии общения.

— Ладно, — королева махнула рукой. — Признаю, не до тебя было.

— А еще признай наконец — то, что бесишься оттого, как молодо я выгляжу из — за демонической составляющей, в то время как ты, одного возраста со мной, смотришься на нормальные пятьдесят!

— А ты как была маленькой задирой, так и осталась, — усмехнулась Таориша, погрозив маме пальцем. — И я выгляжу на сорок, Армина. Магия и меня питает тоже. Так что привело тебя, — она наконец — то скользнула по мне взглядом, — да еще и под руку со старшенькой в скромную обитель Маерии?

— Твой сын обесчестил мою дочь, — не стала ходить вокруг да около мама.

— Мой… сын? — королева схватилась за грудь, откидываясь на спинку роскошного кресла для переговоров. Мы заняли места напротив нее, устраиваясь с не меньшим комфортом.

— Да. Твой, — повторила мама. — И я пришла разобраться в этой ситуации.

— Дирэй не мог, — задумалась Тао. — Он с малолетства влюблен в эту… как же ее там? Дочь твоего наместника, кажется.

— Сойю, — подсказала я ей из вежливости.

— Точно! — обрадовалась королева.

— Это был Дэрий, — припечатала мама, чем, надо сказать, вызвала на лице второй королевы искреннее недоумение.

— Дэрий? Мой спокойный старший сын?

— Я рада, что ты еще помнишь подобную добродетель его характера, — усмехнулась мама.

Пристальный взгляд королевы Маерии обратился ко мне, и покои ненадолго погрузились в тишину. Мне и так было жутко неловко от откровенностей мамы, поскольку обсуждать свою личную жизнь с королевой Воды я уж точно не собиралась.

— Эвани, значит… — наконец молвила она. — Дочь Тьмы и Света, некромант, верно?

— Я скорее просто маг Тьмы. Но учиться пошла на факультет Смерти, верно.

— Скромность у нее от Гейла, — в голосе Таориши Руанской послышалось одобрение. Говорила она явно в сторону моей мамы, хотя, не отрываясь, смотрела на меня, и под этим пронизывающим взглядом становилось неуютно. Нет, внешностью Дэй и Рэй, скорее всего, пошли в водных родственников. Но волосы точно взяли у матери.

— Зато упорство — точно мое, — съязвила королева Биора. Неужели хотела стычки с Таоришей? К чему тогда было говорить про будущую свекровь?

— Маг Смерти, дочь полудемона Тьмы… — задумчиво продолжила королева Воды, а потом сморгнула и, прищурившись, перевела внимание на маму. — Ты пытаешься сыграть на моей порядочности, Армина, при этом не договаривая сути.

— О чем ты? — лицедейскому таланту королевы Биора можно было только позавидовать. Когда же она успела научиться делать столь невинное лицо?

— Я, конечно, не демон и даже не носитель их крови, но давай будем честны друг с другом: твоя дочь после… — она прервалась, подбирая подходящее слово, — общения с моим сыном больше приобрела, чем потеряла.

— Незатухающие родовые татуировки, которые мы четверть цикла сводили, ты называешь приобретением? — насмешливо заметила мама.

— Не — е–е — т… — тут настал черед водной королевы щелкнуть мою родственницу по носу. — Я имею в виду полное подчинение тьмы, которым она теперь обладает.

— Что? — мама ненадолго вышла из образа скандальной экзальтированной особы, и Таориша Руанская с удовольствием прикрыла глаза, напуская на себя загадочный вид.

— Будешь отрицать? — не меняя положения, спросила она.

— Кто сообщил тебе эту тайну темных демонов? — мать вмиг стала серьезной.

— Дарий, — не стала скрывать Таориша. — А ему — кое — кто из знакомых диких. Да не волнуйся ты: муж унес эту тайну с собой в могилу. Он исправился, да ты и сама это знаешь, впрочем.

— В любом случае, тебе самой было бы невыгодно распространять об этом слухи: твой сын является избранником потомка темных демонов, — парировала мама, отбросив всякие шутки. — Ты должна знать: это не самая почетная ноша.

— Да, — подтвердила Таориша. — Твои приключения были тому лучшим доказательством. Хорошо. Армина, я действительно прошу прощения за то, что так долго тебя не принимала. Сама понимаешь, такое время сейчас. Пусть я и не являюсь полноценным руководителем государства, пусть все делает до вступления в должность Рэя наместник, я не могу не переживать за судьбы наших народов. Я в курсе, что среди демонов — отступников были огненные и водные. Значит, они непременно взаимодействовали с кем — то из Маерии и Руана. Сама понимаешь, это бросает тень на оба государства, в которых я существую.

— Был бы еще кто — нибудь, кто осмелился обвинить тебя в чужих грехах, — скепсису мамы можно было позавидовать.

— Я несу ответственность за свой народ, — напомнила ей водная королева.

— Тут не поспоришь, — согласилась мама. — И все же не уподобляйся своему сыну. Не перекладывай чужие грехи на себя, — мягко попросила она, улыбнувшись.

Таориша расслабилась, и черты ее стали гораздо теплее.

— Надеюсь, это недопонимание мы устранили?

— А было ли оно? — мама сверкнула глазами, на что Руанская лишь покачала головой.

— Что касается Дэрия… — женщина наконец — то открыла глаза. — Ты была бы не ты, Армина, если бы не понимала: воздействовать на сына я не в состоянии. Дэрий в этом пошел в отца. Его несгибаемый характер в некоторых вопросах играет с ним злую шутку. Я вообще удивляюсь, как он мог подпустить к себе наследницу — прости, Эвани — женщины, которую чуть было не убил его отец. В детстве от испуга он даже Крылья Феникса призвал, лишь бы находиться от Эвани подальше.

– Крылья Феникса тоже подчиняются вашему сыну в полной мере, — заверила я женщину, заставляя не на шутку удивиться.

— Дирэй в этом плане гораздо более гибкий, его характер больше подходит правителю государства. Но Дэрий такой, какой есть. Его уже не изменить. Я вижу, что Эвани выросла прекрасной девушкой. Думаю, и мой сын не стал бы с этим спорить. Но раз уж вы пришли ко мне, значит, с пониманием Дэрия возникли большие проблемы. Поверьте: я иногда сама не понимаю своего сына и законы его разума.

— Чего — то подобного я ожидала, — признала мать с улыбкой, — но прости — не могла удержаться и не познакомить вас.

— Я не в обиде, — усмехнулась водная королева, — мне знакомство приятно, несмотря на то, что ты сделала все, чтобы вывести огненного мага из себя.

— Кто старое помянет — тому сама знаешь… — подмигнула королева Жизни.

— Предлагаю отметить это событие. У нас сегодня как раз в наличии вкусные пирожные к чаю, — намекнула магиня Огня.

— Замечательно! Просто великолепно! — сияла мама, когда мы переместились обратно в Биор.

— Я правда тебя не понимаю. Чего ты хотела добиться этим скандалом?

— Тао немного лукавила, — подмигнула мне родительница, — влиять на Дэя она, конечно, не сможет, но вот напомнить о себе — очень даже. Правда, особых результатов это не принесет. И все же!

— Все же — что? — поинтересовалась я вяло.

Глаза мамы зажглись настоящим азартом:

— Положись на меня. Ни о чем не думай. В конце концов, у тебя каникулы, которые ты хотела провести у дедушки и темных демонов.

— Ма — ам? — насторожилась я. — Что ты задумала?

Наивными глазами меня было не обмануть.

— Ровным счетом ничего!

— Да, конечно.

Если королева Биора зажигалась очередным сомнительным предприятием, из нее и слова было не вытащить. Я приготовилась к очередному крупномасштабному предприятию со стороны Армины Биорийской, тяжело вздохнув. Однако не признать очевидного было невозможно: бурная деятельность мамы как нельзя лучше подходила для того, чтобы позабыть о плохом настроении.

«Не знаю, что у вас случилось с биорийской принцессой, и ничего не буду советовать. Понимаю, бесполезно. Просто хочу тебя предупредить, что ее сиятельная мать задумала что — то грандиозное. Если судьба девочки тебя хоть немного интересует, имей это в виду. А вообще хороший выбор. Эвани — настоящее солнышко. Ты умница, сынок».

Он улыбался, дочитывая внезапно пришедший на дикие земли вестник. Ежедневная разведка местности давно перестала приносить удовлетворение, и маленьким новостям из дома он был по — настоящему рад. Значит, мама каким — то образом виделась с Иви. И одобрила ее? Кто же послужил инициатором встречи? Уж не сама ли Армина Биорийская?

— Дома скучают? — раздался в тишине ночи мужской голос — глубокий, густой, чистый. Дэй мало с кем из демонов общался, а с этим порождением тьмы сошелся почти с первых слов. Наверное, судьба у него была такая: светить для тех, кто вечно утопает в темноте. Хотя… разве можно было хоть на мгновение усомниться в чистоте и неисчерпаемом душевном свете его девочки?

— Мать, — криво усмехнулся Дэй. Они грелись у костра посреди одной из расщелин на землях демонов Земли. С похожей началось их с Иви путешествие на практике. Сейчас с ним сидел куда более опытный демон. Хотя по виду, конечно, не скажешь. На глаз больше тридцати лет Дэй бы ему не дал.

— Забавные вы, человеки, — осклабился демон. Они почему — то приняли негласное правило не называть друг друга по имени. Странно, но обоим это было удобно. — Когда кто — то у вас под боком, вы его или гоните, или не замечаете совсем. А стоит кого — то потерять — и тут же начинаете страдать всей душой. То ли дело мы — никогда своих от себя не отпускаем. Семья — это наше все.

— Я никогда не прогонял свою мать, — с улыбкой возразил огневик. Такие разговоры случались у них почти каждый вечер, если не было вылазок. Они с успехом зачищали территории отступников. Впереди маячил свет надежды, возвращение домой. Он много понял за тот цикл, который провел в одиночестве.

— Ну, так я и не о матери сейчас, — оскал демона стал донельзя довольным.

— Все твои шуточки, демон, — Дэрий прикрыл глаза. Стоило это сделать, перед мысленным взором представала Иви.

— Понимай, как знаешь, — пожал плечами его спутник, откидывая назад длинный черный хвост. Как и все демоны Тьмы, телосложением он обладал гибким и ладным и особых доспехов не носил: что стоило такому, как он, рассеять свое тело, защищая от прямого попадания чужого заклинания или летящего копья? — Выходит, домой не сильно — то и торопишься, человек?

— Выходит, так, демон, — подтвердил Дэй.

— А хочешь на темные земли попасть? — внезапно предложил могучий союзник. — У нас сейчас время такое — собирается вся семья. Я покажу тебе, что для темного значит его настоящая семья. Ты ведь мне тут почти родным стал — никогда бы не подумал, что простой маг сможет так аккуратно прикрыть мою спину.

— Ну, так я ведь и не простой маг, — заявил Дэрий. — Во мне кровь минимум двух огненных родов.

— Не болтай, пожалуйста, — отмахнулся от него демон. — Это просто силы добавляет, а без контроля и понимания ничего хорошего с силой не придет.

— Возможно, ты прав, друг мой, — внезапно согласился Маерийский.

— Ну, так что, согласен пропутешествовать ко мне домой? — с видом искусителя посмотрел на него демон.

— Это займет много времени? — поинтересовался Дэй. — Надо бы моих предупредить, что скоро все закончится. Захотят увидеть меня воочию.

— Обижаешь, человек, — погрозил ему пальцем спутник. — В моих предках был сильный маг Времени. Как только отряды распустят, я тебя мигом домчу до нашего дв… дома, — исправившись, пообещал демон.

— Хорошо, — согласился огневик. — Может, самое время познакомиться, друг?

— Отчего же нет? — не стал возражать демон.

— Дэрий Маерийский, житель королевства Воды, к твоим услугам.

— Зови меня просто Дойл, — улыбнулся демон, польщенный знакомством. — Дойл с диких земель…

— Вот это возьми, — увещевала меня, с энтузиазмом просматривая платья одно за другим. — И вот это тоже, и вот это!

— Мам, смысл брать к деду столько нарядов, если я любое платье могу сделать из тьмы?

Тревога кричала внутри меня, но сказать, в чем именно я подозреваю возлюбленную родительницу, так и не получалось. Тьма тихонько спала в уголочке, ни на что не реагируя. Она вообще в последнее время — точнее, после того, чем закончилось свидание с Дэем — себя особо не проявляла. Поэтому полагаться приходилось исключительно на собственную интуицию. Вот она — то и била тревогу.

— Но это ведь долгожданная встреча родственников! — возмутилась мама. — Сколько ты не видела кузена, а? Он ведь постоянно перемещается по диким землям в поисках оставшихся отступников! А тут — такая возможность! Враг наконец — то разбит, потерь с нашей стороны почти нет — это же такая прекрасная новость! Естественно, что твой дед закатит огромный пир. Ты обязана блистать на нем, как никогда!

— Просто признай, наконец, что хочешь в очередной раз утереть нос тете Армунне, — хмуро посмотрела на нее я. — А если б Эвандойлион еще и девочкой родился, соперничеству вашему не было бы видно ни конца, ни края. Тоже мне, светлые демоницы. Ведете себя подчас хуже, чем девчонки в школе магов.

— В любом случае тот факт, что вы с кузеном одновременно будете в темном дворце, дедом уже расценен как огромная редкость, так что он, в довершении всего, еще и твое возвращение с туманных земель отметит, и победу Эвандойла, и вашу долгожданную встречу.

— Просто не было повода собрать всех соседей и как следует напиться, — сделала я правильный вывод, и мама засмеялась, как самая настоящая девочка, восторженная приближающимся торжеством, на котором непременно можно будет пощеголять нарядами.

— Сделай нам с отцом приятно, — смягчилась она. — Мы тоже редко видим тебя. А теперь оказывается, что еще и важные события в твоей жизни проходят без нашего участия. Мы просто хотим быть ближе к тебе.

Ну как можно было сопротивляться сногсшибательному обаянию королевы Биора? Вот и я не смогла.

— Ну, хорошо, — сдалась я. — Давай возьмем вот это зеленое, вот то кремовое и парочку еще каких — нибудь. Если честно, не хочется ехать к деду с таким багажом, будто после него я не в академию собираюсь, а куда — нибудь замуж.

Хитрую улыбку мамы я в тот момент не заметила. Насколько я была близка к истине, узнала уже на самом торжестве.

Переносились мы, конечно, благодаря нашим с папой усилиям. Я слышала, что когда — то давно дедуля, то есть Эвангирион Темный, якобы запретил отцу появляться у себя во дворце с помощью генов мага Времени, и тому приходилось преодолевать тысячу ступенек, ведущих к замку, на своих двоих. А еще была большая романтическая история о том, как он нес по этим ступенькам маму. Ох, родительское прошлое не довело меня до добра! Я слишком долго думала о том, что у всех и каждого любовь должна быть такой, как у Биорийской королевы и ректора Академии Магии.

— Светлый дедуля тоже будет? — спросила я, стоило нам оказаться на первом этаже приемного покоя старшего родственника. Высокую лестницу, ведущую на второй этаж, где располагались гостевые комнаты, я полюбила с самого детства, а по огромным гобеленам, помнится, мы с Дойлом даже пару раз спускались вниз, пока это дело не пресекла бабуля. Ну что ж, нам и так хватило приключений. А потом и вовсе выросли.

— Да, Армонд Светлый будет чуть позже, — ответила с улыбкой мама. — Отец Гейла специально позвал нас пораньше. Хочет повидаться с тобой.

Конечно, дед повидался. Конечно, объятия длились так долго, как только позволяли приличия. И я со всей ответственностью заявила, что мое умение управлять тьмой ему совсем не привиделось, ну а деликатные стороны вопроса, в числе которых значился и призванный узнать, почему я, при наличии избранника, появилась без него, мы оставили на потом. Затем меня отпустили готовиться к празднику, а мать с дедом зачем — то закрылись в кабинете. Не иначе как обсуждать дела государственной важности. Что ж, меня это интересовало меньше всего, в чем я себе с чистой совестью и призналась.

Расслабляющая ванна привела в чувство. Я слышала от слуг, что к замку начинают подтягиваться гости, которым любезный дед предоставил возможность перемещения с помощью магов Времени. Все же дом становится крепостью с таким уровнем защиты. Но деда было можно понять: его любовь долгое время подвергалась испытаниям. Поневоле я вспомнила Витанию, которой все это, возможно, лишь предстояло узнать, и поежилась. Нет, еще и месть внучке Эвангириона — это слишком для одной маленькой меня.

Несмотря на ангельский вид мамы, помогавшей мне убрать часть волос назад, платье я сменила, как только она вышла из моих покоев. Что — что, а затевать интриги она умела. А если учесть еще и появление Дойла, летящего домой на крыльях победы над мятежниками… эти двое всегда могли найти общий язык. Так что придумывать тоже умели виртуозно. Вот почему от зеленого платья я отказалась, создав на самой себе провокационное черное — из самой мрачной тьмы. Зато, оглядев себя в зеркало, пришла к выводу, что так спокойнее. И с этим настроением и отправилась на бал.

Когда я зашла в торжественную залу, находящуюся на первом этаже за лестницей, народа там было несметное количество. Мама с папой должны были быть где — то на порядочном расстоянии от меня, ближе к трону и деду с бабулей, и я идти к ним не спешила. Да, родственники поистине подошли к празднованию победы над сопротивлением с демоническим размахом. Помимо изумительного оформления, они смогли собрать абсолютно всех представителей диких земель, а кое — где я даже встречала знакомые человеческие лица.

По залу полилась волшебная мелодия, и почти сразу с первыми ее аккордами меня схватили в плен незнакомые руки. Как только повернулась к нахалу с намерением сказать все, что думаю о нем, то так и застыла на месте, не веря в то, что происходило перед глазами.

— Они? Ребята?..

Слова давались с трудом. Они все были здесь, все. Прекрасно одетые, словно заранее собирались на бал, улыбающиеся и сверкающие счастливыми глазами.

— Как же я по вам соскучилась! — не тратя времени на приветствия, разом кинулась в объятия самых дорогих людей на свете. А Онирен, Айна, Мани — Рэй и Сойя с радостью раскрыли их для меня.

— Тут еще где — то Айнон болтается, но с ним не согласилась ехать Витания, поэтому он, скорее всего, будет недолго, — будто извиняясь, добавила Айна.

— Они что, вместе? — удивилась я, все еще не в силах избавиться от радостной улыбки на лице.

— Куда там, — фыркнула Айна. — Это брат уверился. Вита продолжает гнуть свою линию.

— Я надеюсь, у Айнона все получится! А что здесь делаете вы?

Друзья синхронно достали из карманов магические вестники, один из них Сойя протянула мне. На нем была следующая запись:

«Вы приглашаетесь на торжественный бал, посвященный окончанию войны с отступниками, чтобы приветствовать победителей и долгожданное воссоединение диких земель, а так же налаживанию их отношений с Семью Королевствами. Также мы рады сообщить вам, что во время торжественной части темная принцесса Эвани сообщит вам одну замечательную новость».

— Кто вообще официальные письма на вестниках присылает? — возмутилась я. — Да еще и меня приплели, ко всему прочему!

— А ты вестник разверни, по гербу канцелярии и узнаешь, — посоветовал мне Мани. Конечно, медлить я не стала…

Ну, матушка! Ведь знала же, что — то она точно на этом мероприятии задумает!

— Дэю тоже такой пришел, но он — то в академию не возвращался.

— Да? — удивилась я, и Мани не стал скрывать.

— Прислал матери письмо о том, что после военных действий хочет привести голову в порядок, а она пусть не волнуется о нем, — кивнул друг.

Я со злым весельем подумала, что план по явному заманиванию Дэрия на темные земли не сработал, и даже хихикнула облегченно. Пусть мама и устроила сцену в покоях водной королевы, в итоге все вышло совсем не так, как она хотела. Это немного исправило мое настроение после новости о том, что мама действовала за моей спиной. Словно по волшебству, в поле зрения попала дражайшая родительница, и, поймав ее взгляд, я с веселым подмигиванием помахала вестником в воздухе. Оценив обстановку и не увидев среди моих друзей Дэя, она заметно раскисла, я же, наоборот, воспрянула духом. А потом и вовсе начались танцы. Все ждали прибытия основных героев вечера.

В центр зала мне совсем не хотелось, так что, благословив товарищей на медленное плавание по волнам музыки, я отправилась к родителям. Мама была очень недовольна известием о том, что Дэрий ничего не получал. Когда я подошла, она лишь досадно вздохнула.

— Такой план под откос пошел… — досадно заметила она. — Милая? Все хорошо?

— Да, мама, нормально, — успокоила я притихшую мать, продолжая держаться за грудь. Просто тьма… она внезапно зашевелилась и забеспокоилась, как не делала уже довольно долгое время. Как раз в этот момент раздался голос распорядителя, и смолкла даже музыка:

— Эвандойлион Темный, наследник темного престола, и его разведывательная группа!

Словно по команде, зал взорвался аплодисментами, но даже на их фоне я услышала изумленный шепот матери:

— Вот это поворот!

— Скажи, что ты не имеешь к этому никакого отношения…

— Никакого, — он говорила правду. — Это проделки Дойла, даже не сомневаюсь. Я лишь хотела подействовать через Таоришу…

Кузен, как и всегда, был прекрасен. Длинные черные волосы, убранные в косу, ослепительный темный костюм, безупречно сидящий на фигуре, взгляд победителя и походка хищника. Подождав, когда утихомирится гул от поздравлений с победой, он отыскал глазами меня и на весь зал прокричал:

— А вот и моя любимая сестренка! — после чего я стала свидетелем магии Времени во всей красе, а «братик» материализовался рядом и закружил меня по залу.

Я была рада его присутствию. Но больше всего меня поразило не это обстоятельство, так что, сколько бы меня ни тискал Дойл, я не могла оторвать взгляда от его свиты. Среди нее, не менее прекрасный и гордый, стоял Дэй и с таким же удивлением смотрел на меня.

— Что за разведывательная группа, Дойл? — зная поведение братца, целиком и полностью выросшее из характера дяди Далиона, я прекрасно понимала: никакую группу он на праздник тащить бы не стал. Спектакль разыгрывался целиком и полностью для меня и родственников. Ну и остальных демонов немножко тоже.

— Ой, дорогая, я так устал, так устал… — пожаловался он мне на ухо, а потом с не свойственной уставшему человеку бодростью отскочил и зычным голосом произнес на весь зал:

— Спасибо за теплый прием, уважаемые гости! От лица каждого представителя моей группы — и человека, и демона — позвольте поздравить вас. Мы наконец — то это сделали: Семь Королевств и дикие земли больше ничто не разъединяет. Мы понимаем, сразу доверие на пустом месте возникнуть не может, но многолетнее общение, местами разрушенная стена — все это в итоге приведет к изначальному миру! Мы очень надеемся на помощь Академии Магии в этом, — Дойл кивнул в сторону моего отца, и тот ответил согласной улыбкой.

— Академия Магии давно планирует расширяться.

По залу прошелся одобрительный гул. Затем слово взял дедуля, но говорил он недолго. Основной целью, насколько я поняла, было сплотить сегодня именно демонов, поскольку предательство земных и пособничество им некоторой части водных и огненных сильно ударило по единству диких земель. Сегодня эта проблема была решена.

Пользуясь общим вниманием, направленным на хозяина вечера, Дойл умыкнул меня и повел прямо к своей «группе». На ходу я успела улыбнуться светлой родне, которая протискивалась к трону, чтобы завязать беседу с темной, а затем, сглотнув, перевела взгляд на того, кто в отсутствие Дойла следил за порядком среди его единомышленников.

— Иви, ты себе не представляешь, какой прекрасный был у меня напарник! — заливался соловьем Дойл, пока мы шли. Тут я решила немного удивить его. Не собиралась я плясать под его дудку до конца. Как только мы поравнялись с мужчинами из группы брата, и они обступили нас, наперебой начав со мной здороваться, я улыбнулась так искренне и заразительно, как только могли позволить рамки приличий:

— Здравствуй, Таормин.

Казалось, Дэй немного опешил от академического варианта имени, но затем принял правила игры, коротко усмехнувшись:

— Здравствуй, Иви.

— Вы знакомы? — сделал вид, что удивился, Дойл. Мне оставалось только судорожно соображать, откуда он узнал о нас с Дэем. А он ведь узнал. Мой брат был далеко не дураком. И раз привел Дэрия на праздник, значит, ему стало известно задолго до события. Выходит, он что — то понял еще во время боевых действий на территории диких земель?

— Учимся вместе в академии, — подтвердил «догадки» брата Дэй. Я решила не скрывать нашу историю слишком сильно:

— Мин был вместе со мной в спайке. Помогал избавиться от страха огня, — о, да, так помогал, что в итоге я не то что бояться его перестала, а даже возжелала… — А еще на последней практике именно наша команда разбила большую часть группы отступников на территории земных демонов. Мин применил Крылья Феникса.

Окружающие нас демоны и люди только что не присвистнули. Даже Дойл выглядел пораженным:

— Нет, я знал, что Дэрий одарен, но что до самих Крыльев Феникса…

Огневик не отреагировал, застыв с вежливой улыбкой на лице:

— Я не очень люблю распространяться о своих силах.

Да уж, распространяться он не любил вообще.

— Ну вот, а я так хотел познакомить двух самых ценных для меня людей! — «расстроился» братец, а затем хитро взглянул на меня. — За это ты должна мне танец, сестренка…

Снова получая мою руку в безраздельное пользование, он увлек меня в круг танцующих, на ходу желая товарищам не теряться и как следует повеселиться. Я заметила, как Дэй оторвался от остальных и направился к университетским товарищам. Что ж, это было неплохим выбором.

— Ну, давай, — искушающе улыбнулся Дойл, завладев моим вниманием, — спрашивай, я же вижу, что у тебя на языке вертится вопрос.

— Как узнал о нас с Дэем?

Он заливисто захохотал, не забывая выполнять нехитрые танцевальные фигуры.

— Не скрываешь даже, что знаешь истинное имя водного принца.

— Он отказался от престола. Так зачем тебе этот спектакль? — почувствовав глухое раздражение, напомнила я о первом вопросе.

— Ну, мелкая моя, не ожидал от тебя такой неряшливости. Ты вообще в курсе, что твои метки на парне заметны любому темному даже невооруженным глазом?

— Метки? — я даже с шага сбилась. — Какие еще метки?

— Которые появляются, когда отдаешь избраннику свою тьму, — поддразнил меня брат, заставляя медленно начать заливаться краской. — Да — да, милая, ты все правильно понимаешь, я намекаю на тесный контакт, результатом которого и стала метка. А уж в бою, когда на нем родовые татуировки проявлялись, это было нечто невообразимое. Сочетание тьмы и воды в татуировках — поистине достойное внимания зрелище!

— Ну так раз ты такой умный, зачем притащил Дэя сюда?

Брат, казалось, искренне оскорбился:

— Мелкая, ты забыла, что ли? Если кого — то допускаешь до себя так, что аж тьмой с ним делишься, то по законам демонов вводишь его в семью! Ты, наверное, удивишься, но мне стало интересно, почему заряженный твоей силой человек с ужасно необычным набором даров делает вдали от тебя, когда у вас вовсю должна цвести любовь! Вот и я решил удовлетворить свой интерес…

— Что ты собираешься делать? — напряженно спросила я.

— Напомнить кое — кому, что семьей не стоит разбрасываться, — подмигнул мне Эвандойлион, а затем я почувствовала, как его рука спускается с моей талии на более мягкую область ниже. И я знала, что на нас в этот момент смотрел Дэй.

— Дойл, уже не смешно, — попыталась успокоить его я. Мне совершенно не хотелось возрождать историю, которую сама же и закончила. — Что было, то прошло.

— Ты всерьез в этом уверена? — казалось, брат искренне не понимает содержания моей просьбы.

— А сам — то, — передразнила его я, не преминув дернуть за косу. — Зачем волосы убрал в брачную прическу?

— Нравится? — на меня глянули с видом искусителя. — А я готовился, и хорошо!

Меня начали прижимать крепче, и поведение все за меня решившего Эвандойлона не понравилось совсем. Подумав, что в зале нашего отсутствия могут и не заметить, я многозначительно улыбнулась, позволяя ладоням заскользить по плечам Дойла. В следующее мгновение среди гостей нас уже не было.

— Любишь же ты неожиданности, — поежившись, Дойл отпустил меня и отошел на несколько шагов. — Куда ты нас перенесла?

Место и правда отличалось от того, из которого мы переместились. Из звуков здесь остались только завывания ветра да наши с братом голоса.

— Одно плато, получившееся из моего чиха, когда мне исполнилось четыре года, — я пожала плечами, а затем ухватилась за подол платья, разрывая его до самого бедра.

— Эвани? — Дойл явно был обескуражен моими действиями, но следил с интересом.

— Так атаковать будет легче, — ухмыльнулась я, воплощая в руке плеть из тьмы.

— Вот неугомонная, — брат, кажется, начал понимать мой замысел, поскольку ненадолго прикрыл глаза, будто бы принюхиваясь к воздуху. В его руках появилось по клинку. — А не побоишься выйти против меня повзрослевшего?

— В детстве мы на равных бились, — напомнила ему я. — Сейчас я вошла в полную силу. Даже если проиграю, это будет не так обидно. Я прекрасно осведомлена об уровне твоих возможностей. Кстати, на досуге, как — нибудь потом, покажешь наконец — то свою избранницу, что помогла твоей тьме.

— Договорились, — заулыбался Дойл. — И все же ты с этим человечком больно уж снисходительна.

— Я не демон, Дойл. Я рождена человеком, сколько бы диких генов во мне ни было. Да, я люблю его, но никогда не буду с ним счастлива, если он будет находиться рядом по указке. Пойми же это, наконец, и прими мой выбор.

— Да ни за что, — спокойно улыбнулся он. — Как была неразумным дитем, так и осталась. Что ж, значит, все придется снова решать за тебя. Готовься к поражению.

С этими словами он прыгнул на меня, блистая воплощенными лезвиями. Интересно, наша магия хоть сколько — нибудь могла быть похожей?

Я вспомнила тренировки с Дэем. Те из них, когда он, раз за разом, указывал мне на недостатки использования силы — точнее, на ее безумное расходование. Дэй ведь неоднократно говорил: моя беда в том, что я не могу долго держать удар, что со временем слабею, бросая все способности на обезвреживание врага с одного маха. Это — одно из моих больших упущений. И я собиралась испробовать те же приемы на Эвандойлионе.

Я не нападала — это он должен был понять, что моя позиция не изменится — а потому лишь отбивала сыпавшиеся на меня атаки, понемногу начиная чувствовать, как сила медленно, но верно уходит из рук Дойла. Мне бы продержаться до того момента, как он не сможет воплотить хотя бы одно из своих орудий. А там будет полегче. Главное — самой к тому времени не иссякнуть. Но я надеялась еще и на то, что избранный мною мужчина не только стабилизировал, но и позволил приумножить мой магический резерв. Как оказалось, я была недалека от истины.

От клинков Дойла можно было увернуться — все же он делал скидку на то, что я женщина — а заодно и оценить окружавшую нас местность. Чихнуть — то я чихнула, но скалы, конечно, пострадали не полностью. Мне нужно было лишь хорошенько приложить брата об одну из них, чтобы поединок мог считаться оконченным. Только вот как это сделать, когда на тебя нападает не самый маленький демон из армии темных? Я решила действовать хитростью.

Когда брат в очередной раз пролетел мимо меня с оружием в руках, я развернулась резче, чем обычно, и хлестнула плеткой по его ногам. Обернувшаяся вокруг щиколоток тьма лишила Дойла равновесия, он завалился на бок, чем я и воспользовалась, подскакивая к нему и быстро садясь на колени.

— Я никогда не буду обладать преимуществом в силе, Дойл, — сказала я на миг удивившемуся брату, — но и свое я буду защищать до последнего!

— Если ты считаешь его своим, зачем продолжаешь оставаться на расстоянии?! — возмутился брат, начиная выворачиваться из моих оков. Медлить больше было нельзя, и я, ухватившись рукой за его шею, перенесла нас к ближайшему целому обрубку скалы, со всей силы впечатывая в нее Дойла и слыша, как негромко, но различимо охает брат, теряя оба своих оружия. Тьма рассеялась в его руках.

— Он сам должен понять, что я принадлежу ему так же, как и он мне. Сдавайся, Дойл. Хитростью, но все же я победила.

— Да неужели? — на его губах появилась слишком нехорошая улыбка. В следующее мгновение ладонь Дойла начала стремительно приближаться ко мне.

Я знала, что он не может меня ударить — не то воспитание, не те воспоминания из детства. Боли и не было, но я, зажмурившаяся от неожиданности, не сразу поняла причину этого. А когда раскрыла глаза, вскрикнула, разом отпуская шею Дойла. Его направляющаяся ко мне рука была остановлена. Остановлена откуда ни возьмись появившимся на плато Дэрием.

— Дойл, у вас с сестрой всегда такие странные игры? — я готова была биться о заклад, что в глубине глаз Дэя промелькнули красные всполохи гнева.

— Всегда, когда дело касается разногласий, — пожал плечами братец, когда его руку, наконец, выпустили из плена.

— То есть, приди я чуть позже, остался бы без партнерши по танцу? — делано удивился Дэй.

— А ты ее приглашать собрался? — весело хмыкнул Дойл.

— Ну да, ты же все уши мне прожужжал о том, какая у тебя замечательная сестра. Я решил убедиться лично, — и ухом не повел Дэй.

— А, ну тогда ладно, — решил ретироваться брат. — Надеюсь, обратную дорогу к танцевальному залу вы найдете. До встречи, воробей, — подмигнул Дойл, после чего растворился в воздухе.

Усталость накатила разом, и я, не беспокоясь о том, что обо мне, да еще и в порванном платье, подумает Дэй, припала к камню, начав съезжать по нему вниз. Огневик сориентировался, подхватывая меня и настороженно спрашивая:

— Иви, все в порядке?

— Да… — через силу улыбнулась я. — Просто Дойл оказался слишком силен, и все мои потуги сейчас уходят на то, чтобы не исчезло платье. Надо было маму слушаться и нормальное надеть…

— Так ты что же, голую тьму на прием примерить решила? — удивлению огневика не было предела.

— Ты лучше скажи, как здесь оказался, — решила уйти от скользкой темы я.

— Если честно, ума не приложу, — выдал Дэй. — Просто увидел, как вы таете в воздухе, и потянулся к магическому следу. А когда очнулся, ты уже прижала Дойла к стене.

Я могла бы спросить еще что — нибудь, но силы остались только для того, чтобы прижаться к его груди и слушать, как неровно бьется сердце. Значит, почувствовал и пошел за мной… все же тьма внутри него сделала свое дело. Она же и позволила мне понемногу восстановиться.

— Можем возвращаться обратно, — я оторвалась от Дэя, намереваясь начать переход к замку деда.

— В таком виде пойдешь? — хмыкнул огневик.

Я только сейчас вспомнила, что рвала платье для разборок с Дойлом. Тяжело вздохнув, прикрыла глаза, на ходу переделывая фасон под тот, что был у меня раньше, и услышала, как гулко сглотнул Дэй. Тьма, я же голой перед ним мелькнула… а впрочем, кому какая теперь разница?

— Готов? — словно ничего и не было, спросила я.

Вместо ответа он просто заключил меня в объятия. Перенеслись мы в мгновение ока. Чувствуя, как уверенно ведет меня в круг танцующих Дэй, я не удержалась от любопытства:

— Ты что… действительно меня на танец шел пригласить?!

Уголки его губ дрогнули в улыбке:

— А что, это было не самой удачной идеей?

— Да нет, просто… — на языке вертелись совершенно другие слова. Но я не решилась произнести вслух то, о чем слишком долго думала: учитывая нашу последнюю встречу в ночи, закончившуюся расставанием, мы вообще только мимолетно пересекаться могли, не говоря уже о нормальном диалоге, который, худо — бедно, сейчас происходил. Нет, я ни за что не призналась бы Дэю, что тайно мечтала увидеть хотя бы его улыбку. Естественно, то, что он проявил инициативу, ненадолго выбило меня из колеи.

— В память о том, что когда — то мы все же находились в магической спайке, — будто объясняя свои действия, произнес Дэй, нарушая молчание. Мне не оставалось ничего другого, кроме как рассеянно кивнуть.

Танец не представлял собой ничего сложного: кружение по залу без смены партнеров под плавно льющуюся музыку. Особенность его была в том, что партнеры соприкасались лишь предплечьями, вытянув согнутые в локтях руки вперед на максимально возможное расстояние. Танец, который словно говорил о том, что, даже находясь вместе, люди подчас не могут прикоснуться друг к другу так, как им бы того хотелось. Но мне это нравилось. Сейчас, не говоря ни слова, я была ближе к Дэю. Это странно успокаивало и настраивало на хороший лад.

— Как прошли незапланированные каникулы? — наконец поинтересовался Дэй, отвлекая от мыслей. Я бросила на его лицо немного рассеянный взгляд:

— Хорошо. Восстанавливала родственные связи. Мы следили за вестями с мест боевых действий.

— Это было быстро, но тяжело, — признался Дэй.

— У тебя второй шрам рядом с первым появился, — заметила я, привлекая его внимание.

— Мелочь — не доглядел, наверное, — пожав плечами, отозвался огневик.

— Можно ведь попросить целителей вывести их окончательно, — размышляла я, но Дэй покачал головой:

— Первый — это печать демонов. Избавиться от нее — значит наложить проклятие на некогда известный древний род. Это против правил демонического слова.

— Ты не особо — то жаловал демонов, — не сдержала я улыбки.

— Эти демонстрировали по отношению ко мне только уважение.

Наверное, я бы могла плыть в его объятиях бесконечно. Но танец кончился, и я поспешила вернуться к родителям. Если произошедшее между нами с Дэем можно было считать перемирием, я была этому очень рада.

Дойл умудрился менять свое место дислокации в зале так, что мне вечно доставались виды его удаляющейся макушки. Зато, когда слово перед всеми стала держать мама, он оказался тут как тут, с улыбкой до ушей поглядывая на меня. Еще не подозревая, какую гадость они успели подготовить на пару с маменькой, я только хмуро глядела на брата, находящегося в явно приподнятом настроении. Они явно что — то успели обсудить за моей спиной.

— Уважаемые гости! — вперед вышел дед, а я просунулась поближе к папе, застонав от отчаяния. Они и Эвангириона Темного задействовать успели? Или именно эти государственные дела, закрывшись в кабинете, дед обсуждал с мамой?

— Пап, — пользуясь моментом, я дернула родителя за рукав, — что они задумали?

— О чем ты? — не понял отец, с удивлением поворачиваясь ко мне. Отвечать не пришлось — как раз в это время дед рассказал всем, что вскоре у меня состоится день рождения, и, поскольку до этого самого момента не нашлось никого, кто бы вызвался попытать счастья и обуздать мою тьму, в силу вступает древнейший закон демонов. Я сглотнула. Папа побледнел.

Этот закон подразумевал под собой ни много, ни мало, поединки между представителями диких земель. Соперники могли проливать чужую кровь в слепом желании завладеть нужной женщиной. Со временем, правда, жестокие бои превратились в дружеские состязания до признания первого поражения, но факт оставался фактом: соперничество имело место быть. А я еще удивлялась, откуда так много молодых демонов прибыло именно сегодня.

— Кто будет поручаться за девушку? — вперед вышел один из демонов Воздуха. Надо отдать им должное, все молодые люди этой категории отличались изяществом и тонкой костью. Но какое до этого дело было мне, особенно когда сердце уже выбрало себе половину? И ведь деду ничего не скажешь — слова прозвучали, а подвергнуть сомнению репутацию Темного Владыки — значит нажить непримиримого врага.

— Я поручусь, — самодовольно улыбнулся Дойл, а зал слаженно притих. Мне все стало ясно. — Ну, кто решится побороться за руку моей сестры?

План наверняка придумывала мама, а Эвандойлиона подговорила, чтобы разворошил осиное гнездо. И последний удар, который я так и не получила в нашей с ним схватке, наверняка предназначался для того, чтобы Дэй его увидел. Сейчас, я больше чем уверена, работали именно для привлечения внимания моего огневика. Никто в здравом уме не решился бы выйти против Дойла. Так уж зарекомендовал себя мой демонический брат: тот, против кого он материализовывал свой темный клинок, не выходил из состязания победителем.

— Позволь мне попытаться, дорогой товарищ и друг, — во внезапно возникшей тишине уверенно прозвучал голос Дэя. Нет, он совсем не улыбался и нисколько не шутил. Он отделился от группы наших общих друзей и неспешно направился к Дойлу. Когда я выглянула из — за плеча папы и встретилась глазами с огневиком, он еле заметно улыбнулся мне, одним этим движением заставляя сердце упасть в пятки. Мы же расстались! Какого демона он творил?!

— Я бы с огромной радостью с тобой схлестнулся, — в речи Дойла сквозили плохо скрываемые нотки торжества. — Только ведь ты родом не с диких земель.

Дэй нахмурился, понимая, что мой братец неимоверно прав, но тут со стороны огненного сектора раздалось зычное возражение:

— Клан Фаерфолла готов поручиться за этого молодого человека!

— Клан Ласотара поддерживает соседей, огненных демонов, — выступил из толпы пропадавший все это время Айнон. Как?! Как это все могло происходить наяву?

— Это еще почему? — делано удивился Дойл, не желая сдавать позиций.

— Магия мальчика еще при рождении была усилена магией демонов Огня. Печать клана Фаерфолла рассекает его бровь!

— Я подтверждаю это, — добавил Айнон, — поскольку Фаерфолла приводил в покои водной королевы мой отец!

По залу пробежался шепоток. «Сын Дария Маерийского?» — раздавалось со всех сторон, и гул этот отнюдь не выглядел одобрительным.

— Ну а ты что скажешь, дорогая сестра? — ухмыльнулся Дойл, наконец — то давая мне право слова. Дэрий молча смотрел на меня, ни словом не давая возможности запретить ему участвовать.

Я колебалась. Зная, на что может быть способен Дэй, я также знала и то, из чего сделан мой брат. Несмотря на его молодой возраст, воином он показал себя отличным. И все же… а вдруг это была не игра, и Дэю действительно стало необходимым доказать свои чувства ко мне? Зажмурившись, что было силы, я выпалила:

— Позволяю поединок!

И увидела расцветшую на лице Дэя улыбку. Неужели я все сделала правильно?

Дойл, не мешкая, взял соратника за руку, и в следующее мгновение они исчезли из вида. Зал снова погрузился в молчание, пока оба моих деда, наконец — то, не решили разогнать тоску, приказывая вновь играть музыке. У меня зуб на зуб не попадал, когда сзади обхватили надежные папины руки.

— Ты маму прости, — извиняющимся тоном произнес он. — Ей сейчас… сложно мыслить логически. И за Дэрия не переживай. Я уверен: он не стал бы соглашаться на бой, в результате которого не был бы уверен.

— Пап… что — то расхотелось веселиться, — вздохнула я. — Пойду к себе…

Я мельком взглянула на ошарашенных поступком Дэрия друзей. Как и они, я тоже не верила, особенно после нашего расставания, что он вообще еще хоть раз решит заговорить со мной. Послав им вялую улыбку, я тоже из зала исчезла. Мне стоило привести мысли в порядок.

Время тянулось бесконечно долго. Кормилица с озабоченным видом принесла целый поднос с едой и, поставив его на стол, прекрасно понимая, что я не возьму ни крошки, с печальным вздохом удалилась. Я не металась по комнате, не выглядывала наружу, просто забилась в самый темный угол сбоку от окна, усевшись на полу и подтянув к себе колени. Поединок с Дойлом наконец — то дал о себе знать, и я, откинув голову назад, попыталась хоть немного отдохнуть. А еще — готовилась к самому худшему исходу: покинуть владения деда в случае победы брата. Нет, шутка зашла слишком далеко. Пора было прекращать это безумие. Я уже была одета в походный вариант — осталось только дождаться результата встречи Дойла и Дэя. Только вот, кажется, усталость дала о себе знать — я все же заснула.

Очнулась я от легкого скрипа двери. Не узнать фигуру огневика было невозможно — брат был шире в кости и смотрелся массивнее. Подавив стон, я попыталась встать навстречу Дэю, но не успела: он рухнул на колени передо мной и, не дав сказать ни слова, притянул к себе, неистово целуя. Я отвечала не менее яростно, касаясь губами каждой клеточки на его лице, а когда ощутила соль на губах, поняла, что позорно лью слезы от счастья.

— Живой… — выдохнула я, когда мы остановились, чтобы перевести дыхание.

Дэй положил голову мне на плечо, и в его уставшем голосе я услышала улыбку:

— Вы все же родственники. А я обладаю уникальным умением выводить вас из себя.

Я запустила руку в собранные в хвост волосы, позволяя себе шалость и распуская стягивающий их жгут:

— Спасибо… теперь ты можешь возвращаться. Я ценю твой поступок и никогда его не забуду.

В самом деле, мы ведь расстались. Если даже танец был в память о прошлом, соединяющем нас в спайку, то мое спасение от неминуемого брака точно нельзя было рассматривать никак иначе, кроме как доброй волей.

— Иви… — его лицо вмиг оказалось напротив моего. — Ты не поняла.

— Что? — удивилась я.

— Я пришел… за тобой.

С этими словами Дэй, уже не скрываясь, начал заваливаться на меня, а я, охнув, постаралась применить все свои целительные знания, чтобы убедиться, что он не ранен. Нет, просто лишился кучи сил, ему требовался отдых. Только вот перетащить Дэя на кровать вряд ли получится…

Я устроила его голову на своей груди, поверх накинула покрывало из тьмы. В таком положении мышцы грозились затечь, но я совсем этого не боялась. Я боялась того, что неправильно расслышала его последние слова. Он сказал, что пришел за мной. И сейчас — здесь, со мной — остался. Могла ли я думать, что расставание закончится этим?

Я и сама провалилась в сон, убаюканная надежным теплом Дэя. Разбудили меня его легкие поцелуи. Теперь уже не он, а я лежала, прислонившись к нему, и кольцо сильных рук казалось лучше всякой колыбели. Я развернулась так, чтобы подставить губы ласкам огневика, и была незамедлительно награждена за находчивость. Потом, когда мы пресытились первой встречей, а я свернулась в объятиях Дэя комочком, над головой раздался его хриплый шепот:

— Прости меня.

Я думала некоторое время, прежде чем отреагировать. Наконец произнесла то, что показалось самым правильным в данный момент:

— Я последовала совету и узнала об истинной истории твоего отца и моей матери. Мне кажется, Дэй, ты взял на себя слишком тяжелую ношу. Но это твое право и твой выбор, и это характеризует тебя как человека, понимающего последствия любого своего шага. Мне не за что тебя прощать, — я, наконец, подняла на него глаза. В предрассветных сумерках оно казалось особенно красивым. Вся ночь в его объятиях — как же это было хорошо! — Главное, чтобы ты сам себя простил и решил идти вперед, не оглядываясь на прошлое.

— Слова истинной принцессы Жизни, — улыбнулся огневик. — В любом грехе она видит спасение.

— За твоей душой грехов нет, — возразила я.

— Есть, — он обрисовал кончиком пальца контур моего лица. — Я слишком долго держал тебя на расстоянии, в то время как мы оба давно могли бы быть счастливы.

— Я буду счастлива по — настоящему, когда мы с тобой очистим от еды вот тот поднос, — хитро улыбнулась я, показывая нужное направление. — И перенесемся в академию. Мы ведь уже можем это сделать? Ни минуты лишней не желаю оставаться среди этих заговорщиков!

Дэй только усмехнулся, и завтрак прошел, будто мы не расставались после диких земель. Теперь, когда я была в курсе обоих его даров, подогреть остывшую за ночь пищу не составило труда, затем я отправила его освежиться перед путешествием. Переноситься договорились к мужской части общежития, поскольку там сейчас было меньше народа, а Дэрию после схватки с Дойлом необходимо было еще и переодеться. Я благоразумно отправила вестник отцу. Если мама действительно так себя чувствует, что плохо поддается контролю, руководить разумной частью семьи стоит ее истинному главе. Я предупредила, что возвращаюсь в академию.

Взявшись за руки, спустя мгновение мы оказались у внутреннего входа в башню и, не сговариваясь, помчались наверх. Все дело в том, что начинался рассвет. Первый рассвет, который мы встречали, бодрствуя.

Завалившись в комнату, мы подбежали к окну и замерли на месте, прижавшись друг к другу. Дэй обхватил меня со спины, и, чем выше поднималось солнце, тем крепче и жарче становилось его объятие. Увидев все, о чем мечтала, я развернулась в кольце рук огневика, а когда встретилась с ним взглядом, поняла, что уже не смогу оторваться. Ладони обхватили его лицо, поцелуй вышел глубоким и чувственным. Теперь, став с ним одним целым, я уже не боялась происходящего, и когда из — под моих штанов начали вытягивать подол сорочки, я с удовольствием освободила Дэя от куртки и рубашки. От штанов меня освобождали с особым издевательством, прокладывая дорожку поцелуев по низу живота. А когда мы оба остались обнаженными, не добрались даже до диванов по бокам от окна: Дэй просто подхватил меня под бедра, помогая обвиться вокруг его талии, и прижал к стене. А дальше рывком заполнил изнутри, вызывая довольный стон и замирая на целое мгновение вечности. Как раз чтобы мне хватило времени вцепиться руками в его плечи и начать двигаться вместе с ним. Это было сущее безумие, которое, казалось, никогда не закончится. И чем дальше заходил Дэй, тем сильнее отвечала на его ласки я, желая лишь одного: слиться с ним в единое целое и никогда больше не расставаться. Потом, когда он напрягся и совершил внутри последнее движение, я, разгоряченная, взмокшая и невероятно счастливая, прикусила кожу на его шее, вызывая довольное урчание.

— Никогда бы не подумал, что магини Тьмы могут быть настолько страстными, — раздался его шутливый смешок над ухом спустя некоторое время. Он так и продолжал удерживать меня. Я зевнула, несмотря на то, что мы совсем недавно проснулись.

— Вот и не думай в этом направлении — я у тебя буду такая одна. А если ты сейчас еще и на кровать меня отнесешь и дашь поспать хотя бы полчасика, я тебе и не такое покажу, обещаю.

И снова раздался веселый хмык Дэя, после чего мою просьбу безукоризненно выполнили. Оба понимали: после большого перерыва Дэй, сам того не желая, забрал моей энергии больше, чем нужно. Но теперь ему было не отвертеться от меня. Нет, только не теперь.

Когда меня принялись настойчиво поднимать с кровати, я отбивалась, как могла.

— Дэй, каникулы… — стонала я, пока огневик покрывал поцелуями мои плечи и грудь. — Давай еще немножечко поспим.

— Давай, — охотно соглашался он, — но тогда спать тебе придется долго, потому что я на обычном сне не остановлюсь.

Что — то в его голосе было слишком угрожающим, и я разлепила веки:

— Эксплуататор.

— Ночью выспишься, — наконец, растормошил меня он. — Пойдем, нас ждут великие дела!

Было очень непривычно видеть Дэрия в таком воодушевлении, но, похоже, заботы действительно остались для него позади. Когда мы вывалились из мужской башни и сразу переместились за ворота академии, солнце стояло в зените.

— Времени мало, — покачал головой огневик.

— Для чего? — удивилась я.

— Для того чтобы успеть до вечера, — подмигнули мне, и я, поняв весь объем грозящих мне неприятностей, покраснела так, как еще никогда в жизни. — А нечего было связываться с магом, у которого вместо крови одни инкубьи гены, — поддразнил тут же Дэй, и я уперла руки в бока.

— А это мы еще посмотрим, — воинственности моему духу было не занимать.

— Обязательно, — пообещали мне.

День прошел не просто замечательно — волшебно. Никогда бы не подумала, что смогу увидеть столько улыбок своего любимого. Он шутил, смеялся, привлекая своим жизнелюбием всех вокруг, а когда я начинала жаловаться, что на его обаяние тут же слетаются все, кому не лень, отшучивался, что коварно пьет их восхищение на расстоянии. Мне, правда, доставались утешительные призы из оплавленных огнем стеклянных фигурок в виде птиц, различных животных и даже собственной миниатюрной статуэтки, и все это мы отдали в ближайшую торговую лавку, пожелав хозяину успешных продаж. В самом деле, не возвращаться же было в академию с таким багажом в руках.

Перенеслись обратно мы уже к закату, договорившись на сей раз не упустить тот момент, когда зайдет солнце, и я, выпросив немного времени на то, чтобы привести себя в порядок, умчалась в женскую башню. Только вот стоило переступить ее порог и начать подниматься по лестнице, как я снова оказывалась у начала ступенек. Так продолжалось несколько раз, и я, уставшая и ощущающая легкое головокружение, наконец, остановилась. Именно тогда и прозвучал ее голос.

— Я бы на твоем месте не пыталась преодолеть петлю времени.

— Вита? — я с недоумением смотрела на выступившую из неосвещенной части башни девушку, со злостью смотрящую на меня. — Ты что творишь?

— Как видишь, у меня такие же каникулы, как и у тебя. Заскучала — здесь не так интересно, как на территориях сражений, — ее вид и правда отражал каждое произнесенное слово. — Подумала, что стоит посмотреть на то, как обстоят дела у моего благоверного самопровозглашенного женишка на темных землях. Угадай, что я там увидела? — она выжидающе выгнула бровь.

— Празднование победы над отступниками… — догадалась я.

— Именно, — подтвердила мои слова Витания. — И попутно всю теплую компанию, включая Айнона, в сборе. Хотя, наверное, мне не стоит звать сына Ласотара вымышленным именем, да? — Она сделала еще шаг ко мне. — И Дэрий там тоже был. И — вот неожиданность — оба вы были в курсе происхождения друг друга. Одну меня держали в дураках! — внезапно воскликнула она. Я вздрогнула от того количества боли, что прозвучало в ее голосе. — А я ведь помогала лечить ту, что оказалась потомком сгноившего мою тетю демона!

— Неправда, — покачала я головой. — Дед не виноват в том, что встретил свою половину. Как и твоя тетя не виновата, что попала в руки к недостойному. Здесь виновен лишь тот, кто оказался причиной гибели твоей родственницы. Но это совершенно не значит, что нужно все валить на истинную любовь! — горячо возразила я.

— Истинная любовь, говоришь? — усмехнулась Витания, а в следующее мгновение оказалась рядом со мной. — Вот и проверим, так ли истинна твоя. Приятного путешествия на дикие земли, темная! — с этими словами она легко дотронулась до моего лба, и мир вокруг перевернулся. Вскрикнув, я поняла, что меня затягивает в вихрь перемещения, который я не в силах контролировать. Промелькнула шальная мысль, что Витапоступала не лучше того суола, что отправлял способных магов прямо в лапы к отступникам, но где — то на границе сознания я понимала причину ее действий. Оставалось уповать только на то, чтобы в своей мести демоница не зашла слишком далеко.

Окончание путешествия оказалось не слишком мягким: я приземлилась на прохладный песок, ударившись бедром, и сдавленно застонала. Кожа, не скрытая подолом надетого на свидание с Дэем платья, тут же оказалась ободранной, отозвавшись болью, но я заставила себя не думать об этом. В первую очередь надо было определиться с местом, куда отправила меня Витания.

Плеск волн отвлек внимание, я обнаружила себя на берегу океана. Самые окраины диких земель… к чему было предпринимать все это, если я тут же могла вернуться обратно? Но, как оказалось, что — то блокировало магию, и мне предстояло выяснить, что именно.

Оглядевшись, я не увидела вокруг ничего примечательного, и попыталась призвать силу Времени снова. Бесполезно. Помянув тьму и свет разом, в бессилии ударила кулаками по песку. А потом произошло нечто неожиданное.

Последний солнечный луч стремительно ушел за горизонт, и песочный берег начал преображаться. Я оказалась сидящей у стеклянной дороги, выходящей из самого океана, и ведущей… куда ведущей? Поначалу не было видно ничего, потом пространство вдали от меня озарилось огненной вспышкой. Воздух наполнился жаром, и в конце стеклянного пути засиял огромный дворец, охваченный пламенем. Огонь был повсюду: на его стенах, на причудливой формы вытянутых окнах, на нескольких куполах, украшавших вершины башен дворца. Я все еще не могла поверить в то, что видела перед своими глазами, потому что о природе здания догадалась сразу. Храм Феникса. Святилище изначального существа, родившегося вместе с нашим миром. Место, где магия контролируется древнейшей огненной птицей.

«Не птица я!» — возмутился в голове не слишком взрослый голосок. Я поразилась тому, насколько далеко от храма божество может передавать свои мысли. Поднявшись на ноги, я отправилась к входу, поскольку знала: отсюда не уйти, пока не будет выполнено желание Феникса.

Перед ступенями я остановилась. Не потому, что испугалась бегущих по ним пламенных язычков. Просто подумала, так ли я нужна Фениксу в гордом одиночестве. Вита ведь не зря отправила меня именно сюда — во дворец, олицетворяющий собой воплощение страсти. Чем я могла порадовать великовозрастное дитя?

Неведомая сила подхватила меня, заставив преодолеть последние метры до дверей храма. Оказавшись внутри, я услышала их скрежет: феникс отрезал меня от внешнего мира.

— За что? — не выдержала я несправедливости.

«Почаще называй меня великовозрастным дитя, — раздался в голове обиженный голос, — и я тебя тут жрицей назначу».

— Простите, конечно, великий, но вы дитя и есть! — решила стоять на своем я. Все равно терять уже было нечего: Вита меня сюда перенесла, и как выйти, я не знала ни единой мыслью. — Быть может, я не представляю, что здесь делали мои родители, но вот о том, что они помогли вам возродиться, знаю прекрасно! Так что ненамного вы и старше!

«А ты дерзкая — интереснее, чем твоя королева — мать. Ей долго пришлось привыкать к собственной демонической сущности и принять ее. С тобой, пожалуй, будет проще…»

— Проще — что? — насторожилась я.

«Проще! — так, будто это слово могло дать все ответы на мои вопросы, заявил Феникс. — Что же до того, чем у меня в храме занимались твои родители… хочешь посмотреть?»

Если он думал, что завлекающим тоном тут же склонит меня к сотрудничеству, то глубоко ошибался. Пусть и затащил меня внутрь, потакать шалостям я не собиралась.

«Зря, очень зря, — если бы птицы умели вздыхать, сейчас я бы слышала в голове именно этотзвук пернатого. — Да не птица я, сколько можно повторять!»

— Простите, — покаялась я. — Само собой получается. Я правда не понимаю, чем могла бы вам помочь.

«Ой ли? — смех у Феникса оказался каркающим и очень низким. — Ну, тогда проходи вглубь храма и ни о чем не беспокойся — я найду, чем тебя занять…»

Что — то в его словах меня задело, что — то заставило мозг работать с еще большей скоростью. Витания… как она там говорила? «Вот и проверим, так ли истинна твоя…» Что это могло значить? Почему после всего она отправила меня прямиком к Фениксу — на землю, о которой никто толком не знает?

— Дэй… будет искать меня?! — с ужасом догадалась я.

«Чему ты удивляешься, принцесса? Разве не он сделал твою тьму теплой?»

Я ведь обещала забежать домой всего на минутку. Конечно, Дэй забеспокоится. Только вот Вита наверняка уже успеет скрыться, и мой любимый окажется в пустой комнате, даже если пройдет через крышу. Где же он станет искать меня? Разве может кому — нибудь вообще прийти в голову мысль о том, что меня отправили на дикие земли?

«Какие — то глупые тебя одолевают сомнения… да и потом, если не сможет твой благоверный тебя отыскать, разве достоин он быть по — настоящему твоим мужем?»

Мужем? Одно простое слово повергло меня в пучину сомнений. Нет, я любила Дэя, я чувствовала, что готова прожить с ним всю оставшуюся жизнь. Но семья?..

«И кто после этого из нас маленький? — кажется, Феникс восхитился способностям моего мышления. — Это же не в четырех стенах тебя сидеть заставляет. Что помешает тебе, принцесска, выйдя замуж, окунуться с головой в те же приключения? Судя по тому, что я о тебе знаю, кое — что в твоей сущности всегда будет заставлять тебя искать именно их на свою… ну, ты и сама понимаешь. Могу тебя успокоить — пару ты выбрала под стать. И любое твое начинание сын Дария Маерийского будет поддерживать и приветствовать».

Слова Феникса вселяли надежду и приводили мысли в порядок. Но я все еще не представляла, как Дэй сможет меня отыскать.

«Не думай об этом — заботы мужчины не должны тебя волновать! — авторитетно заявила птица. — А пока предлагаю тебе искупаться у меня в бассейне и как следует отдохнуть перед его появлением…»

Рассуждал он на удивление здраво, так что я последовала совету. Разоблачившись из привычного одеяния и после купания примерив простой сарафан, я отправилась в путешествие по храму. Иногда его хранитель вставлял свои рассуждения, но большей частью знакомил меня с историей огненного дворца. А потом, почувствовав, что я здорово измоталась, направил сквозь пылающее повсюду пламя в комнату, где обнаружилась просторная кровать. Не задавая лишних вопросов, я тут же упала на нее. Сон пришел ко мне мгновенно.

И снова меня будил кто — то чересчур смелый и неугомонный. Сначала я пыталась не реагировать, но к мягким поглаживаниям добавилось ощущение чужого тела рядом, и мне сразу, несмотря на нахождение внутри состоящего из одного пламени дворца, стало жарко.

— Прочь… — попыталась отмахнуться я, извиваясь и пытаясь прогнать ненужное тепло. В ответ меня только крепче сжали, а затем и вовсе перевернули на спину. — Ну что за изверг такой…

— Не хочешь меня видеть — я, конечно, могу и уйти, — насмешливо отозвался знакомый голос, и я мигом распахнула глаза: Дэй!

— Милый… — голос сорвался на хрип, поскольку проснуться я все еще не успела. Не веря, что он рядом, я принялась гладить его лицо и шею, чтобы удостовериться: нашел!

— Признала все — таки, — несмотря на ситуацию, вид у спеленавшего меня огневика был донельзя довольным.

— Я еще не отошла от сна… меня так этот Феникс загонял, — не преминула пожаловаться я.

— О нем разные легенды ходят… — договорить Дэй не успел: я обвила руками его шею, притягивая к себе и целуя, чувствуя знакомую слабость во всем теле от его присутствия. Нет, не мираж и не мечта, он действительно оказался во дворце птицы!

«Не птица я!» — раздался в голове недовольный голос великого существа, и мы с Дэем одновременно вздрогнули, отпрянув друг от друга.

— Ты тоже это слышал? — спросила я, получая в ответ утвердительный кивок. — Странно, что он не обнаружил свое присутствие сразу…

— Тут, наверное, есть в какой — то степени и моя вина, — многозначительно улыбнулся Дэрий.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Я предоставил ему гораздо более интересный источник для развлечения, нежели наша с тобой встреча, — вид у огневика стал совсем плутовской.

— То есть?

— Я не один прибыл сюда. Витания с Айноном тоже внутри дворца.

— Что? — совсем неприлично выдохнула я. — Так вот почему ты так быстро пришел ко мне. Сразу догадался?

— Нет, — покачал головой Дэй. — Спала ты, если судить по времени наших королевств, целую ночь и целый день. За это время я успел связаться с твоим братом и еще раз побывать на землях темных демонов.

— Ты? Дэй… — не верила своим ушам я.

— Да, — мягко улыбнулся огневик. — Дело в том, что в нашем состязании, признав свое поражение, Дойл сказал мне, что теперь считает членом своей семьи, и дал особый вестник, который можно использовать столько раз, сколько будет необходимо. Он добавил, что придет на помощь по первому зову, и очень удивился, когда понадобился спустя совсем короткое время. К его прибытию я успел обыскать всю академию, но тебя, конечно, не нашел. А зная твою способность перемещаться куда угодно, понял, что один не справлюсь. И вот мы с Дойлом снова оказались у демонов.

— Чем могли помочь темные? — недоуменно нахмурилась я.

— Ничем. Зато смогла твоя бабушка, — улыбнулся Дэй. — Она посмотрела ленту твоей судьбы и сказала, что Витания отправила тебя к Фениксу. А затем в гостевых покоях мы нашли еще не успевшего покинуть темных Айнона. И все ему открыли.

— Он был удивлен поступком Виты? — предположила я.

— Взбешен — более подходящее определение. Я, знакомый с магией Воды не понаслышке, с ужасом смотрел на то, как вышедший из себя демон останавливает ток крови в жилах своей избранницы.

— Что?! Он такое проделал с Витой?

— Чтобы она не думала улизнуть куда — нибудь в другое место.

— Она сдалась?

— Настолько, что позволила Дойлу переместить все нас на берег перед дворцом. Его огненное сияние увидели трое. Это могло означать только одно: Феникс желал видеть всех нас.

— Дойл смог вернуться обратно?

— Он замка не заметил, — успокоил меня Дэй. — И исчез сразу же, как мы решили идти внутрь.

— Святая тьма… — я снова притянула любимого к себе, и он зарылся лицом в моих волосах. — Я так боялась, что ты не найдешь меня.

— Чтобы не теряться, я больше не буду выпускать тебя из рук, — горячее дыхание защекотало шею, а затем я ощутила поцелуй в ее основание. Все существо отозвалось на простое прикосновение, и я выгнулась в объятиях Дэя.

— Феникс сказал, что не отпустит, пока я не выполню его задание.

Дэй оторвался от меня и сел на колени у меня в ногах. Я заметила на нем штаны из той же ткани, что и мой сарафан. Выходит, Феникс и его принудил искупаться.

— Твоя мама смущенно покраснела, когда говорила, что просто так из дворца не выйти. Кажется, я догадываюсь, что служит пропуском наружу…

— Что же? — несмотря на охватившую тело истому, спросила я.

Сорочка под уверенными движениями пальцев Дэя поползла вверх, а когда оголился живот, любимый прижался к нему губами.

— Любовь, Иви. Наша с тобой любовь.

В ту минуту мы оба, кажется, позабыли обо всем на свете. Все мое тело — лицо, шею, грудь, живот и даже спину — покрыли сотней поцелуев, рождая ничем не сдерживаемые стоны. Я знала, что сущность Феникса — неприкрытая страсть, но никогда бы не подумала, что огненная комната вокруг нас послужит сродни афродизиаку. Я плавилась в объятиях Дэя, царапала его спину, оказывалась сидящей на нем и обращенной к нему бедрами, и каждое наше единение, казалось, должно стать последним. Но, стоило нам остановиться, огонь страсти вспыхивал в жилах вновь, а мы кидались навстречу друг другу, словно давно не виделись. В один из таких моментов, когда я сидела на бедрах Дэя, а он помогал мне двигаться, я услышала его приглушенный шепот:

— Стань моей женой, Эвани. Будь со мной и в горе, и в радости.

— Я… ах! — тело сотрясла очередная судорога, и я, обессилевшая, прижалась щекой к его плечу.

— Я люблю тебя, милая, и этого уже ничто не изменит, — с улыбкой добавил огневик спустя некоторое время, когда наши дыхания начали восстанавливаться.

— Согласна… — еле слышно ответила я, и в руке сам собой воплотился небольшой острый кинжал.

— Иви? — вопросительно поднял бровь Дэй, когда я немного отстранилась, не давая ему, тем не менее, покидать своего тела.

— В замке Феникса — только по обычаям демонов, — шепнула я, рассекая свою ладонь без сожаления и протягивая ее Дэю. — Если ты вкусишь моей крови, а я — твоей, мы станем супругами на всю жизнь и даже после.

Его глаза зажглись ярче звезд, и мягкое прикосновение губ к разрезанной ладони вызвало новый виток жара. Затем то же самое повторил Дэй, и, наполнив рот его кровью, я ощутила, как, проходя в мой организм, она меняет его. Желание расцвело новыми красками. Теперь и я стала носителем дара инкуба.

— Понимаешь теперь, каково было находиться с тобой столько времени в пещере и каждый раз одергивать себя от прикосновения?.. — снова притянул меня к себе теперь уже муж, одновременно совершая внутри несильное движение. Я ахнула, испытывая ни с чем несравнимое наслаждение. — Понимаешь, как тяжело удержаться на грани, когда в руках столь страстное создание?

— Понимаю… — застонала я, и Дэй, подхватив меня под ягодицы, опрокинул на спину, выходя почти до конца и наполняя собой снова. — Не мучай меня больше… скорее иди ко мне!

Я обхватила мужа ногами, его движения стали рваными и резкими, и с каждым из них я вскрикивала, уже ничем не сдерживаясь и зная: то же творится и с Дэрием. Наш последний раз был наполнен такой страстью, что после продолжать не имело смысла: мы, как были, остались в объятиях друг друга и провалились в тяжелый сон.

А утром проход к двери, ведущей на побережье, открылся сам собою. Одевшись и улыбаясь друг другу, мы одновременно услышали в голосах прощание Феникса: «Спасибо». Взявшись за руки, мы отправились к кромке воды, унося в сердце тайну истинной свадьбы. В тот момент мы были едины, как никогда.