Серия «Настоящие волшебники»

Иллюстрация на обложке Евгения Антоненкова

Художник Сергей Эйтвид

© Соя А., 2026

Ну вот и третья четверть в школе «Сказка» пролетела, словно пущенная из тугого лука стрела. Это я специально такую метафору подобрал, чтобы вы, дорогие читатели, скорее в сказочную атмосферу окунулись и на одном уровне с нашими героями оказались, с прилежными учениками школы для потомков персонажей русских народных сказок. Это я опять же специально наших героев персонажами обозвал, чтобы каждый из вас после прочтения этой истории сам решил, все ли тут были героями. Или, может, кто-то кое-где у нас порой совершенно не герой?

Так вот, друзья, промчалась третья четверть, как тройка резвых лошадей. Не успела Ёжка опомниться, как Новый год, спотыкаясь, прошёл, за ним зимние каникулы рысью пробежали, и навалилась на школяров учёба нешуточная: контрольные, диктанты, лабораторные по алхимии да семинары по ворожбе. Эх, тяжела ты, сказочная школьная программа! Даже Вася Премудрая вечерами иногда над тестами плакала, чего уж там про Ивана Дурака и Емелю говорить. «Со Снежной Королевой легче было справиться, чем с этими муроками», – вздыхал Костик, просыпаясь тёмным зимним утром и вспоминая, что нужно снова идти за парту.

Но всё проходит. И зима прошла. Вышло солнышко. Зарядила капель. Пришло тепло. Зачирикали радостно птички на ёлках вокруг школы. Забились быстрее сердца учеников «Сказки» и наполнились весенней романтикой. Девчонки и мальчишки словно первый раз увидели друг друга. Будто высветило весеннее солнышко новые черты у них, сделало загадочными и привлекательными. Учебному процессу этот романтический настрой явно не на пользу пошёл. Какая уж тут учёба, когда хочется только стихи писать да милой даме или удалому кавалеру посвящать! А ещё Нил Нилыч, как специально, с марта новый предмет ввёл – сказковедение – и давай с ребятишками европейские сказки изучать, а там везде принцессы принца ждут на белом коне и всё свадьбой кончается. Так что все эти весенние настроения не могли не привести к новым приключениям наших эмоционально невоздержанных и сказочно одарённых учеников.

Ну а если вы готовы, то я вам о них сейчас расскажу…

Ну сколько можно уже! Шушукаются, записочки пишут, вздыхают томно. Ужас какой-то! Невозможно сосредоточиться ни на чём. А у Ёжки завтра доклад по сказкам Шарля Перро. А что написано Перром, не вырубишь и топором. Это пока всё, что у прилежной девочки в докладе написано. И попробуй себя заставь что-то дальше писать, если вокруг собрались совершенно ненормальные персоны. Весна у них, видишь ли. Весеннее обострение романтических настроений. Во дворе птички-синички поют-заливаются, в школе одноклассники шепчутся или парами прогуливаются, а кое-кто и сопит обиженно в опочитальне. А девочка наша рыжая страдает. Ну тут нужно, конечно, всё по порядку рассказать, разложить по полочкам, как наша Ёжка вдруг такой прилежной ученицей стала, почему опочитальню родную покинула и отчего её досада такая на одноклассников берёт. Да и вообще, попробовать понять, что же так гложет бедную девочку.

Третья четверть, как известно, для школьников самая тяжёлая. Во-первых, она самая длинная, самая тёмная и холодная, потому что зимняя. А тут ещё их добрейший учитель Нил Нилыч решил оправдать фамилию и в самого настоящего крокодила превратился. Ну, то есть как «превратился» – взбесился, по сути. Стал со сказочных первоклашек требовать и учёбы, и внимания, и дисциплины. Как будто они сюда учиться пришли, а не… Ах да! Точно. Они же сюда учиться и пришли.

– Дорогие мои ребята! – сказал им Нил Нилыч на первом же уроке после зимних каникул. – Я нахожусь в довольно сложном положении. Прикипел я к вам душой. Люблю вас всех и каждого в отдельности. И очень уважаю. Но через пять месяцев у нас экзамены. А учёба наша почти заброшена. Программа сказочная и на треть не пройдена. Больше я у вас на поводу не пойду. Буду строг и справедлив. В первую очередь у вас теперь уроки. А театр и рок-группа – это, конечно, очень хорошо. Но только если останется время. Овладевайте знаниями. Боритесь с ленью! Вот такие у вас теперь подвиги! Всем понятно? Тройка, вы меня услышали?

Ёжка, Костик и Горыша, удивлённые невиданным доселе напором учителя, согласно закивали своими пятью головами.

– А кто не хочет учиться, может сразу отправляться обратно домой с волчьим билетом и позором на всю жизнь! – не успокаивался Нил Нилыч. – Ясно, Леший?

– А чего сразу Леший-то? – недовольно закрутил огромной лохматой головой Миша. – Я, может, тут у вас таперича в отличники выбьюсь. А волчий билет у меня уже и так есть – проездной на полнолуние.

– И никаких поблажек царским особам, – продолжал накручивать подшефных Крокодилов. – Дисциплина, прилежание и усидчивость!

– Усидчивость! – обрадовался Горыша. – Класс! Я тут самый усидчивый.

И довольно похлопал себя лапищами по огромной попе.

– И шуточки эти ваши с мест прекратите. Буду нещадно ставить двойки по поведению и вызывать родителей! – Нил Нилыч так раскраснелся, что было страшно за его бороду. Вдруг загорится.

– Ну всё, приехали. Шуточки под запретом. Это у вас, Нил Нилыч, побочки после вируса, стопроц, – грустно пропищала Кики.

– Болотная, вон из класса! За неуважение к педагогу, – рыкнул неумолимый Крокодилов.

– Ну, и пожалуйста! – вскинулась кикимора. – За родителями идти?

– Пока нет. Просто проветрись и возвращайся. Тебе нельзя пропускать занятия. Ты и так отстающая. Первый кандидат на волчий билет.

– Так, может, я останусь, Нил Нилович? Я больше шутить не буду. Поборю себя. Изживу своё гениальное чувство юмора. Наступлю на горло собственной песне. Честное кикиморское. Ну пожалуйста!

– На первый раз прощу и поверю. Ещё желающие поострить есть? Раз нет, объявляю тему урока. «Волшебные помощники в русских народных сказках!» Баюн, вылезай из-под парты и шагай к доске – будешь у нас наглядным пособием.

И такая жестокая несправедливость всю третью четверть.

Оно, конечно, понять Нил Нилыча можно, и даже очень легко. В декабре ещё у него учились юные, наивные потомки героев русских сказок, а в январе в школу пришли самые настоящие герои новой сказки. Которые жизнь этой самой сказкой сделали. Попробуй поруководи Тройкой супергероев, которая с примкнувшим к ним Лешим саму императрицу холода Снеговикторию одолела. Не без помощи деда Мороза, но всё равно герои ведь настоящие. Не дали мир застудить и в вечную мерзлоту погрузить. А Ваня Царевич, ас небесный, который в одиночку с армией северных орлов бился? Он теперь и герой, и ветеран, и царская особа. Как такому двойку ставить? Костяножкина снегурочек спасла, а Искусница вообще всю планету от вируса своей вакциной вылечила.

В том числе и его. А ему, Нил Нилычу, обычному, хоть и опытному педагогу, нужно авторитет свой перед ними, этими героями, не уронить и до экзаменов их довести. Вот и пришлось гайки закручивать, с угроз и репрессий новую четверть начинать, заданиями и знаниями учеников нагружать, чтобы у них только на сон время и оставалось. Ну и чтоб подшефных детишек в детском доме навестить.

И вы знаете (конечно же, не знаете!), но случилось очередное чудо. Рыжая егоза, огненная девочка Ёжка втянулась в новый образовательный режим. И более того – ушла в учёбу с головой прямо с двумя торчащими косичками. И стала она учиться так же азартно, как раньше гоняла в «футбик» с пацанами и как подвиги свершала с верными друзьями Горышей и Костиком, которые всё больше и больше от неё отдалялись, хоть и были по-прежнему рядом. Просто времени для баловства совместного практически не осталось. Новые подвиги Тройки пришлось отложить на лето. Вот сдаст Ёженька эти экзамены – и ещё покажет этому миру!

Костику так же пришлось позабыть на время о новой пьесе, а «Иванушкам без обманушки» – о записи первого альбома и ежедневных «репах». Жить Ёжка из родной опочитальни окончательно перебралась к Хавроше с Кики. Она ещё до Нового года сбегала от ревнивца Костика. Но тогда у него ещё и повода особого для ревности не было. А теперь рыжая девочка не только ходила по школе под ручку с мальчиком в короне, но ещё и пересела к нему за парту на первый ряд.

Произошло это как-то само собой. Вместе с резко возникшим у Ёжки интересом к учёбе и желанием доказать бабушке, что она станет-таки лучшей ученицей в классе. Приходит Емеля на урок, а на его месте Ёжка сидит и улыбается ему загадочно. И Царевич тоже улыбается. Вздохнул Емеля и поплёлся по Ёжкиному веленью и Ваниному хотенью за парту к грустному, бледному Костику сидеть. На Кощейчика бедного с тех пор больно смотреть стало. Один нос из капюшона только и торчит. Тогда Ёжка из опочитальни и съехала. Не потому что Костик с ней отношения выяснял. Нет, конечно. Он же очень деликатный и воспитанный был Кощейчик. Просто он вздыхал очень громко. Причём всю ночь. Так что Ёжка за своей ширмой заснуть совсем не могла. Ложное чувство вины мешало и громкие вздохи. А в чём она перед Костиком виновата? Она его очень любит и ценит. Как друга. А Ваня – симпатичный мальчик и сразу ей понравился. Вот и всё. Какая тут трагедия? Но Костик – он такой. Он из любого пустяка трагедию выведет. Одним словом – драматург. Драматург и демиург[1]. Поэт из подземелья. Ходит и страдает. Голодовку бы объявил, так никто ж не заметит – он и так почти не ест ничего. Страдает, что сам во всём виноват, что в спектакле своём про Вишнёвый лес сделал Ёжку и Ваню парой влюблённых и что Снегурочкой Ёжку выбрал на радость (и горе) Снеговиктории. Всё сам. С другой стороны – на Ваню ему злиться негоже. Если б не Ваня, стоять бы им сейчас ледяными статуями в снежном царстве. Да и понятно, почему его Ёжка выбрала. Он же красавчик. Кудри белые вьются, словно шёлковые. А у Костика вообще никаких волос нет. А самое ужасное, что история повторяется. Всё что с прапрапра его Кощеем Бессмертным когда-то приключилось, теперь с Костиком происходит. Увёл тогда Иван Царевич у Кощея зазнобу его и оставил бедолагу костлявого навеки несчастным. А теперь вот Костик так же страдает. Видать, от судьбы не уйдёшь.

Так что Ёжка теперь с девчонками живёт. Но вы не подумайте, что она с Костиком и Горышей не общается. Ещё как общается. На переменках, например. И Костика по плечу хлопнет, и на Гбрыше по двору промчится. Но главное теперь для рыжей девочки – учёба. И преуспела она сначала в ней капитально. Только вот с марта всё стало портиться. Солнышко это глупое вылезло, капель дробно забарабанила, пернатые загомонили, и все вокруг с ума посходили. Ёжка даже к завучу сходила, не поленилась.

– Котофей Котофеевич, тревога! Опять!

– Что опять, Костяножкина? – хитро так кот-учёный спрашивает, в пенсне её с ветки дуба внимательно разглядывая.

– Опять вирус проклятая Снеговичка на нас напустила. Не уймётся никак, зараза. Все этот вирус подцепили и сдвинулись, честное слово. Вот девчонки мои, Кики с Хаврошей, например. Раньше весёлые были, открытые, щекотали друг друга до икоты, бесились, песни орали. А теперь шепчутся всё время. Подойдёшь – замолкают. В блокнотики свои строчат всё время чего-то. Вздыхают глубоко. Прямо как Костик мой. Мало того, они ещё и портреты над кроватями своими повесили. Сами нарисовали и повесили. Хавроша – Дурака, а Кики – Костика. Рисуют они так себе, поэтому портреты страшные. Но узнаваемые. Я думала сначала, что они в них иглы втыкать будут, а они на них любуются и вздыхают.

– Так-так. Как интересно, – сказал завуч и пропел хриплым голосом: – Амо-о-орэ, морэ, морэ, морэ, морэ, морэ-ро!

Но по всему было понятно, что Пушкину было интересно не очень сильно.

– Ага, – сказала Ёжка. – Уморы-моры. Учиться в комнате с этими аморами невозможно в такой игривой атмосфере. И на уроках тоже всё испортилось. Записочки какие-то порхают бабочками туда-сюда. Переглядываются все странно. Я тут случайно увидела, с какой болью Емеля на Васю Прекрасную смотрит, прямо испугалась. А ей хоть бы хны. Они с Васей Премудрой за Иваном Дураком по пятам ходят, песни дурацкие этой их группы бормочут. А это ведь даже не он написал, а Леший, который теперь ни на шаг от Маши Искусницы не отходит. Рюкзак её таскает, инструменты подаёт, в глаза с тоской заглядывает. Ужас! Ну, Маша и Миша – они же просто противоположности. Он леший, она искусница, он растяпа, она сама аккуратность, он оборотень…

– Так, довольно! Я всё понял, – прервал её Котофей Котофеевич, прилежно вылизывавший свою лапку весь длинный монолог Ёжки. – Тебя, Костяножкина, бесит, что теперь не только вы с Царевичем парочка. А что у других тоже отношения есть. Правильно?

– Нет, конечно! Неправильно! – возмутилась Ёжка. – Никакая мы с Ваней не парочка. Просто он мне нравится. И вообще, мне уже 277 лет, не то что этой малышне. Да, я натура влюбчивая. В маму и бабушку пошла. Так Яга говорит. Но все мальчики, в которых я влюбляюсь, вырастают, а я так и остаюсь маленькой девочкой.

– Бедное дитя, – вздохнул кот. – Какая страшная карма!

– А они все просто с ума посходили. Это точно вирус. Императрица небось снова пакостит. Вы проверьте, проверьте портал. Там с пыльцой чего-то нанесло, наверняка.

– Нет. Это не вирус, Костяножкина. Это природа. И это совершенно нормально. Приходит время, люди головы теряют, – игриво запел кот. – И это время называется… весна.

– Просто песня палача какая-то, – пробурчала рыжая девочка. – Нормально, значит? А я думаю, что нет. Они же дети. Школьники! Они сами не учатся и мне учиться мешают своим шушуканьем.

– Дети. Но не простые. Как и ты. А ворчишь ты, Ёжка, впрочем, как трёхсотлетняя бабка. Кстати, то, что ты не растешь уже 270 лет вовсе не значит, что ты не будешь расти дальше. В жизни всякое бывает. Вот взять, например, Машу и Сашу, бывших бабу Мусю и Александра Григорьевича: кто мог представить, что у них свадьба будет? Кстати, всё из-за тебя, неугомонная ты наша, и друзей твоих верных. Ты про свадьбу-то их помнишь? В субботу мы всей школой туда идём. Никакой учёбы не будет целый день. Выдержишь?

– Эх, Котофей Котофеевич, я к вам со всей душой. А вы всё издеваетесь. И про вирус мне не верите.

– Всё, дорогая Костяножкина. Извини, но я свой лимит эмпатии исчерпал. Будь здорова. Иди учись. А я пошёл к ночному концерту на крыше готовиться.

У нас сегодня дуэт с твоим Баюшей, будем Ленского с Онегиным[2] давать.

И кот скрылся в своём дупле.

– Так вот кто по ночам на крыше орёт. А я на нашего Лешего грешила. Думала, что они со Школьным спелись, – пробормотала Ёжка под нос и пошла готовить уроки в живой уголок. Там хоть этих сумасшедших влюблённых нет.

И тут же сбежала из него, не выдержав безудержного кваканья фрейлин Квакерии. У них, видимо, тоже… весна. Чем они хуже мартовских котов?

– Все, абсолютно все в этой школе посходили с ума, – утвердилась в своей теории Ёжка.

Свадьбы Ёжка никогда не любила. Очень уж шумное действо. И ещё там всегда одни взрослые. Да и свыклась она с мыслью за свои долгие годы, что это её совсем не касается и не коснётся никогда. А ещё все порядочные сказки испокон веков свадьбой заканчиваются. Как будто после свадьбы уже ничего интересного в жизни быть не может. А что, если так и есть на самом деле? Тут и сказочке конец, а кто слушал – молодец. Но к Саше с Машей на свадьбу нельзя не пойти. Это же благодаря подвигам Тройки и Горышиной доброте к старичкам молодильные яблоки попали. Так что пришлось идти.

На самом деле Ёжка рада была повидать Сашу и Машу. И все её одноклассники рады были куда-то вместе отправиться после трёхмесячного учебного плена. Девчонки нарядились для свадьбы в театральные наряды, которые от «Вишнёвого леса» остались. Только Снегурочка, она же медсестра Соня, не стала разбойничью одежду надевать. И Маша Искусница её поддержала, тоже не стала бабой Ягой одеваться. И Ёжка в знак солидарности с ними в повседневном платье на свадьбу пошла. Девчонки всю дорогу до дома бывших старичков гадали, в каком же платье будет красавица-невеста. И никто не угадал. Во дворе дома Саши и Маши на окраине Павловска гремела музыка. Симфонический оркестр встречал гостей вальсом. Это сын бабы Муси, известный дирижёр, приехал поздравить маму со своим оркестром. Но это был не главный сюрприз, который ждал Тройку и дядю Колю Алиллуйева. Остальные-то с Машей и Сашей только по их рассказам были знакомы. На крыльце их встречала парочка румяных радушных старичков. Да-да, Саша и Маша снова стали Александром Григорьевичем и бабой Мусей. Действие молодильных яблок, которые им притащил Горыша, хватило аккурат на пять месяцев, четыре из которых они провели в кругосветном путешествии, исполнив мечту своей жизни. Ради этого Саше пришлось продать свой участок с яблоневым садом. Но свадьбу отменять они не стали, и глаза их лучились неподдельным счастьем.

– Ну как же так, – сокрушался Горыша, – я так старался! Вы такие красивые были. Сказали бы мне, я бы ещё молодяблок вам подогнал.

– Не печалься, Змеёныш, – баба Муся в платье и платке с принтами в виде цветущих яблонь погладила Горышу по огромной лапище. – Мы и такими друг другу нравимся. Ты нам счастье постареть вместе да мир посмотреть подарил. Так бы мы никогда не решились. До пингвинов доплыли, на бразильском карнавале отплясывали, на Фудзи поднимались!

– А семена яблочек ваших что-то совсем не прорастают, – посетовал Александр Григорьевич. – Видно, удобрения какие-то волшебные нужны или заклинания. Не вышла затея моя. Но зато молодость вспомнил. А долго молодым при внуках-то взрослых и стыдно быть как-то. Но свадьбу решили сыграть. Как обещали. Так что заходите к столу, гости дорогие. У нас сегодня яблочный стол. Всё из запасов старых. Пироги с яблоками, гуси с яблоками, сок яблочный, мармелад яблочный, пастила, зефир…

– Какие вы молодцы! – обняла бодрых старичков Ёжка. – Совет вам да любовь!

– Горько? Нет, сладко! – закричал Горыша, с трудом протискиваясь во входную дверь.

А за ним вся школа «Сказка» расселась рядом с родственниками новобрачных за длинным свадебным столом, составленным из трёх разнокалиберных своих и соседских, накрытым хрустящей белоснежной скатертью и уставленным вкуснейшими яствами. И были тосты, и были песни и вручения подарков, и были танцы во дворе. И все родственники Саши и Маши, особенно внуки с внучками хотели потанцевать и сфотографироваться с Горышей и Кики, как с самыми яркими персонажами. Иван Дурак даже обиделся немного, но ненадолго. А ещё бабушка Муся кидала букет. И его поймала Софа Морозова. А дядя Коля не растерялся и тут же при всех встал на своё могучее колено и сделал ей предложение. Снегурочка зарделась, как первоклассница, и согласилась под крики «Ура!» и всеобщее улюлюканье. На самом деле у них уже давно было заявление в загс подано. Просто они искали способ поэффектнее всем о своей грядущей майской свадьбе заявить. Одним словом, замечательная свадьба у старичков павловских получилась.

Только вот Иван Царевич взял и всё испортил. И кто его за язык тянул? Он, вообще, не шибко болтливый парень был. Они с Ёжкой особо бесед между собой не вели. Только про уроки да про одноклассников. А тут после очередного вальса… Кто вообще эти бальные танцы придумал? Нечисть отродясь никогда на балы не звали и танцевать вальсы да польки-мазурки никто не учил. Хорошо, что Глинка, их школьная учительница музыки, как только про грядущую свадьбу узнала, сразу уроки танцев ввела. И как в воду глядела. Очень эти уроки всем на свадьбе пригодились. А как Ёжка на этих уроках намучилась! Ну не её это, не её. То ли дело футбольные финты. Там каждый раз экспромт необходим. А тут рутина скучная: и раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…

Так вот, аккурат после очередного тура вальса Ваня заметил, как бедная Ёженька грустит. Правда, она вовсе и не грустила, а просто переживала, что с ритма собьётся, и про себя эти проклятые «раз-два-три» повторяла. Да ещё мозоль натёрла, но Царевич-то об этом не знал. И чтобы девочку поддержать, говорит ей:

– Не печалься, Костяножкина! У нас с тобой ещё веселее свадьба будет! Вот вырастем, поженимся – и такую свадьба-бомбу забабахаем на весь свет и всем на удивление!

Где это вообще видано, чтобы мальчики на эту тему что-то там думали! Тем более планы строили. Вот скажите! Ну сказочный же персонаж этот Иван Царевич. Может, он что-то покрепче вместо кваса случайно глотнул? Так что наша Ёжка ему честно и без обиняков ответила:

– Дудки! Никогда этому, Ваня, не бывать. Не будет у нас с тобой никакой свадьбы.

Ваня, конечно, расстроился. Чуть не заплакал. Но царевичи не плачут. Поэтому сказал едко:

– Значит не бывать? Ясненько. Это всё из-за Костика? Потому что он такой же, как ты, а я для вас слишком чистенький? Родом не вышел? Или умом? Ну и пожалуйста! Скатертью дорожка!

Развернулся, чтобы Ёжка слез не видела, и ушёл. И следующие танцы уже с обалдевшей от нежданной радости Хаврошей танцевал. На Ёжку, одиноко грустящую на крыльце, он старался не глядеть. Обратно в школу со свадьбы Ёжка ехала на Горыше. Было темно, и девочка думала, что никто из усталых, но довольных товарищей не видел катящихся по её щекам слёз. Вот не любила она никогда эти свадьбы и правильно делала.

В понедельник утром на первом уроке Ежка вернулась на галёрку за парту к Костику. Кощейчик сделал вид, что удивлён, хотя ещё с субботней свадьбы знал, что так будет. Но руки не потирал, даже мысленно. Напрасно Ёжка думала, что никто не видит её слёз. Старый друг всё заметил и поклялся отомстить её обидчику.

Емеля, ещё не веря в неожиданную радость, вприпрыжку переместился к глядящему на мир исподлобья хмурому Царевичу. Все девочки, наблюдая эти перемещения, демонстративно повздыхали и поохали. А наивная Хавроша обвела класс торжествующим взглядом.

Нил Нилыч же, глядя на все эти перестановки, сначала даже крякнул тихонько, потом немного расстроился за свою любимицу Костяножкину, но начал урок, сделав вид, что ничего не произошло. Что и говорить – опытный педагог.

– Ну что, дорогие мои, выходные прошли, и у вас было достаточно времени подготовить домашнее задание. Понимаю, что оно было достаточно необычным для вас. Но ведь и школа у нас необычная. И вы тоже экстраординарные дети. Вы должны были представить себя писателями или, если хотите, сказителями и на основе классической сказки – а мы с вами выбрали самую простую – рассказать нам сегодня свою версию событий. И это у нас была… – Нил Нилыч затянул паузу, вопросительно глядя в класс.

– Трёхдюймовочка! – выкрикнул Иван Дурак, и класс, у которого уже выработался условный рефлекс на Ванины выходки, послушно рассмеялся.

Ну и ладно, подумал Нил Нилыч, разрядили атмосферу. А то она уж чересчур сегодня напряжённая. Не буду Дурака ругать. А сам сказал:

– Ты, Ваня, побереги шутки для своего праздника. Первое апреля у нас завтра. А сегодня я хочу услышать ваши истории про Красную Шапочку. Ну-с, кто начнёт? Есть желающие? Лес рук, – иронически объявил учитель, глядя на одну-единственную поднятую тоненькую зелёную ручонку.

– Ну давай, Болотная. Выходи к доске. Не терпится тебя послушать. Надеюсь ты не в туалет?

– В туалет, естественно, – не задумываясь, ответила Кики, – потому что мне тоже никогда не терпится. И версия поэтому будет очень короткая. Как я. Как сестра таланта. И простая, как всё гениальное. Вот. Значится, так.

Жила-была в одной деревне глупая, болтливая девочка. У неё даже имени не было. Все звали её Красной Шапкой, потому что она днём и ночью ходила в такой шапке, которую бабушка связала ей, чтобы она не потерялась. Ну чтоб её издалека было видно. И все в деревне, как только видели Красную Шапку, сразу прятались, иначе заболтает до смерти своими дурацкими вопросами. Почему у тебя такой большой нос, почему у тебя такие короткие ноги и так далее. В общем, все бедолагу игнорировали, и общалась она только с деревьями, которые не могли от неё убежать, как ни хотели. Одна надежда на дровосеков и осталась у всех деревьев в округе. Однажды мама Шапки, чтоб хоть как-то избавиться от неё на денёк, испекла наскоро пирог с капустой и отправила дочку к бабушке в соседнюю деревню. Она каждое утро пекла для своей мамы пироги и отправляла их с внучкой, зная, что тупенькая Шапка всегда идёт по самой длинной дороге и вернётся всем на радость только к вечеру. Бабушка была старенькая и глуховатая. Убежать она от внучки никуда не могла, но, к счастью, слышала её очень плохо. В общем, они составляли идеальную пару.

Кики выдохнула в полной тишине, воцарившейся в классе. Её хулиганская версия, похоже, всех заинтриговала. У Нил Нилыча даже очки запотели от возмущения. Но что делать, он же знал, на что шёл. И что ещё ждать от Кикиморы?

– Болотная, ты же вроде торопилась?

– Вы про туалет, Нил Нилыч? Так я уже всё. В смысле, перехотела. Идёт, значит, наша Шапка по лесу, в корзинке пирог черствеет. Шапка идёт, песенку про крокодилов-бегемотов поёт, шишки собирает, с цветами беседует, тут вдруг – бац! – прямо на дороге огромный серый волк стоит и никуда не убегает, глупый: не знает, с кем повстречался. Ну то есть совсем глупый волк, ещё глупее, чем Шапка.

– Привет, – говорит, – девочка! Я инспектор Серый. Предъяви документ. Куда это ты идёшь? Что у тебя в корзине? Нет ли там бабушки? Я такой голодный. Съел бы пару бабушек. Но в лесу одни лесорубы. А у меня аллергия на топоры.

– О! – говорит Шапка. – Бонжур, месье говорящий пёс. Красная Шапка – мой документ. Я иду к бабушке в деревню Волкорубовка, улица Перро, дом 2, дёрни за верёвочку – дверь и откроется. В корзинке у меня пирог с капустой. Хочешь?

– Нет, – говорит волк. – С капустой не хочу. Я не козёл. Сто одёжек, и все без застёжек. Сама такое ешь. Вот если бы с ревенём! Или хотя бы с луком и яйцами.

– Таких пирогов у меня нет. Если только завтра. Я маму попрошу.

– Завтра, завтра, не сегодня. Так лентяи говорят. Любишь бабушку, Шапка?

– Люблю.

– Молодец! А я их просто обожаю, бабушек этих! Бабулечек! Спорим, я прибегу к твоей бабушке первый?

– А зачем? Пошли вместе. Вместе веселее, – сказала Шапка.

Но волка уже и след простыл. Вместо того, чтобы проглотить вкусную девочку, голодный волк зачем-то побежал через лес к её невкусной бабушке…

– Ну, – задумчиво сказал Миша Леший, – бабка-то, наверное, раз в пять больше весила…

– Вот, – продолжила Кики, – что у волка на уме, то у Лешего на языке. Кто ещё так поймёт волка, как не оборотень? На самом деле этот Серый просто был не по девочкам. Он был отчаянный гурман и сидел на диете из старушек. Подъел всех бабушек из окрестных деревень, одна только бабка Шапки и осталась. А всё потому, что она из дому не выходила, а про секретную верёвочку волк до встречи с Шапкой слыхом не слыхивал. Теперь у него всё сложилось лучше некуда. Прибежал он короткой дорогой в Волкорубовку, заскочил к бабушке, потряс её до глубины души, так что с неё чепец и очки слетели, – и проглотил женщину целиком. Устал ужасно, да и сморило его, бабушка-то была ещё ого-го…

– Ой-ой-ой! А я бабушек не ем. Я их очень уважаю. В хорошем смысле. И люблю! – опять прервали Кики. Теперь с галёрки.

– Молодец, Горыша! Я всё-таки продолжу, с твоего разрешения. Волк наш был шалунишка. Извините, друзья. Сказка-то французская. Надел волк бабушкин чепец и очки, лёг под одеяло. Дай, думает, приколюсь над глупой болтушкой. Зайдёт, увидит меня, испугается и убежит!

– Ха-ха-ха, – нарочито грустно прохохотал Миша. – И где ты таких тупых волков видела, Кикимора?

– Леший, потерпи, – строго пресёк его выпад Нил Нилыч. – Прояви уважение к автору. У тебя ещё будет возможность высказаться.

– Объясняю для Леших. Это сказка, угу. – Кики состроила скептическую ухмылочку своими тонкими губами и продолжила: – Приходит Шапка к бабушке и сразу прыг к ней в кровать. Прямо в деревянных башмачках. Потому что устала очень. Ну и тут же пирог с капустой волку в разинутую от удивления пасть вложила. Чтобы подкрепить старушку. Ну и пока волк хрипел и давился пирогом, Шапка устроила ему настоящий допрос.

– Ну и запустила ты себя, бабуля! – отчитывала она волка звонким, бодрым голосом. – На день тебя нельзя оставить! Вот почему у тебя такие длинные когти? Почему такие большие волосатые уши? А?

– Чтобы лучше тебя слышать, – простонал волк, давясь пирогом, и попытался заткнуть уши лапами. Но даже сквозь них он услышал следующий вопрос.

– А почему у тебя такие большие зубы?

– Это чтобы быстрее съесть тебя, глупая болтунья! – закричал волк-бабуля, наконец расправившийся с ненавистным пирогом, и в мгновение ока проглотил Шапку, даже не разжёвывая своими большими зубами. С логикой у волка было туговато. (А ты, малыш, запомни – пищу надо тщательно пережёвывать! В этом залог здоровья!) Так-то Волк не собирался есть невкусную девчонку, но она просто не оставила ему выбора, приведя его в бешенство своими нелепыми вопросами. Но и в желудке у волка Шапка не остановилась. Оттуда даже через закрытую пасть доносились бесконечные вопросы:

– Почему тут так мокро и темно? Бабушка, а ты что тут делаешь? А почему у тебя…

– Нет, это уже просто невыносимо! – завыл волк и, засунув лапу в пасть, выплюнул Шапку и бабушку целыми и невредимыми. Хоть и со слегка подмокшей репутацией. Потом он стремглав выскочил из домика бабушки и бежал без оглядки целые сутки, дав себе зарок никогда не возвращаться в страшный лес, где живёт ужасная Красная Шапка. А Красная Шапка с мамой и бабушкой жили-были дальше долго и счастливо, пока не умерли. У меня всё. А мораль такая: пережёвывайте пищу и чаще задавайте глупые вопросы, это может продлить вам жизнь. Не стесняйтесь, друзья!

Кики замолчала и посмотрела сначала на озадаченного Нил Нилыча, потом на сидящих с открытыми ртами одноклассников. Продлевать жизнь никто пока не спешил.

– А как же дровосеки? – подал голос Иван Дурак, давно не боявшийся потерять репутацию.

– Никаких дровосеков. Их переводчики придумали. Для хеппи-энда. В моей сказке их нет. У меня и так всё прекрасно закончилось.

– Ха! – неожиданно громко и нервно сказал Иван Царевич.

– Что-то не так, Ваня? Хочешь высказаться? – спросил учитель.

– Всё не так, – Царевич встал. – Извините, Нил Нилыч. Просто, видимо, у меня благодаря родителям совершенно другие представления о прекрасном.

– Ого, – подал голос Костик. – Скажи сразу, что не такие, как у нечисти. Отрицательные персонажи тебе, видимо, не нравятся?

– Я этого не говорил. Ты сам сказал. – Царевич даже не повернулся к оппоненту. – Вообще не знаю, зачем в сказках нужны все эти отрицательные персонажи. От них же один вред. И в конце их всё равно убьют, победят или выгонят. Моя бы воля, я бы сразу от них избавился.

– Ничего себе, – поразился Леший, – вот так новость. Мы же тут все вроде как друзья. Подвигов вместе насовершали. А тут такая классовая ненависть вдруг выползает.

– А я и не про вас вовсе. Я про сказки, – огрызнулся Царевич.

– А показалось, что про нас, – подключилась Кики.

– Так, ребята, хватит пререкаться, – Нил Нилыч обеспокоенно смотрел на своих воспитанников. – Садись, Болотная! Спасибо тебе за твою неаппетитную версию. Я бы с интересом послушал ещё кого-нибудь. Давай, Царевич, выходи к доске.

– Я и с места могу. У меня суперкороткая версия, – сказал Ваня. – Встретила как-то Красная Шапочка в лесу волка…

– Ой, – сказал Волк, влюбившийся в девочку с первого взгляда, – какая ты красивая! Давай обнимемся!

– Давай, – сказала девочка и воткнула волку острый нож в сердце. А потом спокойно продолжила свой путь к бабушке и об убитом волке больше никогда не вспоминала. И о других убитых волках тоже не вспоминала. Шла по жизни припеваючи, но всегда с острым ножом в корзинке. Всё. Конец!

– Круто, – не выдержала Хаврошечка, – вот это характер! Молодец девчонка!

На задней парте шумно выдохнула Ёжка.

«Да что с ними такое сегодня?» – подумал Нил Нилыч, вытирая рукавом полотняной рубахи пот со лба.

– Это всё, Иван? Спасибо. Садись. Очень лаконично. Прямо поэма неоромантическая, – Крокодилов решил немножко успокоить разволновавшихся учеников, да и себя заодно. – Хочу напомнить, что изначально сказка о Красной Шапочке несла очень простую назидательную мысль и была неотъемлемой частью воспитания девочек в средневековой Европе. Никогда не разговаривай с незнакомцами на улицах, будь осторожна, как бы галантны они ни были, не давай адреса родных. Практически это был урок ОБЖ для девочек того времени.

– Будто что-то изменилось, – вздохнула Вася Прекрасная. – Волков полно. А лесорубы почти перевелись.

– Ага, – сказал Емеля, – это кое-что проясняет. Но у меня всё равно куча вопросов.

– К Царевичу, я надеюсь, Пугачёв, – вздохнул Нил Нилыч.

– Нет. К автору классической сказки про Красную Шапочку. К Шарлю Перро, например. К тем, кто ему рассказал эту правдивую историю. К переводчикам, благодаря которым весь мир растёт на этой замечательной истории. Совершенно абсурдной и бредовой, между прочим.

– И что конкретно тебе не нравится, Емеля? – иронично спросила Вася Премудрая. – Что волк разговаривает? Так у вас в семейной истории тоже всё с говорящей щуки началось. Уймись уже.

– Да пусть себе разговаривает, это же сказка, будто я не понимаю. Меня отсутствие логики бесит. Вот почему волк Шапочку не съел, когда встретил в лесу? Она уже ему все пароли и явки сдала. Проглотил бы её – и к бабушке бегом. Он же такой голодный был.

– Может, налегке хотел пробежаться. Он спорте-волком был, – предположил Иван Дурак. – Волк-мэном!

– Если только так, – продолжил свою гневную отповедь Емеля. – Ну ладно, волк глупый, Шапочка ещё глупее, и у них соревнование по глупости. А эти самые большие зубы, на которых здесь всё построено? Самая страшная ключевая фраза! Эти зубы же так ни разу и не срабатывают. Бабушку и внучку он глотает не жуя!

– А я говорила! – подхватилась Кики. – Тщательно пережёвывая пищу во время еды, ты помогаешь миру стать лучше!

– Ага, – снова кивнул Емеля. – Он глотает их целиком, просто чтобы потом они благополучно вылезли из него целыми и невредимыми! Когда охотники или лесорубы ни с того ни с сего вдруг заваливаются в домик бабушки. Немудрено, что мы потом вырастаем с такой кашей в голове на таких сказках. Никакой логики там нет!

– Тише-тише! – остановил учитель поднимающийся с парт ропот. – Между прочим, кое в чём Емеля прав. Изначально сказка была гораздо проще. Волк в конце съедал бабушку и внучку, пострадавших от наивности, доверчивости и простоты Красной Шапочки.

– То есть от её глупости, – резюмировал Дурак. – Чего уж тут стесняться. Тогда понятно, почему у неё шапочка красная. Это ж колпак дурацкий! Всё опять про то же самое: умный любит ясное, а дурак – красное.

– Так вот, – попытался закончить мысль Нил Нилыч. – Зубы в начальной версии сказки волку очень даже пригождались. Никакие охотники не приходили и никого не спасали. Сказка была страшная, и её главной задачей было не развлечь ребёнка, а напугать. Желательно на всю жизнь.

– Так, получается, это переводчики её такой бредовой сделали? – восхитился Иван Дурак. – Класс! Браво! Надо в переводчики сказок подаваться. Я там такого наперевожу!

– А в твоей версии, наверное, Красная Шапочка очень умная, как Вася Премудрая? – спросил друга Емеля.

– Почему бы и нет? – свернул с темы Иван. – А в твоей логичной сказке волк небось сразу Шапочку съел? Не успела она и рта открыть.

– В моей замечательной истории никто никого бы не съел, – Емеля поднял вверх указательный палец правой руки. – Шапочка благополучно дошла до бабушки, выпила с ней какао и отправилась домой. И жила долго и счастливо.

– А как же волк? – спросил Леший.

– Не было там никакого волка. Его давно уже охотники застрелили. Ни одного волка в моей сказке нет, и никто не пострадает! Ясненько?

– Ясненько-понятненько, – сказала Кики. – Сказки сочинять – это точно не твоё занятие, Емеля. Но ты не расстраивайся. Должен же кто-то и печки водить.

– Ещё есть желающие рассказать свою версию? Бессмертный, у тебя, наверное, пьеса? – перевёл Нил Нилович стрелки на Костика, единственного признанного сочинителя в классе.

– Ага! – поддержала учителя Кики. – И в главной роли в этой пьесе Ёжка.

Костик молча переместился к доске.

– А вот и нет! – заговорщически зазвучал его низкий голос из глубины капюшона. – Жила в одной деревне замечательная девочка. Немножко пацанка. Носилась с мальчишками по улицам, как маленький ураган в лихо заломленном красном берете. За который все и звали её Красной Шапочкой. И было у неё два лучших друга: красавчик Ив, сын булочника, с молочно-белой кожей, розовыми глазами и бесцветными волосами, словно всегда присыпанными мукой, а второй друг – отпетый хулиган из соседнего дома по кличке Волчонок, сын лесоруба. Волчонок и Ив прекрасно ладили между собой (хоть и дрались иногда, чисто по-дружески), пока не решили выяснить, кто из них больше нравится Красной Шапочке. А выяснить это было очень сложно, потому что они нравились ей одинаково. Да и вообще, такого вопроса в её голове под красным беретом ещё не возникало. А спросить напрямую мальчишки боялись, чтобы не услышать того, что не ждали. Вот и рассорились в конце концов в пух и прах. На празднике Урожая Шапочка весь вечер отплясывала с Ивом. Волчонок, у которого даже деревянных башмаков не было, просидел весь вечер на лавке злой как чёрт и ушёл, не попрощавшись с друзьями. Поэтому он не видел, как Ив получил от Шапочки затрещину за злую шутку про «соседа-босяка». Не увидел Волчонок, как побежала она его искать, да не нашла. Не видел, как смеялись все вокруг над красным отпечатком ладони девочки на бледной щеке сына булочника. Не увидел он, как на миг стали красными розовые глаза Ива.

– Замечательная сказка. Надеюсь, это всё? – с надеждой пробубнила покрасневшая Ёжка.

– Нет-нет, это только начало, – продолжил свою историю Костик. – Случилось так, что на какое-то время после праздника Шапочка потеряла из виду своих бывших друзей. Ив куда-то пропал. Обиделся, наверное. Волчонка взял к себе в лес на подмогу отец: близилась зима, пора было заготавливать дрова для деревни. А одному в лесу стало опасно. Появился в окрестностях волк-людоед. Съел девчонку в соседнем селе, где жила бабушка Шапочки. Напугал мальчишек-косарей, но остроту их кос всё-таки сам на своей шкуре испробовать не решился. Однако настало время проведать бабушку-старушку, и мама с утра выдала Шапочке целую корзинку снеди: круассаны и багеты, омлеты и котлеты, киши и пирожки с джемом, торты и тарталетки, домашние конфетки. Старушка любила поесть…

– Наш человек, – прокричала рыжая голова Горыши.

– Я знал, что тебе понравится, – сказал Костик. – Мама велела Шапочке идти короткой дорогой, как можно быстрее. И быть очень внимательной.

– Не бойся, у меня есть охотничий рожок, – сказала маме девочка. – Ав лесу мой друг Волчонок. Если что, он тут же придёт на помощь. У меня с ним такой уговор.

– Странные они, – сказала, покачав головой, мама. – Вся семья их. Особенно отец. Вроде лесоруб, а такой бедный. И из леса носа не кажет. Не вижу его месяцами. Да и сам косматый, словно волк.

– А Волчонок хороший, – упрямо сказала Шапочка.

– Мне больше Ив по душе, – сказала мама, поправляя берет на голове у дочери. – Чистенький такой всегда, вежливый.

– Но дерётся он не хуже Волчонка, – сказала Шапочка.

– Это тоже неплохо, – заметила мама. – Для мальчика. К тому же он не ответил тебе, когда ты съездила ему по физиономии на празднике. Вот это я понимаю – воспитание!

– Ха, – сказала Шапочка и вприпрыжку поскакала к бабушке по самой длинной лесной дорожке. Погода стояла прекрасная, девочка была упрямая и ничего и никого не боялась. Стояла ранняя осень, листья на деревьях только начали менять свой цвет, на полянах манили к себе россыпи ягод, белки, как оголтелые, носились по деревьям – никаких опасностей вокруг не могло быть в принципе. Идёт Шапочка по лесу, песенки поёт, ягоды по обеим сторонам дороги прямо в рот с кустиков собирает. Наклонилась к ягодке, поднимает голову, а прямо перед ней Ив стоит. Лицо ещё бледней, чем обычно. А на нём ухмылка загадочная. В руке короб из коры. Значит, ягоды для папиных пирожных собирал.

– Привет, Шапочка! Не хочешь извиниться перед старым другом?..

Тут совершенно некстати рассказ Костика прервал петушиный звонок, возвещающий о конце урока, но никто не сдвинулся с места.

– Да ну её, эту перемену. Здесь интереснее! – озвучил общее мнение Иван Дурак.

– Костик, продолжай! Что там дальше было? – в унисон попросили Васи – Прекрасная и Премудрая.

Кощейчика не пришлось долго просить.

– Ну привет! – сказала Шапочка и продолжила свой путь. А Ив пошёл рядом. – Не хочу и не буду извиняться. Танцы не для босяков? Так же ты сказал? Ты Волчонка обидел, а он мой друг. С грязными ногами он или нет – мне всё равно. Главное, чтобы душа была чистая. Я так считаю.

– Ладно, – согласился Ив. – Корзинку ему в лес несёшь? Мама твоя с утра у нас закупалась.

– Уж больно ты любопытный стал, Ив. Но так и быть, скажу тебе, а то ты уже пунцовым стал от злости. Корзинку я бабушке несу. Помнишь, мы как-то с тобой и Волчонком ходили к ней в гости? Когда вы ещё не грызлись по любому поводу.

– Смотри в оба и будь осторожней в лесу, – серьёзно сказал мальчик, – говорят, у нас людоед объявился.

– Я знаю.

– А знаешь, что он как раз после праздника Урожая появился? Как только Волчонок к отцу в лес ушёл.

– И что?

– Да ничего. Косцы говорят, волков-то двое было. Большой и маленький. Врут, наверное.

– А я думаю, ты врёшь, Ив! Какой-то ты стал гадкий в последнее время. Иди-ка ты к папе. Он там твоих ягод, поди, заждался.

И гордая Красная Шапочка прибавила ходу. А когда обернулась через мгновение посмотреть на Ива, его и след простыл.

Дошла Шапочка до дома бабушки уже ближе к вечеру. Уже и солнышко светить устало. Уж и луна на небе бледная рядом с солнцем заходящим повисла. Шапочка тяжёлую корзину еле до порога дотащила. Дёрнула за верёвку, дверь со скрипом отворилась. А бабушка-то уже почивать легла. Свечка догорает, коптит. Ставни на окнах затворены. В спальне полутьма. Бабуля под одеялом похрапывает. Только чепец на седых волосах белеет. Шапочку тоже сморило сразу. Она корзинку на стол в кухне поставила, башмаки сняла, прошла на цыпочках к кровати и к любимой бабушке под бочок под одеяло – нырк. Только тут же не до сна ей стало. Что-то бабушка будто в какой-то плед шерстяной, колючий завернулась. И запах не её. Незнакомый запах. Диким зверем пахнет. И храп не храп, то ли рык, то ли смех страшный. Бедную девочку от страха парализовало. Ни рукой не может пошевелить, ни ногой. Пот холодный лицо залил, глаза широко раскрытые щиплет, а сердечко сейчас из груди так и выскочит. А то, что рядом с ней в кровати лежит, – это точно не её бабушка, хоть и в чепце её. Морду свою волчью, вонючую (в бабушкиных железных очках) к ней поворачивает и пасть зубастую распахивает. Тут оцепенение с девочки спало, в один миг она с кровати соскочила, только зубы волчьи рядом с носом клацнули. Рожок охотничий из кармана Шапочка выхватила и что есть силы затрубила. И присела у кровати, голову руками прикрыв. А рядом с ней по комнате зверь огромный заметался, мебель с грохотом переворачивая. Свечка догорела. В комнате темно. Только глаза красные у зверя горят. Не до Шапочки уже волку. Он выход ищет. Девочка под кровать от него, а там бабушка лежит. Шапочка как заорёт! Тут снаружи кто-то ставни оконные выбил и в комнату запрыгнул. Сначала один, за ним второй. И такая катавасия в комнате началась, такая суета, словно стая собак там носится, рвёт кого-то на куски: топот, вой, стоны, вопли.

А потом всё стихло враз. Девочка голову из-под кровати боязливо высунула. В комнате уже не так темно. Из разбитого окна свет вечерний падает. На полу лежит волк-альбинос на животе, ноги в стороны раскинуты. Волки серые, большой и маленький, жертву бросили, посмотрели на Шапочку внимательно и, как ей показалось, даже кивнули слегка. Но тут кто-то во входную дверь ломиться стал, и волки в окно обратно, как в прорубь лунную, нырнули. Тут же выстрелы во дворе бахнули. Три подряд, друг за другом. И заскулил кто-то жалобно вдалеке.

Открыла дверь девочка, а на пороге охотники – принц и его свита.

– Мадмуазель, – говорит рыжий лопоухий принц. – Мы услышали ваш рожок и сразу поскакали на помощь! Проклятые волки всё-таки ушли. Но маленького я, похоже, подстрелил… А это ещё что такое?!

Раскрыли они все окна, зажгли свечи, и Шапочка в ужасе вместе со всеми увидела, что на полу, раскинув ноги и руки, лежит Ив, всё ещё в разбитых бабушкиных очках, а под кроватью – бабушка испуганная. Шапочка склонилась к лицу Ива, чтобы снять очки, и он прошептал так тихо, что услышала только она:

– Это ты разбудила во мне зверя…

И испустил дух.

– Что-то здесь нечисто, мой принц! – сказал пожилой охотник, – Мальчик голый, девочка и бабушка перепуганные. Может, отдать её инквизиторам[3]?

– Ах, оставьте, милорд. Вечно вам что-нибудь примерещится, – отмахнулся принц. – Была бы она рыжая, вы бы уже собственноручно сожгли её во дворе. Бедное дитя в модном красном берете само чудовищно напутано. Как тебя зовут, золотце?

– Красная Шапочка.

– Поедешь с нами. В ваших местах как-то уж чересчур тревожно.

– Но, милорд…

– Никаких но! – уверенно сказал принц.

Но это уже совсем другая история!..

Костик замолчал и церемонно поклонился классу. Все дружно захлопали.

– Ну наконец-то! А я думала, что этот ужас никогда не закончится, – обрадовалась Ёжка.

– А я думал, что Ёжку, ой, тьфу, Шапку на костре сожгут, – сказал Емеля.

– Что ж я, злодей совсем какой-то? – довольный собой Костик ещё раз раскланялся и даже откинул капюшон. И тут все увидели, что он больше не лысый. А вполне себе кудрявый худощавый мальчик. Даже симпатичный, несмотря на выдающийся нос. От неожиданности класс просто взорвался эмоциями.

– Ой! А это что такое? – заверещала Кики.

– Какой красавчик! – не сдержалась Вася Прекрасная.

– Но как? Как, бро? – недоумевал Горыша.

Ёжка просто не могла, как ни старалась, поднять рефлекторно отвисшую челюсть. Вот удивил так удивил!

– Что? Кто? Куда вы все смотрите? – недоумевал испуганный Кощейчик.

– На твою причёску, Бессмертный, – сказал Нил Нилыч, радуясь, что ему не нужно обсуждать с ребятами этот кошмар, только что поведанный Костиком.

– Причёску? – Костик потрогал голову руками и словно обжёгся. – Ничего себе. Вот это сюрприз. Надо дедушку порадовать.

– Ты что, в зеркало сегодня не смотрелся? – удивилась Хавроша.

– Кощеи в зеркалах не отражаются, – сказала Ёжка. – Учи матчасть.

– Ну дела! Да, нам вас никогда не понять. И не угнаться за вами. Я год свою шевелюру отращивал, а Костик за ночь вырастил, – задумчиво произнёс Емеля.

Костик переместился за парту. Капюшон он накидывать не стал. Наслаждался всеобщим вниманием и периодически проверял рукой, не исчезла ли его шевелюра. Ёжка не удержалась и провела пальцами по каштановым кудрям друга. Волосы оказались неожиданно мягкими.

– Твоя работа? – напряжённо, словно испугавшись своей догадки, тихо спросил Костик. – Я сбрею вечером.

– Нет! Ты что? Я так не умею. Это всё весна, наверное. Не сбривай, пожалуйста. Тебе идёт, – быстро-быстро нашептала Ёжка. – И сказка твоя мне понравилась. Только она злая очень получилась. Это тебе не идёт.

– Ну, что вам сказать, мне было интересно услышать версию от нашего Бессмертного драматурга. Есть ещё желающие посостязаться на втором уроке? – вопросил Нил Нилыч.

Костик скептически обвёл класс взглядом победителя. Сегодня точно был его день. Но не все были с ним в этом согласны.

– Я хочу! – выскочил к доске растрёпанный Леший. – Только, чур, не смеяться. Я и так говорить не мастак, а тут ещё полночи не спал, Маше помогал презентацию готовить. Вы все ещё опупеете, когда узнаете, чего она там напридумывала. Но это потом. А пока вот вам моя сказка про Руж, ржавые ружья и Красные батоны. Якобинская[4]! Залихватская!

Миша не просто рассказывал свою сказку. Он её проживал, разыгрывал перед классом и так махал своими руками, что у всех зарябило в глазах.

– Значится, так. Жил-был Волк. И никакой он был не серый, а чёрный в подпалинах. Огромный матёрый волчище. Добрейшее существо с умными жёлтыми глазами и острыми жёлтыми зубами. Жил он в деревне. Что стояла посреди леса и называлась «Красные батоны». Там когда-то мельник спьяну в жернова свалился, с тех пор и название появилось. А почему волк жил в деревне, а не в лесу? Его в детстве одна женщина добрая подобрала, когда злые охотники его родителей застрелили. Так что он теперь у неё жил. Таскал ей из леса зайцев да барсуков. Так что жили они сытно. Ещё у женщины этой пожилой внучка жила в соседней деревне. Малахольная такая девочка в засаленном красном треухе, по-хранцузски Руж. Так её все и звали. Эта Руж вечно волка доставала тупыми вопросами. Как придёт в гости с пирожками от маман, так сразу и начинается: «Почему у тебя такие большие зубы, ноги, уши» – и далее по списку. Очень ей с ним разговаривать нравилось. Но Волк не серчал. Прикипел он и к старушке, и к девочке. Ведь у него на белом свете больше никого и не было. В деревне его хозяйку не любили. Считали ведьмой, раз у неё волк живёт и внучка глупая. Обижали её всячески. Гадили. То крысу дохлую через забор перекинут, то на воротах лилию[5] нарисуют. Да что с них взять – хранцузы!

Мадам – так звали хозяйку волка – с ними не водилась. И правильно делала. Когда в деревне началась эпидемия чумы, все деревенские перезаражались друг от друга и превратились в злобных зомби-людоедов.

В деревне, где Руж с мамой жила, та же шляпа. Мама девочки тоже заразилась и, пока в зомби не превратилась, быстренько свою дочурку к бабушке спровадила. Так что они теперь втроём от зомби оборону держали. Мадам и Руж никуда за ворота не выходили. А волк на охоту через прорытый лаз бегал да над зомби прикалывался. Подскачет сзади, даст подзатыльник и смотрит, как зомбак на четвереньках ползает, свою голову разыскивает.

– Мишка, прекрати. Это уже слишком! – строго сказала Марья Искусница.

– Да, да, хорошо. Увлёкся слегка. А чего они над Мадам издевались? Им, значит, можно, а мне нельзя. Все эти «сколько волка ни корми», «чёрного кобеля не отмоешь добела…» и так далее. Ну ладно. Бежит как-то волк с охоты домой, зайца свежего, жирного в зубах тащит и видит, как к Красным Батонам бригада санитарная подходит, сколоченная из охотников в близлежащем городе Руан. Охотников в людей пострелять. Вот каких охотников. Идёт человек пятьдесят с топорами острыми, вилами точёными и ружьями ржавыми. Санитары-оборотни. Ну в том смысле, что настоящие санитары леса – волки, если бы эти гады-охотники всех волков в округе не перебили, никакой чумы бы там и не появилось, потому что волки всю падаль сжирали. А так падали стало полно, и крысы чумой заразились и стали эту зомбо-чуму переносить. То есть сами эти охотники и виноваты, что все окрестные деревни в зомби превратились.

А теперь, значит, охотники в бравые санитары подались. Идут и Марсельезу[6] поют.

– Опять тебя заносит, Мишка! Время-то у тебя какое? – это уже Вася Премудрая подключилась. – Либо чума, либо Марсельеза! Выбирай!

– Да ну тебя, – отмахнулся Леший от неё, как от осы. – Не важно, какое время. Время всегда подходящее. Это ж сказка. Моя сказка, авторская! В общем, стоит волк за деревом и видит, как заходят эти санитары-охотники в деревню и начинают всех подряд её жителей, таперича зомби, крошить без разбора и следствия. Пошли клочки по закоулочкам! Зачищают они так деревню, понимаешь ли. Борются с чумой. И понимает он, что частокол Мадам их не остановит. А одному волку с этой гвардией не справиться. Бросает он зайца. Ныряет в свою нору, выныривает уже во дворе у Мадам и бросается в дом. Там, без лишних слов и сантиментов, на глазах у изумлённой девочки проглатывает целиком свою хозяйку.

– Волк, волк, а почему тебя такой большой живот?

А потом и Руж проглатывает, но уже с большим трудом, потому что стоит она ему поперёк горла.

– Какой кошмар! – Вася Прекрасная схватилась за голову. Но слушать не перестала.

– Еле-еле пролез волк в лаз со своим грузом в брюхе. И как раз вовремя. Санитары уже добрались до двора Мадам и разломали ворота. А волчище, кряхтя и стоная, в это время продавливался через нору в лес. Кое-как, еле живой, совсем без сил, выполз он из норы на большой поляне в лесу. Там как раз лесорубы на привал расположились. Из дальней деревни мужики, куда чума ещё не дошла. Лежат они у костра и видят, как на поляну волчище выполз с огромным животом. Выполз и на спину упал замертво. Подбежали к нему лесорубы, разрубили ему живот. И выскочили оттуда Мадам и Руж, целые и невредимые. Спас их волчище. Волки добро помнят. Не то что люди.

– А как же волк? – участливо спросила Хавронья.

– Умер, – горестно сказал Миша. – Тут и сказочке конец.

– Какой герой! – громко сказал Царевич.

– Я слышу иронию, – подметил кудрявый Костик.

– У тебя хороший слух, – парировал Иван. – Если сказку рассказывает потомок… ну-у-у… – Царевич замялся, – отрицательных персонажей, то кто в ней вдруг становится героем? Конечно…

– Нечисть, – мрачно отгадала Ёжка.

– Браво, – так же мрачно ответил ей Царевич.

– Ребята, я в шоке, – взял беседу в свои руки Нил Нилыч. – Я слово «нечисть» в классе уже полгода не слышал. Что с вами случилось? Вы мой эксперимент проваливаете на корню. Вы же так сплотились, сдружились. Я так радовался. И тут на тебе, опять противоречия пошли. Зачем вам это надо? Вы же все друзья, все одноклассники!

– Вы сами виноваты, Нил Нилыч! – решил Емеля поддержать друга. – У вас все любимчики из этих. Я понимаю, это всё политкорректность, принцип многообразия пресловутый. Ну кто сегодня кроме Вани свои рассказки нам баял? Только они! Кто у нас самые-самые? Ёжка, Костик, да Горыша. Вон теперь ещё Кики в звёзды выбилась. Костик кудри отрастил. Наши девчонки и так с ума по этим клоунам сходили… А теперь – пиши пропало.

– Да это просто зависть, Нил Нилыч! Противоположности испокон веков притягиваются. Кудри тут ни при чём, – подала голос Вася Премудрая.

– Не слушайте вы этого Емелю! Вечно мелет ерунду, а потом ему стыдно, – сказала Вася Прекрасная. И Емеля стал цвета варёного рака. – Давай, Емельян! Удиви нас!

– Да я, если б меня в эту сказку запустили, в раз бы волка вашего печкой раздавил! – сказал в сердцах Емеля.

– Как же замечательно, что это невозможно! – обрадовалась Кики.

– Вчера было невозможно. А завтра, возможно, будет возможно, – многозначительно сказал Нил Нилович. – Только печками никого мы давить не будем. Поговорим о новых возможностях на следующем уроке. Марья Искусница представит нам свой аппарат для путешествия в сказки.

– В книжки, – поправила учителя Маша.

Все дружно закричали «Ура!» и одновременно зазвенел кукарекушный звонок.

– Так, давайте-ка все на переменку, – скомандовал Нил Нилович. – Кто не успел сегодня рассказать про свою «Красную шапочку», быстренько сдаёт мне свою письменную версию.

Когда все дети вышли из класса Нил Нилыч призадумался. Что-то и правда шло не так. Действительно, у него в любимчиках одни «нечистые». Как-то это некорректно. Да и гайки с учёбой он перекрутил, похоже. Не справляются молодые умы с нагрузкой, перегреваются, агрессия какая-то вылезает. Надо сбавить обороты слегка, на экскурсию их, например, свозить. A-то ведь загубят эксперимент, лиходеи малолетние!

Пока все ребята бешено носились по двору, Маша и Леший притащили в класс вместительную коробку и стали из неё раскладывать на парты что-то вроде рыцарских шлемов, только кожаных, с кожаными же наушниками, прозрачными пластиковыми забралами-экранами и короткими антеннами, а на учительский стол поставили странный прибор, похожий на матовую пластиковую коробку с разноцветными кнопками и клавишами.

Когда вернувшиеся с переменки ученики расселись за партами, Марья Искусница осталась стоять у интерактивной доски, хитро поглядывая на одноклассников.

– Друзья мои, поздравляю вас, мы присутствуем при историческом моменте, – торжественно произнёс Нил Нилыч. – Сейчас Маша расскажет вам о своём открытии, которое скоро перевернёт все наши представления о реальности.

– Трудно перевернуть то, чего нет, – пробурчал под нос Костик, снова по привычке спрятавшийся под капюшоном.

– Ребята! – сказала Маша. – Мы все с вами потомки сказочных героев. Но мы родились совсем в другое время. Вокруг нас фантастическая реальность, интернет и космические корабли, а волшебные сказки остались только в книжках. Мне всегда хотелось попасть туда, где великаны, драконы, людоеды, феи. Окунуться с головой в этот сказочный мир, увидеть всё своими глазами. И я сконструировала этот прибор, работающий на фантазии, метафизике и принципах виртуальной реальности. Скажем так, я смогла совместить завиральную и виртуальную реальность с процессами, происходящими в нашем мозгу во время глубокого сна. Не буду утомлять вас научными и волшебными выкладками, оставлю это для академиков, перед которыми я скоро буду защищать свой проект. А вам очень повезло. Нил Нилович неожиданно попросил меня взять вас всех на экскурсию в сказку. А раз мы сейчас проходим сказки Перро, то именно туда мы и отправимся.

– Ура! Экскурсия! – закричали Горышины головы.

– Ура! Ура! – подхватили одноклассники.

– Но сначала я хочу поговорить с вами о безопасности, – сказал Крокодилов. – Маша уже опробовала этот прибор на себе.

– И на мне! – прокричал Леший.

– И на Мише, – согласился Нил Нилыч. – Они вели себя очень аккуратно. Ничего не трогали. Не вступали ни с кем в контакт. Вели себя как идеальные туристы…

– Сказконавты! – опять перебил его сияющий Леший.

– Миша! – строго посмотрел на него Нил Нилыч. – Так вот. Ещё раз. Мы попадём с вами в чужой мир. Опасный, но очень хрупкий. Любое ваше вмешательство может изменить ход событий и привести к неожиданному финалу. Это недопустимо. Очень надеюсь на вашу сдержанность и сознательность, ребята!

– Мы очень сдержанные, – выкрикнула Кики.

– И сознательные, – поддержал её Иван Дурак, уже напяливший на себя шлем.

– Ребята! Вы ударно учились всю третью четверть, и мы с Афанасием Профанасьевичем решили вас поощрить. Так что эта экскурсия – подарок от школы за вашу добросовестную учёбу. Но услышьте меня! Ничего не трогать, никуда не вмешиваться. Понятно? – строго спросил учитель.

– Понятно! – закричали все.

Нил Нилыч очень засомневался в том, что услышал, глядя на шкодные, довольные рожицы своих учеников. Но идти на попятную было поздно.

– Но мы же французского не знаем. Тем более старофранцузского. Как мы поймём, о чём они там говорят? – спросила Вася Премудрая.

– Всё просто. Вы отправитесь в книжку «Сказки матушки Гусыни», – сказала Маша. – Она уже переведена. Так что все будут говорить на сказочном русском. Я вот была на вечеринке в замке Синей Бороды, например. И всё-всё понимала. А Миша побегал волком по зарослям и буреломам рядом с замком спящей красавицы. Это очень интересно!

– А мы куда пойдём, Нил Нилыч? К людоедам на обед? – поинтересовалась Хавроша.

– Типун тебе на язык! – испугался Емеля. – Зачем мы вообще в эту средневековую Европу прёмся? Там же ужас! Людоедство сплошное, голод, родители детей в лес уводят и бросают. Будто у нас своих сказок нет.

– Ага, непатриотично как-то. Поддерживаю Емелю, – сказал Костик. – Отправьте его в царство Кощея, привет от меня передать, или на Калинов мост с Горышиными прадедами силой померяться.

– Или в теремок, чтобы его там медведь раздавил, – едко добавила Кики.

– Эй, эй, эй, – возмутился Емеля, – стопэ! Я совсем не это имел в виду. В общем, куда все – туда и я. Перро так Перро.

– Я предлагаю отправиться на бал в сказку «Золушка». Мы с Нил Нилычем думаем, что это идеальный вариант для групповой экскурсии.

Во-первых, бал – это прекрасно. Музыка, танцы. (Ёжка опять тяжело вздохнула на весь класс.) А ещё там будет полно всякого незнакомого народа, и есть шанс, что на нас не обратят особого внимания, – сказала Маша. – Итак, перед каждым из вас лежат шлемы сказконавта. Вы наденете их, я включу декодер, в котором уже лежит книжка, открытая на нужной странице, и…

– А почему это у меня шлемов на парте нет? – поинтересовался Горыша.

– К сожалению, в сказках Перро нет драконов. Боюсь, что твоё появление на балу вызовет там всеобщую панику, – сказал Нил Нилыч. – Но когда мы отправимся в русские народные – а мы обязательно туда отправимся, если в министерстве сказок наш проект одобрят…

– Я что, не иду с вами на экскурсию? – обиженно пробасил прозревший Горыша в три горла. – Не берёте меня? Меня! Не берёте?

– Это несправедливо! – запищала Кики. – Долой дискриминацию сказочных существ!

– Он же маленький, – сказала Ёжка. – Не дракон, а дракончик. Если будут вопросы, я скажу, что это моя ручная, домашняя дракошечка. Как Баюша. Ну пожалуйста, Нил Нилыч! Под мою ответственность.

Кстати о Баюше. Он в марте совсем от Ёжкиных рук отбился. И сейчас в очередной раз прогуливал урок после ночных песнопений с Пушкиным на крыше.

– Он же наш герой! – вступился за Горышу Леший. – Ветеран битвы со снеговиками!

– Да вы все тут герои, – насупился Нил Нилыч. – И у нас всего двенадцать шлемов готово.

– Я могу свой шлем Горыше отдать, – печально сказала Маша. – Должен же здесь кто-то следить за прибором. Подключу адаптер к доске и посмотрю на вас на большом экране.

– Тогда и я останусь, – сказал Миша. – Чего я там не видел, на балу этом.

Нил Нилыч с надеждой обвёл класс глазами, но никто больше не собирался жертвовать свой шлем Змею.

– Мой маленький шлемик Горыше не подойдёт, – радостно сообщила Кики. – Это же не семимильные сапоги людоеда, которые всем в пору приходятся.

– Ладно, – сказал Нил Нилыч, передавая свой шлем Горыше, – раз у нас сложилась такая ситуация, я тоже останусь. На самом деле вы все здесь останетесь, только ваши проекции в сказку отправятся. Так, Маша?

– Ну да, примерно так. Тела будут здесь.

– Так что я послежу за вами отсюда. А старшими на экскурсии я назначаю Царевича и Крошкину. Не разбегаться, держаться вместе, проявлять скромность и дружелюбие…

– Да сколько можно, – возмутился Иван Дурак, – что мы, маленькие, что ли? На экскурсиях не были? Я с родителями полмира облетал. Нигде свой красный гребень не опозорил. Давайте уже на ваш бал. Дадим жару в Средневековье!

«Ага, – подумал Нил Нилыч, – и ведь дадут же, соколики». Но вслух сказал совсем другое:

– Ну что, сказконавты! Внимание! Экскурсия в сказку продлится ровно час. На столько рассчитано устройство. Мы будем внимательно следить за вами. Не делайте глупостей. Хотя кому я это говорю… В случае непредвиденных обстоятельств мы сразу вытащим вас обратно. Всё понятно? Тогда слушайте мою команду. Шлемы надевай! Руки на парты складывай! Головы сверху клади! Сейчас вы отправитесь в сказку!

О-бал-деть! Других слов в голове у Ёжки пока не было. Только что она грустная сидела рядом с Костиком в классе, а теперь кружилась в каком-то неизвестном ей, но ужасно быстром и весёлом танце с самым настоящим принцем. Причём она вела себя совершенно прилично, практически не выделывалась. Всё как велел Нил Нилыч. Стояла с одноклассниками в сторонке, широко открыв рот, и впитывала глазами всю эту красоту и небывальщину. Бальный зал дворца был не просто огромный, он был бескрайний и полностью был заполнен шумной, весёлой, разноцветной толпой, кружащейся под громкую музыку. Музыкантов не было видно. Но это были очевидные виртуозы.

Все эти их трубы, мандолины, арфы и жалейки не давали гостям остановиться ни на секунду. Ёжка с удивлением обнаружила, что ноги её сами по себе ловко отплясывают на мозаичном полу. Какое там держаться вместе, если всех девчонок-сказконавток моментально расхватали галантные кавалеры в совершенно фантастических нарядах. У Ёжки просто словарного запаса не хватило бы, чтобы описать одежду собравшихся на балу. Камзолы, сюртуки, панталоны, парики, платья, кринолины, расшитые золотом и всеми драгоценностями мира, ткани тонкие, струящиеся, прозрачные, блестящие. Даже принцесса из «Ослиной шкуры» затерялась бы здесь, среди этой разноцветной толпы в нелепейших и наилепейших нарядах и с метровыми причёсками в виде домов и кораблей. Так что футуристические наряды учеников «Сказки» здесь никого не смутили, а только лишь привлекли внимание оригинальностью, лаконичностью и неизвестными тканями. «Какая вы стильная! – первое, что услышала Ёжка, попав на бал. – Ой! Вы, наверное, из Парижа. У нас тут такое ещё не носят». И никого совершенно не смутил юный возраст сказконавтов, здесь было полно танцующих детей и подростков. Даже для Кики нашёлся кавалер по росту, с которым она бешено отплясывала, стараясь не попасть никому под ноги. Возможно даже, это был Мальчик-с-Пальчик в своих знаменитых сапогах. Ёжке было не до неё. С ней с ходу познакомился самый настоящий принц в дурацких надутых трусах и ярко-синих чулках. Но зато в короне. Он так и представился: «Привет, я принц, и это я устроил этот бал, чтобы найти себе невесту. Потанцуем?» Ну как можно было отказать мальчику в короне, который оказался чуть старше Ёжки? Ну а как же Горыша, спросите вы? Отлично! Именно он и привлёк внимание принца, который подскакал к ним на палке с лошадиной головой, как самый настоящий хобби-хорсер. Емеля с Дураком чуть на пол не повалились от смеха, увидев его.

– Какой милый дракончик! – восхитился мальчик в золотой короне, глядя почему-то не на Горышу, а на рыжую Ёжку.

– Да это мой. Ручной.

– Никакой я не твой, я свой собственный! – огрызнулся Горыша.

– Рабовладелица! – поддел её Костик.

– Почему рыбовладелица? – удивился принц. – Драконовладелица! И это великолепно. А я владелец всего, что вы видите вокруг. Вот только драконов у меня нет. Завидую. Потанцуем?

И, не дождавшись ответа, принц на глазах изумлённых Костика и Царевича утащил Ёжку в гущу танцующей толпы, оставив свою лошадку в руках у Емели.

«Опять чувак в короне!» – только и успел подумать Костик. А тут и Вась, и Хаврошу закружили в танцах нарядные кавалеры.

– Они что, так и будут крутиться и вертеться весь час, что мы тут будем? – изумился Горыша. – Где пир на весь мир, где сказочные яства? Здесь даже стола нет.

– Ага, так и будут крутиться, – грустно подтвердил Емеля, – я даже удивился, что ты сюда так рвался. Это же бал, а не свадьба. Танцульки!

– Вообще-то для дракона пир везде. Особенно на балу. Ты, Горыша, просто ложись, рты открой пошире и жди, – посоветовал Иван Дурак.

– Дурак ты, Иван! И шуточки у тебя дурацкие, – беззлобно отшутился Горыша.

– Эй там, месье дракон, ты не проголодался? – Горыша посмотрел вниз и увидел там наглого серого кота в сапожках и шляпе. – Король мне повелел сопроводить тебя к столу. Счастливчик ты! Там жареный бычок тебя заждался.

– Вот это высший бал! Лучший бал на свете! – обрадовался Горыша и поспешил скрыться в яркой толпе, с трудом поспевая за юрким котом.

– Да-а-а! Не-е-ет! Ну вы это видели? Кот в сапогах! Он реально только что был здесь и увёл нашего змея! – поделился с друзьями потрясённый Емеля. – Ни девчонок, ни змея – всех расхватали. Только мы никому не нужны, как всегда.

– Учитывая то, что этот хвостатый пройдоха сотворил в сказке с людоедом, я что-то беспокоюсь за нашего наивного друга, – сказал серьёзный Костик и тут же исчез.

– Переместился, – констатировал Иван Дурак и повернулся к Царевичу: – Ну вот, Ванька, все твои подопечные, кроме нас с Емелей, разбежались.

Но Ивану Царевичу, хоть он и был очень ответственный, сейчас было совсем не до разбежавшихся одноклассников. Прямо перед ним стояла самая красивая девочка на свете. Ну как стояла. Казалось, что её ножки в переливающихся всеми цветами радуги стеклянных башмачках не касаются пола, а просто парят над ним. Оно и немудрено, одно соприкосновение тонкого хрусталя с полом – и в маленькие ножки впились бы острые осколки разбившихся туфель. Кто вообще придумывает такую обувь, которую могут носить только совершенно невесомые девочки? Что за садист-модельер? А, точно, добрая фея-крестная! Та, что тринадцать лет болталась где-то, а потом вспомнила, что над её прекрасной крестницей-замарашкой издеваются мачеха с дочерьми. Все эти мысли в одну секунду пролетели в светлой Ваниной голове, но застряла в ней только одна – «какая же она красивая». Даже вычурное парчовое платье, даже кружева и причёска-торт не портили природную красоту, грацию и трогательность девочки, зависшей перед ним с вопросительно-смущённым выражением бледного личика. А эти глазища – голубые озёрца, уставившиеся на Ванину корону! Конечно, вы, как и Ваня, уже давно поняли, кто это был.

– Извините, пожалуйста! Вы ведь принц? – спросила прекрасная девочка.

– Ну, – замялся скромный Иван, – в некотором роде…

– В бабушкином огороде, – помог ему тёзка и противно засмеялся. А вместе с ним так же противно заржал и лучший друг Царевича Емеля. Оба дураки!

– Да! – твёрдо сказал Иван, с укором посмотрев на товарищей. – Я принц. И даже круче. Я – Царевич. А вы – Золушка?

– Золушка! – поправил его Дурак.

– Ой! – Девочка прикрыла тонкими, прозрачными руками вспыхнувшее красным лицо. – Откуда вы знаете это гадкое прозвище? Вы бы ещё сказали Замарашка! Но как, как вы меня узнали, ваше высочество? Это же совершенно невозможно! Какой провал! Какой позор! Фиаско!

И она, по-прежнему не касаясь пола, бросилась прочь в толпу. Только одинокий хрустальный башмачок остался стоять рядом с недоумевающим Царевичем. Он подхватил его и кинулся вслед за чудесным созданием.

– Bay, – сказал Иван Дурак. – Какой фейспалм! Кринжово получилось.

– Да уж, – подтвердил Емеля, – свидание пошло не так!

– Какая у вас замечательная причёска, милорд! Красный петушиный гребешок! Шарман! Сразу видно, что вы столичная штучка.

– А у вас такие милые кудряшки и доброе лицо! Скажи, сестрица, они ведь оба душки!

Перед Дураком и Емелей стояли, обмахиваясь цветастыми веерами, две девчонки постарше их, с килограммами румян и пудры на весёлых, смеющихся лицах и с высоченными причёсками. У одной была причёска как падающая Пизанская башня, у второй – клетка из волос, в которой сидела и пела самая настоящая канарейка.

– Это вы про нас? Или мне послышалось? – спросил удивлённый Емеля, не сводивший глаз с канарейки. – Если что, вы тоже самые распрекрасные девочки в мире.

– Причи – отпад, – добавил Дурак.

– Тогда, может, будете нашими кавалерами на этом балу? – спросила Пизанская башня.

– А-а-а, чё-о-о? – протянул Иван. – Кем-кем?

– Да, – пнул его по ноге фирменным лаптем Емеля, – конечно, будем!

Девчонки заверещали от восторга и, отставив в бок локотки, подступили к парням. Емеля подхватил девицу с клеткой, и они тут же начали отплясывать неимоверный краковяк. Дурак же выпучил глаза и скривил физиономию и только-только собрался огорчить свою даму отказом, как вместе со всеми своими друзьями оказался в родном классе, оглохнув от окружающей его тишины.

Дурак машинально снял шлем и, крутя головой, стал разглядывать точно так же в недоумении крутящих головами товарищей. Все словно только что одновременно проснулись, мыслями оставшись на балу. Ноги их ходуном ходили под партами, повторяя танцевальные движения. Челюсти Горыши продолжали двигаться, дожёвывая исчезнувшего бычка. Царевич ещё зорко высматривал в пустоте перед собой так внезапно появившееся и тут же исчезнувшее чудо. А у доски на вернувшихся с бала грустно смотрели расстроенные Нил Нилович с Машей и криво усмехающийся Миша Леший.

– Ой! – первой подала голос малышка Кики. – А нельзя мне обратно на минуточку? Я с мальчиком контактами обменяться не успела…

– А я говорил вам, нельзя было этих дурачков на бал пускать. На балу пинать балду. В лес – это другое дело. В лесу дрова ломать можно. Что, наломали дров, соколики?

– Да что случилось-то? Вроде всё прекрасно же прошло? – не выдержала Хавроша. – Я ажно двух маркизов переплясала. Карабаса и Барабаса!

– Переплясала, значит. Поздравляю, – вздохнул Нил Нилыч. – Я ж тебя старшей назначил, Крошкина. За дисциплиной следить. Понадеялся на твою ответственность и опыт работы со стадом. А ты, оказывается, плясунья у нас.

– Да я завсегда плясуньей была, – обиделась Хавронья. – Мы ж на балу были, а не в поле. Сами нас отправили, а теперь ругаете. И плясали мы, чтобы не выделяться. Я так, вообще, в полсилки…

– Что случилось, Маша? – не выдержала Ёжка, перед которой ещё блестели яркими звёздами восхищённые глаза принца. – Мы вроде не безобразничали. Ни к кому не приставали. Принц этот ваш смешной сам ко мне подошёл. Не могла же я его в баню послать. Он же принц как-никак. К тому же он такой милашка. Да вы же сами всё видели. Вы же следили за нами?

– Ага, – горько усмехнулся Нил Нилыч. – Следили-следили, да не выследили. Не справилась система слежения Машина.

– Пока по одному в сказку отправляли, всё работало, – стала оправдываться Искусница. – Мы к доске интерактивной вас подключили. А там всё как запрыгало, разлетелось, никакой видимости, салюты какие-то, взрывы эмоциональные, буйство цвета и музыки. Глаза разбежались, мысли запутались. Тяжело групповой сон смотреть. Потом вроде настроилось всё, но все в разных местах оказались. За всеми не уследишь…

– Вот-вот, – сказала Хавроша. – Сами не могут, а с меня спрашивают.

– Так что вы вернулись сами. Ровно через час. Как и должны были, – сказала Маша.

– Значит, всё получилось. И в чём тогда проблема? – удивился Костик.

– В хрустальном башмачке, – сказал Леший и некультурно показал пальцем на Ивана Царевича.

Любопытные одноклассники подбежали к первой парте, и все, включая изумлённого Царевича, увидели, что он до сих пор сжимает в кулачке невесомую туфельку.

– Но как? Как это могло случиться? Это же невозможно? – озвучил общее изумление Костик.

– Я не знаю, – сказала Маша. – Это невозможно. Но это случилось. И боюсь, что мы натворили бед. Испортили сказку. Мне нужно срочно доработать моё устройство. А пока эксперимент закрыт.

– Закрыт? А как же Золушка? Она что, больше не поедет на бал и так и не встретится с настоящим принцем? – забеспокоился Царевич.

– Да! – сказал Нил Нилыч. – Всё именно так. Мы загубили эту сказку. Хорошо, что только одну и в одной конкретной книжке. В остальных всё будет как раньше. Я, как ваш классный руководитель, всю вину беру на себя.

– Нет-нет! – Царевич вскочил на ноги. – Вы должны срочно отправить меня туда. Я всё исправлю.

– И меня! Я ему помогу! – закричал Емеля, которому вскружила кудрявую голову приветливая девушка с канарейкой на голове. Ещё никто не говорил ему столько комплиментов.

– Никто больше в сказку не отправится. Пока Маша своё изобретение не доработает. Это слишком опасно. И для вас, и для сказок, как выяснилось, – строго сказал Нил Нилыч. – Так что все свободны. Оставьте оборудование на партах и покиньте помещение.

Вечером в школе только и разговоров было, что про экскурсию на сказочный бал. Всеобщий восторг разбавлял совершенно расстроенный Царевич. Он закрылся у себя в опочивальне и не пускал туда никого, даже своих друзей-компаньонов по комнате Дурака и Емелю. Дурак даже предположил, что Царевич там в опочивальне плачет. Представляете? Ну, дурак есть дурак. Пришлось им примкнуть к общей компании, где все наперебой хвастались своим образцовым поведением при дворе. Девчонки обступили Ёжку, сидевшую с Костиком и Горышей на скамейке рядом с позеленевшим дубом, и пытали её, стараясь вытащить каждую мельчайшую подробность её общения с принцем.

– Да не помню я ничего, – отбивалась Ёжка. – Мы же танцевали. Шум, гам, суматоха. Ещё я с ритма пыталась не сбиться. Что за танцы такие дикие? Мы таких не проходили даже.

– Что, совсем ничего-ничего? Ни капельки не помнишь? Может, он шутил смешно? – не успокаивалась Вася Прекрасная.

– Неа, – сказала Ёжка. – С чувством юмора у принцев плохо. Он реально поверил, что я какая-то заморская принцесса, мать драконов или что-то вроде того. Только и расспрашивал меня про Горышу: до какого размера вырастет, как быстро летает, сколько городов уже сжёг… Он фанат боевых драконов. Одним словом – мальчишка. А, вспомнила – он ещё королевства наши предлагал объединить.

– Что? Как? – заволновалась Кики. – Ой, мамочки-крысочки! Тебе принц предложение сделал?

И все девчонки дружно заохали.

– Глупости! – зарделась Ёжка. – Я ему так, кстати, и сказала. Вернее, хотела сказать, но тут нас вернули.

– Эх, – загрустила Маша. – Значит, ты теперь у нас Ёжка-Золушка. Принц на тебя запал, а ты исчезла.

– Не на меня, а на Горышу, – строго поправила её Ёжка. – Вечно всё внимание нашему обжоре. Прав был Нил Нилыч, нечего тебе там было делать.

– Ага-ага. Только я не согласен, – добродушно сказал Горыша. – Очень даже было чего мне делать. Я целого быка там съел. С хорошими людьми за столом посидел. Там под столом столько собак было! Мы им кости кидали.

– С хорошими людьми? – переспросил грустный Костик. – Да там сплошные огры-людоеды сидели.

– А что поделать, если кроме них в сказках Перро никто больше не водится. Людоеды да феи. Но феи нектаром питаются. Их с людоедами за стол не посадишь, – объяснил Леший.

– Да подождите вы про своих фей, – нетерпеливо вмешалась Хавроша. – Вы мне вот что объясните. Если принц влюбился в нашу Ёжку, значит, у их Золушки теперь нет никаких шансов стать принцессой?

– Ну почему нет? – возразила ей Вася Премудрая. – Принц – ребёнок. Они, принцы, такие всю жизнь. Одна игрушка исчезла – он сразу переключится на другую, самую яркую. Так что с Золушкой всё будет в порядке.

– Не будет, – сказал Иван Дурак, – она приняла Царевича за принца. А потом он назвал её Золушкой, и она убежала. Обиделась и убежала. Вот дурёха.

– Сам ты… – хотела огрызнуться Ёжка, но осеклась. – Хотя кому я это говорю? М-да, ну и натворили мы делов. Сказконавты непутёвые!

– Не вы, а я. Это я один во всём виноват. Лежит на мне какое-то проклятие. Если мне кто-то нравится, мне обязательно глупость какую-нибудь ляпнуть необходимо, чтобы всё испортить, – это Ваня Царевич с подозрительно красными глазами неслышно к их компании подобрался.

Все замолчали. Видимо, подобрать слова утешения было непросто.

– А можно на башмачок посмотреть? – спросила Вася Прекрасная.

– Он исчез, – горько ответил Царевич.

– Аннигилировался-таки, – констатировала Маша.

А Царевич неожиданно всхлипнул, словно его сильно расстроило непонятное слово, и выбежал из школы во двор.

– Ну чего стоите, как истуканы? – строго спросила Ёжка мальчишек. – Быстрее догоняйте своего друга. Утешайте. Мало ли чего он в таком состоянии натворит.

Дурак, Емеля и Леший помчались выполнять её наказ. Костик только саркастически покачал кудрявой головой в капюшоне. Да, он снова прятался от мира в капюшоне. Старые привычки очень привязчивы. Расставаться с ними тяжело. Ёжка сидела и думала, что она бы тоже сейчас должна была бежать с мальчишками за Царевичем, утешать его и объяснять, что никакого заклятия на нём нет и на самом деле он ни в чём не виноват. Просто девочки ему нравятся особенные: одна не растёт почти триста лет, у другой имени нет, только прозвище неприятное, которого она стесняется. А страдает он – Царевич, хороший и добрый мальчик. Так вот подумала Ёжка, но никуда не побежала. Слишком уж всё запуталось. И слишком уж быстро Царевич нашёл себе новый объект для страданий. Видимо, права была Вася Премудрая. Все они, принцы, такие, в принципе. На яркое кидаются.

– Бедненький наш братик, – сказала Вася Прекрасная. – И что ж ему так не везёт! Я вот чудесно провела время на балу. Мне тоже предложение сделали. Один очень странный маркиз с крашеной бородой. Но я, конечно, всё это свела в шутку. Какие там вечеринки в замке, я же ещё маленькая…

– Ужас какой! – всплеснула руками Ёжка. – Вот же старый маньячина! Надо же! Не в синий ли цвет была покрашена его борода?

– А ты откуда знаешь? – удивилась Вася Прекрасная под общий хохот.

– Уроки нужно учить, Вася! Книжки читать. Никогда не знаешь, что тебе в жизни пригодится, – сказала Ёжка одновременно и Прекрасной, и себе.

Вздохнула и пошла в свою комнату. Андерсена перечитывать. Он у них следующий по программе шёл. Там у него в сказках все такие несчастные. Прямо как Ёжка сейчас.

– Ёженька, вставай! Пришла беда откуда не ждали!

– Чего тебе, змей? Дай поспать, аспид! Такой сон спугнул. Да встаю я, встаю! Поставь на место кровать.

Горыша опустил на пол Ёжкину кровать, которую только что энергично тряс в воздухе вместе со спящей подругой, и затарахтел в три головы извиняющимся тоном:

– Я нечаянно! Я негаданно! Это всё усидчивость моя виновата!

– Да что случилось-то? Давай по порядку. И где это чёрт по ночам Кики и Хавронью носит? Совсем все ополоумели, – проворчала Ёжка, сладко потянулась и окончательно проснулась. За окнами только-только начинало розоветь утреннее солнышко. – Рассказывай, Змей, что ты в такую рань сотворить умудрился?

И Горыша рассказал такое, что весь сон у Ёжки как рукой сняло.

– Мы с Костиком, Кики и Хаврошей сказконавтили немножко, чтобы этих дурачков-иванушек поддержать. Они же пропадут там без нас. А я эту штуку… машину раздавил. Сел на неё случайно. А она такая хлипкая оказалась. Машина машина. Совсем о безопасности не думают! Что теперь будет, Ёжка? Они там все спят мёртвым сном. Будить их? Или Нил Нилыча? Или Машу? Ай, ну и достанется же нам всем на орехи!

– Стоп, Горыныч! Притормози! Я ничего не поняла пока, кроме того, что ты что-то раздавил. Что значит «мы сказконавтили»? Почему без меня? Что за предательство? Мы же Тройка!

– Я ему говорил, говорил. А Костик, ну ты же знаешь его, упёрся. Пусть поспит, говорит, она и так вся расстроенная, я и без неё её Царевича спасу.

– Так. С этим понятно. От чего Царевича вы спасать собирались и как?

– Так он же это, сказконавтился опять. Отправился с «Иванушками без обманушки» к Золушке извиняться.

– Так, – сказала следователь Ёжка. – Кое-что начинает проясняться. Но пока всё очень смутно. Ну, допустим, они Мишку уломали, а может, этот упырь сам им предложил Машино оборудование из мастерской тайно взять и сгонять в сказку, пока все спят. Всё исправить и к утру всё на место положить. Так?

– Мы не знаем, – расстроились Горышины головы. – К нам Кики с Хаврошей ночью прибежали. Говорят, мальчишки сдурели, вернулись в сказку, а их не взяли. Хавроша с Кики, оказывается, на заре в лес мотались тайно цветочки первые весенние для Ивана Дурака в букеты собирать. Сегодня же Первое апреля – праздник его профессиональный.

– А точно. Сегодня День Дурака! Первое апреля – никому не верю! С этого надо было начинать, – сказала Ёжка и нырнула с головой под одеяло, но тут же вынырнула. – Шучу. Давай дальше рассказывай. Интересно. Нарвали цветы, что дальше?

– Принесли их и хотели спать лечь. А в классе свет горит. Они туда, а там наши рокеры и Царевич. Уже в шлемах. Раз вы нас запалили, говорят, посидите тут часок. Мы вернёмся и расскажем, как всё было. Девчонки тоже хотели, но их не взяли. Вы нам только мешать будете, сказали им. Тогда они за нами побежали. Мы с ними туда, а эти уже спят. Мы решили их подстраховать. Шлемы стали надевать. Ну мне дольше всех. Головы-то три. А я сонный ещё. Вот и сел случайно на Машин прибор. Он ещё так крякнул смешно.

– Крякнул?

– Ага. Кряк!

– И что дальше?

– И всё. Прибор погас, а эти все спят. Я их потряс, а они не просыпаются. Вот я к тебе и прибежал. Помоги, Ёженька! Вдруг я их всех загубил?

– Надо Машку звать, – подскочила Ёжка и побежала к дверям.

– А Нил Нилыча?

– Ни в коем случае! Его сразу кондратий хватит!

Хорошо, когда рядом верные друзья. И не какие-то девчонки, которые вечно капризничают и всё портят, а настоящие храбрые и весёлые мальчишки. Такие же, как он сам. Четыре мушкетёра! Заметьте, не тройка какая-нибудь. Иван Дурак всё это придумал. Тёзка его. Царевич даже не ожидал от него такого хитроумного плана. Мишка – молодец. Долго ломаться не стал, согласился друзьям помочь. А как же! Ведь у них группа. Они вместе песни пишут, поют. Это очень сближает. Мишка ночью им мастерскую открыл. Они коробку с оборудованием тихонько в класс принесли. Настроили всё. На нужной странице книжку в ресивер заложили, чтобы в дом Золушки попасть. Эх, Нил Нилыч точно бы ими гордился. Жаль, нельзя ему говорить. С другой стороны, если у них всё получится и исправят они сказку, почему бы не похвастаться. А пока они в процессе.

Все эти мысли в один миг промелькнули в голове Ивана Царевича под шлемом сказконавта. Он открыл глаза и увидел, что они с «Иванушками» в просторной комнате, видимо, столовой, потому что посреди неё стоит большой и крепкий дубовый стол, а за столом обедает семья. Ну как обедает. Сидят все в ожидании еды с ложками в руках перед пустыми глубокими тарелками, стоящими на стираной, когда-то белой скатерти. Папа с мамой и две дочки. На стенах висят кабаньи и оленьи головы и помпезные портреты предков. Но в целом бедненько. Бедненько, но чистенько. Сидящие за столом тем временем удивлённо воззрились на появившуюся из ниоткуда перед ними четвёрку мальчишек в странных одеждах. У одного на голове гребень красный, другой – лохматый ёж – строит им рожи страшные. Отец семейства, недолго думая, к ружью смешному, на трубу музыкальную похожему, бросился. Дамы подумали немного с открытыми ртами и завопили вразнобой.

Мама вопила так:

– Разбойники! Караул! Грабят!

А дочери сначала:

– А-А-А-А-А!

А потом:

– У-У-У-У-РА-А-А!

В этот момент двери в комнату распахнулись, и какая-то расторопная девчушка внесла в неё большущую фаянсовую супницу с торчащим из неё медным половником, которую, увидев юных пришельцев, вопящих сестёр и папу с ружьём наперевес, тут же с грохотом и уронила на дощатый пол. Супница разбилась, и сей же миг комната наполнилась запахом вкуснейшего куриного бульона. Леший даже облизнулся раздвоенным языком.

– Папа, опусти ружьё! Мама, перестань вопить! Золушка, дура, руки дырявые, убирай давай да неси скорее нам угощения для гостей дорогих! Это никакие не разбойники! Это ж те наши кавалеры с бала, про которых мы вам все уши прожужжали, пожаловали. Как пропали неожиданно, так и появились. Говорили же мы вам, что они маги великие. А с ними их слуги, наверное, – наперебой закричали сёстры. Дурак и Емеля пригляделись и не без труда, но узнали Пизанскую башню и Клетку с канарейкой. Сейчас же их волосы были заплетены в тугие косы-кренделя и спрятаны под чепцами. Мать семейства сразу кричать перестала. Отец с сомнением опустил ружьё, бормоча:

– Больно уж хлипкие кавалеры нонче пошли. Мелкие. Мальчишки, да и только.

Золушка же как стояла над разбитой супницей, так и осталась совершенно недвижимой. Только лицо своё вспыхнувшее тонкими пальцами прикрыла и через них на Царевича глядела. Как будто никого больше здесь и не было.

Иван тоже смотрел только на неё. Что с того, что сейчас на ней было простое латанное-перелатаное серое платье и стоптанные деревянные башмаки. Никакой причёски – светлые волосы просто струились по худым плечам. Она вся была светлая, не только волосы. Царевичу казалось, что свет красоты и доброты исходил от неё, словно от какой-то чудесной звезды, спустившейся на Землю. И тут самого Царевича на Землю приземлил зычный окрик Лешего:

– Это так вы, канальи, принца, значит, встречаете? Ружьишком да криками? Зря мы палача с собой не прихватили. Арестовать их, ваше вашество? Али сначала допрос с пытками учинить?

Тут все за столом наконец разглядели корону среди царевичевских вихров и бухнулись на колени.

– Жанетта, Жоржетта, радость-то какая! К нам принц пожаловал! Какая честь! Кланяйтесь, кланяйтесь! – вопила мадам.

– Простите, ваше высочество! Бес попутал! Вы так внезапно появились. Каюсь, не сразу вас узнал, – кричал отец, не поднимая от пола патлатую бородатую голову.

– Да всё нормально, всё ровненько! Вставайте, садитесь за стол, – подбежал к хозяевам и стал поднимать их с пола Емеля, обрадованный нежданной встречей. Но испуганные люди не хотели вставать с колен. – Скажи им, Вань! То есть это, ваше высочество!

– Да, да, конечно. Трапезничайте. Вы мне и не нужны вовсе. Я вон с кем поговорить хочу, – очнулся Царевич и царственным перстом указал на Золушку. – Наедине!

– С Золушкой? С Замарашкой? Но зачем? Она же дура несмышлёная! – поразились сёстры и тут же получили увесистые подзатыльники от отца.

– С Иветт! И не ваше дело – зачем. Принцу виднее, – строго сказал бородач. – Иди, доченька, пообщайся с принцем.

Золушка вспыхнула ещё сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно. Царевич неуверенной походкой направился к ней, и они вместе направились к выходу из комнаты.

– Вот и ладно, – одобрил происходящее зычный Леший. – А мы с вами тогда, так и быть, отобедаем. Пусть только хозяйка сама на стол накроет. Да пошустрее. Я от запаха бульона вашего страшно проголодался.

– Я с великой радостью и подобострастностью обслужу пажей и шута нашего принца, – вскинулась с пола увесистая мадам, – садитесь за стол, дорогие гости. А ты, Иветт, – хозяйка повысила тон в надежде, что падчерица её услышит, – смотри там, ври да не завирайся, детка. Расскажи, как мы тут все тебя любим, холим и лелеем. И за сестёр любимых замолви словечко…

Царевич спешил за Золушкой, которая шла молча и не оборачиваясь, словно боясь спугнуть происходящее. Они прошли слегка задымлённую жаркую кухню, где на большой печи скворчала сковорода и булькала кастрюля с ещё кипящим бульоном, и вышли в сад, полный запахов цветущих кустов. Прошли мимо грядок с нарядными тыквами и кабачками и дошли до маленькой красивой беседки, полностью увитой диким виноградом, и уже только там Золушка села, положила руки на колени и уставилась на Ивана сияющими глазами.

– Вы пришли ко мне, ваше высочество? Это не сон?

– Я пришёл попросить у тебя, то есть у вас, прощения, Иветт. Моё поведение было тупым, то есть… неподобающим, – Ваня краснел, сбивался и старался не глядеть в эти полные надежды небесно-синие очи. – Я облажался, ой, то есть… я опять всё испортил. Прости меня, пожалуйста.

– Нет, всё-таки это сон, ваше высочество! Я не понимаю половину слов, которые слышу. Принц со мной в беседке! Я была уверена, что никогда больше вас не увижу, что я потеряла свой шанс, крёстная так и сказала…

– Нет, нет! Ничего не потеряно! – взвился Ваня. – Ты – прекрасная, замечательная девочка, и у тебя всё будет хорошо. Поверь мне. Тебе просто обязательно нужно сегодня снова отправиться на бал!

– На бал? Вы пришли ко мне, чтобы позвать меня на бал, ваше высочество?

– Да-да! – Ваня начал терять терпение. – Вот, держи. те!

И Ваня достал из-за пазухи и передал Золушке хрустальный башмачок. Да-да, именно так! Никогда не верьте царевичам.

– Ой! Вы сохранили его! Вы пришли за мной! Вы, что же, хотите сделать мне предложение? – Золушка окончательно превратилась в маленькое сияющее и пылающее жаром солнышко.

– Нет-нет! Ты, то есть вы, неправильно меня поняли, – теперь уже Ваня зарделся, аки мак полевой, – в том мире из которого я прибыл, дети не женятся. Они там учатся.

– Учатся? – недоверчиво повторила Золушка.

– Да! Я – принц, вернее, Царевич, но из другого мира. Мы здесь всего на час. Понимаешь? Ну как тебе ещё объяснить? Мы в школе учимся. Проходим сказки Перро…

– Перо? Я ничего не понимаю, – на глазах у Золушки появились слёзы.

Но тут в беседке неожиданно оказался третий собеседник:

– А чего тут понимать! Сказки они проходят! Проходимец этакий! Вот и проходил бы мимо. Мало того, что на балу всё испортил, так ещё и сюда явился, маленький негодяй!

Возможно, он был там и раньше. Маленькая птичка? Нет-нет, не колибри, как сначала показалось Ване. Это была маленькая женщина в ярком изумрудном платье, размером с колибри и с такими же быстро мелькающими, только прозрачными крылышками за спиной и какой-то хвоинкой в кулачке.

– Ну что уставился, негодяй? Фей никогда не видел, что ли?

– Крёстная! – обрадовалась Золушка. – Как ты кстати! Принц не хочет на мне жениться.

– Это не настоящий принц, детка! Это какие-то жулики! – фея-крёстная неистово носилась под куполом беседки. – Я ещё вчера, когда ты раньше времени сбежала с бала, почувствовала неладное. Никто не имеет права мешать моему волшебному плану!

– Так я же и говорю, – заволновался Иван, – мы из другого мира. Из реальности.

– Никогда о такой стране не слышала, – озадаченно сказала фея. – Что ещё за Реальность на нашу голову?

– Там дети учатся, – сказала Золушка. – Не работают, не женятся, а учатся в школе. Все! Даже принцы.

– В школе? – озадачилась фея. – В какой ещё школе? Что за невидаль такая?

– Да, мы учимся в школе. В школе-интернате «Сказка» номер 12, – терпеливо объяснил Иван фее, которая зависла прямо перед его лицом. Теперь он мог детально рассмотреть её надменное лицо с сощуренными глазами. Крёстная не показалась ему очень доброй. – Ходим на уроки, читаем книжки, пишем сочинения. Недавно вот сказки придумывали. Песни поём, в игры играем.

– Я тоже хочу в школу, – всплеснула руками Золушка, – я не хочу больше жить за печкой, не хочу обслуживать злых сестёр и мачеху, не хочу замуж! Я хочу учиться. Забери меня в Реальность, прекрасный принц!

– Ну вот, началось! – фея снова начала метаться в воздухе, как обезумевшая оса. – Немедленно прекрати истерику, Иветт! Ты живёшь в сказке – и всё! У нас должно идти по моему волшебному плану. Сегодня ты снова пойдёшь на бал и встретишь там свою судьбу!

– Но, крёстная…

– Никаких «но», девочка! Я тринадцать лет ждала этого бала! Этот мальчик – сумасброд, сказочник! Никакой Реальности не существует! – набросилась невеличка на Золушку, яростно размахивая своей хвоинкой.

– Послушайте, уважаемая фея, – влез в их диалог Иван. – Я на вашей стороне. Как раз только что уговаривал Иветт идти сегодня на бал на встречу с настоящим принцем.

– Ага. И заморочил ей голову своей Реальностью. Придумал какую-то школу. Не женятся у них там! Не хочешь жениться, а хочешь учиться? Порядки тебе наши сказочные не нравятся? Вот и вали в свою школу. Чемодан, карета, реальность!

– Не волнуйтесь! Мы и так свалим уже скоро. Нам здесь, у вас, только час можно быть.

– Мы? Что это ещё за «мы»? Он, что, здесь не один? – возмутилась фея, пронзая Ваню убийственным взглядом зелёных глаз.

– Его высочество со свитой пришли: два пажа и шут! Они там обедать изволят, – доложила Золушка и помчалась в дом вслед за рванувшей туда феей. – Ой, быть беде! Крёстная сильно не в духе сегодня! – на бегу сообщила девушка бежавшему за ней Царевичу.

А в столовой в это время вовсю гремел концерт. Такие уж они люди – эти рокеры. Куда их ни запусти, они немедленно начинают петь свои песни независимо от того, хочет ли кто-нибудь их слушать. На обеденном столе посреди блюд с недоеденной уткой и пюре появилось новое диковинное блюдо – отплясывающий джигу и поющий, вернее, вопящий свою любимую песню Леший:

За столом, на котором вместе с Мишей прыгали тарелки, стаканы и столовые приборы, на самом деле сидел только довольный Емеля, что есть сил колотящий по этому самому столу оловянными ложками, стараясь поддерживать ритм. Рядом с ним, тряся головой, стоял Иван Дурак и выдавал соло на видавшей виды мандолине, ещё недавно спокойно висевшей на стене вместе с ружьём. Отец Золушки с трудом делал вид, что ему всё это нравится. Стоя у стола, он то и дело подхватывал слетающую посуду и с ужасом наблюдал за происходящим. Зато его дочери и массивная, но ещё молодая жена с пылом, жаром и неподдельной страстью отплясывали под песню школяров.

– Ой! Они ещё и менестрели! Как здорово! – закричала Золушка.

Но Фея была настроена не столь восторженно. Она подлетела к столу и с криком: «Так вот чему вас в ваших школах учат! Всё, довольно, я лишаю вас права голоса!» – махнула рукой с хвоинкой, и концерт тут же прекратился.

Вернее, он продолжился, но уже без звука. Музыканты недоумённо переглянулись и остановились. У несчастного Миши из горла вылетали только хрипы, будто он подавился воздухом. К нему подбежала мачеха Золушки, чтобы как-то успокоить, а её дочери подскочили к Дураку с Емелей поддержать кавалеров.

– Ба, кого я вижу! Кума! – уставился на фею хозяин дома. – Тринадцать лет тебя где-то носило, и вот ты опять явилась, чтобы всё испортить. Не ты ли обещала моей покойной жене помочь Иветт, если что?

А теперь нападаешь на свиту её жениха-принца! Простите её и нас, ваше высочество. Это совершенно сумасшедшая лесная фея. Дикое существо!

– Так значит, Жюль! – закричала фея. – Я свои обещания помню! Всё испортил ты, женившись на этой корове Мари с её гадкими дочерьми. Мало того, что вы загнобили мою крестницу и превратили её в несчастную, забитую замарашку, прислуживающую вам, так вы ещё и готовы выдать её за первого попавшегося самозванца!

– Кошмар! Позор! Скандал! – закричала мачеха. – Девочки, хватайте мухобойки! Прибьём эту противную, крикливую муху! А ты чего стоишь, Жюль? Хватай ружьё! Пали в неё!

Сразу стало понятно, кто в этом доме хозяин. Потому что все немедленно бросились выполнять приказы Мари. Но не тут-то было. Фея была куда расторопнее родственников Золушки, которая опять замерла в любимой позе – с лицом, спрятанным в руках. Крёстная размахалась своей боевой хвоинкой направо и налево, и вот уже патлатый Жюль превратился в такого же патлатого пса, а его жена и дочери – в беспрестанно лающих дворняжек, которые тут же забыли про фею и погнались во двор за Жюлем, улепётывающим через кухню, где он по дороге успел стащить с блюда половину жирной запечённой утки.

– Батюшка! Матушка! Сёстры названые! – всплёскивала руками во время превращений Золушка, а когда её родственники дружно покинули столовую комнату, она в ужасе воздела руки к фее. – Собаки? Крёстная, что же ты наделала? Я же их люблю.

– Дитя моё, всё под контролем, – успокоила её фея. – Побегают часок, пролаются, успокоятся и вернутся домой. И в прежнее обличье тоже вернутся попозже. Всем полезно иногда напомнить об их сущности. Зато теперь никто не помешает нам разобраться с непрошеными гостями. Ужасно не люблю, когда кто-то вмешивается в мой сказочный план. Есть что сказать, менестрели бродячие?

Дурак и Емеля ещё не пришли в себя от неприятного превращения своих новых подружек, зато Миша точно хотел что-то прохрипеть, страшно выпучивая глаза. Фея махнула на него рукой.

– Так вы же эта, та самая фея! – обрадовался возвращению голоса Леший. – А можете меня наказать, как ту сестру, которая вам у ручья нахамила? Я всегда мечтал, чтоб у меня с каждым словом изо рта выскакивали жабы и змеи. Представляете, парни, как круто будет на концертах! Жабы и змеи!

– Так, видимо, я зря тебе вернула голос! – расстроилась фея и присела на край стола, сложив перепончатые крылышки.

– Мы вам не враги, – снова попытался вразумить её Царевич. – И здесь мы – только чтобы всё исправить. Чтоб всё снова шло по вашему сказочному плану.

– Тоже мне – волшебные помощники. Запудрили девчонкам головы. А мне теперь всё это разгребать. В моей замечательной сказке вас не должно быть.

– Ага, – сказал пришедший в себя Дурак, – в вашей замечательной сказке бедная девчушка бегает на балу в стеклянных туфлях. Сами не пробовали? Это же ужасно больно и неудобно. А сестрицам твоим, Золушка, и мачехе потом и вовсе на ноги раскалённые медные сапоги наденут. Инквизиторы проклятые!

– Это правда, крёстная? – в ужасе спросила Золушка.

– В моём плане такого не было. Но, по-моему, мысль интересная, – задумчиво сказала фея.

– А по-моему, вы злая и самовлюблённая дура с нездоровой фантазией! – подал голос Емеля. – Зачем нужны все эти муки? Где логика? Зачем всё детство держать бедняжку в чёрном теле, золе, обидах и унижении? Зачем эта садистская обувь? Тыквы и крысы? Почему просто нельзя сразу выдать эту красавицу за принца? И никого не мучить.

– А! – сказала фея. – Ну, слава лесу, всё стало понятно! Вы критики. И умники. Тех и других я с детства ненавижу. Зануды из Реальности. Пришли сюда меня учить. Но здесь вам не школа «Сказка». И я не добрый профессор. Хотя я всё же преподам вам один урок. Значит, так, тыкв у нас много. А вот с мышами сегодня не заладилось.

Фея снова замахала волшебной хвоинкой, и вместо группы «Иванушки без обманушки» на свет под крики ужаса Золушки и Царевича явились три испуганные мышки: одна кудрявая, вторая лохматая, а третья – с красной полоской на голове.

– Никуда не убегайте! – строго велела им фея. – Вы понадобитесь мне перед балом.

– Крёстная! Ты злая! Злая! Нет! Немедленно верни их обратно! – закричала раздосадованная Золушка.

Царевич же без лишних слов бухнулся оземь, чтобы обратиться соколом и помериться силами со злой фурией, но только больно ударился всем телом о доски. Здесь его волшебные силы явно не работали.

– Решил самоубиться, прынц заморский? Ну уж нет. Нам будет нужен кучер! – весело сказала фея. – Быть тебе сегодня кры…

Но договорить она не успела, потому что её любимая крестница прихлопнула её хрустальным башмачком, который всё это время держала в руке.

– Что я натворила! – тут же закричала бедная Золушка. – Я убила крёстную!

Костик, Кики и Хавроша стояли на поляне посреди дремучего леса в кромешной темноте рядом с кособокой, но крепкой двухэтажной хижиной с соломенной крышей. Сквозь закрытые ставни изнутри едва пробивался жалкий свет свечей, делая темноту вокруг ещё более зловещей.

– Как-то это мало похоже на дом Золушки, – пропищала Кики. – Мы же туда собирались. Или я что-то перепутала?

– И Горыша куда-то пропал. Эй, Змей, ты где? – позвал Костик. – Хватит прятаться.

– Как-то здесь неуютно и прохладно, – сказала Хавроша. – Давайте хоть заглянем. Вдруг там и Золушка, и наши парни. Нормальный дом, чего вы тупите?

И, не дожидаясь одобрения от товарищей, она поднялась на высокий порог и постучала кулаком в глухую дубовую дверь. Внутри зашаркали шаги, и дверь со скрипом открылась на треть. В проёме появилась опрятная румяная женщина в кухонном переднике поверх платья, чепце и очках на курносом носу. Она выглянула, с печалью посмотрела на Хаврошу, сокрушённо покачала головой и сказала громким шёпотом:

– Что за ночь такая выдалась. Беги отсюда, девочка! Беги без оглядки!

– Кто там, мамочка? – раздался изнутри грубый, неприятный бас.

– Никого! – замахала рукой женщина на Хаврошу и одними губами беззвучно прошептала: – Беги, дура!

Хавроша, обескураженная таким хамством, просто застыла на пороге, как истукан.

– Вы, наверное, мачеха Золушки?

Женщина постучала кулаком себе по лбу и попыталась захлопнуть дверь, но было поздно – Хавроша смело вставила в проём свою ногу в крепком кроссовке, и в щель заскочила резвушка Кики.

– А вот и мы! – закричала Кикимора и осеклась.

– Опа! – сказала втиснувшаяся за ней Хавроша.

А Костик ничего не сказал. Он просто встал рядом с подружками, стремительно миновав сокрушённо качающую головой хозяйку, которая тут же закрыла за ними дверь на два чугунных засова. Переместиться как обычно Кощейчику не удалось. Видимо, в чужих книжках его магия не работала. И это было очень плохо.

Нет, это точно был не дом Золушки. Полутёмная комната, громадный стол, пылающий очаг, блики от очага и свечей на столе играют на закопчённых стенах, украшенных черепами животных. На столе кубки из человеческих черепов. За столом сидят и дрожат семь перепуганных насмерть тощеньких мальчишек – мал мала меньше, последний так вообще малявка сидит на высоких подушках.

А у очага точит длинный мясницкий нож, рассыпая дождик из искр, здоровенный мужик с чёрной бородищей и маленькими злыми глазками.

– Ну вот! А ты говоришь, никого! – мужик плотоядно ухмыльнулся во весь свой неприятный широченный рот с острыми железными зубами. – Гости дорогие, хоть и незваные. Я свою родню за лье чую! Чую родную породу ночную! Да, братишка?

И он подмигнул Костику. Сомнений в том, кто стоит перед ними, вроде бы не осталось. Они попали не в ту сказку. Вошли не в ту дверь. И теперь она плотно заперта. Но Хавроша никогда не сдавалась.

– Я что-то не поняла, – сказала она, уперев руки в бока. – А где же Золушка? Спит, что ли?

– Кто-кто? – не понял хозяин. – О ком это толкует ваша человечка?

– Человечка немного не в себе. Замёрзла в лесу. Отморозила кукушку, – стараясь говорить как можно грубее, сказал Костик и шепнул Хавроше прямо в ухо: – Ты что, совсем глупая? Не видишь, мы попали к людоедам!

– Моя человечка тоже не шибко умная. Зато готовит капитально. Любое мясо. А соусы какие мастерит! Пальчики откусишь. Да, Матильда?

– Да, Антуан! – совсем невесело согласилась хозяйка. – Может, всё-таки отправим мальчиков спать? Отложим их до завтрака. У нас есть жареный олень, полкабана и гусь, запечённый с каштанами. Их тоже надо доедать.

– Ну, мамочка! Ну как же так? К нам пришли гости, а ты хочешь спрятать от них основное блюдо. Зажать главный деликатес. Будь же хоть немного гостеприимной, Матильда. Не позорь меня. Прояви уважение к гостям и принеси всем угощения.

– Прошу к столу, дорогие гости, – произнесла Матильда убитым голосом и ушла вглубь дома.

– Так кто вы такие? Умираю от любопытства, – спросил людоед Антуан. – Вижу, что нечисть, но таких ещё не встречал в наших краях.

– Всё так, – прохрипел Костик, – мы не из этих мест. Я граф Гитаракула Костлявый, упырь из страны снегов. Вот, путешествую здесь с семьёй. С женой – мадам Хавронией – и дочкой – мамзель Кики.

– О! – расстроился Антуан. – Так человечка…

– Да, она моя жена, – сказал Костик и получил от Хавроши, растерянно вертящей в руках кубок-череп, пинок под столом.

Кики не сдержалась и нервно хихикнула. Она всячески пыталась привлечь внимание Мальчика-с-пальчик, сидевшего с побелевшим лицом напротив неё, и никак не могла понять, почему он её не узнаёт и только в ужасе смотрит, как она ему подмигивает и машет.

– Жаль, – сказал Антуан, – она у вас о-о-очень аппетитная. Я думал, вы с подарком пришли. От вашего стола – нашему столу. А вы, значит, с пустыми руками и жадными ртами. Ну, пусть так, мы всяким гостям рады. Да, мальцы? – Услышав, что людоед обращается к ним, мальчишки за столом затряслись ещё сильнее, так что стоящая на столе посуда задребезжала.

– Молчите? Ну-ну, правильно. Еда должна молчать.

В голосе людоеда становилось всё больше неприязненных, злобных ноток. Он словно накручивал, раскачивал себя. Вернулась Матильда с большим кувшином и бутылью.

– Слышала, мамочка? Они тоже путешествуют. Как твоя семья когда-то. Помнишь? Искали тут место для лучшей жизни, – теперь людоед обращался к гостям. – Но я их всех съел. Кроме Матильды. А что поделаешь – любовь. Да, мамочка?

Теперь Кики пнула Костика под столом и показала носом на дверь. Но тот лишь чуть заметно отрицательно покачал головой в капюшоне.

– Да, Антуан! Я всё помню. Любовь зла, – Матильда разлила по кубкам что-то, похожее на испортившийся сок.

– Классный лимонадик! – вежливо сказала Хавроша, понюхав содержимое, но к кубку так и не притронулась.

– А она мне нравится всё больше, – Антуан подошёл к столу с ножом в одной руке и с бутылкой в другой, встал у Хавроши за спиной и, отхлебнув сказал: – Так бы и проглотил целиком. Слышь, граф, у тебя губа не дура. Давай меняться! Я тебе дам пару этих замечательных мальчишек и отпущу вас с дочкой живьём. Вы мне несильно интересны. Кожа да кости. К тому же родня, как никак. Тёмные силы. А вот человечку я возьму себе. Что скажешь, Гитаракула?

– Отличное предложение! Очень щедрое. Я бы, наверное, даже согласился… – Тут он получил от Хавроши в бок ощутимый удар локтём. Костик резко развернулся на своём тяжёлом табурете и теперь смотрел прямо в страшное лицо Антуану. Он откинул капюшон, и его наэлектризованные кудри встали дыбом. – Но у меня есть другое предложение. Гораздо более интересное. Ты отдашь нам мальчишек, мешок с золотом и сапоги-скороходы, а за это мы не съедим тебя и твоих семерых хвостатых дочурок, которые сейчас в золотых венчиках крепко спят на втором этаже!

Матильда ахнула и чуть не уронила на пол тяжёлую сковороду с дымящимся мясом.

– Да! Отдавай нам всё, что сказал тебе мой папаша-упырь, – радостно присоединилась к игре мамзель Кики, развернувшись к людоеду. – Потому что мы – семейка отпетых людоедоедов! Очень злых и голодных людоедоедов-грабителей.

А Хавроша даже разворачиваться не стала. Просто жахнула по столу кубком-черепом в знак подтверждения слов своих спутников.

Но Антуан был тёртым калачом. Он сделал шаг назад, отхлебнул из бутылки, сощурил и без того малюсенькие глазки и сказал, одновременно размахивая ножом и бутылкой:

– Браво, браво! Я даже немного испугался. Такая осведомлённость о моих сокровищах, конечно, пугает. Но не такой уж простак Антуан, хоть и живёт в лесу. Наверное, моя человечка разболтала всё своим подругам-птицам. А вы, ребята, и воспользовались её слабостями. Что-то не похожи вы на людоедоедов… – Мужик ещё раз с сомнением посмотрел на Костика и Кики, пытающихся строить грозные рожи. – Какие-то жалкие ряженые детишки. Актёры бродячего балагана. Кого вы пытаетесь обмануть?

И он резко замахнулся на ребят острым ножом. Жух! Мамзель Кики молнией взвилась с табурета и в полёте перекусила своими острыми мелкими зубками лезвие ножа, словно стальными плоскогубцами. Обрубок лезвия бумкнулся на пол. Кики приземлилась рядом с ним. Мальчик-с-пальчик и его братья, будто очнувшись, зааплодировали смелой кикиморе. «Детство в канализации – это вам не хухры-мухры», – восхищённо подумал Костик. Теперь и Хавроша, сурово насупив брови, развернулась к людоеду.

– Отдай им то, что они просят, Антуан, и пусть уходят! Я никому ничего не рассказывала! Они колдуны! Пожалей дочерей, папочка! – отчаянно заголосила Матильда

– Это правда, – сказал Костик. – Твоя жена никому ничего не говорила. Нам всё рассказали про тебя твои родственники. Мачеха принца, женившегося на спящей красавице, и огромный косматый людоед в замке, который умел превращаться во всякую живность.

– О, троюродная кузина и любимый дядя, – обрадовался Людоед. – Эти чванливые твари вечно пеняли мне, что они, дескать, выбились в люди, а я так и остался жить в глуши. Надеюсь, вы их съели?

– Без остатка, – подтвердила Кики и плотоядно облизнулась змеиным язычком, – обожаю вредную, жирную людоединку.

– Ну, допустим, – Антуан рассеянно поковырял в зубах обломком ножа. – Зубы у твоей дочери крепкие. У меня, как ты правильно сказал, таких дочерей семеро, позубастей твоей будут. Сейчас как свистну, примчатся, только косточки от вашей человечки останутся. А вы и так – косточки ходячие.

– Ха-ха-ха, – расхрабрилась Хавроша, но внутренне содрогнулась, представив, как мелкие пираньи, они же дочки-людоедочки, в мгновение ока обгладывают её крепкий, статный скелет.

– Мадам Хаврония, моя благоверная супруга, только что вызвала тебя на бой, – сообщил людоеду Костик, не обращая внимания на возмущённые взгляды подруг. – Или тебе слабо, людоедик?

– Что? Меня? Эта человечка? Гра-ха-ха, – захохотал Антуан и расправил мощные плечи. Он действительно был безобразно силён, гора беспорядочно нагромождённых друг на друга мышц перекатывалась под красной атласной рубахой. – Я принимаю бой. Хоть разомнусь перед едой. А потом наделаю из тебя, граф, и твоей мамзель зубочисток или отдам вас дочерям на поделки.

– На чём будем биться? – не обращая внимания на его бахвальство, спросила Хавроша. – На руках, кулаках или на щеках?

– На щеках – это как? – удивился Антуан. – Кто сильнее надует?

– Кто сильнее пощёчину даст, – уточнила Хавроша. – Кто на ногах устоит, тот и победил. Устоишь – твоя взяла. Нет – заберём всё и уйдём. Уговор?

– Уговор! Слово людоеда, – Антуан поставил бутыль на пол и протянул Хавроше ручищу. Мощная ладонь девочки утонула в его волосатой пятерне.

– Дамы вперёд! – продолжил кривляться людоед, предлагая Хавроше подняться на табурет, чтобы она могла дотянуться до его бородатой физиономии.

Людоед ошибся. Никогда нельзя недооценивать противника. Всю свою жизнь Хавронья провела в деревне, делая всё своими мощными руками: доила корову, копала грядки, полола, носила воду. К тому же она была вегетарианкой. И сейчас она вложила в удар всю свою ненависть к проклятым мясоедам.

– Это тебе за твоё хамство, бахвальство и людоедский образ жизни, – сказала Хавроша, размахнулась как следует и с размаху влепила по толстой, бордовой, поросшей косматой бородищей щеке людоеда.

Бац! Голова людоеда от невиданной силы удара оторвалась от шеи и, глупо вращая глазами, покатилась по полу. Антуан рухнул на колени. Такого никто не ожидал. Ни Костик с Кики, ни даже сама Хавроша.

– Ура! – закричали братья Мальчика-с-пальчик. – Мы спасены!

Матильда со сковородкой в руке молча, словно в каком-то отупении, наблюдала за происходящим, в отчаянии качая головой. Но то, что произошло дальше, повергло в изумление всех собравшихся на людоедском ужине.

Тело людоеда стало быстро и ловко ползать по полу, шаря пальцами в поисках головы, приближаясь к ней. А все, как заворожённые, смотрели на это, вместо того чтобы кинуть голову в очаг или хотя бы пнуть посильнее.

– Чего смотришь, мамочка? Помоги мне скорее! – плаксиво попросила голова людоеда.

Матильда подпихнула ногой голову Антуана к телу, и тот, ловко подхватив её, насадил на шею, подкрутил слегка туда-сюда могучими руками, и она тут же приросла на место. Как будто и не отлетала.

– фу, – сказал Антуан в гробовой тишине, – вот это был отвал башки! Спасибо, человечка! Последний раз я терял голову от любви, когда встретил Матильду. Да, мамоч…

Договорить людоед не успел, потому что получил по голове сковородой от стремительно подошедшей к нему Матильды. Удар был такой сокрушительной силы, что теперь бедовая голова людоеда провалилась в тело почти целиком. Из плеч торчал лишь непослушный чубчик. Тело гиганта с грохотом повалилось на спину и затихло.

– У вас есть минут десять, пока он очнётся, – сказала Матильда. – Убирайтесь. Думаете, я не вижу, что вы никакие не людоедоеды? И мальчишек с собою заберите. Бедный Антуан! Я ведь уже почти отучила его от людоедства. Живём посреди леса. Откуда тут людям взяться? Нет, время от времени и сюда кто-то добирается. Никуда от вас не деться. Ну что за изверги своих детей в лес отводят?

– Они не изверги. Просто очень бедные и несчастные люди, – заступился за родителей Мальчик-с-пальчик.

– Вот-вот, – сказала Матильда. – Бедные и несчастные изверги. Надеюсь, что вы вырастете другими. Сейчас я вам принесу семимильные сапоги и мешок золота. Уговор дороже денег. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы я вас больше никогда здесь не видела. А ты, девочка, береги своё большое доброе сердце! – обратилась она к Хавроше.

– Что это значит? – насупилась Хавронья.

– Это значит, что я была точь-в-точь как ты, пока не влюбилась в этого болвана.

– Он же съел вашу семью! – возмутилась Хавроша.

– Вот-вот. Об этом я и говорю, – сказала Матильда и заспешила в подпол за откупом.

Через пять минут отважные сказконавты и счастливые братья Пальчика стояли на поляне рядом с домом людоеда. Алел восток. Занималась заря. Лес был наполнен странными звуками и прекрасным пением птиц. Перед ребятами лежал увесистый мешок с золотом, бочка с кислым соком и половина жареного кабана. Подарки от Матильды. На ногах у Хавроши красовались кожаные ботфорты-скороходы, натянутые прямо на кроссовки.

– Так, – начал инструктировать Костик Хаврошу. – Я возьму золото и Кики с Пальчиком и залезу к тебе на плечи, как рюкзак. Ты возьмёшь бочонок и тушу. Братья повиснут у тебя на руках. Пальчик укажет нам дорогу к дому. А потом мы рванём с ним во дворец, чтобы попасть на бал к Золушке и встретиться там со своими. Кажется, система машины дала сбой. Будем выбираться сами.

– А получится? – спросила Кики.

– Не знаю, – вздохнул Костик. – Но таков путь.

– А я рада, что мы сюда попали, – сказала Кики. – Мне всегда было жалко дочерей людоеда и его несчастную жену. Теперь мы их спасли.

– Не совсем, – сказал один из братьев Пальчика.

И все увидели в его руке пустой кувшин от жидкого масла. В руках другого его брата появилось огниво.

– Эй-эй-эй, мальчишки! Вы чего задумали? Ну-ка прекратите! – заголосила Кики. – Спички детям не игрушка!

Хавроша быстро отобрала у мальчугана огниво и подняла его над головой. Братья стали прыгать, пытаясь его достать и крича наперебой:

– Вы не понимаете! С ними так нельзя! Их надо сжечь! Скольких они уже сожрали! И нас бы тоже! И сколько ещё сожрут!

– Хватит скакать, юные поджигатели! – пыталась охладить их пыл мамзель Кики. – Нет такой сказки! Мальчик-с-пальчик есть! Девочка со спичками есть! Огниво есть! Мальчики с огнивом – нет такой сказки!

– Вы в добреньких играете, а нам тут с людоедами оставаться, – посетовал прыгающий Мальчик-с-пальчик.

– А дети-то, похоже, правы, – сказала товарищам Хавроша. – Суровое Средневековье вокруг. А мы тут припёрлись со своим человеколюбием. Даже хуже, с людоедолюбием!

– Да, я гуманист и горжусь этим, – упрямо сказал Костик. – И сегодня здесь никто не умрёт. По нашей вине хотя бы точно не умрёт.

– Легко быть гуманистом, когда ты бессмертный, – вздохнула Хавроша, но дальше спорить с другом не стала. Просто забросила огниво подальше в лес.

– Забросила огниво в лес! Уф! – с облегчением выдохнула Василиса Премудрая и положила книгу «Сказки матушки Гусыни» перед собой на парту. – Молодцы какие. Я уж думала, сожгут злодеев.

– Ага. Я тоже, – поддакнула ей сестра, сидящая рядом. Видно было, что раннее пробуждение далось Васе Прекрасной с большим трудом.

– Они-то молодцы. Особенно Хавроша. А мы тут прохлаждаемся, сказки про них читаем. Вместо того, чтобы вместе с ними всё исправлять и всех спасти, – посетовала раздосадованная Ёжка, сидевшая верхом на парте. – Когда ты уже починишь свой отправлятор, Машка? Мы уже час тут торчим. Солнце встало. Скоро уроки начнутся. Если мы до прихода Нил Нилыча всех сюда не вернём, тут такое начнётся…

– Я стараюсь, – огрызнулась Маша Искусница, склонившаяся с паяльником над своим раздавленным прибором на учительском столе. – Не гони меня, Ёжка! Ещё два часа у нас есть. Я этот ресивер сказконавтский полгода собирала, а змей его за секунду раздавил.

– Я ж нечаянно! – подал заспанный голос с задней парты Горыша. – Просто сел неудачно. А он у тебя слишком хрупкий, прибор этот.

– Да спи ты, не мешайся, змей попастый, – прикрикнула на него нервная Ёжка.

Да тут кто угодно нервным станет! Все Ёжкины друзья-одноклассники в классе собрались, рядом с ней сидят. Только часть из них в шлемах спит, и на самом деле они сейчас в сказочном Средневековье с феями и людоедами общаются и выбраться оттуда сами не могут. И разбудить их нельзя. Маша что-то там про летаргию объясняла, кому сказочную и блуждающее сознание. В общем, овощи они сейчас бессознательные, типа зомби. Нельзя им просыпаться, пока сознание их в сказках гуляет. Вдруг оно там навсегда останется? Так что лучше пусть спят. Вон Дурак, Леший и Емеля ещё и попискивать во сне стали жалобно. Бедолаги! А всё потому, что один усидчивый змей своей толстой попой на фантастический прибор уселся. Горыша, надо заметить, очень переживал, бедный, но это ему совсем не мешало спокойно дремать. Ясно дело, одна голова хорошо, а три лучше. Можно вину на троих поделить. А ещё, конечно, страшно смотреть, как в книжке, перед тобой лежащей, прямо у тебя на глазах текст сказки меняется, целые абзацы исчезают, зато новые, такие до боли знакомые герои появляются. И ты за них переживаешь ужасно. И за Царевича, и за Костика, и за всех остальных, конечно же. Это Вася Премудрая первая заметила. Хорошо, что умная Маша Василис с собой притащила. Вася книжку, которая в раздавленный ресивер была вставлена, в руки взяла, чтобы отвлечься, а там буквы-то как побегут, как побегут… С тех пор они за событиями в двух обновлённых сказках вместе следят. Представляете, каково было Ёжке читать вместе с Василисами, как Царевич перед Золушкой павлином ходит и рассказывает ей, какая она вся замечательная? Понятно, что для дела, чтобы всё исправить и сказку в русло родное вернуть, но…

Рыжая внучка Бабы Яги даже поплакала немножко от обиды. Всё равно он к ней вернётся. Или она к нему. И Костик вернётся. Все вернутся. Недавно вот блудный Баюша с крыши к хозяйке вернулся. Тоже хочет в спасательной экспедиции участие принять. С Котом в сапогах познакомиться мечтает. Это его кумир. А пока прикорнул у тёплого Горышиного бока.

– Ну что там у них, Вась? – изнывала от бездействия Ёжка.

– Пока никаких новостей, – доложила агент Премудрая, – команда Костика семимильными шагами двигается к дому Мальчика-с-пальчик. Сейчас посмотрю, что там у братика. Ой, тут трэш! Машка, держись! Фея только что превратила «Иванушек без обманушек» в мышей!

– Что?! – разом закричали все неспящие девчонки.

В том числе и Маша, которая задрала на лоб очки, перестала паять и теперь в злобе размахивала паяльником, словно страшным оружием.

– Так вот почему они пищат. Допрыгался, Леший! Ну, я ему покажу! Пусть только вернётся! Я его своими руками…

– Пусть все – только вернутся! – добавила Ёжка.

– А я бы эту фею сейчас за наших мальчиков… – кровожадно сказала Вася Прекрасная.

– Ой! Ой-ой-ой! – сказала Вася Премудрая, глядя в книгу. – Золушка-то наша только что шарахнула хрустальным башмачком фею по кумполу!

– И правильно! – обрадовалась её сестра. – Красава! Наш человечек!

– Ага, – сказала Ёжка, – и кто теперь парней расколдует? Они, что, теперь так и будут всю жизнь попискивать и хвостами махать?

– Слушайте, девчонки! Надо их спасать. Сами они уже показали, на что способны. Я могу отправить вас в книжку прямо сейчас, – твёрдо сказала Маша. – Отправку я уже починила. Вот механизм возврата пока не готов. Но в течение часа, максимум двух я всё доделаю. Костик с командой, как мы теперь знаем из книжки, постарается быть на балу Золушки. Уверена, что Царевич с мышами тоже окажется там. Вас я постараюсь закинуть туда же. Рискнём?

– Постараешься? – уловила сомнение в голосе мастерицы Ёжка.

– Ну да, сказконавигатор пока разбалансирован, вы можете попасть куда угодно.

– Да ладно, девочки, – подал голос Горыша, – книжка тоненькая. Сколько там всего этих сказок? И королевства наверняка все рядом понатыканы. Я вас враз из любого места до дворца с балом домчу. Вы, главное, без меня туда не сбегите… Я вас слушаться буду! Честное змеиное!

– Змей прав, – сказала Вася Премудрая. – На балу были герои из других сказок Перро. Значит, между сказками есть коммуникации. Предлагаю рискнуть!

– Ваша главная задача – собрать всех в одном месте, чтобы легче было вас забрать. Ну и постарайтесь вернуть некоторым пижонам и занудам человеческий облик, – сказала Маша и поправила очки. Она всегда так делала, когда очень волновалась.

– Самим бы его там не потерять среди фей и людоедов, – пробормотала Ёжка, натягивая шлем и укладывая голову на руки.

– Да, и ещё. Постарайтесь, пожалуйста, сказки в их прежний вид вернуть. Хотя бы концы сказок. Пусть Принц и Золушка найдут друг друга. Это наш главный баг. Исправьте его. Ладно, Ёжка? – попросила Маша.

– Я-то что? – обиделась Ёжка. – Мне никаких принцев не надо. В отличие от некоторых. Они сами, принцы эти, ко мне липнут.

– Да ладно вам киснуть, девчонки! Разберёмся мы со всем! – решил поделиться с одноклассницами оптимизмом Горыша. Он уже натянул на головы свои три шлема и помог надеть шлем Баюше, который сейчас предпочитал держаться ближе к змею, чем к своей сильно нервничающей хозяйке. – Где наша не пропадала! Чего молчите, скушнилы? А? Везде, что ли, пропадала?

«Вот змей! – подумала Ёжка. – Умеет подбодрить в любой ситуации». А по внутренней стороне забрала шлема уже побежали буквы.

– Ну всё. Вы прямо сейчас должны оказаться во дворце у принца. Удачи! – услышала Ёжка голос Марьи Искусницы и открыла глаза.

Они действительно оказались в каком-то дворце. Или в замке. Полутьма, мрачные высокие своды, факелы горят на стенах. Но перед ними, шагах в десяти, был вовсе не смешной принц на игрушечной лошадке, там разворачивалась душераздирающая сцена из средневековой криминальной хроники. Какой-то отвратительный бородатый франт схватил несчастную юную красавицу одной рукой за плечо, а вторую с острым кинжалом занёс над её тонкой шеей для смертельного удара.

– Сейчас ты умрёшь! – ревел бородач, а его длинная синяя борода, будто живая змея, обвивала шею жертвы.

– Ёщё секундочку! Молю вас, муж мой, милосердный! Ещё секундочку! – хрипела девушка, вымаливая у провидения скорую помощь.

«Знаем мы эту сказочку! Сейчас этой Синей Бороде не поздоровится!» – подумала Ёжка и закричала:

– Эй! Хватит! Отпусти её!

– Эй! Эй! Прекратите! – кричали рядом с ней возмущённые Василисы.

– Эй ты, хипстер с синей бородой, ну-ка отпустил девушку! – подлетел к месту преступления Горыша, дыша на хулигана синим пламенем, – Видишь, ей не нравятся твои глупые игры! Бросай оружие!

И, знаете, бородач не стал с ним спорить и разжал хватку, застыв с поднятой к Горыше головой. Синеволосая голова Горыши плюнула огнём на кинжал, который ещё держал в руке перепуганный модник, и он тут же расплавился, капнув жидким металлом на каменный пол.

Спасённая девушка подбежала к сказконавткам, и они обступили её, обняли, стали утешать, чтобы хоть как-то поддержать. Даже Баюша стал тереться спинкой об её ногу. Бедняга, она так тяжело дышала и была так напугана. Всё её хрупкое тело трясло крупной дрожью. Но, похоже, она уже забыла, что секунду назад её пытался казнить коварный муж за то, что она ослушалась его и зашла в комнату, где он хранил убиенных им предыдущих жён. Жуткая история её брака померкла перед пламенем, вырывавшимся из пастей змея. Всё её внимание принадлежало теперь только Горыше.

– Дракон! Меня спас дракон! Настоящий дракон! Такой страшный и такой красивый. Страшно красивый! Теперь я принадлежу ему, – бормотала она, а потом стала трясти девочек за руки и плечи. – Вы у него в плену? Он вас тоже спас? Он меня не съест? Он добрый? Он богатый? Вы его жёны?

Девчонки даже засмеялись от града таких нелепых вопросов, ну и от нервного напряжения, наверное.

– Я не виноват! Не виноват! Это всё она! Она заставляла делать меня все эти страшные вещи. Заставляла жениться и убивать потом своих жён. (Ёжка поёжилась). Я сбривал её, но она за ночь вырастала в три раза длиннее. Мне всего двадцать, а выгляжу я как тридцатилетний старик, – голосил меж тем, с трудом пришедший в себя бородач. Он схватил себя за длинную бороду, которая продолжала извиваться в его руке, поднял её, демонстрируя Горыше. – Не убивайте меня, господин дракон!

– Блин-блинский! Щи-борщи! – поразился Горыша. – Она и правда как живая. Отойди от меня, чудище!

Теперь уже было не совсем понятно, кто кого больше боится. Бородач Горышу, или Горыша его бороду.

– Я думаю, что это какое-то тёмное мыслящее существо, или сущность, подчиняющее себе волю человека, парализующее всё хорошее в нём и питающееся его страхом и чувством вины. Нечто вроде синего мыслящего мха, – задумчиво, но громко сказала Вася Премудрая.

– Думаешь, оно заразное? Не хватало ещё злую бороду в сказке подцепить! Тьфу на вас! – и красноволосая голова Горыши метко плюнула огнём прямо в синюю бороду Синей Бороды. И тут все увидели, как борода, вспыхнув синим пламенем, буквально соскочила с лица и, ойкая, помчалась по тёмному коридору.

– Тьфу на вас ещё раз! – крикнул Горыша и добил убегающую бороду, уже скорее козлиную бородку, ещё одним метким огненным плевком.

Чудовищная борода окончательно сгорела, превратившись в сизый пепел, разлетевшийся по замку. Все присутствующие дружно зааплодировали, словно благодарные зрители в финале чудесного спектакля. Горыша раскланялся и расшаркался. Бывший бородач без бороды оказался на вид довольно милым молодым человеком с грустными глазами и доброй растерянной улыбкой. Он удивлённо ощупывал своё голое лицо.

– Слава вам, господин Дракон, – сказал бывший бородач, поклонившись Горыше. – Вы спасли меня, мою репутацию и мою любимую жену! Не дали случиться страшному! Но как же я умудрился стать рабом этой треклятой бороды? Какую ведьму прогневил? Сколько бед натворил! И что теперь мне делать?

– Я не знаю, – честно сказал Горыша. – Может, вам помыть лицо для начала? Лосьон после бритья тоже помогает, я слышал.

– Вот-вот, – добавила Вася Премудрая. – Немытое Средневековье. Никакого понятия о гигиене. И во всём у них феи да ведьмы виноваты. Мыться надо чаще, и желательно с мылом, чтобы никакая зараза не приставала.

– Ой! – сказала её прекрасная сестричка. – Я вспомнила, эта зараза, то есть этот тип, ко мне на балу вчера приставал. В гости звал в свой замок на вечеринку.

– Это не я, прекрасное дитя, – быстренько парировал безбородый господин, – это всё она – борода треклятая. Верь мне, Беатрис! Я стал другим!

– Нет, нет! – опять затряслась бедная девушка. – Отправляйся в карантин. В монастырь! Или ещё куда. Вдруг она вырастет снова. К тому же, муж мой, тебя ждёт суд. А меня – мой спаситель, господин дракон!

– Че-го? – изумилась рыжая голова Горыши, а две другие просто распахнули пасти от удивления.

Тут участников в жаркой дискуссии стало больше, потому что в полутёмный зал замка вбежали двое юношей, судя по их боевой экипировке и шпагам в руках – военных, и ещё одна прекрасная девушка, как две капли дождя похожая на пострадавшую.

– Жаклин! Я здесь, сестричка!

– Беатрис! Держись! Мы уже идём, – закричала смелая Жаклин, увидела Горышу и потеряла сознание, повиснув на руках одного из юношей, которые резко остановились.

– Чёрт побери! Беатрис, я ничего не понимаю! Что у вас тут происходит? – изумился блондин со шрамом через всё лицо. – Жаклин передала нам записку с голубкой. Мы скакали как умалишённые, чтобы спасти тебя от безумного мужа. Но его здесь нет, зато есть дракон! И ты с какими-то детьми и котом… Похоже на западню!

– Дракон прибыл быстрее вас, братик! Теперь он мой господин! Знать, такая мне уготована судьба – идти от одного чудовища к другому, – с надрывом вымолвила Беатрис и действительно решительными шагами направилась к Горыше. – Мой господин, я присоединяюсь к твоему гарему.

Услышав последнее слово, девчонки-сказконавтки просто покатились со смеху. Баюша строго смотрел на них, явно не одобряя такое легкомысленное поведение в столь драматический момент.

– Тогда мы будем биться с драконом за тебя, Беатрис! – заявил юноша со шрамом и замахал шпагой.

– Нет! Нет! Нет! – возмутился Горыша, отступая от Беатрис короткими шажочками. – Немедленно прекратите вот это всё: господин, гарем, биться-колотиться. Я никакой не дракон! И уж точно ничей не господин. Я змей Горыша из школы «Сказка», а это мои одноклассницы. Мы просто сказкой ошиблись. Извините! Нам нужно на бал! Во дворец! К принцу! Мы очень спешим. А вы лучше с вашим мужем безбородым разберитесь, вон он как по коридору улепётывает.

Муж и правда воспользовался тем, что новоприбывшие его не узнали и всеобщее внимание переключилось с него на змея, быстренько ушёл в тень и, включив максимальную скорость, нёсся к выходу из замка.

– Так это, что, был он? Я не признал его без бороды. Стой, не уйдёшь, убийца окаянный! – закричал блондин и понёсся следом за мужем сестры.

– Жан! Очень приятно познакомиться! – решил представиться второй юноша, трогательно не спускавший с рук уже давно пришедшую в себя девушку. – Я друг Андре, брата Беатрис, и теперь, похоже, ещё и жених его сестры Жаклин.

– Мерси, – галантно сказала Ёжка. – Это чрезвычайно ценная информация для нас. Не хотим мешать вашей бурной личной жизни. Будьте так любезны, месье Жан, не откажите, пожалуйста, нам в небольшой просьбе. Как уже сказал наш друг Горыша, нам очень нужно попасть во дворец к королю на бал. Вы не могли бы указать нам кратчайшую дорогу туда?

– Всенепременно, юная мадмуазель. Я весь к вашим услугам! – зашаркал ногой в ботфорте Жан.

– Так! – сказала Жаклин на его руках. – Мне, кажется, опять плохо. Теперь от ваших любезностей. Поставь меня на пол, Жан.

– Пойдёмте к выходу из замка, и я вам всё покажу. Сами мы не местные, – сказал Жан, опуская Жаклин на ноги, а девушка сразу же отвернулась от него и надула щёки, – и служим нашему королю Рике-Хохолку довольно далеко, на границе с королевством принца, женившегося на Ослиной шкуре, слыхали эту историю?

– Да, – хором сказали Ёжка и Вася Премудрая. – Давайте к делу, Жан.

– Не распыляйтесь, Жан. Вас ждёт Жаклин, – добавила Вася Прекрасная.

А Баюша ничего не сказал.

– Какие вы, однако, нетерпеливые девочки. Жаль. Очень поучительная история, – грустно сказал Жан. – Так хотелось вам её рассказать. Так вот, вчера в таверне я слышал о большом приёме, который сегодня будет в старом замке, что стоит на горе за лесом к западу отсюда.

– Мерси, месье, – вежливо поклонилась Жану Ёжка, а потом сунула три пальца в рот и оглушительно свистнула. – Эй, господин дракон, пора лететь! Гарем готов. Баюша тоже ждёт полёта.

Котик поёжился. Он ненавидел перелёты. Зато Жаклин очень обрадовалась, что они уже улетают. Другое дело её сестричка Беатрис.

– Как, вы уже покидаете нас? А как же я? Господин дракон? Девочки? Котик? Я хочу с вами. Возьмите меня с собой!

– Ни в коем случае! – строго сказала Ёжка. – У вас своя сказка, у нас своя.

– Надеюсь, мадам Беатрис, что ваш брат нагнал злодея и вы уже совершенно свободны. Замок и сокровища теперь принадлежат вам. Или ваш бывший муж докажет вам и всем, что он теперь хороший. И вы простите его и будете счастливы вместе до гроба.

В любом случае – мои вам поздравления, – Вася Прекрасная даже присела в книксене, сама себе удивляясь.

– Нет-нет, прошу, не убегайте так поспешно! Мой господин! Я буду помнить вас всегда! Ведь вы спасли меня от лютой смерти. Хочу хотя бы раз обнять вас на прощанье! – с неподдельными слезами в голосе воскликнула Беатрис и, рыдая, бросилась к Горыше.

– Может, не надо? – закричал бедный змей.

Но было поздно.

– Что я натворила! – закричала бедная Золушка. – Я убила крёстную!

Но нет. Прихлопнуть фею оказалось делом непростым. Вместо того, чтобы превратиться в мокрую лепёшку, фея под башмачком не только выжила, но ещё и выросла в грузную даму в зелёном вечернем платье, которая, охая и ахая, сидела на столе, держась рукой за растущую на макушке шишку. Волшебная хвоинка выросла до размеров дирижёрской палочки (или полицейской дубинки, всё зависит от ракурса), а крылышки за спиной феи сплелись в кружевной плащ-накидку. Новоиспечённые мыши забрались на плечи к вставшему с пола Царевичу, смешно щекотали его шею усами и попискивали, радостно глядя на охающую фею. Им, похоже, очень нравилась её растущая на макушке сизая шишка. Царевич же, как настоящий принц-герой, обнимал за плечи трясущуюся как лист Иветт (исключительно чтобы поддержать её в трудную минуту).

– Ну нет, не убила, конечно. Но приложила ты меня крепко, девочка моя, – наконец вымолвила Фея гораздо спокойнее, чем ожидалось. – И поделом. Что-то размахалась я своей палкой не на шутку. Извините. Психанула. Имею право. Работа у меня нервная. Всем чуда подавай. А кругом критики и скептики. Зачем так, когда можно эдак? К чему все эти муки? Где логика? Нет никакой логики. Запомните, дети: логики нет ни в жизни, ни в чудесах!

Фея на секунду замолкла, с удивлением глядя на палку, которой размахивала перед собой, словно увидела её в первый раз в жизни. Потом нежно, с гримасой боли, дотронулась ею до шишки на голове, и та немедленно исчезла.

– Фу-ух! – И фея продолжила свой спич: – Нет тут нигде никакой логики. И не надо меня бесить! Я и так делаю невозможное. Нет, надо всё обсмеять, облить грязью. Вечно все недовольны. Розы, видишь ли, с шипами – больно, когда они изо рта выскакивают, и бриллианты тоже горло режут. И что теперь? Терпи! Это побочные эффекты волшебства. Я-то тут при чём? Или с этим веретеном тоже. Сами недоглядели, а я виновата. Так они меня со своей критикой достали… Я поэтому и не стала этих вредных короля с королевой усыплять. Всех усыпила, а их оставила.

– Так вы, что же, уже не сердитесь на меня, крёстная? – осторожно спросила Золушка.

– Сержусь? Нет, я горжусь тобой, Иветт. Ты точно не пошла в своего подкаблучника-папашу. А пошла в мою покойную подругу, мать твою, Аннет. Она такая же была: за себя никогда постоять не умела, но если кто мне угрожать пытался – Аннет его могла в мгновенье ока прихлопнуть тем, что будет под рукой. Ладно! Я хоть и фея, но ошибки признавать умею. Вижу, люб тебе этот недопринц. Будь по-твоему! Пусть забирает тебя в эту свою Реальность.

Золушка радостно захлопала в ладоши. Мыши запищали. А Иван Царевич тяжело вздохнул:

– Да я уже битый час пытаюсь объяснить вам, что это невозможно. Мы из разных, непересекающихся миров, и влезать к вам было большой ошибкой. Мой отец хоть и очень влиятельный человек, но не царь. А я просто мальчик из волшебной школы. Я не могу брать на себя ответственность за Иветт. К тому же у меня дома есть подружка, которой это вряд ли понравится. Мы с ней сейчас в ссоре, но здесь я понял, как хочу с ней помириться. Она, может, и не такая красивая, как Иветт, но очень классная. Прости, Иветт!

– Да, девочка моя, – сказала Фея вновь заплакавшей Золушке. – Не того ты огрела башмаком. А ты убери руки, двоежёнец, и давай уже, проваливай в свою Реальность. Нам надо к балу готовиться.

– Да я бы рад, – грустно сказал мальчик, – только что-то пошло не так. Мы уже давно должны были вернуться. Но не получается. Может, вы нас туда отправите? Только расколдуйте, пожалуйста, моих друзей! Они больше не будут вам перечить.

– Не могу, – развела руками фея. – Рада бы, но не могу. Волшебство моё обратной силы не имеет. Но работает всего лишь до полуночи. Так что менестрели твои поработают лошадками у нас сегодня, а в полночь снова в страхолюдный образ свой вернутся. Тебя я кучером, так и быть, возьму на бал, минуя стадию крысы. А в Реальность вас отправить мне не по силам. Извини. Не знаю я, где она, эта ваша Реальность. И знать не хочу. Понятно?

– Понятно, – сказал Ваня. – Влипли мы.

– Я прощаю тебя, прекрасный принц, – сказала добрая Золушка. – И надеюсь, что вы с менестрелями найдёте дорогу домой.

– Да-да, – сказала Фея. – Я вас тоже так и быть прощаю. А пока иди во двор со своими мышами. С собачками там поиграйте. Только аккуратно. А нам нужно очень серьёзно подготовиться, чтобы принца приворожить. Сегодня ты будешь ещё прекраснее, деточка моя.

– Чего там его привораживать, – проворчал Ваня, направляясь во двор. Мышей он посадил за пазуху. – Дракона с собой возьмите, и всех делов-то.

– Эй, ну-ка стой! – строго сказала Фея. – Что ты там бормочешь, обормот?

– Подружка моя вчера на балу была со змеем своим трёхголовым, так принц только с ней и отплясывал.

– Конгениально, – сказала Фея. – Нарисовать такого змея сможешь?

– Легко, – сказал Иван Царевич. – Нам на рисовании Горыша часто позировал.

– Вот и замечательно! Хорошо, что я тебя в крысу не превратила, – обрадовалась Фея. – Трёхголовый дракон. И как я сама не додумалась! Иветт, девочка моя, ступай-ка в огород, нарви ромашек и сделай мне успокоительный отвар.

Очень смешанные чувства возникли у Костика от встречи и общения с родителями Мальчика-с-пальчик. Нет, ну встретили их, конечно, с распростёртыми объятиями. Сколько было радости, слёз и обещаний! Вот только Костик так и не понял, чему больше обрадовались эти замечательные люди: своим вернувшимся сыновьям, мешку с золотом или жареному кабану? С другой стороны, эти бедолаги уже второй раз заводили своих детей в дремучий лес и бросали их там на волю судьбы, чтобы избавиться от лишних ртов. Ну, или как объяснял их отец, чтобы не видеть, как они мрут с голода. В общем, не понять их Костику никогда. Для него они ничем не лучше людоеда из леса. Тот своих дочерей хотя бы любит, хоть сам и нечисть, поганая и бессовестная.

Но только вот какое у Костика право их в чём-то винить? Вон они какие бедные да худые. Во всех известных Костику смыслах этих слов. «Худой» в русском языке изначально значит «плохой». Это тощий Кощейчик очень хорошо запомнил. Вынес из уроков Нил Нилыча. Как говорится, во многих знаниях – многие беды. Живот – это жизнь. Поэтому в Хавроше столько жизни. «Добрый» значит «хороший»! Вместо поправиться раньше говорили «раздобреть». А у бедных мальчуганов и у родителей их никаких животов и в помине не было. Так что и о доброте тут говорить нечего. Голодные были такие, что полкабана почти целиком второпях умяли. А вот тебе добрей надо быть, Костик, добрей! И ещё не забывать, что сейчас они все вообще-то в придуманном мире находятся. В непрошеных гостях. Сложно тут всё, в этом сказочном Средневековье. Так сложно, что очень легко запутаться. Надо скорее домой выбираться. Вот доберутся они до Золушки, убедятся, что Царевич этот самовлюблённый опять всё не испортил, – и домой. К Ёженьке!

Но за столом со спасёнными братьями и их родителями всё-таки посидеть пришлось. На свежем утреннем воздухе. В дом-то их не позвали. Постеснялись, видимо, бедности. А рядом с домом стол из кривых досок сколоченный стоял с двумя скамьями. На нём и попировали, чем Матильда послала. Хорошо сидели. Костику и девчонкам нравилось. Приятно всё-таки, когда тебя чествуют как великого спасителя детей и бесстрашного победителя страшных людоедов.

– А потом граф Гитаракула на них как глазами сверкнёт – они и пали ниц! А мамзель Кики как прыгнет, как куснёт нож. Он – хрусть! – и пополам. А мадам Хаврония ему как даст, башка как покатится, – по десятому разу мальчишки перед родителями их подвигами, словно своими, хвастаются.

А родители стараются, каждый раз удивляются, умиляются, сыновей по головкам русым гладят. «Русым» – значит «светлым». Это Костик тоже с уроков помнит. Не зря в школу ходит, оказывается.

– Вот мерси вам, месье граф, так мерси! За деточек наших, что уберегли! – В который раз мамаша Костику кланяется, всё в счастье своё поверить не может. – Но чем мы вам отплатить можем за всё это добро? Мы же люди бедные, совсем, можно сказать, нищие.

– Были бедные! – говорит им Костик. – А теперь богатые. У вас теперь золота пуд. Главное, вам не растерять всё опять. Вы уж постарайтесь, пожалуйста.

– Так, может, заберёте золото это людоедское? – женщина с опаской спрашивает. – Нехорошее оно. Боюсь, беду нам принесёт. Возьмите себе его за подвиги ваши. А мы-то к нужде привычные. Уж как-нибудь переможемся. Мы ж теперь должники ваши.

И понял тут Костик, что страх у женщины в глазах не потому, что она боится, что он у неё золото заберёт, а потому что он да Кики для неё всё равно нечисть, хоть и не местная, а боится она, что попросит он у неё за сыновей плату страшную. Души, например. И настроение у Костика испортилось.

– Знаем мы ваши «как-нибудь»! – запищала Кики. – Опять детишек в чащобу терять потащите. Нет уж. Хватит! Ничего вы нам не должны. Ничего мы у вас брать не будем. Давайте это нехорошее золото на хорошие дела потратьте. Сыновей в город учиться отправьте.

– И то правда, – подключился к разговору отец семейства. Он мешок с золотом под стол к ноге поставил и гладит его там. Костик всё видел. – В подмастерья к портному или к кузнецу отдадим. А можно и лавку скобяную купить.

– С лавкой с непривычки и прогореть недолго. – Костик всё-таки решил пару путёвых советов этим непутёвым людям дать. – Я бы на вашем месте деньги в землю вложил.

– Точно! Закопаю поглубже, чтоб никто не знал где! – обрадовался многодетный отец.

– Ни в коем случае! – присоединилась к советам Хавроша. – Граф Гитаракула совсем другое имел в виду. Он же у нас главный спец по золоту в мире. Его предки веками над ним чахли. Так что слушайте его. На золото это землю купите с пастбищем, коровок десяток и молочную ферму организуйте. Коровки вас завсегда прокормят.

– Так это же за ними уход нужен, – вздохнула мать семейства. – Где сил-то на всё взять? Лучше мельницу купим. Пусть ветер работает.

Костик видит, как засыпают за столом один за другим братья Мальчика-с-пальчик. Настрадались бедные, набегались по лесу, натерпелись страха лютого, теперь дома, с родителями, поели, расслабились и заснули. Только малыш не спит. Сидит на столе между мамой и папой. Радуется! Такой молодец! Он бы и без команды Костика со всем справился. Они же ему только помешали, получается.

– Золота пуд – ерунда. Вот семь сыновей – это сила! Вы же всегда богатыми были, только не понимали этого, – старательно запищала Кики. Она упорная. Хочет мозги на место этим людям поставить. – Один Мальчик-с-пальчик чего стоит!

– Ага! Ага! Дорогого стоит! Слышишь, женщина, чего умные люди говорят? А я сколько раз тебе твердил! – взвился мужик. – Давно надо было нашу козявку бродячим вольтижёрам[7] продать! Или в цирк уродов! А ты – жалко, жалко! Дура ты, Люси!

И это стало последней каплей. Встал Костик из-за стола, капюшон откинул – волосы наэлектризованные дыбом стоят, глаза красными угольками пылают:

– Передумал я, – не громко, но очень строго и убедительно произнёс Кощейчик. – За золото людоедское мы вашего Мальчика-с-пальчик у вас забираем. Вернее, даже не забираем, а на службу берём. Передадим его с сапогами семимильными королю, будет у него скороходом служить, а жалованье будет вам отсылать ежемесячно. Если захочет.

– Обязательно буду отсылать, – закивал Мальчик-с-пальчик. – Очень люблю мамочку с папочкой.

– Вот! – обрадовалась Люси. – Теперь всё правильно. По-людски. Теперь спокойно мне стало. А то где ж это видано, чтобы золото за так раздавали? Я подвох сразу чую. Пойдём, Жиль, соберём малыша в дорогу. Теперь всё у нас будет хорошо.

И родители зашли в свою кособокую избушку с земляной крышей. Как они там вдевятером умещались только… Удивительно, что остальные братья как-то выросли.

– Я вот только одного не пойму, – сказала Кики мальчишечке, загрустившему на столе. – Почему ты меня не узнаёшь? Мы же вчера с тобой на балу в королевском дворце отплясывали. Шуточками перебрасывались. Или ты испугался чего-то? Стесняешься меня?

– Мадмуазель Кики! Как можно? – всполошился Мальчик-с-пальчик. – Вы такая прекрасная! Какой там бал? Я вчера с братьями весь день плутал по лесу, пока к людоедам не попал.

– Точно, – расстроилась Кики. – С кем же я тогда танцевала?

– Ну, с кем-то похожим на меня, судя по всему. Там во дворцах всегда полно маленьких уродцев, – печально сказал Мальчик-с-пальчик, – их туда с удовольствием принимают для развлечения публики. Я бы сам давно туда ушёл, да на кого семью оставить? Семья-то большая. Да два мужика-то всего – отец мой да я.

«Где-то я уже слышал это», – подумал Костик.

– Уродцев? – вскипела Кики. – Чтобы я больше никогда не слышала от тебя такого слова. Во-первых, ты замечательный мальчишечка. А во-вторых, ты обязательно вырастешь. Это я тебе точно говорю.

– Было бы здорово. А вы тоже вырастете, мамзель Кики?

– Мне и так хорошо! – надулась кикимора.

– Так, значит, ты не знаешь, где находится королевский дворец, в котором вчера и сегодня дают балы? – расстроился Костик. – Вот невезуха! Как же нам эту недотёпу Золушку искать?

– Видите собор с химерами и высоким шпилем? – показал пальчиком Мальчик-с-пальчик. – За ним дорога прямо до дворца нашего короля. Там всегда балы и пиры. Даже во время чумы. Предлагаю начать с него. Если он вам не подойдёт, рванём к следующему. В сапогах-скороходах мы на ваш бал не опоздаем. Согласны?

– О, да ты, похоже, уже на службу заступил, сынок! Мы тут тебе собрали с собой вещички. Не забывай нас! – Жиль и Люси подошли к столу. Отец торжественно протянул сыну дорожный мешочек, свёрнутый из заплатанного носового платка и стянутый суровой ниткой. Мальчик-с-пальчик перекинул его через плечо и, стараясь не плакать, обнял родителей за большие пальцы рук.

– Ну, не поминайте лихом! Я так вас люблю.

Костик даже накинул капюшон и отвернулся, чтобы никто не увидел скупых слёз графа Гитаракулы. А Хавроша уже вовсю разминала свои новые сапоги. Что ж, опять пора в путь-дорогу. Задержались они что-то тут, в гостях у доброго дядюшки Перро.

«Гарем!» – произносил кто-нибудь из девчонок время от времени, и у всех троих начинались смеховые колики. Так продолжалось весь перелёт из замка в замок и очень надоело Баюше.

– Не смяушно! – пытался успокоить он веселушек.

Но они замолкали только на несколько минут, а потом кто-то опять произносил это слово, вызывавшее у них неудержимый хохот. Горыша не слышал и не видел, что там за веселье творилось у него на спине, он летел в синем высоком сказочном небе, рассекая встречный ветер, и радовался, праздновал освобождение из объятий Беатрис, хотя, конечно же, был горд своим новым подвигом.

– Змей Горыныч Брадобрей – змеев нет меня добрей, – сочиняла по горячим следам скромную песенку рыжая голова, глядя вперёд на приближающийся замок. А две другие головы смотрели вниз и с любопытством наблюдали, как, завидя в небе летящего над ними змея, в ужасе закрывают голову руками и бросаются на землю крестьяне в полях.

– Какие они всё-таки дикие, – думал Горыша. – Всего боятся. Кто же их так запугал?

Они приземлились на крыше главной башни с часами в замке, оказавшемся довольно мрачной готической конструкцией. Множество химер, страшных масок и скульптур диких оскаленных хищников украшали его многочисленные витые башенки. Главная башня напоминала шахматную ладью, и там был прекрасный вход в замок с шикарной широкой лестницей, по которой было удобно спускаться даже Горыше. Часовые на башне при виде снижающегося на них дракона малодушно и негостеприимно побросали свои алебарды и сбежали. Спросить разрешения было не у кого, и делегация из школы «Сказка» проникла в замок без спроса. Однако уже после первого лестничного пролёта они стояли у входа в просторный, красивый, светлый зал, украшенный гобеленами, изображающими охоту на различных диковинных зверей, очень отдалённо напоминающих то львов, то слонов, то динозавров. Их ждал здоровенный, радушно улыбающийся розовощёкий вельможа в парадном мундире, блестящем золотом и драгоценными камнями, и в высоком набелённом парике, на который ушло не меньше сотни лошадиных хвостов и не меньше пуда пудры.

– Добро пожаловать, госпожа принцесса! – обратился он одновременно ко всем девочкам, чтобы не попасть впросак. – Добро пожаловать, господин дракон! Почтовый голубь уже донёс о ваших подвигах и о чудесном исцелении моего синебородатого соседа. Вы немного рано. Завтрак начнётся только через пару часов. А гостей мы ждём к вечеру. Но всё равно я безумно рад видеть таких важных гостей. Могу я предложить вам что-нибудь выпить и перекусить?

– А я вас помню, – сказал Горыша, – вы вчера на балу сидели рядом со мной за столом с бараньей ногой в зубах.

– Был грешен, – согласился здоровяк, по-прежнему сияя улыбкой во весь свой бесконечный рот. – И счастлив, что удостоился чести сидеть рядом со столь известным и востребованным героем. Жаль только, что вы исчезли так стремительно. Мы все были так расстроены. Особенно принц! Он прямо бредит вами, господин дракон. И, конечно же, вами, принцесса! Как говорится, сердца забились в унисон. Он потерял покой и сон!

– Так ведите же нас к нему немедленно! – строго сказала Ёжка. – Нужно поскорее разрешить это вчерашнее недоразумение.

– К кому? – удивился вельможа.

– К принцу, естественно, – сказала Вася Прекрасная.

– Но это будет довольно затруднительно, мадмуазель, учитывая, что он сейчас в своём дворце в соседнем королевстве готовится ко второму дню балов в честь поисков своей невесты. А вы в гостях у меня в замке. А между нами лес и горы. Так что милости прошу к столу! – И вельможа, повернувшись на сто восемьдесят градусов на каблуках своих блестящих штиблет, вошёл в зал с гобеленами. А гости вынужденно поспешили за ним, утопая в высоченном ворсе цветастых мягких ковров. Вокруг стоял птичий гомон. Это курлыкали райские птицы, которые сидели на жёрдочках в стоящих по углам зала высоких золотых клетках.

– Так мы, что, не во дворце у принца? – сокрушённо озвучил догадку Горыша.

– О нет, мой друг. Похоже, вы случайно сбились с курса. Заблудились. Сначала вы попали к Бороде. Теперь ко мне. Не ведаю, что происходит с вами. Но рад, что я могу вас позабавить. И сам развлечься с раннего утра. – Вельможа хлопнул в ладоши, и посреди зала прямо из воздуха появился элегантный стол, а на нём тарелки с фруктами, хрустальные фужеры и кувшины, полные искрящихся лимонадов и других напитков. – Угощайтесь, пожалуйста, дорогие гости. Отдыхайте! Чувствуйте себя как дома.

Он снова хлопнул в ладоши, и рядом с гостями на ковре появились большие мягкие подушки, расшитые золотом.

– Вы не представились, месье, – сказала Вася Премудрая.

Хотя и она, и Ёжка уже поняли, к кому они попали. Но надо же было подкрепить свои догадки.

– Виконт де Воображелон, граф Людовед 14-й. Маг, чародей и хозяин здешних мест, – с удовольствием продекламировал сияющий вельможа, упивающийся эффектом своих слов. – Всё, что вы видели вокруг, когда летели ко мне от Синей Бороды, все эти поля и стада – всё моё. Досталось от любимой бабушки. Тоже Людоведки. Я потомственный Людовед. Сегодня у меня день рождения. Тридцатый! Жду гостей. Сотни моих поваров с пяти утра готовят праздничный ужин. Вы – первые, кто добрался на пир. Надеюсь, вы останетесь до вечера?

– Мы бы с удовольствием. Но нам срочно нужно попасть к принцу. Вернуть ему покой и сон, – сказала Ёжка, с любопытством глядя на Людоведа. «Надо же, – подумала она, – а на вид вполне добропорядочный, милый, галантный дяденька. Зубы только выдающиеся». – Простите, милорд, что мы к вам так внезапно завалились. Ещё и без подарка. Навигация захромала. Мы, пожалуй, пойдём. Да, девочки? Горыша, ты готов? Котик, подъём!

– Всегда готов возить котов. Я здесь! – Горыша стоял у стола и методично поглощал фрукты, количество которых, несмотря на это, не убывало. И это очень нравилось змею.

Василисы и Баюша нехотя оторвались от мягких подушек.

– Зададите нам направление, милорд? – попросила Вася Премудрая.

– С превеликим удовольствием. Я лично отведу вас на башню и даже дам вам в провожатые свою лучшую почтовую голубку. Король с принцессой сегодня отбыл на прогулку, и принц страдает там один. Он будет очень рад увидеть вас. Возможно, я сейчас говорю с будущей королевой, – и важный дяденька снова улыбнулся своей приторной улыбкой всем троим девчонкам.

И тут в зал маленькой, юркой шаровой молнией влетел Кот в сапогах. Выглядело существо довольно нелепо. Самый настоящий мелкий кот, но почему-то передвигающийся вертикально в крохотных ботфортах на задних лапах. Ещё и неудобная шляпа с фазаньим пером накрепко сидит на голове. Как будто над ним вдоволь поиздевалась юная хозяйка. Кто, кстати, сшил ему эти сапоги? Кошачий сапожник?

– Приветствую, милорд! – Кот поклонился Людоведу, а потом откровенно неприязненно оглядел его гостей, едва приподняв шляпу. – Никак не планировал застать вас в столь ранний час в таком приятном обществе. Приветствую тебя, месье дракон! Всё ешь, не покладая голов своих. Ты так внезапно вчера исчез. Я скучал.

– Друзья мои, – обрадовался Людовед, – так вы знакомы. Иль только лишь с Драконом? Мадмуазели, это месье Ша, хороший мой приятель, он, кстати, поставляет дичь к королевскому двору, прекрасно знает короля и принца и служит некому таинственному маркизу…

– …Карабасу, – буркнул месье Ша. – И уберите поскорее, силь ву пле, пожалуйста, свою нелепую блохастую зверушку. У меня аллергия на кошачью шерсть.

«Ого, вот это типчик», – оскорбилась Ёжка и быстренько взяла на руки Баюшу, который пытался выразить Коту в сапогах своё почтение и подбежал к нему гораздо ближе, чем тому хотелось.

– Каков мяурзавец! Я в смяутении, – пожаловался хозяйке котик.

– Вот так, Баюн. Не сотвори себе кумира, – сказала ему Ёжка. – Кумир обязательно окажется противным, наглым и напыщенным хамлом.

– Ну что ж, – сказал Кот в сапогах, раскачиваясь вперёд-назад и явно нервничая, – рад был всех повидать. Жаль, что времени у меня в обрез. Прощайте!

Оревуар!

– Ребята тоже уходят. Летят немедля на драконе во дворец. Не хочешь ли составить им компанию, мон Ша? – предложил Людовед.

– Нет! У меня совсем другие планы, – отрезал месье Ша, и глаза его загорелись жёлтым огнём. – А что, милорд уже показывал вам свой коронный трюк?

– Трюк? Какой ещё трюк? С фруктами, что ли? – спросил наивный Горыша.

– Змей, нам пора, – Ёжка почему-то совсем не хотела смотреть на превращения и поглощение Людоведа. К тому же противный, заносчивый тип в ботфортах оскорбил её любимого Баюшу. – На выход, девочки!

– Нет, нет, обождите, – всполошился вельможа, – я действительно оконфузился. Друзья мои, ведь у меня сегодня день рожденья. Стойте! Я не отпущу вас, пока не продемонстрирую свои магические способности! Это быстро. Я превращусь во льва прямо на ваших глазах. Это мой коронный смертельный номер. Что скажете?

– А, – сказал Горыша. – Так это не про еду. Тогда неинтересно. У меня в классе почти все умеют в кого-то превращаться. В волка, в соколов, в голубку. Полетели, девчонки!

– Вот же глупая ящерица! – не сдержался месье Ша. – А ведь дракон прав, милорд! Во льва любой пройдоха обернётся. Тем более что вы известный светский лев. Атлет, красавец, маг! И я и так сейчас гляжу и вижу в вас царя зверей. Вот если б вы такой большой, и сильный, и красивый могли б хотя б на миг стать маленькой и жалкой тварью. Вот это был бы фокус-покус настоящий!

– Какой ещё жалкой тварью? – напрягся Людовед. – Котом?

– Нет, мышкой или крыской, например, – сказал месье Ша, вибрируя вибриссами и стараясь не глядеть Людоведу в глаза, а потом добавил громким шёпотом, как бы обращаясь к девочкам. – Я думаю, ему слабо!

– Да что ж такое, – расстроилась Ёжка. – Не вздумайте, месье!

– Что, тоже думаете, что я не смогу? Я – не смогу? Смешно! – воскликнул виконт и в ту же секунду закрутился вихревым волчком на полу. А как только вихрь остановился, на ковре осталась одинокая милая серая мышка в смешном высоком белом паричке. Она взмахнула лапками и весело пискнула:

– Оп-ля! Вуаля!

И тут же оказалась в пасти у месье Ша. Кот в сапогах проглотил её, сыто рыгнул и замахал лапками: мол, идите, идите, ребята, куда шли…

– Какой кошмар! – выдохнула Ёжка. – Граф Людовед повёлся на слабо. Я понимаю всё, но это так цинично.

– Да! Прямо в день рождения! – сказала поражённая увиденным Вася Прекрасная. – Какая глупая смерть.

– Премия Дарвина, – согласилась её сестра.

А Горыша ничего не сказал, он просто взял и проглотил месье Ша. Рыжая разъярённая голова свершила этот акт немедленного возмездия, а две другие её молча поддержали.

– Ты что, Змей, совсем сдурел? – закричала первой пришедшая в себя Ёжка. – Ну-ка выплюнь его немедленно!

– Нет, – сказал Горыша. – Он первый начал. Зачем он хорошего графа скушал?

– Не графа, а людоеда! Ты что, сказку не читал? Плюй немедленно! – кричали на Горышу теперь все три девочки наперебой.

Только Баюша не принимал участие в оре, глядя на всё это совершенно безразличным, разочарованным взглядом.

– Не людоеда, а людоведа! Он нас фруктами угощал! В сказке всё не так было, – не сдавался упрямый змей.

– Выплюнь кота немедленно! Не то больше никогда тебя никуда не возьмём! – закричала Ёжка так страшно, что Горыша наконец-то послушался.

Сначала он выплюнул сапоги и шляпу, а потом жалкого, мокрого, но довольно живого кота. Месье Ша схватил шляпу и ботфорты и, не оглядываясь, выбежал из зала на четырёх лапах. Но тут же вернулся в сапогах и шляпе.

– Мерси боку! Спасибочки! Я ваш должник, месье Дракон! И вам спасибо, мадемуазели! Котик у вас милейший. Мур-мур-мур! Я надеюсь, вы никому не расскажете о том, что здесь случилось? А я всегда замолвлю за вас словечко королю. Мой хозяин вот-вот женится на его дочке. Сестре принца, который, кстати, сохнет по вам, мадемуазель! – Мсье Ша махнул мокрой шляпой в сторону Ёжки.

– Хватит подлизываться, – сказала рыжая девочка, – мы всё про тебя знаем, маленький усатый обманщик, плут и шантажист. Беги, встречай своего фальшивого маркиза Карабаса. Только укажи нам сначала дорогу во дворец к принцу. И не вздумай обмануть. Больше я не буду спасать твою серую шкурку.

– Встанете на башне и увидите гряду высоких гор на севере за лесом, это не так далеко, как кажется. Перелетите через них и сразу же увидите дворец короля на берегу реки. Только учтите, сегодня вход на бал только по паролю. Принц придумал смешной пароль для приглашённых на бал.

– Могу себе представить. – фыркнула Ёжка. – С его-то чувством юмора.

– Какой ещё пароль? – спросил Горыша. – На горшке сидел король?

– Но откуда, – изумился месье Ша, – откуда вы всё знаете, месье Дракон?

– У них примерно один уровень развития с принцем, – объяснила Вася Премудрая. – Адью, жестокий котик.

– Это я-то жестокий? – обиделся Кот в сапогах. – Я за жизнь свою борюсь. Вот вам его жалко (он погладил живот), а сколько он таких гостей, как вы, слопал! Людовед 14-й! Это ж его любимое развлечение было. Назовёт гостей, накормит, напоит – и давай веселить их превращеньями своими. Превратится в льва и носится по замку, рвёт гостей на части. Пока всех не разорвёт. Чтобы свидетелей не осталось. А как все забудут про тех гостей да искать перестанут, он сразу новых позовёт. Тридцать раз уже свои кровавые тридцать лет справлял. Так что мне памятник надо поставить за то, что я мир от него избавил.

– Мяулашка! Мяулодец! Крутой мяужик! – подал голос простивший кумира Баюша. – Умяуница! Мяуой герой!

– Ну что ж, – сказала Вася Премудрая, – хочу порадовать вас, месье Ша. Слава ваша будет жить в веках. А нам пора лететь – спасать ещё одну сказку и наших непутёвых друзей заодно.

Маленький принц скучал. Маленький принц грустил, Маленький принц терпеть не мог, когда его называли маленьким принцем. Тем более что вот уже месяц, как он официально объявлен большим, самым настоящим, взрослым принцем. Вдовствующий король-отец заявил, что ему надоело заниматься государственными делами и он хочет посвятить остаток жизни выращиванию роз в королевском розарии, а посему готов передать престол и бразды правления государством своему сыну, которому всего-то тринадцать лет от роду и которому срочно нужно жениться. Для этого и объявили двухдневные балы.

И всё шло замечательно, пока рыжая заморская принцесса, которую он вчера выбрал себе в невесты, не исчезла вместе со своим замечательным, огнедышащим трёхголовым драконом. Самым настоящим, грозным и страшным драконом! И всё после того, как он предложил ей объединить королевства! Просто взяла и растворилась в воздухе. И дракона забрала. Так что со вчерашнего дня верные гвардейцы короля по всей стране искали рыжую беглянку и дракона.

Ну а принц скучал, принц грустил, принц капризничал. А когда с ним такое случалось, лучше было держаться от него как можно дальше и не попадаться ему под руку и на глаза. Ничто не радовало сейчас его дражайшие глаза и уши. Все эти разряженные дамы и галантные кавалеры, весёлая музыка и мелькающие в танцах пары лишь только усиливали его тоску и печаль. Раздражали. Бесили его. «Дракон! Где мой дракон?» – лишь одна мысль прочно застряла в его голове. И выселила все остальные мысли в надутые от обиды губы.

– Как только она появится, я сразу арестую её и брошу в темницу! А дракона заберу! – сказал он с утра отцу, который срочно собрался отбыть в путешествие с сестрой принца. На самом деле, они с принцессой просто бежали из дворца куда подальше от капризного зануды-принца. Пускай разбирается со своими балами, невестами и драконами, чай не маленький уже.

– Пусть только появится! Ну пусть только появится! – канючил принц, сидя на высоком троне в центре бального зала и в подзорную трубу наблюдая за прибывающими на бал гостями.

– Всё-таки, ваше высочество, я бы на вашем месте не расстраивался, даже в том случае, если принцесса с драконом исчезли навсегда. Смело женитесь на любой девушке, которая вам понравится, и рано или поздно она точно превратится в дракона! – делился житейской мудростью с принцем усатый начальник стражи, на вытяжку стоящий в карауле рядом с ним.

– На моём месте? Ты метишь на моё место? Как хорошо, что все пока на своих местах, – угрюмо бурчал принц, не отрываясь от трубы. – Только вот дракона моего всё нет и нет.

Он ждал чуда. И оно случилось. Для начала прямо перед его лицом в воздухе появилась крылатая малышка-фея в маленькой открытой карете из морской завитой раковины с перламутровыми колёсами, запряжённой тремя печальными крылатыми белыми мышами.

– Это что ещё за чепуха такая с крылышками? – вслух подумал принц.

Фея взмахнула своим микрохлыстом, и мышиная тройка зависла рядом с недовольно перекошенным лицом наследника престола.

– Простите мне мою наглость, мой принц! – слишком громко для своих размеров прокричала фея, и ей даже удалось перекричать грохочущую музыку. – До меня дошли слухи о вашей печали. И я взяла на себя смелость попробовать её развеять. Ваше высочество, позвольте вам представить мою крестницу, повелительницу драконов, прекрасную Иветт.

– Что-что? – не поверил своим ушам принц.

– Она прекрасна, как морской рассвет, и в целом королевстве краше девушки нет! Иветт! – пропел усатый начальник стражи.

– Да-да, вы не ослышались, ваше высочество! Моя крестница на драконе хочет поприветствовать вас, – ещё раз повторила фея и рукой указала принцу, куда надо смотреть.

Тут уж принц сам увидел их в свою трубу и спрыгнул с трона в зал. Стража еле поспевала за ним. За стражей летела фея. А принц, как оглашённый, нёсся по коридору, созданному разбегающейся перед ним со стражей толпой танцующих, которая с другой стороны пропускала к нему сидящую на драконе девушку. На его любимом трёхголовом драконе с разноцветными волосами, как-то неуверенно и неуклюже топающем ему навстречу. На драконе была ослепительная красавица в сияющем звёздами платье, сшитом будто бы из лоскутов ночного неба, что удивительно подчёркивало красоту её молочно-белой кожи, голубых глаз и золотых волос, собранных в высокую причёску. Она была настолько красива, что у принца перехватило дыхание. Но это была не вчерашняя беглянка, на которую он так злился и которую так ждал. Та была смешной рыжей девчонкой, а эта – настоящей принцессой, красавицей, готовой невестой. Дракон встал перед принцем на колени передних толстых лап, и девушка, ловко съехав вниз, грациозно поклонилась юному принцу. В руке она держала четыре золотых цепочки, ведущих к золотым ошейникам трёх расфуфыренных собачек и одного завитого барбоса. Все они были в золотых намордниках. Собачки подобострастно поклонились принцу. А он всё не мог понять, почему не так уж бешено и рад. Его дракон вернулся. Но девушка перед ним явно во всём выигрывала у вчерашней. Она была идеальной. И отчего-то грустной и печальной.

– Привет, Иветт! Иветт, привет! – сказал принц и рассмеялся над неожиданным каламбуром.

Девушка лишь ещё раз поклонилась ему и тихо промолвила:

– Приветствую вас, ваше высочество!

– Чего грустишь, Иветт? Ты что, не рада меня видеть? И откуда у тебя мой дракон?

– Она не грустит. Просто растерялась от вашей красоты, ваша светлость, – зашептала принцу в ухо фея, перегнувшись из своей ракушечной кареты. Юноша отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, давая понять, что она здесь явно лишняя.

– Откуда у меня дракон? – замялась Иветт, словно ища подсказку в воздухе. – Даже не знаю, что и сказать, ваше высочество. Он так неожиданно сегодня появился в моей жизни.

– Да? – обрадовался принц. – А вчера в моей. Хорошо, что ты его привела. И хорошо, что сама пришла. Я таких красавиц ещё никогда не видел!

Последние слова принца удивили его самого настолько, что он даже мысленно покраснел. А может, и не только мысленно. Надеюсь, этого никто не видел. А уж как покраснела бледная Иветт, на этот раз увидел весь белый свет.

– Благодарю вас, ваше высочество, вы так щедры на комплименты, – Иветт снова склонила свою тонкую шею.

– Потанцуем? – спросил принц, рукой отдав приказ страже окружить дракона. У них с начальником стражи давно уже был отработан язык жестов. На этот раз уж он точно не упустит своё крылатое сокровище. Но дракон и не думал никуда убегать. Он послушно лежал на каменном полу, зажав в лапе поводки послушно сидящих собак, и уныло наблюдал, как умело кружатся в танце принц с Иветт.

«Какая же она красавица. Но ведь не та. Не та-та-та-та-та. – неслись мысли в кружащейся в ритме танца голове принца. – В той было столько жизни и задора. Эта очень красивая, но грустит о чём-то своём. И дракон тоже какой-то грустный. Настроение у него явно не боевое. И глаза какие-то странные, голубые. Разве у вчерашнего были такие же? Эй! И куда это все разбегаются?»

В зале тем временем началась суета, брожение и паника с криками. Только музыканты продолжали играть. А разбегаться и кричать все стали потому, что в зал дворца через огромное раскрытое окно с витражами влетел ещё один дышащий жаром трёхголовый дракон. Он облетел весь зал и сел рядом с первым, изумлённо выпучив на него все шесть своих глаз. При этом первый дракон вдруг повеселел, сел и захлопал в ладоши. Повеселел и принц.

«А вот это точно вчерашний дракон, – подумал он. – И рыжая принцесска на нём. Боевая подружка. С такой не соскучишься. А с ней ещё какие-то девчонки. Два дракона! Теперь у меня целых два дракона! И две невесты. Жаль, что нельзя жениться сразу на обеих. Но дракона-то у второй точно можно отобрать!»

Принц докружил Иветт до драконов и остановился.

– Ничосе! Горыша, смотри, это же твой клон. Откуда он тут? Ну, пообщайтесь, братья. У меня дела. – Ёжка смело спрыгнула вниз к принцу и с усмешкой уставилась на него. – Привет, принц! Вижу, у тебя всё в порядке. Познакомишь с подружкой?

Иветт снова зарделась и по привычке спрятала лицо в руках. Народ вокруг пришёл в себя, увидел, что драконы никого не съели, и продолжил веселиться.

Принц же мучительно просчитывал в голове возможные варианты развития событий. Впервые в жизни он не знал, чего он хочет больше: выгнать рыжую или пуститься с ней в пляс, а может, и арестовать, как собирался. Вот только драконы превыше всего, в этом принц не сомневался.

– Куда это ты вчера пропала?

Он ведь даже имени её не знает, подумал принц.

– Да дела были срочные, – бросила Ёжка. – Твоя сестра, например, сегодня скоропостижно вышла замуж за маркиза Карабаса не без моей, вернее, нашей помощи. Теперь осталось мне найти невесту для тебя. Хотя, я вижу, ты и сам прекрасно с этим справился. Это же Зол… то есть Иветт, правда? Самая красивая девушка на свете. Я твоя тайная поклонница, Иветт!

– Мы тоже любим Иветт! – закричали Василисы с Горыши и замахали Золушке руками. Баюша к фан-клубу Золушки не присоединился. Его кумир остался в замке Людоведа.

– Она прекрасна, как морской рассвет, и в целом королевстве краше девушки нет! Иветт! – снова невозмутимо пропел усатый начальник стражи.

– Так что, Иветт, принц уже сделал тебе предложение? Или тянет? – спросила Ёжка с хитрой улыбкой. – Вчера он был куда решительнее.

Кто-то умный в её голове кричал, чтобы она немедленно заткнулась и не портила саму собой налаживающуюся сказку. Но было поздно.

– А это что ещё за чучело с косичками? Что за тупая сцена ревности? Ещё одна фальшивка? Эй, девочка, вали домой! В свою эту, как её там, Реальность! – снова засновала перед принцем и девушками неугомонная фея на своей колеснице.

– Слушай, ты, муха прилипучая, ещё раз хлестнёшь ребят своим прутом – и Горыша в тебя плюнет! Он знаешь какой меткий? Спроси у Синей Бороды. Вернее, у пепла, который от неё остался, – строго сказала Ёжка фее, и та, как ни странно, ничего не ответила, хоть и продолжила агрессивно кружиться над ней.

– Что же, – сказал принц, который то и дело непроизвольно переводил взгляд с Золушки на Ёжку. – Я действительно вчера сделал тебе предложение, но…

– Не мне, а моему дракону! – смело перебила Ёжка.

– Но ты сбежала вместе с ним. Так что я беру свои слова обратно. Нам, принцам, так можно. Тем более что я действительно должен жениться.

Было похоже, что принц уговаривает себя.

– А ты не хочешь? – спросила вредная рыжая девчонка.

– Это мой долг перед страной. И знаешь что? Иветт мне кажется гораздо более удачной и достойной партией, – важно сказал принц, и ему сразу стало так легко, словно за спиной выросли крылья. Всё-таки у рыжей девчонки никогда не было шансов против златоволосой красавицы. Мелкая хулиганка! – Выходи за меня замуж, Иветт!

– Уи-и-и! – закричала фея над головой у Ёжки, победно выбросив в воздух кулачок.

Золушка просияла, аки солнышко. Даже унылый Дракон, на котором она приехала, повеселел. Он всё время пытался что-то сказать, но рты его открывались совершенно беззвучно. Рыжая девочка, как ни странно, тоже казалась искренне радостной.

– Рада за вас, ребята. Особенно за Иветт, – сказала она.

– Не верю, – ответил принц. – Но это неважно. Ты отвергла моё предложение и сбежала. Оскорбила меня и в моём лице всё наше королевство! За это я забираю твоего дракона! Считай, что это твой нам свадебный подарок. Тебя я, так и быть, отпущу. Можешь быть свободна! Бери своих подруг и убирайся вон из королевства!

Стражники – а их вокруг них собралось не менее дюжины – по его команде угрожающе подняли и направили на Ёжку свои острые алебарды. Но девочка ничуть не испугалась.

– Мяурзавец! Мяулкий тип! – ответил принцу за хозяйку Баюша со спины Горыши.

– Сжечь их, Ёжка? Или съесть? – услужливо спросил Горыша, и тяжёлые алебарды в руках храбрых стражников слегка задрожали.

– Подожди! – махнула на него рукой Ёжка, но Горыша уже и сам застыл, словно его резко заморозили.

Это добрая фея-крестница быстренько подсуетилась, махнув своей соломинкой. У команды принца возникло ощутимое преимущество. «Значит, потянем время, – решила Ёжка. – Что-то ни Царевича, ни Костика не видно пока».

– Зачем тебе мой дракон? – спросила Ёжка, демонстрируя полное спокойствие. – У тебя же уже есть один.

– Зачем мне два дракона? Что за вопрос? – удивился принц. – Чтоб всех завоевать! Всё будет наше!

– Ох уж мне эти милитаристы в коронах, – вздохнула Ёжка, – а на вид такой милый мальчик. Смешной! Прямо маленький принц.

– Так, – неожиданно рассвирепел принц. – Начальник стражи! Куда вы смотрите? Вашего лорда оскорбляет какая-то рыжая ведьмочка, а вам и дела нет! Арестовать, бросить в темницу, казнить!

– Ну вот, опять казнить! – посетовала Ёжка.

Принц кричал и топал ногами так, что глаза у Золушки стали в два раза больше обычного. И стражники бросились арестовывать рыжую бестию. Но не тут-то было. Из толпы танцующих на них синхронно выскочили три нелепейшие фигуры: тощий мальчишка весь в чёрном со спрятанной, как у палача, головой в капюшоне, дородная девица с пудовыми кулаками и маленькое, не больше вороны, существо – кусачее и прыгучее.

– Эй, руки прочь от нашей Ёжки! – закричала мамзель Кики (а я уверен, что вы её признали раньше меня) и первым делом в высоком прыжке выбила палочку из руки феи, пытавшейся ею втихаря взмахнуть.

Наша ловкая бесстрашная кикимора выбила и разжевала волшебную палку своими острыми зубками. Хавроша в это время от души раздала стражникам хороших тумаков, отобрала и поломала их алебарды через колено. А потом аккуратненько сложила две кучи. Стражников отдельно и начальника усатого сверху для красоты, алебарды – отдельно. Костик же просто обнял Ёжку и на радостях крутился с ней на месте, словно танцуя торжественный танец. Всё это происходило на королевском балу под адски весёлую и громкую музыку. И гости вокруг продолжали танцевать, не нарушая приличий и не мешая принцу выстраивать свою личную жизнь. Мало ли как теперь королевские дети развлекаются. Оставшаяся без палочки фея, точно злобное насекомое, переключилась на главного вражеского бойца – Хаврошу и летала над её головой, пытаясь ударить, царапнуть или укусить, пока девочка одним быстрым и ловким движением не поймала её в кулак, как надоевшую муху, где она теперь жалко и беспомощно жужжала. Васи и Баюша, находясь над битвой, подбадривали одноклассниц со спины всё ещё оцепеневшего Горыши. Обретшие свободу мышки залетели на спину к дракону Иветт и затаились. Они боялись, что фея вырвется из кулака Хавроши и накажет их. И Баюши они тоже боялись. Но больше всего они боялись, что их никто никогда не расколдует. Бедные летучие мышки! А что же принц? Поняв, что его новая невеста не может приказать своему дракону сжечь врагов, а его он не слушает (да-да, он попытался на него орать), принц неожиданно для всех и в первую очередь для себя проявился как смельчак. Спрятал Иветт от свирепой фурии Хавроши за свою спину и застыл с закрытыми глазами и раскинутыми внизу руками. Хавроша посмотрела на него, как на убогого, но трогать не стала. Пусть стоит крикливый мальчонка. Так битва с существами из Реальности была принцем проиграна, но честь короны ему удалось сохранить.

– Привет, Костик, – сказала Ёжка, когда драчка закончилась и Кощейчик поставил её на пол. – Ты как всегда вовремя! Где вас носило, черти?

– Да мы пять дворцов и замков оббежали, пока вас нашли! – оправдывался Костик. – Вот Мальчик-с-пальчик не даст соврать. Блин-расстегайчик, где же он? Сбежал, малой. Зря мы ему сапоги отдали! И, кстати, я тебя увидеть здесь не ожидал, подруга. Пришёл спасать Царевича. А тут такая заваруха!

– Девчонки мои ненаглядные, какие же вы крутые! – Ёжка, не дослушав друга, пошла обниматься с Хаврошей и Кики.

Принц осторожно открыл глаза. Его никто не трогал. Все словно забыли про него. Верные стражники лежали вповалку – отдыхали после боя. Принц подумал-подумал и решил затаиться и подождать. У него ещё был в запасе дракон Иветт. Хоть непослушный и печальный, но настоящий. И она сама так трогательно обвила его сзади руками. А эти чудики вроде уже уходят.

– Так, Вась, я вижу, Горышу нашего Кондрат хватил, по ходу дела. Или он так спит с открытыми глазами? А где же парни? – забеспокоилась Кики. – Где рок-группа? Где Царевич?

– Да, кстати, – сказала Ёжка, окончательно отойдя от дружеских объятий Костика и снова подойдя к Золушке с принцем. – Где наш Иван Царевич? Может, прекрасная Иветт расскажет нам, куда он делся?

– Я не знаю. Клянусь, – сказала Иветт. – Я вернулась в дом с ромашками для крёстной, а вашего Царевича и след простыл. Может, он вернулся в свою Реальность? Зато у беседки сидел вот этот грустный дракончик. Видите, как он кивает? Так всё и было. Жаль, что он не умеет говорить. Фея сказала, что он был вчера на балу и потерялся и надо отвести его к принцу.

– Какая ещё фея? – спросила Хавроша.

– Та, что у тебя в кулаке. Не задави её, пожалуйста. Это моя крёстная. Она очень добрая. Была.

– Ага, – сказали спустившиеся как с горки с Горыши Василисы. – Добрее не бывает. Она превратила наших парней в мышек. Эй, Миша, Ваня, Емеля, летите сюда!

Летучие мышки слетели вниз. Девчонки сразу же отцепили их от кареты, разобрали и стали гладить. Парни возмущённо пищали, но деваться было некуда.

– Какие милашки! – сказала Вася Прекрасная – Особенно этот кудряш. Неужели это Емеля? Таким он мне гораздо больше нравится.

– Чем мы вообще тут занимаемся? – возмущённо воскликнула Ёжка, резко перестав щекотать мышу Мишу. – Иветт, скажи-ка своей крёстной, чтобы она немедленно расколдовала наших мальчишек, иначе Хавроша сожмёт кулачок и мокрого места от неё не останется.

– Я не могу, – глухо прогундела из кулака фея, – вы палочку мою волшебную сломали.

Да и с палочкой не могла бы. Нет обратной силы у моей магии. Нужно дождаться полуночи. И всё само собой отменится. Вон собачки ждут, и вы подождите. Выпустите меня! Свободу феям!

Костик мышей не гладил. Он изучающе смотрел на печального голубоглазого дракона, который почему-то отводил взгляд своих голов, совершено не желая смотреть Кощейчику в глаза.

– Кажется, я всё понял, – сказал Костик и поморщился, как от зубной боли. – Ну-ка, Ёжка, поцелуй его!

– Кого? Принца, что ли? – испугалась Ёжка.

Принц и Золушка тоже не обрадовались её предположению.

– Дракона, дурочка! Поцелуй дракона! – упрямо повторил Костик. – Этого вот Горышиного близнеца.

Ёжка хоть и решила, что её друг сошёл с ума, но всё-таки послушалась. Привыкла она слушаться режиссёра Костика во время репетиций. Девочка подошла к грустному дракону. Тот, вздохнув, опустил к ней свою синеволосую голову и, прикрыв глаза, подставил большую прохладную щёку. Ёжка закрыла глаза и чмокнула змеиную кожу. Чмок – и тут же грустный дракон побледнел, потускнел, лопнул, громко хлопнул и исчез. Но не совсем, потому что на его месте оказался Иван Царевич собственной персоной с горящей от Ёжкиного поцелуя щекой.

– Ура! – закричали все сказконавты, кроме донельзя смущённых Царевича и Ёжки.

– Так мой дракон, что, был ненастоящий? Но как же так? Это, что, всё фея, что ли, подстроила? – окончательно расстроился принц. – Ты знала, Иветт?

Он посмотрел в глаза невесты и увидел там слёзы.

– Не плачь, Иветт! Я отберу у них второго дракона, – поспешил сказать принц, который вдруг понял, что эти голубые глаза действуют на него практически магически. И может быть они в каком-то смысле не хуже дракона. А может, даже и лучше. Такие вот крамольные мысли посетили его голову. Которые бы точно порадовали сказконавтов, но им сейчас было не до принца. Всем нужно было обнять и потрепать за плечо Ивана Царевича, заварившего эту кашу и нахлебавшегося ей по полной. Сам Иван ещё до конца не верил, что вернулся в свой облик, и в буквальном смысле держался за голову, то и дело проверяя, что она снова одна.

– Прости, меня Ёженька! – сказал Иван Царевич. – Прости, что дулся и что вёл себя как принц дурацкий! Простите меня все! Я один во всём виноват, впутал вас всех в эту историю. Но, поразмышляв тремя головами, я понял, каким я был несправедливым глупым эгоистом. Особенно я перед Ёжкой, Горышей, Костиком и Кики хочу извиниться. Я на вас гнал, обижал, нечистью называл, а вы меня не бросили, пришли за нами и спасли. Вы теперь мои самые положительные сказочные герои на свете! Победили хитрую магию.

Вот какие мудрые мысли царевичам в голову приходят, если они даже ненадолго в чужую шкуру попадут, особенно в драконью, видимо.

– На каждую хитрую магию у нас есть своя! Поцелуйная, например, – радостно объявила Кики. – Ты молодец, граф Гитаракула Костлявый!

Только вот этого заявления никто, кроме Хавроши и Костика, не понял. Зато все поняли, как можно и нужно бороться со злым колдовством доброй феи. Вася Прекрасная, вздохнув тяжело, поцеловала кудрявую мышку в нос, и перед ней, как лист перед травой, тут же встал счастливый Емеля. Её сестра Премудрая и Хавроша Пресильная (будем так её теперь звать!) проделали ту же процедуру с мышкой с красной полосой на голове.

– Ура! Я вернулся! Я снова большой! – закричал Иван Дурак и на радостях пустился в пляс.

– Только Маше не говорите, пожалуйста! Она меня убьёт! – попросил девочек, картинно встав на колени и сложив руки на груди, как всегда растрёпанный Леший.

– И правильно сделает! – успокоила его Кики, только что расколдовавшая поцелуем эту растрёпанную летучую мышку. – Не бойся, Мыша. Мы своих не выдаём. Ты ей тоже меня не выдавай, если что.

А потом Кики подпрыгнула и расцеловала в обе щёки (а вернее, в их отсутствие) своего «папашу» графа Гитаракулу, хотя его расколдовывать вовсе было не нужно. Просто от избытка чувств не сдержалась девочка острозубенькая.

Гости бала, танцующие вокруг наших героев, с любопыством всё это время поглядывали на поразившую их поцелуйную лихорадку, а потом, как это всегда бывает с модным поветрием, решили дружно к ней присоединиться и тоже стали целовать своих партнёров по танцам в румяные напудренные щёки. Только принц от поцелуя Иветт пока сдерживался. С превеликим трудом, но сдерживался. Очень ему хотелось губами к её пылающей щеке прикоснуться хоть на секунду… Но нет. А вдруг она, как её дракон, тоже превратится в кого-нибудь? В противного мальчишку в короне, например.

– Ой, а про Горышу-то мы и забыли, – расстроилась Ёжка. – Надо же и его срочно расколдовать!

И все сказконавты дружно бросились целовать своего любимого Змея, но добежать до него не успели, потому что в мгновение ока растворились в воздухе. А бал во дворце продолжился как ни в чём ни бывало.

– Ну вот, – сказал принц. – Дракон моей мечты опять исчез. Как будто и не было его. Может, мне всё это приснилось? Только ты, Иветт, не исчезай, пожалуйста. Ты же настоящая, я надеюсь? Бери-ка ты своих собак и пойдём со мной на экскурсию. Покажу тебе твой новый дворец.

– Какая радость! Вся банда в сборе, – совсем нерадостным тоном встретил возвращение в класс своих подшефных, а вернее, их пробуждение возбуждённый Нил Нилыч, промакивающий носовым платком покрасневшие глаза. Рядом с ним у доски стояли завуч Котофей Котофеевич и директор школы Афанасий Профанасьевич. Все они были не на шутку встревожены. Марья Искусница стояла рядом с ними и показывала Мише кулак, при этом сияя от счастья.

– Ура! – закричал Горыша. – Я двигаюсь! Я говорю! Я дома!

– Я мыслю, значит, существую, – продолжил его спич завуч. – А ведь вы, ребятки, рисковали перестать существовать! Вы хоть понимаете, что навсегда могли остаться в чужих, недружелюбных сказках? А отвечать за всё пришлось бы нам!

– И так придётся, – грустно сказал Нил Нилыч, – в сказочном министерстве прознали про ваши подвиги. Нас с Машей вызывают на ковёр. Они там очень-очень разозлились на то, как вы по-свойски небрежно с классикой обращаетесь. Сколько раз я говорил вам, что историю переписывать нельзя! Даже сказочную. Вот учишь вас, учишь! А вы ничему не учитесь. И вот результат. Гордитесь! Сказконавтику запретили, прибор изымают. Пока на доработку и изучение. А там видно будет. Так что осталось только надеяться, что школу нашу из-за вашей дурости не закроют.

– Не закроют, – сказал Иван Царевич, – я с вами поеду и папу возьму.

– Римского? – пошутил Дурак.

– Московского, – не обиделся на тёзку Царевич, – он не хуже будет. Пусть за нашу школу заступится и спасёт её, как ребята меня в сказке спасли. Вы же ещё не знаете, что я там пережил в драконьей шкуре.

– Всё мы знаем, Ваня! – Котофей помахал перед собой заметно потолстевшей книжкой Шарля Перро. – Всё теперь навсегда в страницы эти впечатано. Главное, чтобы кроме нас никто этого не прочитал. Гриф на всё про всё накладываю «Совершенно секретно». Так что в Москве про превращения ваши никому рассказывать не надо. Пусть на кофейной гуще гадают, что вы там в сказках Перро натворили. А идея про папу, Иван, мне нравится. Нам поддержка не помешает.

– Я тоже с вами поеду, – сказал Костик, – и деда возьму. Он у меня вообще теневой министр финансов. Пусть скажет слово за школу.

– Тихо, тихо, Бессмертный, – зашикал на него директор, – мы ничего про твоего деда не слышали.

Дверь в класс распахнулась, и в него ворвалась Баба Яга собственной персоной. Растрёпанная, афро на голове нечёсаное, глаза за розовыми очками перепутанные, руки костлявые трясутся, увидела внучку, и ну кричать:

– Живая! Живая! Ну всё! Хватит с меня этой школы! Ишь, что удумали – к каннибалам да ведьмам детишек отправили, ироды! Всё, Ёженька, хватит учиться-мучиться, забираю тебя домой!

– Бабушка, это тебе хватит! Не кричи, не позорь меня, – взмолилась Ёжка, но бабушку любимую обняла крепко. И Баюн тут как тут. О ноги старухины трётся, приветствует старую хозяйку. – Школа тут ни при чём. Мы сами нахулиганили. Сбежали в сказки без разрешения. И там делов наворотили. Не надо меня забирать, и так либо нас выгонят, либо школу из-за нас закроют. Как ты вообще узнала про всё?

– Сорока на хвосте принесла. А ты никак подросла, внуча! Вот невидаль-то какая, диво дивное – глазам не верю! Выглядишь уже на восемь, а то и на все десять лет, красотка моя ненаглядная. Триста лет почти не росла – и вот на тебе, пошла расти! Надо же, какие чудеса творят учёба да ответственность за других! – Яга, на внучку глядя да любуясь, тут же успокоилась и обернулась к притихшей у доски администрации. – Ну что, Профанасич, закрывают, значит, «Сказку» вашу?

– Ну, как «закрывают»… – сказал Афанасий Профанасьевич. – Могут закрыть. Министры же. Сказочные.

– Вот ироды. Всё неймётся им, – расстроилась Яга. – Не дело это. Я с вами в столицу поеду пороги в кабинетах обивать. Не дам любимую школу в обиду.

– Ух ты! – обрадовалась Ёжка. – Ты ж только что меня забирала отсюда со скандалом.

– Так это ж… Сегодня ж первое апреля – никому не верю. День дурака, внуча, – выкрутилась хитрая бабуля.

– А ещё сегодня первый день весенних каникул, – сказал Нил Нилыч. – Мы решили, что вам, ребята, надо отдохнуть недельку, пока мы в Москву ездим. А там уже видно будет, как всё сложится-разложится. Так что забирайте, бабушка, вашу героическую внучку домой. Да, и вот вам всем задание-наказание на каникулы. Выучить наизусть «Руслана и Людмилу»! Всем всё понятно?

Ну а чего же тут непонятного? Всё понятно, тем более что дети в школе «Сказка» собрались сплошь сообразительные.

У них каникулы очередные, а у нас конец истории. Очень уж она в этот раз переживательная да длинная получилась. Но переписывать её не будем, потому как нельзя историю переписывать. А вот правда ли, что Ёжка наша расти начала, закроют ли школу «Сказка» и кто это там так противно жужжит в кулаке у Хавроши, – я вам сейчас рассказать не могу. Извините!

Ведь это уже совсем другая история…

Демиург – в древнегреческой мифологии одно из названий Бога как создателя и творца Вселенной. – Здесь и далее прим, ред.

Герои одного из самых известных романов в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин», по которому П. И. Чайковский в 1879 году

Инквизиция – судебный и карательный орган римско– католической церкви (в XIII–XIX веках). Охоту на ведьм, пытки и сожжение людей на костре принято считать основными делами инквизиторов.

Якобинцы – радикальная политическая группировка, которая пришла к власти в Париже 31 мая 1793 года. Восстание возглавили низшие слои общества, их поддержали бедняки из деревень.

Цветок лилии был символом (гербом) правящей во Франции династии Бурбонов. Его изображали на плащах, мантиях, флагах, гербах различных городов, даже на воротах, а ещё делали в виде лилии клеймо, выжигая его на теле преступников.

Марсельеза – патриотическая песня времён Французской революции, государственный гимн Франции.

Вальтижёр – наездник на лошадях в цирке.